Инна ЖИВЕТЬЕВА

СТАЛЬНОЕ КНЯЖЕСТВО

ЦЕНА СВОБОДЫ

Глава 1

Веревка то ослабевала, то резко натягивалась. На каждый рывок запястья отзывались болью; вскоре они опухли и покраснели. Перед глазами мелькали то дорога, то спина бегущего впереди мальчика — рубашка у него уже пошла разводами от пота. Аля плакала, слизывая с губ соленые капли. «Ну зачем я пошла через ту подворотню! Лучше бы я опоздала и получила свою пару!» Класс, наполненный суховатым голосом математички, сейчас казался самым желанным и уютным местом на свете. Сидеть бы за партой, смотреть на крошащийся о доску мел, а если сильно надоест — на бегущие по оконному стеклу струи дождя... Но вместо этого огнем горят запястья, в ушах отдается стук копыт, палит солнце, и едут рядом странные люди в темных плащах и с мечами. Если бы не боль, то Алька бы решила, что их снимают скрытой камерой в каком-нибудь новомодном шоу. Лес сменился полем, дорога стала шире и ровнее, но бежать становилось труднее и труднее. В боку кололо, воздух скользил мимо губ, пот заливал глаза.

Перед глазами возник забор из нетесаных бревен, высокий, уходящий в небо. Где-то впереди закричал всадник, тяжелые ворота распахнулись, и пленники с охраной оказались в просторном дворе.

Мелькнул нож — Аля даже не успела испугаться. Веревка спала с пульсирующих болью запястий. Тычком в спину девочку отправили в угол между сараем и забором. Алька тут же прислонилась к стене, хватая воздух пересохшими губами. Рядом с ней прислонилась девочка со встрепанными пепельными волосами. Поймала Алин взгляд и жалобно улыбнулась.

«Зачем я пошла той подворотней! — снова мелькнуло у Альки в голове. — Кой черт меня дернул смотреть на часы?» Вспомнилось отчетливо, словно этим можно было вернуть время и все изменить: фонари погасли, и циферблат еле виден в утреннем свете. Минутной стрелке осталось совсем немного до шести. Девочка нерешительно остановилась на перекрестке: можно идти по проспекту, в обход, а можно свернуть в подворотню и срезать путь дворами. Правда, там все перекопали, а моросивший с ночи дождик размыл землю в жидкую грязь. Но урок вот-вот начнется, да и джинсовая ветровка набухла и неприятно холодит. Аля решительно свернула и побежала под арку. Гулко отозвались шаги, потом чавкнула грязь, противно хлюпнула под ногой лужа. Девочка шагнула в сторону, запнулась и полетела, выставив руки вперед.

Ладошки ударились о землю — не об асфальт! — и Алю ослепило солнце. Мгновение она лежала, закрыв глаза: под пальцами чувствовалась трава, над головой шумели деревья, и где-то стрекотал кузнечик. Девочка открыла глаза.

Перед ее носом по длинной, склоненной до земли травинке взбирался пестрый жук. Вот он перевалил через вершину, начал быстро перебирать лапками, не удержался и скатился, сразу затерявшись в траве. Алька протянула руку и потрогала качающуюся травинку: реальная и осязаемая, вполне обычная. Девочка недоуменно подняла голову, оглядываясь. Опушка незнакомого леса, залитая полуденным жарким солнцем. А на траве в разных позах сидят и лежат ошарашенные ребята, ее ровесники. Непонимающе хлопают глазами; один из мальчишек ущипнул себя за руку. Аля села, растерянно отметив исчезновение сумки. Болели ладошки — точно отбитые об асфальт. Но где подворотня, город, утренний дождь?

Аля открыла рот, чтобы спросить — но так и замерла. Тишина взорвалась криками людей, лошадиным ржанием, лаем собак и лязгом металла. На поляну вынеслись всадники. Один из них — смуглый, с черной вьющейся бородой — осадил коня прямо перед лежащим мальчишкой. Аля увидела, как встает на дыбы лошадь, всадник закрывает собой солнце, а потом конь медленно опускается, и его копыта сбивают дерн. Девочка ошалело закрутила головой. Это походило на съемки исторического фильма: мечи, развевающиеся плащи, рвущиеся с поводков собаки, гортанные крики.

— Уберите собак, — приказал смуглый.

Двое мужчин, вцепившись в ошейники, оттащили разъяренных псов, и лай смолк за деревьями.

— Так, все десять, — мужчина окинул поляну взглядом. — Орон, мы в расчете!

Откуда-то сбоку появился невысокий пожилой человек в зеленом балахоне. Похожий на взъерошенную птицу, он двигался как-то мелко и бесшумно. Предводитель отстегнул от пояса мешочек, бросил пожилому:

— Но если что не так, я же найду тебя у Крута в «Обжоре»?

Орон поймал звякнувший мешочек, молча кивнул и, развернувшись, пошел в лес. Зеленый балахон почти мгновенно затерялся между соснами.

Аля помотала головой: да что за бред такой?

— Что все это значит? — крикнул за спиной мальчишеский голос.

— А то, что теперь вы находитесь на земле Стального княжества, — довольно усмехнулся смуглый. — А я ваш новый хозяин, тэм Дарл, — в голосе звякнули металлические нотки. — Вы — моя добыча и моя собственность. Встать!

Было трудно противиться его голосу, и Аля растерянно поднялась вместе с остальными. «Это сон!» — но боль в отбитых ладонях убеждала в обратном.

— Вяжите, — велел назвавшийся тэмом.

К Але подскочил парнишка, шустро скрутил ей запястья. Конец другой, длинной веревки пропустил между руками, затянул узлом и так нанизал пленников друг за другом. Заминка произошла только с одним: темноволосый мальчик в отглаженном светлом костюме прижимал к груди футляр.

— Что тут? — шагнул ближе Дарл.

— Моя скрипка!

— Что? — непонимающе вздернул брови тэм.

— Музыкальный инструмент.

— Так ты музыкант? У меня сегодня удачный день, — улыбнулся Дарл.

— Не надо меня связывать, я же все равно никуда не денусь.

— Это еще почему — не надо?

— Мне нельзя портить руки. Пожалуйста, не надо.

— А мы вот так, — парнишка захлестнул конец длинной веревки вокруг пояса мальчика. — Давай сюда эту ... скрипку.

Тот умоляюще вскинул глаза на Дарла.

— Отдай, — велел тот, — ты все равно не сможешь сам ее донести.

…И перед глазами понеслась дорога. А потом — вот этот двор.

Аля чуть вздохнула, выравнивая дыхание. Итак, где она?

Такое встречалось разве что в книгах. Длинный двухэтажный дом с широким резным крыльцом, какие-то хозяйственные строения, сложенные из бревен. Конюшня — в широко распахнутую дверь заводят лошадей. Шныряют крупные серо-желтые собаки, поглядывают на пленников, порыкивая и показывая зубы. Людей во дворе не меньше десятка: кто-то стоял у ворот, кто-то расседлывал коней. Все с мечами, в тонких темных плащах, свободных штанах и рубахах. Мягкие кожаные сапоги украшают медные бляхи. «Или все-таки шоу? Какая чушь!» — подумала Аля, дуя на вспухшие запястья.

— А может, это глюки? — сказал кто-то рядом.

Аля впервые толком оглядела товарищей по несчастью. Кроме нее — еще три девочки. Вот рядом стоит одна — с пепельными волосами и веснушками, ее яркий желтый свитерок кажется неуместным в этом грязном дворе. Чуть подальше — смуглая, в спортивном костюме; есть в ней что-то восточное, но толком не разглядеть: жесткие черные волосы, обрезанные чуть ниже скул, закрывают лицо. И — ого-го, какая красотка! Пышные золотистые волосы сколоты в «хвост», свисающий ниже талии. Синий строгий костюмчик подчеркивает фигурку. Девочка словно почувствовала, что ее изучают, обернулась и взглянула на Алю спокойными серыми глазами. Ни грамма волнения, — ничего себе нервы! Аля смутилась отчего-то, и разглядывать мальчишек не решилась.

Хлопнула дверь, и с резного крыльца сбежал Дарл.

— Ну, где там Варлам? — крикнул он раздраженно.

— Здесь я... — появился из темного угла маленький горбун в сером балахоне.

— Приступим, — Дарл встал посреди двора и оценивающе оглядел согнанных в один угол ребят.

Аля поежилась под его взглядом. Нывшие от веревок запястья не оставляли надежды на дружелюбное отношение.

— Я не собираюсь повторять дважды. Даже если в вашем мире ваши отцы были тэмами, кончились золотые денечки. Вы — моя добыча, моя собственность. Поняли, дерьмо драконье? — усмешка Дарла больше походила на оскал. — Ты, — он ткнул пальцем в Альку, — иди сюда.

Девочка отлепилась от надежной, уже ставшей привычной стены, и вышла на середину двора. Неловко повела плечами, опустила руки вдоль тела, потом торопливо завела за спину и снова выставила вперед.

— Как тебя зовут?

— Александра, — пошевелила непослушными губами.

— Это слишком длинное имя. Как еще тебя называют? Алекса?

— Нет, Аля.

— Мне больше нравится Алекса, — усмехнулся Дарл и кивнул горбуну. — Пиши, что ли.

— Сколько лет?

— Четырнадцать.

— Чем ты занималась там, у себя?

— Ничем особым. В школе учусь.

— В школе чего?

— Что значит «чего»? — не поняла она и испугалась, что рассердит тэма. — Обычная средняя школа.

— Читать, писать, считать умеешь?

— Да.

— Прочти, — Дарл взял у горбуна листок и протянул ей.

Аля взглянула на темно-зеленые значки и вдруг поняла, что вполне может понять текст: «Девочка, четырнадцать лет...».

— На каком языке мы говорим? — до нее вдруг дошло, что речь Дарла и его окружения звучит хоть и слишком резко, но вполне понятно.

— На языке княжеских земель, — захохотал тэм. — Ну, молодец Орон!

«А, ну и черт с ним, с языком, — решила Аля. — Можно подумать, это единственная проблема».

— Чему вас там еще учат?

— Разному. Литература, математика, история.

— Странный набор, — поднял брови Дарл. — А танцы, пение, музыка? Ты училась этому?

— Нет.

— Ладно, — Дарл взглянул на стражника.

Толчок в плечо был небрежен, но Аля не удержалась на ногах, отлетела в сторону, а Дарл уже выбрал следующую жертву.

— Валерия, — сказала светловолосая красотка. — Лера, — тут же поправилась, мельком взглянув на Альку, — мне тоже четырнадцать лет и я тоже просто учусь в школе. Не пою и не танцую.

— Что же так, ничего интересного? — усмехнулся Дарл.

— Почему же? Я серьезно интересуюсь историей становления Российского государства, — холодно ответила девочка.

Тэм перевел взгляд. На ступеньках крыльца сидел молодой парень, уныло что-то жевал и крутил медальон, висевший на шее. В отличие от воинов, на нем красовался расшитый коричневый камзол до колен, сейчас, правда, усыпанный на груди крошками. Парень кивнул, и тэм взмахом руки отправил Леру в Алькину сторону.

— Ты! — Дарл ткнул пальцем в смуглую девочку в тренировочном костюме.

— Сима. Четырнадцать лет. Все обычно.

Аля заметила, как парень, сидевший на крыльце, отрицательно покачал головой.

— А что не обычно? — тут же поинтересовался Дарл.

— Ничего, — равнодушно пожала плечами Сима. Чуть наклонила голову, и темные прямые волосы упали на лицо, скрыв глаза.

— Девочка, за вранье тэму положены на первый раз плети, на второй — усекновение языка.

Аля облизнула пересохшие губы. Он что, серьезно?! Да нет, пугает просто!

Сима опять пожала плечами, и Дарл спросил у парня:

— Что там еще может быть?

Тот покрутил в пальцах медальон — крупный зеленый камень блеснул на солнце — и неторопливо ответил:

— Она владеет оружием, да и без оружия тоже кое-чего стоит.

Дарл несколько мгновений рассматривал удивленную Симу. Потом выхватил меч — Аля в ужасе отшатнулась, стукнувшись о стену. Сима плавным, каким-то хищным движением скользнула в сторону. Алька моргнула: она была уверена, что уйти от удара невозможно. Дарл довольно осклабился и приказал парнишке, подпиравшему стенку у ворот конюшни.

— Дай ей оружие.

Тот с явной неохотой протянул меч Симе. Але показалось, что он меньше и легче того, что держал в руке тэм. Девочка мельком взглянула на оружие и помотала головой:

— Это неправда. Я не умею сражаться.

— Тогда я тебя убью, — Дарл сказал это спокойно, но так уверенно, что Аля мгновенно ему поверила.

Сима помедлила, но все-таки протянула руку за мечом. Дальше Алька толком ничего не поняла. Быстрые движения, меч тэма скользнул по клинку Симы, противники разлетелись в разные стороны, снова сошлись, девочка крутанулась, обходя клинок — выпад тэма… И вот они снова стоят друг против друга, и Сима тяжело дышит.

— Неплохо, — прокомментировал Дарл, — но даже этот меч для тебя тяжеловат.

Сима оценивающе глянула на вооруженных стражников и вернула оружие парнишке.

— А ты умница, — улыбнулся тэм, — так что будем делать с обманом?

Девочка молча повела плечом.

— Советую второй раз и не пытаться. Тем более, когда рядом ведун.

Молодой человек с медальоном высокомерно улыбнулся.

— Я запомню ваш совет, — Сима, не дожидаясь разрешения, пошла к уже опрошенным.

Тэм чуть усмехнулся, словно его забавляло такое поведение. Кивнул на оставшуюся девочку:

— Следующая.

— Маша. Тринадцать лет. Умею ездить на лошадях, — опасливо поглядывая на ведуна, отбарабанила она.

На ее веснушчатом личике читался откровенный страх. «Надо хоть имена запомнить», — спохватилась Аля.

Дарл поманил пальцем скрипача.

— Давай имя и возраст.

— Костя. Четырнадцать лет.

Тэм кивнул парнишке. Тот метнулся в дом и вынес футляр со скрипкой.

— Докажи, что это твой инструмент. Сыграй.

Костя достал блеснувшую на солнце скрипку, положил смычок на струны, коротко вздохнул и заиграл.

...Алька не знала, что именно играл Костя, и было ли исполнение хорошим или плохим. Но ей показалось, что сейчас распахнутся двери дома и выплывут дамы в напудренных париках и в тяжелых платьях с кринолинами. Обмахивающихся веерами дам будут нежно поддерживать за локотки разряженные кавалеры. Всадники во главе с Дарлом отдадут мечами салют, вскочат на коней и медленно поедут впереди бального общества за ворота. А потом закроется занавес, забор станет декорацией, солнце — рамповыми огнями, и все закончится...

Костя опустил смычок, на мгновение прикрыл глаза длинными ресницами. Забор остался, все так же болели запястья от веревок, и Алька чуть не расплакалась от отчаяния.

— Очень хорошо, — улыбнулся Дарл и кивнул горбатому писцу.

Скрипку Костя выпустил неохотно, но спорить не стал. Стражник толкнул его к девчонкам, мол, не задерживайся.

Аля загибала про себя пальцы: светловолосый, словно припорошенный белесой пылью, мальчик в серой ветровке — Дань, Даниил. Худощавый высокий парнишка, выглядевший чуть старше своего возраста, в темном свитере — Антон. Темноволосый, кареглазый, в синей рубашке и тонкой куртке — Алексей; он отвечал дерзко, вызвав у тэма ухмылку. Еще один — симпатичный шатен в джинсовой куртке — Влад. Аля жалобно морщилась: она обязательно перепутает все имена! Точно запомнилось только одно — Славка.

Была причина: когда тэм задавал вопросы, мальчик, неприязненно глядя на ведуна, признал, что владеет оружием. В отличие от Симы, меч он взял не пререкаясь. Судя по расплывшейся на лице Дарла улыбке, Славка оказался неплохим фехтовальщиком.

— Неплохо, — оценил Дарл, разглядывая пленников. — Совсем неплохо. Молодец, Орон! Да, того — тоже к этой компании, — кивнул он стражникам.

Ладонь стражника впечаталась Славке между лопаток, и в сарай он влетел, еле устояв на ногах. Моргнул, привыкая к полумраку после залитого солнцем двора. Узкое оконце — в два бревна высотой — пропускало мало света, но все-таки удалось разглядеть небольшое помещение с невысоким потолком и земляным полом, покрытым тонким слоем соломы. Часть сарая отгорожена, и оттуда тянуло неприятным душком. Ребята были здесь явно не первыми пленниками: из стен торчали крюки, на некоторых сохранились веревки; в углу валялись засаленные штаны и пустая миска.

Славка прошел к передней стенке и, приподнявшись на цыпочки, выглянул во двор. Незастекленное окошко было так мало, что даже голова не пролезала. Люди разошлись, только в дверях конюшни мелькал работник да один воин стоял у ворот, лениво облокотившись о столб. Дом — или поместье? — окружал высокий забор. Сбежать не удастся, даже если вырваться из сарая. Да и куда бежать? У Славки не выходили из головы слова тэма, что они стали добычей. Неужели умудрились попасть в мир, где еще сохранилось рабовладение? При мысли об этом у Славки похолодели щеки. Рядом остановился темноволосый мальчишка в синей рубашке.

— Охраняют, — негромко сказал, проследив взглядом за воином у забора. — Надо же было так вляпаться!

— Не люблю фэнтези, — пробормотал Славка, усаживаясь на пол тут же, под оконцем. Мальчишка — Славка вспомнил его имя: Алешка, — еще мгновение пялился во двор, потом присел рядом.

Дверь снова отворилась, и стражники вбросили полуголого мальчишку. Тот, хоть и был со связанными руками, извернулся в воздухе и упал на бок, тут же перекатился на спину, сел. Глянул волчонком на склонившегося над ним воина. Стражник недвусмысленно показал нож, нагнулся и полоснул по путам. Мальчик брезгливо сбросил обрывки веревки и проводил прищуренными глазами скрывшегося за дверью мужчину. В прорехе штанов из грубого материала показалась разбитая коленка, на жилистой спине темнели кровоподтеки. Мальчик откинул со лба длинные темные волосы, шмыгнул распухшим носом и настороженно посмотрел на ребят.

«Здешний, — оценил Славка. — И помладше нас будет». Мальчик показался ему похожим на Маугли из мультфильма — такой же гибкий и смуглый.

— Я слышал разговор во дворе, — пленник сидел все так же напряженно, словно в любую минуту собираясь вскочить. — Вы правда из другого мира?

Славка кивнул.

— А ты местный?

— Нет. Я из Семиречья, — мальчик поймал непонимающие взгляды ребят. — Это соседнее княжество.

— Как тебя зовут? — Славка не умел знакомиться, но выхода не было: нужно как можно больше узнать о мире, куда его черт знает как занесло.

— Рик, — мальчик встал и пересел ближе к Славке; поморщился от боли, когда спина коснулась бревенчатой стены. Приподнял ткань, поморщился, глядя на опухшее колено.

— Нужно перевязать, — рядом бесшумно возникла девочка.

Славка подумал, что она двигается скупо, но в то же время очень стремительно. А с мечом обращается так просто виртуозно! Как ее там? А, Сима!

— Платок у кого есть?

Нашлось целых три — у скрипача, блондинки и испуганной веснушчатой девочки.

Сима нерешительно замерла:

— Воды бы, промыть.

— Не-а, лучше — попить, — Рик провел по губам языком.

Сима решительно встала, подошла к оконцу и крикнула, задрав голову:

— Эй! Есть тут кто?

— Не ори! — послышался издалека бас.

— Нам нужна вода.

— А в баньку не хотите? — раздался смех.

— Слушай, ты, я же и громче закричать могу. Тебя хозяин за скандал не похвалит.

— Что?! — взревел бас за окном.

Неразборчиво послышался еще один голос — молодой, но повелительный. Дверь приоткрылась, на пороге появился уже знакомый парень с амулетом. Ведун поставил кувшин на пол, с интересом оглядел ребят. Потом быстро шагнул к Симе, вырвал у нее из рук платок с нарисованным мультяшным котенком. Расправил ткань на пальцах, довольно поцокал языком. Выхватив остальные платки, обвел цепким взглядом пленников.

— А перевязать чем? — поинтересовалась спокойно Сима.

— Вам принесут, — ведун наклонился ближе к девочке, пощупал трикотажную курточку. — Скоро принесут.

Кувшин пустили по кругу. Дожидаясь своей очереди, Славка смотрел, как одна из девочек — ее опрашивали первой, Аля, — достала из внутреннего кармана куртки телефон. «А мой остался в сумке», — вспомнил Славка. Посмотрела на экранчик, потыкала в кнопки.

— Ну и как, работает? — бросил со злой усмешкой Влад.

Девочка глянула на него отсутствующе и спрятала телефон в карман.

Кувшин дошел до Славки, и тот жадно приник к краю. Вода по вкусу оказалась похожа на колодезную — такую он пил прошлым летом у бабушки в поселке. На дне плескалось еще немало, и Славка вернул кувшин Рику:

— Мы правда из другого мира, вот только я не понимаю, как сюда попали. Идиотство какое-то!

— Так дрид перенес! Святой Вакк! Я слышал о таком, но чтобы кто-то решился... А вы его видели?

— Кого? — не понял Славка.

— Да дрида же!

— Это того, в зеленом? — уточнила Сима. — Орона?

— Ну откуда я знаю, в зеленом или нет! Орон, говорите, — Рик задумался. — Да, кажется, такое имя было в списках.

— Значит, он нас может и вернуть! — у Славки точно гора с плеч свалилась.

— И побыстрее, — всхлипнула Маша. — Если я не вернусь домой вовремя, мама с ума сойдет! — веки у девочки уже опухли от слез.

Рик глянул на них, как на сумасшедших, но возразить не успел: в сарай в сопровождении стражников шагнул горбун Варлам.

— Переодевайтесь, живо!

На пол мятой кучкой упали штаны из грубой, неровно крашенной темной ткани; сверху легли серые застиранные рубашки.

— Быстрее давайте, — поторопил горбун. — Свою одежду — в одну кучку, сюда, — воин расстелил на соломе дерюжку, — мелкие вещи.

Никто не тронулся с места. На лице белокурой девочки, Леры, — Славка прочел откровенную брезгливость. Варлам чуть слышно хмыкнул и протянул руку назад. Стоящий за его спиной стражник вложил плеть. Темная, отлакированная множеством прикосновений, рукоять хлопнула по раскрытой ладони. Кожаная, свисающая змеей, лента прошла между пальцами.

— Я бы вам очень советовал поторопиться.

Первым стянул с себя джинсовую куртку Влад, следом поднялся Антон. Славка неохотно тронул замок ветровки. Он лучше натянул бы на себя крапивные листья, чем эти тряпки, но выхода, кажется, не было. Сидеть остались только девочки. Варлам глянул на них, но тут же отвлекся на мальчишек:

— Штаны смени. А старыми пусть тебя перевяжут, — бросил он Рику. — Мелочи — сюда, — повторил, ткнув рукоятью плетки в сторону дерюжки.

Выросла горка из кошельков, сотовых телефонов, ключей, часов.

Рубаха и штаны оказались великоваты, Славка потуже перетянул ремешок, закатал рукава. Заминка вышла с обувью: скрипач брезгливо поднял с пола нечто, напоминающее носки из грубой кожи с толстой подошвой.

— Это шкура змеи рухх, — пояснил Варлам. — Надевайте, она обтянет ступню. А вам особое приглашение? — повернулся он к девочкам.

— Так вы бы отвернулись, — укоризненно уронила Сима.

У горбуна от удивления брови полезли на лоб:

— Переодевайтесь, живо! Тоже мне, нашлись княжны.

Вспыхнула Аля, холодно глянула Лера, Маша затравленно оглянулась, всхлипнула. Сима же словно взвесила что-то про себя и повернулась к мальчишкам:

— Отвернитесь.

Славка уперся носом в стену. Кажется, они не вернутся вовремя из школы. И будет большой удачей, если вообще смогут что-то придумать в ближайшие часы. За спиной шуршала ткань, тренькали молнии. Потом Сима сказала:

— Все.

Стражник уже собирал с пола одежду, Варлам тщательно увязывал в узел рогожку. Вышли, не забыв плотно притворить за собой дверь.

— Интересно, я-то думала, на девчонок из-за джинсов коситься будут, а тут — на тебе — штаны дают, — задумчиво сказала Лера. Она брезгливо повела плечами под рубашкой, перекинула на грудь волосы и начала неспешно заплетать их в косу.

— Этикет — это привилегия и обязанность знати, — объяснил Рик, явно повторяя чьи-то слова.

Штаны Рика распороли на ленты. Глядя, как Сима умело накладывает повязку, Славка удивился:

— Ты откуда умеешь? И фехтуешь классно. И дерешься, да?

— Я много что умею, — пояснила девочка, не отрываясь от дела. — Мой дед долго жил в Японии. Женился на дочери своего учителя. Потом вернулся в Россию, основал свою школу. У меня три старших брата, постоянно отрабатывают приемы друг на друге и на мне. Я умею сражаться саблей, мечом и действительно хорошо дерусь. Дед еще учил основам медицины. А вот ты? Рапиру бы я еще поняла, учат в спортклубах. Но ты наносишь и рубящие удары, меч для тебя привычен.

— С рапирой я тоже умею. Это обязательное оружие у нас в секции. Просто мне меч больше нравится. Наш тренер говорит, что оружие надо знать все, а любить — только одно. Вот я и… Он нас и на мечах учит. А так я месяц назад получил первый юношеский разряд.

Сима полюбовалась на дело своих рук. Рик вмешался в разговор:

— А у нас почти все умеют сражаться.

«Сражаться», — поморщился про себя Славка. Он один из лучших в секции, но вряд ли так просто выйдет не на проверочный, а на реальный бой со здешним воином. Тут поединок не остановит писк датчиков, и лицо не защищено маской.

— Ты лучше вот что скажи, — Алешка внимательно глянул на Рика. — Плетью только пугал?

Тот зло сощурил темные глаза:

— Как же! Этот драконий ублюдок — охотник за рабами. Понятно?

— Хочешь сказать, что мы теперь рабы? — возмутился Алешка.

— А до тебя это только дошло? — язвительно бросил Влад, внимательно прислушивавшийся к разговору.

— Лично до меня дошло, что отсюда нужно валить при первой возможности! — Славка стукнул кулаком по стене сарая.

Рик посмотрел на него с интересом:

— Бежать от охотника? Не строй Башню! Лично я так рисковать не собираюсь!

— А что ты предлагаешь? — с напором спросил Славка. — Ты вообще кто? Беглый?

Рик гневно взглянул на него:

— Я кадет в дружине князя Отина!

— Уже нет, — снова вклинился Влад.

Рик молча бросился на того, повалил на пол, выкручивая руку за спину.

— Пусти, придурок! — отплевываясь от соломы, заорал Влад.

Славка схватил мальчишку за плечи, попытался отодрать от поверженного противника, да куда там. Рик сильнее уперся коленом в спину Владу, но неожиданно изменился в лице, хватанул губами воздух. Почувствовав, что держащие его руки ослабли, Влад рванулся, сбрасывая кадета на пол. Тот скорчился, хватая губами воздух. Отдышался, отполз снова к стене.

— Тебя за что избили? — в общей тишине поинтересовался Славка.

— А ты думал, я им просто так дался? — исподлобья глянул Рик. Влад торопливо убрался в дальний угол.

Славка потер лоб рукой:

— Слушай, мы же ни фига не понимаем. Что тут за мир, как сюда попали, — ничего! А главное — как отсюда вернуться. Что за дриды у вас такие? Тебя тоже он перенес? Если ты вольный, то почему ты тут?

Рик демонстративно вздохнул и начал сбивчиво объяснять:

— Меня? Ну, мы у границы стояли лагерем. У нас весной всегда большой поход. Я утром пошел за водой к реке, наклонился, и у меня закружилась голова. Жабье племя! Да со мной сроду такого не было! Очнулся непонятно где, явно выше по течению и на другом берегу. Стал возвращаться, тут Дарл и налетел. А у меня из оружия — только нож. Ну, вот и… — Рик шевельнул перебинтованным коленом. — А Орон — один из старейших дридов. Дриды — это... не знаю, как вам объяснить, у нас все это знают. Они многое могут: управлять животными, погодой, предсказывать. Даже ненадолго остановить время. Они не совсем люди. Им не нужно то, что нужно нам. Если бы дриды хотели, то могли бы завоевать и все княжества, и горные племена, но они этого просто не хотят. Они вообще непонятные. И очень редко общаются с людьми.

— А денежки-то гребут, — злорадно заметил из угла Влад. — Дарл ему заплатил!

— Вот это-то и странно! И вообще, последний раз дрид переносил человека из одного мира в другой пару веков назад.

— Почему? — тут же прицепился Славка.

— Не знаю, это же дриды, — пожал плечами Рик.

Славка снова потер лоб рукой. Понятно, что ничего не понятно. Но главное, раз их отправили сюда, значит, могут и вернуть обратно. А для начала хорошо бы смыться от этого ненормального тэма:

— Раз ты вольный, то что собираешься делать? Что у вас принято — жаловаться в вышестоящие инстанции? Совать под нос документы?

— То, что я не раб, может подтвердить только мой сэт. Но связаться с ним отсюда... — Рик хмыкнул, — шансов мало, а наказание за побег, — он поморщился. — Беглых рабов почти не бывает. Для воинов это особое развлечение — загнать беглеца. Их даже специально не сразу ловят, чтобы можно было организовать охоту. За побег — смерть. Медленная. Бежать нужно, только если твердо уверены в успехе. И не от Дарла.

— Как это — не от Дарла?

Рик поднял глаза к потолку: утомили уже глупые вопросы!

— Он же не для себя нас ловил! Продаст как можно скорее, и все.

Маша судорожно, уже без слез, вздохнула.

— Всех? Или по отдельности? — деловито уточнила Сима, пока остальные переваривали жуткую новость.

— Ему проще всех разом, — пожал Рик плечами, сморщившись от боли. Лег, стараясь не тревожить ссадины.

— Интересно, что нужно дать этому дриду, чтобы вернуть нас обратно? — подала голос Аля.

— Они почти не вмешиваются в дела людей. Но я попробую вспомнить, кажется, что-то такое слышал. Только не сейчас, — Рик устало прикрыл глаза.

Славке стало неловко: накинулся на избитого человека, у того своих проблем хватает. Но промелькнуло и ушло, мысли заняты другим: надо искать выход!

— Жрать охота, — завозился Влад. — Если нас собираются продавать, то, может, хоть покормят.

— Ты соображаешь, что говоришь! — возмутился Алешка. — Ты согласен, что нас можно продавать!

— А нас вообще-то и не спросят! — развернулся к нему Влад. — Продадут, и все! А ты что, собираешься объявить голодовку? В знак протеста! Давай, а я предпочту пожрать, если дадут.

— Рик, — позвал Славка, придушив тихо пискнувшую совесть. — А что у вас делают с теми, кто не подчиняется?

Мальчишка вяло отозвался:

— Бьют. Если не поможет — убивают. Зачем держать такого в хозяйстве — невыгодно.

Слова, подкрепленные синяками и кровоподтеками на его теле, прозвучали очень веско. Славка вспомнил, с какой легкостью Дарл поднял оружие на Симу. Рик явно не преувеличивал. Черт, вот влипли, так влипли.

— Ну так что, будем объявлять голодовку? — усмехнулся Влад.

Алешка не ответил, встал и отвернулся к окну.

— Мы тут — никто! — выкрикнул Влад. — Нас в любую минуту прибить могут!

У Алешки закаменела спина, но он не обернулся.

— Я-то соображаю, что говорю. А вот ты? — распалялся Влад.

Тот бросил через плечо:

— А ты готов на все, лишь бы тебя не тронули?

— А вот это тебя не касается. Это — мое дело, на что я готов или нет. Но я тут собираюсь выжить, даже если мне придется чистить конюшню или сапоги.

Славка уже приготовился разнимать новую драку, но Алешка уронил неожиданно спокойно:

— Тэм уезжает.

Славка бросился к окошку: действительно, из конюшни вывели лошадей, и Дарл в сопровождении свиты готовился отправиться в путь.

— Ну вот, я же говорил — поехал искать покупателя, — заметил Рик.

…Славка лежал на полу, положив руки под голову и глядя в оконце. Видна была узкая полоска темно-синего неба с маленькой неяркой звездочкой. Очень хотелось есть, казалось, что вместо желудка — огромная дыра. Потянуло вечерней прохладой, и Славка перевернулся на бок, подтянув колени к груди. Пытаясь отвлечься от мыслей о еде, он принялся вспоминать все услышанное от Рика и раскладывать по полочкам.

Время года совпадает, у них тоже весна. Только, конечно, не конец апреля, их месяцы называются по имени здешних созвездий, и сегодня двадцать третий день Собаки. «Однозначно собачий день», — промелькнула невеселая мысль. Тот же год длиной в триста шестьдесят пять дней и сутки — в двадцать четыре часа. Правда, вместо недели пятидневка, как сказал Рик: одна рука, и названия дней совпадают с названиями пальцев. Сегодня среда, а у них — серединный день.

Земли поделены на княжества. Это называется Стальным. Тут живут лучшие кузнецы и оружейники. Рик — из соседнего княжества, Семи Рек. Еще рядом есть какая-то Сизелия.

Правят княжествами, естественно, князья. Потом идут сэты. Им подчинены города и все соседние деревни, он имеет право собирать войско. Под ними — тэмы, наиболее влиятельные и умелые воины. Дальше — бэры.

Отдельно стоят купцы, ученые и главы ремесленных кланов. Совсем обособленно — дриды и ведуны. Ведуны менее могущественны, чем дриды, и больше похожи в своих поступках и желаниях на людей. Впрочем, Рик почему-то сказал: «Повезло, что он меня не опрашивал». Наверное, и с ведунами не все чисто, может, есть тут и боевая магия. Бах — и в лоб этим, как его, фаерболом. А вот огнестрельного оружия у них нет. Зато мечами учатся владеть с детства практически все: знать в обязательном порядке, у остальных как получится. И при этом уровень у них не очень-то высок, вот что странно!

Славка перевернулся на другой бок — стало еще холоднее, сотканная из грубых ниток ткань почти не грела, зато ее протыкали колючие соломинки. В животе заурчало, и мальчик попытался вспомнить имя местного князя. Оно на ум не шло, а есть хотелось все больше.

Рядом завозился Алешка. И этот не спит. А спит ли вообще кто-нибудь? Или отгородились молчанием и думают?

— Рику есть куда бежать, он надеется на сэта, — еле слышно заговорил Алешка.

— Может, он нам тоже поможет, — неуверенно предположил Славка, он не привык верить в добрых правителей. — Завтра еще Рика поспрашиваем. Мы слишком мало знаем.

— Если получится. Завтра нас могут распродать по отдельности.

Замолчали. Славка снова лег на спину и уставился в окошко. Все складывалось хуже некуда.

— По истории проходили: рабов продают с публичных торгов, — с тоской проговорил Алешка. — Это что же, и нас так?! Может, лучше попробовать сейчас бежать? Я не верю, что Дарл нас убьет.

— Я тоже. Но Рик верит. А без него убежать мы не можем, ни фига же тут не знаем.

Мелькнула мысль: а если Рик не захочет бежать со всеми? Одному ускользнуть проще. Славка не стал ее озвучивать, поспешно отогнал. Не хватало только совсем провалиться в отчаяние, надо искать выход.

Глава 2

Так плохо Альке не было еще никогда в жизни. И дело даже не в голоде, вони и грязной соломе. Бесконечная тоска накрыла девочку с головой. Ей казалось, что она обречена всю оставшуюся жизнь провести в этом сарае. Тоска то накатывала волной — и тогда хотелось выть, то отступала — и тогда Аля впадала в какой-то ступор.

Рядом спала Маша, иногда вздрагивая во сне и что-то жалобно бормоча. Она проплакала весь вечер и только сейчас успокоилась. В углу шептались мальчишки: Славка и Алешка; потом Сима перебралась к ним поближе. Аля прислушалась: обсуждали побег. «Надеюсь, они нас тут не бросят?» — тоска на мгновение взорвалась испугом, но почти сразу захлестнула снова. Аля закрыла глаза. Уснуть бы, а утром пусть окажется, что все было только сном…

— Да леший тебя раздери! — орали за стенкой. — Жабы у тебя в кармане с такими подсчетами будут!

Аля ощутила спиной жесткий пол, неприятный запах коснулся ноздрей. Девочка открыла глаза и увидела над собой стропила и балки из нетесаных бревен. Так значит — не приснилось. Отчаяние прорвалось слезами, девочка перекатилась на живот и уткнулась в сгиб локтя.

Голоса продолжали пререкаться:

— А я говорю, выйдет не меньше, чем по дюжине на брата, — нудно вещал один.

— Жди, по дюжине, как же. По десятку если наберется — и то хорошо, — язвительно возражал другой.

— Смеешься — десяток! За такой товар!

— А какой такой товар? Какая прибыль с такого товара?

— Да один музыкант чего стоит, а ты говоришь — десяток! — не сдавался нудный. — Если продавать в Тирме…

«Вот заразы!» — возмутилась Аля и услышала негромкий голос Алешки:

— Эти гады за нас деньги делят!

Девочка торопливо утерла слезы, приподняла голову. Спорщики разбудили всех. Алешка сидел на полу, подняв голову к оконцу, и Алю поразил его взгляд — такой силы ненависть в нем кипела.

— Жрать охота, — вздохнул Влад. — Желудок уже в фигушку свернулся.

Аля облизнула губы: очень хотелось пить, а вода кончилась. Девочка сжалась в клубок на соломе, отгородившись ото всех руками. Ой, да что же только родители не передумали за эту ночь! Где только ее не искали! Мама, поди, уже все больницы и морги обзвонила.

— Я тут кое-что вспомнил, — раздался голос Рика. — Дрида нельзя заставить что-то сделать, но вроде как есть такие амулеты... Святой Вакк, как же вам объяснить! Не понимаю, как вы живете без магии!

Аля выглянула из своего укрытия.

— Не отвлекайся, — попросил Славка.

Глаза у него были красные, как от бессонницы. Сима с Алешкой выглядели не лучше, и Аля подумала, что эти трое всю ночь шептались.

— Ну, вроде как если дрид сделал тебе какую гадость, то ты можешь прийти к нему с амулетом, и тот все исправит. Только правда это, или лешачьи байки — кто их разберет. Это надо у ведунов спрашивать. Выберемся, я вас с одним таким сведу. Он точно должен знать.

— Что значит: сведу? Ты согласен бежать вместе с нами, а не один? — жестко спросил Славка.

Рик вскинул голову, и Аля удивилась: избитый, уставший мальчишка вовсе не выглядел жалко.

— Я кадет княжеского корпуса! У нас не принято бросать тех, кому должен помочь!

Владу было страшно. С того самого момента, как тэм замахнулся мечом на Симу. Он слишком явственно представил: сталь входит в тело, разрывает мышцы, перерубает сухожилия и вены. Где-то рядом со страхом бродило раздражение. Ну чего они строят из себя суперменов? Куда собираются бежать? Прыжком через забор и наперегонки с собаками? Идиоты. Только разозлят тэма, он и всыплет, вон, как Рику. И вообще всем достанется. Ишь, Лешка к окну прилип, нашелся наблюдатель. И чего он ждет? Что во дворе появится дрид и скажет: ой, это была такая шутка?

— Дарл вернулся! — оповестил Алешка.

Славка тут же бросились к нему. Влад тоже подхватился, потеснил мальчишек у окна.

— Ну что там? — спросила Сима нетерпеливо.

«Наша королева джунглей!» — неприязненно подумал Влад, вспомнив, как лихо девочка управлялась с мечом.

— С каким-то мужиком разговаривает, — оповестил Славка. — Мужик без меча, но со свитой.

— Это не мужик, это купец, — поправил Рик.

Влад шагнул в сторону, уперся лбом в стену. Пахло пылью, древесиной — такие обычные запахи сейчас казались издевательством над здравым смыслом. Мальчик закрыл глаза и вцепился зубами в ладонь, чтобы не заорать на весь сарай: такой охватил ужас перед возможностью быть проданным одному, отдельно ото всех. Ребята хоть и раздражают, но все-таки свои. И пока они рядом, есть надежда вернуться.

— Черт! — ударил Славка кулаком по стене. — И ведь ничего не можем сделать!

Рядом с Владом встала Сима, окончательно отодвинув его от оконца:

— Охраны у купца мало, всего трое. И без кольчуг. Рик, вы тут как, в мире живете?

— Войны нет, а так на дорогах разное бывает. Где потише, где шалят разбойнички. Горные приходят, но редко.

— Вышли из дома! — громко оповестил Алешка.

— О чем-то договорились, — поддержал Славка.

Влад посмотрел из-за Симиного плеча: Дарл и его гость стояли на крыльце. Голоса отсюда не слышны, но и так понятно по лицам, жестам, — результатом встречи оба довольны. Вот Дарл кивнул в сторону сарая, один из стражников неторопливо направился к ребятам.

— Ну вот сейчас и узнаем, — сквозь зубы процедил Влад, отворачиваясь от окна. От страха даже позвоночник скрючило, хотелось забиться в угол, стать махонькой букашкой.

Помятый, невыспавшийся стражник заглянул через порог:

— Кто тут у вас музыкант? — спросил он, зевая.

— Я… Это я, — с запинкой отозвался Костя.

— Ну, так пошли, леший тебя раздери, — лениво протянул стражник.

Костя поднялся, нерешительно посмотрел на ребят. С аккуратной модельной стрижкой, с тонкими чертами лица и длинными гибкими пальцами, в старой рубахе с чужого плеча он смотрелся нелепо. Казалось диким, что вот сейчас Костю уведут, что он затеряется в этом рабовладельческом мире, и дальше будет выживать один. Владу стало неловко под его взглядом, он суетливо завел руки за спину, втянул голову в плечи. Но чувствовалось еще и облегчение: не его продали, не его! Влад остается со всеми.

— Топай, топай, — поторопил стражник.

Костя вышел, Влад снова выглянул в окно. Перед крыльцом стоял горбун и протягивал безбородому пачку бумаг. Тот взял, перебрал, кивнул Дарлу. К крыльцу подвели Костю. Мальчик неловко переминался под взглядом купца. Из дома вышел парнишка, в руках у него — Влад прищурился — скрипичный футляр. Купец показал на инструмент, Костя что-то сказал. Засуетились стражники, загораживая своими спинами стоящих на крыльце.

Ворота распахнулись, и купец выехал в сопровождении свиты. За спиной одного из всадников сидел Костя.

Снова скрипнула дверь, Влад обернулся. На пороге торчал все тот же стражник.

— Давай, выходи по одному. Только пацаны, — сказал он.

Первым вышел Славка.

Их провели по длинному узкому коридору между хозяйственными постройками. Пришлось ждать, пока стражник не отопрет узкую калитку. Вывели на широкое пустое поле, небрежно огороженное покосившимся плетнем. За хлипкой оградой виднелся лес. На поле ждали горбун Варлам и еще один стражник. Рядом крутилась пара собак, моментально показавших пленникам зубы.

— Пока тэм вас не продал, вы должны отрабатывать свое содержание, — сказал горбун, твердо выговаривая звуки. — Вы обязаны очистить это поле. Камни сюда, — ткнул на один конец поля, — ветки в эту кучу.

Влад посмотрел и еле сдержался, чтобы не присвистнуть. Чего только не валялось: камни, большие и мелкие, засохшие ветки, коряги. Похоже, тут когда-то высилась хлипкая постройка с маленьким садиком. Домик разрушили, деревья повыкорчевывали, и за несколько лет все это рассыпалось, разнеслось по полю. Влад оглянулся на ребят и задержал взгляд на Рике — очень уж у того было надменное лицо, как бы всем не схлопотать из-за него. Рик спросил у Варлама:

— Ты ведь с гор? У тебя их выговор. И ты раб, так?

— Нет, — мягко ответил горбун. — Я вольноотпущенный. Но вы можете звать меня просто Варлам. Мальчик, я не знаю, кем ты был в прошлой жизни, но сейчас ты — раб, и тебе придется с этим смириться. Уйми свой гонор. И помни — Дарл не будет терпеть непослушных.

Рик усмехнулся, выпрямился — хотя Владу казалось, что он и без того натянут как струна — и пошел, прихрамывая, на поле.

— Бежать не пытайтесь, собаки хорошо обучены и не выпустят за изгородь. В полдень вас покормят. Лениться не советую.

Стоявший рядом стражник ухмыльнулся и легонько стукнул плеткой по голенищу.

Влад быстро пошел следом за Риком. Последним сдвинулся с места Алешка.

…Варлам давно ушел, стражники уселись на краю поля, приспособив широкий пень для игры в карты, и изредка поглядывали на ребят. Солнце застыло, чуть не доходя до зенита, и безжалостно давило на макушку. Плечи у Влада ныли, безумно хотелось пить, на зубах скрипела сухая земля. В ободранных пальцах угнездилась боль, горел оцарапанный острой веткой подбородок.

Влад ругался про себя, не решаясь высказываться вслух, вспоминая все выражения, до самых непристойных. Когда одни и те же фразы пошли по третьему кругу, со стороны поместья показались девчонки в сопровождении Варлама.

— Перерыв, — скомандовал горбун.

Влад наклонился, уперся дрожащими руками в колени. В затылок словно кто пихнул мягкой перчаткой — земля бросилось в лицо, мальчишка повалился ничком. Страх оказался хорошим стимулом, и Влад вымотался до изнеможения.

— Я вас ждать не буду. Десять минут, и за работу, — пробился сквозь гул в голове голос Варлама.

Мальчик приподнялся: сидел только один, белесый такой — Влад не помнил, как его зовут — остальные лежали. Рику было хуже всего, лицо просто позеленело от усталости, и хромал он в последние часы особенно заметно. Влад поймал сочувствующий взгляд веснушчатой Маши и сел.

— Мы поесть принесли, — сказала блондинка. — Нас на кухню определили.

Варлам отошел к стражникам. Девчонки разлили по глубоким мискам картофельную похлебку.

— И как, — лениво поинтересовался Славка. — Тут на кострах готовят?

— Нет, на печи, только не электрической, а на угле и дровах. У них даже что-то вроде электричества есть — маленькие такие шарики, подержишь на них руку пару секунд, и они светиться начинают, — рассказывала девочка, теребя косу.

Влад напрягся: ага, ее зовут Лера. А вон ту, большеглазую, — Аля. В памяти стремительно заполнялась дыра: белесого парня зовут Дань.

— Это световая энергия, а не, как его... элекричество... — возразил Рик.

— Тяжело? — с сочувствием спросила Машка, тряхнув пепельными волосами.

Влад хмыкнул: а что, не видно?

— В общем, мы подслушали, — деловито сказала Сима. — В доме живут только Варлам и несколько стражников. Дарл бывает набегами, сейчас снова уехал. Нас продать торопится. Постарается всех разом.

Влад облегченно вздохнул бы, но не мог оторваться от чашки. Таким голодным он еще никогда не был, первые картофелины вообще глотал, как гусь, не жуя.

— Время, — крикнул Варлам.

Солнце почти опустилось к горизонту. Стражники бросили игру и торчали на краю поля, одним своим видом пугая ребят. Славка пристроил на горку камень и оглянулся: не убрано и четверти, значит, завтра их снова погонят работать. Руки плетьми повисли вдоль тела. Завтра… да утром он не встанет!

Славка поймал брошенный охранником взгляд и побрел на поле. Так, ухватить вон ту ветку, она растопыристая, но вроде бы легкая. Рядом прошел Влад, тупо глядя перед собой. «Не успел», — пожалел Славка, когда к облюбованной ветке наклонился Рик. Но тот вдруг качнулся вперед и ничком упал на землю. Оказавшийся рядом беловолосый Дань шагнул к упавшему, но его оттолкнул подбежавший стражник.

— Вставай, жабеныш! — он с силой пнул мальчика в бок; тот глухо вскрикнул, скорчился.

У Славки перехватило дыхание.

— Не трогайте его! — к стражнику метнулся Алешка, встал между ним и Риком.

— Чего-о?

— Не трогайте его, — упрямо повторил Алешка.

Стражник захохотал и кивнул подошедшему товарищу:

— Видал щенка? — и он лениво толкнул мальчика ладонью в лицо.

Алешка вспыхнул и зверенышем бросился на мужчину. Изумленный стражник легко отбил летящий в лицо кулак, одним ударом сшиб мальчика с ног и пнул под ребра.

Славка бросился туда, но его оттолкнул другой охранник. Лениво, так отмахиваются от мухи. Славка упал и совсем близко увидел Алешкино лицо, искаженное болью. При каждом ударе тот закусывал губу, давя в себе стон, и на мгновение закрывал глаза. Пинки сыпались отовсюду, мальчик даже не пытался встать, а только сворачивался клубком, закрывался руками. И все-таки не выдержал — закричал. Стражники били молча; если первый удар еще и нанесли в сердцах и по злобе, то сейчас метили с расчетом. Славка уткнулся лицом в борозду и заскрипел зубами. Он был готов жевать землю, только бы не закричать самому.

...Тишина обрушилась на него, как еще один удар; он поднял голову. Охрана расходилась, разгоняя ребят по рабочим местам. Мелькнуло перепуганное, бледное лицо Влада. Славка поднялся, поле на мгновение качнулось перед глазами.

Алешка тоже пытался встать. С трудом, опираясь на одну руку и прижимая другую к животу, он приподнимался и неловко валился обратно, меняясь в лице от боли. Кровь из разбитого носа тяжелыми каплями падала на рубашку. Славка проглотил комок в горле, стражники с ленивым любопытством наблюдали за этими попытками.

Наконец Алешке удалось встать на ноги. Он запрокинул голову к небу, прижал ладони к лицу, останавливая кровь.

— Вы двое, — ткнул стражник рукой в Рика и Алешку. — Отползайте на край поля. Ваше счастье, жабьи дети, что на сегодня почти все.

Алешка опустил голову, уронил испачканные кровью руки и взглянул на Славку. Тот отвел глаза, присел, выковыривая из земли камень.

Горбун пришел, когда солнце почти скрылось за лесом. Печально усмехнулся, глядя на свежие Алешкины ссадины.

— Все, возвращайтесь.

Славка остановился и схватился за поясницу. «Я сейчас тут лягу и с места не двинусь», — подумал он. Рядом рухнул на землю Влад:

— А я думал, что самое тяжелое — это копать на даче картошку, — сказал он, со всхлипом глотая воздух.

Им дали умыться в небольшом деревянном корыте. Оно стояло у сарая и собирало дождевую воду с крыши. Видно, последний раз ливни прошли давно: содержимое успело слегка позеленеть. Славка торопливо пододвинулся, давая место Алешке. Тот зачерпнул воду, брезгливо поморщился, но все-таки плеснул себе в лицо.

— Совмещенный санузел, — отметил Влад, разглядывая тонкую перегородку, за которой скрывался туалет. Подобный Славка видел в поселке, у бабушки — простая дыра в полу.

Поужинали в сарае, девчонки принесли чугунок. На разговоры сил не осталось. Славка лежал на полу, чувствуя каждую мышцу, и с ужасом думал о завтрашнем дне. Он понимал, что утром боль будет намного сильнее. «Какой уж тут побег», — хмыкнул мальчик, с трудом переворачиваясь на другой бок. Будь он один — заплакал бы от отчаяния. Но желающих пореветь хватало, та же веснушчатая Машка, например. А уж каково сейчас скрипачу, так вообще жутко представить.

…Ночью Славка проснулся и несколько секунд вглядывался в темноту, чуть разбавленную лунным светом из оконца. Он не мог понять, что же его разбудило, как вдруг услышал сдавленный всхлип. Попытался вскочить, но мышцы свело, и удобнее оказалось ползти к Алешке на четвереньках. Тот лежал, уткнувшись лицом в солому, плечи его вздрагивали.

— Лешка, чего, так больно? — спросил еле слышным шепотом.

Тот резко вскинул голову и с задавленным стоном снова опустился на пол. Славка успел заметить заплаканные глаза, и его скрутило то же чувство неловкости, как и тогда, на поле.

— Алеш, — снова позвал его. — Ну, ты чего...

Тот передернул плечами, всхлипнул последний раз и повернулся. Несколько секунд всматривался в полумрак, пытаясь разглядеть Славкино лицо, потом заговорил сдавленным голосом, короткими фразами, обрывая сам себя:

— Если бы только больно! Противно... Как это противно! Я лежал там и ничего не делал. Понимаешь, ни-че-го!! Только прятался от ударов... А я думал... А завтра? Встану, пойду на то же поле?.. И так же буду работать? Как будто они имеют право меня избивать... Как будто так и надо… А я даже... Если я пойду, то признаю, понимаешь? Признаю за ними это право! Что я — раб! Я не знаю тогда... Сам себя — рабом. Я не могу! — голос сорвался, и Алешка снова заплакал, уткнувшись лицом в грязную солому.

Славка устало лег рядом. Мышцы отозвались болью, но мальчик старался говорить твердо:

— Завтра ты встанешь и пойдешь работать. В следующий раз могут и убить. Помнишь, что Рик говорил?

Алешка ответил, не поднимая головы:

— Помню. Это-то и противно. Я ведь выбирал. Сегодня выбирал! Оказалось, жить я хочу больше. Даже вот так. Как раб.

Он замолчал, но больше не плакал. Славкины веки опускались сами собой, темный омут сна затягивал, укрывал тяжелыми волнами, но, еще болтаясь на поверхности, мальчик успел подумать, что заставит Алешку выжить. Нельзя, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Алька не спала. Она смотрела на невидимые в полумраке перекрытия и слушала разговор. Ну вот, стоило только подумать, что хоть кто-то отважился противостоять охране и, пожалуйста, такая детская истерика. Глупо. Особенно если вспомнить о том, что это уже вторая ночь, как она не вернулась домой. Сколько ждет милиция до приема заявления? Кажется, трое суток. Это же кошмар, — чего только не передумали родители. А если бы они знали…

Подползла ставшая уже привычной тоска, сбила мысли. Цепляясь за остатки здравого смысла, девочка подумала, что хоть в чем-то ей повезло. Кажется, ребята — товарищи по несчастью — подобрались более-менее нормальные. Во всяком случае, вечером никто не дрался за кусок сухой лепешки и не выбирал себе место поуютнее, распихивая остальных. Впрочем — с горькой ироний подумала Аля — тут все места одинаково плохие. Да и девчонки ничего так, не скандальные и не капризные.

Самая оригинальная, несомненно, Сима. Мечом махала, как в компьютерной игрушке. А вот на кухне толку от нее мало. Вспомнив Симины попытки почистить картошку, Алька поморщилась. Она сама способна только на подсобные работы, но сгорела бы от стыда, продемонстрировав подобное неумение. Впрочем, этой девчонке при ее талантах стесняться какой-то картошки...

Машка летала по кухне, как воздушный шарик, быстро переходя от уныния к улыбке. Легко могла заплакать, даже просто от усталости. Но слезы были короткие, высыхали быстро, а стоило ее чуть-чуть успокоить, так расцветала, точно маленький подсолнух.

Лерино общество заставляло напрягаться. Алька вообще недолюбливала людей, в чьем настроении она не разбиралась. То ей казалось, что спокойствие этой хорошенькой блондинки — лишь тонкий слой, под которым прячутся бури и ураганы. То приходила мысль, что та вообще не способна на сильные эмоции. Да и вообще, Алька всегда стеснялась слишком красивых девчонок.

Мысли вдруг рассыпались, как бусинки с порванной нитки. Новая волна тоски накрыла девочку с головой. «Я хочу домой, мамочка, как я хочу домой!» — Алька слизнула с губ соленые капли.

— Не плачь, пожалуйста, а то я тоже зареву, — прошептала Машка, лежавшая рядом.

— Угу, — Алька пальцами вытерла щеки. — Ты слышала? — она кивнула в угол, где лежали Славка с Алешкой.

— Ага. Мне его так жалко!

— А мне — нет. Сам полез.

Машка чуть слышно вздохнула. Але стало неловко.

— Двигайся сюда, теплее будет.

Та приткнулась ей под бок. Теплое дыхание коснулось Алиной шеи. «Спать. И не просыпаться, пока все это не кончится».

…«Четвертый», — сосчитала Аля зарубки на стене. Каждый вечер, перед отходом ко сну, Славка длинной щепкой отмечал дни. По-здешнему сегодня двадцать седьмой день Собаки. Можно закрыть глаза и считать псов, чтобы уснуть. Вот только закончат бормотать под ухом. И как у Славки только хватает сил каждый вечер приставать к Рику с расспросами. Ведь еле приползают! Ладно еще, когда Лерка языком чешет, девчонок все-таки меньше припрягают.

Вот и сейчас она говорила:

— Не понимаю! С одной стороны — полное средневековье, с другой — световые шары, а с третьей — совершенно не соответствующие уровню этой цивилизации вещи: спички, мыло, хорошая бумага, стекло. Вы знаете, как работают наручные механические часы! Я сама видела: Варлам нацепил одни из тех, что у нас забрали, и носит, как будто всегда ими пользовался. Но нет даже простейшего огнестрельного оружия. Какой-то винегрет.

Рик слушал девочку с интересом, но тут перебил:

— Так это дриды! Лет четыреста назад они были более… ну, человечные. Во всех крупных городах жили, некоторые почти не отличались от ведунов. С ними сотрудничали, торговали, они преподавали в высших школах. А еще шлялись по сопредельным мирам и тащили все, что под руку подвернется, особенно неизвестные вещи. Ну, вот мы и научились: или просто по образцу делаем, или раскрутили и сообразили, что к чему. Целые купеческие и мастеровые гильдии работали. В высших школах специальные лаборатории были.

— А сейчас? — подтолкнула Лера.

— Дриды стали исчезать. То ли начали вымирать, то ли от людей прятаться. Торговать перестали, по мирам больше не шляются.

— А оружие? Порох-то они должны были принести! — вмешался Славка.

— Притащили, — не отпирался Рик. — Да только оружие у нас не работает, даже то, что сделано в других мирах. Дриды на него заклятье наложили. Да оно и к лучшему — что за бой с пистолетами? Мужчина должен уметь выстоять в настоящем поединке!

— Это с мечом-то? — хмыкнул Влад. — Ню-ню. Нашли мощное оружие! Мне бы сейчас автомат...

— Подожди, — перебила Лера. — Все равно не сходится! Четыреста лет назад некоторые технологии у нас не существовали!

— Так то у вас! Ты думаешь, дриды просто так взяли и поперлись другой мир? Они даже время выбирали специально! Это в своем мире в будущее ни-ни, а в другом — пожалуйста! Ну, то есть, четыреста лет назад так было.

— Значит, он нас может вернуть в ту же минуту, из которой взял? — ухватился за эту идею Славка.

— Человек не вещь. Я уже спрашивал у учителя — нельзя.

Аля устало прикрыла глаза. Мысли скользнули в привычное русло: продадут или нет? Кому? Всех или по отдельности? Последнее пугало Альку больше всего. Затеряться в этом мире без шанса на спасение, — она отдавала себе отчет, что не рискнет ничего сделать самостоятельно. Не то, что эти четверо: Славка, Алешка, Сима и Рик. Эти убегут, по разговорам понятно. А вот остальные вряд ли. Влад слишком ценит свою шкуру. Девчонки просто испугаются. Двух других мальчишек Аля так толком и не узнала за эти дни, да она и голосов-то их не слышала. Но, похоже, Антон и Дань просто не бойцы, слишком испуганы.

А разговор между тем перекинулся на фехтование. Вот уж излюбленная Риком тема! Земля ушла в этом плане далеко вперед, дридов воинское искусство не интересовало, вот и пришлось княжествам идти своим путем. А так как времена тут до странности спокойные, то путь оказался слишком неторопливым.

…Вспоминая на другой день прошедший вечер, Аля сильно пожалела, что не уснула под болтовню мальчишек. Досада на себя была так сильна, что девочка сложила и показала кукиш мужчине на портрете. Ишь, пялится!

Из дубовой рамы в упор смотрел пожилой бородатый воин с грубыми чертами лица. Рама была гигантской, узор сложным, — и вытирать мельчайшие щелочки оказалось сплошным мучением. Девочка торчала тут уже не меньше получаса, а работы по-прежнему оставалось невпроворот: на стенах висело еще много портретов.

Впрочем, она была рада сбежать из кухни. Возня с приготовлением обеда навевала на нее тоску, да еще все время казалось, что блондинка Лера смотрит на нее с укором. Хотя вряд ли той есть хоть какое до Альки дело! А скрыться от Варлама в дальнем коридоре и вовсе удача. Тот признавал один способ обучения: подзатыльники. Когда Алька получила по шее первый раз в своей жизни, она задохнулась от ярости. Варлам уже сощурил глаза в ожидании возмущенного вопля, но девочка вспомнила избитого Алешку и смолчала.

«Зараза, и опять этот Алешка!» — со злостью подумала она. Настроение уже испаскудилось раз из-за него. Дернул же черт Алю за язык! Она и так чувствовала себя в чем-то виноватой, когда измученные мальчишки возвращались с поля и падали без сил на пол. Алька была готова расплакаться от жалости, удерживало только отвращение к публичным истерикам.

Ну почему все не кончилось вчера разговором об оружии! Влад, скотина, умничать начал. Мол, если Дарл хочет их продать повыгоднее, то нефиг так изматывать. А то получит на выходе дохлый товар. Алешка мрачно слушал, потом не выдержал и перебил:

— Так может, ты ему это посоветуешь? Мол, я, как ваша собственность, очень сильно забочусь о сохранности вашей прибыли!

— Я бы так и сделал, но он слушать не будет. Даст в зубы, и все, — Влад говорил лениво, лежа на спине. — Чего зря рыпаться?

— А не противно? — тихо, напряженно спросил Алешка.

— Не-а. Не все ж такие идиоты, как ты — сначала нарываться, а потом — реветь в уголочке.

У Алешки вспыхнули щеки. Аля посмотрела на мальчишку с жалостью: думал, поди, что никто ничего не слышал.

— А если тебе лично что не нравится — надо было тогда горло стражнику перегрызть, — Влад со злорадством наблюдал, как меняется в лице Алешка. — Прибили бы, и все дела.

— Заткнись, — бросил Славка.

Влад, к Алькиному удивлению, послушался. Алешка же отвернулся ото всех, спрятал лицо. Вот тут-то Аля и не выдержала. Пожалеть его она не могла — стеснялась, не умела. И боялась. Очень боялась оскорбить своей жалостью.

— А Влад кое в чем прав! Что за вечные моральные страдания? Лешка ходит целыми днями с постной рожей, — смотреть противно. Ах, какие мы несчастные, нас побили, и мы вынуждены подчиняться! Ути-пути!

«Что я несу?!» — с ужасом мелькнуло в голове; Аля похолодела под изумленными взглядами ребят.

— Может, тебя пожалеть, по головке погладить? Слезки утереть? Ты знал, что тебе влетит, когда заступался за Рика. И получил! Какие проблемы? Что хотел, то и имеешь. И хватит ныть.

Алешка не выдержал:

— Действительно, какие? Подумаешь, меня избили, а я и дальше на них работаю! Какие мелочи!

«Ну, все! Хуже уже не будет».

— Тоже мне, мученик! Можно подумать, тебе первому в мире кто-то по морде дал. Трагедия века! Шекспир отдыхает, блин!

«Прибьет», — заметила Аля яростный Славкин взгляд. В нем явственно читался приказ заткнуться, а еще лучше — зарыться в сено и не высовываться.

«А вот и фигушки, — мысленно парировала она. — Если ты идиот и не видишь, что Алешка скоро спятит от таких мыслей, то и не лезь».

В глубине души шевельнулись, было, сомнения в благородности мотивов, но Алька придушила их на корню. Нет, она вовсе не изливает скопившуюся за эти дни желчь, а просто пытается встряхнуть этого кретина:

— Сопляк! Его раз стукнули, а он уже разнюнился. А туда же — «противно»! — передразнила она.

«Черт, такое ощущение, что я его сейчас тоже ударила».

У Алешки потемнели от ярости глаза.

— Хватит! — заорал Славка. — Ты что несешь?

— Правду! Если ты еще этого не понял. А то нудишь об одном и том же: как сбежать да как сбежать. А никак пока! Сказано же было: от Дарла нельзя! — в запале набросилась и на него Аля.

— Замолчи, — процедил сквозь зубы Славка, бросил тревожный взгляд на Алешку.

— А я, между прочим, уже все сказала, — девочка легла и резко отвернулась. За спиной сгустилось молчание.

…Алька в ярости пнула стенку. «Но зато я добилась своего: он перестал ходить с траурной миной», — подумала она. Признавать, что испорченные отношения с Алешкой огорчают намного больше, Аля не захотела. Славка же ее вообще не волновал, хотя и смотрел на нее зверем. Как-то сошлись эти двое — Славка с Алешкой — за прошедшие дни все вместе кучкуются. Аля сначала боялась, что они хотят бросить остальных и бежать сами, — так-то проще будет. Но чем ближе узнавала мальчишек, тем меньше этого опасалась.

Громкий стук двери и топот на лестнице заставили Алю подскочить. Горбун мчался по коридору, как растревоженный носорог. Девочка вжалась в стенку, но Варлам неожиданно притормозил и сунул ей тяжелую белую скатерть.

— Накрывай стол в трапезной! Живо! И свет там зажги.

Аля едва успела схватить в охапку материю, а горбун уже бежал, сопя и позвякивая ключами, в сторону кладовой. Где-то опять хлопнула дверь, во дворе послышалась голоса, заржали кони. Девочка очнулась от столбняка и поспешила на хозяйскую половину.

В первый же день Варлам провел их по дому. Трапезной служил длинный полутемный зал на первом этаже. Там стояли широченный стол на резных ножках и стулья с высокими спинками. Окна, выходившие на высокий забор, всегда закрывали шторы. В дальнем конце зала был расположен вход в курительную — небольшую комнату с низкими креслами, маленьким столиком и вычищенным, неиспользуемым по случаю жаркой весны, камином.

Алька влетела в зал, с трудом придержав дверь на тугой пружине, и остановилась на пороге: из курительной доносились голоса. «Дарл вернулся!» — сообразила она. Дверь вырвалась из рук и поддала сзади, проталкивая девочку в комнату. Аля мелкими шажками добралась до стола, бросила скатерть. Потом так же суетливо двинулась вдоль стен, зажигая ладонью световые шары. Два желания боролись в Але — подслушать и сбежать как можно быстрее. Цепочка шаров довела девочку до входа в курительную. Колыхнулась у щеки тяжелая портьера. Аля скосила в щелку глаз: в ближайшем к ней кресле развалился тэм. Напротив него сидел молодой мужчина в сером кафтане, перетянутом черным с серебром поясом. Темно-рыжий, безбородый. «Да это же купец!» — ахнула Алька и навострила уши.

— Я мог бы продать и подороже, как-никак иномиряне, — говорил Дарл. — Просто обстоятельства заставляют меня спешить.

— Ну что вы, тэм Дарл, я вовсе не намерен наживаться на вашем нетерпении, — ответил с легкой улыбкой рыжеволосый. — Может быть, вам действительно стоит продать их на Тирмском базаре? Жаль, правда, что услышать рассказ о вашем сотрудничестве с дридом придется не только мне. — Дарл попытался возразить, но купец словно и не заметил этого: — Он заинтересует многих. Особенно господина княжеского ведуна. Думаю, он сторгует у вас детей за приличные деньги. Правда, срок выплаты по векселю уже завтра, и они вам не помогут.

Алька прошла к столу, стараясь ступать как можно легче. Черт бы побрал эти скрипучие половицы! С тихим шорохом развернулась и легла на стол скатерть. От ткани почему-то пахло сушеной ромашкой. Пальцы тряслись, и Аля никак не могла постелить скатерть ровно.

— А ты, господин Михан, хорошо осведомлен, — Дарл в сердцах повысил голос.

— Работа такая, — собеседник отвечал негромко, и Аля затаила дыхание, чтобы не пропустить ни слова.

Уголок скатерти снова скользнул вниз, сугробом лег на стул. Но сколько ни поправляй — работа уже должна быть закончена, а то еще Варлам хватится.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, Аля прислушалась: голосов не слышно. С досадой дернув плечом, она побежала на кухню, легко перепрыгивая через высокие пороги. Тэмы с фамильных портретов укоризненно смотрели ей вслед.

— Дарл вернулся! С купцом! — выдохнула Аля, ввалившись на кухню.

— Бери, — сунула ей Маша кувшин с вином и кружки. — Варлам велел тебе немедленно это отнести. Ругался, что ты долго там торчишь.

Алька так же бегом вернулась в трапезную, притормозив только у порога, чтобы перевести дыхание. Придержала подбородком прижатый к груди кувшин и потянула дверь на себя.

— Да это же вполовину меньше, чем дадут на рынке! — злился Дарл.

Рыжий молчал, давая раздосадованному тэму выпустить пар. Перебирал уже знакомые листы, аккуратно исписанные Варламом.

— Эта как раз из тех? — кивнул на Алю, когда Дарл замолчал.

Девочка притихла у стола.

— Да. Ты, иди сюда!

Вопль относился к Але, пришлось ей зайти в курительную. Под янтарно-желтыми глазами купца девочка поежилась, неловко вздергивая плечо. Взгляд проникал всюду, словно оценивал не только, как Аля выглядит, но и с какой скоростью ее сердце перекачивает кровь.

— Я хотел бы посмотреть остальных, — обернулся рыжий к хозяину.

— Конечно, — пробурчал тот. — Оставлю тебя на минуту.

Аля на цыпочках выскользнула обратно в зал. Наливая вино, она спиной чувствовала, как следит за ней купец. Руки тряслись; тяжелая капля сорвалась с горлышка кувшина и украсила скатерть пятном. Девочка суетливо заставила его кружкой и поторопилась вернуться на кухню.

Бесшумно летя полутемными коридорами, Аля краем глаза зацепила открытую дверь. Ту часть дома Варлам им не показывал. Девочка перешла на шаг, прислушалась: точно, голос тэма.

— Что ты знаешь о Ласке Керино и его управляющем?

— Керино разветвленный, обеспеченный род, — знакомый твердый выговор Варлама. — Ласк — тэм по рождению. Живет в Росвеле, на один дом, поместья нет. Недавно получил наследство и пустил бы его жабам на прокорм, но у него умный управляющий.

Дарл выругался, судя по его словам, управляющий был самым мерзким торговцем из всех существующих.

— Правда, пока Михан не нанялся на службу, Ласк успел продать почти всех рабов. Тэм целый день торчит в казарме, слуги ему и не нужны.

— А вот сейчас, видно, решил прикупить. Да — дерьмо драконье! — сбил цену почти в половину! Знает, тварь смердящая, про вексель!

— Да, для него неплохой выход: купить детей. И недорого, и количество рабов соответствует титулу.

— Наличность-то у них водится? — почти успокоился Дарл.

— Есть, ему по наследству достался трактир недалеко от Рудной площади. Такой, из новомодных.

— Куда катится мир! Тэм занимается трактиром! — рассмеялся Дарл.

— По счастью, нет. Михан — хороший управляющий, отсюда и доходы.

— Ладно, давай показывай ему товар.

Аля пулей пролетела дальше, стремясь скрыться за поворотом раньше, чем выйдут горбун и хозяин.

— Стой! — прилетел в спину голос.

Аля споткнулась о высокий порог.

— Вы четверо, идите в пустой зал.

Наверное, дом предназначался для семьи — комнат тут хватало. Но у Дарла так и не дошли руки обжить его как следует. И на первом этаже оставалась большая пустая комната. Высокие незавешенные окна выходили во двор; сквозь пыльные стекла падало достаточно света, чтобы разглядеть потускневшую лепнину на потолке и тусклый, давно не натиравшийся пол. Из мебели была только длинная лавка вдоль стены. Ни тэм, ни рыжий управляющий не садились. Девочки вошли гуськом, нерешительно замялись на пороге.

— Ближе, — раздраженно подтолкнул Варлам.

Эхо шагов отразилось от стен. Подзатыльниками горбун выстроил девочек в шеренгу напротив Михана. Тот, чуть прищурив желтые глаза, оглядел товар. Особо задержал взгляд на Лере, но Дарл махнул рукой в сторону Симы:

— Я про нее говорил.

Управляющий пожевал губами, сказал негромко:

— Пусть они разденутся.

Тэм махнул рукой: давайте, мол. Алю это не удивило: что она, книг не читала? Управляющий смотрел выжидательно. Нет, он ни капельки не интересовался ими как девочками, скорее как рабочей скотиной.

Варлам нахмурился, тэм зло глянул на девочек.

— А не очень-то послушны. Вы уверены, что они стоят тех денег?

У Дарла от бешенства побелели глаза: кусок вырывали прямо изо рта, и виной всему были непокорные рабы. Алька торопливо дернула шнуровку на рубашке. Ей показалось — помедли еще секунду, и тяжелый кулак тэма прилетит в лицо, разбивая кости. Рядом суетливо раздевалась Машка, спокойно Сима и очень неспешно Лера. Одежда полетела вниз. Аля переступила на грязном полу босыми ногами.

Михан неторопливо двинулся вдоль ряда. Дойдя до Леры, ухватил ее косу, взвесил на ладони.

— Они слабоваты. Воду носить и то устанут, — уронил пренебрежительно. — А мальчишки?

— Сейчас будут, — успокоил Варлам.

Аля машинально вскинула руки, закрываясь. К счастью, Михан уже удовлетворил свое любопытство, и горбун разрешил одеться. Аля торопливо нырнула в рубашку, подхватила штаны.

— В сарай, — кратко приказал Варлам.

У входа в дом ребята натолкнулись на девчонок. Аля метнула на них лихорадочный взгляд; Машка была странно красная, как-то пятнами. «Покупатель приехал», — предположил Славка. Охранник толчком придал нужное направление и повел полутемными коридорами. Втолкнул в комнату. Славка прищурился из-за бьющего в лицо солнца. В зале стояли трое: горбун, тэм и безбородый мужчина.

— Пожалуйста, господин управляющий, — Варлам показал на ребят и бросил им: — Раздевайтесь.

Рик вскинулся было, но потом словно вспомнил о чем-то и потянул рубаху через голову. Глядя на него, зашевелились и остальные. Безбородый следил, чуть прикрыв глаза. Когда последний — Влад, скомкал и бросил штаны, управляющий поднял взгляд. У Славки кольнуло под ребрами — так поразительна была яркая желтизна глаз Михана.

Покупатель подошел к делу вдумчиво: ощупывал, заставлял приседать, наклоняться. Дойдя до Рика, ухватил пальцами за плечо, развернул кругом.

— За что били?

Мальчик промолчал, сделав вид, что вопрос не к нему. Пришлось отвечать Варламу:

— Вы же понимаете, господин Михан, ребенок еще не совсем привык.

Управляющий хмыкнул, сделал шаг и остановился напротив Славки. «Тоже мне, лазерная установка!» — поднялось раздражение, когда Михан уставился желтыми глазищами. Точно просверлил насквозь черепную коробку. Усмехнулся чему-то, пощупал Славкино плечо, потом неожиданно ткнул пальцем в живот. Мальчик автоматически напряг мышцы — судя по роже, покупатель остался доволен. И точно: Михан кивнул одобрительно, потрепал по плечу. Славка стиснул зубы: нужно терпеть. Если сделка не состоится — Дарл отыграется, это ясно. Если их купят — управляющий запомнит.

Шаг в сторону — следующий Алешка. Брови Михана сошлись на переносице, взгляд недовольно прошелся по синякам. Управляющий протянул руку, ухватил пальцами мальчика за подбородок и запрокинул ему голову.

— Я не лошадь, чтоб мне в зубы заглядывать! — Алешка крутанулся, вырываясь.

Славка почувствовал, как вздрогнул стоящий рядом Рик.

— Мда, — Михан обежал взглядом Алешку. — Обламывать придется. А кто работать будет, пока он отлеживаться станет? Нет, как хотите, а вот эти двое, избитые, мне не нужны.

Славку словно кто ударил: Алешка останется тут, и Дарл на нем отыграется; кроме Рика, им никто не поможет.

Тэм взглянул на Варлама, быстро зашевелившего губами. Горбун еле заметно мотнул головой.

— Нет. Только разом. Тебе и так они слишком дешево достаются, а мне нужна вся сумма.

Купец с сомнением уставился на Алешку. Славка заметил, как потемнело лицо Дарла: если мальчик посмеет хоть что-нибудь ляпнуть… Рик затаил дыхание, и было непонятно, чего он больше ждет: непокорности или смирения. «Молчи, только молчи!» — мысленно попросил Славка. Алешка поднял голову и над плечом управляющего встретился с Дарлом взглядами. «Молчи!» — взвыл Славка.

Михан снова потянул руку, схватил мальчика за волосы и притянул к себе. Тот сглотнул, чуть прикрыл глаза.

— Ну так как, работать будешь?

У тэма желваки заходили на скулах.

— Буду, — выдохнул Алешка.

— Нужно добавлять — «господин», — Михан сильнее потянул за волосы. — Итак?

Взгляды Алешки и Дарла скрестись — Славке показалось, звон поплыл по комнате, точно встретились два клинка.

— Буду, господин, — процедил мальчик.

Управляющий выпустил намотанную на пальцы прядку, повернулся к тэму:

— За этих двоих — полцены.

Варлам снова зашевелил губами, покупатель усмехнулся:

— Соглашайтесь, это будет как раз нужная вам сумма.

— ...какой-то Росвел, — закончила Аля.

Рассказывала она сбивчиво, путаясь, — толком и вспомнила, что название города. Ее смущало окаменевшее лицо Алешки. Как мальчишек втолкнули в сарай, так он и слова не произнес. Сел у стены, смотрит куда-то в пол. Что-то там произошло, Славка вон все время косится.

— Не повезло, — Рик с досады мотнул головой. — Город.

— Ну и что? — не понял Славка.

— Я помню: Росвел в глубине княжества. С одной стороны, плохо — бежать далеко, с другой — такие города мирные, их не обносят крепостными стенами. Можно выйти окраинами. Если, конечно, на внутреннюю стражу не нарвемся, — быстро заговорил Рик, жестикулируя. — Ночью богатые дома закрывают, а там каждый двор — как небольшая крепость. Не выйти. Проще всего днем, но если у этого тэма хороший управляющий, тоже не смоешься. Тем более всей толпой. Не везет! Я так надеялся, что нас продадут в поместье.

У Альки екнуло сердце. А если Рик решит бежать в одиночку?

— Если ты собираешься уходить один, так и скажи, — мрачно попросил Влад.

Рик возмущенно выпрямился.

— Я кадет князя Отина! — вскинул он надменно голову.

— И что дальше? — хмыкнул Влад.

— В десять лет кадеты дают клятву верности своему князю и обещают защищать тех, кто не может защитить себя сам. Князь говорит, что без чести нет воина, — отчеканил Рик.

«Однако! Даже Влад заткнулся», — оценила Аля скорее не сами слова, а тон, каким они были произнесены.

— У вас потрясающий князь, — без тени улыбки заметил Алешка.

У Рика горделиво блеснули глаза.

«Заговорил!» — с облегчением выдохнула Алька. И тут же жалобно поморщилась.

— Вот только с честью у нас после сегодняшнего — напряг, — добавил бесцветным голосом Алешка.

У Рика потухли глаза, он сгорбился и уронил голову на колени.

Славке стало неловко. Но что делать, его как-то меньше трогали такие вопросы. Мальчик встал, выглянул во двор. Так, свита рыжего управляющего — четыре человека. Все вооружены, все на конях. А вот этой телеги раньше во дворе не было. Пригнали, заранее уверенные в сделке? Интересно, тут есть леса? А то перемахнуть бы через бортик и деру. На лошадях не сильно по зарослям поскачешь.

Стукнула дверь, и мальчик отпрыгнул от окна. Черт, как это он просмотрел!

— Выходи. И руки давай, — велел незнакомый стражник.

Славка поморщился и потер запястья.

Во дворе один стражник связывал им руки, другой, стоя рядом с телегой, помогал забраться и приматывал запястья к решетчатому кузову. Славка очутился на правой стороне, рядом были Антон и Лера. «Ну и не получилось бы никакого побега», — подумал.

Глава 3

Телега вот уже больше трех часов неспешно катила по проселочной дороге. Из-за далекого леса справа торчала только половина солнечного диска. Воины развлекались сальными шутками; Славка видел, как каждый раз мучительно краснела Лера. Впрочем, мужчины не обращали внимания. Они перекидывались фразами над головами ребят так, словно везли домашнюю живность вроде кур или поросят. Потом один завел длинный и непонятный рассказ о партии в крапп. Славке показалась, что это карточная игра, но он не был уверен.

— А у меня сегодня первым уроком литература, — задумчиво сказала за Славкиной спиной Аля. — Сочинение должны были проверить. Смешно, правда?

— Очень. Аж плакать хочется, — мрачно отозвалась Маша.

Остальные промолчали. «Не думать об этом», — сам себе приказал Славка.

Стражники заспорили, перекрикивая друг друга:

— А я говорил, надо было класть саламандру! — кричал тот, что ехал справа от телеги.

— Сдурел, — возмущался ехавший слева, — у него была вся вода, а ты бы своей саламандрой ему еще и огонь добавил!

— Да не получился бы огонь, красный конь был у Панла! Я что — совсем идиот?

Сторонники левого всадника ехидно заржали.

— У них так и до драки дойдет, — азартным шепотом заметил Влад.

Рыжеволосый управляющий, погруженный в свои мысли, не обращал на крики внимания. И только когда на горизонте показались первые постройки, он лениво шикнул на охрану. Те неохотно сбавили тон.

— Росвел, — неуверенно сказал Рик, — ну, я так думаю.

«Хоть бы он», — с надеждой подумал Славка. Из-за привязанных рук приходилось сидеть, изогнувшись. Телегу подбрасывало на колдобинах, и веревка врезалась в запястья. Ломило спину, болели плечи.

Подпрыгнув последний раз на кочке, телега выкатила на широкую, укатанную дорогу и пошла ровнее. Славка закрутил головой, пытаясь разглядеть в просвет между лошадьми здания.

Сначала мелькали небольшие деревянные избушки, обнесенные хлипким штакетником. Потом начались заборы посолиднее, и вскоре дома стали не видны за ними, — ехали, словно по широкому коридору. Попадались прохожие: люди с корзинами или мешками. Изредка проскакивали всадники, не обращая внимания на разбегающихся прохожих. Прогромыхали друг за другом две телеги с сеном.

— Мы по черной стороне едем, — пояснил Рик в ответ на удивленный вопрос Леры. — Хорошие улицы с той стороны дворов, — кивнул он на изгороди.

Телега свернула к высокому забору из гладко тесаных бревен, подкатила к широким резным воротам. Левую створку украшала деревянная голова льва, правую — грифа. Клюв у птицы был отбит.

Управляющий кивнул, и один из воинов, привстав на стременах, застучал по доскам кулаком. «Так птичка клюва и лишилась», — усмехнулся про себя Славка. Чуть ниже львиной морды открылось небольшое окошко, мелькнул заспанный глаз и кто-то крикнул вглубь двора:

— Отворяй!

Ворота заскрипели на гигантских петлях и тяжело разошлись на две половины. Телега въехала во двор. Славка опять завертел головой.

Этот тэм явно богаче Дарла. В глубине двора стоял дом в три этажа на высоком фундаменте, вправо уходила двухэтажная пристройка, опоясанная открытой галерей. Почти у забора маленькая кузня: в приоткрытую дверь видны наковальня и меха, точь-в-точь как на картинке в учебнике.

Слева конюшня — намного больше, чем у Дарла, и длинные сараи, запертые на висячие замки. Между конюшней и домом — еще одни ворота, распахнутые настежь. В конце прохода между забором и стеной дома виднелись цветник и беседка. Славка оглянулся: позади находилось что-то вроде сторожевой будки. На пороге стоял воин, еще один торчал у ворот.

Управляющий и охранники спешились. Из конюшни вышел коренастый мужичок в драных штанах и грязной рубахе, неторопливо принял коня у Михана. Воины же повели своих лошадей сами, продолжая спор о краппе.

— Могли бы и развязать, — проворчал Влад еле слышно.

Солнце опускалось за высокий забор. Славка поежился — скоро похолодает. А в этой рубахе замерзнешь, это не родной свитер.

— Развязывайте, — велел Михан.

Двое стражников подошли к телеге и принялись распутывать узлы. Освободившись от веревок, Славка слез и еле устоял на затекших ногах. Рядом встал, с трудом распрямив спину, Алешка.

Управляющий внимательно посмотрел на ребят, задумчиво потер подбородок — на пальце сверкнул массивный серебряный перстень с крупным камнем.

— Меня зовут господин Михан. Я второй человек в доме после тэма Ласка Керино, — неожиданно доброжелательно заговорил он. — Так кто из вас владеет оружием в другой технике, не нашей?

— Я, — неохотно отозвался Славка. Ему показалось, что управляющий и так знает ответ, не стоило его злить попусту.

— Я тоже, — встала рядом Сима.

«А глаза у него все-таки странные, как у тигра», — рассматривая Михана, отметил Славка.

— Прекрасно. Завтра с вами поговорит тэм, там видно будет. Ты, — он показал пальцем на Антона, — пойдешь в трактир. Утром я покажу с кем. Еще двое на конюшню, двое к садовнику. Кто куда?

«Какая демократия! — с иронией подумал Славка. — Как там: мягко стелет, жестко спать?».

— Я к лошадям, — быстро сказал Рик.

— А я, пожалуй, в сад, — усмехнулся Влад.

— На конюшню, — выбрал Алешка.

«Правильно. Клятва кадета — это клятва, но поближе к Рику быть не помешает».

— Тогда тебе остается сад, — повернулся к Даню управляющий.

Тот равнодушно кивнул.

— Теперь вы, — обратился Михан к девочкам. — С вами разберется Фло. Вон, она идет.

С галереи спускалась немолодая женщина в серо-желтой вышитой рубашке и длинной широкой юбке. Пышные волосы с проседью делали ее похожей на добрую бабушку, но стоило наткнуться взглядом на жесткую линию губ и колючие глаза, как становилось не по себе.

— Эти, что ли, новенькие? — неожиданно низким голосом спросила она.

— Эти, — подтвердил Михан и продолжил, обращаясь к ребятам: — Правила у нас просты. Выполнять все, что вам прикажут, а приказывать вам в этом доме имеют право все. Понятно? Если я услышу шум — влетит вам. Самые главные приказы для вас — от тэма Ласка, потом мои, а потом Фло. Тэм для вас хозяин, господин. Я — господин Михан, она — госпожа Фло. Остальные живущие в доме — по именам. Ну, кроме охраны, конечно, но вам к ней лезть нельзя. Все ясно?

Ребята недружно кивнули.

— Хорошо. Сейчас сойдет, но если я спрошу кого-то из вас отдельно, то нужно отвечать: «Да, господин Михан», — взгляд управляющего задержался на Алешке. — Сами вы заговаривать с хозяином права не имеете. Все приказы выслушивать, склонив голову. Ладно, остальное вобью уже при случае. Фло, я буду в кабинете.

Михан ушел, и ребята остались в распоряжении женщины:

— Мне сейчас некогда вами заниматься. Вот-вот тэм вернется. Пошли, я покажу, где вы будете спать, а потом разберемся.

Вслед за Фло новые рабы вошли в низкую дверь в торце пристройки, двинулись узким коридором и спустились по лестнице в полуподвал, тускло освещенный несколькими шарами. Под тяжелой поступью женщины поскрипывали доски.

— Тут умывальня и уборная, — открыла Фло одну дверь. — Кормить вас будут вместе со всеми в нижней столовой. Там, — она махнула рукой в конец коридора, — две свободные комнаты. Для мальчишек слева, для девочек справа. Можете занимать. В остальных тоже живут рабы. И учтите, драк я не потерплю. Моя комната рядом с кухней. Все ясно?

Ребята промолчали.

— Значит, все. На ужин вас позовут.

Женщина развернулась и ушла.

Славка толкнул дверь и вошел в длинную узкую комнату, похожую на пенал. Обшитые потемневшими сучковатыми досками стены и присыпанный соломой пол делали ее похожей на сарай. Под самым потолком тускло светилось оконце, исчерченное переплетом, с грязными разводами на мутном белесом стекле. На широком подоконнике стояла глиняная плошка с маслом и скрученной тряпочкой. Вдоль стен уместились впритык друг к другу узкие лавки, прикрытые засаленными дерюжками, из-под которых неопрятными клоками торчала солома. Одна лежанка, слева под самым окном, обжита: клоки заправлены, у изголовья сбито возвышение наподобие подушки.

Славка предпочел разместиться сразу у двери, слева. Рядом пристроился Алешка, дальше молчаливый Антон, следующая лавка была занята неизвестным. Влад выбрал свободную лежанку под окном, его соседом стал Дань. Напротив Алешки оказался Рик, одна лавка осталась свободна.

Поправляя «матрас» Славка заметил ползущую по стене жирную мокрицу и брезгливым щелчком сбил ее на пол. Что-то проворчал за спиной Влад. Славка расправил дерюжку — вот и все благоустройство.

Мальчик прошел к окну. Нижняя рама оказалась чуть выше подбородка, пришлось встать на цыпочки. Впрочем, разглядывать там было особо нечего: за стеклом, в полуметре, высился забор, выше — кусочек потемневшего вечернего неба. От этого зрелища Славке стало еще тоскливее. Хотелось прижаться к стеклу и заплакать, как шесть лет назад. Тогда восьмилетнего Славку не отпустили на ночное купание в реке вместе со старшими мальчишками. Каким нелепым это сейчас казалось!

В коридоре послышались голоса, где-то рядом хлопнула дверь.

«Вот еще проблема», — встревожился Славка. В доме Дарла они ни с кем не общались, а сейчас придется строить взаимоотношения с местными обитателями. А вдруг у них тут дедовщина процветает?

Дверь распахнулась, и в комнату ввалился жилистый мужчина с неухоженной реденькой бородкой, в грязных рубахе и штанах. От вошедшего резко пахло землей, травами и потом. Быстро оглядев ребят, он скрипучим голосом спросил:

— Вы новенькие? А я Карт, здешний садовник. Кто из вас будет со мной работать?

— Мы. Меня зовут Владом, а он Дань, — отозвался Влад, кивком головы показав на Даниила.

— Ну и ладненько. А то я там ношусь, как землеройка, да все не успеваю. В деле-то хоть кумекаете?

Влад отрицательно мотнул головой.

— Жаль, — огорчился садовник и поскреб живот через замызганную рубаху. — А что такие смурные? Хозяева прошлые больно уж хороши были?

— У нас не было хозяев, — окрысился Рик. — Мы не рабы.

— Ну, это ты брось. Что уж теперь трепыхаться? Я вот тоже вольным родился, а толку-то, — усмехнулся в пегие усы Карт. — В крапп играете?

— Нет, — за всех ответил Рик.

— Жаль. Давайте научу? А то тоска смертная! — садовник устроился на свободной лавке и продолжил. — Тут, кроме меня, только и есть, что Син, конюший. Так он мужик угрюмый, с ним играть — никакого удовольствия. Из дворовых только Право и Лево.

— Это имена такие? — не понял Влад.

— Да какие имена! Просто они малость того. Ребята хорошие, но с мозгами не повезло. Братья они, погодки. Я раньше с Заком в карты резался, да он у тэма вольную выиграл и пристроился при казармах.

— Как это — выиграл? — заинтересовался Славка.

— Известно как, — удивился Карт, — на мечах.

— А тут кто живет? — показал Антон на соседнюю с ним лавку.

— Парнишка какой-то, тихий больно. Да и нет его целыми днями, он в трактир уходит. Тут многие в трактире пашут. В доме нас всего и остается, что я, Син да братья — четыре человека. Ну, и бабы, конечно, еще, — Карт зевнул и почесал спину о стенку. — Управляющий, само собой. А тэм наш то в казармах торчит, то в трактире с дружками заседает. Так что здесь тихо и скучно. Пока новый хозяин всех не распродал, еще ничего было, а сейчас совсем тоска.

— А стражники? — заинтересованно спросил Рик.

— Ну, те игроки отменные. Да только как же, будут они со мной в крапп резаться! Не по чину им, да и денег у меня нет. Мы-то с Заком так, на ерунду играли.

— А между собой-то они большие партии разыгрывают? Говорят, для хорошей игры три пары нужно, а вдвоем так, баловство одно, — усмехнулся Рик.

— А то! Шестеро — это игра! Но их тут мало — у центральных ворот пара, у задних — пара, — Карт загибал пальцы. — На смену им, конечно, тоже четверо, могли бы какому караулу партию составить. Но кто выходной, тут днем не сидит, в город уходят или дрыхнут.

— Я не понял, как это четверо? — вмешался Славка, — Как же они на караул заступают?

— Да какой тут караул, — отмахнулся Карт, — так, видимость. Ночные людишки что дураки — к тэму в дом лезть? Тихий у нас город. Они ночь и день отстоят, утром меняются.

«Очень интересно», — подумал Славка, переглядываясь с Алешкой. Потом глянул на Рика — тот задумчиво смотрел в потолок и улыбался уголками губ.

— Ладно, пошли, что ли, пожрем, — садовник встал. — Для нас Барба готовит — гадость редкостная получается. А Фло только для хозяина старается.

— Я зайду за девчонками, — сказал Дань.

В коридоре он стукнул в дверь напротив — открыла Сима. Славка заглянул через порог. Комната, доставшаяся девочкам, оказалась совсем крохотной, — четыре лежанки еле уместились. Стояли они изголовьями к окну, и между ними оставались узенькие проходы — двоим с трудом разминуться. Окно выходило на уже знакомый двор. На подоконнике стоял допотопный светильник.

— Ужинать, — позвал Дань.

— Это кто? — спросила Сима негромко, показав пальцем в спину мужчины.

— Садовник, Карт, — шепотом пояснил Дань.

Умывалка оказалась общая, что не понравилось Але. Холодное помещение с неровным полом и мутным оконцем под потолком больше походило на заброшенный подвал. Пара корыт, ведро для грязной воды. За хлипкой загородкой туалет, из выгребной ямы воняло. Отсыревшие стены покрывали разводы. Пока ребята плескались в холодной воде, Карт терпеливо стоял в дверях, даже не подумав ополоснуть серые от земли руки.

Аля с удовольствием охладила запястья. «Если и дальше так пойдет, у меня следы от веревок никогда не сойдут», — мрачно подумала она. Полотенец не оказалось.

Вслед за Картом поднялись на первый этаж. Тут было уютнее, стены обшиты хорошо пригнанными, ошкуренными досками. Выступали до середины резные столбы, на которых в гнездах сидели шары. Пол чисто вымыт, блестит натертыми досками. Окна, хоть и небольшие, с частым широким переплетом — мутноваты, но не от грязи, просто стекло такое. В коридоре пахло чем-то вкусным, и у Али засосало в желудке.

— Сюда, — садовник толкнул дверь, запахи стали сильнее.

Ребята оказались на огромной кухне. Справа у печки возилась пожилая женщина в темном платье, она даже не оглянулась на вошедших. Рядом с ней стояла Фло, скрестив руки и внимательно наблюдая за поварихой. Слева в глубине кухни виднелась пара длинных столов; на краю одного стояла стопка мисок и лежала груда деревянных ложек. За столом сидели два парня, поразительно похожие друг на друга, и хорошенькая девушка.

— Привет! — улыбнулась она ребятам. — Меня Минкой зовут.

Одета она была даже с некоторым кокетством: в светлую блузку с воланами и бантиками, широкую зеленую юбку, кудрявые белокурые волосы перехвачены яркой изумрудной тесемкой.

— Это Син, — махнула девушка рукой в сторону мужчины, щепавшего в углу лучину.

Аля узнала в нем конюха. Тот не обратил внимания ни на ребят, ни на слова Минки.

— Это Барба, — жест в сторону поварихи. — А это Право и Лево.

«Какие-то дурацкие имена», — озадачилась Аля.

— Пошла чесать языком, — проворчала Фло, проходя мимо столов к громоздкому буфету в углу. — Лучше Барбе помоги.

— Вот еще! — фыркнула Минка.

— Уже все готово, — тихо отозвалась повариха, прихватила большой чугунок куском замызганной тряпки и понесла к столу.

Син аккуратно сложил щепки, убрал нож и присел рядом с братьями; расселись и ребята. Аля оказалась бок о бок с Минкой.

— Говорят, двое будут мне по дому помогать. А кто? — тут же спросила девушка.

— Не знаю пока, — пожала плечами Аля.

Барба разлила похлебку по мискам — ударивший в нос запах кислой капусты совсем не напоминал аппетитные ароматы — и тоже пристроилась на краю лавки. Аля глянула вдоль стола и поморщилась. Из местных аккуратно ела только Минка, остальные с шумом прихлебывали и дули на ложки. Аля заметила брезгливый взгляд Леры, вздохнула и принялась за ужин. Вкус был гадостным — перемороженная картошка на воде, почти без соли, и ошметки капусты. Если бы не постоянный голод, Аля не смогла бы запихнуть в себя ни ложки.

Фло прихватила из буфета большую плетеную коробку и села за небольшой отдельный столик. Вытащив какие-то мешочки, принялась пересчитывать, пришептывая и загибая пальцы. Иногда отрывалась от своего занятия и посматривала на ребят. Каждый раз у Альки кусок застревал в горле — такой тяжелый был взгляд. Все ели неторопливо, молча. Только Минка трещала о какой-то «главной зале» с зеркалами, рассчитывая поразить воображение новичков.

Фло закончила с делами, вернула коробку в буфет и подошла к ребятам.

— Ты и ты, — показала она на Симу с Машкой. — После ужина останетесь, поможете Барбе перемыть посуду. И утром сразу к ней. А вы — обратилась она к Але и Лере, — пойдете завтра с Минкой, на вас уборка дома будет. Минка, разбудишь их, поняла? И зайдешь перед сном ко мне — одежду им дам, не ходить же такими чучелами по дому.

Девушка быстро закивала головой.

Первыми ушли из кухни братья. Син снова пересел к дровам и вытащил нож.

— Кто поел — марш из кухни, — скомандовала Фло. Конюх не повел и ухом, но женщина не обратила на это внимания.

— Мы все у нас в комнате будем, — негромко сказал Славка, поднимаясь из-за стола. Сима кивнула.

В комнате мальчишек Аля устроилась с ногами на крайней у двери лежанке, рядом присела Лера. Рик повозился со светильником. Запахло прогоркшим маслом. Вспыхнул неяркий свет, на стенах выросли гигантские тени. Аля обхватила колени руками, уставилась на неровно горевший огонек. Было даже уютно сидеть вот так. Все-таки не сарай, а какое-то подобие дома. И их не продали по отдельности — только сейчас Аля поняла, как сильно ее пугала такая возможность. Она так задумалась, что даже не вслушивалась в беседу: что-то про Михана, Фло. Легкая дремота тяжелила веки, и приходилось все время моргать.

Когда вернулись девочки, разговор пошел по второму кругу. Аля тряхнула головой: ну что переливать из пустого в порожнее? Но сказать это вслух она не решилась. Тем более что все замолчали и так, напряженно прислушиваясь. В коридоре нарастал шум: стук дверей, шаги, голоса.

— Наверное, из трактира пришли, — предположил Влад.

— Поздно как, у меня уже глаза слипаются, — зевнула Машка.

Аля прислонилась затылком к стене, веки закрылись сами собой. Спать, конечно, хотелось, но вставать было лень. Стукнула дверь — доски под Алиным затылком чуть качнулись, и девочка с досадой открыла глаза. На пороге стоял Костя. Он вглядывался в освещенные светильником лица неверящими глазами.

— Ни хрена себе! — вскочил Влад. — Ты-то тут откуда?

— Меня продали этому тэму, — Алька увидела, как задрожали у Кости губы. — Я уже думал — все, — сказал он, тяжело приваливаясь к косяку.

У Альки же перехватило дыхание — так явственно она представила себе, что осталась в княжестве одна.

— Как тут? — спросил Славка, когда Костя сел на лежанку.

Тот растеряно пожал плечами:

— Не знаю. У меня как-то все сразу из головы выдувает. Утром уводят в трактир, там играю на скрипке. Вечером возвращаюсь вместе со всеми. Вот как играл — помню, остальное — нет.

Костя сделал жест, будто взял скрипку, рукав съехал, открыв руку до локтя. Чуть повыше запястья Аля увидела ожог — два значка, обведенные кружком.

— Что это? — тут же сунулся сидящий рядом с Костей Влад.

Костя резко одернул рукав.

— Это клеймо, — ответил за него Рик чужим, сдавленным голосом и вскочил. Резко колыхнулась тень, вытянувшись до потолка. — Клеймо раба. Этот жабий выродок клеймит свою собственность! Святой Вакк!

— Но у Минки не было никакого клейма, — возразила Аля. — Я бы заметила.

Рик как-то странно взглянул на нее:

— Девушкам клеймо не ставят. Девчонкам тоже.

— Хороши порядочки! — яростно вскинулся Алешка.

Кадет мотнул головой:

— Нет, просто кто-то помечает свои вещи, а кто-то нет. Сволочь! Ублюдок драконий! — Рик метнулся к окну, чуть не загасив светильник.

— Это больно? — Влад передернул плечами.

— Только сначала. Потом чем-то намазали, и все.

— Подождите, — вмешался Славка, — ну, клеймо. Что беглые, так это и так видно будет. Чем оно помешает?

Алешка вскинул на него удивленные глаза, Рик даже не повернулся. Смотрел за окно, хотя что там можно было увидеть — сплошная чернота.

— Рик, ну что не так? — позвал его Славка.

— Помолчи, — сквозь зубы процедил Алешка.

Наступила тишина. Взгляды всех скрестились на спине Рика. Тот, наконец, повернулся:

— Я не могу, — выдавил он. — Не могу вернуться в Семиречье с клеймом.

— Но ты так и так был в плену, с клеймом или нет, — осторожно подбирая слова, сказала Маша.

— Нет, не так! — яростно выкрикнул Рик. — Это сейчас — в плену. А когда заклеймят — это уже рабство! Мой отец... — он не договорил, рывком отвернулся к окну.

«Неужели тут не умеют сводить ожоги? Впрочем, Рик все равно будет знать, что клеймо — было», — подумала Аля.

— Мы все равно не можем это изменить, — сухо заметил Влад. — А если кто будет рыпаться, то всех по головке не погладят.

Алешка дернулся что-то сказать, но его остановил Рик:

— А ты лучше молчи. Знаю я таких управляющих. Он все подсчитает, и как решит, что такого держать — проблем больше, чем выгоды, так убьет. И не поморщится. Ему это, что котят в ведре утопить. Слышишь, Лешка?

Аля подумала, что Рик почему-то предупреждает только одного. Не Славку, который вел себя достаточно благоразумно. Не Влада, готового вопить и насмехаться, но только среди ребят — при управляющем он будет молчать как рыба. Не Антона, из которого и так слово не выдавишь. Не Даня, слишком спокойного, даже меланхоличного. А именно Алешку.

Славка встал:

— Так, давайте расходиться спать. День завтра еще тот будет. И мы действительно пока ничего не можем изменить.

— Спокойной ночи, — грустно сказала Маша, выходя из комнаты.

«Ну, Машка!» — поразилась Аля. Пожалуй, только от нее эта фраза воспринималась как утешение, а не издевательство.

Назойливый голос ввинчивался в уши. Аля попыталась накрыться подушкой, но никак не могла нашарить ее. Наконец сообразила, что подушки просто-напросто нет, и с досадой открыла глаза.

— Быстрее, вставайте! — кричала Минка, стоя на пороге комнаты.

Аля поморщилась недовольно: еще бы спать и спать.

— Быстрее! — тормошила Минка. «До чего противный голос!» — раздраженно подумала Алька. — Нужно убрать столовую и гардеробную, пока не проснулся хозяин. Живо на кухню, вам Барба тряпки даст. Шевелитесь! И вы тоже вставайте, — обратилась она к Машке и Симе. — Завтрак у нас готовят рано.

Аля с неохотой сползла с лавки, в нее тут же полетела брошенная Минкой одежда. Почище чем та, что получили от Варлама, но все равно ношеная и штопанная. Девушка уже вылетела из комнаты.

— Черт возьми! Рассветать еще даже не собирается, — проворчала Маша.

Дерюжка, такая неуютная с вечера, утром казалась желанным и удобным ложем. Аля тряхнула тяжелой со сна головой: нужно вставать. А за дверью-то как тихо, все еще спят.

Подгоняемые шепотом Минки, уборку провернули быстро. Алю поразило обилие ткани в комнатах: занавески, портьеры на дверях, даже стены затянуты шелком. Комнаты изнутри походили на большие безвкусные шкатулки. Диванчики, кресла и пуфики тоже блистали всеми цветами яркой обивки. Аля разочаровалась — такой интерьер, по ее мнению, подходил престарелой кокотке, но никак не тэму.

— Я буду накрывать на стол, а вы учитесь, — скомандовала девушка.

«Куда в него столько влезет», — сердито думала Аля, таская тяжелые подносы. Кухня далековато от столовой, да и пристройка к дому сделана неудобно — высота этажей не совпадала, и приходилось бегать по ступенькам. Подносы для тэма искушали ароматами стоявших на них блюд. У девочки хватило ума не тронуть ни куска на тарелках, она только глотала слюну, чувствуя, как усиливается резь в желудке.

— Все, — наконец сказала Минка. — Идите на кухню, там Фло должна быть.

— Меня ноги не держат, в таком темпе носиться, — спускаясь по лестнице, пожаловалась Аля.

Лера согласна кивнула.

На кухне Фло тут же нашла им дело:

— Закончили уже? Чистите вилки, — протянула она куски жесткого полотна. — Да чтобы блестели!

— Нас кормить будут? — шепотом спросила Аля у Маши, отмывавшей в большой лохани закопченный чугунок.

— Сказали, когда тэм уедет, — Маша раздраженно шваркнула по чугунному боку тряпкой.

— Ты чего злая такая?

— Да не на тебя я, на эту чертову кастрюлю!

— Мальчишек видела?

Маша помотала головой.

Печка топилась вовсю, наполняя кухню жаром. От недосыпа болела голова, под веки словно песок насыпали. И зверски хотелось есть. Аля не помнила ни минуты в этом мире, когда она не была голодна. Если, конечно, не считать первые часы после похищения, проведенные на домашнем завтраке. Девочка вдруг ясно представила себе кухню: занавески в бело-зеленую клетку, за ними — чернота улицы, разбавленная светом от фонаря на углу и несколькими освещенными окнами в доме напротив. На стене громко тикают часы в виде расписанной под палех тарелки. Мама ставит на застеленный зеленой клеенкой стол тарелку с котлетами: «Завтракать нужно хорошо. А со своих бутербродов ты на первой же перемене есть захочешь. И не надо мне говорить про диету. Во-первых, ты растущий организм. Во-вторых, так и язву заработать недолго. В-третьих, в твоих бутербродах калорий больше, чем…»

— Тэм проснулся, — влетела на кухню Минка и перебила Алины воспоминания.

Фло схватила кофейник и начала аккуратно наливать в чашку тягучую коричневую жидкость. Запахло шоколадом, и Аля сглотнула слюну.

— Вот-вот, — проворчала Маша. — А мы с утра это нюхаем. Желудок уже сам себя переваривать начал.

Минка подхватила поднос и умчалась. За ней вышла Фло. Без нее на кухне стало как-то уютнее. Если бы еще не тревога за мальчишек... А если Алешка чего выкинет? Михан церемониться не станет. Аля снова провалилась в свои мысли, натирая одну и ту же вилку. Алешка может… Или нет? Все-таки ревел он как салага. И потом с такой траурной рожей ходил, что хоть вешайся. Побоится — решила Аля. Нет, лучше уж относиться ко всему проще. Девочка с досадой откинула вилку: лучше-то лучше, но из-за этого Лешки чувствуешь себя каким-то моральным уродом.

Вернулась Минка:

— Пошли быстро, пока Фло нет. Что я покажу — умрете!

— Я, вообще-то, еще бы пожила, — заметила Аля и добавила про себя: «Я должна вернуться. Хотя бы из-за родителей».

Но служанка, не слушая, схватила Машку за рукав и потащила к двери. Але пришлось идти следом. Лера чуть помедлила и тоже решилась. В коридоре девушка показала дверь:

— Тут выход на галерею. Сюда — внутренний двор, а этот ведет к главному входу.

Деревянный балкончик показался Але ненадежным, резные перила слишком тонкими, и она предпочла держаться ближе к стене. Галерея тянулась вдоль всего крыла и заворачивала на центральное строение. Доски неприятно поскрипывали под ногами, и когда дошли до угла дома, Аля тут же ухватилась за резной столбик, поддерживающий небольшой навес.

— Смотрите! — повела рукой Минка.

Аля ахнула, тут же забыв про страх. С небольшой высоты открывался вид на удивительный сад, освещенный утренним солнцем. В нем перемешались высокие яркие цветы и прихотливо изогнутые карликовые деревья, кусты, искусно обрезанные в форме шаров, пирамидок и кубиков. Сад по центру разрубала дорога, вымощенная разноцветным булыжником. Она стрелой тянулась от главных ворот к дому и дальше сворачивала во внутренний двор. Возле центрального входа прилепился небольшой домик. На пороге сидел стражник и точил меч. Меж клумб ветвилось множество дорожек, посыпанных золотистым песком. И на каждой из них разноцветными камушками был выложен свой рисунок: разъяренные змеи, спящие драконы, диковинные цветы и райские птицы.

— Что это? — заворожено спросила Лера.

— Это все Карт. Он вообще-то неряха, но руки у него — чистое золото. Сами видите, — с гордостью в голосе ответила Минка. — Вот только тэм сад не любит, все на заднем дворе околачивается. Оно и понятно — наследство, хозяин к такому не привычен. А что тут было при старой госпоже! — девушка с тоской вздохнула. — Ладно, пошли обратно, а то Фло скоро вернется.

Аля с сожалением оторвалась от перил. Сад можно было разглядывать бесконечно, находя все новые и новые чудеса.

— Жаль, туда спуститься нельзя, нам запрещено без приказа. Пошли: вы на кухню, а я в столовую побежала.

У входа в кухню столкнулись с Фло. Та повела подбородком вслед ускользнувшей Минке и посторонилась, пропуская девочек в комнату.

— Делайте, что Барба велит.

— Простите, а кормить нас не будут? — вырвалось у Альки.

Щеку обожгло, точно Фло хлестнула не ладонью, а проволочной щеткой. Тонкие губы скривились:

— Кормить? Вас вчера кормили бесплатно, а сегодня вы еще не заработали!

…Аля низко склонилась над корзиной с овощами, пряча набегающие на глаза слезы. Стерва это Фло! Так просто не могла ответить?

Хлопнула дверь, надоевший пронзительный голос Минки заставил вскинуть голову:

— Быстро, на задний двор!

— А что там? — поморщилась Аля. Интересно, эта девица умеет говорить тише?

— Там вас хозяин смотреть будет, пошли живее.

«Ну вот, началось!» — у Альки ослабли пальцы, и картофелина укатилась обратно в корзину.

Во дворе русоволосый мужчина с ухоженной бородой лениво слушал Михана. Заглядывая в пачку бумаг, управляющий что-то тихо говорил тэму, выборочно показывая кивком головы на кого-нибудь из мальчишек, стоявших тут же. Дверь конюшни подпирал Карт, кротко глядя на хозяина. Один из стражников выполз из караулки и присел на пороге, уставясь осоловелыми глазами на новых рабов. Тэм же нетерпеливо качнул мечом — оружие было в обшарпанных ножнах и не висело на боку, как у Дарла — он просто держал его в руке.

«У него взгляд, как у лягушки», — с омерзением подумала Аля, когда Ласк уставился на нее. Выглядел тэм чуть старше тридцати, и особой красотой и изяществом черт не блистал, скорее даже казался опухшим и помятым. Свернутый на бок нос — то ли от рождения, то ли в драке помяли — придавал ему глуповато-задиристый вид.

— Все? — спросил Ласк у Михана.

Управляющий кивнул.

— Ну, ладно. Еще раз — у кого там странная манера боя?

— Вот эти двое, — указал Михан на Славку и Симу.

— Выбирайте, — Ласк зацепил носком сапога крышку стоявшего рядом длинного ящика.

Звякнули петли, глухо стукнула ручка. Аля чуть вытянула шею. Вот уж не думала, что мечи могут быть так разнообразны!

— Вам говорят, — прикрикнул Михан.

«Ну вот, опять начинается! Черт бы побрал того ведуна», — испугалась Аля.

Славка выбирал тщательно, перепробовав несколько. Сима же без колебания вытащила плоский клинок, заточенный с одной стороны. Тэм с интересом наблюдал за ними, потом обнажил свой меч, бросил ножны в ящик.

— Посмотрим. Нападайте. Ну? — рассмеялся Ласк. — Да не собираюсь я вас убивать, мне ваш стиль посмотреть охота. Но если будете долго думать, ребра вам пощекочу. Меч хоть и тупой, но для этого дела сгодится.

«Я опять ничего не поняла», — поразилась Аля. Бой, произошедший во дворе, был совершенно не похож на те, что показывают в кино, — короткий, некрасивый и непонятный. Меч вылетел у Славки из руки; мальчик стиснул пальцы вокруг запястья, поморщился от боли.

— Нужно было не отбивать, а спускать по клинку, — жарко выдохнул Рик. Еле слышно, но управляющий все равно оглянулся.

— Интересно. Еще раз! — скомандовал Ласк, когда мальчик поднял меч.

«Так нечестно! Он же сильнее!» — возмутилась про себя Алька. У Славки в ярости сощурились глаза. Сима осталась спокойной. «Внимательней!» — приказала себе Аля. Толку от этого оказалась ни на грамм — все равно ничего не поняла.

Четыре коротких атаки провел тэм, потом заставил нападать на себя. Аля уже и не пыталась уследить за боем, она вглядывалась в лица: Ласка — не придет ли он в ярость, Симы и Славки — насколько высока для них опасность.

— Славка слишком увлекается, — пробормотал за ее спиной Рик. — Сима фехтует лучше.

У мальчика на спине взмокла рубаха. Он крутился, как вьюн, уходя от ударов. Сима в перерывах разминала руку.

— Все, начали уставать, — опять прошептал Рик.

«Еще бы! После такой работы да вчерашней дороги!» — подумала Алька. Наверное, тэм тоже это заметил:

— Хватит! — крикнул он.

Бой остановился. Славка опустил оружие с сожалением. «Сил уже нет, а все неймется!» — то ли досадливо, то ли восхищенно толкнулось в Але.

— Очень интересная школа, — сказал тэм задумчиво. — Подберите себе ножны, — он пнул ящик.

Сам Ласк даже не запыхался.

— Эти двое будут ездить со мной в казармы, — повернулся тэм к управляющему. — А дома пусть занимаются чисткой оружия, — бардак в оружейке. Зак к обеду приедет, заберет их.

Сима метнула торжествующий взгляд на незаметно подошедшую Фло. «Она готова рисковать, лишь бы не торчать на кухне!» — поняла изумленная Алька.

— Ставьте клейма. Ей тоже, — показал тэм на Симу.

Подцепил из ящика ножны и лениво потопал в дом, даже не оглянувшись.

Михан подошел к кузне, толкнул дверь. Конюх Син что-то нагревал на огне, придерживая длинными щипцами. Один из братьев раздувал меха. Красные отблески пламени делали конюха похожим на колдуна из страшной сказки. Аля обхватила себя за локти, поежилась — как хорошо, что ей это не грозит!

— Готово?

Син кивнул, локтем смахнул пот со лба. У Али так заколотилось сердце, что еще немного, и она почувствовала бы его на зубах.

— Закатайте левый рукав. Кто первый? — Михан окинул мальчишек взглядом.

Фло деловито достала из складок фартука закрытую плошку и тряпицу.

Аля с ужасом глянула на ребят. У Рика дрожали губы; у Алешки от ярости потемнели глаза.

— Плевать! — неожиданно громко сказал Влад. Мальчик решительно двинулся к кузне, на ходу закатывая рукав рубашки.

Син мотнул головой в сторону высокого верстака:

— Лево, ты его только хорошо держи.

Влад положил на верстак руку и отвернулся, глядя в темный угол кузни. Дворовый парень схватил его за кисть и чуть ниже локтя, навалился всем телом. Конюх подошел неторопливо, словно делал привычную работу. Примерился, ведя железом в пальце от кожи. Влад дернулся, вжал голову в плечи. Син резко прижал к оголенной руке зажатое в щипцах клеймо. Тонкий, какой-то заячий вскрик полоснул Алю по ушам. Лево навалился сильнее, удерживая бьющегося мальчика. Конюх подождал несколько мгновений и хлопнул парня по плечу: отпускаю, мол. Мальчик мешком упал на пол, прижал руку к губам.

— Иди сюда, — позвала Фло.

Влад не понял, и Лево толкнул его, потом схватил за рубашку и подтащил к женщине.

— Давай руку. Ну?

Влад с трудом оторвал ее от губ и протянул Фло. Женщина быстро набрала на тряпицу мази, приложила к ожогу. Почти сразу рука у мальчика престала подрагивать, он выпрямился.

— Вот и все, — сказал он, возвращаясь к ребятам и рассматривая клеймо на руке. Был он бледен, на лбу бисеринками выступил пот.

«Не могу это видеть», — Алю тошнило, у нее подгибались ноги. Машка плакала. Лера, перекинув на грудь собранные в «хвост» волосы, лихорадочно заплетала и расплетала кончик в косу. Пальцы ее дрожали, и прядки путались.

— Следующий, — толкнул Славку в плечо управляющий.

Процедура повторилась. Славка тоже не смог устоять на ногах, вот только он не закричал, зашипел сквозь зубы. Маша уткнулась Лере в плечо и тихонько заскулила.

Михан обежал внимательным взглядом оставшихся и выбрал Антона. Мальчишка с ужасом взглянул на раскаленное клеймо, но страх ослушаться был больше, и он побрел в сарай, переставляя непослушные ноги. Потом пришла очередь Даня. Вот он устоял, только тяжело оперся на верстак, когда Лево его отпустил.

У Али уже все плыло перед глазами, когда в обряде произошел сбой: Рик не двинулся с места. Михан удивленно поднял брови:

— В чем дело?

Рик молчал, не решаясь на открытый бунт.

Управляющий неторопливо подошел, левой рукой взял мальчика за подбородок и резко запрокинул ему голову. Вглядывался несколько секунд своими желтыми тигриными глазами. Потом коротко размахнулся и ударил по лицу. Рик задавил в себе вскрик. Прижал к щеке ладонь, алые капли скользнули между пальцами. Михан удовлетворенно поправил на руке перстень.

— Запомни, детка, это — не наказание. Я даю шанс, последний. Дальше за неповиновение буду пороть.

Рик оторвал ладонь от вспухшей щеки. В ответ на его ненавидящий взгляд Михан только усмехнулся. Мальчик вздернул голову и пошел в сарай. Точно ему там не клеймо должны были поставить, а голову отрубить. Даже не так — поняла Алька — как будто его там ждет позорная смерть. Он сам спокойно положил руку на верстак, усмехнулся в лицо старательно сопевшему Лево. Когда к руке прижали раскаленное железо, Рик не закричал, его чуть шатнуло в сторону, — Але показалось, что мальчик сейчас потеряет сознание. Но тот вцепился правой рукой в верстак и удержался на ногах.

Осталось еще двое. Михан несколько секунд разглядывал Алешку, потом так же коротко ударил его по лицу:

— Не будем тратить время на пререкания, детка, перейдем сразу к результату.

Мальчишка управляющего взглядом не удостоил, вытер кровь с лица и пошел к конюху. Зажмурился, вцепился зубами в пальцы правой руки и смог пройти процедуру молча.

Оставшаяся последней Сима шагнула, не дожидаясь приказа.

В подвальном коридоре под домом было прохладно. Женщина экономно не стала зажигать шары, а прихватила тяжелый фонарь. Огромная тень падала на утоптанный земляной пол, ломалась о каменную стену. Фонарь выхватывал из темноты то хлипкие, без замков двери, то солидную оковку. Фло остановилась перед одной из запертых, погремела ключами. Дверь отошла без скрипа, открыв черный провал. Женщина нашарила на косяке шар, зажгла. Четыре ступеньки вниз — а дальше длинная прямоугольная комната; посредине высилась бугристая куча. Шар разгорелся, и Аля разглядела, что это груда картошки.

— Перебрать. Хорошую — сюда, гнилую — вон в то корыто.

Дверь захлопнулась. Но за работу девочки не принялись. Маша, всхлипывая, металась от стенки к стенке. Лера сидела на последней ступеньке лестницы и безучастно наблюдала за ее беготней; пальцы монотонно шевелились, то заплетая, то расплетая косу. Сама Алька стояла посредине подвала и с ненавистью смотрела на картошку. «Я не хочу! — думала она. — Не хочу тут! Я хочу домой, как я хочу домой!». Она куснула пальцы, лишь бы не закричать.

До сих пор время, проведенное в княжестве, складывалось из каких-то отдельных кусочков, словно рисунок в калейдоскопе. Картинки мелькали перед глазами: люди, события, чувства, разговоры, будто в очень реальном сне, когда помнишь… даже не помнишь, а как-то бессознательно чувствуешь, что рано или поздно этот кошмар кончится. Альке и тогда было страшно, но с тем легким оттенком нереальности, который не давал сойти с ума. А сейчас, когда у нее на глазах клеймили ребят, — она словно очнулась. И весь ужас, все отчаяние прошедших дней нахлынули на нее.

«Я не могу!» Девочка не выдержала, закричала, схватила картофелину и с силой запустила в стену. Рухнула на грязный пол и зарыдала — отчаянно, со стонами и криками:

— Я хочу домой! Я не могу! — она колотила руками по полу и желала одного — пропасть отсюда и никогда не вспоминать произошедшее.

Аля пришла в себя оттого, что кто-то схватил ее за плечи и начал трясти. Подняла голову: перед ней на коленях стояла Маша — веснушки казались черными на ее побелевшем лице — и повторяла:

— Алечка! Алечка!

— Не тряси меня, — Алька отстранилась, села. — Я не верю, что мы сбежим. Я не верю, что мы найдем этот дурацкий амулет. Я не верю, что отыщем дрида! Мы не сможем!! Я вообще не верю, что амулет существует!!

— Успокойся, — безжизненным голосом попросила Лера. — Ты Машку пугаешь.

Аля замолчала, она почувствовала себя пустой, как сдувшийся воздушный шарик. Маша всхлипнула и уткнулась ей в колени.

Сколько просидели вот так, в тишине, Алька не знала. Она смотрела на пальцы Леры и машинально считала попытки заплести косу. Когда дошла до семнадцатой, дверь распахнулась и на пороге появилась Фло. Какое-то мгновение она вглядывалась в глубину подвала, потом шагнула на ступеньку ниже и с силой пнула Леру в спину. Та охнула и слетела на пол.

— Ах вы, паразитки, расселись! Не переберете до вечера, я вас так отхожу, неделю на животе спать будете!

Девчонки вскочили, согнулись над картошкой. Фло удовлетворенно кивнула, еще некоторое время постояла, нависая немой угрозой, потом повернулась и ушла.

Вскоре пальцы заледенели, начало ломить спину и ноги. Сидеть на полу холодно, на корточках неудобно. Алю, непривычную к такой работе, мутило от усталости и запаха. Когда попадалась гнилая картофелина, и приходилось дотрагиваться до склизкого бока, у нее подрагивали от омерзения губы.

— Мне кажется, уже прошел целый день, — раз в пятый пожаловалась Маша.

Але представлялось, что прошла уже и ночь, и следующий день. Есть хотелось так, что хоть грызи сырую картошку. Останавливали лишь запах и грязь.

Фло заглядывала еще несколько раз, и в каждый ее приход девчонки смотрели на нее заискивающе, не прерывая работы. Аля ненавидела себя за эти трусливые взгляды, но страх был сильнее.

— У меня такое чувство, что я тупею на глазах, — сказала Лера.

Аля погрела пальцы дыханием и подумала: «Мне бы твои проблемы! Ничего, я выдержу. Я перетерплю».

Как Славка дотянул до вечера, сам не понимал. Тэм хвастался новыми рабами, и сколько пришлось провести боев, — не сосчитать. К вечеру держать меч не осталось сил, руки дрожали. К тому же скачка оказалась настоящей пыткой. Поблажки для новичков не делали: ни разу не сидел в седле — твои проблемы. Бывший раб Зак пристально следил за новым приобретением хозяина и быстро пресекал попытки сбавить темп.

Во дворе Славка кулем свалился с коня на землю. Рядом так же тяжело спрыгнула Сима, уставшая не меньше. Из конюшни донесся голос Сина; Алешка и Рик выбежали принимать лошадей.

— Быстрее надо! — заорал Ласк.

Тэм выхватил плеть, которой ни разу за всю дорогу не дотронулся до коня, и ударил Алешку по плечу.

Тот дернулся, вскинул голову и таким ненавидяще-яростным взглядом наградил хозяина, что тот замер на мгновение, а потом зарычал и принялся хлестать не разбирая. Славка кинулся было туда, но на пути оказался Рик и схватил его за руки. Рядом шепотом выругалась Сима. Лошадь под Ласком взвилась и унесла всадника в сторону. Син толкнул Алешку в открытую дверь конюшни и сам бросился ловить повод, прикрываясь от ударов вытянутой рукой.

Ласк слез с коня, развернулся и пошел в дом. Славка смотрел ему вслед, и ненависть к этому миру, к Орону, отправившему их под власть тэма, мутной волной поднималась к горлу. Мальчик и не подозревал раньше, что от ненависти может тошнить.

Рик отпустил его и перехватил поводья у посмеивающегося Зака. Тот спешился:

— Ведите лошадей на конюшню. И пусть вас там хоть чему-то научат, бестолочей. Да, Син, тэм приказал подковать Ласточку.

Славка взялся за уздечку. Пегий Орск дернул головой и презрительно глянул из-под длинной челки, — воспринимать его как хозяина, всадника, конь решительно отказывался. «Пошли, скотина», — мысленно попросил мальчик и потянул за повод. Орск фыркнул и сдвинулся с места. Чувствуя, как за спиной дышит конь, Славка подумал: «Вроде бы они кусаются, что-то я такое слышал».

На конюшне Син повернулся к Рику и сказал бесцветным голосом:

— Еще раз будете еле плестись... я из-за вас получать не намерен.

Он размахнулся и ударил Рика кулаком в лицо, да так, что тот отлетел к стене.

— Иди сюда, — повернулся конюх к Алешке, прижавшемуся к стене. — Ну?

— Ему ведь и так уже досталась, — рассердилась Сима.

Син не обратил на нее внимания, зато Алешка поморщился и шагнул вперед. Удар — и мальчик уже сидит на полу и слизывает кровь с разбитых губ. «Дурацкий мир!! Ненавижу!» — Славке снова хотелось в бой, хоть с тэмом, хоть со всеми его приятелями. Он шагнул к Алешке, но мальчик встал сам, промокнул кровь рукавом.

— Показываю, как снимать седла, запоминайте! — приказал Син, равнодушно отвернувшись от ребят.

Славка заставил себя сосредоточиться и следить за его действиями, но ничего не понимал.

— Протрете их. Он покажет как, — конюх ткнул пальцем в Рика.

Син прошел в дальний угол, отвязал молодую гнедую лошадку и вышел с ней из конюшни.

— Соломой — спину, грудь, живот и ноги, — сказал Рик, принимаясь за коня Ласка.

Славка повалился на сено. После сегодняшней дороги у него болело все и осталось стойкое отвращение и к скачкам и лошадям. Алешка опустился рядом, оттянул ворот рубахи и посмотрел на плечо.

— Больно?

— Переживу, — зло ответил он.

— Ну вы, что расселись? — повернулся к ним Рик. — Кони-то в чем виноваты?! Запарили бедолаг. Вы их там хоть расседлывали? Можете не отвечать, и так вижу. А хорошая коняга! Умница, красавец, — обихаживал он жеребца. — Твоего бы хозяина самого под седло, только портит скотину.

Сима свернула из соломы жгут и попыталась скопировать движения Рика. Славка нехотя поднялся, за ним встал и Алешка.

— У вас там что, лошадей нет? — продолжал возмущаться Рик.

— Есть. Только лично я живую лошадь так близко вижу впервые, — ответила Сима.

Рик вдруг хихикнул.

— Что в этом смешного? Я тоже ни разу верхом не ездил! — поддержал ее Славка.

— Заметно. Вы так здорово со двора выезжали, — сквозь смех выдавил Рик. — Но обратно — уже лучше, не спорю.

— Такими методами, как у Зака, быстро обучишься. Раз дал в ухо — до сих пор звенит, — хмыкнул Славка.

Если честно, представление днем получилось еще то. Несмотря на все вопли Зака: «Плавно опускайся в седло, дубина!», Славка рухнул на бедную лошадь, как мешок с картошкой. Если бы Син не удерживал ее под уздцы... У Симы получилось несколько лучше, и в глубине души Славка почувствовал себя уязвленным. А уж сама скачка! При воспоминании о том, как Орск перешел на рысь, Славку передергивало и сейчас.

— Теперь копыта, — велел Рик.

«Угу, копытом-то эта скотина меня и приложит».

— Все! — разогнулся Рик. — Позже их можно будет напоить.

Славка с радостью выбрался из стойла, провожаемый презрительным взглядом Орска. Рик присел на корточки недалеко от входа в конюшни, поближе к свету, прихватив пучок соломы:

— Давайте быстро, пока Сина нет.

Славка с трудом опустился на пол: «Нет, скачки не для меня!». Алешка и Сима устроились рядом.

— Весь день карту вспоминал. Вот Росвел, — Рик положил на пол камушек. — Он стоит на Купеческой дороге, — рядом легла соломинка. — Верхом по ней до границы с Семиречьем пять дней пути. Но нам туда нельзя: дорогу хорошо охраняют, и по ней постоянно шатаются отряды бэров. Нам надо будет уходить в сторону, вот сюда стражники почти не забредают. Там горы... Но пройти можно, — в голосе Рика послышалось сомнение.

— А что там не так? — спросил Славка.

— Горные племена. Они странные: то мирно живут, то воюют. Не поймешь! Но к границе по-другому не подойдешь — в остальных местах слишком оживленно.

— Классно! Куда ни плюнь, везде плохо, — прокомментировала Сима.

Славка с сомнением рассматривал импровизированную карту. Сегодня, когда ехали по улицам города, он старался хотя бы примерно запомнить маршрут, но даже не понял, где располагались казармы — то ли на окраине, то ли это специальный район. А тут пройти пешком полкняжества.

Рик разрушил соломенные построения, и Славка мысленно перескочил на давно мучавший его вопрос:

— Слушай, не хотел при всех, но как ты думаешь, у нас есть шанс найти амулет Орона?

Рик задумался, но Славка был уверен — не над ответом, а над тем, как сказать.

— Трудно сказать, — наконец покачал головой Рик. — Я вообще мало знаю о дридах.

— Зак вышел, — перебила Сима.

Когда работа была наконец-то закончена, девчонки сбились на лестнице, стараясь согреться друг подле друга. Маша задремала, положив голову Лере на колени.

Аля повертела в руках картофелину, тщательно вытерла ее подолом рубахи. Лера заинтересованно наблюдала за ней:

— По-моему, это гадость, — сказала она шепотом.

«Жрать хочу», — подумала Аля и откусила. Рот наполнился противным вкусом крахмала. Она с трудом пропихнула кусок в горло и откинула картофелину в кучу гнилой.

— Гадость! — подавив желание отплеваться, подтвердила она. Растревоженный желудок скрутило еще сильнее.

Лера вздохнула, поправила на Маше рубашку, повыше натянув слишком широкий ворот.

— Ты веришь, что мы сбежим? — шепотом спросила Аля.

Лера подергала себя за косу:

— Скажем так, я не собираюсь думать, что мы не сбежим.

Послышался скрежет ключа в замке, в подвал заглянула Фло. Довольно глянула на картошку, кивнула:

— Ужин вы пропустили. Сами виноваты. Приведете себя в порядок — и спать. Увижу кого в грязной одежде — выдеру.

В умывалке Машка растеряно посмотрела на дверь:

— Тут же ни крючка, ни защелки. А если кто зайдет, пока стирать будем? И как потом, в мокром идти?

— Ты думаешь, Фло это волнует? — раздраженно спросила Аля. — Давайте, я постою у двери, потом поменяемся. — Девочка прислонилась к косяку, прислушиваясь к звукам в коридоре.

Повезло, никто не ломился, пока они быстро застирывали одежду. Грязь под холодной водой отходила плохо. Алька выжала рубашку и натянула на голое тело. Сразу пробила дрожь, девочка еще не успела отогреться после подвала. Маша тоже стучала зубами, у Леры посинели губы. Мокрые штаны Аля надела с еще большим омерзением. Ткань сразу прилипла к ногам.

— На одеялах они тоже экономят, — стараясь четко выговаривать, напомнила она.

Бегом добравшись до отведенной им комнаты по шумному коридору — в остальных громко разговаривали, ругались, кто-то утробно ржал — девочки обнаружили, что дверь к мальчишкам приоткрыта, сами они лежат на лавках, только Костя сидит под окном, прислонившись к стене. Там же была и Сима.

Увидев подруг по несчастью в мокрой одежде, Дань вскочил, стянул рубашку, бросил ее в Машку:

— Сумасшедшие! Быстро переодевайтесь!

Следом в них полетели рубахи Славки и Алексея.

Вихрем ворвавшись к себе и прикрыв дверь, девчонки торопливо сбросили мокрые тряпки. Аля натянула хранившую чужое тепло одежду и подумала: «Алешкина? Или Славкина?». Почему-то приятнее было думать, что Алешкина. Рубашки длинные, и на девчонках напоминали мини-платьица. Аля развесила мокрую одежду на лавке, подобрав повыше рукава, чтобы не падали на пол. Да уж, нескоро она тут просохнет!

— Идите сюда, — донесся сквозь дверь голос Даня.

Остальные мальчишки тоже разделись, Дань стоял посреди комнаты с охапкой рубашек:

— Давайте, кутайтесь.

С жалостью посмотрел на дрожавшую Машку, потянул ее за руку и усадил между собой и Антоном, прижимая к себе и согревая. Аля не успела ей позавидовать, как оказалась рядом с Владом и Костей. Сбросив обувь, она свернулась калачиком и нагло засунула ледяные ступни под бок Владу. Лера устроилась со Славкой и Алешей, тоже скинув обувку. Алька сощурилась: ей определенно не понравилось, как смутился Алешка, когда Лера прижалась к нему. «Тьфу ты, о чем я думаю!» — одернула она себя. Присмотрелась внимательнее: на плечах Алешки вспухли красные полосы, на скуле красовался синяк. Быстро обежала взглядом остальных мальчишек — Рик имел на лице то же украшение. — «Да что эти двое — сговорились по рожам получать?!»

— ...раздражает, что тут многое, как у нас: трава, деревья, лошади, я вон таракана видел. Даже время года совпадает — весна! — продолжал говорить Славка, отмахнувшись от Лериной растрепанной косы.

Лера перекинула ее на другую сторону.

— Почему — раздражает? — не понял Алешка, машинально смахивая с плеча чужие волосы.

Аля не удержалась, фыркнула. Лера слегка покраснела и намотала косу на руку. Славка, ничего не заметивший в запале, ответил:

— Ну, другой мир — так другой, полностью! А тут не понять что — все вперемежку! Почему так?! — его тень металась по стене, словно в детском кошмаре, в комнате было душно и воняло маслом от светильника.

«Только бы не простыть», — Аля тихонько шмыгнула носом.

— Тебе дридов мало? Или вон — змея эта, как она.... не помню, — кивнул Влад на обувь.

— Рухх, — вставил Рик.

«Нет, как пить дать заболею. Ну чего Славка так орет, нельзя говорить спокойнее?» — Аля не выдержала и вмешалась:

— Слушай, а ты можешь объяснить, почему у нас так, а не как-нибудь по-другому?

— В смысле?

— Ну, почему у нас такие деревья или почему у нас нет дридов? Можешь?

Славка раздраженно мотнул головой.

— Так почему тебе тут кто-то должен что-то объяснять?! Думаешь, Рик сейчас все разложит по полочкам, даже гипотезу возникновения мира? — продолжила она.

— Миры создали первые дриды, — вставил Рик.

Славка махнул рукой и замолчал, пробормотав напоследок под нос:

— Ну не люблю я фэнтези.

— А вы чего такие мокрые? — перевел разговор Дань.

Аля подумала, что именно к нему можно было бы прийти поплакаться в жилетку. Всегда выдержанный, со спокойным взглядом из-под светлых ресниц, не очень симпатичный — слишком бесцветный — но такой привычный, словно Аля училась с ним с первого класса.

Машка рассказала про посиделки в подвале, умолчав, к Алиному облегчению, о ее истерике.

— А вы? — закончила вопросом.

— Лично у меня день пропал зря, — отозвался из-за Алькиного плеча Влад. — Торчал в саду, как механическая лопата. Карт только про растения да про крапп разговаривает.

Антон согласно кивнул.

— У нас тоже ничего, — отчитался Рик. — Син вообще почти не разговаривает. Но на охрану мы смотрели. Если один отходит, второй торчит на пороге как статуя. Святой Вакк, они даже обедают порознь! На кухню не уходят, а жрут тут же, в сторожке.

— У центральных ворот так же, — подтвердил Влад.

— В умывалке окна выходят на внутренний двор. Надо будет ночью посмотреть за стражей, — предложил Рик.

— Проще мне из нашего окна посмотреть, — пожала плечами Сима.

— Договорились. А вот как быть с главными воротами? Отсюда не видно, — Славка кивнул на окно.

— Нам сегодня Минка показывала ход на галерею, оттуда весь сад как на ладони. Напротив кухни, по правую сторону — вторая дверь, доходишь до угла дома и все, — вспомнила Аля.

— Я бы пока не рискнул лезть туда ночью, — скривился Влад.

— Я бы тоже, — согласился Рик прежде, чем Алька успела съязвить. — Святой Вакк! Как же нам не повезло с городом!

Помолчали. Аля подышала на пальцы, все еще не отошедшие от ледяной воды. Она бы с удовольствием залезла к Владу подмышку, но стеснялась.

— Как хочется есть! — вздохнула Маша. — Аж тошнит.

— Вас что, не кормили? — испугался Дань. Мрачные лица девочек были ему ответом. — Гады! — не сдержался он.

— Вообще не кормили? — с ужасом спросил Антон.

— Да, вообще! Еще вопросы будут? — рассердилась Аля. Думать о еде было невыносимо, сейчас она бы сжевала и ту картофелину.

— Как вам этот Ласк? — спросила Лера, тоже не желая говорить на тему питания.

— По-моему, он просто дундук, — ответил Славка. — Зак, его ... оруженосец, что ли? — и то умнее. А Ласка интересуют только бои. Причем — ну не идиот ли? — чем красивее, изящнее прием, тем он ему больше нравится!

— Мы сегодня были аттракционом, — заметила Сима. Без тени улыбки, не пошутила, а подобрала точное слово.

— Вы классно сражаетесь, — похвалил Рик.

У Альки начали слипаться глаза. Сквозь полудрему доносились отрывки фраз об оружии, приемах, соревнованиях. Потом Славка с азартом доказывал, что можно узнать, какие части города патрулируются лучше, подслушав разговоры в казарме. Дальше голоса терялись, уплывали. Аля заснула, привалившись к плечу Влада.

…Сквозь мутное стекло просачивался тусклый свет, разбавляя темноту. «Интересно, луна тут, как наша. И солнце. И сутки — тоже двадцать четыре часа. Раздражает! Или все-таки луна не наша?» Славка предпочел устроиться ногами к двери, и окно ему не видно. Вставать же, чтобы выглянуть на улицу и посмотреть на небо, сил не осталось. Он осторожно вытянулся — после скачки все болело. Лежанка была короткой, и он почти уперся в затылок Алешки. Если чуть повернуть голову и запрокинуть, то можно увидеть соседа. Алеша поднес руку почти вплотную к глазам и рассматривал клеймо, хотя в этом полумраке оно казалось просто темным пятном. Заметив движение Славки, он опустил руку и шепотом спросил:

— Ты чего не спишь?

Сосед чуть слышно усмехнулся:

— А ты?

Алешка помолчал. Снова поднял руку, посмотрел:

— Ты как это все выдерживаешь, а?

Славка лег на спину и уставился в потолок. Так Алешку не видно, но это не важно.

— Не думаю о доме, — признался он. — А если думаю, то говорю себе: это же классное приключение!

— Ты же не любишь фэнтези, — с иронией вспомнил приятель.

— Не люблю. А что делать? А серьезно... Один бы я тут уже спятил. Или если бы не было Рика. Тогда вообще бы никакой надежды.

Помолчали. Голую спину покалывали травинки из матраса, и Славка поерзал, пытаясь устроиться удобнее: «Ладно, ночи не очень холодные, не замерзнем».

— А ты как?

— Я уже никак, — глухо отозвался Алешка. — Просто не хочу при девчонках или при местных истерики закатывать.

Славка рывком перевернулся на живот, схватил Алешку за плечо.

— Ты это прекрати!

Тот вырвался и тоже перевернулся.

— Тише! Всех перебудишь, — сквозь зубы прошипел он.

Славка прислушался — вроде бы мальчишки спали, только у окна Влад выспрашивал что-то у Кости неразборчивым шепотом. «Что он к нему привязался?» — недовольно подумал Славка и прошипел Алешке:

— А ты прекрати всякую хрень нести.

— Знаешь, боль все-таки забывается. Но унижение... Бьют, а ты... Понимаешь, даже не они унижают, а сам себя, тем, что не возникаешь. Вот что самое противное!

— Я знаю, что может быть хуже, — у Славки перехватило дыхание. — Бессилие. Когда у тебя на глазах бьют, а ты ничего не можешь сделать!

Алешка уперся подбородком в скрещенные руки.

— Ты не думай, я буду держаться. Мне больше ничего не остается, чтобы совсем себя слизняком не считать.

— Откуда ты только с таким дурацким характером выискался! — с досады Славка заговорил громче, но спохватился и сбавил тон. — Таким, как ты, тут точно делать нечего.

— Можно подумать, другим дело есть!

— Вот! — Славка приподнялся на локтях. — Я все время про это думаю! Почему именно мы? Заметь — все ровесники, это раз. Мы с Симой владеем холодным оружием — это два. Мы не силачи-гиганты и точно не принесем сюда супертехнологий. Ну не школьные же знания их интересуют! Какой-то особенной ценности в нас нет. Нас не изучают, не расспрашивают. Зачем?!

— А случайность? Ну, блин, фишки так легли и все.

— Не верю я в такие совпадения, — Славка убежденно мотнул головой.

Помолчали. Но не напряженно, когда сказать друг другу нечего, а думая об одном и том же.

— Слушай, тебе не кажется, что Рик что-то мутит? — поделился сомнениями Славка. — Он не договаривает, ты заметил? Про себя не рассказывает. Да и вообще... Он тоже будущий воин, а вон Дарл и Ласк точно не такие образованные. И знакомство у него с хорошим ведуном имеется.

— Может, он из какой-нибудь такой семьи? Местная знать?

— Ну, так сказал бы Дарлу, выкуп наверняка был бы больше! Он же продал его по дешевке. И эта странная история с его пленом. Голова кругом идет.

Не засыпали долго. Уже и языки отяжели, и веки слипались, а все казалось — о чем-то не договорили.

…Во сне Славка метался по улицам странного города — наполовину увиденного сегодня, наполовину придуманного, вычитанного в разных книгах, — и искал. То ли выход, то ли амулет, то ли дрида, то ли Алешку — что именно, мальчик так и не понял.

Глава 4

«Сегодня ровно неделя, как мы в Росвеле», — Алька проснулась, но так и осталась лежать ничком, не открывая глаз. Хорошо, что Славка вел календарь, втыкая меж досками обшивки соломинки. Иначе бы дни давно смешались, а так Аля помнила точно — это тринадцатый день их пребывания в княжестве. Как говорит Рик, сегодня пятый день Коня.

Аля прижалась лицом к ладоням, промокая влажные ресницы. Ей опять снились дом, родители. Даже не они сами, а только голоса. Так не хотелось открывать глаза! День предстоял ужасный: вчера тэм явился вусмерть пьяный, а значит, сегодня будет торчать до обеда дома. Шпынять всех подряд, придираться и раздавать тумаки. Дотянуть бы до вечера...

Самым спокойным было время между приходом ребят из трактира и полуночью. Фло уходила к себе в комнату. Ласк возвращался поздно, но ужинал дома редко, предпочитал трактиры — свой собственный или при казарме. Являлся и сразу валился спать. Вот только управляющий все время шастал по дому. Но до тех пор как магические силы разносили над городом бой далеких часов, он смотрел на занятия новых рабов сквозь пальцы, лишь бы не попадались ему на глаза да не покидали отведенной им территории — полуподвала и заднего двора.

Ребята даже облюбовали место под широкой лестницей, спускающейся с галереи. Она образовывала крышу, стеной служили поленницы дров. Некоторые толстые чурки приспособили для сиденья. Тут было приятнее, чем в темном затхлом полуподвале. Стражники на них внимания не обращали. А из-за ограды долетали отголоски вечерней жизни: разговоры, смех, стук копыт, — чужие звуки, так не похожие на шум родного города.

«Я хочу домой!» — подумала Аля и все-таки открыла глаза. Так и есть — Сима уже встала и прилипла к окну, наблюдая за стражей. Маша и Лера еще спали.

Аля обулась, одернула примятую за ночь рубашку и пошла в умывалку. Тишину в коридоре разбавляли храпы, — все остальные еще спали. Это девочкам приходилось вставать ни свет ни заря, помогать Барбе готовить завтрак для рабов. Мальчишкам хоть на полчаса, а все больше удается поспать, — позавидовала Аля. И тут же одернула себя: они слишком выматываются за день. Девочкам хоть какая-то работа достается, где посидеть можно, а эти целыми днями на ногах. А потом еще шепчутся до полуночи, у Алешки уже под глазами черно с недосыпа. Вспомнив об Алеше, Аля с досадой передернула плечом. Вот ведь экземплярчик! Нашел тоже развлечение — с Миханом бодаться. То взглянет не так, то «господина» пропустит, то голову не наклонит. А управляющий бьет, не снимая кольца. У Лешки уже вся щека опухла и воспалилась. Син и то моду взял: сам коня у Ласка принимает, к гостям Рика старается выпихнуть. Нет, мальчишек ему не жалко, да просто, если будет беспорядок в конюшне, достанется ему самому. Впрочем, еще неизвестно, что хуже — вздохнула Аля. Если Алешка ведет себя как нужно Михану, так потом с таким лицом ходит, страшно становится. Губы сжаты, глаза куда-то внутрь смотрят, и точно видят там что-то мерзкое и противное. Альку просто знобить начинает. И хоть зарекалась молчать, все одно — как выпалит что поязвительнее, чтобы посильнее зацепить. Пусть уж Лешка лучше на нее злится, чем вот такой ходит. Правда, кажется, у него уже рефлекс — как видит Альку, так сразу голову вскидывает, и в нем точно все струнки натягиваются.

Разбухшая дверь тяжело проехалась по полу. Брр, утром в умывалке еще противнее! Аля наклонилась над корытом с водой. «Я выгляжу как чучело», — подумала девочка, глядя на свое отражение. Волосы, падавшие на плечи, мешали, но собрать их было нечем. Она причесалась пятерней и состроила гримасу в импровизированное зеркало. «Мне только тесемочки на лбу не хватает, и буду совсем... хм, как кто?» Аля стукнула по краю корыта, по поверхности воды пошли слабые волны.

«Определенно, чучело», — вздохнула, когда вода успокоилась и снова показала ее лицо. Отражение в ответ сморщило нос. «Подбородок какой-то маленький, губки бантиком. Глаза... большие, но какие-то неяркие». Алька оттянула назад ткань, так, чтобы рубашка обтянула еще только намечающуюся грудь. «Ну вот, я еще и похудела. А в этой дерюге совсем как мальчишка».

Скрипнула дверь, вошла прозевывающаяся Машка. Полусонная, добралась до корыта, слегка потеснив Алю. Зачерпнула воду, ломая отражение.

— Маш, — задумчиво окликнула Аля, — ты считаешь себя симпатичной?

Удивленная Машка повернулась к ней:

— Ты чего?

— Нет, ты мне ответь. Считаешь или нет?

Маша тоже попыталась увидеть свое отражение, но вода еще колыхалась. Впрочем, она все равно бы не показала самое интересное: нежный пепельный оттенок волос, яркость веснушек, серый цвет глаза с голубоватым оттенком.

— Обычная я. И потом, еще расту. Дальше посмотрим, что получится.

— А мальчишкам ты в школе нравилась?

Машка пожала плечами.

— Однокласснику одному. Только он еще маленький, всего-то и смог, что записку мне в учебник сунуть. И ту с ошибками. Детский сад какой-то! Да ты чего?

— Так, — вздохнула Аля.

У Маши от любопытства засверкали глаза:

— Тебе кто-то из мальчишек нравится, да?

Аля повертела пальцем у виска:

— Придумала. Тоже, нашла место и время.

Машка обиделась:

— Как себя разглядывать, так нашла.

Она вытерла лицо рукавом и пошла к двери. Аля снова повернулась к корыту.

— Между прочим, — c ехидной улыбкой добавила Машка с порога, — Сима уже встала и сейчас придет. Представляю, как ты у нее все это спрашивать будешь.

— Молодец, что представляешь. Потому что я у нее спрашивать не буду.

Маша хмыкнула и выскочила за дверь.

«Нет, все-таки чучело», — вздохнула Аля.

Тихо вошла Сима. Коротко кивнула и попросила:

— Покарауль, я помоюсь.

Аля послушно встала в дверном проеме, придерживая за спиной ручку. Сима стянула рубашку, наклонилась над корытом. Аля задумчиво поглядела на ее гибкую спину с четкой цепочкой позвонков.

— Сима, а сражаться — страшно?

В отличие от Маши, Сима вопросу не удивилась.

— Не знаю. Не сражалась, — коротко бросила она, не оборачиваясь.

— То есть как это?

Сима раздраженно фыркнула и повернулась, отбрасывая мокрую прядку с лица:

— Сражаться — это когда перед тобой враг и речь идет о жизни.

— А Ласк разве не враг?

— Враг, — усмехнулась одними губами Сима. — Но он с нами не сражается. Играет. Идиот.

Она снова наклонилась к корыту.

— Почему — идиот? То есть он, конечно, дурак, но тут-то чем не угодил?

— Да я же все его слабые места теперь знаю! И не только его. Из тех, с кем я вела бои, тут нет достойного противника. Пожалуй, кроме одного.

— А для Славки?

— Ну, Ласк еще нас в казармы потаскает, он потренируется — и для него не будет. Наша школа фехтования все-таки лучше местной.

Дверь дернули, и ручка чуть не вырвалась из захвата. Сима быстро натянула рубашку на мокрое тело. Алька выглянула — за дверью маячил Влад.

— Подожди с той стороны, — велела ему Сима, отворачиваясь.

«У меня сегодня утро вопросов», — подумала Аля, выскальзывая в коридор.

Влад стоял, прислонившись к стене. Пропустив дурацкие, с ее точки зрения, пожелания доброго утра, Аля сразу спросила:

— Слушай, а ты что замолчал? Сначала наезжал, будь здоров! А теперь как воды в рот набрал. Меня это пугает.

Влад поднял взгляд к потолку. Выражение его лица понималось однозначно: «Легче ответить, чем отвязаться».

— Я просто не верю в побег. Мы со двора-то не придумали как выйти, а собираемся переться две недели до границы. Бред пьяного ежика. Но если я начну орать об этом на каждом углу — никому легче не станет.

— До этого же ты орал!

— Потому что у меня был другой вариант. А сейчас нет. Как только придет в голову умная мысль — так сразу услышите.

Вышла Сима:

— А я верю, что мы сбежим.

— Амазонка, — буркнул Влад, скрываясь за дверью умывалки.

«Кажется, он просто подобрал приличное слово. Интересно, как хотел обозвать?» — задумалась Аля.

…Хозяин проснулся поздно, и Фло приказала накрывать к обеду. Но не успели Алька с Лерой расстелить скатерть, как прибежавшая с кружками Минка велела переместиться в центральный зал и готовить стол на три персоны.

— Гости пожаловали, — объяснила, скорчив недовольную гримасу.

Огромная комната на втором этаже считалась парадной, и была украшена гобеленами и шелками сверх меры. Портьеры не закрывали высокие окна, выходившие на обе стороны дома, и солнце почти не покидало зал. Вот только до форточек то ли не додумались, то ли они были не в моде, — стояла ужасная духота.

Единственное, что нравилось в этой комнате Але, так это витые бронзовые подсвечники, каждый на пять свечей. Ими не пользовались, предпочитая традиционные шары, о чем девочка жалела. Был и камин: громадная черная пасть, обрамленная двумя усатыми драконами. Такие же лежали на карнизах и лепились по углам потолка. Не мигая, гадины смотрели на сидящих в креслах тэмов. Але почудилась усмешка под драконьими усами: такая помятая и опухшая была у Ласка физиономия. Девочке часто казалось, что дом не любит нового хозяина, и тот это чувствует, недаром все время торчит то в казарме, то в трактире.

Напротив Ласка сидел богато одетый мужчина с блестящей лысиной. Ножны он отстегнул от пояса и положил поперек стола. Аля еще ни разу не видела таких огромных рубинов, как тот, что украшал рукоять меча. Видно, хозяин им тоже гордился, потому что часто скашивал глаза и любовался игрой света на гранях. Аля фыркнула про себя: поди, специально на стол выложил. Вон третий — ножны даже не отстегнул.

— Что, Крит, едешь горных резать? — как раз у третьего поинтересовался Ласк. Голос был намеренно равнодушный, но даже невнимательный различил бы завистливые нотки.

Собеседник кивнул. Он казался ровесником Ласка, и не в пример лысому гостю одет просто. Грубоватое лицо и быстрый взгляд из-под бровей напомнили Але Дарла. От Крита хотелось держаться подальше, и Аля впервые подумала: хорошо, что их хозяином оказался недалекий пьянчуга.

Девочка привычно составила с подноса тарелки, подсунула под локти гостям вилки. Застывшая у порога тенью Фло одобрительно кивнула и жестом отправила ее на кухню за прочими закусками.

— Слышала? — спросила на лестнице Лера.

— Угу. Надо будет сказать Рику, горные — это, наверное, как раз те племена, о которых он рассказывал.

Но когда девчонки вернулись, Ласк уже вовсю расхваливал Ласточку. Крит слушал его вполуха, рассеянно. А лысый, развернувшись, поймал за косу пробегавшую мимо Леру. Та дернула головой, но гость держал крепко.

— Ласточка... Вот ласточка! А ты все про кобылу, тьфу! — просипел он.

Ласк поморщился.

— Вилл, ну ты сравнил! Чистокровную кобылку и эту пигалицу! А если так нравится — покупай, — насмешливо бросил он.

Алька вздрогнула, тарелка с холодным мясом наклонилась, чуть не выпустив свое содержимое на пол. Вилл скорбно опустил уголки губ, и наблюдавший за ним Крит громко заржал.

— Или поиздержался? На камешки, а? — насмехался Ласк.

Сухие пальцы вцепились в Алькин бок и крутанули кожу. Алька чуть не заорала от боли и неожиданности. Умеет же Фло подкрасться незаметно. Девочка начала раскладывать мясо дрожащими руками.

— Или выиграй? В крапп? — продолжил Ласк.

Физиономия Вилла стала еще печальнее. Он подтянул за косу ошарашенную Леру поближе, осмотрел, почти касаясь носом, лицо и грудь:

— А что на кон хочешь?

— Жеребенка, того, с рыжими подпалинами.

— За нее? Сдурел? — задохнулся от возмущения Вилл. — Да он же от Рыжего Ветра!

— Так ты и не продаешь, а играешь.

Вилл покряхтел, выпустил Лерину косу и решился:

— Давай!

Лера жалобно взглянула на Ласка, но тот не обратил на нее внимания:

— Крит, играешь?

Тэм лениво кивнул и бросил на стол кинжал в неприметных ножнах. Ласк вытащил лезвие, покрутил, поцокал языком:

— Идет! А четвертым Зака посадим, без права получения кона, конечно, — он махнул рукой Фло.

— Марш в оружейку, он там, — велела женщина Але. — Потом сразу на кухню.

Аля не помнила, как добралась до первого этажа. Оружейкой называли небольшую комнату в конце коридора. Окованная дверь всегда заперта на висячий замок, крохотное окошко под потолком забрано решеткой. Ключ от нее имели трое: сам Ласк, Михан и Зак.

Девочка постучала. Нудный голос Зака, глухо доносившийся сквозь дверь, затих. Дверь резко распахнулась, чуть не впечатав Алю в стену; девочка еле успела отшатнуться. Зак встал на пороге, загородив широкой спиной проход.

— Господин, вас просит к себе тэм, он в центральной столовой.

Зак откачнулся назад, подхватил с полки замок и так же быстро шагнул наружу. Клацнули дужки, и замок тяжело качнулся в петлях. Зак смахнул Алю с дороги и легко побежал по коридору.

— Там что, гости приехали? — спросила Сима через замочную скважину.

— Приехали, — выдохнула Аля и опустилась на пол, чтобы ее было лучше слышно. — Они сейчас на Лерку в крапп играть будут.

Прижалась к двери; холод оковки остудил горевшие щеки.

— Как это — на Леру? — Славкин голос почти неузнаваемо исказился.

— Понравилась потому что!! — в ярости выкрикнула Аля.

В дверь глухо стукнули, послышались неразборчивые голоса. Потом снова заговорила Сима:

— А кто приехал? Имена называли?

— Вилл и Крит.

— Я слышала в казарме, Вилл игрок плохой.

— А Крит?

— А Крит хороший, — мрачно ответил Славка. — Кто четвертый?

— Зак, без права кона, — повторила Аля слова тэма.

За дверью снова неразборчиво выругались.

— Я пошла, а то Фло хватится.

Кухонный жар накрыл с головой, от запахов закружилась голова. К гостевому обеду готовились серьезно, Фло металась между горшочками и чугунками. И все же успела ухватить Альку за ухо:

— Ты где шляешься?! Быстро, чисти яблоки.

«Чтоб он подавился этими яблоками!» — подумала Аля, присоединяясь к Машке.

— Что у вас случилось? — прошептала та, кивнув на Леру, яростно шинковавшую капусту.

Ответить Алька не успела. Пестрым облаком в кухню влетела Минка, прямиком направилась к Лере и что-то тихо у нее спросила. Фло покосилась, но промолчала. Лера залилась краской и отрицательно покачала головой. Минка, жалея, погладила ее по волосам и начала быстро говорить еле слышным шепотом. Щеки Леры вспыхнули сильнее, потом она побледнела, бросила нож и уткнулась Минке в грудь. Плечи вздрогнули, коса метнулась вдоль спины. Фло сердито стукнула тарелкой по столу.

— Тэм с гостями на Леру в карты играет, — тихо пояснила Аля недоумевающей Маше.

— Зачем...? — начала та было, но тут же осеклась.

— Хватит! — решила Фло, отрывая девочку от Минки. — Иди, умойся. Тоже, устроила на пустом месте истерику. Другая бы радовалась, тьфу, дура!

Аля отрешенно смотрела на полосу кожуры, скользившей из-под ножа. Минка улетела прислуживать за столом, Машка возилась тише мышки. Тяжело переминалась у печи Барба. Фло нависала над булькающим в чугунке соусом. Все как обычно. А там, этажом выше, играют на Леру. Карты с тихим шелестом ложатся на стол, и от того, какая откроется картинка, зависит слишком многое.

Минка еще дважды носила подносы и кувшины с вином, игра затягивалась. Аля каждый раз вскидывала голову, вглядывалась жадно. При Фло Минка молчала — говорить о тэме не полагалось — и только украдкой качала головой.

Вернувшаяся из умывалки Лера механически продолжила кромсать капусту, и только по подрагивающим губам Аля догадывалась, как той страшно. «Я бы так не смогла. Я бы уже в истерике валялась!» — и тут же словно морозом по коже: нет, ни за что, избавь ее бог от такого!

Минка снова зашла на кухню, по ее лихорадочно блестевшим глазам Аля поняла — есть новости, и умоляюще посмотрела на Фло.

— Ладно, пусть говорит, — проворчала та.

— Выиграл тэм Ласк! — выпалила Минка.

Лера бросилась к ней на шею, закружила девушку по комнате. Взметнулись Минкина юбка, поднимая ветер. «Пронесло!» — Аля тяжело оперлась о стол, рядом шумно выдохнула Машка, так, словно не дышала все это время. Минка вырвалась из Леркиных объятий и сказала Фло:

— Тэм с гостями уезжают.

— Ну, так марш со стола убирать, устроили тут балаган!

…«Ласк наверняка явится поздно», — подумала Аля. Оперлась спиной о стену сарая, глянула в просвет между ступеньками на потемневшее небо. Вечера становились все теплее, под лестницей приятно пахло свежим деревом — то ли Право, то ли Лево колол днем дрова. Усталость уходила из рук, оставляя тяжелыми кончики пальцев, да в голове слегка гудело. Ну, это не из-за работы, просто передергалась из-за Леры. А что же Аля хотела сказать Рику? Вертится, пихается напоминание, а толку никакого. Девочка уставилась на Рика. Он пристроился на широком полене и прислушивался к происходившему за оградой. Как только явится хозяин, ему с Алешкой надо будет рысью мчаться на конюшню. Славки и Симы еще нет, болтаются вместе с Ласком. «О чем же я хотела сказать? У Лерки точно бесполезно спрашивать». Аля начала медленно прокручивать в уме разговор...

— А-а-а, вспомнила!

Сидевший рядом Влад вздрогнул, нечаянно треснул локтем в бок:

— Чего в ухо-то орешь?

Аля отмахнулась от него.

— Ласк у этого, Крита, спросил что-то вроде: «Когда горных убивать поедешь?» Наверное, о тех племенах, да?

— И когда поедет? — заинтересовался Рик.

— Да Фло, зараза, выгнала!!

— Значит, горные воины спустились. Эх, знать бы, когда отряд Крита пойдет! Может, они что в казармах услышат?

— Ну, услышат, а дальше? — поинтересовался Влад. — Нам-то с того какая радость?

— Если Крит вырежет отряд горных воинов, то с гор придет еще один. Тогда нам точно не пройти. А если победят стражников, то племя вернется в горы.

— Почему не наоборот? — удивился Алешка.

— А жаба их поймет.

Загрохотали в ворота; Рика с Алешкой как ветром сдуло. В широко распахнувшие створки въехал тэм в сопровождении Зака и Симы. Аля удивленно глянула — Славки не было. «Да что еще случилось?!»

— А Славка где? — вслух поразился Дань.

Сима не выходила из конюшни целую вечность. Влад нервно крутил в руках колечко бересты, пальцы его подрагивали. «Он боится», — поняла Аля, глядя на руки мальчика. И не только за Славку — за себя. Сегодня чуть не попала под удар Лера, что-то произошло в казармах, — а завтра? Их продадут, подарят, променяют, убьют, перестанут кормить, на них обозлятся? Толкнулась ненависть к Владу — если бы он не трясся сейчас под боком, Алька бы боялась меньше, — и тут же пропала: из дверей конюшни вышла Сима. По обычно невозмутимому лицу бродили тени, уголки губ подрагивали, складываясь то в гримаску ненависти, то в торжествующую полуулыбку.

— Что случилось? — набросились на нее чуть ли не хором.

— Ласк устроил тренировку. Поделился нами с приятелями. Славка зацепил Вилла. Слегка. Но красиво: обвел, зашел за спину и полоснул по заднице, — злорадное торжество все-таки прорвалось в голосе.

— Черт возьми!! Какая сейчас разница, он все равно Лерку не выиграл! На фига было нарываться?! — тряхнула головой Аля.

— Что с ним? — спросил Дань.

— Избили. Очень сильно. Я думала — убьют или искалечат. Но Ласк вмешался.

— А сейчас он...?

— На конюшне при казарме. Все равно в седло сесть не может.

— Да что же это такое! — не выдержала Маша. — Ну, за что это все?!

Неслышно подошли Рик и Алешка. «Успела рассказать», — поняла Аля по Алешкиному лицу.

— За что? — медленно повторил Рик. — А знаете, когда доблестные тэмы резались в крапп — это же было сразу после приезда гостей, да? Так вот, пришли телеги с сеном, мы разгружали. И я на улице видел странного человека — не ведун и не купец, не воин и не ремесленник. Алешка говорит, это дрид, Орон.

Влад присвистнул.

«И что?» — не поняла сначала Аля. В вечернем воздухе поплыл бой часов. «А! Так он от нас не отстал! Что же ему нужно?» — поднимаясь с насиженного места и отряхивая штаны, размышляла девочка.

— Сегодня в казармах обсуждали ту партию в крапп. Мне показалось, многие удивились, что Ласк выиграл у Крита, — сказала Сима, когда вошли в полуподвал.

Алька пропустила ее слова мимо ушей, задумавшись о другом. Славку жалко, но как-то неправильно. Просто жалко, потому что ему больно. А где возмущение самим фактом? Ну, подлость же избить за то, что выиграл поединок. Мерзость со стороны Вилла — потому что Славка мстил за Леру, это же ясно. А вот просто жалко… Аля оглянулась на Алешку, тот как раз проходил мимо святящегося шара: «Ага, вот этому все не просто». Но завидовать Алешке или сочувствовать ему, она так и не поняла.

Назавтра Славка вернулся. Когда Влад с Данем вошли в комнату, он лежал, скорчившись, прижав руки к животу и уткнувшись лицом в дерюжку. Ого! А ему, видать, по ребрам ногами прошлись! Ну, судя по тому, что сегодня Славка сел в седло, его еще пожалели. Видал Влад, как ногами бьют, ребра целыми не остаются. Уважают тут чужую собственность.

Влад быстро окинул комнату взглядом. Машка кривила губы, разглядывая голую Славкину спину. Рик валялся на лавке, задумчиво изучая потолок. Антон и Костя еще не вернулись. Скорее бы, Костя не любит вечера в трактире, когда там увеличивается концентрация пьяных рож. Лера крутила в руках рубашку, заляпанную бурым, и рассматривала порванный ворот. О, а Алька-то! Как раскаленный утюг — плюнь, зашипит. Но лучше Алькины вопли, чем Лешкина постная оскорбленная рожа.

— Аль, я пропустил новую серию моральных страданий? — Влад повалился на лавку.

— А ты думал? — Аля пренебрежительно скривила губы. — Все точно по расписанию.

— Хватит вам, — глухо одернул Славка. — За что боролся, на то и напоролся.

— Дурак, — бросила Сима. — Зачем надо было так раскрываться? Теперь они знают твой уровень.

— Ну и что? Мы вроде бежать собираемся, а не с боем прорываться.

Влад посмотрел в окно: темнеет уже. Задерживается Костя. Когда в трактире много народу, могут не закрыться и до утра.

— Так, я сегодня ночью лезу на галерею! — сел на лавке Рик. — Мне надоело сидеть и ждать, я собираюсь сделать хоть что-то! У центральных ворот стража обычно беспечнее, нужно проследить.

— Шикарный повод. Ему надоело! — возмутился Влад. — А если тебе за это башку открутят?

— Это мое дело!

— Нет, наше!

— Ваше? Почему это? Боитесь, что без меня вам отсюда не выбраться, да?

— Да, боимся! Я рад, что ты это понимаешь! — Влад постарался сказать как можно ехиднее.

— Я один не сбегу, но я не ваш инструмент. И буду делать то, что должен, — отрубил Рик.

— Слушай, а чего ты бесишься?

— Ему обидно, — ляпнула вдруг Маша.

Влад недоуменно уставился на девочку, но та прикусила язык.

— Нет уж, ты давай, договаривай!

— Ну, обидно, что просто вот так… Из-за возможности бежать, а не за него боятся, — Машка покраснела и отвела взгляд от Рика.

Мальчик тоже смутился, но быстро справился с собой и навесил гримасу: мол, полная ерунда! Влад громко хмыкнул, обежал взглядом Рика с головы до ног.

— Значит, хочешь, чтобы мы боялись за тебя? — вкрадчиво начал он. — А с какой стати? Ты уперся в эту свою клятву: «честь воина», а мы так, пешки, чтобы ее выполнить. А на самом деле — обуза.

— Святой Вакк!! — У Рика задрожали губы.

Влад бы еще что добавил, но вовремя спохватился: не дело ссориться с Риком. Он — ключик к побегу. Лучше уж сейчас промолчать. И мальчик с досадой поморщился, когда Аля сказала:

— А ты, Рик, очень странный. Вон тоже будущий воин, как эти тэмы, но совсем другой! Образованнее, воспитаннее. А вас ведь должны были учить одинаково.

— Князь Отин не взял бы таких, как этот Ласк, даже наемниками, — яростно взвился Рик. — В Семиречье не такое войско! Князь знает, что такое честь воина, и не допустит подобную шваль в свои сотни!

— А откуда ты так хорошо знаешь князя? — сощурилась Алька. — Ты же просто кадет.

Влад заметил, как Рик растерялся. «Давай, дожмем его!» — подумал с азартом. Вот тут уже стоило рискнуть: еще неизвестно, что опаснее — оставаться у Ласка или бежать непонятно с кем.

— А кто это такой — твой святой Вакк? — перебила Лера.

Влад с досады чуть не плюнул: «Вот курица! Тут же бросилась его спасать. Носятся с ним, как с тухлым яйцом. А он нам мозги пудрит».

— Покровитель воинов, — неохотно ответил Рик.

— Это нам подходит, — уронила Сима.

— Только этот святой не всем помогает, — с вызовом взглянув на Влада, продолжил Рик. — Вакк был ратником. Во время одной из стычек его с друзьями взяли в плен. И пытали. Вакк не выдержал, когда мучили друзей, выдал слабое место в обороне города. Когда враги пошли в бой, он и его товарищи сбежали. В той битве погибла почти вся дружина, но город не взяли. Когда Вакк увидел, к чему привело его предательство, то сам попросил казнить себя на центральной площади.

— Ни фига себе, — не сдержался Влад.

— А перед смертью сказал, что благословляет тех воинов, что ставят честь превыше дружбы. Потом его друзьям, — тем, что были с ним в плену — стало очень сильно везти в боях. Ну, оттуда и пошло, что им покровительствует Вакк.

— Честь превыше дружбы? — растерянно повторил Славка, оглядываясь на Алешку.

— А по-моему, скотина какая-то, а не святой, — поморщилась Аля.

— Ты не воин, тебе не понять, — спокойно ответил Рик.

— С одной стороны, что-то в этом есть, а с другой... Как-то хреноватенько, — закончил Славка, попытался вытянуться и зашипел от боли.

— Рик, а на самом деле ты только из-за клятвы князю готов рисковать и тащить нас за собой? — вдруг спросила Машка.

«Ага, а то можно подумать, из-за твоих прекрасных глаз!» — прокомментировал про себя Влад.

Рик растерянно мигнул. Такого прямого вопроса он не ожидал, и Влад позлорадствовал.

— Я не хочу, чтобы святой Вакк совсем отвернулся от меня, — наконец ответил тот. — Я не должен ставить дружбу превыше чести.

— И как, получается? — не отставала Маша.

— Да кто его знает, — неожиданно улыбнулся Рик. — Но на галерею я все-таки полезу.

— Нет. Полезу я! — Влад увидел обращенные к нему изумленные лица и ухмыльнулся. — Хотя бы потому, что я знаю сад и смогу сориентироваться. Толку с меня будет намного больше.

— Хорошо, — нехотя согласился Рик после раздумья.

«Только бы не заснуть, а то эта скотина сам пойдет», — думал Влад, лежа в темноте. «Этой скотиной» был Рик, который в последнее время начал его раздражать. Особенно грызло то, что собачиться с ним в открытую Влад не решался.

— Не спишь? — шепотом окликнул Костя.

Влад торопливо повернулся голову. Перед Костей он все время чувствовал себя виноватым. Чувство было новым, непривычным, и Влад никак не мог его заглушить. Хотя кто виноват в том, что скрипача продали отдельно? И понятно, почему о нем сразу забыли: каждый пытается выжить, и нет дела до мальчишки, с которым провели вместе всего-то несколько часов. Но, несмотря на все логичные рассуждения, Влада все равно продолжала грызть неясная вина. Дело усугублялось тем, что Костя был ему безумно интересен. В школе Влад всегда высокомерно относился к «мальчикам-отличникам»: в первой же темной подворотне штаны подмочат, в морду дать не смогут, и стоит припугнуть, как тут же начнут плакать и канючить. А вот Костя, хотя и был не просто отличником, но еще и домашним мальчиком, скрипачом и тихоней, отползать и трястись в кустах не собирался. Влад даже подозревал, что он боится намного меньше его самого. Меньше — хотя воспринимает окружающее болезненнее, точно шкура у него в несколько раз тоньше Владовой. И это было совершенно непонятно.

— Почему ты решил идти?

Влад растерялся. Любому другому нагрубил бы и все — вопрос снят. Но Косте — язык не поворачивался.

— Не знаю. Устал от всего, надоело! Бежать хочу!

В темноте удобно врать… Когда приехали гости, Влада больше заинтересовал Крит, Вилла он сейчас и не помнил. Мелькало в памяти что-то пестрое, ярко одетое. Воображение само дорисовало противную рожу, масляные глазки и мокрые толстые губы. И вот эта мерзость тянула свои грязные лапы к Лере, «их» девочке! Вот козел похотливый, и нашел же, на кого запасть!

Влад зажмурился и попытался представить Леру. Мальчика бросило в жар: он увидел ее почему-то обнаженной. Наверняка это была не та, реальная Лера, а придуманная, собранная из отрывков фильмов и фотографий. Только волосы — золотистые, пушистые, — точно ее. Они падали на плечи, расходились на груди, открывая темные горошины сосков, сбегали к низу живота. Влад чуть слышно застонал, перевернулся и рухнул лицом в сгиб локтя. Вилл, скотина, хотел вот этим попользоваться! Влада жгли два огня: ненависть к тэму и неожиданно вспыхнувшее желание самому прикоснуться к Лере.

«Так, пора!» Мальчик тихо сполз с лавки и натянул обувь. Удобная эта кожа рухх, плотная и гибкая, можно идти бесшумно.

— Удачи, — прилетел ему в спину шепот Кости.

Влад выскользнул в слабо освещенный коридор. Тихо, только из-за одной двери доносится густой храп. Рабам не запрещали ходить тут ночами, но Влад двигался осторожно, стараясь не скрипеть половицами. Откройся сейчас дверь какой-нибудь комнаты, и экспедиция закончилась бы воплем и побегом обратно в спальню — так были напряжены у мальчика нервы. Он добрался до лестницы и осторожно перевел дыхание. Взмок, словно не просто шел, а еще и волок мешок с черноземом.

Перила толкнулись в ладонь неожиданно, когда мальчик уже отчаялся нашарить их в темноте. Сразу же коварно коснулась ноги ступенька, — Влад чуть не упал. Выругался — про себя — ему даже собственное дыхание казалось слишком громким. Осторожно двинулся наверх, пробуя каждую доску носком, и только потом вставая на полную ступню. «Руки оборвать строителям,» — подумал со злобой: ступеньки разнились по высоте, то неожиданно ударяя по носку, то подныривая под ступню. На середине пролета вроде выровнялись, и только Влад перевел дыхание, как споткнулся и загремел по лестнице. Ступеньки ударили по ребрам, перила чуть не вывихнули судорожно вцепившуюся в них руку. Влад в ужасе замер, распластавшись, как придавленная лягушка. Показалось, что шум от падения разнесся по всему дому. Мальчик прислушался, но сердце колотилось так, что заглушало все звуки. Осторожно, не высовываясь выше перил, присел на ступеньку. Дыхание выровнялось.

Сидеть оказалось неожиданно удобно, и Владу пришлось поднимать себя чуть ли не за шиворот, чтобы двинуться дальше. Наверху было чуть светлее — больше шаров, хоть они и горели вполнакала. Вот и дверь. Влад замер: тихо кругом. Ручка, отполированная множеством прикосновений, удобно легла в ладонь. Не заперто.

После душного полуподвала свежий воздух с запахом трав приятно щекотал ноздри. Влад постоял с минуту, привыкая к лунному освещению, и двинулся к углу дома. Доски чуть поскрипывали под ногами, и мальчику показалось, что он идет по палубе корабля, а за перилами колышутся черные волны. Страх съежился и спрятался где-то под ребрами, изредка покалывая. За поворотом было уже не так темно — желтыми квадратами падал свет из окон третьего этажа, стелился по земле из дверной щели караулки у ворот. Ярко полыхала зелень в лучах фонарей, стоящих по обе стороны от главной дорожки. Только в самом углу галереи остался полумрак. Оттуда-то и вышел Михан.

— Ну и что ты, детка, тут делаешь? — улыбнулся управляющий.

Страх пружинкой выскочил из-под ребер. Влад с ужасом понял, что в голове у него перекатывается только одна мысль, но высказать ее этому человеку, — лучше самому вниз головой с галереи прыгнуть.

— Я жду ответа.

— Я... это… — Влад проглотил комок в пересохшем горле. — Я… Я поспорил, вот! Что ночью пройду по галерее!

— С кем же ты спорил?

— А со всеми! Как-то так, слово за слово.

— Кажется, у вас слишком мало работы. Брысь отсюда, детка!

Влад с грохотом сбежал по лестнице, перепрыгнув последние ступеньки. Взгляд управляющего прожигал затылок через стены и потолочные перекрытия. Только в полуподвале Влад осмелился оглянуться: «Неужели пронесло?!» Он рванул дверь и с грохотом ввалился в спальню.

— Что?! — никто не спал.

— Меня Михан засек. Фу, ты, козлина желтоглазая! Прикиньте, он меня отпустил! Во, блин!

Влад привалился спиной к двери, пытаясь отдышаться. Хорошо, что под широкими штанинами не видно, как подрагивают колени.

— Откуда он взялся? — поразился Рик.

— Хрен его знает. Не, меня чуть инфаркт не хватил, — Влад схватился за левый бок.

— Сердце выше, — машинально сказал Дань.

— Это у тебя выше, а у меня так по всему организму пробежалось.

— Но откуда там взялся Михан? — не мог успокоиться Рик.

Влад бухнулся на лежанку и только тогда перевел дыхание.

— Облом, — мрачно констатировал Славка, и устало прикрыл глаза рукой.

— Минка, ну я уже встаю, — пробормотала Аля и открыла глаза. Рассветный сумрак нехотя заполнял комнату, сменяя сгустившийся за ночь душный воздух на сырой утренний.

Жилистая рука безжалостно тряхнула за плечо. Аля раскрыла глаза и увидела над собой равнодушное лицо Барбы. Женщина сразу же отвернулась и начала расталкивать Машку.

— Вставайте, — прошелестел бесцветный голос. — И сразу — на задний двор, управляющий приказал.

«Только бы не Влад!» — молилась Аля, лихорадочно путаясь в рукавах рубашки. Вынырнула из ворота, взглянула на Симу. Та поняла без слов:

— Я тоже думаю, что Влад, — уже одетая, она торопливо выскочила в коридор.

Там было многолюдно, Барба подняла всех рабов. Кто-то недовольно ворчал, кто-то гулко кашлял; вся толпа неохотно, но споро тянулась к выходу. Аля обежала взглядом мальчишек: Влада не было.

— Что случилась? — спросила Сима у шедшего впереди Славки.

— Михан поймал Влада.

«Черт возьми!» — Аля скривилась, как от зубной боли.

— Где он? Ну, Влад, не желтоглазый!

— Стражник увел, несколько минут назад.

В потоке остальных рабов вышли во двор. Взрослые расступились, проталкивая ребят в первые ряды. Алька зажала ладонью рот.

На вбитом в стену конюшни крюке висел голый до пояса Влад. Его руки плотно обхватывали полоски кожи, соединенные короткой, в несколько звеньев, цепью. Зацепленные за железку, они заставляли мальчика вытянуться в струнку, приподнявшись на цыпочках. Лбом Влад упирался в грубо отесанные бревна и не повернулся, даже услышав голоса. Рядом стоял стражник. Позевывая и сонно жмурясь, он постукивал по голенищу плетью. Алька шарахнулась назад и чуть не сбила с ног Алешку, тот едва успел удержать ее.

Управляющий внимательно оглядел притихших рабов. Влад чуть вздрогнул, неловко выгнул шею, пытаясь обернуться.

— Ночью надлежит спать, а не шляться где ни попадя, — начал Михан, и Аля замерла. — Кого еще увижу на ступеньку выше подвала — шкуру сдеру. Я не люблю пороть рабов, но всякому терпению приходит конец, — взгляд управляющего остановился на Алешке. — Надеюсь, это будет уроком и остальным. Приступай, — кивнул он стражнику.

Стражник неторопливо потоптался возле жертвы, примеряясь. Перебросил плеть из руки в руку, крякнул, точно собирался колоть дрова. Влад поежился. Будто в замедленной съемке, плеть взвилась в воздух, со свистом прочертила полукруг и опустилась на спину. Мальчик вскрикнул, дернулся на веревке. Аля вцепилась Алешке в руку. Плеть снова пошла вверх. «Этого не может быть! Этого нет!»

Влад захлебывался собственным криком, стоны переходили в отчаянные, детские взвизги и срывались хрипами; на спине вспухли алые полосы. Аля взметнулась взглядом выше и увидела его руки: пальцы сплетались и расплетались, царапая и комкая воздух.

— Мама! Мамочка! — вдруг закричала Маша, упала ничком на землю и зажала уши руками.

— Заткните ее, — раздраженно бросил Михан.

Не успел стражник двинуться к Маше, как Дань подхватил девочку и прижал к себе, не давая глядеть на экзекуцию. Маша вцепилась в его рубашку и заскулила по-щенячьи.

— Продолжай, — велел Михан палачу.

Стражник схватил Влада за волосы, оттягивая назад голову. Аля увидела безумные от боли глаза и закушенную до крови губу.

— А может, хорош? — нерешительно спросил стражник. — А то еще сомлеет.

Управляющий посмотрел на Влада, задумчиво пожевал губами и кивнул.

— Ладно. Детки, можете забирать своего.

Стражник полоснул концом меча по веревкам, и Влад тяжело осел на землю.

— Аля, отпусти, — услышала она шепот Алешки и только сейчас поняла, что до сих пор цепляется за его запястье сведенными судорогой пальцами. Испуганно отдернула руку: на Алешкиной коже остались багровые отпечатки ногтей. Глянула виновато, но мальчик смотрел поверх ее головы на довольно щурившегося Михан, и желваки ходили у него на скулах.

С того дня управляющий словно взбесился. Он наваливал на ребят столько работы, что дни для Альки сливались в один, — так уставала, что вечерами проваливалась не в сон, а в какое-то безвременье.

Вечера стали короткими, ребята еле перекидывались парой фраз и разбредались по комнатам. Сил не хватало даже умыться, не то чтобы поговорить. Аля бы махнула на себя рукой, но было неловко перед мальчишками. За теми же следила Машка: только она могла уговорить — «сюсюканьем» с точки зрения Альки — еле волочивших ноги ребят завернуть перед ужином в умывалку. На Алино равнодушное: «Тебе что, больше всех надо?» — Маша сказала с неожиданной для нее жесткостью: «Надо. Нельзя опускаться».

Редко когда собирались под лестницей Славка, Рик, Алешка, Сима и сама Аля. Она торчала там не столько потому, что могла сказать что-то дельное, а скорее, из желания еще раз удостовериться — ребята по-прежнему готовы рискнуть и бежать.

Иногда присоединялся к заговорщикам и Влад. После наказания он стал злой и безжалостно критиковал безумные планы побега. Он же упросил Славку показать «пару приемчиков». Тот ругался, говорил, что так фехтовать не научишься, но когда Влад притащил из сада две длинные палки, сдался. Впрочем, ничего из этого не вышло. Ребята попробовали тренироваться на конюшне, пока Син потреблял на кухне бражку, выпрошенную у Барбы. Алька из любопытства — как она сама себе объяснила — торчала там же. Но не успел Славка начать объяснения, как на пороге вырос управляющий. К счастью, палки валялись на полу, но наличие в конюшне такого количества народу Михану не понравилось.

Вспоминая об этом, Аля машинально трогала щеку — там, где остался след от кольца. Михана она стала бояться безумно. Он появлялся словно ниоткуда каждый раз, когда девчонки что-то делали не так. Оглядывал желтыми глазищами, и Аля еле сдерживалась, чтобы не жмуриться от страха. Тень управляющего всегда стояла за спиной, и только когда Михан уходил в трактир, девочка чувствовала себя спокойно.

Стенку над Славкиным лежаком украшало уже двадцать пять соломинок — именно столько дней ребята провели в этом мире.

Как Славка устал! Ласка все больше раздражал новый раб: мальчишка, а так хорошо фехтует, лучше самого тэма. Сима поступила хитрее: что могла, то скрывала. Гибкость и точность движений никуда не денешь, а вот многие приемы — запросто. Славка тоже пытался, но слишком увлекался в бою. Ласк так и не понял, что девочка превосходит его по всем статьям, и постепенно терял к ней интерес, все реже и реже таскал за собой в казармы.

С каждым днем Славка все больше убеждался в том, что хозяин им достался идиот, и общество тэма становилось все противнее. Дурацкие шутки, мелкие придирки, вечный запах перегара и немытого тела заставляли Славку презрительно кривиться. За что он и бывал регулярно бит.

Мальчишка с бессильной ненавистью посмотрел на ехавших впереди тэмов. Пьяные, они задирали прохожих и обменивались едкими замечаниями о встречных всадниках. Ну хоть бы один тэм попался навстречу! Тогда бы Ласку с Виллом не избежать трепки. Но они ехали черными кварталами, а тут редко встретишь титулованных особ.

А уж как злился на Славку Вилл! Раненый зад знахарка вылечила быстро, но это не уменьшило злости побежденного. Будь у него деньги, наверняка бы попробовал перекупить раба у Ласка. Для Славки это — верная смерть, вот и благословляй пустой кошелек тэма. Вилл и сейчас превращал тренировки в избиение, нападая на мальчишку в компании с приятелями. Ухмыляясь, говорил, что интересуется ведением группового боя. Славке уже дважды зацепили руку и ранили в бок — хорошо еще, что лезвие только скользнуло, рассекая кожу. Как ни странно, но тут принято уважать чужую собственность. Покалечить не могли, но выматывали до последнего. И попробуй только схалтурить! Зак быстро накажет «ленивого раба». Вот и сейчас тащится сзади, следит.

«Доехали!» — с облегчением подумал Славка, когда показались знакомые резные ворота, и потер щеку. Сегодня тэм в пьяном кураже отхлестал его по лицу кожаными перчатками. Щеки горели не столько от ударов, сколько от ненависти и унижения. Были бы хоть руки связаны, да хоть бы кто для проформы за плечи держал! Так нет: стоять и не сметь отворачиваться. Лучше оказаться перед врагом, чем перед пьяным ухмыляющимся придурком. Славка зубами скрипел, но сдержался, — слишком свежо еще воспоминание об избиении. Хорошо хоть, что все произошло не на глазах у Алешки, — вдвойне унизительнее было бы. Как-то сложилось за эти дни, что самым важным мнением стало именно Алешкино. Вот уж кто регулярно получал зуботычины то от Сина, то от Зака! За малейшую провинность: не так посмотрел, не так ответил. А Алешка «так» — не умеет. Хорошо еще, что Михан пока не вмешивался — видно, считал, что и без него обломают. Тем более что лошадей упрямый раб холил на совесть.

С некоторых пор Славкин день наполнился тревогой до краев: черт его знает, что может случиться, вдруг у управляющего лопнет терпение и он отправит Лешку под плети. Зато стало легче по вечерам — всегда лучше возвращаться туда, где тебя хоть кто-то ждет. И не упасть на лавку, бездумно пялясь в потолок и перебирая все те же тоскливые мысли, а поговорить. Обо всем: почему и зачем здесь ребята, по какому принципу их выбрал Орон, об оружии, нравах в казарме или о том, что может скрывать Рик. Даже о чем Славка старался не думать — родителях, друзьях, всей прошлой жизни.

Орск, почуяв близость родной конюшни, ускорил шаг, нахально толкнув в бок жеребца Зака. Славка неловко рванул поводья, но конь только оскорблено пританцовывал на месте, не желая входить во двор. Зак оглянулся и без раздумий пустил в дело хлыст. Задел плечо самым кончиком, но и этого хватило, чтобы зашипеть от боли сквозь зубы. Мальчик торопливо соскочил с коня и повел Орска на конюшню под уздцы, не желая рисковать больше. Тот, словно чувствуя слабость всадника, недовольно дергал головой и отжимал боком к стене сарая. А тут еще рядом промчался Рик, торопясь принять лошадь у хозяина. Орск совсем раскапризничался и застрял у входа в конюшню. «Да пошел ты, скотина!» — раздраженно выругался про себя Славка, потянув за повод.

— Жабий выродок, с конем справиться не может! Драть таких надо, и почаще! — ехидно ухмыльнулся Вилл, показав желтые зубы.

Славка скрипнул зубами.

— Выдеру! — согласился Ласк. Кивнул, увлекая за движением головы все тело, и чуть не выпал из седла. Зак торопливо подхватил хозяина.

Орск тряхнул головой, словно соглашаясь с тэмами, и все-таки соизволил послушаться.

— Да провались ты, животное! — Славка с трудом завел упрямца в стойло и еле сдержался, чтобы не огреть его по крупу. Орск фыркнул и презрительно покосился.

— Это ты про коня или про гостя? — спросил на бегу Алешка.

— Обоих! Да стой ты, с-скотина!

— А это уже только про Орска, — заметил Рик, вводя коня Ласка.

— Ты чего нервный такой? — вернулся Алешка с лошадью гостя.

— А ты не видишь?! Эта скотина опять нализался как свинья.

— Угу, а это он про тэма, — прокомментировал Алешка.

Начали расседлывать лошадей, получалось уже довольно ловко.

— Злые как черти, им под руку лучше не попадаться, — закончил Славка. — Да стой ты, животное!

— Как обычно? Или был повод упиться? — без особого интереса поинтересовался Рик, снимая потник.

— Был! Еще какой! Бить горных отбыл все-таки Крит. Ласку облом-с вышел. А Син где?

— Ушел в город с Фло.

— Вина! Живо! На двор! — заорал хозяин.

— Началось, — поморщился Славка. — Наши все тут?

— Ага, — мотнул головой Рик. — Костя и Антон уже пришли, Михан их припахал. А Сима под лестницей, говорит, управляющий не стал без Зака оружейку отпирать. Кстати, она от тебя чего-то хотела.

— Угу. Рик, я пойду, а?

— Да иди. Не понимаю, как можно лошадей не любить?

«Очень просто. Надо их побаиваться», — мысленно ответил Славка, сбегая из конюшни.

Девчонки, понукаемые управляющим, уже тащили вино и тарелки со снедью. Братья Право и Лево волокли стол и кресла. Поставили в тенечек, рядом с домом — так, чтобы заходящее солнце не слепило хозяина и гостя. С легким шелестом легла на стол расшитая скатерть. Никто из ребят не понимал этого пристрастия тэма — пить рядом с конюшней, имея великолепный сад, три столовых в доме и собственный трактир. Закатные лучи, окрашивавшие стены жилища и сараев, высокий забор и караульную будочку, — слегка облагораживали хозяйственный двор. Зато огромные мухи, вьющиеся над складируемым в углу навозом, отбили бы аппетит и у страдающего насморком. Алька на недоумевающие рассуждения Маши по этому поводу просто повела плечом и презрительно бросила: «Это для него естественная среда обитания».

Ласк, навалившись на Вилла, зло вопрошал:

— Нет, ты мне скажи, чем Крит лучше меня? Тебя? А?

— Да он фехтует, как беременная овца! — соглашался тот, пытаясь стряхнуть с себя приятеля.

Зак искривил тонкие губы в усмешке и, отодрав хозяина от гостя, сгрузил последнего обратно в кресло. Тонкие резные ножки слабо хрустнули под весом пьяного тела и ушли на палец в землю. Славка фыркнул. Уж если кто и походил на упомянутую овцу, так это сам Вилл. «Но, — с досадой вспомнил он, осторожно, по стеночке, пробираясь под лестницу, — скакали тэмы великолепно, даже вдребезги пьяные».

В щели между ступеньками хорошо виден двор, а ребята незаметны. Удобное место: и лишний раз на глаза не попадешься, и быстро сможешь прибежать по первому зову. А во дворе все уже готово: накрытый стол, кресла для тэмов. Аля разливала по бокалам вино. Славка подумал, что теперь это чаще делает она, чтобы Лера как можно реже попадалась на глаза Виллу. Вот и сейчас обходила стол с кувшином именно Аля, Лера же с Машкой безостановочно мотались на кухню и обратно.

Сима, с отвращением наблюдая за происходящим, коротко кивнула и сказала, не дожидаясь вопроса:

— Ты знаешь, мне не нравится Михан. Почему он сегодня без Зака не открыл оружейку?

— А ножи кидать — так просто косорукий писарь, а не тэм! — горячился Вилл, заглушая Симин шепот.

— Думаешь, Михан что-то заподозрил? — встревожился Славка.

Сима пожала плечами.

— Да я сейчас покажу, как надо! — Ласк выполз из кресла, чуть не свернув стол. Вытащил из-за ремня нож и прицелился в ворота.

Стражник предусмотрительно скрылся в сторожке.

— А во что ты метишься? — подозрительно поинтересовался Вилл. — Как прошлый раз — куда попадешь? А потом орать будешь: «Я туда и кидал!»

На кухню девчонки не вернулись, пробрались под лестницу.

— Фло из дома, мыши в пляс, — констатировала Сима.

— Ласк все равно скоро заорет: «Вина-а-а!» Не услышим, влетит, — заметила Лера.

«Почему он не открыл оружейку? Просто так? Или чует? Решил подстраховаться?» — это не давало Славке покоя.

Управляющий торчал тут же, в тенечке. Незаметно, словно его и не было, но внимательно прислушиваясь к пьяным тэмам. Мишень не нравилась, и они озирались в поисках более интересной: все уже испробовано и успело наскучить.

— Я знаю, что понравится тэму, — раздался голос Михана.

— Так давай, — заорал Ласк.

— Одну минуту.

Послышались шаги, и Михан заглянул под лестницу. Ребята вскочили. «Принесла нелегкая!» — мелькнуло в голове у Славки. Управляющий схватил Леру за рукав и потащил во двор. Славка выскочил следом, больно зацепившись плечом за лестницу.

Михан толкнул девочку к стене сарая:

— Вот. Она же вам тогда приглянулась.

— В нее? — слегка удивился Вилл.

Лера прижалась к стене, растеряно глянула на тэмов.

— Зачем же в нее, рядом. Чтобы как можно ближе, но не ранить.

Сима сдавленно выругалась. У Леры подкосились ноги, и она мягко осела на землю.

— Ну, так не интересно, — обиженно протянул тэм.

— Может, ее привязать? — деловито предложил Зак.

— Точно! — согласился Ласк, махнул рукой стражнику и пьяно покачнулся.

«Да он даже в ворота не попадет!» — отчетливо понял Славка.

— Она того, отключилась, — стражник лениво потормошил Леру за плечо.

Михан поморщился:

— Ничего, сейчас очухается.

— Может, на спор? — спросил Вилл, разваливаясь поудобнее. На столе под рукой тарелка с копченым мясом и кружка с вином, кресло развернуто так, чтобы видеть все в деталях: что еще нужно отдыхающему тэму?

— Да о чем спорить — кто первый ее ухлопает? Ясно, что ты, — лениво возразил Ласк. — Не, не хочу. Скучно.

— А если пари со мной? — перебила загрустившего хозяина Сима.

Она отодвинула Славку и вышла во двор.

— А?! — не понял Ласк, повернулся, с удивлением повел мутными глазами.

— Заключите пари со мной. Я кидаю нож пять раз. Если все время попадаю ближе, чем на ладонь, то выигрываю.

«Сумасшедшая! Но так у Лерки больше шансов», — Славка затаил дыхание. Да или нет?

— И какой хочешь выигрыш? — слегка оживился тэм.

— Вы больше не берете нас в качестве мишени.

— Наглая, — усмехнулся Ласк. Вилл неодобрительно прихрюкнул.

Хозяин некоторое время разглядывал обнаглевшую собственность, потом развернулся и ударил Симу. Точнее, попытался ударить — та чуть посторонилась, и кулак пролетел мимо. Тэм чуть не упал, его вовремя подхватил подмышки Зак.

— Стоять! — взревел Ласк, отталкивая слугу.

Сима глянула на Леру, вернулась на место и встала, опустив руки. Тэм хорошенько примерился и снова ударил. Девочка рухнула на землю, скорчившись и прижимая руки к животу. У Славки заныли собственные синяки. Тэм дождался, когда Сима поднимется, и спросил с издевкой:

— Еще хочешь спорить?

— Да!

— Люблю наглых, — расхохотался тэм. — Но спорить с девчонкой... — он презрительно поморщился.

Сима требовательно оглянулась на Славку.

«Что?» — не понял он в первое мгновение. И тут же дошло: «Нет, я не могу! Пусть Рик! А, черт!» — он вспомнил: Рик говорил, что ножи кидает плохо. А Славка как-то рассказал, что был одним из лучших по метанию ножей в секции. «Дернуло меня похвастаться!»

«Ну же!» — подхлестнул яростный Симин взгляд.

— А со мной? — против воли спросил мальчик. — Со мной можно спорить?

— С тобой? — с интересом развернулся Ласк. — А что, давай. Хоть что-то новенькое.

— Только пусть кидает не пять, а десять! — вдохновился гость.

«Скотина, я же не смогу...» — но ноги против воли уже понесли к столу.

— И если хоть один нож уйдет в сторону больше, чем на ладонь — я тебе все зубы вышибу.

Славка прикинул расстояние до стены — около пяти метров. Будь там не Лера, а простая мишень — без проблем.

Михан подошел к девочке и, легонько пнув ее в бок, велел:

— Вставай!

Лера в ужасе посмотрела на управляющего и не пошевелилась.

— Давай быстрее, — поторопил Михан, ухватил ее за косу и попытался поднять.

«Спокойно. Я смогу. Смогу... Да ни хрена я не смогу!»

— Давай в кого другого кинешь, — не дождавшись результата, нетерпеливо предложил тэм.

«В тебя!» — с ненавистью толкнулось в Славке.

— Выбирай, — Ласк широким жестом обвел двор.

«Выбирать?! Он спятил?!»

— Ну? А то, сколько эту дохлятину ждать.

Управляющий еще раз лениво пнул девочку. Славка растерянно оглядел двор. Кровь стучала в висках, словно маленькие молоточки: «Этого не может быть. Это — невозможно!» Взгляд остановился на Симе. «Она заварила эту кашу. В нее? — и тут же стал противен сам себе: — Только не девчонки!»

— Привяжите ее тогда, что ли! — окончательно разозлился тэм. Плюхнулся в кресло и приготовился наблюдать.

— Подождите! Не в Леру, — остановил Славка.

— Ну? — тэм оторвался от кружки с вином.

Славка вдруг явственно ощутил ребят — близко, за спиной, и дальше, в саду. Каждого.

Дань — самый спокойный и самый добрый, его не обозлило даже рабство. Для побега совершенно бесполезен, но как хорошо, что он такой есть!

Замкнутый, непонятный Антон. Славку пугает его молчание, потому что не может разобраться: характер у парня такой или его сломало происходящее?

Скрипач — так он звал про себя Костю — это прозвище подходило больше, чем просто имя.

Влад — циник и нахал. Раздражает порой безмерно, но в то же время к нему появилось какое-то смутное уважение.

Рик необходим, и эта зависимость мешает.

«Святой Вакк, говорите? — вспомнил Славка, дойдя до Рика. — Честь сильнее дружбы. Гадство какое».

Имя, словно жесткий кубик, застряло в горле, и Славка никак не мог его вытолкнуть. «Ненавижу!» — в который раз подумал он и назвал того, кто был для него самым близким:

— Лешка.

Тихо вскрикнула Аля, Сима с досадой тряхнула волосами:

— Зря, — сказала еле слышно, и Славка обозлился. Могла бы сама выйти, раз такое дело! Нахлынула ненависть — ко всем, даже к ребятам. Но волна тут же ушла, оставив только усталость.

Алешка неторопливо пересек двор, остановился неподалеку от сидевшей на земле Леры и прислонился к стене. Поерзал слегка, примериваясь ко всем впадинкам и шероховатостям. Славка вглядывался, словно видел его в первый раз: темные отросшие волосы закрывают лоб, резко обозначились высокие скулы, губы сжаты в линию. Чуть сощурив карие глаза, Алешка смотрел поверх ограды, за которую падало солнце.

— Привязывать тебя? — деловито спросил Зак.

— Нет, — отрезал тот, не повернувшись.

Михан собрал десяток ножей, встал рядом со Славкой и протянув один.

«Уже?! Я не смогу! Нет, не думать так. Нельзя».

Дерево, из которого построен сарай, не слишком твердое, нож войдет легко. Славка очень четко увидел поверхность стены: неровно обтесанные бревна, пятнышко сучка чуть ниже Алешкиного уха, длинная трещина: змеится, скрывается за плечом. Солнце светит сбоку и почти не мешает, во дворе ни дуновения ветерка — идеальные условия. Вот только бы справиться с подрагивающими пальцами.

Славка взял нож, взвесил в руке, определяя балансировку. Хороший нож. Развернуться бы — и тэму в горло. Впервые мысль об убийстве не окрасилась легкой тошнотой, так сильна была ненависть. Но нельзя. Славка наметил взглядом точку — справа от Алешкиного плеча: «Ты только не шевелись, пожалуйста!» — и метнул. Сам подался вперед, точно готовый лететь следом.

«Есть! Один есть!»

Алешка не повернулся, только еле заметно вздрогнул, когда нож вошел в доску чуть выше ключицы. Раздосадовано крякнул Вилл, заерзал на кресле.

«Спокойно!» Славка облизнул пересохшие губы и взвесил в руке следующий нож. Отполированная деревянная рукоять, клинок средней ширины. Плохое оружие тэм не держит. Пятно от сучка навязчиво лезло в глаза, но оно слишком близко к Алешке — нельзя туда кидать.

«Два!»

Кресло под Виллом жалобно скрипнуло, тэм в раздражении толкнул кувшин. Вино плеснулось на скатерть, украсив ее алым пятном, и потекло на землю. Славка хотел крикнуть, чтобы Алешка закрыл глаза, но почему-то не мог. А тот по-прежнему смотрел на падающее солнце, и только когда нож вонзался в дерево, скашивал глаза.

На шестом броске у Славки закружилась голова и он, слишком долго взвешивая в руке нож, мысленно ругал сам себя.

— Кидай! — поторопил тэм.

«Скотина!!» Нож вонзился чуть выше левой кисти, пробив ткань рубашки. Алешка дернулся. Опустил глаза на торчащую рукоятку, потом посмотрел на Славку и чуть качнул головой.

Как тот удержался на месте, не кинулся к сараю, сам не понял. Наверное, просто ослабли ноги. Валившееся за забор солнце остановилось и обдало жаром, заставив мгновенно пересохнуть губы. «А еще четыре». Навалилась усталость, как будто только что в одиночку очистил Дарлово поле.

— Ну что ты жабу тянешь! — раздражено подстегнул Вилл.

Славка повернулся за ножом и наткнулся на любопытствующий взгляд управляющего. «Аттракцион. Шоу. Какие же сволочи!» Он разозлился — и зря. Нож вошел в стену слишком далеко.

Тэм подошел к замершему Алешке и принялся мерить ладонью расстояние.

— Ну, жабье племя, уложился! Давай дальше! — огорченно махнул он, возвращаясь обратно.

«Дурак дураком, а туда же — понятия о чести. Тоже мне, блин, воин! Так, спокойно, еще три. Святой Вакк мне не поможет».

Восьмой вошел над правым плечом, девятый рядом с ногой. Десятый Славка взвешивал долго, его не торопили. За спиной в надежде на промах сопели тэмы, с интересом поглядывал управляющий и только Зак с сочувствием усмехался в усы.

«Все!» Славка уронил ставшие тяжелыми руки — последний нож торчал рядом с пятым.

Алешка шагнул вперед, повернулся и посмотрел на стену.

Ласк разочарованно махнул рукой Але:

— Наливай! А ты пошел отсюда, — бросил он своему рабу.

Славку вдруг начало знобить, он развернулся и побрел в полумрак конюшни, полный знакомых звуков и запахов. Фыркнул из стойла Орск, когда мальчик повалился на сено и закрыл глаза. Хотелось раствориться в этой траве, перестать быть Славкой и вообще перестать быть. Но кто-то схватил его и начал трясти, да так, точно собирался оторвать голову.

— Как ты мог?! Ну, как ты мог, черт возьми?! — услышал Славка над собой бешеный Алькин голос и открыл глаза:

— Слушай, отвали, а?

Девочка выпустила зажатую рубашку. Показалось, что теперь, когда руки у Альки свободны, она даст ему по морде — ее просто трясло от ярости.

— Как ты мог! — ударила Аля кулаком по сену.

«Мимо», — равнодушно отметил Славка.

— Ты же за него больше, чем за всех, боишься! У тебя же руки тряслись, ты, кретин! Зачем ты выбрал Алешку?!

— А кого надо было, тебя? — спросил Славка, подумав: «Чтоб ты провалилась». Но без злости, устало.

— Антона! Даня! За них бы ты не боялся и кидал спокойнее. Было бы намного больше шансов!

Славка с трудом поборол желание закрыть глаза.

— Какие вы все правильные! Какие все благородные. Ах, если рисковать, то только другом. Идиоты! Развели детский сад! Ты же убить его мог! Нашли время играть в рыцарей!

«Мог», — отрешенно подумал Славка и безнадежно попросил:

— Аля, уйди, а?

«Все-таки вмажет», — решил он. Но Алька сдержалась и выскочила из конюшни.

Славка закрыл глаза, но снова услышал шаги. Кто-то сел на Алькино место. «Нет, чтоб вы все провалились», — мысленно пожелал он, с трудом поднимая веки. Рядом пристроился Алешка и, отогнув набухший от крови рукав, рассматривал порез на запястье. У Славки затряслись руки.

— Неглубоко, — тут же успокоил его друг.

— Вина-а-а!! — заорал во дворе пьяный Ласк.

Вошел Рик:

— Скотина, жабий выродок! Драконий потрох!

— О, как разобрало, — с уважением протянул Алешка.

— Мне кажется, он сделал это специально! Нас изучает!

— Изучает? Ласк? У него мозгов для этого не хватит, — вытирая кровь подолом рубахи, удивился Алешка.

— Да не тэм — что с этого идиота взять! Михан. Если мы не выберемся отсюда в ближайшие дни, он нас точно достанет! А тебе, Славка, тэм этого не простит. Святой Вакк!

— Слушай, не надо про Вакка, а? — опять закрывая глаза, попросил Славка, — Как меня все достало.

На пороге неслышно появился Михан. Ребята торопливо вскочили, нельзя рабу сидеть перед вольным. Управляющий неторопливо подошел, встал напротив Славки. Михан был не очень высок и мог спокойно заглянуть в глаза мальчишке. Но он предпочел приподнять тому голову, подцепив подбородок двумя жесткими пальцами. У Славки похолодело в животе.

— Детка, тебя не учили, что нельзя выигрывать у хозяина? — желтые глаза были похожи на змеиные: такие же холодные, немигающие.

Славка промолчал, сглотнул. Скользнул взглядом в сторону.

— Я спросил тебя, — пальцы нажали, сильнее запрокидывая голову и давая на горло.

— Нет, не учили, — прохрипел Славка.

Кулак впечатался в лицо, полумрак конюшни взорвался красными искрами боли. Славка отлетел на солому.

— Хозяин-то не накажет, слово тэма. Но я тебе этого не спущу. А ну, вставай!

Славка поднялся, чувствуя, как рот наполняется кровью. «Сволочь, ну зачем при Алешке-то», — подумал тоскливо. Встал напротив управляющего, сплюнул кровь на утоптанный земляной пол. Их было трое — пусть только мальчишки, но они бы справились с Миханом. А дальше? Убьют, и все.

— Не сюда, а вон туда, — показал управляющий на стенку пустого стойла. — И только попробуй заорать.

Славка прислонился к доскам; Алешка с Риком оказались напротив. В мутном полумраке конюшни их лиц было не разобрать.

Ударил Михан умеючи, под ребра. Так, что Славка задохнулся от боли, с трудом процедил воздух в легкие. Едва разогнулся, как следующий удар снова пригвоздил к доскам.

— А Зак выиграл вольную! — неожиданно раздался голос Алешки.

Удары прекратились. Славка осторожно втянул в себя воздух, выпрямился.

— Это было при другом управляющем. Я же такое не допущу. Ясно?

Алешка сжал губы, вскинул голову. Михан цыкнул — то ли осуждающе, то ли поражаясь наглости — развернулся к Славке, — удар заставил скорчиться, мальчик еле устоял на ногах.

— Ясно, я спрашиваю?

— Ясно, — с ненавистью бросил Алешка.

Еще один удар выбил у Славки хриплый вскрик.

— Нужно говорить — «господин».

— Ясно… господин.

Толчки боли следовали один за другим; ноги подогнулись, и Славка упал на колени. Управляющий пнул, стараясь заехать окованным носком сапога как можно сильнее. Снова вырвался крик, но мальчишка тут же сцепил зубы. Он старался не кричать не из-за угрозы Михана, а только из-за Алешки. Если тот выкинет что-нибудь еще — несдобровать обоим. Ударив еще раз ногой, Михан удовлетворенно кивнул и вышел из конюшни, бросив напоследок ребятам:

— Живо работать. Вон, три стойла еще не вычищены. Тоже по зубам захотели?

Глава 5

Аля прислонилась плечом к стене конюшни. Хорошо как! Тихо, спокойно. Ласк торчит в трактире, наливается вином вот уже третий день подряд, если считать с отъезда Крита. Михан умотал туда же. Что-то не ладится у управляющего, дома почти не бывает — вот ребята и получили передышку. А то, если бы не Славкины соломинки в стене, так и вовсе бы от усталости счет дням потеряла.

Право и Лево — Аля так и не научилась их различать — одновременно маялись зубной болью. Алька сама по приказу Фло размешала для них порошок-снотворное, и сейчас братья беспробудно дрыхли в подвале. Сама надсмотрщица закрылась в комнате с Сином. Минка, хихикая, еще неделю назад насплетничала про их отношения, и с тех пор конюх стал Альке еще противнее.

Лера, Дань и Карт в углу двора рисовали драконий хвост, отбирая друг у друга щепку, которой чертили на утоптанной земле. Садовник был единственным, если не считать болтушки Минки, кто относился к ребятам по-человечески. Антон и Костя еще не вернулись из трактира. Машка с Риком торчали под лестницей и спорили о достоинствах и недостатках местных пород лошадей. Аля улыбнулась, вспомнив, как Маша перед сном проводила инструктаж. Сима назвала это «с какой стороны сесть на лошадь».

— Лошадь — не мотоцикл, не велосипед, — втолковывала Маша лежащим девчонкам. — Садиться нужно плавно. Поставил левую ногу в стремя, перенес правую и аккуратно опустился.

Аля прикинула высоту лошади, представила рядом себя. Хм, она в стремя-то разве что в прыжке с разбега попадет. Хорошо Симе, она вон какая спортивная.

— Когда нога в стремени, пятку опускаешь вниз. Пятку, не носок! — говорила Маша, что-то рисуя в воздухе. То ли стремя, то ли положение пятки — в полумраке не разобрать.

— Почему вниз? — заинтересовалась Аля.

— Будешь падать, ноги в стременах не застрянут, — охотно объяснила Маша.

— Ни фига себе, оптимизм!

— И повод — не выпускать, — добавила Маша.

— А это...? — начала Алька и прикусила язык: вдруг опять для того же.

Фыркнула Сима.

— Правильно, когда падать будешь, повод самортизирует, — пояснила она.

— Откуда знаешь? — спросила недовольно Алька. Что же, она одна тут неуч?

— Догадалась, — безмятежно улыбнулась Сима.

— И лошадь не убежит, — добавила Маша.

Вот и сейчас — нашли с Риком общую тему, лошадиную, и сцепились языками. Аля понимала их через слово.

Остальные тренировались в конюшне — Влад все-таки уломал Славку вернуться к обучению. Аля посидела там, с интересом наблюдая. Сначала молча, потом черт дернул комментировать неумелую пару — Влада с Алешкой. Влад не менее ехидно огрызался, а Лешка разозлился, вошел в раж и чуть не разбил приятелю бровь. Пришлось спешно удирать от справедливого возмездия.

Аля отлепилась от стенки. Ладно, нечего торчать тут как на выставке. Пойти голову хоть помыть, пока никого нет.

Но на лестнице перехватила Минка.

— Алька, помоги! Фло велела в кабинете прибрать. Я бы Машку попросила, да не хочу ей мешать, — Минка подмигнула.

Аля фыркнула: вот странная особа, везде чудятся романы, даже там, где ими и не пахнет.

— Ну, пойдем.

В кабинете Алька еще ни разу не была. Небольшая комната на втором этаже всегда запиралась на ключ, убиралась там сама Фло, в крайнем случае, Минка. Ласк там бывал редко, чаще кабинетом пользовался Михан.

Минка открыла замок большим ключом с замысловатой бородкой, в замке его не оставила, торопливо повесила на шею.

— Давай я картины и напольные вазы протру, а ты полки.

По сравнению с другими комнатами эта выглядела солиднее. Стены тоже затянуты шелком, но темным. Множество картин, выполненных в траурных тонах. Темный матовый пол из узких дощечек. Вдоль одной стены тянется длинный стеллаж, на котором громоздятся глиняные фигурки, книги в кожаных переплетах, груды бумаг — стопками и свернутые в трубочки.

Аля с тряпкой в руках двинулась к полкам, обходя стоявший по центру огромный стол — широкую толстую доску, которую поддерживали четыре льва, сидящие на задних лапах. Ей хотелось подробнее разглядеть кабинет, но Минка торопила, то и дело оглядываясь на дверь.

Глиняные фигурки оказались забавными: кони, драконы, птицы. Стояли они кучкой, и Алька даже увлеклась, перебирая их и расставляя. Гордые жеребцы выстроились строем, сбились в стаю драконы, птицы сели кружком. А в центр им нужно поставить вожака — большого, расправившего крылья орла. Аля сняла фигурку с полки и замерла. За широкими крыльями прятались земные старинные часы. Два потемневших бронзовых ангелочка обнимали циферблат с арабскими цифрами и ажурными стрелками.

— Минка? — растерянно показала она находку.

— А, да, дорогая вещь, ты осторожнее. Вроде как еще прадеду тэма Ласка их сэт пожаловал.

— Они ходят?

— Нет, слабый дрид заряжал, давно встали.

Девочка вернула часы на полку. «Не маги, а ворюги обыкновенные! Натащили добра». Орел встал на место, уселся на хвост маленький дракончик. Аля добралась до бумаг, аккуратно сдвинула их в сторону. Покатились палочки для письма. Девочка с интересом покрутила одну — напоминает мелок, только более мягкая. Возвращая листы на место, не удержалась, засунула нос в верхний.

Щеки вспыхнули: вот это да! Бумаги явно приготовлены для управляющего: в углу оттиск печати, повторявший в более изящном варианте клеймо, выжженное на руках мальчишек; внизу — подпись Ласка. Остальная часть листа пустая, пиши — не хочу. Аля взяла верхний — он зашуршал, а показалось — загрохотал, как лист железа, на весь кабинет. Минка обернулась. Девочка с нарочито безразличным видом бросила листок обратно.

— Побыстрее, а то Фло скоро вылезет.

Два раза Алька пробовала стянуть бумаги, и каждый раз Минка поворачивалась прежде, чем та успевала сунуть их за пазуху. «Черт бы ее побрал! А они нам, наверное, пригодились бы», — в ярости скрипела зубами девочка.

— Ой, картина того гляди свалится! — Минка огорченно тронула полотно, изображавшее нечто, похожее на разъевшегося быка с хвостом и крыльями. Странное животное нависало над поверженным воином, не замечая, что тот тянет руку к ножу.

Аля снова попыталась сдвинуться к бумагам. Минка повернулась:

— Сегодня уже не успею, а завтра попрошу кого-нибудь из мальчишек прибить.

«Чтоб тебя вместе с этой картиной черти взяли!»

— Ты закончила? Пошли!

Аля состроила за спиной Минки гримасу.

Под лестницей собрались почти все. Не хватало Кости с Антоном, а еще Дань ушел с Картом в сад. Фехтовальщики расслабленно сидели на бревне и слушали байки Рика о конных полках Семиречья.

— Откуда ты все-таки столько знаешь? — не выдержал Славка как раз тогда, когда к ним присоединилась Аля.

Рик усмехнулся:

— Ладно. Не хотел зря говорить, но и так уже наболтал лишнего. Княжеский корпус — это вам не жабьи пляски на лужайке, — туда отбирают лучших. И учат не так, как обычных воинов. Считается, что именно у нас есть все шансы стать княжескими сотниками.

Альке было наплевать на перспективы кадета, и она перебила:

— Рик, я видела в кабинете Ласка чистые листы с его печатью и подписью.

Мальчик глянул непонимающе, потом встрепенулся:

— Вот бы стянуть! Вписать, что надо, и к лешему патрули!

— Да пыталась я! Минка... чтоб ей! Все время на меня смотрела. Не могла же я красть у нее под носом! — Она с досадой тряхнула волосами, искоса глянув на Алешку.

«Ну вот, теперь этот меня совсем дурой считать будет!» — Минка завтра, когда Ласк из дома свалит, позовет кого-нибудь из вас прибить картину в кабинете.

— Точно кого-нибудь из нас? — недоверчиво влез Славка.

Аля повертела пальцем у виска:

— Я вам что, Нострадамус? Сказала, что позовет, а уж как там будет... Ну, Право-Лево она не любит. Сина побаивается, Карт все время в саду. Остаетесь вы.

— А я буду с тэмом, — расстроился Славка.

— Ну, а за мной и Данем она в сад не побежит, — кивнул Влад.

«Остаются Алешка и Рик», — тут же посчитала Аля.

— Я постараюсь у нее на глазах крутиться.

«Ой, нет, только не Лешка! Кой черт меня за язык дернул!» — Алька прикусила губу.

— Почему это ты? — возмутился Рик.

— Еще подеритесь, — проворчал Влад. — Рик уже, кажется, выясняли, что тебе рисковать нельзя. Опять двадцать пять?

Славка с тревогой взглянул на Алешку. «Скажи, что ты против», — мысленно попросила Алька. Но тот промолчал. «Кретин! Чтоб тебя, с таким характером!»

— А вы, я погляжу, оптимисты, — продолжил Влад. — Я бы Михана за дурака не держал, — и он передернул плечами.

«Ой, мамочка!» — Алька ярко представила, что было бы, попадись она на краже, и у нее заболел низ живота. Если Влада так наказали за ночной выход...

— Жаба его проглоти. Михан — это проблема. Вы заметили, как он вовремя — в смысле не вовремя — появляется? На галерее, когда туда шел Влад, — Рик загнул один палец. — Чуть не засек нас на тренировке, — прижал к ладони второй палец. — А стоит в отсутствие Сина хоть немного сесть передохнуть — тут же нарисуется, будто за дверью караулит. И вообще — у него желтые глаза.

— И что глаза? — не понял Славка.

— А такие бывают у ведунов. Не у всех, но часто.

— Баста, карапузики, кончилися танцы, — скривился Влад.

— Но зачем бы тогда ему служить управляющим? — возразил Славка.

— Может быть, у него только задатки? Ну, на настоящего ведуна не тянет, а нюх есть? — предположил Рик.

— Н-да, — помрачнел Славка. — А как я прав, что не люблю фэнтези!

«Ну, скажи, что ты против!» — снова мысленно попросила Аля, представив на месте Влада не себя, а Алешку. Ну что ей стоило придержать язык?!

— А обмануть ведуна можно? — спросила Сима.

— Хорошего — никаких шансов. Угадывают поведение на несколько шагов вперед. А вот скрыть кое-что можно, нужно только молчать. Хоть слово скажешь, вроде «не знаю», и все. Слабый ведун сразу определит ложь. Кто посильнее — узнает правду, а некоторые — так просто в деталях все увидят. Но молчать-то не всегда получается.

— Нам действительно нужны эти бумаги? — спросил Влад после недолгого раздумья.

— Смотрите сами: патрули в городе и на выезде на дорогу. Чем сразу сворачивать и по кустам да болотам шарахаться, проще Купеческой дорогой ехать, сколько сможем. Нам надо будет выиграть время. Тем более всадники из вас никакие.

— Вы только Минку попробуйте отвлечь, — попросил Алешка, говоря, словно о решенном деле.

«Ну уж фиг! Не хватало еще Лешку под плети!» Но возразить Аля не успела — в ворота застучали. Воин, зевавший на пороге сторожки, бросился к смотровому оконцу.

— Тэм! — крикнул Рик, перебегая к конюшне.

Алешка бросился за ним. Аля с остальными метнулась к двери. Встречаться с пьяным Ласком никто не хотел.

Задний двор тонул в полумраке. Прохладный вечерний ветерок мягко коснулся разгоряченного лица, чуть приподнял на шее слипшиеся в сосульки волосы. После кухонной жары и духоты — благодать! Машка потянулась всем телом, чувствуя, как распрямляется натруженная спина. Встала на цыпочки, запрокинула голову: беззвездное, безоблачное, чуть окрашенное закатом небо казалось перевернутой чашей. Как же редко удается побыть не на виду у девчонок, Фло, Барбы, других обитателей дома. От стражников, правда, никуда не денешься, торчат у своей сторожки, но к ним уже привыкли.

Маше часто вспоминалась ее спальня: маленький, уже чуть тесноватый диванчик, мама все собиралась заменить его, и вот — кому он теперь нужен? Бра на стенке освещает только изголовье, и так уютно забраться с книжкой под голубое одеяло, разрисованное смешными собаками. Тихо, никто не мешает, только мама в полдесятого скажет: «Маша! Немедленно выключай свет, а то завтра отец тебя поднимать будет!», но остаются самые интересные страницы ... «Мамочка! Как я хочу домой!»

Девочка вздохнула, шагнула к перилам. В дверях кузни мелькает Рик, из конюшни слышны непонятные звуки — точно там таскают что тяжелое. Стражник сидит на пороге сторожки, крутит в руках нож. Маша прислушалась: ага, под лестницей кто-то есть.

Легко сбежав по скрипнувшим ступенькам, девочка впорхнула в укрытие. Костя стоял, прислонившись плечом к стене, устало прикрыв глаза. Влад сидел на бревне и со злостью ломал в руках щепку.

— Что случилось? — привычный комочек страха застрял в горле, заставив Машу пискнуть. — Да говорите же!

— Михан Лешку поймал, когда тот бумаги прятал, — сдавленным голосом ответил Влад и с силой загнал щепку в землю, так, словно держал в руке нож. — Скотина!

— Когда?

— Да вот только что. Из кабинета-то Лешка их вынес, Минку девчонки отвлекли. А дальше этот гад нарисовался. Козел!

— Где он?

— Заперли в кладовой, ну там, в центральном подвале. Наверное, отложил разборки до приезда тэма.

Машка обхватила себя за плечи. Страх за Алешку заставил покрыться гусиной кожей.

— Славка знает?

Дружба, возникшая между мальчишками, давно ни для кого не была секретом, и Маша не хотела бы сама сказать Славке о происшедшем.

— Еще не вернулись. Костя говорит, Ласк опять в трактире сидит, всех повыгонял и квасит.

Девочка присела на поставленное на попа полено, натянула на коленки длинный подол рубахи:

— И что теперь будет?

— Что будет, что будет! Раньше думать надо было! Меня, дурака, мало было, нет, других на идиотизм потянуло. Про побег не догадаются, так кражу повесят. Тоже мало не покажется!

— Не пугай ее, — вмешался Костя, — мы пока ничего не знаем.

Стражник взметнулся с порога и бросился к воротам. Конь Ласка невозмутимо вошел во двор, словно в седле сидел не всадник, а мешок с сеном. Впрочем, хозяин ничем от него и не отличался. Зак торопливо спешился, подхватил тэма подмышки. Из конюшни выскочил Син, и они вдвоем поволокли пьяницу в дом. Славка придержал сразу двух коней и торопливо скрылся в дверях. Оскорбленный Орск топнул копытом и сам зашагал следом.

Маша еще сильнее натянула на колени рубашку, снова обхватила себя за локти. Что сейчас будет!

Мальчик торопливо выскочил из конюшни, судя по всему, он даже не расседлал коней. Глянул на кузницу — но туда входить без разрешения ребята не смели, — метнулся под лестницу.

— Лешка где?

Машка отшатнулась в тень.

— Вы что молчите? — Славка шагнул назад и покачал головой, словно заранее не соглашаясь с тем, что услышит.

— Его поймали. Сейчас он в нижней кладовой. Михан постарался, — коротко отозвался Влад, не поднимаясь с места.

Говорил, а сам в упор смотрел на Славку. Костя нерешительно повел плечом, словно хотел что-то сказать, но не решился.

— Подробнее, — тихо попросил Славка.

От его голоса снова забегали мурашки, и Маша поежилась.

— Да что подробнее?! Наткнулся на него управляющий. Что Лешке было делать? Михан крикнул дворовых, его и взяли. Мордой в землю уложили, и готов.

— Не кричи, — устало попросил Костя.

Славка сел у подножия лестницы на землю, уткнулся лицом в колени.

— Его били? — глухо спросил, не поднимая головы.

— Нет, ласково и вежливо проводили до дверей, — уже тише, но все еще резко ответил Влад.

— Михан теперь выбивать начнет, зачем Лешке бумаги, — тоскливо проговорил Славка. — А мы даже ничего соврать не придумали.

Вышел из дома Син, скрылся в конюшне — и сразу снова показался на пороге:

— Жабьи дети! Ублюдки драконьи! Чтоб вас дракон сжевал…

Сидящий на пороге стражник даже заслушался. Рик встал на пороге кузни, Славка даже не шелохнулся. Конюх, продолжая ругаться, поддернул рукава и затопал в сторону ребят.

Его коренастая широкоплечая фигура закрыла выход, под лестницей потемнело. Син примерился пнуть ножищей Славке под ребра, но мальчик вскочил.

— Только тронь! — он побелел, сжал кулаки. — Слышишь, ты, подонок, только тронь. Я же отвечу!

Конюх замер в нерешительности: мальчик говорил так, словно ему нечего было терять. За плечом Сина возник Рик — видно, услышал вопли конюха. Нехотя, но все же встал Влад, оторвался от стены Костя. Мужчина исподлобья оглядел ощетинившихся мальчишек:

— Дураки! Лошадей попортите — с вас со всех шкуру сдерут, — он сплюнул на землю.

Машка брезгливо отдернула ногу.

— Я сейчас все сделаю, в кузне уже все, — спокойно заметил Рик и пошел в сторону конюшни.

Син снова качнул головой и потопал вслед за мальчиком.

Славка отвернулся к стене, спрятал в сгущающейся тени лицо.

Машка передернула плечами: ей тоже пора. Медленно, ведя пальцами по стене, добралась до кухонной двери. Глубоко вздохнула, прежде чем нырнуть в одуряющий жар, потянула дверь. Фло, к счастью, не было. Все так же возилась у печи Барба. А в углу на полу сидела Лера; уткнувшись в ее колени, рыдала Алька.

…Как трудно просыпаться рано утром! Особенно — открыть глаза и понять, что дом, мама и папа только снились. А сегодня возвращаться в реальность особенно тяжело. Маша еле слышно шмыгнула носом, но слез уже не было.

За прошедшие два дня Михан несколько раз подходил к тэму — девчонки видели, да и Минка рассказывала. Но тот или был пьян, или мучался с похмелья, и только отмахивался от управляющего. Тот злился, но без распоряжения Ласка сделать с его имуществом ничего не мог. Алешка, как ни крути, принадлежал тэму. Управляющий мог его наказать, но не более.

И наверняка наказывал... Михан несколько раз ходил в подвал, прихватив с собой кого-нибудь из стражников. Рик боялся, что, когда управляющему надоест добиваться правды собственными силами, он плюнет на скупость тэма и пригласит ведуна. Его услуги стоят дорого, но ради такого случая можно и расщедриться. При словах «собственные силы» Машка пугалась. А ведь мальчишки еще не знали, что Михан берет с собой только воду и ни крошки еды. Девчонки, не сговариваясь, скрывали это от остальных. А может быть, просто никто из них не хотел оказаться той, кто скажет об этом.

Маша открыла глаза и первым делом посмотрела на Альку. Та спала, свернувшись клубком и чуть приоткрыв губы. Она осунулась за эти дни, под глазами пролегли синеватые тени. Маше захотелось воспользоваться Симиной привычкой и пожать плечами. Кто бы мог подумать, что Алька будет так переживать. Начиная с той ссоры в сарае у Дарла, она постоянно поддевала Алешку, да так зло и едко, что Машке становилась его жалко. Она даже пыталась сказать это Але — но та только ухмыльнулась в ответ и процедила, что парень ее раздражает.

Скрипнув дверью, вошла Минка:

— Подъем! — затормошила она Алю.

Та открыла глаза и тут же уцепилась за девушку:

— Ласк уже встал? Протрезвел?

— Ну что ты! Он опять до обеда проспит, — успокоила ее Минка.

Ласк действительно долго отсыпался после ночной гулянки. Михан оружейку открывать не стал, нашел Славке другую работу: таскать на кухню воду из колодца в дальнем углу двора. Маша с Алькой перемывали парадный сервиз, и побегать мальчишке пришлось немало.

Маша протерла кружку и залюбовалась неведомым животным на картинке: оно было похоже одновременно и на мышь, и на котенка. В лапах зверюшка сжимала цветущую ветку. Только хотела показать рисунок Але — Фло не было, а Барбе все равно, чем они заняты, — как вошел Славка.

Мальчик тяжело поставил ведра прямо под порогом и опустился на пол, прислонился спиной к косяку. Маша торопливо поставила кружку на стол. Новость у Славки явно плохая, вон как изменился в лице, а если посуда разобьется — не миновать участи Влада.

— Да говори ты! — первой не выдержала Алька.

Маша воровато глянула на дверь: только бы не явилась Фло.

— Там, у колодца, стражник. Ну, тот, с перебитым носом. Его Михан с собой в подвал таскает. Он руки пришел мыть. Говорит — полей. Подставил, а они в крови... Вот так пальцы, толстые такие, короткие, — он пытался показать на своей похудевшей руке. — Вот тут шрам на запястье, и вот так, пол-ладони, в крови. Это что же, в Алешкиной, получается?

Маша растерянно оглянулась на Барбу, равнодушно гремевшую посудой. На Алю, застывшую с прижатыми к губам руками. Нет, Славка ошибся! Это просто совпадение!

Аля, не глядя, нашарила на столе кружку с нарисованной зверюшкой и размахнулась, готовая швырнуть об пол. Машка едва успела перехватить ее руку:

— Сдурела? Ты что!

Аля промолчала и зачем-то начала протирать мокрый стол посудной тряпкой.

— Он говорит: «Вот жабеныш упрямый! Его лупят, а он огрызается». А потом еще: «А чего огрызаться-то? За каждое лишнее словечко еще больше влетит».

— Да не переживай так, — вдруг заговорила Барба.

Маша даже вздрогнула, а Славка с надеждой взглянул на повариху.

— Побить-то побьют. Да пока хозяин не разрешит, не рискнет управляющий покалечить или еще чего сотворить. Все ж таки не его добро.

— А что Ласк может за кражу сделать? — Славка впился в женщину взглядом.

Барба покачала головой и снова отвернулась к печи:

— Не было еще у нас в доме такого.

…Вечером все сидели не под лестницей, а в комнате мальчишек. Словно так, за дверью, можно было укрыться от неприятностей. Славка лежал лицом к стене, Костя выстукивал пальцами по краю лавки какой-то сложный ритм. Рик валялся на лавке, закинув руки за голову, и рассматривал потолок. Разговор не клеился. Даже вечная тема побега не всплывала — Славка молчал, а без него как-то не получалось. Огонек на фитильке чуть трепыхнулся. Влад подумал, что масло вот-вот кончится. Интересно, дадут ли им еще или в темноте придется лбы разбивать?

Рик неожиданно сел, мотнул головой, отбрасывая со лба длинную челку:

— А если Алешка не выдержит? Нам тогда конец.

Влад сел поудобнее, прижался спиной к стене и приготовился наблюдать.

— Выдержит, — рывком повернулся Славка.

— Откуда такая уверенность? — холодно усмехнулся Рик.

— А ниоткуда. Просто уверен, и все.

— Классно, главное — очень убедительно, — с иронией бросил Влад.

— Он — выдержит!

Владу показалось, что еще слово, и Славка заедет ему в физиономию. Вот психи! То Рик кидается, то этот.

— Стоп! — подняла ладонь Сима. — Мы что-то можем изменить? Нет. Стоит ли спорить?

— Точно, идиотский спор, — поддержала Аля.

Девочки втроем сидели на пустой лавке, только Маша пристроилась рядом с Данем.

— Это еще почему? — надменно поинтересовался Рик.

— Да хотя бы потому, что нас не бьют, а ему там плохо! — бросила Аля. Наверное, она хотела уколоть Рика, но тот даже не повернул в ее сторону головы, а вот Славка вздрогнул. — И вообще, кто-нибудь из вас может сказать: да, я бы выдержал? Вот так, серьезно подумав? Можете?

Влад честно постарался вспомнить, как врезались наручни в запястья, как горела спина. Но всплыло совсем другое: как потом валялся на лавке, от боли вцепившись зубами в дерюгу, и думал, что хочет выжить. Поморщился, повел плечами:

— Лично я второй раз не хочу. Так что бить себя в грудь не буду. Я — не уверен.

— А я в Алешке уверен, — продолжал настаивать Славка. — Вы что, не понимаете, какой он?

Влад порадовался, что масла в светильнике осталось мало и не очень-то можно разглядеть его ухмылку.

— Кой черт меня дернул за язык с этими бумагами! — со стоном вырвалось у Альки.

Лера повернулась в сторону Рика, и Влад легко представил ее укоризненный взгляд: «Завел разговор!» — Рик проигнорировал.

— Бежать надо. И как можно скорее, — соскочил в привычную колею Славка. — Ласк-то когда-нибудь протрезвеет.

«Это гонка. Кто успеет быстрее — Михан расколет Лешку, или нам выпадет непонятно какой шанс», — подумал Влад и не сдержался:

— Класс. Через стенку прыгать будем? Поставим мировой рекорд по прыжкам в высоту под аплодисменты стражи?

— Я тут подумал: а что если, когда будем в оружейке с Заком, его оглушить и вооружиться? Со стражниками втроем справимся, а, Рик?

— Святой Вакк! Да хоть один стражник подаст сигнал — тут же все патрули сбегутся! Видели, у каждого на поясе рожок.

Влад с трудом унял заколотившееся сердце, резко подался вперед:

— А почему только оглушить? Или вы стражников собираетесь вежливо связывать? Аккуратно, в порядке очереди?

Славка метнул взгляд в угол, Рик с интересом посмотрел на ребят.

— Можно же ранить, — предположил Дань.

Сима хмыкнула, Славка слегка поморщился:

— Стражник-то будет сражаться без ограничений, а это серьезное преимущество, — пояснил он Даню и повернулся к Владу. — А сам-то?

— Ну, я разве что с кочергой против меча. Но меня тогда прибьют очень быстро, и вопрос отпадет, — ухмыльнулся Влад, ответ он заготовил заранее: — Рик, а ты?

— А мне что, я уже убивал, — он чуть улыбнулся.

Была у него улыбочка, ух как она бесила Влада! Четкая линия темных губ на мгновение ломалась и снова складывалась в рисунок: уголки чуть приподняты, вот только глаза оставались холодными, словно Рик не улыбался, а исполнял ритуал.

— Как это — убивал?!

— А вот так. Думаешь, в дружину к князю так легко попасть?

— И кого ты убил? — выглянула Маша из-за плеча Даня. Так маленькие дети смотрят страшный фильм по телевизору: из укрытия, чтобы можно было в любой момент спрятаться.

— Раба.

Влад присвистнул.

— Подробнее, — потребовал Славка.

Рик демонстративно зевнул.

— Могу подробнее. При княжеской дружине большие конюшни, там работает пацанье лет с семи. Выполняют поручения ратников, за лошадьми следят. Работой их особо не грузят, да и много их там ошивается. Вот у них и есть три-четыре года, чтобы научиться сражаться. На тренировках постоянно торчат, между собой дерутся, кто-то из взрослых, чем-нибудь помогает. По-разному, короче, но возможность учиться есть. Вот с ними и сражаются, когда хотят стать кадетами при княжеской дружине. Если побеждает раб — он получает свободу и деньги — столько, сколько он стоит по ценам Тирмского базара.

«Ни фига себе!» — обалдел Влад.

— И чтобы попасть в дружину — обязательно надо убивать? — у Маши от ужаса распахнулись глаза.

— Да. Бой заканчивается только смертью.

— А если один ранен?

— Другой должен его добить.

— Это же... бесчеловечно! — пискнула Машка.

— Для кандидата — да, — вслух подумал Влад.

— Сдурел?!

— Блин, Маша! Тут другие законы! И если раб хочет получить волю — он сражается!

— Мне повезло, я убил сразу, в бою, добивать не пришлось.

— Я бы не хотел быть кадетом, — покачал головой Дань.

Рик зло усмехнулся.

— Теперь я буду тебя бояться, — сказала Маша.

«Тьфу, дура! На фига лезть с такой откровенностью?» — разозлился Влад.

Вмешался Славка:

— Влад прав, тут другие законы. Если мы хотим убежать, то надо решать: будем убивать или нет. Если нет — лучше сидеть и не рыпаться. Потому что по-другому — не получится.

Влад несколько опешил от такого резкого тона, а Рик удовлетворенно кивнул.

— Я надеюсь, что смогу убить. Я хочу убежать. И бежать не один. Одному еще можно как-то обойти, укрыться. А вот так, с девчонками, вряд ли получится. Толпа ничьих подростков, мы будем слишком заметны.

Влад подумал, что разговоры с Риком не прошли даром. Славка с его упорством сейчас ориентировался в окружающем мире лучше всех остальных пленников. Влад даже позавидовал такой убежденности. Сам он слабо верил в то, что побег удастся. Точнее, ровно настолько, чтобы не спятить от отчаяния.

— Когда я училась сражаться, то думала, что бой — это искусство. Ну, вроде танцев или художественной гимнастики. Только драйва побольше да философия поинтереснее, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказала Сима.

Девчонки ушли, Рик погасил светильник. Душный воздух, пропитанный запахом прогорклого масла, висел неподвижно, не помогала даже приоткрытая дверь. Славка в который раз перевернулся с боку на бок. Нет, не уснуть. Мальчик вскинул руку, нащупал торчащие в стене соломинки, перебрал в пальцах — тридцать четыре. Мог бы и не считать, и так помнил наизусть. Он развернулся, упал навзничь. Не уснуть — и не надо обманывать себя, что дело в духоте. Просто кажется, что там, за головой — пропасть. Пустота. А должен лежать Алешка.

Славка не выдержал. Встал, сгреб солому в дерюжку и переместился на пустовавшую до сих пор крайнюю лежанку, улегся ногами к окну. Так легче: затылком явственно ощущалась дерево, а чтобы не видеть пустое Алешкино место, достаточно отвернуться к стене. Мальчик почти коснулся лбом необструганной древесины. В подвале, наверное, такие же. Или каменные? Тогда там холодно. И лежать на полу жестко, а если еще избит...

Он собрался было снова повернуться, но вовремя вспомнил, что тогда станет видна пустая Алешкина лавка, и остался лежать так. В памяти всплыл последний разговор, который они вели шепотом в этой комнате, и Славке вдруг показалось, что он в чем-то виноват перед другом. Но в чем? Вроде закончилось-то нормально, разобрались.

Ему тогда казалось, что Алешка на него злится: попробуй-ка постой в качестве мишени! Тем более — Славка чувствовал это! — тот словно отгородился, разговор поддерживал, но сам не начинал. Славка помаялся пару вечеров, а потом брякнул:

— Ты чего, на меня злишься, да?

Они лежали в темноте, остальные уже спали.

— За что? — в голосе Алешки было неподдельное удивление. Лица его Славка не видел — почти соприкасаясь затылком с затылком друга, он слепо таращился в потолок.

— Что я тебя выбрал тогда.

— Сдурел?

— Да я серьезно! Алька мне вон, чуть голову не оторвала.

Алешка промолчал. «А, скажу, как думаю — плевать!» — решил Славка.

— А что же ты тогда молчишь третий вечер? И вообще, избегаешь. Скажешь, не так?

— Ну, так, — неохотно уронил Алешка.

Славке стало не по себе. Он завел разговор с одной целью — удостовериться, что не прав. А получилось — все наоборот. Он-то думал, что за спиной стена из толстых вековых бревен, а оказалось, что это просто иллюзия, и он проваливается в пропасть.

— То есть не в смысле избегаю...

— А как? — почти равнодушно спросил Славка. Он летел в эту пропасть, и у нее не было дна.

— Да просто мне как-то… Я же струсил тогда. Надо было самому выйти, чтобы ты не выбирал! А я струсил!

«Да, было бы проще». Славка рывком перевернулся на живот, уставился в недоумении. Чуть помедлив, Алешка нехотя повернулся, уперся подбородком в кулаки:

— А я как дурак стоял и думал. Понимал — девчонки отпадают. А выбирать из остальных... Я же понял, как ты будешь выбирать. Угадал. Ну, мне и показалось: выпрусь, будет как-то... Не знаю! В общем, пока я это пережевывал, ты уже выбрал. Получается — я струсил.

Славка уткнулся лицом в дерюжку, чтобы не показать глупой улыбки. И только через пару секунд спохватился, что Алешка ждет:

— Угу, дурак. Еще какой, — сообщил радостным шепотом. — Я тут уже на стенку лезу, думал, ты на меня злишься. Точнее, мы оба дураки! Давай друг друга с этим поздравим!

Они торжественно пожали в темноте руки, сначала дурашливо, и только в последний момент серьезно.

«Хорошо, что я начал тогда тот разговор», — подумал Славка, выныривая из воспоминаний. И испугался — это что же, он подсознательно уже не верит, что Алешка выпутается из этой истории? Ну уж нет!

Так что же не так в этом разговоре? Какое-то смутное ощущение, что сделал какую-то глупость. Или гадость. А если попробовать представить себя на месте друга? Трудно, характер не тот, но попытаться можно. Вот тэм велит выбирать мишень... У, черт! Какой же ты, Славка, скотина! Отношения ему выяснять неудобно, — тоже нашлась психологически тонкая личность! Дурак! Пока ему неудобно было, Алешка считал себя трусом. Славке захотелось дать себе в ухо: обрадовался, расплылся, что друг а на него не сердится, и ничего не сказал ему. Хоть вскакивай и беги к Михану: я подбил на кражу, посадите меня к Лешке в подвал. Да только фиг посадит. Чертов мир! Ой, какой же я кретин!

…Завозился во сне Влад, что-то бормотнул. Уже ведь за полночь, как Славка будет завтра сражаться? Но не идет сон, донимают все те же мысли: «Ну почему — мы?! Четыреста лет никого и ничего не таскали, а тут — пожалуйста. Почему — именно нас?» Славка ненавидел дрида не меньше, чем пьянчугу Ласка и его рачительного управляющего. «Убил бы гада!» — скрипнул зубами мальчик. И тут же вздрогнул: это дома легко швыряться такими словами, а в княжестве-то убийство может стать реальностью.

Славка нашел в памяти какой-то боевик, из тех, что смотрел только от безделья: с плохим сюжетом, отвратительно поставленными боями, но очень натуралистичной кровью. Сцена вспомнилась ярко: на мокрый асфальт падает парень, зажимая окровавленными ладонями распоротый живот. Славка поднял руку, плохо различимую в полумраке, и представил в ней нож. Словно это он только что убил, он воткнул нож в живот другому человеку. Мальчика передернуло, он торопливо шаркнул ладонью о дерюжку, будто действительно запачкался кровью.

«Так, хватит, совсем разнюнился! О побеге нужно думать», — он давно желал осуществить одну идею: пробраться в сад и оттуда проследить за стражей. Карт мальчишек загружает по полной, да и работают они далековато от сторожки. Еще нужно обследовать забор: хоть щелочку найти, малейшую лазеечку. И хорошо бы там полазить вместе с Риком. Для Славки сейчас момент подходящий — тэм в казармы не таскает. Еще бы Михан в трактир убрался. Вспомнив об управляющем, мальчик повел плечами: если попадутся, отделают, как Влада. Рику сложнее — Син из конюшни почти не выпускает, разве что на сеновал или в кузне прибрать. Но тут тоже есть вариант: если конюх напьется, то может задрыхнуть средь бела дня. При управляющем он такого себе не позволяет, но опять-таки, если Михан уйдет в трактир. Стража — фиг с ней. Взять для прикрытия какие-нибудь мешки да таскать по саду, вроде как делом заняты...

К полудню мятый с похмелья Ласк проснулся. Побродил по дому, обругал завтрак и решил ехать в казармы.

Славка тронул Орска, пристраиваясь за тэмом. С одной стороны, он обрадовался, что хозяин уезжал: разговор с управляющим опять не состоится. С другой — руки у Михана в отсутствие хозяина развязаны, — это пугало и злило до зубовного скрежета. «Устрой тренировку, скотина», — послал он идею в спину Ласка.

— Славка, не дури, — прилетел к нему шепот ехавшей рядом Симы.

— Телепатируешь понемножку? — не отрывая взгляда от тэма, спросил мальчик. Тоже тихо, чтобы не услышал Зак.

— Очень надо! У тебя все на роже написано.

Ребята уже хорошо ориентировались в переплетениях улочек, ведущих к казармам, и Славка не крутил головой по сторонам, погрузившись в свои мысли. Его не интересовали ни странные перекрестки, где сбегались пять или шесть дорог, ни пестрые купеческие ряды — рынок, протянувшийся по обе стороны длинной улицы. Сначала там пахло рыбой и мясом, потом пряностями, дальше — ароматическими маслами. Ветер трепал яркие куски материи и унылые тряпки погрубее, блестели на солнце начищенные подносы, звенели на ветру колокольчики. Вдалеке слышалось ржание коней, но Ласк никогда туда не ездил, поворот к казармам был раньше.

Сегодня тэм еле тащился. Мальчик механически отмечал, что голоса торговцев, уличных разносчиков, привередливых покупателей стали тише, зато послышался звон из огромной кузни, принадлежавшей сэту. И когда рядом громко присвистнула Сима, он с удивлением поднял голову. Ворота на территорию стражи были распахнуты, а во дворе суетились воины, перекрикивавшие друг друга. Такого столпотворения на Славкиной памяти еще не случалось. Ласк тоже забеспокоился, завертел головой, потом бросил Заку:

— Побудьте тут, — соскочил с коня и скрылся в здании Охраны сэта.

— Слазьте и держите, — велел Зак, спешиваясь и передавая поводья ребятам. Он выловил из толпы стражника, бесцеремонно схватил его за рукав и притянул поближе: — Что случилось?

— Горные! — замахал руками отловленный. — Критов отряд толком до гор не дошел, а эти — ну как духи, мать честная, — налетели, всех покрошили! Почти никто не ушел.

Славка не заметил, как у него на губах появилась злорадная ухмылка, и только тычок в бок от Симы привел его в чувство.

Зак сплюнул под ноги:

— А Крит?

— А что ему сделается? Ушел. Так, поранили малость, и все.

Зак отпустил стражника, и тот стремительно скрылся в толпе, отмечая свой путь воплями:

— Как духи, мать честная!

«Значит, горных сейчас возле дороги нет, — думал Славка, разглядывая взбудораженных людей. — А жаль, что эту скотину не прибили».

Ласк вышел не скоро. За это время ребята услышали все, что говорили о том бое, но информации оказалось не больше, чем первое услышанное: «Как духи!». Отряд Крита не ждал нападения так близко от Купеческой дороги, за что и поплатился: из двадцати человек спаслись лишь четверо. Налетели всадники, смяли, загнали в тупик. Появились они словно ниоткуда, бесшумно и молниеносно. Хотя Славка очень сильно сомневался, что конный отряд может подобраться неслышно.

Тэм пробился сквозь толпу и велел Заку, посмеиваясь:

— Езжай обратно. Передашь Михану — пусть готовит трактир, поминать там будем. Всем налью — и ратникам, и бэрам, и тэмам. Этих тоже забери, — кивнул на рабов.

Славку передернуло. Ласка радовала неудача друга-соперника, и на смерть шестнадцати человек ему было наплевать. «А мне ведь тоже наплевать. Главное, он напьется и ему опять будет не до Алешки», — пришла в голову неприятная мысль.

Домой Зак мчался галопом, выбирая задние улицы и предоставив прохожим право уворачиваться, как сумеют. Славка ненавидел подобные бешеные скачки, но послушно посылал Орска следом. Зак часто оглядывался, и за отставание вполне мог хлестнуть плетью коня или всадника. Несмотря на жгучую боль, мальчик предпочитал получать удар сам. Орск оказался с характером, и после наказания все время норовил сбросить наездника. Славке уже приходилось катиться по каменной мостовой, из последних сил вцепившись в поводья.

Резко остановившись во дворе, Зак крикнул:

— Мою не трогайте! И оседлайте Муху для управляющего.

В конюшне Славке не удалось рухнуть в сено и отдохнуть от скачки. Там торчал Син, пришлось расседлывать и чистить Орска. После той стычки с конюхом установился нейтралитет: работу свою ребята выполняли исправно, но говорили при этом на любые темы, тогда как от остальных могло влететь только за одно упоминание тэма.

— Как тут?

— Все так же. Михан сегодня в подвал не ходил, точнее — я не видел, — ответил Рик.

— И не пойдет, его хозяин в трактир отправил. У них там будет большая пьянка!

Сима с опаской оглянулась на конюха и укоризненно покачала головой, — и наглости должен быть предел.

— По какому поводу?

Тут и Славка посмотрел на Сина, но тот равнодушно крутил в руках седло, предназначенное смирной кобылке Мухе.

— Отряд Крита практически целиком вырезали горные.

— Святой Вакк! А самого?

— Да сам-то вернулся. Как-то на них рано напали, почти у самой Купеческой дороги.

Ошарашенный Рик даже бросил работать:

— Так не бывает! Горные далеко не уходят.

— Как видишь, — пожала плечами Сима.

— Ничего не понимаю! Они не нападают сами, понимаете? Он всего лишь охраняют свои земли и наказывают нарушителей. Чтобы стычка случилась в дне пути от гор — такого еще не было. У них там нет шансов победить!

— Как видишь, победили...

Алька сидела в кухне, на полу между стеной и печкой. Только что она закончила уборку в большой столовой, и поясница болела нещадно. Но это к лучшему — усталость заглушала мысли об Алешке.

— Так болит, спасу нет! — ныл Лево, которого опять мучил зуб. Парень сидел на корточках под порогом и канючил. — Ну, на кой мне ужин? Как господин Михан отпустит, я порошок приму и спать лягу, — гнусавил он.

Барба наконец оторвалась от горшков и прошла к буфету, в дверце которого торчал ключ. Фло редко забирала его, полагаясь на честность кухарки. И правильно делала: молчаливая Барба не подпускала туда никого, даже Минку. Алька как-то уже готовила снотворное для братьев, так кухарка мешочек ей из рук в руки давала.

Девочка равнодушно заглянула внутрь: сверху коробки со специями, ниже лекарства. Маячили кувшины с вином — для отличившихся стражников и пребывающего на особом положении конюха Сина. Барба покопалась на полке, вытащила знакомый Але мешочек.

Парень получил вожделенный порошок и убрался. В кухне стало тихо, только чуть слышно напевала про долгожданного суженого Минка. Вошедшая Фло разрушила идиллию:

— Собирайтесь. В трактир пойдете.

— Все? — удивилась Минка.

— Все. Кроме Барбы. Хозяин там гостей принимать будет.

Аля сама не поняла, почему ее захлестнула ярость. То ли усталость взяла свое, то ли просто дошла до ручки, но, не подумав ни секунды, выпалила:

— Чтоб он подавился, этот твой тэм!! Вместе с гостями!

Перепуганная Минка высыпала из передника груду ложек, и они с шумом разлетелись по полу. Алька прикусила язык, да поздно. Налетела Фло, схватила за волосы и отвесила полновесную пощечину, — так что щека вспыхнула огнем. Девочка отшатнулась в угол, впечаталась спиной в стену. Женщина кинула взгляд на передник Минки, потом на платье Барбы и перевела взгляд на Леру, на ее подхваченную узким пояском рубашку.

— Снимай.

— Что? — не поняла Лера.

— Пояс!

«Ой, мамочка!» — вздрогнула Алька и зажала себе рот рукой.

— Шевелись!

Лера покачала головой.

— Сдурели все? Может, управляющего позвать? Он вам быстро плетей назначит!

«Она же сейчас еще больше разозлится!» — вжимаясь в стену, мысленно простонала Аля. Лера то ли поняла это, то ли испугалась, но распутала узел и протянула пояс. Первый удар пришелся по Лере. Потом Фло развернулась к Альке и начала стегать, не разбирая, куда попадает. Девочка только успела закрыть руками лицо. К счастью, тесный угол не давал Фло как следует размахнуться, но и того, что досталось, хватило, чтобы брызнули слезы.

Наконец порка закончилась, женщина отбросила пояс и скомандовала:

— Быстро во двор. Все, кроме этой дуры.

Аля плакала, вжавшись в стену, и не видела, как девчонки хотели к ней подойти, но их вытолкали за дверь. Когда она подняла голову, на кухне никого, кроме кухарки, не осталось. Аля потрогала пальцем разбитую бровь. Плечи под рубашкой горели огнем. «Фло меня теперь совсем съест», — с тоской подумала она.

Барба оглянулась:

— Ладно, иди отсюда. Чуть попозже вернешься, поможешь.

Алька благодарно кивнула и выскользнула за дверь.

На улице похолодало, небо затянуло облаками. И хотя до вечера было далеко, заметно потемнело. Пахло приближающимся дождем. Во дворе стоял конюх и заинтересованно смотрел, как стражник запирает ворота.

— Ты! — увидел он Альку. — Кто на кухне остался?

— Барба.

Син довольно ухмыльнулся и резво затрусил к дому. «Опять бражку лакать», — решила Алька, входя в конюшню.

— И ты осталась, — без удивления заметила валявшаяся на соломе Сима.

Аля села рядом, снова потрогала бровь.

— А это что? — потянула за рукав Сима, отрывая ладонь от лица. — Кто так тебя?

— Фло, — Алька недовольно вырвала руку.

Славка, помогавший Рику чинить упряжь, поморщился.

В конюшню заглянул Влад:

— Карт сказал, что нужно телегу запрягать, — Рик хихикнул, но мальчик не дал себя сбить: — Он с братьями — в трактир. Что случилось-то? Носятся, как бешеные тараканы.

— Ласк пьянку устраивает. А конюх опять слинял, так что жабу им на лопате, а не телегу, — порадовал его Рик.

Влад отмахнулся:

— А он все равно со стражником поедет. Тот быстро притащит запрягать.

— Как это — со стражником? — вскинулся Рик. — Их же всего четверо осталось — два караула!

— Откуда я знаю? — отозвался Влад, падая рядом с девчонками. — Что слышал, то и говорю. Кто это тебя? — спросил он у Али.

Та чуть не взвыла от досады:

— Мне теперь каждому персонально сообщать? Фло!

— Славка, ты хоть понимаешь, что это значит? — отвернулся от них Рик.

— Понимаю, — спокойно отозвался тот. — Шанс для тех, кто тут остался.

«А остальные?» — вслух Аля спросить не успела, заглянул разыскивавший телегу стражник. Пришлось идти на кухню, отрывать Сина от любимого дела.

Телега с Картом и братьями — Лево держался за щеку и ныл, что вот-вот уснет, — медленно выползла со двора следом за охранником, а Син снова убрался на кухню. В конюшне собрались все, кто остался: Рик сидел на перевернутом ведре, Влад устроился на пороге, чуть отодвинувшись вглубь, чтобы начавшийся мелкий дождик не мочил спину. Славка, Сима и Дань валялись на сене. Аля присела на мешки с чем-то мягким внутри, привалилась к стене. Было очень спокойно сидеть вот так, под мерный стук капель по крыше, и знать, что никто не ударит и не отправит работать. И Михан не пойдет в подвал избивать Алешку.

— Ну что, обсуждать будем? — насмешливо поинтересовался Влад. — У тебя, Рик, между прочим, клятва: не бросать тех, кого ты должен защищать.

— А вы понимаете, что другого шанса у нас не будет? Аля, кто остался в доме?

— Барба и Син.

— Ну вот, и три охранника. Ласк сдурел от злорадства, всех поит! Славка, ну что ты все молчишь?

Тот тяжело взглянул на него.

— А что я? — мальчик устало потер ладонями лицо. — Вы же понимаете, что я за шанс для Лешки...

Аля затаила дыхание, но Славка замолчал и только помотал головой.

— Костя. Лера. Маша. Антон, — зачем-то перечислил Влад.

Але показалось — вбивает каждое имя, как гвоздь. Чувство защищенности, такое хрупкое, пожухло и осыпалось.

— Когда Алешка не выдержит... Ну, или найдут хорошего ведуна, — быстро поправился Рик, бросив взгляд на Славку, — мы все в одном списке будем. Мой сэт может выкупить их, я вам обещаю.

— А как же клятва? — снова поинтересовался Влад.

— Спасти тех, кого смогу, — отрезал Рик. — Славка, да скажи ты им!

— Да пошел ты! — вдруг заорал тот, вскакивая на ноги. — Скажи! Да я ...

И он выругался, да так, что Аля просто онемела.

— Успокойся! — уронила Сима, но Славка отмахнулся, повернулся к Рику:

— Твой чертов святой Вакк! Честь превыше дружбы! Почему я опять должен выбирать кого-то из нас? Как тогда с этими ножами. А сейчас — Алешка и своя шкура или те четверо. Какое же это гадство! А я не могу больше выбирать, не могу! Как я тут всех ненавижу: эти княжества, тэмов, дридов!

Славка выскочил из конюшни прежде, чем кто-то успел ответить.

Влад проводил его взглядом:

— В чем-то он прав. И, между прочим, Костя опять останется, — ну, как тогда ...

— Я же говорю, сэт их выкупит!

Замолчали. Словно не могли решать ничего без Славки. Алю это немного возмутило: что же они как дети малые. Но ничего не сказала. Выходит, и она не могла.

Дождь стих, но солнце не показывалось. В конюшню залетал холодный сырой ветер и заставил зябко ежиться. Славка вернулся, встал на пороге, прислонившись к косяку. Рубашка на плечах намокла, потемнела, и Аля удивилась — разве ему не холодно?

— Рик, — сказал спокойно, словно не он только что психанул. — А сейчас самое время в саду полазить. Помнишь, договаривались? Заодно и что с охраной посмотрим. Все равно до утра никто не вернется.

В саду было сумрачно. Солнце закрывали облака, а фонари еще не зажгли. Не светились окна дома. Только вдалеке сочился неяркий свет через мутное оконце сторожки.

Тэм несколько раз приезжал домой через эти ворота, и Славка знал дорогу. Но пойти центральной дорожкой мальчишки не решились. Хоть и прихватили с собой мешок да лопату, изображая занятых делом. Славка чуть вздрогнул, вспомнив, как Рик внимательно осматривал кромки лопат да примеривал инструмент себе по руке. Сразу поняла суть происходящего Сима, до остальных дошло попозже. Алька так вообще позеленела.

Свернули налево, пошли боковой тропинкой, стараясь пробраться к забору. А там, вдоль него, и до сторожки доберутся. Мокрая от дождя трава била по ногам, и вскоре штаны намокли до колен. Ребята прошагали по зеленому дракону, оказались на небольшой полянке с изображением солнца. Петляя меж кустов, тропинка вывела на пятачок, к которому сбегались пять или шесть дорожек. Рик выбрал ту, что уходила влево. Молча прошли мимо резко пахнувшего куста и клумбы с маслянисто-ароматным запахом, каким-то знакомым. Славка машинально свернул направо и сообразил, что этот путь ему знаком. Странно, он никогда не сходил с центральной тропинки. Его догнал Рик, глянул вопросительно.

Славка жестом попросил подождать: что-то не так. Освещенное окно сторожки было уже близко, охранник пока ребятами не заинтересовался. Но вот-вот заметит: скучно торчать на посту, это не в казарме в крапп играть. Рик смотрел нетерпеливо, а Славка все перекатывал слово «казарма» в уме.

— Давай вернемся, — шепнул он и зашагал обратно.

Рик молча двинулся следом. Славка считал про себя: прямо, поворот направо, потом налево, две дорожки сливаются в одну, снова прямо, пересечение нескольких тропинок, резкий запах, напоминающий пряности. И вспомнил: таким же путем можно пройти к казармам, он словно пробежал по макету улиц.

— Совпадение? — чуть слышно пробормотал он, когда вышли к полянке с нарисованным солнцем. — Ты помнишь дорогу к трактиру? Ну, Костя рассказывал. — Рик кивнул. — Ну и?

Тот не понял, но прошептал:

— Прямо до треугольной площади, потом налево, по мосту над оврагом, прямо до перекрестка, опять налево и до двухэтажного здания с витражными окнами. Слава, какого?..

— Ага, а теперь пошли.

Славка выбрал тропинку, идущую в глубь сада — так, словно шел по улицам от задних ворот дома. Через несколько шагов оказался на треугольной полянке, свернул налево, пробежал по выгнувшейся дугой змее, чуть видной в наступившей темноте, вышел к перекрестку тропинок и по левой дошел до куста с красными и белыми бутонами.

— Я проверял, — с облегчением повернулся он к Рику, — путь до казармы один в один. Я тут с вашей мистикой уже скоро во всякую чушь поверю.

— Это не чушь. Просто старый сад, сейчас таких уже почти нет.

— Это правда карта города?

— Угу, только старого. Но наши города не так уж сильно и меняются.

— Ну что, поищем дорожку? — усмехнулся Славка.

Рик задумчиво кивнул:

— Только надо идти от поляны с солнцем. Интересно, Карт рисунки восстанавливал, или новые рисовал?

— Не все ли равно?

— Не скажи. Между прочим, когда-то в древности был такой алфавит, в виде рисунков, — на ходу пояснял Рик. — Могли нарисовать картину, что-нибудь вроде спящего дракона на цветущей горе, а там целое послание зашифровано. Когда дриды стали исчезать, они оставляли послания, где только могли — вышивкой на тканях, стенными росписями или вот так в садах. Я читал.

— И что они писали?

— Разное. У нас дома есть картинка, ну, этот самый дракон на горе, там написано, где спрятана библиотека.

Ребята вернулись к изображению солнца. Плутая меж кустов, сравнивая ширину тропинок, бегом возвращаясь к перекресткам, они выбрали самый короткий и безопасный путь. Иногда приходилось останавливаться и делать вид, что копаются в земле. Но, к счастью, дорога уводила в сторону от ворот. В полутемном саду за кустами заговорщики были почти не заметны для охранника.

— Ну что, к сторожке? — прошептал Славка, когда путь был выучен. Голова слегка гудела от перенапряжения.

Мальчишки сидели на корточках под узловатым деревцем, и Рик затирал следы рисунка. До этого они палочкой чертили на земле план, по ходу дела исправляя ошибки друг друга.

Рик бросил взгляд на далекий свет из окна сторожки:

— А еще говорят, что в таком саду можно узнать свою судьбу.

У Славки перехватило дыхание. После всего, что было, он мог поверить в это запросто.

— Только не говори, что не любишь фэнтези, я все равно никак не пойму, что же это за книги такие.

— Не буду. А как можно узнать?

— Закрыть глаза и идти наугад, пока ноги сами не остановятся.

Славка резко выпрямился, задел головой ветку, и на него обрушились холодные капли:

— Давай, а? Я быстро.

— Давай, — неожиданно охотно согласился Рик.

Славка закрыл глаза и двинулся вперед. Почти сразу напоролся на колючки, шепотом чертыхнулся и свернул. Прошел до чего-то пахучего, сделал пару поворотов и остановился. Ноги дальше не шли. То есть, шагнуть-то можно, но совершенно не хочется.

— И что? — спросил он Рика, следовавшего за ним.

— Все, открывай глаза. Я знаю где-то с полсотни рун.

Славка присел на корточки. Рисунок был еле виден, солнце так и не показалось из-за туч: под ногами изгибалась ящерка. Головка повернута назад, хвостик согнут дугой и почти касается передней лапки. В кольце, образованном ее телом, лежало три камушка: черный, белый и красный. Рик прищурился, глянул с интересом на Славку:

— Не знаю, как насчет судьбы, но этот рисунок означает «выбор».

Славку точно кто под колени ударил. Он упал на мокрую землю, яростно ударил рукой по картинке, разбрасывая цветные камешки:

— Не хочу! Я уже выбирал, хватит с меня!

Ящерка потеряла свои очертания, лишь красный камень плотно сидел в земле. Обдирая пальцы, ломая ногти, мальчик выковырял его, отшвырнул в сторону:

— Не хочу!

Мокрая грязная ладошка Рика зажала ему рот:

— Не шуми! Полегчало? Чего вопишь-то? Вставай. И так жабу тянем!

Славка помотал головой, освобождаясь.

— Вопишь… Самому-то слабо?

— Да пожалуйста, — бросил Рик с Алькиными интонациями и скрылся в глубине сада.

Славка вскочил с земли:

— Идиоты! Торопиться же надо!

Рик стоял на поляне и рассматривал рисунок: змея, выползающая из бутона.

— Ну и что это значит?

— Не помню, — с заминкой ответил Рик.

«Соврал», — понял Славка.

…В разрывах туч проглядывало потемневшее небо. Славка сидел на пороге рядом с Владом и на ощупь отдирал колючки от штанов. Вдоль забора тянулся низкорослый кустарник, ребята пытались пробраться поближе к стене, да не удалось. Проще было протиснуться через колючую проволоку.

Если не считать плана города, вылазка результатов не принесла. Сторожку окружала большая поляна. Тайком не подойти, а вдвоем, вооружившись деревянными лопатами, против стражника не попрешь, — шансов нет.

План выложили соломинками на полу, и ребята его торопливо запоминали. Аля шевелила губами, если слышно повторяя: «перекресток, направо, прямо до...»

В ворота забарабанили: вернулся стражник.

— Ну вот, шансов стало меньше, — заметил Рик и смахнул солому.

Воин завел коня. Нашел глазами Алю, велел:

— Скажи этой старухе на кухне, что тэм велел нам вина выдать, по кувшину на брата.

Син, растянувшись в углу на потертой шкуре, оглушительно храпел. Аля знала — после хорошей выпивки конюха можно разбудить разве что холодной водой. Но предпочитала сидеть тихо как мышка. Страх перед взрослыми въелся уже глубоко.

Барба неторопливо отперла дверцы буфета:

— Возьми на печи кувшины поменьше, вино перельешь. Не давать же все этим проглотам, — потянула она из шкафа тяжелую посудину.

Аля с сомнением посмотрела на пыльный ободок кувшина. Да черт с ним, и так сойдет! Кухарка вдруг охнула, с трудом опустила вино на пол и схватилась за поясницу.

— Ой, леший его раздери! Ой, как вступило-то!

Она осторожно опустилась на низкую лавочку, тянувшуюся вдоль стены. Женщина кряхтела и стонала, и Але стало ее жалко. Кухарка все-таки тетка невредная, скорее равнодушная, и девчонок не шпыняет почем зря.

— Вам помочь?

— Да не, ты лучше вино разлей да разнеси, а то притащатся эти изверги, орать будут.

Алька послушно пошла к буфету. Чтобы вытащить кувшин, пришлось сильнее распахнуть створки, почти прижав несчастную к стене. Та стонала, не переставая, совсем как Лево со своим больным зубом. «Зуб...» — вспомнила Аля, и взгляд ее сам собой задержался на коробке с лекарственными порошками.

За спиной выводил рулады Син, за тонкой створкой копошилась Барба, а Алька вспоминала слова Влада: «Костя. Лера. Маша. Антон». И снова: «Костя. Лера. Маша. Антон».

— Ох, что же ты там ковыряешься?

— Посудина тяжелая. — Главное, чтобы не дрогнул голос.

…Аля зашла тихонько в конюшню, встала у стены, уронив руки, — кувшины с вином тяжелые, пока оттащила охране у центральных ворот и на заднем дворе, — устала как бобик. А пришлось еще и закуску волочь.

Ребята, лежавшие на сене, не обратили на нее внимания, и девочка коротко усмехнулась. Ну ладно, посмотрим.

— А я только что страже в вино сонный порошок подсыпала, — сказала неестественно дурашливым тоном. — Оторвалась от стены, попросила Симу: — Подвинься, а? Я тоже лягу. Какая-то усталость, аж ноги не держат.

Глава 6

Сено пахло трухой — совсем не так, как представлял себе Славка, читая книги. Все было другим: и выматывающее ожидание, и страх, и чувство облегчения, которое он испытал, когда понял, что Алька решила за всех. Да, решила именно она. Пока он с Риком мотался по саду да строил версии, это был треп, а не решение. Потому никто и слова не сказал, когда Рик тщательно выбирал лопату, — не верили. Славка покосился на девочку. Она лежала навзничь, задумчиво грызла травинку и не обращала внимания на язвительные выпады Влада.

— Хватит, — оборвал Рик. — Сделала, и все. Когда они заснут?

— Минут через десять-пятнадцать, — выплюнув травинку, ответила Аля.

Рик встал, отряхнулся от сена и двинулся по проходу конюшни:

— Себе я возьму Ласточку, — ухмыльнулся он. — Славка, на Орске поедешь?

Тот отвлекся от своих мыслей:

— Поеду. Он, конечно, скотина, но я уже привык.

— Я на своей Кори, — вставила Сима.

— Эх, жаль, Мухи нет, самая смирная, как раз для новичков! — пожалел Рик.

— Думаешь, Алешка в седле удержится? — Славка сел.

— А по-другому никак. Пешком мы не уйдем.

Аля тоже села, нерешительно глянула на мальчишек:

— Слушайте, мы как-то не говорили, но его там не кормят. Совсем.

Славке показалось, что кто-то схватил его за горло. Он откашлялся, и, срываясь на крик, спросил:

— Что вы еще не говорили?!

Влад оглянулся на распахнутую дверь конюшни:

— Тише ты! Не ори на весь двор.

Рик одним мягким прыжком оказался у входа, потянул на себя тяжелую створку.

— Щель оставь, — попросила Сима. — Сторожку не видно.

Рик кивнул, не стал прикрывать вторую половину ворот. Славка с досадой отвернулся. Только истерики тут не хватает, идиот!

— Ему действительно придется удержаться в седле, Рик прав, — заметила Сима. — Что, кроме Мухи, смирных нет?

Рик огорченно помотал головой:

— Ну, разве что Карма. Но тогда остаются Мак, Магда и Герба.

— Ладно, — отмахнулся Влад. — У нас тоже нет другого выхода. Что будем делать с охраной?

Славка вспомнил, как представил себя убийцей, и машинально потер ладонь о сено:

— Свяжем, — решил он.

— Угу, — согласился Рик, пробираясь к стене, на которой кольцами висели веревки. — Не стоит злить стражников. А то все увяжутся в погоню.

Славка тоже поднялся. Привычно тронул ладонью шар на косяке, осветил конюшню. Остановился на пороге. Во дворе уже темнело. Охранник, подпиравший столб у ворот, зевнул, покосился на Славку и лениво поплелся зажигать большой фонарь.

«Неужели — все?» — думал Славка, следя, как задний двор заливается светом. Как-то не верилось, что он, может быть, видит все это в последний раз. Лестницу, под которой строили планы побега и просто разговаривали. Стену сарая: если присмотреться, на ней можно увидеть зарубки от ножей, как раз по Алешкиному силуэту. Крюк — он близко, стоило повернуть голову, — на котором висел задыхавшийся от боли Влад. Маленькую кузню, где им поставили клейма. «Даже если побег не удастся, все равно нас сюда не вернут. Или?..»

— Рик, как ты думаешь, если нас поймают, Ласк притащит нас обратно?

Тот прекратил гладить тянувшую морду Карму:

— Ну, разве что он не поймает нас собственноручно.

— Точно. Вернет, — нервно заметил Влад. — У него же гонор в одном месте взыграет.

Славка проводил взглядом стражника, присевшего на порог, и вернулся в конюшню. Открыл полурассохшийся ларь — оттуда неприятно пахнуло чем-то кислым — и начал выкидывать из него старые переметные сумки.

— Оптимисты, — процедил сквозь зубы Влад, наблюдая за сборами.

— Не заводись, — попросил Дань, — Ну, правда, поздно уже.

— Не заводись, хорошенькое предложеньице. А что будет с ребятами? А если Ласк на них отыграется? Об этом ты, Алечка, подумала?

Девочка затравленно моргнула.

— Судя по роже — даже не вспомнила! — взъярился Влад.

Славка покрутил в руках сумку, машинально положил ее обратно в ларь и решился:

— Лично я Альке благодарен. Я уже раз выбирал между Алешкой и кем-то. Второй раз... — он не договорил, передернул плечами.

— Между прочим, — сухо заметил Влад, — Косте нельзя, чтобы его били. Он пальцы бережет.

«А Алешке — можно?» — хотел выкрикнуть Славка, но сдержался.

— Мы сошли с ума, — пробормотала Алька. — Вы понимаете? Костю бить нельзя... Да никого нельзя, вообще никого.

— Об этом раньше надо было думать, когда порошок сыпала!

У девочки задрожали губы, Славке показалось, что она сейчас заплачет. Но она вскинула голову, язвительно скривила губы:

— Что, нашел крайнюю, да? Самому-то бежать хочется! И Костю оставить никак. А тут на блюдечке — и убежишь, и вроде как не виноват, что ребята остались. Удобно, да, Влад?

— Хватит! Прекратите! — резко прервал Славка. — Все! Дело уже сделано. Или ты предлагаешь вежливо извиниться перед стражей? Мол, пардон, нечаянно вышло, вы сейчас заснете, но все будет о'кей? Или сразу Михану расскажем, что бежать хотели да передумали? Лучше вот что: я думаю, может, вооружиться, когда стражу свяжем? У них мечи тяжеловаты, но других нет. В оружейке намного удобнее, да туда не попадешь.

— Я, наверно, позаимствую, — решил Рик.

Влад выполз из сена, сел на пороге:

— У сторожки только один торчит. Второй, кажется, внутри.

Славка щелчком сбил с крышки ларя паука: «Интересно, в подвале они тоже ползают? Скорее бы заснули!»

— Кто-нибудь знает, какой замок на двери в подвале? — спросил он, захлопывая ларь.

— Фло нас туда таскала, но я не помню, — отозвалась Алька.

— Ну, хоть навесной или врезной?

Аля задумалась, вытряхнула из волос травинки:

— Не помню.

— Ладно. Рик, тех, что у задних ворот, вместе свяжем. А потом я с оружием сгоняю к центральным, а ты седлай лошадей.

Рик кивнул.

— Я с тобой, — подняла голову Сима, но Славка покачал головой.

— Сина тоже связать надо. А если караул не уснул, то я на рожон лезть не буду. Попробуем уйти тихо. Аля, Дань, вы тоже с Симой. Влад, попробуешь найти Алешку, я потом тоже в подвал спущусь. Встречаемся на кухне. Надо будет набрать еды в дорогу как можно больше.

Аля кивнула, но Славка был уверен — пропустила мимо ушей.

— Ты о чем задумалась? — спросил он, проверяя сумки. Одна дырявая уже валялась в стороне.

— О Барбе, — подняла Алька глаза. — Как бы ее уговорить, чтобы она лекарства показала. Вроде того, что вам на клейма прикладывали. Для Алешки.

Славка озадачился. Ему казалось, что эти двое недолюбливают друг друга. «Нет, Алька первая цепляет, а Лешке уже ничего не остается, как огрызаться в ответ», — поправился он.

Влад не удержался:

— С чего это такая забота? Совесть мучает, после всех подначек? Да?

— Вот еще! — дернула плечом девочка. — Просто о дороге думаю, нам же придется быстро ехать.

— Нашли время цапаться, — поморщилась Сима. — Влад, нам не пора?

Мальчик встрепенулся:

— Ха, а стражник-то носом клюет.

— А что тебя удивляет? Или ты думал, я перепутала и слабительное подсунула?

— От тебя всего можно ждать, — огрызнулся тот. — Ага, спит! Гляньте, прям на пороге прикорнул!

Славка бросился к выходу. С этой минуты у него внутри словно включились часы, выстукивающие: «Быстрее!»

Охранник спал, подложив ладонь под щеку и причмокивая во сне губами. Славка узнал его — тот самый, с перебитым носом, что ходил в подвал с Миханом. Рик повесил моток веревки на плечо, перешагнул через спящего и заглянул в сторожку:

— Дрыхнет, — прошептал он, скрываясь в домике.

Славка наклонился к стражнику и медленно потянул меч в ножнах из кожаной петли на поясе. Стражник причмокнул. Мальчик замер на полувздохе. Нет, спит. Потянул снова, уже решительнее. Готово!

— Помоги, — попросил Влада, скручивая охраннику руки. — Ноги ему вяжи.

Через минуту вынырнул Рик с мечом и парой ножей.

— Все, я к центральным воротам, — Славка поудобнее перехватил оружие и веревку.

Он выбежал в сад, слишком темный после освещенного двора. Хорошо, что сегодня с Риком тут уже лазили, а то и заблудиться не мудрено. Фонарь по-прежнему не горел, и все так же светилось окно сторожки. По боковой тропинке побежал к воротам, стараясь не сопеть и не топать. Внутри тикали часы: «Быстрее. Быстрее. Быстрее».

Вот и последний ряд деревьев. Мальчик присел, отвел в сторону ветки. Стражников не видать, но без фонаря мало что разглядишь. Он прислушался: сквозь шелест листвы пробивался тоненький, с присвистом, храп. Качнулась отпущенная ветка.

Славка двинулся вперед, стараясь ступать как можно тише. В свете из оконца был виден только пятачок перед воротами; боковая стенка домика тонула в темноте. Мальчик протянул руку — пальцы толкнулись в шершавые бревна — и двинулся вперед, не отрывая от дерева ладони. Что-то мягкое толкнуло в ноги, Славка чуть не упал. Сердце подпрыгнуло так, что показалось — застряло в горле, пальцы проехали по стене, цепляясь за каждую шероховатость. Черт, это же стражник! Вот нашел место дрыхнуть! Славка постоял, переводя дух, — «Быстрее!» — и двинулся дальше. Дальше начнется освещенный участок.

Управляющий стоял в углу между сторожкой и воротами, незаметный издали в густой тени. Улыбаясь, Михан подносил к губам сигнальный рожок. Славка не успел ничего толком подумать, рука действовала сама — быстрое движение, ножны слетели с клинка и ударили управляющего в плечо. Острие меча застыло у горла Михана. Управляющий дернулся, и Славка чуть слышно сказал:

— Спокойно.

Вот только непонятно кому: то ли ненавистному управляющему, то ли себе.

Скорее все же себе. Управляющий смотрел, чуть прищурившись от падавшего в глаза света; на его лице не заметно было и тени тревоги. То ли не боялся, понимая, что Славка не сможет убить, тем более вот так — безоружного, то ли не хотел спровоцировать его.

Меч был слишком тяжелым, и рука дрогнула. Михан прищурился сильнее, и Славка вспомнил: именно так тот смотрел, когда протягивал метательные ножи. Захлестнула ярость, но не такая, как прежде — в бой, хоть с голыми руками! — а спокойно-расчетливая. Даже когда он ранил Вилла, мальчик не испытывал такого. Сейчас Славка понимал: перед ним враг. Все будет решаться, как на войне. Живым останется только один. Славка поднял глаза от горла Михана и взглянул ему в лицо. Тот вздрогнул, разжал пальцы, и рожок покатился по земле.

— Убери, — прохрипел управляющий, — я открою подвал.

Держать в вытянутой руке меч было тяжело, и Славка начал опускать клинок. Губы Михана задрожали в полуулыбке, глаза наполнились мягкой, совсем не хищной, а какой-то уютной желтизной.

Славка задержал дыхание и ударил. Лезвие пробило горло, и клинок легко выскользнул обратно, когда управляющий начал падать. Славка отскочил, выронил меч. В сторожке громко всхрапнули, заставив мальчишку отступить еще на шаг. Он совсем забыл про стражу! Кажется, обошлось, охранники спали.

В круге света были видны только сапоги Михана, остальное скрывала тень от сторожки. Славка не мог разглядеть — мертв управляющий или только ранен. Мгновение стоял, прислушиваясь и борясь с тошнотой. Потом шагнул вперед, наклонился — ему в лицо смотрели мертвые глаза. Славка вскрикнул, отшатнулся, зажимая рот рукой, и все-таки не выдержал. Его начало рвать тут же, рядом с телом. Мальчик упал на колени и, содрогаясь от спазмов, желал только одного — чтобы сюда не пришел никто из ребят.

Тошнота прошла, оставив на губах противный привкус. Славка отполз в сторону, прислушался: из сторожки все так же доносился тоненький храп. Мальчик нашарил меч, вытер его о траву и вложил в ножны. Предстояло сделать еще кое-что, но он долго не мог себя заставить.

На четвереньках, волоча за собой меч, он подобрался к мертвому телу. В горле снова толкнулся противный комок, но Славка сглотнул его и нерешительно протянул руку. Вздрагивая и кривя губы, пошарил по безжизненному телу. Пальцы попали во что-то теплое и липкое. Славка отдернул руку и начал лихорадочно тереть ее о траву — точно так же, как недавно вытирал о сено, но сейчас кровь была настоящей. Второй раз прикоснуться к мертвому оказалось еще страшнее, но мальчик все-таки провел ладонью. Звякнули ключи, и он торопливо отстегнул связку от пояса. Стараясь не поворачиваться к убитому спиной, связал спящих охранников и бросился к дому, не разбирая тропинок и сминая цветы на клумбах.

…На Влада Славка наткнулся сразу у входа в подвал:

— Ну?

— Я нашел дверь, там навесной замок. Сейчас бы что-нибудь тяжелое.

— Не надо, — Славка показал ключи.

— Откуда?

— Михан подарил. Пошли!

— Не понял, — Влад замер в коридоре. — Он что, тут?

— Можно сказать и так. Да пошли же! Время!

Подвал освещался только двумя шарами, хорошо еще, планировка упрощена донельзя — коридор и двери по обе стороны.

— Тут, — Влад стукнул по дереву кулаком; в ответ тихо поскребли.

Славка, прикинув на глаз размер замка, начал подбирать ключи. Он торопился и несколько раз не мог попасть в скважину. Шестой подошел. Славка рванул на себя дверь и чуть не налетел на Алешку, сидевшего под порогом.

«Есть!» Как десятый нож кинул… Славку отпустило то дикое напряжение, в котором он был все эти дни, даже внутренние часы заткнулись. Привалившись к косяку, он едва не сполз на пол. Алешка улыбнулся разбитыми губами:

— У вас воды нет?

«Идиот», — мысленно обругал себя Славка.

— Сейчас, пошли, — засуетился он, поднимая Алешку.

Тот встал, придерживаясь за стену. «Как же он в седле удержится?» — встревожился Славка.

— Я так понимаю, мы бежим?

— Да, вот только... — начал Влад.

«Заткнись!» — в бешенстве оглянулся Славка. Чем позже Алешка узнает, что бегут не все, тем лучше. Влад понял, обогнал медленно идущих ребят и скрылся во дворе.

— Что — только?

Славка остановился и развернулся лицом к Алешке. «Твою мать, и как я должен ему сказать?»

— У тебя рубашка в крови!

— Это Михана. Я тебе потом все расскажу, сейчас некогда.

Алька торопилась и уже разбила горшок с рисом. Руки тряслись, за что хвататься — не понятно. Спасибо Барбе: когда Сима вежливо объяснила ситуацию, кухарка только покачала головой:

— Глупые вы. Разве от стражи убежишь?

Она посмотрела, как Алька лихорадочно распахнула шкаф и застыла перед полками.

— Давайте, соберу вас, — женщина поднялась с лавки, придерживая на пояснице шаль.

Алька оглянулась на Симу, та согласно кивнула головой.

«Почему же они так долго?» — под «ними» Аля подразумевала скорее Алешку, чем всех остальных. Еще один горшок грохнулся с полки, когда она потянулась за сухарями.

— Не нервничай так, — спокойно попросила Сима.

Влетел на кухню Влад — дверь треснула о стену со звуком пушечного выстрела.

— Ну? — накинулась на него Аля.

— Все в порядке, сейчас сюда придут.

— Как он? — спросила Сима.

— Ну, как — как? — раздраженно отозвался Влад.

— Давай, это вниз, — показала Сима на собранную кухаркой еду.

Влад схватил мешок и выбежал, снова шарахнув дверью. Алька вернулась к упаковке сухарей, напряженно прислушиваясь. Но Син храпел так, что заглушал все кругом. Да где же они?

Снова стукнула дверь — на этот раз тише. Ну, наконец-то!

Славка удивленно приподнял брови, увидев Барбу. Сима успокаивающе кивнула. Алешка же сразу схватил кружку с водой.

— А ты что в крови? — встревожилась Сима, разглядывая Славку.

— Вот, — тот выложил на стол связку ключей.

— Это же... — у Альки глаза полезли на лоб.

— Матерь заступница, это же управляющего! — охнула кухарка. — Что же вы наделали! Вас же казнят!

— Помолчите, — резко попросил Славка.

Алька тайком разглядывала Алешку: на левой щеке подсохшие ссадины — такие следы оставлял Михан, когда бил по лицу, не снимая кольца; губы разбиты; рубашка порвана и закапана кровью. Потом спохватилась, вернулась к работе.

Кухарка с жалостью посмотрела на ребят, потом махнула рукой:

— Птенцы неразумные, что ж вы делаете!

Алька недовольно оглянулась — ей и так страшно, а тут еще эта.

— Ешь, — Барба отобрала у Алешки воду, сунула кувшин с киселем и кусок хлеба. — Что уж теперь...

Славка повернулся к Симе:

— Я за Риком и в оружейку. Тебе тоже возьму.

— Захвати еще ту пару мечей, ну, те, из левого угла, пригодятся.

— Мы еще в кабинет зайдем, за бумагами.

— Ключи от бельевой дай, вот эти. Вас двоих переодеть надо. А то убежим до первого патруля.

На кухне остались трое: Алешка, Барба и Алька. Дань поволок вниз еще один мешок. Влад вернулся, вытянул из-под спящего Сина шкуру и снова убежал. Конюха Аля не считала — тот не проснулся, ни когда его связывали, ни когда Влад перекатывал его в угол.

«Ну что же я копаюсь!» — лихорадочно думала Алька, нервничая и снова рассыпая сухари.

Барба покопалась в коробке с лекарствами, сказала Алешке:

— Спину покажи.

Мальчик торопливо, почти не жуя, заглотил кусок. Потянул рубашку через голову и тут же зашипел от боли.

— Алька, помоги.

Снимали медленно, Аля осторожно отводила ткань от израненных плеч. Наконец одежда осталась у нее в руках. Девочка посмотрела на Алешкину спину и уткнулась лицом в пропахшую кровью и потом материю.

— Ох, матерь-заступница!

Алька подняла голову. Алешка сидел, навалившись грудью на стол, а кухарка мазала ему спину. «Влад может говорить все, что угодно, — твердо решила девочка. — Пусть я такая, но я готова променять тех, кто остается, на Алешку».

Рик устроился за столом Ласка и уверенно писал. Славка заглянул через его плечо: «...и приготовить дом к приезду хозяина...»

«Быстрее!» — снова твердили внутренние часы.

— Быстрее, — повторил он вслух.

— Угу, — отозвался Рик, заканчивая писать.

Сунул бумагу за пазуху, прихватив еще пару листов.

— Ты деньги нашел?

— Только вот, в шкатулке лежали, — показал Славка с десяток медно-красных монеток и одну большую, тускло-желтую, с чеканкой в виде циферблата. — Пошли.

Они торопливо вышли в коридор, даже не потрудившись прикрыть за собой дверь.

— Ну, на медь мы разве что разок где-нибудь перекусить сможем. А вот это — Рик ткнул пальцем в монету-часы, — один Росвел, хождения вне Стального княжества не имеет, но его можно обменять у купцов на сто медных.

Ребята спустились во двор. Связанные охранники по-прежнему храпели, из-за ворот не доносилось ни звука. Славка еще в оружейке хотел нацепить меч, но Рик не позволил и сейчас спрятал оружие в переметных сумках.

— Симе это не понравится, — заметил Славка, глядя, как скрывается оружие.

Рик с возмущением повернулся к нему, и тот быстро добавил:

— Только не надо «Святого Вакка»! Я понимаю, что переться по городу с мечом — большая глупость.

— Смотри: если что, дергаешь — и оружие у тебя в руке, — показал Рик.

Алешка переоделся, бросил старую одежду в печь. Сима веревками примотала Барбу к лавке, пробормотав под нос:

— Ради вашей же безопасности. Все, пошли.

На конюшне ждали только их. Рик уже выводил лошадей, шепотом командуя, кому какую брать.

— А где остальные? — спросил Алешка.

Славка быстро ответил:

— Они чуть раньше ушли, не всей же толпой переться.

Аля непонимающе посмотрела: «Что он несет?»

— Маразм, — чуть слышно прошептал рядом Влад.

— Может быть, поторопимся? — рассердился Славка.

Кадет усмехнулся, с интересом наблюдая за ребятами. Алешка кивнул, и Аля догадалась — он так измучен, что ничего толком не соображает.

Рик подвел к нему смирную лошадку:

— Давай помогу.

— Ты что творишь? — услышала Алька за спиной шепот Симы; та оттащила Славку в сторону и сунула ему чистую рубашку. — Ты спятил?

— Я не знаю, что он выкинет, когда узнает правду, — Славка торопливо избавился от запачканной в крови одежды. — Пусть это будет подальше отсюда.

— Ну, ты...

Перебил Рик, ведя под уздцы Магду:

— Алька, садись.

Та с сомнением посмотрела на лошадь.

— Боишься?

Магда с любопытством повернула морду. Аля решительно мотнула головой, вставила ногу в стремя и ухватилась двумя руками за седло.

— Мягко опускайся! — прошипел Рик, когда она, попытавшись перекинуть ногу, долбанула лошадь по крупу.

Магда дернулась, и Алька оступилась. Рик поморщился, Алешке же было все равно. Именно это равнодушие подстегнуло, и девочка все-таки оказалась в седле. Мягко не получилось, но она поздравила себя хоть с каким-то результатом. Кобыла переступила ногами, и Алька вцепилась в луку. «Ну, вот и сбылась мечта», — пронеслось в голове. Когда она смотрела приключенческие фильмы, ее тянуло испытать, каково это — мчаться на лошади галопом. Но девочка даже представить не могла, что желание исполнится таким образом.

— Ногу вперед вытяни. Да шевелись же! Тебе стремена покороче надо. Так, теперь вторую. Живее! Повод возьми вот так.

Пока выпрямлялась, отцеплялась от седла да правильно пропускала по ладони поводья, не увидела, как садились в седло еще двое новичков — Дань и Влад.

— Машка вас учила, вот и давай, — сказал Рик, ловко вскакивая на Ласточку.

Алю неприятно резануло упоминание этого имени. Но сейчас нельзя отвлекаться, нужно сосредоточиться на лошади. Маша действительно неоднократно вдалбливала им основные правила. Как всегда в стрессовой ситуации, мозги заработали эффективнее, и начинающая наездница прекратила хвататься за луку.

Наблюдавший за ней Рик кивнул:

— Сначала шагом.

Он чуть тронул Ласточку, и лошадь, послушно мотнув головой, зашагала вперед. Магда, не дожидаясь от Али руководства к действиям, двинулась следом. Девочка в который раз ухватилась за седло. Так и выехала со двора — не всадница управляла лошадью, а кобылка трусила вперед по собственному желанию. Остались за спиной распахнутые ворота. «Это что же, все?»

Город спал. За высокими заборами не слышно ни звука, лишь кое-где пробивается свет. «Мне опять кажется, что это кино», — прислушиваясь к стуку копыт Магды, подумала Аля. Страха не было. Росвел слишком походил на пустые декорации, и девочка никак не могла поверить в происходящее.

Так, вслед за Риком и Славкой, лучше всех вызубрившими путь, ребята выехали на гигантский перекресток. Алька ахнула: в центре его высилась башня — ажурная, словно сотканная из стальных нитей. Ее венчал гигантский циферблат с узорными стрелками. За переплетением решеток виднелся качающийся маятник. Как только кони ступили на площадь, часы захрипели и покатился первый удар: «Бом-м-м-м!»

— Полночь, — произнесла Сима.

— Рик, что это? — постаралась перекричать гул ударов Алька.

— Росвелские часы. Думаете, почему я карту вспомнил? Из-за них. Читал, вот и запомнилось.

— Откуда они тут? — спросил Дань.

— Перенес лет пятьсот назад дрид по имени Росвел. Тогда на этом месте была деревушка, а потом появился город. Сильный оказался дрид — как запустил, так до сих пор ходят. У нас тоже есть часы на городской площади, но они встали лет сорок назад. Поехали, быстрее.

Полночь наступила, часы прекратили бить. «Сон это», — решила Аля.

— Да поехали же! — Рик тронул Ласточку.

«Святой Вакк!» — мысленно закончила за него Алька.

Она засмотрелась на часы, повернув голову назад, и, когда Магда остановилась, чуть не вылетела из седла. Глянула вперед: посреди дороги стояли двое стражников, третий выехал навстречу ребятам, позевывая и равнодушно глядя на них. Альку словно приморозило к седлу, заболел низ живота и вернулось ощущение реальности. Это не приключенческий фильм, и кара за побег — настоящая, не бутафорская смерть.

— Кто такие? — сипло спросил патрульный.

— Рабы тэма Ласка Керино, — четко ответил Рик, стянул рукав и показал клеймо.

— А, это у него сейчас в трактире гуляют, — с завистью протянул стоявший в отдалении всадник, густо заросший пегой бородой.

— И чего вы по ночам шляетесь? — не отставал первый.

— У нас приказ хозяина, — Рик выудил из-за пазухи бумагу, протянул воину.

Тот недоверчиво взял лист, покрутил и неохотно вернулся к товарищам:

— Вот, чего это тут? — сунул он лист самому молодому и богато одетому.

Тот, шевеля губами, погрузился в чтение.

Рядом с Алькой переступила лошадь Симы. Девочка скосила глаза и увидела, что Сима положила руку на чуть видневшуюся рядом с сумкой рукоять меча.

Патрульный оторвался от чтения:

— Написано, что летний дом едут прибирать. Не знал, что у Керино еще один дом есть.

— Ну так, — сплюнул пегий. — Денежки есть, вон, всех поит. Поминки, дракон его раздери.

Осипший зевнул и невнятно спросил:

— Так что, пущай катятся?

Аля затаила дыхание. Сима тоже замерла, только чуть вздрогнули пальцы.

— Пускай, — равнодушно согласился молодой.

Копыта стукнули по мостовой. Аля деревянно замерла в седле, проезжая мимо патруля.

— Постой! — вдруг крикнул сзади пегий. — А может, их того, к тэму Ласку отведем? Вроде как проверить? Заодно и нам нальют.

Славка остановил коня, пропуская ребят вперед:

— Рик, я вас догоню, — еле слышно шевельнул губами.

— А ну, стой!

Алешка оглянулся на отставшего уже на полкорпуса Славку, неумело натянул повод.

— Сдурел? — прошипел Рик. — С тобой только возни не хватает.

— Стой! — уже сердито повторил голос.

— Ну, держитесь, — крикнул Рик, хлопнул по крупу Алешкину лошадь и ударил пятками Ласточку.

Магда рванулась вслед, с удовольствием переходя на галоп. Аля вцепилась в седло, все наставления разом вылетели у нее из головы.

— Держитесь!

За спиной прозвучал рожок, но тут же захлебнулся.

«Господи, пронеси...» — лихорадочно думала Алька, хотя не верила в бога.

— Поворот! — заорал Рик.

«Ой, мама!» В седле удержалась чудом. Вылетели на черные улицы. Заборы сплошной чередой мелькали перед глазами. Слабый свет, приникавший между досками, расчерчивал дорогу полосами. Рик оглядывался, и Алька иногда видела его лицо, всего на мгновение, когда мальчишка проносился через освещенные пятна. Но и этого было достаточно, чтобы понять всю серьезность происходящего. Рик пригибался к лошадиной шее и все сильнее посылал Ласточку вперед.

— Какие у них шансы? — крикнул Влад.

«У них?» — Аля только сейчас поняла, что Сима тоже осталась. Рик снова оглянулся и не ответил. У Альки нехорошо засосало под ложечкой. Город больше не казался декорацией, он ожил, и за каждым поворотом ждали новые опасности. Ветер бил в лицо и мгновенно высушивал выступившие слезы. Девочка давно плюнула на все наставления и держалась за луку седла, не выпуская поводья из рук. Хорошо еще, что Магда послушно неслась вслед за всеми.

За спиной послышался стук копыт. Оглянуться Алька не могла, боялась не удержаться, и потому с надеждой посмотрела на Рика. Тот крутил головой, вглядываясь в темноту. Наконец улыбнулся и чуть придержал коня:

— Ну, как? Рядом еще патрули были?

— Нет! — Славка догнал ребят. — Слышали, эта скотина пытался сигнал дать? Я из-за него такой нож оставил!

Аля заметила, что он первым делом нашел взглядом Алешку, и сама с тревогой взглянула туда же: тот пока держался. А вот Славка говорил слишком возбужденно, и глаза поблескивали как-то лихорадочно.

— Вы их... убили? — Дань с жалостью взглянул на Симу.

Та кивнула.

«Уже четверых», — сосчитала Аля и передернула плечами.

— Сматываться надо, — Рик снова посылал Ласточку в галоп.

«Ну вот и не нужны оказались бумаги», — девочка поймала взглядом побелевшее от боли и напряжения Алешкино лицо.

Потом Алька не могла вспомнить, как же они выехали из города. Она не заметила, как под копыта лошади легла проселочная дорога, а потом трава, казавшаяся черной в свете луны. Только когда что-то закричал Славка и Рик круто остановил коня, она пришла в себя. «Молодец, коллективное животное», — мысленно похвалила Магду, которая легко послушалась и тоже встала.

Аля оглянулась: в полумраке было плохо видно, она лишь разглядела, как Славка спрыгнул на землю, а Сима поймала поводья оставшейся без всадника лошадки. Алешка все-таки не удержался в седле. Хорошо еще, что упал в густую высокую траву.

Рик нетерпеливо привстал на стременах:

— Надо ехать. Слышите, вода шумит? Нам туда надо, со следа сбить.

— Сейчас, — отозвался Алешка, поднимаясь.

Снова скачка по полю, потом вдоль опушки леса.

— Нам везет, — бросил Рик, когда они вылетели на берег неширокой речки. Хрустнула галька под подковами лошадей. Черно-серебристая гладь отражала небо, пахнуло свежестью.

Из-под копыт скачущих впереди веером летели брызги, и вскоре Алька стала мокрой с головы до ног. Несмотря на все команды Рика, попасть в ритм лошади у нее не получалось. «Одно из двух, — в ярости думала она, — или я пытаюсь на ней удержаться, или следую советам. Одновременно никак!» Но вслух ничего не говорила: если бы не Алешка, Рик бы гнал еще быстрее.

Высокий берег взяли чуть ли не штурмом. Але казалось, что ноги у нее уже свело судорогой, колени прижало навечно к лошадиным бокам. Снова высокая трава с шелестом рассекается на тропки.

На рассвете въехали в небольшой лесок, и Рик остановил коня:

— Отдышитесь.

Аля без сил сползла с седла и упала ничком на землю. Кольнула в бок шишка, ударила в лицо трава, сомкнулись над головой еловые лапы.

«Как мне хреново», — мысленно простонал Влад. Он рухнул на первую попавшуюся кочку и вытянул ноги. Колени распрямились с трудом.

Сима первым делом вытащила из ножен меч и начала разглядывать лезвие. Потом вытерла его о траву.

— Я не понимаю, остальные-то где? — спросил Алешка, растянувшийся на земле.

Вскинула голову Алька; села, прислонившись спиной к сосне. «Упс, приплыли», — посмотрел на Славку Влад.

— Они остались, — нехотя ответил тот, поправляя седло и не глядя на ребят. — Михан приказал всем идти в трактир. В доме никого не было, кроме нас, стражи, ну, и Барбы с Сином.

Влад с интересом посмотрел на Алю — девочка отвела глаза.

— Сэт их выкупит, я обещаю, — вмешался Рик.

— У нас могло не быть другого шанса, — Славка бросил изображать бурную деятельность и тоже повалился в траву.

Алешка глянул на ребят потемневшими глазами:

— Ласк же их за наш побег...

Аля при этих словах уткнулась лицом в колени.

— Да не было у нас другого выхода! — рассердился Славка. — Не было!

— Вы что, из-за меня?!

— Нет, из-за меня! — не выдержала Алька, вскинула голову и зло прищурила глаза. — Ну я, я никого не спросила и подсыпала охране сонный порошок! Потому что вот! — она дернула широкий ворот рубахи и показала синяк от ремня. — Фло бы меня прибила. Все, доволен? Или дальше считать будешь, что все вокруг тебя вертится? Ну, повода другого быть не может, только из-за его светлости Алешеньки!

«Охренела!» — ошарашено подумал Влад. Остальные молчали, пораженные не меньше.

Аля снова уткнулась лбом в колени. Влад сорвал травинку, пожевал. Гадость. Пора бы уж и позавтракать, да как тут напомнишь? Такие все тонкие натуры, плюнуть некуда.

— Славка, а зачем ты мне соврал? Ну, что ребята уехали. Я что, совсем дурак? Не понимаю, что раз ты Михана шлепнул, — Славка, услышав это, поморщился, — то уже все?

— Я боялся, что ты что-нибудь выкинешь.

— Да, например, предложу остаться. Чтобы всех повесили за убийство. Совсем меня за идиота держишь? Да ты...

Славка растеряно моргнул.

— Слушайте, вам не надоело разборки устраивать? — не сдержался Влад.

— Все, встали, — поднялся Рик. — Нужно обогнуть болота и выйти к горам, подальше от Купеческой дороги. Выдержите?

Влад огляделся: Сима пожала плечами, Дань кивнул. Аля чуть слышно хмыкнула, то ли поражаясь, то ли соглашаясь.

— Алешка, ты как? — повернулся Рик.

— Надо, значит поедем, — равнодушно ответил тот, избегая смотреть на Славку.

Глава 7

Маленький отряд то неспешно тащился по бездорожью, то переходил на галоп. Рик спешил и, как только ребята чуть освоились в седле, установил жесткий для новичков темп.

Настроение у Влада было отвратительное. Сима замкнулась, хотя Владу казалось, что быть более сдержанной просто невозможно. «Неужели из-за убийства так переживает? Или из-за ребят?» — не мог понять он. Аля мрачно смотрела перед собой и держалась особняком. Тут Владу было все понятно: «Дура! Сначала высказалась, потом подумала. Н-да, тут не то что черная кошка, целый тигр пробежал», — перевел он взгляд на Славку с Лешкой — И чего сцепились? Нашли время». Рик гонит как сумасшедший. Может, у них тут и другие потребности организма, а Влад предпочел бы хоть иногда слезать с лошади. Одному Даню все по барабану, спокойный, как удав. Был бы тут Костя… Но Кости нет, он остался там, где бушует разъяренный Ласк.

Почти не останавливались, даже чтобы поесть, беглецы ехали шагом, жуя сухари и передавая из рук в руки фляжку с водой. Вначале Влад еще крутил головой, рассматривая поля и мелькавшие на горизонте небольшие рощицы, но все было так похоже на родной мир, что вскоре он потерял интерес.

Потянулась степь — бескрайняя, с одуряющим запахом трав, монотонная. Над головой накалялось такое же бесконечное, без дымки облаков, небо. Покружил над отрядом коршун, но и он вскоре исчез. Влад не понимал, как Рик вообще умудряется ориентироваться, но тот смотрел на солнце, почти не щуря темные раскосые глаза, и уверенно посылал Ласточку вперед. Вокруг не было даже намека на жилье, иногда казалось, что ребята одни во всем мире, — если бы не постоянный страх погони. Влад часто оглядывался и порой даже видел на горизонте всадников, но тут же с облегчением понимал, что это или кромка леса, или просто подшутило зрение.

Ближе к вечеру все уже тащились шагом, — Рик берег лошадей.

«Нас бы он так берег!» — Влад зло взглянул воспаленными покрасневшими глазами на ровную нитку горизонта. Куда едут? Почему кругом нет жилья? Где эта Купеческая дорога? Сил больше не было.

«Ну и пусть! Пусть думает про меня, что хочет! — Алька прожигала взглядом спину Алешки. — Мне уже все равно. Какая жара!» Поймала сочувственный взгляд Даня и отвернулась. Почему, если хочется, чтобы пожалел другой, раздражает даже вот такое искренне сочувствие?

Рубашка у Алешки на спине в разводах пота. Как ему должно быть больно! И желудок наверняка болит — вон, как иногда загибается в седле. Пожуй-ка сухари после такой голодовки. А ведь не сказал, не предал. Молчал, черт возьми! Как это здорово, что он — такой. И как трудно, что он не бывает другим.

Маленький зверек неожиданно выскочил из-под самых копыт лошади. Магда шарахнулась в сторону, рванула — Альке показалось, что вверх, — и понеслась. Удержаться в седле девочке не удалось. Когда за спиной раздался дикий вопль Рика:

— Повод держи! — она уже вылетела и покатилась по земле.

Больно ударило в плечо, перевернуло, ударило затылком, протащило боком. Але показалось, что рядом с ней простучали все четыре копыта, причем одно припечатало по уху, а потом лошадь оказалась далеко впереди. Через пелену боли девочка увидела, как за Магдой проскакал Рик, а потом все поплыло перед глазами.

— Ты как? — подхватил ее Дань.

— А? Ой, кажется, сейчас сознание потеряю.

Очертания предметов приобрели странную резкость, границы стали очень контрастными, словно вокруг все было нарисовано и обведено тушью. А потом мир распался на части и поплыл в разные стороны. Алька постаралась зацепиться взглядом за первое попавшееся — камушек в траве. Он покачался, словно под землей ходили волны, и только через пару секунд замер. Все снова стало обычным.

Над Алькой наклонился перепуганный Дань. Из-за его плеча выглядывала Сима. Рядом стоял Славка, придерживая своего коня и лошадь Даня. Алешка равнодушно смотрел на происходящее, не сходя на землю. И это спокойствие так взбесило Алю, что у нее появились силы, и она зло бросила:

— Обморок отменяется.

— Все цело? — Сима отодвинула Даня и попыталась пощупать Алькины ребра.

— Сначала я приложилась боком. Потом головой. Или наоборот, — морщась от боли, вспомнила Аля. — Ой-е, такое ощущение, что мне на ухо копытом наступили.

— Ты бы тогда без уха осталась!

Аля обалдело уставилась на Славку: успокоил, называется! А мальчик продолжил невозмутимо:

— Вообще-то лошадь на человека не наступит, Рик говорит, что она обязательно в сторону шарахнется.

— Шарахнулась? — с подозрением уточнила Алька, чувствуя, как распухает ухо.

— Еще как! Вон, Рик поймал беглянку.

Алька села, отстранившись от настойчивых рук Симы.

— Ну, е-мое! Я себе весь бок отбила. И руку ободрала, — продемонстрировала она расцарапанную ладошку.

— Сейчас, — Сима порылась в сумке, доставая упакованные Барбой мази. — Ребра вроде целы, да?

— А я знаю? Вроде бы целы. Голова болит. Кажется, что я ей тормозила.

— Я же кричал: «Держи поводья!» — недовольно сказал подъехавший Рик.

— Ну, уж извините, как-то прослушала ваши ценные указания, — взъярилась Алька.

— Шипит, значит живая, — ухмыльнулся Влад.

Сима закончила мазать ссадины, боль утихла. Аля встала, но степь качнулась перед глазами, словно палуба гигантского корабля, пришлось уцепиться за Симину руку.

— Голова куда-то побежала. Да все, уже прошло.

Сима чуть свела брови, впилась глазами в Алькино лицо.

— Да говорю же, уже все! Не бойтесь, обузой я не буду.

— Дура, — чуть слышно сказал Влад, но девочка услышала.

Боль, обида, усталость, безнадежное понимание, что все поверили — она опоила стражу только из-за себя, выплеснулись в крике:

— Да пошли вы! Все такие правильные, умные, куда мне в такое общество!

Алька заплакала навзрыд, не чувствуя, как Сима обнимает ее, не слыша, как она говорит мальчишкам:

— Езжайте, мы вас догоним.

— Святой Вакк!

— Пока она не успокоится, мы все равно не сможем ехать.

Слезы кончились. Аля оторвалась от Симиного плеча, стыдясь прорвавшейся истерики. Ребята отъехали недалеко, видно было, как Рик нетерпеливо оглядывается.

— Как голова? Не кружится?

— Нормально.

— Слушай, ну что ты все время врешь, а? Голова у тебя болит, так?

Аля кивнула и слабо запротестовала:

— Почему — все время?

— А ты еще и про стражу соврала. Ты же из-за Лешки, да?

Аля испуганно оглянулась на ребят:

— Нет! Вот еще, придумала!

— Тяжелый случай, — констатировала Сима. — Мальчишки в этом плане, конечно, дураки, но я же вижу, как ты всю дорогу на Лешку пялилась.

— Не пялилась я! Что ты придумываешь?

Сима коротко усмехнулась:

— Ладно, поехали. Не испугаешься снова на лошадь сесть?

— Нет, — отрезала Аля и со второй попытки оказалась в седле.

На горизонте вырос лес, иззубрил прямую линию верхушками сосен. Рик повернул к ребятам серое, в разводах от пота лицо и устало попросил:

— Еще немного продержитесь, до леса. Заедем поглубже и остановимся.

— А сколько еще до него? — безнадежно спросил Алешка.

Рик взглянул на солнце, зависшее невысоко над горизонтом:

— Ну, стемнеть не успеет.

Аля тоже посмотрела на небо и тут же пожалела об этом — закружилась голова, затошнило. «Да что это со мной?» — она поймала встревоженный взгляд Симы и слабо улыбнулась.

— Хищники у вас тут водятся? — поинтересовался Славка.

— Ну надо же, вспомнили, — усмехнулся Рик. — Водятся, куда они денутся. Но тут вроде бы так, по мелочи. Ладно, поехали.

«Интересно, что в его представлении мелочь?» — подумала Аля, с опаской оглядываясь через плечо.

Несмотря на обещание, уже стемнело, когда, наконец, Рик остановил Ласточку на краю поляны.

— Здесь.

Это место показалось Альке самым уютным на свете. Сосны обступили со всех сторон, закрыв поляну в маленький мирок, высокая густая трава стелилась ровным полотном. Чуть шумели листья и где-то тоненько выводила колыбельную птица.

Аля с трудом спустилась на землю. Голова болела ужасно, тошнило и хотелось одного — лечь, прямо тут, под копыта Магды. Пусть кругом валяются шишки и за деревьями хищники бродят стаями, — плевать. Рухнуть в траву и не вставать...

— Я слезть не могу, — устало сказал Алешка.

Мальчишки помогли ему спуститься. Оказавшись на земле, Алешка сел и как-то излишне вежливо сказал Славке:

— Спасибо.

«Да уж! Если он на Славку так дуется, меня, наверное, совсем презирает», — расстроилась Алька.

— Как ты? — спросила у нее тихо подошедшая Сима.

Алька хотела соврать, но поняла — спрашивают не из пустого любопытства:

— Фигово.

— Не тошнит?

— Тошнит. Не понимаю, что со мной?

— Боюсь, что сотрясение.

Алька удивилась — она представляла себе это как-то иначе.

— Сима, лошадей надо расседлать, — окликнул Рик, и та отошла.

Алька неуверенно посмотрела на седло.

— Я тебе потом помогу, — оглянулась Сима.

Чувствовала себя Аля отвратительно — не только из-за усталости и непрекращающейся головной боли. Ее раздражала собственная неумелость. Не знала, ни как чистить Магду, ни как соорудить таган, на который можно подвесить котелок. Аля не умела ничего, что могло пригодиться тут, в лесу, и не понимала, куда ей приткнуться. Девочка чувствовала, что от нее мало толку, и это раздражает Рика — от подобных мыслей становилось еще хуже.

Да еще страх мурашками забегал по коже: не ожидание погони, а обычный страх перед темным лесом. Вот так, стоило чуть прийти в себя и — пожалуйста. Любой шелест или треск ветвей заставлял вздрагивать. Огромная луна — Аля никогда не видела такой в городе — висела над лесом очень низко, но толку от нее было мало. Длинные тени метались по поляне и еще больше добавляли страхов.

Но вот уже лошади стреножены и пасутся неподалеку, привязанные на длинной узде к деревьям. В котелке над костром булькает вода и приятно пахнет дымом. Свет залил поляну, отрезав лес стеной темноты. В вышине бродит ветер, качая верхушки сосен и беспокоя какую-то птицу: жалобное «тиу-тиу» разносится далеко по лесу.

Алешка с трудом растянулся на любимой шкуре Сина. Аля покопалась в сумке и вытащила мазь.

— Снимай рубашку, — повернулась к нему, пытаясь сказать это как можно равнодушнее.

Тот нехотя приподнялся, стаскивая одежду. Славка дернулся было помочь, но передумал и пошел в сторону сосен. Алешка лег на живот, уткнулся лицом в сгиб локтя. Мышцы на спине напряглись в ожидании боли. Аля чуть помедлила, но все-таки коснулась едва подживших рубцов набранной на кусочек тряпочки мазью. Мальчик вздрогнул, сжал пальцы в кулак. Аля замерла. Попросить Симу? Ну уж нет. Она снова протянула руку. Барба говорила, вкладывать прямо в рану, полностью обмазывать корку и края.

Славка вынырнул из темноты, протянул Владу и Даню палки.

— Вставайте.

— Зачем? — агрессивно поинтересовался Влад и плюнул в костер.

— Ты, кажется, собираешься выжить? Просил приемчики показать? — нехорошо усмехнулся Славка. — Вот мы тренировкой и займемся.

— Ты что, спятил?! Я на ногах не держусь после этой... э-э... этого... животного.

Но Славка повторил, чуть более жестко:

— Вставай.

— Да пошел ты! — отмахнулся Влад и откинулся на спину.

— Или ты встанешь, или я начну тренировку с лежащим противником, — Славка показал меч.

Аля с интересом смотрела на разворачивающуюся сцену. Алешка тоже повернул голову.

Влад несколько секунд смотрел в упор на Славку, потом плюнул и нехотя поднялся, что-то шепча. Аля могла поклясться — нецензурное.

— Я тоже, — подхватился Рик. Встала и Сима.

— Если ты настаиваешь, я, конечно, присоединюсь, — пожал плечами Дань. — Но вряд ли это будет иметь смысл, я не люблю оружие.

— Можно подумать, в последнее время мы делали только то, что хотели, — проворчал Рик.

Аля вернулась к прерванному занятию. Через лопатку шел глубокий рубец, сколько не обходи, все равно мазать нужно.

— Ты потерпи, — получилось хрипло.

Алешка покосился на нее через плечо.

— Тут сильно глубокий.

Мальчик отвернулся, вцепился зубами в ладонь. И все-таки от первого же легкого прикосновения зашипел от боли. Але захотелось погладить Алешку по затылку, сказать что-то успокаивающее, ласковое — как говорила ей мама, когда Аля валялась с гриппом. Она досадливо мотнула головой, отгоняя это желание. Ну вот, здесь вроде все.

— Повернись, — теперь не хрип, а какой-то писк в голосе. Вот черт!

Алешка сел к ней лицом, слегка откинувшись и опершись на руки. Алька нервно поправила волосы, коснувшись горячей щеки. На груди у Алешки тоже рубцы. Вот гад Михан! Алешка посмотрел на ее пальцы, потом скользнул взглядом туда, где на границе освещенного круга Славка гонял мальчишек. Аля покрутила в пальцах тряпицу с мазью и резко сказала:

— Еще на щеке.

Алешка равнодушно перевел взгляд на нее, посмотрел и снова уставился на ребят. У Али же перехватило дыхание. Самая глубокая царапина шла от скулы, пересекала впавшую щеку и спускалась к темному уголку губ. Пальцы дрожала, когда Аля тряпицей с мазью повторила ее путь. Ее пальцев коснулось дыхание Алешки, и девочка не сразу отдернула руку.

— Ну, вот и все, — преувеличенно бодро заключила она, отбрасывая в огонь использованную тряпицу.

Мальчик даже не стал натягивать рубаху, снова улегся, прижимая руки к животу. Аля присела недалеко от костра. Ей безумно хотелось лечь, но устраиваться на земле при наличии специально постеленной шкуры как-то глупо, а примоститься рядом с Алешкой она стеснялась. Вот и пришлось делать вид, что с интересом следит за тренировкой. Впрочем, посмотреть было на что.

Славка «дрессировал» — другого слова Алька подобрать не могла, так жестко тот действовал — двоих: Даня и Влада. Рик был против Симы, и даже Алькиных познаний хватало, чтобы понять — он для Симы не соперник. Кадет тоже осознавал это, у него опасно сузились глаза, он стал действовать более расчетливо. Сима же напротив — шла напролом. Альке стало страшно: все-таки в руках не игрушки. Славка тоже остановился, с недоумением наблюдая за боем. Потом кинулся к ребятам, схватил Симу за плечи:

— Сдурела?!

Симе было достаточно одного движения, и Славка отлетел.

— Не трогай меня! — закричала она и отбросила меч.

— Ты что? — тихо спросил Дань.

Сима закрыла лицо руками. Але показалось, что она плачет, но нет — когда та подняла голову, глаза были сухими.

— Когда я училась фехтовать, то и подумать не могла, что придется убивать.

Славка при этих словах отшатнулся, словно хотел убежать, но остался на месте.

— Сима, это ... ну... как война, — выдавил он.

— Я все понимаю!! Но сейчас не могу взять его в руки, — она подбородком показала на меч. — Вы не думайте, я к утру успокоюсь. И не ходите сейчас за мной, хорошо?

Она развернулась, шагнула за край освещенного круга. Аля перевела взгляд на Славку и поежилась. Мальчик смотрел вслед Симе. Его лицо выглядело застывшей маской, а глаза, казалось, вот-вот начнут осыпаться пеплом. Мальчик наклонился, сорвал пучок травы и начал тщательно вытирать и без того чистые руки.

— Продолжим, — повернулся к ребятам.

— Да я уже... — попытался возразить Влад.

— Я сказал — продолжим.

Владу пришлось подчиниться.

…Костер догорал. Багровые угли подернулись сероватым налетом. Замолчала птица, а вот ветер в верхушках сосен расходился все сильнее.

— Спать пора, — зевнул Рик. — Если что — будите.

Сидевший по другую сторону костра Славка кивнул. Дежурить по очереди должны были все, кроме Али с Алешкой. Влад тоже зевнул, но с места не тронулся. Вставать и расходиться не хотелось. Рик пошевелил палкой угли, взметнулся рой искр. На мгновение поляна осветилась, потом стало еще темнее. Аля покосилась на лес. Где-то всполошилась и закричала птица — пронзительно, жалобно. Явно не та, которая выводила тоненькое «тиу».

— Мне нравится запах дыма, — задумчиво сказала Алька. — Как дома. У нас дача, так когда осенью картошку выкопаем, костер зажигаем, — и тут же прикусила язык. Она забылась на мгновение, вспомнив о доме. А ведь решила поменьше болтать — раз уже ее презирают. А что ребятам остается, сама ляпнула, что опоила стражу ради того, чтобы спасти себя. Но Сима сказала:

— Мы с братьями в поход ходили. Тоже костры жгли.

— А я когда к бабушке в поселок ездил, — добавил Славка.

Але показалось — неохотно, просто чтобы поддержать разговор. Но она была благодарна ему и за эту малость.

Рик закатал рукав и вытащил загоревшуюся палку. Маленький факел осветил выжженное клеймо.

— Собственность Ласка Керино, — он презрительно изогнул уголки губ. При свете затухающего костра черты его лица стали резче, и мальчик казался старше, во всяком случае, уж точно ровесником остальных ребят.

— Уже нет, — серьезно напомнил Влад. Он был странно молчалив, не ехидничал и не огрызался. Подкидывал шишки в костер и следил, как сворачиваются в пламени чешуйки.

— Неважно. Клеймо — вот оно.

Он подул на конец палки, заставляя гореть ее ярче, и снова осветил руку. Замер, — Але показалось, что затаил дыхание. Глаза у него расширились, выступила матовая бледность:

— Ну, вот и все, — и он прижал пылающий факел к коже.

Рик не закричал; выгнулся дугой и упал на спину, хватая губами воздух. Палка скатилась на рубашку, и сидевший рядом Дань еле успел откинуть ее прежде, чем вспыхнула ткань.

Откуда взялись силы вскочить — Алька не поняла, но она уже сидела рядом с Риком. Хорошо, что так и не убрала банку с мазью в сумку. Вот только искать тряпицу было некогда, и Аля лихорадочно вытрясала мазь прямо на ожог, вспухающий на месте клейма. Мальчик вырывался, и Дань помог его удержать.

Мазь подействовала. Рик сел, посмотрел на кожу.

— Ну, ты ... — покачал головой Влад и не нашел слов.

— Я не собираюсь возвращаться в Семиречье с клеймом, ясно?!

— Да ясно, конечно! — тут же пошел на попятную Влад. — Куда уж яснее…

Аля вытерла пальцы о траву:

— Мог хотя бы предупредить, я бы заранее все приготовила.

— Ну вон, готовь, — Рик показал подбородком куда-то за спину девочке. Аля оглянулась.

Алешка держал в руках горящую палку и с сомнением разглядывал собственное клеймо. Славка было дернулся:

— Ты... — но Алешка так взглянул на него, что тот замер на месте. У Альки в голове точно пружинка со звоном распрямилась, пробила виски болью.

— Подержи мне руку, — попросил Алешка сидящего рядом Влада.

Тот попятился:

— Я что, на придурка похож?

Алешка обвел взглядом ребят, и Рик шагнул к нему:

— Давай.

Алька удержалась, чтобы не зажмуриться. Рик, сжав мальчику запястье, плотно уложил руку к себе на колено. Алешка покосился на его ожог, прикусил губу и ткнул себя головней. Не удержался, вскрикнул, скорчился на земле.

— Мало тебе от Михана досталось, — чуть не плакала Алька, накладывая мазь. Хорошо, что Рик не отпустил его руку, и до ожога можно было добраться.

— Еще психи есть? — с опаской поинтересовался Влад.

Остальные промолчали.

— Все, давайте спать. Рик, у вас в лесу ночи сильно холодные? — поднялся Славка.

— Мне — нормально. Но вообще-то земля еще не сильно прогрелась.

— Ну, на шкуре поместимся, — усмехнулся Влад. — В обнимку.

В другое время Алька бы съязвила — с кем именно предпочитает обниматься Влад, но сейчас ей было не до того. А тот ждал и удивленно приподнял брови, когда девочка промолчала.

Славка кивнул:

— Аля, ты с Лешкой в середину, остальные как на вахты вставать.

Девочка наклонила голову, надеясь, что в темноте не видны вспыхнувшие щеки. Алешка перелег в центр, давая ей место. Чтобы остальные поместились, Але пришлось устроиться, почти прижавшись к нему спиной. Рядом растянулась Сима и неожиданно ей подмигнула. Альку опять бросило в жар.

— Ну что, Сима, я обнимаюсь с тобой, — чуть более нервно, чем это следовало для шутки, сказал Влад.

Аля вытянулась, чувствуя, как каменеет у нее спина.

Влад не спал. Днем казалось — готов уснуть где угодно, хоть сидя, хоть стоя. Но вот лежит, даже более-менее тепло, а сна ни в одном глазу. Слева дышит в ухо Рик, справа в позвоночник упирается Симина коленка, а в бок впивается ощутимая даже сквозь шкуру то ли коряга, то ли шишка. «Все! Я рискну перевернуться!» Осторожно, стараясь не разбудить ребят, поменял положение. Рик неразборчиво пробормотал что-то во сне. Сима тоже пошевелилась, убрала колено и уткнулась носом в грудь Владу, пощекотав ему подбородок жесткими волосами. «Ну вот и пообнимался, — усмехнулся тот. — Никакого интереса».

И тут же представил на Симином месте Леру — какой мысленно увидел ее перед вылазкой на галерею — без одежды. В голове словно взорвалось, смешалось все. Боль, что не смогли спасти остальных ребят. Желание, непреодолимое желание дотронуться до Леры, до ее груди — еще маленькой, целиком бы поместившейся в ладони. Презрение к себе — «мы их бросили!» Разочарование, что тут лежит именно Сима. Страх, а вдруг та почувствует происходящее с ним — он даже резко отодвинулся, придавив Рика, и тот снова что-то пробормотал во сне.

Дань, несший вахту, поднял голову и удивленно посмотрел на выползающего Влада. Тот демонстративно направился в сторону кустиков, и Дань отвернулся.

Вернулся Влад, полез на место. Аля рассердилась: «Ну что он копошится!». Голова болит так, что уснуть невозможно, а еще этот возится. Вот будет номер, если она завтра не сможет сесть на лошадь! Быть обузой — только не это!

Девочка смотрела в темное небо, расчерченное верхушками гигантских сосен. Они пахли совсем не так, как маленькая елочка в квартире на Новый год. У леса был другой запах, более сложный, терпкий. «Запах свободы», — с иронией усмехнулась она. И тут же вспомнила: «А остальные? Машка, Лера, Костя, Антон? Что с ними сейчас? И все из-за меня!» Еще сильнее заболела голова, словно кто-то сильными пальцами сдавил виски.

Даже то, что Альке могло привидеться только в самых тайных мечтах: лежать рядом с Алешкой — угнетало не меньше. В жизни все оказалось совсем не так. Помыться не удалось негде, и после целого дня, проведенного под жарким солнцем, скачки по степи, в пыли от копыт мчащихся впереди, она чувствовала себя грязной и потной. Аля словно видела себя глазами Алешки: никчемная девчонка, предавшая товарищей, упавшая с лошади, устроившая истерику, да еще и воняет. Она бы заплакала, но побоялась разбудить ребят. «Черт! Они же наверняка меня презирают!» — и слезы все-таки закапали из глаз, потекли по щеке.

«Интересно, что у меня не болит?» — поморщился Алешка. Больше всего мучил желудок, хотелось свернуться клубком, но места не хватало. Сухари после стольких дней голодовки оказались не лучшим вариантом; спасибо хоть на ужин кашу готовили, а то совсем бы загнулся. Да и скачка на лошади вымотала до предела. Хорошо еще, что мазь успокоила боль в спине.

«Я же так и не спросил, сколько дней прошло!» — спохватился он. Попытался подсчитать, сколько раз приходил Михан, но сбился. Путались и хронология, и сами события.

Дань подбросил в костер ветки. Алешка быстро закрыл глаза, притворяясь спящим — не хотел вопросов.

Даню показалось, что у Алешки открыты глаза, но в темноте трудно разобрать, а присматриваться не хотелось. Самому Даню наверняка бы не понравилось, если бы кто-то пялился на него спящего, и он предпочел отойти, только мельком, через плечо, взглянув на Симу. Ее было безумно жалко. То, что убивал Славка, Дань еще как-то мог принять, но что это сделала девочка, казалось диким и невозможным.

Вообще присутствие земных девчонок в этом мире шокировало Даня больше всего, а невозможность защитить их — угнетала. Но перебороть себя и учиться убивать самому он не мог. Он ненавидел холодное оружие, его мутило от запаха крови с тех пор, как два года назад в темном подъезде зарезали его старшего брата, возвращавшегося с последнего сеанса из кинотеатра. Убили просто так, с дури да по пьяни.

Дань закрыл глаза, уперся затылком в сосну. Славка ведь не отстанет, а значит — тренироваться придется. Но, с другой стороны, надо...

Лежавший рядом Славка повернулся, саданув локтем в бок, и Алешка чуть не зашипел от боли — попал точно в синяк. Вспомнилась обида: «Нет, ну зачем так врать?!» Глупо, конечно, обижаться сейчас, когда только вчера так хотелось просто поговорить со Славкой! Но ничего поделать с собой Алешка не мог.

Он лег на спину, стряхнув с плеча Алины волосы. Ему показалось, что девочка не спит, но нет — глаза закрыты, да и дыхание ровное. Слипшиеся мокрые ресницы даже не дрогнули, когда Алешка внимательно на нее посмотрел. «Плакала, что ли?».

Смешно сказать, но Алешка ее побаивался. Он терялся, когда девочка начинала язвить. С Владом проще — можно хоть как-то предположить, по какому поводу тот выскажется. Понять же к чему прицепится Аля, просто невозможно. «Неужели она подпоила стражу из-за себя? Ну, наговорить на себя такое — это совсем дурой надо быть». Алешка мысленно занес этот пункт в перечень: «Чего я не понимаю в девчонках вообще, и в Але — в частности» — и выкинул вопросы из головы как неразрешимые.

Желудок вроде стал болеть поменьше, и мальчик задремал. Но сразу же из темноты выплыло лицо Михана: «Детка, ты так и не придумал, что соврать? Что же, придется говорить правду!» Управляющий ждет, Алешка мучается выбором. Если он сейчас мотнет головой: «Нет», то управляющий ударит по лицу, рассекая перстнем кожу. Слишком долго будет молчать — по приказу управляющего стражник собьет с ног и начнет пинать, норовя попасть в живот.

— Нет, — чуть слышно сказал Алешка.

Сон пропал. Несколько секунд мальчик не мог понять, где он находится. Что было сном? Побег или приход Михана? Над головой шумели сосны, шкура под пальцами скользила потертыми завитками. Алешка посмотрел на небо. Отсутствие потолка успокаивало: за время, проведенное в подвале, замкнутое пространство надоело до чертиков и даже начало немного пугать. «Все, уже все! Надо это забыть», — приказал сам себе, но уснуть боялся. Воспоминаний достаточно, и неизвестно, что еще привидится. Хотя тягучее ожидание — оно было невыносимым.

…Сколько раз Алешка лежал, прислушиваясь к звукам в коридоре, пока в голове не начинало тоненько звенеть. Шаги... нет, показалось. Или кто-то идет? Да, точно, идут. Вот уже поравнялись с дверью... Мимо! Алешка откидывается без сил на пол, переводит дыхание и слышит Михана, только когда тот начинает ковырять ключом в замке. Управляющий входит, но не начинает сразу бить, а кружит, словно кот вокруг мыши, и это тоже страшно. Как-то мальчик не выдержал и нагрубил — лишь бы прекратить ожидание. Тот понял и стал действовать еще неторопливее.

«Да хватит же!!» — Алешка вытер пот со лба и перевел дыхание. Небо чуть посветлело. Неужели скоро утро? Вон и Даня уже сменил Влад. Славка беспокойно вертелся во сне, и Алешка предпочел повернуться к Але, снова стряхнув с плеча ее волосы. «Спать!»

...Он лежит ничком. Михан придавил вытянутые руки ногой к полу, наступив на пальцы, а на голую спину опускается плеть. Не вырваться, не отстраниться. Только зажмуриться, вцепиться зубами в губу. Во рту солоноватый привкус крови. Кажется, что со спины содрали кожу и секут по мясу. Алешка плачет от боли и не знает, что хуже: нескончаемые побои или то, что управляющий сейчас остановит стражника, подцепит носком сапога подбородок, запрокидывая пленнику голову, и увидит мокрое от слез лицо.

— Алеша, — плывет сквозь боль Алькин голос.

Он вынырнул из сна, еще удерживая на губах стон, и несколько секунд непонимающе смотрел на небо и встревоженное Алино лицо.

Подошел Влад, спросил чуть слышно:

— Чего тут у вас?

— Ничего, уйди, — отмахнулась Алька.

Влад хмыкнул, но отошел. Алешка приподнял голову и осмотрелся: фу, проснулась только Аля.

— Ты стонал во сне, — девочка пристально вглядывалась ему в лицо.

— Да, я понял. Давай, начинай!

— Что начинать?

— Ну, что ты обычно делаешь — язвить!

Алька подергала себя за прядку волос:

— Съязвишь тут. Ты бы себя со стороны видел. Ты же... — она прикусила губу, подбирая слово, — злой... Нет. Ненавидишь? Не знаю, — она отвернулась, вытянулась на шкуре.

Алешка снова уставился в небо. Он боялся закрыть глаза.

Чтобы не заснуть, Славка стоял под деревом, упершись в ствол лопатками. Разбуженный на дежурство Владом, он был как в тумане и чувствовал себя отвратительно. Хуже всего, что не только из-за усталости. Славку не покидало ощущение, что он ведет себя как дурак. Соврал Алешке — зачем? Растерялся, как сопляк, когда надо было решать: бегут или нет. Психанул, наорал.

Славка начал прокручивать цепочку событий назад, чтобы понять — с какого момента он начал так себя вести. Вспоминал все, даже самое противное.

Как тэм заставлял прислуживать за обедами в казарме. Как Зак побоями вколачивал правила поведения раба. Как приходилась красть кусок хлеба у стражи, чтобы к вечеру не протянуть от голода ноги, и как его поймали за этим и избили. Эти воспоминания заставляли морщиться, но Славка упорно искал — может быть, он испугался? Нет, такого не было. Тогда что же?

Славка оторвался от сосны, вышел на поляну и подбросил веток в огонь. Пламя взметнулось, осветив спящих ребят. Ночью в лесу холодновато, и они сбились как можно ближе. Славка посмотрел на Алешку: тому снился не самый хороший сон — лицо напряжено. Но как помочь, Славка не знал. Он жалобно поморщился и сообразил: да — с того момента, как Михан поймал Алешку! Именно тогда зациклило на одном, и он растерялся. «Мало что растерялся — ребят бросил! Леру, Костю, Машку, Антона!»

Славка вытащил меч и сделал несколько выпадов, не очень четких, так сильно он был вымотан. Но хотелось довести себя до полного изнеможения.

Устав, рухнул на охапку еловых веток. Отдышался. «Ну так что же, — решил Славка, — Лешка на меня все равно злится, может, оно и к лучшему. Нельзя сейчас замыкаться на ком-то одном».

Рик поднял всех рано утром. Влад отбрыкивался, отругивался, но вставать все-таки пришлось. Голова гудела, хотелось снова лечь и задрыхнуть еще на полдня, да и мышцы болели зверски. Ребята вставали не лучше. Влад с завистью покосился на бодрого Рика и душераздирающе зевнул.

— Меня не проглоти, — попросил встрепанный Дань.

— Аг-ау! — ответ перешел в новый зевок.

Влад поежился — утром выпала роса, было прохладно. Он сполз со шкуры, героически пересилил себя и не рухнул в траву, а встал. Над головой орали птицы. Воздух пах одуряющее, чем — непонятно, но казалось, что им можно умыться. Яркое солнце, пробивавшееся через ветки сосен, заставляло жмуриться. Влад замер, вобрал в себя все звуки и запахи, а потом раскинул руки и заорал:

— Ура-а-а! Это же свобода! Свобода!! Э-г-гей! — он вложил в рот два пальца и оглушительно свистнул. Если бы не болели мышцы, точно бы от избытка эмоций прошелся колесом по поляне. Славка показал Владу кулак — но и сам расплылся в улыбке.

— Еще бы кофе! — протянула Сима, когда Влад прекратил орать. — М-м-м, представляете, как оно пахнет!

— А горячего шоколада не хочешь? — подхватил Дань.

— Хочу! — кивнула Сима, — А еще хочу пирожное, заварное, с белковым кремом, чтобы много-много крема! И ванну, горячую, с пеной. А ты, Алька? Аля?..

Влад оглянулся: девочка сидела на шкуре, сжимая виски и морщась. Под глазами залегли тени, выглядела она усталой.

— Так, приехали, — мгновенно стала серьезной Сима. — Все-таки сотрясение.

Глава 8

Ехали вот уже пятый день. Из-за Альки не очень спешно, почти не переходя на галоп. Так все неудачно получалось, Алешка немного оправился, а девочке становилось все хуже. На привале она с трудом сползала с коня. Рик сердился, и Сима несколько раз одергивала его. Владу даже как-то показалось, что Аля стала побаиваться Рика. Да он и сам порой пугался той одержимости, с которой кадет гнал их к Семиречью. По бездорожью, сокращая ночлеги до минимума — только лишь бы ребята держались на лошадях. У Влада как-то даже мелькнуло, что Аля упала очень кстати. А Славка — ну два сапога пара! Пожалуй, он один мог одернуть Рика — и кадет бы его послушался, но тот то ли не считал это нужным, то ли просто вымещал досаду: с Алешкой-то не помирился.

Скакали все теми же степями, далеко обходя даже самые маленькие деревеньки. Влад посмеивался, что местный житель находит их по запаху — дым тот чуял издалека. Леса становились все гуще, широко расползались по степи. Кадет говорил, что возле гор вообще сплошные заросли. По ночам все чаще слышались голоса зверей, а белки так и вовсе прыгали над самыми головами, стоило только приблизиться к деревьям.

Влад уже уверенно держался в седле, особенно после того, как Рик устроил догонялки на лошадях. Проигравшему выпало дежурить на рассвете, и потому игра приобрела особую остроту. Вахта бы точно досталась Але, но она участвовала вне конкурса. Дань поддался, чтобы девочке было не так обидно, и вышел проигравшим.

Во время одной из ночевок Рик поймал в силки зайца. Но благоразумно разделал его там же, в степи, пожалел непривычных к такому зрелищу спутников. Хищников, к счастью, не встречали. Ночью отпугивал костер, днем ребята держались подальше от чащи. Раз только наткнулись на остатки их пиршества. Рик долго жалел, что мясо успело испортиться под солнцем.

Панический страх постепенно уходил, оставляя место разумной осторожности. А один вопрос Рика и вовсе разбил пасмурное настроение: «Да объясните мне, наконец, толком — что такое фэнтези?!» Влад захохотал во все горло, с трудом выдавив, что Рик — самый подходящий персонаж для подобной книги. Целый день ему с Данем пришлось рассказывать истории о гоблинах, орках и хоббитах. Славка сначала ворчал:

— Нашли что читать! — Но потом заинтересовался сам.

Рика некоторые истории смешили, иные удивляли, причем угадать заранее его реакцию оказалось невозможно. Кончилось тем, что ребята устроили тотализатор на тему «Рик и Властелин колец». Кольцо всевластия Рик обозвал «дридовской штучкой», а во всей истории заинтересовался лишь боевыми сценами.

Но вот когда ребята в свою очередь приставали к Рику с вопросами о Семиречье, тот отделывался общими фразами или шутками, все чаще повторяя:

— Сами все увидите!

Влада эта неизвестность несколько пугала.

Одной темы избегали ребята — они не говорили об оставшихся. Даже намеками.

Славка на каждом привале устраивал тренировки. Алешка тоже пытался приобщиться — Владу казалось, что исключительно назло Славке. Но куда ему в таком состоянии палкой махать! Рик занимался с азартом, вытягивая из Симы все новые идеи и приемы. Славка же гонял мальчишек нещадно. Хуже всех получалось у Даня, тот действительно не любил оружие. Влад очень уставал, злился, но возразить Славке не решался.

На пятый день пути появились горы. Рик все-таки старался держаться от них подальше, но другого пути не было. Горная цепь выросла на горизонте, постепенно сместилась влево. Леса действительно стали гуще, и Влад теперь больше опасался не погони, а хищников. Как-то не верилось ему, что беглецов можно найти в этом бескрайнем княжестве. Тем более горы сделали пейзаж совершенно сказочным, и по всем законам жанра ребятам должно было повезти.

Горная цепь складывалась в гигантские фигуры людей, животных, птиц. И сейчас, если присмотреться внимательнее, то на горизонте вырисовывался спящий воин — далеко сзади осталась голова с окладистой бородой, плавно спускающейся на грудь, потом явственно различался край рубахи, ноги, сапоги. Вчера ребята проехали мимо силуэта крадущейся лисы, а вечером видели дракона. Даже Рик с интересом осматривался кругом.

— Тут когда-то сражались два дрида, — пояснил он удивленным ребятам, — Один хотел превратить горы в свою армию, да сил не хватило — Огонь погас.

— Что значит — погас Огонь? — спросил Дань.

— Так люди называют их силу. Дриды, они же из смертных, а живут несколько веков. Если Огонь гаснет, то дрид мгновенно умирает от старости.

— И тут была война, — вздохнула Сима.

Влад, вспоминая об этом разговоре, засмотрелся на каменного воина, пытаясь представить его в полный рост. Солидная махина, раз топнул — и полконницы на фиг.

— Стойте! — Рик вскинул руку.

Ребята почти въехали в лес, и кадет, приподнявшись на стременах, начал вглядываться между деревьями. Ласточка фыркала и явно не хотела двигаться дальше.

— Что там? — не выдержал Славка.

— Пока не знаю, но точно ничего хорошего, — поглаживая лошадь, ответил встревоженный Рик. — Ждите, я посмотрю!

Влад удивился — картина открылась идиллическая. Впереди, совсем близко, пара сосен, за ними темно-зеленая поляна, поросшая мелкими желтоватыми цветочками, дальше опять лес. Как раз вовремя — привал бы сейчас не помешал: время катит к обеду, и желудок уже подвело.

Рик спрыгнул с коня, протянув повод Славке.

— Я с тобой, — Сима привязала лошадь к дереву.

— Идем, только осторожно.

Владу стало тревожно, и он на всякий случай тоже слез с седла — на земле чувствовал себя увереннее. Рик шел медленно, словно по болоту, внимательно осматриваясь кругом, Сима за его спиной держалась след в след. Вот они ступили на лужайку, дошли почти до середины... Кадет остановился, присел, вглядываясь под ноги. Влад озадачился: трава как трава, цветочки совершенно обычные, даже не пахнут толком.

Поляна дернулась, словно гигантский зверь наморщил шкуру. Рик не удержался на корточках, сел с размаху. В центре лужайки начал подниматься гигантский травяной шар, сначала медленно, а потом рывком вверх — на несколько метров, точно кто-то вскинул голову на длинной жилистой шее. Цветочки потекли по траве, сбегаясь в два пятна — и вот на ребят уже смотрит отвратительная рожа с желтыми бельмами вместо глаз.

Рик закричал, толкнул Симу к краю поляны и выхватил меч:

— Это Лесовой! Уходите!

Герба рванула повод из рук, и Влад повис, пытаясь удержать. Рядом бесновались другие лошади. Краем глаза мальчик увидел, как Аля вылетела из седла, но поводья удержала, и Магда потащила ее за собой.

Под землей родился глухой стон и прорвался через зеленую голову оглушительным воплем. Резкий порыв ветра чуть не сбил с ног, ударил в лицо затхлым болотным запахом. Герба снова рванула, Влад уцепился рукой за дерево, чтобы удержаться. Мимо промчалась лошадь Даня без всадника.

Рик бежал обратно по колыхающейся поляне, перепрыгивая через ползущие к чудовищной голове кочки. Рядом летела Сима. Шея чудовища изогнулась, желтые бельма уставились на убегавших ребят. Потом разверзлась щель, обрамленная белыми корнями, раздался еще один вопль, и голова потянулась к Рику.

— Рик! Сзади! — дико заорал Славка, чудом удержавшийся на Орске. Крик с трудом пробился сквозь завывания и гул ветра.

Мальчишка оглянулся и ударил лезвием наискось по щели. Морда скривилась, выпустила черный язык и облизнула меч. Недовольно сморщилась, когда меч насквозь прошил язык. Обиженно распахнула пасть во всю ширь, чтобы заглотнуть наглого человечка целиком. Славка с силой ударил Орска по бокам и поскакал навстречу ребятам, с трудом справляясь с конем одной рукой и удерживая повод Ласточки в другой, но не успевал. Да и Орск не хотел приближаться к поляне.

Сима вынырнула откуда-то сбоку и подрубила тонкую шею. Голова неуверенно качнулась, цветы начали стекать вниз, разрушая чудовищные глаза. Рик схватил Симу за руку и потащил к Славке.

— Быстрее, назад, — выхватывая повод, крикнул он. — Сима, руку! — та словно взлетела и оказалась у него за спиной.

Влад оглянулся, ища взглядом остальных: вон Дань встает с земли, Алька как-то умудрилась снова оказаться в седле... Тут Герба рванула изо всех сил и потащила за собой Влада, он только успел заметить, что Славка подобрал Даня.

— Назад! — снова проорал Рик.

Влад выругался, помянув все лошадиное племя, и Герба на мгновение присмирела — ровно настолько, чтобы мальчик успел сесть на нее.

Он уже догнал ребят, когда за спиной тонко и жалобно заржала Кори, привязанная к дереву. Закричала Сима — что именно, было не слышно. Снова — чудовищный вопль, порыв вера, — и лошадь смолкла.

…Влад пришел в себя, когда лес со страшной поляной скрылся за горизонтом, и первым делом пересчитал ребят. Все тут. Рик слез с коня, сел на землю и помотал головой, как пес, выбравшийся из воды.

— Что это было? — спросил Славка.

— Лесовой, — коротко и непонятно объяснил Рик. Посмотрел на ребят и добавил. — Дух леса. Они обычно не страшные, маленькие такие. А этого, видно, из-за побоища дридов раздуло.

— Кори, — жалобно сказала Сима, тоже спрыгивая на землю.

— Скажи спасибо, что сами целы остались, — нервно усмехнулся Влад.

— Спасибо, — серьезно кивнул Рик. — Думал, сглотнет, как жаба комара.

Влад соскочил с коня и только сейчас почувствовал, что у него ободран весь бок.

— Алька, ты как? — спросил Дань.

— Представляешь, в седло забралась. Наверное, со страху.

— Да, лошадей мы потеряли, — помрачнел Рик.

— Может, прочешем окрестности? Хоть Мака для Даня найдем, — предложил Славка.

— Смеешься? Один леший знает, куда он удрал! Святой Вакк!

— На Кори продукты были, — вспомнил Влад.

— А у меня на Маке — одежда, — добавил Дань.

— Хорошо, что оружие у меня и Славки, — вздохнул Рик. — Святой Вакк!! Как глупо получилось! Теперь через тот лес не пройдем, придется ближе к горам держаться. Лесовой — он по корням далеко забраться может. А я все думал, почему сегодня ночью так тихо было, только птицы орали!

— А поедем как? Лошадей-то мало, — виновато спросил Дань.

— Ну, ты с Симой на Алькиной Гербе. Аль, ты со мной, — решил Рик. — Да тут недалеко и проедешь, там пойдут Лешачьи леса.

— Это еще что? — вскинулся Славка.

— Нет, леших там нет, — чуть улыбнулся Рик. — Просто такие... странные леса. Туда даже Лесовой не полезет.

Сима вдруг всхлипнула, и удивленный Влад заметил у нее слезы. Он-то думал, что из этой девчонки их разве что луком выжать можно.

— Ты чего? — спросил он прежде, чем Алька успела дернуть его за рукав.

— Кори жалко, — еще раз шмыгнула носом Сима.

— Лошадь ей жалко, — проворчал он, поднимая рубаху и демонстрируя ссадины. — Нас тут чуть не сожрали! Алька, смажь, а?

…Еще не стемнело, когда добрались до Лешачьих лесов. Но Рик ехать туда на ночь глядя отказался, переночевали на опушке.

И вот уже почти целый день ребята двигались пешком. На лошадях тут действительно не проехать. Влад даже представить не мог, что бывают такие мертвые леса. Даже птиц не слышно.

— Тут были болота, самый их край, — рассказал Рик, когда вошли в Лешачий лес, и ребята хором охнули. — Во время той самой битвы дридов они высохли, земля опустилась, и получилось — вот.

То, что получилось, пугало и завораживало. Земля действительно опустилась, обнажив гигантские корни деревьев — могучие, переплетенные между собой. Покрытые высохшей серой травой, пожелтевшей хвоей, мертвыми листьями, они походили на тела змей, погибших в страшной давке. Влад ни за что бы сам не пошел в такой лес, но другой дороги не было.

— И что только не поделили эти ваши дриды! — возмущалась Алька, пробираясь между корней. — Ты же говорил, что им власть не нужна.

— Так это когда было! Дриды-то изменились.

Лошади шли неохотно, что сильно тормозило движение. К горам вышли, когда небо совсем потемнело, уже при свете луны искали подходящую для ночлега площадку. Ночевать в Лешачьем лесу не хотелось.

Утром встали с трудом. Спать на камнях оказалось намного холоднее, чем в лесу или в степи. Дров хватило только на небольшой костерок, запасная одежда пропала вместе с Маком. Владу было совершенно все равно, кто лежит рядом, лишь бы согреться чужим теплом. Одежда за ночь отсырела, и мальчик стучал зубами, пытаясь подставить маленькому костерку и спину и грудь одновременно. Рик с интересом следил за его бесполезными попытками, — кажется, один кадет только сильно не продрог.

На завтрак набросились с жадностью, лишь Алька ела плохо. Влад заметил это, когда Сима бросила в ее сторону несколько тревожных взглядов. Присмотрелся — Аля совсем спала с лица, осунулась, темные круги под глазами стали еще резче. Влад дожевал сухарь и спросил:

— Алька, ты чего? Совсем хреново?

Та хотела огрызнуться — Влад видел это по ее глазам, но сдержалась и коротко ответила:

— Нормально.

— Твою мать, я тут с тобой что, реверансами обмениваюсь и чисто из вежливости спрашиваю?!

— Влад! — покачал головой Дань.

— А чего она?!

— Влад!! — вмешался и Славка.

Остальную часть реплики Влад чуть слышно пробурчал под нос.

— Алька, так что с тобой? Все хуже, да? — спросила Сима.

— Да, — нехотя кивнула та головой. Спутанные, нечесаные волосы упали вдоль лица. — Как подумаю, что на лошадь садиться, так просто выворачивает.

— Мда, вылетать с лошади из-за Лесового явно было уже лишне, — вспомнил Влад.

— Сам-то! — огрызнулась девочка.

Сима пересела к Альке и, положив руку на запястье, посчитала пульс:

— А теперь давай подробнее. Тебя рвало?

Алька вспыхнула, залилась краской.

— Я за тобой в кустиках не подглядывала, ну так как?

— Да.

— А еще что чувствуешь? — настаивала Сима.

— Спать не могу толком. Голова раскалывается.

— Подробнее!

— Ну, е-мое! То как будто в виски шурупы вкручивают, а то словно кто на затылок ладонь положил и давит.

— Понятно, — вздохнула Сима. — Я, конечно, не медик, но напоминает посткоммоционный синдром.

— А по-русски? — ошарашено спросила Аля.

— Осложнение после сотрясения головного мозга.

— И что делать? — поинтересовался Славка.

— В больницу везти.

— А ты уверена? — жалобно протянула Аля.

Сима пожала плечами:

— Не на все сто, но похоже. Меня дед заставлял учить симптомы основных травм.

— Знахарку надо, — вмешался Рик. — Я помню, у Дроня такое было, так его травками лекарь попоил — и полегчало.

Кто такой Дронь, Влада волновало мало, гораздо больше интересовало другое:

— Где ты тут знахарку возьмешь? Третий день ни одной деревеньки, даже самой завалящей, нету.

— А у горных, а, Рик? — предложил Славка. — Ты же говорил, тут живут.

— Ну, не знаю, — растерялся тот. — Их же не поймешь, какое племя мирное, ну, торгует, к себе в поселки пускает, а какое воюет — не разобрать. Хотя они нападают только на ратников, селян вон не трогают. Ну, почти не трогают.

— Да ладно вам! — отмахнулась Аля. — Пройдет!

Но Влад увидел, как Сима покачала головой, и понял — так просто не пройдет.

Але действительно стало хуже. В горах она не могла посмотреть ни вверх, ни вниз, тут же начинала кружиться голова. Ехали шагом, но Славка постоянно оглядывался на Альку — не упала бы. Девочка улыбалась в ответ, пытаясь скрыть свое состояние. Но в полдень, когда солнце палило особенно жарко, она попросила Рика остановить лошадь. Спрыгнула и бросилась за камни. Славка услышал, как ее рвет.

— Давайте вперед, — приказала Сима, тоже спешиваясь.

Мальчишки отъехали.

— Ну и что делать будем? — негромко спросил Рик.

— Ты же видишь, ей все хуже, — с досадой отозвался Славка. — Может, все-таки рискнем, поищем по дороге деревушку?

Рик оглянулся на девчонок и решился:

— Попробуем. Но тогда нам надо подняться выше, туда, — он показал на гору, похожую на гигантского жука.

Лапы насекомого образовывали странный ландшафт: долины сдавливались отвесными скалами, истончались до тропинок, взмывали склонами и горками спускались вниз. Тропы переплетались, и на перекрестке было трудно выбрать правильную, ту, что вела вперед, а не утыкалась в глухую стену. Дорога становилась все круче, пришлось спешиться и вести лошадей за собой.

Солнце уже окрасило вершины гор в алый цвет, когда шедший впереди Рик поднял руку:

— Чувствуете? Дымом пахнет. Там должен быть поселок.

— Ну, вечером, я думаю, туда ломиться не стоит, — сказал Славка, и кадет согласно кивнул:

— Как раз до утра понаблюдаем, а там пойдем.

…«Эта ночь еще хуже предыдущей», — думал Славка, лежа рано утром на каменистой земле и глядя вниз на поселок, покрытый туманом. Костер разжигать не решились, да и дежурили по двое. Он хотел выбрать в напарники Алешку, но вспомнил про данное самому себе слово и предложил Владу совместное дежурство. Тот посмотрел с иронией, перевел взгляд на отвернувшегося Алешку и кивнул. Сейчас Влад отправился будить остальных, а Славка остался вглядываться в туман. Нужно побыстрее смотать в поселок и идти дальше, — и так сколько дней на горы потеряют.

Неслышно подошел Рик, присел рядом:

— В поселок надо идти одному. Даже если они воинственно настроены, всех мы там все равно не перебьем, а только разозлим. А одного должны пропустить. Они все-таки воины, а значит — не режут детей.

— Они хорошие бойцы?

— Да уж лучше, чем стража Росвела. Вспомни про отряд Крита. Да и вчера почти возле каждого дома лошадь видели. Нас просто порубят, как лечебные корешки. Верхом вы сражаетесь хуже.

Славку передернуло — он до сих пор не мог без дрожи вспоминать ни мертвые глаза Михана, ни убийство стражников. Рик не заметил этого и продолжил:

— Деньги у нас есть. Так что я просто куплю эти самые травки, и назад.

— Нет. Ты не пойдешь.

— Я лучше вас знаю, как тут себя вести! — повысил голос Рик.

— Славка прав, — подошла Сима, следом появился Влад. — Ну, случись что, куда мы без тебя? И не кричи так.

Рик сердито отвернулся, но возразить не пытался.

— И кто тогда пойдет? — с досадой спросил он.

Сима вопросительно посмотрела на Славку.

«Опять?!» — ужаснулся тот. Но и Рик глянул так, словно и не сомневался, что решение будет за ним. «Ну почему опять я!» Кинуть жребий? Ерунда! Надо просчитать на шаг вперед, тут случайностью не обойдешься.

— Может, вызовем добровольца? Как в кино? — Влад лег рядом и тоже посмотрел на поселок. Огороженный высоким забором, накрытой шапкой тумана, он казался не жилым. И только поднимающиеся дымки выдавали присутствие там людей.

Рик, которому уже объяснили, что такое кино, покачал головой:

— Смысл? Ну, вызовутся двое, и что?

— Пусть Алька сама идет, — буркнул Влад и тут же быстро добавил. — Простите дурака, это я со злости!

«Должен быть какой-то разумный критерий», — пытался объяснить свой выбор Славка, — Рик не пойдет, тут даже и разговора нет. Влада нельзя — из него дипломат, как из меня балерина. Девчонки тоже отпадают. Алешка? Да ну на фиг, и так еле отошел, хоть перестал как подкошенный по вечерам падать. Пойти самому? Это лучший вариант. Но если Рик ошибся и поселок воинственный? Останутся на пять человек двое с мечами. Да и скажи сейчас Рику, мол, я иду, тот тут же встрянет: почему тебе можно, а мне нет? Вон уже, прищурился ехидно, и доводы наверняка нашел: мол, ты боец, ты должен остаться и охранять тех, кого должен. Да и толку переться в поселок с оружием. Нужно брать спокойствием и рассудительностью. А раз так, то другого варианта нет…»

— Дань, — выпалит Славка.

— Почему? — тут же спросил Влад.

«Чтоб тебе провалиться!» — мысленно пожелал Славка и резко ответил:

— Рик прав, сражаться там бессмысленно. Дань хуже всех владеет оружием, а нам нужно сохранить боеспособность. А главное — он самый спокойный.

Славка поднялся с тропинки и пошел к месту привала: сам выбрал, сам Даню и скажет.

…Туман еще не разошелся, и спускающегося по тропинке мальчика видно плохо. Славка смотрел вниз, с досадой вспоминая, как спокойно, даже безропотно отнесся тот к его словам. И как внимательно посмотрел Алешка, это тоже неприятно царапнуло.

Спускаться к поселку долго, и Славка надеялся, что туман к тому времени разойдется. Уже сейчас начали проглядываться дома, но людей на улицах не видно.

— У вас что, так поздно встают? — спросил он у Рика. Тот лежал рядом и тоже глазел вниз.

— Я горных не особо изучал. Хотя это, конечно, странно.

Алешка щелчком сбросил камушек и проследил, как тот утонул в тумане. Славка перевел взгляд — Дань не прошел и полпути до села.

Подошла позевывающая Аля:

— Вы чего меня не разбудили?

— Я же слышала, ты всю ночь толком не спала, — отозвалась Сима.

— А-а! — зевнула та. — А вы все на аборигенов пялитесь?

— Нет, — с преувеличенно милой улыбочкой ответил Влад. — В основном на Даня.

— Даня?

— Ага, — так же мило продолжил Влад, — он в поселок за лекарством пошел. Для тебя.

— Зачем? — у Альки распахнулись глаза. — Вы что, сдурели? На фига?! У меня и так все пройдет! — она подобралась к краю и глянула вниз. — Остановите его, ну зачем так рисковать?!

— Нет, не из-за тебя! — довольно, как кот у миски сметаны, отозвался Влад. — Из-за нас. Ты же нас задерживаешь, не видишь что ли? Все, довольна? — закончил он с какими-то знакомыми интонациями.

«Все, доволен?» — отозвался эхом у Славки в голове Алин голос.

— Или дальше считать будешь, что все вокруг тебя вертится? — совсем похоже передразнил Влад, и Славка вспомнил — именно это говорила девочка, когда Алешка спросил: «Бежали из-за меня?!»

Алька только ресницами захлопала. Сима улыбнулась:

— Влад, ты победил Алю ее же оружием. Силен!

Славка тоже усмехнулся и наткнулся на растерянный взгляд Лешки.

— Смотрите, — сдавленно крикнул Рик, показывая рукой вниз.

Туман рассеялся, и стало видно, что на широкой улице поселка лежит женщина. Чуть дальше, у порога дома — еще одна. А вон подросток... без головы. Аля вскрикнула, метнулась за камни. Кажется, ее снова рвало.

Славка вскочил.

— Ты куда? — дернул его Рик за штанину.

— Даня вернуть!

— Стой!! Смотри! Да не на поселок!

Чуть выше по той дороге, по которой шел сейчас Дань, двигался отряд. У ехавших вперед шапки украшали волчьи хвосты, а в арьергарде тащились обычные стражники Росвела.

— Это Степные Волки! — Рик даже не побледнел, а посерел. — Уходим. Быстро!

— Ты что? А Дань?! — возмутился Славка.

— Мы ему ничем не поможем!

— Сима, пошли! — Славка бросился было вниз, но его перехватил Рик.

— Не сходи с ума! — мальчик задыхался от ужаса. — Ты не понимаешь, это не люди! Это Охотники, Волки! Вы против них ничто!

— Мы его догоним! Пусти!

— Поздно! — глухо сказал Влад.

Славка посмотрел вниз: один всадник отделился и скакал к убегавшему Даню. Свернуть некуда — с одной стороны обрыв, с другой — отвесная стена. Еще мгновение, и его догонят...

Рик с силой оттолкнул Славку от края:

— Дураки! Они сейчас увидят клеймо и прочешут окрестности. Надо уходить. Это ВОЛКИ!

Славка на мгновение замер. Когда они бросали ребят у Ласка, то оставалась надежда, что все обойдется, их обязательно выкупят. Сейчас надежды не было, только уверенность — Даня обрекают на смерть. Даня — самого спокойного, молчаливого, — того, которого выбрал Славка. Он со свистом втянул сквозь сжатые зубы воздух, чтобы не закричать.

— Да. Пошли! — согласился с Риком.

Не веря, взглянул Алешка, Влад покрыл матом непонятно кого, а Рик уже бежал к лошадям.

— Быстрее, — оказавшись в седле, Славка пропустил ребят вперед. Аля, сидевшая за спиной у кадета, оглянулась, но мальчик отвел глаза: «Не сейчас».

Рик выбирал самые крутые склоны, словно лошади были заколдованы и не могли упасть. Славке даже показалось, что тот делает это со злости, но крикнуть что-нибудь ему не решился. Они вылетели к небольшой рощице. Рик направил коня между деревьями, но не успел въехать, как дико закричала Аля. Наездник дернул поводья, уводя Ласточку обратно.

— Что там? — останавливая Орска, спросил Славка.

— Там мертвые. Вот почему мы не слышали боя в поселке. Их мужчины были на охоте, и сейчас все... там. Без голов.

Аля, уткнувшись ему в спину, вздрогнула.

Рик ударил пятками Ласточку, направляя ее в объезд рощи. Славка поймал полный ужаса взгляд Влада и мотнул головой: «Вперед!» Рощица осталась за поворотом. Тропка вверх, дальше раздваивается, обходя скалу. Рик выбрал ту, что круче. Быстрее! Запутать, пусть ищут. «Дань! Он еще жив?!» — вспомнив о нем, мальчик стиснул зубы и сильнее сжал коленями бока Орска.

Галоп по узким горным тропинкам заставлял сердце испуганно падать. Иногда камни срывались из-под копыт и с грохотом летели вниз, словно намекая и на такой возможный исход. Только бы справился с конем Алешка! Алька бы удержалась! Влад бы не наделал глупостей. Вперед! Сам Славка не вылетит из седла, он вцепился, точно клещ. Быстрее, Рик уже не жалеет лошадей, гонит во всю мочь. Слева обрыв — не смотреть туда, ближе к стене. Снова обвал — эхо ударило по ушам.

Поселок остался далеко за спиной, когда одна из тропинок привела в тупик. Рик соскочил с седла и с силой ударил кулаком по скале:

— Дерьмо драконье!!

Отвесно вздымалась гора, и только в стороне от тропинки темнела расщелина, но такая узкая, что пролезть в нее можно было только боком. Спрятаться там? Смысла нет — лошади не пройдут, останутся на тропке, выдавая убежище беглецов. Да и нужно ли?

— Успокойся, — приказал Славка и сам удивился своему тону. — Мы уже далеко. Вернемся, поищем другую дорогу.

— Дурак! От этих далеко быть нельзя! Жабье племя! — мальчик снова ударил по скале, точно мог пробить в ней вход. Но всего лишь вылетела из пещеры стая пестрых птичек. — Это горловки! — в голосе Рика зазвучала непонятная надежда.

— Ну и что? — не понял Славка. Зря тут стоят, нужно попробовать вернуться к последней развилке.

— Они не живут в пещерах. Я посмотрю. Я сейчас, подождите!

Рик быстро протиснулся в щель и скрылся из виду. Славка повернулся к Але:

— Ты как?

— Я? — заторможено переспросила та. — Дань... он же...

— Дура! — перебил ее Влад, и Алька замолчала.

Славка повернулся к Симе, та покачала головой.

— Пожалуйста, — одними губами попросил он.

Девочка с досадой пожала плечами, подъехала ближе к Але, наклонилась и что-то зашептала.

Вылез Рик — задумчивый, словно и не колотило его только что от ужаса.

— Ну и что там? — спросил Славка.

— Да как сказать. Может быть, спасение, а может, нам туда лучше и не соваться. Иногда это называют Узелками, я предпочитаю название Лабиринт. Из него можно выйти совсем в другом княжестве, а если особливо повезет, то и в другом времени. Есть старая поговорка, что, плутая по Лабиринту, можно пройти полмира и увидеть несколько веков. Насчет веков, по-моему, лешачьи байки.

— Ага, — понял Влад. — Банальная нуль-транспортировка с машиной времени.

— Скорее, русская рулетка, — заметил Славка. — Рискнем? Или лучше вернуться и поискать другой путь?

— Как же, вернуться... Уверен, что Степные Волки найдут нас прежде, чем мы дойдем до развилки. Но если мы выйдем в центре Белой пустоши — нам конец. А есть еще сердце Лабиринта. Там живет Провидение, а его предсказание могут выдержать не все.

— У нас охренительный выбор, — процедил Влад.

«Я ненавижу это слово!!» — в ярости подумал Славка.

— Я предпочитаю Лабиринт, — твердо сказал Рик. — Тем более насчет веков я не верю. Вот только... — он замялся. — Лошадей придется бросить…

«После того, как мы бросили Даня...» — промелькнуло у Славки в голове.

— Значит — Лабиринт, — подвел он итог.

Ребята сняли переметные сумки, стараясь забрать как можно больше еды и воды. Сима мечом срезала несколько веток с одиноко торчащего куста. Рик поцеловал Ласточку в морду, зажег факел и первым вошел в Лабиринт. Славка подождал, когда в щель скользнет Алька, и двинулся следом.

За спиной заржал Орск.

Глава 9

Алька испуганно оглянулась, но Славка уже загородил собой дневной свет. Шедший впереди Рик поднял факел повыше — ярко-желтый, словно маленькое солнышко, он осветил пещеру.

— Что это? — Сима чуть прищурила глаза.

— Хвост саламандры. Очень долго гореть будет. Пошли быстрее, нам нужно добраться до перехода.

— До какого? — спросил за Алиной спиной Славка.

— Да пошли же! — в бешенстве оглянулся Рик. — Там лошади остались! Сразу ясно, куда мы делись!

Аля поправила на плече лямку от мешка и двинулась следом за Владом. Рик поднял факел еще выше — на каменном своде мелькнули высеченные ярко раскрашенные рисунки, что-то смутно напомнившие девочке. И только когда над головой проплыл дракон, она вспомнила: таких видела в саду Ласка. А Рик уже не шел, мчался, задрав голову:

— Там должен быть нарисован глаз! А потом мы окажемся в другом месте!

— Думаешь, Волки пойдут за нами в Лабиринт? — Славка бежал за спиной, не давая отстать Альке.

— Эти-то? Они к лешему в задницу сунутся, не то что сюда! — голос ударялся о стены и почти сразу гас.

Нестись в темноте страшно, споткнешься или налетишь на стену — сразу расшибешься о камень. Вскоре Алька начала задыхаться, сдавило болью виски, замелькали перед глазами огненные пятна. Рисунки над головой сливались в один — словно художник растянул картину на многие переходы вперед. На каждой развилке Рик сбавлял скорость и рассматривал руны. По какому принципу он выбирал дорогу Алька не понимала, да и не особо задумывалась. Отдышаться бы успеть.

Вскоре проход стал шире, а потом свод резко взмыл вверх, и ребята очутились в просторной пещере, противоположный конец которой терялся в темноте. Аля задрала голову, и тут же все поплыло перед глазами.

— Мама! — Алька бежит по огромному залу, скользя по гладкому полу новыми сапожками. На минуту замирает, глядя под ноги на свое отражение. Именно на свое, хотя там виден маленький мальчик с длинными, до плеч, темными волосами. Она показывает отражению язык. Поднимает голову.

Красивая смуглая женщина оглянулась, тихо рассмеялась — словно высыпала на пол горсть хрустальных бусинок, и скрылась за колоннами. Только мелькнул кончик черной косы.

— Ну, мама! — в голосе обида, но не серьезная, а так — ради порядка.

Она точно знает, что за вон той резной колонной женщина остановится и, когда Аля побежит мимо, со смехом вытянет руки, схватит в охапку и скажет: «Что, малыш?»

— Мама! Я бегу!

Эхо отразилось от стен...

Аля открыла глаза. Она лежала на каменном полу, саднило локоть — кажется, основательно им приложилась. В кромешной темноте слышалось дыхание, кто-то шарил ладонями по камням. Брякнула палка, и через несколько мгновений вспыхнул свет. Рик поднял факел и осветил место падения. Прямо перед девочкой сидел Влад и потирал затылок.

— Ну, вот и все, — с облегчением вздохнул Рик. — Степные Волки нас не найдут. Переходы никогда не срабатывают одинаково.

— Это и был переход? А глаз-то где? — поинтересовался Влад.

— А вон он! — раздался Славкин голос, и Аля оглянулась.

Ход, по которому вышли в зал, пропал. Высилась глухая стена, на ней и высек неведомый художник огромный глаз, не человеческий, скорее кошачий, с вертикальным зрачком. Аля посмотрела вперед — пещеры не было, в темноту уходило несколько туннелей.

Рик вернулся, пощупал стену:

— Интересно. Я думал, рисунок будет перед переходом.

— Слушай, у меня глюк, — растерянно призналась Аля.

— Не у тебя одной! — Влад снова потер затылок.

— Все нормально, — успокоил Рик. — Мы просто обменялись воспоминаниями. Я читал, что такое возможно.

— Настоящими воспоминаниями? — напряженно спросил Влад.

— Ну а какими еще?

— Откуда я знаю! Очень интересно, что я кому-то вспомнил, — с нервным смешком ответил Влад.

— Ладно, пошли, — поднялся Славка. — Рик, куда дальше?

— Нужно идти по коридорам с рунами, — кадет факелом показал на потолок.

Аля еще раз запрокидывать голову не рискнула — смотреть вверх трудно, сразу начинает кружиться голова.

«Значит, Дань сейчас может быть за несколько километров от нас?» — механически передвигая ноги, думала девочка. Мешок, сначала казавшийся не таким уж и тяжелым, вскоре начал ощутимо давить на плечи. Да еще что-то твердое все время впивалось в спину. Алька уже пару раз перевесила его с плеча на плечо, и сделать это повторно стеснялась. Еще решат, что совсем слабачка. Поклажа была у всех: вода, остатки еды, запасное оружие, даже немного дров. Вспомнив об оружии, Алька вскинула голову и принюхалась. Пещеры казались стерильно-мертвыми, даже без запаха. Не верилось, что тут водятся звери.

Влад переложил мешок из одной руки в другую. «Привал бы сделать! — подумал он, но предложить не решился, — Какого хрена Алька молчит?» Он оглянулся — нет, судя по ее упрямо поджатым губам, просить об отдыхе девочка не будет. А пешочком-то и с поклажей в руках тяжелее, чем верхом.

— Ты что? — тут же спросил шедший за ним Славка.

Влад помотал головой, отвернулся. Ход плавно повернул, и ребята снова вышли в пещеру. Была она похожа на предыдущую, с таким же высоким сводом и терявшимся в темноте выходом. Только в центре блестело светлое пятно, словно камень там покрылся инеем.

— Не подходите, — велел Рик, присев рядом с ним на корточки.

Влад, радуясь передышке, сбросил мешок на землю.

— Что там? — Славка нервно вскинул голову.

— Ведь-озеро. Вот уж не думал, что они сохранились. — Рик провел ладонью над поверхностью. — Стражей нет, идите сюда.

Влад со вздохом поднял ношу и подошел ближе. На озеро это было похоже мало: тонкий слой воды под упругой серебряной пленкой — тугой, не продавливаемой пальцем. В пленке отражались их лица.

— Каких это стражей тут нет? — с опаской присела Аля.

— Грызов, это что-то вроде зубастых червей. Черви-то у вас есть? Ладно, не мешайте. Славка, подержи факел. Сейчас, я попробую.

Отражение дернулось, зарябило, хотя пленка даже не шелохнулась. Влад потянулся к ней пальцем, но Сима хлопнула его по руке. Серебро начало таять, мелькнул туманный силуэт замка, пропал. Появилось изображение огромного зала с высокими колоннами — Алька тихо ойкнула. А потом озеро словно вздохнуло и опало. Снова отражались ребята, но слой воды стал тоньше.

— Выдохлось, сил не хватает, — с сожалением сказал Рик. — А ведь должно показать тех, о ком ты думаешь.

— Даня? — вскинулся Славка.

«Костю...» — толкнуло Влада.

— Ну, если все одновременно захотят одно и то же, может, что и получится, — Рик снова провел ладонью над водой.

— Давай, — решился Славка. — Нам вслух надо что-то сказать?

— Нет. Просто думать о Дане. О нем же, да?

— О нем, — кивнул Славка. — Давайте.

Влад уставился на воду, вспоминая Даня. Это было просто: с ним он проводил больше всего времени, вкалывая в саду Ласка. Серебристая пленка потемнела, приобретая глубину и распахиваясь, словно окно. Влад вздрогнул, действительно увидев Даня — четко, как на экране телевизора.

Тот лежал на земле, прижимая руки к лицу, и сквозь пальцы сочилась кровь. Рубашка на спине разодрана до самого ворота и распахнулась, оголяя спину. Влад оцепенел — вся кожа была иссечена плетью. Изображение чуть затуманилось, но почти сразу снова обрело резкость. Дань пошевелился, с трудом сел, оторвав одну ладонь от разбитого лица и опершись рукой о землю. Вот сейчас он повернется... Влад сжал случайно попавший под пальцы острый осколок камня. Сейчас... но изображение застыло, а потом начало затягиваться изморозью. Озеро снова вздохнуло и просело на несколько сантиметров, отступая от берегов.

— Выдохлось! — глухо сказал Рик.

— А дальше? Эй! Оно что же, все? — закричал Славка. Факел покатился по камням, и Сима еле успела подхватить, прежде чем тот булькнулся в воду.

— Можно подождать. Если через несколько часов серебрянкой затянет — может, что и покажет. Но зачем? — Рик стукнул кулаком по колену. — Что вы еще хотите увидеть?!

— Что будет с Данем — что же еще?!

— Дураки, — Рик отвернулся. — Вы не понимаете. Степные Волки в живых никого не оставляют.

Влад стиснул камушек в пальцах так, что острой гранью резанул палец.

— Как — не оставляют? — растеряно хлопнула глазами Аля.

Славка подскочил к Рику, схватил за плечи и развернул лицом к ребятам:

— Почему? Ласку-то мы живые нужны, он же отыграться за побег захочет! Почему ты уверен, что Даня обязательно убьют?!

— Отпусти меня! Ты думаешь, Волки ищут беглых рабов для какого-то тэма? Как бы ни так! Они не мелочатся! Даня будут пытать, а потом убьют, если только что не убили. Понятно вам?! Его уже нет! Раз начали мучить, то это все! Значит, у них заказ, понятно вам?!

— Прекрати истерику, — сквозь зубы сказал Славка.

— Непонятно, — спокойно возразила Сима. — Какой заказ, если они не ищут беглых рабов?

Рик снова отвернулся.

— Кого они тогда ищут? — настойчиво спросила Сима.

«Ничего не понимаю», — подумал Влад. Ему было страшно, и даже осознание того, что Лабиринт надежно увел их от Волков, не успокаивало.

— Рик, тебя спросили, — снова развернул его Славка.

— А я откуда знаю?! — Рик вскинул голову, надменно, с вызовом, посмотрел на ребят.

— Как же мне надоело, что ты все время что-то скрываешь! — Славка оттолкнул мальчишку. Вернулся к озеру, потрогал пальцем воду: — Будем ждать.

— Тогда отстань от него. А лучше вообще отойдем, — буркнул Рик.

Влад пересел к стене, лизнул порез. Вид крови напомнил ему о Дане, и он чуть не закричал — то ли «Мама!», то ли просто хотел покрыть весь мир матом, но сдержался.

— Дань же все равно ничего не знает, мы сами не знаем, куда идем! — заговорил Славка. Он сидел у каменной стены, запустив пальцы в волосы, и смотрел в пол. — Они должны это понять и не мучить его!

— Рик, — спросил Влад, разглядывая кровь на ладони и борясь с тошнотой. — Эта штука работает в реальном времени?

— Это как? — Рик сел рядом, смотреть на ребят он избегал.

— Ну, мы видим то, что сейчас происходит?

Рик вытянул ноги, устраиваясь поудобнее, прикрыл глаза и подумал.

— Нет, — наконец сказал он. — Мы видим последний момент, когда человек что-то делал. Как это... осознанно, что ли. Вот если бы он сейчас спал, ведь-озеро показало бы, как он засыпает.

Влад уткнулся лицом в колени. У него перед глазами все время стоял сад и Дань в этом саду. Живой. Картинка была яркой-яркой, он даже вспомнил запахи... Влад открыл глаза и резко поднял голову. Так, как вспомнился Дань, живых не вспоминают.

Встал Славка и подчеркнуто вежливо попросил Алешку:

— Можно тебя на минутку?

«Ну и нервы! Сам ведь Даня выбрал», — поразился Влад, наблюдая, как мальчишки сворачивают в переход.

Аля сидела, обхватив себя за плечи и поджав ноги; невидяще смотрела в стену. Сима достала клинок и начала его чистить, устроив факел в расселине. Влад вытащил из ножен меч. Теперь, когда они шли пешком, оружие пришлось таскать на поясе, хоть это было и непривычно.

— Рик, — окликнул он. — Давай заниматься.

— Тут темно, — устало возразил тот. — Еще пораню ненароком.

— А ты повнимательней, — поднялся Влад.

Когда голоса ребят стали неразборчивы, Славка остановился и развернулся к Алешке. Отблесков факела хватало только на то, чтобы не удариться о стену да видеть силуэты друг друга.

— Поговорить мы можем?

— Ну, давай, — Алешка присел под стеной на корточки, глянул снизу верх.

Славка нерешительно постоял, потом сел напротив. Он не знал, с чего начать разговор, и бухнул первое пришедшее в голову:

— Это, конечно, гадость, ну, то, что я делаю сейчас. Но я не могу! Понимаешь?!

— Нет.

— Черт! — Славка стукнулся затылком об стену. — Я тебе соврал, так? Ты обиделся. А я решил, что так оно и лучше, меня не будет отвлекать. Ну, то, что я боюсь за тебя.

Говорить об этом Славке было трудно, он опустил голову, пошарил рукой по полу. Поднял валявшийся камушек и с силой запустил его в туннель. Алеша молча ждал.

— А сейчас... Это ведь я послал туда Даня! Я!! Это я согласился его бросить! — Славка помотал головой: — Спячу, я не могу так!

— Успокойся, — Алешка быстро встал и сел рядом.

— Ну вот... Видишь.

— Что?

— Я тебя в угол загнал. Ты должен злиться на меня, считать скотиной. А не помочь сейчас со своим характером не можешь. Вот я и говорю — гадство то, что я делаю. Все — гадство: и что Даня туда отправил, и что ребят мы бросили...

Алешка вздохнул, тоже привалился спиной к стене. Славка был рад, что темно и не видно лица.

— Помочь... — наконец устало сказал друг. — Как будто тут можно помочь... Я тебе двадцать раз скажу, что твое решение верное. Или, мол, не было другого выхода. Я много что могу сказать. А толку?! Ты в это поверишь?

Славка обхватил голову руками и застонал.

— Я только вот что скажу, прежде чем ты тут с ума сходить начнешь: ты почему о себе думаешь, а не о девчонках? Алька-то терзается, типа Дань из-за нее пошел.

Алешка говорил все это не с упреком, а скорее грустно, и от этого Славке было еще хуже.

— Ну почему?! Почему?! Как все просто в игрушке, да? — Славка стукнул кулаком о камень. — Щелкнул мышкой — и начинай все сначала. Этот персонаж жив, а ты второй раз один и тот же идиотизм не повторишь. А Даня, скорее всего, уже нет. Убили! Из-за того, что я раскрыл рот и что-то там ляпнул. И ни хрена не изменить! А мог бы подумать своей дурной башкой. Зачем было идти так рано? Подождали бы хоть час! Нет, заколодило немедленно. Лешка, ну разве мы, я — имеем право принимать такие решения?!

— Не имеем, наверное. А что делать?

— Скажи еще: «А кому сейчас легко?», — зло усмехнулся Славка.

Алешка промолчал.

— Ладно, злишься на меня, так и давай дальше.

— Дурак, — все так же грустно сказал Алешка, поднялся и вышел первым.

Хвост саламандры давал ровный желтый свет. На стенах пещеры выросли гигантские тени, мало похожие на силуэты ребят. Аля смотрела на фехтовавших: Влад с Алешкой нападали на Симу, Рик сражался со Славкой, — и завидовала. Ей тоже хотелось что-то делать, довести себя до изнеможения, чтобы сил не осталось не только на мысли, а даже на тени мыслей.

Озеро начало затягиваться светлой дымкой, но Рик не разрешал подходить, а только поглядывал издали. Славка каждый раз пытался его подловить, и кадету приходилось туго.

— Хватит, — сказал он, когда острие Славкиного меча в который раз замерло в нескольких сантиметрах от его груди.

Славка молча опустил клинок.

— Пошли, — кивнул Рик на озеро.

Расселись по берегу, вглядываясь в пленку. Ведь-озеро молчало. Рик оглядел ребят:

— Так не получится. Вы должны хотеть увидеть. Не бояться. И еще, чтобы досмотреть до конца — не отводите глаза — а то у него уже сил не осталось, схлопнется...

Аля кивнула: «Ну почему Рик так уверен?! Может быть, Дань жив и его везут к Ласку. Ну же!» — подхлестнула она ведь-озеро. И, словно в ответ на ее мысленный вопль, серебрянка потемнела.

Показались все те же горы, кругом застыли равнодушные Волки вперемежку с недовольными росвелскими стражниками. А в центре на коленях, наклонив голову, стоял Дань. Одежды на нем не было, и Аля стиснула зубы, чтобы сдержать крик ужаса. Только сейчас она в полной мере поняла слова Рика, что Даня будут пытать.

Волки переговаривались между собой, но звук озеро не передавало. Стражники несмело возражали, просительно заглядывая им в лица, но те от них отмахнулись. Один из Волков, совсем молодой, вышел в круг и потянул из ножен меч. Аля замерла. Какое тут «не отводите глаза», — зажмуриться и то сил нет, так оцепенела от ужаса.

Дань дернулся, словно хотел обернуться и посмотреть на Волков, но передумал и медленно, с трудом опустил голову ниже. Уставился в землю. Парень взмахнул мечом. Крик родился внутри Альки, но застрял в горле, закрывая воздух — вырвался только хрип. Лезвие опустилось на шею Даня, и девочка потеряла сознание.

Очнулась она в стороне от озера и рывком села. Закружилась голова, но на это плевать. Аля с надеждой посмотрела на ребят: может быть, ей просто приснился кошмар? И тут же поняла — правда! Даня убили. Она зажала рот ладошкой, чтобы не застонать.

— Очнулась? — повернулся к ней Славка. — Надо идти.

Аля послушно встала, бездумно ухватила мешок — так могла бы двигаться кукла. Остальные тоже поднялись.

— Подождите! — Рик вернулся к озеру. Впрочем, теперь это был просто тонкий слой воды, сквозь которую проступали камни. Кадет обмакнул туда палец и лизнул. Алю затошнило. — Надо набрать, у нас фляги пустые.

— Ты что?! — отшатнулся Алешка. — Это пить?!

— Это — просто вода! Серебрянки нет! А сколько мы по пещере плутать будем — неизвестно.

— Влад, флягу дай, — протянул Славка руку.

— Я сам! — резко ответил тот и пошел к Рику.

Рик оказался прав. Шли четвертый день — впрочем, ночи отмечали длинными привалами — и точным ли был календарь, никто не знал. Вчера закончилось вяленое мясо, на сегодня остались несколько сухарей и фляжка воды, той самой, из ведь-озера. Мешок полегчал, но уставала Алька все сильнее и сильнее. Тошнота и головокружение почти не прекращались.

Они проходили потрясающие места — высокие сводчатые пещеры, леса из сталактитов, раз даже видели золотую жилу, выходящую прямо на стену Лабиринта, но это Альку не интересовало. Над головами плыли нарисованные цветы, райские птицы и драконы — большие крылатые; мелкие, похожие на змей; толстые, с маленькими крыльями. Алькиных же сил хватало только на то, чтобы тупо идти вслед за ребятами и не плакать.

После ночевки вставать было невыносимо. Спать на камнях жестко и холодно, сбивались в кучу. Дрова кончились. Пытаясь согреться, за несколько привалов сожгли все. Альке стало все равно, лежит ли рядом Алешка. Она даже скорее желала оказаться подальше от него — такой замученной и грязной себя ощущала. Волосы повисли сосульками вдоль лица, умываться воды не хватало.

— Привал, — сказал шедший впереди Рик.

Они снова вышли из узкого прохода в пещеру. Аля тут же рухнула рядом со стеной.

— Вот, — Славка потряс ее за плечо и протянул фляжку. — Только немного, это последняя.

Вода растворилась еще в пересохшем рту, даже не скатившись в горло — так показалось Але, но Славка уже отобрал фляжку. Девочка с жадностью посмотрела, как пьет Сима, и снова легла. Сил больше не было.

…Алешка ждал, когда Славка вытащит меч и скажет: «Ну, встали!» Ему обязательно надо устать еще сильнее, чем сейчас, иначе не уснет. Засыпать, видя над собой свод пещеры, страшно. Казалось, что он снова в подвале у Ласка и ждет, когда придет управляющий. Наваждение просачивалось в сны, и Алешка просыпался от собственного крика. Ему было неловко перед ребятами, которых наверняка будил, но поделать ничего он не мог. Нашелся только один способ — устать до изнеможения. В тренировках это удавалось запросто, Славка с каждым днем становился все жестче. Алешку это настораживало, но тот больше не вступал в откровенные разговоры. А сам он не считал правильным лезть в душу, хотя обида давно прошла — после смерти Даня это стало казаться таким мелким и глупым...

— Слушай, Лешка, а ты чего это ни разу не спел про моральные страдания? — толкнул его плечом сидящий рядом Влад. — Я думал, после взбучки от управляющего совсем того...

— Чего — того? — поморщился Алешка.

— Ну, того, — Влад жестом изобразил нечто непонятное.

Отвечать Алешка не хотел, но Алька с интересом вскинула голову и уставилась на него.

— Много чести Михану будет.

— Интересный подход, — не отставал Влад.

— Ладно, встали, — сказал Славка.

Алешка поднялся, потащил из ножен меч. Даже странно, как он успел привыкнуть за эти дни к оружию.

…«Кому же досталось мое воспоминание?» — оглядывая ребят, думала Аля. За прошедшие дни она откопала в собственной биографии немало моментов, оглашать которые у нее не было желания. Перевела взгляд на Славку и вспомнила о Дане. Славкино спокойствие бесило, да так, что хотелось огрызаться на каждое слово. Так бы Алька и делала, если бы не понимала истинную причину раздражения. Славкино равнодушие подчеркивало, что в смерти Даня виновата только она сама.

— Лешка, ну что ты кидаешься, как на амбразуру? У тебя меч, а не автомат, — выругался Славка.

Аля взглянула на Алешку. Ну, вот и еще одно воспоминание, не предназначенное для других.

— Хватит на сегодня, — буркнул Славка.

— О чем задумалась? — Сима села рядом и внимательно всмотрелась в осунувшееся Алькино лицо.

— О воспоминаниях.

Сима нахмурилась. А Влад так вообще покраснел — видно, было что вспомнить. Славка прикрыл хвост саламандры ладонью, заставляя его гореть чуть тише, и предложил:

— А может, того, определимся? В смысле, кто чье вспомнил. А то так и будем друг на друга, как бараны, пялиться.

— У меня было твое, Рик, — быстро сказала Аля, чтобы никто не успел возразить. — Я видела отражение маленького мальчика. Тебя.

Тот напряженно взглянул на нее, и Алька поспешила добавить:

— Ты бежал за мамой по большому залу с блестящим, как зеркало, полом. Этот зал потом еще в ведь-озере мелькал.

Рик улыбнулся — но как-то жалобно:

— Догнал?

— Нет.

— Я так и думал!

Алька поразилась. Такого лица у Рика она еще не видела: растерянного, с широко распахнутыми глазами. Сейчас он был очень похож на того ребенка, увиденного в отражении.

— Она красивая, правда? Моя... мама, — чуть с запинкой спросил Рик.

Алька рассеянно кивнула, и тот отвернулся, явно не желая продолжать разговор.

— У меня было либо Алькино, либо Симино, — сказал Алешка, и девочка вздрогнула. — Во всяком случае, я не представляю, чтобы кто-то еще мог рассматривать веер.

— Какой веер? — удивилась Аля.

— Такой, — жестом показал Алексей нечто вроде полукруга. — Желтый, а на нем красный круг. А с обратной стороны наоборот.

— Это тэссен, — улыбнулась Сима. — Складной боевой веер, его носили самураи. В нашем роду он передается из поколение в поколение. Аль, а ты боишься высоты?

— Да.

— Значит, я догадалась правильно. Да не пугайся ты так!

«Неужели так заметно?» — слегка покраснела Алька.

— Просто стою я на балконе, в смысле, ты. Смотрю вниз, а у меня туда улетела панама. И я понимаю, что высота — это страшно. Вот и все.

Аля перевела дыхание. Могло быть и хуже.

— А кто из вас сидит на второй парте в третьем ряду? — ехидно спросил Влад.

— Я! — поднял Славка голову.

— Эх, жаль — девочка не повернулась! Только и рассмотрел, что короткую стрижку и тоненькую шейку. Точнее, это ты все рассматривал. Что, Слава, блондинки нравятся? — с ухмылкой спросил Влад.

— Какие блондинки? — растерялся тот. — Да я только...

— Ладно, Слава, не оправдывайся! С тобой все ясно!

— А кто хотел собаку? Рыжего щенка с белым пятном на морде? — перебил Рик.

— Ну, я, — отозвался Алешка.

— Был он у тебя?

— Нет, не купили.

— А... я не понял.

— Ха, получается, мы со Славкой махнулись. У тебя ведь мое, да? — спросил Влад.

— Угу. Ну ладно, встали. Идти надо.

Влад перестал ухмыляться. Славка поднялся, взял мешок:

— Рик, куда пойдем?

— Какая разница? — тот поднял факел, всматриваясь в рисунки. — Ну, туда, — махнул в проход, над которым была высечена птица.

— Подъем, — поторопил ребят Славка.

«Интересно, что же он такое про Влада увидел?» — поднимая опустевший мешок, подумала Аля.

…Влад чуть отстал, пристроился рядом со Славкой.

— Что ты видел? — шепотом спросил он.

Славка слегка замялся:

— Ну... твоего отца.

— Пьяного, да? — помрачнел Влад.

Славка кивнул.

— А подробнее?

— Твоя мама просила вытащить у него из кармана деньги. Ты вытащил. Все.

Влад помолчал, потом сказал:

— Ты... ну, извини, что я так про блондинку ляпнул. Никак мозги в кучу не соберу.

— Переживу.

Влад не спешил обгонять его — слишком подходящий момент для разговора. Мальчик чуть усмехнулся про себя: ну и ну, кто бы мог подумать, что он начнет вмешиваться в чужие дела.

— Вы чего с Лешкой все собачитесь?

Славка дернул плечом и едва успел подхватить соскользнувшую лямку мешка.

— Мы не собачимся, — холодно возразил он.

— Ну, дуетесь. Разница-то?

— Вообще-то, это не твое дело!

— Угу, — кивнул Влад. — Не мое. Но чего вы как два младенца? Отдавай мои игрушки и не писай в мой горшок.

— Да не дуемся мы! — разозлился Славка. — Точнее, я не дуюсь.

— А он?

— Блин, ну у него и спроси!

— А сам? Язык отвалится? Тем более, это не мое дело.

— Слушай, отстань от меня, а?

Влад хмыкнул и отстал.

…Вода кончилась чуть позже сухарей — на один привал. «Это — финиш», — думал Влад, с трудом переставляя ноги. Меч, висевший на поясе, стал казаться непомерно тяжелым. Влад попробовал заикнуться, мол, зачем в этом мертвом Лабиринте оружие, не бросить ли его? Рик со Славкой наорали так, что мальчик тут же выбросил из головы идею «забыть» меч на привале. Тренировки сами собой прекратились — берегли силы.

После одной из ночевок Алька отказалась вставать:

— Отстаньте от меня! — расплакалась она. — У меня голова раскалывается.

— Приехали! — разозлился Влад.

— Алька, — нерешительно позвал Славка, — ну, надо идти.

— Куда?! — вскинулась та. — Может быть, тут вообще нет выхода! Или мы давно свернули не туда! Это бессмысленно, понимаете?!

Влад промолчал, потому что сам давно уже думал то же самое. Но сказать боялся — словно, произнесенные вслух, слова обретут вес и станут неизбежной правдой. Славка открыл было рот, но его одернула Сима:

— Давайте отойдем.

Влад поплелся за всеми.

— Ну? — поинтересовался Славка, присаживаясь у стены в отдалении от Альки.

Сима помялась, что было для Влада удивительно, вот уж не ждал от нее сомнений.

— Алеша, сходи, пожалуйста, к Альке и попроси ее встать.

— Это и есть твоя гениальная идея, из-за которой мы в дальний угол поперлись? — раздражение не отпускало Влада.

— Точно, — невозмутимо кивнула Сима.

— Почему я? — растерялся Алешка.

— Ну, тебе трудно, что ли? — фыркнула Сима.

Владу показалось — несколько наигранно, лишь бы не отвечать на вопрос.

— Да нет...

— Ну вот и сходи!

— Да почему я-то?

— Тьфу! По второму кругу пойдем?

— А что я ей скажу?

— Тебе слова на бумажке написать? — уже не в шутку рассердилась Сима.

— По-моему, он ее боится, — буркнул Влад.

— По-моему, тоже, — согласилась Сима.

— Да ладно, я уже пошел. Ну почему я?!

…Альке было все равно. Даже страх пропал. И когда затихли голоса ребят, она не повернула головы, чтобы взглянуть, куда они ушли. В виски словно вкручивали шурупы, сухой язык никак не мог устроиться во рту, а биение пульса набатом отзывалось в голове. Именно из-за него Аля не услышала, как кто-то к ней подошел и сел рядом. Только когда ее потрясли за плечо, она открыла глаза.

— Вставай, — попросил Алешка.

«Зачем?» — хотела спросить Аля, но язык не шевелился. Алешка понял и так:

— Мы обязательно выйдем. Ты только встань, а?

Звук вдруг исчез, хотя мальчик что-то говорил — Аля видела это по движению губ. Мир, лишенный голоса, оказался совсем другим, без запахов и чувств. Это слегка испугало Альку. Она мотнула головой, и тишина исчезла.

— ...Алька, ну, пожалуйста.

Вместе со звуками вернулись и ощущения: холодного камня под спиной, усталости и боли в висках. Алешка замолчал. Откуда-то донесся голос Влада, но слов Аля не разобрала. Она рассматривала Алешкино лицо — так близко девочка его видела, только когда мазала ему рассеченную кожу на скуле. Грязное, худое, со следами от заживших ссадин, с потрескавшимися сухими губами, оно не было красивым, как когда-то казалось Альке. Заболели пальцы от невозможности погладить это лицо. Алешка наморщил лоб, явно придумывая, что же еще сказать. Девочке очень хотелось, чтобы он еще поуговаривал, но боль в пальцах стала просто невыносимой, куда там шурупам в висках!

Она села:

— Да, я сейчас.

…Шли по узкому туннелю, где-то даже приходилось протискиваться боком, и Аля боялась, что тут они и застрянут. На предыдущей развилке Рик категорически отказался сворачивать под ухмыляющуюся жабу, и сейчас не хотел возвращаться. Але было наплевать и на жабу, и на его предрассудки. Хотелось лечь — шли уже давно.

— Стоп, развилка.

Аля с облегчением выполнила команду, привалившись к стене. Ноги не удержали, и она села.

— Тут две дороги, — оповестил Рик. — Я сверну, посмотрю, вдруг там сужается, а вы подождите.

— Я тоже схожу, в другую, — отозвалась Сима.

Она шла как раз за ним и, как только Рик шагнул в сторону, смогла сдвинуться с места.

Перед Алей остался только Влад. Ей захотелось уткнуться ему в спину и закрыть глаза...

— Тут свет! — прилетел Симин голос. — Золото-о-ой! — окончания слова перешло в легкий крик, и девочка замолчала.

Влад рванул вперед, успев в боковой проход раньше, чем вернулся Рик:

— Стой!! Не ходи туда! — закричал тот, бросаясь следом.

Алю в плечо толкнул Алешка, и она тоже побежала. Проход расширился, и мальчишки обогнали ее. Впереди действительно разливался странный свет, не желтый, а именно золотой. Он шел из пещеры, на пороге которой стоял Рик, раскинув руки и закрывая собой проем.

— Не входите!

Ребята остановились. Аля приподнялась на цыпочки и заглянула через плечи: Сима и Влад лежали в центре небольшой пещеры, так, словно спокойно уснули. На потолке над ними сияла звезда, вокруг которой обернулся спящий дракон — золотой, с маленькими крыльями и длинными усами.

— Что это? — ошеломленно спросил Славка.

— Золотой сон, — Рик опустил руки. — Надо же было так вляпаться!

— Что с ребятами? — Славка встал рядом с ним.

— Спят. И видят чудесный сон. Во всяком случае, так написано в книгах. И разбудить их нельзя.

— Совсем? — ужаснулась Аля.

Рик кивнул:

— Ну, если их оттуда вынести, то можно. А как вынести-то? Кто туда зайдет.. — он не договорил, и так все понятно. — Разве что они сами во сне поймут, что это сон, и захотят проснуться.

— А может, еще что в книгах написано? — с надеждой спросил Алешка.

— Еще? Что время во сне течет медленно, совсем не так, как у нас. Так что ждать можно долго.

Славка присел у стены, опустился и Алешка.

— Я так понимаю, у нас три варианта, — неторопливо начал Славка.

— Много, — зло усмехнулся Рик.

— Сколько есть. Вариант первый: они просыпаются, и мы идем дальше, — Славка загибал пальцы. — Вариант второй: кто-то идет проверять дорогу и, если находит выход, возвращается к нам. И вариант третий: мы тут помираем от жажды.

— Вариант второй — бред лешего в безлунную ночь. Вляпаться еще в один переход — как жабой об косяк. И куда потом возвращаться?

— Ну, значит, у нас два варианта, — невозмутимо ответил Славка.

Сима вошла в маленький сад — заросли кипарисов и бамбука; узкая дорожка тянется к маленькому домику. Девочка сняла обувь и, наклонившись, вошла в узкую дверь, оставив меч за порогом.

В комнате не слишком светло. Но шесть разных по размеру оконцев пропускают достаточно света, чтобы Сима сразу увидела токоному — нишу, где все согласно традиции: свиток с каллиграфической надписью, икебана и курильница с благовониями.

Девочка присела, ожидая хозяина чайной церемонии. Тядзен вошел неслышно, низко поклонился гостье. Сима сглотнула — так сильно он напомнил ей деда. Или это сам дед?

Тядзен сел у очага, напротив девочки. Почему-то только сейчас Сима увидела, что огонь разведен и над ним висит котелок. Хозяин... нет, все-таки дед, неторопливо насыпал в керамическую чашку зеленый чай. Тяван — вспомнила Сима, именно так называется чашка, а шкатулка для чая — тяирэ. Тень улыбки скользнула по губам деда, и Симе показалось, что старик угадал ее мысли.

Дед залил чай кипятком и начал взбивать содержимое бамбуковым венчиком. Ритмичное постукивание о край чашки действовало умиротворяющие. Сима снова перевела взгляд на свиток с иероглифами. Ей хотелось подойти поближе, но она не решилась встать.

Тядзен закончил приготовление и передал чашку Симе. Девочка медленно, осторожно пробуя жидкость языком, глотнула горьковато-крепкий напиток. Его вкус напомнил ей раннее детство — совсем маленькой девочкой она приходила к деду и вот так пила у него зеленый чай. Потом, когда дед умер, никто больше не смог заварить правильно. Умер?! Сима вздрогнула, чуть не расплескав чай, и впилась взглядом в старика: и глаза, и тень улыбки на губах, — все знакомо.

Она медленно обтерла край чашки и передала ее деду. Тот отпил неторопливо. Качнул чашку в темных старческих ладонях:

— Расположение камней

в саду

Меня наводит на сомненья

при выборе Пути.

Хочу сказать,

а слов не нахожу.

Сима сжала губы: это категорически не похоже на деда! Тот говорил всегда коротко, скорее отдавал приказы, чем беседовал с внуками. Но старик ждал ответа, и девочка произнесла:

— Да. Путь воина — не мой путь.

Сказала и снова удивилась — а почему нет-то? Сима тряхнула головой: возникло ощущение, что она забыла что-то важное.

Старик неторопливо кивнул:

— Ты не понимаешь смерть, — слова скользнули сквозь высушенные старостью губы с шорохом, как песок по рисовой бумаге.

Сима снова вздрогнула. Смерть... это что-то близкое. Что-то, связанное с ней самой. Но что, девочка не могла вспомнить. Состояние покоя осыпалось песком и утекло с таким же тихим шорохом. Девочка с надеждой вцепилась в протянутую ей чашку — глотнуть напиток и прогнать тревогу.

Влад сидел на желтом песке, бездумно ворошил его пальцами и смотрел на океан. Он был уверен, что это не море, а именно океан — огромная бескрайняя вода с островами и впадинами, коралловыми рифами и затонувшими старинными кораблями на дне. Он даже ясно представил один такой — лежащий на боку, с покрытой тиной палубой, сломанными мачтами и пробоиной, через которую выплывает стая мелких рыбок.

Мальчик так же твердо был уверен, что за спиной не материк, а маленький островок с пальмами, лианами, хижиной на холме и парой смешных обезьян. И то, что этот остров необитаем, совершенно не пугало, а даже радовало. Потому что в полосе прибоя спиной к нему сидела Лера, и белая пена скатывалась по ее обнаженным бедрам.

Факел потушили, света из пещеры лилось достаточно. Обжили углы, распихали мешки, превратив их в изголовья. Двигаться не хотелось, да и сил толком не осталось.

— Интересно, им во сне пить хочется? — облизнула сухие губы Аля.

— Вряд ли. Сон-то должен быть золотым, — возразил Алешка.

— А мне интересно, что им снится? — задумчиво протянул Рик. — По легенде, можно увидеть все, что угодно. Даже тех, кто уже умер. Совсем-совсем живыми, как будто они и не уходили. Когда я был маленьким, я искал Золотой сон, но у нас нет Лабиринта.

«У него что-то случилось с мамой!» — догадалась Аля, вспомнив женщину с хрустальным смехом. Ту, которую увидела в чужом воспоминании. Сказала вслух:

— Четвертый.

— Что — четвертый? — не понял Славка.

— Вариант. То есть, без того, второго, — третий. Золотой сон — это тоже выход из Лабиринта.

Мальчишки уставились на нее, потом Славка покрутил пальцем у виска:

— Придумала тоже!

— Зря ты так, Слава, сколько мы тут еще вытерпим? Без воды-то, — Аля в который раз облизнула потрескавшиеся губы. — А так... уснули, сон классный увидели, и незаметно так...

— Мне под порогом лечь? — мрачно поинтересовался Славка. — Ты сразу скажи, а то вставать лениво.

— Да я так, на крайний случай, — усмехнулась девочка.

Закрыла глаза. В этой пещере на потолке нарисована птица. В отличие от дракона, охранявшего Золотой сон, обыкновенная и нестрашная. Но надоела уже до чертиков, и смотреть на нее не хотелось.

— Все мы предпочитаем жизнь смерти. Все наши мысли и чувства влекут нас к жизни, — сказал старик.

Сима, так и не отпив чаю, покрутила чашку в руках. К жизни, выжить — эхом отдалось у нее в голове. Кто-то очень хочет выжить.

— Если ты, не достигнув цели, останешься в живых, — ты малодушен.

Сима не поняла и удивленно посмотрела на старика. Или все-таки на деда? Тот, прикрыв глаза морщинистыми веками, продолжил:

— Если ты умрешь, не дойдя до цели, твоя смерть может стать глупой и никчемной, но зато честь твоя не пострадает... Когда решимость твоя умереть в любой момент утвердится окончательно — жизнь твоя будет безупречна и долг выполнен.

Помолчал и добавил:

— Ямамото Цунэтомо. «Хагакурэ».

Сима поставила чашку:

— Я не хочу умирать. И не хочу убивать.

Тошнота подкатила к горлу, перед глазами мелькнули картинки: бородатый мужчина, судорожно открыв рот, падает с седла — а в горле его торчит нож. Сима подныривает под взлетающий меч другого и бьет клинком по ноге. Хлещет кровь, заливая меч, и брызгает ей на руку...

«Вспомни!» — кричал чей-то голос внутри ее.

Дед невозмутимо открыл глаза и взял чашку. Сима поняла, что он ничего не ответит.

«Это я от солнца так горю», — думал Влад, лихорадочно сметая с Лериной кожи сухой песок. Девочка улыбалась уголками губ. За все время она не сказала ни слова, а только вот так улыбалась и доверчиво позволяла его рукам освобождать ее от песка — вездесущего, прокаленного солнцем, легкого, золотого...

— Чем дольше мы тут сидим, тем меньше у нас шансов, — голос Рика отогнал дремоту, и Аля повернула голову. — Просто сил не хватит дойди.

— Мы их не бросим! — вскинулся Славка.

— А я и не предлагал, — огрызнулся Рик.

— Зачем тогда это сказал?

— Так... Сказалось. А ты что это сразу — «бросить»? Сам думал об этом, да? — с непонятной Але злостью накинулся Рик.

— А хоть бы и думал. Легче тебе от этого стало? Подумал и решил — хватит! Мы уже достаточно бросали!

Это был странный спор. Слова произносились с яростью, но на жесты сил не хватало, и Але казалось, что кто-то перепутал пленку — на фоне одной сцены пустил звук от другого кино.

— Вон, Лешка тоже что-то думает, но ведь не бросит, — Славка показал подбородкам на поднявшего удивленные глаза Алексея.

Рик усмехнулся и тут же прижал ко рту ладонь. Сухая кожа на губах треснула, выпустив багровую каплю крови.

— Судя по Лешкиному виду, он-то как раз и не думал.

Нет, это не дед. Тогда кто же?! Сима встала и, уже не стесняясь тядзена, прошла к окну и выглянула в сад. Как ни странно, но уже стемнело, зажегся фонарь, освещающий дорожку.

— Облачная гряда

Легла меж друзьями... Простились

Перелетные гуси навек.

Услышала она за спиной голос старика. В голове словно что-то взорвалось, ударив осколками в виски и затылок. Сима упала на колени, еле сдержав крик боли.

…И вспомнила. Боль медленно отхлынула.

— Я поняла, — вскинула голову Сима. — Моя решимость умереть в любой момент утвердится, и я навсегда останусь тут. Да? Или только пока мое тело там, в Лабиринте, живо?

Старик опять прикрыл глаза.

— Облачная гряда... Красиво, — девочка встала.

Ей было жаль уходить отсюда, а главное — от этого спокойного старика, так напоминавшего ей деда. Такого чувства умиротворения ей не доводилось испытывать.

— Я пойду? — неловко спросила она.

— Твой меч остался за порогом.

— Я помню.

Сима открыла глаза: прямо над ней парил усатый дракон. Нет, — она всмотрелась внимательнее, — дракон спал.

— Сима!!

Это был даже не крик — вопль. Сима и не подозревала, что Алька умеет так орать. Ей стало на минуту смешно — пока она не увидела рядом спящего Влада. Тот счастливо улыбался, словно и не лежал, голодный, на жестком камне.

— Сима! — теперь кричали уже все трое.

— Выходи, — жестом попросив ребят замолчать, сказал Рик. — И вытащи Влада.

Сима кивнула. Ухватила мальчика за плечи и потянула к выходу. Через пару шагов в глазах потемнело — он оказался слишком тяжелым. Ребята нетерпеливо переступали на пороге, только Алька сидела, прислонившись головой к стене.

«Ну же! Еще немного. Не оглядывайся, а то покажется, что еще долго. Вот так... Еще. Дьявол, такой голодный, и такой тяжелый. Еще чуть-чуть...» В рубашку Влада вцепились руки мальчишек и помогли выволочь из пещеры. Сима тут же села, переводя дыхание.

— И как его будить? — поинтересовался Славка у Рика.

— Вот так, — он схватил Влада за плечи и хорошенько тряхнул.

— Очень оригинальный способ.

— Почему ты молчишь? — спросил Влад, обессилено валяясь на песке.

Лера пожала плечами.

— Хочешь, я найду тебе морскую звезду? Они тут обязательно должны быть. А то во всех книжках девушки просят звезду. А я тебе достану. Хочешь?

Откровенно говоря, вставать и тащиться за звездой было лень, но положение обязывало.

Лера промолчала. Непонятная тревога охватила Влада. Ему вдруг стало неловко, что он сидит перед ней голый. Но где его одежда, он не помнил. Чтобы прогнать неприятные ощущения, он протянул руку и коснулся Лериного плеча — осторожно, хотя только недавно скользил ладонями по всему ее телу. Плечо было горячим и упругим, и к нему снова прилипли песчинки. Лера повернула к нему голову и улыбнулась. Влад вздрогнул. Это не Лерин взгляд — слишком детский, послушный и совершенно пустой.

— Кто ты?!

Девочка все с той же замершей на губах улыбкой пожала плечами. Все стало не так — остров показался макетом, сидевшая на ближайшей пальме обезьянка — персонажем из мультика, и даже шум океана — магнитофонной записью.

— Вставай! — прилетел откуда-то чей-то знакомый голос, но чей — Влад не мог вспомнить. — Да проснись же, скотина!!

«Это я скотина?!» — изумился Влад.

...И проснулся.

Ход опять сужался, и Влад уже касался плечами стен. Отрывки воспоминаний о Золотом сне плавали в голове, как те самые рыбки у разбитого корабля. Мальчика то бросало в жар, то перехватывало дыхание. Ну надо же такому присниться! Если бы Лера шла сейчас рядом, Влад не смог бы на нее смотреть. Подумав о настоящей Лере, он помрачнел: а что, если Вилл опять нацелится ее купить?

— Интересно, червяк в яблоке себя так же ощущает? — поинтересовалась Алька, когда проход стал совсем узким.

— Червяк сам выбирает, куда ползти, — отозвался Славка.

— Угу, и у него кругом еда. Представляете, мы бы по жратве топали?

— Леха, ты садист! — застонал Влад, ощутив пустоту в желудке.

— Не, у него просто воображения нет. Я как представил, так сразу слюной изошел, — вставил Рик.

— Ну так плюнь, — посоветовал Алешка, — если есть чем. У меня так давно во рту сухо.

— А лично я себя червяком ощущаю, — решил Влад. — Только пережеванным вместе с яблоком.

— Гадость какая, меня аж снова затошнило, — поморщилась Аля.

— А меня нет, я бы сейчас и с червяком яблоко съел, — хмыкнул Рик. — А что — мясо, какое-никакое!

— А может, не будем про еду? — попросила Сима.

— А червяки, между прочим... — Влад не успел договорить, мол, это же экзотическое восточное блюдо, как шедший впереди Рик исчез.

Факел провалился вместе с ним, и ребята остались в темноте.

Влад рванул вперед, успев подумать, что беготня за Симой ничему его не научила. Земля под ногами резко наклонилась, и он покатился, словно с горки. Не закричал от неожиданности, да и падение было коротким. У финиша оказалась целая охапка травы, в нее-то он и приземлился — Рик еле успел откатиться в сторону.

Влад ошарашено помотал головой. Рик дернул его за рубашку, потянув к себе. И сразу же упала Сима, на нее свалилась Аля. Сима оттолкнула ее, метнулась в сторону, и тут приземлились остальные.

— Где мы?! — ошарашено спросил Влад, оглядывая зал.

— В сердце Лабиринта! Жабье племя!!!

Глава 10

Дрова уже прогорели и ало светились под слоем пепла. Влад устроился в кресле напротив камина и чувствовал себя удавом — сытым и довольным. Слова Рика его не пугали.

— Ну, подождем, — лениво ответил он, раздумывая — помешать угли или фиг с ними. — Тут всяко лучше, чем в этих переходах.

Сердце Лабиринта оказалось большим залом с единственным входом, тем самым наклонным туннелем. По стенам в держателях торчали горящие факелы, и первое, что увидели ребята в их свете — огромный стол, уставленный тарелками с едой. Посреди столешницы, прямо сквозь дырку в скатерти, бил фонтан. Струя распадалась куполом и таяла в воздухе, не оставляя даже мельчайших капель. Но на вкусе воды это странное исчезновение не сказывалось — чистая, холодная, аж зубы ломило, она быстро утолила жажду.

Кресел вокруг стола было шесть. Одно из них Влад и утащил к камину, в котором сам собой зажегся огонь. Каминную доску поддерживали уродливые мраморные собаки. Животным приходилось тяжело: на доске лежала куча вещей — подсвечники, шляпы, зонтик, желтые листы пергамента, исписанные непонятными значками, стеклянный шар с мордой улыбающейся крысы внутри (почему-то фиолетовой), шахматы, курительная трубка без табака и пустая птичья клетка.

Алька растянулась на лежанке — их тоже оказалось ровно шесть. Притулились рядком вдоль стены, накрытые тонкими бархатными пледами. Сима с интересом рассматривала китайские ширмы, составленные в углу. Остальные сидели в креслах у стола.

— Между прочим, тут некоторые с ума сходили, — мрачно заметил Рик.

— Лично меня радует, что они все-таки вышли из этого чертова Лабиринта, раз вам это стало известно, — так и поленившись подбросить дрова в камин, ответил Влад.

— Почему сходили-то? — спросил Славка, задумчиво вертя в руках вилку — ее черенок был сделан в виде бесенка, а зубчики являлись его трезубцем.

— Ну, вроде как тут им предсказывали судьбу.

— Н-да. Меня ваши предсказания уже напрягают.

Влад не понял: разве что-то уже предсказывали?

— Им такие ужасы наговорили? — повернулась Сима.

— Если бы, — усмехнулся Рик. — Наоборот. Сейчас, подождите, я вспомню.

Влад все-таки дотянулся до кочерги и пошевелил поленья. Огонь вспыхнул ярче.

— Если тут камин сам затопился, могли бы и дрова сами туда ползти, — проворчал он.

— Так, ну был один воин, из таких, не очень удачливых, — наконец сказал Рик. — Как он попал в Лабиринт, я не знаю. И вроде показали ему, что стал он сотником, да еще и титул сэта князь ему за доблесть пожаловал. Ну, воин, понятно, от счастья жабу в зад целовать готов был, а ему маленькое условие подсовывают: путь его начнется с битвы в... леший, не помню, в общем, с какой-то битвы. Вот если он там не струсит — все будет. А битва-то уже прошла, и воин в это время в лазарете торчал. Да по какому-то жабьему поводу — чуть ли не понос у него случился. Ну, он и спятил.

— Милая история, — Влад задумчиво щелкнул ближайшую каменную собаку по носу. — А что-нибудь поприкольнее было?

— Было, — охотно отозвался Рик. — Купец, как вышел из Лабиринта, так заключил какую-то жутко рисковую сделку и барышей получил — о-е-ей! — вся гильдия от зависти чуть собственные печати не сожрала.

— Ну, вот видишь! — оживился Влад.

— А тут показывают по заказу? — поинтересовался Славка. — Я могу спросить, как нам вернуться?

— Нет, — с сожалением покачал головой Рик. — А вообще-то, про купца только один случай из вот такой книги, — Рик пальцами показал толщину: сантиметров десять. — А так, или с ума сходили, или пропадали, а чаще всего просто потом вешались да топились.

— А трансляция для всех будет, общая? — уточнил Влад.

— Чего будет? — не понял Рик.

— Ну, покажут нам тут всем сразу?

— Понятия не имею, — рассердился Рик. — Влад, это не байки! Вы что, не понимаете?! С ума сойти хотите? Славка, если бы тебе показали, как ты в Лешку ножи кидаешь — ты что бы подумал, а? Или тебе, Влад, как Даню голову отрубили? Как бы потом жили?! И ждали этого, ждали!

Славка со стуком положил вилку.

— Рик, не психуй, — после недолгого молчания сказал Влад. — Мы тут все такие обожравшиеся, что никакие ужасы нас не проймут. И еще, — его голос стал резким, он встал: — Не надо про Даня вот так — для примера, о'кей?!

Факелы зашипели, свет стал приглушенным.

— Что это? — испуганно пискнула Алька.

— Сигнал «отбой», — решил Влад, направляясь к лежанке.

На мягком матрасике под пледом было очень уютно, и гул, прокатившийся по пещере, разбудил не сразу. Влад открыл глаза, не понимая — то ли это продолжается сон, то ли уже явь.

Факелы вспыхнули неестественно ярко, словно в каждом торчало не по хвосту, а по целой саламандре. Раздался грохот, похожий на шум обвала. «Засыплет», — мальчик в ужасе скатился с лавки. Рядом поднялся Славка с оружием в руках. Вскочила Сима, тоже обнажившая меч.

— Рик, что это? — закричала Аля.

— Дождались, — сквозь зубы выдохнул тот.

Факелы снова зашипели и погасли, но от этого не стало темнее. Перед каждым из ребят висели в воздухе и неярко светились маленькие шары. Размером не больше мужского кулака, они не слепили глаза, но помещение озарилось мягким желтоватым светом, и все словно покрылось тонкой золотой пылью.

— Да что это? — повторила Аля уже тише.

— Оно самое — Сердце Лабиринта! — отозвался Рик шепотом, и его голос неожиданно гулко отразился от стен, от купола, и эхо повторило:

— …Сердце Лабиринта...

На каменных стенах проступили контуры дверей — высоких, резных, с большими медными ручками. Влад поразился, как ярко видны все детали, даже узор из железных переплетенных ветвей на створке. Дверей было ровно шесть, и каждая из них засветилась тем же желтым светом. В зале стало совсем светло, и эхо билось о стены:

— ...Лабиринта...

— Я пойду, — вдруг сказал Рик,

Влад поразился его лицу — бледному, с широко распахнутыми глазами, в которых отражался светящийся шар.

— Но, Рик, ты же сам говорил... — крикнул он, но тот перебил его:

— Вы не понимаете, я обязательно должен! Тот знак, в саду, это не может быть правдой! Я должен проверить!

— ... должен проверить,.. — повторило эхо, и Владу показалось, что это говорят стены.

— Не сходи с ума, — крикнула Сима. Эхо промолчало.

— Да должен я! Вы не знаете! Я же... — Рик не договорил.

Шар, паривший перед ним, крутанулся в воздухе и поплыл к одной из дверей. Рик оглянулся на ребят, потянул ручку и решительно шагнул в открывшийся черный провал. Дверь погасла.

— Я тоже пойду, — услышал Влад Алин голос.

— Нет! Не смей! — закричал Славка и бросился к ней.

Но Алин шар встал между ними, и стало понятно, что он не подпустит Славку.

— Да поймите же, это глупо! Иметь возможность узнать и испугаться! Я себе потом этого никогда не прощу!

— ...не прощу... — заговорили стены.

— Я всю жизнь буду жалеть, что могла там что-то увидеть и испугалась!

Ее шар метнулся к двери, и Аля, ни секунды не помедлив на пороге, вышла из зала.

— Сумасшедшая, — прошептал Алешка, а стены смолчали, не повторив его слова.

— Нет! — коротко сказала Сима, глядя на шар.

Эхо не поленилось, слово метнулось ввысь, ударилось о стены и накрыло ребят, повторенное многократно. Шар перед Симой погас, и одна из дверей исчезла.

— Нет! — повторил Славка, — и их снова захлестнуло эхо, пропала еще одна дверь.

Влад зажмурился, сглотнул вертевшееся на языке «Я иду!» и тоже произнес:

— Нет!

В зале осталось только одна светящая дверь, и она принадлежала Алешке.

— Ты что? — повернулся к нему Славка.

«Какое избирательное эхо, — отметил Влад про себя, — молчит».

— Лешка, ты что?

— А я тоже пойду, — неестественно спокойно отозвался тот.

«Ну!» — мысленно подхлестнул эхо Влад, и оно ожило:

— ...пойду...

— Еще один псих на нашу голову, — жалобно сказал Славка. — Ну, зачем?

Алешка повернулся, было, чтобы объяснить, но вместо этого растерянно пожал плечами и скрылся за последней светящейся дверью.

Тут же золотой свет стал гаснуть. Не прошло и минуты, как зал снова погрузился в полумрак. Факелы на стенах загорелись бесшумно и неярко. Даже не верилось, что тут только что грохотало эхо и летали золотые шары.

— Зачем он туда пошел? — не понял Влад, без сил опускаясь на лежанку.

Эха больше не было, и вопрос повис в воздухе.

— А ты не понял? — устало спросила Сима и тоже села.

Влад помотал головой.

— Я уверена — из-за Альки. Он ее язычка боится. А тут она-то пошла, и Лешке — уже никак по-другому. Алька же скажет, что струсил.

— Бред, — отозвался Славка, заваливаясь на спину. — Ну, идиотизм какой-то.

Сима только усмехнулась.

— А Альку какого на подвиг потянуло? — заинтересовался Влад.

— Вернется, спроси, — пожала плечами Сима.

Влад улегся, чуть поморщившись — заболел живот. И вот ведь пакость, Сима предупреждала, чтобы не объедались, так он не послушал.

— Интересно, сколько они там пробудут? — вслух подумал Славка.

В ответ на его слова перед каждой из трех дверей возникли треноги, на которых покоилось что-то вроде песочных часов. Только вместо песка из одной прозрачной колбы в другую перетекал голубоватый свет.

— И на том спасибо, — проворчал Влад, раздумывая, а не попросить ли у неведомых сил что-нибудь от болей в желудке.

— Тут примерно на полчаса, — оценила Сима, внимательно разглядывая колбы.

Влад решил, что не горит желанием испытывать на себе уровень здешней медицины.

Пламя факела затрепетало, вытянулось и погасло. Потух уже второй. Ребята молчали. Сима внимательно смотрела на колбы, Славка лежал, уткнувшись лицом в стену. Влад хотел, было, подойти к нему, но не знал, что и как сказать. Он не мог себе представить, что чувствовал бы сам, будь за дверью Костя. Воспоминание о нем отозвалось уже привычной болью, и Влад пожалел, что не решился войти в Сердце Лабиринта. Может быть, несмотря на заверения Рика, узнал бы хоть что-то об оставшихся. И о Лере: чертов Вилл со своими похотливыми замыслами не давал покоя. Особенно после Золотого сна.

Но только Влад подосадовал на свой отказ, как тут же испугался. А вдруг сейчас перед ним снова вспыхнет шар, и придется еще раз решать свою судьбу под оглушающее эхо? Но шар не возник, только Славка приподнялся на локтях и глянул на часы. Нет, еще не скоро. Интересно, а как там все это выглядит? Хм, Рик-то всех стращал, а сам первый поперся.

— Славка, — окликнул Влад и сел на лежанке, — А про какой знак в саду говорил Рик, ты не в курсе?

— Ну, в курсе, — неохотно отозвался тот. — Это там, у Ласка...

Выслушав историю, Влад присвистнул.

— Слушайте, пока Рика нет, — начал Славка, — давно хотел спросить: а куда, мы, собственно премся?

— В каком смысле? — не понял Влад.

— А в прямом. Почему в Стальном плохо, а в Семиречье будет хорошо? С чего мы взяли? Рик говорит? Так он толком-то ни на один вопрос не отвечает. Даже сейчас!

— Это ты очень вовремя спохватился, — мрачно заметил Влад. — Ты ему так не доверяешь?

— Не знаю. Доверяю. Наверное. А может быть, доверяю от безвыходности. Меня бесит его святой Вакк! И главное — мы уже ничего не можем сделать! То есть у меня — ни одной светлой мысли. А ты как?

Влада пожал плечами.

— Сима, ты-то что молчишь? — окликнул Славка.

Девочка внимательно посмотрела на ребят. Владу стало не по себе — такой непроницаемый был взгляд. Поди разберись, что там, за темными жесткими ресницами.

— Если ты умрешь, не достигнув цели, твоя смерть будет глупой, но твоя честь не пострадает... Когда твоя решимость умереть в любую секунду утвердится окончательно — жизнь будет безупречна и долг выполнен.

— Это что за хрень? — поразился Влад.

— Не хрень, а Ямамото Цунэтомо, — недобро сощурилась Сима. — Он писал о кодексе самурая.

— Это ты к чему? — поинтересовался Славка.

— Ни к чему.

— На этом разговор увял, — констатировал Влад, растягиваясь на лежанке.

В верхней колбе часов, стоявших перед дверью Рика, осталось совсем чуть-чуть. Вот сорвалась последняя капля, и тут же тренога исчезла. Ребята вскочили.

Вышел Рик. Спокойный, такой же, как и прежде. Дверь за ним захлопнулась, мгновенно сливаясь со стеной. Рик молча прошел под взглядами ребят к лежанке и растянулся на ней, закинув руки за голову.

— Ну как? — спросил Влад, и поморщился от того, как глупо прозвучал вопрос.

Кадет повернул к нему голову, и мальчику показалось, что в его глазах все еще отражается золотистый свет.

— Нормально, — ответил спокойно.

— Ага, — непонятно с чем согласился Влад, и тут хлопнула еще одна дверь.

Алешка стоял, опустив голову и прислонившись спиной к тающей двери. Потом, все также не поднимая глаз, он сполз по стене и уткнулся лицом в колени.

Славка бросился к нему:

— Что там было?!

Влад заметил, как задрожали у Алешки плечи. Погас еще один факел. Влад только сейчас обратил внимание, что камин давно не горит, и в нем не осталось даже золы.

Алешка, наконец, поднял голову и взглянул сухими глазами на оставшуюся дверь. Последняя капля перетекла вниз, дверь открылась и вышла Алька. Глянула на всех расширенными от ужаса глазами, провела ладонью по лицу. Еще один факел догорел. Девочка повернулась, медленно побрела за ширмы. Алешка остался сидеть на полу, уткнувшись взглядом себе в колени.

Влад помялся, переступая с ноги на ногу. Потом с досадой дернул плечом и побрел к столу. Да что такое они там увидели! И ведь фиг расскажут. Может, зря не пошел? Влад рассеянно окинул взглядом стол и…

— Вода!!

Фонтан медленно пропадал — струя уже еле поднималась над столом. Мальчик бросился туда, лихорадочно хватая все, что попадалось под руку: высокий медный кубок, стекленную вазочку — и подставил под струю. Сима схватила сумку и начала сметать еду, быстро, не заботясь, что все перемешается. В ответ на удивленный взгляд Влада пробормотала:

— По логике.

Влад не понял, но подумал, что Сима знает, что делает. Рик торопливо подставил под фонтан фляжку:

— Сейчас-то нас точно выпустят наружу.

Вода иссякла, и сразу же потух последний факел. Поминая лешего, Рик нашарил в темноте палку и зажег несгорающий хвост саламандры.

Влад удивленно моргнул: ни стола, ни лежанок, ни даже камина со всем барахлом не было. Ребята стояли в центре большой пещеры, из которой вел только один выход.

— Ну что, пошли? — спросил Славка. — Леш, Алька! Вы где?

Аля подошла к ребятам, растерянно сжимая виски:

— А знаете, голова совсем не болит. Странно. Я уже отвыкла от такого состояния.

Влада тут же начало рвать на части любопытство: что же такого ужасного показали девочке. Но спрашивать глупо — все равно не расскажет. Подошел Алешка, и любопытство Влада заворочалось с новой силой.

Рик уже скрылся в проходе, и ребята поспешили за ним.

— Странно, — кадет стоял, высоко подняв факел. — Рисунков на стенах нет.

Он широко повел рукой, осветив потолок и стены.

— Почему же нет, — заметила Сима. — Вон!

Влад оглянулся. За их спинами, на входе в зал, щурился нарисованный кошачий глаз — знак перехода.

— Ух ты, а почему тут? — Рик осветил рисунок. — Уже сзади, а перемещения не было.

— Потому что мы пришли, — глухо сказал ушедший вперед Славка, и Влад кинулся на голос.

Теперь, когда факел оказался за спиной, в конце прохода ясно был виден дневной свет.

— Надеюсь, мы выйдем в том же времени, — нервно усмехнулась Алька.

— Еще бы сразу в Семиречье оказаться, — добавил Рик.

— Какие мы оптимисты, — вздохнул Влад.

Под полуденным солнцем мелкая речка прогрелась до самого дна. Славка нырнул и почти сразу коснулся руками песка. Пальцы ухватили камушек, подняв со дна муть. Мальчик вылетел на поверхность, жадно глотнул воздух — свежий, пахнущий рекой и травой. После душных пещер Лабиринта он никак не мог надышаться. Солнце било в глаза, дробилось на поверхности реки множеством огоньков. Хорошо! Снова под воду, толкнуться ладонями в дно, и — вверх! Уфф!

Славка оглянулся: голова Влада торчит где-то на середине реки. Алешка плывет туда же. А ему было лень, хоть речка и не широкая, с вялым течением, неторопливо подмывающим противоположный глинистый склон, а плыть дальше не хотелось. Мальчик выбрался на берег — горячий песок обжег ступни, кольнула пятку сухая веточка. Нет уж, лучше на полянку. Славка растянулся на траве, приминая головки клевера. Яркий диск солнца чувствовался даже сквозь веки, и это было приятно после стольких дней темноты. Тихо, только шумит река, не слышно даже кузнечиков — то ли притихли из-за жары, то ли просто не водятся. «Хочу быть вяленой рыбой», — решил Славка, и тут же кто-то щедро окатил его водой. Мальчик сел и, как пес, вылезший из речки, тряхнул головой:

— Ну, Сима! Вот уж от кого-кого, но от тебя не ждал такой пакости!

Девочка показала язык и присела рядом. Из одежды на ней была только мокрая рубашка, выстиранные штаны болтались на иве. Неторопливо подошла Алька, тоже в одной рубахе, опустилась на траву.

— Хорошо, да? — потянулась она, подставляя лицо солнцу. Мокрая ткань рубашки облепила грудь, Славка смущенно отвел глаза и преувеличенно серьезно сказал:

— Знать бы еще, куда нас занесло.

— Тьфу, всю малину испортил! — огорчилась Сима, а Аля засмеялась — легко, словно полетели над рекой серебристые стрекозы. Мальчик с удивлением подумал, что он в первый раз слышит ее смех.

— Эй! — крикнула Алька, повернувшись к реке. — Возвращайтесь!

Алешка в ответ махнул рукой и поплыл обратно. Влад устремился за ним, поднимая тучу брызг, и уже у самого берега обогнал. Оба выползли на траву без сил. Алешка повалился на спину.

— Кайф, — Влад упал ничком.

С холма спустился Рик.

— Ну как? — повернулся к нему Славка. — Где мы?

— Я вообще-то кустики искал, — хмыкнул тот. — Ты что, думаешь, я весь мир знаю?

— А что, — загорелся Влад. — Нашел кустики, глянул: «Вау! Да это те самые, родимые, домашние!»

— Ага, — зевнул Рик. — А драконьи яйца тебе в придачу не надо?

— Это типа «ключ от квартиры, где деньги лежат»? — заинтересовался Влад.

— Какой квартиры?

— Опять литературные нестыковки, — рассмеялась Аля.

Славка увидел, как дрогнули, словно от боли, у Алешки губы, и не выдержал:

— Да что было в предсказании-то?!

Алешка с досадой свел брови. Аля обхватила себя за плечи руками. Славке стало не по себе — разбил дурацким вопросом настроение!

— Мое предсказание касается только меня, — отрезал Рик.

— Ну, дурак я! — покаялся Славка. — Пойти утопиться?

— А что, от этого поумнеешь? — вскинула брови Сима.

Алька сорвала травинку и, задумавшись, потянула в рот. Пожевала, сморщилась и с отвращением выплюнула:

— Как вы думаете, что противоположно равнодушию?

— Страсть, — усмехнулась Сима. — Это ты к чему?

Аля обвела всех внимательным взглядом:

— Мне там сказали: если силу меряет равнодушие, то поступок меряет... А чем именно меряет-то — не сказали.

— А кто сказал? — полюбопытствовал Влад.

— Ну, не то чтобы сказали...

...В темноте, поглотившей все, не видно ни потолка, ни стен — то ли безграничное пространство вокруг, то ли тесный кокон. Алька вытянула руку, пытаясь нащупать стены, но вблизи ничего не оказалось.

— Что, все? — дрогнувшим голосом спросила она темноту. Сама же подумала: «Хватит! Я больше не могу!»

Ни звука. Такое ощущение, что заложило уши — или, правда, что можно оглохнуть от слез? Аля провела ладонью по мокрым ресницам, и когда оторвала руку от лица, то увидела, как в темноте возникает тонкий светящийся прямоугольный контур. Через несколько мгновений проступила дверь, висящая в черном пространстве. Не то в нескольких шагах, не то далеко — без ориентиров понять невозможно. Аля пошла, осторожно ступая по невидимому полу. Оказалось — близко.

Положила ладонь на холодную медную ручку, совсем такую же, как те, что она чистила в доме Дарла, и тут же по дверной створке побежала надпись. Неровные буквы, словно кто-то торопливо писал. Странно, в таком месте можно было ожидать скорее красивые огненные руны. Это так удивило девочку, что читать она начала, только когда дверь оказалась наполовину исписана. Сначала почерк был более-менее разборчивым, потом начал мельчить, а последняя фраза так и осталась недописанной — места не хватило...

— Ну вот, эту фразу я вам сказала.

— А до нее что было? — прицепился Влад.

— Вторая касается только меня. Первая… «Не все доживут до конца лета».

Воспоминание о Дане накрыло холодной волной. Аля передернула плечами под мокрой рубашкой.

— Рик, — Алешка смотрел отчаянными глазами. — Когда у вас заканчивается лето?

— Еще три с половиной месяца. Если мы, конечно, вышли в нормальном времени.

— Черт!

— Лешка, да чего ты там увидел? — не выдержал Влад.

Алексей лег на траву, уставился в небо. Потом сказал по слогам:

— Ни-че-го та-ко-го.

«Врет, — поняла Алька. — И правды не скажет».

— Мы вернемся, слышишь? — разозлился Славка. — Я теперь убивать умею. Сыграем по их правилам.

«Вернемся...» Аля посмотрела на Влада — еще немного, и почти сотрутся следы порки. Перевела взгляд на Алешку. Походная грязь сказалась не лучшим образом: ссадины от кольца Михана зажили грубо, неровно. А то, что творилось с Алешкиной спиной, Аля и так помнила слишком хорошо. Она провела рукой по щеке и повернулась к Симе:

— У меня шрам остался?

— Маленький. Как кошка поцарапала.

— Кошка-мутант, — проворчал Влад, пытаясь извернуться так, чтобы увидеть собственную спину.

Алешка сел и набросил на плечи рубашку.

— Да ладно тебе, — Влад подцепил болтающийся рукав и сдернул с него рубаху. — Нас тоже стесняться будешь?

— Я просто подумал — а как будет дома? Ну, когда вернемся... вот такими...

Рик хмыкнул:

— Нам бы для начала в Семиречье вернуться.

— Ну, так пойдем, — поднялся Славка.

— Куда? — поинтересовался лежащий Рик.

— Если мы не знаем, куда хотим прийти, значит, неважно, куда пойдем.

— Опять будет литературная нестыковка, — проворчала Аля, поднимаясь.

— Какая? — удивился Славка.

Аля повертела пальцем у виска:

— Думаешь, у них есть Кэрроловская Алиса?

— Какая Алиса?

— Ну, ты что сейчас цитировал?

— Ничего, — отперся Славка. — Я ничего не цитировал. Я так брякнул.

Аля развела руками и отправилась снимать штаны с ивы.

…Рик выбирал путь по солнцу — в этом бескрайнем поле с невысокими холмами и чахлыми колючими кустиками других ориентиров не было. Через пару часов ребята снова вышли к реке. Скорее всего, к той же — неширокой, с прозрачной водой, в которой полоскала ветви ива — с глинистым противоположным берегом.

— Петлю делает, — предположил кадет. — Привал устроим?

Славка отрицательно мотнул головой.

— На лошадях было лучше, — вздохнул Влад.

— Дорогу бы какую найти, — заметил Рик, всматриваясь в горизонт. — Святой Вакк! Даже захудалой деревушки нет. Леший разберет, куда мы вышли. Ладно, двинем напрямик.

Но когда солнце начало валиться к горизонту, снова блеснула водная гладь. Влад плюнул с досады.

— Дежа вю, — вспомнила Аля подходящее определение, таращась на знакомый пологий берег и иву.

— Н-да,.. — глубокомысленно заметил Славка. — Это снова фэнтези?

Рик спустился к воде, срубил ветку ивы и воткнул в песок. Повернулся к ребятам:

— Дальше пойдем вдоль реки.

Аля хотела было заикнуться о привале, но передумала — любопытство взяло верх. По берегу идти оказалось приятнее, от воды шла прохлада. Песок мягко продавливался под ногами, не обжигая их сквозь кожаную подошву. Вот только как-то ненормально тихо, кроме плеска воды — ни звука. И в небе не видно ни одной птицы.

— Интересно, рыба тут есть? — вслух рассуждал Влад. — А то наловить бы.

Алю передернуло. Целых три момента смущали ее в рыбалке: процесс надевания червяка на крючок — как можно протыкать живое создание железякой, она не понимала. А потом еще нужно вытаскивать крючок из рыбы, раздирая ей губы, а потом еще и потрошить. Видела она, как прыгал у мамы под руками разделываемый карась, — с таким воплем, помнится, сбежала она из кухни... Говорить это вслух девочка не стала. Еще поднимут на смех: в самом деле, после всего происшедшего жалеть червяка...

К вечеру снова вышли к иве. Воткнутая в песок палка слегка наклонилась, оставленные в песке следы разровняли вода и ветер. Алька рухнула в траву, ноги ее не держали.

Славка вытащил палку и посмотрел на срез. Протянул Рику:

— Что скажешь?

Тот, ее даже в руки не взял, а отошел и завалился рядом с Алей.

— Лешачью задницу можно опустить, — посоветовал Влад.

— Ага. Ну, тогда мы все еще в Лабиринте.

Аля с досадой хлопнула себя по лбу:

— А-а! То-то я смотрю, ни птиц, ни жучков нет. Накрылась твоя рыбалка, Влад!

— Нету, — подтвердил Рик. — Ничего тут нету. Это же... как его, слепок пространства.

— И на фига нам такое счастье? — устало выдохнул Славка, тоже садясь на землю и сбрасывая с плеча мешок. — Что за слепок такой?

— Я про них только читал.

— А ты много читал. Не кадетский корпус, а филиал детской библиотеки, — лениво подколола Алька.

Рик недовольно повел плечом и продолжил:

— Там мало было написано. Даже зачем эти слепки нужны — непонятно. То ли опыты какие тут дриды ставили, то ли еще чего.

— А кто-нибудь место запомнил, откуда мы из пещеры вышли? — спросил Алешка.

— Я, — отозвался Славка.

Сима кивнула.

Рик усмехнулся:

— И прибыли вам с этого, как с целой купеческой гильдии. Думаете, так просто? Вот смотрите: где-то есть эта речка и эта жабья ива. А потом пришел дрид и... ну, не знаю, запомнил, что увидел. И перенес в пещеру. Ну, представьте шар. Стенки его — граница между слепком и пещерой. Все, что в пещере, — с одной стороны границы, а все, что в слепке, — с другой. А где проход через границу — зависит только от нее самой, а не от того, что расположено по ту или другую сторону.

— Нет, не филиал библиотеки, — решила Алька. — МГУ как минимум.

— А сами дриды как отсюда выбирались? — не сдавался Славка.

— Да жаба их знает.

Помолчали. Аля сорвала травинку, покрутила в пальцах. Вроде бы обычная.

— Давайте устраиваться на ночлег, — глядя на закат, решил Славка. — Дежурить, я так понимаю, смысла нет. Утром прочешем этот мирок.

— Больше всего мне не нравится, что тут нет живности, — свел брови Рик. — Еды почти не осталось.

Тут-то до Али и дошел весь смысл происходящего. От жажды-то они не умрут, но когда кончатся последние сухари… Девочка чуть не заплакала от отчаяния. Встала, спустилась к иве. Прижала к лицу ветки, такие настоящие, с узкими светлыми листьями. И так «взаправду» пахло рекой... Не хватало, пожалуй, одного, чтобы вечер стал похож на обычный — комариного звона. «Я не верю, что мы отсюда выберемся!» Аля дернула за ветку, пропуская ее через кулак — ладонь обожгло, смятые листья осыпались в воду. Мутная от взбаламученного песка волна подхватила, потащила их за собой. Девочка передернула плечами: пустая, без единого малька, река казалась мертвой.

Послышались шаги, кто-то спускался к воде. Алька оглянулась: Славка и Влад негромко спорили. Сима с Риком, беседуя на ходу, поднимались на холм. К иве шел Алешка. Славка плюнул, отвернулся от Влада и побежал вслед за Риком. Влад постоял чуток и неторопливо последовал туда же.

— Аль, — нерешительно окликнул Алешка. — Не расстраивайся ты так, мы выберемся.

— Я не верю, — покачала головой девочка, не прекращая мучить иву.

— Предсказание — оно же было. И происходило все не тут. Значит, мы выберемся.

Аля вспомнила свое видение и с досадой дернула плечом. Досада была на судьбу, не на Алешку, но тот принял это на свой адрес и повернулся уйти.

— Алеш, — окликнула Аля, не зная, что же сказать дальше, лишь бы он остался. Слова пропали, словно тоже провалились в замкнутое пространство.

Мальчик с готовностью обернулся. Алька с досадой оборвала листок и заплакала: от отчаяния, от безысходного стремления попасть домой, от невыносимого желания остаться тут, на этом берегу, с Алешей. А больше всего из-за собственной глупости: ну почему, она никак не может придумать, что же ему сказать.

Аля и сама не поняла, как это получилось, но она уже стояла, уткнувшись лицом в грубую ткань Алешкиной рубахи, и поливала ее слезами. Мальчик застыл истуканом, а потом медленно поднял руки и неуверенно обнял ее за плечи. По той нерешительности, с какой пальцы прикоснулись к ней, по его закаменевшей груди — словно Алешка и не дышал — Аля поняла, что он впервые обнимает девочку. Слезы тут же высохли, но еще несколько томительных мгновений она не поднимала головы. А потом вспомнила — предсказание! И в испуге отшатнулась. Вовремя: с холма спускался Влад, таща охапку травы.

Из зелени соорудили великолепное ложе, но спать никто не хотел, и Славка устроил тренировку. Вдвоем с Симой они отбивались от остальных. Впрочем, это не было боем. Даже наличие Рика в числе нападавших не гарантировало победы. Алька и то понимала: Сима и Славка специально затягивают процесс. Первым выбыл Влад — Сима выбила у него меч и остановила клинок у самой груди. Потом Алешка подставил бок. Славка еле успел отвести удар и чертыхнулся. Бой прекратился. Мальчишки поснимали мокрые от пота рубашки. Поменялись — теперь Сима с Риком были против троих.

Аля валялась на берегу, грызла травинку, исподтишка наблюдала за Алешкой и злилась на саму себя за неуместные мысли. Ее занимало вовсе не то, как они выйдут из слепка пространства. Девочка лихорадочно перебирала в уме: почему же Алешка к ней подошел. Мальчишки поменялись местами, и он был теперь к Але спиной. Она смотрела, как ходят его лопатки, и ей казалось странным: неужели именно она мазала шрамы, едва касаясь кожи? Привычно заныли от желания дотронуться кончики пальцев.

Когда закончилась тренировка, уже почти стемнело. Ребята рухнули в траву, с азартом обмениваясь комментариями. Только Рик, оставив на берегу одежду, выплыл на середину реки и там нырял, словно молодой дельфин. Аля посмотрела на него и слегка поежилась: мертвая вода была неприятна. Впрочем, Рик уже плыл обратно.

Натянув одежду на мокрое тело, торопливо подбежал к ребятам и разжал кулак:

— Смотрите.

На ладони лежала бляшка, похожая на ту, что украшала одежду стражников.

— Что это? — Славка взял медяшку с ладони, перевернул.

— Герб Лонда, — Рик ткнул пальцем в чеканку: — Это крепость на границе Стального и Семи Рек.

— Значит, если бы мы были в нормальном мире, то оказались бы рядом с границей, — констатировала Сима.

Мальчишка кивнул. Славка подбросил бляшку на ладони и вернул Рику. Тот не взял, и медный кружок упал в траву. Аля протянула руку, чтобы поднять, но как-то резко стемнело, и бляху стало не видно. Она удивленно вскинула голову. Привычного неба с алой полосой заката не было. Реку, холмы, лежащих на берегу ребят накрыл огромный черный купол.

— Кажется, я уже тоже не люблю фэнтези, — буркнул Влад.

В центре купола вспыхнула белая звезда и стала опускаться, превращаясь сначала в диск с неровными краями, а потом в вытянутую спираль. Задрав головы, ребята смотрели на эти метаморфозы. В тишине. Все от изумления замерли, а шум реки куда-то пропал.

Алька ахнула про себя, когда спираль распалась на множество звезд. Это было очень красиво и совсем не страшно. Потом звезды оказались так близко, что стали видны планеты, кружившие вокруг них, и маленькая хвостатая комета. Девочка решила, что, протянув руку, она сможет поймать ее, если, конечно, не обожжется о хвост. Космос приближался, падал на ребят...

Аля почувствовала себя маленькой букашкой на ладони великана, и в то же время — частью огромного мира. Показалось, что в сущности, все равно — на Земле ли она или на странной планете с княжествами, — мир один. Точно так же Аля могла бы оказаться вон на том зеленоватом шарике, стремительно несущемся вокруг одной из звезд, или на той планете, похожей на фотографию Марса.

— Смотри! — крикнул Славка.

Девочка оглянулась — там, где черный купол касался земли, просвечивали стены пещеры. Повернулся и Рик, вскочил, бросился к камням.

Пещера, содержавшая в себе слепок пространства, оказалась небольшой. Ее можно было окинуть взглядом — и выхода нигде не было. Ребята забыли про звезды над головой, дают свет — и ладно, и лихорадочно осматривали стены. Даже узкой щели нет. Единственное, что нашли — золотой отпечаток ладони на камне.

— Что это? — спросил Славка, кивнув на рисунок. Рик пожал плечами.

Аля опустилась на карточки и провела ладонью по траве. Это было странно: травинки легли под рукой, но девочка ничего не почувствовала. Опустила ладонь чуть ниже, и пальцы уткнулись в камень.

— Очень интересно, — повторил ее действия Рик.

На полу в центре пещеры вспыхнула алая точка, и словно невидимые руки раздвинули траву в этом месте.

— Представление продолжается, — процедил Влад.

Пульсируя, свет набрал силу и вдруг развернулся спиралью. Огненная полоса выползала, словно змея, закружила по траве, расширяя витки и приближаясь к ребятам. Потом резко выдернула хвост, начала более стремительное вращение, сливаясь в одну полосу, и замкнулась в кольцо. Вспыхнула — слишком ярко для окружающей темноты. Ребята зажмурились, загородились от света руками. Подул холодный ветер, снежинки кольнули щеки.

Аля открыла глаза. В центре круга, очерченного багровой полосой, стояли пятеро: Михан, трое росвелских стражников, тех самых, встретившихся им рядом с часами, и мальчишка — незнакомый, чуть помладше их.

— Святой Вакк! — выдохнул Рик.

— Вот вам и опыты, — зло бросил Влад.

Багровая полоса снова развернулась спиралью и, наматывая виток за витком, начала приближаться к ребятам. Аля вжалась в стену...

Славка выхватил меч и попытался поставить его на пути огня. Вспышка! В багровом свете погасли звезды, пропали планеты. Аля не выдержала и закричала. Пламя прошло сквозь нее, не обжигая, неощутимое, словно трава под ногами. И тут же потекло обратно, к неподвижно замершим фигурам, замыкаясь в кольцо и увлекая внутрь троих — Славку, Симу и Рика.

Аля без сил опустилась на землю. Звезды над головой погасли. Только в центре пещеры пульсировала ограниченная кругом огненная полоса. В ее свете было видно, как ребята поднимаются на ноги и оказываются лицом к лицу с убитыми ими людьми. Сима откинулась назад и уперлась лопатками в невидимую границу.

— Кто ты? — крикнул Рик мальчишке. — Призрак? Душа?

— Я? — чуть улыбнулся тот. — Я — слепок, как и все вокруг. А ты меня, как видно, помнишь.

— Помню, — глухо согласился Рик.

Мальчишка улыбнулся, сложил ладони лодочкой и резко выбросил их вперед, словно плеснул в Рика водой. Но вместо воды полетели снежные крупинки. Волосы кадета, трава под его ногами тут же покрылись инеем.

— Что это? — шевельнул Рик замерзающими губами.

— Твоя вина, — все так же улыбался убитый им мальчик.

Рик поднял руку, ловя снежинки.

— Моя... Но я не виноват перед тобой! У меня не было другого выхода!!

Мальчик сел, скрестив ноги.

— Знаешь, — задумчиво рассматривая Рика, сказал он, — а я ведь мечтал, что смогу победить на поединке и получить свободу. Я бы тогда стал ратником как вольный.

— Зачем снова в армию? — кадет стучал зубами от холода. Метель кружилась над ним, но до стоявших рядом ребят не долетала ни одна снежинка.

Славка начал стягивать с себя рубашку, но его остановил Михан:

— Не стоит, — усмехнулся управляющий, и Славка замер. — Не забывай о себе, детка.

— От этого холода одежда не спасает, — заметил мальчик и снова повернулся к Рику. — Я мечтал стать хорошим воином, получить награды. Заработать много денег и выкупить свою семью. Чтобы у меня было все как у всех — дом, мама.

— Я не хотел этого поединка. Но я должен был, понимаешь, должен, поступить в корпус, во что бы то ни стало! — губы уже не слушались Рика, и он говорил невнятно.

— Ценой оказался я, — кивнул мальчик.

— Если мы выберемся отсюда, я выкуплю твою семью. Я обещаю.

— Думаешь, так избавишься от вины передо мной?

Рик помотал головой:

— Нет. Просто я... ну, должен это сделать за тебя.

Мальчик встал, снова сложил ладони ковшиком, и снег потек ему в руки. Он начал сжимать его, вылепливая снежок — большой, аккуратный. А потом размахнулся и бросил его через огненную полосу. Снежок легко преодолел преграду, на которую опиралась лопатками Сима, упал к ногам Влада и начал стремительно таять.

— Уходи, — сказал мальчик.

Рик смахнул с волос снег и спросил:

— Как я найду твою семью?

— Мой отец — кузнец Парм, он работает на княжеский корпус.

Рик попятился и прошел через границу. С его волос падали капали от растаявшего снега, оставляя темные пятна на рубахе. Мальчик кивнул и исчез, превратившись в снежные крупинки.

— Теперь моя очередь, — выступил вперед Михан, и метель снова закружилась возле Славки. — Как ты меня, безоружного-то. Совесть не грызет? Кошмары не снятся? — преувеличенно заботливо поинтересовался он.

— Нет! — мотнул Славка головой.

— Врешь, детка, — усмехнулся Михан. — Не мучила бы, ты бы тут сейчас не мерз.

— А я и не мерзну, — возразил против очевидного Славка.

Михан рассмеялся.

— Да! Не мерзну! — выкрикнул Славка, сжимая кулаки и наступая на Михана. — Я не жалею, что был вынужден убить тебя!

— Даже так? — управляющий поднял брови и скорчил жалобную гримасу.

— Да, так! — Славка уже не помнил о ребятах и не чувствовал снега. Он видел только Михана и продолжал вслух тот спор, который вел сам с собой все эти дни. — Ненавижу! Вот за это, — он отдернул рукав и показал клеймо. — За Влада. Ты помнишь, как он извивался от боли, когда висел на том чертовом крюке? Или тебе так на это наплевать, что в памяти ничего не осталось? За Леру — девчонку в качестве мишени, сволочь ты! За то, что я был вынужден кидать ножи в Алешку. Именно в него! Я же помню, как ты смотрел на меня, будто оказался в театре! Нет, как на кролика подопытного. Тебе это было интересно, даже забавно, правда? Ненавижу! За то, что ты делал с Алешкой в подвале — он же до сих пор кричит во сне!

Славка схватился за ножны, но меч остался там, за огненной полосой. Управляющий уже не корчил гримасы. Снег, до того круживший вокруг Славки, встал стеной, словно замерзшая волна, и обрушился на Михана. Управляющий запрокинул голову, ловя губами снежные крупинки, и исчез. Только тут Славка вспомнил о ребятах и оглянулся.

Алешка стоял почти у черты, Славка не успел понять, что же было в его взгляде: на него снова обрушилась метель, накрыв на этот раз и Симу.

— А теперь поговорим о нас, — шагнул вперед один из стражников, тот, что моложе и на вид знатнее. — Разрешите представиться, я — начальник караула бэр Томс. А это, — кивнул он в сторону оставшихся, — Панл и Некипор.

— Угу, поговорим, — влез пегий Панл. — Как ты мне в горло нож-то кинул, а? — ткнул он пальцем в сторону Славки.

Трава под ногами ребят мгновенно вымерзла. Симу затрясло от холода, Славка поежился и промолчал. Аля с ужасом увидела, как вокруг Симы, так и продолжавшей стоять, прислонившись к невидимой стене, начал расползаться иней.

— А я-то ведь и двух месяцев в страже не отслужил, — продолжал Панл. — До этого все купца охранял, да как-то надоело по дорогам мотаться. Дай, думаю, осяду в городе. Заработок хоть и небольшой, да верный. Вдовушку себе присмотрел. Домик у нее на окраине, аккуратный такой. Прежний хозяин, видать, работящий был. Только бы крышу поправить — и не домишко был бы, а загляденье!

— Да, а у меня жена на сносях, — вмешался Некипор. — Три девки подряд! Ну, думаю, тут точно пацана сделал! И вот, жабье племя, так и не узнал! Она всего месяц не доходила, как вы меня на тот свет спровадили.

Сима затравленно оглянулась, и Алька впервые увидела на ее глазах слезы. Едва пролившись, они тут же застыли на щеках. Теперь от холода трясло и Славку. Метель разыгралась не на шутку, ребят уже по щиколотку замело снегом.

— От меня тоже речи ждете? — усмехнулся бэр. — Идите вы к лешему в задницу! Буду я тут еще перед вами распинаться, — усмехнулся он презрительно.

Славка пошевелил посиневшими губами, но что сказал, не было слышно. Мальчик мотнул головой, кашлянул, и хрипло повторил:

— Это я решился на бой, я! — при каждом слове изо рта вырывалось белое облачко пара. — У Симы не было другого выхода, кроме как пойти за мной. Это моя вина!

Иней вокруг Симы растаял, и она выпала спиной вперед из круга. Весь снег обрушился на Славку.

Ребята замерли в растерянности, Сима даже не встала. В наступившей тишине Панл что-то бормотал себе под нос про вдовушку и домишко. Славка покачнулся и осел в сугроб. Его волосы покрыл снег, губы тряслись от холода. Потом лег...

Алешка протянул ладонь к кругу, легко преодолел невидимую границу. Чуть помедлил и шагнул внутрь.

— Выходи! Сейчас же! — вскинул Славка голову.

Аля зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать. Алешка отрицательно мотнул головой и сказал стражникам:

— Он убивал не только из-за себя. Это и моя вина. Я тоже беру ее на себя, слышите?!

Метель взвилась, накрывая и Алешку. Но теперь она разделилась пополам. Сима торопливо вскочила и бросилась в круг:

— Я тоже решилась на бой, — крикнула она Славке. — Я от своей вины не отказываюсь.

Метель закружила над троими и, расползаясь в пространстве, стала чуть тише. Аля, даже не успев подумать о том, какую по счету глупость совершает, шагнула через огненную границу — легко, не встретив не малейшего сопротивления.

— Это же я усыпила стражу. Побега могло не быть, значит, это и моя вина.

Ледяной ветер ударил ей в лицо и, пробрав до костей, выдул все тепло из-под одежды. Девочка даже не представляла, что снег может быть таким обжигающе-холодным. За спиной выругался Влад и тоже шагнул в круг, почти одновременно с Риком.

— Это и моя вина, — нехотя сказал он, а кадет молча кивнул.

Дышать сразу стало легче: ветер уже не забивал горло, да и снежные крупинки не так секли кожу.

— А теперь скажите мне, пожалуйста, что мы будем делать дальше? — преувеличенно вежливо поинтересовался Влад, отплевываясь от снежной крупы.

Бэр Томс усмехнулся:

— Думаете, так просто, разделили вину и все?

— А как надо? — буркнул Влад.

Стражники рассмеялись.

— Встань, — Алешка потянул друга за рубаху.

Славка послушно выбрался из сугроба, попробовал стряхнуть снег с волос, но они взялись ледяной коркой.

— Вы убьете нас, но сами-то не оживете! Зачем вам это? — шагнула к ним Сима.

— Нам этого и не надо, — откликнулся бэр. — А снег... не мы придумали, место тут такое.

Алька почувствовала, как у нее закрываются глаза. Захотелось сесть в сугроб — такой обманчиво мягкий. Она потерла лицо руками, прогоняя сонливость.

— Ну зачем?! Зачем вы пришли? — повернулся Славка к ребятам. — Вот, — он поймал в кулак снежинку. — Это — моя вина. Я убил их. Просто потому, что встретились нам по дороге.

— Точно! — подтвердил Панл. — Хоть бы обмануть нас попытались, что ли. Нет, сразу ножом в горло, — с обидой добавил он.

— Мне нечего вам возразить, — ответил ему Славка. — Только ребят — отпустите.

Сима попыталась что-то сказать, но мальчик бросил через плечо:

— Молчи! — и так жестко это было сказано, что девочка осеклась.

— Ты признаешь свою вину перед нами? — официальным тоном спросил бэр.

— Да.

Але стало теплее, метель начала стягиваться к Славке.

— Можешь что-нибудь сказать в свое оправдание?

Славка с трудом пошевелил заледеневшими губами:

— Я боролся за свою жизнь и жизнь остальных.

— Это учтем, — согласился Томс.

Славка закрыл глаза, даже ресницы у него стали белые от снега.

— Стойте! — выкрикнул вдруг знакомый голос.

Ребята вздрогнули — посреди круга появился Дань. Вина перед ним ударила такой обжигающе-холодной волной, что они, не в силах устоять, опустились в наметенные сугробы. Две метели сшиблись в схватке, забивая все вокруг снегом.

— У меня тоже есть на них право, — сказал Дань, вставая напротив стражников. Бэр с досадой поморщился.

Аля обхватила себя ледяными пальцами. Ее трясло. Но страшнее холода оказалось необходимость взглянуть в лицо Даню.

— Признаете ли вы вину передо мной? — повернулся Дань к ребятам.

— Да, — еле слышно ответила Алька, и ребята эхом повторили:

— Да.

— Можете сказать что-нибудь в свое оправдание?

— Мы не могли противостоять Волкам, — тут же ответил Рик. — У нас не было шансов спасти тебя!

— Но чувство вины не стало меньше, правда? — грустно обвел ребят взглядом Дань. — А еще за то, что отправили именно меня. Да, Славка? Ты нашел оправдание, я понимаю. Святой Вакк тобой доволен.

— Меня не волнует мнение этого святого, — покачал головой Славка. — Лучше бы он меня проклял, но ты был бы жив.

— А чье волнует? Лешкино, да? Ну, так спроси у него!

Аля взглянула на Алешку. Губы у него посинели от холода и дрожали, но сейчас он их плотно сжал, не собираясь высказываться. Славке в лицо ударила метель.

— Э нет, стой! — возмутился Томс. — Нас-то они убили. А тебя просто бросили.

Дань усмехнулся:

— Вспомните, бэр, тут важно не это. А только то, насколько сильно они чувствуют вину.

Дань взмахнул рукой, и его метель застыла стеной позади него. Бэр повторил жест, и за стражниками тоже поднялась снежная волна, но не такая высокая и плотная. Дышать стало чуть легче, но ненадолго. Метель Даня снова накинулась на ребят. А та, что пришла со стражниками, осыпалась, погребя под собой хозяев.

Аля с трудом преодолела желание уткнуться лицом в снег и все-таки посмотрела на Даня. Тот что-то шептал и гладил метель ладонью, словно большую белую кошку. Она успокаивалась, сворачивалась у его ног клубком и, наконец, утихла.

Ребята встали. Все молчали, никто не решался сказать хоть что-то. Дань усмехнулся — совсем как тот мальчик убитый Риком:

— Торопитесь! Я не могу долго сдерживать ее, — метель чуть вздыбила снежную шкуру, и Дань снова начал гладить кружившийся в воздухе снег. — Ну же! — крикнул он.

Сима вскочила, потащила за собой Альку. Преодолев легкое сопротивление, девчонки вывалились из круга.

— Быстрее!! — крикнул Дань, и тогда побежали мальчишки.

Когда Славка последним шагнул наружу, Дань опустил руки. Метель взвилась, разрушая созданные ею же сугробы, и поглотила Даня. Огненная граница вспыхнула последний раз и погасла.

Из темноты снова проступили звезды, закрутились вокруг них планеты, и только посреди пещеры желтела убитая морозом призрачная трава. Снег растаял, намочив одежду. Аля передернула плечами — ее все еще знобило.

Долго все сидели молча, отогреваясь в теплом воздухе пещеры. Рик нерешительно предложил побегать, чтобы быстрее согреться, но идею не поддержали. Аля чувствовала себя опустошенной и усталой. Славка растянулся на камнях, не обращая внимания на лужицы ледяной воды. Аля подумала и тоже легла, уставившись в звездный купол. Бездумно начала считать звезды, тихо шевеля губами...

На сорок восьмой Славка встал, нашел свой меч и двинулся вдоль стены. Это было удивительное зрелище — он шел между звезд и планет, проходил через полупрозрачные холмы и речку, но Аля отметила это скорее машинально, без особой заинтересованности. Рик тоже поднялся и пошел ему навстречу. За рекой они встретились, так и не найдя выхода. Вернулись напрямик, пройдя неощутимую воду, обойдя вымерзшую траву.

— Я думаю, тут утром снова будут нормальная река и степь, — сказал Рик.

— А ночью придут эти? — кивнул Влад на центр пещеры.

— Не знаю, — разозлился Рик. — Может, и придут.

Славка, рассматривавший золотой отпечаток ладони на стене, перебил:

— А про это ты что-нибудь знаешь?

Рик покачал головой. Славка осторожно тронул золото пальцем.

— Камикадзе, — проворчал Влад.

Славка помедлил и приложил ладонь к рисунку. Он предназначался для взрослого, но хватило и Славкиной руки: в нескольких метрах слева от него стена бесшумно раскололась, открылся проход.

Закричали все разом, сдержаться удалось только Симе., и бросились к выходу. Славка отдернул руку, повернулся к ребятам, и проход тут же закрылся. Так легко, словно вокруг высились не скалы, а пластилин. Аля в отчаянии треснула по камню, но только отбила руку.

Славка вернулся и снова прикоснулся к рисунку — появился выход. Аля заглянула туда: знакомый Лабиринт с рисунками на потолке. Какими именно, в свете звезд не разобрать. Она еле сдержалась, чтобы не выбежать наружу. Славка отдернул ладонь, и выход закрылся.

— Ну вот, — не глядя на ребят, сказал он. — Механизм ясен. Я сейчас открою, а вы идите.

«А ты?» — Аля хотела удивиться вслух, но вовремя прикусила язык. Поняла — один должен остаться, он просто не успеет добежать до выхода. Ни за что не успеет.

— Да что тебя сегодня на самоубийственные подвиги тянет! — возмутился Алешка.

— Ну почему сразу — самоубийственные? Оставите мне часть еды. Выйдете, отыщите ведуна. Рик, ты же говорил, что у тебя есть знакомый. Он подскажет, как меня отсюда вытащить.

— Ты-то сам веришь в эту чушь? — поинтересовался Влад.

Славка пожал плечами.

— Жабий бред, — поддержал Рик. — Где мы потом эту пещеру будем искать? За каким переходом? И сколько ты тут продержишься? Нас может выбросить, леший знает где. Мы до ведуна, может, до конца лета добираться будем.

— У тебя другие идеи есть? — поинтересовался Славка, приваливаясь к стене рядом с золотой ладонью.

Рик промолчал.

— У меня есть вопрос, — сказал Алешка. — Почему — ты?

Альку словно кто-то ударил в живот, такой болью отозвалось понимание: вот сейчас Алешка начнет спорить, убедит Славку и сам останется в этой пещере.

Славка подумал, потом предположил:

— Ну, может потому, что это моя идея.

— А ты помнишь, почему ты выбрал именно Даня? — морщась, словно от боли, поинтересовался Алешка.

Славка отвернулся. Да, тут его загнали в угол. Одна из причин, по которой выбор пал на Даня: он самый слабый боец. Если то решение было правильным, значит, должны остаться либо Алешка, либо Влад. Останься он сам — это равносильно признанию, что он ошибся. А это просто невыносимо. Интересно, почему Алешка смолчал там, в огненном кругу? Но спрашивать Славка не будет, раз тот не говорит сам.

Снова бросить кого-то на верную смерть — шансов на спасение практически нет — трудно, не поднять такой груз. Остаться самому — страшно, безумно страшно.

«Кого-то», — то ли усмехнулся, то ли всхлипнул про себя Славка. Оставить Влада и спасти Алешку, только потому, что он друг, — подлость. И если собственную слабость Славка еще как-то смог бы пережить, то Алешка бы на это уж точно не согласился. Или согласится? Когда его избили на поле Дарла, Алешка выбрал жизнь...

От этих мыслей у Славки закружилась голова, и он прислонился лбом к каменной стене, спрятал лицо от ребят. Рядом светилась золотая ладонь, и вся ненависть к дридам, которая скопилась в нем, обрушилась на этот рисунок. Он показался ему капканом, намертво прикусывающим руку. Стало понятно, как звери перегрызают себе лапу, уходя из ловушек, как терпят боль, но не остаются. Такой силы злоба поднялась в душе, что Славка в этот момент тоже мог отсечь себе руку — да только это не помогло бы, обрубок к рисунку не приставишь. Что же сунуть тебе в зубы, капкан?

Славка вытянул из-за пояса нож, несколько секунд рассматривал лезвие, а потом с силой полоснул себя по ладони. К нему рванулся Алешка, но Славка отпихнул его локтем и приложил окровавленную ладонь к рисунку. Выход открылся. Мальчик отвел руку, очень медленно ... Кровь пузырилась на золоте, словно вода на раскаленной сковороде, целую минуту — и все это время проход оставался открытым. А потом она выкипела, и камни сошлись.

— Пошли, быстро, — сказал Славка, с силой надавливая порезанной ладонью на рисунок.

Аля в темноте провела рукой по камню — сплошному, ни щелочки, ни трещинки, даже с этой стороны. Ребят не видно, звучали только голоса.

— А хвост саламандры я потерял, — признался Рик.

— Да мы все сумки где-то там, на берегу бросили, еще когда звезды появляться начали, — усмехнулась Сима.

— Хоть оружие осталось, — заметил Славка.

— У меня еще спички и фляга, — посчитал Рик.

— Вот и посвети хотя бы спичками, — попросила Сима.

Послышался треск рвущейся материи, потом она сказала Славке:

— Дай руку, перевяжу.

— Рисунки на потолке не увидим, — вздохнула Аля.

— Пойдем наугад, — отмахнулся Рик.

— Ага, раз уже пришли, — подал голос Влад.

— Все, — Сима закончила перевязку.

— Выход где-то рядом. В книге написано было, что из Сердца Лабиринта почти сразу наружу попадали.

Двинулись, держась руками за стены и спотыкаясь в темноте. Аля чувствовала себя очень спокойно, словно исчерпала свой лимит на удивление и страхи, вот только клонило в сон. «А, мы же как раз на ночлег устраивались!» — вспомнила она охапки травы на берегу. Рик иногда зажигал спички, поднимал руку к потолку, пытаясь рассмотреть рисунки, и шепотом ругался. «Еще пару раз свернем, и буду просить о привале», — решила девочка, налетая на шедшего впереди Влада. Тот чертыхнулся, не оборачиваясь.

После первого поворота туннель оказался ненормально длинным, во всяком случае, так показалось Альке, засыпавшей на ходу. «Где этот чертов второй поворот!» Она споткнулась и снова стукнула Влада по спине.

— Аля, блин!

«Ну, относительно вежливо», — констатировала девочка, нашаривая рукой стену.

— Свет, — без удивления в голосе сказал Рик.

Аля подняла голову: действительно, свет, — неяркий, очень далекий.

Выползать пришлось через узкую щель, обрамленную колючими кустами. Ветки цеплялись за ткань, оставляли на коже тонкие вспухающие царапины. Не было ни малейшей площадки, даже ногу не поставить, и пришлось сразу катиться к подножию холма. Очень неудобный оказался выход.

Аля встала, отплевалась от земли, и лизнула царапину на запястье. Все молчали: перед ними отражала красное вечернее солнце река, и знакомая ива полоскала в воде листья. Не хватало только воткнутой палки, но Алька вспомнила, что Славка ее выдернул. Девочка вдохнула прохладный вечерний воздух и решила: «Ну и черт с ней, с этой ивой. Спать хочу!»

— Сплюю-у! — подразнила далекая птица.

«Зараза», — обиделась Аля. И тут до нее дошло — птица, настоящая, живая!

— Вышли! — заорал Рик. — Слышите? Вышли!!

— Никогда так не радовался комарам, — хлопнув себя по шее, заметил Влад.

«Все равно! Спать!»

Глава 11

Утром Алька долго не могла сообразить, где же она находится. И что из всего происшедшего приснилось, а что — нет. Вот ива — она есть. А был ли Дань? Михан? Убитые стражники? Девочка села, стараясь не потревожить спавших рядом ребят. Бродивший по берегу Рик повернул голову, и Аля в который раз поразилась остроте его чувств. Так что было сном, а что нет? Знакомый пейзаж сбивал с толку. Аля перевела взгляд на Славку — тот спал, прикрываясь от утреннего солнца забинтованной рукой. «Значит, все — не сон», — поежилась девочка, вспоминая метель.

— Буди ребят, — сказал Рик. — Надо идти.

«Завтрака не будет», — сообразила Аля.

К полудню, когда холмы и колючие кусты надоели до чертиков, вышли на дорогу. Рик внимательно осмотрелся, но ничего дельного сказать не мог: дорога как дорога — обычная, достаточно широкая, чтобы надеяться на недалекий город.

Пошли по обочине. Воздух звенел от кузнечиков, припекало солнце. Алька пожалела, что нет кепки или панамки. Оторвать у рубашки подол? Вид будет совсем как у бродяжки. Жарко. Пыль скрипит на зубах, душно пахнет полынью, густо растущей по обочине дороги — изредка ее разбавляли венчики незнакомых цветов. Влад ворчал:

— Премся, как стадо баранов. Может, свернем?

— Куда? — в который раз поинтересовался Рик. — В поле? Так и будем по нему бродить? Нам хоть куда-то прийти надо!

— Рик, что с оружием делать будем? — спросил Славка. — Не монтируется оно с нашим внешним видом.

— Не — чего?

— Тьфу! Не подходит, говорю.

— Не знаю, — вздохнул Рик. — Без него тоже как-то...

— А с ним мы на кого похожи? — заинтересовалась Сима.

— На бродяг. Или на беглых, — буркнул Рик. — Одно другого не лучше. Бродяг с оружием тоже ловят. Хорошо, хоть клеймо под рукавом не видно.

— Давайте быстрее заканчивайте спорить, — поторопил Алешка, оглядываясь. — Там кто-то едет.

— Прячемся, — Рик прыгнул в сторону от дороги, в высокую траву. Полынь доходила до колен, скрывала брошенные на землю мечи.

Аля сошла с дороги и села в траву. Цветы приятно пахли, басовито гудящая толстая пчела свалилась на голубой венчик. Полезла внутрь, деловито перебирая лапками. Аля, которая дома опасалась больших жужжащих насекомых, сейчас с завистью наблюдала за ней. Вот сейчас пчела насобирает пыльцы и полетит с добычей домой. Даже этому насекомому есть куда возвращаться.

Показалась телега, которую тащили две упитанные лошадки. Возница, мужичонка в драной шляпе, покосился на ребят и подтянул поближе валявшийся на телеге серп. Понукая лошадей, поспешил проехать мимо.

— А крестьянин-то один едет, — заметил Рик, глядя ему вслед.

— Ну и? — с некоторым раздражением поинтересовался Славка.

Аля поняла причину: надоело вытаскивать из Рика информацию по кусочкам.

— Город близко. Так бы он один не поперся.

— Тогда прячем оружие и идем к городу. Место только запомним.

Рик с сомнением кивнул, но возражать не стал.

— Пожрать мы там купим? У меня желудок уже сам себя переваривает, — вздохнул Влад.

— Купим, — все с тем же сомнением ответил Рик. — Раз город близко, охоты нет. Зверье пуганое, а мы без арбалетов.

— Время-то какое? Наше? — спросила Сима, тоже глядя вослед телеге.

Рик пожал плечами:

— Да кто его разберет. Крестьянин как крестьянин.

…Дорога петляла между холмами, заросшими колючими кустарниками. Идти по ней, вероятно, предстояло долго, вот и решили срезать. Путь сократился существенно, но и путники ободрались основательно. Лежа в траве под припекающим солнцем, все периодически почесывались. Аля зевнула и в который раз поскребла себя по щиколотке. Смотреть на ворота уже наскучило.

Это оказался не город. Во всяком случае, Аля назвать его этим словом бы не рискнула. Вот Росвел, к примеру, был похож на мирный населенный пункт, а тут — настоящая крепость.

— Это действительно город-крепость, все приграничные такие, — объяснил Рик.

— Солидное сооружение, — заметила Сима.

Аля мысленно согласилась, хотя видела только ворота — гигантские, сейчас распахнутые настежь, и высоченную ограду из оструганных бревен. По ту сторону входа сгрудились повозки, и худой безбородый купец что-то кричал, размахивая руками. Начальство — солидный мужчина с длинными усами — терпеливо слушал и даже не пытался перебивать. Тут же суетились ратники — с десяток, не меньше, да сколько еще мелькало внутри — не сосчитать. Прямо в воротах трое из них обыскивали одну из повозок. Купец бросал на военных злобные взгляды и продолжал наседать на начальника. По эту сторону вдоль дороги тоже выстроились телеги. Сидевшие на них крестьяне терпеливо ожидали своей очереди.

— Лерке, наверное, было бы интересно, — вздохнула Аля.

— Леший раздери, герб не видно, — разглядывал Рик обвисшее без ветра знамя над воротами.

— Глянь туда, — толкнул его в бок Славка.

По дороге пылил отряд с тэмом во главе. Ребята уже научились отличать знать, и не только по богатой одежде: горделивая выправка, место в отряде. Рядом с ним ехал седой мужчина в длинном темном кафтане. Следом — с десяток воинов в голубых плащах.

Рик ахнул, приподнявшись на локтях.

— Смотрите!

— Куда? — спросил Славка. Судя по тону, ничего хорошего он уже не ждал.

— Да на плащи! Кораблик на голубом фоне! Эти люди из Семи Рек!

Седой мужчина, ехавший рядом с тэмом, поднял голову, всматриваясь в толпу у ворот. Провел рукой по груди — блеснула на солнце витая цепь с подвешенным медальоном, — что-то сказал тэму.

— Талем! — вскрикнул Рик.

Славка дернулся, хоть и понимал, что на таком расстоянии их вряд ли услышат.

— Быстрее, — кадет вскочил, бросился вниз, к дороге. Растерянные ребята остались на месте. — Ну же! — повернулся к ним Рик. — Быстрее!!

— Пошли, — скомандовал Славка.

Тэм передумал входить в город, отряд развернулся и поскакал обратно. Рик мчался наперерез. Аля шипела сквозь зубы, продираясь через кусты. Влад ругался вслух, и притом более изощренно. Бежать в горку — трудно, вниз — Аля боялась покатиться кубарем. Закололо в боку, когда они, наконец, выбежали к дороге. Город скрылся за холмами, отряд же казался лишь облаком пыли.

— Кто такой Талем? — спросил Славка, без сил падая на обочину.

Рик не ответил, он выскочил на дорогу и всматривался вперед.

— Скоро узнаем, — заметила Сима.

Аля яростно чесала ноги, проклиная заросли.

Отряд приближался. Рик замер, словно был твердо уверен, что всадники остановятся. Аля перестала чесаться и вздрогнула — лошади шли рысью, и сдерживать их, похоже, не собирались. Вот тэм нетерпеливо махнул рукой бродяге, убирайся, мол, с дороги. А за кого еще можно принять грязного, худющего мальчишку в замызганной одежде? Кони приближались, копыта ударили в пыль в паре метров от Рика. Славка дернулся стащить упрямца с дороги: растопчут же!

Седой мужчина привстал на стременах и посмотрел на мальчика внимательнее. Резко осадил коня, крикнул спутникам, приказывая остановиться. Аля с удивлением заметила, что седой вовсе не старик, а наоборот, совсем молодой.

Несколько мгновений все молчали: и ничего не понимавшие ребята, и Рик, стоявший на дороге с высоко поднятой головой, и ошеломленный тэм с воинами.

Потом тэм соскочил с коня и поклонился Рику, приложив руку к черной запыленной бороде. Чуть звякнула кольчуга. Аля удивленно моргнула.

— Я рад, что мы все-таки нашли вас, сэт Кир.

— Чего? — ошарашено протянул Влад.

От изумления ребята даже не встали, так и остались сидеть в траве на обочине.

— Я тоже этому рад, тэм Аскар, — спокойно ответил Рик и слегка склонил голову в приветствии.

Тэм махнул рукой всадникам, те отъехали, разделившись на две группы, и встали по обе стороны дороги.

— А я бы с большой радостью выдрал тебя, — покачал головой седой. Он был без кольчуги и без бороды, а значит, не воин — это Аля уже усвоила.

— Талем, вряд ли у тебя это получится, — улыбнулся Рик. Искренне, не только губами, но и глазами.

— Вряд ли, — согласился тот, спешиваясь. — А жаль.

Подошел к мальчику, одной рукой взял его за плечо, другую положил на лоб. Подержал мгновение и убрал, удовлетворенно кинув. Взглянул на ребят:

— Кто это?

«Идиоты, которые ни фига не понимают», — мысленно ответила Алька.

— Мои друзья, — в голосе Рика сквозил непонятный вызов. — Ребята, встаньте. Я вас представлю.

Аля торопливо поднялась. Талем обвел их внимательным взглядом.

— Представишь? — усмехнулся он. — Мне кажется, тебе самому нужно сначала представиться. Странные друзья, от которых скрывают свой род, — пальцы седого рассеяно скользнули по крупному зеленому камню-медальону. Очень сильно что-то напомнившему Але медальон у...

— Мать твою, это же ведун! — прошептал Влад.

— Я боялся не их, а за них, — слегка покраснел Рик. — И сейчас все исправлю.

Талем развел рукам, признавая его право сделать это. Рик повернулся к ребятам, посмотрел по очереди на каждого и произнес, чеканя каждую букву:

— Мое полное имя сэт Кир Отин, наследник князя Семи Рек Ларса Отина.

— Охренеть! — громко высказался Влад.

«Точно!» — согласилась Аля. Она быстро посчитала: сэт — второй титул после князя, и уж тем более — выше любого тэма.

— Ну конечно! Тогда все сходится! — Сима даже щелкнула пальцами от избытка эмоций.

Рик усмехнулся, и Влад не выдержал. Его взбесила эта улыбка: надменная, покровительственная.

— Ну, и на хрена?! Объясни мне, зачем мы все это делали?! — вырвалось у него. — Мы могли сидеть, прижав задницы, и тебя бы все равно нашли! И нас заодно! Зачем был нужен побег?! Зачем мы ломились через полкняжества?! Ребят оставили, Даня бросили, — зачем?!

Влад орал, не замечая, как Аскар вытащил плеть и уже примеряется хлестнуть. И только когда Рик яростно бросил тэму: «Не смей!», Влад замолк на полуслове. Аскар с сожалением опустил руку.

— Да вы что тут все! Чуть что — сразу лупить! Сдурели совсем! — в запале продолжил возмущаться Влад.

Тэм побагровел.

— Влад, замолчи, — сквозь зубы прошипел Славка.

— Я что — не прав?! Ну, зачем все это было?! Зачем?

— Тише, успокойтесь, — вмешался Талем. — Для начала нам нужно уехать подальше от Лонда. Потом поговорим.

«Ага, все-таки Лонд!» — вспомнила Аля бляшку, найденную Риком на дне реки.

— Простите, а вы не могли бы представиться? — подчеркнуто вежливо попросил Славка. — Хотя бы так, чтобы знать с кем поедем.

Рик торопливо пояснил, прежде чем Аскар успел выругаться:

— Это господин Талем, княжеский ведун и мой учитель. А это тэм Аскар, один из княжеских сотников.

Славка слегка наклонил голову. «А вот хрен вам!» — решил Влад и не пошевелился. Если бы не все эти всадники, дал бы он Рику в морду за такие дела. За ребят, за Даня, за страх, который пришлось пережить.

— Нам нужно забрать оружие, — напомнил Славка.

Талем вопросительно приподнял бровь, и Рик пояснил:

— Мы спрятали его тут неподалеку.

— Хорошо, — кивнул раздраженный тэм и повернулся к воинам. — Атен и Ильм, — ткнул он пальцем. — Купите шесть лошадей. Да не в одной деревне. Понятно? — Сотник вытащил из мешочка на поясе монеты и протянул их одному из посланных: — Встретимся в урочище Дурного дрида. — Тэм повернулся к Рику: — Простите, сэт, что пока не могу предложить коня, вам придется ехать с кем-нибудь из воинов.

Владу досталось место за спиной пожилого ратника.

— Филат, — коротко буркнул тот, когда мальчик взгромоздился на коня. Пришлось назваться в ответ, и ратник удивленно оглянулся.

Место, где спрятали оружие, искали долго. Аскар недовольно хмурился, но возразить Рику не пытался. Владу осточертело все: и палящее солнце, и сосущее чувство голода, и молчание воинов. Но больше всего — неподвижная спина Рика, ехавшего впереди. Невысказанное возмущение кипело и бурлило.

«Ладно, доедем до урочища, там я тебе...»

— Тут, — наконец увидел Славка, торопливо соскочил с коня и начал разгребать траву. Хотел нацепить меч на пояс, но Аскар возразил:

— Нельзя! Мне в отряде только незнакомых пацанов с оружием не хватает.

Славка нехорошо сощурился.

— Мне ты тоже запретишь носить оружие, тэм? — резко спросил Рик.

— Я не могу запрещать вам, княжич, но лучше бы не дразнить поглядов.

— У нас все равно нет подорожных на детей, — напомнил Талем. — Так что дразни, не дразни…

— Хорошо, сэт. Но тебе я оружие не дам, — кинул Аскар Славке.

Мальчик с досадой передал весь небольшой арсенал одному из воинов. Сима с сожалением проводила меч взглядом и попросила:

— Ну, хоть нож-то можно?

— Да зачем тебе! — отмахнулся от нее сотник.

Сима, как всегда, молча пожала плечами.

— Тэм Аскар, когда я был в корпусе, нас учили, что оружие, добытое в бою, принадлежит воину, — холодно заметил Рик.

— Сэт, если вы пожелаете принять командование отрядом, я подчинюсь.

Рик с досадой помотал головой.

— Я верну оружие. Когда приедем домой, — закончил разговор тэм.

— Всю жизнь мечтала безоружной по степям мотаться, — тихо пробурчала под нос Сима.

Аскар оглянулся на нее, Сима состроила невинно-вопросительную рожицу. Тэм с досадой отвернулся, Рик чуть слышно хмыкнул.

Урочищем Дурного дрида оказалась ложбина между холмами. Слева сосновый лес, справа низкий кустарник. Сотник первым делом выставил на обоих склонах охрану. В ложбине смеркалось быстрее, и Владу показалось тут неуютно. Через пару часов будет совсем темень, хоть глаз выколи. Хорошо еще, ночные дежурства закончились. И проблемы с пищей тоже — Влад перевел взгляд на молодого воина, почти мальчишку, разжигавшего костер. Есть хотелось неимоверно! Но это потом, главное — Рик.

Не только Владу хотелось поговорить, ребята сразу обступили Рика. Талем чуть усмехнулся и отошел, уводя с собой недовольного Аскара. Ратники занялись своими делами: кто нес караул, кто расседлывал коней, кто рубил лапник.

— Ты так смотришь, будто в морду мне дать собираешься, — усмехнулся Рик в лицо Владу.

— И дал бы, — мальчик сжимал кулаки. — Да не успею, твои охраннички тут же прискачут. Ты же у нас, оказывается, личность неприкосновенная. Жаль, Ласк этого не знал!

— Ничего, я прикажу в стороне подождать.

— Хватит! — встал между ними Славка. — Объясни, — велел он Рику.

— Ты как с сэтом разговариваешь? — в притворном испуге дернул его за одежду Влад. — Смотри, он рассердится.

— Хватит, Влад!

— Нет уж! Пусть он объяснит: зачем все это было нужно затевать?!

— Ну, меня могли и не найти у Ласка.

— Не смеши. Это наследника-то? — фыркнула Аля.

— Или нашли бы слишком поздно.

— Риск торчать у Ласка меньше. За побег — смерть, — напомнила Сима.

— А про Алешку забыли? Мы не могли торчать там вечно!

— Если бы мы не собирались бежать, он бы не поперся за этими бумагами! — разозлилась Аля.

— И я на галерею — тоже! — Влад передернул плечами, вспомнив боль от ударов плети.

Все замолчали, каждый ждал, что про Даня напомнит другой.

— Ну, хорошо, — сдался Рик, правильно истолковав молчание ребят. — Я не мог позволить, чтобы меня нашли вот так... в рабстве...

Влад даже задохнулся от возмущения. И это — причина?!

— Ну ты, блин.. — только и смог выдохнуть он, проглотив окончание фразы. Перевел дыхание и продолжил: — Это что же, ребята, все это только из-за такой фигни?! Да ты вспомни, как Дань умирал!

— Я — сэт. Я не мог...

— Скотина ты, а не сэт, — тоскливо протянул Влад.

— Ага, а мы так, без титула, шваль уличная. Нами и рискнуть можно! — психанула Алька.

Рик смутился.

— Да нет, чего вы... Не так все!

— А как? — язвительно поинтересовалась Алька.

— Да поймите вы! Я же княжич!! Ну, какой из меня наследник, если меня — из рабства?! Какой из меня тогда сэт? Да я отцу... — Рик не договорил, махнул рукой. Потом выдавил: — Думаете, я про Даня... И про ребят... Ну, не мог я перед князем, ну, перед отцом!..

Владу показалось, что Рик сейчас заплачет, но жалости к нему не почувствовал. «Сам выбрал! Да еще нас втянул!»

— Отстаньте вы от него! — вмешался Алешка. — Вы что, предпочли бы торчать у Ласка в услужении и ждать? Ничего не делать?

— Ну конечно, нашлась парочка благородных! — развел руками Влад. — Бурные аплодисменты!

Рик плотно сжал губы. Он не отворачивался, но и на ребят не смотрел. Уставился поверх Симиного плеча на заросший соснами склон и молчал. Влад хотел снова напомнить о Дане, но не посмел, — это ведь не только по княжичу ударит.

Подошел Талем, глянул на ребят:

— Пойдемте, сядем, — ведун положил руку на плечо Рику и повел к костру.

Воины накидали кругом лапник, подвесили над огнем котелок. Дым отпугивал комаров, низко стелился по земле.

— И начни рассказывать с начала, — попросил ведун, когда все расселись.

Подошел Аскар, закончивший давать распоряжения. Недовольно покосился на ребят, но промолчал и тоже сел.

Влад впервые толком рассмотрел сотника. Да, это уже похоже на фэнтези: могучий бородатый воин в плаще, кольчуга поверх плотной рубахи, штаны заправлены в невысокие сапоги. А вот ведун на книжного мага не тянул: слишком молод, хоть и седой, одет просто — в невзрачный тонкий кафтан и такие же штаны и сапоги, как на сотнике. Разве что медальон у него хорош: крупный зеленый камень в вычурной золотой оправе на цепи замысловатого плетения.

Занятый изучением новых людей, Влад чуть не пропустил начало рассказа, а ведь ему было интересно послушать Рика. Волей-неволей, но слова выдадут отношение к событиям. А с учетом открывшейся новой информации — это важно. Да и просто любопытно, — Влад плохо понимал Рика.

Тот рассказывал кратко, но ведун и Аскар несколько раз останавливали вопросами, выпытывали о похищении из отряда как можно больше. Закончив с этой частью, Рик перевел дыхание.

— Странная история, — задумался Аскар.

Рик усмехнулся:

— Дальше будет еще загадочнее.

Услышав, что ребята перенесены из другого мира, Талем понимающе кивнул, а тэм с удивлением посмотрел на каждого.

— Как звали дрида? — уточнил ведун.

— Орон, — ответил вместо Рика Славка.

Талем задумался, потом сказал:

— Правильно, есть такой, я читал о нем. Видеться, конечно, не приходилось. Не очень сильный дрид, больше берет опытом. Один из старейших.

— Про амулет — это правда? Мы сможем вернуться? — перебила его Алька.

— Не знаю, рассказы о дридах очень противоречивы. Одни авторы трактатов говорят, что амулеты есть, другие — что были когда-то, а сейчас их в природе не существует. Кто-то вообще отрицает, что они существовали. Дриды редко вмешиваются в людские дела, и я не особенно внимательно изучал этот вопрос. Дома пороюсь в библиотеке, потом мы с вами поговорим. Но меня сильно смущает кое-что…

— Что Орон позволил тэму так обращаться с собой? — попытался угадать Алешка.

— Нет. Дридам все едино — воздают ли им княжеские почести или обращаются как с наемниками. Меня удивляет другое: зачем такие сложности? Не понимаете? — Талем обвел ребят взглядом. — Зачем Орону нужно было разыгрывать историю с тэмом? Я уверен, что тэм — всего лишь болванчик, одураченный дридом. Зачем же ему понадобилось прикрываться тем охотником, Дарлом?

Ребята помолчали. Подошел паренек, тот самый, что разводил костер, высыпал в закипевшую воду крупу. Влад сглотнул слюну.

— Иди, — приказал молодому ратнику Аскар. — Я сам послежу.

Тот с любопытством стрельнул глазами в сторону Рика, на остальных и с плохо скрываемым сожалением отошел.

— Рассказывай дальше, — попросил ведун.

Рик вздохнул, и Талем мягко добавил:

— Вас продали, я понял. Ты можешь пропустить это, расскажи про побег.

— Понял? — растерялся Рик.

Талем показал глазами на Симу. Та сидела, упершись локтями в колени и положив подбородок на сплетенные пальцы. Рукав соскользнул, открывая выжженное клеймо. Проследив взгляд ведуна, Сима тихонько хмыкнула, но позу не изменила.

— Я все же расскажу, — зло прищурился Рик.

Но заговорил он про другое: княжич перечислял все странности, происходившие вокруг. Про неожиданный выигрыш Ласка в карты, про разбитый отряд росвелских стражников и про то, как мельком видели за оградой Орона. Талем хмурился, но не перебивал. Злость у Влада прошла. Он с удивлением обнаружил, что Рик вовсе не строил из себя спасителя и даже мысли не держал бежать в одиночку. Тот рассказывал про все безумные идеи побега, про попытку выкрасть бумаги:

— Не смотри так на меня, Аскар! Да, я должен был туда идти, я, а не Лешка! Но кто бы потом вывел ребят? — Тэм не ответил, и Рик совсем сник. — Ты думаешь, мне наплевать было, когда Лешку там, в подвале, били? — повернулся он к Талему.

Влад поймал удивленный взгляд Али, растерянный — самого Алешки. «Ну, так мы, в общем-то, и думали», — мысленно заключил он.

Талем заметил скептическое выражение на лице Влада и перебил Рика:

— Кир не привык ничего скрывать от учителя, а уж тем более врать... — он демонстративно погладил медальон, позволяющий опознать в нем ведуна.

Княжич наклонил голову, аккуратно поправил под собой сосновую ветку.

— А потом мы были вынуждены оставить четверых в доме Ласка, — после минутной паузы признался он и поднял голову. — Я не буду оправдываться, — повернулся он к Аскару. — Потому что не знаю — как. И не думаю, что мои оправдания им помогут.

Влад отключился от рассказа. Он думал о Косте. Сейчас, когда страх не гнал неведомо куда, когда он поверил, что побег удался, — именно сейчас вспоминать о нем было особенно страшно. «Он выдержит», — уговаривал себя мальчик.

— ... и тут мы встретили Степных Волков, — ворвался в его мысли голос Рика, и Влад вскинул голову. — Я решил, что они ищут меня.

Аскар кивнул:

— Да, к сожалению, вы правы, сэт.

Влад еле сдержался, чтобы не нахамить Рику: мог бы и сразу подумать!

— Скажите, а если бы они нас всех поймали, то что бы сделали? Вернули Ласку? — напряженно спросил Славка.

— Не думаю, — покачал головой Аскар. — У Волков есть кодекс: кроме добычи, они в живых не оставляют никого.

— Все равно, за побег — смерть, — сумрачно глянул Рик.

— Но мы тоже — добыча!

— Не строй Башню, мальчик. Вы для Волков так... мелкая живность. Они не охотники за беглыми рабами. Волки живут сами по себе. Редко берутся за дешевую работу.

— А кто они? — поинтересовалась Сима. — Чей-то отряд? Племя?

— Клан. Со своим понятием чести. Своими командирами. У них нет родины. Их пропускают все границы.

— Чтобы стать Волком, нужно совершить обряд, какой именно — тайна, — вмешался Талем. — Говорят, у них нет души, поэтому их не держат границы. Но как можно потерять душу — мне про то неведомо. Святой Кроний, может, и к счастью.

Влад не понял, как переход через границу связан с наличием души. Таможня не пускает? Но промолчал, решив, что всему свое время.

— Как вам удалось оторваться от Волков? — напомнил Аскар о прерванном рассказе.

— Потому что мы оставили Даня, — резко ответил Рик. — И Волки его пытали. Наверное, хотели узнать, куда мы направляемся. Вот и было им, чем заняться.

— Волки не отвлекаются от следа, — покачал головой Аскар и помешал кашу.

— Ну, нам еще повезло с Лабиринтом.

— Вы были в Лабиринте? — Талем подался вперед. Ужас и любопытство как будто разрывало ведуна на две части, победило последнее. — И что там?

— Много чего, — вспомнил Рик. — Например, ведь-озеро. Мы видели там Даня. Как его казнили.

Влад снова метнул яростный взгляд на княжича. Черт бы побрал его с этим побегом! Дань был бы жив. Его бы не мучили.

Рассказ о Сердце Лабиринта ведун выслушал, напряженно сведя брови. Заметил вскользь:

— Дома повторишь все о Лабиринте для писца.

Заметил, как Рик недовольно скривил губы, и добавил строже:

— Обязательно! — потом повернулся к Альке. — Значит, потом у тебя голова не болела?

Девочка кивнула.

— Иди сюда.

Аля с легким вздохом встала и приблизилась к ведуну, обойдя костер.

— Сядь. — Талем положил руку на лоб, закрыл глаза, посидел так мгновение. Потом чуть приподнял ладонь и начал водить над Алькиной головой, почти касаясь волос. — Интересно, — открыл он глаза. — Вы уверены, что не ошиблись? Удар о землю был настолько силен?

— Нет, не ошиблись, — коротко ответила Сима.

— Очень странно.

Талем снова провел ладонью над головой девочки, потрогал пальцем ее макушку.

— Такое ощущение, что ты падала очень давно. — Ведун пошевелил губами, высчитывая. — Лет десять назад.

Аля быстро вернулась на свое место, чуть не столкнувшись по дороге с парнишкой, несшим охапку хвороста. В урочище стемнело, и только свет костра позволял видеть лица собеседников.

— Какое было предсказание, вы, конечно, не скажете? — задумчиво проводил девочку взглядом Талем.

Сотник жестом отогнал парнишку от костра. Это Владу не нравилось: зачем разводить лишнюю секретность? Переглянулся со Славкой и понял, что тот тоже недоволен.

— Оно точно исполнится? — поднял голову Алешка.

— Как тебе сказать... В мире ничего не может быть обязательно. А вот наиболее вероятно — вполне.

— Мне показали два варианта. Как можно узнать какой из них более вероятный?

— Не знаю. Одно могу сказать: где-то есть развилка, ищи ее и, может быть, угадаешь нужный путь.

Алешка разочарованно вздохнул.

— Продолжай, Кир, — попросил ведун.

Когда Рик добрался до истории со слепком пространства, его учитель укоризненно покачал головой.

— Плохо. Ты так и не понял, как оттуда выходили дриды.

— А я что — дрид? — огрызнулся Рик.

— Кир, но ведь это так просто!

Мальчик с досадой дернул плечом, непроизвольно повторив любимый Алькин жест.

— Там ведь все построено по единому образцу — и мир, и пришедшие к вам люди. Даже подсказка была — отпечаток ладони! Вспомни, я говорил тебе о гармонии и единстве.

— Мне только о гармонии там и было время думать, — продолжил огрызаться Рик, и теперь уже Аскар укорил его:

— Хороший воин должен уметь думать и в худшем положении.

— Ответ лежал на поверхности, и он подчинен все тому же единству. Дрид делал с себя слепок и заставлял свою копию держать ладонь на отпечатке.

— Ну, блин, и помогло бы нам это! Зашибись ценная информация, — не сдержался Влад.

Аскар поморщился и с намеком погладил рукоять плети. Влад взвился, было, сказать что-нибудь резкое, но сидевшая рядом Сима дернула его за рукав.

— В чужой монастырь со своим уставом, — чуть слышно пробормотала она.

Мальчик с досадой вырвал руку, однако смолчал. Этот мир уже научил его, что не все выходки остаются безнаказанными.

— А Влад, между прочим, прав! — неожиданно поддержал Рик. И тут же торопливо перевел разговор: — Талем, теперь твоя очередь рассказывать.

— Тэм Мафин не сразу ушел с места последней стоянки, искал тебя, — начал ведун. Влад сообразил, что это тот самый командующий отряда, из которого пропал Рик. — Никаких следов, как леший утащил. — Повернул Мафин в Отин-град к князю. Для его воинов это возвращение странным показалось. Из-за кого — из-за какого-то обычного кадета столько шума. А когда Мафин по приезду сразу к князю кинулся, слухи пошли. Сам знаешь, как это бывает: наврут с три каравана, лишь бы покрасивее да позанятнее. А вранье-то на этот раз с правдой и совпало как по писанному. Князь, правда, велел говорить, что болен, мол, княжич, увезли его на озера. Да слухам это не преграда, а кому надо — тот все проверил. Хоть и штандарт твой, сэт, над Озерным замком держали, и карету туда закрытую провезли, да все же нашелся, видно, ведун-лесовик, запустил слухача. Тот и принес: нет там княжича.

Рик быстро глянул на ведуна, и тот поспешил его успокоить:

— Нет, что ты, в княжеских словах никто ложь не нашел. Самого-то Отина напрямую не спрашивали, говорил все лекарь Фрам. Тогда, видно, Степные Волки заказ и получили. Ведать бы еще — от кого...

— Узнаем, — уронил Аскар.

— Значит, в корпусе теперь известно кто я такой? — спросил Рик.

— Конечно. Нет, я не знаю, как они отнеслись к такой новости, — усмехнулся ведун в ответ на незаданный вопрос. — Кадеты не посвящают посторонних в свои разговоры.

— Мог бы и послушать. Ведун ты или нет? — слегка обиделся княжич.

— Знаешь, Кир, меня волновало совсем другое, — улыбнулся Талем. — И даже если бы я подслушал — неужели ты думаешь, что рассказал бы тебе?

— Я теперь не смогу вернуться в корпус.

Влад не понял, с какой интонацией сказал это Рик — в голосе были и сожаление, и надежда.

— Это решит князь.

Аскар снова помешал кашу, попробовал. Влад потянул носом запах: как жрать охота! Талем повозился, поудобнее устраиваясь на сосновых ветках:

— Такой глупейшей ситуации, что ты продан простым охотником за рабами, — при этих словах Рик напрягся, высокомерно вскинул голову и холодно взглянул на учителя, — мы и предположить не могли, — продолжил тот невозмутимо. — Даже если и пришла бы такая мысль, начали бы искать ближе к границе, но никак не в Росвеле.

Рик перевел взгляд на Влада. Тот усмехнулся: «Кто же знал, что они такие дураки!»

— Княжеские погляды копались совсем в других историях. Попутно вскрыли заговор с целью получения места виночерпия при дворе, нашли склад украденной с княжеской кухни муки и чуть не устроили дипломатический скандал с Сизелией. Никаких следов! И главное — все молчат, ни выкупа не требуют, ни угроз не посылают. Нет, была, конечно, пара авантюристов — куда без них — пытались прибыль получить, да с ними разобрались быстро.

Аскар повернулся, знаками велел принести посуду. Влад сглотнул.

— А потом мне было видение, что найду тебя на границе Стального княжества недалеко от Рудных гор. Еле получили у князя Сантина подорожную на наш отряд. Чего-то он опасается, вот и тянул, сколько мог. Правда, совсем уж на конфликт не пошел, скоро же торги в Омке. Вот мы и путешествуем вдоль границы уже месяц.

— Говоришь, Сантин тянул, а вон как вы быстро выехали, — удивился Рик, принимая из рук тэма деревянную миску с едой. — Мы тогда еще не придумали, как от Ласка сбежать.

— Кир, ты что-то путаешь. Судя по твоему рассказу, вы как раз сбежали, когда мы оказались в Стальном. Погоди-ка, — на лице ведуна обозначилась растерянность. — Пока Мафин вернулся, да погляды расползлись, пока Сантин от послов прятался...

— Вот именно! Мы столько в Лабиринте не пробыли. Какой сегодня день? Пятнадцатое Горловки? Шестнадцатое?

— Двадцать шестое, — медленно произнес Талем.

— То есть, мы были в Лабиринте больше двадцати дней? — посчитал Рик.

«Бред какой-то», — мысленно согласился Влад, хватаясь за ложку. Но каша была еще горячая.

— Хоть в темноте дни и не посчитаешь, но я время чувствую. Чуть больше десяти дней, — сказала Сима.

— Все-таки выкинуло нас в другом времени, — констатировал Рик.

— А ребята? — вырвалось у Славки.

«Костя!» — с отчаянием вспомнил Влад и чуть не выронил миску.

Костя стоял, прижавшись лбом к оконной раме, и смотрел в темноту. Во дворе шел дождь, струи воды бежали по мутному стеклу. Мальчик вслушивался в шум ливня, пытаясь уловить интересные сочетания звуков, новые оттенки. Но капли монотонно долбили землю под стать настроению.

За стеной кто-то выругался в голос. Костя вздрогнул и с досадой повел плечами. Нет, показалось, упомянули не его. Впрочем, оставалось совсем немного до того, как придется выйти в зал. Взять скрипку и заиграть. Привычно скользнет под пальцами лак, рука отработанным движением взмахнет смычком. Чуть тронуть струны — и родится первый звук.

Костя не выдержал и заплакал. Слезы беззвучно катились по щекам, застревали в уголках губ, и приходилось слизывать соленую влагу. Играть в зале было противно. Мальчик ненавидел всех сидящих там, жрущих и пьющих — непрерывно, словно они состоят из одних желудков. Ненавидел воздух, пропитанный запахом пива и жареного мяса с луком. Стойкие ароматы въелись в одежду, осели на коже и волосах, — не отмыться. Костю тошнило от грязных рук посетителей, копавшихся в тарелках, от угодливых физиономий рабов, от вездесущих жирных тараканов.

Но главное — ему опротивела та музыка, которую заставляли играть. Костя легко выучил весь репертуар пожилого усатого музыканта. Тот играл на инструменте, похожем на гитару, и вместе со скрипкой получался странный дуэт. Легкие песенки и заунывные баллады — все было для Кости чужим, принадлежащим чужому миру и людям-желудкам. Сначала мальчик еще находил в местной музыке какую-то безыскусную прелесть, но потом делать это стало труднее. И что хуже всего — мелодии звучали повсюду, они забивали ноздри, липли к коже мутной пленкой, оседали в горле вязкой мокротой, затыкали уши, не пропуская ничего. Костя словно оглох и онемел.

Раньше он умел «выговариваться» в музыке, перекладывал в звуки скрипки все, что мучило и волновало, словно рассказывал близкому человеку. Порой ему казалось, что он не живет, а набрасывает черновик, и только сыграв, ощущает произошедшее по-настоящему. А сейчас в голове все время всплывали отрывки здешних песенок.

Если бы можно было поговорить с Владом! Костя слизнул с губ соленые капли. Он и не думал, что больше всех ему окажется нужен этот резкий, циничный мальчишка. Дома Костя обходил таких стороной. Что у него могло быть с ними общего? С теми, кто слушает современные поп-группы и не видит разницы между «Реквиемом» Моцарта и «Реквиемом» Верди! Да и знает ли о них вообще — вот вопрос. «Какой же я был идиот! Тоже мне, сноб нашелся. Дурак. Влад, ты только вернись, вернись! Пусть вам повезет! Пусть вам обязательно повезет!»

Костя хотел, было вытереть мокрое от слез лицо рукавом рубахи, но сдержался: он уже переоделся в специально выдаваемую для трактира одежду, и за любое пятно влетит. Скоро надо будет идти.

Он выпрямился, с облегчением заметив, что спина уже не болит. Недавно Ласк опять пытался выбить то, чего ребята не знали: куда именно направлялись беглецы. И зачем старался? Все, что знал, Костя рассказал еще тогда, когда тэм в первый раз избил его, да и специально приглашенный ведун подтвердил это.

...В ту ночь Костя только начал играть песню о Росвелской страже, их своеобразный гимн. Неофициальный — слишком уж нецензурные слова. Пьяные воины запели, точнее — заорали, когда в трактир вломился патруль. Лера, тащившая пару кувшинов, испуганно оглянулась на громко хлопнувшую дверь. Главный — толстый бэр с яростно выпученными глазами — пробрался к столу, за которыми сидели тэмы, и начал что-то говорить. Ласк слушал пару минут, потом развернулся и запустил в музыкантов полуобглоданной костью. Снаряд пролетел мимо, Костя воспринял это как сигнал и прекратил играть. Стража недовольно взвыла. Некоторые продолжили петь и без музыки. Но Крит рыкнул, и все заткнулись.

— Ну, так что вы скажете по поводу этих ножей? — в наступившей тишине повторил свой вопрос бэр.

Ласк взял протянутое оружие, посмотрел.

— Да, это из моей оружейки. И что дальше?

— О, ничего такого, что могло бы отвлечь уважаемого тэма от этого стола, — продолжил толстяк. — Этим ножом всего лишь убили одного из патрульных.

— Кто?! — не понял Ласк.

— Не могу знать, тэм. Перебит весь патруль, рассказать некому.

— Как это? — снова тупо спросил пьяный.

— Как? — бэр преувеличенно задумался. — Насмерть!

До Ласка дошло, что над ним издеваются, и кто? Человек, который ниже его по титулу. Он взревел и вскочил, опрокинув кувшин с вином. На толстяка это не произвело никакого впечатления.

— Желаете выехать на место происшествия? Это не так уж и далеко, на Часовой площади.

— Еще как желаю! Посмотрим, что это за патруль, который позволил себя зарезать, как пьяных свиней! И при чем тут мой нож?!

Тэмы вымелись из трактира, посетители, те, кто еще стоял на ногах, потянулись следом. Костя вопросительно посмотрел на Жакоба, торчавшего за стойкой. Тот махнул: мол, играйте. Костя поднял смычок.

Через некоторое время в трактир вошли двое достаточно трезвых стражников. Подошли к Жакобу, поговорили с ними. Тот вышел из-за стойки, поймал Леру за плечо и что-то ей приказал. Потом прошел к Косте:

— Заканчивай и марш на двор.

Мальчик оставил в специальной каморке скрипку, переоделся и вышел. Ждали только его, девочки и Антон стояли на крыльце.

— Пошли, — велел стражник.

Костя вопросительно посмотрел на ребят. Лера пожала плечами. Что произошло, никто не знал.

Рассветало. На улицах было тихо, приятно свежо после душного трактира. Такой город — без людей, голосов, звуков, — даже нравился Косте. И ворота дома Ласка, с грифом и львом, вполне смахивали на сказочные. Вот только во дворе ощущение сказки прошло. Тэм орал, размахивая кулаками под носом у стражи. Те переминались с ноги на ногу, отворачивали опухшие рожи, и зачем-то держали в руках веревки. И тут же лежал мертвый Михан...

...Костя снова прислонился лбом к оконной раме. Дальше вспоминалось отрывками. Вот Ласк повернулся, увидел их... И начал бить тут же, во дворе. Костя только прятал руки, сжимал кулаки, боялся повредить пальцы. Когда тэм схватил его за волосы, запрокинул голову и прорычал: «Куда?! Куда побежали эти сволочи?!», — мальчик не сразу сообразил, о ком идет речь. Тэм снова ударил его, сбил с ног. Лежа на земле, Костя увидел, как из конюшни вышел, пошатываясь, Син с разбитым лицом. Увидел его и Ласк, подскочил к конюху.

— За Ласточку я тебя...

Костя закрыл глаза. Послышались звуки ударов, потом закричала Маша, и мальчик испуганно приподнялся на локтях. Конюх лежал в паре метров от него, из перерезанного горла толчками выходила кровь.

Как именно Костя сообразил, что ребята сбежали — сейчас он не мог ни понять, ни вспомнить. Сначала навалилась обида — тяжелая, жгучая. Как же так?! Их бросили! Потом надежда — если все получится, ребята вернутся, обязательно! И снова захлестнул страх перед бесновавшимся в ярости тэмом.

Ласк бил свирепо, вымещая на ребятах злость. Тогда-то Костя и рассказал все, что помнил со слов Рика. Задыхаясь от боли, от страха, что ему покалечат руки, не обращая внимания на заплаканных девчонок. Впрочем, как оказалось, Антон тоже не выдержал, но и он знал не больше.

Уже потом Костя сообразил — ничего нового Ласк от них не узнал, об этом тэм и сам мог догадаться, ведь знал, что Рик родом из Семиречья. Но это потом, а тогда страх и отвращение к самому себе заглушали все мысли.

Тэм бушевал несколько дней. Выгнал стражников, не выплатив им расчет, нанял новых. По его приказу Антона и Костю избили плетьми под внимательным взглядом ведуна. Хоть девчонок не тронули...

...За стеной продолжали ворчать. Костя узнал голос Жакоба. Все, пора идти. Надо только отвлечься от всего, успокоиться, а то пальцы дрожат. Выйдя в коридор, мальчик снова попытался вспомнить хоть что-то из того, что так великолепно знал раньше. Мысли его метались от одного композитора к другому. «А я бы теперь лучше понял „Страсти по Матфею“, — подумал Костя, дойдя до Баха. — Если бы я только мог вспомнить! Хоть одну музыкальную фразу! Я так с ума сойду!!»

Уже перед выходом в зал в голову пришла мысль: «А если это наказание? За предательство. Я же больше всего за руки боялся, что покалечат, и играть не смогу. Получается, выбрал музыку, а ребят предал. И музыка ушла».

Лера растянулась на лавке, уронила вдоль тела натруженные руки. Хорошо хоть сегодня тэм не вернулся домой.

«Пожалуйста, пусть он торчит подольше в своих казармах! И пусть приезжает без Вилла! Ну пожалуйста!» — мысленно попросила Лера.

Маша встала и подошла к окну. Поднялась на цыпочки, выглянула во двор.

— Маш, ты чего? Ложись спать.

Подруга не ответила — да Лера и не надеялась на ответ. Хорошо хоть, послушно вернулась на место и легла.

— Разденься, — напомнила ей Лера.

Девочка послушно потянула шнуровку ворота. Качнулся огонек светильника, отразился в бездумных Машиных глазах...

Может быть, лучше бы она, Лера, развязала тот чертов мешок? Не думала бы сейчас ни о чем: ни о Вилле, ни о том, что вернуться у них шансов почти нет. Или она отреагировала бы по-другому? Лера перевернулась на живот, уткнулась лицом в согнутую в локте руку, и прошедшие события поплыли перед глазами.

...Ласк не появлялся пару дней. Новый управляющий, похожий на крота Повил, тихо шнырял по дому. Вот только что лез в чугунок на кухне, и на тебе — уже торчит в столовой, проверяет, как девчонки моют пол. Да, в отличие от Михана он залезает в каждый уголок, в каждую щелку, как будто Фло им мало. Вспомнив о Михане, Лера чуть вздрогнула. Когда они вернулись из трактира, труп управляющего лежал во дворе, на старых мешках, и над ним растерянно стоял стражник. Михан был первым мертвецом, которого увидела Лера, и это потрясло ее. А потом еще и пришлось застирывать испачканные кровью мешки, полоскать их в красноватой воде. До сих пор противно выкручивать мокрую ткань, — неважно, что это: половая тряпка или собственная рубаха. Вот и сейчас Лера замерла на мгновение, наклонившись к ведру.

Машка плюхнула тряпку под порог, в растекшуюся грязными разводами лужу.

— Ну почему у них до сих пор не изобрели линолеум? — с досадой спросила она.

— И пылесос в придачу.

— Когда вернусь домой, два месяца полы мыть не буду. Нет, три!

— Угу, — отозвалась Лера, в который раз пересчитывая дни. Получалось, что ребята сбежали чуть больше двух недель назад. Если ничего не случилось, то должны уже пересечь границу. А вот сколько времени им понадобится в Семиречье, непонятно. А это плохо, Вилл все никак не хочет отвязаться.

— Нет, рано еще, — эхом отозвалась Маша, и Лера сообразила — тоже считает.

По молчаливой договоренности они не говорили о побеге. Не хотели сглазить. Боялись: не случится ли чего в дороге, не забудут ли ребята о тех, кто остался, решатся ли рискнуть — вернуться, выкупить. Тем более, после убийства управляющего и кражи лошадей.

Лера так и не поняла, что именно разозлило Ласка больше: то, что убили его человека, или пропажа Ласточки. Чаще девочка склонялась к последнему. Вилл, кажется, тоже — уж очень он сокрушался о кобылке, вроде как ненароком напоминая приятелю об утраченном.

«Чтоб ему пусто было!» — вспомнила Лера о похотливом тэме и с яростью выжала тряпку. Очень вовремя: Повил бесшумно прокрался по коридору и заглянул в комнату. Машка, все еще что-то высчитывавшая, схлопотала подзатыльник и шустро метнулась в дальний от управляющего угол. Повил, с зажженной лампой в руке, заглянул под стол, осмотрел пол. Девчонки затаили дыхание. Но тот вылез молча, вышел. Машка повернулась к двери и показала язык. Лера ей позавидовала: подругу точно не мучили сомнения, вернутся ребята за ними или нет.

Только домыли пол, пришла Фло, велела идти на задний двор. Спускаясь, Лера услышала голоса: тэм вернулся, да не один. «Только бы не с Виллом!» — взмолилась она. Пронесло: Ласк разговаривал с незнакомыми воинами. Нерасседланные лошади стояли тут же, во дворе. Приехавшие были в пыли, лица украшали серые разводы размазанной грязи.

— Сюда, — велел Повил, выстраивая рабов вдоль стены сарая. Лера с удивлением увидела Костю с Антоном. Да, уже вечер, но все равно слишком рано для возвращения из трактира.

— Все, тэм, — управляющий подошел к Ласку.

Тот кивнул, схватил лошадь под уздцы и вывел на середину двора. Оглядел всех — у Леры нехорошо тенькнуло под ложечкой.

— Ты! — палец указал на Машку. — Иди сюда.

Маша жалобно посмотрела на Леру и вышла.

— Отвяжи мешок и открой, — велел хозяин.

Девочка, ломая ногти, начала теребить тугой узел. Ласк ждал. Маша в отчаянии дергала веревки, потом начала помогать себе зубами и только так сняла мешок. Поставила на землю.

— Развязывай, — поторопил тэм.

Узел поддался легко, стоило потянуть за кончик веревки. Девочка распахнула мешок... Тот дикий вопль, который издала Машка, Лера не забудет никогда. Он ей потом снился каждую ночь. А тогда Лера сползла по стенке, села на землю, закрыла глаза и заткнула уши. Чтобы не видеть то, что оказалось в мешке: отрубленную голову Даня.

Леру подняли, встряхнули, прислонили к сараю. Машка уже не кричала, потеряла сознание.

— Понятно, что бывает за побег? — ухмыльнулся Ласк, носком сапога раскрывая мешок пошире. Лера услышала, как Антона начало рвать. Тэм довольно ухмыльнулся.

Куда потом дели то, что привез тэм — Лера не знала, а спрашивать боялась. Машка же вообще замолчала. Ходила по дому бесшумно, как тень, бездумно глядя на всех. Послушно выполняла все, что ей говорили, но очень медленно. Одну тарелку могла мыть несколько минут, пока кто-нибудь не спохватывался и не забирал у нее посуду. Фло хмурилась, но молчала.

...Лера вцепилась зубами в дерюжку, чтобы не закричать. Она утешала Машку, как могла. Но подруга ее словно не слышала. Да и сама Лера уже была на грани истерики. Этот Вилл! От него нет спасения. Он часто приезжал с Ласком и пользовался любым моментом, чтобы потискать Леру. Как противно ощущать его пальцы на теле! Подкатывать с просьбой о продаже девочки Вилл не решался, любое упоминание о деньгах Ласк воспринимал в штыки, усматривая в них намеки на удравших рабов. Но долго так продолжаться не могло. Либо Виллу хватит наглости, либо Ласку пьяная дурь в голову ударит. Лера так надеялась на ребят! Она не верила, что те их бросят, но после смерти Даня надежда несколько угасла.

Девочка в который раз начала перебирать варианты спасения. Нахамить хозяину, чтобы тот ее наказал, запер где-нибудь? А если тэм решит продать строптивую девчонку? Вилл будет тут как тут. Попросить Фло не отправлять обслуживать тэма с гостями? Как же, так та и позволила! Напроситься работать в трактир? Опять-таки Фло будет против, в доме осталось слишком мало служанок. Да и Виллу кто помешает притащиться в трактир? Нет выхода.

Впрочем, был у Леры вариант хоть как-то смягчить предстоящее, но и он провалился. Пришло это решение в голову неожиданно. Четыре дня назад девочка лежала ночью без сна и вспоминала, о чем шушукались девчонки в раздевалке при спортзале. Была у них такая Танька, про нее слухи ходили, что спит со старшеклассниками. Вот девчонки и насели на нее с вопросами. Танька сначала гордо кривила губы, мол, будет она тут им все рассказывать. Но потом не выдержала, начала вываливать историю за историей. Лера не слушала — в Танькином исполнении все казалось как-то пошло и грязно, а хотелось совсем другого. Сейчас же девочка думала об этом с ожесточением: лучше бы она была такой, как Татьяна! Не пришлось бы так мучиться, да и первым мужчиной стал бы не этот мерзкий тэм. С досады Лера чуть не расплакалась, но Машка не спала, и не хотелось ее пугать. А ведь она даже не целовалась! Дура! Ведь хотел Денис из параллельного домой проводить, так нет, он ей маленьким показался.

И тут Леру как током ударило: а чего это она лежит и страдает? Кто мешает поцеловаться в первый раз с нормальным парнем? С Антоном, например! А что? Костя все время витает в облаках со своей музыкой, а Антон такой серьезный, сдержанный, в общем-то, даже симпатичный. Лера села на лежанке, обхватила колени руками. Ледяные пальцы коснулись кожи. А кто сказал, что только поцеловаться?..

«Так, спокойно! — девочка потянула себя за косу. — Не гони лошадей!» Решится ли она на это? Да уже решилась! Будет ли жалеть потом? Ни капельки! Хуже, чем Вилл, трудно кого-то вообразить. Именно Антон? А кто же еще? Для «чистоты эксперимента» Лера представила себе всех своих одноклассников. Нет, из них точно никто на эту роль не подходит. Вот если бы ребята не сбежали, тогда кто? Влад? Хм... это, конечно, вариант, ну уж больно Влад циничен! Славка? Тоже нет. У Леры бы язык не повернулся такое ему предложить, да и слишком он упертый, только о том, как вернуться, и думает. Алешка? Этот еще совсем мальчишка, как и Костя. Дань же относился к девчонкам слишком по-братски. Рик вообще младше по возрасту. Значит, и тогда выбор пал бы на Антона.

А что? Он высокий, Лера ему еле до плеча макушкой достает, а она не такая уж и мелкая, не то что Машка. Узкое лицо, светлые глаза, широкие темные брови в контраст светло-русым волосам, четко очерченные губы. Почему это он только вполне симпатичный, он очень даже симпатичный! Да и характер его нравится. Леру привлекают такие немногословные, спокойные. Значит, решено. Дождется завтрашнего вечера и скажет Антону... Остаток ночи девочка крутилась с боку на бок, придумывая, как и что сказать. Соврать про внезапную любовь? Или правду?

Наутро встала с гудящей головой, так ничего и не решив. С тоской посмотрела на Машку — вот бы с ней посоветоваться! Пойти к Минке? А, да что Минка, известно, что та скажет! Начнет выспрашивать, нравится ли ей Антон, потом будет трещать о всех, кто когда-либо нравился ей, вот и весь разговор. Нет, решать надо самой.

Лера уже выходила из комнаты, когда ее остановила простая мысль: «А если Антон откажется?» Вот не понравится ему Лера, и все тут! Судя по Танькиным рассказам, не должен. Но тогда придется принять за правду и все остальные ее россказни, а как не хочется! Гораздо приятнее думать, что есть где-то серьезный, верный и нежный мужчина. Нет, пожалуй, все-таки Антона придется обмануть.

Вечера Лера ждала как в лихорадке. И чем ниже клонилось солнце, тем больше она боялась. Фло заметила ее состояние и поглядывала с подозрением. Лера опускала голову, пряча то и дело вспыхивавшие от запретных мыслей щеки. Представляла себе Антона, и с каждым часом он нравился ей больше и больше. «Самообман? — думала она. — Ну и пусть!»

За ужином кусок не лез в горло. Сидела Лера как раз напротив Антона и не могла поднять глаза, словно все кругом тут же догадались бы о ее идее. Антон встал из-за стола одним из первых, Лере же надо было дождаться Маши. С досадой покосилась на нее — та ела неторопливо, иногда вообще забывая об опущенной в похлебку ложке. Лера чуть не прикрикнула на подругу. Антон же сейчас уйдет в комнату и не появится до утра! Сдержалась. Попросила Минку шепотом:

— Посмотри за Машкой, ладно?

Девушка кивнула, только хотела что-то спросить, но Лера пулей вылетела из-за стола.

Антона она догнала уже почти в дверях комнаты.

— Подожди, — крикнула ему в спину.

Тот повернулся, посмотрел без удивления.

— Зайди к нам, я поговорить с тобой хотела, — кивнула Лера на дверь, помня, что Машки не будет еще долго. Антон нехотя зашел и прислонился к косяку, мешая закрыть дверь.

— Сядь, а? — подавляя досаду, предложила Лера.

Совсем не так ей представлялось начало разговора. Антон присел на Алькину лавку, теперь пустовавшую. Девочка прикрыла дверь и села напротив, зажав ладони между коленками. Антон молчал, словно его совсем не волновало, зачем позвали. Лера тоже никак не могла начать разговор. Решимость разыграть сцену про большую любовь испарилась, как роса под солнцем. Да и как тут начнешь? «Не на шею же ему кидаться!» — с тоской подумала Лера и ляпнула:

— Ты знаешь, что меня Вилл не оставляет в покое?

— Откуда бы? — слегка удивился тот.

Лера в досаде прикусила губу. Действительно, откуда, если Антон торчит целый день в трактире. Но должен же он помнить о той игре в карты! Обязательно должен!

— Так вот, Вилл не отстает, — снова начала Лера. — А я не хочу, чтобы он ... первый. Понимаешь? — Она смотрела в стену и не видела, как отреагировал Антон. В отчаянии закончила: — Я даже не целовалась ни разу. Поцелуй меня, пожалуйста.

Девочка перестала дышать, закаменела, но ничего не произошло. Прошел месяц, не меньше — так показалось ей, — пока Лера не решилась, наконец, повернуть голову. Антон сидел красный и растерянный.

— Я... это... — невразумительно выдавил он. — Не умею...

— Я тоже, — вздохнула Лера. — Но...

— И сейчас Машка придет, — пробормотал Антон, вскочил и попятился к двери. Он избегал Лериного отчаянного взгляда.

Дверь захлопнулась. Девочка опустилась на лавку и разрыдалась, обреченно, в голос. Минка потом отпаивала ее водой — Леру трясло так, что зубы стучали о край кружки. Гладила по голове, допытывалась, что случилось, успокаивала. Затем она выпросила у Фло каких-то травок и с трудом затолкала отвар в Леру.

Антона она с тех пор избегала. Ни Машка, ни Костя этого не замечали...

... «Что же делать?» — в который раз с тоской подумала Лера.

— Антон, спишь? — окликнул Костя.

— Нет, — неохотно отозвался тот.

Костя понял его нежелание говорить и замолчал.

Да, Антон предпочитал молчать. О чем говорить? Что нового они могут сказать друг другу? Антону точно нечего. Разве что в который раз повторить: их бросили. Представился шанс спасти свои шкуры, и ребята сбежали. Даже не подумали о том, что будет с оставшимися. «Я не буду терзаться тем, что рассказал обо всем Ласку, не буду!» — в ярости думал он, прислушиваясь, как Костя ворочается на лавке. «А Костя — дурак, мучается. Его Влад предал, а ведь прилип сначала, как к дорогому родственничку. А все равно — своя шкура дороже оказалась!»

Особенно взбесила Антона как-то оброненная Костей фраза: «Лешка-то выдержал, когда его Михан бил». Подумаешь! Такой весь из себя честный-благородный, а тоже сбежал. И Даня они тоже бросили, бросили!! Иначе бы Ласк приволок все головы. Кинули Даня, даже сомнений нет. Так что еще неизвестно, кто предатель — сам Антон или те, кто сбежал. И если они вернутся — еще посмотреть надо, кто будет оправдываться. Плевать, что рассказал Ласку. Все равно он ничего нового не узнал. А друзья, так называемые, оставили тут подыхать...

Костя, наконец, успокоился, заснул.

«Интересно, а ему Лера предлагала ЭТО?» — вспомнилось Антону. Мальчик с досады был готов дать себе в ухо — как глупо он себя повел! И чего только испугался, как малолетка? Ой, дурак!

Он представил, что Лера снова начинает тот разговор... Нет, так бы Антон уже не сплоховал. Начать самому? Духа не хватит... Да и как-то... додумывать, что он не хочет брать на себя такую ответственность, Антон не пожелал.

Глава 12

— Нам нужно вернуться за ребятами! — Славка с ужасом пытался представить, что могло произойти в доме Ласка за все это время. Да они, поди, уже и не надеются на помощь! А если их вообще продали в разные места? Не захотел тэм иметь таких ненадежных рабов — и все!

— Нет, — отрезал Аскар. — Мы должны вернуть Кира домой. Как можно скорее.

— Рик, ну почему скорее? Скажи им! — в отчаянии попросила Аля.

— У нас приказ князя! — повысил голос Аскар. — Я не намерен нарушать его непонятно из-за кого.

— Что значит, непонятно кто! — запротестовал Рик. — Ты просто не знаешь...

— Нет! — Хлопнул тэм ладонью по земле. — Приказ князя!

— Святой Вакк! Да как ты не понимаешь!

— Кир, успокойся! — попросил Талем и объяснил ребятам: — Мы не можем долго задерживаться тут. Быть чужеземцем без подорожной — не самый удачный способ путешествовать. И не забывайте — на Кира охотятся, кто-то же сделал заказ Волкам. Вы ешьте, ешьте, голодные же.

Рик с досадой отвернулся. Славка взялся за ложку. Несмотря на голод, жевал механически, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Нет, этот Аскар явно уперся... Черт, ну как же быть! Пока они попадут в Семиречье да вернутся обратно…

— А может, они все-таки не на Рика охотились? — мелькнула у Славки идея.

Талем покачал головой:

— У нас сложные политические отношения. Если князь Сантин узнает, что у него продали в рабство наследника Семиречья... Это же скандал!

— Я не намерен рассказывать всем, где я был, — сквозь зубы процедил Рик.

— И кое-кто в Сизелии был бы рад исчезновению Кира, — продолжил Талем, успокаивающе положив ладонь ученику на плечо. Тот дернулся и сбросил руку. — Да и другие желающие — не убить, а всего лишь настойчиво пригласить княжича в гости — найдутся. У Отина нет больше детей, Кир — единственный наследник.

«Замечательно», — облизывая ложку, мрачно подвел итог Славка:

— И как мы отсюда выбираться будем?

— Через Башню, попробую взломать. Тут есть одна недалеко, там не держат заставу — места больно глухие.

Ведуна окликнули, и он торопливо встал. Славка оглянулся: один из воинов, приподняв лошадиную ногу, с сокрушенным видом осматривал копыто. Талем погладил коня по крупу и тоже наклонился.

Влад быстро глянул на Аскара и громким шепотом спросил у Рика:

— Что за Башня?

— Границы держит, — с усмешкой ответил тэм. — У вас нет таких?

— Может и есть. Если бы мы еще были в курсе, что это за фигня такая, то сказали бы точнее.

— Границы между княжествами охраняет сила дридов. Война была у нас, давно уже. Все со всеми сражались. Дриды тогда собрались и поставили границы. Вроде как побоялись, что совсем люди друг друга перережут. Теперь так просто к соседям не подашься. Нет, конечно, рискуют некоторые. Вон, контрабандисты тропки знают. Так их кого прихлопнет на границе, кого просто обездвижит. А бывает, в Башнях как завоет, похлеще заволука на случке, и вытолкнет граница нарушителя обратно. Сразу отряд примчится. За такое дело без суда на первом же суку вздернут. Ежели, конечно, не откупит нарушитель свою шкуру.

— Офигеть! И как мы через них попремся?

— А ведун знает!

Славка не понял: то ли это что-то вроде «а черт его ...», то ли Аскар имел в виду конкретно Талема.

— Мудрят ведуны чего-то в Башнях. Причем ровно в полдень. Тоже не всегда бывает удачно. Может прям там, в Башне, придавить.

— Миленькая перспективка, — заметил Влад. — Рик, а ты нас как через эти границы тащить собирался, а?

— Ну, я не думал, что меня так ищут. Может, где через заставу бы проскочили.

Аскар только буркнул что-то невнятное с досады.

…Аля вспоминала: что за сложная фамилия была у автора, книгу которого ее все время заставляли прочитать родители? Фамилия на ум не шла, зато картинка из книжки так и стояла перед глазами: удав, проглотивший слона. Удаву девочка безмерно сочувствовала, потому как прекрасно понимала его состояние. Слона — не слона, но как минимум, половину его она съела, так, во всяком случае, ей казалось. Счастье, что Аскар решил заночевать в урочище Дурного дрида, а то бы в седло девочка точно не села. Аля лениво глянула на стреноженную светлую кобылку, предназначенную ей. Лошадка попалась меланхоличного нрава, но даже и на такой тащиться куда-то было неохота. Тем более, здесь так уютно.

Девочка поудобнее устроилась на сосновых лапах, застеленных вытертой шкуркой неизвестного ей животного. Потрескивали шишки в костре, выбрасывая в темнеющее небо искры. Пламя освещало задумчивое лицо Симы, сидевшей напротив. Казалось, ее мысли были не так безмятежны, как Алькины. Вон и Славка хмурится: сколько ни просил Рика уговорить Аскара, тот ни в какую. Говорит — бесполезно.

Где-то за спиной на два голоса бубнили Талем и Влад. Отошли от компании, пристроились на поваленном дереве и разговаривали уже почти час. По отрывкам доносившихся фраз Аля догадалась, что там проводят, по меньшей мере, научные изыскания: сравнение магии, описанной в фэнтези на Земле и существующей тут.

Недалеко от костра сидел, прислонившись к сосне, один из воинов и чинил сбрую, что-то невнятно напевая себе под нос. Так спокойно, по-домашнему он это делал, что девочка совсем расслабилась. Глаза тут же начали закрываться, и она мотнула головой, прогоняя сон.

— Слушай, а как нам теперь тебя называть: Кир или Рик? — без особого интереса спросила она Рика, сидевшего рядом с Симой.

— Если Кир, то тогда уж сэт Кир, — усмехнулся он и выбросил в костер сухую веточку, которую крутил в руках. — И вообще, будут у вас при дворе сплошные проблемы с этикетом.

Аля фыркнула.

— Тэмы и сэты бывают разные, — назидательно заметил Рик, — обратишься к кому-нибудь не так, и все — скандал. Тем более, титулов у вас нет, и вы там будете считаться... — он слегка замялся.

— Так дай нам титулы, — брякнула Алька. — А что? Буду я эта, тэмиха.

Рик улыбнулся:

— С титулом вы еще больше проблем наживете. Сейчас, если что не так — защищать вас буду я, как ваш сэт. А если вы носите титул, то должны решать проблемы сами. Например, в поединке.

— Облом-с, — вклинился в разговор Влад, подсевший поближе к огню.

Алька только сейчас заметила, что Талем уже пересел на другую сторону костра и сейчас сосредоточенно рылся в сброшенной на землю седельной сумке.

— Жаль, — слегка огорчилась Аля. — А то стала бы я титулованной особой, хоть ненадолго!

— Не, не стала бы, — помотал головой Рик. — Женщины носят титул либо отца, либо мужа. У них своего не бывает.

— Ни фига себе! — возмутилась девочка и приподнялась на локтях. — Это еще почему?!

Влад ехидно заржал и запустил в прогорающий костер шишкой, выбив искры. Славка коротко усмехнулся. Алька тоже нашарила рядом с собой шишку, но полетела она не в огонь, а во Влада. Тот дернулся в сторону, а Сима быстро вскинула руку и отбила снаряд в сторону.

— Никакой женской солидарности! — расстроилась Аля, пытаясь нащупать еще одну шишку, на этот раз для Симы.

— Дай человеку ответить! — рассмеялась та, а Рик продолжил:

— Да все потому же — чтобы ее смог защитить род. К ним даже обращаются не так, как к мужчинам. Мою жену, например, будут звать сэт Отин Елина, по моему имени — сэт Отин.

— То есть, как это? — поразилась Алька. Сон слетел с нее окончательно, и она села. — Откуда ты знаешь, как будут звать твою жену?

— Есть такой договор у Семиречья с Сизелией, что мы поженимся.

— И как она тебе? — прищурилась девочка.

— Алька! — Сима укоризненно посмотрела на нее.

Та мгновенно состроила рожицу: молчу-молчу!

— Это ее родственнички так тебя не любят, что шею свернуть готовы? — вспомнил Влад.

Рик повел плечами. Получилось: понимай как хочешь, то ли да, то ли нет.

— А мне титул могли бы дать? — перевела Сима разговор, гневно сверкнув на Влада глазами. — Я могу постоять за себя в поединке!

— Вроде бы были такие случаи, но я точно не помню.

— Рик, а почему — Рик? Ведь легко догадаться, ну, тем, кто знает. Кир — Рик, очень просто! — не совсем ясно спросила Аля, но княжич понял.

— А я в кадетском корпусе был под этим именем. Оно у нас очень распространенное. Кроме меня, там еще двое Риков было. Правда, один из них Рикан, другой Риктор, но все равно сокращали. — Мальчик обвел глазами спутников и признался: — Мне придумала его мама. Говорит, ты Кир, наследник, должен вести себя как будущий князь, тебе нельзя вот этого и этого, да и вообще, много чего нельзя. А когда мы уезжали в Озерный замок, то играли как будто мы вовсе не княжеская семья, а я просто Рик. И мне все можно. — Он оглянулся на Талема и продолжил: — У меня мама не из знати, у них в роду даже ни одного тэма не нашлось. Ей было трудно во дворце. А в соседних княжествах к браку моих родителей относились, ну... в общем, не очень. Отец потому и договорился с князем Сизелии о помолвке между мной и его младшей дочерью, чтобы мое происхождение сгладить. А там не все этого хотят, но княжеский договор — это священно.

Рик пошевелил палочкой угли в костре. Дотянулся до сваленной охапки хвороста и подбросил в огонь. Пламя разгорелось, высветив лица внимательно слушавших ребят. Аля потерла коленки, чуть отодвинулась от огня — припекало. Вечер еще только начал переползать в ночь, и похолодать не успело.

— Вы думаете, что это на меня такая откровенность напала, да? То молчал про себя, а тут бац, и заговорил.

Аля отвела глаза и призналась сама себе: «Ну, была такая мысль».

— Знаете, я никому никогда не рассказывал о себе, — Рик снова оглянулся на Талема, но ведун был поглощен вытаскиванием каких-то мешочков. Один из них раскрылся, и потянуло пряным ароматом. — Кому бы? Во дворце меня знают. А в корпусе я же был не как наследник. Так принято — княжичи попадают туда так же, как и все, чтобы они не имели снисхождения в учебе, да чтобы на своей шкуре почувствовали, что это такое — дружина. Не как сэт, а как простой воин. Нет, конечно, некоторые сотники знали, кто я — да и то не все. Мафин, Аскар... А ребятам в корпусе я про себя должен был врать. Знаете, вечером перед сном все дом вспоминают, маму, отца. А я молчу — не хочу про них ничего придумывать. Мамы-то уже не было...

Аля подумала, что Рик говорит слишком быстро и как-то четко. Так, словно про себя уже строил эти фразы, но не мог решиться произнести их вслух.

— Меня за это ребята не любили. Наверное, думали, что высокомерный сильно. Там ведь как — на время учебы, пока ты в отряде, титул забудь. Неважно, сэт ты или тэм, а может, из купцов. Все равны, все кадеты. А я этим вроде как пренебрегал. Я не хочу, чтобы и вы так же думали. Хотя, конечно, у вас найдутся и другие причины. Сколько всего случилось...

— Рик, а что у тебя с мамой? — очень мягко, не похоже на себя, спросила Сима.

— Ее убили, я еще маленький был.

— Кто?

— Не знаю. Искали, конечно, да нашли ... исполнителей. Мертвых. А кто уж...

Рик не договорил. Теперь оглянулся на него Талем, завязывавший сумку. Впрочем, ведун тут же поднялся и, прихватив выбранные мешочки, пошел к лошадям.

Аля с легким вздохом легла обратно. В небе вспыхивали первые звезды, совсем обыкновенные, не похожие на те, что светили в Лабиринте. Пахло травой, дымом от костра, фыркали рядом лошади, тихо переговаривались воины. Тот, кто чинил сбрую, уже ушел, но зато чуть в стороне насвистывал парнишка, оттирая закопченное дно котелка пучком травы. «Мама! Сколько с тех пор времени прошло... Наверное, уже и не надеются найти»... Аля представила свое фото на экране телевизора и бесстрастный голос за кадром: «...ушла и не вернулась Александра...».

Неслышно возник у костра Аскар.

— Ложились бы вы спать. Завтра рано подниму. Нужно до Рамана засветло доехать.

— Куда? — переспросил Рик, но тэм уже отошел.

— Раман — небольшой городок неподалеку, — ведун вернулся и снова начал возиться с сумкой, складывая мешочки обратно. — Подальше от границы, поспокойнее. Правда, ребята, ложились бы вы спать.

— А не опасно по городам-то шастать? Сами же говорили — подорожная, — напомнил Славка.

— Нормально. Сантин не может приставить к нам постоянную слежку — не враги же, в торговом союзе княжества состоят. Где может, там присмотрит. Но от Лонда за нами никого не было, это я чувствую. И нам все равно очень нужно в Раман, там живет один из мастеров. — Талем посмотрел на непонимающих ребят и объяснил: — Ведуны бывают разные, в смысле, по призванию и служению. Каждый силен в своем. Дар-то у нас один, да просто разными гранями повернут. Один может легко договориться со зверями и птицами, другой ведает тайны металлов, третий управляет ветрами. Мастера знают тайны вещей — созданы ли они людьми или дридами — не важно.

— Какие могут быть тайны, ну, вон у вашего плаща? — чуть усмехнулся Славка.

Ведун разгладил складки на голубой ткани. К ночи похолодало, и он предпочел набросить поверх кафтана плащ, такой же, как и у остальных ратников.

— Хороший мастер расскажет многое — где бывал его владелец, и что в жизни его случалось — радость какая или горе. Раманский мастер подскажет, как пройти Башню на границе.

— Талем, а кто вы? — поинтересовалась Сима.

— Я духовник. Мое призвание врачевать души, я могу заглянуть в самые дальние ее уголки.

— Опаньки! — вырвалось у Влада.

Ведун улыбнулся.

— Я никогда не делаю это без разрешения. Или без необходимости.

— Талем, — Рик поднялся и взял ведуна за рукав. — Мне у тебя кое-что спросить надо.

Отошли они недалеко. Альке, во всяком случае, все было слышно. Правда, что греха таить, она внимательно прислушивалась.

— Мне кажется, Аскар на меня за что-то злится. Это он из-за того, что я в плену... ну, в рабстве, был?

— Нет, что ты, Кир.

— Тогда почему? Я же вижу, что-то не так! Он такой сердитый.

Талем помолчал. Потом нехотя ответил:

— Тэм Мафин, они с Аскаром друзья. Князь не простил, что Мафин тебя потерял. Говорит, что же это за тэм, у которого из-под носа мальчишку крадут, а тот даже и следов найти не может. А Мафин, видно, за собой вины не чувствовал, да и высказал князю такое, что вассалу говорить не след. Мафин, он же вспыльчивый, расшумится, так деревья гнутся. Лишили его титула, теперь в сотне Леона простым ратником служит. Аскара это гложет, он тоже Мафина не винит. И все вроде как из-за тебя произошло. Аскар, конечно, понимает, что не прав, да с собой справиться не может.

Алька еще бы послушала такой занимательный разговор, но перебил подошедший парнишка. Тот самый, что котелок чистил. Самый младший из всех воинов, он был чуть постарше ребят.

— Хей! Вы правда из другого мира? — присел он рядом на корточки. Выбрал момент, когда никого из старших не было, и подобрался к ребятам.

— Правда, — коротко ответил Влад.

— Я Тимс, — поглядывая по очереди на всех светлыми зелеными глазами, представился он. — И как там оно у вас?

— Что — оно? — уточнил Влад.

— Ну, вообще, — показал Тимс руками нечто больше.

— Нормально, — так же кратко ответил Влад.

Парень смутился:

— Вы это... ну, извините, что побеспокоил, пойду я.

— Обидели человека, — вздохнула Сима, когда парнишка отошел.

— А чего он? — огрызнулся Влад. — Того, оно! Задает вопросики.

— Злые мы стали, — меланхолично заметила Сима.

— А я и раньше добрым не был, — Влад демонстративно зевнул и пошел устраиваться на ночлег.

Путешествовать в отряде оказалось намного проще. Во всяком случае, Алька могла пожалеть только об одном: ночевках, во время которых нужно было греться друг о друга. Сейчас всю ночь поддерживали огонь, и тонкие на ощупь шкурки неплохо согревали. Вот и не выпадал больше шанс уткнуться носом в Алешкину спину. Смотреть на его шею, на спутанные прядки волос, слушать его дыхание. И словно бы во сне касаться его плечом.

Аля посмотрела вперед. Алексей ехал рядом со Славкой, мальчишки о чем-то разговаривали. Алешка чуть повернул голову, и Аля видела его щеку. Вот он мотнул головой, будто возражая. Интересно, о чем они?

Оглянулся Аскар, махнул рукой, и отряд перешел на рысь. Але стало не до наблюдений. Тэм не преувеличивал, когда обещал поднять рано. Солнце еще не взошло, а на месте привала уже тушили костры. Алька была этим недовольна: тэм не дал ей досмотреть потрясающий сон. Она в каком-то замке, в пышном платье с кринолином, с высокой, «взрослой» прической, с изумрудным колье и длинными серьгами. При быстром движении серьги касались щек, шуршало платье, чуть постукивали каблучки. Шла Алька роскошной анфиладой — просто как в кино. В одной из комнат блеснуло огромное, во всю стену, зеркало, и Аля буквально прилипла к нему. Девочка проторчала бы там дольше, но смутное беспокойство гнало вперед. Аля помнила, что это только снится и может вот-вот закончиться. А ей обязательно нужно было найти Алексея. Он тут, во дворце, Аля в этом уверена... И такой сон прервали!

Город показался на горизонте, когда день перевалил через полуденную черту. Небольшой, даже меньше Росвела, так показалось Альке. С виду такой же мирный, в отличие от приграничного Лонда.

При въезде разделились: кроме ребят, поехали ведун, Аскар, Тимс и еще пара воинов — Атен и Филат — Алька с трудом вспомнила их имена. Куда делись остальные, девочка не поняла, занятая разглядыванием домов. Впрочем, на одном из перекрестков ей показалось, что мелькнули знакомые всадники.

На улицах было на что посмотреть: на всадников, кареты, прохожих, забавные флюгеры на крышах, резные ворота, гербы, прибитые на богатых домах. Часто попадались маленькие лавки с открытыми витринами, защищенными от воровства специальными амулетами — так объяснил ребятам ведун. И чего там только не было! Каменные вазы и чаши, резные узорчатые пластинки непонятного назначения, шкатулки — всевозможных форм и размеров, браслеты, ожерелья...

— Бажов, честное слово, «Хозяйка Медной горы», — пробормотала Сима, тоже с восторгом разглядывавшая витрины.

— Угу, — согласилась Аля, с трудом отрывая взгляд от колье из странных голубоватых камней. И то, только когда Влад ехидно предложил ей сесть на лошадь задом наперед.

Ведун посмеивался, Аскар равнодушно взирал на все из-под лохматых бровей. Проехали мимо оружейной лавки, и тут уже пришлось окликать Симу.

— Тяжелое у тебя положение, — посочувствовала ей Алька. — И женские цацки интересуют, и мужские. Так и разорваться недолго.

Сима только фыркнула в ответ и снова впилась взглядом в выставленный на витрине палаш. Лавки каменных дел мастеров закончились, пошли товары оружейников. Тут Але осталось только одно развлечение: комментировать жадные взгляды ребят. Но потом громко заспорили Сима и Рик, вмешался Славка, и девочке пришлось примолкнуть. Тем более, Аскар с большим интересом прислушивался к разговору.

Когда мелькнула невесть как затесавшая на этой улице лавка с витриной, завешенной тканями, Талем остановил коня:

— Зайдем, вам нужно переодеться.

Алька чуть покраснела: ее смущал собственный вид.

В магазинчике было тесно и душно. Почему-то горьковато пахло травами. «От моли, что ли?» — недоумевала девочка, пока Талем торговался с купцом. Наконец, они договорились, и юным дамам вручили охапку нарядов, указав за плотную занавеску.

Вся одежда оказалась темной, немаркой, как раз для дороги. Брюки точно впору, правда, чуть короче, чем болтались на девочках до того. Расшитые отвороты доходили до середины икры. Аля решила, что тут такая мода. Рубашка привела в восторг: тонкая, мягкая, с неяркой вышивкой — светло-желтые нити на коричневом поле, — по плечам и подолу. А поясок, сплетенный из тонких кожаных ремешков и украшенный деревянными бусинками! Аля обхватила им талию и посмотрела на Симу.

— Да, меч на такой не повесишь, — хмурилась та, подпоясываясь.

Аля только усмехнулась. Каждому свое!

— Вы скоро? — окликнули их из-за занавески.

— Сейчас, — отозвалась Аля, затягивая в хвост отросшие волосы найденной в груде одежды лентой.

Мальчишки тоже переоделись. Они-то могли закрепить оружие на поясе, но толку с того — с мечом был только Рик.

…Аля недоумевала, как ведун ориентируется в переплетении улочек. Но Талем уверенно ехал впереди, почти не оглядываясь по сторонам. На одном из поворотов ему навстречу выехал всадник, знакомый, из отряда. Наклонился, что-то негромко сказал. Ведун согласно кивнул и свернул туда, откуда приехал воин.

Доехал до высоких ворот, чуть стукнул кулаком. Створка тут же приоткрылась, и гостей впустили во двор. Поменьше, чем у Ласка, но так же спускалась со второго этажа лестница, — дрова рядом с ней, правда, не лежали. Аля оглянулась: а вот сторожка есть. На пороге торчал бородач и сверлил приехавших взглядом.

— Сначала хозяин велел пригласить только вас, — подошел к ведуну невысокий мужчина.

Талем ушел, остальные спешились. Подбежали двое мальчишек, приняли у них лошадей. Алешка проводил их чуть прищуренными глазами. Рик быстро глянул на него, на конюшню и демонстративно отвернулся. Тимс попытался разговорить стражника, но тот так зыркнул, что парнишка предпочел ретироваться.

Ждать пришлось недолго. Слуга вышел и пригласил Аскара с ребятами. Дом мало отличался от жилища Ласка — тот же скрипучий деревянный пол, крутая лестница. Скользя ладонью по перилам, Аля думала: «Как там ребята? Так много времени прошло!» Остальные тоже притихли, и девочка была готова биться об заклад — причина крылась вовсе не в смущении от предстоящей встречи с ведуном-мастером, а воспоминаниях.

А вот комната отличалась от виденных ранее, причем существенно. Плотные шторы, висевшие на окнах, почти не пропускали свет; тускло горел шар над дверью. Меблировка скромная: небольшой стол, совершенно пустой, пара стульев и длинная лавка вдоль стены. Два кресла с высокими резными спинками. В одном устроился Талем, в другом — хозяин. Оказался он постарше ведуна, но и не седобородым старцем, как представлялось Але. Мастер сидел прямо, перебирал сухими пальцами кисточку на конце пояса; было в его осанке что-то от ратника, проводившего время в походах и сражениях.

— Приветствую вас, — наклонил он голову. — Мое имя мастер Турман.

— Я...

— Ваши имена я не спрашиваю, — перебил мастер Аскара, резко повернув в сторону тэма голову.

В неподвижных глазах Турмана отразился свет шара, смотрел он вроде на сотника, и в то же время мимо... До Альки дошло: мужчина слеп и ориентируется на голос.

— Подходите ко мне по одному, — велел Турман. — Кроме воина. У вас и у ваших людей не должно быть больших проблем, если Талем правильно откроет проход. Меня интересуют дети.

Первым, нерешительно оглянувшись на ведуна, подошел Рик. Мастер оставил в покое пояс, провел ладонью по его лицу. Замер...

— Следующий, — уронил руку на колени.

Алька подошла последней. Сухая ладонь, напомнившая осенний лист, скользнула по лицу. На мгновение девочке увиделась степь, высокая башня, темнеющая на горизонте, и словно ударило ветром.

— Ну что тебе сказать, — обратился мастер к Талему, не повернув к нему головы. — Есть у вас шанс пройти границу, есть. Этих пропустят, хоть и чужаки. Ты только Башню правильно вскрой.

— И велики шансы, мастер?

— А это уж как хранитель пустит, — развел Турман руками. — Точно одно могу сказать — нет у вас несовместимости. А дальше уж сами...

— А как же...

— Проводник, я помню, — Турман снова взялся за кисточку на поясе. — Вроде мелькнуло что-то. Может, и повезет.

— Кто?

— Не проси, не скажу. Вам от этого только хуже будет. Хранители не любят, когда им кого-то специально приводят, они предпочитают выбирать сами.

— Спасибо, мастер, — ведун поднялся.

— Храни вас святой Кроний! Пройдите в столовую, вас покормят. Простите, что не могу разделить с вами трапезу.

Талем уже пошел к двери, когда Славка громко сказал:

— Подождите!

Аля даже вздрогнула от неожиданности. Славка подошел к Турману.

— Вы же знаете тайны вещей, скажите, амулет дридов — это правда?

— Ты о том, который дает право вернуть все на исходный путь, мальчик?

— Да.

— Когда-то я держал такой в руках, правда, очень давно, — признался после паузы Турман. — Вот такой шарик, — показал он колечко из пальцев. — «Услышать» амулет я не смог, хотя в ту пору мне были подвластны даже свитки дридов. Сохранить тоже не смог — он рассыпался в пыль. Но тот ли был амулет, есть ли такие еще — не ведаю. Больше они мне не встречались, и я ничего не слышал о них.

Турман замолчал, глядя куда-то мимо ребят невидящими глазами.

— Пойдем, — Талем вернулся и взял Славку за плечо. Тот неохотно послушался.

…Уже начало темнеть, когда ребята покинули дом мастера. Обратно ехали другим путем, не тем, что днем. Ближе к центру: дома попадались солиднее. Лавок стало меньше, но те, что встречались, поражали богатством витрин. Двигались медленно, их все время обгоняли и пешие, и конные. Пышно одетые тэмы с женами, простолюдины, принаряженные девицы, мальчишки, купцы, крестьянская семья на телеге. Пацаненок, сидевший сзади и грызший огурец, уставился на ведуна широко распахнутыми глазами.

— Интересно, что там, — показал Рик вперед подбородком.

— Балаган приехал! — крикнул ему мальчишка, проскакавший мимо на невысокой лошадке. Аля с завистью проводила его взглядом — седла не было, но маленький всадник держался как влитой.

Рик жалобно посмотрел на ведуна.

— Сэт, негоже... — начал было Аскар, но Талем перебил его:

— Ладно тебе, тэм. Мальчик скоро вернется во дворец и будет снова жить по этикету. Пусть посмотрит.

— Он не мальчик, он — княжич.

Талем понизил голос, и как он уговорил тэма на эту авантюру, ребята не услышали.

Площадь оказалась странной шестиугольной формы. Небольшая, вымощенная брусчаткой, освещенная тремя огромными световыми шарами. На ней толпились зрители, более-менее соблюдая иерархию. В одном конце собралась знать, в другом простолюдины, и зрелища предлагались для них разные. Тэмы, яростно крича, подбадривали лохматых соперников — там шли собачьи бои. Мальчишки визжали от восторга, глядя на жонглера, ловко управлявшегося с горящими булавами. Чуть в стороне слышались завороженные вздохи и ахи: прямо над головами шла по канату маленькая гибкая девочка в узких брючках и короткой рубашке. Через толпу сновали продавцы и надрывно кричали:

— Сла-а-адкие шары! Сла-а-адкие шары!

— Пиво! Лучшее пиво из «Пьяной русалки»! Кому пиво?

— Рыбка! Соленая-вяленая! А рыбка!

— Ква-а-с! Ква-а-ас!

Алька рассмеялась:

— Не хватает только гимнаста Тибула. Суок уже есть, — махнула она в сторону канатоходки.

— Кого не хватает? — не понял Рик.

— Это книга у нас такая есть, «Три толстяка» называется.

— Не читал, — с сожалением заметил Влад.

Они спешились и, оставив коней на привязи под охраной воинов, двинулись в толпу. Ведун жестом подозвал торговца и купил небольшие черные шары, блестящие, словно лакированные.

— Ну что, сэт, попробуете любимое лакомство обычной ребятни?

— А то, можно подумать, я в корпусе такое не ел! — фыркнул Рик, забирая один шар.

Аля глянула с сомнением — внешний вид сладости не вызывал восторга.

— Попробуйте, — невнятно посоветовал Рик, засовывая шар целиком в рот.

Девочка взяла, недоверчиво лизнула: по вкусу это напоминало мед с лимоном, такая вот сладковато-кислая масса.

— Я уже не ребенок, — гордо отказался Тимс, когда на ладони у ведуна остался один шар. Аля громко фыркнула.

— Бери, — проворчал тэм. — Не ведуну же это теперь облизывать.

Тимс быстро запихал лакомство за щеку.

— А вот чудо из чудес! — закричал рядом пронзительный голос, Алька чуть не подавилась от неожиданности. — Такое вам и ведуны не покажут! Знаменитый чародей и искусник Чадар!

— Это типа местного фокусника? — с интересом оглянулся Влад.

Ярко одетый карлик расчищал место на площади, довольно-таки неучтиво расталкивая зевак. Посреди образовавшегося пятачка стоял человек в синем балахоне, расшитом драконами. На голове у него топорщилось нечто, напомнившее Але ночной колпак из старых фильмов. Благодаря стараниям карлика, ребята неожиданно для себя оказались в первых рядах и легко могли рассмотреть Чадара.

Чародей щелкнул пальцами, и помощник бросился к клетке, накрытой куском дерюги. Сдернул ткань под восхищенный выдох толпы. Петуха, сидевшего там, можно было смело назвать красавцем: огромный алый гребень, роскошный, золотисто-пурпурный с изумрудно-черным, хвост. Еще один щелчок пальцами, и карлик, подставив под ноги клетку, завязал чародею глаза. Чадар встал спиной к петуху, равнодушно смотревшему на публику. Помощник выудил из-за пазухи мешочек, полный разноцветных камушков, и высыпал их перед петухом. Птица заинтересованно посмотрела, потом клюнула.

— Ну, давай, Фаримон, покажи им! — подбодрил карлик.

Петух послушно выбрал камушек и положил его в стороне. Потом еще один, и еще. Задрал голову и кукарекнул.

— Красный, синий, белый! — возвестил Чадар.

Зрители зашумели — названо верно.

Когда Чадар угадал в пятый раз, Влад не выдержал:

— Фигня! Выдрессировал петуха, вот он и кладет, как нужно.

Чадар услышал и повернулся.

— Ребенок? — спросил он у карлика.

— Мальчик, — быстро закивал помощник.

— Хорошо. Мальчик, если ты не веришь в мое искусство, может быть, сам попробуешь выбрать камушки?

В толпе засвистели, кто-то громко крикнул:

— Давай, парень!

Аскар злобно зашипел за спиной, но Влад уже вышел в круг. Аля с любопытством уставилась на происходящее. Все ей казалось забавным и таким похожим наконец-то на сказку, а не на фильм ужасов. Влад уложил камушки ровненьким рядом. Чадар провозгласил:

— Синий. Синий. Синий. Белый.

Мальчик расстроено чертыхнулся.

— Дурак, — чуть слышно прошипел Славка.

До Али дошло с запозданием — черта тут не поминали. К счастью, никто не обратил на это внимания. Разве что стоявший неподалеку мужчина в темном плаще, но и он быстро отвел взгляд от Влада.

— Ну, так как? — ехидно поинтересовался чародей.

— Как, как... может, у вас повязка неплотная, или вот он вам подсказывает, — показал Влад на карлика.

— Мой слуга стоял рядом с тобой, — напомнил очевидное Чадар. — А повязка... Если хочешь, примерь.

— А вот и хочу.

Чтобы завязать мальчику глаза, карлику не пришлось подтаскивать клетку.

— Не туго? — заботливо поинтересовался он.

— Не-а.

— Ну, что скажешь? — усмехнулся Чадар. — Что-нибудь видно? Фаримон, милый, выбери.

Петух послушно выложил рядом с чародеем ряд из камушков.

— Красный, белый, зеленый, — выпалил Влад.

Толпа взвыла, ребята закричали — угадал!

Чадар удивленно застыл, потом подскочил к мальчику, стянул повязку, удивленно ее осмотрел.

— Ну-ка, давай еще раз! — снова завязывая ему глаза, скомандовал чародей.

— Да пожалуйста, — усмехнулся Влад. — Белый. Черный. Коричневый.

Аля в восторге обернулась к ребятам и наткнулась на взгляд ведуна. Тот задумчиво смотрел на Влада, и было в его лице что-то Альке непонятное, но тревожащее. Она толкнула в бок Славку и украдкой кивнула на Талема. Славка тоже глянул. Растерянно пожал плечам. Талем то ли увидел, то ли почувствовал происходящее, повернулся и успокаивающе улыбнулся ребятам. Альке почему-то спокойнее от этого не стало. А Влад между тем уже угадал в четвертый раз. Чадар разозлился, сорвал с него повязку.

Мальчик еле сдержался, чтобы не показать чародею язык. Он сам не понимал, как ему удавалось угадывать, словно кто в ухо шептал. Вокруг шумели, хлопали в ладоши, и Влад был доволен, как никогда. С трудом протиснувшись через толпу жаждущих что-нибудь сказать ему, напоить пивом или просто дернуть за одежду, он вернулся к ребятам. И увидел Талема. Неподвижное лицо ведуна выделялось из толпы, как остров в бушующем море. Задумчивый, он внимательно смотрел на приближавшегося Влада. Тот сразу почувствовал себя в чем-то виноватым:

— А чего?!

Договорить не успел — сильные пальцы тэма схватили его за ухо и основательно крутанули. Влад коротко взвыл.

— Если ты еще раз, сопляк, на всеобщее обозрение полезешь, голову оторву! — пообещал Аскар.

Влад возмущенно дернулся, поворачиваясь за поддержкой к приятелям.

— По сути, сказано верно, — спокойно заметил Славка.

— Ну, не за ухо же хватать! — возмутился Алешка.

— Давайте-ка уйдем отсюда, — поторопил Талем.

Влад потащился за всеми, возмущаясь и потирая ухо. Бормотал он тихо, под нос, и поглядывал на толпу, а не на спутников. Мальчишки махали ему руками, карлик зло смотрел вслед. Какой-то мужчина в темном плаще задержал на нем внимательный взгляд, потом уставился на Рика. Беспокойство кольнуло Влада, но говорить ребятам он ничего не стал, еще подначивать начнут, мол, что ты хотел, ты же теперь местная знаменитость.

Шли пешком, ведя коней за собой. Слишком многолюдно на улицах, а боковые переулки узкие. Плутая, выбрались, наконец, в более спокойный район, и тут Рик застыл перед витриной. Влад сначала глянул без интереса, но потом восхищенно присвистнул. Все пространство занимали карты: на кусках кожи, тонких дощечках, свитках пергамента. Грубые, расчерченные резкими черными штрихами, более искусные, нарисованные чем-то зеленым. И одна разноцветная — да какая! Каждое княжество выделялось своим гербом и штандартом, там бродили звери, летели птицы. По краям лежали длинные усатые драконы и щурили желтые глаза.

— Талем! — оглянулся Рик. — Давай зайдем.

— У нас есть карта, — заметил Аскар.

— Я хочу эту, — ткнул Рик пальцем в одну из нарисованных на коже. Влад разочаровался — на его месте он взял бы с драконами. Но потом пригляделся внимательнее: карта, выбранная Риком, хоть и не так искусно изукрашена, но зато имела множество мелких значков: города, деревни, замки, переправы и мосты.

— Хорошо, только я один зайду, а то тебя потом оттуда лошадьми не вытащишь.

Ведун скрылся в дверях.

— У тебя что, карт нет? — спросил Влад. — Я думал, раз сэт, то всего завались.

— Почему нет, есть. Просто я люблю карты. Мне нравится смотреть и представлять, как я путешествую.

Влад отвернулся от витрины.

— Ты и так можешь путешествовать!

— Не могу, — чуть понизив голос и отодвинувшись от Аскара, признался Рик. — Я должен учиться в корпусе. А во время отпусков присутствовать на советах, заниматься с Талемом и каждый день тренироваться. Я в город-то выхожу только с ребятами из корпуса, и то редко нас сотник пускает.

— А когда ты живешь с отцом? Что, не ездите никуда?

— Ты думаешь, с ним — это прогулка? — горько усмехнулся Рик.

Влад бы еще много что спросил, но вышел ведун, протянул сверток княжичу:

— Держи. И давайте поторопимся из города, что-то мне тут перестало нравиться.

Мальчик удивленно окинул взглядом улицы — пусто, словно все горожане толпились на площади. Только в один из переулков свернул прохожий, или показалось? Так, мелькнуло что-то темное.

Алешка покинул город с тайным облегчением: смущало, что ему в этом месте понравилось. Он думал, что может только ненавидеть Стальное княжество. Но Раман... Это было похоже на ожившую книгу или фильм, хотелось остаться подольше, побродить по улицам и переулкам, потолкаться на площади и снова увидеть цирковое представление. Там ему вдруг поверилось, что волшебники бывают добрые, а злых обязательно побеждают, пусть пройдя через трудности и бои, но не ценой брошенных друзей...

Мальчик так задумался, что не заметил, как его догнал ведун. Талем успокоил коня, переведя его на шаг, пристроился рядом.

— У тебя странное имя, — сказал он, когда Алешка повернул голову, — А-лек-сей, — протянул по слогам.

— Обычное имя. У нас много таких. Но вы же слышали, меня чаще называют Лешкой или Алешкой.

— Я тоже буду называть тебя Алешка, — решил ведун.

— Да пожалуйста.

— Давай чуть отстанем, я хочу поговорить с тобой.

Алешка придержал коня, и они пристроились в арьергарде. «Что ему надо?» — искоса поглядывая на ведуна, с тревогой думал он.

— Я неплохой ведун, мальчик. Я много «слышу». Тебе очень тяжело, может быть, я смогу помочь тебе?

Алешка вскинул было голову, чтобы запротестовать, но потом прикусил язык. С кем он собирается спорить — с ведуном? Нелепо.

— И что такого вы слышите? — осторожно спросил он, тайно надеясь, что и хороший ведун не сможет разобрать всего.

— Не очень много, — подтвердил Талем его догадку. — Я слышу, что тебя точит изнутри, словно червь пытается прогрызть насквозь дерево. И ты этого червя не хочешь выгнать, а позволяешь вольно разгуливать. Что с тобой?

Алешка замялся. О чем он? Если о предсказании, то Алешка все равно ничего не расскажет. Незачем знать кому-то еще, да и не известно, как оно выйдет. А помочь Талем не сможет, сам сказал: ищи, мол, развилку, и баста. А вот если о другом... Алешка лучше рассказал бы это Славке, но тот не спросит. А самому... Нет, лучше не надо. Ну почему, почему у них так по-дурацки получается? Ходят кругами друг возле друга, и ни один не начнет первым... Но это не тот червяк, о котором говорит ведун. С этим они справятся сами, обязательно, не может быть, чтобы не справились.

— Вот представьте, что вы всегда считали себя нормальным человеком, — начал несколько сумбурно Алешка. — Вот таким вот, ну, не супергероем, но нормальным, понимаете? А потом, когда чуть прижало, оказалось, что все не так. И ты не такой, да и вообще, а надо ли быть таким, может, это как раз ненормально? Я непонятно объясняю, да?

— Давай на примерах.

Алешка подумал, что Талем все-таки понял, но хочет заставить его выговориться. Почему бы нет?

— Хорошо. Быть рабом — это омерзительно, да? Нельзя им быть, надо сопротивляться. А меня избили, и я начал работать. Это так противно, когда бьют. Страшно, больно и очень противно! И я стал рабом, понимаете? Я сам им стал. Я оказался совсем не таким, каким себя представлял. Славка не такой, у него есть цель — вернуться, и он про другое не думает. А я все время отвлекаюсь: я был рабом, я сам им был. Понимаете? — Когда Алешка начал говорить, слова побежали одно за другим: — А потом, там, у Ласка в подвале. Вот Михан в любую минуту может прийти и избить. Как хочет, когда хочет. Он меня бьет, а я думаю: еще немного потерплю, еще чуть-чуть, чтобы уж сразу не сдаваться. Понимаете? Он просто бить переставал раньше, чем это мое «немного» заканчивалось! А если бы не переставал, я бы что — предал?! Я все время помню, как меня били, и как я про это думал. Ночью глаза закрываю и вижу!

Алешка чуть опустил ресницы, словно демонстрируя. Потом открыл глаза и внимательно посмотрел на ведуна — понимает ли? Презирает или жалеет? Алешка не хотел бы увидеть на лице Талема ни то, ни другое. Но ведун смотрел так, словно слушал историю о ком-то другом, малознакомом и далеком. Алешка успокоился: с таким отношением говорить проще, свободнее.

— А ты не думал, что это твое «немножко» — просто за той гранью, до которой тебя могли бить?

— Неважно. Я думал об этом, понимаете? Думал!

— Понимаю, — кивнул Талем.

Некоторое время ехали молча. Алешка корил себя за несдержанность. Надо же было так разоткровенничаться!

— Если хочешь, я могу «припорошить» твои воспоминания. Особенно о том, что произошло в подвале.

— Это как?

— Тебе будет казаться, что все случилось очень давно и словно в полусне. Ты не будешь так остро все чувствовать и сможешь спокойно разобраться в себе.

— Я подумаю, ладно?

— Подумай, — кивнул ведун.

Алешка посмотрел на ребят. «Надеюсь, они не слышали наш разговор». Вроде бы нет. Сима болтала с Риком. Аля бросала Владу что-то ехидное: наверное, все еще дразнила тем «выступлением» на площади. Только Славка оглянулся. Талем чуть пришпорил коня, но Алешка остановил его.

— Подождите! Я уже решил. Нет, я не хочу. Пусть будет, как будет.

— Ты уверен? — с сомнением переспросил ведун.

— Да. Иначе совсем как-то... В общем, неправильно. Только вы не делайте это сами, я решил, что не хочу. А то знаете, взрослые иногда уверены, что лучше знают, как нам быть.

— Не буду. Я не могу сделать некоторые вещи без разрешения. И дело не только в этике — таковы законы дара.

— Кайфовые у нас стали привалы, — решил Влад, наблюдая, как Тимс тащит котелок.

Отряд остановился на опушке леса, в приятной тени. Ребята лежали на траве, рядом паслись стреноженные лошади. Славка, поймав в кулак черно-красного жука, прислушивался к его басовитому гудению. Рядом валялся Алешка и лениво пялился в небо. Славку так и подмывало поинтересоваться, о чем с ним говорил ведун, но было неловко. Он даже бросил пару раз вопросительный взгляд на Алю и Влада — уж эти могли спросить о чем угодно. Но девочка казалась слишком задумчивой и молчаливой, а Влада больше интересовал обед.

Неслышно подошел Аскар:

— Сэт, простите, но вы до сих пор числитесь в корпусе. А я, хоть и тэм, но все-таки сотник. Поэтому идите-ка помогите с кострами.

— Тогда уж не «идите-ка», а «иди», — проворчал тот, вставая. — И не сэт, а Рик.

— Вы тоже, — велел Аскар мальчишкам. — А вы займетесь обедом вместе с Тимсом, — махнул рукой девочкам.

— Оба-на, приплыли, — прокомментировал вслед Влад.

— И еще, — остановился уходящий тэм, уколол ребят взглядом из-под лохматых бровей. — Я не позволю нарушать заведенный в отряде порядок.

— И что же...

— По шее, — коротко перебил Влада Аскар.

— И тут по шее, — горько заметил Алешка.

— Да ладно тебе! Он же так, для поддержания дисциплины, — усмехнулся Рик. — Пошли.

— Нож хоть дайте! — попросил Славка. — Послали за дровами...

— Ладно, вот, — Аскар отцепил от пояса и протянул пару.

— А что, у вас в корпусе приняты физические наказания? — спросил Алешка, когда сотник ушел.

— Вообще да. Но такое случается редко. Если что, отправят «на высидку» или на кухню.

— На высидку? Это как?

— Запрут, где потемнее, могут на хлеб и воду посадить.

— Мда... Пошли-ка за дровами, — подвел итог Влад.

После обеда Рик в который раз начал крутить карту. Славка с интересом заглянул через его плечо:

— У вас такой странный мир, словно лоскутное одеяло. Вот, — обвел он пальцем область на карте. — Три княжества, а чего только нет: и горы, и степи, и реки. Даже кусок пустыни.

— Причем недалеко от нас, — тоже сунулась Сима и нашла Раман.

— Есть такая легенда, — ревниво следя, как Славка елозит по карте пальцем, сказал Рик. — Что когда создавался мир, то каждый дрид построил по кусочку: кто океан, кто леса, а кто пустыни, ну и все остальное. Был мир ровный и аккуратный. А потом дриды подарили его своим детям, тогда вроде как рождались у них дети. И вот мальчишки начали играть, и каждому стало скучно иметь только что-то одно. Придумали они меняться, или вообще заключали пари и спорили на кусочек земли. Постепенно вот такой мир и получился.

— Забавно, — улыбнулась Аля.

— Ага. Я так хочу съездить вот сюда, — ткнул пальцем Рик в россыпь озер. — Жаль, что все наследники должны идти в корпус.

— А ты не хотел? — удивился Влад.

— Нет, никогда не хотел. Тем более так...

— В смысле — так?

— Ну, вы что — не помните? — княжич обвел валявшихся на траве ребят отчаянным взглядом. — Там, в Лабиринте, помните, сын кузнеца Парма… Которого я убил.

— Не шел бы в этот твой корпус, — неуверенно предложила Аля, обрывая лепестки ромашки. — Что бы тебя — заставили?

Рик горько усмехнулся.

— Не шел бы... Думаешь, это возможно? Да как бы я отцу такое сказал...

— Аскар снова идет, — перебил Влад с досадой.

И точно: подошел тэм:

— Сэт Кир...

— Если я кадет, то тогда уж Рик, — напомнил тот.

— Хорошо, Рик, вставай, ты давно уже не тренировался, надо наверстывать.

Княжич рассмеялся:

— Давно? Ты этого монстра не знаешь, — показал он на Славку. — Постоянно нас гонял.

Аскар удивленно приподнял брови.

— Вы не могли бы все-таки дать нам оружие? Хотя бы на время тренировки, — попросил Славка.

— Я сказал — нет! Приедем, потом с вами разберемся.

Славка сплюнул с досады, Сима коротко усмехнулся.

Рик нашарил в траве брошенный меч и пошел за тэмом. Аля ехидно высказалась, снова откидываясь на траву:

— Жаль-жаль! Вы, мальчики, клево смотрелись с мечами! Блин, лишили меня такого зрелища! Круче был только Влад в роли балаганного фокусника.

— Ладно, встали, — скомандовал Славка.

— На фиг? — удивился Влад.

— Вон лес, видишь? Сейчас вырежем подходящее оружие и займемся.

— Ну, блин!

— И будем прыгать, как в зоопарке, — подхватил Алешка. — Эти же пялиться начнут.

— Хорошего бойца такие вещи не должны отвлекать, — усмехнулась Сима, легко поднимаясь с травы.

— Ага! Значит, комментировать можно? — демонстративно потерла руки Аля, разве что не поплевала на ладошки.

— По мне так лучше пусть вся толпа пялится, чем одна Аля со своими комментариями! — в сердцах высказался Алешка.

Бой вели пара на пару: Славка с Алексеем против Симы и Влада. Алешка как в воду глядел — первым к месту тренировки подтянулся Талем. Аля как раз вздыхала:

— Нет, с этим оружием вам только деревянных лошадок не хватает. А что? Очень бы миленько смотрелись. А так, ну никакого эффекта!

Алешка краснел, но старался не отвлекаться. Влад хихикнул, и досталось персонально ему:

— Влад, солнце мое, ты бы хоть рожу-то пострашнее скорчил. А то ты скорее рассмешишь, чем прибьешь противника. Или это — такой новый прием?

Рядом с Талемом остановился Ильм, едва ли не самый молодой из воинов, если не считать Тимса. Аля оглянулась, прикусила язык. Алешка растерянно опустил палку и тут же схлопотал «укол» от Симы.

— Не отвлекайся, — заметила она, быстро поворачиваясь и, отражая Славкин удар, взвинтила темп.

Алька затаила дыхание. Она мало что понимала в фехтовании, но чувствовала: и Славка, и Сима преследуют одну цель — доказать, что могут сражаться. К поляне сошлись уже многие, в том числе и Аскар с Риком. Аля чуть усмехнулась, заметив, какой гордый взгляд бросил на тэма княжич.

Влад и Алешка начали уставать, запыхались. Аля, до этого сидевшая, даже вскочила от волнения, не отрывая взгляда. «Ну же! Еще продержись!» Но вряд ли...

— Хватит, — остановил Славка.

Влад, тяжело дыша, привалился к сосне:

— Говорила мне мама, делай, сынок, зарядку, — между глотками воздуха сообщил он.

Алешка чуть усмехнулся и сел в траву.

— А против меня? — выступил вперед Аскар. — Вы двое.

— Оружие... — начал знакомую песню Славка.

— Дайте им, — распорядился тэм.

— Наше оружие, — успела вставить Сима.

Славка с Симой быстро переглянулись. Аля очень понадеялась, что они поняли друг друга. «То ли по дереву постучать?» — подумала она и на всякий случай скрестила пальцы.

Ребята друг друга поняли: бой закончился, едва начавшись. Славка, взяв в руки меч, сразу отвлек на себя внимание тэма, перейдя в атаку и делая широкие взмахи перед лицом противника. Аскар ухмыльнулся подобной ошибке — только неопытные новички могли так начать бой.

Аля заметила его реакцию и болезненно сморщилась: что же, ребята сейчас проиграют?! «Славка! Ты же видишь, как он на тебя смотрит! Давай же!»

Аскар словно услышал ее, шагнул в сторону Славки... Да, Симу он недооценил — мгновенный выпад, и у горла сотника остановился кончик ее меча.

— Однако, — Аскар замер, скосив глаза на блестящий клинок.

— Еще раз? — спросила Сима, опуская руку.

Алька еле удержалась, чтобы не начать аплодировать.

Аскар пошел в атаку без предупреждения, на этот раз стараясь держать обоих ребят в поле зрения. Аля не понимала, как такой громоздкий человек может двигаться столь стремительно и атаковать Славку и Симу одновременно. Вот его меч почти коснулся Славки, и тот, даже не пытаясь остановить его, нырнул в сторону. Одновременно с этим Сима атаковала тэма, но он легко блокировал ее меч и попытался ударом ноги сбить девочку наземь. Сима уклонилась — Аля даже не успела испугаться за нее. И тут же просто взорвалась вихрем ударов. Это было похоже на стремительный полет маленького насекомого вокруг, пусть и очень ловкого, но все же менее расторопного зверя. Славка тоже не зевал, и ребята вдвоем атаковали с разных сторон. Тэму пришлось уйти в оборону. Бой затягивался...

Аля лихорадочно крутила головой, пытаясь уследить за всеми. Вот Аскар начал осторожные, короткие атаки. Сима крутилась волчком, Славка еле ушел от удара, и тут же, из достаточно неудобного положения, заехал Аскару плашмя по локтю. Тэм дернул рукой и снова открылся, на этот раз перед ним остановился Славкин клинок.

— Очень интересная школа, — отодвигая меч кончиком своего клинка, заметил Аскар. — Вдвоем вы хорошо сражаетесь. Я хотел бы, чтобы вы потренировались вместе с моими ратниками. Нам не знакомы некоторые приемы.

Ребята замялись. Аля поморщилась, сообразив, о чем те думают — слишком все это напоминало Ласка. «В третий раз! Дарл, Ласк, теперь Аскар — подумала она. — Как сговорились тут все!»

— Вы оставите нам оружие? — жестко спросил Славка.

— После такого? — удивился тэм. — Конечно, нет! Мне не нужны малознакомые вооруженные дети в отряде, тем более так владеющие оружием.

Славка с досадой мотнул головой:

— Ладно, раз уж мы тут собираемся выжить... Только в тренировках будут принимать участие все, ну, кроме Альки, конечно.

— Ее мне только не хватало, — буркнул тэм, скептически осмотрел Влада с Алешкой и решил, — Ладно. Согласен.

Княжич проводил Аскара взглядом.

— Да, Рик, сложно тебе, — чуть улыбнулась Сима, — Жаль, что сотник проиграл, все-таки свой, родной. И прикольно, что мы выиграли, да?

— Ага, — легко признался Рик.

Сима с сожалением отдала меч, но не успела сделать и пары шагов в сторону, как наткнулась на Талема.

— Ты не могла бы уделить мне пару минут? — серьезно попросил ведун. Девочка коротко пожала плечами. Талем принял это за согласие и отвел в сторону.

Сел на поваленный ствол, Сима примостилась рядом на пенек и уставилась на ведуна непроницаемым взглядом.

— Я хотел тебя попросить вот о чем: будьте чуть помягче к Киру, пожалуйста..

Сима не ответила, даже не соизволила изобразить на лице хоть какое-то чувство.

— Не знаю, поняли вы это или нет, но Кир к вам очень привязался. Тайком-молчком, а накрепко, так и канатом невозможно. Одна беда — не умеет он с ребятами уживаться. Да и откуда бы ему этому научиться? Один ребенок во дворце, — так уж получилось, что его ровесников там нет. Столько семей, приближенных к князю, погибло во время неудавшегося переворота — жены, дети... — Талем на мгновение замолчал и провел рукой по волосам. Сима, в который раз поразилась несоответствию его молодого лица и седины. — Так вот, не пришлось ему друзей найти. Да и какие друзья у наследника? При дворе-то? А в корпусе... Пока прижился да малость гонор сбавил, все-таки княжич, к другому обращению привык. Врать про себя так и не научился, да и какая может быть дружба на вранье? Так у него никогда друзей и не было. А он, хоть и сэт, все-таки мальчишка. Хочет он с вами быть поближе, да не умеет.

Помолчали.

— Почему вы говорите это именно мне? — разлепила губы Сима.

— А кому? Как ты себя с Киром поведешь, так и другие потянутся.

Тень удивления мелькнула по лицу Симы.

— Девочка, я все-таки ведун, — развел Талем руками.

— Хорошо.

— Хорошо — значит, ты выслушала меня, так?

— Да.

— Ну что же, хотя бы это.

Вернувшись, Сима застала ругающегося Славку. Упрямство тэма его явно бесило, и он не стеснялся в выражениях.

— Чего это ведуну надо было? — бесцеремонно поинтересовался Влад, Славка замолчал.

— Так. Краткий экскурс в психологию человеческих отношений, — ответила Сима, вертя в руках муляж оружия, — взять с собой или не таскаться?

— Спасибо, очень понятно ответила, — обиделся Влад и переключился на Алешку. — А тебя чего мурыжил? Ну, Лешка! Ты-то хоть не отмазывайся!

— Вещь одну предлагал сделать, — нехотя признался тот. — Говорит, может воспоминания чуть притушить. Нет, он как-то по-другому сказал... А, припорошить! Не так ярко потом все буду помнить.

— Ты согласился? — напряженно спросил Славка.

Друг помотал головой.

— Ни фига себе! Это чтобы у тебя в мозгах лазили! — возмутился Влад. — Офонарел он, такое предлагать?

Алешка не ответил, только чуть повел плечами.

— Жалеешь, что отказался? — спросила Сима. Палку она все-таки решила взять с собой — может, подходящее дерево потом и не встретится — и сейчас пыталась укрепить ее вместе с седельными сумками. И тут же пожалела, что влезла в разговор — Алешка чуть прикрыл глаза, отгородился ресницами.

— Офонарел такие предложения делать? — переспросила звенящим голосом Аля. — Нет, ни капельки! Леша же у нас исключение, музейный экспонат. Ему просто обязаны были такое предложить! Мы же так, попроще, мы не переживаем. Подумаешь, рабство, ерунда-то какая! — она говорила так, точно хлестала наотмашь словами. — А Лешенькина душевная организация такого не выносит. Над ним порхать надо и крыльями бить. Успокаивать и уговаривать, по головке гладить! Ути-пути!

Алешка вскочил на ноги. Хотел что-то сказать, но то ли не нашел слов, то ли перехватило дыхание. Круто развернулся и пошел в глубь рощи.

— Между прочим, привал закончен. Собираться надо, — бросила ему вслед Аля.

Алешка не остановился, зато высказался Славка:

— Ну...!

Сима испугалась — у мальчика сделалось такое лицо, как будто он сейчас ударит Альку.

— А что, не так, что ли? Что вы над ним трясетесь? Ему придется с этим жить, пусть привыкает!

— Замолчи, — сквозь зубы процедил Славка. Аля презрительно поджала губы.

Засуетились ратники, зашипели заливаемые водой костры. Промчался Тимс с сумкой в руках. Сима нерешительно глянула на рощицу: Лешку позвать нужно. Но тот вернулся сам и начал седлать коня. Молча, ни на кого не глядя.

…«Ну вот, класс!» — думала Сима, не обращая внимания на окружающий пейзаж. Впрочем, смотреть особо было не на что. Поле, холмы, изредка попадались заросли. Раз промчался испуганный заяц, да кружила в небе какая-то птица. Солнце припекало, несмотря на приближающийся вечер. «Алешка ото всех отгородился. Славка злится на Алю. Аля шипит на всех. Влад никак не может определиться, на чьей он стороне. Рик, если верить Талему, вообще не знает, как себя вести. Черте что!» — Сима с досады сильнее, чем нужно, потянула повод, и лошадь недовольно дернула головой. Девочка тут же ослабила натяжение и виновато попросила шепотом:

— Тише, Кори...

«Тьфу! Какая Кори!!»

Так и ехали по степи...

Дни казались безумно похожими друг на друга — разве что теперь вместе с Риком тренировались и ребята. Алеша фехтовал зло, словно пытался что-то кому-то доказать. Симе это не нравилось — не дело переносить такие чувства в бой. И точно: получалось только хуже, Алешка умудрялся пропускать простейшие удары. От этого еще больше злился, и чем дальше, тем хуже получалось. «Хоть Алька не комментирует!» — попыталась найти что-то хорошее в создавшейся ситуации Сима.

Во время тренировок Сима выучила имена ратников. Тимса она запомнила сразу, потом выделила Филата — самого пожилого и опытного, по мастерству фехтования превосходящего и Аскара. Ольг был самым непредсказуемым в бою, и Симе он очень нравился как противник. Пров поначалу относился к девочке снисходительно, но когда не смог ни разу победить, обозлился. Ильм — очень гибкий, с ним было трудно сражаться: Сима теряла свое преимущество — быстроту. Остальные — равны как бойцы, и Сима запомнила только Атена, и то потому, что тот все время возился с лошадьми. Остальных путала: Матью, Грет, Якон, Дим, — никак не могла выучить, кто из них кто. Хотя нет, Дима она выделяла — на привалах он больше всех шумел, постоянно шутил. А Ильм любил напевать себе под нос, очень тихо, но голос был приятный, и Сима жалела, что он ни разу не спел громче.

На привале ребята редко садились с ратниками. Рик этого не делал, а они не подходили первыми. Симе порой казалось, что к ним относятся настороженно, особенно после того, как начались тренировки. Ребята — чужаки, да еще и владели непривычной школой фехтования, а это не могло не тревожить. Вот разве что Тимс с удовольствием присоединился бы к их компании, но Рик был для него сэтом, и парнишка не решался.

…«В степи не бывает миражей», — прищурилась Сима, глядя вперед. Шел третий день пути по монотонной, ровной земле, и возникшее на горизонте казалось чудом. Небольшая рощица похожих на клены деревьев с листвой золотого цвета. Ветра не было, но ветки слегка покачивались, и в воздухе разливалась еле слышная музыка — листья не шумели, а нежно перезванивали при столкновении.

— Ну, сейчас начнут одежду рвать, — проворчал Аскар, но совершенно не зло, а скорее добродушно.

— Что это? — выдохнула Аля.

— Добрая примета, — улыбнулся ведун. — Золотая роща, подарок путникам.

— А можно поближе посмотреть? — с надеждой повернулась к нему девочка.

— Можно, конечно, можно!

Ребята поскакали к роще. Это было упоительно — лететь на мчащейся галопом лошади по бескрайнему полю, в этом звенящем воздухе, навстречу золотому сиянию. Сима засмеялась — последний раз с ней такое происходило, когда она летала во сне. Все обиды, мрачные мысли уносило бьющим в лицо ветром...

— Э-э-эй!! — закричал Влад, пришпоривая коня и обгоняя ребят.

Но ненадолго — Рик ударил пятками своего жеребца и тут же обошел Влада, а сзади уже летел Тимс на рыжей лошадке с длинным, струящимся хвостом. Сима не выдержала и тоже бросилась в погоню.

Остановили коней у самых деревьев. Сима протянула руку и потрогала ветку — листья живые, совершенно обычные на ощупь, и непонятно, почему же звенит воздух. Интересно, на деревья были привязаны тонкие ленты, обрывки материи, длинные кожаные полоски, кусочки шкур.

Аля соскочила с лошади и, ведя ее за узду, вошла в рощу.

— Ребята! Как тут пахнет!

Сима торопливо последовала ее примеру. Пахло действительно здорово: как в лесу после дождя, когда лезут из-под листвы грузди и поднимается, высыхая под солнцем, трава. Сима прижалась к стволу, щекой ощутив теплую кору.

Подъехали остальные. Талем тоже соскочил с седла.

— Что это за веревочки? — повернулся к ведуну Влад.

— Есть такая легенда, очень старая, — Талем погладил ствол ближайшего дерева. — В таких рощах живет Счастливый дух. Такой добрый, что одаривает своим теплом всех, кто придет к нему — всех без разбора. Берите, несите с собой, будьте счастливы и дарите радость другим. Но только дух так погружен в свое безмятежное состояние, что может забыть о побывавших у него в гостях. И чтобы напомнить о себе, нужно оставить ему подарок — обрывок одежды. Да не просто так привязать к ветке, а сказать, что же тебе нужно для счастья. И если он не забудет, то обязательно выполнит желание.

— Это только сказка, да? — грустно улыбнулась Аля.

— Не знаю. Может быть, да, а может быть, нет. Никто же не знает, вспомнил ли о нем дух.

— Значит, желание... — Славка вытащил нож, отвернул подол рубахи и решительно отсек узкую полоску. Чуть приподнялся на цыпочки и обвязал ствол. — Вернуться! Что же еще нужно?

— А обязательно говорить вслух? — спросила Аля.

Ведун покачал головой, и девочка без сожаления потянула с волос ленту.

«Для счастья... Пусть Алешка на меня не злится, ладно? И чтобы не сбылось то предсказание, ну, чтобы я не привела того, кто мне дорог, к самому страшному испытанию. Ну, пожалуйста, ведь не все предсказания сбываются, с него уже хватит...»

«Хорошо, что много ткани подгибают», — порадовалась Сима, отпарывая ножом ленту от подола. Выбрала молодое деревце с нежной, еще не загрубевшей корой: «Я не хочу больше убивать. Пусть мне не придется этого делать».

Влад залез в развилку и, удобно там усевшись, обвязал лоскутом самую верхушку дерева: «Я хочу, чтобы Костя нас дождался. Ну, не только, конечно, он, пусть все дождутся. Пусть у Кости все будет... блин, ну хорошо-то сейчас ему всяко не будет, но пусть хотя бы нормально!» Хлопнул ладонью по стволу и спрыгнул на землю.

— Дай нож, — попросил Алешка Славку.

«Не должно, ни за что не должно случиться то... ну, которое случится до полудня. Пусть исполнится второй путь! Алька, она, конечно, зараза, но только не первое предсказание!» — мальчик с силой затянул обрывок ткани — так, словно от крепости узла зависело исполнение желания.

Ребята вышли из зарослей, только Рик застрял, беззвучно шепча над лоскутком. Даже Талем не обошел вниманием золотые деревья — на одном развевался кусочек кожаного шнурка от его плаща. Тимс и еще несколько воинов, в основном те, кто помоложе, торопливо выбирались из глубины рощи.

Деревья осталась далеко за спинами, когда Сима сообразила — напряжение, стоявшее все это время между ребятами, исчезло... И на следующем привале ратники не сторонились чужаков.

Сима обнаружила, что Дим знает множество походных баек, а Грет может научить читать следы. Влад ходил за ним по пятам и восхищенно бормотал: «Как в кино!» Потом пришлось объяснять, что же это такое — кино. А у Маши нашлось бы, о чем поговорить с Атеном, знатоком лошадей. Сима часто вспоминала о девчонках, оставшихся у Ласка. Ни Антона, ни Костю она не успела как следует узнать, а Маша и Лера стали ей близки. Хотя сами девочки вряд ли догадались бы об этом, так немногословна и замкнута Сима. А сейчас девочка думала: Лере был бы интересен Талем, она любила такие разговоры — о прошлом, влияющем на настоящее и будущее.

Аля перенесла свою язвительность на Влада, что доставляло и им, и окружающим удовольствие. Влад, когда Аля его доводила, становился не менее острым на язык, и следить за их перепалками было увлекательно, особенно когда все эти реплики направлены не на тебя.

Сима как раз прислушивалась, как Аля с Владом сцепились в очередном словесном поединке, когда Талем предостерегающе вскинул руку. Отряд ехал по степи, и далеко за спиной остались невысокие горы — их прошли вчера за один переход.

— Что? — коротко спросил Аскар.

— Рядом кто-то есть. Следят за нами, мне и раньше что-то такое казалось, но так... слишком смутно и редко, думал, обманываюсь. А сейчас вот точно есть — следят.

— Казалось! Дракон тебя раздери — не мог раньше сказать?! — рассердился Аскар. — И давно?

— Начиная от Рамана.

— Что еще чуешь, ведун? — нахмурился тэм.

— Подождите.

Талем проехал чуть вперед, остановил коня. Аскар, хмуря лохматые брови, внимательно наблюдал за ним. Ведун галопом объехал замерший отряд, вернулся.

— Странно ... Следят за нами, и словно не люди.

— А кто? Зверье за нами из Рамана тащиться будет, что ли?

— И не зверье, вот что странно...

— А что тогда? Привидение утопшего по пьяни лешего? — рассердился Аскар.

— Нет, это Волки! — раздался голос Рика. — Талем, ты же сам говорил — у них души нет! Люди — и не люди.

Сима опустила поводья и схватилась за пояс — но пальцы не нашли меч.

Глава 13

Конь оказался умница — молодой, резвый, его не нужно было понукать, и он с удовольствием мчался следом за остальными. Алешка мог сосредоточиться на том, чтобы удержаться в седле. Как Талем выбирал направления, было непонятно, но вот уже несколько часов отряд несся по степи. Сначала строго на восток, потом чуть свернули. Ведун как-то разом осунулся, и напоминал Алешке хищную птицу. Аскар не сбавлял темп, послушно следуя за Талемом. Иногда оглядывался, окидывал взглядом скачущих следом, и тогда мальчишка видел его хмурое лицо.

Славка смотрел на сотника не менее зло: тот опять отказался дать ребятам оружие: «Это бой! Не тренировка! Мне не нужны неожиданности в собственном тылу!» Сима попыталась уговорить Тимса — Алешка видел, как она что-то быстро доказывала ему, — но парнишка испуганно глянул на Аскара и покачал головой.

Пыль скрипела на зубах, очень хотелось пить. Во фляжке плескалась вода, вот тут, совсем рядом, ударялась в тонкие стенки, но протянуть руку и открыть крышку нельзя: Алешка точно не удержится в седле. Мальчик с завистью посмотрел на скачущего неподалеку Матью — тот ловко, одной рукой, управился с фляжкой и жадно глотнул воду. Мальчик облизнул пересохшие губы.

Степь сливалась перед глазами. Наверное, так же скакали из Росвела, но Алешка не помнил ту ночь, так плохо ему тогда было. А если Алька сейчас упадет с лошади... Талем вскинул руку. Остановились. Алешка тут же схватился за фляжку. Теплая вода мгновенно растворилась в горле.

Ведун соскочил с седла, лег ничком на землю, обхватив голову руками. Полежал так несколько мгновений. Пыль осела на его голубом плаще. Поднялся, провел ладонью по мокрому от пота лицу, размазывая грязь.

— Окружили. Там, — ткнул рукой на северо-восток, — их чуть поменьше. Но все равно...

У Алешки перехватило дыхание, и он сжал фляжку. Что же, все?..

— Поменьше, это сколько?! — разозлился Аскар.

— Больше нас, — поднял на сотника глаза Талем.

Чуть слышно прошептала что-то Сима. Аля зажала себе рот ладонью. Сердце у Алешки то колотилось в горле, то падало в желудок.

— Святой Вакк! — тихо выдохнул Рик.

Сотник зло дернул головой и выругался. Алешка не понял почти ничего из его страстной речи, но догадался, что это местный аналог русского мата.

— Ты, — без всякого этикета повернулся тэм к Рику. — Не высовывайся! Этот бой для того, чтобы ты выжил, и не лезь, ясно?!

Рик хотел возразить, но прикусил губу.

«Успокоиться! Только моей истерики тут не хватало!» — пока Алешка пытался взять себя в руки, Аскар уже выдал распоряжения. Отряд встал кругом, в центре — ребята и ведун. Филат пристроился рядом с Риком и обнажил меч. Матью и Якон вытащили арбалеты.

Вовремя — на горизонте показались черные точки. За спиной крикнул Ильм, Алешка оглянулся — и с той стороны приближались Волки.

— Арбалетов мало, — сквозь зубы процедил Аскар, глядя на всадников.

Волки сужали круг. Они не торопились — дичь загнана.

— Как в кино, — рассмеялась Алька, и Алешка испугался — такой неестественный, резкий был смех, и через него вот-вот могли прорваться слезы. — Правда, же? Смотрите!

Талем быстро наклонился к Але, сжал ей виски ладонями. Девочка дернула головой, пытаясь вырваться, но ведун удержал.

Ратники вскинули арбалеты, но только Якон успел выстрелить… Короткий вскрик — и вот уже они оба выпали из седел, у одного стрела торчала в горле, у другого в глазнице. Алешка с трудом подавил рвотный позыв. Матью упал совсем рядом, и его кровь быстро впитывалась в землю.

Волки стягивали кольцо. Их действительно больше, навскидку — почти в два раза, чем взрослых бойцов в отряде Аскара. И только у двоих арбалеты.

«Почему они не стреляют?» — поразился Алешка.

Один из преследователей чуть тронул пятками коня и выехал вперед. Спокойно, словно не к врагам ехал. Алешка поразился — он представлял Волков совсем иначе, а в ведь-озере не рассматривал, не до того было. Русая короткая борода, светлые волосы, стянутые кожаным шнурком, прямая осанка, — этот Волк походил на витязя из русской сказки. Вот только глаза светлые, совершенно пустые, и Алешку передернуло от отвращения. Теперь он понял страх Рика: человек с таким взглядом может убить не то что легко, а даже не задумываясь, — так, как кто-то другой взмахом руки отгонит жука. Алешка облизнул пересохшие губы. Как же страшно было Даню!

Вожак — а это был именно он, недаром у седла болтался не серый, как у всех, а белоснежный волчий хвост — посмотрел на Аскара и неторопливо произнес:

— Отдайте нам мальчишку. Вы же не хотите, чтобы его зацепило в бою.

Алешка не видел лицо сотника, но легко представил, какую тот скорчил рожу.

— Попробуйте, возьмите, — выплюнул Аскар.

— Зря, — заметил вожак, внимательно осматривая ребят.

«Он не знает, кто из нас княжич!» — сообразил Алешка. Но вожак уже рассмотрел меч на поясе Рика, единственного из детей, и тень усмешки тронула его губы.

...Словно серая тень метнулась к земле — так стремительно вожак наклонился с седла и выпрямился. Брошенный из-за спины тэма нож прошел мимо.

— Я не хочу, чтобы мальчишку ранили, — равнодушно уронил вожак. — Иначе мы бы давно перебили вас. Отдайте нам его сразу.

— Конст? — вдруг прервал вожака растерянный голос Талема.

Ведун выехал из круга, жестом отодвинув с дороги Грета. Аскар, пораженный его вмешательством, даже не успел возразить, а тот уже обогнул сотника и остановился перед противником.

— Конст, ты?

Вожак помолчал, разглядывая ведуна, потом ответил:

— Конст — так звали человека.

— Тебя звали этим именем шесть лет назад.

— Может быть, — слова падали как мелкие камешки на песок. — Я уже не помню. Ты хочешь умереть первым?

— Подожди, Конст, вспомни!

Талем вскинул голову, в упор уставился на вожака. Тот моргнул, и тогда ведун с силой дернул завязки плаща, словно ему не хватало воздуха. Плащ упал, и Алешка вздрогнул — на Талеме не было кольчуги. Ведун чуть выгнулся, глухо застонал, на ткани стали расплываться темные пятна, словно он вспотел от тяжелой работы.

— Вспомни! — прокатился по степи голос ведуна с силой, недоступной человеку. — Высшая школа святого Крония! Десять лет назад двое выпускников стоят перед князем Отином и присягают ему на верность! Ну же! — Талем рванул ворот рубахи, нашарил цепочку и протянул медальон на ладони. — Мы с тобой в один день получили вот это!

Вожак чуть прикрыл глаза, боль разлилась по его лицу. Ветер взбил пыль у копыт лошадей, очень странный ветер, он крутился волчком между Талемом и Констом. В воздухе засвистело, сильный порыв сорвал траву, и черная полоса земли пролегла между двумя всадниками. Ведун кричал что-то про школу, мальчишеские клятвы и высший дар. Вожак все чаще кривил губы, наклоняя голову против ветра. В воздухе уже не свистело, а выло.

— Хватит!!! — заорал вдруг Конст так, что конь под Алешкой дернул головой и отступил назад. Вой прекратился, ветер утих, так и не затронув ребят.

— А теперь ты вспомни! — глаза у вожака полыхнули яростью. — То восстание шесть лет назад. Мы стояли с тобой на крепостной стене, помнишь?! И видели в бойницы, как сжигают наших жен. А где был тот князь, которому мы присягали на верность?! Где?! Он прятался за стенами замка, а наших сыновей — ты помнишь, они же родились в один месяц, и мы всегда шутили по этому поводу, — наших сыновей зарезали у нас на глазах! Это ты помнишь?!

Талем опустил голову.

— Вижу, что помнишь. Ни одного черного волоса не осталось. Все сединой взялось. И я помнил — долго помнил! Да так, что душу жгло! Школа святого Крония, говоришь? Я был хорошим учеником, это ты не интересовался боевой магией. Я-то знал, кто такие Волки... и чем заканчивается их обряд! Не жжет мне душу больше, — все, замуровали мне ее. Как ты посмел до нее достучаться!

— Посмел, потому что ты был моим другом. И потому, что я не отдам тебе княжича. Конст, зачем тебе мальчик? Вам предложили хорошие деньги? Князь заплатит вам больше.

Вожак рассмеялся, да так, что у Алешки холод прошелся по позвоночнику.

— Волки не принадлежат никому, над нами нет князя, и потому нет предательства. Достучался ты до меня, до ненависти моей. Я пацана не продам, нет, ни тебе, ни кому другому. Вот как моего сына зарезали, так и Отин пусть полюбуется: я у него на глазах наследничку-то горло перережу.

— Ты много говоришь, — вмешался один из Волков, жилистый мужчина с арбалетом в руке. Вскинул и навел оружие на ведуна.

— Тут командую я! — взревел Конст.

Волк опустил арбалет и метнул на вожака такой взгляд, что стало ясно — среди них идет своя война за власть.

— Конст, ты вспомнил о моем сыне, — севшим голос сказал ведун, — Так вот, этот мальчик... Когда он остался без матери, я потерял семью — и я стал ему не только учителем, но и... Ты же был ведуном, услышь! Все, что у меня оставалось, что не мог отдать сыну, я отдал ему.

Алешка услышал, как прерывисто вздохнул Рик.

— Ты хочешь второй раз убить... — голос у ведуна прервался.

— Тебе будет уже все равно, — коротко усмехнулся Конст. — Ты к тому времени будешь мертв.

Талем потянул за тонкий шнурок, почти незаметный рядом с цепью медальона. Вытащил из-за пазухи маленький мешочек. Чуть помедлил, снял шнурок через голову, рассыпав по плечам седые волосы, и протянул Консту. Мешочек качнулся и замер между ведунами.

— Возьми. Потом, после всего... тебя не нашли. Думали, что погиб... Я сначала не верил, не чуял твоей смерти, а потом да, как холодом пахнуло. Видно, как раз тогда душу-то тебе и замуровали. Сам я и своих хоронил, и Сельму с Витом. Мальчишки-то наши всю жизнь вместе были, друзья-поверенники. Вот их в одной могиле и положил. Земля это оттуда.

Ведун тронул коня и приблизился к Волку:

— Бери. Все равно меня убьешь, я с ними и встречусь.

Конст медленно, словно пересиливая себя, протянул руку и принял мешочек. Алешка затаил дыхание — мелькнуло в лице Волка что-то человеческое. Словно и глаза цвет поменяли.

— Уходите, — глухо сказал вожак. — Вон отсюда.

Талем удивленно взглянул на него.

— Вон отсюда! — зарычал Конст.

— Ты что?! — взвился Волк, который и раньше возражал.

— Встретимся на кругу, а пока я вожак! — прикрикнул Конст и круто развернул коня. Выдохнул что-то резкое и помчался, с силой пришпоривая жеребца и уводя за собой остальных. Только несогласный с ним воин чуть отстал и бросил злобный взгляд на ведуна. Аскар рванул поводья, лошадь взвилась на дыбы, закрывая Талема. Брошенный нож пришелся как раз в седельную сумку с запасным оружием. А Волк уже мчался прочь.

Талем слабо улыбнулся, покачнулся в седле и потерял сознание. Сотник не успел подхватить, тело ведуна сползло на землю. Княжич подбежал к Талему и первым делом схватил медальон. Алешка мельком удивился: изумруд пропал, на его месте торчал кусок гранита.

— Он все силы отдал! — со слезами в голосе крикнул Рик.

— Уходить надо, — бормотал Аскар, глядя, как Филат протирает мокрой тряпкой лицо и грудь ведуна. — Леший знает, что там у них за круг.

Талем открыл глаза и сел, тяжело опираясь о землю:

— Не волнуйся, кое-какое время у нас есть. Успеем решить, куда дальше пойдем. Старый путь нам заказан, если они от Рамана за нами следили, то — кто ведает! — может, и про мастера Турмана узнали. Да и похоронить убитых надо. Домой не довезем, а раз так — надо воинов на поле боя предать земле, — говорил ведун шепотом, словно сорвал голос, когда кричал на всю степь.

Ребята, не дожидаясь приказа, спешились.

— Зря вы не дали нам оружие! — высказался Славка.

Аскар только рукой махнул и пошел к убитым.

Когда могилы вырыли, ведун окончательно пришел в себя. Камень в медальоне хоть и не сверкал, но и не казался куском гранита — проступала зелень. Ребята стояли рядом с Талемом и смотрели, как на плащах опускают погибших. Потом краями этих же плащей закрыли им лица. К могилам подошел Тимс и бережно положил туда ножи. В глазах у парнишки блестели слезы, но он сдержался и, вскинув голову, медленно отошел к остальным.

— А почему мечи не кладут? — шепотом спросил Влад, кивнул на лежавшее в траве оружие. Рик вскинул удивленные глаза:

— Ты что, нельзя. «Меч воина должен продолжить служение», — процитировал он.

— Иди, — перебил их Аскар. — Они защищали вас, вы первые...

Алешка растеряно оглянулся на Рика, а тот вытащил нож и шагнул к могиле. Отсек прядку волос и высыпал на грудь убитому. Шагнул к другой яме.

— Так нужно, — тихо сказал Талем ребятам, — Матью и Якон защищали вас, значит, вы должны дать им в дорогу благословение. Идите, только по двое у могилы не стойте.

Славка кивнул и пошел. Алешке пришлось взять нож у ведуна. Стоя над могилой, он пытался вспомнить — а что же он знает об этих ратниках? Получалось, что ничего, и это заставляло глотать застрявший в горле комок стыда.

После ребят пришла очередь соратников. Они бросили в могилы по горсти земли. Воинов было мало, и земля только чуть прикрыла плащи. Дальше засыпали без обряда. Талем встал в изголовье и неторопливо заговорил на непонятном языке. Алешка повернулся к Рику, но тот покачал головой:

— Я не все понимаю. Это молитва духам первых воинов. К ним на нашем языке не обратишься, только на старом.

Тимс все-таки не выдержал и всхлипнул. Аскар подошел, положил руку ему на плечо. Не успокаивая, даже не глядя на парнишку, но тот замолчал.

Алешка сам был готов разреветься, не столько от печали по погибшим — он еще не успел их узнать — сколько от гнетущей атмосферы и пережитого страха. Алька, стоявшая рядом, вдруг качнулась и уткнулась лбом мальчику в плечо. Тот вздрогнул от неожиданности и тут же замер — девочка плакала, вздрагивая и слизывая с губ слезы.

— Вот и она — Белая пустошь Княгини Заны, — остановил коня Талем.

Второй день после встречи с Волками отряд ехал по степи, уходя все дальше в сторону от первоначального маршрута. Точно на пути лежала пустыня. Как сказал Аскар — лишний шанс, что Волки за ними не сунутся. После того, что ведун рассказал на привале, у Алешки пропало желание туда лезть, но по-другому уйти не получится. Талем все еще не восстановил силы и не мог сказать, есть ли за ними погоня. Более циничный тэм склонялся к мысли: «Тот волчара, что нож кидал, власть делить будет, это как дракону свою задницу увидеть. А уж он-то нас не отпустит».

Алешка с удивлением смотрел вперед. Он плохо представлял себе, как начинаются пустыни, но уж точно не так. Степь словно отсечена гигантским ножом, и дальше ни травинки, ни кустика: до горизонта тянется светлая гладь песков, кое-где смятая барханами.

— Поехали, — Аскар тронул поводья.

Когда конь ступил на песок, Алешка задумался, вспоминая все, что говорил Талем о Белой пустоши.

Опасность для путешественников представляли не столько отсутствие воды и дров для костра, жара днем и холод ночью, сколько водившиеся тут заволоки. Как понял Алешка, были эти животные похожи на черных догов, вот только совершенно лысых. Жили заволуки большими стаями, так и охотились. Предпочитали мясо, это и стало их проблемой. За границы песков зверюги не выходили, и когда подъедали всех живущих в округе, то начинали голодать и через несколько поколений вымирали, оставалось с десяток особей. За это время добычи прибавлялось, и заволуки снова начинали жить королями, плодя потомство, обреченное на голод. Ведуны научились рассчитывать жизненные циклы заволуков — и, по утверждению Талема, сейчас был самый удачный момент, чтобы пересечь пустошь. Все бы хорошо, да вот только у человека против этого хищника шансов выстоять почти нет. Как только воин вступал в бой с заволуком, то с первым же взмахом клинка начинал терять память. И чем дольше длился бой, тем больше забывал человек — год, три, десять... Забывал все происшедшее с ним, друзей и врагов, приобретенных за это время, забывал и воинское искусство. Заволуки гибкие, хитрые звери, они могли затягивать бой, а потом легко перегрызали горло бойцу, ставшему беспомощным ребенком. На схватку с ними решались только старые, опытные воины.

— А почему их нельзя убивать из арбалета? — спросила тогда Сима.

— Живучие очень, — покачал головой Талем. — Ранить можно, а потом, если повезет, добить. У некоторых это получалось, да только по десятку лет теряли. Потом и не помнят, как в пустыне очутились да куда шли. Чтобы убить заволука из арбалета, надо попасть ему в глаз или перебить вену на горле, да только это очень шустрые звери — на месте не стоят. Вроде бы, вот она цель — летит болт, а заволука уже нет, в последнюю секунду уходит. А то и просто башкой мотнут — и болт мимо.

Дрова экономили: развели маленький костер, только-только сварить ужин. Ели молча, лишь Влад недовольно бурчал себе под нос да порой громко и ехидно цеплялся то к не совсем доваренной каше, то к «россказням» о заволуках, то к Аскару, заставлявшему тренироваться даже тут. Впрочем, о последнем он предпочитал говорить потише. Ворчание Влада не раздражало Алешку, оно было привычным и успокаивающим. А вот Алькино молчание ему не нравилось категорически. И не ему одному, ведун тоже поглядывал с тревогой, но ничего не делал — то ли еще не набрался сил, то ли берег их для дальнейшего пути. Алешка поделился своей тревогой со Славкой, отведя его в сторону.

— Ничего, выдержит, — жестко отозвался тот. — Сколько уже всего было, и нормально.

Алешку поразил его тон, и упрек сам собой сорвался с языка. Славка только больше разозлился:

— Послушай, у Али характерец еще тот. Да Сима быстрее сорвется, чем она. А все эти слезы, это так — выплакала и забыла. Никуда не денется, оклемается!

— Я что-то пропустил?

— Это как?

— Ну, она что, тебе какую-то гадость сделала, чего ты злишься?

Славка сел, давая понять, что разговор будет не на минуту. Алешка последовал его примеру, растянувшись на остывающем песке. Интересно, почему ночью будет холодно? Сейчас совсем неплохо лежать вот так, под вечерним солнцем.

— Не люблю я ее, — наконец признался Славка. — Чего она к тебе цепляется? Да еще так... по-подлому. По самому больному место ударить норовит.

Алешка поморщился, вспоминая Алькины выходки. Да уж, знала, чем цеплять. И в то же время, была в ней какая-то беззащитность: тогда, в Лабиринте, и когда хоронили погибших. Но сказать это Славке он не мог, потому что и сам не понимал, как один человек может быть таким разным. Одну Алькину ипостась мальчик был готов задушить собственными руками, другую же хотелось оберегать и прятать от всех страхов, особенно после того предсказания. Если бы Алешка мог хоть чем-то ее подбодрить! Но он не знал — как. Спросить: «Устала?» Вот идиотизм, как будто и так не понятно. Да и язычок у Альки — как ответит, так ответит. А если предсказание сбудется?! Случится — и все. При мысли об этом у Алешки руки-ноги ватными становились. Хотелось закрыть Алю от всех бед, что свалились или могут свалиться на нее. Жаль, что нельзя рассказать об этом Славке. Не нужно, чтобы об этом знал кто-то еще. А еще мальчишке смутно казалось, что своими словами он даст предсказанию лишний шанс стать реальностью. А пока о нем не говорит — вроде бы ничего и нет.

Славка не дождался ответа и перевел разговор:

— Помнишь, там, у Ласка, как мы по ночам трепались? О доме... Знаешь, когда тебя в подвале заперли, я не мог на своем месте спать, — Славка неловко усмехнулся, — Перелег, а затылком чувствовал, что тебя нет.

«Славку я тоже не всегда понимаю», — решил Алешка.

— Ну и перепады у тебя. То как... ну, не знаю, шарахаешься от меня, то вот...

— Дурак я, — серьезно поделился Славка ценным наблюдением.

— Угу. А подробнее?

Славка запустил пальцы в песок, набрал в горсть и начал пересыпать из ладони в ладонь. Мелкие песчинки тонкой струйкой вытекали сквозь пальцы. Алешка терпеливо дождался, когда высыплются все, и повторил свой вопрос.

— Знаешь, я думал, такое в книжках бывает, — еле заметно усмехнулся Славка. — А вот облом, все в реале точь-в-точь. Когда нас Волки окружили, я решил — все, капец. Только бы убили сразу, чтобы не мучиться. Вот и не вернулись мы домой... А когда они ушли, меня пробрало — это что же, может в любой момент произойти какая-нибудь гадость, из-за которой мы можем погибнуть или не вернуться? Что же я, как осел, уперся и ничего, кроме возвращения, не вижу, — я ведь могу и не успеть ничего! Нельзя откладывать на потом! Даже если что-то не хочется делать по глупости или из-за неловкости, ну, то есть, не хочется делать, а хочется, чтобы было. Вот и тянешь время, авось, все и так образуется. А фигушки, «потом» может и не быть.

— Не знаю, — покачал головой Алешка. — Жить и думать, что в любую минуту что-то может случиться, как-то... Я бы не хотел.

А сам подумал: а ведь он боится предсказания, и про Альку, и про себя самого. Лучше бы не ходил в Сердце Лабиринта! Озноб прошел по коже, стоило вспомнить увиденное там.

— Я предсказание видел, — уронил Алешка. — Я тебе рассказывать не буду, противно очень. Я не могу каждую минуту ждать его. Помнить-то помню, но ждать — это же спятить можно.

К месту стоянки мальчишки вернулись, только когда их шуганул Дим. Аскар сидел перед картой и водил по ней пальцем. Недовольно зыркнул, но ничего не сказал.

Мальчишки поспешили лечь. Ведун оказался прав — чуть только солнце задело краем горизонт, как начало стремительно холодать. Ребята спали на одной шкуре, укрываясь двумя, брошенными друг на друга. Девчонки в центре, остальные по краям. Влад недовольно морщился — прядка Алькиных волос попала ему на лицо, — но не просыпался. У Алешки проскользнула досада: если бы они не трепались так долго со Славкой, то сейчас он мог бы лежать на месте Влада.

Уснул Алешка быстро и увидел очень яркий сон. Он шел через пыльную, давно заброшенную комнату. Вдоль стен выстроилась старая, скособоченная мебель, покрытая пожелтевшими газетами. На одном из шкафов стояла клетка с оторванной дверцей. В клетке торчало пыльное чучело попугая. Когда Алешка проходил мимо, птица открыла глаз и ехидно спросила:

— Куда пр-р-решь, дур-р-рак?

Мальчик вздрогнул, но птица замерла и снова стала похожа на чучело. Пробираясь между стульями, вышел к двери — деревянной, тонкой, как в квартире между комнатами. Только очень старой, покрытой облупившейся тускло-голубой краской. Потянул за ручку, и дверь, не скрипнув, открылась. В лицо ударил соленый ветер, принесший запах воды и крики чаек — за порогом раскинулся океан.

Алешка шагнул на влажный песок. Белая птица пронеслась над головой, тоскливо крикнула. Неслышно подошел каурый конь и толкнул в плечо мордой. Уходить отсюда не хотелось, но Алешка вскочил в седло и помчался вдоль берега. Раз есть конь — надо ехать, в этом была неумолимая логика. А потом на горизонте показалась белая точка. Она все приближалась, и стало видно, что это конь с огромными белоснежными крыльями. Пегас сделал над океаном крутой разворот, чуть не коснувшись крылом воды, и опустился прямо перед мальчиком. Верхом на нем сидела Аля. Она звонко рассмеялась к Алешиному изумлению. Крикнула:

— Догоняй! — ударила босыми пятками по белым бокам и помчалась по самой кромке воды...

Аля слышала, как вернулись мальчишки, и продолжила притворяться спящей. Ей никого не хотелось видеть, и не было желания ни с кем говорить. Страх все еще не отпускал. Раз за разом девочка прокручивала перед глазами одну и ту же сцену: вот всадники окружают их, вот падают убитые, а вот Волки смотрят на ребят. Была бы хоть малейшая щель в окружавших врагах, Аля бы точно заверещала и бросилась в степь. Наверное, так чувствует себя зайчонок, когда над ним в степи кружит хищная птица. С трудом верилось, что Волки ушли. Но страх не исчез, продолжал терзать. Если бы Алька могла хоть кому-то выговориться, выплакаться... Чтобы ее пожалели, вытерли слезы и вообще обошлись бы, как с маленьким ребенком, утешили и убаюкали. Но приходилось быть взрослой, только так можно здесь выжить. Алька с досадой вспомнила все свои выходки там, дома, когда она пыталась продемонстрировать родителям: я уже взрослая, я уже самостоятельная и сама знаю, что для меня хорошо, а что плохо. Дура!

Как хотелось, как безумно хотелось, чтобы хоть кто-нибудь просто спросил: «Как ты? Трудно?» Хоть кто-нибудь! Никто не спросит, никто не пожалеет. Кому она тут нужна? Если бы она, Алька, осталась у Ласка, а на ее месте был бы кто-то другой: Лера или Маша, о ней бы и не вспомнили! Вон, про девчонок ни разу никто даже не заикнулся. И Алешка бы тоже. «Только не реви!» — прикрикнула она сама на себя. Ну, не вспомнят, а разве должны? Разве обязаны они помнить о ней? Ни капельки!

Дорога в песках оказалась еще более монотонной, чем по степи. Да и пить хотелось намного сильнее. Аскар высчитал, что на путешествие уйдет четыре дня, и четко разделил воду. Влад помнил, что сегодня можно сделать из фляжки еще целых шесть глотков. Конечно, никто не считает, сколько именно он выпьет, но мальчик понимал, что больше нельзя, иначе к концу пути останется без воды. Нет, поделиться с ним, может, и поделятся, оторвут взрослые от себя, но как потом ребятам в глаза смотреть? Влад усмехнулся мысленно: «Вот уж точно, с кем поведешься...», — и бросил взгляд на Алешку. Да, его «моральные терзания» слишком глупые и детские для этого мира, но, черт возьми, Влада начали волновать совершенно дурацкие вещи. Например, доказать Аскару, что они вовсе не маленькие ребятишки. Или не зарыться от ужаса в песок, когда по ночам прилетает далекий, еле слышный вой. Или вот сейчас, с водой. «Мда, еще немного — и я начну терзаться тем, что кланялся Ласку, когда тот проезжал по саду. Нет, это уж дудки, облезете и неровно обрастете!»

Влад посмотрел, чуть прищурившись, на солнце — оно подбиралось к зениту, а, значит, скоро привал. На второй день пути сменили график: спали днем, в самую жару. А потом ехали до темноты, сколько позволял тусклый свет заката. Так легче, а то в первый день чуть до обмороков дело не дошло, да и коней жалко. Хоть и делились с ними водой, да сколько ее хватало для таких животных. А за вечер и полночи, когда становилось прохладнее, преодолевали большую часть отмеренной на сутки дороги то галопом, то рысью.

«Жаль, что тут нет кактусов», — с легким сожалением подумал Влад. Было бы очень интересно посмотреть «вживую» колючих метровых уродцев, каких показывали в фильмах. Фууу, ну и пекло! Нос вон клочками облазит. На песок смотреть страшно — кажется, что над ним дрожит раскаленный воздух. Влад тронул языком потрескавшиеся губы. Один глоток. Только один.

Аскар махнул рукой. Привал! Влад с облегчением скатился с седла. Хоть и привык к скачке, все равно после долгих переходов очень болезненно ощущается каждая мышца. Нет, есть же маньяки, для которых конные прогулки — самый желанный вид отдыха! Но думал так Влад только в минуты сильной усталости, он научился любить коней и подозревал, что дома будет по ним скучать.

«А вот и кактусы, — обрадовался он, окидывая взглядом место привала. — Только почему они фиолетовые?!»

Громко присвистнул Славка.

— Дракон меня оближи, — выдохнул прибившийся к их компании Тимс.

Кактусы торчали двумя ровными, как по линейке, шеренгами. Огромные, ростом с Влада, они походили на двузубые вилки, щедро украшенные длинными шипами. Толстые мясистые растения отливали в ярких лучах солнца фиолетово-розоватым оттенком.

— А ты говорил, что тут ничего такого не растет, — с претензией заметил Рик Талему.

— Не растет, — развел руками ведун, — И не живет... такое, — севшим голосам добавил он.

Алька взвизгнула, Влад открыл рот: между фиолетовых колонн, уходивших за горизонт, неторопливо полз большой блестящий крокодил. Его зеленая шкура лоснилась так, словно животное только что вынырнуло из речки. Вот крокодил повернул морду и посмотрел на людей. Очевидно, отряд его не заинтересовал, он торопливо развернулся и скрылся из виду.

— Твою мать! — высказался Влад.

Ближайший к ним кактус треснул, и на одном из отростков стремительно распустился алый цветок. Потом следующий кактус выкинул такой же фокус, цветы пошли вспыхивать один за другим. Талем рассмеялся:

— Это же мираж, как я мог забыть! Просто в Белой пустоши они вот такие причудливые. Это даже не простые миражи. Тут все намного сложнее и интереснее!

— Чем же? — тут же поинтересовался Влад. С одной стороны, стало спокойнее — мгновенно расцветающие кактусы наводили на нехорошие мысли о состоянии собственных мозгов. С другой — было безумно обидно, что никакой речки, в которой плескался крокодил, на самом деле нет, а значит, с водой они пролетели.

— Я читал отрывок из записок дрида. Были когда-то времена, когда они просто путешествовали и описывали все увиденное в своих дневниках. Жаль, что эти времена давно в прошлом. Так вот, там я встретил очень странные слова: «информационное поле». Что за выражение и откуда оно взялось, я не ведаю.

Влад хотел вставить, что он-то как раз в курсе, что это такое, но вовремя одумался. Талем же потом прицепится как клещ, и не отстанет, пока все не выпытает. Любопытства у ведуна побольше, чем вредности у Али.

Во время рассказа Талема меж кактусов прошествовало странное животное, напомнившее гибрид бегемота и слона, на нем сидел маленький, загорелый до черноты мальчик, укутанный в светло-голубую материю.

— Я понял так, что все, происходящее в мирах, все, что могло произойти, но по какой-то случайности не свершилось, все, что было выдумано или нарисовано, оставляет свой отпечаток в неведомых нам небесах. А вот эти миражи — отражение того пространства.

— Действительно... — растерянно сказал Славка.

Недалеко от них, буквально в паре метров, возник Костя. В той, земной одежде, со скрипкой в руках. Не глядя на ребят, он пристроил инструмент у подбородка, вскинул смычок и заиграл, вот только звук мираж не создавал. И только по стремительному полету руки и напряженному выражению лица можно было догадаться, что играет скрипач о чем-то неспокойном. Влад бросился к нему, но его перехватил Аскар.

— Пусти меня! — забился мальчик в жесткой хватке тэма. — Вы... блин, пустите! Это же Костя!

Аскар разжал руки, и Влад чуть не упал. Рванулся вперед, но друга уже не было. Влад сел и с отчаянием ударил ладонями по песку.

— Это только мираж, — мягко напомнил за спиной Талем.

— Да идите вы... — горько прошептал Влад. Он чуть не плакал от обиды.

— Все, представление закончено? — спросил Рик, глядя на увядающие цветы.

Словно в ответ из-за особо мясистого кактуса выскользнула девичья фигурка. Длинные темные волосы ниспадали на еще только намечавшуюся грудь. Короткое белое платьице, едва доходившее до середины бедер, перехвачено на талии несколькими золотыми цепочками. Широкие браслеты болтались на руках и ногах. Девочка была босая, но легко двигалась по раскаленному песку. Вот она приблизилась, плавным жестом отвела волосы от лица...

— Сима! Это же ты! — выкрикнула Алька.

Влад с сомнением посмотрел на девочку, повернулся, глянул на Симу. А что — очень похоже!

Девочка-мираж обвела всех взглядом, равнодушно-отстраненным, только на ведуна не посмотрела, да чуть дольше задержала его на Симе. Потом кивнула, щелкнула пальцами — во всяком случае, жест был таким, а звука опять не слышно — и поплыла по песку в странном танце, легком и в то же время очень эмоциональном. И Влад только сейчас понял, что девочке все-таки больно двигаться по раскаленному песку. Он узнавал движения Симы — такими они были на тренировках — но, сплетенные в танец, казались еще более красивыми, точными и гибкими.

Тимс завороженно выдохнул, когда девочка остановилась. Она даже не запыхалась, хотя Влад ожидал этого — очень уж реальным казалось это создание миража. Подошла ближе, остановилась рядом с первым кактусом. Вытащила из ножен на поясе нож. «Странно, вроде его не было», — успел подумать Влад. Затем она пристально посмотрела на Симу, подняла руку и быстро уколола себя ножом. Темная капля скатилась на песок, пробив в нем след, словно камушек. Девочка еще раз кивнула и исчезла вместе с кактусом и следами на песке — крокодильими и того странного гибрида.

— И что это было? — поинтересовалась Сима. — Это что — вариант каких-то событий?

Талем пожал плечами:

— Если бы я знал! Мне показалось, она хотела намекнуть тебе на что-то.

— Так! Привал сделаем в другом месте! — решил Аскар, вскакивая в седло.

Влад быстро, пока остальные рассаживались по коням, глотнул из фляжки. На сегодня оставалось четыре глотка. Нет, даже три с половиной, с досадой понял он, слишком уж пожадничал.

…С этого дня Тимс, который и так бросал на Симу излишне восхищенные взгляды, просто прилип к ней. Следовал за девочкой, как тень, приставал с расспросами и вообще предпочитал держаться поближе. Сима сносила все терпеливо, но без особого энтузиазма. Аскар этому не препятствовал. Может, имел свой резон, рассудил Влад. Или надеялся, что Сима чему дельному Тимса научит, или просто считал нелишним присутствие своего человека среди ребят. Не то чтобы тэм не доверял им, но настороженность сквозила. Влад как-то подслушал, как Аскар с досадой говорил ведуну:

— Не люблю, когда чего-то не понимаю. А их понять не могу, чего у них на уме да как себя поведут. Не наши они, не наших кровей. Простых вещей не знают, не понимают. Не дело, что княжич к ним привязался. Совсем не дело. Что с ними при дворе делать? Куда девать? Да они при первом же удобном случае выкинут, леший знает чего. Итак происхождение у Кира, ну, малость не того. А если он еще вот этих притащит? Поговори ты с ними, что ли, хоть как-то объясни, что, если княжич много им позволяет, то только из милости. А то ведь не понимают, святой Вакк, не доходит это до них!

Влад готов был биться об заклад, что Талем заметил его и специально позволил выслушать тэма.

— Да не из милости, сотник, нет. Княжич в кои-то веки себя просто ребенком чувствует, какая уж тут милость.

— Вот и не дело это! И рассказывают они такое, что хоть дракон уши отгрызи. Не бывает так, как они говорят. Машины какие-то, кино, этот, как его, леший раздери, иль-тернет.

Влад еле сдержался, чтобы не фыркнуть.

— Врут ведь, сочиняют как леший в постный день. А зачем? Может, они княжича с собой сманить хотят? А зачем он им? Вон как Кира похитили — совсем лешачьи проделки! И эти тут же... Нет, не нравятся они мне.

Влад потом долго думал: рассказать остальным или нет. Потом решил, что не стоит. Аскар все равно им ничего сейчас не сделает, ведун не позволит. А вот когда приедут, надо будет поосторожней себя вести. А сейчас незачем зря ребят волновать, и так забот хватает. Влад хмыкнул про себя: нет, это надо же, как его все остальные заботить стали. Он попытался на время выкинуть из головы подслушанный разговор, но тревога осталась.

…Вчера ночью вой заволуков звучал еще ближе, да и вода почти кончилась. До последнего дня пути оставался еще один привал, если, конечно, Аскар высчитал правильно. Кони устали, и гнать их галопом жалко, хоть часть поклажи и перегрузили на двух, оставшихся без хозяев.

Влад в который раз решительно отдернул руку от фляжки: нет, пить еще рано, надо потерпеть. Чтобы отвлечься, он принялся следить за Талемом. Ему категорически не нравилось, как ведун все время оглядывался. Неужели Волки все-таки пошли через пустыню? Как там Рик говорил: «Эти и к лешему в задницу сунутся». Мда... какой-то неудачный им достался мир. Вон, почитаешь, так обязательно пришельцы оказываются будущими великими магами или, как минимум, лучшими воинами мира. А тут то охотник за рабами, то Волки, то вот эти... заволуки. Воют, заразы, почище сигнализации на машине. И жара... одуряющая жара. Ребята загорели уже до черноты.

А тэм Аскар? Тот еще подарок судьбы. От скачки сил нет, а он опять со своими тренировками. Конечно, сотнику, в сущности, наплевать на него, Влада, но Аскар пообещал Славке, а в этом мире тэмы от своего слова не отступают. Нет, Влад совсем не против того чтобы научиться фехтовать. Тем более сам замечал, что стал двигаться более четко и гибко, да и мускулы пощупать теперь не стыдно. На вид не очень заметно, а так вполне ощутимо. Но одно дело — учиться в каком-нибудь монастыре под руководством мудрого строгого учителя или в лесу с благородным отшельником, как описывают в книгах. А прыжки по жаре с палкой в руке Владу не нравились категорически. Он бы плюнул с досады, но в горле все пересохло. «Ты, сотник железобетонный, — мальчишка сверлил взглядом спину Аскара, — привал давай». Вместо тэма оглянулся Талем, и Влад с досадой отвел глаза. Ведуна он малость опасался — еще откопает в голове какие-нибудь не такие мысли...

А мыслей, не предназначенных для широкого общества, у Влада достаточно. И страх перед заволуками, и то, что Симе идет загар. Это раньше Влад ее не воспринимал как девочку, а мираж показал совсем с другой стороны. Очень досадно, что Тимс разглядел первым. Не то чтобы Влад имел на Симу виды, но сама мысль, что какой-то местный парень смотрит на их девочку такими глазами, неприятна.

А еще давила тоска по Косте. Влад и сам не ожидал, что будет так трудно, и чем дольше продолжалось путешествие, тем тяжелее. Надеется ли еще Костя на спасение? Верит ли, что они вернутся? Владу становилось нехорошо, когда он представлял, что друг считает его предателем. А как это еще могло выглядеть? Бросили ребят и не возвращаются? Или считают, что все погибли? Влад не знал, что легче.

— Привал! — скомандовал Аскар.

«Не прошло и полгода!» — мрачно прокомментировал про себя Влад.

Песок проникал везде: в складки одежды, в волосы, в обувь, в котомки. Легкий ветер разносил его повсюду. Влад раздраженно провел рукой по лицу. Умыться бы, а еще лучше — выкупаться. Нырнуть в ванну и отмокать там часа три.

Дров оставалось совсем чуть-чуть, обошлись сухим пайком. Разрывая зубами вяленое мясо, тоже слегка припорошенное песком, Влад поделился с ребятами наблюдением:

— Эти заразы молчат, не воют. Может, ушли куда?

Только Рик равнодушно пожал плечами, остальные не отреагировали. Ушли и ушли, нашим легче.

— Сегодня не будем задерживаться на привале, — скомандовал Аскар. — Мне не нравится эта тишина.

Талем согласно кивнул, и Влад с тоской понял, что нужно опять садиться в седло.

Перед скачкой нужно было поправить подпругу. Обычно спокойный Кур нервно прядал ушами и недовольно косил на хозяина.

— Стой, коняга, — сквозь зубы попросил Влад.

Но тот шарахнулся в сторону, напугав Алину кобылку. Влад с досадой посмотрел на Кура и заметил, что остальные лошади ведут себя не менее странно. Талем и Атен обеспокоено ходили между ними, поглаживали их по шеям, говорили что-то ласковое, но паника не утихала. Одна из кобыл, оставшихся без хозяина, вдруг взбрыкнула и рванула в сторону. Тимс легко взлетел в седло и бросился за беглянкой.

— Стой! — заорал ему вслед Талем.

Поздно: черная тень стремительно мелькнула в воздухе, на мгновение припала к шее сбежавшей кобылицы — и, брызнув фонтаном крови, животное упало на песок. Черный зверь поднял окровавленную морду и негромко рыкнул. Тимс круто остановил коня, тот бил копытами и рвался унести всадника куда подальше, но полагаться на обезумевшую лошадь было опасно.

«И это похоже на дога? — с ужасом подумал Влад. — Твою мать, да он же раза в два крупнее!»

Филат и Атен, с трудом справившись с лошадьми, подскакали к Тимсу, загородили его собой. Парнишка тут же соскочил с седла и, пятясь, стал отступать, уводя за собой коня. Взрослые тоже не задерживались и медленно двигались, продолжая его прикрывать.

— Если он один, то нападать не будет, — пробормотал Талем, все еще пытаясь успокоить коней.

«Сомневаюсь, что ему хватит этой коняги. Дог, черт побери!! Собака Баскервилей!!»

— А если трое? — спросила Сима, глядя в сторону.

Влад обернулся: на песке сидели еще две лысые псины и задумчиво разглядывали отряд, словно решая своим хищным умишком, кого съесть сразу, а кого оставить на десерт.

— Ну, во всяком случае, нападать они будут по очереди, — заметил ведун.

Тимс, наконец, присоединился к ребятам и первым делом перехватил поводья у Али. У той так дрожали руки, что лошадь могла вот-вот вырваться.

— Кони сильно напуганы, не ускачем. И пешком не уйдем, — процедил Аскар.

«Предпочту бешеного коня, чем ваших псин», — тут же решил Влад. Но тэм был прав — лошади паниковали все сильнее, и только опытный наездник смог бы сейчас удержаться в седле.

Алешка быстро сунул поводья в руки Славке, подошел к Альке и обнял ее за плечи. «Ни фига себе!» — Влад на мгновение даже забыл о заволуках. Девочка благодарно уткнулась затылком в Алешкину грудь.

— Я пойду первым, — сказал Филат, самый пожилой воин, когда один из заволуков, наконец, оторвал задницу от песка.

Справа раздался душераздирающий вой, Влад глянул: там ровненьким рядом сидело еще четверо зверюг. Самая крупная из них, со шкурой, изукрашенной рваными рубцами, смотрела на людей и выла низким утробным басом, срываясь порой на тоненький, похожий на детский, плач. А на горизонте виднелись еще несколько животных, приближавшихся огромными скачками. Вот-вот они будут здесь! Лошади совсем взбесились. Славка с трудом удерживал двоих, почти повиснув на поводьях. Песок фонтаном брызнул из-под копыт, стеганул Влада по лицу.

Талем раскинул руки и что-то протяжно прокричал. В ту же минуту повисла звенящая тишина. Лошади встали как вкопанные. Влад с тревогой глянул на Кура — тот смотрел, не моргая, и глаза походил на стекляшки.

— Обалдеть! — выдохнул мальчик. — А с ними так можно? — кивнул он на замолчавших зверюг, их собралось уже больше десятка.

Странно, нападать они не спешили, да и тот, пожелавший стать первым, снова сел.

— Если бы все так просто! — вздохнул Талем.

Заволук со шрамами на шкуре неторопливо поднялся и потрусил к отряду. Бежал он действительно, как дог, грациозно переставляя мосластые лапы с крупными подушечками. Филат вытащил меч и двинулся навстречу.

— Это самоубийство, — прошептал Тимс.

Бежавший к людям заволук чуть свернул в сторону, словно желая обогнуть приближавшегося к нему воина. Сел на песок и снова завыл. Так тоскливо, что Влад выпустил поводья неподвижного коня и заткнул уши. Филат стал подбираться к зверюге сбоку.

«С первым взмахом клинка человек теряет память...» — вспомнил мальчик.

Откуда между воином и псом появилась Сима, Влад не понял. Всеобщее удивление было так велико, что никто не возразил, когда девочка остановилась, скинула обувь и босиком направилась к зверю. Шла она, чуть касаясь пятками раскаленного песка, слегка пружиня. Влад опустил руки. Заволук прекратил выть и посмотрел на девочку в упор. Симу это не остановило: она подошла вплотную, вытянула руку и коснулась пальцами огромной звериной головы. Заволук чуть сощурил желтые глаза, но с места не двинулся и даже не рыкнул. Пес был так огромен, что его глаза пришлись вровень с глазами Симы. Девочка и животное замерли.

— Княгиня Зана, — пробормотал Талем и жестом остановил Аскара, попытавшегося вмешаться. — Лучше отзови Филата.

Аскар непонимающе оглянулся.

— Отзови. Кажется, Золотая роща — все-таки добрая примета.

Тэм неуверенно кивнул, свистнул и мотнул головой: мол, отходи. Сима чуть вздрогнула, оглянулась на людей и беззвучно пошевелила губами.

— Не мешайте, — прочитал Талем.

Девочка, не отрывая пальцев от головы зверя, повернулась и пошла к неподвижной стае. Заволук бежал следом, вытягивая шею, старясь держать башку так, чтобы рука ни в коем случае не соскользнула.

Стая подтягивалась к этой странной паре, и вот уже Сима оказалась в центре, а заволуки все подходили и подходили — из-за горизонта, справа и слева, пологой дугой огибая отряд. Сели кольцом, по двое в ряд.

Изукрашенный шрамами зверь снова взвыл, но на этот раз в голосе сквозило торжество. Сима улыбнулась и погладила его, как послушную собаку. Потом двинулась вдоль круга летящим, стремительным шагом, почти танцуя, звери тянули шеи, подставляли ей под руку головы. И каждый, кого касались ее пальцы, начинал выть. Вскоре по пескам уже катилась многоголосая волна. Лошади начали отходить от оцепенения, и Кур дернул ушами. Владу вдруг показались знакомыми Симины движения, особенно когда девочка пошла петлять между заволуками. Вот она резко вскинула голову, убирая упавшие на щеки жесткие прядки, и Влад узнал — не хватало только золотых украшений и длинного покрывала волос, чтобы Сима повторила танец девочки-миража.

— Зана! — снова повторил ведун, уже в полный голос.

Сима встала напротив потрепанного в боях заволука. Вой затих, замерли и люди, и животные. Зверь послушно протянул лапу, Сима вытащила нож и полоснула по черной коже. Пес тихо заскулил, но даже не попытался укусить девочку или лизнуть рану. Сима уронила нож и протянула руку. Заволук осторожно взял в пасть ее ладонь и сжал зубы. Сима прикусила губу, но животное быстро отпустило. По пальцам девочки потекли красные капли, упали в песок и смешались с кровью заволука. Зверь лизнул пораненную руку и только после этого занялся собой. Сима с благодарностью потрепала его по ушам и пошла в сторону от людей, уводя за собой стаю.

Заволуки потянулись за ней вереницей, рядом с девочкой все так же бежал вожак, подставляя голову под ее пальцы. Потом Сима остановилась, махнула рукой вперед, и звери начали обходить ее. Неохотно, поворачивая назад головы и тоскливо подвывая. Когда последний заволук скрылся из вида, Сима опустилась на песок. Она легла навзничь, раскинув руки.

Кони еще не пришли в себя, и ребята побежали, увязая в песке. Аскар что-то крикнул им, но Талем торопливо пошел следом, и сотник замолчал.

Сима бездумно смотрела в небо. Аля схватила ее за руку:

— Симочка! Что с тобой? Ответь, Сима!

Подбежал Талем, опустился рядом.

— Ничего, все нормально, просто переутомление. Все пройдет, — бормотал ведун, водя руками над Симиным лицом.

Девочка поморщилась и с досадой попросила:

— Не мельтешите у меня перед глазами, пожалуйста.

Талем послушно опустил руки. Сима села, потерла лоб. Влад обратил внимание, что кровь на ранке уже запеклась, словно после укуса заволука прошло несколько часов.

— Черт возьми! И что это со мной было?

— Приплыли, — ошеломленно заметил Влад. — А мы это как раз у тебя спросить хотели.

Девочка обвела взглядом столпившихся вокруг людей — подтянулся уже весь отряд, — и раздражено попросила:

— Вы не могли бы не стоять у меня над душой, а?

Аскар нехотя велел:

— Отойдите.

Сам же тэм остался, Тимс тоже не двинулся с места.

— Так что это было? — снова обратилась к ведуну Сима.

— Чудо, — серьезно ответил он.

— Это мы поняли, — с досадой буркнул Влад и ревниво покосился на Тимса: чего торчит, не уходит?

Ведун открыл фляжку, протянул Симе.

— У меня своя есть, — строптиво возразила она. — Ну так?

— Прямо тут рассказывать? — недовольно заметил Аскар.

— Лично меня тут вполне устраивает, не знаю, как вас, — разозлилась Сима. — Кто-нибудь объяснит, наконец, что со мной было?! — повысила она голос, яростно тряхнув волосами.

— По преданию, заволуки — это нарушившие присягу вассалы княгини Заны, — торопливо начал Талем. — Что уж там произошло, никто не ведает, давно было, еще когда дриды вступали в брак и правили княжествами. Так вот, властвовала тогда княгиня Зана, и супругом у нее был дрид. Он и обратил отступников в такие чудовища. Раскаялись неверные вассалы, да поздно. Стая приходила к стенам дворца, выла по ночам, и княгиня пожаловалась супругу, мол, спать ей мешают, да и слуг пугают. То и отправил заволуков в пустошь, а чтобы совсем не одичали, сказал, что придет к ним новое воплощение их повелительницы. Чтобы ждали. И так давно это было, что заволуки все-таки одичали, но не забыли про обещанное.

— Так я что, по-вашему, — дух этой капризной дамочки? — возмутилась Сима.

Талем развел руками:

— Ну, дух не дух, но заволуки тебя послушались. И потом, девочка, не меряй все своими ладонями. В те времена неверных вассалов жестоко казнили, и то, что сделала Зана, — милость. А по преданиям, эта княгиня, между прочим, была искусной воительницей. Мне больше интересно, как ты смогла увести заволуков.

— Не знаю, — отрезала Сима, вставая. — Как кто за руку водил. Мозги совсем отключились. Так, мелькнет просветление: «Ой, мамочка! Что ж это я делаю?!», и дальше, черт знает, кто тащит. И все девочка перед глазами мелькала, та, из миража.

— Не знаю, какой черт и что это за создание тебя водило, но будем ему благодарны, — торжественно заключил ведун.

Аля не удержалась и прыснула, Влад захохотал следом, с удовольствием сбрасывая напряжение.

…Заканчивалась пустошь так же резко, как и начиналась — дальше поднимались горы. Влад с удовольствием вытряс песок из одежды. Нашли родничок, мелкий, но фляги наполнить смогли. На деревья природа не расщедрилась, но кусты тоже горели неплохо. Расположились у подножия гор, среди огромных валунов. Аскар с удовольствием заметил, что площадка для тренировки тут просто прекрасная. Влад скептически оглядел нагромождение камней. Ничего особо интересного он не заметил, и оказался прав, как решил позже, когда сотник основательно погонял их по этому полигону. Влад напрыгался, как бешеный, больно ударился коленом о камень и, неправильно рассчитав движение, врубился со всего маху плечом в скалу. После тренировки только хотели измученные ребята упасть вокруг костра, как сотник отправил их за дровами. Кусты прогорали быстро, и на ночь нужно было насобирать много.

— Ну вот, завтра к полудню будем у границы, — заключил ведун, закончив вместе с Аскаром рассматривать карту.

Влад сидел рядом, сотник не разрешил расползаться далеко от центра стоянки. Подходов много, все часовыми не перекрыть.

— Так граница-то какая-то странная, — влез Влад, обнаглев от усталости. — Совсем не с Семиречьем.

— Пойду, посты проверю, — проворчал Аскар, поднимаясь.

Славка отвлекся от спора с Тимсом по поводу заточки мечей и заинтересованно прислушался.

— Правильно, — кинул Талем. — Но наверняка на том кордоне уже дежурят, а тут есть шанс проскочить. Пройдем по владениям Горного барона, а там у него тропка есть через полуразрушенную Башню, ее и взламывать не надо, только правильной дороги держаться. А там снова через границу, и дома.

— Что еще за Горный барон? — подсел Славка поближе.

— Да есть такой, — усмехнулся Талем. — Дед у него был личностью просто исторической, да и папаша не подкачал.

— И что такого исторического дед совершил? — заинтересовался Влад.

— Совершил невозможное — подкупил дрида, да еще об этом слухи по всем княжествам распустил. Дрид тот пару Башен построил да оттяпал земли одинаково и у Семиречья, и у Стального княжества. Земля бросовая: горы, камень, разве что на щебенку годный. А дед до той поры тэмом был. Дрид и посмеялся, мол, тэма для этого владения мало, а сэта много. Быть ему бароном, да не простым, а Горным. Вот и повелось. А что за барон, что за чин такой, никто и не знает. Дед жутко этим возгордился. Конечно, потом выяснилось, что дриду просто место нужно было, то ли под лабораторию, то ли еще зачем-то, и чтобы никто там не шастал.

— А папаша? — напомнил Влад.

Вернулся Аскар, присел у костра. Талем улыбнулся:

— Благодаря папаше мы туда и идем. Не понравилось наследнику, что отца обманули, вот он и решил с дридом силой померяться. С рождения, видно, небольшого ума был, а в тот раз еще и навеселе. Дрида искать трудно и долго, а Башня вот она, под рукой. Что уж он в этой Башне творил, никто не знает, — барон не вышел, рассказать некому. Только треснула Башня от фундамента до самой крыши. Один умный контрабандист трещину ту как-то на карту перевел, а как — неведомо. И получилась тропочка через горы. Иди по ней — как раз границу пересечешь. Осел контрабандист во владениях нынешнего барона и стал проводником. Барон не против — есть с кем выпить да с кого налоги брать.

— А кто туда ходит? — заинтересовался Славка. — Если в том месте нет ничего интересного, зачем там проводник?

Аскар с интересом посмотрел на мальчишку.

— С владениями Горного барона граничат три княжества — Семиречье, Стальное и Сизелия, — развернул карту Талем. — Трещина на границе Стального, да как раз в том месте, где неплохая добыча самоцветов. Месторождения не очень богатые, разрабатывают их плохо, да и не охраняют толком. Знающим людям есть чем поживиться, вот только нелегко потом продать — надо иметь бумагу от гильдии. Горы пролегли через баронство, цепляют Семиречье и уходят в Сизелию. У нас и у барона в горах пусто. А вот в Сизелии добыча камней поставлена хорошо, и охраняют неплохо. Мастеров очень много, материал всем нужен, и продать намного проще. Вот и ходят в Стальное через пограничные крепости, а уж оттуда, с добычей, к барону в гости. В Сизелию потом пропускают без труда — камни-то ввозят, а не вывозят.

— Если это все известно, то почему князь Стального не прикроет лавочку? — лениво поинтересовался Влад.

— Я не князь, не ведаю, — пожал плечами Талем. — Может, считает, что прибыли с этого будет меньше, чем убытков.

— А потом как? Через какой пограничный город пойдем? — спросил Славка, внимательно изучая карту.

— Не видишь, что ли? — вмешался Рик. — У нас с бароном пограничных постов нет. Когда дрид Башню поставил, граница слишком плотная получилась.

— В смысле?

— Пройти через границу можно там, где заканчивается сила одной Башни, да не начинается сила другой, — Талем провел пальцем по карте. — Видите? У Сизелии и у Стального крепости стоят ровно посредине между Башнями — там специальные проходы пробиты. Можно пробраться и через саму Башню — если хранитель позволит. На нашей границе слишком мало места, чтобы сила успела истончиться, да и места пустынные. Буду ломать вот эту Башню, видите, тут поселений нет, заставу тоже не поставили. Мастер Турман говорил о проводнике. Святой Кроний, может, и повезет.

— Сколько дней потеряем на это баронство, — вздохнул Славка. — Ребята, наверное, уже и не надеются, что мы вернемся.

Влад нахмурился. Неизвестность угнетала.

Привычно составив на поднос тарелки, Лера помчалась в столовую. Еще в коридоре услышала голоса: конечно же, Вилл там! Если не везет, то по полной программе!

«И даже больше», — решила она, войдя в комнату. Ласк был пьян, причем до стадии полного отупения еще не дошел, а пребывал как раз на буйном этапе. Вилл — потрезвее, Крит же вдрызг пьяным еще ни разу не приезжал, и сейчас — слегка во хмелю и только.

Увидев девочку, Вилл заулыбался и попытался ущипнуть ее. Лера ловко обогнула кресло, на котором умостился тэм, и оказалась по другую сторону стола. «Пусть только попробует, я на него все жаркое вывалю. А там пусть хоть что!» — ожесточенно подумала девочка. За прошедшие дни Вилл надоел ей до зубовного скрежета. Омерзительными казались его запах, сопение, масляные взгляды, улыбочки. При виде его Лера была готова зажмуриться и не дышать.

Тэмы обсуждали все то же — побег, и Лера жадно вслушалась в разговор. След потеряли — это она поняла еще раньше. Мелькал в обсуждении какой-то лабиринт, и что «никто не захочет совать туда свою задницу», да еще какие-то волки.

— Что ж ты у Степных не стал Ласточку обратно требовать? — лениво подколол Крит.

Глаза у Ласка налились кровью. Тэм стукнул кулаком по столу, и полилась ругань на головы и волков, и приятеля-собутыльника. «Это что же, ребята без лошадей остались? Или Дань на этой проклятой Ласточке был?» — пыталась сообразить Лера. Крит пропустил тираду Ласка мимо ушей, ткнул в сторону девочки кружкой — налей, мол, и снова поинтересовался:

— Ну, все же? Тебе же эта кобыла дороже всех твоих баб.

— А ты бы стал? У Волков-то? Ты видел, как они смотрят? Выпучат свои буркалы и глядят, как дракон на дерьмо.

— Да если бы на тебя дракон посмотрел, ты бы...

Лера вышла и окончания фразы не услышала. О чем, впрочем, не жалела. На грязные словечки тэмы не скупились. Ладно, главное — ребят не нашли.

На кухне девочка села в угол, уперлась подбородком в колени. А ведь даже и поделиться не с кем! Маша так и не пришла в себя, Костя по-прежнему витает в облаках, а Антон... то он признавал Леркино право избегать его и не попадался на пути, то словно нарочно лез на глаза. Это даже Минка заметила и не преминула подколоть. Лера же равнодушно дернула плечом. Влюбился, скажет тоже! Девочка инстинктивно чувствовала, что влюбленностью и не пахнет. Может быть, пожалел, что сбежал тогда? И стоит поговорить с ним еще раз? Нет! Антон и так знает все, что нужно, и он должен сделать первый шаг. «Глупо, — укорила себя Лера. — Не в моем положении думать о гордости». Но все-таки о ней думала, и потому Антона сторонилась.

А сегодня утром натолкнулась на мальчика, выходя из умывалки: торопилась и налетела со всего маху. И как не услышала, что кто-то есть в коридоре! Ведь прислушивалась, остерегаясь из-за незапирающейся двери, и было тихо. Налетела, извинилась кивком головы, но Антон придержал ее за плечи. На мгновение, и тут же испуганно отдернул руки. Но Лера смутилась, сбившись с дыхания, и подумала: «А все еще спят». Но Антон торопливо шагнул в умывалку. Глухо хлопнула дверь. Девочка нерешительно тронула ручку: войти следом? Пальцы скользнули по поверхности. Нет.

Лера вынырнула из воспоминаний из-за тычка Фло.

— Мясо горячее отнеси.

С плохо скрываемой неохотой девочка встала. «Обожрутся же!» — поднимая тяжелую ношу, подумала Лера.

Ласк тупо смотрел в тарелку. Крит лениво гонял хрящик ножом по столу. Вилл расстегнул ворот рубахи и жрал мясо, капая жирным соусом на колени. Леру передернуло от омерзения, и она постаралась пройти как можно дальше от гостя. Но Вилл ткнул рукой в пустую кружку. Пришлось приблизиться. Тэм не упустил возможность и звонко хлопнул пониже спины. Лера вздрогнула и пролила вино.

Вилл расхохотался, нагнулся через стол к Ласку:

— Ну, зачем тебе такая косорукая? Продай, а? Я сейчас при деньгах!

«Все-таки решился!» — в отчаянии подумала Лера.

— А тебе зачем косорукая? — резонно спросил Ласк. — Она и ... — добавил хозяин такую пошлость, что Леру бросило в краску. Вилл откровенно залюбовался девочкой.

— Ну, вот я и проверю, раз у тебя такого интереса нету.

Лера метнула отчаянный взгляд на хозяина: «Не надо!»

— Так проверяй, — равнодушно отозвался тот. — Я что, против?

И Ласк снова тупо уставился в стол. Вилл радостно подскочил:

— Вот это, я понимаю, друг!

— Не надо, пожалуйста! — закричала Лера, бросилась за стул Ласка.

— Не визжи! — прикрикнул тот.

Девочка затравленным взглядом обвела комнату.

— А куда пойти-то? — засуетился Вилл.

— А зачем идти? — удивился Крит. — Ты тут давай!

Вилл отмахнулся:

— Я в спаленку гостевую, ладно?

Ласк тупо кивнул и уронил голову на стол.

— Пошли, лапочка, — потянул Вилл девочку за руку. Та попыталась вырваться, но хватка у тэма была стальная, даром что пьян.

— Закончишь, меня позови, — глянул Крит холодными глазами. — Тоже ее попробую, раз хозяин не против.

— Да иди ты, дура! — гаркнул Вилл на упиравшуюся девочку.

Крит неторопливо встал, подошел ближе и с силой ударил Леру в лицо. Теряя сознание, она услышала:

— Сам дотащишь? Или помочь?

…Лера очнулась от прикосновения рук — твердых, вымазанных жиром, вонявших мясом. Пальцы торопливо развязали поясок и задрали рубашку до горла — вечерний воздух охладил кожу. Лера открыла глаза. Она лежала навзничь на кровати, а в полумраке комнаты над ней навис Вилл. Он торопливо стягивал с себя штаны и быстро повторял:

— Хорошая девочка, прелесть, что за девочка!

Лера попыталась одернуть рубашку и вскочить с постели, но мужчина быстро прижал ее коленом, больно надавив на живот. Девочка закричала сквозь стиснутые зубы, выгнулась и почти стряхнула с себя тэма. Колено с такой силой припечатало ее к кровати, что стало трудно дышать. Лера еле втянула в себя воздух, в глазах потемнело.

Тэм навалился грузным телом, жарко дыхнул в ухо:

— Девочка, хорошая.

Леру тряхнуло от гадливости. Зловоние изо рта Вилла, его свистящее дыхание вызывали не меньшее отвращение, чем мявшие тело пальцы. Девочка вскинула руки, уперлась Виллу в лицо. Пусть он прекратит! Пусть он прекратит дышать! Лера прижала ладони и содрогнулась от омерзения, словно давила голыми руками таракана. Она все напирала и напирала, отталкивая от себя тэма, пока Вилл не скатился на пол.

Тэм побагровел, гулко стукнулся затылком об пол и начал рвать на груди рубаху. Лера испуганно отпрянула, подтянула ноги на кровать. Вилл карябал себе грудь жесткими ногтями, хрипел и бился, хватал воздух посиневшими губами. Потом замер и вытянулся.

Девочка осторожно спустила ноги с кровати. Прикрывая глаза, обошла тэма, пошатываясь, добрела до умывальника — воды там плескалось чуть-чуть, — и тщательно вымыла руки, жалея, что не может оттереть их песком. Торопливо подхватила отброшенный пояс, туго затянула его на талии. И только после посмотрела на Вилла. Тэм был мертв — ни один живой человек не смог бы так выпучить глаза и вывалить язык. Вилл задохнулся, как и пожелала Лера.

Она спокойно вышла из комнаты, спустилась на кухню, не встретив никого в коридорах. У печи возилась Барба, да Минка задумчиво перетирала тарелки.

Девушка удивленно оглянулась:

— Уже? — вырвалось у Минки, и она тут же прикусила язык.

— Смотря что ты имеешь в виду, — прислонившись к косяку, все так же спокойно сказала Лера.

— Ну...

Дверь за спиной открылась. Через порог шагнула Фло, удивленно подняла брови.

— Тэм Вилл умер, — сообщила ей Лера.

Минка ойкнула, Фло схватила Леру за плечо и втащила за собой на кухню:

— Ты что несешь, дура?! — отвесила звонкую пощечину.

— Я говорю, что он умер. Задохнулся.

Фло втолкнула девочку в кладовую, заперла и торопливо вышла из кухни. Минка тут же приникла губами к щели:

— Ты что, убила его?! — с ужасом и любопытством спросила она.

«Да», — хотела сказать Лера, но, к счастью, инстинкт самосохранения у нее не пропал:

— Нет, конечно. Как ты себе это представляешь?

— А он, ну, это, успел?

— Нет! Минка, отстань!

Фло вернулась нескоро. Минка извелась от любопытства, но Лера молчала, а выйти из кухни без разрешения девушка не решалась.

Лера сидела, прислонившись к стене. Она устала — очень сильно, словно в одиночку выдраила все полы в доме. Руки болели, а ладони жгло огнем — сильнее, чем щеки от хлесткого удара Фло. Девочка не понимала, что произошло, но инстинктивно предпочитала не думать о случившемся. Она словно погружалась в белый туман, укутывалась в него, теряла представление о времени.

Дверь открылась неожиданно. Фло ухватила Леру за плечо жесткими пальцами, потянула:

— Марш за мной.

В малой столовой за пустым столом сидел ведун — Лера отличила его по медальону на груди. Рядом развалился Крит. Ласк, очевидно, был так пьян, что в следственную группу его не включили. Девочка с облегчением поняла, что занятый смертью приятеля Крит забыл о своем желании. Вряд ли бы у нее получилось подобное еще раз.

— Подойди ко мне! — тонким голосом приказал ведун.

Девочка приблизилась, он цепко схватил ее за волосы и притянул к себе. От ведуна пахло чем-то приторно-сладким, желто-коричневые глаза смотрели в упор. Но белый туман, плававший вокруг Леры, смягчил взгляд, он воткнулся, точно гвоздь в желе — без толку. Ведун с сожалением оттолкнул девочку.

— Пусто, как я и предполагал, — повернулся он к тэму. — Она тут ни при чем. То есть, вы понимаете, что я имею в виду. Не на этой, так на другой уважаемый тэм Вилл мог... э... перейти в мир иной. Все-таки образ его жизни…

Лера подумала, что ведун и сам не понимает причину смерти тэма, но вынужден говорить уверенно, чтобы не повредить своей репутации. Ее обвинить не рискнет — ничего криминального не увидел, а голословно — слишком опасно, мало ли как всплывет эта история, да кто проверит Леру. А так все чисто, не подкопаешься.

— Иди, — велела Фло, и Лера послушно поплелась на кухню.

От расспросов Минки отмахнулась, послушно принялась мыть посуду. Как же так получилось, что Лерино желание исполнилось? Ладошки уже не горели, а просто чесались. И это лишний раз убеждало, что именно она убила Вилла. Но почему-то ужаса от содеянного девочка не испытывала. Умом понимала, что человек мертв — плохой ли, хороший — но Лера не вправе лишать его жизни. «Я убийца», — подумала она, но даже это не взволновало. В душе ворочался белый туман.

Внешне девочка оставалась абсолютно спокойной. Привычно помогла Барбе с ужином, присмотрела за Машкой. Вот только на Антона не взглянула, хоть тот и крутился поблизости. Его навязчивость казалось неприятной, точно отголосок дыхания Вилла.

За столом Минка хотела рассказать о происшедшем — Лера болезненно поежилась внутри. «Не болтай!» — прикрикнула Фло, и девушка примолкла. «Все равно разболтает», — подумала Лера. Она оказалась права: в тот же вечер о случившемся узнали все. Впрочем, особого ажиотажа история не вызвала: какое дело рабам до умершего тэма? И до девчонки, которой хозяин распоряжается по собственному усмотрению?

…Маша затихла, в коридоре ни звука, только доносится густой храп. Лера выскользнула из комнаты: очень хотелось еще раз вымыть руки. И наткнулась за дверью на Антона. Мальчик явно ждал ее, терпеливо подпирая косяк плечом.

Лера молча прислонилась к стене напротив, показывая, что готова его выслушать, но сама разговор не начнет. Лицо Антона тонуло в полумраке, и не получалось разглядеть его выражение. Помолчали.

— Ты как? — наконец сказал мальчик.

— Нормально.

Еще помолчали. Лера пошевелилась, собираясь уйти, и Антон торопливо спросил:

— Я тебе больше не нужен?

Горечь поднялась волной, затопила горло, осела неприятным налетом во рту — Лера даже поморщилась. Ей так был необходим кто-то, кто пожалел бы, с кем можно поговорить — не о происшедшем, а об обыденных, простых вещах.

— Нет, — Лера оторвалась от стены и пошла в сторону умывалки.

Глава 14

Утром ехали по горам. Талем недовольно глядел по сторонам: что-то не так в этих скалах, ведуну трудно «слышать» дальше, чем проникает его взгляд. Аскар, узнав об этом, нахмурился и послал разведку. Ребят пристроил в середину отряда, в сотый раз отмахнувшись от Славкиной просьбы вернуть оружие. Мальчик не сдержался, выругался шепотом.

Алешку ситуация несколько напрягала, но время шло, ничего не происходило, и он расслабился, задумался. Рик по-прежнему не желал говорить об Отин-граде. А при Аскаре с вопросами приставать как-то не хотелось. Идея: нужно попробовать поговорить с Тимсом! Вон, он опять рядом с Симой едет — Алешка бросил взгляд вперед. Тем более, несмотря на все предосторожности Аскара, в отряде знают правду. Клеймо не скроешь, да и по обрывкам фраз многое можно понять. А Тимс не дурак — Алешка снова взглянул на ратника и тут же отвлекся: Алька уже уверенно держится в седле. Вон, осанка какая. А все-таки молодец девчонка — не ноет.

…До границы оставалось совсем немного, когда налетели Степные Волки. Тут же отсекли путь к отступлению и прижали отряд к скале. Алешка даже не успел сообразить — откуда они появились и как обошли разведку, а вокруг уже бушевал бой. Волков было меньше, чем в первый раз, да и вел их не Конст — видно, решили они что-то на своем круге. Силы оказались примерно равны.

Ребят мгновенно загнали за спины ратников; обругали без особого почтения Рика, попытавшегося вмешаться в сражение. Они оказались в неглубокой нише с пологим склоном, которую прикрывали Дим, Филат и Тимс. Алешка растерянно смотрел на происходящее: это был первый бой в его жизни, и он совершенно не понимал, что происходит, выхватывал лишь отдельные фрагменты. Вот Талем соскочил с седла и отбросил в сторону плащ, пытаясь хлестнуть им по лицу одного из Волков. Вот Аскар повел коня сразу на двоих, по дороге снеся голову напавшему сбоку. Вот один из Волков пробился к нише и метнул нож. Дим с коротким стоном сполз на землю. Сима с силой ударила пятками лошадь, подлетела к раненому и выхватила меч. Стремительно извернулась в седле, и лезвие пропороло горло под черной бородой Волка. Мертвый только начал падать, а девочка уже перехватила его меч. Алешка вздрогнул — он и не увидел, когда Славка оказался рядом с Симой, но нишу уже прикрывали четверо... Нет, трое — Филата оттеснили в сторону. Но помощь ребят все же качнула чашу весов в пользу отряда Аскара, и Волкам приходилось туго. Алешка высматривал щель, чтобы проскользнуть к Диму, но воин лежал слишком далеко, не пробиться — прибьют по дороге. «Жив или нет?»

Под Тимсом убили лошадь, парнишка покатился кубарем, к счастью, не под копыта. Алешка соскочил с седла, бросился к нему. Цел! Ушибленное плечо — ерунда. Рядом присела Алька, и мальчик заорал, чтобы она не высовывалась. Дернул ее за руку, оттаскивая. Тимс вскочил на ноги...

Ситуация менялась мгновенно — Волков оставалось уже мало, уцелевшие ратники теснили их в сторону... Все практически кончено. Алешка разглядел Славку чуть в стороне от боя — на двух оставшихся Волков хватит и взрослых ратников.

Откуда взялся тот, с окровавленным лицом, Алешка не понял. На ладони Волк держал ярко-синий шар, похожий на стеклянный... Ведун закричал, бросился к нише, но не успел. Воин уже стоял между затихавшим боем и ребятами, отбросив меч и ухмыляясь — страшна была та улыбка, залитая кровью. Поднял руку и метнул шар в сторону ребят. Рик пролетел на коне, с силой толкнул Алешку в сторону Али:

— Держи ее! — заорал он, прыгая с седла. Упал на Влада, сбил с ног — тот съехал по склону, подбил Тимса. Рик рванулся к ним.

Алешка налетел на Альку, уронил ее на камни, и в тот же миг у него потемнело в глазах. Жуткий свист чуть не разорвал барабанные перепонки, боль отозвалась в висках, и мальчик потерял сознание.

Кровь из разбитого носа капала на рукав. Алешка сел, запрокинул голову. Полуденное солнце ударило в глаза, ослепив на мгновение. Мальчик растеряно оглянулся: рядом навзничь лежала Алька, а больше никого не видно. Да ладно бы никого — пропали даже знакомые скалы. Это был небольшой пятачок: за спиной гора, впереди обрыв, справа куча камней, слева трещина. Голова все еще гудела, и Алешка подумал, что это бред или мираж. Провел ладонью по камню — реальная шероховатая поверхность, нагретая солнцем. Да и разбитый нос побаливал ощутимо. Оставалось признать, что их перенесло неведомо куда. Аля села, приложила руку к затылку и зашипела от боли:

— Опять головой долбанулась, ну что за идиотизм! — пожаловалась она. — Где мы?

Алешка пожал плечами. К его удивлению, истерика не началась. Аля поднялась, шагнула к краю обрыва. Мальчик подошел ближе, и она тут же ухватилась за его рукав:

— Не люблю высоту, — девочка раздраженно дернула плечом.

Горы — до самого горизонта, с редкими проплешинами зелени. Где-то вдалеке поднимался дымок, или только показалось? Сколько Алешка ни всматривался, больше он не увидел ни признаков жилья, ни знакомых мест. Непонятно даже, где заканчивались горы. Да и солнце, висевшее в зените, смущало — полдень еще не наступил. Опять местные выверты!

— Волк постарался. А Рик сообразил, к тебе толкнул и сам к ребятам прыгнул.

— Как ты думаешь, нас искать будут? — спросила Аля после паузы и поежилась на ветру.

— Конечно, будут, — как можно тверже сказал Алешка. — Будут, — повторил он в ответ на Алькин недоверчивый взгляд. — Даже если Аскар не захочет, Славка все равно будет.

Аля только вздохнула. Мальчик понял: кто знает, где сейчас Славка и как разметало остальных? Может быть, они вообще в другом княжестве. Бездумное ожидание пугало, и Алешка предпочел действовать:

— Давай попробуем спуститься.

Трещина слева оказалась не очень широкой, вполне можно перепрыгнуть. Дальше начинался спуск, крутой, но проходимый. Подрагивало где-то в желудке, когда из-под ног срывались мелкие камушки и уносились вниз. Алешка цеплялся за скалу, обдирая пальцы, и опасливо поглядывал на Алю. Та шла следом, и если девочка оступится, то сорвутся оба, а на таком склоне и костей не соберешь. Аля заметила и попросила:

— Давай я впереди пойду. Если что, ты же меня все равно не удержишь.

Алешка помотал головой. Склон становился то круче, то положе — и тогда переводили дыхание. Вскоре внизу показалась зелень: низкорослый кустарник цеплялся изо всех сил за тонкий слой почвы.

— Там передохнем, — кивнул Алешка.

Аля не ответила. «Вымоталась», — с тревогой подумал мальчик.

Когда до кустов оставалось совсем немного, Алешка попал ногой в незаметный под слоем камушков горный ручей и покатился вниз, успев крикнуть Альке:

— Осторожно!

Приземлился неудачно, больно ударился локтем и получил по ребрам. Аля торопливо обогнула ручеек:

— Жив?

— Угу, — Алешка посмотрел на разбитый локоть. Попытался пощупать ребра — вроде бы целы, вздохнул с облегчением. — Зато у нас есть вода, — кивнул в сторону ручейка.

Капли просачивались через россыпь гальки, срывались со склона на широкий камень и скапливались в небольшой выемке. Вода оказалась очень холодной, даже зубы ломило. Алешка смочил ладонь, прижал к горевшему от боли локтю.

Аля села, прислонилась спиной к скале. «Устала?» — хотел спросить Алешка, но вовремя прикусил язык, представив кучу язвительных комментариев. Сказал вместо этого:

— Интересно, что за шарик такой у Волка был?

Девочка равнодушно пожала плечами. Алешка заткнулся. Чувствовал он себя неловко: о чем говорить, не знал, а молчать было глупо. Равномерно капала вода, отмеряя время.

— Надо спускаться, — Алешка поднялся.

Дальше идти стало легче, и вскоре пологий склон, поросший травой, привел их в небольшую долину. Аля восхищенно выдохнула. С невысокого уступа струился водопад, разбрызгивая водяную пыль и переливаясь радугами. Поблескивало небольшое озерцо, поросшее по берегу травой, прозрачное до самого дна. Лишь там, где вода билась о скалу, дно не просматривалось — то ли глубоко, то ли мешала густая тень. Аля подставила ладони под струи:

— А тут намного теплее, чем тот ручеек! — крикнула она.

Алешка рассеянно кивнул — есть хотелось зверски. Но припасы остались во вьюках, притороченных к седлу, а насчет грибов-ягод он испытывал большие сомнения, — как знать, какие тут съедобные, а какие нет?

Девочка оглянулась, потом неуверенно попросила:

— Отойди за рощицу, а? Ни разу не мылась под водопадом.

Алешка углубился в лесок, стараясь не вслушиваться в плеск воды. Воображение оказалось менее воспитанным и рисовало одну сцену за другой. Мальчик рассердился на себя и тут же подумал: «А Влад бы точно оглянулся!» Эта мысль одновременно и раздосадовала, и как-то успокоила. Алешка сел под сосну, рассеянно сорвал веточку и прикусил иголку. Вкус хвои наполнил рот горечью, как раз под стать мыслям. Лес Алешке не нравился — мало ли кто тут может водиться! А вдруг хищники? Мальчик торопливо пошарил по мешочкам, висевшим на поясе: нашлись только спички. Даже ножа нет. Вот уж встряли, так встряли!

Что-то радостное завопила Алька, за шумом воды не разобрать. Мальчик не выдержал, встал и отвел вниз еловую лапу. Водопад был далековато, но Алешка рассмотрел тоненькую фигурку. Девочка медленно поворачивалась в струях воды, вскинув руки. У Алешки перехватило дыхание. Ему приходилось видеть обнаженное девичье тело — на фото в журналах и в Интернете, по телевизору. Но это же была Алька! Такая упрямая, независимая, язвительная… и такая недосягаемая. Девочка шагнула из-под водопада. Неглубокое озерцо едва прикрывало ее по пояс. Солнечные блики на поверхности воды мешали смотреть, но Алешка не отворачивался. Аля собрала двумя руками волосы в короткий «хвостик» и принялась отжимать, подняв острые локотки. Так и двинулась к берегу... Алешка отбежал подальше и рухнул под сосну, торопясь унять бешено колотившееся сердце. Чувствовал он себя последней скотиной: так не оправдал Алькиного доверия. Закрыл глаза — и темнота вспыхнула игравшим на мокрой коже солнцем…

Девочка неторопливо вытерлась рубашкой. Она ни капли не стеснялась, балансируя на теплом камне. Была уверена — уж Алешка-то ни за что не станет подглядывать. Аля с досадой тряхнула мокрыми волосами. Вот черт, она не интересует Алексея даже просто как девочка. Оглянулась — в лесу не дрогнула ни одна ветка. Ну раз так, то еще и одежду не помешает сполоснуть.

— Можешь выходить! — закричала Аля на всю долину.

Вдалеке послушался шум раздвигаемых веток. «Ну конечно, уперся аж на другой конец леса», — с досадой подумала она. Нет, Аля вовсе не хотела, чтобы Алешка увидел ее голой, но было ужасно обидно, что он даже не пожелал этого сделать.

Когда мальчик подошел, Аля уже сидела на солнце, пытаясь высушить одежду прямо на теле. Он сел рядом, сорвал травинку, пожевал и выплюнул:

— Есть охота, — зевнул и вытянулся на траве.

Девочка с досады чуть не разревелась. Вот — что и требовалось доказать, ни капельки она его не интересует!

…Алешка искоса поглядывал на Алю. Она сидела, упершись руками в землю и чуть откинувшись назад. До середины икры загорели, а дальше ноги остались молочно-белыми. Рубашка съехала до середины бедер, облепила влажным подолом. Алешка воровато отвел взгляд: еще заметит. Глупо ляпнул про еду, зачем — ведь есть все равно нечего.

— Не думаю, что нам нужно идти дальше, — сказал он, стараясь, чтобы звучало как можно серьезнее. — Все равно непонятно, где мы находимся, может, только хуже сделаем. Подождем.

— Чего? — безжизненно отозвалась Аля.

«Что с ней? Так устала, или от голода?» — испугался Алешка ее тона.

— Пока нас не «услышит» ведун.

Аля пожала плечами:

— Если они остались в горах, то он там не «слышит».

— Значит, выйдут из гор. Если Рик понял, что за штука была у Волка, Талем уж тем более сообразил! Наверняка знает, что делать и как нас искать.

Аля промолчала.

— У меня спички есть. Можем развести костер, быстрее высохнешь.

Девочка снова не ответила. Алешка поднялся и пошел за сушняком. В роще выместил на засохших ветках досаду на судьбу и злость на собственное поведение, и к месту привала вернулся почти спокойным. Аля все так же сидела, подставив лицо солнечным лучам. Когда костер разгорелся, Алешка стянул через голову рубашку, кинул Альке:

— Надевай, — пояснил в ответ на ее недоуменный взгляд. — Твою сушить будем.

Отвернулся. Зашуршала материя, послышались шаги. Потом между лопатками коснулись Алькины пальцы. Нерешительно замерли и скользнули вдоль шрама от плети Михана.

— Очень больно было?

Алешка удивленно повернулся и очень близко увидел Алькины глаза — непривычные, без насмешки и язвительности. Растерялся:

— Очень.

И тут же скривился от досады — ну кто такое говорит девчонке? Аля явно неправильно поняла его гримасу, отодвинулась. Алешка чуть заметно вздохнул и мысленно махнул рукой — все равно Алька его недолюбливает, хуже не будет:

— Больно. И страшно.

И тут случилось невероятное: Аля протянула руку и провела по его волосам, чуть коснулась виска. Так глядят маленьких детей, утешая, или котят, лаская — показалось Алешке, а других сравнений у него не нашлось. Девочка отдернула руку и сухо сказала:

— Спасибо за рубашку.

— Пожалуйста, — проводил ее растерянным взглядом Алешка.

У костра сидели молча. Мальчик мрачно смотрел в огонь, изредка подбрасывал ветки. Ну почему, почему именно она так его невзлюбила? Характер у нее, конечно, мерзкий, но в глазах Алешки она слишком отличалась от других девчонок и уже этим притягивала неимоверно, и в то же время отпугивала. Тем более, умела Аля находить самое болезненное место — и била наотмашь. Алешку даже передернуло, когда он вспомнил о некоторых ее высказываниях. И ведь именно в его адрес! Остальных если цепляет, то не так зло...

Искоса посмотрел на Алю — та казалась сумрачной. «Переживает, наверное. Боится, что нас не будут искать». Алешка, в который раз окинул горы взглядом. Знать бы, куда и как их занесло. То есть «как», в общем-то, понятно, опять магия. А вот куда... и сколько придется тут продержаться? Хорошо хоть, бой уже стих, а то он бы с ума сошел, думая, не убили ли Славку. Алешка так успокаивал себя, но где-то в подсознании сидел страх. А вдруг все-таки?..

Влад потер нос. Да, не самое приятное зрелище — очнуться и увидеть перед лицом клинок. Еще немного, и с носом можно было бы распрощаться. Ладно, хватит вспоминать гадости, решил он, соскакивая со скалы. Тимс, все еще придерживаясь за спину, вышел из-за поворота.

— Ну как? — спросил Влад.

— То же, что и кругом.

— Да что за хрень такая была?

— Какая-то дридова штучка.

Влад хотел с досады пнуть по камню, но вовремя остановил ногу.

— И что будем делать?

— Ждать.

— Чего?!

— Когда нас найдут, — в светло-зеленых глазах Тимса не мелькало и намека на волнение, и Владу стало неловко из-за своей вспышки. — Талем нас найдет, он же ведун.

— Думаешь, Аскар согласится терять на нас время? — сплюнул Влад. Хотелось пить, но кругом только камни. Фляжку сорвало с пояса, и она осталась там, где вышла заварушка с Волками. Тимс с легкой укоризной глянул на него:

— Аскар не бросает своих людей.

— У него приказ князя — привезти Рика!

— Все равно, — отрубил Тимс. — Он сотник. И потом — Кира тоже куда-то отнесло, он же рядом с нами был.

Это успокаивало больше, чем предыдущие аргументы.

— Я не знаю, как та штука действует. Так что лучше ждать тут.

Влад с сомнением оглядел местность: скалы, ни кустика, ни травинки. Облизнул губы. Тимс тут же отстегнул от пояса фляжку, протянул:

— Может, Талему нас так проще найти будет, чем если мы куда-нибудь потащимся.

Влад пожал плечами: мол, тебе виднее. Сел. Камни на солнце нагрелись, начало припекать. Сколько тут предстоит торчать? Ожидание нервировало, Влад не просидел и получаса, соскочил и принялся бродить кругами. Тимс полулежал, чуть прикрыв глаза. Но именно он первым услышал шаги и вскочил, обнажив меч. Владу передалась его тревога, но не успел он толком испугаться, как из-за скалы вышел Рик. Влад перевел дыхание. Теперь их обязательно будут искать!

Тимс выпрямился и слегка поклонился. Влад чуть усмехнулся про себя: он до сих пор не мог толком привыкнуть к тому, что Рик — это не Рик, а сэт Кир. То есть, осознавать-то осознавал, но все время забывал.

…Рик разложил на земле камушки:

— Смотрите. Вот тут были мы, а тут все остальные. Тут Волк, — концом ножа Рик прочертил в пыли полосу, разделившую ребят и остальной отряд. — Волк ударил ладонью дрида...

— Чем? — перебил Влад.

— Сила, которая разбрасывает людей в разные стороны, если грубо говорить. Вот нас она и отбросила. Я с вами рядом был, меня унесло недалеко.

— А остальных?

— Вот представь себе ладонь, — Рик поставил руку ребром и положил перед ней камушек. — Вот ты чуть отвел ее, а потом ударил, — камень отлетел в сторону. — Видел? В одну сторону ладонь чуть выгнулась, а в другую махнула изо всех сил. Вот так и нас. Волка прибило насмерть. Остальных отбросило ненамного, а вот мы отлетели далеко. Сейчас полдень, а когда начался бой, до него оставалось часа два. Значит, мы где-то в дне пути от того места. Алька с Лешей были ближе к Волку, их отнесло чуть дальше. Сейчас сориентируюсь. — Рик внимательно посмотрел на схему и ткнул ножом, — вот сюда, к западу от нас. Святой Вакк! Талему будет сложнее это рассчитать, я-то две точки знаю. Ну что, пошли? — поднялся он.

Влад в первую минуту не понял:

— Куда?

— Как куда? Искать Лешку с Алей! — удивился Рик.

Влад посмотрел на горы. Ему казалось нереальным найти тут кого-то, но лучше это, чем сидеть без дела. Тем более — а вдруг Талем найдет сначала Рика? И Аскар не согласится продолжить поиски.

— Пошли! — вскочил он с энтузиазмом.

— Сэт, а ты помнишь бой? — остановил Тимс.

Влада умиляло такое обращение: «сэт» и на «ты». «И волки сыты, и овцы целы», — называл он про себя такой компромисс между этикетом и походными условиями.

Княжич кивнул.

— Я видел, как погиб Пров. А Дима ранили. А ты?

Рик покусал губу:

— Грет, его ударили ножом в грудь. Он не выживет.

Тимс потер лоб рукой, на мгновение спрятав от спутников лицо.

— Двинули, — повторил Рик.

Разделились: посередине шел княжич, справа Влад, слева Тимс. Изредка перекликались, чтобы не потерять друг друга. Вскоре Владу пришлось свернуть и пристроиться рядом с Риком. Проход в горах стал узким, не разойтись. Ребята то осторожно ступали по осыпающемуся склону, то прыгали с камня на камень, то лезли в гору, держа направление по солнцу.

— Желудок уже в фигушку свернулся, — вздохнул Влад.

— Потерпим, не впервой, — отмахнулся Рик.

— Сэт, мне показалось, что я видел дымок, — крикнул Тимс.

Влад вскинул голову, но парнишку не увидел, усмехнулся.

— Ясно! — проорал Рик в ответ и повернулся к Владу. — Ты чего?

— Да просто забавно. Ты — сэт.

— Что в этом забавного? — ощетинился Рик. — Ну, сэт, и что? Вас же я не прошу так ко мне обращаться!

— Ага, это пока мы по горам шастаем. А там, у вас? А, черт! — Влад споткнулся, отбив ногу.

— Ну, там же этикет. Там так нужно.

— Да фигня это! Будь мы такими, как Тимс, ты бы нас уже сейчас заставил говорить по-другому, — возразил Влад. Он бы смолчал, но боль в ноге не утихала.

Рик отчаянно замотал головой:

— Ну, ты что! Вы же... Нет, я бы не стал!

— Что «мы же»? — продолжал цепляться Влад. — Друзья? Как же! Просто мы из другого мира. Ты бы и не подумал, что с нами можно дружить, если бы мы были местные. Я что, не вижу, как ты с Тимсом обращаешься? Он старше тебя на несколько лет, а ты им как пацаном, помыкаешь!

— Тимс простой воин, — возразил Рик.

— Дык вот и я о том же!

Рик промолчал, Влад тоже заткнулся. Так поднялись на небольшое плато, пересекли его и вышли на тропу. Выше по склону мелькала рубаха Тимса.

— Влад, у нас свои законы, — наконец нарушил молчание Рик. — И давай лучше смотреть по сторонам. Я не знаю, как отличить звериную тропу от той, по которой ходят люди.

— А какая разница? И тех, и других опасаться надо, — уныло заметил Влад.

— В стратегии обороны, — подражая голосу Аскара, ответил Рик. Мальчишки рассмеялись: ссориться им не хотелось.

Спустился Тимс, осторожно ступая по осыпающемуся склону.

— Сэт, там дерьмо, его много, и оно такое, свежее. Леший знает, что за зверюги тут водятся.

— Ага, не будем больше расходиться, — согласился Рик.

Владу эти нескончаемые горы уже осточертели. Нет, хорошо в книгах — вот герой вышел, а вот пришел. Ну, шлепнул по дороге пару драконов. А тут между «вышел» и «пришел» — долгая дорога, нудная, утомительная, однообразная. И все сам, ножками, да на голодный желудок. Еще и неизвестно — туда ли они идут.

Путь выбрали неудачный: с тропинки свернули, не желая встретиться с неизвестным зверем, и оказались у обрыва. Возвращаться значило потерять время и сбиться с направления. Пришлось спускаться по отвесной скале, связав пояса в длинный жгут. Влад ободрал живот, когда преодолевал последние несколько метров, и чуть не изрезал ладони об острую кромку скал. Лучше всех спуск получился у Тимса, Рик лишь завистливо вздохнул.

Вскоре показалась долина.

— Сейчас бы канатную дорогу! — вырвалось у Влада, когда он сообразил — это по воздуху до нее близко, а в обход по горам тащиться и тащиться.

— Дым, — показал Тимс.

— А вон еще, — ткнул Рик в другую сторону. — Еще бы знать, горные там или наши. Ладно, посмотрим.

— Горные? — насторожился Влад.

— Тут давно никто не воюет, вряд ли они на нас нападут, но лучше держаться подальше. Святой Вакк, мне уже надоели сюрпризы!

— Куда пойдем? — поинтересовался Влад. — Давайте, к тому дыму, что поближе, а?

Его сейчас уже не сильно пугали ни горные, ни неведомые звери, он устал и ужасно не хотел тащиться в долину. Но Рик держался, а ведь он младше, значит, и Влад должен. А то, что княжич больше приспособлен к этому миру, чем Влад, выросший в окружении автомобилей, лифтов и эскалаторов, в расчет не принималось.

— Я же просил тихо, — прошипел Рик.

Влад хотел огрызнуться в ответ, но решил, что это уж точно получится не тихо. А он виноват?! Заходящее солнце слепит глаза, куда поставить ногу, непонятно, невысокий кустарник цепляется за штаны, норовя проткнуть шипами ткань и впиться в ногу. И это все в придачу к ободранному пузу! Занятый мысленным перечислением бед, Влад споткнулся и чуть не съехал вниз. Тимс еле успел поймать его за шиворот.

— Я пойду первым, — сказал парнишка и решительно отодвинул не только Влада, но и Рика.

В долину спускались с заросшей деревьями стороны, не желая заранее привлекать к себе внимание. Последние несколько метров до рощицы преодолели чуть ли не ползком. Тимс извивался ящеркой, бесшумно, даже ветки над ним не колыхались. Влад старался, как мог. Но то и дело ловил на себе страдальческие взгляды Рика. Не приблизься они настолько к костру, Влада бы уже попросили остаться. Но разговаривать сейчас казалось рискованно, а жестов Влад «не понял»: вот еще, одному тут застрять!

Когда до последних деревьев осталось совсем немного, Рик решительно ухватил Влада за плечо и кивнул Тимсу. Тот мгновенно оказался у сосны и очень аккуратно отвел ветку.

— Как идиот столько полз на ободранном брюхе! — громко возмутился Влад и встал.

У костра, свернувшись калачиком, спала Алька. Рядом, схватив палку потолще и напряженно глядя на рощу, застыл Алешка. Медленно разжал руки, выронил импровизированную дубину:

— Фу, черт! Я чуть не помер, пока вы там шуршали!

— Не мы, а он! — возмутился Рик, кивнул на Влада. — Трещит, сопит, как обожравшийся двуенос!

— Кто?! — озадачился Влад.

— Я тебе дома на картинке покажу, — злорадно пообещал Рик.

Сонная Алька пару раз моргнула, потом сказала сквозь зевок:

— Мы тоже очень рады вас видеть!

— Судя по следам, тут такие зверюги есть! Ты бы этой палочкой их только пощекотал, — заметил Тимс.

— К-к-какие зверюги?! — подскочила Аля.

— Не знаю, они нам не представлялись, — заметил Влад. — А жаль — может, съедобные! — он энергично щелкнул зубами.

Аля чуть поморщилась.

— Ага, или мы для них! — напомнил Алешка.

Влад посмотрел на озеро:

— Как водичка? Искупаться можно?

— Вполне, — с непонятным ехидством ответила Аля.

Купание в озере вернуло Владу бодрость, вот только есть захотелось сильнее. Из долины решили не уходить: Рик сказал, что Талем сумеет просчитать, куда их отбросило, и лучше ждать тут. Соорудили из лапника лежанки, натаскали дров. Стемнело быстро, и начало холодать. Впятером в незнакомых горах было страшновато, привыкли уже к защите Аскара. Да еще какая-то птица ухала так, что сердце уходило в пятки, — глухо, подвывая на низких нотах.

— Передразнивает кого-то, — заметил Тимс.

Влад попытался представить крик в оригинале и зябко повел плечами: не хотелось бы встретиться с этим зверем.

Говорили ни о чем, перебрасывались ненужными фразами, лишь бы не молчать — тишина давила. Рик хмурился, Тимс лежал на спине и смотрел в небо, в общий разговор не влезал. Влад понимал: погибшие в бою молодому ратнику ближе, чем остальным. Двоих Тимс уже похоронил, а сколько останется в земле после сегодняшнего боя? Кто выжил, а кто умирает от ран? Влад бросил быстрый взгляд на Алешку — как он, Славка-то остался? И Сима. Нет, про Симу Влад помнил четко — она стояла чуть в стороне, оставив взрослым добивать Волков. А вот Славка... Нет, Алешка не был бы так спокоен, если бы друг затесался в гущу боя.

— Рик, а что тот Волк, Конст, кажется, говорил Талему? — неожиданно спросил Алешка. — Ну, про какой-то то ли переворот, то ли восстание.

Княжич быстро глянул на еще больше помрачневшего Тимса. Тот сел, достал меч, и стал преувеличенно внимательно рассматривать заточку при свете костра.

— Да я маленький был, плохо помню, — неохотно отозвался Рик.

— Ну историю же ты учил. Расскажи, — попросила Аля.

— А у меня родители тогда погибли, — вдруг сказал Тимс, опустил меч и снова откинулся на спину.

…Владу досталось дежурить вторым. Когда Алешка разбудил, он с трудом поднялся, осторожно отодвинувшись от Альки. В горах ночи холодные, ребята это уже выучили и спали в обнимку.

— Ты чего такой сердитый? — душераздирающе зевнув, прошептал Влад.

Алешка не ответил, улегся на его место. Аля тут же подкатилась поближе, уткнулась носом ему в рубашку.

— Холодно, — глядя на нее, передернул плечами Влад.

Алешка снова промолчал, только аккуратно накрыл Алино плечо ладонью.

Влад обиделся. Чего это Лешка на него дуется?! Вроде ничего такого не произошло. Может, из-за той шутки? Подумаешь, сказал голосом киношного героя: «Аля, детка, ложись рядом! Согрей меня!» Аля только фыркнула и толкнула его острым кулачком в бок. Алешка же бросил на Влада такой взгляд — что о-го-го! Нет, таким правильным быть вредно! Или у него с юмором плохо?

Влад подбросил дров в костер. Яркий свет залил поляну, но за спиной темнота стала гуще. Снова заорала птица. «Чтоб ты подавилась!» — от души пожелал Влад. Побежали мурашки. Треснула в огне шишка, выбросила сноп искр. Пламя костра напомнило Владу рассказ Рика.

…Маленький мальчик бежал пустыми коридорами замка. Из комнаты вышел бородатый воин — Кир не помнил, как его зовут, но знал, что он сотник князя.

— Сэт, позвольте проводить вас к вашей матери.

— Я хочу видеть князя! — детским голосом трудно отдавать приказы, но Кир старался держаться уверенно.

— Сэт, боюсь, ваша мать потеряла вас, — тэм взял его за руку и решительно повел обратно.

Кир молча вырвал ладошку и побежал по коридору, скользя по гладким каменным плитам. Вот он — спасительный колонный зал. Тут трудно поймать мальчишку, который знает все тайные двери. Кир нырнул в ход, ведущий через Северный кабинет к внутренней стене замка.

Бежать туда долго, и Кир запыхался. Внутренняя стена опоясывала весь замок и казалась Киру почти бесконечной, но он все равно упорно искал отца. Вот и выход. Малыш выбрался наружу и тут же закашлялся. Ветер принес клубы дыма. Там, за стеной, бушевал пожар.

Враги — Кир не знал, что у них за враги, да и вряд ли мог понять в том возрасте — враги пришли неожиданно. Сегодня должен был состояться турнир в Озерном замке, и туда уехали почти все сотники со своими отрядами. Осталось лишь несколько — и некоторых из них называли предателями, восставшими против князя. Киру на мгновение стало обидно, что турнир не состоится. К нему так долго готовились! А мама утром примеряла новое голубое платье и отдала сыну целый лоскут, так похожий цветом на княжеский штандарт. Теперь у деревянной конницы будет свое знамя.

Ветер сменил направление, отнес дым в сторону и открыл Киру картину пожара. Мальчик тут же забыл о турнире. Там, за внутренней стеной, были дома сотников и многих тэмов, приближенных к князю. Жили там и княжеские ведуны, учителя Кира и многие, без кого не мог обойтись двор. Эти дома опоясывала еще одна стена — внешняя, а уже за ней бурлил город. С внутренний стены он не виден, но мальчик знал, что пожары бушуют и там. Многие преданы своему князю, и короткие стычки вспыхивали в переулках и на площадях — так говорили в замке. Говорили, бессильно стискивая кулаки, — что могла сделать горстка воинов? Даже из застенка не выйти — караулили со всех сторон, и у каждых ворот — нападающих было во много раз больше, чем запертых в замке.

Мальчик еще посмотрел на горевшие дома и снова нырнул в узкий ход. Отца тут нет, нужно искать дальше. Повезло на четвертый раз — неподалеку на стене стоял князь со свитой. Кир выскользнул наружу и притаился у зубца. Князь хмурился, и такое было у него лицо, что мальчик подойти не решился.

Совсем рядом с Киром стоял молодой ведун, он учил маленького сэта истории, географии и письму. «Талем!» — хотел окликнуть его Кир, но прикусил язык. Ведун смотрел на пожар, и слезы катились по его лицу. Кир выглянул из-за зубца и тут же понял, куда направлены все взгляды — и князя, и его свиты, и плачущего ведуна, и растерянно сжимавших арбалеты воинов. Внизу роились враги, но стрелять в них было невозможно — они прикрывались молодыми девушками, и вперемежку с воинами стояли дети. Да и не долетят арбалетные болты — далеко. Слишком далеко, как раз на границе площади, там, где высились свежесрубленные столбы. Их готовили к празднику: между ними натягивали веревки и подвешивали мишени, так, чтобы легкий ветерок качал их. Сейчас же к ним привязали женщин, обложили охапками дров, и пламя уже лизало подолы. Кир отшатнулся, растерянно посмотрел на отца — почему тот ничего не делает?! Но князь молчал. Мальчику стало страшно, и он бросился обратно в замок.

— Мама! — разнесся крик по колонному залу. — Мама!

— Кир! — поймали его чьи-то руки — жесткие, незнакомые — Кир забился в них, пытаясь вырваться:

— Мама-а-а!..

Влад поежился, подбросил хворост в костер. Пламя затрещало, и мальчику пришлось помотать головой, словно так можно было избавиться от видений.

Дальше Рик говорил кратко. Мятежники торопились — от Озерного замка уже шли верные князю сотни. Вот и решились на такую жестокость: сжечь семьи преданных Ларсу Отину. Но князь не открыл ворота, не вступил в бессмысленный бой, в первые же минуты закончившийся бы поражением. Глядя на горевший город и умирающих людей, Отин дождался прихода войск. Тогда, наверное, Конст, ставший вожаком Волков, и отрекся от князя, не сумевшего спасти семью своего вассала. А Талем поседел, хоть было ему чуть больше двадцати.

Пока сражались у стен, убили княгиню, мать Рика. Кто — неизвестно, к тому времени восстание подавили, а заговорщиков схватили. На допросах говорили, что смерть княгини никому была не нужна, хватило бы отречения князя в пользу его двоюродного брата, сэта Натана.

Влада кто-то с силой толкнул в плечо, да так, что он чуть не влетел в костер. Быстро перекувырнувшись через голову, потянулся к мечу, отданному Тимсом, но оружие уже сжимал в руках невысокий полуголый мужчина. Влад не успел крикнуть, как к его горлу приставили нож. У костра один за другим неслышно появились люди. Один из них мгновенно разоружил Рика.

— Стоять! — крикнул тот, что держал Влада.

Разбуженные неожиданным нападением ребята только сейчас осознали происходящее и замерли. Алька растеряно моргала, Алешка косился на дубинку. Влад сглотнул и почувствовал, как лезвие плотнее прижалось к коже. Это было неприятно, но как-то не страшно. Когда мальчик понял, что напали не Волки, страх исчез.

— Не сопротивляйтесь, — посоветовал все тот же мужчина и в качестве аргумента еще сильнее запрокинул пленнику голову. У Влада промелькнула мысль, что он слишком рано перестал бояться.

Ребятам быстро связали за спиной руки и, подталкивая в спину короткими копьями, повели в глубь долины.

— Мы идиоты, — шепотом сказал Рик, когда среди кустарника показался проход. — Даже не осмотрелись толком!

Ближайший к ним конвоир усмехнулся краешком губ, и Влад не сдержался:

— Что, справились с детьми и рады?

Довольных его выступлением не нашлось: Рик метнул яростный взгляд, Тимс нахмурился и сжал губы, а охранник ощутимо кольнул Влада копьем между лопатками. Тот и сам уже проклинал себя за несдержанность. Спина у мальчика закаменела, он ясно представил, что в следующий раз копье может не остановиться, а пропороть насквозь.

Спускаться по горам в темноте, да со связанными за спиной руками было слишком неудобно, ребята то и дело оступались и падали бы, не поддерживай охранники их за шиворот. Правда, успевали не всегда, и Влад основательно приложился коленом. Ойкнула за спиной Алька, наверное, тоже упала. Тропка вилась между скал, шла по берегу бурной речки — Влада хлестнуло по ногам волной, намочило штаны. Потом вышли на плато — холодным ветром продуло до костей, неприятно прилепило мокрую ткань к телу. «Скорее бы прийти!» — мальчик попытался пошевелить онемевшими руками и опять получил укол копьем в спину. «Черт! И как только видят в такой темноте!» Снова крутой спуск, тут сразу ухватили пленников за вороты рубах, придерживая, как котят за загривки. Неприятное путешествие заканчивалось, дальше по склону внизу виднелись отблески костров.

Из темноты вынырнули длинные тонкие жерди. Забор показался Владу стишком хлипким для защиты от людей, а вот мелких хищников, наверное, удержал бы. На жердях висели обрывки шкур и кожаные ленты. Чуть в стороне заржали кони, потянуло дымом и запахом недавно испеченного хлеба. Влад сглотнул слюну, есть хотелось нестерпимо. «Может, попросить, чтобы пожрать дали?» — мелькнуло в голове, и мальчик с большим трудом отогнал эту идею. Алешка и Рик не одобрят. Черт! Как это неудобно — постоянно считаться с их мнением! «Не считайся», — ехидно возразил голос внутри Влада. «Как же, не считайся. Не получается!» — подосадовал он.

Воин гортанно крикнул, часть жердей убрали и пропустили внутрь. Ребят провели между двумя хижинами — пропахшие дымом стены были первым жильем, встреченным после Рамана, и показались Владу даже уютными, — так надоело скитание по горам и пустоши. Вывели на небольшую площадь, освещенную кострами. Справа под навесом из еловых лап возились две маленькие девочки, убирая остатки ужина. При виде пленников они бросили работу и с любопытством на них уставились. Один из воинов торопливо пробежал к стоявшей отдельно хижине с наброшенной поверх крыши белоснежной шкурой. Сквозь плетеные, как у круглой корзинки, стены пробивались отблески пламени. Остальные его соплеменники замерли, застыв, как статуи. Девочки вернулись к своему занятию, тихонько посмеиваясь и поглядывая на ребят — явно обсуждали их.

За хижинами проглядывали на фоне темного неба острия кольев. «Нда, через такой забор разве что с шестом прыгать, а ворота охраняют. Вот гадство, не везет-то как, нас тут искать...» — додумать Влад не успел. Полог на двери белой хижины откинулся, вышел коренастый мужчина. На смуглой груди лежало огромное ожерелье, собранное из белых перьев; такие же перья были вплетены в короткую косу. Вождь, как окрестил его Влад, подошел к ребятам, с интересом посмотрел, поцокал языком и, круто развернувшись, ушел. Воин, бегавший в белую хижину с докладом, сказал своим:

— Дайарена проверит их утром.

Подталкивая копьями в спины, ребят провели на другой конец площади. Там высилось несколько вбитых в землю столбов. На натянутых между ними веревках что-то развевалось, но что именно — ночью было не разобрать. Владу стало страшно: а вдруг это специальное место для жертвоприношений? Его затошнило, то ли от голода, то ли от страха. Пленников заставили сесть на землю и примотали связанные кисти рук к столбу, по кругу — Влад, Аля, Рик, Алешка, Тимс. Влад завозился, пытаясь устроиться поудобнее, и один из стражников поднял копье.

— Намек понял, — пробормотал мальчик, затихая.

Воин наклонился, еще раз проверил путы. Удовлетворенно кивнул и неторопливо ушел вслед за остальными. Все, кто был поблизости, растворились в глубине поселка, и только один задержался под навесом, взяв у девочки кувшин.

Сидевший рядом Тимс пошевелил руками, пытаясь ослабить веревку. Пути натянулись, врезались в кисти, и Влад недовольно поморщился.

— Рик, — тихонько позвала Аля.

Воин под навесом не отреагировал, и невидимый Владу княжич отозвался невнятным «угу».

— Они нас убьют? — жалобно спросила девочка. Ее пальцы дрогнули.

— Нет, — не совсем уверенно отозвался Рик. — Сразу же не убили.

— А человеческие жертвоприношения у них не приняты? — мрачно поинтересовался Влад, почувствовав, как Тимс оставил попытки распутать веревки.

— Влад! — сквозь зубы прошипел Алешка.

— Хочешь сказать, чтобы он меня не пугал? — нервно прошептала Аля. — Да я и сама себя напугаю, делов-то!

— Мы мало знаем о горных, — словно оправдываясь, ответил Рик.

Влад уперся затылком в столб — для этого пришлось чуть выгнуться, — и закрыл глаза. Сейчас все равно ничего не сделать, так лучше попытаться уснуть. Черт его знает, как будет нас проверять утром этот, дайа-как-его-там. Тимс снова завозился, и мальчик с досадой сжал губы — веревка натянулась сильнее и больно врезалась в запястья.

— Тимс, это бесполезно, — прошептал Рик, наверное, тоже почувствовал. — Нас двужильным узлом связали.

Парнишка не ответил, но возиться прекратил.

Руки быстро занемели, свело позвоночник; земля остывала и вытягивала из них тепло. Но усталость давала о себе знать, и Влад задремал. Уже в полусне почувствовал, как Аля положила ему голову на плечо, тепло задышала…

Девочка проснулась от громкого детского крика и злобного шипения Влада. Открыла глаза: прямо перед ней скакали и размахивали руками ребятишки, самому старшему из них вряд ли исполнилось семь. Полуголые, босые, черноволосые, они напомнили ей Маугли из мультика. Один пацаненок поднял с земли камушек и запустил в сторону пленников. Влад еле успел отодвинуть Алю плечом и снова злобно зашипел — камень попал в ключицу.

Из-за хижины выскочил мужчина, ухватил проказника за ухо. Тот попытался вырваться, в глазах блеснули слезинки, но ребенок даже не вскрикнул. Пока воин выкручивал ухо одному сорванцу, камушек прилетел с другой стороны и попал в Рика. Аля в ужасе прикрыла глаза: кто знает этого Алешку, сочтет оскорблением и ка-а-ак выскажется! К счастью, подоспели женщины и разогнали детей. Девочка потянулась, чуть выгнув спину, и поморщилась — болели запястья и каждый позвонок. Солнце только начало всходить, но Аля надеялась, что в поселке встают рано. Лучше уж какая-то проверка, чем сидеть так и дальше.

Женщины остались на площади, рассматривая пленников. Аля не осталась в долгу, тоже уставилась на них — и восхищенно охнула. Они были очень красивы, словно вышли из восточной сказки: темноглазые, с длинными, падавшими ниже талии черными прямыми волосами. Гибкие фигурки закутаны в нечто, напомнившее девочке сари. На смуглых руках до самых локтей змеились браслеты — медные, деревянные, из каменных бусинок и кусочков меха. Впечатление не портили даже грязные босые ноги. Их смуглые лица с тонкими чертами показались Але знакомыми, и она чуть не вскрикнула, сообразив, кого они ей напомнили: мать Рика, увиденную в его воспоминании.

К столбам потянулись и остальные жители. Мужчины тоже носили длинные волосы, но стягивали их на затылке лентами из шкур или сплетали в жесткие косицы. У каждого на поясе висел меч, у кого-то и виднелись за спинами арбалеты, и почти у всех короткие копья. Аля с удивлением разглядела молодых девушек, одетых по-мужски и тоже вооруженных. Кажется, собрался весь поселок: подошли старики, снова вернулись дети, но на этот раз не кричали, а прятались за спинами матерей и оттуда хихикали, тыкая пальцами в пленников.

— Сидим тут как на выставке, — раздраженно прошептал Алешка.

— Если тебя волнует только это, я тебе завидую, — не смолчал Влад, и Аля еле слышно хмыкнула.

Подошел мужчина, оценивавший пленников ночью. Аля решила, что это вождь, и тот действительно отдал приказ:

— Начинайте!

Молодой воин, чьи собранные в хвост волосы были украшены особо причудливо, подошел к белой хижине и откинул полог, согнувшись в низком поклоне. Собравшиеся тут же замолчали, даже дети притихли.

Из хижины вышла... В первое мгновение Але показалось — огромная белая птица, но это оказалась пожилая женщина в белоснежном сари и накидке из светлых перьев. Гордо вскинув голову, она шла через расступившуюся толпу, и надменное лицо ее оставалось совершенно безучастно. Длинные седые волосы кольцами ложились на спину, переплетаясь с перьями. Назвать ее старухой язык не поворачивался, больше подошло бы — королева.

Женщина подошла вплотную к ребятам — от нее шел тонкий аромат трав — и уставилась немигающими черными глазами. Коротким жестом показала на них своему «пажу», — так окрестила Аля молодого воина с украшенным «хвостом». Не только он, еще двое горных бросились выполнять молчаливый приказ и несколькими взмахами ножей освободили пленников. Аля потерла кисти и сморщилась: руки за ночь отекли, от веревок остались следы, и было очень больно, да и встала девочка с трудом.

— Я сэт... — начал Рик, но его остановил «паж». Воин зажал мальчику рот и повернулся к женщине, та кивнула.

— Молчи! — отпустил княжича воин. — Ты не смеешь говорить с дайареной без ее разрешения.

Рик упрямо мотнул головой, и тот повторил:

— Молчи! А не то отрежу язык.

Судя по лицу «пажа», это была не пустая угроза. Влад прерывисто вздохнул, Аля поняла — вспомнил свои выходки.

В сопровождении молчаливой толпы воины дайарены отвели ребят на окраину поселка. Там, между последней хижиной и оградой, лежал большой плоский камень, возвышавшийся на полметра над землей. Пленников заставили взобраться на него. Аля испуганно глянула на ребят: Рик невозмутим, а у Влада подрагивали губы. Алешка взял Алю за руку, и ей от этого стало спокойнее. Тимс окинул взглядом частокол, но Рик покачал головой: бежать сейчас — самоубийство.

Подбежали подростки и насыпали вокруг камня охапки сушняка. Вождь, стоявший рядом с дайареной, махнул рукой, и в хворост полетели головни. Аля взвизгнула, отшатнулась и чуть не упала с камня, — хорошо, что Алешка удержал ее за руку. Влад матерился, но шепотом, почти беззвучно. Но не успело пламя лизнуть камень, как подростки кинули на ветки охапки длинных узких листьев. Повалил густой дым, скрыв из вида горных. Аля закашлялась, схватилась за горло. Рик повернулся к ним, отчаянно взглянул — так, словно хотел что-то сказать, но не мог.

У девочки все поплыло перед глазами. Она опустилась на камень, такой удобный, совсем не жесткий. Ей было очень спокойно и не верилось ни во что плохое. «Алешку жалко, испугался», — промелькнула тенью мысль. И тут же поплыли вопросы: Алешка? Кто такой Алешка? А, вот он — тоже опустился на камень, совсем рядом. У него такое умиротворенное лицо, в уголках губ прячется улыбка. Какая хорошая улыбка... и он сам очень хороший. Но сам-то он не знает об этом, Аля не сказала ему! Вот глупая, это ведь так важно — сказать, что он очень хороший. Девочка открыла уже рот, но тут же передумала. Ей совсем не хотелось говорить, хотелось другого. Легко подтянувшись на руках — тело стало сказочно-легким, невесомым, как у бабочки! — она оказалась лицом к лицу с Алексеем. Его полуулыбка манила, и Аля накрыла ее поцелуем. Губы Алешки оказались неожиданно жесткими и горячими. На плечи девочки опустились руки — такие же горячие, она чувствовала их жар сквозь рубашку, и Алешкины губы шевельнулись в ответ. Какая-то темная сила захлестнула Алю, унося последние мысли.

Легкий укол в ногу, второй — и Аля с сожалением оторвалась от Алешкиных губ, все таких же горячих, но уже не так неприступно-твердых. Сквозь пелену дыма на девочку смотрел человек, незнакомый и совершенно ей не нужный. Он что-то спрашивал, но Аля не могла понять — что. Человек терпеливо повторил, снова кольнув ее копьем:

— Вы пришли со злом или с миром? Что вам надо от нашего народа?

— Ничего! — удивилась Аля. — Мне совершенно ничего от вас не надо!

Она отвернулась от ненужного человека к тому, кто ей необходим. Но вязкая пелена встала между ними, забила Але горло, и она потеряла сознание...

Глава 15

Голова гудела, во рту — как мел жевала, а под веки словно насыпали песок. Аля открыла глаза, сморгнула набежавшие слезы. Взгляд уткнулся в странный узорчатый потолок, похожий на дно корзинки. Девочка с трудом повернула голову и уперлась носом в такую же плетеную стену.

— Она пришла в себя, — услышала голос.

Чьи-то жесткие пальцы прикоснулись к щеке и развернули голову в другую сторону. Над ней наклонились двое мальчишек, их лица показались Але знакомыми. Один из них, младший, поднес к ее губам кувшин, и Аля жадно потянулась к воде. С каждый глотком возвращалась память: это Рик, и голос она слышала именно его. Ночь они провели все вместе у столба — болью отозвались запястья — а потом их повели к камню... В горле запершило, но это скорее — просто воспоминание. Да, узкие светло-зеленые листья... Аля вдохнула дым и потеряла сознание. Кажется, случилось что-то еще, но на попытку вспомнить голова отозвалась такой болью, что девочка поспешно отказалась от этой части своей биографии.

Села, взяла кувшин в руки — влажные прохладные стенки приятно легли в ладони.

— Что это за гадость дымила? — обвела взглядом ребят: подавленного Рика, растерянного Алешку. — Остальные где? У, зараза, как голова трещит!

Рик на четвереньках перебрался к двери, потянул край закрывавшей выход шкуры. Алиным глазам открылась уже знакомая площадь. К двум столбам были привязаны Влад и Тимс, веревки туго впивались в запястья, накрепко приматывая вытянутые вверх руки. И если более высокий парнишка мог чуть опустить локти, то Влад вытянулся в струнку, стоя на цыпочках.

— Это было испытание, — глухо объяснил Рик. — Я поздно понял. Там уже не мог сказать, чтобы вы затаили дыхание — они бы решили, что нам есть что скрывать.

— Я догадался, — после паузы сказал Алешка. — Только все равно нахватался. Ну, хоть сознание не потерял.

Аля отхлебнула воды, в горле першило не переставая.

— Ничего не помню. То есть дым помню — а дальше полный провал. Чего было-то?

Рик хотел начать говорить, но Алешка бросил на него предостерегающий взгляд. Это девочку рассердило, а страх за оставшихся на площади ребят сделал ее грубой.

— Ну? Что за идиотские тайны?!

— Да нет никаких тайн, — быстро заговорил Рик. — Это дурман-трава, я вспомнил, мне Талем показывал ее в гербарии. Она мгновенно опьяняет, разум туманит. Можете сболтнуть то, что раньше бы не сказали.

— В смысле, что у пьяного на уме, то и на языке? — все еще морщась от головной боли, спросила Аля.

— Ну, примерно, — после секундного раздумья согласился Рик. — Они и спросили, мол, чего вам надо и какого лешего приперлись. Ты вполне честно сказала, что они тебе на фиг не нужны. Лешка — что у него совсем другие планы, и посмотреть на поселок, конечно, интересно, но он бы с удовольствием обошел его стороной. Я — что мой отец не воюет с горными и учит меня уважать их.

— А Влад? — с тоской спросила Аля, примерно догадавшись об ответе.

— А Влад устроил скандал, — мрачно подтвердил Алешка. — Кричал, что дикарям место в книжке, и чтобы его не тыкали этими палками. И вообще, погибнуть от рук киношных персонажей — это идиотизм, и его надо немедленно отпустить. Он еще много что говорил, я не запомнил.

Рик кивнул и добавил:

— Кажется, они сочли себя оскорбленными.

Аля тихо застонала.

— А Тимс сказал, что он воин, и, если его тэм прикажет, он будет их убивать, — закончил Рик.

Девочка посмотрела на площадь: Тимс поглядывал по сторонам. Влад же опустил голову. Аля заметила, что из шевелюры у него выхвачен клок волос, и только тут поняла, что болталось на веревках, натянутых между столбами — тонкие прядки, длинные и короткие, прямые и локоны. Их было очень много — не меньше трех десятков.

— И что теперь?

Рик пожал плечами.

— Пока — ждем. Охранник, дракон его раздери, тупой попался. Чуть высунешься или сказать что попробуешь — сразу ножом машет.

У Али снова заломило в висках. Она намочила рукав водой из кувшина и провела по лбу. На мгновение стало легче.

— Дайарена — это имя или титул? — спросил Алешка.

— До этого дня я думал, что лешачьи выдумки. А вообще, вроде как ведун у нас, только все дайарены — женщины.

Аля поставила кувшин у стенки и снова легла, свернувшись калачиком и положив руки под голову. Она пыталась вспомнить хоть что-то из происшедшего в дымном кругу, но боль тут же подступала снова. Рик сидел на земле, закрыв глаза, и чутко прислушивался к тому, что происходило снаружи. Алешка маялся, бродил от стенки до стенки. Алю это метание раздражало, но она не решалась сделать замечание.

Когда в узкую щель между косяком и пологом не падала тень от стража, Рик тихонько отодвигал шкуру. Тимс устал и уже не смотрел по сторонам, а Влад лишь пару раз поднял голову, отгоняя приставучих насекомых. День обещал быть жарким, и уже сейчас солнце залило всю площадь.

Охраняли двое: один у входа, другой присел в тени хижины и быстро что-то сплетал из тонких полосок кожи. Несколько ребятишек с интересом разглядывали пленников. «Хоть камнями не кидаются», — вздохнула Аля. Пару раз проходили женщины в своих странных одеждах, одна несла корзинку, полную свежеиспеченных лепешек, и девочка сглотнула слюну. Кажется, под навесом завтракали. Мужчин не видно, но за задней стенкой слышались их громкие голоса, звяканье метала и фырканье коней.

К полудню Аля совсем ослабла от голода и неподвижно лежала на земляном полу. Что чувствовали ребята, стоя на самом солнцепеке, — она старалась об этом не думать, иначе отчаяние волной подкатывало к горлу.

Когда полог распахнулся, подняв тучу пыли, Аля даже не шелохнулась. В хижину шагнула дайарена. Прошмыгнула маленькая девочка, поставила перед ребятами корзину с лепешками и кусками мяса. Тут же отпрянула обратно и уже из-за приоткрытого полога сверкала глазенками. Женщина посмотрела на ребят и ровным, без интонаций, голосом произнесла:

— Двое из вас могут принести зло моему народу. Один — убивая нас по приказу. Второй — оскорбляя нас. Наши духи давно не получали жертвы, и чем страдать безвинным, я лучше подарю им этих двоих. Они будут висеть на столбах Чиа-ту, пока духи не возьмут их жизнь. Как только это произойдет, вас отпустят.

Алешка вскочил, пытаясь возразить, но дайарена вышла. В хижину заглянул воин и ударом отбросил мальчика, рванувшегося следом. Вытащил длинный нож, показал вполне недвусмысленно. Рик медленно подошел к выходу, всем видом демонстрируя, что не намерен сопротивляться:

— Мы хотим поговорить с дайареной. Попросите ее прийти еще раз.

Страж отрицательно мотнул головой.

— Ну, пожалуйста! Это очень важно!

— Дайарена уже говорила с вами, — казалось, что воина просто раздувает от осознания собственной значимости — как же, оберегает свою госпожу!

— Но мы не успели ей сказать!

— Дайарена все знает сама! — возмутился страж и запахнул полог.

— Подождите! — Рик попытался еще раз.

— Я сказал — нельзя! — отрезал воин, выдирая из рук мальчика край шкуры. — Молчите!

— Но я сэт, наследник князя Отина! — выпалил в отчаянии Рик.

Стражник с интересом заглянул в хижину, ухмыльнулся:

— Наша дайарена выше всех князей! Еще слово, язык отрежу! — погрозил он ножом.

Полог снова упал, оставив маленькую щель, в которую просматривался кусочек площади.

— Индюк набитый! — разозлился Алешка, до того благоразумно не вмешивавшийся в спор.

…— Надо есть! — резко сказал Рик, когда Аля с возмущением оттолкнула корзинку. — Ты что, хочешь совсем ослабнуть? Ребятам это не поможет, а что дальше будет — святой Вакк знает! Ешь!

Девочка послушно взяла лепешку. Первый кусок протолкнулся с трудом, но потом сосущая пустота в желудке потребовала еще. Стараясь не думать о голодных друзьях, Аля быстро рвала хлеб зубами. Алешка после слов Рика тоже начал есть.

— Что будем делать? — спросила Аля, когда корзинка опустела.

— Стражник сменится, попрошу еще раз. А пока ждать, — ответил Рик.

«Опять!» — девочка хотела сказать, что им легко тут сидеть, а каково стоящим на площади? Но смолчала — об этом помнили и без нее.

Рик лег на спину, прикрыл лицо от света ладонью. Аля снова свернулась калачиком, закрыла глаза. Она думала о Владе, о том, что видела его счастливым трижды: когда он улыбался Золотому сну, в Рамане во время «поединка» с бродячим фокусником и в роще Счастливого духа. От Влада мысли перекинулись на Даня. Потом на оставшихся у Ласка ребят. То, что она мысленно поставила их в один ряд, испугало Алю, и она открыла глаза. И тут же наткнулась на внимательный взгляд Алешки. Мальчик сидел, прислонившись к стене, поставив локти на колени. Положил подбородок на сжатые кулаки и смотрел на Алю.

— Ты совсем не помнишь, что говорила в том дыму? — насторожено спросил он.

Девочка равнодушно покачала головой, и ей показалось, что мальчик перевел дыхание. Неужто ляпнула что-то не то? Но тогда бы Аля оказалась на площади, а не в лачуге.

Время тянулось невыносимо — солнце словно приклеилось к безоблачному небу и не двигалось. С каждой минутой надежда на благополучный исход угасала. Аля села — все равно не уснет.

— Не изводи так себя, — Алешка пристроился рядом. — Мы что-нибудь придумаем.

— Что мы придумаем? Что?!

— Не шуми, Рика разбудишь, — спокойно заметил Алешка. — Выход найдется.

Она примолкла, удивленная. Какая-то незнакомая сила звучала в его голосе— уверенность, что Алька послушается. Да, он уже не тот мальчик, что плакал в сарае у Дарла. Это несколько смутило: такого уже не ударишь словом, не возьмешь над ним верх.

— Ты бы поспала, Рик прав — этот индюк сменится, будем пытаться уговорить другого. Надо иметь нормальные мозги.

— Я все равно не усну, — качнула головой Аля.

Внутренний жар опалил ее — ужасно захотелось лечь к Алешке на колени и закрыть глаза. И от невозможности этого после всех язвительных реплик, нанесенных ему обид, закружилась голова.

Алешка пробрался к пологу:

— Тимс еще держится.

«А Влад?» — хотела спросить Аля, но промолчала, уткнулась лбом в колени.

Вскоре проснулся Рик, вопросительно глянул на Алешку.

— Тот же, не менялись, — без слов понял он.

У Али покатились слезы; она старалась не вздрагивать и плакать молча.

Ребята уже потеряли всякую надежду, когда поселок оживился. По улице пробежали несколько воинов, где-то вдалеке заржали кони. Их страж отошел, остановил босоногую девушку в мужской одежде и принялся расспрашивать. Рик попытался воспользоваться случаем выскользнуть наружу, но у воина словно глаза на затылке были — он быстро обернулся и наполовину вытащил меч. Рик тут же отпрянул.

Пленники встали у двери, пытаясь хоть что-то рассмотреть в щель между косяком и пологом. Аля почувствовала рядом плечо Алешки и незаметно качнулась назад, коснулась его. Тот чуть отвел голову — Алины волосы щекотали подбородок. Девочка разозлилась: вот, она только мешает ему! И вообще, дура — нашла время. Вон Влад даже голову не поднял взглянуть на суматоху.

Пробежал «паж», скрылся в белой хижине. Через минуту появилась дайарена. Прежде чем кто-то из ребят успел сделать движение, страж выбросил в их сторону руку с мечом.

К дайарене подвели белую лошадь, попоной для которой служила сетка, сплетенная из тонких кожаных ремешков, украшенная кусочками шкур и белыми перьями. Не оседланная, только вилась искусно сплетенная уздечка. «Паж» подхватил женщину на руки и посадил на коня чуть боком, словно в дамское седло. Потом взял лошадь под уздцы и повел с площади.

— Чего это они? — спросил Алешка, с тревогой наблюдавший за действом.

Рик с досадой пожал плечами:

— Я вам что, ведун? Подождем.

— Ждем и ждем! А чего ждем?! Чего? — взорвалась Аля.

— Не шуми, — резко бросил княжич, прислушиваясь к происходящему в поселке. — Отряд какой-то едет. Не очень большой, но и не местные.

Аля не поняла, как Рик это определил — далекие звуки ей ни о чем не говорили, но послушно замолчала. А княжич оказался прав: на площадь вернулась дайарена в сопровождении своих воинов: по правую руку от женщины ехал вождь, а по левую...

— Талем! — крикнула Аля и рванулась вперед.

Алешка еле успел ее перехватить, прежде чем страж двинулся к ним. Прижал к себе, закрыл рот ладонью. Ведун перевел взгляд от столбов, ободряюще улыбнулся ребятам. Сима, ехавшая в арьергарде, вскинула голову и толкнула Славку, в упор смотревшего на Влада. Славка нашел ребят взглядом и облегченно выдохнул.

— Все-таки добились своего, — заметил Алешка, отпуская Альку. — Оба с мечами.

— Святой Вакк! — с болью выдохнул Рик.

Аля обежала взглядом присутствующих — из отряда, кроме ведуна и Аскара, осталось трое — Атен, Ильм и Филат, — все осунувшиеся и очень уставшие. А Сима так вообще почернела, губы — как короста запекшаяся. Лошади тяжело вздымали бока; скакали, наверное, без передыху.

— Они ранены? — испугалась Аля, разглядев бурые пятна на одежде.

— Нет! Ты что, не видишь? Только Филат, — ответил Рик. Пожилой воин сидел неестественно выпрямившись, прижимая перевязанную руку к боку.

Процессия остановилась, всадники спешились. Славка попытался подойти к Владу, но страж преградил ему дорогу. Мальчик с досадой глянул на Аскара, тот успокаивающе кивнул. Славка же стиснул губы. Талем помог дайарене спуститься на землю. Алю поразило, с каким почтением ведун подал руку женщине. Дайарена благодарно наклонила голову и отошла в сторону, словно передавая власть вождю. Тот не замедлил этим воспользоваться и тут же начал отдавать приказы.

Под навесом засуетились девушки, расставляя кувшины и тарелки. Двое мальчишек притащили роскошную белоснежную шкуру. Подростки перехватили коней, повели за хижины. Аскар проводил их недоверчивым взглядом, и Талем успокаивающе что-то шепнул сотнику.

Вождь жестом пригласил гостей. Ведун быстро заговорил, показывая то на стоявших у столбов ребят, то на заключенных в хижине. Вождь нахмурился, вмешалась дайарена. Что-то холодно ответила Талему, махнула рукой воинам. «Паж» подбежал к хижине:

— Дайарена приглашает вас.

Ребята только шагнули за порог, как на них налетели Славка и Сима. Аля заметила в глазах девочки слезы и озадаченно моргнула.

— Что удивляешься? — слабо улыбнулась Сима. — Мы уже и не надеялись вас найти. Особенно тебя с Лешкой, — думали, занесло вас черт знает куда!

— Разговоры потом, — остановил их Аскар, ухватил Рика за плечо и повел к навесу.

На белоснежный мех опустилась дайарена, пригласив к себе ведуна. На ярко-рыжий ковер, сшитый из множества лисьих шуб, сели вождь и Аскар. Остальным гостям достались жесткие серые шкуры.

Тимс ловил взгляд сотника, а Влад так и не поднял головы. Это Алю испугало, и она пропустило начало разговора.

— ... духи давно не получали свою жертву, они могут рассердиться на нас, — говорила дайарена.

— Но разве нужен вашим духам человек из другого мира? — возразил Талем.

— Что ты хочешь этим сказать, ведун? — насторожилась женщина и быстро переглянулась с вождем.

— Дайарена, уж кто-кто, а ты должна была понять это сразу, — с мягким укором заметил Талем.

Женщина легко поднялась, прошла к столбам — белая накидка плеснула по спине, точно крылья. Смуглая ладонь легла на грудь Влада. Мальчик не отреагировал, но дайарену это не смутило. Она постояла так несколько секунд, потом отшатнулась, брезгливо отряхнула руку.

— Герм, я отпускаю его, — повелительно бросила вождю.

Тут же подбежал воин, полоснул по веревкам ножом, и Влад мешком упал на землю. Мужчина подхватил обессиленного пленника и потащил вслед за торопливо побежавшей к хижинам женщиной в зеленом сари.

— Это травница, не бойтесь, — торопливо пояснил Талем.

Вождь кивнул, подтверждая его слова, потом сказал:

— Ваш раненый пусть тоже пойдет.

— Иди, — велел Аскар Филату.

— Тимс... — еле слышно начал тот.

— Иди. Разберемся.

Аля проводила пожилого воина сочувственным взглядом — тот выглядел не лучшим образом и еле держался на ногах. Дайарена перешла к Тимсу, заглянула ему в глаза. Успокоившись, прикоснулась к нему, легко, формально.

— Чиа-ту, этот наш!

Аскар нахмурился.

— Не волнуйся, разговор еще не закончен, — шепнул Талем.

Озадаченная дайарена вернулась на место, села:

— Да, это урок мне. Я привыкла, что знаю все, и перестала смотреть. Спасибо, ведун, что не дал совершиться непоправимому. Что ты хочешь за это?

— Жизнь этого мальчика, — указал он на Тимса.

Женщина чуть усмехнулась:

— Он не мальчик, он считает себя воином. Сам признался, что, если прикажут — убьет мой народ. Я обещала жертву духам и не могу забрать ее у них. Духи и так будут разгневаны на меня.

— А если мы предложим замену? Может быть, духи согласятся на что-то другое? — не сдавался Талем.

— Что ты можешь предложить более ценное, чем человеческая жизнь? — улыбнулась дайарена.

У Али от ярости даже ладони зачесались. Как она ненавидела эту женщину!

— Я не знаю, что ваш народ ценит больше.

— Мой народ больше всего ценит благополучие своей дайарены! — резко выкрикнул вождь.

— Тогда что больше всего ценишь ты, дайарена? Верность? Любовь? Самопожертвование? Может быть, золото?

Женщина вскинула голову, еле слышно стукнули деревянные бусы на старческой морщинистой шее.

— Ты неучтив, ведун. Но ты прав. Я знаю, какую жертву примут наши духи. Любовь ведуна.

Талем тронул ворот, пытаясь нащупать пропавший шнурок от мешочка с землей.

— Увы, дайарена, но этого нет.

— Сейчас — нет. Я возьму у тебя способность увидеть ту, которая тебя любит, и которую можешь полюбить ты. Ты будешь рядом — и не поймешь этого. Она скажет тебе о своей любви — ты ей не поверишь. Твоя избранница пройдет мимо тебя как тень. Ты не найдешь ее. Никогда.

Голос дайарены не был громким, но он разнесся по всему поселку. Талем на мгновение изменился в лице.

— Это не жертва, это проклятие, — выдавил он.

— Проклятие? — подняла брови дайарена. — Ну, тогда ты можешь утешиться тем, что может найтись женщина, способная его разрушить.

«Стерва!» — разозлилась Аля. В усмешке дайарены легко читалось: вряд ли такое возможно. Девочка зябко повела плечами. Это что же — знать, что ты обречен на одиночество? Она представила: Алешка никогда, ни при каких обстоятельствах и условиях не увидит в ней желанную девушку. Ни сейчас, ни через несколько лет. Никогда. «Ни-ког-да», — повторила она про себя по слогам. Или так — она сама приносит эту жертву... У Альки закружилась голова, совсем как во время болезни.

Талем помолчал, посмотрел на Тимса.

— Может быть, так будет даже лучше, — ведун провел рукой по седым волосам. — Я согласен.

Женщина довольно прикрыла глаза. Тимса тут же освободили, увели в лачугу травницы.

— Раздели с моим народом хлеб и вино, — приглашение дайарены больше походило на приказ. — А я должна поговорить с духами, — по ее знаку «паж» метнулся к коновязи.

Хлеб и вино были просто символами — под навесом раскинулся богатый стол. Кусок не лез Але в горло. Казалось, весь поселок рассматривает их как диковинных зверюшек. Девочка злилась, но молчала — даст бог, все обойдется. За исключением настырных взглядов, хозяева гостям не досаждали. Несколько воинов расползлись по серым шкурам, рассеянно жевали мясо и казались больше обеспокоенными отлучкой дайарены. Видно, занимать гостей разговорами не в обычае горного племени.

— А мы послали в поселок Даня, — с горечью вспомнил Рик, обращаясь к ведуну.

— Там бы все обошлось, редко в каком племени есть дайарена. А те, кто потерял свою дайарену, лишились права на покровительство духов, а значит, и на жертвоприношение. Не будь ее тут, вас бы допросили да отпустили с миром.

— Да кто такая эта дайарена? — раздраженно спросила шепотом Сима.

— Древний род, передающий дар по наследству. По силе они намного превосходят ведунов, но уступают дридам, — пояснил Талем. Он был рассеян и порой проводил рукой по шее, словно пытаясь найти шнурок от пропавшего мешочка. — Но род умирает, вряд ли во всем мире найдется хотя бы четыре дайарены. Почитаете потом в книгах сами, — торопливо закончил ведун, заметив, что вождь прислушивается к его словам.

Из хижины травницы вышел Тимс, нерешительно приблизился к навесу:

— Тэм, я... — начал он, и Аскар перебил:

— Сядь. Потом.

— Как там Влад? — спросила Аля. Талем не разрешал выходить из-под навеса, опасаясь, как бы они по незнанию не нарушили какой-нибудь запрет.

— Травница чем-то отпаивает. Говорит, что скоро отпустит, — Тимс с жадностью набросился на еду.

— Как это вам тэм мечи отдал? — шепотом поинтересовался Алешка у Славки.

Сима коротко усмехнулась, Славка дипломатично отозвался:

— Поверил, наверное.

Аскар громко хмыкнул, не отрываясь от большого куска мяса. Славка заговорил тише, Аля не слышала о чем, да и предназначалось это скорее Алешке, а не всем присутствующим.

Дайарена вернулась, когда до заката оставалось не так уж много времени. Легко спрыгнула с коня, приблизилась гостям.

— Был ли мой народ достаточно гостеприимен? Если вам что-нибудь нужно — говорите сейчас!

Талем приготовился произнести вежливо-благодарные слова, но его перебил Славка:

— Нужно! Скажите, как можно найти амулет дрида, да и самого дрида?

Дайарена удивленно вскинула брови, Аскар нахмурился.

— Я объясню тебе, дайарена, — вмешался Талем и быстро пересказал историю ребят.

Женщина села рядом с ведуном, задумчиво погладила перья в накидке. Свела темные, красиво очерченные брови, словно взвешивая про себя: говорить или нет? Решилась:

— Вряд ли я помогу вам. Найти дрида можно только тогда, когда он сам захочет этого.

Аля в отчаянии посмотрела на дайарену. Что же — никакой надежды?! Никакой?!

— Могу подсказать, где искать его следы: в корнях, сердце и разуме.

— А это что значит? — заинтересовался Талем.

— Дрид выходит из рода человеческого, а значит, есть дом, где он родился — это его корни. Каждый, осознавший себя дридом, уходит, чтоб взрастить свои силы подальше от людей, и живет несколько лет в уединении — там его сердце. А разум — в его айремах. Не знаю, как это называется у дридов. Для нас айрем — место, где мы постигаем природу мира.

— В его лабораториях, — подсказал ведун.

— Может быть, — благосклонно наклонила голову дайарена.

Аля растерянно посмотрела на ребят. Если даже эта старая ведьма не может помочь... Где они будут искать? В каком княжестве?

— А амулет? Амулет дрида? — не сдавался Славка.

— Амулет — это только название. Вовсе не он заставляет дрида исправлять совершенное, а сила, заключенная в нем.

— Есть разница? — тихонько буркнула Аля, но женщина ее услышала.

— Есть. Амулет — он сам по себе, а силой его надо наполнить, — дайарена отвернулась к ведуну. — Вам придется покинуть мой народ еще до заката, сегодня ночью я буду проводить обряд, — усмехнулась, достала нож. — Твою любовь еще нужно поймать. Наклони голову.

Талем послушно склонился, и дайарена выхватила прядку седых волос. Бережно завернула в обрывок шкуры, спрятала в складки одежды.

— Я благодарна тебе, ведун, ты помог не навлечь на мой народ проклятье, — спокойно закончила женщина.

— Мы сейчас уедем, спасибо и тебе.

Тимс чуть слышно хмыкнул и потер запястья.

— Не сейчас, — покачала головой женщина. — Я приглашаю вас в мой айрем. Тебя, ведун, и вас, чужаки. Мой долг перед вами еще не выполнен.

Рик с завистью глянул на ребят.

— А Влад? — тихонько напомнила Аля.

— Мы зайдем к Айке.

Травница впустила только дайарену и Талема. Ребята остались у хижины, увешанной пучками засушенных трав. Из-за полога тянуло горьковатым запахом, и Тимс поморщился — видно, вкус у лекарства был не менее мерзкий, чем запах. Аля прислонилась к плетеной стенке, из головы не выходили слова: «Найти дрида можно только тогда...»

Ведун вышел.

— С ним все будет в порядке, — успокоил ребят. — Тимс, зайди к нему.

Дайарена привела всех к белой хижине, «паж» откинул перед гостями полог. Аля вошла следом за всеми и удивленно ахнула: внутри помещение оказалось намного больше, чем казалось снаружи. Потолок поднимался на несколько метров, а площади с лихвой хватило бы на двухкомнатную квартиру. Обставлена круглая комната была достаточно просто, но так, чтобы хозяйка чувствовала себя уютно: сложенный посредине очаг из белых камней окружали маленькие подушечки, разбросанные по рыжей шкуре. В углу за полузадернутой занавесью — пышная постель, и Аля с восхищением рассмотрела узорчатый плед, сшитый из множества разноцветных кусочков меха. Плетеные корзины, полные шкур и разноцветных тканей, стояли открытыми, только на крышке одной из них грудой лежали пергаментные листы. Дайарена пересекла комнату и откинула гобелен: там оказалась еще одна, что было совершенно невозможно, — ведь хижина-то снаружи — круглая.

— Идите за мной, — уронила женщина.

Вторая комната предназначалась не для жилья — земляной пол не покрывали шкуры, на стенах не было украшений, а только длинный ряд полок, беспорядочно заставленных всевозможными вещами — от чучела белки до странной конструкции из костей и перьев. Посреди комнаты возвышался плоский камень. У Али царапнуло в горле — она вспомнила удушающий дым.

— Сядьте вдоль стен, — велела дайарена.

Девочка оглянулась: все-таки намек на удобства был — такие же маленькие подушечки на полу, что и в жилой комнате.

Дайарена скинула накидку из птичьих перьев и пошла вдоль полок, придирчиво осматривая содержимое. Сняла корзинку, полную сухих листьев, и высыпала ее содержимое на камень. По комнате поплыл сладковатый аромат. Сверху уложила длинные стебли, похожие на гибкие тела змей. По-птичьи наклонив голову, полюбовалась сооружением. Затем обошла кругом камень, что-то шепча и брызгая на пол из маленькой плошки. Ощутимо полыхнуло жаром — камень стал нагреваться, повалил густой запах, и Аля затаила дыхание. Не хватало опять надышаться какой-нибудь пакостью. Женщина развела руки в стороны, словно хотела обнять что-то огромное, потом резко свела их над головой и хлопнула в ладоши. Тонкий звон прошел по комнате, и запах исчез. По загустевшему над камнем воздуху Аля поняла, что дым никуда не делся, но неведомая сила удерживает его на месте.

Дайарена тряхнула белоснежными волосами и взошла на камень, так королева могла подняться на эшафот. Легла поверх трав, глубоко вздохнула и замерла. Талем поднес палец к губам, приказывая ребятам молчать.

Аля смотрела на дым, закрывавший тело женщины. Першение в горле становилось все сильнее — это проявлялись воспоминания. Вот девочка сидит на камне, и дым забивает ноздри. А вот она думает об Алешке. А потом... Алька вспомнила! Она сама, первая, поцеловала его! Да как поцеловала! Аля с ужасом оглянулась на мальчика, с интересом изучавшего замершую дайарену, и почувствовала, как горят щеки. Вот почему он спрашивал, помнит ли Аля что-нибудь! Что же Алешка теперь о ней думает? Что?! И как теперь с ним общаться? Девочка дернула ворот рубахи, ей стало душно.

— Чужаки, подойти ближе! — не открывая глаз, приказала дайарена. — К самой границе дыма.

Аля торопливо встала. Напротив нее оказался Алешка, но, к счастью, дым мешал им видеть друг друга.

— Протяните руки вперед!

Рука легко прошла сквозь преграду, удерживавшую запах, окунулась в теплый дым.

— Прикоснитесь к камню! И не отпускайте, пока я не скажу!

Пришлось сесть на корточки. Аля дотронулась до камня и чуть не отдернула руку — он нагрелся как хорошая батарея. Закусила губу, упрямо вдавила ладони. Время шло, у Али уже выступили слезы. Камень обжигал все сильнее. Как же терпит дайарена? Вряд ли ее защищают сухие листья и тонкая ткань. «Быстрее! Пожалуйста!» — девочка сморгнула слезинки.

— Вернитесь на свои места, — уже не приказала, а тихо прошептала женщина.

Аля тут же отдернула руки и подула на ладошки. Странно — ей казалось, что будут волдыри, но кожа даже не покраснела, да и боль мгновенно прошла.

Дым над дайареной уже истончился, женщина открыла глаза. Махнула рукой, словно прогоняя надоедливое насекомое, и запах снова поплыл по комнате. Сошла с камня:

— Идите за мной, — тихо сказала и двинулась к выходу на жилую половину дома.

Предложила гостям сесть вокруг погасшего очага и сама удобно устроилась тут же.

— Я знаю вашего дрида, — сказала, когда молчание стало нестерпимым.

Талем жестом остановил хором заговоривших ребят.

— Ведун, подай мне вот тот свиток, — показала женщина на пергамент, лежавший на одной из корзин.

Талем торопливо развернул тонкую кожу — это оказалась карта. «Эх, Рик не видит!» — пожалела Аля. Карта была сделана не менее искусно, чем та, которую купили в Рамане.

— Его корни тут, — ткнула дайарена пальцем, и Славка присвистнул.

Тонкий ноготь, покрытый чем-то серебристым, указывал точно в Росвел.

— Его душа тут, — ноготок сместился к центру Сизелии, показал на россыпь маленьких озер.

— Его разум... Это сложнее. Он и тут, и тут, и тут — дайарена указала три места — одно на границе Стального княжества и Сизелии, другое в самой Сизелии, еще одно — в горах Стального.

Сима стремительно наклонилась к карте. Подняла голову, усмехнулась:

— Как раз где Лабиринт.

Для Али все горы на карте были одинаковы, но она поверила Симе.

— Спасибо, дайарена, — наклонил голову ведун.

— Я оплатила свой долг, — высокомерно отозвалась женщина. — Мой воин проводит вас к ущелью. Идите по нему с рассветом, и ближе к вечеру будете у владений Горного барона.

Коней в том бою сохранили. Аля ласково погладила бок своей лошадки. Талем ушел к травнице, как только вернется с Владом — отряд тронется в путь. Ждали за околицей, не желая лишний раз рисковать. Аскар нетерпеливо оглядывался. Выделенный дайареной проводник флегматично что-то жевал и похлопывал по шее свою маленькую лохматую лошадку. Ту беспокоило общество красавцев-жеребцов, и она нервно пряла ушами. Аля только вздохнула, глядя на лошадиные мучения.

Ей тоже хотелось нервно чем-нибудь дернуть — что, ну что теперь думает про нее Алешка?! Он же был уверен — Аля его терпеть не может, а тут, на тебе — целоваться полезла. Сняли для нее внутренние запреты, и тут же на шею бросилась. Фу! Мерзко как все! А вдруг он догадается? Вот смеху-то будет! А еще Влад… Что он помнит о происшедшем? Рик трепаться не станет, не в его характере. Тимс тем более. А Влад... «Ну что же, лучшее средство обороны — это нападение!» — вспомнила Аля.

Со стороны поселка показались всадники. Осунувшийся за этот безумный день Влад усмехнулся:

— «Как здоровье? Не дождетесь!»

Местные шутку не поняли, глянули растеряно. Мальчик сидел неестественно прямо, чуть выгнув спину и безвольно бросив руки с перевязанными запястьями на луку.

До ущелья добрались в полной темноте. Проводник, не покидая седла, церемонно поклонился Талему, Аскару, ударил босыми пятками лошадь и умчался по узкой тропе обратно — только копыта простучали. За все время гости не услышали от него ни слова. Аля поежилась: прохладно, наверное, солнце и на час сюда не проникает. Ни травинки, ни кустика. Только где-то шумел ручей, перекатывал камни.

«Все! Упаду и усну», — Славка еле держался. Устал ужасно: от бешеной скачки, от бессонницы, от изматывающих мыслей, бросавших то к радужной надежде, то к черному отчаянию. Он до сих пор не верил, что закончились эти кошмарные сутки.

Как ввязался в бой — сам не понял. Просто невозможно оказалось дальше стоять и смотреть, как убивают тех, с кем столько времени провел вместе и кто только что их собою закрывал. Славка не боялся быть убитым и не боялся убивать. Все пережитое им самим, и смерть Даня, и боль ребят, — все превратилось в тугую струну, четко разбившую окружающих на своих и чужих, на друзей и врагов. А еще была уверенность — Сима прикроет, так, как в любую секунду готов сделать это для нее он сам. Страх появился, только когда Волк поднял руку с шаром — непонятное пугало. Но мальчик не мог и предположить, что ребята исчезнут. Мгновенно, словно их и не было. Славка оцепенел, и если бы бой к тому времени не кончился, его бы обязательно убили.

Как только удалось не впасть в истерику и не схватить за грудки Талема: «Где они?! Что сделал это гад?!» Ненависть ко всем жестоким чудесам захлестнула Славку. Кругом уже не было друзей, а только враги, враги просто потому, что они — плоть от плоти этого мира. Страшный был у него взгляд — Сима испуганно отшатнулась, потом схватила за плечи и хорошенько встряхнула. А тэм, подошедший забрать оружие, махнул рукой и ушел.

Славка подумал, что навсегда запомнит Стальное княжество таким: с лежащими на камнях убитыми, с мечущимися лошадьми, оставшимися без хозяев, с теплой кровью, забрызгавшей ему руку.

...А потом хоронили погибших. Мертвые слишком тяжелы для детских рук, но нужно было спешить. Талем мерил шагами нишу, из которой исчезли ребята. Филат баюкал перевязанную руку, прижимая локоть к рассеченному боку. Ведун помог ему, чем мог, но, обрабатывая рану на боку, хмурился. Атен ловил лошадей, не подпускавших к себе никого другого. Аскару и Ильму вдвоем было не справиться.

Хоронили не только своих, но и Волков. Последних просто закопали в общей могиле, без ритуала. Славку тошнило от запаха крови, от вида разрубленных тел, но он делал все, что велел Аскар. Даже когда пришлось нести в яму отрубленную руку, только чуть прикрыл глаза ресницами. И дело было не только в том, что нужно торопиться. Просто это — и его бой. Он тогда впервые четко понял: детство закончилось. Мысль крутилась в голове, повторяясь, словно записанная на закольцованную магнитофонную ленту.

Сима работала рядом, и кровь так же пачкала ее одежду и руки. Ручья поблизости не оказалось, а во флягах было слишком мало воды — не смыть.

— Сима, уйди, — с болью попросил Славка, увидев, как у нее между бровей пролегла глубокая морщинка. — Ты девочка, уйди!

Сима покачала головой:

— Если я научилась убивать, я должна научиться и хоронить.

...И бешеная скачка по горам. Чужая кровь засохла коркой, но Славка забыл про нее, поглощенный другой мыслью: он уже не сможет без Алешки. Сколько бы глупостей он себе ни придумывал: и поговорить нормально с ним неудобно, как-то не по-мужски выяснять отношения, и дружба отвлекает от цели, заставляет искать обходные пути. Это приводило в смятение: то, к чему Славка так стремился — возвратиться — могло обернуться тяжелой потерей. «Я даже не спросил, из какого он города! А если из разных, что тогда?» Ни Славка, ни Алешка не решали, где и как им жить дальше, как не решают дети подобные вопросы. А значит, возвращение может стать расставанием. Мальчик стиснул зубы — чем оно обернется, он чувствовал сейчас.

Ночью на привал не останавливались. Когда темнота сделала скачку по узким горным тропинкам опасной, пошли пешком, ведя лошадей в поводу — своих и тех, которые остались без хозяев, убитых или пропавших. Шли медленно — раненый Филат не выдержал бы жесткий темп. Как только рассвело, скачка возобновилась, коней посылали в галоп, переходя на шаг, только когда те уставали. Горы сливались перед глазами, от съеденного наспех черствого хлеба болел желудок, но Славка ни за что бы не признался в усталости.

Когда из-за камней на повороте тропинки выехали четверо, мальчик схватился за меч, не задумываясь. Отдай Аскар приказ — кинулся бы в бой. Но ведун запретил, сам поехал навстречу незнакомцам.

В поселке Славка держался только на безумной радости от встречи с друзьями и на ненависти к новым «чудесам». Айрем раздражал своей нереальностью, старуха, украшенная, словно индейская скво в плохом вестерне, бесила его своим киношным видом. Славка с трудом заставил себя говорить вежливо — информация о дридах была необходима. То, что возвращение стало пугать, не должно сказаться на остальных, и в первую очередь на Алешке.

И вот привал — все, можно лечь и уснуть. Хотя нет, оставалось еще кое-что: надо выстирать одежду. Пусть Славка замерзнет, но смыть засохшую кровь необходимо. Место для ночлега есть кому устраивать и без них, да что там устраивать — даже костер развести не из чего.

— Ты куда? — окликнул Алешка.

— Умоюсь.

— Подожди, помогу.

Следом пошла и Сима, за ней потащилась Алька. Судя по боязливому взгляду, она не хотела оставлять Симу одну. «Правильно, — подумал Славка. — Что-то она никак после боя отойти не может». Холодная вода обжигала кожу. Славка тер себя песком, и его знобило.

Хоть одежду и выжимали с Алешкой в четыре руки, но она все равно осталась слишком мокрой. Надеть ее сейчас — верное воспаление легких. Друг уже потянул с себя рубашку, когда из темноты вынырнул Атен. Мужчина нес вещи, и у Славки родилось подозрение, что это наследство убитых. Ратники не возили с собой ничего лишнего, и теплый кафтан наверняка вытащили из седельной сумки того, кому он больше не нужен. Уточнять не стал — торопливо оделся, подвернув слишком длинные рукава.

Спать на камнях было жестко и холодно, но глаза у Славки закрывались сами собой. Он продержался еще только мгновение, чтобы успеть спросить: а откуда Алешка попал в этот мир. Название города выбило последнее напряжение: они были из одного! И мальчик тут же провалился в тяжелый сон.

Алешка уснуть не мог. Славкин вопрос вызвал у него легкую усмешку: все-таки какая непоколебимая уверенность в том, что они вернутся! Он с сожалением посмотрел на спящего — так хотелось поговорить! Но, хоть в темноте лица не видно, Алешка помнил, каким измученным выглядел друг, и даже не попытался ему что-то сказать. Да и как — кругом люди. Трудно в этом мире остаться одному. Просто-таки нереально!

Мальчик закрыл глаза и представил, как они со Славкой сидят у него дома: закрылись в его комнате, включили магнитофон, чтобы заглушить для родителей голоса. Алешка — на диване, привалившись к широкому подлокотнику, Славка в «гостевом» кресле. Только сначала надо вытряхнуть оттуда кипу журналов, книги, кассеты, недостроенную модель танка, старую клавиатуру и фотоальбом. Из кухни тянет свежепожаренными котлетами — мама точно придет не вовремя, чтобы позвать ужинать! За стенкой орет телевизор: отец в который раз смотрит в записи чемпионат мира по футболу. Алешка не понимает, какой интерес смотреть игру, финал которой известен? Вот тогда бы они со Славкой поговорили! Обо всем! И про Алю. Да ладно, что себя обманывать — именно о ней хотелось рассказать. Потому что сам он Альку понять не может. Как объяснить тот поцелуй в дыму? Она же его терпеть не может! И все-таки… Все-таки, стоило вспомнить об Алиных губах, как охватывало странное чувство. Алешке казалось, что он все может и все у него получится.

— Сима, — вдруг услышал он Алин шепот.

Спали вповалку, слева лежал Славка, справа Сима.

— Сима, ты поплачь, слышишь? Ну что ты как каменная! — в темноте мелькнула Алина ладошка и начала торопливо гладить Симу по волосам. — Я Талема просила помочь, а он говорит, что ему силы для перехода нужны, вдруг проводник подведет. Хочешь, я еще попрошу? Ну, Сима, не держи ты все в себе!

Алешка чувствовал, как окаменело Симино плечо, и как она упрямо тряхнула волосами, отстраняясь от Альки. Но та не сдавалась, а все что-то говорила, какие-то глупости, как казалось Алешке. Неожиданно Сима дрогнула и расплакалась; уткнулась лицом в тонкую шкуру, заходясь в рыданиях. Аля гладила ее жесткие волосы, иногда касаясь Алешки и тут же испуганно отдергивая руку. Как различала — непонятно, но чувствовала безошибочно. Алешка стало обидно, и он укорил себя: разве можно думать об этом, когда Симе, которая сражалась за них, так плохо? Но он ничего не мог поделать, воспоминание о поцелуе застилало все на свете.

Сима плакала недолго. Протяжно всхлипнула в последний раз и легко уснула, благодарно уткнувшись носом Але в плечо.

Глава 16

Аля отодвинулась подальше от костра, и тут же начала мерзнуть спина. Вот не было печали! Чтобы вызвать проводника, пламя раздули до небес. Огонь пожирал часто подбрасываемые охапки легких сухих веток, обжигал, а потом угасал, и становилось прохладно. Можно по примеру Симы завернуться в шкуру и лечь спать, но Альку мучило любопытство. Тем более и Алешка сидел тут же. Вот еще загадка века: если бы с ними были Лера и Машка, то кого бы он успокаивал, когда выли заволуки? И что он все-таки думает о поцелуе?!

Девочка так погрузилась в размышления, что не заметила, как у костра возник незнакомый мужчина. Вынырнул из темноты, присел между Тимсом и Славкой, протянул руки к огню. Кажется, его появление стало сюрпризом не только для Али. Тимс выхватил меч, подбежал Ильм, наставил арбалет. Славка перекувырнулся через голову, откатываясь подальше от незнакомца, и вытащил нож.

— Быстрая стража, да невнимательная, — белозубо усмехнулся незнакомец.

Был он без бороды, как и Талем, а значит, не воин, рассудила Аля, с интересом разглядывая мужчину. Черная рубаха, черные же штаны. Поверх рубахи накинуто нечто, похожее на жилет.

— Кто такой? — подошедший Аскар нахмурился, услышав слова незнакомца.

— Тот, кого звали, — кивнул он на чуть затухшее пламя. — Риктор.

— Ой ли? — усомнился ведун. Аля вспомнила: это слишком уж распространенное имя, и назваться им — все равно, что сказаться дома Ивановым или Сидоровым.

— А вам что, имя важно, или через границу пройти? — усмехнулся проводник.

— «Шашечки или ехать», — пробормотал сидевший рядом с Алей Влад. Чувствовал он себя все еще плохо, и потому был сверх меры раздражителен.

— Что? — не понял Риктор.

— Не обращайте внимания — так, детские словечки, — поспешил вмешаться Талем, а Аскар выразительно пошевелил в воздухе пальцами. Влад потер ухо и заткнулся.

— С тобой о цене говорить будем? — посмотрел на тэма проводник. — Ну, так давай отойдем.

Торговались недолго, видно, сотник не скупился. Вернувшись к костру, Аскар сразу шуганул ребят:

— Спать, живо! Завтра до рассвета вставать.

— До рассвета, между прочим, часов пять осталось, — пробормотал Влад, предусмотрительно отойдя подальше. — Или даже четыре. Так что уже сегодня.

…«Вставать до рассвета — это ужасно! — душераздирающе зевнула Аля. — Надо было вместе с Симой ложиться, нет, сидела чего-то. И чего, спрашивается? Все равно толку никакого!»

— Башня там, — ткнул рукой вправо Риктор. Он ехал рядом с Талемом и Аскаром на низкорослой лошадке, лохматой, словно пони. Такие были и у Горного племени. — А поедем через ущелье. Точнее, я поеду, а вы пойдете. Ваши лошади могут напугаться, там довольно-таки неуютное местечко, похуже Сизель-трюма.

— Что за трюм еще? — спросила Сима у Тимса.

— Тюрьма в Сизели, — с готовностью объяснил парнишка. — Как раз в Порт-Сизе, для пиратов и контрабандистов.

Аля чуть слышно хмыкнула. Хороший им проводник достался. А Тимс от Симы так и не отлипает. Неужто влюбился? Забавно было бы... Нет, не получается отвлечься, поняла Алька, задирая голову и вглядываясь в верхушки гор. Очень уж эта местность напоминает горы Лабиринта. Кажется, оглянись — а рядом едет Дань...

— Вам придется спешиться, — напомнил Риктор, когда отряд добрался до узкого хода между скалами. Алька послушно спрыгнула с лошади.

Место действительно оказалось неприятным. Черные стены почти смыкались над головой, словно вот-вот сойдутся и раздавят людей. Зябко, сыро — Аля передернула плечами. «Идиотизм, раз мрачное место, так и камни обязательно черные!» — с досадой подумала девочка и провела по ближайшей стене. Мазнуло чем-то жирным, мягким, и подушечка пальца почернела. Аля поднесла руку поближе к лицу: вымазалась в чем-то, похожем на смесь сажи с жиром.

— Неужели? — раздался сдавленный голос ведуна, и тот кинулся к стене. Взял на палец странную субстанцию, понюхал, чуть ли не лизнул.

— Так это?.. — растеряно повернулся он к Ритору.

— Оно самое, — усмехнулся бывший контрабандист. — Пепел от дыхания дракона.

— Не может быть! — Талем ошалело бросался от одной стены к другой. — Такого не находили уже несколько веков! Это же уникальная пещера, это же!..

— Ведун, крыса ты ученая, — ласково позвал его Риктор. — Запомни: не знали и не узнают. А то ход — оно дело ненадежное, может, выйдете, а может, нет. А вот если кто по вашей наводке придет, точно не выйдет. Ясно?!

— Но это же... — растерялся Талем и посмотрел на Аскара.

Тэм отвернулся. Было ясно — он предпочтет отсутствие проблем на границе самому важному открытию. Рик сочувственно взглянул на Талема.

— Хорошо, — наконец кивнул ведун и вернулся на свое место в отряде.

Риктор тронул лошадку, двинулись дальше. Насчет коней он оказался прав, не нравилось им в пещере.

— Интересно, ход слишком узкий для дракона, откуда тут сажа? — оглядывался по сторонам Талем.

— Да очень просто, — отозвался Риктор. — Я картинки у барона видел. Не знаю, кто рисовал, может, и дрид еще при бароне первом. Тут молодняк воспитывали. Загоняла мамаша чадо к началу ущелья, а сама сверху тушей садилась. Как раз одна лапа на одной горе, а вторая на другой. А хвост тютелька в тютельку до детеночка доставал. И учила его мамаша-то. Детенок пламя дунет, а ей сверху хорошо видно, докуда он достал. Коли мало, лупила хвостом по заднице.

— Поразительно! — воскликнул Талем.

— А ты все заладил: «Не люблю фэнтези! Не люблю фэнтези!» — передразнил Влад Славку.

Проводник не стал спрашивать значение незнакомого слова, лишь метнул на ребят внимательный взгляд. На счастье Влада, Аскар был далеко, а Славка обиделся и не подумал о конспирации.

— А вот и Неудачник Дин, — гостеприимно махнул Риктор в сторону небольшой ниши.

Аля взглянула и вздрогнула: там сидел скелет. Череп скалился во все зубы, точно как в кабинете биологии, только вот бирочки не хватало.

— Как попал сюда — неизвестно. То ли граница прихлопнула, то ли еще драконенок спалил. А теперь тише! Дышать через раз, ясно? И лошадей держите. Ну, пойдем, благослови нас святой Кинт!

Вроде бы ничего не изменилось — те же стены, небо высоко над головой, но стало душно. Лошадь тревожно всхрапнула, и Аля погладила ее по шее. Талем с сожалением оглянулся. Наверное, хотел повторить свой фокус с конями, да запрет Риктора не давал шуметь. Девочка пыталась вдохнуть поглубже, но воздух загустел и, словно тягучая масса, медленно вливался в горло. У Альки на мгновение потемнело в глазах. Уже не она вела лошадь, а лошадь ее; Аля уцепилась за седло и с трудом переставляла ноги. Но вот кобылка рванула вперед, чуть не уронив хозяйку, и с лица словно сдернули пленку. Аля с всхлипом втянула в себя воздух. Огляделась — они все еще не вышли из ущелья.

— Все прошли? — оглянулся Риктор.

— Все, — сдавленно отозвался Филат, замыкавший шествие.

— Теперь туда, — кивнул проводник на еле заметную щель в скале. Вспыхнул в его руке факел негасимым саламандровым огнем.

Лошади капризничали, не желая заходить, пришлось вести силой. Пахнуло горячим воздухом. Он дул прямо в лицо, обжигая кожу, и опять стало трудно дышать. Губы мгновенно запеклись.

— Быстрее, — повернулся Риктор, прикрывая от ветра лицо.

Аля ускорила шаг, и снова помогла лошадка. К счастью, жара продолжалась недолго. Стало прохладнее, но тут же под ноги хлынула вода, да какая-то тягучая и очень странная — раскаленные ручьи переплетались с ледяными. Вода поднялась Але до колен, и девочка зашипела сквозь зубы.

— Поворачиваем! — сквозь шум потока прилетел голос проводника.

С трудом преодолевая течение, свернули в узкий проход и очутились в гигантском муравейнике. Десятки дорог вели в разные стороны, пересекаясь под всевозможными углами, сливаясь и снова расходясь. Солнце сюда уже не попадало, и путь освещал только хвост саламандры в руках проводника.

«Ну вот, сейчас замерзну в мокрых штанах», — подумала Аля и даже успела стукнуть зубами, когда обнаружила, что ткань совершенно сухая. «Надоели эти глюки!» — решила она, двигаясь за Риктором. Его лохматая кобылка бодро двигалась вперед, каким уж чудом проводник ориентировался в переплетении дорог — непонятно. Мелькнул свет, Аля прищурилась: точно, там выход. «Ну, и что нас ждет на этот раз? Огонь и вода были, только медных труб не хватает!» — разозлилась она. И, словно в ответ на ее пророчество, в воздухе завыло и загудело так, что девочка торопливо заткнула уши, чуть не выпустив поводья. Хорошо еще, на лошадей какофония не подействовала, они как будто и не слышали ее. «Нет, это не трубы! Это помесь бензопилы с аварийной сиреной!» — торопилась Аля вслед за всеми.

Как только свернули, вой стих, как отрезало. Свет стал ярче, и очень скоро отряд вывалился из ущелья.

— Ну, и кто прав? — первым делом спросил Славка у Влада. — Вот, не люблю фэнтези.

И тут же удостоился внимательного взгляда от Риктора и подзатыльника от тэма.

— Это не наш метод! — высказался Влад, чуть отодвинувшись.

— Ну, вот и все, — проводник соскочил с лошадки. — Лучше идти туда, — показал взмахом руки направление. — По традиции, вам придется остаться на сегодняшний день у барона, в путь тронетесь только завтра утром.

— Мы спешим, — отрезал Аскар.

— Зря, — сплюнул Риктор. — Лучше зайдите. А то со слугами на вас охоту устроит. И все равно затащит в замок. Придется неделю пить. Или убивать будете гостеприимного хозяина?

Рик чуть поморщился, Талем быстро взглянул на сотника, и тот нехотя согласился:

— Ладно, где этот ваш замок?

— После полудня будете, — крикнул Риктор и унесся на своем коньке.

Аля восхищенно присвистнула. Зубчатые стены не закрывали замок и на треть, позволяя оценить красоту сооружения. Из скалы вырастали башни, украшенные кружевными шпилями, между ними висели на цепях мосты, а в самом центре вздымался полукруглый купол.

— Ну вот, история подтверждается. Такой замок в те времена без дрида не построить, да и сейчас слишком сложно, — заметил Талем. — Интересно, барон перебрался сюда после того, как ушел дрид, или это родовой замок так... гм... перестроили?

— Какая разница, — заметил Аскар и повернулся к воинам. — Значит так, пить, но не напиваться. Ясно? А если тебя, Тимс, с вином застукаю, выпорю. Кстати, к вам это тоже относится, — глянул тэм на ребят.

Аля громко фыркнула.

— Да в курсе мы, в курсе. Несовершеннолетним ни капли отравы, все на борьбу с зеленым змием! — провозгласил Влад.

— Каким змием? — озадачился тэм и покосился в сторону оставшегося позади драконьего тренажера.

— А также с фиолетовыми чертями и прочими глюками, — с милой улыбкой дополнил Влад.

Аскар побагровел. Рик тихонько прыснул, глядя на рассерженного тэма.

— Ну, смотри у меня, шутник, — сощурился сотник. — Твое счастье, что сэт под покровительство взял, а то бы уже схлопотал плетей.

— Плетей, говорите? — у Влада нехорошо зазвенел голос. — Только попробуйте, сотник, троньте!

— Аскар! — крикнул Рик. — Не надо так!

— Если вы это сделаете... — начал Алешка, с трудом справляясь с дрожащими губами, но Талем положил ему руку на плечо и заставил замолчать.

Тэм перевел взгляд с взбешенного Влада на возмущенного Рика:

— И сделаю. Я должен привезти княжича домой. Все ясно?

Со стороны замка долетели звуки сигнальных рожков и прервали неприятный разговор.

— Вперед, — скомандовал сотник. — Только вот еще: за одеждой следите, не стоит клеймо всем показывать. Хорошо, Кир себе его прижег. Жаль, не у всех на это духу хватило.

Алька сидела на подоконнике, подтянув ноги и упершись подбородком в колени. Чуть влажные волосы падали на шею, и это было приятно. Она так давно толком не мылась, да еще в теплой воде!

Из открытой двери на другом конце коридора доносился шум: барон потчевал гостей. Принимал с размахом, стол ломился от еды, кувшины с вином стояли плотным строем. Молодые смешливые служанки зорко следили, чтобы кружки не пустели, и шустро наливали вино, наваливаясь плечиком на воинов. Ребят пристроили на дальнем конце стола, Рик тоже сел с ними. Даже тут, вблизи от дома, его происхождение не афишировали.

Когда Алька оказалась за столом, то готова была проглотить все и сразу, но уже скоро поняла, что не сможет запихнуть в себя больше ни куска. Кормили тут сытно: огромные порции жирного мяса, рыбные пироги, жареная птица, всевозможные соленья. Девочка тихонько выскользнула из-за стола и пристроилась на подоконнике, в относительном одиночестве: по коридору пробегали служанки, порой неторопливо проходил кто-нибудь из охраны барона. Аля смотрела, как во дворе развели в огромной яме костер и жарили целиком баранью тушу. Смотрела и ужасалась — неужели еще еды не хватает?

Впрочем, это все скользило по периферии сознания. Другое занимало Алю вот уже который день: Алешка. Ну почему, почему он подошел, когда выли заволуки? Испугался, что Аля устроит истерику, и поспешил успокоить? Или все-таки... Да нет, ерунда! Ну какое может быть «все-таки»? С какой стати? Особенно после того, что Алька ему наговорила. Алешка, он же такой... он такие слова не простит. Но почему он подошел?! И почему ответил на поцелуй? Нет, в разное «все-таки» Аля категорически не верила. Ну не бывает так, не бывает! Она чуть усмехнулась: сидит на подоконнике старинного замка, слушает, как пьяный барон уговаривает ведуна спеть хором, и рассуждает о том, что бывает и чего не бывает. «Но я быстрее поверю в дракона, тренирующего детеныша, чем в это, — решила Аля. — В общем, примем за эту, как ее, рабочую гипотезу, что Алешка просто пытался предотвратить психоз, а поцелуй, это так, дым, наваждение». Гипотеза не понравилась, и настроение у девочки испортилось.

Из зала выскользнула Сима:

— Чего тут сидишь?

— Думаю, — мрачно отозвалась Аля.

— А-а! Полезное занятие. И как результат?

— Никак. Все пытаюсь понять, где в этом замке была та самая лаборатория дрида, — соврала Аля. — Наверное, ближе к горам. — Мотнула головой в сторону башни, одна стена которой казалась вплавленной в камень.

— Ну, это если она на самом деле была.

Пробежали две служанки, таща огромное блюдо. За ними трусил пес. При входе в зал одна из девушек отпихнула его ногой, и собака села у дверей, жалобно поджав хвост. Пес был совсем мелкий и безобидный, но Але вспомнились заволуки. Да, повезло им тогда.

— Слушай, а ведь Тимс в тебя влюбился!

— Скажешь тоже! — отмахнулась Сима.

— А что, он прямо по пятам за тобой ходит. Давай поспорим, что скоро выйдет?

— Очень мне надо спорить!

— Вот! — подняла Аля палец.

— Даже если и влюбился, что с того? — жестко спросила Сима, и Аля растерялась.

— Ну как это... А что, он тебе не нравится?

— А это неважно, нравится он мне или нет. Совсем неважно.

Аля от удивления спустила ноги с подоконника, Сима тут же присела рядом.

— Даже если отбросить то, что мы собираемся жить в разных мирах. Что у нас может быть общего? Он для меня как инопланетянин. Ой, Алька, не умею я объяснять!

Аля задумалась, поскребла каменную стену пальцем. Нет, все-таки она не хотела бы жить в замке, неуютно. Окна маленькие, стены слегка влажные, и свет шаров слабо освещает коридор. Непривычно. И что-то есть в Симиных словах правильное. Аля вздохнула:

— Ты просто сама не влюбилась, вот и все.

Сима кивнула:

— Конечно. Как я могу в него влюбиться?

— Можно подумать, влюбляются как-то и по желанию, — фыркнула Алька и тут же прикусила язык: из зала вышли Славка с Алексеем. Сима проследила ее взгляд, чуть слышно хмыкнула.

— Чего сидим? — задал Славка тот же вопрос.

— О любви говорим, — улыбнулась Сима.

Славка озадачился. У него на лице явно читалось: «Ну, вы и тему нашли!» Алешка демонстративно уставился в окно, глядя поверх Алиного плеча.

— Ага, главное, к месту, — наконец пробормотал Славка.

— И вовсе не о любви, — ощетинилась слегка покрасневшая Алька. — Я смотрела, где могла быть лаборатория дрида.

— А, вы тоже, — легко отбросил любовную тему Славка. Сима глянула вопросительно. — Если тут бывал дрид, то имеет смысл обыскать замок. Может, что полезное найдем, узнаем.

— И как ты себе это представляешь? — покрутила пальцем у виска Аля. — Замок-то ого-го!

— Ну, хотя бы самые старые, заброшенные коридоры. Давайте чуть попозже, когда эти, — мальчик мотнул головой в сторону зала, — как раз до кондиции дойдут.

— Наши не дойдут, — заметил Алешка.

— Ну и фиг с ними. Главное, чтобы местные не засекли, а нашим соврем про неуемное любопытство.

— И Аскар тогда точно всыплет, — усмехнулась Аля, с вызовом глянув на Алешку.

Тот растерялся.

— Не всыплет, — поспешно вставил Славка. — Если Рик с нами пойдет.

Девочка улыбнулась, оценив столь быстрое вмешательство полупрезрительным изгибом губ.

Аля вернулась в зал и осторожно присела на лавку. Барон все-таки уговорил петь хором, правда, не ведуна, а Ильма и Атена. Пели про то, как едет по бескрайней степи ратник, возвращается домой, где ждет его семья. Мелодия совсем простенькая, стихи не блистали изысками, но была такая искренность в голосе воинов, что Аля заслушалась. Как там дома — надеются ли еще?

Сидевший напротив Талем наклонил голову, спрятал глаза под волной упавших волос. Але стало очень жаль его. Когда Рик рассказывал о погибшей семье ведуна, главным был страх перед жестокостью этого мира. А вот сейчас Аля поняла — это не фрагмент из учебника истории, это живые люди. «Мы ведь ничего о них не знаем! Совсем ничего! Чем живут, чего они хотят. Мы только боимся их или надеемся на них!»

Аля повернулась, чтобы поделиться своим открытием хоть с кем-нибудь. И увидела Влада. Тот застыл на пороге, не сделав шага в комнату. Служанка, несшая кувшин с вином, бесцеремонно подвинула мальчика. Влад сел на край скамьи, положив перебинтованные руки на стол.

— Ты что? — повернулась к нему Аля, мельком подумав, что пора сменить повязку, ткань загрязнилась.

— Я вот думаю... Костя, он, наверное, сейчас играет такое... Вот сейчас, вечером. А потом переоденется, и его поведут в дом Ласка. Представляешь? Он придет в комнату, а там нас нет. Там пусто. Только он и Антон. Представляешь?

Альку передернуло. «Его я тоже не знаю», — подумала она, и это немного напугало. Как-то привыкла уже к ребятам, мысленно отведя каждому его роль. А с чего она взяла, что, если Влад циник, то ему не может быть тяжело из-за другого? Але стало не по себе, захотелось зажмуриться, тряхнуть головой и забыть все эти мысли, вернуться в уже привычное состояние. Но это было невозможно, и она задумалась: а Алешка? Что он носит в себе, кроме той боли, которую видно другим?

Рик согласился на вылазку сразу. Только смотался на конюшню и вытащил из сумки Талема хвост саламандры да прихватил веревку. Влад, увязавшийся с ним, уговорил взять еще ножи. Пиршество продолжалось уже больше четырех часов, и Аля сомневалась, что кто-то из «своих» может сейчас встать из-за стола. А местные так сбились с ног, что им не до детей. Башню для исследования выбрали «на глаз»: самую потрепанную, как наиболее старую.

Извилистый коридор тянулся в нужном направлении, по нему и пошли. Рик шагал впереди, освещал дорогу. Осторожно вытягивал руку, прежде чем зайти за поворот. Тень, неожиданно выросшая на стене, показалась ребятам гигантской. Рик даже отпрыгнул от неожиданности, а Славка мгновенно изготовил к броску нож.

— Это я, Тимс! — крикнул человек и вышел на свет.

— Ты что тут прячешься? — холодно спросил Рик.

— Простите, сэт. Я просто хотел пойти с вами.

— Ты подслушивал, да?

Аля чуть поежилась: тон у Рика был еще тот — княжича.

— Сэт, я нечаянно услышал! — попытался оправдаться Тимс.

— И кто услышал еще? Аскар? Или Талем?

— Никто, сэт! Я никому не сказал.

— Никому? — поднял брови Рик. — Ты не сказал своему командиру?

Аля с жалостью посмотрела на Тимса. Он ведь всего года на два-три старше их. Хотя это в школе между восьмым и одиннадцатыми классами пропасть, а тут возраст меряется по-другому.

— Рик, — осторожно начала Сима. — Он же...

— Вы не понимаете! — посмотрел на ребят, нехотя кивнул: — Хорошо, пошли.

Из башни в башню можно было попасть либо по внутренним переходам, либо по навесным мостам. Но идти через улицу ребята не решились. Выбирали ходы самые старые, а значит, запущенные и грязные. Сырые темные коридоры поворачивали под неожиданными углами, несколько раз им приходилось перелезать через груды досок и камней, натыкаться на полуобрушенные лестницы и галереи.

— Несет нас черт знает куда, — ворчал Влад. — Хотел бы я знать, как мы обратно потащимся.

— А по-моему, тут очень интересно, — ответила Алька, оглядывая висевшие на стенах основательно подпорченные сыростью картины. — Главное, чтобы паук за шиворот не свалился. А то я заору так, что все сбегутся.

— Не сбегутся, мы далеко ушли, — успокоил Славка.

— А мы сейчас проверим, — сказал Влад, ухмыльнулся и потянулся к белевшей в углу паутине кончиком ножа.

— Влад! Скотина! — взвизгнула Аля и отпрыгнула подальше.

— Вот это да! — поразился тот. — Алька, ты в школе на физре рекорды не ставила? Мощный прыжок!

— Если ты сейчас же не оставишь в покое насекомое, я тебе рекорд по оплеухам покажу!

— Ха-ха! Я теперь натренированный Аскаром, фигли достанешь.

— Я?! — удивилась Аля.

— Влад, не рискуй, она достанет, — серьезно посоветовал Алешка.

Девочка громко фыркнула и первой начала спускаться по скрипучей деревянной лестнице: узкий коридор без окон привел ребят в тупик, из которого вел один путь — вниз.

— Осторожно! — крикнул Алешка, когда у Али под ногами треснула ступенька.

Алька взвилась:

— Ты чего мне под руку орешь? Я,что, слепая, сама не вижу? Конечно, я не Сима! Но я, что, по лестнице пройти не могу?!

— Да можешь, — Алешка от изумления даже остановился.

— А при чем тут Сима? — удивилась сама Сима.

— Бешеная, — прошептал Влад. — Укусит, а тут прививок от бешенства нет, еще не придумали.

— Ничего, Талем вылечит.

Рик произнес это так, что было непонятно — то ли он это в шутку, то ли успокаивает всерьез. Глядя на Алькино ошарашенное лицо, ребята расхохотались — все, кроме Алешки.

Аля дернула плечом и продолжила спуск. Вот еще, нашелся указчик! Думает, ей так нужно, чтобы Алешка ее оберегал? Может, и нужно, да только Аля этого ни за что не покажет. Свалится с этой чертовой лестницы, а помощь не примет... дура. А все из-за того поцелуя: пусть не думает, что на шею вешается.

— Ну, вот чего я такого сказал? — шепотом злился Алешка. — Ну чего?

Славка пожал плечами, словно говоря: стерва она и есть стерва.

Лестница уперлась в покосившуюся дверь. Аля подергала ручку:

— То ли заперта, то ли просто застряла.

— Пусти-ка, — отодвинул ее Славка. — Не видишь петли? Она внутрь открывается.

Аля почувствовала, как вспыхнули щеки. Да что она сегодня все в идиотские ситуации влипает!

Славка, навалившись на дверь, с трудом приоткрыл ее на несколько сантиметров. Мальчишки пришли на помощь, и вскоре в щель можно было протиснуться.

— Нет, ну куда нас черт несет, а? — спросил Влад, когда ребята один за другим пробрались внутрь, в обычный коридор, такой же узкий и без окон.

Дверей нигде не было, только изредка попадались ниши в стенах. В одной валялось нечто, с Алькиной точки зрения похожее на алебарду. В другой — покрытый плесенью моток веревки. А в третью Рик нырнул с таким воплем, что у ребят заложило уши.

— Ты... блин, — не совсем ясно высказался Влад, присев от неожиданности.

Но Рик выскочил из ниши с огромным белым клыком с руку толщиной, потряс им в воздухе.

— Ничего себе зубик, — уважительно сказал Алешка.

Княжич заблестевшими от восторга глазами обвел ребят:

— Святой Вакк! Я такое на картинке видел. Знаете, что это такое?! Зуб дракона!

— Надеюсь, череп целиком в эти коридоры не влез, — содрогнулась Аля.

— Вы представляете, как Талем обрадуется? — Рик сунул зуб за пояс.

— Угу. А теперь представь, как ты ему будешь рассказывать, где взял этот клык, — заметил Славка, и Рик скис.

Нерешительно вытащил зуб, повертел, тяжело вздохнул:

— Думаете, он и так не догадается, что мы шастали где попало?

— Ты же говорил, что и ведуна можно обмануть! Главное — молчать, — напомнил Влад.

— Ага, и он спросит: «А куда вы уходили с пира?» или «А что ты так рано лег спать?» — И что? Молчать будешь?

— Или где вы так уделались, — добавила Аля, брезгливо снимая паутину с локтя.

Путешествие по заброшенным покоям замка не украсило их костюмы, и не нужно было обладать способностями ведуна, чтобы понять, где именно они умудрились так испачкаться.

— Вот именно, — решительно сказал Рик и снова сунул клык за пояс.

— Ты только будь к нам поближе, когда Аскар об этом узнает, — попросил Влад.

Голоса ударялись о свод потолка и тут же затихали. Тени скользили по стенам, то пропадали в темных провалах ниш, то вырастали до потолка. Было жутковато, и в то же время очень интересно, как в приключенческом фильме. И за следующей дверью обязательно найдется сундук с золотыми монетами, прикрытый полуистлевшим пиратским флагом. Аля даже пожалела, что замок барона стоит не на берегу моря.

— Интересно, тут водятся привидения? — спросила она. — Такие, фамильные. Того же баронова дедушки.

— Уууууу, — завыл за спиной Влад.

Аля вздрогнула:

— Дурак!

— Это я вызываю дедушку, подманиваю, — спрятался за спину Тимса Влад.

— Вообще-то, в качестве манка обычно работает самка, — с ехидной улыбкой заметила Аля.

— А тут кто-то недавно был, — перебил Рик, заглядывая в одну из ниш.

— С чего решил? — спросила Сима.

— А веревка валяется, совсем не заплесневелая.

Подошел Славка, с интересом глянул, потом присел и потрогал ее пальцем.

— Конечно, она и будет почти как новая, — чуть растерянно сказал он. — Провод в изоляции может долго проваляться.

— Как провод? — подскочил Алешка.

Славка выпрямился, держа в руках конец «веревки». Аля присмотрелась: действительно, провод, обычный, как от удлинителя.

Влад присвистнул. Рик с интересом потянул провод к себе:

— Это что, из вашего мира, да?

— Из нашего, — кивнул Алешка. — Да еще и нашего века. Ну, или из прошлого, кто тут поймет.

Аля отвернулась и пошла вперед. Она уже научилась справляться с собой и старалась меньше думать о доме. А тут и песня ратников, и такая обыденная, домашняя вещь...

— Теперь я верю, что тут у дрида была лаборатория, — сказал Славка. — Ладно, пошли, что встали.

Коридор закончился тупиком. Сочился свет из прикрытого изнутри тяжелой ставней окна.

— Ну вот, шли-шли и пришли, — расстроилась Алька.

Тимс откинул ставню, и заходящее солнце хлынуло в коридор:

— Жабье племя! — выдохнул Рик.

Было чему удивляться: свой путь ребята начали со второго этажа и только и делали, что спускались. Сейчас же они оказались на самой вершине одной из башен. Далеко внизу виднелся двор, костер в яме уже потушили и жареную тушу унесли. Слуги разошлись, лишь на стене виднелись несколько стражников. Один из них сидел, прислонившись спиной к зубцу, и извлекал не очень музыкальные звуки из какого-то маленького инструмента. Во двор вышел кто-то из отряда — Алька узнала по плащу, — огляделся.

— Надеюсь, не нас ищут, — прошептал Рик, хотя во дворе вряд ли бы услышали и крик.

— Опять фокусы с пространством, как в Лабиринте. Отсюда-то мы никуда не перенесемся? — чуть раздраженно спросил Славка.

Рик пожал плечами, отошел от окна:

— Странно, что нет двери. Глупо тащиться в такую даль, чтобы просто выглянуть в окно.

— Нужно посмотреть в нишах повнимательнее, — предложил Тимс. — У меня отец был помощником княжеского зодчего, я видел у него рисунки: в замке князя есть несколько таких комнат.

— Ты, я посмотрю, лучше меня мой дом знаешь, — нехорошо усмехнулся Рик. — Может, и где княжеская казна хранится, в курсе?

— Мой отец честно служил князю, — вытянулся в струнку Тимс. — Я видел только гостевые покои.

— Ладно, — после короткой паузы бросил княжич. — Поищем там.

В нишах было темно, а хвост саламандры только один, поиски затянулись.

— Интересно, нас уже хватились или нет? — вслух рассуждал Влад.

— Что, Аскара боишься? — поддела Алька, и в этот момент Рик крикнул:

— Нашел!

Ребята ринулись к нему, чуть не сбили с ног. Дверь казалась незаметной брошенному мельком взгляду из-за паутины, сплошь затянувшей нишу. Аля предусмотрительно отошла, когда ребята стали снимать тонкие нити обломками валявшихся досок. Сначала дверь пытались открыть, но она словно вросла в камень. К счастью, доски оказались не столь крепкими, как рассчитывали строители, и за прошедшие годы превратились в труху. Несколькими ударами в двери пробили щели. Первым протиснулся Рик, Славка пытался схватить его за рубаху, но не успел.

— Ух ты! — донесся голос Рика, и в щели вспыхнул свет. — Шар работает!

Аля пролезла вслед за всеми, брезгливо сторонясь пауков. За дверью оказался небольшой купол, почти пустой: стоявшее боком к стене громоздкое кресло с высокой спинкой, небольшой столик перед ним. Окон не было, да и вообще казалось, что комната вырублена в скале, а не сложена из камней. Стены монолитные, а та, в которую упирался столик, и вовсе отполирована до блеска. Душно, но не так сильно пахнет сыростью, как в коридоре.

— Да уж, а рвались, как в драконью сокровищницу, — разочарованно протянул Рик.

Аля с интересом потрогала стену. Интересно, чем ее так отполировали?

— Ну что, валим отсюда? — спросил Славка.

— Ага, сейчас, — Рик прошел к креслу.

Спинкой тому служила вырезанная из дерева гигантская птица с запрокинутой головой. Мертвые глаза смотрели в потолок, а крылья судорожно сжимались, образуя подлокотники. Алю это кресло пугало.

Рик погладил крыло птицы, провел пальцем по сомкнувшимся на сиденье когтям.

— Представляете, — повернулся к ребятам, — дрид тут сидел. В такой дурацкой комнате и в таком кресле в самый раз.

Осторожно присел сначала на краешек, а потом и вовсе устроился по-хозяйски, положив руки на подлокотники.

— Ну как? Ощущаем себя дридом? — усмехнулась Аля.

— Не-а! — помотал головой Рик, и стал сползать с кресла, ухватившись за торчавшие деревянные перья. Те неожиданно щелкнули и сомкнулись. В комнате что-то громко пискнуло, и Альку отнесло к стене. Она стукнулась локтем, зажмурилась от боли. Громко выругался Влад, да и Тимс помянул жабье племя.

Аля открыла глаза. Ребят разнесло по комнате и прижало к стенам. А между ними колыхались в воздухе тонкие серебристые пленки, закутывая каждого в персональный кокон.

— Влад, помолчи! — попросил Славка.

Тот заткнулся. Аля протянула руку и коснулась пленки. Она легко спружинила под ладонью и тут же оттолкнула руку обратно. Девочка нажала сильнее: никакого результата. Рик вытащил меч и попробовал разрезать, но клинок скользнул, не причинив преграде ни малейшего вреда. Славка, желая убедиться сам, провел кончиком ножа и с досадой сплюнул.

— Ну и что дальше? — спокойно спросила Сима.

Снова пискнуло, и на полированной стене начала появляться надпись. Таким же небрежно-корявым почерком, как и в Лабиринте, вспомнила Аля.

«Измерения силы по правилу 4, — писали на стене. — Условия: полотна Ромуна, изолирующие испытуемых друг от друга».

— Это чего? Местный учебник физики? — ошарашено спросил Влад.

«Критерий разрушения полотен: честный ответ на вопрос, заданный находящимся справа. Обязательные условия: вопрос должен вызывать у отвечающего сильное желание утаить правду. Подсказки по содержанию вопросов не принимаются ни от кого из участников.

Эксперимент начат».

— Да что за чушь?! — повторил Влад.

— Это не чушь, — переварила текст Аля. — Это объяснение, как мы отсюда выберемся.

— Стиль у этого объяснения уж больно того... не местный, — усомнилась Сима.

— Дареному коню, — пожала плечами Аля.

Ее охватило ощущение нереальности. Так не бывает! Если бы из-за кресла выполз розовый в полоску дракончик — это воспринялось бы более нормально. Но эксперимент не лез ни в какие ворота.

— Хочешь сказать, это и есть полотна Ромуна? — Славка снова кольнул серебряную пленку ножом.

«Эксперимент начат», — повторно написала невидимая рука на стене.

Влад разозлился:

— Нашли подопытного. Фигушки! Рик, нас же ведун все равно найдет, да? А я лучше буду разбираться с Аскаром, чем с этой дрянью.

Княжич помотал головой так, что волосы разлетелись:

— Не думаю. Мне кажется, через эту гадость Талем нас не услышит.

Аля поняла причину траурного тона — это ведь он щелкнул перьями на подлокотниках и вызвал к жизни загадочное оборудование.

— Вы поняли условия? — ничуть не радостнее Рика спросил Славка. — Стоящий справа должен задать вопрос, на который отвечать ни в коем случае не хочется! А ответить придется. Правду.

Аля поежилась. Она достаточно многое не желала бы рассказывать ребятам.

— Но другого выхода у нас нет, как я понимаю? — невозмутимо спросила Сима. — Если ведун нас не услышит, то в этих переходах можно месяц искать и не найти.

Рик опустил голову.

«Я не хочу! А если, — Аля покосилась на стоящего справа, — Славка спросит чего-нибудь такое, а? Я не хочу!» Возмущалась девочка про себя: не хотели все, но Сима права — другого варианта нет. Аля окинула взглядом комнату: слева от нее Влад, потом Алешка, дальше Сима, Тимс, Рик и Славка.

— Я попробую, — повернулась Сима к Тимсу, помолчала, потом выдала:

— Тебе страшно убивать?

— Нет, — покачал тот головой. — Я всегда хотел стать воином.

Все замерли, но ничего не происходило. Потом на стене возникла надпись: «Вопрос не соответствует заданным условиям».

— Во формулирует! — возмутился Влад. — Тоже мне, блин, профессор! Нет, это уже не фэнтези, а черт знает что!!

Аля сверлила Симу взглядом. «Это же так просто! Вопрос лежит на поверхности, ну же! Да вспомни, мы же недавно об этом говорили!» Сима поймала ее взгляд, с досадой повертела у виска пальцем. Аля развела руками. Можно подумать, та сейчас изобретет что-то другое! Тимс следил за ними с опаской. Сима коротко выдохнула и поинтересовалась:

— Ты в меня влюбился?

Тимс покраснел, даже уши полыхнули. Уткнулся взглядом в пол.

— Я могу отвернуться, — Сима демонстративно встала спиной к ратнику.

— Да, — наконец выдавил тот.

В комнате тотчас что-то пискнуло, и пленка вокруг Тимса лопнула.

— Есть! — в восторге выкрикнул Славка.

Сима с любопытством повернулась.

— Давай, спрашивай Рика, — даже не дав Тимсу прийти в себя, велел Славка.

— Я? Сэта? Княжича?!

— Ну ты же справа от него!

— Я не могу у сэта!

— Рик, ну скажи ты ему, — повернулся Славка.

— Я вообще не хочу отвечать ни на какие вопросы, — резко ответил тот. — И вообще, пусть Тимс просто сбегает и приведет Талема.

— Рик, ты гений! — Аля захлопала в ладоши.

Тимс рванулся к двери, но серебристая пленка колыхалась и там. «Эксперимент не завершен», — написали на стене.

— Зашибись! — психанул Влад. — Даже если нас через месяц найдут, то фиг сюда войдут! Рик, какого черта ты ломаешься? Кто тебя вообще просил в то кресло лезть? Думаешь, задницу к дридову креслу прижал и сам дридом стал?

Рик метнул на него возмущенный взгляд, но тут же взял себя в руки и велел Тимсу:

— Спрашивай!

— Ага, так он тебя и спросил! — вмешалась Аля. — Ты можешь представить, что для него ты не Кир, а просто Рик, а?

Княжич повздыхал:

— Тимс, ладно, я сейчас не сэт! В конце концов, в дружине не знали, кто я!

Парнишка мялся.

— Мне от старших мальчишек, между прочим, твоих ровесников, даже пару раз по шее прилетало. Давай, спрашивай.

— Ладно, — решился Тимс, — не сэт так не сэт, ты сам разрешил. Чего ты больше всего боялся в рабстве?

«Кажется, Рик пожалел о своем разрешении!» — поняла Аля, глядя на изменившегося в лице княжича.

— А можно другой вопрос? — севшим голосом спросил он.

«Вопрос принят. Ожидается ответ», — написали на стене.

— Нет, нельзя, — перевел Влад.

«Ох, ни фига себе! Выходит, можно спросить что угодно, вот вылетела глупость с языка, и надо обязательно ответить?!» — Аля даже зажмурилась, представив возможности. Это была власть — пусть только на одно мгновение, но власть. Интересно, думал ли об этом дрид, планируя эксперимент?

Рик покрутился на пятках, потом обхватил себя за плечи, зябко поежился:

— Я боялся... Я боялся, что меня будут продавать с публичных торгов, вот! А там окажется кто-нибудь из Семиречья.

Пискнуло, и Рик оказался на свободе. Аля озадаченно уставилась на него: «Нет, он спятил?! Нашел, чего бояться! Радоваться надо было, если б, правда, так случилось, и его узнали». Потом перевела взгляд на Алешку, сочувственно смотревшего на Рика, и раздраженно завела глаза к потолку. Нет, она от этих его моральных заморочек спятит.

— Давай мне! — попросил Славка.

Рик внимательно посмотрел на него, сощурился и выпалил:

— А если бы там, в горах, Волки поймали Лешку, а не Даня, ты бы вернулся?

«Первый!» — подумала Алька. Ни Сима, ни Тимс не воспользовались властью, данной дридом. Они не стремились узнать тайное, просто нашли неудобные вопросы. А вот Рика пробило любопытство.

— Дурак! — прошипел Алешка.

Аля поймала себя на том, что с интересом уставилась на Славку. Тот стоял, прислонившись спиной к стене, натянув пленку до предела и запустив пальцы в волосы. Потом резко выпрямился и коротко ответил:

— Нет!

Но на Алешку он при этом не смотрел. Под ставший уже привычным писк пленка лопнула. Алешка, взглянув на Рика, выдохнул:

— Ну ты и... все-таки! Зачем?!

Сима перебила:

— Славка, твоя очередь!

Когда рассерженный Славка повернулся, Але захотелось зажмуриться. Ну и не повезло же ей! Сейчас он ка-а-ак спросит... Аля скорчила жалобную гримасу, и Славка холодно поинтересовался:

— За что ты так не любишь Лешку?

— Да вы что, сдурели все?! — заорал Алешка, бросаясь на пленку. — У вас что, тем других нет?!

Аля растерянно отступила к стене:

— Но я вовсе не не люблю его! — помотала она головой.

Пленка чуть колыхнулась, но осталась цела.

— Скотина, ты, Слава, — со слезами в голосе бросила Аля и села на пол.

Славкина злость уже прошла, и он выглядел растерянным и виноватым. Но Альке от этого было не легче. Она уткнулась подбородком в колени и принялась размышлять.

Так, ответ не приняли. Получается, с точки зрения той заразы, которая задумывала эксперимент, Аля соврала. Но ведь это не так, она сказала правду. Хотя, с другой стороны... Если смотреть внешне, то она действительно ведет себя так, словно Алешку терпеть не может, и получается это довольно-таки искренне. Что же тогда — она и любит, и не любит? Аля на мгновение озадачилась, как можно это совмещать, но тут же выкинула из головы. Сейчас это неважно. За что же она злится на Алешку? Что он не обращает на нее внимания? Да фигня, вспомнила она свои рассуждения на подоконнике. Маломальское его внимание скорее пугает, значит, не из-за этого. Тогда что же?! Чтоб этого Славку! Сам так признался: бросил бы Лешку, а теперь, вишь, какие вопросики задает, скотина! Так, черт с ним, надо думать про другое. Аля намотала прядку волос на палец, потянула. Если вспомнить все выходки, то... Ой, нет! Озвучить получившийся вывод невозможно! Аля снова лихорадочно начала перебирать варианты, забыв о скрестившихся на ней взглядах. Не смотрели только Слава и Сима: Сима жестами демонстрировала Славке глубину его идиотизма, тот безропотно принимал это. Аля подняла голову. Черт! А ведь другого не получается. Ладно...

— Я не люблю его за то, что он, вот с таким своим поведением, заставляет думать о себе хуже, — глядя в упор на Славку, отчеканила она. — Он вот такой гордый, а я так совсем моральный урод.

— Но я вовсе... — растерялся Алешка, но его заглушил писк, возвещавший: сказанное — правда.

Аля шагнула к Славке. Тот покаянно наклонил голову:

— Ну давай, бей! Пока вот он не вышел и тоже мне не всыпал.

— Да пошел ты! — со слезами в голосе выкрикнула девочка. На Алешку она так и не смогла посмотреть.

— Алечка, успокойся, — попросила Сима. — Твоя очередь.

Девочка повернулась к ребятам. Алешка внимательно изучал пол под ногами. Алькина жертва — Влад с тоской смотрел на нее. Он явно не ждал ничего хорошего. Аля покопалась в голове, но там было пусто, словно все выдуло. Она махнула рукой и ляпнула:

— Почему ты пошел на галерею, там, у Ласка? Ты же собираешься выжить, во что бы то ни стало, а это был не самый удачный способ.

— Ну спасибо, Аля, удружила, — отвесил Влад шутовской поклон. — За доброту, за ласку спасибо!

Аля дальше цитату из кино не помнила, потому ответила кратко:

— Всегда пожалуйста.

Влад пробежался по кругу — маленькому, сколько позволял кокон. Остановился.

— Да из-за Леры я пошел, из-за Лерки! Ясно?! Думаю, пока я тут выживать буду, какой-то старый хрен ее лапать начнет или чего похуже!

Пленка тут же выпустила мальчика. Ребята растерянно переглянулись. А если Вилл не отвязался от Леры? У Али от ужаса задрожали губы. Влад тоже выглядел подавленным.

Через несколько мгновений Славка напомнил:

— Влад, твой вопрос.

Тот со жгучим интересом посмотрел на Алешку. Было видно, что вопрос у Влада так и вертится на языке. Славка только открыл рот, чтобы помешать, как Влад выпалил:

— Ты был уверен, что не выдашь нас? Ну, в подвале у Ласка.

Алешка усмехнулся одними губами:

— Что, спросил и рад?

Влад быстро отпрыгнул от Славки:

— Но-но! Только драки нам не хватает!

Славка со злости сжал кулаки, но сдержался.

— Да не был я уверен, не был, — ответил Алешка. — И что — доволен?!

Был ли доволен Влад, осталось не понятным, но хозяина эксперимента ответ удовлетворил: пленка лопнула.

В плену оставалась только Сима. Она смотрела на Алешку спокойно, словно ее не испугали разыгравшиеся сцены. «А ведь она уверена, что совсем уж гадость не спросит», — поняла Алька. Алешка почти вплотную подошел к последней пленке:

— Чего ты больше всего боишься?

— Что мне придется убивать, — чуть помедлив, призналась Сима. — И не в бою, а безоружного.

Аля представила себе такое, и ее передернуло. Алешка протянул руку — пленка с писком лопнула под его пальцами.

«Конец эксперимента», — написали на стене.

— Ну, я сейчас!.. — Влад стал озираться в поисках чего-нибудь тяжелого.

— Не смей! — оттащил его Славка. — Не хватает еще чего-нибудь тут запустить. Валим отсюда, — кивнул он на освободившуюся от пленки дверь.

В коридоре ребята неловко переглянулись.

«В кои веки: скандал из-за дурацких высказываний, и я тут ни при чем!» — усмехнулась про себя Аля.

— Ну что, возвращаемся? — буркнул Славка.

Сима молча пошла обратно.

— Подожди, — задержал Славку Алексей.

Аля оглянулась: много бы она отдала, чтобы узнать этот разговор, но не подслушивать же на глазах у всех!

Славка напряженно взглянул на хмурое Алешкино лицо. «Ну, Влад, спасибо! Блин, ну надо же было так подгадить!» — с тоской подумал он.

— Ты чего к Альке привязался? — жестко спросил Алешка, когда ребята отошли подальше.

Славка удивленно моргнул — он ждал другого.

— А чего? — глупо поинтересовался он.

— Того! Ну, и кому от этого лучше стало? Альке? Мне? Тебе? Ну, зачем ты это у нее спросил?! Славка, ты хоть понимаешь, что ты наделал?!

— Да ты что, Лешка! Она на тебя кидается, а мне и спросить нельзя?

— Ты же ничего не знаешь! Ну, зачем?!

— Лешка, да ты чего?

Друг только рукой махнул. Потом спросил:

— Она ведь права, да? Я тут строю из себя оскорбленную личность и только вам хуже делаю?

— Черт! Черт! Черт! — Славка отвернулся к стене и легонько стукнулся лбом о камень.

— Вы там долго еще отношения выяснять будете? — долетел крик Влада.

— Уже идем! — заорал Алешка в ответ.

Барон отвел для гостей целое крыло в центральном здании. Пришлось изрядно поплутать, пока вышли к нему. Хорошо хоть, больше таких шуточек с пространством не было. Последние несколько переходов ребята преодолели на цыпочках, не желая нарваться на кого-нибудь. Славка уже валился с ног, когда они разглядели знакомые двери. Впрочем, радоваться оказалось рано: прислонившись к стене, там стоял ведун и, скрестив руки на груди, внимательно смотрел. Славка остановился так резко, что на него налетел Влад.

— Святой Кроний! На кого вы похожи! Что, в подвалах барона давно не убирались?

Рик покраснел и отвел глаза. «Фу, хоть не Аскар!» — перевел дух Славка.

Талем открыл дверь в комнату, отведенную мальчикам, и сделал приглашающий жест. Аля с Симой попытались ускользнуть к себе, но ведун поймал обеих за плечи и отправил вслед за мальчишками.

Помещение оказалось достаточно большим, чтобы поместились все. Возле одной стены стояли лавки, застеленные одеялами: даже сейчас, летом, в каменном замке было прохладно. В противоположной стене — камин, по летнему времени пустой. Возле него стояли кресла и пара небольших столиков. Узкие высокие окна давали не слишком много света, и Талем зажег шар.

— Ну, и зачем вы туда лазили? — поинтересовался ведун, когда ребята расселись: кто на лавку, кто в кресло. Аля же забралась на подоконник.

— Мы искали лабораторию дрида, — вскинул голову Рик.

— Нашли?

Княжич промолчал. Талем обвел ребят взглядом, снова посмотрел на ученика:

— Ну, раз молчишь, то я так ведаю, что нашли. И что там?

— Вот, — Рик вытянул из-за пояса зуб дракона.

— Это же клык малого дракона! — охнул ведун и схватил добычу. — И в таком прекрасном состоянии!

Договорить он не успел — дверь со стуком распахнулась, и в комнату шагнул рассерженный Аскар.

— Вернулись? — его голос не предвещал ничего хорошего. Славка метнул быстрый взгляд на Рика. Тот упрямо смотрел на сотника.

— Сэт, вы поступили как мальчишка, а не как наследник, — холодно сказал Аскар, и Рик с досадой прикусил губу. — Ваше счастье, что я все-таки помню о том, что вы — наследник. А вот ты, Тимс... Иди сюда!

Парнишка встал перед тэмом, опустив голову.

— Вижу, объяснять не надо, что ты натворил.

— Нет, сотник, — поднял Тимс голову.

— Ты признаешь, что заслуживаешь наказание?

— Да, сотник, — ответил, вытянувшись в струнку.

— Ну что же... Я лучше бы это сделал в другом месте, менее многолюдном, — кивнул Аскар на закрытую дверь, из-за которой доносились голоса слуг. — Но тогда ты можешь задержать нас в пути. Раздевайся. И не шуми. Не стоит беспокоить хозяев.

Тимс потянул через голову рубаху. Аскар вытащил из-за голенища плеть. Ребята вскочили.

— Да вы что! — крикнул Алешка.

— Я просил не шуметь, — таким тоном напомнил сотник, что Славка мгновенно прикусил язык.

Но Алешка лишь сбавил громкость:

— Как вы можете?!

Аскар удивленно глянул на него.

— Лешка, молчи! — встал между ним и тэмом Рик. — Я тебе потом все объясню!

Алешка с досадой мотнул головой, но замолчал. Аскар повернулся к Тимсу:

— Ложись на лавку.

Тот послушно лег, подтянул одеяло поближе и вцепился в его край зубами.

Аскар взмахнул плетью и ударил Тимса вдоль спины. Алешка дернулся, но Рик схватил его за руку. Славка сглотнул. Конечно, Аскар бил не так, как лупили стражники у Ласка, но по тому, как вздрагивал Тимс, Славка понял, что сотник тоже не особо жалеет. Парнишка крутил головой, не выпуская из зубов одеяло, но не стонал. Славке захотелось зажмуриться и зажать уши, не видеть, как вспыхивают красные полосы на коже, не слышать свист плети. Но смотрел, не отворачиваясь: это было и их наказание.

Наконец Аскар шагнул в сторону.

— Всем спать, — велел он и вышел из комнаты.

Талем подошел к Тимсу, положил ладонь ему на затылок. Парнишка вывернулся из-под руки:

— Не надо!

Неловко встал с лавки, морщась, натянул рубаху. Посмотрел нерешительно на Рика:

— Я пойду, сэт.

Тимс должен был ночевать вместе с ратниками. Рик кивнул.

Талем покачал головой, вздохнул и, ничего не сказав, пошел вслед за Тимсом. Княжич рухнул на лавку, опустил голову.

— Почему ты не помешал Аскару? Ты и мне не дал это сделать! Почему? — возмутился Алешка.

— Потому что Аскар прав, — резко кинул Рик. — По правилам он и нас должен был вот так отлупить. Да не решился. Это для кадета или ратника просто наказание, а для княжича позор! Он и вас-то не тронул из-за меня. Понятно вам? А насчет Тимса он прав! Тот и приказ нарушил, и тэму не доложил, когда узнал о вылазке. Дурак я! Не хотел же, чтобы он с нами шел. А потом испугался, вдруг вы подумаете, что я свысока на всех смотрю, и согласился. Жабье племя!

Славка тоже сел, с досадой потер ладонями лицо. Куда еще они вляпаются по собственной глупости? И кого могут подставить, вот как сейчас Тимса? «Он сам захотел!» — попытался успокоить себя, но на душе кошки скребли.

— Пойдем мы, — сказала Сима. Аля нехотя спрыгнула с подоконника, на который снова успела забраться.

…Славка хотел поговорить, но Алешка отвернулся и натянул на голову одеяло. «Лешка, я же не только из-за себя бросил бы тебя у Волков! Я же еще из-за ребят не остался бы! Ну, как мне тебе объяснить?» — говорил про себя Славка, глядя в потолок. За окном пели подгулявшие слуги, но никак не могли решить, что же именно исполнять, и со двора неслась какофония. «Ну что делать, если тут такой мир? И надо выбирать. Я не хочу, а надо!» Алешка не спал — Славка был уверен. Но звать его не стал: не хочет, так не хочет, что тут сделаешь. Черт, а так мечтал об этом ночлеге. Наконец-то под крышей, в кровати...

Мальчик все-таки заснул и увидел Лабиринт — очень ярко, совсем как в реальности. Так же давили каменные стены, и хвост саламандры слабо освещал рисунки на потолке. Вот только ведь-озеро показывало не Даня. Там отражался измученный пытками Алешка, и именно ему вот-вот должны были отрубить голову. Славка закричал во сне и проснулся. Несколько секунд хватал губами воздух, судорожно вцепившись в одеяло. В комнате стоял полумрак: за окном серело небо, скоро должно рассвести. Все спали: то ли крик остался во сне, то ли был не таким громким, как показалось Славке. Алешка лежал, по-прежнему отвернувшись, только скинул с себя во сне одеяло.

Славка слез с лавки, ощутив босыми ногами холод каменного пола. Не обуваясь, подошел к Алешке. Постоял несколько минут, вглядываясь в его лицо. Потом накинул на спящего одеяло и прошлепал к окну. Сел на подоконник, подтянув ноги, и уставился на стены замка. Аскар обещал поднять рано, а спать больше не хотелось.

«А дисциплину у них в отряде держат», — думал Алешка, седлая утром во дворе лошадь. По внешнему виду ратников нельзя было сказать, что вчера они сидели за столом, за которым вино и пиво текли рекой.

Мрачный Тимс неловко забрался в седло, и Алешка сжал губы, вспомнив о наказании. Он не мог понять Рика. Как же так: для него порка — позор, а за Тимса не заступился. Ну, как так?! Алешка взлетел на коня, даже не задумываясь, это движение давно стало привычным и отработанным до автоматизма. Барон гостей не провожал — солнце только поднималось из-за стен замка, а в это время хозяин еще дрых. Заспанные, помятые слуги открыли ворота и опустили подвесной мост.

— Ну, вот и все, — сказал Талем, когда замок скрылся за горизонтом. — Завтра будем у Башни, а там и дома.

Ехали узким ущельем, и путь не нравился Аскару, ожидавшему нападения. Риктор мог так же спокойно привести на земли барона и погоню. Если их нашли Волки — могут найти и другие, а от отряда осталась половина.

Влад пытался приставать к Талему с расспросами насчет драконов. Но ведун был слишком напряжен, вслушиваясь в горы, чтобы говорить даже на очень интересовавшую его тему, и Аскар отогнал мальчишку. Тот торопливо пристроился вместе с остальными ребятами. Алешка заметил: после наказания Тимса Влад явно побаивался сотника и даже прекратил ворчать по поводу и без повода. «Интересно, а Влад тоже так же думает, как и Аля», — вспомнил Алешка и помрачнел.

Всю ночь он проворочался с боку на бок, думая об Алькиных словах. Это было очень больно — знать, что Аля так его не любит. Особенно после того, что произошло у горных. «Как мордой об стол», — горько сформулировал мальчик.

Да еще мучило: кто из ребят согласен с Алей? Получалось — все, и что делать с этим, Алешка не знал. Не возникать, когда ситуация становится унизительной? Противно. Возникать — а если это будет как раз то, о чем говорила Аля? Он вспомнил, как вел себя в первые дни в этом мире, и поморщился: да, есть за что его не любить. Алешка так погрузился в свои мысли, что не замечал, как Славка с тревогой поглядывает на него.

К вечеру горы разошлись, открыв небольшую долину. На противоположной стороне виднелся узкий проход дальше, но Талем остановил коня:

— Мы должны быть у Башни в полдень. Заночуем здесь, тэм?

— А не лучше ли доехать до границы? Мы уже близко.

— Аскар, у ведунов тоже есть свои поверья. Если я хочу взломать Башню, то не стоит мне ее видеть раньше, чем за несколько часов до полудня.

— Ну, так бы и говорил, — проворчал сотник.

Алешка подумал, что Аскару надоели горы, и жалко сейчас делать привал, когда совсем близко, на выходе из ущелья, ожидает степь, более понятная и привычная жителям Семиречья. Сам же мальчик с облегчением спешился.

Вечер был занят привычной работой и тренировкой. За время похода распорядок дня более-менее сложился, и Алешку это вполне устраивало. Только одно отличало: Тимс держался от них подальше.

— Это он Рика обходит, — пояснила Сима, заметив Алешкин взгляд. — Все-таки вчера тот вел себя как сэт.

— Его не поймешь! — подосадовал Алешка. — То нормальный, то отмочит, хоть стой, хоть падай — как же, княжич!

— Издержки воспитания, — пожала плечами девочка.

На тренировке Алешка двигался вяло — сказалась бессонная ночь, — и схлопотал солидную порцию замечаний от Аскара, да в придачу еще и подзатыльник. Стиснул зубы и ничего не сказал сотнику, встретив Алин задумчивый взгляд. Девочка быстро отвела глаза, да и вообще была она тихая, даже сумрачная, и к Алешке не цеплялась. Тот только вздохнул — он давно уже зарекся пытаться разобраться в Алькином настроении.

— Довольно, — закончил Аскар тренировку, и Алешка с облегчением отдал меч Тимсу.

Хотел отойти и наткнулся на Славку. Это было одним из минусов похода — невозможность остаться одному. А так порой этого хотелось, особенно сейчас. Алешка отвернулся и пошел в сторону коней. Стреноженные, они паслись недалеко от костров. Мальчик сел, прислонившись спиной к камню.

Что же получается, ему теперь нужно будет все время сдерживать себя? То, что он смолчал в ответ на подзатыльник Аскара — это ладно. В общем-то, тэм прав и поступил в соответствии с этикой своего мира. Сотник не хотел его оскорбить, да он даже и не понял бы, скажи ему кто, что это унизительно. Но, стерпев одно, нужно ли терпеть дальше? Чтобы ребята больше не имели повода думать так, как сказала Аля? Но до чего же противно — это терпеть!.. Алешке с досады хотелось с кем-то поругаться, выплеснуть раздражение, и он с трудом взял себя в руки. Посмотрел на Талема — поговорить с ведуном? Он поможет. Это было заманчиво, но мальчишка не поднялся с места. Нет, он должен разобраться самостоятельно и решить все сам. Только не сейчас — он устал. Его измотали встряски: от отчаяния к надежде, от нежности к Альке до боли от ее слов. Кто-то уже говорил про такое: «от отчаяния к надежде» — вспомнилось Алешке. Ах да, Славка. А может быть и хорошо, что Славка спросил об этом у Али? Меньше иллюзий.

Славка с досадой проводил Алешку взглядом. Что с ним происходит? И ведь не поговоришь — он явно этого не хочет. Неужели так обиделся на ответ про Волков? И что теперь, как мириться? Славка плюнул и подошел к ведуну:

— Вы понимаете, что с Алешкой происходит?

— Понимаю.

Славка вопросительно уставился на него, но Талем покачал головой:

— Если бы он хотел, чтобы ты знал, то поделился бы с тобой.

Мальчик помолчал, с досадой глядя в сторону. Потом решился:

— А может, он просто не знает, как? И вообще, может, я ему чем помогу, если знать буду?

— Может, и поможешь, — согласился ведун. — Так пойди и спроси у него.

— Вы что, не понимаете, что он не скажет?!

— А ты бы хотел, чтобы я прочитал тебя? А потом бы еще и поведал обо всем твоим друзьям? Нет? Так чего же ты просишь у меня?

Славка чуть покраснел и с досадой отошел. «Тоже мне, нашелся моралист!» — буркнул он про себя, признавая правоту ведуна.

Подошел к костру, опустился на лапник рядом с Владом и уставился в огонь. «Ну что же, завтра будем в относительной безопасности. Останется совсем немного, — чуть усмехнулся он. — Вернуть ребят, найти амулет и дрида. Хоть бы Талем помог». Он задумался: а как вообще найти дрида, если дайарена сказала, что это невозможно без его желания? Вряд ли Орон жаждет встречи. «Вот о чем нужно было говорить с Талемом», — рассердился Славка на себя. Оглянулся, но ведун уже беседовал с Риком. И наверняка вытягивал подробности эксперимента в кабинете дрида.

Глава 17

«Ну, вот и все», — думала Алька, с удовольствием жмурясь на восходящее солнце. Сегодня они будут на родине Рика, а там уже все проще.

Девочке представлялось: вот приедут в замок — великолепный, белокаменный, совсем не похожий на то промозглое строение барона. На воротах будут стоять... Аля задумалось, потом из глубин памяти выплыло полузабытое слово «герольды». Герольды так герольды, решила она. Или это что-то другое? Ладно, ну вот будут стоять эти самые герольды, на самой высокой башне развернется княжеский штандарт... Рик расскажет отцу о случившемся, и князь выкупит ребят. Да, они приедут в Семиречье гораздо быстрее — по Купеческой дороге, напрямую, с подорожной. Может, и в карете — Алька вспомнила увиденное на улицах Рамана. Нет, в карете будет дольше, решила девочка.

— Гол!! — разнесся по долине крик, и Аля посмотрела на ребят.

Вот уж точно — то ли плакать, то ли смеяться! До полудня еще долго, до Башни близко, и как уж получилось, что мальчишки заговорили о футболе, Аля прослушала. Но только Рик заинтересовался. Не прошло и пяти минут, как ребята стащили пустой кожаный бурдюк, завязали узлами углы, завернув их внутрь, и надули. На мяч это походило слабо, но гоняли его с азартом. Постепенно к импровизированному футбольному полю подтянулись ратники. Первым не выдержал Тимс и с азартом выбежал к мальчишкам. Следом попросился Атен. Вскоре по полю носились две команды, и только раненый Филат и девчонки не принимали в этом участие. Ворота отметили горками камней, с одной стороны стоял Влад, с другой Талем. Вратарь из ведуна получился великолепный — интуиция действовала безошибочно и с лихвой восполняла отсутствие опыта.

— Нет, я понимаю, когда у нас мужики за мячом бегают, — повернулась с досадой Аля к Симе. — Инстинкты, так сказать, наружу просятся. Воспоминания, как толпой за мамонтом гонялись. Но тут-то — ладно, не мамонты, но гоняться-то есть за кем!

Сима коротко усмехнулась и встала:

— Пойду-ка я тоже присоединюсь. Надеюсь, примут в мужскую игру.

Аля не выдержала и рассмеялась.

Чтобы уравновесить силы, девочка выступила на стороне местных. Игра накалилась...

Когда Аскар оглушительно свистнул, давая сигнал к окончанию привала, счет был равный — шесть-шесть, и игроки с досадой остановились.

— В замке доиграете, — успокоил тэм.

— Святой Кроний! — сказал Талем.

«Наверное, это у них, как сплюнуть через левое плечо», — решила Аля.

Граница оказалась весьма материальной — черная полоса мертвой земли разделяла степь от края до края. Не очень широкая, вряд ли больше метра, и Славка не понимал, как можно идти через нее несколько часов. Может, Талем преувеличивал, когда говорил, что кто-то бродил там пару суток? Хотя в этом мире все может быть.

От границы дышало жаром, но стоило сделать шаг в сторону — обрушивался холод, потом снова начиналась жара. Странно, но лошади, казалось, не чувствовали этого, и можно было подъехать совсем близко.

— Не увлекайтесь, — окликнул ведун, и мальчик вернулся к Башне.

Запрокинул голову, пытаясь рассмотреть зубчатый край, но солнце било в глаза. Славка опустил взгляд: темно-серый камень на основании Башни порос мхом. Узкие окна-бойницы располагались не ярусами, а хаотично. На деревянной двери, собранной из неструганных досок, сидело маленькое существо, напоминающее лохматую ящерку. Оно вцепилось лапками в засов и, не мигая, смотрело черными блестящими глазками на подошедших людей. Талем наклонил голову в приветствии и неторопливо сказал:

— Хранитель, я пришел сюда по праву.

Лохматая ящерка повернула в его сторону плоскую мордочку, сощурилась. Талем и существо несколько секунд смотрели друг на друга в упор. Славка мог поклясться, что у ящерки не менее осмысленный взгляд, чем у ведуна. Потом существо отцепилось от засова, промчалось по доскам и легко проскользнуло в щель между дверью и порогом.

Талем отодвинул засов и с трудом потянул дверь на себя. Из башни пахнуло сыростью. Ведун шагнул за порог, Рик отправился следом. Славка сунулся, было тоже, но за спиной сердито зашипел Аскар.

— Пусть идут, — послышался из башни голос Талема. — Все идите, и лошадей возьмите.

Внутри было пусто и прохладно. Полосы света из бойниц падали на каменный пол, и Славка понял, что в расположении окошек есть своя система — лучи выстраивали объемный рисунок, похожий на схему кристалла в учебнике по химии. Мальчик задрал голову, пытаясь рассмотреть купол, и чуть не вскрикнул от неожиданности. С потолка насмешливо смотрел бородатый мужчина. Взгляд был такой живой, что в первое мгновение Славка не понял, что это рисунок.

— Кто это? — спросила Сима, тоже задравшая голову. Отозвалось негромкое эхо, напомнившее Славке Лабиринт.

— Дрид, поставивший эту башню, — ответил Талем, уважительно глядя на фреску.

— Странно, — удивилась Алька. — Он тут такой человеческий. Ну, в смысле, усмехается, как человек, а говорили...

— Да, раньше дриды были немного другими. А сейчас не мешайте мне.

Талем пошел вдоль стены, поглаживая камни и что-то шепча.

— Хакер, блин, — негромко сказал Влад, с интересом разглядывая ведуна, шедшего уже на четвертый круг.

— Молчи, — чуть слышно шепнул Рик.

У Талема на лбу выступил пот. Ведун шел по кругу все быстрее, с силой ударяя ладонями по камням.

Славка вопросительно взглянул на Рика, тот пожал плечами. Ратники столпились около двери, придерживая коней. Аскар по обыкновению хмурился, поглядывая на ведуна.

— Эй, тебе чего? — негромко спросил Влад, и Славка, вздрогнув от неожиданности и чуть не отпустив повод, обернулся.

На полу сидела все та же лохматая ящерка. Поставив передние лапки на ногу Влада, она подняла мордочку и с интересом рассматривала его.

— Не двигайся! — закричал Талем.

Мальчик послушно замер. Ящерка, ловко цепляясь незаметными коготками за материю, полезла вверх по штанине.

— Замри, — снова приказал Талем.

Влад застыл, как статуя, затаил дыхание и скосил глаза на зверька. Тот уже шустро забрался на рубашку и пристроился на плече. Вытянул шею, внимательно посмотрел человеку в глаза. Теперь затаили дыхание все. Ящерка подумала пару секунд, а потом потерлась головкой о шею Влада. Ведун с облегчением вздохнул и посоветовал:

— Протяни ему ладонь. Хранитель переберется туда, и ты спустишь его на пол, только осторожно.

Оказавшись на земле, ящерка ринулась к стене, оглядываясь по дороге на Влада.

— Иди за ним, — подсказал Талем.

Мальчик дошел до стены, нерешительно тронул камень руками. Ящерка стукнула по полу хвостом и пропала. В стене появилась дверь, такая же, как та, через которую вошли. За окошками мгновенно потемнело, кристалл в центре Башни погас. В темноте ойкнула Аля. Славка протянул руку — он стоял рядом со стеной, но пальцы уткнулись в воздух, не встретив на пути камень.

— Не шевелитесь! — крикнул ведун.

Ребята послушно замерли, были слышны только дыхание да стук копыт — чьей-то лошади не стоялось на месте.

— Влад, открой дверь.

— А меня ничем таким не долбанет? — с опаской спросил тот.

— Прости, хранитель, он не ведает, что говорит, — вежливо попросил ведун и уже резче велел Владу: — Открывай.

Раздался скрип, словно это была не дверь через границу, а старые ворота на заброшенной даче. С той стороны полился полуденный свет, ослепив на мгновение. Когда Славка привык и оглянулся, внутри Башни все изменилось. Стены, такие близкие, словно растаяли в темноте. А до выхода оказалось очень далеко, намного дальше, чем Влад прошел за лохматой ящеркой.

— Стой на пороге, — приказал Владу Талем.

Мальчик шагнул и застыл в проходе, придерживаясь одной рукой за косяк.

— Спасибо, хранитель, за выход. Укажи нам путь к нему, если признал нас достойными своей милости, — попросил Талем.

Светлая тканая дорожка развернулась от двери прямо под ноги ведуну. Тот, не колеблясь, шагнул на нее, повернулся к спутникам:

— Смотрите внимательно. Если я где-нибудь замедлю шаг или остановлюсь — будьте потом осторожны. Если упаду — не вздумайте подходить ко мне. Влад, подождешь немного, если я не встану, закроешь дверь. Тогда вы сможете покинуть Башню и будете искать другой путь. Лошадей позовем потом. Им граница не преграда.

Ведун пошел.

— Помоги ему, святой Кроний! — прошептал Рик.

Талем пошел. Странно, он шагал размашисто, но продвинулся по дорожке совсем ненамного.

«Нам повезет! — думал Славка. — Нам должно повезти! Мы должны дойти, хватит с нас того, что было. Хватит!»

Талем чуть замедлил шаг, он шел все медленнее и медленнее, вот-вот остановится. «Нет! Не надо! Хватит! — Славка не разомкнул губ, но он кричал. — Пусть будет конец пути!» Что-то зашуршало у него под ногами, мальчик наклонил голову: на земле сидел лохматый хранитель и смотрел Славке в лицо. «Зверушка ты или маг какой-нибудь, помоги нам. Мы не контрабандисты или бандиты, мы просто хотим домой». Ящерка склонила голову набок, словно подмигнула, и шмыгнула в темноту. Славка поднял голову — Талем шел уверенно, все быстрее и быстрее. Вот он добрался до двери, ухватился за плечо Влада. Остановился, пытаясь отдышаться.

— Следующий, — крикнул оставшимся.

— Атен, вперед! — скомандовал тэм.

Молодой воин опустил поводья коня, ласково погладил его по шее и пошел к дорожке.

Шагал, не останавливаясь, только с опаской крутил головой и пару раз подпрыгнул. Славка видел: на месте, но для Атена это был длинный прыжок. Когда тот достиг выхода, то хотел что-то крикнуть, но Талем запретил:

— Каждому будет свой путь! Ты только собьешь их.

Следующим отправился Ильм, и только когда тот уверенно достиг выхода и сгинул за спиной ведуна, Аскар пустил Рика. Славка почти не волновался, он почему-то поверил, что хранитель поможет им. Рик шагнул за порог, когда послышался голос Влада:

— Талем, а можно я сяду? Устал...

— Терпи, мальчик, терпи. Только ты держишь выход, я не смогу помочь.

— Ты, быстрее, — толкнул Аскар Алю.

Девочка нерешительно шагнула на дорожку, оглянулась на ребят.

— Быстрее! — подхлестнул тэм.

Аля пошла, потом побежала, и сделала это зря — почти не середине пути вскрикнула и чуть не сошла с дорожки.

— Не останавливайся! — крикнул ведун.

Девочка шагала медленно, раскинув руки и покачиваясь, точно по узкому бревну. «Держись! Только держись!» — просил Славка. Вот Аля пошла увереннее, опустила руки и уже спокойно добралась до выхода.

— Сима! — велел Аскар.

Славка видел, как Сима, а вслед за ней и Алешка благополучно достигли двери. Вот только Влад уже привалился к косяку и не пытался выпрямиться.

— Быстрее, — поторопил тэм, когда Славка шагнул на дорожку.

Он понял, почему вскрикнула Аля и прыгал Атен. Дорожка петляла не по земле: она стелилась по горам, обходя глубокие трещины, заползала на лед, шла через жгучую пустыню и заросли кустов с острыми иглами вместо ветвей. Славка не понимал — то ли это иллюзия, то ли так причудливо переплеталось пространство. Хотелось верить в первое, но мальчик предпочитал не рисковать. Не зря так испугался Талем, когда Аля чуть не сошла с дорожки. Пройдя тропкой через болота, Славка с облегчением вцепился в протянутую ведуном руку. Влад слабо улыбнулся и тут же прикусил губу. Он действительно устал — на лбу выступила испарина, глаза ввалились.

Славка шагнул за порог и оказался по ту сторону границы. Там раскинулась та же степь, так же светило полуденное солнце, и осталось непонятным, почему же в Башне темно. Атен протянул фляжку, и мальчик с удовольствием отпил холодной воды.

— Тут ручей близко. Есть силы — сходи.

— Есть, — кивнул Славка. Очень хотелось вымыться, хотя бы лицо и руки.

— Пойдем, я тебя ждал, — поторопил Алешка.

Славка перевел дух. Он все еще не верил, что Алешка не сердится на него из-за правды, произнесенной на эксперименте, и в каждом поступке искал подтверждение.

Аля сидела на берегу и пила воду из горсти. Мальчишки присели рядом. Все молчали, словно любое слово могло вспугнуть удачу.

Вскоре к ручью пришли и Филат с Тимсом. Ребята поторопились вернуться к Башне — через границу последним переходил Аскар.

— Все, — выдохнул Влад и чуть не выпал из дверного проема.

Талем подхватил его на руки:

— Еще минутку! Атен, помоги позвать лошадей.

Лошади вырвались из Башни на зов хозяев легко, им явно не пришлось преодолевать горы и пустыни. Ошалевших от свободы после темноты Башни, их пришлось ловить.

Талем подхватил Влада под мышки и вытащил за порог. Дверь тут же захлопнулась. На необструганных досках сидела лохматая ящерка и с любопытством рассматривала потерявшего сознание мальчика.

— Спасибо, хранитель! — наклонил голову Талем.

Аскар взял Влада на руки и понес к ручью. Славка нерешительно приблизился к двери, ведя за собой коня. Интересно, ее можно сейчас открыть?

— Можно, — сказал за его спиной Талем. — Можно даже войти.

— Тогда зачем Влад держал ее? — не понял Славка.

— Мы можем войти, но это будет уже Башня с нашей стороны. Не стоит беспокоить хранителя еще раз.

«Как меня достало это фэнтези!» — решил Славка, возвращаясь за Талемом к ручью.

Влад стоял на коленях и полоскал рот. Сплюнул кровью, поморщился.

— Вот мы и дома, — сказал ведун и накрыл затылок Влада ладонью. — Не надо, мальчик, не дергайся, я же тебе помогаю.

«Ну что же, часть проблем решена», — подумал Славка.

— Спасибо за такую помощь, — зло отозвался Влад. — Я думал, у меня там кишки спрессуются! Что, другого способа не было?

— Талем тоже рисковал собой! — вступился Рик.

— Но ведь прошли, — улыбнулся ведун. — Кир, ты дома, и я успел до большого дождя.

— Еще не дома. Как приедем в Отин-град, тогда будем дома, — проворчал Аскар и нахмурился, окинув взглядом оставшихся в живых: — Ладно, подъем. К вечеру надо быть в Таласе.

— Что за Талас? — спросил Славка, пристраивая коня рядом с Риком. Ехали по степи неторопливо, берегли лошадей. Времени на разговоры хватало, и Славка хотел выяснить как можно больше до прибытия в столицу.

— Раньше был приграничной крепостью, пока границы не натянули, да барон не поселился. А сейчас просто городишко.

— А большой дождь? Талем говорил, что успеет до него вернуться.

— Просто дождь, только очень долгий. Может дней десять лить, а то и больше. Поля надо прикрывать, за дамбами на Лении следить, ведуны везде нужны будут.

Лению Славка помнил — это река, на которой стоял Отин-град.

— А ребят успеют до этих дождей выкупить? — заволновался он.

Влад подъехал поближе, вслушиваясь в разговор.

— Успеют, — как-то рассеяно ответил княжич, и Славке это не понравилось. Оглянулся, поискал глазами Алешку — как он отнесся к ответу Рика, но тот был далеко. Странно, показалось или он избегал Рика?

К Таласу подъехали, когда еще не успело стемнеть. В свое время это действительно была крепость, но отсутствие границы основательно распустило ратников, и город практически не охранялся. На сонных улицах царило запустение. Копыта лошадей мягко ступали по пыли. Редкие прохожие на отряд поглядывали с любопытством, но без особого интереса. Словно не потому, что часто видели подобное, а просто интересоваться было лень. Рик морщился недовольно, а Славке город понравился: трудно представить, что по этим улицам могут ходить убийцы.

Аскар с трудом нашел дом сэта, чуть не проехав городишко насквозь. Почти всю центральную площадь занимал неработающий фонтан. Через мостовую пробивались чахлые деревца, толстые ленивые голуби бродили по серой крыше давно не ремонтированного трехэтажного здания, чуть скрытого забором. На нем висел герб с корабликом и реками, сбегавшимися в один бурный поток. Сотник подъехал ближе и застучал кулаком в ворота.

— Ну что грохочешь? — раздался, наконец, изнутри недовольный голос. — Раз казенное, так ломать можно?! Я вот тебя...

— Ты с кем говоришь, лешачья задница! — взревел Аскар. — Я княжеский сотник! Отворяй!

В воротах открылось окошко и показался любопытный глаз. Разглядел Аскара, ведуна, поглаживавшего цепь на груди, и пропал. Застучали засовом, засуетились и распахнули ворота. Низко кланяясь, безбородый человек в черном кафтане поспешно пригласил их к сэту, под чьим покровительством находился Талас. Пошли только Талем и Аскар, происхождение Рика пока решили не афишировать. Остальные остались во дворе. На первом этаже за мутным стеклом мелькнул человек. Охранник, лениво прислонившись к калитке, тасовал колоду для краппа — больше никого и не было.

— Бардак, — сплюнул под ноги Филат.

— Зато спокойно, — возразила Сима.

— Интересно, мы тут сможем где-нибудь поужинать? — поинтересовался Влад.

— Куда в тебя столько влезет! — искренне удивилась Аля.

— Да поужинаем-поужинаем, — успокоил Филат.

— И поспим, — зевнул Славка.

На третьем этаже распахнулась дверь, ведущая на маленький балкончик. Вышел Талем, что-то бережно несший в руках. Размахнулся и кинул это что-то в небо. Маленькие желтые птички стремительно унеслись, Славка даже не успел их толком разглядеть.

— Вестницы, — опережая вопрос, пояснил Рик. — К полуночи будут в Отин-граде.

Аскар вышел, громко хлопнув дверью:

— Болото! Ну, я вам покажу, разоспались тут!

— Сотник, ты меня чуть не пришиб, — посмеиваясь, сбежал по ступенькам Талем.

Следом за ним скатился парнишка и со всех ног бросился за ворота. Филат проводил его взглядом и снова сплюнул.

Трактир стоял на углу. Центральный вход смотрел на перекресток, два крыла протянулись вдоль улиц. Сотник ударом ноги распахнул дверь:

— Есть кто живой?

Трактирщик оказался расторопнее стражи. Коней приняли, увели на конюшню. Приезжим выделили лучшие комнаты в правом крыле. Быстро накрыли на стол в просторном зале. Хозяин, помахивая гигантским кухонным ножом, распоряжался челядью, как генерал войсками на параде. Аскар платил щедро.

Славка с интересом разглядывал обеденный зал: провонявшее тушеной капустой помещение, заставленное столами, стойка в углу, за ней ход на кухню. Задняя стена — сплошь в полках. Потолок высоченный, и на уровне второго этажа идет балкон — редкая балюстрада просматривается насквозь, спрятаться там невозможно. «Кому тут прятаться, — одернул себя Славка. — Все, мы в Семиречье». Из посетителей пара купцов, недоверчиво оглянувшихся на приезжих, да компания подвыпивших тэмов.

Не успели приняться за ужин, как в трактир робко просочился отряд внутренней стражи. Аскар довольно хмыкнул и пересел за соседний, пустой стол, жестом указав командиру место напротив.

Славка чуть не подавился, услышав, какими словами сотник распекает обленившихся ратников. Один из пировавших в углу тэмов аж рот приоткрыл от зависти. Рик ухмыльнулся в ответ на Славкино удивление.

— Во дает, — шепотом заметил Влад.

Аля покраснела, когда сотник дошел до личной жизни командира.

— Так, давайте-ка вы поужинаете в комнате, — решил Талем.

Рик пытался возразить, но осекся под укоризненным взглядом ведуна.

Слуги тут же подхватили тарелки и утащили.

Среди отведенных гостям номеров был даже небольшой зал с камином и обеденным столом. Туда ребята и переместились. За окном виднелись внутренний двор и вход на конюшню. Комната уютно освещалась тремя шарами, а на потолочной балке болталась подвешенная игрушка — непонятное существо, сшитое из разноцветных шкурок. Но отголоски рева Аскара слышались и за закрытыми дверьми.

— Ой, кто это? — Аля подпрыгнула и дернула игрушку за хвостик.

— Домовой, — улыбнулся Рик. — Талем говорит, раньше ими многие увлекались. Вешали дома, добрых духов приманивали. А потом как-то забылось постепенно.

— Зря, очень даже симпатичный домовой, — решила Аля, присаживаясь вместе с остальными за стол.

Вскоре к ребятам присоединился ведун. Тоже сел за стол, налил себе кваса и заявил:

— Есть у нас проблема, решать ее надобно поживее. Завтра утром пойдем в сторону Отин-града, а там нас и княжий отряд встретит.

— Что за проблема? — коротко спросил Славка, отставляя тарелку. У него пропал аппетит.

— Вы, вестимо. Как вас двору представлять будем? Князю-то правду скажем, а вот остальным? Не след все рассказывать, люди при дворе разные есть, кто выгоду увидит, а кто и опасность.

— Какую выгоду? — не понял Влад.

— Мне неведомо, но рисковать не стоит. Да и Киру не надо репутацию портить, кто-то может и косо посмотреть, что у него с чужаками отношения завязаны. Что за чужаки, с какого такого мира, да по какой надобности дрид перенес — неведомо, а потому пугает. Сами, небось, видели — непонятное страшит порой побольше живого дракона.

— Ну, кого как, — хмыкнул Влад.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался Славка.

— Кир, дай карту, — попросил Талем, сдвигая на край стола тарелки.

Развернул протянутый ему свиток, ткнул пальцем на границу Семиречья и княжества Мариин — как прочитал Славка мелкие буквы. Мариин тянулось узкой полоской вдоль моря. Рядом с пальцем ведуна была нарисовано устье реки Ления.

— Тут был поселок, маленький, на такой карте он не отмечен. В прошлом году во время дождя прорвало плотину, городок затопило, все жители погибли, — Талем сделал паузу. — Кроме вас.

Славка не удивился: нечто подобное он и предполагал.

— Ну, и что нам это дает? Мы все равно плохо ориентируемся в вашем мире, нас расколют за пару минут! — возмутился Влад.

— Ты не дослушал. Был в этом поселке приют, не простой, специальный, ведун им заведовал. С пяти княжеств туда сирот привозили. Попадали туда в особых случаях: когда родители на глазах у детей погибли или что страшное пришлось пережить. Да такое, что душа не выдерживала, умирала. Ведун Калин тогда им память заговаривал, все воспоминания стирал. Некоторым так до самого рождения приходилось убирать — ни родителей они не помнили, ни себя. А раз память теряли, то обычаев наших не ведали, рода и титула не имели. Имена им другие давали. А что Мариин рядом — тоже хорошо. Там воины отменные, то против пиратов стоят, то сами контрабандой не брезгуют. Оттуда ваши умения в фехтовании прийти могли. И имена у них разные попадаются, ваши не удивят. Слабенькая, конечно, история, да лучшего не придумаешь. Был бы кто один, а так вас вон сколько, да потом еще прибавится.

От последних слов ведуна Славке стало спокойнее: про оставшихся у Ласка ребят не забыли.

— И как же мы выжили? И где были? — поинтересовалась Аля.

— А сбежали из приюта — дети иногда хотят волю почувствовать — поскитались малость по Мариину, да в плен и попали.

— Я так понимаю, что выбора у нас нет, — заметила Сима, и ведун кивнул.

— Талем, но вы же говорили, что ведуны не могут такое сделать, да еще и без разрешения человека, — напомнил Алеша.

— Не могут и не сделают. Да только такой силы желание бывает — не помнить о происшедшем, что ведуну многое становится позволено и доступно. Дети-то потом знали, что память им стерли, да вот желание не помнить оставалось, — никто и не стремился что-то исправить. И не сам Калин делал, а нашел конструкцию дридову, ею и работал. Есть такие штуки: та — память уносила, другие — в страхи, человеком придуманные да в душе скрытые, погружали. Разные есть, благо, редко их находят. У нас в Семи Реках две таких штуковины и было — у Калина, что во время наводнения пропала, да в княжеском дворце стояла.

— А какая там? — настороженно спросил Алешка.

— Сон она давала, а во сне том — любовь, пусть иллюзорную, да сладкую. Мечта твоя всегда с тобой, любит и счастьем одаряет. Правда, помнит человек, что это только сон, да толку-то, все одно просыпаться не хочет. Там ведь и нелюбимые любят, и мертвые оживают.

— А сейчас она где? — спросила Аля.

Талем бросил на Рика быстрый взгляд:

— Князь через месяц после смерти первой княгини велел разломать, а что можно — сжечь, остальное по княжеству рассеять, в реках затопить.

— Почему? — не понял Влад и ойкнул: Сима пнула его под столом.

— Потому что любил маму, — гордо вскинул голову Рик. — А князь себе не принадлежит.

Талем вздохнул:

— Слишком большое искушение — остаться в том сне.

Славка подумал, что ведун может говорить и о себе: Алешка успел пересказать ему историю о погибшей во время восстания семье Талема.

— Ложитесь спать, — поднялся ведун. — Завтра поутру выедем, чем быстрее мы встретимся с княжеской сотней, тем лучше.

— Что, со всей сотней? — то ли в ужасе, то ли в восторге — Славка не понял, — спросил Влад.

— Нет, конечно, — улыбнулся Рик. — Десяток придет, и все.

Ночью Славка проснулся от громкого голоса Аскара. Сотник орал на кого-то, приближаясь к комнатам. Его жертва невнятно бубнила и, судя по звукам, разок рухнула на пол. «Чтоб тебя разорвало», — подумал разбуженный мальчишка с досадой, переворачиваясь на другой бок. И тут же вскочил — Влада не было. Его постель стояла пустой, в ногах валялось скомканное одеяло.

Заспанный Алешка, увидев, как Славка лихорадочно натягивает штаны, тоже вскочил. В коридор вылетели уже втроем, Рик выскочил следом. Рядом стукнула дверь и выглянула Сима — растрепанная, сонная, но с мечом в руке. Славке стало неловко: свое оружие он забыл в комнате. Из мальчишек с ножом был только Рик.

Впрочем, оружие оказалось не нужно, Аскар тащил за собой упиравшегося Влада. Славка приготовился высказать все, что думал по поводу рукоприкладства сотника, но вовремя смолчал: Влад был пьян, и от заляпанной рубашки несло вином.

Аскар прошествовал мимо остолбеневших ребят, пинком распахнул дверь в комнату и мощным толчком отправил мальчишку на кровать.

— Выпорю! — разъяренный тэм пытался нашарить висевшую на поясе плеть, но одет был сотник по причине глубокой ночи не полностью, и плетка осталась в спальне.

— Сейчас — бесполезно, — неслышно подошел ведун. — Может, отложим до утра?

Аскар смерил Талема недовольным взглядом, но к словам прислушался. Круто развернулся и ушел.

— Офонареть! — высказала Аля общее мнение.

— Влад, ты рехнулся? — обрел голос Славка.

— А тебе какое дело? Или ты меня еще за руки подержишь, когда сотник пороть будет, а? Давай, вперед!

— Во-первых, не орите на всю гостиницу, — заметила Сима, заходя в комнату. — А во-вторых, Влад, ты хоть объясни, с чего тебя на пьянку-то потянуло.

Талем, хоть его никто и не приглашал, тоже вошел и прикрыл за Алей дверь. Свет, лившийся из коридора, погас. Ведун зажег шар, осветив столпившихся у порога ребят и Влада на кровати.

Славка первым делом переложил меч. Теперь, вскакивая с постели, он всегда найдет оружие под рукой. И только потом посмотрел на Влада.

Тот явно чувствовал себя нехорошо: согнулся, обхватив голову руками, и тихонько покачивался из стороны в сторону. Ведун, даже не попытавшись помочь мальчику, тихо сел в углу. Да так, словно его в комнате и не было. Сима опустилась в кресло, Аля присела рядом на подлокотнике. Славке не нравилось их присутствие, но возражать он не стал.

— Ну, так с чего такие подвиги? — поинтересовалась Аля, покачивая ногой.

— А какая вам разница, а? Ну какая? Аскар, сволочь, притащился! И как только услышал!

— Ты не можешь так говорить о сотнике! — вспыхнул Рик.

— Да пошел ты! Вместе со своим сотником. Зачем, зачем! Забыть хотел! Думаете, легко было там, на столбе висеть? Сходите, попробуйте! Зачем... Я спать не могу, как глаза закрою, так эту чертову площадь вижу. Вам бы там повисеть... Думал — пройдет. А ни хрена не проходит! Руки зажили давно, а болят, как вспомню — так болят! Не хочу помнить. Думал, выпью — забуду, как папашка мой. А что, у того очень хорошо получается, а мне что, нельзя?!

Рик отступил, тяжело сел рядом со Славкой. Ведун смотрел сочувственно, но не вмешивался. Славку это бесило: видит же, что парню плохо, так помог бы! Вон, уже зеленый сидит, того и гляди стошнит.

Влад обвел всех взглядом — почти ненавидящим.

— Что смотрите? Пьяный, да? А мне плевать, я выжить хочу, я вернуться должен! Вот вы так домой рветесь — а почему? По мамам с папами соскучились, да? — Влад говорил быстро, словно торопясь высказать все, пока пьян. — А я вот по родному папочке ни капельки. Слава, что же ты не сказал, а? Ты же в Лабиринте про меня видел, а промолчал? Меня пожалел, а? А мне плевать, вот!

Славка сжал губы. Он не сразу вспомнил, что же такое там было. События прошедших дней застлали память.

— А что, тебе мой пьяный папашка не понравился? Представляете, не понравился! А зря, я его трезвым почти и не видел, другого предложить не могу! — Влад попытался шутливо раскланяться, но чуть не упал с лавки. — Он же у меня шишкой был на заводе, представляете? Мелкой, да куда там — с гонором, до директора дорасти хотел, а то и повыше. А как мне родиться, завод-то и ... — Влад нецензурно, но очень красочно описал случившееся с предприятием. — Представляете? Денег ни хрена, работы нет. И руководить — хы! — мальчик развел руками, — некем. Разбежались все. Ну, папочка, блин, в позу встал. Гордость ущемленную заливает, — Влад попытался встать сам, но не удержался на ногах. Рухнул обратно на койку.

— Талем, ну сделайте что-нибудь, — не выдержала Аля.

Ведун покачал головой.

— Он и меня-то не хотел, матери предлагал аборт сделать. Я знаю! Он мне сам по пьяни рассказывал. Представляете? А мать уже в возрасте, детей у них до этого не было, а тут на тебе — подарочек. Я, то есть. Вот и родила, вопреки папочке. Тот меня всю жизнь этим попрекает. Представляете? И я вернуться хочу, ясно? У меня там мать одна с ним спятит! Папашку-то на работу не зовут. И без него много желающих ручками водить да в зеленых получать. Что уставились? Ну что?

— Девочки, шли бы вы к себе, — вмешался, наконец, ведун, не повышая голоса. Сима послушно встала, потянув за собой Альку.

— А ты ложись, — попросил Талем Влада. — Ложись, спи, утром...

— А утром меня Аскар выпорет! — с преувеличенно радостной улыбкой перебил Влад и поник. Запала на большее не хватило, агрессивность прошла.

— Не выпорет, я попрошу. Ты ложись.

— Правда? — жалобно спросил Влад.

— Правда, я обещаю.

Утром Славка проснулся сам, уже привык вставать с рассветом. Дремал только Алеша. Рик отжимался от пола, и делал это давно, — запыхался. Влад сидел на постели и, схватившись за голову, слегка раскачивался.

— Ты как? — испугался Славка его чуть зеленоватого цвета лица.

Влад молча глянул на него, слов не потребовалось. Рик с шумом рухнул на пол.

— Изверги, — пробурчал Алешка, пытаясь укрыться тощей подушкой. — Еще спать и спать можно.

Без стука вошел Тимс, сунул Владу в руки большую деревянную кружку:

— Пей. Давай, ну? А вы чего не встаете? Все уже поднялись.

Влад безропотно приложился к напитку. Славка вылез из постели и начал одеваться, предварительно стянув с Алешки подушку. Тот недовольно буркнул, но все-таки встал.

— Вы уже? — стукнула в дверь Сима.

— Да! — торопливо завязывая пояс, ответил Алешка и душераздирающе зевнул.

Сима заглянула в комнату, за ней мелькнула Алька, и Алешка торопливо пригладил лохматые волосы. Девочки успели умыться и причесаться. Сима окинула быстрым взглядом ребят, задержалась на помятом Владе.

— Там завтрак накрывают. Аскар просил вас поторопить.

— Щас, умоемся, — пошел к двери Алешка. Рик вскочил с пола и шагнул следом. Сима посторонилась, но Алексей нерешительно сказал:

— Я Славку подожду.

Рик кивнул, хотел, было, выйти, но на пороге развернулся и спросил:

— Лешка, ты меня чего, избегаешь? Так нечестно, скажи, в чем дело?

— Что, так заметно? — криво усмехнулся Алешка.

Сима, в предчувствии неприятного разговора, шагнула в комнату и закрыла за собой дверь, чуть не ударив просочившуюся в последний момент Алю:

— Что за манера орать на всю гостиницу!

Рик машинально шагнул в центр комнаты:

— Да не то чтобы заметно... Но это одно из первых, чему учатся наследники — определять отношение к себе даже по мелким деталям.

— Ты не заступился за Тимса.

— Я же объяснил — почему! — рассердился Рик.

— Объяснил?! Что ты сказал, ты помнишь? Что для тебя это оскорбление! А для Тимса, значит, нет?

Не успевший выйти из комнаты ратник сжал губы. Судя по его виду, он с удовольствием смотался бы куда подальше, но у двери торчали девчонки, и незаметно проскользнуть не удалось бы.

— Как так вообще можно — ты вот такой особый, а он что, второго сорта? — продолжил Алешка, отмахнувшись от пытавшегося вмешаться Славки. — А за Влада, когда Аскар хотел его выпороть? Хорошо, что Талем попросил. А если бы нет?! Что тогда? Ты бы и за него не вступился! Ты дурак или не хочешь понимать, что не только княжича может что-то оскорбить?! — Алешка говорил слишком запальчиво, чтобы следить за словами.

Рик шагнул к нему:

— Дурак? Ты не смеешь так со мной разговаривать!

— Ах, не смею? Да, ты сэт, а мы никто. Мы тоже — второго сорта. Нас тоже можно отдать под плети, да? Ну так давай, что у вас полагается за оскорбление княжича?!

Рик был в бешенстве:

— Те самые плети и полагаются!

Алешка так взглянул на Рика, что стало ясно — от своих слов он не откажется. Тишина воцарилась такая, словно никто и не дышал. Княжич справился с собой, вскинул голову и ушел. Алешка сел на лавку, сгорбился.

— Мда, приплыли, — безрадостно прокомментировал Славка.

— Он не прикажет, — неуверенно сказала Аля, слишком уж демонстративным был уход Рика. Казалось, что вот-вот в комнату ворвется Аскар.

— Сам ты дурак, Лешка! — разозлился Влад. — Зачем ты все испортил? Талем же обещал поговорить с Аскаром, меня все равно бы не выпороли!

Алешка поднял на него полный недоумения взгляд.

— Нам ведь, кроме Рика, никто не поможет. На хрена ты устроил этот скандал? Что мы теперь будем делать?! А?!

— Предлагаешь мне перед ним извиниться?

— А хотя бы!

— Я не буду этого делать.

— Что?! — Влад состроил такую гримасу, будто недослышал. — Да я...

— Я не буду этого делать! — с напором повторил Алешка. — И что ты? Дашь мне в морду?

— Влад, остынь! — одернул Славка.

— За дружка заступаешься? Он нас подставил, а ты!.. Ну что мы будем теперь делать?! Что?! Если Рик на нас обидится... Дураки, какие вы дураки!!

— Да не ори ты! — Славка подавил в себе желание зажать Владу рот. — Не хватало, чтобы Аскар услышал. Подождем. Рик психанул, успокоится, там видно будет.

Влад, не соглашаясь, дернул плечом, но промолчал. Потянулся к рубашке, брезгливо поднял ее, залитую вином.

— Сотник сказал, что если увидит тебя в таком... э... — покосился Тимс на девочек, — то никакое заступничество Талема не поможет.

— И что он предлагает? Мне голым ехать? — разозлился Влад.

— Давай, жертва алкоголя, постираю, — вырвала рубашку у него из рук Сима.

— Возьми в седельной сумке кафтан, — вспомнил Славка об отданной им одежде.

Рик в комнату не вернулся, видно, сразу пошел завтракать. Придя из конюшни, Влад не преминул напомнить Алешке, что тот поступил по-идиотски. Славке показалось, что Влад, хоть и злится из-за происшедшего, но отчасти даже рад, — это отвлекло внимание всех от его ночной выходки.

В обеденной зале тэм встретил их мрачным взглядом. Рик, как ни в чем не бывало, сидел рядом с Талемом, и Славка подумал, что все обойдется. Завтракали молча, только тэм бросил, чтобы поторопились.

В зале было пусто. То ли завтракать в такую рань в трактире не в обычае горожан, то ли Аскар вчера распугал всех посетителей. Ведун расщедрился на горячий шоколад, и Славка с удовольствием пил густую горьковато-сладкую массу. Влад не мог впихнуть в себя ни куска и только морщился, глядя на жующих. Аскар вздохнул и попросил Талема:

— Убери ты это лешачье похмелье, нам в Кермь до полудня добраться надо.

— Не могу, — аккуратно расправляясь с пирожками, покачал головой ведун. — У каждого поступка есть своя цена, почему он не должен ее платить?

— Потому что, если он вывалится из седла, я подбирать его не буду.

Ведун не ответил, и завтрак закончили в молчании. Но когда во дворе Влад не забрался в седло с первого раза, Талем вздохнул, положил руку на лоб мальчику и что-то пробормотал. По просветлевшему лицу приятеля Славка понял, что тому стало легче.

Провожать приехал сам сэт, видно, шумный разнос устроил Аскар. Хоть сэт был и выше титулом, да княжеский сотник обладал куда большей властью.

Дорога тянулась привычная, монотонная, и Славка почти не смотрел по сторонам. Который день его мучил вопрос: тот кошмарный сон про Лабиринт напомнил о чем-то тревожном, но вот о чем, Славка никак не мог понять. Мешал ужас, приходивший вместе с воспоминаниями — слишком ярко тогда увидел он и ведь-озеро и казнь Алеши. Да еще Влад оглушительно чихал под ухом, сбивая с мысли.

Впрочем, чихание было мелочью по сравнению с поведением Рика. Он ехал рядом с Талемом и Аскаром, не оглядываясь на ребят. Напрягало это всех, и только сотник делал равнодушное лицо. Алешка злился, и Славка знал, из-за чего: с одной стороны, считал себя правым, с другой — понимал, что сделал хуже всем. «А я вспоминаю сон!» — усмехнулся про себя Славка.

Отряд выехал к реке и направился по берегу вдоль течения. Вскоре должен показаться Кермь — городок, возникший на месте, удобном для переправы и зарабатывающий деньги на паромах. Аскар уже приподнимался на стременах, вглядываясь в излучину реки. Там их должны ждать ратники князя Отина. И тут Славка вспомнил.

Рисунки в Лабиринте напоминали узоры в саду Ласка. А Рик ведь тогда соврал, сказав, что не помнит значение выпавшей ему руны. Не мудрено было забыть, столько всего произошло со времени побега! Славка с силой ударил пятками коня, посылая его в галоп. Догнал Талема и попросил:

— Можно вас на минутку?

Рик бросил ревниво-недоверчивый взгляд и тут же отвернулся.

Встали, пропустив отряд вперед. Алешка хотел задержаться, но Славка сказал:

— Потом, — и тот послушно уехал.

— Вы ведь знаете древние руны? Скажите, что означает змея, выползающая из цветка?

У Талема удивленно поползли вверх брови. Он ждал какого угодно вопроса, но явно не этого.

— Ты видел этот рисунок в связи с кем-то?

— Да. Но вы лучше не спрашивайте, я все равно не отвечу.

— Это очень серьезно, и стоит мне сказать об этом Аскару, ответ из тебя вырвут, — нахмурился Талем. Кольнул взглядом — мальчику показалось, что он догадался, прочел.

— А вы не говорите, — чуть усмехнулся Славка, проклиная себя за дурацкую затею. Ну что стоило подождать до замка, а там самому посмотреть в библиотеке?

— Не скажу. Пока. Если не будет тому других причин. Какие цвета были на рисунке?

— Это так важно? Я не помню, — растерялся Славка.

— Очень. Эта руна означает предательство, и если цветок белый — то предадут тебя, а темно-багровый — предашь ты. Я ответил?

— Да, спасибо, — наклонил голову Славка и тронул коня. Талем догнал его минуту спустя, и все это время Славке казалось, что его спина дымится от пристального взгляда ведуна.

В саду было темно, но Славка помнил точно — цветок казался почти черным.

Город Кермь расположился на холме, спустив к реке широкие ступени. Предприимчивые купцы воспользовались этим, и на лестнице развернулся лабиринт торговых рядов. Бойко продавали утренний улов, и солнце отражалось на блестящих рыбьих боках, запах приманивал стаи бродячих кошек, пропитывал все вокруг и тут же оседал на одежду. Деревянная набережная, тянувшаяся вдоль берега, была заставлена телегами. Их разгружали и нагружали, на них сидели и вели неторопливые беседы, ели, спали, ругались, договаривались о сделках.

Выше по течению набережная упиралась в частокол, за которым возвышался огромный особняк. На крыше дома крутился деревянный флюгер в виде кораблика, а на воротах висел герб: внизу уже знакомое по Таласу изображение рек, сверху свиток пергамента. Талем объяснил торопливо, что это школа святого Лодия, покровителя путешественников. Учат там будущих лоцманов и капитанов для торговых речных караванов. На удивленный возглас Влада: «У вас и такое есть?», ведун пробормотал:

— Чего только дриды не привезли. Если вам интересно, сходите, посмотрите. Правда, сейчас школа пустая.

Но попасть туда ребята не успели. Их действительно ждали, и стоило выехать на набережную, как отряд тут же окружил десяток всадников в голубых плащах. Чужаков моментально оттеснили в сторону, и они наблюдали встречу юного сэта с княжеской сотней из-за спин взрослых. Особой торжественностью не пахло, больше говорили между собой Аскар и незнакомый тэм. Ратники смотрели на Рика со сдержанным любопытством. По легенде, придуманной ведуном, княжича похитили неизвестные в надежде на выкуп. В плену сэт познакомился со своими спутниками, вместе они почти сразу и сбежали. Столь длительное отсутствие объяснялось путешествием по Лабиринту и выбросом в другом времени, с разницей на месяц вперед.

Тимс подъехал к ребятам, неловко отозвал Симу в сторону. Они отошли к привязанным у причала лодкам, ведя за собой лошадей.

— Вот и закончилось дорога, — глядя в сторону, сказал Тимс. Его лошадь переступила по доскам и потянулась мордой к воде. Парнишке пришлось сильнее натянуть повод.

— Разве закончилась? Мы еще не в Отин-граде.

— Ну и что? Я теперь буду с отрядом Аскара, а вы — друзья князя.

Сима усмехнулась, вспомнив утреннюю сцену. Влад, конечно, формулирует так, что хоть стой, хоть падай, но он прав. Без Рика им никуда. И если тот обиделся, проблем будет слишком много. Но уговаривать Алешку просить прощения она не станет. Во-первых, Алешка не согласится, во-вторых, Рик не дурак и не примет извинения из-под палки.

Тимса волновало другое:

— Я, наверное, тебя больше толком и не увижу.

Сима хотела в раздражении отмахнуться, мол, куда ты денешься, не расстаемся же еще, но поняла, о чем он, и присмирела. Вот они, последствия эксперимента. Она внимательно посмотрела на Тимса, чуть запрокинув голову.

Молодой ратник высокий, почти на две головы выше Симы. Его выгоревшие на солнце волосы падали неровно обрезанными прядками на лицо, почти закрывая брови. Сима помнила — одна бровь рассечена тонким старым шрамом и поднимается домиком. Кожа на лице обветрена, прокалена солнцем так, что несколько крупных веснушек еле заметны. Борода еще не растет, но скоро Тимс обзаведется и этим украшением. Светло-зеленые глаза с рыжими крапинками спокойно встретили изучающий взгляд.

Сима вспомнила свои детские мечты. Ей никогда не был нужен изнеженный принц или популярный певец. Воображение рисовало вот такого закаленного в походах спутника, и сейчас он стоял перед ней. Но что поделать, если реальность не совпадает с детскими мечтами?

— Тимс, подумай сам, — резко начала она. — Если бы не эксперимент, я бы ни за что не заговорила с тобой на эту тему. А тогда у меня просто не было выхода… Ты придумал себе сказку про девочку-воительницу. А я — другая. Тимс, ты не представляешь мир, в котором я выросла! Он совершенно не похож на ваш! И дело даже не в том, что у нас машины, а у вас кони. У нас другие обычаи и другие отношения.

— Сима, — перебил он. — Я же ничего не прошу! Я просто... ну, попрощаться хотел.

Конь Тимса снова потянулся к воде, но хозяин не обратил на это внимания. Симе стало неловко, тем более ей совсем не хотелось обижать парня. И она с облегчением вздохнула, когда Славка замахал им руками и закричал:

— Идите сюда!

К ребятам подъехал сотник и начал отдавать распоряжения.

— Мое место там, — показал Тимс на стоявший в отдалении отряд.

Девочка коротко кивнула и пошла первой.

— Значит, так, — говорил Аскар. — Паром будет через час, можете погулять по набережной, но далеко не разбредайтесь. Тимс, — окликнул проходившего мимо парнишку, — пойдешь с ними, присмотришь, а то обычаев наших не знают. На пароме вести себя тихо, лишний раз не встревать. Ясно?

— Так точно, — буркнул Влад.

— Вот и молодцы, — предпочел не заметить других — кроме согласия — интонаций тэм. — Лошадей можете оставить там, — ткнул в сторону коновязи, занятой встретившим их отрядом.

Сначала побродили по базару, с интересом рассматривая сети, гарпуны и кинжалы. Торговцев рыбой обошли стороной, не заинтересовавшись их товаром. Так же, как на площади в Рамане, суетились разносчики пива и кваса, оглушительно расхваливая напитки. Шныряли вороватые пацанята, и Тимс посоветовал следить за поясами, если у кого есть что на них ценное.

Ворота школы оказались не заперты, но во дворе ребята никого не встретили. Только когда поднялись на высокое крыльцо, дверь отворилась, и вышел пожилой мужчина в тускло-сером кафтане. Молча глянул на посетителей.

— Мы хотели посмотреть школу. Это можно? — спросил Славка.

Мужчина молча кивнул и посторонился. Когда ребята ввалились в помещение, вслед им долетел глухой голос:

— Только первый этаж. Выше подниматься нельзя.

— Хорошо, — оглянулся Славка.

Из узкого коридора вели несколько дверей. За ними не оказалось ничего интересного: большие помещения, уставленные лавками; на некрупном помосте -одинокое кресло с высокой спинкой; полки вдоль стен, на некоторых лежали пергаменты, книги и карты.

В одном из классов ребят нашел Рик. Сухо сказал:

— Талем просил показать вам одно место.

В глубине двора стояла часовня: небольшое здание, увенчанное резным куполом. Внутри оказалась всего одна комната — полутемная, — свет падал из небольших окошек под потолком. Но его хватало, чтобы разглядеть стены, затянутые рыбацкими сетями. Сквозь них проглядывали бревна, потемневшие от старости. Там было почти пусто, если не считать сундучка в углу и портрета на дальней стене. Ребята подошли ближе.

— Святой Лодий, покровитель путешественников, — пояснил Рик.

Это было вовсе не похоже на икону, слишком непринужденно сидел в кресле Лодий, держал в руках выточенную из дерева лодочку. Он больше походил на ведуна, чем на святого. Да и лицо — ничем не примечательное, такое обыденное — Славке оно даже показалось знакомым. На маленькой полочке, прибитой под картиной, теснились оплывшие свечи.

— Ну, значит, это наш святой, — сказала Алька. — Как попросить, чтобы он помог вернуться?

Рик прошел в угол, откинул крышку стоявшего там сундучка и достал свечку:

— Вот, нужно зажечь. И попросить позаботиться о тех, кто в пути, — негромко сказал он, уже без холода в голосе.

Пламя свечи немного разогнало полумрак, и Аля увидела печальные глаза Рика.

— Тот, кто умер, они тоже в дороге, на звездном пути, — шепотом добавил он. Пламя колыхнулось от дыхания, но не погасло. — Они ищут свою звезду, чтобы подарить ей душу. Поэтому звезд так много и они горят вечно.

— А которые падают? — спросила Сима, когда Рик замолчал.

— Это те, у которых нет души.

Аля выбрала тонкую небольшую свечку и зажгла ее от свечи Рика. «Может быть, Дань уже нашел свою звезду». В часовне загорелось семь огоньков, по стенам выросли тени, а взгляд святого Лодия стал совсем живым.

«Помоги нам, пожалуйста. Должны же быть тут добрые чудеса», — попросила Аля, прилепив свечу на полочку.

Постояли, глядя на Лодия. Аля вспоминала путь из Росвела и ужасалась: неужели они прошли все это? Оставили ребят, бросили Даня, но прошли. Она поежилась от воспоминаний. Если такое начало, то что будет дальше, в конце? «Помоги, пожалуйста, святой Лодий! Пусть не исполнится то предсказание!»

Аля искоса взглянула на стоявшего рядом Алешку. У него шевелились губы, наверное, тоже что-то просил у святого. Девочку бросило в жар, так явственно почудился ей тот поцелуй на камне у горного племени. Закололо в пальцах от желания взять Алешку за руку, — это ведь так просто, стоит только качнуть ладошкой. Мальчик оглянулся, словно почувствовал взгляд, и в этой часовне Але показалось неправильным закрыться привычным щитом язвительности, словно Лодий не одобрил бы такого обмана. «Сама виновата», — подумала, когда Алешка перевел взгляд на свечи. Тоже отвернулась и вздрогнула от неожиданности: Алешкины пальцы обхватили ее ладонь. Девочка замерла, понимая, что стоит обернуться, и мальчик тут же отдернет руку.

— Пора, — негромко сказал Рик. — Скоро будет паром.

Рука пропала, и Алькина ладошка повисла в пустоте. Колыхнулся рядом с плечом воздух, это Алешка пошел к выходу.

После тишины часовни шум торговых рядов неприятно ударил в уши. Ребята пошли краем набережной, обходя телеги и оступаясь на склизких от чешуи досках.

Але пришло в голову, что Талем не зря назвал себя духовником. Были у него резоны отправить их к святому Лодию. Рик больше не стремился убежать, а топал вместе со всеми, неловко поглядывая на ребят. «Может, обойдется», — подумала Алька. Слишком сблизила их дорога, чтобы вот так просто поругаться. Да и непонятно, кто прав. Вроде и Алешка — свинство со стороны Рика так поступать, а с другой стороны, Рик — сэт, и к нему нельзя подходить с привычными мерками.

— Вечером будем дома, — нарушил молчание Рик, когда подошли к коновязи. — Аскар больше не хочет ночевать где попало. А Леон свежих лошадей привел.

Аля вспомнила, как мечтала о герольдах, и усмехнулась. Кажется, все будет намного сложнее.

РУННЫЙ СЛЕД

Пролог

— Я, сэт Кир Отин, наследник князя Семи Рек Ларса Отина, принимаю этих людей под свое покровительство и несу всю ответственность за их деяния. Я готов отвечать своим именем и своим мечом, — вскинув голову, четко произнес княжич.

Княгиня нахмурилась и сжала подлокотник кресла.

— Подтверждаю данное тобой слово, — негромко отозвался князь.

Аля прерывисто выдохнула. Ну, вот и все. Теперь они под защитой стен Отин-града, не беглецы и не бесправные рабы.

— Отходите, — шепнул за спиной Талем.

Девочка послушно шагнула в сторону. Взгляды гостей неприятно кололи, и Аля снова почувствовала себя шелудивым котенком, как и вчера вечером, стоя во дворе фамильного замка Отинов.

Глава 1

До столицы Семи Рек оставалось совсем немного, и даже бесчувственный чурбан заметил бы, что Рик нервничает. А Талем ехал рядом с княжичем и спокойно рассказывал ребятам про Отин-град.

Давно, когда Башен еще не существовало, и войны, мелкие стычки], разбойничьи набеги были делом обычным, сэт Отин выстроил на берегу Лении замок — солидное сооружение с высокими стенами и множеством потайных ходов и ловушек. Сэт богател, становился влиятельнее, и рядом с замком росло поселение. Через несколько лет возникшие кварталы обнесли крепостной стеной. А спустя еще какое-то время сэт Отин стал именоваться князем.

Когда поставили Башни, жизнь стала спокойнее, и люди начали селиться за внешней стеной. Так и получился «трехъярусный» город: в центре замок, потом внутренние улицы, где жили родовитые семьи, и за стеной — уже обычное поселение, каких много и в Семиречье, и других княжествах. От замка дали название и самому Отин-граду.

Рик, вслушиваясь в негромкий голос учителя, успокоился. И когда на горизонте появились первые постройки, послушно перешел в авангард отряда. Перед наследником ехал только Тимс со штандартом княжича. Талем придерживал лошадь так, чтобы она отставала на полкорпуса от наследника. Следом пристроились два сотника — Аскар и Леон. Потом уже ратники в голубых плащах, в арьергарде тащились ребята. Но жители Отин-града процессию не оценили: оглядывались, но не более. Похоже, в столице подобные отряды были обычным явлением.

Город Але понравился. Дома не прятались за высоченными заборами — всадник легко мог заглянуть через изгородь — и удивляли причудливыми деревянными кружевами, которые украшали и фронтон, и стены, и ставни. Ехали центральными улицами; на окраинах город наверняка не был так великолепен, но об этом Алька не подумала. Ее вполне устраивало то, что она видела. Улица пошла в гору, и вскоре отряд выехал на площадь, обрезанную высокой каменной стеной. Днем, наверное, тут было многолюдно, но сейчас стояло всего несколько телег. Ворота были распахнуты, но путь преграждала двойная решетка из металлических прутьев. По приказу Аскара по ту сторону засуетились ратники, наматывая канаты на деревянный барабан, и решетки поползли вверх — сначала одна, потом другая.

Внутренние стены скрывали такой же город, разве что мелькали уж слишком причудливо разукрашенные дома да «государственные учреждения» — так Аля окрестила про себя здания, начисто лишенные заборов и украшенные гербами над широкими дверьми. Еще не стемнело, но на улицах уже горели световые шары. Лошади неторопливо цокали копытами по булыжной мостовой, не пугаясь грохота проезжающих мимо карет. Прохожие держались обочины, но, сколько Аля ни вглядывалась, кроме ратников, купцов со слугами и небогато одетых девушек, никого интересного не увидела. А так хотелось посмотреть на местных дам, все-таки столица, не какой-нибудь там провинциальный Раман! Но, видно, знатные особы предпочитали сидеть вечером дома или пользовались каретами.

Замок князя окружала высокая зубчатая стена, между ней и последними домами города пролегала пустующая полоса такой ширины, что ее хватило бы на роскошную улицу с особняками и садами. К воротам вела дорога, на которой спокойно разминулась бы пара карет. Справа от дороги на вытоптанном плацу в окружении гомонящей толпы билось с десяток ратников. По тому, как спокойно отреагировали спутники, Аля поняла, что это тренировка или местная забава. На отряд и здесь почти не обратили внимания.

Когда процессия вплотную приблизилась к замку, за стеной раздался звук сигнального рожка, и ворота распахнулись. Рик оглянулся, и Аля увидела его сосредоточенное лицо с плотно сжатыми губами. Почему-то княжич не радовался возвращению домой.

Тяжелые створки сошлись за спиной. Заходящее солнце слепило глаза и не давало рассмотреть поднятый над башней штандарт князя. Двор наполнился людьми, и Аля потеряла Рика из виду. Девочка торопливо спешилась, погладила лошадиный бок. На ребят поглядывали с любопытством, и Аля ощутила себя бездомным котенком, которого по детской прихоти притащил в дом наследник.

С ними и обошлись соответствующим образом: дали умыться с дороги, накормили и отправили спать. Девочкам досталась угловая комната на третьем этаже замка — если они не сбились, подсчитывая многочисленные лестницы и переходы.

Утром Алька проснулась все с той же мыслью: интересно, в какую часть замка их запихнули? Выстроили махину! По коридорам проще верхом ездить, а то пока до выхода доберешься — ноги протянешь. Правда, как научить коня взбираться по винтовой лестнице — вот вопрос…

Девочка фыркнула про себя, представив шагающую по ступенькам лошадь, и открыла глаза. В большое окно, исчерченное широкими переплетами, било солнце. Ни фига себе, продрыхла! А казалось, уже привыкла вставать на рассвете.

Сима устроилась перед небольшим туалетным столиком и причесывалась. Увидев Алино отражение, молча кивнула. Зеркало! Остатки сна разлетелись точно вспугнутые воробьи.

Как была — в тоненькой короткой рубашке, босиком, едва касаясь застеленного коврами пола, Аля подлетела к волшебному стеклу и заглянула в мутноватую глубину.

На нее с любопытством смотрела дочерна загорелая девочка — впрочем, чуть ниже выреза рубашки кожа осталась светлой. Резко проступали скулы, и глаза на похудевшем лице казались непривычно большими. Аля тронула неровно заживший шрам от кольца управляющего на щеке, провела пальцем к обветренным, сухим губам. Отросшие волосы неровными прядками обрамляли лицо. Дома Аля тщательно укладывала их феном, заставляя кончики виться локонами, и сейчас с омерзением тряхнула головой. Она и не предполагала, что так выглядит. По привычке представляла себя прежней — такой, как привыкла видеть в зеркалах и на фотографиях. А тут смотрит на тебя какая-то драная зверушка. Слезы вскипели на глазах.

— Ну и чего ревешь? — тоже глядя в зеркало, спросила Сима.

Аля только шмыгнула носом. Ковер неприятно колол босые ступни, пока она брела к кровати. Забралась обратно, натянула на колени тонкое покрывало.

— Да не хнычь ты, вон, одежду принесли.

Девочка глянула сквозь мокрые ресницы. На стоявшем рядом кресле висели несколько широких юбок — темно-синих, коричневых, бордовых, — и тонких светлых рубашек.

— Правда, ни одной пары штанов.

В дверь тихонько поскребли. Аля торопливо вытерла щеки уголком покрывала, а Сима громко сказала:

— Войдите.

В комнату проскользнула рыженькая девушка в простом темном платье, единственное украшение — маленький вышитый кораблик на груди. Увидела Симу у зеркала, всплеснула руками и быстро затараторила:

— Я не думала, что вы уже встали, я бы вас причесала. Я — Тилса, ваша служанка, — словно в подтверждении своих слов она ткнула пальцем в вышивку. — Господин Талем предупредил меня, что вы в столице впервые, и велел помогать во всем.

— Ну, уж расчесаться-то я смогу самостоятельно, — пожала плечами Сима.

— Нет-нет. Я должна вас приготовить к аудиенции у князя.

Тилса споро захлопала дверцами туалетного столика, извлекая на свет множество щеток и коробочек. Сима недовольно сморщилась, но покорилась. Девушка занималась своим делом сосредоточенно, словно выполняла очень важную миссию. А может быть, просто старалась выглядеть солиднее, была она всего на пару-тройку лет постарше гостей наследника.

Жесткие темные волосы Симы подкололи наверх, украсив двумя рядами белых бусинок. Обветренную кожу смазали чем-то приятно-пахучим, сгладив грубые следы путешествия. Нарядили в белую рубашку с длинными рукавами — Тилса хотела натянуть что-нибудь более открытое, но Сима резко отказалась, быстро спрятав клеймо под слоем ткани. Темно-синяя юбка, удерживающаяся на жестком широком корсете, волнами легла почти до пола. Служанка как-то хитро зашнуровала его, и Сима неожиданно сделалась обладательницей бюста, хоть и совсем маленького. Чулки, слишком грубые для привыкших к капрону девочек, были почти незаметны под длинными юбками. Подошва туфель оказалась такой тонкой, что сразу становилось понятно — по городу дамы прогуливаются разве что в карете.

— Н-да… В седло не сядешь, а из оружия разве что кинжал…. В этом балахоне с мечом делать нечего, — простонала Сима, увидев себя в зеркале.

Тилса недовольно нахмурила рыжеватые бровки. Сима сразу же предложила девушке отбросить слишком почтительное обращение, и она после небольшой заминки так и сделала, — тем более, поведение гостей княжича отличалось от привычек высокородных.

— Вы идете на прием к князю! Вам оружие не положено.

Аля нервно провела рукой по щеке.

— Ничего, я потом отведу вас к лекарю Фраму, он шрамик уберет, — поспешила успокоить ее Тилса. — Давайте я вас причешу, господин княжеский ведун уже скоро придет.

Прежде чем попасть к князю, прошли длинной анфиладой. Аля восхищенно крутила головой: да уж, это не запущенный баронский дворец и не безвкусная пестрота жилища Ласка. Темные деревянные стены украшают портреты серьезных мужчин и приветливых женщин. По светлому полу выложена мозаика — хмурые драконы щурят злые глаза. Наконец очутились перед огромной двустворчатой дверью. Двое рабов с низким поклоном распахнули ее перед гостями.

Огромное помещение заливали солнечные лучи, бившие из сводчатых окон. На потолке сияла целая гроздь шаров, и Аля мельком удивилась — как их зажигают? Но разглядеть комнату не дали, Талем шепотом скомандовал двигаться вперед. Люди в зале — в основном бородатые мужчины с оружием, несколько женщин в светлых платьях — провожали их взглядами. Каменный пол отражал свет и слепил глаза, Аля все время боялся поскользнуться.

В конце зала на небольшом возвышении стояли два высоких кресла. В них сидели князь и княгиня Семи Рек.

Черноволосый Рик мало походил на отца. Князь оказался светло-русым, с серыми глазами. В ухоженной бороде виднелась седина, но возраст Аля определить затруднялся. Князю могло быть и тридцать пять, и сорок пять, — слишком невозмутимое лицо, словно Ларс Отин привык скрывать от посторонних глаз все: чувства, мысли, возраст.

Между правящей четой, под княжеским штандартом, стоял Рик. Он больше не походил на бродягу, и дело было не только в камзоле с изысканной вышивкой, дома даже взгляд у него стал другим. Наследник качнул за рукоять висевший на боку небольшой меч — как раз по росту — и ободряюще улыбнулся спутникам.

Аля перевела взгляд на княгиню. Молодая белокурая женщина всматривалась в стоявших перед ней ребят, перебегая взглядом от одного к другому.

— Да поклонитесь же, — в отчаянии шепнул за спиной Талем.

— Князь Ларс Отин и княгиня Мелиса Отин рады принять у себя спутников сэта Кира Отина, — провозгласил от дверей громкий голос.

Вот тогда Рик легко сбежал с возвышения и встал напротив ребят…

Аля снова взглянула на княжича. Наследник вернулся на свое место и застыл, сосредоточенно глядя перед собой.

— Княгиня, — Ларс повернулся к жене и взял ее за руку. Рик опустил глаза, взглянул на сплетенные пальцы отца и мачехи, — отбывает в Озерный замок перед началом большого дождя. В день святого Патека будет прощальный бал. — Мелиса согласно улыбнулась мужу.

— Аудиенция окончена, — снова прозвучал громкий голос.

В зале тут же негромко заговорили, несколько дам бросились к Мелисе, окружили ее, скрыв из виду княжескую чету и наследника. Аля даже вздрогнула, когда Рик неожиданно вынырнул из толпы.

— Пошли, — мотнул княжич головой.

Ребята выбрались из зала, провожаемые недоуменными взглядами. Аля даже оглядела себя и всю компанию: что могло вызвать такое удивление? Наткнулась на хмурое лицо ведуна. Что-то не так? Ну уж простите, этикету не обучены!

На выходе Талем решительно ухватил Рика за плечо и повлек в боковой коридор, бросив остальным, чтобы шли следом. У Али кольнуло в животе: все-таки что-то случилось.

Они зашли в небольшую комнату, сели на низенькие диванчики с жесткими спинками. Талем хмурился, барабанил пальцами по колену.

— Да говори! — не выдержал Рик. — Я же знаю, зачем ты позвал, — на друзей он не смотрел, разглядывал пол под ногами.

— Конечно, знаешь. Тогда я объясню вот им, — Талем повернулся к ребятам. — Рик только что взял вас под свое полное покровительство.

— Так вроде это и запланировано, — не понял Влад.

— Он должен был произнести: «…принимаю этих людей под свое покровительство. Я готов отвечать своим мечом» и все, — покачал головой Талем. — Тогда в сложной ситуации он смог бы прийти на помощь. Смог бы, — подчеркнул он. — А сейчас будет обязан так поступить, потому что все неверно сделанное или сказанное вами ляжет пятном на его репутацию. Так, словно это сделал или сказал он сам. Ох, Кир, что же ты наделал, мало тебе собственных неприятностей!

— Вы прямо-таки уверены, что мы тут же начнем делать глупости! — вспылил Влад.

Талем только развел руками, словно показывая: вот эта вспышка гнева и есть глупость.

— Я буду в западном гостевом крыле, в синей гостиной, — поднялся ведун. — Кир, проводи потом туда своих гостей.

Когда шаги Талема стихли, Рик по очереди взглянул на ребят:

— Только давайте не будем ничего выяснять!

— Договорились, — ответила за всех Сима раньше, чем кто-либо успел возразить, и наступила Владу на ногу.

— Тогда пойдемте, я вам кое-что покажу.

Снова перед их глазами замелькали запутанные переходы, и ребята оказались в просторной комнате. Она давно пустовала, это чувствовалось по той чистоте и отсутствию запахов, какой никогда не бывает в жилом помещении. Не спасал дело даже роскошный букет ярко-оранжевых цветов, стоявший в простом глиняном кувшине на столе.

Быстро, не дав спутникам как следует оглядеться, Рик подвел их к дальней стене. С большого, тщательно выписанного портрета смотрела смуглая черноволосая женщина. Але в первый момент показалось, что она ее где-то видела. И только когда Сима перевела внимательный взгляд от портрета на Рика, сообразила: линия губ, темные прямые брови, карие глаза под длинными ресницами — все повторялось один в один.

— Это моя мама, — пояснил очевидное Рик.

— У нее красивый смех, — всплыло в Алькиной памяти детское воспоминание княжича.

— Красивый… Говорят, я очень похож на маму. А вот на отца — ни капельки.

Рик подошел к небольшому зеркалу в серебряной раме. Глянул на себя, потом на портрет. Да, от светло-русого князя ему не досталось ни черточки. Але стало неловко, словно она заглянула в замочную скважину и увидела кусочек чужой жизни, ревностно скрываемой от других.

— А княгиня Мелиса — знатного рода, ее отец — сэт в шестом поколении. — Рик встал так, чтобы в зеркале были видны и он сам, и портрет. Говорил, не отрывая взгляда от отражения. — Она тоже красивая, и такая светлая, вы видели? Когда у них родится ребенок, то будет похож на князя.

— Но наследник все равно — ты? — резко спросил Влад.

— Да, если только сам не откажусь. Это просто, нужно только мое отречение, данное в присутствии княжеского ведуна и подкрепленное княжеской печатью. Если отец прикажет — я это сделаю.

Але вспомнилось отчаяние, с каким Рик говорил, что не может вернуться домой с клеймом раба.

— Зачем зря дергаться? — пожала плечами Сима. — Когда еще у князя родится сын, если вообще родится.

Рик странно улыбнулся отражению и повернулся к ребятам:

— Так вы не поняли? Отец ни за что бы не отпустил Мелису в Озерный замок просто так. Место княгини рядом с мужем.

— О-па! — высказался Влад. — А если будет девочка?

— Дочери не наследуют. Но все равно вам достался не самый лучший сэт, — усмехнулся Рик.

В гостиной — она отличалась синей обивкой мебели, — ребят ждали. Талем сидел в кресле, а у окна стоял незнакомец. Его темно-серые холодные глаза ничуть не напоминали яркую желтизну глаз Михана, но Аля нервно оправила юбку. Рик даже не перешагнул порог:

— Простите, меня ждут.

Ведун согласно кивнул, и за княжичем закрылась дверь.

— Познакомитесь, — Талем жестом попросил ребят сесть, — Это учитель Ростин. Он в курсе вашего происхождения, и поможет как можно быстрее освоиться при дворе, обращайтесь со всеми вопросам к нему.

Аля украдкой посмотрела на мужчину. Тонкий кафтан серебряного цвета сидел на нем безукоризненно, — выправка, точно вместо позвоночника стальной прут. Темно-русые волосы свободно ниспадали на плечи.

— В замке мало кто знает о вас правду, и потому будьте осторожны, — продолжил ведун. — Вы не задумывались об этом ранее, но для того, чтобы жить в нашем мире, необходимо соблюдать некоторые правила. Поход и будни в княжеском замке — это разные вещи.

Талем помолчал, давая время обдумать услышанное. Але вступление категорически не понравилось.

— Было бы слишком много проблем, если бы князь мог объявить вольным чужого раба. По закону вы все еще принадлежите тэму Ласку Керино. Вы — его собственность, точнее — беглые рабы. Ваш хозяин вправе потребовать вернуть то, что ему принадлежит. Нужно подготовить бумаги, согласно которым вы проживали в приюте ведуна Калина. Кстати, и не только вы, но и те, кто остался. После будет «восстановлено» ваше подданство князю Отину. Кир сейчас является вашим опекуном, но это защитит только от местных проблем. Лишь после оформления всех документов появится возможность обратиться к сэту Росвела, дабы он освободил вас от возможных притязаний сэта Ласка Керино и выручил ваших спутников. Надеюсь, больших сложностей из-за убийства стражников и управляющего не возникнет.

Аля чуть прикусила губу от отчаяния. Как все сложно! Влад отвернулся и колупал подлокотник кресла.

— Вам разрешается доступ в княжескую библиотеку, учитель Ростин поможет разобраться. Понадобится знание не только этикета, но также географии и истории — особенно в той ее части, где она касается дридов. Я так понимаю, вы все равно не оставите попытки вернуться в свой мир, а сидеть без дела и ждать — слишком тяжело. Вот и займитесь подготовкой к путешествию. По словам дайарены, вам нужно будет побывать во многих местах.

— А просто ребят выкупить, что — денег жалко? — все-таки не выдержал Влад. — Конечно, дорогое удовольствие, жаба задавит.

Судя по стремительно взлетевшим бровям Ростина, фраза про жабу была не понята.

— Влад, ты же умный мальчик, — спокойно ответил ведун и проигнорировал его ответную гримасу, — подумай сам, разве ваш хозяин согласится, если прийти с предложением выкупить у него рабов? И, кроме того, предложить деньги именно за этих детей… Я бы не рискнул.

— Да он дурак! — вскинулся Славка. — Все равно ничего не поймет!

— Не он, так кто-нибудь другой свяжет это с вашим побегом. Не забывайте, стража Росвела знает, что за вами охотились Волки. Слишком все может показаться странным. Так что сначала — подданство, чтобы обезопасить вас хоть тут.

Первые дни в Семиречье вроде и были заполнены делами, но Славке казалось, что они все время топчутся на месте. Ни Рика, ни Талема не видели. Княжеский замок так огромен, что в нем можно годами не сталкиваться друг с другом — особенно если не выходить из отведенного гостям крыла.

Утром молчаливые слуги под присмотром Тилсы накрывали на стол. После завтрака приходил Ростин и вел их в «класс» — так ребята переименовали синюю гостиную. Учитель вдалбливал правила этикета, рассказывал о старинных и влиятельных семьях, о ближайших соседях и отношениях между княжествами.

На первом же занятии произошла стычка с Владом. Тот слушал невнимательно, сел рядом с окном и поглядывал вниз: парой этажей ниже, на небольшой площадке внутреннего двора тренировалась стража. Ростин сделал замечание, но Влад пропустил мимо ушей. И только когда учитель громко хлопнул ладонью по столу, соизволил повернуть голову.

— Хочу вам напомнить, — Ростин обвел холодным взглядом учеников, — что нахожусь с вами по приказу князя. И если вы не цените столь доброго расположения, то задумайтесь хотя бы о том, что именно от князя зависит — будет или нет у вас подданство.

Влад взъярился:

— А вы задумайтесь о том, что, пока мы тут учимся правильно ковырять в носу за обедом, Ласк с ребятами все что угодно сделать может!

Ростин брезгливо поджал губы:

— Вы хоть понимаете, что неучтиво обратились к человеку, чей титул выше? Вам известно, что магистры высшей школы приравниваются к тэмам? — Влад промолчал, отвел глаза. Ростин продолжил: — Или вы считаете, что вину и за этот проступок возьмет на себя сэт Кир? Я бы на вашем месте так не думал.

— А почему? — вклинился Славка.

— У сэта и так слишком много дел.

Славка хмыкнул и попросил Влада:

— Не скандаль. Потом поговорим.

Если Ростин и остался недоволен столь явным желанием посекретничать, то виду не подал и вернулся к прерванному рассказу.

Вместе с учителем зубрили легенду, которая обрастала все новыми и новыми подробностями. Согласно детально продуманной истории, ребят после побега из приюта ведуна Калина и скитаний по княжествам поймали охотники за рабами и продали в Росвел. Там они смогли сбежать от хозяина, но были перехвачены теми же людьми, которые похитили княжича ради выкупа. В плену с Риком и познакомились. Предприимчивые бандиты договорились с хозяином по поводу небезвозмездного возврата собственности, но как раз в ночь перед продажей ребята смогли уйти. Не все, но зато вместе с Риком. Дальше шла часть реальной истории, вот только календарь пришлось запомнить новый и накинуть больше времени на плутание по Лабиринту. Иначе показалось бы странным, почему бандиты не успели отправить требование выкупа за наследника. Этой версией событий можно было объяснить и то, почему Рик настаивал на освобождении остальных, и откуда он знал про их теперешнее местонахождение.

Ростину легенда не нравилась, особенно тем, что стоило кому-то узнать имя бывшего хозяина и расспросить его — как все летело в тартарары. Но другого варианта не было.

Занятия продолжались до обеда. Учитель присутствовал за столом, делая ребятам замечания. Влад злился, говорил, что его организм не желает есть по этикету. Но предпочитал бубнить это себе под нос. Хорошо еще, что Ростина часто призывали дела, и десерт ребята приканчивали не под его надзором.

После обеда кто-нибудь из слуг провожал в библиотеку. Славка с Алешкой учили карты, чуть ли не наизусть, запоминая как можно больше о названных дайареной местах. Влад зарылся в жизнеописания дридов. Симу больше интересовало военное искусство. Аля погрузилась в историю, выискивая малейшие упоминания об амулетах.

В библиотеке переговаривались негромко, словно могли кому-то помешать. Но огромное помещение, заставленное стеллажами с книгами, обычно пустовало. В узких проходах иногда мелькал младший хранитель Варек да порой заглядывал кто-нибудь из ученого люда. Варек тогда оживлялся, с азартом искал нужные свиток или книгу — а они на полках лежали свободно, не стесняя друг друга — и устраивал нового посетителя за удобным столиком.

Ребята предпочитали уходить вглубь комнаты, там они чувствовали себя проще. Изредка появлявшийся в их закутке хранитель вскоре стал привлекать их внимание не больше, чем небольшая птица, спавшая на одной из полок. Серая, словно запыленная, она часами сидела неподвижно, и какое-то время ребята думали, что это чучело. Когда птица первый раз расправила крылья, Алька даже взвизгнула от неожиданности, до полусмерти напугав младшего хранителя.

Вечером и утром — тренировки. Оружие в гостевом крыле носить разрешали, даже выделили специальное помещение, чтобы заниматься. А Сима в первый же день потребовала вернуть ей штаны.

Утром приходилось вставать затемно, чтобы успеть потренироваться до завтрака. Даже Але не удавалось подремать лишний часок. Славка заявил, что фехтовальщицей ей не стать, но научиться обращаться с ножом девочка обязана. Да и вообще не мешает пройти курс самообороны.

Вечером выкраивали время перед сном, хорошо еще, что ужинали в замке достаточно рано.

Просили разрешения заниматься вместе с дружиной князя. Славка горячился, доказывал: Аскар не против, да и польза будет не только ребятам. Но Ростин отмахнулся, мол, его о подобном не предупреждали, а в княжеские казармы пропуск нужен. На просьбу встретиться с Аскаром последовал ответ: занят сотник, не до вас ему. Что особенно бесило Славку, учитель даже не пытался делать вид, что разговаривал с Аскаром, а сразу давал от ворот поворот. Про Талема Ростин сказал, что господин княжеский ведун слишком озабочен подготовкой к сезону дождей, а княжич, если бы хотел, пришел бы сам. Да и вообще все вопросы, не касавшиеся уроков, тонули в учителе как в болоте — безответно.

Даже на вопросы о подданстве Ростин бросал, что работа идет, но много сложностей с архивами. Потом он брезгливо поджал губы и напомнил ребятам, что ради них идут на подделку документов. После этого язык не поворачивался спрашивать дальше, разве что у Влада хватало наглости да у Славки упрямства.

Аля побывала у лекаря Фрама, и тот долго втирал ей в кожу на скуле пахнущую травами мазь. Шрам стал еле заметен. А вот клейма свести оказалось не под силу, мальчишкам и Симе пришлось носить одежду с длинными рукавами. Только от кого они прятали следы рабства, было непонятно — за все время ребята видели не больше десятка человек, даже если считать молчаливых слуг и нелюбопытных посетителей библиотеки.

Каждый день Славка с надеждой вглядывался в немногочисленных книгочеев: может быть, все-таки появится Талем? Очень нужно с ним поговорить. Та руна, выпавшая Рику, означает ли она, что сэт предаст своих спутников? Но ведун всегда будет на стороне воспитанника! А может, князь рассержен на сына и отправил Рика в корпус, а тот не смог предупредить? Чем дольше Рик не приходил, тем больше крепла в душе у Славки тревога.

Сима вышла из умывальни, приглаживая мокрые волосы. Приятно после тренировки нормально помыться, не оглядываясь на незапирающуюся дверь. Слуги подогревали воду и наливали ее в огромный чан. К услугам гостей были и душистый моющий раствор, и сухие травы — местные снобы высыпали их в воду для придания коже приятного запаха и бархатистости. Можно спокойно оставить за собой лужи на полу умывальни и сразу перебраться в постель.

Аля, наверное, уже легла. Обычно она торчала вместе со всеми в «спортивном зале» до конца, но сегодня особенно яро она задирала Алешку, и поэтому поцапалась со Славкой. И чего неймется? Сима была уверена, что Але нравится Лешка, но после эксперимента в замке барона она засомневалась. Девочка задумалась, но когда в конце коридора мелькнула чья-то фигура, мгновенно собралась. Человек шел навстречу, и это был не Ростин и не слуга — так мог ходить только воин. Сейчас пройдет мимо шара…

— Тимс! — взвизгнула Сима и чуть не бросилась ратнику на шею.

Парнишка радостно заулыбался, и девочка свела брови. Похоже, тот не понял, что сейчас она обрадовалась бы кому угодно из отряда, даже сурового Аскара готова расцеловать.

— Ты как тут? — она схватила Тимса за руку, потащила в сторону гостиной.

Но ратник помотал головой и сам повел Симу. Оказывается, за одним из огромных гобеленов в тупике коридора скрывалась дверь, ведущая на слабо освещенную лестницу. Деревянная, с рассохшимися ступенями и шаткими перилами, она круто уходила вниз, конец ее терялся в темноте. Присели на ступеньки.

— Рассказывай!

— Что? — немного растерялся парнишка.

— Ну, во-первых, как ты тут оказался, во-вторых, что вообще происходит в замке — мы же ничего не знаем! — начала загибать пальцы Сима.

— Тебя искал, — честно признался он, и девочка строго свела брови на переносице. Тимс насупился и слегка отодвинулся: — Я просто тебя увидеть хотел. В окне вас углядел и догадался, что гостям наследника эти покои выделили. Помнишь, говорил, что отец мой был помощником княжеского зодчего?

— В окне, значит?

— Ага, ты в полдень выгляни, мы как раз там тренируемся, на втором ярусе.

— Как вы?

— Нормально. Как пришли, велели нам в княжеских казармах стоять. На большие ворота ходим да с тэмом тут одним разговариваем. Все про вас выспрашивает.

— И что ты рассказываешь? — насторожилась Сима.

— А что было, то и говорю. Он с ведуном ходит, а говорить все подробно — приказ сотника. У нас знаешь что за неповиновение бывает?

Сима кивнула, вспомнив, как влетело Тимсу от Аскара. Тот сообразил, о чем девочка думает, и добавил:

— Да что у барона — так, мелочи. Тут, дерьмо драконье, не отвертишься. Приказ-то повыше, чем от сотника идет, как-никак дело княжича касается.

— Получается, вся история Талема вылетела в трубу. Знают, что мы… скажем так, у Ласка были?

Тимс кивнул. Сима с досадой накрутила на палец влажную прядку волос. Зачем Талему вообще нужно было что-то выдумывать, если так легко расколоть? Просто чтобы успокоить Рика?

— А про подвалы бароновы тоже рассказывал?

— А то!

— Мы тут сидим, как в болоте, ничего не знаем, — с горечью призналась Сима.

— Говорят, вас сэт под полное покровительство взял? — светло-зеленые глаза смотрели с испугом и любопытством.

— Ну, раз говорят, то взял. А что ты еще про Рика знаешь?

— Ничего. Где я, и где княжич? А в казарме болтать о таких делах не принято.

— Если что узнаешь, приди, а? — попросила Сима, и тут же спохватилась. — Ты как сюда попал?

— Я же говорил про отца! А сегодня у одних ворот мой дружок стоит. Только мне уже возвращаться пора, не хочу его подводить.

— Пошли, покажешь мне дорогу в княжеские казармы. Мало ли, вдруг пригодится.

— А разве вам можно, в казармы-то?

— Можно было бы, мы бы давно пришли. Да не бойся ты, направление покажешь и все.

В обед Сима сидела, как на иголках. И только Ростин вышел из комнаты, тут же метнулась к окну: парой этажей ниже, на маленькой площадке между высокими стенами, тренировались ратники. Молодые, не старше Тимса; только наблюдавший за ними воин выделялся сединой в волосах.

— Что там? — подошел Славка.

Сима торопливо пересказала происшедшее вечером. Она вглядывалась, но Тимса не находила. Отсюда, сверху, ратники казались такими похожими.

— Вот он! — наконец углядела Сима: еще бы не узнать, этот прием ее любимый, и Тимс потратил немало времени на его изучение. Не зря — противник был ошарашен.

— Странно, почему их расспрашивали, а нас — нет? — задумчиво произнесла Аля, тоже подойдя к окну.

— Накаркаешь, — одернул Влад.

Остальные встревожились, даже Сима отвернулась от окна.

— Рика самого-то спрашивали? Или только со стороны информацию собирают? — продолжила Аля.

— А если нас начнут, все рассказывать будем? — спросил Влад.

Аля повертела пальцем у виска:

— Ты же слышал — с ведуном ходят! Тут или молчать как рыба об лед, или говорить все.

Сима нахмурилась: ситуация ей не нравилась. Обычно, когда она что-то не понимала, то предпочитала говорить поменьше, а у ведуна не отвертишься. И главное — нужно ли что-то скрывать? Специально их тут держат под наблюдением, или так принято при дворе и Рик действительно занят? Надо бы обсудить, но вот-вот придет Ростин или Тилса, чтобы проводить в библиотеку, а там шарахается Варек, — может подслушать.

Но и за книгой Сима не могла сосредоточиться, что-то все время грызло, какая-то мысль стучала по темечку и никак не могла проклюнуться.

— Кстати, вам не кажется кое-что очень странным? — спросила Аля. Она тоже не читала, а сидела, подперев голову, и разглядывала спящую птицу.

Славка хмыкнул, а Влад демонстративно удивился:

— Кое-что? Лично мне тут все кажется странным!

Алька с досадой поморщилась и обратилась уже персонально к Славке:

— Ладно, нас не расспрашивают о путешествии, может, не доверяют или еще чего. Или им не важно наше мнение, все от людей Аскара узнали. Причины можно придумать, пусть глупые, но можно. Но почему за все время не задали ни одного вопроса о нашем мире? Талем так просто не отлипал! А тут столько народу знает правду — Ростин, сам князь, какой-то тэм с ведуном — и ни словечка! Ладно, не княжеское это дело с нами беседовать, но через кого-то он мог бы поинтересоваться!

Сима с облегчением качнула головой — Алька умница, когда не вредничает! Именно эта нестыковка смутно тревожила после разговора с Тимсом.

— Может, из-за предстоящего наводнения? — предположил Славка, и Аля крутанула у виска пальцем.

— У них наводнение каждый год, они к нему уже привыкли. Ладно, Талем занят выше крыши, ну а Ростин? Кто ему мешает нас расспрашивать? И вот еще — занятые они такие, спасу нет, а ведуна, чтобы допрашивать, выделили. Не сходятся у меня концы с концами.

— Как мне все надоело! — Влад резко откинулся на стуле. — Гадаем тут, как бабки на базаре, то не так, это не этак! Скоро совсем свихнемся!

Славка обхватил голову руками, словно она могла вот-вот треснуть от всего происходящего. Аля вспышку Влада проигнорировала и требовательно посмотрела на Славку. Поняла, что ответа не дождется, и пренебрежительно фыркнула. Закрыла книгу с выцветшими строчками, снова подперла подбородок кулачком и уставилась вдоль стеллажей.

Замолчали, только Влад сердито сопел над книгой. Сима глянула на название, выписанное сверху каждой страницы: «Предположения ведуна Дала о делении известных дридов по их способностям и наклонностям».

— Орон там есть? — спросила Сима, когда ей надоело сопение под ухом.

— Ага, есть, родимый. Почти коллега с Талемом, тоже делами душевными озабочен, — Влад выругался, словно другие интересы Орона устроили бы его больше.

— А какие еще специализации? — заинтересовалась Сима.

— Да как и у ведунов, даже типа воинов есть, только классом повыше.

Аля с тоскливой миной встала и скрылась за стеллажами. Было слышно, как она препирается в глубине библиотеки с Вареком.

Вернулась девочка не скоро, бухнула на стол тяжелый том в кожаной обложке:

— Как вам это? «Перечень предсказаний, составленный магистром высшей школы святого Крония Жана, с примечаниями к оным о произошедших событиях».

— Солидно, — Влад отвернулся, чтобы не чихнуть от поднятой пыли.

— Вот и посмотрим, как у них тут предсказания сбываются, — Аля решительно раскрыла талмуд, и Алешка заглянул ей через плечо. — Терпеть не могу, когда за спиной торчат! — взъярилась девочка. — Тебе что, места мало, или любопытство замучило?

Мальчик сжал губы, демонстративно пересел в дальнее кресло. Птица, устроившаяся на полке, недовольно подняла голову и с укором глянула на девочку. Славка отвлекся от лежащей перед ним карты:

— Слушайте, пусть предсказания сделаны именно вам, но что-то там было, что касалось всех? Мы же тут все повязаны.

Влад с любопытством поднял голову, оторвавшись от рисунка: дрид в кресле кормит сидящую на подлокотнике птицу.

— Я все равно не скажу, — покачал головой Алешка. — Неправильно это будет.

— Да почему неправильно-то? — рассердился Влад.

— Потому. Не скажу и все.

— А в рожу? — поинтересовался Влад.

— А попробуй.

— Хватит вам, — встрял Славка. — Алька, а ты?

— А что я? Что, Лешке так можно молчать, а мне нет? Что за лажа?

— Дурдом, — прокомментировала Сима. — Нас же это тоже касается!

— Ну и что? Это уже не изменить! И вообще, надо было тогда самим идти. Испугались, а теперь на нас наезжаете, хитрые такие.

— Тьфу, — подвел итог Славка.

Все снова уткнулись в книги, лишь бы не смотреть друг на друга. Аля лихорадочно листала страницы и, судя по мрачному лицу, ничего успокаивающего не находила. Алешка с вожделением поглядывал на книгу, но попросить не решался. Прошел за стеллажами младший хранитель Варек, что-то бормоча себе под нос.

Славка поднял голову от карты и уставился в запыленное окно. По небу неторопливо тащились облака: второй день держалась пасмурная погода, вот-вот пойдут дожди. Ростин говорил, что тогда по городу будет сложно передвигаться — бурные потоки заполнят улицы. Уже сейчас жители поднимали на верхние этажи ценные вещи и опустошали подвалы.

Ветер ударил в стекло и чуть приоткрыл створку. Славка поднялся, но когда подошел к окну, то закрывать его передумал, а наоборот — распахнул шире. Библиотека располагалась в одной из башен, в окно виднелись крыши, ярусами уходящие к зубчатой стене, и колодцы внутренних дворов. Славка подумал, что в поле ночевать сегодня холодно, и тут же вспомнил: они давно уже под крышей, не нужно целый день проводить в седле и повсюду таскать с собой меч. Можно умываться утром теплой водой и нормально обедать, сидя за столом. Но почему-то очень захотелось, чтобы путешествие еще не закончилось, и Отин-град был еще только желанной целью. Как все казалось просто, пока ехали с отрядом Аскара. Была цель, была надежда, а сейчас запутались окончательно: кто друг, кто враг?

— Я пойду, поищу Талема, — повернулся Славка к ребятам. — Прямого запрета нет, Ростин всего лишь предостерегал. Если что, скажу: интересно посмотреть замок.

— Угу, так тебе и поверили, — фыркнул Влад.

— Ну и пусть не верят, но надо же что-то делать!

— Я с тобой, — отодвинул рукописный трактат Алешка.

— И я, — подхватил Влад.

— Э, стойте! — перебил хором заговоривших девочек Славка. — Я один пойду. Зачем всем нарываться?

— Зато так будет больше похоже на экскурсию, — вставила Аля.

— Нет, я пойду один, — жестко, совсем как в дни рабства, сказал Славка. — Ну, кому будет легче, если влетит всем, а не только мне?

Алешка ткнул себя пальцем в грудь и решительно встал. Славка с досадой захлопнул окно. Серая птица, дремавшая на полке, пробудилась и полетела в сторону двери.

— Тут из библиотеки-то выхода не найдешь, — ворчал Алешка, плутая между стеллажами. — А ты ведуна в целом замке отыскать хочешь. Может, его вообще тут нет?

«Зачем тогда со мной поперся?» — хотел было огрызнуться Славка, но передумал.

Привычно спустились по винтовой лестнице из башни в жилую часть замка. Но вместо того, чтобы свернуть направо и отправиться в отведенное им крыло, пошли прямо по коридору. Славка думал, что Талема они все равно не найдут, но продолжал упрямо топать вперед.

— Я с тобой поговорить хотел, — нерешительно начал Алешка, когда они вышли в пустынный ярко освещенный коридор.

Слева арками открывались выходы на маленькие балкончики, справа тянулся ряд запертых высоких дверей. В простенках висели картины в тяжелых рамах, и изображенные на них воины сурово смотрели перед собой. Славка отвлекся от мрачных мыслей и вопросительно глянул на Алешку.

— Вот ты мне скажи, ну ладно, Алька меня не любит, но что она все время на меня кидается? Ну что я такого сегодня сделал? Ей что, Влад через плечо не заглядывал? Но на него же она не орет.

— Да дура просто, — удивился Славка: вот уж было о чем волноваться.

— Она не дура! — горячо запротестовал Алешка.

— Не кричи на весь замок. Слушай, а чего ты ее защищаешь?

— А чего ты на нее все время нападаешь?

— Я?! — опешил Славка и остановился. — Это она на тебя! Я ее вообще не трогаю, больно надо!

— Ага, кто бы говорил! А во время эксперимента, чего ты такой вопрос ей подкинул?

— Лешка, я ни фига не понимаю, объясни, — взмолился Славка. — Она на тебя рычит, а ты ее защищаешь, бред какой-то!

— Я просто хочу понять, почему она меня достает. Думал, может, со стороны виднее.

Славка растеряно пожал плечами и посоветовал:

— Спроси у Симы. Кстати, где мы?

За разговором не заметили, как коридор повернул, и теперь по обе стороны тянулись двери. Некоторые распахнуты настежь, но людей по-прежнему не видно. В этой части замка ребята еще не были. Кажется, тут никто не жил, но запустения, которое царило в замке барона, не наблюдалось, — вымуштрованные у князя слуги.

Пошли быстрее, стараясь выйти в обжитую часть замка. Славка понимал, что затея глупая: никого они не найдут без посторонней помощи, а первый встречный скорее всего просто проводит их обратно. Это был самообман — плутать по коридорам и воображать, что помогаешь спасению ребят. Хорошо еще, что Алешка ничего не скажет.

Славка с ненавистью глянул вдоль стены: он и так ощущал себя мухой в паутине: бьется, дергает лапами, а толку никакого, только больше все запутывается, — и сложная система переходов в замке усиливала это ощущение.

Влад смотрел в книгу, бездумно водя глазами по выцветшим строчкам. Его грызла обида на Славку — сам-то пошел, и Алешке разрешил! А Влад должен сидеть тут, как пенек. А ему, может, это больше всех нужно. Что им ребята? Славке, какое до них дело? А там Костя. Хоть бы Ласк уже остыл и зло не срывал!

Мальчик поморщился, вспомнив мерзкий характер бывшего хозяина — нет уж, тут ни в чем нельзя быть уверенным. Интересно, нанял ли он кого вместо Михана? Или плюнул на мороку, продал трактир и лишних рабов? Где тогда искать ребят? Все эти вопросы Влад задавал себе неоднократно, и каждый раз отчаяние становилось все сильнее. Пока они сидят тут, с Костей каждую минуту может произойти что-нибудь страшное. Влад боялся признаться себе, что тревога возросла после ссоры Алешки с Риком. Сам он вообще не задумывался, прав княжич или нет, но после столь резкой Алешкиной оценки насторожился. Если Рик не заступился за Тимса, мало ли что он может выкинуть по отношению к ребятам. На фига Славка пошел искать ведуна — сначала надо поговорить с Риком. Вот он, Влад, и поговорит.

Не успел мальчик подняться, как его остановила Сима:

— Ты куда собрался?

— Куда-куда, куда организм требует, — буркнул в ответ.

Сима проводила его недоверчивым взглядом, и Влад уже собрался рыкнуть, мол, не желает ли проводить его в туалет, но девочка уже опустила голову к трактату.

У самого выхода натолкнулся на Варека, но и хранитель ничего не сказал, только проводил внимательным взглядом. Влад торопливо выбрался из башни и остановился на распутье. И куда дальше? Может, вернуться к гостевым комнатам и оттуда попробовать выйти к тому залу, где их принимал князь? Но вряд ли Рик будет торчать там.

Дальше размышлять Владу не пришлось — в конце коридора показался Ростин. Убегать было глупо — учитель приближался быстрым шагом и давно заметил мальчика. Не устраивать же догонялки по всему замку, тем более у Ростина явное преимущество — Влад ориентируется хуже.

— Вот, что-то неважно себя чувствую, решил немного в спальне поваляться, — опередил он вопрос учителя. Пусть удостоверится, что Влад пошел к себе, а потом…

— Как печально. Я провожу вас, и сразу же пошлю за лекарем Фрамом.

Влад покраснел бы с досады, не будь у него школьного опыта:

— Да что вы, зачем же его беспокоить. Я посплю часик-другой, и все пройдет.

— Лекарь на то и лекарь, чтобы приходить на помощь страждущим, какое тут беспокойство.

— Мне не нужен лекарь, правда! Это я так, перечитал малость.

— Увы, но мой долг велит вызвать Фрама, если вы себя плохо чувствуете.

Влад разозлился: он тут перепирается с учителем, Костя там, может, с ума от отчаяния сходит! Лицо Ростина осталось невозмутимым.

— Знаете, я тут подумал, что мне было бы лучше прогуляться, проветриться, так сказать.

— Я с удовольствием вас провожу.

Влад завел руки за спину, сжал кулаки:

— А зачем меня провожать?

— В замке легко заблудиться, а я несу ответственность за вас перед сэтом.

Было понятно, что Владу не отвертеться. Он круто развернулся и вернулся в библиотеку, с силой захлопнув за собой дверь. Варек вздрогнул и тут же поспешил к месту происшествия. Укоризненно покачал головой, подслеповато щурясь на мальчика, и приоткрыл дверь. С шорохом влетела серая птица и понеслась вглубь помещения. Влад, не разжимая кулаки, зашагал за ней следом. Пнуть бы сейчас по какому стеллажу, так ведь сразу хранитель примчится, разорется.

Мальчишки добрались до полутемного коридора. Света из небольших окошек было недостаточно, а зажигать шары они не решались. За дверьми царила тишина, ребята даже решились подергать за ручки — заперто. Портреты в простенках сменились сценами битв, но крыло все так же казалось заброшенным.

— Чувствуешь? — Алешка завертел головой.

— Нет, а что?

— Шоколадом горячим пахнет.

Славка остановился: действительно, есть такой запах и еле слышно доносятся голоса.

— Там, — сориентировался он.

Через несколько шагов наткнулись на дверь, в отличие от предыдущих — приоткрытую. Заглянули в щель: в маленькой комнате людей не видно, только на столике — пара чашек с недопитым шоколадом. Осторожно вошли, разглядывая помещение: низкие кресла, огромный гобелен да расписная ширма у противоположной стены. Голоса послышались снова, и теперь Славка отчетливо разобрал:

— Это было разумно — нанять Волков. Ну кто же мог знать, что они передерутся за власть!

У Славки заныл бок, как ноет пустота на месте вырванного зуба — меча при нем не было, и пальцы напрасно пытались нашарить рукоять. Алешка взглядом показал на ширму, но Славка и сам догадался, что за ней балкончик. Похоже, на улице моросил дождь, и сырой ветер дул из щели по полу.

— Такой шанс упустили! — сокрушался голос.

— Потише, — попросил другой, более высокий.

— Святой Вакк, да сюда ни одна жаба уже больше года не суется!

— Могут зайти слуги, — настаивал высокий голос.

— Они приходят утром, я-то знаю. Дракон раздери, теперь придется возвращаться к старому плану.

— Ну и хорошо, не люблю такие выверты. Кстати, Натан тоже не очень-то одобрил вашу затею. У Отина вот-вот может родиться еще один наследник, зачем ему с порченной родословной?

— Ну не скажи! Этот щенок от Элики, не забывай.

Собеседник рассмеялся, и Славке показалось, что это женщина. Голос грубоват, а вот в смех вплетались изящные переливы.

— Да ты романтик, кто бы мог подумать! А знаешь ли ты, что князь… — голос понизился до неразборчивого шепота.

Славка с досадой сжал губы.

— Что?! — вскричали за ширмой. — Вот дерьмо драконье!

Кто-то начал мерить шагами маленький балкон, и мальчишки тихонько попятились. Ширма качнулась и чуть не упала.

— Б-р-р-р, холодно! — сказал высокий голос, когда прекратили поминать драконов, леших и прочую нечисть. — Где там мой шоколад?

— Сейчас, — ширма снова качнулась, и мальчишки на цыпочках вылетели из комнаты.

Попятились до лестницы, а дальше рванули, как школьную стометровку. Стараясь оставить за спиной как можно больше поворотов, забрались в центр замка и вылетели в гигантский зал без окон, ярко освещенный гроздьями шаров. Высокие арки в стенах позволяли свободно переходить из помещения в помещение. Где-то вдалеке слышались шаги и голоса.

— Уф! — Алешка прислонился к косяку и с шумом выдохнул. — Чуть не вляпались!

Славку волновало другое:

— Что же там было про князя, а? Чтоб ей подавиться этим шоколадом!

— Натан, Натан, — Алешка потер лоб, — Где-то я уже слышал это имя, но вот где — хоть убей, не помню!

— Давай пока не будет об этом трепаться? А то Влад еще чего ляпнет, — нерешительно попросил Славка.

— А Сима? Ей надо.

— Как? Все время кто-нибудь рядом торчит.

— Ну где же я слышал про этого Натана!

Шаги послышались ближе, и Славка жестом попросил замолчать. Из арки вышел слуга в форменном кафтане с вышитым на груди корабликом, судя по надменной роже — не раб. Удивленно посмотрел на мальчишек, отметил качество одежды и для подстраховки предпочел вежливое обращение:

— Молодые господа заблудились? Или кого-то ищут?

— Ищем, — кивнул Славка. — Нам нужен княжеский ведун господин Талем.

Слуга недоверчиво посмотрел на них:

— Будет ли мне позволено узнать, с кем молодые господа находятся в замке или по чьему разрешению?

Славка подавил досаду: ясно же, что без объяснений их никуда не пустят:

— Мы гости сэта Кира, он взял нас под свое покровительство.

Судя по блеснувшему любопытством взгляду, мужчине эта история была известна.

— Должен вас огорчить, но господин Талем в отъезде. Позвольте, я провожу вас в гостевые комнаты.

— Тогда мы бы хотели встретиться с сэтом Киром, — решил Славка, и тень недовольства скользнула по лицу слуги.

— Сэт Кир тоже в отъезде, — громко сказали за спиной, и Славка вздрогнул: они и не заметили, как подошел Ростин. — Поэтому будет лучше, если я все-таки провожу вас в библиотеку.

Слуга поклонился и выскользнул из зала.

— Пойдемте, — поторопил учитель.

Влад проснулся слишком рано. Лег на спину, закинул руки за голову и уставился в стену. В полумраке не видно искусной резьбы на досках, но мальчику все равно было не до нее. Ему приснился кошмар: Костю били плетьми. Причем Влад и сам ощущал боль — словно воспоминание об уже перенесенной однажды — и в тоже время видел, как извивался под ударами Костя. От этого становилось еще больнее. Для Влада, прошедшего не одну уличную драку, казалось кощунством, что Костю можно так бить. Ему же пальцы беречь надо! Да и слишком уж он беззащитный. Хотя до крайности упрямый в каких-то совершенно непонятных Владу вещах.

Он попытался представить: сейчас еще рано, но скоро Костю разбудят и отправят в трактир. Перед этим он умоется в вонючем подвале и запихнет в себя безвкусную стряпню Барбы. О чем Костя будет думать в это утро? Влад бы дни считал — и приходил в отчаяние, что так долго нет известий от сбежавших. Наверное, он бы уже и не верил, что выкупят.

Застонал во сне Алешка. Глухо — мальчишка лежал ничком, уткнувшись лицом в подушку. Покрывало сползло, обнажив спину. В полумраке шрамы были не видны, но Влад зябко повел плечами: а если Костю — вот так?! Если бы Славка не ухлопал Михана, то он так сильно не боялся бы. Рачительный управляющий берег хозяйское добро и не стал бы калечить музыканта. Но Михана нет, а Ласк — та еще скотина. Ой, отыгрался он на оставшихся! Страх склизким комком выпрыгнул из желудка и забил горло. Влад прикусил кончик простыни: только бы с Костей все было нормально, ну пусть с ним будет все нормально! Он повторял это раз за разом, пока слова не утратили смысл и не слились в череду звуков: пустьскостейвсебудетнормально.

Светало. Предметы в комнате обретали резкость, выступила из полумрака резьба на стене. Славка вылез из постели. Влад продолжал лежать; он молчал безо всякой задней мысли, просто лень что-то говорить. Неторопливо перекатывал в голове мысли: сегодня нужно будет найти вторую часть трактата про дридовы штучки и попросить Славку показать помедленнее тот прием, а то Влад так и не понял, как остался безоружным. Вспомнилось, как Славка тренируется в последние дни — с ожесточением, не прощая ребятам ни малейшего промаха. Словно находятся они не в безопасности за стенами замка, а в чистом поле. И бой с Волками еще предстоит. Когда Влад думал об этом, у него на мгновение ослабевали руки: одно дело пустить кровь из носа в азарте драке, другое — убить человека.

Славка вытащил из-под подушки небольшой кинжал в ножнах и спрятал его за пояс под рубашку.

— Ты чего с ножом ходишь? — тут уж Влад не смолчал.

Тот вздрогнул, обернулся:

— На всякий случай, — ответил шепотом.

— Я не сплю, — подал голос Алешка.

— Мне не нравится, что тут происходит, — в полный голос ответил Славка. — Может, это и глупо, но с оружием я чувствую себя спокойнее.

Влад решил, что, пожалуй, тоже прихватит нож.

…За обедом кусок не лез в горло, и Влад решительно отказался от десерта. С вызовом глянул на встававшего из-за стола учителя:

— Вы проводите меня до библиотеки? Или, может, я сам дойду?

— Ты разве не можешь пойти с остальными? — поинтересовался Ростин.

— А нам приписано ходить только вместе?

— Хорошо, пойдем.

Влад даже удивился. Он не ожидал такой быстрой победы и собирался выплеснуть в сваре накопившуюся злость. Встал, с досадой толкнув стол.

До библиотеки дошли молча. Влад приоткрыл дверь и отшатнулся — навстречу вылетела серая птица. Ростин подставил ей руку, и та привычно уцепилась когтями за рукав. Мальчик с удивлением проводил уходящего учителя. Странно, он думал, что птица полудикая, а тут на тебе — такие нежности.

— Не закрывай дверь, — не оборачиваясь, попросил Ростин.

В зале стояла привычная тишина, только за стеллажами мелькнул чей-то кафтан. Не Варека — младший хранитель ниже ростом. Влад двинулся вдоль стеллажей, в который раз надеясь отыскать самый короткий путь. Мелькали перед глазами свитки и вычурные обложки рукописных книг, мальчик остановился, прикосновением зажег небольшой шар на полке и начал всматриваться в полустертые заголовки. Теперь посетитель оказался ближе — всего за двумя стеллажами. Мужчина тоже зажег шар и взял с полки книгу. Влад замер — это был Талем!

Мальчик лихорадочно оглянулся: Варека вроде не видно, и рванул к ведуну. Стеллажи, как назло, выстроились сплошной стеной — не проскочить. Повороты уводили в сторону, а крикнуть Влад боялся — Варек услышит или Талем сбежит. Лучше уж подловить.

Ведун пошел в другую сторону, удаляясь от Влада. Мальчик перешел на бег, нечаянно толкнул полку и чуть не обрушил стопку бумаги. Послышались торопливые шаги младшего хранителя.

Влад остановился, стараясь дышать как можно тише. Куда дальше? Сюда? Там нет прохода. А Варек вот-вот появится! Зашумело в другом углу, Влад отскочил — но это была птица. Пошел на цыпочках, пригибаясь и прячась. Черт, свет не зажечь, так и налетишь на что-нибудь. Только бы Талем не ушел! Слишком широкий просвет, Влад опустился на четвереньки и пополз. Мелькнули пред глазами стеллажи, каменный пол, а потом взгляд уткнулся в сапоги.

— Вы что-то потеряли? — вежливо осведомился хранитель.

Влад встал, отряхнул штаны. До ведуна остался всего один проход, а дальше можно по прямой. Но именно в этом проеме и стоял Варек. Крикнуть? Влад бы не решился, но тут показался Ростин. Учитель решительно шел к ведуну.

— Талем! — заорал Влад на весь зал.

Ведун обернулся, но в это время к нему подошел Ростин. Наклонился, что-то сказал негромко. Талем нерешительно оглянулся на мальчика, но учитель торопил.

— Талем, нам нужно с тобой поговорить! — крикнул Влад.

Ведун колебался. Ростин бросил сердитый взгляд на подопечного и настойчиво что-то повторил. Талем кивнул, извиняясь, и торопливо пошел вслед за учителем.

Влад с досадой плюнул под ноги и наткнулся на укоризненный взгляд младшего хранителя. Сжал губы, чтобы не вырвалась грубость, и пошел к столу — его ждал недочитанный трактат про дридов.

Но книгу он так и не открыл. За окном висела свинцовая тучка, накрапывал дождь. Нужно было зажечь хоть один шар и не сидеть в полумраке, но Влад медлил. Как глупо он упустил шанс! Оказался таким идиотом! Зато теперь ясно: учитель не просто зануда, он — враг!

Вспыхнул свет, и Влад недовольно сощурился: пришли ребята.

— Ростин — скотина, — и он мрачно поведал о неудавшейся встрече.

Прошаркал Варек, и ребята примолкли. Хранитель обычно уходил в свой угол, где переписывал старые бумаги, вот тогда можно было поговорить спокойно.

Дождь усилился, и вскоре полил сплошным потоком. Ростин говорил, что к ночи тучи разойдутся. А вот если польет завтра, в день святого Патека, то уже не остановится недели две. Ления выйдет из берегов, нижнюю часть города затопит, и по улицам начнут передвигаться на лодках. Ведуны сутками будут торчать на побережье, выискивая пострадавших. Не все, некоторые должны оберегать поля — Влад так и не понял, что можно сделать во время потопа, но это их дело. Не будь тех, кто ведает стихиями, Семиречье осталось бы без урожая, и наступил бы голод. Светская жизнь в городе замрет, большинство отрядов под предводительством сотников уйдут в наиболее опасные районы. В сезон больших дождей не воюют друг с другом, а следят за дамбами, вывозят пострадавших, оберегают брошенные поселки от мародеров. Это уже Отин ввел, до него так не делали. Но все будет после дня святого Патека, а завтра у князя большой прием по случаю отъезда княгини. Ростин сказал, что ребята должны там присутствовать — как гости наследника.

Влад вернулся к трактату. Читать сложно — зеленые значки, выписанные палочкой для письма, стерлись и стали неразборчивы. Хорошо еще, почерк у писца приличный. А вот картинки сохранились лучше. Мальчик в который раз принялся разглядывать дрида, с ладони которого выбирала зерна сидевшая на подлокотнике птица. Дело было даже не в самом дриде, а в обстановке, его окружающей. Достаточно простой рисунок — четкие штрихи, не совсем верные пропорции — таил в себе множество деталей, незаметных на первый взгляд. То обнаруживались торчавшие над плечом дрида часы — сидящий в кресле закрывал собой каминную полку. То лежавший у ног свиток — жаль, не разглядеть названия. Владу казалось, что рисунок делался с натуры, вон птица как живая вышла, он даже где-то видел такую.

Мальчик аккуратно перевернул плотную страницу — не дай бог порвать или память, Варек сгрызет сразу — и погрузился в чтение. Подробный комментарий на пару листов описывал рисунок: в действительности дрид одет в темно-зеленый кафтан, и комната эта предназначена специально для приема посетителей. А птица — не просто домашняя живность, а так называемый слухач. Запоминает слово в слово все сказанное при нем, а потом дрид как-то считывает это, да так просто, что даже ведуны-лесовики научились подобной хитрости. А еще слухача можно заставить следить за людьми и доносить хозяину. Конечно, он поймет только самые простые действия, но и то польза. Тем более, птицы эти редкие, не каждый знает, как слухач выглядит. Влад так увлекся, что не слишком вслушивался в разговор.

— Я не верю, что Талем заодно с Ростином. Но вот по чьему приказу нас учитель пасет, это вопрос, — Славка задумчиво чертил по столу пальцем.

— Князя, — предположила Сима.

— Рика? — вмешался Алешка.

Аля переводила взгляд с одного на другого, сама помалкивала.

— Да кто их знает! Черт, чем дальше, тем больше всяких пакостных мыслей по поводу Рика, — помотал головой Славка.

Влад прислушался — но опять переливали из пустого в порожнее, — и вернулся к рисунку. После чтения многое виделось по-другому. Нет, птичка определенно получилась лучше дрида, совсем как живая!

— Если Рик сделал гадость, запросто может повторить. Но я не понимаю! — Алешка с досадой отбросил палочку для письма. — Я же с ним постоянно на конюшне торчал. Он… ну не знаю, я же видел, как он себя вел! Нормальный парень! И тогда, с клеймом, если бы Рик не прижег себе, я бы не решился.

— Да не гадость это была! — Сима повысила голос. — Ты же про Тимса? Для Рика это — нормально! Тут не наш мир!

Владу мешали голоса, он заткнул уши и уставился на картинку. Странно, где же он мог видеть эту птичку?

— Мне другое не нравится, — вставил Славка. — При такой легенде, какую нам напридумывали, ребят выкупать опасно. Вообще, даже имя Ласка произносить нельзя — правда всплывет махом! А если Рик так опасается любого намека на рабство…

— Замолчи! — Влад подскочил так, что опрокинул стул. Он вспомнил! Оглянулся: Варека не видно. — Смотрите, — ткнул пальцем в рисунок.

— Ну и? — не понял Алешка.

— Наша птичка, — сразу определила Сима.

— Читайте, — перевернул Влад страницу.

Четыре головы столкнулись над книгой.

— Так вот почему нас не расспрашивает ведун, — потрясенный Славка посмотрел на птицу. — И так все знают!

Птица встрепенулась и пролетела над головами ребят. Влад подпрыгнул, но не поймал:

— У, скотина! Чтобы ты в стенку врезалась!

— Глупо, — заметила Аля. Она единственная осталась сидеть за столом. — Надо было молча прочитать и притвориться, что ничего не поняли.

Влад хотел огрызнуться, но смолчал: к ним шел Ростин.

— Я должен подготовить вас к завтрашнему приему. Прошу вернуться в гостевое крыло.

И ни слова по поводу слухача, словно птицы и не существовало. «А может быть, нам показалось? Или у них ведуна нет, чтобы с птицей работать», — думал Влад по дороге. Мысли скользили вяло. Мальчик и не знал до этого, что можно устать думать. Перебирать который день: почему не приходит Рик, зачем учитель следит за каждым шагом, уже достало. Хотелось просто тупо смотреть в стену.

Глава 2

Костя протянул скрипку Жакобу. Пальцы дрогнули, коснувшись на прощание лака. Ну, вот и все… Осталось только сказать управляющему Повилу. Трактирщик бережно завернул инструмент в тряпицу, убрал в шкаф. Косте показалось, что заперли часть его самого, самую лучшую часть, которая думала музыкой.

Дорога в дом Ласка казался слишком длинной. Костя мог успеть передумать, но размышлял он совсем о другом: что бы сказал Влад. Казалось, друг начал бы уговаривать не дурить, да оно и понятно: влетит так, что мало не покажется. Думать про Влада было приятно, все-таки хоть кого-то волнует его судьба, и в Костином воображении разыгрался целый спектакль. Занятый мысленным диалогом, он равнодушно прошел мимо стражников и остановился у лестницы во внутреннем дворе. Пахло деревом — кто-то днем переколол большую часть поленицы. Мальчик задрал голову и почти беззаботно сказал Повилу, пересчитывавшему рабов:

— Я больше не буду играть на скрипке.

Тот в ответ озадачено моргнул и поспешил вниз. У нового управляющего не было такого страшного взгляда, как у Михана, и Костя смог повторить:

— Я больше не буду играть.

Ему показалась — внутри лопнула струна. И стало тихо-тихо…

— Почему? — спокойно поинтересовался управляющий, и Костя купился на этот тон:

— Потому что я считаю, что это неправильно. Видите ли, это неправильно и для меня, и для музыки.

— Значит, для музыки, — задумчиво протянул Повил и коротко, без замаха ударил Костю в лицо.

Мальчик отлетел под ноги напуганных происходящим рабов. Рот наполнился кровью, и пришлось сплюнуть на землю. А ведь управляющий сразу поверил, иначе не стал бы портить музыканту лицо. Эта маленькая победа заставила Костю улыбнуться, так он и поднялся навстречу новому удару.

Сколько их было — по лицу, под ребра, по спине, — мальчик и не запомнил. Он кричал и плакал от боли, не стесняясь. Главное — не отступить от своего, а слезы — это просто физиология.

Очнулся от прикосновения к лицу чего-то влажного, холодного, и открыл глаза. Над ним склонилась Лера, ее голова отбрасывала огромную тень на потолок. Костя лежал в полуподвальной комнате на лавке. Боль наполняла, раздувала тело, точно он был резиновой игрушкой.

— Управляющий все равно не отстанет. Идиотизм — на что-то надеяться, — послышался голос Антона.

— Тише, — попросила Лера, и тот сбавил громкость:

— Повил все равно заставит!

Девочка вздохнула и снова прикоснулась к Костиному лицу влажной тряпицей. «Не заставит», — хотел сказать Костя, но от боли не смог пошевелить губами…

Славка нервничал. Прием по случаю дня святого Патека должен вот-вот начаться, за стенкой уже слышны голоса. Интересно, Рик там? Ростин загнал подопечных в небольшую комнатушку без окон и велел ждать. Сам ушел, вроде можно бы поговорить, но страшно. Вон, в приключенческих романах через что только не подслушивали!

В комнатке было душно, и Славка ослабил слишком тугой ворот камзола. Вот еще — обрядили! А оружие не дали, не положено, мол. Но нож он все равно взял, неспокойно как-то в замке. Жаль, что Алешка не вспомнил, где он слышал имя Натан.

— Может, про нас забыли? — предположил Влад.

Аля нервно оправила юбку:

— Интересно, перед экзаменом так же волнуются? — пробормотала она и облизнула пересохшие губы.

Впервые за прошедшие дни ребята должны были выйти к столь многолюдному собранию. Та первая аудиенция по сравнению с предстоящим приемом казалась милыми домашними посиделками. Еще и Ростин напугал: мол, на них будут смотреть внимательно. Все-таки то, что сэт после долгой загадочной отлучки притащил ко двору неведомо кого да еще взял под свое покровительство — событие из ряда вон.

К этому балу, кроме всего прочего, приурочили представление князю лучших кадетов корпуса — тех ребят что постарше, лет шестнадцати, — так что совсем большое сборище получалось.

За стеной заиграла музыка. Влад нахмурился, потом резко встал, отошел — подальше, словно в такой маленькой комнатке можно было спрятаться. В ответ на вопросительные взгляды ребят пояснил без обычной язвительности:

— Как музыку услышу, так Костю вспоминаю. Хреново становится, сил нет. Больше двух месяцев с побега прошло!

Вернулся Ростин, кивком головы велел следовать за ним. Огромные двери распахнулись, на ребят обрушились многоголосый шум и приторные запахи.

Для бала выбрали гигантский зал с высоким потолком-куполом, расписными стенами и огромным витражом, даже не верилось, что такое может быть в этом мире. «Наверняка дриды украли», — мельком подумала Алька.

Люди стояли группами или неторопливо прохаживались по залу. На возвышении в углу играл оркестр; музыка и инструменты ребятам были незнакомы. В самых неожиданных местах журчали фонтаны. Воду извергали драконы, роняли из узких ладоней юные девы, выплевывали незнакомые чудища — всех скульптур и взглядом не охватить. Над причудливыми цветами порхали крупные бабочки, сплетая в воздухе вензеля и не разлетаясь по залу, словно их удерживали невидимые нити. В небольших нишах вдоль стен стояли низкие диванчики, но время уединения еще не пришло — гости обходили друг друга с приветствиями. Слуги в форменных кафтанах обносили вином: шли парами, один тащил тяжеленный кувшин, другой серебряные кубки на подносе.

Жестко проинструктированные учителем, ребята гуськом прошли вдоль стены и остановились у колонны. Аля с интересом крутила головой. От пестроты рябило в глазах. Воины в голубых плащах и ученые люди в темных камзолах терялись среди ярких нарядов женщин и девочек, как заметила Аля. Было несколько ее ровесниц и девушек чуть постарше, все изысканно одетые, с дорогими украшениями, сложными прическами. Держались они поблизости к женщинам и в разговоры не вступали. Аля украдкой оглядела себя — вот уж точно бедная родственница! Покосилась на Симу, но ту явно волновали другие вопросы.

— Рика не видите? — повернулась Сима к остальным.

Славка помотал головой, всматриваясь в толпу. Наконец углядел: в дальнем конце зала сидели князь с женой, Рик стоял рядом, как тогда, во время их первой аудиенции. Талема не видно.

Влад чуть присвистнул, и стоявшая рядом женщина недовольно оглянулась на мальчика. Аля его поняла: сейчас Рику не удалось бы обмануть никого — так мог выглядеть только княжич, что осанка, что одежда. Девочка чуть прищурилась, пытаясь разглядеть сложную вышивку золотыми нитями на камзоле, украшенном драгоценными камнями.

— А вот и кадеты, — Славка подбородком показал на группу молодых людей, также выстроившихся вдоль стеночки напротив. В просветах между гостями были видны их сосредоточенные лица. — Конечно, они-то с оружием, — обиженно закончил он.

— Уважаемые гости! — неожиданно разнесся по залу голос толстяка-распорядителя, слишком громко — дело явно не обошлось без местных ведунских штучек. — Князь Ларс Отин рад принять у себя достойнейших воспитанников княжеского кадетского корпуса.

Шум стих, музыканты прекратили играть, и даже бабочки больше не мельтешили в воздухе. Гости разошлись, освободив середину зала. Кадеты шли, вытянувшись в струнку и не глядя по сторонам. Влад чуть слышно хмыкнул. А вот Альке понравилось: самый настоящий ритуал, красиво!

Юноши выходили из строя, кланялись князю и называли свои имена. Вот это уже Альке быстро надоело, и она нервно покусывала губу: только бы Рик их заметил! Но княжич не вертел головой и смотрел на кадетов. Наконец, последний получил от князя разрешение встать в строй.

Отин поднялся:

— Я благодарен вашим учителям, которые вложили в вас свои силы и умения. Я рад, что вы оказались достойными принять их дар. Пусть ученики превзойдут учителей и послужат благополучию княжества Семи Рек!

Князь сел, и в зале снова заговорили. Гости окружили кадетов, заиграла музыка, бабочки взметнулись в воздух. Аля вытянула шею, выглядывая Рика, но тот пропал из виду.

— Пойдем поближе, — поторопил Славка.

Пробирались между гостей аккуратно, по стеночке. Если кто и смотрел с удивлением на группу подростков без взрослых, то мельком. Дети вели себя вежливо, и наверняка имели право тут находиться. Аля с досадой подумала, что зря Ростин так запугивал. До них нет никому дела.

Девочка крутила в отчаянии головой: ну что тут можно рассмотреть среди гостей, кустов и фонтанов? Чертыхнулась, когда тучный господин снова закрыл обзор. И чуть не вскрикнула: рядом стоял Рик и улыбался уголками губ — так, как умел только он, когда в глазах все что угодно, но только не радость. Сейчас были легкая настороженность и просьба не шуметь.

— Не прошло и полгода! — резко сказал Влад, повернувшись к Рику.

— Тише ты, не ори на весь зал. Я же говорил вам — тут этикет!

На них посматривали, и Рик потащил ребят в небольшую нишу, полускрытую колоннами.

— Что происходит? — тут же накинулся Славка. — Почему ты не приходил?

— Не мог, значит! Вы думаете — раз наследник, то иди куда хочешь? Если бы! А вам что — дракон задницы жарит, куда торопиться?

— Ах, куда?! — взвился Влад, и уже Сима попросила: «Тише ты!». — Он не мог, а мы тут сидим, как под колпаком у Мюллера, и ни хрена не знаем!

Рик озадачено моргнул:

— Как сидите?

— Не важно, — отмахнулся Влад. — Что с ребятами? Ты хоть что-то делаешь? Или просто нас посадили под наблюдение и рады?

— Подожди, под какое наблюдение? — Рик с досадой посмотрел на приблизившихся гостей и постарался встать так, чтобы за спинами ребят его не было заметно.

— А что, Ростин тебе не доносит?

— Подожди, Влад, давайте порядку, — перебил Славка. — Что с ребятами?

— Пока ничего. Вам же сказали — нужно подготовить бумаги, как по-другому к Ласку сунуться? Да еще так подготовить, чтобы лишних вопросов не возникло. Вы думали, это за пять минут делается? Там же каждая печать ведуном подкрепляться должна! А некоторые — и не одним.

Влад с досадой сжал кулаки. Рик снова оглянулся на гостей, спросил шепотом:

— А с чего вы взяли, что Ростин за вами следит? Он, конечно, зануда, но вроде бы в остальном нормальный.

— Ага, как же! — снова не выдержал Влад.

— Ну а слухач у вас тоже просто так в библиотеке живет? — сощурилась Алька.

— Какой еще слухач?

— А то ты не знаешь? — раздражено поинтересовался Влад.

Рик нахмурился, в который раз оглянулся на толпу, на сей раз явно кого-то выискивая. Аля попыталась проследить за его взглядом и наткнулась на Ростина, стоявшего рядом с пожилым худым мужчиной. Собеседник учителя был сосредоточен и задумчиво теребил устрашающего размера нос. Вот он опустил руку, и на груди сверкнул медальон ведуна.

— Между прочим, ведуны опрашивали ратников из отряда Аскара. Так что выдумка Талема провалилась, — заметила Сима, тоже наблюдавшая за учителем.

— Откуда знаешь? — удивился Рик. Сима неопределенно повела плечами.

Наследник совсем помрачнел:

— Отец все равно знает правду, а это его люди, болтать не будут, — он бросил опасливый взгляд на стоявшего недалеко от князя мужчину в ярко-зеленом камзоле. Гость хоть и был при оружии, но рукоять меча больше походила на произведение ювелирного искусства, не верилось, что ее часто держал в руках воин.

— Что за тип? — спросил Славка.

— Посол Сизелии сэт Клавий, — процедил Рик. — Растопырил ушки. А вас?

— Что нас? — не понял Славка.

— Ну, вас ведун расспрашивал?

Славка взглядом остановил Влада и ответил:

— Еще нет. За нами птичка следила.

— Вот что, если будут — настаивайте, чтобы только в моем присутствии. Имеете право — я ваш сэт.

Алю несколько задел тон, но она промолчала: понятно, Рик расстроен. Мало приятного в том, что за твоей спиной в собственном доме собирают информацию.

— А ты неужто придешь? — преувеличенно удивился Влад.

Рик слегка покраснел, но ответил твердо:

— Приду.

«Это все надо осмыслить», — решила Аля и пока воздержалась от вопросов. В нишу сунулись слуги с вином, но Рик отрицательно качнул головой. Наследнику явно не нравилось излишне пристальное внимание. Вон уже и посол Сизелии несколько раз оглянулся.

— Если бы не вся эта история, меня бы тут не было, — заметил княжич. — Торчал бы я сейчас в корпусе. Отец очень недоволен. Я нарушил традицию, которая существовала несколько поколений, — он снова оглянулся.

Тем временем чуть стих шум, и на середину зала скользнули первые танцоры. Зазвучавшая музыка отдаленно походила на вальс. Але даже порой казалось, что она узнает знакомое «раз-два-три», но тут же вплетались незнакомые мотивы. Пары в центре зала плавно скользили из фигуры в фигуру, замирая на мгновения. В переплетении рук, в точно выверенных позах была своя красота, но Але она казалась искусственной, словно гости не танцевали в свое удовольствие, а изображали на сцене прием у какого-нибудь Людовика Четырнадцатого. Кадеты пригласили девиц и гордо вели их мимо гостей, отступивших к стенам.

Аля всматривалась в лица, в который раз пугаясь, мысли, что это не костюмированное представление, а реальность. Вот эти мальчишки — самые настоящие будущие ратники, убившие ради поступления в корпус своих ровесников. Девочки, которые заглядывают им в лица — и кто в притворном, а кто и в настоящем смущении опускают ресницы — вовсе не изображают первый бал. Что за мысли сейчас бродят в их украшенных причудливыми прическами головках? Эти девочки понятия не имеют о кинофильмах и компьютерах, ни разу не болтали с подругами по телефону, не флиртовали в чатах, не выбирали институт и не возвращались поздно вечером в одиночку. Аля так ясно ощутила разницу между этими девочками и своими одноклассницами, что впервые поняла слова Симы о Тимсе. Они действительно из разных миров!

— Отец говорил, что я должен пригласить кого-нибудь, — неловко улыбнулся княжич. — А я не хочу, они с разговорами приставать будут.

Аля поняла, что под «ними» Рик имел в виду потенциальных партнерш, и чуть не фыркнула. Мысль, что и наследник может стесняться девочек, показалась ей забавной.

— Жаль, что вы не знаете наших танцев, — вздохнул Рик.

Сима пожала плечами:

— Да они не сложнее простейших приемов, фигуры-то все время повторяются.

— Пойдем, а? — загорелся Рик.

Пара получилась на загляденье. Невысокая для своего возраста Сима идеально подходила по росту Рику. Оба черноволосые, гибкие, с той четкостью движений, которая доступна только для тренированных людей, они двигались в полном согласии с музыкой и друг другом. Аля с удовлетворением заметила, как нахмурился посол Сизелии. «Ага! У нас тоже есть классные девчонки!»

… «Ну почему? Вон один ведун, там другой, так почему нет Талема?» — Славка в тревоге огладывал зал. Кстати, вопрос — если расспрашивают всех спутников, то опрашивал ли ведун ведуна? Или друг против друга у них защита есть? Если Талем ляпнет про ту чертову руну в саду Ласка — за Славку возьмутся всерьез, это и к гадалке не ходи. Достаточно малейшей зацепки, что история связана с княжичем, и все. Не попасть бы из огня да в полымя, как говаривала Славкина бабушка.

Рик вернулся к отцу, посоветовав ребятам не стоять на месте, а посмотреть все чудеса бального зала. Его послушались и начали неторопливо передвигаться по залу. Но Славку мало интересовали фонтаны и скульптуры: он искал Талема и попутно внимательно вслушивался в голоса. Кто же тогда говорил на балкончике за ширмой? В зале стало совсем шумно, музыка сменилась с плавной на более быструю, кувшины с вином пустели один за другим. У Славки уже рябило в глазах. Рик бросал издалека извиняющиеся взгляды, но подойти не мог — его все время перехватывали по дороге, и наследник вынужден был вступать в долгие вежливые разговоры.

Ребята добрались до пустой ниши, и Аля с облегчением опустилась на диванчик. Славка рассеянно прислонился к косяку, не спуская глаз с гостей. Прием подходил к концу, а Талема так и не нашли. Славка снова окинул зал взглядом: нет, не пришел ведун.

Хм, а ведь не только они наблюдали, их-то, оказывается, тоже изучали. Пожилой мужчина, не скрываясь, откровенно пялился на друзей наследника. «Что еще за тип?» — неприязненно подумал Славка, исподтишка рассматривая любопытного: невысокий, коренастый, в строгом камзоле и темных штанах; плечи широченные, шеи почти не видно, борода ухоженная, аккуратно подстриженная, выправка что надо, — Славка оторвался от косяка и выпрямился. Да, такого и без меча на поясе ни за кого, кроме ратника, не примешь. И явно тэм, слишком уж взгляд властный. Поди, еще и сотник. Жаль, не разглядеть, что за меч на поясе.

Мужчина, наконец, закончил изучать ребят и повернулся к стоявшей рядом даме в темно-лиловом. Славка удивленно моргнул: а меча-то и нет! Висит на поясе нож — широкий, длиной не более чем в полторы ладони, — и только. И это когда почти у всех в зале полно оружия! Мужчина кивнул кому-то, подхватил женщину под локоть и повел мимо ребят.

— Твой Улий — зануда, — донесся недовольный голос его спутницы в лиловом.

Славка обернулся к Алешке. Тот самый голос! Эта она секретничала про князя Отина и какого-то Натана! Алексей кивнул, он тоже узнал. Поговорить им помешали: к ребятам неторопливо подошли двое кадетов, приветственно склонили головы. Славка растерялся на мгновение — этим-то что нужно?

— Вы гости княжича? — с любопытством спросил тот, что помладше, круглолицый, с оттопыренной нижней губой.

Славка кивнул, бросив опасливый взгляд на Влада. Но тот рассматривал кадетов с не меньшим любопытством, чем они его. Церемония представления прошла по всем правилам, Ростин мог бы гордиться.

— Говорят, вы хорошо фехтуете, — продолжил младший, Ленс. — Мариин славится своими бойцами. Мы хотели пригласить вас в гости.

Славка разозлился. Как же ему надоело выступать в подобной роли! Дарл, Ласк, Аскар, а теперь еще и эти. Всех интересует только одно — научиться по-новому махать, а дальше хоть трава не расти. Использовать и бросить, не интересуясь, а что же думают об этом сами ребята. А уж о том, чтобы помочь, — и речи нет. Полное равнодушие ко всему выходящему за рамки личных интересов. Славка постарался взять себя в руки и найти плюсы:

— К сожалению, мы не знаем дороги, и пропуска в казармы у нас нет. Сэт Кир слишком занят, и обещал дать его позже.

— В казармы? — удивленно взметнулись брови Ленс. — Корпус находится за рекой, возле Травчего леса.

Славка чуть не чертыхнулся — уж это-то можно было выяснить!

— Вот видите, мы не знаем туда дороги, — он постарался улыбнуться как можно вежливее.

— Никаких проблем, — расплылся в ответ Ленс. — Мы пришлем за вами. Сэт Кир не будет против?

— Я думаю, что нет, — кивнул Славка и подумал: «А будет против — получит грандиозную разборку». — А откуда вы знаете, как мы сражаемся?

— Видели сегодня, как один из сотни Аскара фехтует, такой, из молодых.

— Тимс, — сказала негромко Сима.

— Да, кажется, так, — взгляды подошедших скрестились на девочке.

Славка вспомнил, что по этикету Сима в разговор сама вмешаться не может; судя по довольной роже Влада, тот тоже об этом подумал. Сама девочка осталась невозмутимой.

— Он сказал, что научился от вас, — объяснил Ленс. — Значит, договорились?

Слава кивнул, и кадеты собрались отойти. И тут черт дернул Влада помахать им вслед ручкой. Самое обидно, что сделал он это исключительно с добропорядочными намерениями, из вежливости. Сколький шелковый рукав парадной рубахи съехал к локтю, и Ленс удивленно вытаращил глаза. Несмотря на все старания лекаря Фрама, клеймо не удалось свести до конца, а ребята давно про них забыли. Ленс толкнул в бок товарища, и тот повернулся. Влад ответил непонимающим взглядом, у Славки нехорошо засосало под ложечкой. Да где же Рик? Княжича терзала какая-то дородная мадам. Женщина держала за руку девочку лет десяти и что-то упорно втолковывала наследнику, Рик вежливо улыбался. Заметив Славкин отчаянный взгляд, он постарался свернуть разговор.

«Надо было забинтовать, что ли. А Ростин тоже олух, все предусмотрел, кроме этого!» — разозлился Славка.

Лица кадетов вытянулись от удивления. Потом в глазах появились недоумение и холод. «Интересно, какие у них будут рожи, если и у Симы такое увидят? Как-никак, с ней сэт танцевал, вдруг это скандал в благородном семействе», — Славка снова оглянулся на Рика. Тот отвязался от гостьи и спешил к ребятам.

— Добрый вечер, — Рик не наклонил головы в приветствии, словно показывая — он тут не кадет, а наследник. Ленс же с товарищами ответили поклонами и вытянулись перед ним в струнку.

— Я помню вас по корпусу, — княжич не мог не ощущать натянутость между присутствующими, но говорил доброжелательно.

— Я тоже помню вас, сэт, только тогда вы носили другое имя, — дерзко ответил Ленс. Он хоть и был младше остальных кадетов, но явно привык верховодить.

— Конечно, согласно указу князя, — в голосе Рика скользнули холодные нотки, и княжич улыбнулся своей фирменной улыбочкой — только уголками губ.

— Тогда, я надеюсь, сэт на нас не в обиде.

— Ни в коем случае, — улыбка Рика стала еще лучезарнее.

Ленс снова поклонился:

— С вашего позволения, сэт. Надеюсь, ваши гости также не оскорбятся, если мы возьмем назад свое приглашение. Из-за некоторых… ээ… причин мы не хотели бы видеть их у себя.

Славка наступил Владу на ногу и постарался скопировать улыбку Рика:

— Мы совершенно не расстроились, не беспокойтесь.

Кадеты отошли.

— Фу, я думала меня стошнит от ваших улыбочек, — выдохнула Алька.

— Что за скотина такая? — спросил мрачный Алешка.

— Они же вам представились. А я с этой компанией в корпусе как-то столкнулся.

— По поводу? — полюбопытствовала Аля.

— Да по глупости, — поморщился Рик. — Очень они любят новичков поучать. Жаль, вы не видели: подходят они к князю, а тут я стою, — улыбка стала обычной, в глазах мелькнуло ехидство. — Правда, ни один даже не моргнул. Чего они хотели?

Влад пересказал разговор, снабдив его ядовитыми комментариями. Под конец в голосе звучала обида, видно, задела такая реакция на клеймо раба. Рик машинально одернул рукав, хотя ему прятать ожог смысла не имело.

«А вдруг Ростин сделал это специально? — пришло в голову Славке. — Точнее, специально ничего не сделал, чтобы мы могли так встрять. Черт разберет, что у него на уме. Могло быть у нас новое знакомство, а вот и облом. Интересно, это кто-нибудь видел?». Гости вроде бы заняты друг другом, им дела нет до стоящих в нише ребят. Даже тот коренастый мужчина без меча отошел достаточно далеко и не обращал на них внимания.

— Рик, кто это?

— Тэм Дмитр, сотник князя. А что?

— Да так, разглядывал нас очень пристально.

— Да? — удивилась Аля. — А я не заметила.

Влад высокомерно хмыкнул, хотя — Славка был готов спорить на что угодно! — сам ничего не заметил.

— А женщина с ним? — спросил Алешка.

Рик снова оглянулся:

— Его жена, тэм Дмитр Валина. Жаль, что я больше с вами не тренируюсь, — вздохнул он. — Я прошу отца, а он мне дел накидал — драконом не растащить.

«Не знаю, чему обычно учат наследников, но умение финтить явно входит в их образование», — решил Славка, слушая Рика. Тот говорил о чем угодно: детально описывал Озерный замок вплоть до свернувшегося на куполе центральной башни дракона; досадовал, что теперь в корпусе слухов не оберутся. Но стоило начать расспросы о том, что волновало ребят больше всего, как Рик тут же менял тему. Находил массу поводов, начиная от слишком близко стоящих гостей и заканчивая запретом князя. Славка злился, но поделать ничего не мог. Не ругаться же с Риком посреди бала? А выйти из зала тот не желал категорически.

— Еще немного, и можно будет уйти, — наконец сказал наследник. — Я с удовольствием отсюда свалю.

Славка обрадовался, но Рик тут же сказал:

— Вон, за вами Ростин идет.

Капли дождя залетали под узкий навес, и Влад уже промок до нитки, Сухой осталась только спина: мальчик стоял, прислонившись к каменной кладке. Холодный ветер неприятно бил в лицо, но Влад не уходил с крепостной стены.

Слухач оставлял ребят только в их собственных спальнях. Птица устраивалась на ночь на подоконнике высокого окна, как раз напротив дверей в гостевые комнаты. Спала чутко, и стоило кому-то покинуть помещение, как тут же летела следом. Не оставляла своим вниманием и дневные отлучки. Но границы разрешенной территории существенно расширили: вот даже на крепостную стену разрешили выходить. Правда, из-за дождя города толком не разглядеть.

Влад покосился на слухача: «Сиди, мокни!» — злорадно ухмыльнулся он. Птица ответила недовольным взглядом янтарно-желтых глаз.

Ребята уже в четвертый раз выкидывали такую штуку: один уходил и уводил за собой слухача, оставшиеся начинали шептаться, низко склоняясь к столу. Варек тут же прилипал к ближайшему стеллажу, делая вид, что перебирает книги и свитки. Через некоторое время кто-нибудь из ребят вставал и целеустремленно шел в уборную, сворачивая в последний момент. Благодаря этому они уже разобрались в некоторых ближайших коридорах и выучили дорогу в ту часть замка, где располагались казармы — вот только двор пересечь на виду у всех не решались. А так хотелось увидеться с Тимсом, молодому ратнику наверняка было что рассказать. Влада особо интересовало, расспрашивает ли все еще их спутников ведун или уже бросил это занятие.

Хитрость была шита белыми нитками, и не сегодня-завтра к ребятам могли приставить кого-нибудь еще. Ростина вряд ли — отверг кандидатуру Влад. В последние дни учитель стал несколько рассеян и старался, как можно раньше покинуть своих подопечных. «Наверное, это будет Тилса», — решил мальчик. Сколько раз он уже ловил на себе внимательные взгляды юной служанки!

Влад поежился, мокрая рубашка неприятно липла к телу. «Ерундой занимаемся!» — подумал он. Им действительно мало что могло дать знание ближайших коридоров, но сидеть без дела и ждать сил уже не осталось.

Внутренний город был почти не виден за стеной дождя. На улицах пустынно: никто без лишней надобности не желал выходить из дома. По мостовым потоком катилась вода. Тилса говорила, что в городе затопило подвалы уже десятка домов — и это на шестой день. Да уж, Талема вряд ли найдешь сейчас в замке.

Все, пора. А то и воспаление легких подхватить недолго. Влад нырнул в коридор, злорадно прикрыв дверь перед птицей. Судя по опыту, слухач появится быстро. То ли вентиляционные, то ли еще какие-то ходы были, но от птицы избавиться невозможно. «Разве что придушить», — в который раз предположил Влад. Но Славка возражал — незачем ссориться с хозяевами.

Варек замахал руками от возмущения, когда мокрый Влад возник между стеллажами библиотеки. Алешки не видно, он сегодня должен был идти в сторону западного крыла.

— Да, ухожу, ухожу! — бросил младшему хранителю мальчик. — Я переоденусь и в столовую, — предупредил он ребят.

Слухач заклекотал, обнаружив, что одного подопечного не хватает, а другой опять намеревается смыться. Но на поиски не полетел, а проводил Влада до гостевой комнаты. На пороге мальчик наткнулся на Тилсу. «Ну вот, — решил удовлетворенно, — я так и знал, что она следить будет». Рыженькая служанка охнула:

— Вы же простудитесь! Немедленно переодевайтесь, я сейчас принесу полотенце.

Влад пренебрежительно фыркнул, хотя намного больше захотелось замурлыкать: о нем так давно никто не заботился. В комнате скинул с себя мокрое и лихорадочно начал рыться в шкафу — было прохладно, от стен тянуло сыростью.

Но только начал натягивать сухие штаны, как в комнату ворвалась Тилса. Без всякого почтения к княжескому гостю набросилась на него с полотенцем, вытирая мокрую голову. Влад замер. Девушка была выше его почти на голову, да еще привстала на цыпочки от усердия, и у мальчика под носом оказалось потрясающе зрелище: в распахнутом вырезе рубашки светилась молочно-белая грудь. Так близко, что он даже рассмотрел светлые веснушки. Не скованная корсетом, грудь подрагивала при резких движениях девушки, и у Влада перехватило дыхание. Он торопливо подхватил штаны, так и не успев затянуть пояс.

— Молодой господин стесняется? — шепнула в ухо Тилса, согрев дыханием щеку.

От кожи девушки приятно пахло какой-то сушеной травой. Шустрые руки перебрались на спину, растирая полотенцем до жара. Сердце бухало так, что Влад был уверен — удары отдаются в пальцы служанки. Полотенце скользнуло по плечам, груди — очень мягко, не растирая, а поглаживая. Прошлось по плечам… и замерло. Влад перевел дыхание, точно вынырнул из жарко натопленной бани. Тилса, помаргивая рыжими ресничками, смотрела на клеймо. Полотенце мертвой шкуркой повисло в руках. На мальчика дохнуло холодом, и он сказал грубо:

— Ты ничего не видела, поняла?

Служанка нерешительно скомкала полотенце.

— Тебя разве не предупреждали? Дело касается княжича, это семейное дело Отинов, — от страха и разочарования Влада несло. — Ты разве забыла, что мы гости наследника? Мы — друзья сэта Кира Отина!

При этих словах глаза Тилсы как-то странно блеснули, легкий румянец выступил на щеках.

— Ах, ну даже друзья наследника могут простудиться, — полотенце снова скользнула на спину, чуть натянулось, придвигая мальчика ближе. — Если молодого господина будет перед сном знобить, я могу приготовить ему горячий отвар, — Тилса на мгновение прижалась грудью к плечу Влада.

— Уже, — вырвалось у него.

— Что уже? — Тилса хлопнула рыжими ресничками.

— Меня уже знобит!

— О, как жаль! А мне нужно накрывать стол к ужину. Да и не след отвар сейчас пить, лучше совсем попозже, перед тем как ложиться в кроватку.

Невинное слово «кроватка» привела Влада в неожиданное смущение. Он судорожно поправил штаны.

— Может, заглянете ко мне перед сном? Моя комната этажом ниже, третья дверь направо от лестницы, — девушка снова прижалась грудью, но на этот раз не отстранилась.

Влад облизнул пересохшие губы и хрипло проговорил:

— После тренировки, — откашлялся и продолжил нормально, — ну совсем поздно, да?

— Я буду готова к вашему визиту.

Девушка выскользнула за дверь, оставив полотенце. Влад рухнул на кровать и прижал ткань к лицу: пахло Тилсой. Неужели это все не показалось? И он понял правильно?

В полумраке комнаты был только запах Тилсы, ее горячие руки и торопливый голос:

— …Ну же, я думала вы смелее, я же помню. Вон как господину учителю отвечали, прямо в его глаза жабьи. Ну что вы?

— Говори мне «ты», — хриплый голос Влада тонул в шепоте девушки.

— Хорошо, ты смелый. И не похож на всех остальных, я сразу заметила. Другой, совсем другой, тебе же все равно, что я служанка, правда? Ты только не кивай, — хихикнула девушка, — не отрывайся от дела. С княжичем дружишь, а ведь тебе все равно, что я — никто. Для остальных я девка безгласная, место пустое. Совсем никто.

— Ты не никто! Ты…

— Да, я сейчас для тебя все, конечно, милый. Да, тут мне тоже очень приятно, у тебя такие сильные руки. Я для тебя сейчас больше, чем тэмова дочка, правда, хороший мой? Намного больше, я знаю! А хочешь, я стану даже выше княгини? Я смогу, мои пальчики умеют не только пуговки расстегивать. Подожди, вот так будет удобнее…

Глава 3

Костя поежился: как неохота идти под дождь! Заливало вот уже который день, по улицам катились такие бурные потоки, что на ногах трудно удержаться. А в некоторых местах вода поднималась почти до колен. Росвелу не повезло — город стоял в низине, и в большой дождь у жителей начинались серьезные проблемы.

Управляющий Повил приезжал на крепкой лошади к закрытию трактира. Входил в зал, матерясь и отплевываясь. Одежда намокала даже под кожаным плащом, захлестывало порывами ветра.

У порога рабов привязывали к канату, туго перехватывая запястья веревкой. Исключение делалось только для Кости: его, как когда-то у Дарла, ставили замыкающим и обматывали конец веревки вокруг пояса. Повил убивал двух зайцев: по дороге не приходилось ждать, пока самые слабые преодолеют напор воды, и не надо было высматривать за пеленой дождя все ли на месте.

Мальчик безропотно стерпел, когда управляющий захлестнул его веревкой и слишком сильно затянул узел. Промолчал, несмотря на то, что спина отозвалась болью. Управляющий злился: Костю уже дважды выпороли плетьми, но он так и не взял в руки скрипку. Повила вводило в заблуждение одно обстоятельство — мальчик начинал плакать, когда его били. Казалось — еще чуть добавить, и сломается. Но Костя упрямо мотал головой, и порку останавливали, боясь покалечить ценного раба.

В трактир мальчишку все равно таскали и заставляли делать самую грязную работу. Костя выматывался так, что к вечеру не держался на ногах. Но, встречаясь взглядом с управляющим, качал головой: «нет». Мальчик понимал, что Повил просто ждет, когда заживут раны, и тогда примется за него снова.

Дождь ударил по плечам, и Костя мгновенно намок. Веревка дергалась рывками, идти было трудно, и не дай бог поскользнешься — пока впереди идущие докричатся до всадника, немало потаскает в потоках воды по мостовой.

На кухне Костя постарался устроиться у печи, его знобило. Дожди шли не по-летнему холодные, а ночью в сыром полуподвале не согреться. Сходить бы выжать одежду, но встать не было сил, даже поесть толком трудно. Голод преследовал постоянно, но мысль о том, что нужно куда-то идти, получать из рук кухарки миску, сидеть за длинным столом вместе с остальными рабами и хлебать безвкусное варево, вызывала отвращение. Необходимость постоянно видеть кругом людей, слышать их голоса, простуженное сопение, хриплое дыхание, кашель, приводила в отчаяние.

Костя потрогал лоб, замерзшие пальцы обожгло. Ну, точно заболел. «Надо сказать Фло», — это словно написали на белом экране четкими буквами. Костя несколько мгновений разглядывала слова, прежде чем сообразил, что они означают. Закрыл глаза, и экран исчез в темноте. Идти к Фло — это пересечь целую кухню: сначала протиснуться рядом с чавкающим парнем, потом обойти Барбу, дальше открытое пространство шириной в десяток досок, насквозь простреливаемое взглядами. А потом нужно будет ворочать языком и объяснять Фло, что случилось. Нет, сил на это не было.

Их не хватало даже на то, чтобы искать музыку в окружающем мире. И на то, чтобы переживать из-за этого — тоже. Костя смирился со своей глухотой, и это стало первым шагом к опустошению. Сейчас он хотел только остаться одному и не слышать ни звука, даже треска фитиля в прогоркшем масле. Тогда можно будет отгородиться веками от белого экрана, и пусть на нем пишется все, что угодно. Но, даже покинув шумную кухню, от звуков не избавишься: из коридора прилетают смех, голоса, шаги. Рабы все никак не угомонятся: с началом дождей посетителей мало, и работой не так загружают.

Антон тоже не ложится. Хорошо хоть почти все время молчит, только бы уснул побыстрее, а то скрип досок под его ногами неприятен. На белом экране появились буквы: «Тишина». Костя долго рассматривал это слово, пробовал его на вкус, беззвучно произнося про себя. Когда по небу скользнуло последнее «на-а-а», экран снова стал пустым.

«Тишина».

— Костя, спишь? — Антон сел на лавку, со стуком сбросил обувь.

«Нет», — ему показалось, что он ответил, но звуки родились только в сознании и не шевельнули губы.

Антону хотелось поговорить:

— Слушай, а Лерка красивая, правда?

Косте услышал, как клокочут внутри Антона невысказанные фразы, и пришел в отчаяние. Ну зачем, зачем нужно разговаривать? Лучше уснуть, очень тихо, так, чтобы не было слышно даже дыхания. Антон обиженно засопел и лег.

«И не просыпаться», — появилась новая надпись.

— Ты в последнее время очень странный. Я даже иногда боюсь, — сказал Антон.

Но Косте было уже не до него, надпись его неожиданно заинтересовала. Отличный выход — никогда не просыпаться. Правда, немного страшно, но зато потом придет обволакивающая тишина и перестанет болеть спина. Нужно дождаться, когда все уснут.

И все.

Антон злился: ему так хотелось поговорить о Лере! А еще больше — рассказать о том, что она ему предлагала, хотя бы на словах оказаться ближе к упущенной возможности. А Костя молчит. Который день уже молчит. И смотрит так, что через злость прорастает страх. Точно сквозь тебя глядит, аж мороз по коже. Лера это тоже заметила и нарушила установившееся между ней и Антоном равновесие. Подошла вчера и долго расспрашивала о Косте. А под конец выдала, наматывая на руку косу:

— Ты бы следил за ним, а то мало ли что.

До Антона не сразу дошло, что девочка имеет в виду. Только когда снова натолкнулся на Костин отсутствующий взгляд — сообразил. Понял, но не поверил. Какой нормальный человек на такое способен? Жить хочется всегда, это Антон знал твердо. И Лера зря придумывает.

При каждом воспоминании о девочке Антона охватывало безумное сожаление — хоть на самом деле локти грызи! И в то же время какое-то чувство гордости: Лера выбрала именно его!

Костя встал и побрел в коридор, даже не притворил за собой дверь. Ну и что, переться за ним? Как себе Лера это представляет, караулить его в туалете? Антон забросил руки за голову и стал представлять: вот если бы он тогда не испугался…

Костя долго не возвращался. Антона сам не заметил, как начал нервничать. Не будь Лериного предупреждения, отмахнулся бы и все. А так что-то мешало, словно попавшая в постель крошка. Вроде и мелочь, но спокойствия не будет.

Чертыхаясь сквозь зубы, нашарил обувь, накинул рубашку и потащился в умывалку. Как же сыро, того гляди, и лягушки прыгать начнут. В доме была какая-то система для отвода воды, чтобы не заливало подвалы, но прорытые в земли ходы осыпались и с напором уже не справлялись. Антон передернул плечами: вот еще затопит во сне!

Дверь в умывалку была прикрыта, и мальчик помедлил на пороге. Мало ли, может, у Кости живот схватило, а он тут, как дурак, таскается по сырым коридорам. С досадой рванул дверь.

Дальше все воспринималось как в замедленной съемке: вот он видит Костю, стоящего на перевернутой бадье, проводит взглядом по веревке, тянущейся от шеи до потолочной балки. Вот Костя слишком резко оборачивается и, не устояв, падает.

— Помогите!! — крик ударился о влажные стены и увяз.

Антон мгновение стоял в оцепенении, страх перед тем, что происходило, был так силен, — мальчик не смог заставить себя броситься к Косте. Хотелось выскочить и захлопнуть за собой дверь. Антон всхлипнул сквозь зубы и рванулся вперед. Содрогаясь от непонятного омерзения, подхватил дергающееся тело и поднял как можно выше, стараясь ослабить веревку.

— Да помогите!! — снова заорал и с силой пнул кадку. Та с грохотом откатилась, стукнулась о дверь и нехотя вывалилась в коридор.

— Ну помогите же… — Антон заплакал.

Он плакал, когда прибежали люди и сняли Костю. Антона оттеснили, и из-за спин он видел, как полуодетая Фло кричала на всех, кто лезет под руку. Как бледная Лера села в углу на грязный пол и сжалась в комок. Девочка вцепилась зубами в косу и тихо стонала, ее трясло. Пробежала Минка — сначала из умывалки, но быстро вернулась, неся в руках короб. Снова прикрикнула на любопытствующих Фло. И только тогда Антон перестал плакать, когда понял: Костя еще жив, и его смогут выходить.

— Хватит, — скомандовал Славка и опустил меч.

Алешка сел на пол и с наслаждением вытянул ноги. Аля спрыгнула с подоконника:

— Дождь еле моросит. Может, уже все? Сколько лить можно!

— Завтра узнаем, — Сима начала аккуратно вкладывать меч в ножны, но неожиданно резко развернулась. Ножны полетели в сторону, а клинок метнулся к Славкиной груди. Тот успел в последний момент — чуть отклонился и направил удар в сторону. Сима довольно кивнула.

Алька снова посмотрела в окно. Уже стемнело, и в мокром стекле отражался светящийся шар. Ростин говорил, что конец большего дождя предвещает безоблачная ночь. Завтра одиннадцатый день, а просвета все не видно.

— Я пошел, — Влад торопливо выскочил за дверь.

Аля удивленно потянула себя за прядку волос — это что же происходит? — Влад в последние дни стал какой-то не такой: то ржет над самой примитивной шуткой, то носом клюет посреди лекции Ростина, перестал злиться по пустякам, только высокомерно хмыкает на все Алины выпады.

Судя по взглядам, которыми обменялись остальные, странности были замечены всеми.

— Между прочим, — бросил Славка, — Влад сегодня ночью куда-то ходил. Я проснулся — его нет. Потом под утро глаза открываю — опять нет. Я с ним уже только в умывальне столкнулся.

— Мало ли что с человеком может случиться, обожрался на ночь глядя, — буркнул Алешка.

— Угу, которую ночь подряд, бедняга, выспаться не может. Не хватает еще проворачивать какие-то делишки в тайне от других.

Алешка чуть слышно хмыкнул и оглянулся: тут ли слухач. Птица сидела на тяжелой раме портрета и следила за ребятами янтарными глазами.

— А вот птичка наверняка знает, где пропадает Влад, — Аля встала на цыпочки и попыталась погладить слухача. Тот недовольно дернул головой и отодвинулся. — И наших хозяев, очевидно, это не беспокоит. Раз они меры не принимают. Куда же Влад ходит, а, птичка?

— А вы за ним проследите, — посоветовала Сима.

Алешка недовольно свел брови:

— Еще и мы друг за другом следить начнем! Совсем охренеем!

— Давайте тогда спросим прямо, — пожала Сима плечами.

Владу не сиделось на месте, и он кружил по комнате. Алешка бросал вопросительные взгляды, и Славку это злило: следить отказался, а как спрашивать, так не решается. Сима устроилась на низеньком пуфике, умудряясь даже на этом неудобном сиденье держаться прямо. Аля как обычно примостилась на подоконник и нетерпеливо стукала пяткой по стене. И этот глухой звук тоже доставал Славку.

А Влада явно раздражали все присутствующие. Славка просто кожей чувствовал, как тому хотелось побыстрее всех разогнать. «Ну, опять я!» — возмутился он про себя и спросил:

— Влад, тебя где по ночам носит?

Тот замер посреди комнаты, медленно повернулся к Славке:

— Ну, сам сообрази, куда тут, кроме туалета, ходить можно?

Славка подумал, что будь это правда, Влад ограничился бы коротким и натуралистичным описанием своих действий, и грубо сказал:

— За такое время ползамка затопить можно было! Врать не надо, а?

Влад покусал губу, оглянулся на девочек и решился.

— Я у Тилсы был! — бухнул он.

— Зачем? — Алешка удивленно вскинул голову.

Влад презрительно усмехнулся вопросу.

— А ты не понимаешь? — тон был такой, словно он вот-вот покровительственно похлопает Алешку по плечу. — И ты не догадываешься? — повернулся к Славке.

Если бы не тон, Славке подобная идея в принципе бы не пришла в голову. А тут еще и глаза у Влада заблестели как-то по-особенному. Неужели?.. Быть не может! Славка растерянно уставился на Влада.

Аля, склонив голову к плечу, озадаченно смотрела на мальчишек, чуть нахмурив лоб.

— А что? — Влада словно за язык тянуло, и он выпалил: — Что такого в том, что я с ней сплю?

Алька чуть не подавилась этим признанием и громко кашлянула с подоконника. Выдавила:

— Да она же старше тебя! Тилсе наверняка к восемнадцати подкатывает!

— И что? — повернулся к девочке Влад. — А мне, между прочим, пятнадцать тут исполнилось!

— Когда?!

— Ну, мы мой день рождения в Лабиринте промотали. Двадцать четвертого июня, я их календарь сравнил — как раз его потеряли. А вообще-то, это мое дело, с кем я сплю — ясно вам?!

— Он прав, — заметила Сима, вставая.

Славка хотел возразить, мол, в этом замке нельзя быть уверенным, что тут только личное дело, а что нет, но, судя по лицу Влада, в ответ прилетела бы только высокомерная грубость.

— Как бы это и нам боком не вышло. Тут черт ногу сломит, — все-таки пробормотал он.

И точно — Влад полупрезрительно искривил губы:

— Если вопросов больше нет, то я пошел.

— Во, блин, — оценил Алешка, когда за Владом закрылась дверь.

«Ласк просто озверел», — Лера потерла горевшую от пощечины скулу. Хозяин в последние дни был сам на себя не похож, видно, и его доконали бесконечные дожди. В казармы почти не ездил, целыми днями слонялся по дому. Смотрел в окно и брезгливо кривил губы. Пил больше обычного, играл в крапп с Заком или фехтовал с ним же. Несколько раз приезжал Крит, и Ласк оживлялся. А как-то заявилась целая толпа мокрых чихающих тэмов, маявшихся похмельем.

Но вот уже третий день гости не появлялись, и хозяин от скуки волком выл да срывал зло на слугах. Минка боялась к нему подходить, и Лера догадывалась почему — это она, девчонка, не интересовала Ласка, а взрослая фигуристая Минка вполне могла послужить развлечением. Девушка ходила заплаканная: обращение с ней пьяного хозяина было слишком неприятно даже для рожденной в этом мире рабыни. За слезы влетало от Фло, и Минка совсем поникла.

Лера девушку избегала. Хорошо отпечатался в памяти эпизод: она стоит с подносом у двери, из-за которой доносятся звуки, не оставляющие сомнений в происходящем. Торчать тут противно, но и вернуться нельзя — этажом ниже ходит Фло, а какими словами объяснить ей, почему Лера не выполнила приказ?

С тех пор при виде хозяина к страху прибавилось омерзение. Лера отдавала себе отчет, что это все обострено попыткой изнасилования, но поделать ничего не могла. Даже Антон, иногда просительно ловивший ее взгляд, стал слишком неприятен. Казалось диким: как она могла когда-то предложить ему такое, ну как?

Но кроме Антона никого рядом больше не было. До Маши не достучаться. Костю заперли в подвале «одуматься» — как шипел Повил, пинками спуская мальчишку с лестницы. Только и дал денек отлежаться после неудавшегося самоубийства. В большой дождь посетителей в трактире мало, вот управляющий и воспользовался моментом.

Лера пыталась проникнуть в подвал, хоть через дверь с Костей поговорить. Но Фло всегда запирала проход между пристройкой и домом, а через двор незамеченной не пробежать: земля раскисла, и сразу запачкаешься по колено, а это — верное наказание. Есть один шанс — пойти с кем-нибудь за вином, Ласк вот-вот прикончит все кухонные запасы. Но Повил предпочитал ходить туда сам или посылать Фло, девчонка в помощь не нужна. Да и не будешь же при ком-то из них метаться от двери к двери и кричать: «Костя, ты тут?» Даже если и отыщется кладовая, в которой его заперли, то не поговорить. Только бы его побыстрее выпустили! Лера, конечно, не психолог, но может быть, сумеет хоть как-то его поддержать?!

Грохот за стенкой заставил девочку подскочить на месте. Судя по звуку, в столовой рухнул тэм, да еще прихватил с собой скатерть со всем содержимым. Положено сходить посмотреть — вдруг хозяину нужна помощь — но страшно. Ласку лучше вообще на глаза не попадаться, а то точно без зубов останешься. Девочка прислушалась: ругань и грохот посуды. Никакой особой катастрофы не произошло, встает постепенно.

Она снова наклонилась к ведру. Грязи из-за дождя много, полы приходилось мыть по три-четыре раза на день. Тут не было манеры переобуваться в доме, и тэм тащил всю грязь на сапожищах внутрь, как только ковров ему не жалко!

А сегодня в доме тем более неуютно, почти никого, кроме пьяного хозяина, нет: Фло, Повил, и большинство рабов отправлены в трактир. Собственность Ласка расположена в низине и, говорят, есть угроза, что может затопить подвалы и первый этаж. Вот спешно добро наверх и перетаскивают. Даже Минку отослали, и если что Ласку понадобится, то идти придется Лере. Не Машке же… Хотя та в последнее время ожила, движения стали осмысленными, вот только не улыбается больше. И не разговаривает, а по ночам стонет. И чем больше приходит в себя, тем хуже спит.

Впрочем, в доме остался еще Антон. Вчера, возвращаясь из трактира, он поскользнулся на раскисшей от дождя глине и подвернул ногу. По коридорам ковылял споро, а вот на запруженные водой улицы его не потащишь. Конечно, не потому, что ему идти больно, просто остальных задерживать будет, а в трактире толку от мальчишки не так уж много.

— Вина! — заорал за стеной Ласк, и Лера побежала на кухню.

— Последний, — предупредила Барба, протягивая кувшин.

Лера с сомнением взвесила его в руке: да, тэму это на один глоток, вон как хлещет.

— Вернешься, прихвати подружку свою, да сходим, принесем еще. Фло ключ оставила.

Вот она, возможность! Барба тетка не злая, она даст поговорить с Костей. Лера бежала, перепрыгивая через ступеньки. Перед дверью столовой затормозила, как будто налетела на стену. Войти было страшно, аж ноги ватными стали. Девочка вздохнула поглубже, словно перед прыжком с вышки, и чуть не заплакала.

Вспомнила — очень ярко! — как стоит на площадке в пяти метрах над водой и смотрит вниз. В огромную чашу бассейна, полную ярко-синей воды, словно высыпали конфетти — так много разноцветных шапочек мелькает. Сама Лера в ярко-желтом купальнике с якорьком на груди и в бежевой шапочке. Прыгать вниз совсем не страшно, тем более за спиной хихикают одноклассницы, а снизу поглядывают мальчишки. Лера еще в одиннадцать лет научилась входить в воду ласточкой. И она оттягивает момент прыжка не из-за робости, а просто хочется подольше растянуть предвкушение полета. Как невозможно тогда было представить, что той Лере придется убирать блевотину пьяного хозяина, так и сейчас трудно вообразить, что где-то есть и бассейн, и пестрое конфетти шапочек.

— Вина! — прилетел еще один вопль, сдобренный ругательствами. Лера прижала кувшин к себе, вытерла освободившейся рукой щеки и решительно потянула дверь на себя.

«Я больше туда не пойду!» — всхлипывала Лера, возвращаясь к Машке. Вся ладонь уже измазана кровью из разбитых губ, но опустить руку нельзя: если испачкает одежду, так влетит от Фло — мало не покажется! Если бы девочка могла предположить, что тэм с пьяных глаз примет ее за Минку, сроду бы не сунулась! Хорошо хоть, быстро понял свою ошибку, еще до того, как Лера чуть не вцепилась ему в физиономию. Правда, за доставленное разочарование досталось кулаком в лицо, но лучше уж так.

При виде крови Маша вскрикнула и вжала голову в плечи. Лера устало опустила руки, забыв про одежду. Как она могла не подумать, что напугает подругу! Вот сейчас та опять забьется в угол, не выковыряешь оттуда. И Машу жалко, и Барба ждет, опять же Фло нажалуется на нерасторопных девчонок.

Но Маша против ожидания сначала замерла, а потом бросилась к Лере, прихватив тряпочку для пыли:

— Вот, она грязненькая, но ты хоть подставь, а то закапаешь рубашку! Ой, Лера, это Ласк тебя? Вот сволочь! Но ты не плачь, тут просто две ссадинки, они быстро подживут. Не плачь, пожалуйста! Ой, тебе так больно? Пойдем скорее к Барбе, она примочку сделает!

Лера не могла объяснить разбитыми губами, да еще и прижимая к ним лоскуток, что плачет не от боли, а от радости. Машка наконец-то заговорила и стала похожа на себя.

…Девочка облизнула губы и поморщилась от неприятного привкуса трав. Ссадины щипало, да еще голова разболелась. Барба потянула дверь между пристройкой и подвалом дома и тут же схватилась за поясницу. С началом затяжных дождей радикулит донимал кухарку все чаще. Пришлось девчонкам мучиться с разбухшей дверью. В подвал вели несколько высоких ступенек, Лера осторожно нашарила ногой первую и хлопнула ладошкой по шару. Вспыхнул свет, отразившись от воды на полу. Подвал заливало, и нижняя ступенька уже скрылась из вида.

— Костя! — Лера прыгнула в воду и побежала. — Ты где, Костя? Ответь! — отчаянный крик эхом отразился от стен. — Костя!!

Но в ответ слышался только плеск воды. Лере стало жутко: а вдруг он снова повторил попытку покончить с собой? Она наклонялась к каждой скважине, роняя конец косы в воду, и слушала.

Семь шагов на девять, вот и все пространство. Голые стены, ни светового шара, ни оконца — да и какое окно в подвале! На земляной пол подстелить нечего. А одежду отобрали, глупо — в стене крючка нет, потолок монолитный. Даже если бы Костя сплел веревку, то за что бы он ее цеплял? Вот и оставалось лежать целыми днями, свернувшись калачиком и глядя в темноту. Сидеть было трудно: все плыло перед глазами, саднило горло и жгло под веками. Костя всегда плохо переносил простуду с высокой температурой, а сейчас у него наверняка больше сорока. Сказались прогулки под дождем и долгое сидение на мокром холодном полу.

Из-за температуры Костя иногда бредил. Тогда ему казалось, что он снова играет в трактире на скрипке, а за ближайшим столиком сидит Влад. В глазах друга укор: «Ну как же так, ты же решил отказаться!» Иногда вспоминались дом, мамин голос, вкус чая с медом. То представлялось — дверь распахивается, и в кладовую врываются ребята: Славка, Влад, Алеша. Уже забытое чувство радости накрывало волной и выносило из забытья. Мальчик открывал глаза и понимал, что он в подвале, и никто сюда не придет. Разве только Повил, чтобы избить.

Когда из-под двери хлынула вода, просочилась холодной струйкой под горячий висок, пришло облегчение; боль, от которой раскалывалась голова, отступила. Но очень скоро вода коснулась губ, и пришлось сесть, прислонившись к стене боком. Костя подтянул колени к груди и обхватил себя руками. Холодная вода поднималась все выше и мальчика начала бить дрожь.

— Костя! — еле слышно прилетел крик, и он закрыл уши ладонями. Каждый звук отдавался в голове набатом и больно давил на затылок.

Вода уже поднялась до груди.

— Да ответь же! — снова крикнули в коридоре, и Костя послушно шевельнул губами. Но из осипшего горла не вылетело ни звука. «Нужно встать и подойти к двери», — подумал он, но продолжал сидеть.

— Барба, миленька, — девочка бросилась к порогу, — Открой дверь, там же Костя! Его же зальет!

Кухарка тупо пялилась на потоки воды, и только когда Лера тряхнула ее за плечи, пришла в себя и запричитала:

— Ой, да что же это делается! Тут же полные кладовые!

— Какие к черту кладовые! Тут Костя! — закричала Лера и еле сдержалась, чтобы не ударить женщину. Ноги уже заледенели в воде, но девочка не могла подняться: на ступеньке стояли Барба с Машкой.

— Надо господина Повила вызвать! — до кухарки никак не доходило происходящее.

Лера схватила ее за руку и силой выкрутила ключи. Потрясла связкой перед носом:

— Какой из них от кладовой с Костей? Где именно он заперт?

— Деточка, да разве ж я знаю! Да и нет у меня ключа, мне Фло только от винного погреба и оставила! Сейчас стражу крикну, пусть в трактир едут, срочно управляющего найдут.

Барба шагнула наверх, но Лера удержала ее за юбку:

— А где еще могут быть ключи?

— Только у хозяина, господин Повил и Фло свои увезли.

Кухарка убежала, тяжело переваливаясь и придерживаясь за спину. Лера провела ладонью по лицу. Что же делать? По привычке ухватилась за косу, и мокрый кончик неприятно лег в руку. Вода уже поднялась до колен и прибывала все быстрее и быстрее.

— Машка, ты иди от двери к двери — слушай, поняла? И зови!

Та кивнула, и Лера возблагодарила неведомые силы, вернувшие подруге разум так вовремя. Значит, в доме одни ключи, и те у Ласка. Взломать все двери не успеют: сделаны они слишком надежно, разве что парню с топором под силу, да и вода прибывает слишком быстро, а вот растеребить связку да открыть все подряд — шанс есть.

— Если Костя откликнется, ломайте дверь! Слышь, Машка?

— Ласк убьет! — испугалась та.

— Не убьет, — мотнула Лера головой и побежала в дом.

Так страшно еще не было: тревога за Костю, ужас перед пьяным хозяином заставляли ее прижимать косу к губам и тихонько поскуливать. Как ни храбрилась перед Машкой, все равно понимала: Ласк прибьет на месте, стоит Лере попросить у него ключи, он же невменяемый с перепоя. Вот бы он заснул! Обыскать, и все дела. Но вряд ли хозяин таскает с собой целую связку. Может, лучше к стражникам? Пусть взламывают двери? Девочка уже рванулась, было во двор, но остановилась: они не помогут. Не решатся портить собственность тэма, никто не разнесет подвал из-за какого-то раба, тем более без приказа. А отдать его, кроме Ласка, и некому.

На первом этаже она наткнулась на мокрых от дождя Антона и Барбу. Кухарка торопливо говорила:

— Ну вот, поскакали за господином управляющим, скоро приедут. А пока хоть что-то надо вытащить, — Барба выхватила у Леры из руки ключи.

Девочка мельком удивилась: совсем про них забыла, даже странно, что умудрилась не потерять. В дверь вломились стражники, новый конюх, садовник.

— Там специи в одной кладовой, — в ужасе схватилась кухарка за голову. — Ой, выломайте дверь!

Лера замерла, но ее догадка подтвердилась: стражники неловко переглянулись, потом один сказал простуженным басом:

— Да как оно, без разрешения-то?

Девочку потянули за руку, и продолжения она не услышала. Антон увлек за угол и зашептал:

— Костя где?

Лера, оглядываясь, выложила ему идею о хозяйской связке ключей и всхлипнула от страха перед Ласком. А если он ее опять за Минку примет?

— Антон, пожалуйста, — схватила она мальчика за рубашку. — Сходи к Ласку, а? Пожалуйста! Ты же парень, тебя он не тронет! Ты же сильный, Антон, ты можешь! Ну, сходи к нему. Антон, ты же можешь, правда? Ну, Антон!

У мальчика перехватило дыхание: еще не одна девочка не рыдала у него на груди и не говорила ему, что он сильный. А ведь это была Лера — та, которая когда-то предложила ему такое…

— Я схожу, — пробормотал он, не делая попыток отстранить девочку.

Она выпрямилась сама и попросила:

— Он в малой столовой должен быть.

С каждой ступенькой Антон все замедлял и замедлял шаг. На верхней площадке и вовсе остановился, тяжело облокотился о перила. Заныла спина, не болью — воспоминанием о боли и предчувствием ее. Ласк разъярится, это ясно. Если вообще поймет, о чем речь, а то ведь просто изобьет. А под ребра хозяин давать умеет, это Антон испытал на себе.

Мальчик сел на ступеньку, съежился, подняв плечи и обхватив себя за локти. Страшно. В окно ударил порыв ветра, дробно стукнул каплями дождя. Сегодня лило сплошным потоком, того и гляди, дом смоет. «Костя!» — Антон заставил себя подняться и побрел в сторону малой столовой. Ласк же все равно не даст ключи, это бесполезно! Бессмысленно так подставляться! А Лера тоже хороша, отправила его: «ты парень, ты сможешь!» А что, он не человек что ли? Ей страшно, а ему нет? Все равно хозяин не даст ключи! Можно даже и не пытаться.

Мутная вода дошла уже до плеч сидевшего на полу Кости, когда он, наконец, попытался подняться, цепляясь за стену. Упал, и сразу погрузился в воду с головой. Пришлось встать на четвереньки, отплевываясь от грязной жижи. Холод отрезвил, на мгновение снял боль, и Костя сообразил, что нужно сделать: дойти до двери и постучать, громко-громко. Это вызовет такой ненавистный шум, но по-другому никак.

Цепляться за влажную стену трудно: пальцы скользили, а Костя подсознательно берег руки, как привык делать всегда. Ладонь натолкнулась на преграду, и мальчик понял, что уперся в угол. Теперь нужно повернуть, и в следующей стене будет дверь. Если бы еще так не болела голова! Костя остановился и прижался лбом к мокрому камню.

— Ну? — набросилась Лера.

Мимо промчались стражники во главе с садовником.

— Сток там, с той стороны! — махал Карт куда-то за стену дома.

— Он не дал ключи, сказал, что сам придет и откроет, раз его управляющий где-то шарится.

— Спасибо, — от такой благодарности в ее взгляде у Антона побежали мурашки по спине. — Пошли быстрее.

У входа были кое-как свалены сундуки и корзины. Конюх, пыхтя, запихивал в угол еще один короб. В подвале вода стояла уже до пояса, а ребятам и того выше. Одну из кладовых все-таки взломали и перетаскивали вещи, плавали обломки досок и сухие листья — коробок с приправами перевернулась. Из глубины коридора выбежала Маша, мокрая с ног до головы, шмыгнула распухшим от слез носом:

— Он молчит! Не отзывается!

Лера ухнула в воду и бросилась к ближайшей двери, застучала кулаками:

— Костя!! Ты тут?

Маша снова всхлипнула:

— Я уже все перепробовала! — посиневшие губы еле слушалась. Вода холодная, а в подвале и в жаркие дни можно окоченеть.

Лера металась от двери к двери, не чувствуя боли в отбитых руках. Только бы отозвался Костя! Наткнулась на Антона и прокричала:

— Ну где же Ласк?!

Мальчик пожал плечами:

— Может, заснул по дороге.

— Я пойду за ним! — рванулась к выходу, забыв страх, но Антон перехватил:

— Сам схожу.

Бегать по подвалу уже не получалось, вода стояла слишком высоко. Лере казалось: еще чуть-чуть, и проще будет плыть. «Костя, ну отзовись!» Девочка стучала зубами от холода. Машку она прогоняла наружу, но та все время возвращалась.

«Ну где же Ласк!» — Лера не выдержала и побежала наверх, но снова ее перехватил Антон:

— Он сейчас придет. Ключи, пьянь такая, ищет, — он скользнул взглядом куда-то поверх Лериной головы.

В коридоре снова кричали, но звук стал глуше. Костя двинулся дальше, осторожно шаря ногой, прежде чем перенести вес тела. Вода поднялась так высоко, что он не знал, сможет ли встать после падения. Это путешествие вдоль подвальной стены казалось самым долгим за всю жизнь, и когда Костя снова уперся в угол, то сил не хватило даже на отчаяние. Наверное, он с самого начала выбрал не то направление, и дверь была дальше.

«А зачем я вообще туда иду?» — родилась мысль в измученной болью голове. За дверью ждали звуки и люди, режущий глаза свет и необходимость что-то делать, говорить. А сил больше не осталось.

Когда вода поднялась до подбородка, Костя запрокинул голову и рванулся вверх, с всхлипом втягивая воздух. Ужас придал новые силы, и мальчик даже сделал несколько шагов, но обессиленное болезнью тело подвело. Костя споткнулся и погрузился в воду с головой.

— Уходите, эй, вы! — крикнули им с порога. — От дурные девки! Назад!

Лера непонимающе оглянулась: как это уходить?

— Зальет же!

Невысокой Маше вода уже добралась до губ.

— Уйди, — попросила Лера, но та ответила неожиданно твердо:

— Только с тобой.

— Да бесполезно же! — снова крикнули им. — Жабье племя, убирайтесь оттуда!

Маша вздернула голову и, кажется, встала на цыпочки. Лера ухватила ее за рукав и потащила к выходу. Там уже никого не было, даже мужчина, кричавший на них, ушел. Голоса слышались выше по лестнице, там перетаскивали спасенное добро. Вода поднималась уже к первому этажу.

Лера оглянулась вниз: вернуться невозможно, дверной проем скрылся полностью, и вода лизала притолоку.

— Все, — тихо прошелестел за спиной Машин голос.

«Все», — отозвалось у Леры.

Костя утонул.

Мелькнуло бледное лицо Антона, он что-то говорил. Лера видела, как шевелятся губы, но слов не слышала. «Все, все», — повторяла она мысленно.

— Где Ласк? — перебила Лера и Антона, и внутренний голос.

— Не знаю, — попятился от нее мальчик.

— Ты хоть понимаешь, что из-за этой пьяный скотины Кости больше нет?! Потому что эта сволочь не подняла свою пьяную задницу! — Антон отступил, он не ждал таких слов от сдержанной Леры. — Потому что он так пропил мозги, что даже не понял, что от него хотят. А Кости нет! — вырвавшись на волю, отчаяние несло дальше, слишком много его скопилось за холодной пленкой постоянного спокойствия.

Девочка бросилась наверх, оставляя на полу, коврах мокрые следы. Вихрем подлетела к столовой и рванула дверь. Ласка там не было.

Она схватила со стола чудом сохранившуюся после падения хозяина тарелку и с силой запустила об пол. Жирные лужи расплылись по ковру. Девочка выбежала и перегнулась через перила. Этажом ниже стоял Антон, запрокинув голову.

— Его там нет!

Антон поежился, такой яростный был голос.

— А, ты же говорил! — вспомнила она слова мальчика о том, что Ласк пошел искать ключи, и побежала в кабинет.

Споткнулась о высокий порог и больно рассекла колено. Мокрая ткань брюк прилипла к ранке, погасила боль, и Лера не обратила на это внимание. Но кабинет был, как и обычно, заперт, за дверью тишина и девочка растеряно остановилась. Прислонилась к стене и ясно представила, как там, под ней, двумя этажами ниже плавает тело Кости. Где же Ласк?

Она ссутулилась и побрела к дальней лестнице, ведущей в пристройку, бездумно заглядывая во все попадавшиеся на пути комнаты. Внизу послышались крики, оправдывающийся лепет кухарки и повелительный голос управляющего. Надо спуститься, а то попадет, но мысль скользнула по краешку сознания и ушла. Лера поднялась этажом выше и заглянула в хозяйскую спальню.

Ласк был там, лежал поперек кровати в грязных сапогах и храпел. Но порыв ярости уже схлынул, и Лера с отвращением разглядывала тэма. Эх, ей бы сейчас тот зуд в ладошках, Ласк точно бы разделил судьбу Вилла! Пьяница-хозяин просто уснул, пока искал ключи, и Кости не стало.

Девочка уже хотела закрыть дверь, как что-то неправильное, нелогичное в увиденном царапнуло сознание. Еще раз внимательно осмотрелась и поняла: грязные следы сапог на ковре. Сколько раз уже приходилось оттирать такие, и Лера знала: чтобы пятна подсохли вот такой коркой, нужно прийти в сырой обуви и долго их не трогать… А это значит, что Ласк не мог разговаривать с Антоном и искать ключи. Он дрых тут с самого начала наводнения.

Антон соврал. Он просто испугался поговорить с хозяином и соврал. Ужас был так силен, что Леру чуть не вырвало, закружилась голова, и девочка схватилась за косяк.

Глава 4

Аля неторопливо шла по коридору — была ее очередь уводить слухача. Очень удачно выпало: она хотела подумать, сидя в одиночестве.

Признание Влада породило странное ощущение. Будь они сейчас в походе, Алька бы так спокойно не смогла подкатиться к нему под бок. Обязательно какая-нибудь дурацкая мысль пришла бы в голову! А сегодня утром поймала себя на том, что с жадным любопытством разглядывает Тилсу, словно проведенные с Владом ночи могли оставить какой-то след. Но служанка как обычно хмурила свои незаметные бровки, причесывая девочек, споро распоряжалась слугами и вежливо разговаривала с Владом — так же, как и с остальными княжескими гостями. Когда девушка вышла, он проворчал ей вслед: «Этикет, мать его!» — и с сожалением оглянулся на ребят.

«А у Тилсы фигурка ничего! — думала Аля, сворачивая на лестницу. — Интересно, что еще Влад рассказывал мальчишкам?» Щеки вспыхнули, когда она представила Алешку за таким разговором.

За спиной послышались шаги, и девочка с досадой оглянулась через плечо. Свет в дальнем конце коридора закрывала сухопарая фигура учителя. Ростин знаком попросил остановиться. Алька скорчила гримаску, но послушно вернулась. Вежливо наклонила аккуратно причесанную голову. Учитель сказал с высоты своего роста:

— С вами нужно побеседовать. Идите за мной.

«Влипла! И что ему нужно, заразе? Нотации за прогулки читать будет? Ну, этим-то не очень испугаешь!» — сверлила взглядом спину Ростина Алька.

Учитель привел ее в небольшую комнату, расположенную двумя этажами выше библиотеки. В помещении было полутемно и неприятно пахло чем-то кислым. Стена под маленьким, высоко расположенным окошком отсырела из-за подтеков воды с подоконника. Тяжелые деревянные кресла с высокими спинками, заполнявшие комнату, делали ее ещё теснее. Стол удалось приткнуть только в углу. Тут могло быть светлее, но стоявший у дальней стены широкоплечий мужчина почти закрывал головой окно.

Незнакомый ведун, сидевший в кресле, поплотнее закутался в плащ и кивнул вошедшим.

— Садись, — велел девочке мужчина у окна.

А вот его лицо показалось Але знакомым. Девочка неловко забралась на высокое кресло, сидеть было неудобно, ноги не касались пола даже кончиками пальцев. Поерзала под взглядами присутствующих.

— Это тэм Дмитр и господин ведун Лотин, — подал от порога голос учитель. — Вы должны будете ответить на их вопросы.

«Еще и должна!» — хмыкнула про себя Аля. Ох, как она жалела сейчас, что спокойно пошла с Ростином!

Учитель хотел выйти, но тэм Дмитр бросил ему приказ:

— Свет зажги.

Ростин с силой хлопнул ладонью по шару и слишком аккуратно притворил за собой дверь.

Комната ярко осветилась. Дмитр смотрел на Алю так, словно прикидывал — может, сразу развинтить девочку на части и не утруждать себя вопросами? Она снова поерзала: острый край сиденья неприятно врезался под коленки сквозь тонкую ткань юбки.

— Меня интересуют детали вашего путешествия, — начал Дмитр.

Тэм говорил негромко, и хотя он четко выговаривал слова, Але пришлось напрячься, чтобы не пропустить ненароком что-то важное. Ведун положил руки на подлокотники и подался вперед, уставившись в девочку желтыми глазами. Этот взгляд напомнил Але управляющего Михана, и она поежилась.

— Мне стало известно, что в месте, называемом Сердце Лабиринта, наследнику, вам и одному из ваших спутников было сделано предсказание.

— Откуда вы знаете? — Аля от изумления перебила.

Тэм перешел от окна к креслу и тяжело опустился на широкое сиденье. Пригладил короткую бороду, и Аля увидела, что у него нет двух пальцев. «Сейчас скажет: „Тут вопросы задаю я!“ — и даст мне по шее».

— Я всегда говорил, что и в походе следует придерживаться определенных правил, — после паузы уронил Дмитр. — Не стоит попусту болтать в присутствии людей, охраняющих вас.

Аля подумала, что никто не воспринимал отряд Аскара как охранников, да и не скрывали от них ничего. Если она молчала по поводу предсказания, то только потому, что ей так хотелось. На мгновение стало неприятно, словно Дмитр облил грязью их спутников.

— Так вот, меня интересует то, что было предсказано лично вам и что говорили об увиденном ими наследник и ваш спутник Алеша.

— Они ничего не говорили! — удивилась Алька. — Вы разве об этом не знаете?

Ведун Лотин кивком головы подтвердил: девочка не врет. Аля с досадой поджала губы. Нельзя забывать о ведуне! Как говорил Рик, единственный шанс скрыть что-то — это молчать. Интересно, как он себе представляет это в данной ситуации?

— А что было предсказано вам?

«Это касается только меня», — хотела ответить Алька, но больно прикусила язык. Дура, помни о ведуне! Дмитр правильно интерпретировал ее молчание и удовлетворено кивнул:

— Итак?

Аля торопливо поправила волосы, одернула юбку на коленях и снова смяла ткань. Ведун не отрывал взгляда от ее лица.

— У меня приказ князя Ларса Отина, — заговорил Дмитр, когда ему надоело наблюдать за судорожными Алькиными движениями. — Того князя, осмелюсь напомнить, в замке которого вы живете. И только тут вы можете надеяться на помощь. Это неблагоразумно — сопротивляться приказу. Если вас останавливает придуманная господином княжеским ведуном легенда, то не стоит обращать на это внимание. Как вы понимаете, я знаю, что княжич был продан в рабство.

Аля вскинула испуганные глаза на Дмитра. В таком свете ее личное нежелание говорить уже не играло никакой роли. А Рик… в конце концов, Отин — его отец, разберутся уж как-нибудь! Альке захотелось запустить пальцы в волосы и помотать головой. Черт, а если она все-таки сделает Рику хуже? Вон как он об отце отзывался, и как не хотел возвращаться в Семиречье клейменым. И Рика жалко будет, и не хватало еще настроить княжича против себя и друзей.

— Итак? — повторил Дмитр.

Аля с досадой дернула плечом: ну не дает же подумать, зараза! Интересно, а как отнесется к этому Алешка? Если она подставит Рика… девочку передернуло, когда она представила Алешкино выражение лица. Как бы тот сам ни относился к княжичу, все равно сочтет подобное свинством.

— Князь будет недоволен, — напомнил Дмитр.

Аля хмыкнула про себя: вот и выбирай между расположением Отина и Алешки. Идиотская ситуация! Ну почему эти двое начали с нее? Был бы тут Славка, он бы решил, что делать. Насколько повредит Рику то, что он все-таки не выполнил свою клятву кадета? Ту самую, согласно которой должен спасать тех, кого может? А он ее не выполнил, как ни крути. Пусть только в предсказании, но ведь факт налицо. «А Ростин — зараза! — вспомнила Аля учителя — Мог бы побольше рассказать о таких вещах».

— Хватит молчать! — крикнул Дмитр и хлопнул по подлокотнику.

Алька вздрогнула, съежилась. Острый край сиденья снова впился в ноги. Так говорить или нет?! Рик же просил… Решение пришло неожиданно, и Аля с облегчением вздохнула:

— Я расскажу все только с разрешения сэта Кира, он ведь взял нас под свое покровительство.

— Предсказание как-то касается наследника, — заговорил ведун. Тонкие старческие пальцы скользнули по цепочке медальона. — Наследника и его отношений с князем. Во всяком случае, она так считает.

Аля прижала ладонь к губам. Ни фига себе! От страха и изумления у нее перехватило дыхание. Дмитр поднялся и встал лицом к окну. Даже его широкая спина выражала недовольство.

— Княжича сейчас нет в замке, он выехал за пределы Отин-града, — Дмитр качнулся с пяток на носки и повернулся к девочке. — Не думаете ли вы, что наследник тут же бросит свои дела и примчится на ваш зов?

«Раньше именно так и думала», — тоскливо отозвалось в душе у Альки.

— А князь заинтересован в скорейшем завершении дела.

— Я буду говорить только с разрешения Ри… Кира!

— Сэта Кира! — криком поправили ее.

Дмитр вроде только что стоял у противоположной стены, но вот он уже навис над Алькой, уперся руками в подлокотники ее кресла. Девочка прижалась к спинке, свела руки на груди. Лицо тэма было в десятке сантиметров от ее собственного, и Аля даже разглядела темный ободок вокруг радужки глаз и почувствовала дыхание.

— Уж не думаешь ли ты, что запрет или согласие наследника выше приказа князя? — прошипел Дмитр. Аля зажмурилась. — Только князь решает, что дозволено, а что нет! Говори, ну?!

Девочка сильнее зажмурилась и вдавила затылок в спинку кресла.

Через некоторое время послышался шорох ткани, и дыхание тэма пропало от ее лица. У Альки задрожали губы, и она снова прижала к ним ладонь.

— Открой глаза! — раздался повелительный голос Дмитра.

Аля послушалась и уставилась на свои колени, обтянутые темно-вишневой тканью юбки.

— Посмотри на меня!

Девочка подняла голову: тэм был спокоен, словно и не кричал только что ей в лицо. Стоял, покачиваясь с носков на пятки, и задумчиво рассматривал Алю.

— Ты понимаешь, что твои действия можно расценивать как неповиновение князю?

Алин взгляд снова метнулся к коленкам.

— По нашим законам за это — смерть. Ты — преступница, а к таким как ты разрешено применять любые меры, дабы выполнить волю правителя.

В комнате потемнело, и Але на мгновение показалось, что горит не шар, а коптит факел, тэм одет в длинный черный балахон и держит в руках кнут. Она тряхнула головой, и наваждение пропало. Просто за окном промелькнула птица, закрыв на мгновение уходящее солнце.

— Я буду говорить только с разрешения сэта Кира, — крикнула Аля сквозь слезы.

В экстремальных ситуациях она всегда соображала яснее, это давно уже было проверено на контрольных. И сейчас Алька поняла: единственная надежда для тех, кто сбежал, и тех, кто остался, — Рик. И ей нельзя ни в коем случае идти против просьбы княжича. Тем более, когда есть шанс его подставить, пусть небольшой, но Алька не решалась сбросить его со счета. Или для Рика Отин, прежде всего отец, а уже потом — князь?

— Насколько предсказание касается князя? — неожиданно обратился к ведуну тэм, и Алька вздрогнула. Хоть Талем и уверял, что мысли не книга, и ведуны их прочесть не могут, захотелось забыть все свои рассуждения.

— Это только ее предположение, возможно…

— Не касается это князя! — яростно перебила Алька.

— Она боится, что князя разочарует какой-то поступок наследника, что приведет к неприятностям и для них самих.

— Хорошо, — решил Дмитр. — Я пошлю гонца к княжичу.

Аля в радостном изумлении махнула мокрыми от слез ресницами.

— Вот только боюсь, что на это уйдет слишком много времени.

«Плевать я хотела на ваше время!» — Алька ухватилась за подлокотники, готовая спрыгнуть на пол сразу же после разрешения тэма.

— Вам лучше пока побыть тут, — жестом остановил ее тэм.

— Почему?! — вырвалось у Али.

— Это — мое дело, и я так решил.

— Но меня буду искать.

— Не думаю, — повернулся с порога тэм. — Ваших спутников поставят в известность.

Дмитр и ведун ушли. Аля услышала, как скользнул в пазы засов.

Сима кивнула: все нормально. Поход получился удачным — она прошла по той лестнице, которую показал Тимс, и нашла еще один ход к крепостной стене — как раз к казармам можно спуститься и через несколько дворов переться не придется. Вот только в конце лестницы дежурил ратник. Возвращаясь в библиотеку, Сима размышляла: было ли так всегда или это нововведение ради княжеских гостей?

Села к столу и придвинула недочитанную книгу с неаппетитными картинками. В сочинении неизвестного автора описывались ловушки, придуманные дридами. Художник постарался, изображая муки непрошенных гостей.

— Что-то Альки долго нет, — поднял Алешка голову.

— Перестаралась, — уронил Славка. — Можно уже возвращаться.

Некоторое время сидели в тишине, нарушаемой лишь поскрипыванием стула. Влад качался на задних ножках, рискуя загреметь.

Алешка уставился в окно, забыв про историю дридов. К вечеру снова собрались тучи, но Ростин уверял, что сезон дождей закончился. Хорошо, если так, тогда вернется Талем. Закашлял где-то за стеллажами Варек, скоро он подойдет и напомнит, что ребятам пора идти ужинать. Вон и слухач уже готов покинуть библиотеку, сидит на полке и смотрит на ребят желтыми глазами.

— А, чтоб тебе! — вскинулся Алешка, напугав остальных.

Влад с грохотом рухнул вместе со стулом, хорошо, что вперед:

— Сдурел?!

Алешка пальцем ткнул в слухача и спросил ошарашено:

— А почему он не следит за Алькой?

— Может, она уже в столовой, одна сидит, — предположила Сима.

Алешка без всякого почтения захлопнул старую книгу, чем заслужил недовольное ворчание младшего хранителя.

— Дай я хоть до конца страницы прочитаю, — уткнулся в строчки Влад.

— Какая тяга к учению, — съязвил Алешка вполне в стиле самого Влада. — А я пойду.

— Да все пойдем, — поднялся Славка.

Алька забралась с ногами в кресло, уткнулась лбом в колени. Ждать она не умела совершенно. «Считай это отдыхом», — посоветовала сама себе, но толку оказалось мало. Аля не умела не только ждать, но и откидывать ненужные сомнения. Ведь решила уже, высказалась, — все! Так нет — будет сидеть и перетирать одно и то же. Права или нет? Может, сделала только хуже? Мысли ходили по кругу, обрастали несуществующими подробностями, и вскоре Альке начало казаться, что совершила она глупость несусветную.

Сколько прошло времени, прежде чем она подняла голову — было непонятно. За окном почти стемнело, наверное, уже наступило время ужина. Судя по всему, желудок думал то же самое, и Алька пришла в раздражение. Черт побери, ну неужели никто не озадачился ее торчанием в этой сырой комнате? Девочка представила, как ребята садятся за стол; слуга вносит супницу, исходящую аппетитным паром, и сглотнула слюну. В ее воображении Алешка опустил ложку в тарелку и небрежно сказал: «За это время можно было все путешествие в деталях описать. О чем она там треплется?»

Алька в ярости запустила пальцы в волосы, растеребила прическу. Освобожденные прядки мягко упали на шею. Девочка соскочила с кресла, хрупкие деревянные шпильки посыпались из подола на пол, но Альке было не до них. Она металась по комнате — двенадцать шагов до двери и обратно, — и шепотом проклинала дрида, ведунов и всех тэмов скопом.

Единственным результатом стало то, что она согрелась — в помещении было прохладно, тонкая ткань блузки отсырела и неприятно липла к телу.

Аля попыталась выглянуть в окно, но не достала и до подоконника. Снизу можно было рассмотреть только кусочек темнеющего неба и стену соседней башни. Девочка решительно ухватилась за тяжелое кресло и попыталась пододвинуть его к стене. Ножки проехали по полу с таким грохотом, что будь кто в соседних комнатах — подскочил бы в испуге. Аля стиснула зубы и продолжала толкать кресло. Долбиться в дверь она не решилась — все-таки Дмитр исполнял приказ князя — так почему бы не пошуметь законным образом?

Соседей не оказалось, или же они были не любопытны, и Аля без помех дотащила кресло до стены. Встала коленками на сиденье, протерла ладошкой запыленное стекло и выглянула наружу: пустой внутренний двор тремя или четырьмя этажами ниже; кусок стены и башня закрывают все остальное. До башни не больше трех метров, и одно из ее высоких стрельчатых окон оказалось вровень с Алькиным. Жаль, свет там не горел и нельзя разглядеть, что за ним — комната или коридор. Светилось только одно окошко — квадратное, под самой крышей. Аля удивилась: кто мог жить на такой высоте?

Девочка долго прислушивалась, но услышала только звон в ушах и с досадой помотала головой. Освобожденные от шпилек волосы щекотали, и это почему-то напомнило Але путешествие. Стало горько — они тогда и представить не могли, что их путь закончился таким образом.

Она погасила шар и забралась с ногами на подоконник. Прислонилась спиной к широкому проему, стянула юбку вокруг щиколоток. В последнее время происходило с ней что-то странное — любые, самые незначительные вещи, запахи, жесты заставляли вспоминать Алешку.

Вот и сейчас — посмотрела на темное небо в разрывах облаков и подумала о ночевках в поле. Блестевшие в колодце двора лужи напомнили водопад и обиду — она Алешке не интересна. Поза на подоконнике отозвалась картиной тренировок. Альку гоняли меньше остальных, и остаток вечера она обычно проводила, наблюдая за учебными боями. И замечала нечто, что возмущало ее до глубины души — Славка не прощал Алешке ни малейшего промаха. Заставлял отрабатывать приемы, даже когда друг уже на ногах не держался от усталости. Владу мог простить, перенести что-то на завтра, Алешке — никогда. Алька как-то не выдержала и перед сном высказала свое возмущение Симе. Та не удивилась:

— Просто он за Лешку больше боится, — и замолчала, предоставив Альке додумывать остальное.

А жесткий камень в роли сиденья ассоциировался всегда с одним — с поцелуем на испытании в горном племени. Это немного напрягало: что теперь она так и будет кружить в мыслях вокруг Алексея? «Как щенок на веревочке», — с досадой подумалось ей.

В гостевом крыле Али не оказалось. Тилса только удивленно захлопала рыжими ресницами на вопрос о девочке.

На стол уже накрыли, но ребята к еде не притрагивались, только Влад ухватил со стола кусок лепешки с мясом и жевал, сидя на лавке у стены. Алешка слонялся по коридору — было видно в открытые двери, как он мотается туда-сюда.

— Может быть, пойти поискать? — в который раз предложил он, заглянув в комнату.

— Тилса уже ищет, — снова напомнил Славка, опустив в этот раз замечание, что слуги знают замок намного лучше.

Алешка продолжил хождение, а Славка подошел к подоконнику и решительно ухватил слухача за лапы. Птица забила крыльями и возмущенно заорала.

— Тихо, ты, мешок с перьями. Ты сейчас летишь и приводишь нас к Альке, ясно?

Слухач клокотнул, вроде как соглашаясь, но стоило его отпустить, как снова уселся на подоконник.

— А давай я ему башку сверну, — с азартом предложил Влад.

— Может, он не знает, где Аля, — заметила Сима. — Или не может нас туда привести.

— Тогда пусть приведет Ростина, — Славка снова попытался схватить птицу, но слухач взлетел на балку под потолком. — Это же ему не запрещено?

Влад сдернул с лавки расшитый чехол, растянул его в руках и двинулся к птице.

— Ничего, я эту скотину сейчас поймаю, — бормотал он. — Вы только дверь закройте.

Птица глянула сверху янтарными глазами и вылетела прежде, чем выполнили просьбу Влада. Метнувшийся к двери Славка чуть не врезал по лбу Тилсе.

— Нигде нет, просто даже не знаю, — доложила девушка, испуганно комкая передник.

— Вот что, принеси быстро бумагу и палочку для письма, — велел Славка.

— Зачем? — коротко поинтересовался Алешка.

— Напишу записку Рику.

— Ну-ну, — не сдержал скептического возгласа Влад.

Читать здешние записи Славка уже привык, но писать было сложнее, и он ограничился кратким: «Ты срочно нужен, это по поводу твоей просьбы в день святого Патека».

— Вот, — показал он бумагу ребятам, — Теперь точно придет.

— Гм, интересно, а что у них бывает за обман княжича? — протянул Влад.

Славка бросил на него недовольный взгляд и оглянулся на Тилсу. Нет, кажется, служанка не услышала.

— Нужно найти наследника и передать ему вот это, — подошел он к Тилсе и протянул записку. — Это очень срочно и касается самого Кира.

— Но господин Ростин! — девушка спрятала руки под фартук.

— Что господин Ростин? — со злостью переспросил Славка.

Тилса хлопнула ресницами: на одной чаше весов был Ростин с неизвестным ребятам приказом, на другой — страх перед возможным гневом княжича. Рука выскользнула из-под передника и нерешительно взяла записку.

— И вот еще, — добавил Славка, — Не думаю, что сэт Кир будет доволен, если это не передадут ему немедленно, поэтому не стоит сначала искать господина Ростина. Скорее даже, княжич будет очень недоволен.

— Хорошо, — пробормотала Тилса, выскакивая из комнаты.

— Ну ты, Славка, даешь, я аж офигел! — проводил девушку взглядом Влад. — Когда только так разговаривать научился, прям как тэм.

Славка ответить не успел: с птицей на плече вошел Ростин и обвел ребят сердитым взглядом:

— В чем дело?

— Аля пропала, — сказал Алешка.

— То есть как — пропала?

— А вот так! Вышла ненадолго из библиотеки, ну, проветриться, и пропала, — пояснил Алешка.

— Странно. Можно было бы предположить, что девочка заблудилась в незнакомых коридорах, но зачем бы ей там ходить?

В голосе учителя Славке послышалась ирония.

— А прогуляться захотела, — хмыкнул Влад. — Это запрещено?

Ростин сделал паузу, поочередно взглянул на каждого:

— Я распоряжусь, чтобы девочку поискали, — вышел, притворив за собой дверь. Слухач взлетел под потолок, но Владу было не до охоты.

— И чего мы добились? — раздраженно спросил он.

Славка показал глазами на птицу и ответил:

— Подождем.

— Ненавижу это слово, — процедил Алешка и снова отправился слоняться по коридору.

Не хотелось ему демонстрировать ребятам свою расстроенную физиономию, да и смирно усидеть не мог. Куда Алька могла запропаститься? Не вляпалась бы со своим характером в историю. А то наговорит, не расхлебаешь. Он дошел до лестницы, развернулся обратно. Тень то падала Алешке под ноги, то вырастала за спиной. Из-за полуоткрытой двери слышались невнятные голоса, потом брякнула посуда.

— Иди есть, — позвала Сима.

— Не хочу, — коротко бросил Алексей.

Славка что-то проворчал, но Сима его остановила.

Чем сильнее росла тревога, тем дальше отступала обида на Альку. И воспоминание о сказанном в подвале баронового замка — что она недолюбливает Алешку за его характер, — не причиняло такую боль. Сейчас это было неважно.

Ну что могло случиться?! Алешка прислонился к стене, надавил на резное дерево лопатками. Плюнуть и пойти искать самому? Но в переходах замка очень просто заблудиться, тем более, сейчас, когда уже стемнело. А если Алька вернется, пока он будет плутать черт знает где? До мобильных телефонов эта цивилизация не скоро доберется, а как уже привыкли к ним дома! Набрал номер — и никаких проблем.

А что, классно бы поговорить с Алькой по телефону! А то она как уставится своими глазищами, Алешка сразу теряется. А по сотовому было бы проще воспринимать ее нападки. Алешка слегка поморщился: надо же так остерегаться чьих-то слов, вот глупость какая! Но что делать, если он каждый раз не находит достойного ответа? Алька лупит точно по больному месту, тут уж не до иронии. Ударит, глянет на него, а Алешка злиться не может. Хоть бы раз разозлиться! А так еще к растерянности перед девчонкой добавлялось ощущение, что он ведет себя как тюфяк. Он иногда даже завидовал Владу — вот тот не стал бы подобное накручивать.

Алешка встрепенулся — в конце коридора показалась девичья фигурка. Но тут же снова привалился к стене. Это Тилса.

Служанка зашла в столовую, и мальчик шагнул следом. С досадой покосился на слухача, но не утаскивать же девушку подальше, как пить дать заподозрит неладное.

— Сэта Кира нет в замке, он в казармах, я передала туда вашу записку и сказала, что дело срочное, — зачастила Тилса.

— Дверь закрой! — заорали, чуть ли не хором, и Алешка послушался прежде, чем сообразил.

Слухач развернулся у самой притолоки и полетел к окну. Ребята замерли: птица умела находить выходы из, казалось бы, наглухо закрытых помещений, а под потолком ее не поймать. Слухач неторопливо облетал комнату; у Влада беззвучно шевелились губы, судя по выражению лица — слова рвались не самые приличные. Птица скользнула в переплетении балок под окном и скрылась. Влад выразился уже вслух.

— Что теперь будет, — словно бы мечтательно протянула Сима. Пояснила в ответ на удивленные взгляды. — А, лучше в открытую, чем как мы сейчас — ни рыба, ни мясо.

Тилса недоуменно смотрела на всех.

— Что-то у меня аппетит разыгрался, — заметил Влад.

— Это от нервов, — усмехнулся Славка.

— Ага, на меня всегда перед контрольной жор нападает.

Тилса засуетилась у стола.

В разрыве тучи блестели звезды: одна крупная, ярко-белая, другая еле заметная. Аля поняла, что ошиблась со временем — ужин уже закончился. Девочка засунула ладони в просторные рукава. Сколько она уже тут сидит?

В башне напротив мелькнул свет. Пропал и появился снова, но уже ближе к стрельчатому окну. Наверное, там был коридор, и кто-то шел по нему с фонарем в руках. «Или с хвостом саламандры», — подумала Алька и вспомнила Алешку в Лабиринте, как он уговаривал ее идти дальше. Рассердилась на себя и постаралась отвлечься, переключившись на огонек в башне.

Это мог быть поздний гость — окно под самой крышей светилось, там еще не ложились спать. Или сам жилец из той комнаты, забывший погасить свет. Вот он подошел к окну и несколько раз поднял и опустил фонарь. «Сейчас на торфяных болотах завоет собака Баскервилей», — усмехнулась Алька. К стеклу прильнуло мужское лицо; искаженное неровно падавшим снизу светом, оно показалось Але таким пугающим, что она отшатнулась глубже в оконную нишу и порадовалась: вовремя погасила шар, ее нельзя разглядеть из освещенной комнаты. Кажется, мужчина это тоже понял, потому что наклонился поставить фонарь на пол.

Аля мгновенно спрыгнула на стоявшее под окном кресло и распласталась по стене, прижимаясь к сырому дереву. Досчитала до двадцати и аккуратно выглянула: незнакомец смотрел вниз, во внутренний двор. В лучах света, бивших из фонаря на полу, девочка могла рассмотреть только перебитый нос и блестящие украшения на вороте рубахи. Она тоже опустила взгляд.

Так прошло несколько минут. «Кажется, у меня скоро будет мания преследования», — с досадой подумала Аля. Блузка спереди намокла, хоть бы пятно не осталось, а то объясняйся потом с Дмитром, где лазала. Она подавила смешок, представив лицо тэма, нечаянно заставшего девочку в такой позе.

Мужчина был терпелив, стоял почти неподвижно. Раз только снова поднял и опустил фонарь. Аля гадала: кого же он ждет? «Может, любовницу, — вспомнился ей Влад. — Или слуги свистнули с княжеской кухни жареного гуся и собираются сожрать его на ночь глядя».

Незнакомец подался вперед, вглядываясь в густевшую внизу темноту. Через двор кто-то шел, вот он переложил фонарь из правой руки в левую. Да, на любовницу не похоже — что ростом, что осанкой. «Разве что этот тип отличается нетрадиционными вкусами!» — хмыкнула про себя Алька. И вряд ли воин будет красть гусей — только что сделанное им движение очень знакомо, так ратники из отряда Аскара придерживали меч за рукоять.

Девочка посмотрела на противоположное окно: там было пусто. «Это не замок, а сплошной Лабиринт! То переходы черт знает куда, то тэмы с вопросами, то загадки дурацкие», — подумала Аля, усаживаясь в кресло.

Потянуло в сон, и она свернулась калачиком на широком сиденье. Девочка уже дремала, когда стукнул засов. Проснулась мгновенно и сощурилась от ударившего из коридора света. В проеме стояли двое, и по темным силуэтом было понятно — Рика среди них нет. Аля обхватила себя за плечи и прикусила губу, пытаясь остановить готовые пролиться слезы.

Вспыхнул шар, и Дмитр холодно посмотрел на сидевшую под окном девочку. Алька и забыла совсем, что уволокла кресло. Дерзко глянула на тэма — если запрокинуть голову, это тоже поможет остановить слезы, — разве запрещено переставлять мебель? Тэм неторопливо щелкнул задвижкой и сел напротив девочки:

— Сэт Кир занят и не может сейчас бросить свои дела. А князь настаивает на скорейшем решении вопроса.

Обида на Рика было так сильна, что слезы все-таки закапали. Она тут как дура молчит, а ему совершенно наплевать! Ну, тогда и ей наплевать, и пусть Алешка только попробует сказать, что с Алькиной стороны это свинство. А бросать ее тут одну — это как?!

— С какого места начинать? — коротко спросила она и, уже не стесняясь, вытерла слезы рукавом блузки.

Ведун Лотий присел совсем близко, Аля даже могла догадаться, что ужинал он чем-то, щедро сдобренным чесноком.

— С момента, как вы подсыпали страже сонное зелье, — велел Дмитр.

— Ближний свет до предсказания, — фыркнула Алька. Как только она разозлилась, то сразу перестала бояться.

Пришлось рассказывать всю историю. Ведун внимал так, что обмануть его, можно было и не пытаться, да Алька и не старалась. Злость схлынула, и ей на смену пришло равнодушие. Немного удивляло, что ничего не записывают, но потом девочка решила, что один из слушателей вполне может обладать феноменальной памятью. Все-таки не чем попало занимаются, а расследуют дело по похищению княжича. Говорить Алька старалась коротко и касаться только фактов, чтобы побыстрее отделаться. Дмитр не останавливал ее, только ведун изредка перебивал и просил повторить подробнее.

Аля уже дошла до вырезанного горного поселка, когда в дверь негромко постучали. Дмитр оглянулся недоуменно и знаком попросил замолчать. Девочка послушалась с облегчением — говорить о Дане было трудно.

Стук повторился. Притвориться, что в комнате никого нет, не получалось: дверь заперта изнутри. Послышалась неразборчивые голоса, потом громко произнесли:

— Это сэт Кир Отин, откройте!

Улыбка растянула Алькины губы против ее воли. Дмитр с досадой поморщился и открыл дверь. Рик был в дорожной одежде, сапоги и край плаща забрызганы грязью, он примчался сюда, даже не переодевшись. За ним стоял Талем и держал на руке слухача. Птица глянула на Лотия и отвернулась, словно смутившись, даже попыталась спрятать голову под крыло.

— Рик! — Аля выпрыгнула из кресла. — А сказали, что ты весь такой, шибко занятый.

У тэма при виде столь явного нарушения этикета лицо скривилось, словно он проглотил лимон:

— Мне сказали что вы, сэт, уехали с сотником Аскаром, и я не решился отвлекать вас от ратных дел.

Алька даже задохнулась от возмущения: ни фига себе! Она тут уже все готова выложить, а Рику даже ничего не сообщали! Ну и порядочки у них в замке!

— Тэм, вам не кажется, что я сам должен решать, что для меня важнее, — Рик вскинул голову.

— Сэт, поправьте меня, если я не прав, но вы уехали с сотником по велению князя, и должны были с тэмом Аскаром и оставаться. У меня же приказ князя закончить дело о вашем …м-м-м… плене как можно быстрее. Я не мог и подумать, что ваше… м-м-м… решение может отличаться от воли вашего отца.

«Упс, кажется, я все-таки влезла не туда», — подумала Алька, переводя взгляд с Рика на тэма и обратно.

— Но раз я все равно тут, то могу узнать, что происходит? Тем более что она, — Рик показал подбородком на Альку, — находится под полным моим покровительством.

— Ничего такого, что требовало бы вашего внимания, сэт.

Алька умоляюще взглянула на Талема: ну вы-то взрослый человек, вы же в это не поверите. Не поверил и Рик:

— А я очень любопытен, тэм.

— Меня интересовали некоторые детали путешествия. В частности, сделанное этой девочке предсказание. Пока она находится в такой близости от вас, я не могу пренебрегать посланиями из будущего.

Рик бросил на Алю взгляд, та кивнула и протарахтела:

— Я сказала, что расскажу тебе, и ты уже решай, как быть дальше. Вот, — выдохнула с облегчением: успела прежде, чем ее перебили.

— Очень хорошее решение, — заговорил Талем. — Надеюсь, тэм Дмитр не возражает? Тем более что положенный в таком деле ведун, — он погладил цепочку медальона, — будет присутствовать во время рассказа. Я вполне смогу записать эту историю и передать вам. Или самому князю, если сэт решит, что дело касается только их семьи.

Дмитру ничего не оставалось, как только поклонится и выйти. Лотий тенью скользнул следом.

— Фигею, — выдохнула Алька. — Ну и замок у вас! Вы как тут оказались, если этот тип ничего Рику не передал?

— Может быть, поговорим в другом месте? — Талем демонстративно обвел взглядом комнату. Птица одобрительно наклонила голову.

— Алька! — вскочил Алешка, когда все трое ввалились в столовую. Рик тут же налил себе квас и стоя припал к кружке.

— Ты хоть бы умылся, — укоризненно заметил Талем. Княжич лишь сердито двинул локтем.

— Сработало, — с удивлением сказал Влад Славке.

— Свинство какое, — проворчала Алька присаживаясь к столу. — Меня там тэм на винтики разбирал, а они тут пируют!

— Уфф, — оторвался от кружки Рик. — То меня Аскар мотал, то тут я по замку несся.

Тилсы не было, и Алька самостоятельно полезла в супницу. Хоть и остыло, но есть все равно хотелось.

— Какой тэм? — не понял Славка.

Алька махнула рукой с куском лепешки: говорить с полным ртом она не могла.

— Тэм Дмитр, — пояснил вместо нее Талем. — Он занимается историей пропажи Рика.

Аля закивала, проглотила и сказала с обидой:

— А то вы не знаете, могли бы побеспокоится!

— Они действительно не ведали, — улыбнулся Талем.

— Что мы могли знать? — раздраженно отозвался Славка. — Торчим тут, как… — он не договорил, тоже сел к столу и резко отодвинул кружку. — Ты куда-то делась. Мы к Ростину пристали, он говорит — послали искать, пока ничего.

Аля от возмущения чуть не подавилась, и Сима для профилактики стукнула ее по спине.

— Это Ростин-то не знал?! Вот сволочь! — под укоризненным взглядом Талема заметила она. — Сам же меня и отвел!

Перебивая друг друга, наконец, разобрались в происшедшем. Рик достал из-за поясу бумагу и помахал ею в воздухе:

— А вы не так уж тут и соврали, — сказал ребятам.

Алька выхватила листок и быстро пробежала глазами текст. Хмыкнула. Действительно, тютелька в тютельку совпало.

— Мне отец велел пока с сотником быть, учиться изнутри, как стража работает. Вот Аскар сегодня и мотал по внутреннему городу. Пока все посты объехали! На площади святого Мушана Талем с этой запиской догнал. Ну, я коня развернул и к вам, — быстро говорил Рик, не обращая внимания на настороженные взгляды ребят.

— Записку мне передал слуга, который не нашел Кира в казарме. Я как раз был там, тоже искал княжича.

— На ночь глядя? — настороженно спросил Славка. — Что-то случилось?

— Да так, нужно было, — уклончиво отозвался ведун и повернулся к Альке. — Пока доехали до замка, да пока нам поведали про твою пропажу, и про Ли, так зовут слухача, — пояснил он. — Вот мы и задержались. Ли очень хорошо ориентируется в замке, тем более что с места, где он тебя оставил, вы ушли пустынными коридорами. Хоть в этом время не потеряли.

Слухач, сидевший на плече у ведуна, одобрительно поправил клювом его седые волосы. Талем аккуратно ссадил птицу на стол.

— Так это ваша птица? — вскинулся Славка.

— Нет, княжеская, на службе состоит. Просто мы с Ли друзья, давно не виделись, вот он и соскучился. А теперь прости, — ведун снова обратился к Альке, — Но обещание есть обещание. Ты должна рассказать о своем предсказании.

Алешка растерянно взглянул на Талема:

— Это обязательно для всех?

— Если хоть как-то касается Кира, то да.

— Мое — не касается!

Талем несколько секунд разглядывал ощетинившегося мальчишку, потом кинул:

— Да, твое не касается, ты можешь промолчать.

Алешка откинулся на спинку стула.

— А я? — тихонько спросила Аля. — Я могу промолчать о том, что не касается Рика?

— Конечно.

Алька облегченно выдохнула. Раз так — то это не так уж и страшно.

— Если хочешь, то мы втроем пройдем в вашу комнату, — предложил ведун. — Рик должен присутствовать, не стоит нагромождать ложь там, где в этом нет необходимости. И коли ты обещала Дмитру, то лучше это исполнить.

Аля дернула плечом:

— Если Рик будет слушать, то пусть уж и остальные. Тем более ничего… ну, особо важного в этом нет. Я просто не хотела об этом говорить. А Дмитру боялась, потому что не знаю, как у вас тут на это отреагируют. Я ничего тут не понимаю!

Талем накрыл Алину руку ладонью, и девочка замолчала, успокаиваясь. Поискала глазами что-то на столе. Алешка встал, налил квас и придвинул. Она благодарно кивнула и сцепила пальцы вокруг пузатой кружки.

— Сушняк у них, что ли, — пробормотал Влад, сгоравший от любопытства, сколько просили рассказать!

— Мне неприятно это вспоминать, — пояснила Аля. — Да и вам оно зачем нужно? Ну зачем?! Чтобы Влад меня мог упрекать? Повод чтобы у него был, да? Второй-то вариант для всех был!

— А чего так сразу я? — возмутился Влад.

— Аля, мы не понимаем, о чем ты, — остановил ее Славка.

— Вот именно, не понимаете! А все лезете: «Расскажи, расскажи!» — передразнила она. — Мне показали варианты. Ну, что с нами было бы, если бы я тогда страже сонный порошок не подсыпала.

Славка вздрогнул, с нетерпением уставился на Альку. Та заметила, зло усмехнулась:

— Точнее, два варианта. В обоих Дань оставался жить, понимаете?! Я теперь точно знаю, что не влезь я, он бы выжил. И Волки бы его не мучили! — она снова вцепилась в кружку, стукнула о край зубами.

— А с нами что? — спросил Славка, когда Аля успокоилась.

— С нами… Ну, я говорю, там два варианта показали. Сначала как мы все равно пытались бежать. Вы втроем — Славка, Рик и Сима — напали на стражников. Взяли лопату и ножи на кухне. Я Барбу отвлекала, а Син все равно спал. Потом ты, Славка, сказал, чтобы мы сидели на кухне и были на виду. Если не получится, мол, мы ни при чем. Вот втроем и сидели. Ты еще Симу отговорить хотел, да не получилось. Знаете, я шкурой почувствовала, каково это — вот так сидеть и ждать: получится, не получится. Живы вы еще или вас убили. — Аля говорила, глядя в стол и стиснув руки так, что побелели костяшки. — Я думала, мы там спятим. Хорошо еще, Барба с вопросами не приставала. Я как дура на таракана посмотрела и загадала: налево побежит — все хорошо будет, направо… Нашла как загадать! А потом шаги на лестнице. Тяжелые такие, мужские, а я себе говорю — неправда, так кажется, это кто-то из вас идет. И вот дверь медленно-медленно открывается… и заходит стражник. — Аля шмыгнула носом, но слезы кончились еще во время допроса у Дмитра. — Дальше все кусками пошло. Вроде как вижу все со стороны, и меня там нет. С самого начала вижу: как вы на стражника напали, как он Славке кисть отсек. Я это видела! — Аля подняла голову, сухими, блестящими глазами обвела слушателей. Остановила взгляд на Славке. — Знаешь, как ты закричал? Обрубок руки зажимаешь и кричишь… В общем, ничего не получилось. Про Алешку решили, что это он тоже побег готовил, и вас казнили. Знаете как? Вы так хотели это знать! Вас запороли насмерть, на глазах у остальных. Я видела это!! — Аля закричала так, что голос у нее сорвался. Девочка уронила голову на скрещенные на столе руки, и ладонь Талема легла ей на затылок.

— Аля, но мы живы, — нерешительно подал голос Алешка.

— Дурак, я это и тогда знала, — вскинула она голову, сбрасывая руку ведуна. — Я же как во сне была — вроде и со мной, и вроде знаю, что это только снится.

— Ты говорила, был другой вариант? — напомнил Славка.

— Был, — Аля немного помолчала. — Мы в тот вечер ничего не сделали. Пробыли в рабстве еще три месяца, а потом Рика выкупили. Еще через три недели он и нас освободил. Понимаете? Всех, и риска не было. В карете фьють и в Семиречье доставили. Ни Волков, ни Лабиринта, ни предсказания — ничего не было. Дань живой, с теми, кто сейчас у Ласка, все в порядке.

— А Алешка? — напомнил Славка.

— А что Алешка, сам подумай? Получилось, одного на другого сменяли. Дань выжил, а Лешка… — Аля нервно провела рукой по губам. — Ему Михан сказал, что ведуна приведет. Ну, мне это опять как в кино, со стороны показали. А он… ну ты, Алеш, испугался, что тот все прочитает, — Алька серьезно посмотрела на сидевшего напротив, через стол, мальчика. — И что-то сказал, я не поняла толком, что-то про какие-то его комплексы, мол, Михан ведунов не любит. Ты так странно говорил, очень быстро, что тот разозлился и сам вместе со стражником тебя избил.

Алешка слушал внимательно, но как-то отрешенно, словно и не про себя. Удивленно приподнял брови, когда Аля сказала про комплексы Михана, но не перебил.

— Знаешь, так сильно били, — Аля отвела глаза. — Ты кричал сначала, а потом замолчал. Они водой плеснули, и снова бить…

Славка на мгновение прикрыл глаза и перевел дыхание.

— Ну вот, а когда назавтра ведуна привели, подвал открыли — ты мертвый. Что-то отбили со злости. Вот, — голос у Али совсем угас. Посидела, сгорбившись, а потом резко вытянула руку и коснулась Алешкиного запястья, словно удостоверяясь — живой. Он перехватил ее ладонь, но девочка упрямо выдернула пальцы.

Некоторое время все переваривали услышанное.

— А почему ты не сказала это Дмитру? — не понял Рик.

Аля зло усмехнулась.

— Ну, если ты так хочешь это услышать… Когда побег не удался, казнили троих — Алешку, Симу и Славку. А ты, Рик, что-то рассказал Михану, и тебя отделили. Через несколько дней после казни приехал отряд, и тебя увезли. Ласк в тот день торчал в казармах, а Михан обращался с тобой ну очень учтиво. Мы тогда ничего не понимали — и я, когда мне это показывали. Ну вот, увезли, и ты больше не вернулся. Твое имя не упоминали. Мы пытались спросить, куда тебя дели, а Михан только в зубы даст и прикрикнет, мол, молчать. Ну вот. А потом показали тебя у Башни на границе, это сейчас понимаю, что у Башни, а тогда это было для меня просто строение, да и все. И кто-то спрашивает: «Все в порядке? Ты стал слишком задумчивый после предсказания. Зря мы сунулись в Лабиринт». Кто спрашивал, я не знаю, голос слышала, но не запомнила. Вот, а ты отвечаешь: «В порядке. Просто хочу забыть обо всем, что было на этих землях». Я поняла, что «обо всем» — это и о нас.

— Я вас что, бросил?!

— Получается, так. Вот тебе и клятва кадета. А я откуда знаю, что у вас за такое бывает, даже если ты нарушил ее в возможном будущем? Может, это преступление. Да и противно такое про тебя говорить. Мне хоть и показали, да я как-то все равно не верю. Бред какой-то. Я и из головы это сразу выбросила.

Славка задумчиво оглядел Рика. Уже собрался что-то сказать, но перебила Аля:

— Я, знаете, чего боюсь… У Леры в одном варианте была такая судьба… — она снова качнула в руках кружку. — А если и сейчас так же? — Пальцы соскользнули, и недопитый квас выплеснулся на стол. — Ее Вилл выменял на жеребенка. И все, дальше мне про нее не показывали.

— Ну, меня в двух вариантах прибили, а я жив, — возмутился Алешка.

— Я так устала, — Аля подперла ладонью голову. — То про Леру думаю, то вспомнится, как вас убивали. А хуже всего — что Дань бы не погиб. И так страшно, а если кто еще погибнет? Или когда в том слепке пространства застряли: а вдруг мы не выйдем и загнемся тут, а у нас другой вариант был. И про Рика иногда думала — ну почему он нас бросил?! Ведь бред же!

Аля взглянула на княжича, словно тот сейчас все объяснит. Рик сжал губы и смотрел поверх голов. Комментировать услышанное он не желал.

В комнате повисла неловкая пауза.

— Слава, — заговорил Талем, — может быть, сейчас скажешь, где именно ты видел руну «предательство» и какого она была цвета?

Рик вздрогнул и просительно взглянул на Славку: «Не надо!»

— В саду у Ласка, — глядя Рику в глаза, ответил тот.

Талем кивнул:

— Да, об этом я уже догадался. Гадание на судьбу по тайнописи, сделанной дридом, не так ли? Говорят, что очень часто выпадает правда.

Алька хлопнула ресницами: ого, что она пропустила!

— Мне выпал «выбор», а Рику вот та самая змея в цветке.

— И цветок был?..

У Рика вспыхнули щеки, и он закончил вместо Славки:

— Темный. То есть предам я.

— Ни хрена себе! — вырвалось у Влада.

Княжич резко поднялся из-за стола, обвел всех взглядом из-под упавших на лицо угольно-черных волос:

— Хотите знать все до конца? Пожалуйста! Тем более Талем тоже этого хочет, не зря у Славки про руну спрашивал, и когда только вынюхал! — бросил он ведуну, тот остался спокоен. — Да, мне тоже было предсказание. Я стану князем Семи Рек, и при моем правлении княжество будет одним из самых влиятельных. Сизелия — Сизелия! — присягнет нам на верность. Семиречье начнет диктовать свою волю всем соседям. Святой Вакк! И это сделаю я, когда стану князем! Я! — голос Рика звенел.

— Аж голова закружилась, — вставил Влад, и княжич перевел на него отсутствующий взгляд: в эту минуту наследник был не здесь, а в своем прекрасном будущем.

— И чтобы все сбылось, не хватает одной вещи. Я должен предать этим летом кого-то из близких. У меня очень маленький выбор, — усмехнулся Рик краешком губ. — Отец, Талем и вы. Больше у меня никого нет. Отца или Талема предать не могу — как, даже не представляю.

— А нас предать очень просто, — сухо заметил Славка.

— Да. Очень просто. Нужно всего лишь ничего не делать, не помогать вам. И я стану одним из самых лучших князей.

— А зачем ты тогда нас взял под полное покровительство? — Алька не желала верить услышанному.

Рик помялся, прежде чем признаться:

— Испугался. Я же не сразу все решил, а там меня как леший дернул, ну я и ляпнул. Показалось, не смогу вас бросить, ну и… Я же правду говорю, у меня кроме отца, вас и Талема никого нет. Я так радовался, что… ну, что мы можем дружить.

Алька поджала губы: черт, а как быть с тем, что и для нее Рик стал другом?

— Я как предсказание увидел, сразу подумал — жабьи выдумки, ну как я вас могу предать?! Я все равно стану князем, а меня отец учит, как быть хорошим правителем. Ну и не думал про это. Решил — сам смогу, без всяких условий. А потом, уже дома, все по-другому оказалось. Если у князя родится сын, — Рик сглотнул, показалось, что он вот-вот заплачет. Но быстро справился с собой и продолжил: — Я же вам говорил про маму… и что я подпишу отречение, если отец захочет. И перестану быть наследником. Вы думаете, для князя все дети одинаковые? Нет, наследник — это больше, чем сын! И я не хочу, чтобы им для отца стал кто-то другой! — Рик говорил все громче, Альке захотелось закрыть уши ладонями. — Я хочу быть тем, кому отец передаст все! Я хочу быть для него самым достойным сыном! — Рик уже кричал, не давая вставить ни слова и закрываясь этим от любых возражений. — А потом — князем, каким могу стать!! Могу, мне показали! Святой Вакк, благополучие Семи Рек и вы — что важнее? Да тут даже смешно выбирать!

— Ах, смешно! — Влад ринулся на Рика с кулаками. И не стань у него на пути ведун, дело бы кончилось дракой.

— Тихо! — в голосе Талема послышались раскатистые нотки, знакомые после разговора с вожаком Волков Констом. Алю охватило странное оцепенение. — Успокойтесь! Сейчас мы с Киром уйдем, но я к вам вернусь, как только смогу. Я обещаю, — последнее слово упало так, словно из губ ведуна вырвался не воздух, а камень.

Вроде только что Рик и Талем стояли у стола, но вот уже за ними закрылась дверь, слухач Ли выскользнул в последний момент.

Несколько мгновений Алька тупо смотрела на дверь, а потом оцепенение пропало. Пришло отчаяние. Аля словно летела в черный бездонный колодец, совсем как в первый день в Стальном княжестве.

Не расходились долго. Сидели за неубранным столом — Влад закрыл дверь перед Тилсой, когда та сунулась в комнату. Молчали, и Але вдруг показалось, что все мысленно прощаются с ребятами: Лерой, Машкой, Костей, Антоном. Без помощи Рика надеяться не на что. И как им искать неуловимого дрида в чужом мире?

А еще было очень больно думать о том, что Рик смог их предать. Алька вкладывала в слово «друг» достаточно много, и вовсе не обозначала им одноклассниц, с которыми после школы гуляла в парке, ходила в кино или обменивалась компьютерными играми. Это просто приятельницы, с которыми можно хорошо проводить время и скучать по ним на каникулах. А Рик за время путешествия стал именно другом — с тайной, со своим скелетом в шкафу, но это Алька легко прощала, как прощала хамство Влада, скрытность Симы, упертость Славки и чрезмерную щепетильность Алешки. «Ну, последнее, ты, положим, не прощала», — напомнил Альке внутренний голос о ее выходках.

Да и сам Рик сказал, что близких людей кроме них, отца и Талема у него нет. Значит, и он считал их своими друзьями. А потом предал. Рик, с которым они прошли через земли Стального княжества! Это у Альки в голове не помещалось, давило на затылок и вызывало головную боль.

Влад пытался согнуть пальцами вилку и так смотрел в стену, что, казалось, еще немного — и прожжет в дереве дыру. Альке стало страшно, словно сидела рядом с раскочегаренной печкой. Только брызни в ее сторону, сразу взорвется раскаленным паром.

— Так, ну подданство нам обещал сам князь, а не Рик, — резко сказал Славка, Аля вздрогнула. — И между прочим, даже если Рик сгоряча про покровительство ляпнул, то теперь уже не отвертится. Князь обещал подданство всем, значит, мы сможем освободить остальных. Да и Талем ведь специально Рика спровоцировал, вы же видели! Не так же просто он это сделал, ведун все-таки, понимал, чем закончится. Короче, я предлагаю сейчас не лезть на стенку, а дождаться Талема. А там уже видно будет.

Голова у Альки после всего произошедшего гудела, и она была согласна на все, лишь бы лечь. Потерла лоб рукой и поднялась из-за стола.

В коридоре чуть отстала, приглушенная ругань Влада неприятно била по барабанным перепонкам. Алешка оглянулся раз, другой — и тоже замедлил шаг. Дождался, когда Аля с ним поравняется, и пошел рядом. Проход был узкий, да еще висели картины в тяжелых выпуклых рамах, выступали дверные косяки и колонны. Приходилось идти, почти соприкасаясь плечами. Такая усталость навалилась на Алю, что ехидничать ей не хотелось, да и просто говорить — тоже. Алешка молчал, но это не напрягало, а как-то успокаивало. «Возьми меня за руку, ну, пожалуйста!» — Але вспомнилась часовня, но мальчик явно думал о другом.

Когда подошли к комнатам, в коридоре было уже пусто.

— Спокойной ночи, — Алешка остановился у двери. — Ты только больше не пропадай.

Алька хотела по привычке фыркнуть: «Можно подумать, я по собственному желанию!», но мальчик был так серьезен, что у нее получилось только пролепетать:

— Я постараюсь.

Алька думала, что не уснет. Слишком много всего произошло за день. Но только закрыла глаза, как мгновенно провалилась в пустоту.

Глава 5

Утром Ростина в столовой не оказалось. Аля сочла это дурным знаком — видно, совсем на них махнули рукой. Но когда Тилса внесла горячий шоколад, следом за ней появился Талем. Альке показалось, что ведун в эту ночь не спал: глаза у него покраснели, на лбу глубже легла морщина.

Талем сел на пустовавшее место учителя и придвинул к себе прибор:

— Надеюсь, вы не будете против, если я разделю с вами трапезу?

Ребята недружно поздоровались. Аля чуть слышно хмыкнула: трапезу, говоришь? Посмотрим, хватит ли у тебя нервов жевать под пристальными взглядами пяти человек!

Нервов не хватило.

— Ну, хорошо, — отодвинул ведун чашку. — Поговорим, не откладывая, — он бросил взгляд на служанку, и та послушно вышла, притворив за собой дверь.

Аля по-ученически сложила руки на столе и выпрямила спину.

Талем совсем по-мальчишески взъерошил волосы:

— Кир принял решение, и отступать от него не собирается.

— Не успел я, — с тоской протянул Влад. Что именно, не договорил, но было достаточно взглянуть на его сжатые кулаки, чтобы понять окончание фразы.

— Святой Кроний! Ты хоть представляешь, чем бы это для тебя кончилось! Избить сэта, княжича, — Талем говорил об этом с легкой улыбкой, словно давая понять, что угрожать-то это бы угрожало, но вряд ли бы дело дошло до наказания.

Влад скривился.

— Ладно, не будем отвлекаться, — ведун снова стал серьезен. — Я уже говорил, что у нас есть проблема, и проблема эта — вы. Не буду скрывать: стоило Киру взять вас под полное покровительство, как вы стали еще большей проблемой. Ох, Кир и сам не понимает, что наделал! Не нужно было так явно приближать к себе неизвестных, это вызвало только лишние разговоры. Князь очень недоволен. А сегодня ему предстоит узнать о сыне еще кое-что неприятное. То, что Кир предпочел долг, Ларс Отин оценит, зато как именно наследник это сделал… Не следовало ему бегать от вас, а нужно было открыться сразу. А то решение принять смог, а сказать вам — силенок уже не хватило. Да, Аля, спасибо, что не рассказала Дмитру. Все-таки лучше, если Ларс узнает все от сына.

Девочка кивнула: ее с самого утра грызла мысль — имело ли смысл так упорно молчать?

Талем помолчал, собираясь с мыслями. Ребята не торопили, и так было ясно, что хороших новостей не предвидится. Алька посмотрела в окно: время дождей завершилось, и жаркое летнее солнце заливало комнату. Ну вот, они так этого ждали… Сколько же можно обманываться! Стремились в Семиречье, как в сказку — и на тебе. Ждали окончания дождей, надеялись на новый виток действий по спасению ребят — и вот сидят у разбитого корыта.

Талем снова заговорил:

— Думаю, не произнеси Кир полную формулу, все было бы проще. Князь, зная правду о вашем происхождении, вправе ожидать самых странных поступков, а тут наследник накрепко связал свою репутацию с вами. Лучше вас изолировать, чем расхлебывать возможные последствия.

— И следить за нами, — напомнил Влад.

— И следить, — согласился Талем.

— Почему нас сразу не допросили Дмитр с ведуном? — спросил Славка. Судя по его помятому лицу, спал он плохо.

— Видишь ли, есть некая разница между тем, что разрешено и тем, что не запрещено. Князь не запрещал ваш допрос, но и прямого разрешения не давал. Не возьми вас Кир под полное покровительство, тэм Дмитр кругами долго бы не ходил. — Талем улыбнулся. — Ох, святой Кроний! Каким вы были для него искушением! Тем более, когда слухач Ли приносил такие занимательные разговоры. Вот он и не выдержал. Кстати, официально правду о вашем происхождении тэм Дмитр не ведает, но из рассказов Аскара и его людей, конечно, догадался.

— Да эта придуманная вами легенда шита белыми нитками! Стоит чуть копнуть, и вся правда вылезет наружу! — вмешалась Алька.

— «Белыми нитками»? — озадачился ведун, пробежал пальцами по медальону. — Да, понял. Думаю, Аскар будет очень недоволен, если кто-то из ратников начнет болтать. А если он кем-то недоволен…

Тэм Дмитр имел княжеский приказ, и только это развязало им языки. Кроме людей Аскара, правду знаю я, но я, как вы понимаете, доверенное лицо у князя. И вы. Опять вы.

— Да уж, мешаемся мы тут капитально! Знаете, как у нас говорят: нет человека, нет проблемы, — нервно усмехнулся Влад.

У Альки мурашки побежали по коже.

— У нас так не говорят, — Талем встретил недоверчиво-испуганные взгляды ребят и усмехнулся. — Но иногда делают.

Славка потянул со стола нож, словно сию минуту их придут убивать, да и Сима напряглась.

— Но вы забываете одну вещь, — ведун сделал вид, что не заметил испуга ребят. — Дрид Орон. Зачем-то же он вас перенес сюда! Даже князь не захочет ссориться с дридом. И пока цели Орона неизвестны — вы под охраной, есть прямое распоряжение князя Отина.

— То есть, убить нас не убьют, но помогать не будут, — резюмировал Славка.

— Совершенно верно, — кивнул Талем.

Помолчали. Ведун не мешал, понимая, что ребятам нужно осмыслить сказанное.

— Рик зря думает, что сделал выбор и вроде как все, — подал голос Славка. — Это же не так легко — предать. Особенно когда решаешь ты, а бьет это по кому-нибудь другому, — мрачно закончил он.

«Это о Дане», — поняла Алька.

— Да, но не забывайте, Кир — будущий князь, и должен учиться отвечать за свои решения, даже за самые тяжелые. И уж тем более за те, в которых он мог ошибиться.

— На нас учиться, да? — Влад вскочил, толкнув стол так, что загремела посуда. — На Косте, на девчонках?

— Сядь. И подумай. Через какое-то время Кир будет отвечать за судьбы куда большего числа людей, за жизни тысяч подданных.

— Что ж он тогда не отвечал, когда мы от Ласка бежали! — разозлился Славка.

— А вам нравится князь, который все начинает с предательства? — в упор взглянул на Талема Алешка.

— Мальчик, я не знаю ни одного правителя, чьи решения всегда были бы справедливы для всех. Ноша князя тяжела, я бы не хотел примерить ее.

Аля потерла лоб, на мгновение напомнила о себе боль, как после сотрясения.

— Давайте вернемся к вопросу, что вам теперь делать, — мягко попросил Талем. — У князя Отина только одна возможность разделить вас и репутацию сына: как можно быстрее «восстановить» подданство и дать титулы. Конечно, титулы получат только мальчики, таковы наши законы. И повод у Ларса есть — в пути случилось многое, Кир бы один не справился. Да и тот бой с Волками дорогого стоит.

Сима передернула плечами, воспоминание ей было неприятно. Талем взглядом извинился перед девочкой и продолжил:

— Тогда полной ответственности за вас у Кира быть не может. К сожалению, такое не происходит быстро. Титул, данный князем, подтверждается только тогда, когда с грамотой ознакомятся не менее десятка сэтов в разных концах княжества. Так принято, чтобы не появился ни один самозванец даже на окраинах Семиречья. Подданство вы получите в ближайшие несколько дней, а вот титулы придется подождать несколько недель. Сложнее с девочками, но и тут есть выход: договориться о браке со знатной семьей.

— Что?! — перебила возмущенная Алька.

— Тогда семья будущего мужа возьмет опеку над невестой до дня бракосочетания, по вашему возрасту — года на два-три. Это хороший вариант, но, как я понимаю, вы не согласитесь!

Алька так замотала головой, что чуть не рассыпала сооруженную Тилсой прическу.

— Ничего, нам дадут титул, и мы сами возьмем их под опеку, — заметил Славка.

— Только без брачного договора! — вскинулся Влад.

— Ну, это само собой, — кивнул Славка. — Имеем право?

— Имеете. Просто так редко кто делает, выгоды нет.

— А для ребят, которые у Ласка, подданство будет? — спросил Влад.

— Подданство — да, а вот титул — нет.

— И на том спасибо, — проворчал Влад.

— Пожалуйста, — Талем пропустил ехидные нотки мимо ушей. — Вместе с титулом вы получите большую свободу в передвижениях и сможете вплотную заняться своими делами. Пока же остается ждать, и если вы будете жить все это время в замке — наблюдение не снимут. Вы слишком близки к наследнику! На вашем месте я бы переселился во внутренний город. Вроде и под охраной, и рядом с замком, но в то же время подальше от Кира. Так спокойнее для всех. Когда подданство «восстановят», сможете отправиться в Стальное княжество за своими спутниками. Боюсь только, придется нанимать охрану — тэм Ласк вряд ли будет доволен происходящим. Да и приема у сэта Росвела еще придется добиться. Проще и быстрее нанять посредника, у которого есть опыт в таких делах и нужные знакомства в Росвеле.

— Интересно, на какие шиши мы будем все это проворачивать и вообще тут жить? — перебил Влад.

— Я помогу вам устроиться в городе и дам некоторую сумму. Князь Отин назначит вам ренту как сиротам, взятым под опеку наследником.

Альку больно укололи эти слова: она так давно не видела родителей! Верят ли они в то, что дочь жива?

— Большую ренту-то? — с сомнением поинтересовался Влад.

— Достаточную, чтобы жить во внутреннем городе более-менее комфортно, но не с размахом. Но вот на посредника, оплату его путешествия и обратную дорогу, а также прочие траты, связанные с освобождением ваших спутников — придется копить не менее полугода. Насколько я помню, тэм Ласк купил вас по закону, и ему тоже придется возместить стоимость рабов — строго по ценам Тирмского базара, и не медяшкой меньше или больше. Правда, по традиции за себя вы платить не будете, раз смогли убежать. Да, вам еще придется внести штраф в казну князя Сантина за убийство его подданных.

— Ни хрена себе! — разозлился Влад. — А может, это Рик сделает? Не треснет наследничек-то! Или его папаша раскошелится.

— Ох, Влад! Иногда мне кажется, что вас действительно проще закрыть в этих комнатах и никуда не выпускать. Ты хоть понимаешь, что говоришь? Услышь кто из посторонних, как ты называешь князя — проблем не оберемся!

— Плевать! Я Рику и не такое скажу, пусть только появится!

— Князь может дать вам определенную сумму на покрытие штрафа, но для него было бы спокойнее, если бы вы вообще не лезли в Стальное княжество.

— Да одного праздничного камзола вашего наследничка хватит, чтобы оплатить посредника! — продолжал гнуть свое Влад. — Камушки бы с него поободрать да загнать ювелирам!

— Не строй Башню, — покачал головой Талем. — Спасение ваших спутников тут никому не нужно, это только увеличит число людей, знающих правду. Равно как и ваши поиски дрида. С одной стороны, князь будет рад от вас избавиться, но идти против дрида — повторю то, что я вам уже говорил однажды, — никто не захочет. Сотрудничать, нанимать, торговать — это пожалуйста, но пытаться что-либо сделать наперекор… Знать бы, зачем он вас сюда притащил! — у Талема стало такое лицо, словно заболел зуб, нераскрытая тайна мучила ведуна. — И не забывайте — вам нужны будут деньги на путешествие, дайарена назвала достаточно мест, где можно искать Орона.

— А не проще ребят выкупить, и все? Чем заморачиваться со штрафом? Да и копить меньше придется, — спросила Алька.

— Проще, если ваш бывший хозяин согласится их продать. И за какую сумму. Вот и решайте, на что деньги откладывать будете.

— Решим, — мотнул головой Славка. — Талем, скажите, вы сами, лично, заинтересованы в том, чтобы мы ушли из замка?

— Да. Мне бы хотелось, не скрою, чтобы вы остались, и Киру не нужно было бы принимать такое решение. Вы сами не понимаете, какое влияние на него оказываете, и насколько дороги для него стали. Все эти дни он очень скучал и рвался к вам, но принятое решение связывало прочнее лешачьих пут.

Влад недоверчиво хмыкнул, и Талем с укором взглянул на мальчика. Тот глаза не опустил, только сощурился.

— Но сейчас все так складывается, что вам лучше уйти, — продолжил ведун. — Жизнь в замке — это не просто соблюдение этикета, как может показаться со стороны. Главное тут: подводные течения, неопытному глазу и незаметные. Да что неопытному, все не разглядит даже сэт в пятом поколении! А сейчас и вовсе творятся странные вещи. Лучше быть отсюда подальше, причем для вас самих. Я помогу, не думайте дурного.

— Почему? Почему вы будете нам помогать? — прямо спросила Алька.

— Ну, может быть, потому, что и у меня слишком мало близких, а ближе княжича никого и нет. В большей степени я делаю это ради Кира, пусть груз на его душе не будет непомерно велик. Да и к вам я успел привязаться.

— В первую причину я верю больше, — хмыкнул Влад.

— Это твое право, — холодно ответил ведун. — Ваше решение? Или нужно время подумать?

— Мы уйдем из замка, — твердо сказал Славка. Влад с досадой стукнул по столу: он был не согласен, но по опыту уже знал, что переспорить не сможет.

— Хорошо, как только решится с подданством, я приду.

Едва за Талемом закрылась дверь, как Влад раскричался:

— Ну и на хрена мы отсюда уйдем? Вообще тогда не у дел будем! Надо сидеть тут, а еще лучше найти Рика и поговорить, хорошо так с ним поговорить!

— И что это изменит? — Славка устало потер покрасневшие после бессонной ночи глаза. — Если бы Рик решил все сгоряча, это бы еще как-то проехало. А так… он уперся, вы что, не видите? Нам сейчас готов помогать только Талем, и то — если мы уйдем.

— К черту отсюда! В поле бы сейчас, я даже на коня согласен! Чтобы ни одной противной рожи рядом, а только вы, Рик, Тимс, и чтобы ничего вот этого не было! Чтобы Семиречье еще где-то там, впереди. Как мечта — приедем, и все будет хорошо. Помнишь, как мы скакали к роще Счастливого духа? Вот так бы сейчас еще раз, и ни о чем таком не думать. Я эти стены видеть уже не могу, достало! Или в Раман, помнишь — первый нормальный город по дороге. В кино красиво показывают: всадники, плащи, шпаги, долг чести. Хочу как в кино, — Славка замолчал.

Они с Алешкой стояли на небольшом балкончике и смотрели во двор, на тренирующихся ратников. На перилах сидел слухач Ли, закрыв глаза — то ли спал, то ли притворялся. Солнце припекало, на небе ни облачка, и во дворе высыхали последние лужи после большого дождя. В преддверии выселения из замка в библиотеке не сиделось. Славка перегнулся через перила и скорчился:

— Ну и замах! Это что — сила есть, ума не надо? — прокомментировал он действия ратника в мокрой от пота рубахе и подавил желание плюнуть ему на макушку.

Алешка глянул вниз равнодушно. Все воины Семиречья его сейчас не интересовали.

— Рика жалко.

Славка чуть не вывалился с балкончика:

— Сдурел?!

— Я серьезно. Ты же видел, как он хочет перед отцом правильным быть, а тут придется сказать, что он нас предает.

— А мне нас жалко, а еще больше — ребят у Ласка, — отрезал Славка.

— Ты становишься все… жестче, что ли. Иногда мне кажется, что сейчас бы ты Даня отправил без особых колебаний.

Славка сгорбился, оперся о перила.

— Ну и пусть, — наконец уронил он. — Пусть я буду скотиной, но я хочу, чтобы мы вернулись, а как тут по-другому? Только насчет Даня ты не прав. Я не буду стучать себя в грудь и кричать, что пошел бы сам, не люблю, когда вот так, словами. Но то, что я сделал, что отправил Даня… не умею я говорить, не умею! Но только ты не прав.

— Ну и ладно, что не прав, — с едва заметным облегчением кивнул Алешка и тоже облокотился о перила.

Влад прокрался мимо балкончика на цыпочках, а то пристанут: куда да зачем. Его заметил только слухач, глянул, повертел башкой, что-то соображая. Но потом решил, видно, что два — это лучше, чем один, и остался сидеть на перилах. Ну и ладушки, не фига всем про это знать.

Дорога в казармы была известна, повороты-переходы зубрили наизусть, не решаясь чертить план. Влад спустился по скрипучей лестнице, боязливо хватаясь за перила. На площадке потоптался нерешительно, выбирая правильный ход.

Каменный пол вскоре стал покатым, а потом и вовсе превратился в лесенку. Последняя ступенька обрывалась чуть ли не в полуметре над площадкой. В узком пространстве между башней и крепостной стеной скучал ратник. Присел на пустую бочку и теребил в руках колоду для краппа. Пост был спокойным — хоть и выводило сюда несколько дорог, ими давно никто не пользовался.

Влад свистнул и помахал рукой, состроив дружелюбную физиономию. Кажется, получилось не очень удачно: широкоплечий парень хмуро взглянул, встал и поудобнее положил руку на рукоять меча.

— Эй, я тут в гостях! — поторопился с объяснением Влад. Спрыгнул на землю, чуть не уронил спрятанный под рубахой нож. Зачем прихватил оружие — непонятно, не сражаться же с княжескими ратниками.

Парень ждал продолжения, дипломатично не открывая рот, чтоб ненароком не наорать на кого не следует.

— Я ищу Тимса из сотни Аскара. Он, кстати, подтвердит, что я не бандит.

— Аскара, говорите, — парень убрал руку с меча, и Влад счел это добрым знаком. — Тут они стоят.

— Мне бы с ним увидеться, позови, а?

— Да как же я позову? — оторопел ратник. — Я тут не просто так поставлен. Вот как смена придет, так позову, а сейчас не могу.

— И когда смена?

— Да скоро уже, — парень сощурился на солнце. — Можешь тут подождать.

— Подожду, — Влад присел на камушек под ступенькой, спрятавшись в тень.

Ратник оказался из молчаливых, с расспросами не лез. Мерил шагами узкую площадку, с которой вели три лестницы. Самая широкая — на плац, где тренировались ратники, но был он ярусом выше, отсюда толком происходящее там не разглядеть. Что-то жевал и прислушивался к шуму тренировки. Потом снова взгромоздился на бочку и взялся за колоду. Влад зевнул, потянуло в сон.

Смена караула прошла без особого пафоса. Пришел ратник постарше, кивнул парню. Тот что-то ему прошептал, махнув в сторону Влада рукой. Сменщик пожал плечами.

Тимс примчался через несколько минут. Перевел дыхание и накинулся на Влада:

— Что случилось?

— Во-первых, привет.

— Ага, так что случилось?

— Ничего такого, просто уходим из вашего гостеприимнейшего замка, — с ядом в голосе ответил Влад.

Пришлось пересказать Тимсу основные события, но вот о решении Рика Влад предпочел умолчать. Сказал, что уходят из-за интриг, и баста. Все-таки Рик для Тимса сэт, не стоит трепаться о таком.

Тимс присвистнул и взлохматил волосы на затылке:

— Жабье племя!

— Мне нужно поговорить с Аскаром, это очень важно, — попросил Влад.

— Хорошо, ты подожди, он вроде бы еще не уехал.

Вот что нравилось Владу в Тимсе — не нужно ему все разжевывать, надо — значит надо. Только бы Аскар пришел. Нет, должен сотник притащиться, с его-то недоверчивостью к ребятам и не узнать, а на кой он понадобился — да быть такого не может!

Влад не ошибся. Сотник явился хмурым, Тимс плелся следом с обиженно-сердитой миной.

— Подожди тут, — бросил Аскар парнишке.

Влад поднялся, наклонил голову в отработанном с Ростином приветствии. Сотника это не смягчило, зря старался.

— Зачем ты хотел меня видеть?

Мальчишка набрал в грудь побольше воздуха. Ну, была не была! Если все рассчитал правильно…

Ростин не появлялся. Влад об этом очень жалел: он обязательно бы поинтересовался, почему учитель наврал по поводу Альки. Но вряд ли тот опасался вопросов, скорее всего, повлияло решение ребят отселиться подальше от княжеской семьи. Первый день все слонялись без дела, натыкаясь друг на друга и пережевывая все то же: предательство Рика. На следующее утро Славка положил этому конец, отправившись на тренировку. Мотивировал он это просто: теперь им нужно учиться выживать самостоятельно. Прониклась даже Алька.

В «спортзале» их и нашел Тимс. Остановился на пороге, завороженный. Зрелище было еще то: Сима одна отбивалась от двоих: Влада и Алешки, проскальзывая между учебными клинками, словно тень.

Тимсу обрадовались как родному, так уже осточертело сидение в четырех стенах.

— Какими судьбами? — улыбнулась Сима.

— С поручением от сотника, вот, просил передать, — парнишка протянул небольшой мешочек Владу.

Тот взвесил его в руке и ухмыльнулся:

— Вот то-то же!

— Это что? — недоуменно спросила Аля.

Влад неторопливо распустил завязки и сунул в мешочек нос. Хмыкнул, протянул Славке.

— Деньги, — ответил тот на Алькин вопрос, высыпая содержимое на ладонь.

— Влад, что за фокусы?! — У Альки от любопытства даже ладошки зачесались. Мальчик независимо отошел к стене, сел на низкую лавку, вытянув ноги. — Да говори ты!

— Сядь, не суетись, — хлопнул тот по лавке.

— Если ты после этого начнешь рассказывать, пожалуйста! — девочка шлепнулась рядом. — Ну?

Влад снисходительно оглядел столпившихся вокруг друзей.

— Все просто, как блин. Я в походе слышал, как Аскар Талему в жилетку рыдал. Типа, на фига нас Рик с собой тащит, и зачем княжичу такие сложности, и не портить бы ему и так подмоченную происхождением репутацию. Ну вот, я решил, что тоже могу поплакаться. Мол, мы, такие несчастные, с радостью смотались бы из замка и оставили Рика в покое, да только жить бедным деткам не на что.

В ходе рассказа сначала насупился Тимс, потом нахмурился Алешка.

— Ну вот, я и намекнул, что мы готовы смыться, нам бы тока денежек. Аскар обещал помочь, — Влад забрал мешочек у Славки, подкинул его на ладони. — Ну что, похвалите или побьете? А то Лешка вон волком смотрит.

— Похвалим, — решила Сима. — Сколько тут?

Деньги высыпали на лавку: медные монетки, большие серебряные кругляши, и даже одна золотая. Вместе с Тимсом споро пересчитали, уточнив отношение меди к серебру и к золоту.

— Сорок восемь монет, — подвел итог Влад. — Странная сумма. Это много?

— Ну, лошадь ты точно не купишь, а вот месяц в среднем трактире прожить можно, если вино кувшинами не заказывать.

— Мало, жадина! — Влад уныло поджал губы. Посмотрел на Тимса, еле сдерживавшего смех, и недоуменно поднял брови. — Ты чего?

Парнишка замахал руками, потом не выдержал и расхохотался в голос.

— Ну, чего ржешь? — окончательно рассердился Влад.

— А я-то думаю, чего он за купцом посылал! — выдохнул Тимс. — И чего у него про цены спрашивал, какого лешего ему такие покупки! Ой, не могу! — снова всхлипнул от смеха. Наконец успокоился и продолжил нормально: — Знаешь, сколь он тебе дал? Я сам слышал, ровно столько стоит раб-мальчишка на Тирмском базаре!

— И что в этом смешного? — холодно осведомился Алешка.

— Смешного мало, зато очень поучительно, — сощурилась Сима.

Влад выглядел так, словно его неожиданно стукнули по голове подушкой: обиженно-растерянным.

— Только не надо говорить, что мы вернем эти деньги! — сорвался он на Алешке.

— Я и не говорю, — пожал тот плечами. — Вы квиты, вот и все.

— Нет уж, — проворчал Влад, сгребая деньги в мешочек. — У сотника только моральное удовлетворение, а у нас еще материальное.

— Я приду, когда вы будете уезжать, — сказал на прощание Тимс. — Меня тэм Аскар отпустит вам помочь, он обещал.

Началась суматоха: Тилса паковала сундуки. Князь Ларс Отин оказался достаточно внимателен к гостям сына и приказал подготовить все необходимое. Ребята неожиданно для себя обзавелись несколькими комплектами одежды, в основном простой, предназначенной для прогулок по городу и походов. А так же грудой разнообразного «барахла» — как окрестил это Влад: постельного белья, туалетных принадлежностей и прочих мелочей, делающих жизнь комфортнее.

Но больше всего оценили другой подарок князя: знакомство с оружейником Сленком. Степенный мужик с огромными жесткими ладонями был неразговорчив, но дело свое знал, недаром столько лет изготовлял клинки для княжеской семьи. Он подобрал оружие для ребят: мечи под стать росту и силе, кинжалы и легкие кольчуги. Сленк занимался вооружением кадетов из княжеского корпуса, а подростков там хватало.

Нашлись у мастера и кольчуги по размеру. Но только с ними возникли проблемы: слишком тяжелыми и непривычными они оказались. Просто таскать на себе — еще ладно, но сражаться — не слишком удобно. Влад попытался, было, выступить по этому поводу, но сопровождавший их к оружейнику Тимс на обратном пути поведал несколько историй с такими физиологическими подробностями, что Аля позеленела, а Влад быстренько прикусил язык. Стали на тренировках натягивать кольчуги.

Симу из комнат оружейника пришлось вытаскивать чуть ли не силой. Она брала в руки стилеты и теряла дар речи от восхищения. Оружие в ее руках точно оживало, и уже не девочка примеривалась к нему, а оно соблазняло ее. У Симы выступал румянец, губы темнели и приоткрывались. Аля как-то перехватила ревниво-восхищенный взгляд Тимса и на мгновение позавидовала: ей тоже хотелось любви.

В эти дни ребята как никогда ощущали себя тут лишними, и Талема встретили чересчур радостно. Тот снова подгадал к завтраку и привел с собой Тимса. Сели за стол, Тилса шустро подсунула гостям приборы.

— Вот ваше подданство, — просто сказал ведун, положив на край стола пять свитков. — Сегодня можете переезжать. Вы собрались?

— А что нам собирать? — пожал плечами Славка, а у Влада блеснули глаза. — Тилса тем более уже целых два сундука упаковала.

— Тогда завтракайте, а я схожу найму телегу.

Влад торопливо начал заглатывать кашу, словно опаздывал на поезд.

— Подавишься, — заметила Аля и чуть покраснела: может, это он так к Тилсе торопится проститься.

— Я вас не тороплю, если остались какие-то дела…

— Нет у меня никаких дел, — недовольно перебил Талема Влад.

Ведун вздохнул, привычно тронул медальон.

— Ох, Влад, когда же ты научишься некоторым вещам!

Мальчик состроил невинную рожицу, но под взглядом Талема смутился и отвел глаза.

— Говорили же вам, хочешь обмануть ведуна — молчи. Ладно, воспитывать я тебя не буду, скажу о другом. Ты думаешь, кража — это просто вынести из замка что-то стоящее? Ворованную вещь еще нужно продать, а как ты собрался это сделать в чужом месте? Пойдешь к первому встречному торговцу? Между прочим, все вещи во дворце выполнены отличными мастерами золотых дел, они уникальны, и ни один купец во внутреннем городе не будет связываться с такой рисковой работенкой. Пьяному лешему понятно, откуда это у мальчишки и почему он продает неофициальным путем. Знаешь, что у нас положено по закону за воровство?

— Отрубают руку, — буркнул Влад.

— Правильно, — слегка удивился такой осведомленности Талем.

Влад выглядел не менее озадаченным:

— Да? А я это так, по нашим книжкам предположил.

— Хорошие у вас книги, только почему ты по ним не учишься, — снова вздохнул Талем. — Ладно, пойду, договорюсь со стражей о телеге, — ведун вышел.

— Ты серьезно собирался что-то свистнуть? — спросил Алешка.

— А что такое, опять моральные заскоки? У них тут барахла — не сосчитаешь. А у нас были бы деньги на ребят! — расстроился Влад. — Талем не стал, ты воспитывать будешь?

Алешка выбрался из-за стола, задумчиво прошелся по комнате. Аля с интересом глянула: что сейчас скажет?

— Ну, так будешь или нет? — раздраженно поинтересовался Влад.

— Не буду! Потому что не знаю. С одной стороны, как-то противно: князь нас принял, а мы, как шпана мелкая, нагадили. Но ведь там ребята ждут. Не знаю я.

— Ну а ты? — повернулся Влад к Славке.

— А я подозревал, что ты нечто такое задумал. Вчера вечером так несчастную вазу в гостиной обнюхивал, что и тормоз бы догадался. Хорошо еще, кроме меня никто не видел. У тебя своя голова на плечах есть, так что… Ладно, пошли собираться, — он вышел за дверь.

— Между прочим, — проводила Сима мальчишку задумчивым взглядом. — Когда мы в казарме у Ласка целыми днями торчали, Славка сам ходил воровать еду, меня не пускал. Его раз за этим делом застукали, по морде надавали, да в конюшню, в нечищеное стойло бросили. Жри, говорят. Я Влада понимаю, очень хочется ребят побыстрее освободить.

Сима вышла, Тимс выскочил следом. Влад переглянулся с Тилсой, и они торопливо покинули комнату. За столом осталась Алька, да Алешка стоял возле камина.

— Мы тут три месяца уже, — сказала задумчиво Аля. — А в башке сдвинулось больше, чем за года два. Какими мы к концу лета станем, а? Чему еще такому научимся?

— Не знаю. Лично я хотел бы научиться отвечать на твои колкости, а не стоять баран бараном, — устало ответил Алешка.

Аля хлопнула ресницами: чего это он? Мальчик продолжать разговор не захотел и тоже вышел, захлопнув за собой дверь.

Глава 6

Алька довольно щурилась на солнце. Какое это счастье — просто ехать по улицам и пялиться на прохожих и всадников, на небо с редкими облачками, на встречные кареты. Кобылка, взятая в княжеских конюшнях, оказалась покладистого нрава и проблем не доставляла. Талем сказал, что, хоть лошади и считаются собственностью Отина, но ребята могут ими свободно пользоваться, нужно только ухаживать и кормить, да это не проблема — при любом трактире найдется нужный человек. Тем более конюх есть в «Старой подкове», куда ведун и провожал ребят. Ехали неспешно, прогулочным шагом. Ведун рассказывал про Отин-град, не умолкая.

На большой площади Талем показал здание высшей школы святого Крония. Он обещал договориться с ведуном Дамалом, главой учебного заведения, чтобы ребят свободно пускали в библиотеку. По словам Талема, она вполне может соперничать с княжеской, а уж о дридах там можно найти намного больше.

Чем дальше от центра, тем улочки становились уже, а дома стояли плотнее. Талем объяснил, что во внутреннем городе хотят жить многие, земля дорогая, вот и приходится тесниться. Альке это даже понравилось: так казалось уютнее, — патриархально и мило. Вот только дороги пошли немощеные. Прохожие старались держаться поближе к домам, а лошади глубоко увязали в грязи. Посреди одного из перекрестков раскинулась громадная лужа, и стайка измазанных по уши ребятишек пускала в ней щепки. Всадники подняли небольшой шторм, и дети завопили восхищенно-скандально.

Трактир «Старая подкова» оказался не самым популярным местом. Дом обветшал, деревянные ступени широкого крыльца потрескались, а у коновязи скучала только одна невзрачная лошадка с грязным брюхом. Может, посетители добираются сюда пешком?

На крыльце пристроился сонный парень и уныло грыз ногти. При виде подъехавших гостей он оторвался от своего занятия и уставился по-детски любопытным взглядом.

— Геша, лошадей возьми, — попросил ведун. — Ты же меня помнишь, правда?

Парень закивал, торопливо схватил под уздцы пару коней и повел куда-то за трактир. Алька с сомнением покосилась на жидкую грязь и направила кобылку прямо к крыльцу; там и спешилась на доски. Парень вернулся, радостно улыбаясь Талему, перехватил следующую пару. Аля озадаченно моргнула: что-то в конюхе не так.

— Он в уме повредился, — пояснил ведун. — Среди пленных во время осады замка был, видел, как женщин с детьми сжигали, вот и…

Талему пришлось нагнуться, проходя низким дверным проемом. В полутемном зале посетителей не оказалось вовсе. Возле длинной замызганной стойки препирались хозяин с расколотым кувшином в руках и длинный худой тип с корзиной таких же, но целых сосудов.

— Петер, а вы все ворчите с самого утра, — Талем обратился к хозяину, как к давнему знакомому.

— Ну а ты посмотри, опять хотел мне дрянь всучить! — тот обиженно показал ведуну кувшин.

— Товар хороший, — устало повторил худой тип. — Не нужно было им о стол стучать.

— Ах, не нужно было? А что вы себе, уважаемый, думаете, у меня тут прием у сэта? Или помолвка пятой внучки княжеского распорядителя? А может быть, поминки у бедных родственников? У меня трактир! И посетители бывают разные! Кто, может, и лишку хватит да стукнет кувшином. Стукнет обязательно, это я вам говорю. И что, кувшин сразу вдребезги? Нет, милейший, вы мне больше таких не привозите. Батюшка ваш знатным гончаром был, а вы! Левая пятка лешего, а не гончар! Тьфу!

Тип спокойно подхватил корзину и двинулся к выходу. Аля во все глаза уставилась на говорливого хозяина. Невысокий, с длинными усами, которых хватило бы на двоих тэмов, зато на голове только тощий седой пучок. Борода короткая, тоже седая. Одутловатое лицо изрезано морщинами, а глаза совсем молодые, шустро так гостей оглядывают. Старый кафтан с трудом сходится на животике и измазан на рукаве чем-то жирным. Мда, куда это Талем их приволок?

— Комнаты готовы?

— Да, конечно, уже и вещи принесли, — хозяин пошел за стойку. Талем сгреб ключи и двинулся по узкой скрипучей лестнице на второй этаж.

Там было совсем темно, и ведун долго не мог попасть ключом в скважину. Аля нервно топталась у него за спиной: трактир ей не нравился. Наконец дверь поддалась, и Талем пропустил ребят.

Внутри неожиданно оказалось очень светло и уютно: большое окно, камин с кучкой пепла, грубые деревянные кресла, накрытые потертыми шкурками. На громоздком столе букет полевых цветов в вазе, как раз под портретом молодой девушки с грудным ребенком. Под самым потолком игрушечный буро-зеленый домовой. Угол рядом с входом отгорожен пестрой ширмой, за ней кувшин и бадья, полная воды.

Из комнаты вели две двери, за ними небольшие спальни. Там же оказались и сундуки, приготовленные Тилсой.

Талем прошел к столу, поправил цветы в вазе, кивнул на портрет:

— Линта любила, чтобы в комнате стоял букет. Вот Петер все время и приносит.

— Это ваша жена? — догадалась Алька.

— Да. Мы тут жили какое-то время после свадьбы, пока я не закончил обучение. Да и потом Линта предпочитала трактир отца, а не замковые покои. То есть, сначала я жил в комнате в конце коридора, Петеру нравилось держать в постояльцах будущего ведуна, вот он и брал половину платы. Жена у него давно умерла, Линта помогала отцу. Так мы и познакомились. Петер не возражал, даже радовался. А оно вон как все обернулось… — Талем тяжело облокотился о стол.

Аля внимательнее глянула на портрет: художник был достаточно талантлив, чтобы лицо казалось живым. Видно, заказывали его уже в бытность Талема княжеским ведуном, вот живописец и постарался. Каштановые волосы туго забраны в косу и открывают высокий лоб, глаза слегка испуганные, а может быть, просто круглые от природы. Курносый носик, пухлые маленькие губы. В общем, ничего особо романтичного Аля не нашла. Наверное, Талему портрет виделся совсем по-другому, потому что ведун с трудом оторвался и нехотя повернулся к ребятам:

— Ну вот, будем считать, что вы у меня в гостях. Я так ведаю, деньги вам пригодятся на другое, так что это хороший вариант. За комнаты платить не нужно, а еда тут дешевая. Конюшни и так пустуют, нужно будет только фураж оплатить и подкинуть пару медяков Геше, чтобы лучше приглядывал. Походите по городу, осмотритесь. Привыкайте жить в этом мире, вам тут придется провести какое-то время, может быть, долгое. Что вы решили делать дальше?

— Бумаги есть, значит, можно искать купца. Чтобы съездил, выкупил ребят. Хочется, конечно, поехать самим, но главное — чтобы быстрее, — ответил Славка.

— Сходите в Торговую гильдию, она недалеко от площади святого Мушана. Там посоветуют, к кому обратиться. Кстати, ренту от князя будете получать через Тимса раз в десятину.

— А нельзя сразу за несколько месяцев? Чтобы на ребят хватило? — поинтересовался Влад.

— Нет, князь против. Он считает, что вы должны спокойно обживаться, а не пускаться в сомнительные авантюры. Отин рассержен всем происходящим. Да и в замке творится что-то неладное, не до вас ему. Кто платил Степным Волкам за поимку наследника — неизвестно, как Кир пропал с места стоянки сотни Мафина — непонятно. Тэм Дмитр каждое утро с докладом к князю ходит, не было еще такого на моей памяти. Я понимаю, если скажу вам: «подождите» — только обозлю, сил у вас ждать нет. Попытайтесь сами, может, кто из купцов в долг согласится. Все-таки покровительство сэта Кира — надежная гарантия. Я к вам зайду через пару дней. Тимс, тебя Аскар как отпустил?

— До вечера, — парнишка мялся у порога.

— Ну вот и покажи город да помоги обустроиться. А мне пора. Только еще одна просьба. Ведаю, отнесетесь к ней не слишком хорошо, но все-таки рискну. Я бы хотел, чтобы Сима и Влад сходили со мной к ведуну Дамару. Он духовник, как и я, но обладает куда большим опытом.

— Зачем это? — ощетинился Влад.

— А сам вспомни, как в Рамане камни угадывал и в Башне проводником был. Да и Белую пустошь мы только благодаря Симе прошли. Может, кроются какие способности, мне не ведомые. Я не тороплю, все равно сейчас дел много. Большие дожди страшны еще и последствиями.

— Тимс, ну неужели тебе все это нравится? — спросил на прощание Влад, когда молодой ратник заторопился в сотню.

— Что — это?

— Ну, вот так жить, по часам. То разрешили, а это запретили. Аскар захотел — выдрал. Да еще и прибить в любом бою могут.

— Нравится. Я всегда хотел быть ратником. А уж что в княжескую сотню попал — так это вообще удача, все равно что лешего за хвост схватить. Да и что я без сотни? У меня ни дома, ни родных, ни невесты, — Тимс метнул на Симу взгляд и покраснел.

Первые дни ребята просто болтались по городу, опьяненные свободой. Бродили по улицам, заглядывали в лавки, прислушивались к разговорам, с интересом узнавали сплетни на местном рынке. Впрочем, больше, чем хозяин «Старой подковы» Петер, не знал никто. Аля недоумевала: заведение стоит не на бойком месте, посетителей почти не бывает, но Петер в курсе всех городских новостей.

Славка уже несколько раз замечал, как портится у Алешки настроение, стоит им вернуться в трактир. На вопросы друг сначала не отвечал, потом признался, что как-то тревожно из-за ухода из княжеского замка. Одни в незнакомом городе — страшновато. Славка понимающе кивал, но сам тревоги не разделял. Замок казался ему опаснее.

Но в действительности боялся Алешка другого. Еще когда вошли в трактир первый раз, обеденный зал показался ему знакомым. Можно было списать на то, что почти в таком же трактире останавливались в Таласе: такие же грубые столы, полки с кухонной утварью, ярус на уровне второго этажа с редкой балюстрадой. Но, несмотря на похожую планировку, два заведения отличались друг от друга, как новая монета от старой медяшки.

А за ужином Алешка, наконец, сообразил. Они сидели за столом в центре зала, мальчик поднял голову, окинул взглядом помещение целиком и вспомнил. Как только сил хватило не выдать себя, не закричать, не вскочить, а продолжать спокойно жевать лепешку. Вот только кусок с трудом пролез в горло. Именно это помещение Алешка видел в предсказании. Один к одному, даже странно, почему сразу не вспомнил. С трудом досидел до конца ужина и тут же ушел в спальню, сославшись на желание лечь пораньше. От обилия новых впечатлений устали все, и это никого не удивило.

Алешка завернулся в покрывало из княжеского замка и снова вспомнил все увиденное в Сердце Лабиринта. Страх ознобом прошел по телу, захотелось вскочить и броситься уговаривать Славку съехать отсюда. Мальчик так бы и сделал, если бы не смутное подозрение, что трактир виделся в той ветке предсказания, в которой с Алей все будет нормально. Так ли это в действительности, он не знал. Слишком смутно, непонятно предсказание. Но надежда теплилась — скорее всего, придуманная ради собственного спокойствия. Однако она удержала на месте. Да и куда идти? Где еще согласятся бесплатно приютить?

Да и Петер к ним относится очень хорошо. Славка же и тут не прекратил тренировки. Договорился с хозяином, чтобы тот закрывал трактир в часы, когда посетителей все равно мало. Мальчишки передвигали столы в глубину зала — и плац готов. Петер присаживался в углу и с интересом наблюдал. Он вообще оказался мужиком невредным, только излишне говорливым. Но и это трудно было назвать недостатком, насиделись ребята в замке с молчаливыми слугами и занудой-учителем.

…Так и дождались дня святого Лодия. Именно с него считалось, что можно начинать дела, а до того торговле слишком мешали последствия наводнения.

В Торговую гильдию отправились все. Влад хоть и хмыкнул, мол, зачем туда девчонки потащатся, но уговорить их сидеть дома не удалось. Славка даже и не пытался переспорить Алю, а против Симы вообще ничего не имел.

Располагалась главная резиденция купцов недалеко от площади святого Мушана. Славка вспомнил, что о ней упоминал Рик, и завертел головой: вот бы встретить кого из отряда Аскара! Но стражники, выехавшие из боковой улочки, были незнакомыми.

Площадь на самом деле оказалась небольшим пятачком, да еще и наполовину «съеденным» коновязью и телегами, стояла даже одна забрызганная до крыши грязью карета. Посещали Торговую гильдию люди разного сословия, и кто-то обходил здание, чтобы попасть внутрь с черного входа, а кто-то, оставив охрану на площади, поднимался на широкое крыльцо, гулко топая и оставляя лепешки грязи. Раб в форменном кафтане открывал перед ними дверь и низко кланялся в пояс.

— Ну и куда нам? — спросил Влад, излишне резко дергая повод.

— Пристроим коней, — Славка направился в сторону коновязи.

Там пришлось заплатить конюху, и лошадей привязали. Славка тронул рубашку: за пазухой хрустнула бумага. Талем дал им рекомендательное письмо к одному из купцов.

— Понаглее, — решил он, направляясь к крыльцу.

Опасения не оправдались, раб беспрекословно открыл перед ними дверь. Небольшой холл оказался полупустым, грязные тропинки вели, чуть ли не к десятку дверей. На посетителей оглянулись, и к ним быстро подошел мужчина без бороды.

— Что вам угодно? — спросил он, окидывая взглядом ребят.

Славке показалось, что мужчина мгновенно нацепил на всю их одежду ярлычки с ценой. Хорошо еще, что Отин не поскупился, и бывшие гости княжича выглядели прилично.

— Вот, — суетливо протянул Славка бумагу, с опозданием вспомнив уроки Ростина.

Мужчина читать текст не стал, глянул на выведенное сверху имя и указал рукой на одну из дверей.

Купца мучила одышка, он задыхался в душной маленькой комнате и постоянно отирал пот со лба. Славке все время казалось, что однажды толстяк не успеет и накапает на рекомендательное письмо.

— Сами подумайте, караваны сейчас если и пойдут, то разве что на Тирмский базар да на границу с Сизелией. Кто же после больших дождей в такой путь отправится? Тем более, в долг. Нет, вряд ли кого подрядите. Можете, конечно, в зале потолкаться, да толку? Я и сам посчитаю, — купец начал загибать толстые, как сосиски, пальцы, — Господин Вад ушел в сторону Тирма, братья Фленты с ним, Макл, Севен, Влодин — все ждут, когда чуть подсохнет, и тронутся в Порт-Сиз, а Жент, — толстяк не договорил, махнул рукой. — Да что считать? Нет, никто туда сейчас не соберется. А искать среди тех, кто победнее да делами не повязан, я вам не советую. Одни в долг не пойдут, не хватит денег риск оплатить. Другие… — купец на мгновение опустил тяжелые веки, — есть люди, в нашей гильдии не состоящие, да опыт в делах имеющие. Только не пришлось бы потом вдвое больше заплатить. Ждите, как княжеский караван пойдет в Стальное на открытие торгов. Тогда можно будет поискать, но это еще не скоро будет.

Славка посмотрел на сгорбившегося Влада и потянул со стола бумагу. Тошно ему сделалось как никогда. Рекомендательное письмо безжалостно смял, запихивая под рубашку.

На крыльце постояли, не в силах расстаться с последней надеждой. Алька сказала звенящим голосом:

— Какой черт нас занес в Сердце Лабиринта!

Славка кивнул: да, не будь предсказания, все могло повернуться по-другому.

Влад спрыгнул с крыльца и бросился в толпу. Это было так неожиданно, что за ним побежали не сразу. Когда добрались до коновязи, Влад уже скакал к одной из улочек. Мелькнул — низко наклонившись к седлу, наездник посылал коня в галоп, — и скрылся за поворотом.

— Куда он? — не понял Алешка.

— Хоть бы не в замок, — Славка торопливо отвязывал коня.

— Да кто его туда пустит! Проветрится и вернется. Это он с отчаяния, — уверенно сказала Алька.

— Ну хорошо, кабы так, — недоверчиво пробормотал Славка.

…Влад вернулся в трактир на закате, ребята уже извелись от ожидания. Грязный с ног до головы, он, отмахнувшись от вопросов, пошел наверх.

— Где ты был? — преградил ему дорогу Славка, положил вытянутую руку на перила.

— Где был, там уже нет, — огрызнулся без особого запала Влад.

— А все-таки? В замке?

— Да успокойся ты! Просто по улицам шатался. Пусти, — Влад резко ударил его по руке, преграждавшей лестницу.

Петер осуждающе поцокал. Он относился к гостям дружелюбно, вслушивался в разговоры и был в курсе большинства дел. Конечно, о своем происхождении ребята не трепались, но с выдуманной Талемом легендой хозяина ознакомили.

— Зачем так расстраиваться? — покачал лысой головой Петер. — Все будет, все в свое время будет. А вот давайте пирог с рыбкой, а? Только из печи, аромат — аж дух захватывает!

Алька называла хозяина «обжорным алкоголиком», и это странное словосочетание характеризовало трактирщика очень хорошо. Если кто-то глушил горе вином, то Петер это делал исключительно с помощью кулинарных изысков. Хозяин как-то со вздохом поведал гостям, что когда гулял на свадьбе дочери, то был худее чуть ли не втрое, и рядом со своим молодым зятем смотрелся совершенно несолидно.

Влад не соврал: он действительно просто мотался по улицам. Привык так проводить время, когда дома спал пьяный отец. Но в отличие от родного города, в Отин-граде он вел себя намного тише. Это дома знаешь, когда можно нарываться, а когда нет. А тут какой-нибудь знатный дурак полоснет мечом — и готово.

Видеть никого не хотелось. Поднималась обида: ну почему вот этот на свободе, а Костя в рабстве? Почему судьба распорядилась именно так? Как будто мало было того, что скрипача когда-то продали отдельно.

К вечеру от голода подвело желудок, вот и пришлось возвращаться. Лошадь неторопливо тащилась по улочке, она тоже устала месить грязь. Влад сидел, сгорбившись — Аскар долго бы ворчал, увидев такую посадку. Равнодушно смотрел по сторонам, выхватывая кусочки непривычной жизни: карету со сломанным колесом, вокруг которой суетились рабы; витрину оружейной лавки; телегу с мешками — пахнуло копченой рыбой так, что слюнки потекли.

Возле одной из лавок Влад остановил лошадь и спрыгнул на землю. Подошел поближе, оперся руками о колени и уставился на безделушку: на большой ракушке сидел верхом мальчишка и дул, как в рог, в крохотную раковину. Был ли это мифический герой, или просто выдумка художника, Влад не знал. Но мальчик показался ему похожим на Костю, тот так же запрокидывал голову, когда говорил о чем-то хорошем. «Вот бы подарить ему такое!» — загорелся Влад. Тем более, Костя говорил, что у него день рождения в начале сентября. Если считать по местному календарю, то чуть больше месяца осталось. Влад никогда не понимал, зачем дарить сувениры, когда есть более нужные вещи. Но эта раковина, словно светящаяся изнутри, и беззаботность мальчишки, сидящего на таком ненадежном пьедестале, казались созданными именно для Кости. Скрипач никогда не уронит такую хрупкую вещь из чутких пальцев.

Лошадь недовольно толкнула Влада в плечо, и мальчик нехотя отошел от витрины. Денег все равно нет, незачем и мечтать. А ко дню рождения он придумает, что подарить, главное — успеть выкупить друга до сентября.

— Господин Петер, вы не посоветуете?.. — спросил Славка, когда половина пирога уже была съедена.

— Да был бы повод, а совет всегда найдется. Какой же трактирщик без совета!

— Скажите, как можно заработать в вашем городе, если единственное, что я умею, — хорошо фехтовать?

Хозяин задумался, покусывая палочку для письма. Он подсчитывал доходы своего заведения, путался в простейшей арифметике, сопел и тоскливо вздыхал. Поводу отвлечься обрадовался и обдумывал вопрос неторопливо.

— Разве что в Гильдии наемников, — наконец решил он. — Но я не слышал, чтобы туда брали детей.

— Киллеров, что ли? — у Альки от подобного предложения брови взметнулись вверх.

— Каких таких киллеров? — не понял Петер.

— Она имеет в виду наемных убийц, — пояснил Славка, украдкой показывая Але кулак.

Хозяин расхохотался от души и чуть не смахнул бумаги на пол:

— Ох! Хорошенькое было бы дельце, если бы душегубцы гильдию основали! Какая прибыль казне, да и страже работы меньше. Да нет, что вы! Через эту гильдию нанимают охрану купцы или кто дом сторожить желает, а бывает, и учителей в семьи побогаче зовут. Самим с отпрысками заниматься недосуг, а воинов воспитать надо.

— А как найти эту Гильдию? — Славка подсел ближе к трактирщику.

Тихонько зашел Геша, примостился у двери на лавочке, вытянул ноги в грязных чунях. Алька подумала: может, лучше уйти? Не любила она, когда Геша вот так пристраивался в зале. Того и гляди, рассказывать начнет. Говорил конюх всегда об одном: как был в плену во время мятежа, да как громили у него на глазах город и сжигали женщин с детьми. Даром что косноязычен, но как начнет вспоминать, что несчастные перед смертью кричали, так Альку мороз по коже дерет. Как только Талем умудрялся с Гешей по-доброму разговаривать! Он же и про Линту рассказывал. Трактирщик старался не слушать, уходил куда подальше. Но Альке Гешино бормотание словно само в уши лезло. Девочка как-то спросила Петера, почему тот не запретит рассказывать об этом. Хозяин ответил, что так велел Талем:

— Говорит, сидит это в ем и словно горячим пузырем надувается, давит все время и жжет. Вот, мол, пусть и говорит, выпускает потихонечку. Я и не мешаю, он моей покойной тетке сыном приходится, а больше родственников и нет.

В Гильдию наемников отправились вдвоем, только Славка и Алешка. Сима даже и не пыталась, и так ясно — ей туда дороги нет.

В отличие от резиденции торговцев, перед зданием было пусто. Да особо и не разгуляешься — дом стоял в тупичке, впритык к небольшой конюшне. Лошадей мальчишки оставили там, пришлось отсыпать услужливому пареньку меди. Судя по его судорожным движениям и частым поклонам, с деньгами переборщили. Славка пожалел, но как-то мельком. Не до того, от волнения его познабливало.

За дверью оказался большой холл. В толстых стенах из бревен прорублены небольшие окошки, но темно не было — шаров горело не меньше десятка. Они прилепились к толстым столбам, поддерживавшим крышу. Невысокий парень в темной рубахе развлекался тем, что метал в столб ножи: из-за плеча, и с разворотом, и почти пригибаясь к полу. Мальчишек он не мог не заметить, но продолжал упражняться. И только когда последний нож вошел в дерево, оглянулся на вошедших.

— Чего надо? — спросил небрежно.

— Поговорить с вашим главным, — Славка решил тоже опустить приветствие. Он думал, что парень начнет выспрашивать или сразу откажет, но тот кивнул, собрал ножи и вышел в неприметную дверь в глубине помещения.

Алешка прошел к столбу, потрогал пальцем свежие сколы.

— Помнишь? — повернулся к другу.

— Еще бы! — передернуло того. Можно подумать, такое забывается! Хорошо хоть, в кошмарах не снится, как ножи входят в стену сарая в паре сантиметров от Алешкиного тела. — А ты знаешь, я бы сейчас так долго не раздумывал, — с некоторым удивлением заметил Славка.

— Сразу бы меня выбрал, — угадал Алешка. — Да и я бы рассусоливать не стал, вышел бы и все. Мне тут и Алька недавно сказала, что мы очень изменились. Интересно, это хоть кто-нибудь не заметил?

— А Сима? Разве она изменилась?

— Ну, нашел о ком спрашивать! — Алешка снова ковырнул столб, и Славка поморщился: да отойди ты оттуда. Алешка шагнул в сторону. — Можно подумать, по ней что-нибудь вообще когда-нибудь понятно!

Разговор оборвался: в зал вышел мужчина в сопровождении уже знакомого парня. По походке, точности движений, взгляду Славка понял — владел он оружием наверняка мастерски.

Мальчики поздоровались и представились, Славка впервые мысленно поблагодарил Ростина за уроки.

— Я тэм Олек, правая рука главы Гильдии. Зачем вы хотели меня видеть?

— Я хотел бы найти дело, в котором пригодятся мои умения, — Славка от волнения заговорил в стиле Талема, чертыхнулся про себя и кратко ввел тэма в курс дела, все строго по придуманной легенде. Было слегка неудобно говорить чуть ли не на пороге, но мальчик постарался не отвлекаться.

— Позови, кто там есть из новичков, — велел парню Олек, и Славка начал отстегивать ножны.

Достали, конечно, это испытания, а что делать? Тэм одобрительно кивнул такой догадливости, и Славка ухмыльнулся в ответ: тебя бы так все встречные-поперечные проверяли, тоже соображать быстро бы начал.

Ножны Славка отдал другу. Свой меч Алешка даже и не пытался достать, понимал, что перед опытными воинами он ничто.

Мальчик окинул помещение взглядом. Столбы стоят часто, про это нужно не забывать. И не раскрывать себя сразу, как Сима с Ласком делала. Наверняка сначала выставят более слабого бойца, пусть другим сюрприз будет.

…— Очень хорошо, — кивнул тэм Олек.

«А то я сам не знаю!» — усмехнулся про себя Славка. Азарт боя еще не остыл, и он действительно был собой доволен. Правда, победил только в трех схватках из пяти, да бойцы под конец вышли отменные. Спасибо Симе, без ее уроков и третий бой бы продул, и первые два так легко не выиграл бы.

Славка рукавом вытер мокрое от пота лицо и вопросительно посмотрел на Олека.

— Да, тэм Винсен взял бы тебя сына учить. Хочет его через пару лет в княжеский корпус отдать. И платил бы неплохо.

«Учитель фехтования», — всплыло у Славки название так и непрочитанного романа.

— Но наша Гильдия занимается не только обучением, но и охраной.

— Я знаю, — слегка удивился Славка.

— А охранник не просто хорошо фехтует, он быстро убивает. Детей мы не брали ни разу.

— Если вы хотите узнать, каков я в бою, справьтесь у сотника Аскара, — снова в стиле Талема заговорил Славка.

Олек уколол быстрым взглядом, но ничего на это не сказал. Задумался. Остальные — и побежденные Славкой, и победители — стояли молча, безучастно смотрели на мальчишек. Казалось, они не уходят не потому, что им интересно, а потому что не было приказа.

— Ну, хорошо, — решил Олек. — Быть тебе в Гильдии, если испытание выдержишь. Знаешь, как ребятишек в княжеский корпус принимают?

— Да, — голос дрогнул, Славка не хотел верить догадке.

— Со смотрителем я договорюсь, раба приведем. Давай только о дне условимся.

Испуганно взглянул Алешка, и Славка отвел глаза. Вот тебе и хороший заработок, вот тебе и выкуп ребят.

— Спасибо, тэм, но я не смогу, — выдавил он.

— Боишься? — Олек не удивился отказу.

— Я могу убить в бою, а не вот так…

— А чем тебе тут не бой? — тэм слегка удивился. — Раб будет драться за свободу, ты — за благополучие.

«Нет, тоже за свободу — для ребят», — хотел поправить Славка, но не стал. В словах тэма был резон, но стоило представить, как меч пропарывает мальчишку, ровесника, к которому нет злости, а есть сочувствие и понимание, как тут же поднимается из желудка до самого горла жгучая волна. Или каждый должен драться за свободу — свою, друзей, и все по-честному?

— Я… я не знаю.

— Ну, как узнаешь, приходи, — равнодушно уронил Олек.

Славке показалось, что и готовность к бою тэм принял бы с таким же безразличием.

За окном стемнело. Дверь в обеденный зал была приоткрыта и в полосе света виднелась сгорбленная спина Геши, сидевшего на крылечке. Где-то кричал припозднившийся разносчик. В голосе проскальзывали хмельные нотки, трезвый давно бы сообразил, что покупателей уже не найдет. Спорили две тетки: одна визгливо обвиняла в чем-то собеседницу, другая оправдывалась простуженным голосом. Предмета спора не разобрать, свара доносились издалека. И все — ни прохожего, ни, тем более, посетителя.

— Тихо у вас, господин Петер, — заметила Аля.

— Тихо, конечно, а кому тут шуметь? — хозяин скоблил осколком раковины стол, и из-под бурого налета появлялись светлые полосы. — Вот подожди, дороги чуть подсохнут, начнется гвалт. Буду крутиться, как птичка-воличка. Может, кого и в помощь возьму. Я думал раба прикупить, по осени можно подешевле у заезжих купцов сторговать. Да работа только в сезон, а кормить круглый год надо. И ладно, если покладистый, сообразительный попадется, а то ведь учить придется.

Аля искоса посмотрела на хозяина: неужели и этот разговорчивый дядька может спокойно выпороть человека? Думать об этом было неприятно, и девочка задвинула неудобные мысли подальше в уголок сознания, да еще прикрыла напоминанием: «тут другой мир».

— Нет, помощника надо, оно само то было бы. А еще лучше бы полпомощника — работы не так много будет, чтобы такие деньги платить, — усмехнулся хозяин в усы. — На кухне за котлом посмотреть да меня вовремя позвать. Или подносы таскать, а то уж немолодой я.

«Знакомое дело — подносы таскать», — зло усмехнулась про себя Аля. И тут же сморщилась: сегодня просто урожай на неудобные мысли! Если дело знакомое, так вперед, нанимайся. Пусть медяшка, да все не помешает. Неудобной идея была потому, что делать это категорически не хотелось. Натаскалась у Ласка по уши, больше не хочется. «Какого черта я об этом подумала!» — разозлилась девочка. А теперь ведь и не отвертишься, каждый раз вспоминать будешь да скотиной себя считать. Гадость какая!

— Господин Петер, а может быть, вы меня наймете? Уж подносы-то таскать я умею, — в конце фразы Аля все-таки не выдержала и поморщилась.

— Да как так? Вы, говорят, с наследником дружбу водили, а теперь по трактиру бегать? — поразился хозяин.

— Вы же понимаете, нам деньги нужны, — неожиданно вмешалась в разговор Сима, а ведь Аля была уверена, что та не слушала, думала о чем-то своем. — Да вы не подумайте, что девчонки, мы вдвоем будем, еще больше успеем.

Петер задумчиво почесал за ухом. Теперь и мальчишки слушали разговор. Славка мрачно, у него все еще скребло на душе из-за Гильдии наемников. Алешка как-то слишком напряженно свел брови и смотрел хмуро. Аля даже разозлилась: что, работать в трактире настолько унизительно? Нашелся принц, подумаешь!

— Ну чего ж, давайте, коли так. Только много не заплачу, сами видите, — обвел он запущенный зал. — Расчет ежевечерне, коль посетители будут. Идет?

Аля кивнула, шмыгнув носом. Вот зараза, ну никуда от подносов не деться! А Алешенька пусть подавится своей гордостью, вот уж не было печали!

«Лучше бы Петер не согласился», — подумал Алешка. Конечно, это все еще не походило на предсказание, но так близко! «Я не хочу! Не хочу!» — вспомнил он увиденное. Отчаяние нахлынуло такое, что хоть бросайся к Славке и умоляй уехать из трактира. Мальчик провел ладонью по столу: да, именно на нем стояла чашка с объедками, это он помнил точно. Неприятно засосало под ложечкой. «Если это все-таки исполнится, я долго не выдержу».

Славка вышел на улицу, облокотился о перила. Мысль: «каждый будет драться за свободу» — не давала ему покоя. «Но это ж нечестно, будь они хотя бы на равных!» Славка судил об уровне фехтования по Рику: вряд ли среди рабов при кадетском корпусе найдется самородок, владеющий оружием лучше княжеского сына, которого учили хорошие бойцы.

Глава 7

Ведун пришел рано утром, когда в трактир не завернул и первый посетитель. Ребята спустились позавтракать, а Талем уже сидел за их любимым столом, пил шоколад и разговаривал с Гешей. Парень пристроился у двери: сел на порог, привалившись к косяку.

— Давно не виделись, — не очень приветливо откликнулся на пожелание доброго утра Влад.

— Ну, это как считать, — усмехнулся Талем, общипывая мягкую булочку.

Влад потер след от грубого шва подушки на лице и душераздирающе зевнул.

— Не выспался? — участливо поинтересовался ведун.

— Выспишься тут с ним, — Влад мотнул головой в сторону Славки. — Разве можно за пару месяцев сделать из нас фехтовальщиков, а?

Талем неопределенно пожал плечами.

— Я, собственно, пришел освободить вас на сегодня от подобных занятий. Хочу все-таки провести исследование. Дамал обещал пустить в свою лабораторию.

— Всех? — поежилась Аля.

— Я как-то говорил, что хотя бы только Симу и Влада. Лучше бы всех, конечно, но это уже как вы решите.

— Хорошо, — Сима кивнула, не раздумывая.

Влад снова потер щеку и вздохнул: отказываться сейчас было уже как-то не с руки:

— Поесть-то дадите? — выразил он недовольство ворчанием.

Ведун улыбнулся, отщипнул кусочек булочки и отправил в рот.

— Вы не спросите, как дела у Кира? — спросил он через некоторое время.

Ребята неловко переглянулись.

— Он переживает, — продолжил Талем.

— Хорошо переживать у папочки за пазухой, — вскинулся Влад. — Он бы вспомнил, как у Ласка переживал, да подумал бы, как там сейчас ребятам.

— Он помнит. И ты сам это понимаешь. Не так ли?

— Как мне надоели ваши штучки, — буркнул Влад без особой злости.

— Как дела у Кира? — ровно спросила Аля.

— Нормально. Князь решил, что пусть пока наследник побудет в сотне Аскара, раз с корпусом так получилось. Не как сэт, как ратник. Кстати, Тимсу Кир все рассказал.

— А Тимс? — заинтересовалась Сима.

Ведун посмотрел на нее слишком пристально, девочка даже смутилась.

— Тимс решил, что выбор наследник сделал правильный, а вот душой его принять никак не может. Расстроен.

— Какие все тонкие душевные натуры! — все-таки не сдержался Влад.

Аля задумалась: интересно, а зачем Рик вообще такое рассказывает? Похвастаться решил, что князем сильным станет, болью поделился или подумал, что так будет честнее по отношению к Тимсу? Вопрос вертелся на языке, но девочка не спросила: что захочет, ведун сам расскажет, а нет — и клещами не вытянешь.

Высшая школа святого Крония охранялась так, как вряд ли охранялось хоть одно другое здание во внутреннем городе. Пришедших не пускали, пока не сходили за Дамалом, и тот не удостоверил, что лично знаком с княжеским ведуном и приглашал его в гости.

Дамал был старше Талема лет на двадцать, но ни седины в волосах, ни усталости во взгляде не проскальзывало. Медальон у ведуна, конечно, имелся — висел на роскошной золотой цепочке, в некоторых звеньях которой поблескивали драгоценные камни. Да и одет был глава школы в роскошный кафтан, мало подходящий для буднего дня. Густые волосы ниспадали на плечи, на безусом, безбородом лице морщинки обозначились только в уголках губ. Аля даже расстроилась, она ожидала увидеть волшебника с длинной седой бородой, а тут франт какой-то. Дамал взглянул на девочку, и та тут же смирилась с отсутствием необходимых атрибутов, — взгляд у ведуна оказался соответствующим: такой не то что скрытое за словами, но и молчание прочтет. Но это Альку не смутило: Дамал казался слишком умным, чтобы обижаться на такое наивное представление о себе как главе высшей школы.

— Вы можете называть меня магистром Дамалом, — предложил ведун гостям звучным голосом — таким легко усмирять толпы учеников на перемене.

Через высокую арку попали во двор. Четыре здания стояли квадратом, отгораживая внутренний мирок школы от посторонних глаз. Двор зарос травой, да как-то странно: ровными треугольниками, сбегавшимися острыми носами в центр. Кому могло прийти в голову протоптать тропинки таким причудливым образом, было непонятно. Вдоль одной стены тянулась узкая полоска сада. Ближайший к входу куст обкорнали, придав ему форму толстого бесхвостого дракона. Под опущенным до земли крылом чудища дрых белый щенок. С Алиной точки зрения все это на высшую школу для ведунов никак не тянуло.

Коней оставили тут же, привязав рядом с глухой стеной, и пошли вслед за Дамалом. Несколько подростков, валявшихся в тени на травке, проводили их любопытными взглядами, но ни один не поднялся. Из окна второго этажа выглянул мальчишка, свесился вниз. Тут же из глубины комнаты появилась рука и наградила его подзатыльником. Мальчик с обидой потер голову и скрылся.

Странными тропинками не воспользовались, прямо по траве дошли до высокого крыльца. Дамал открыл дверь ключом, привязанным к поясу, и пропустил гостей внутрь. Сразу от порога вела вверх крутая лестница.

В комнате для приема гостей Аля бы с удовольствием застряла надолго. Чего там только не было! Книг не меньше сотни — это если не считать свернутых в трубки листов бумаги — коробки, вазы, полные непонятных вещей, чучела животных, засушенные травы, корявый пень — самый настоящий, и не лень было кому-то тащить этакого великана из леса. Засохшие корни змеями уходили под огромный стол, заваленный вещами. На пне сидел слухач и недовольно смотрел на посетителей желтыми глазами. Совсем как тот, в замке, только по кромке крыла перья светлее. В простенке между окнами висел большой плакат, сшитый из нескольких листов. Он был на две трети исчерчен линиями и кружочками, но рассмотреть Але его не дали.

— Пойдемте, — поторопил Талем.

Дамал отомкнул одну из дверей — всего в комнате их было четыре, и все заперты на замки. Лаборатория ведуна мало походила на айрем дайарены. Уж камня-то здесь точно не было, зато стояло кресло с птицей на спинке. Почти как в замке барона, только размах крыльев поменьше и взгляд не такой хищный.

— Садитесь, — показал Дамал на лавку у стены.

Аля села по-ученически, пожалев, что не смогла из-за лошади надеть юбку. Дамал ей чем-то напоминал директора школы.

— С кого начнем?

«Как у зубного врача», — поморщилась Аля.

— Я предлагаю сначала с тех, у кого я не заметил …м-м-м… странностей, пожалуй, назовем это так. Слава, ты не против быть первым?

— Да, пожалуйста.

Мальчика усадили в кресло. Дальше началось то, что Аля назвала про себя «шаманскими плясками». Талем носился вокруг Славки с азартом молодого пса, Дамал поглядывал на это дело снисходительно. Славка уже и не знал, как вырваться из лап любопытного ведуна. Тот щупал ему лоб и затылок, заставлял глотать отвары, крутил перед глазами медальон, катал по ладони каменный шарик. Дамал ограничился постукиванием пальцами по затылку и задумчивым изучением радужки. У Славки даже глаза заслезились от такого упорного взгляда.

Сначала это было интересно, потом Аля заскучала и принялась разглядывать лабораторию.

— Ваше решение? — Дамал отпустил Славку и обратился к Талему.

— Ничего, — покачал головой молодой ведун. — Никаких отличий от наших детей я не нашел.

— Я тоже. Следующий?

Но ни Аля, ни Алешка ведунов не заинтересовали. К обследованию Влада Талем приступил с нетерпением. Историю о выступлении на площади в Рамане он рассказывал уже по второму кругу, но Дамала она не заинтересовала.

— Ничего! — разочаровано решил Талем, к тому времени Аля уже еле сдерживала зевоту.

— Заскучали? — повернулся к ней Дамал. — Что же сразу не сказали, шли бы в ту комнату, книги полистали. Я думал, вам тут интереснее будет.

Аля с удовольствием выбралась наружу. Судя по хищному выражению лица Талема, свой последний шанс — Симу — он собирался терзать до последнего.

В комнате ребята разбрелись по углам, разглядывая диковинные штучки. Некоторые вещицы хотелось потрогать, да наглости на это не хватило даже у Влада. Тем более слухач не спускал с них глаз. Аля добралась до плаката с кружочками.

— Ого! — не удержалась она от восхищения: это был не просто рисунок, а генеалогическое древо рода Отинов, начиная с сэта, построившего когда-то замок.

Девочка пробежала взглядом по нижнему ряду и нашла Рика. Подошли мальчишки, остановились за спиной. Аля затылком почувствовала, как близко к ней оказался Алешка, и преувеличенно внимательно уставилась на схему.

— Точно! — Алешка ткнул пальцем в рисунок. «Сэт Натан Отин», — прочитала Аля. — Влад, ты помнишь, Рик про переворот рассказывал? Ну, что добивались отречения князя в пользу сэта Натана?

— Интересное кино! Получается, этот Натан тогда умудрился выкрутиться? — протянул Славка. — Раз и сейчас воду мутит.

Аля непонимающе переводила взгляд с одного на другого: она помнила рассказ Рика, но как этот архивный сэт замешан в происходящем сейчас?

— Это вы о чем? — спросил Влад.

— Хороший вопрос, — раздался голос Талема от двери, и Алька вздрогнула от неожиданности.

Мальчишки растерялись, и ведуном не нужно было быть, чтобы это заметить.

— Э-э-э, ну и как там Сима? — неуверенно спросил Славка.

Дамал усмехнулся:

— Я, пожалуй, пойду, а вы уж тут сами побеседуйте.

— Пусто, — равнодушно ответила Сима.

За хозяином закрылась дверь. Талем подошел к ребятам и тоже посмотрел на схему. Указал на два кружка, соприкасавшихся границами: «сэт Леон Отин» и «сэт Лад Отин». От одного тянулась стрелка к отцу Рика — Ларсу. От другого — к тому самому Натану.

— Вот, отсюда наши беды. В княжеской семье близнецы — это проклятье. Наследник должен быть один. А тут еще так глупо получилось — лекарь растерялся, младенцев рядом положил, вот и разберись — кто первый родился, кто — второй. Решать нужно было сразу, не след смуту среди княжичей сеять. Выбрали Леона, уж не спрашивайте — почему. Лад вроде как с решением смирился. Постарше стал, уехал в Доман. Это крупный город на границе с Мариином, много торговых путей через него идет. Женился на дочери сэта, а уж как сына воспитывал — кто ж знает. Да только Натан решил, что имеет прав на княжение не меньше, чем Ларс. Вроде как обошли Лада, вот сын справедливость и восстановит. Да только умен сэт, в открытую не идет. Переворот был — и то Натан в стороне, вроде как не он все затеял, и ведать не ведал, что в его пользу отречения от князя требовали. Конечно, могли допросить с ведуном, да князь отчего-то не позволил. Запретил и отпустил. И снова смута началась, а Натан опять вроде как ни причем. А тут вы с таким интересом, к чему бы это, а?

Славка с Алексеем переглянулись. Аля вспомнила про незнакомца с фонарем: а если и он из той же оперы? Алешка кивнул, и Славка сказал:

— Долго рассказывать, — нехотя начал он.

— А мы не торопимся. Дамал на урок ушел, вернется не скоро. Устраивайтесь, — Талем осторожно переложил с кресла пачку бумаг на стол, освобождая место. — Кстати, Аля, подоконник узкий, сядь, будь добра, на стул.

Пока все устраивались, ведун осторожно снял птицу с насеста, приоткрыл окно и попросил:

— Погуляй пока, милый, — слухач сердито дернул головой, но вылетел. — А теперь выкладывайте.

Славка рассказал все, даже упомянул приведший их к комнате с балкончиком запах горячего шоколада. Талем задумался.

— А что он мог знать про князя? — нерешительно спросил Алешка.

— Не знаю.

Было видно, что Талем встревожен. И не только известием о том, кто нанимал Волков.

— Зачем им нужен Рик? — спросила Аля, когда смотреть на лихорадочно перебиравшие цепочку медальона пальцы стало страшновато.

Талем вздохнул, прежде чем ответить:

— Да есть нужда. Можно предложить князю обмен на наследника. А можно получить кое-что и у самого Рика.

— Отречение? — попытался догадаться Славка.

Талем покачал головой:

— Не только. Есть традиция в роде Отинов — наследник знает тайные ходы. Замок построен давно, тайн много, и информацией о большинстве из них владеют только сам князь и его сын. Говорят, что по подземному лабиринту можно даже выйти на ту сторону Лении. Правда или нет — не ведаю, а у Кира не спрашиваю. Тяжело ему будет отмалчиваться передо мной, да и не след ведуну, пусть и княжескому, такие вещи в себе носить. Вряд ли Кир знает все секреты, но если б во время того переворота нападавшие открыли хотя бы один ход — правил бы совсем другой князь, да и я бы не сидел сейчас с вами. В подземелье охраны нет, дридовы ловушки защищают, и у каждой свой секрет — как пройти. Это наследник тоже знать должен. Хорошо, что князь сына к Аскару услал. Сотник с него глаз не спускает, все время в гуще ратников держит. Пока в замке такое творится, так спокойнее будет.

— Нам он ничего про ходы не сказал, — сощурился Влад.

— А с какой стати ему говорить? Хвастаться? Чем, грузом доверенным? Вы хоть понимаете, что было бы, если б Кира удалось схватить тогда, на землях Стального княжества? — Талем провел рукой по седым волосам, сглотнул. — Из него бы пытками тайну вырывали. А Рик — он в отца, упрямый. Страшная бы смерть ему досталась.

— Ну не могу я! — Влад вдруг вскочил, прижался спиной к стене. — Понимаю, вам Рик вместо сына стал. Но вы про него говорите, а я про Костю думаю. Его избить в любую минуту могут, понимаете? Рика вон целая сотня охраняет. А Костю? Его, может, сейчас, вот сию минуту бьют, мало ли чем можно хозяину не угодить! Мне плевать на все ваше княжество, и будет ли вам подчиняться Сизелия — тем более. Рику ведь даже напрягаться не нужно, чтобы Костю освободить. А вы говорите — в отца. Хреновый у вас князь, — бросил Влад.

Алька ойкнула и прижала ладошку к губам. Но Талем не стал возмущаться таким оскорблением правителя Семиречья. Подошел к Владу, положил ладонь ему на затылок — мальчик дернулся, но потом застыл под рукой, только смотрел в сторону, — легонько подул ему в лоб. Аля отвела глаза, словно пойманная за подглядыванием. Скрипнуло кресло — это опустился Талем. Чуть погодя стукнули ножки стула.

Воспоминания о ребятах давили и, чтобы сбросить груз, Аля сказала:

— А я тоже кое-что в замке видела.

Подбодренная взглядом Талема, описала мужчину с фонарем и прошедшего через двор воина. Да только что она могла сказать — не очень-то в темноте и разобрала.

Талем совсем встревожился, попросил:

— Давайте вернемся в лабораторию. Я разбужу вашу память, может, какие еще мелочи всплывут. Лучше по одному заходите, чтобы не отвлекаться.

Аля действительно вспомнила очень ярко, даже то, как блеснули украшения на рубахе мужчины. Рассказывать пришлось долго, ведун цеплялся к каждой мелочи.

— Спасибо.

Девочка уже хотела подняться с кресла, но Талем остановил. Ведун рассеяно теребил медальон, словно еще раз взвешивая решение: говорить или нет. Решился:

— Всем людям свойственно трактовать происходящее в рамках своего разумения, но некоторые прибегают не только к разуму, но и к фантазиям.

Аля опешила. Подобного она точно не ожидала:

— Вы о чем?

— Да о тебе, — вздохнул Талем. — Ты вкладываешь в дела других свой смысл, свое понимание, которое не всегда совпадает с действительным. Да ладно бы так, но ты и ведешь себя потом соответственно.

— Я не пониманию!

— Ну, вот скажи, что бы ты решила, если б о тебе сказали: «Я не люблю ее за… ну, скажем, вредность характера»?

— А что тут решать? — Аля с подозрением посмотрела на ведуна: к чему он клонит? — Меня этот человек терпеть не может, и это окончательно, что выросло, то выросло.

— Очень хорошо! — обрадовался Талем. — А теперь вспомни, что ты сама сказала в лаборатории неизвестного дрида в подвале замка Горного барона.

— Ну, помню, — буркнула Аля и чуть покраснела. Чтоб Славе провалиться с его вопросом!

— Разве совпали истинные чувства с теми выводами, которые можно сделать на основании твоего признания?

«Ну неужели нельзя выражаться нормально!» — рассердилась Аля. Пока продерешься через такие словесные конструкции, и смысл забудешь.

— Не совпали, — не дождался ведун ответа, который и так знал. — А ты мало того, что не все видишь и слышишь, так еще и выворачиваешь так, как собеседнику и присниться не может. Нельзя принимать решение только на основании домыслов. Тем более, когда это касается двоих.

Вот тут до Альки дошло, куда клонит Талем. Злость на непрошенное вмешательство захлестнула волной. Быть бы язвительному ответу, да любопытство оказалось сильнее:

— А как на самом деле ко мне относится Алешка? — выпалила девочка, и только потом смутилась.

Талем развел руками:

— Ведать ведаю, да не полагается такое говорить. Сама смотри. Смотри, не выдумывай.

— Ничего я не придумываю! — возмутилась Аля.

Ведун хмыкнул:

— А я тебе вначале о чем толковал? Про несовпадение-то, а? Ладно, ступай, значит, не время тебе еще это понимать. И Славу позови, пожалуйста.

Алька выполнила просьбу ведуна и уселась на пень, освобожденный слухачом. Уставилась с подозрением на Алешку. Тот неуверенно оглянулся, раз, другой. Девочка отвела глаза. Вот зараза этот Талем! Мало того, что мысли и так постоянно вокруг Алешки вертятся, так теперь еще начнет по двадцать пять раз перебирать: когда и что можно было придумать?

Вернувшийся Дамал проводил гостей к выходу. Белый щенок заливисто облаивал незнакомцев, пока за ними закрывали калитку. Благо, кони попались спокойные и внимания на скандалиста не обращали.

Ведун был расстроен и не скрывал этого.

— Что теперь будет? — спросил Славка. — Ну, с этой, Валиной, как-там-ее?..

— Князь решит, — рассеянно отозвался Талем.

Славка от удивления слишком резко дернул повод, конь недовольно тряхнул головой. Как это так: в замке заговор зреет, а Талем мысленно упорхнул куда-то!

— Да отстань ты от человека, — попросила Сима. — Он так надеялся в нас что-нибудь загадочное найти, а тут пшик!

— Да, — встрепенулся Талем, — теперь я совсем не понимаю, почему дрид перенес сюда именно вас. А по поводу заговора, так что волноваться раньше срока? Приеду, все князю расскажу, там и решим. И, пожалуй, я сделаю это немедленно. Не заблудитесь?

Ребята помотали головами. Светлая кобылка Талема с удовольствием перешла на рысь и унесла ведуна в сторону замка.

— Железные нервы, — хмыкнул Влад вслед. — У них что, заговоры, как наводнение — каждый год в одно и то же время?

— Железные, скажешь тоже. Ты вспомни, как он копоть дракона чуть ли не лизал, — усмехнулся Алешка.

— А вообще-то, это мы должны озадачиться: кой черт нас Орон сюда перенес, — заметила Аля. — Про всех сказали — пусто. Странно, правда?

— А ты что, претендуешь на звание ведьмы? — поддел Влад. — Вредность есть, осталось малость — научиться сквозь стены проходить и наводить порчу.

— Я сейчас так наведу, — Аля направила послушную кобылку в сторону Влада. — Ты у меня и без ведьмы через стену пройдешь, только щепки полетят!

— Ой, спасите! — Влад поспешил укрыться за лошадью Симы.

— Пфе, только и умеешь, что за женскую юбку прятаться, — фыркнула Аля.

— За штаны, — серьезно поправила Сима.

Ребята ужинали в уголке, недалеко от входа на кухню. Петер оказался прав — посетителей с каждым днем становилось все больше. И когда зашли еще двое, то на них внимания не обратили. Они оглядели зал и двинулись к ребятам.

Алька как раз быстро дожевывала лепешку — все-таки нехорошо злоупотреблять добротой трактирщика, нужно идти работать — и чуть не подавилась, узнав в вошедшем сотника Аскара. За его спиной маячил Тимс.

Сотник кивнул в ответ на приветствия, сел. Алька подумала, что надо бы спросить, не желает ли чего посетитель, но было неудобно. Словно Аскар застал ее за чем-то неприличным. Сима же спокойно сказала:

— Если хотите ужин, говорите, мы тут подрабатываем у господина Петера.

Аскар задумчиво пригладил бороду.

— Тимс, сходи, принеси пару кружек квасу, — сотник сунул парнишке монетки.

Сима пожала плечами и посмотрела на Петера. Тот махнул: сидите уж, раз к вам такие важные господа. Аскар оглядывал трактир и морщился. Аля усмехнулась: да уж, не княжеские хоромы.

— Почему вы ушли из замка? — спросил, наконец, тэм.

Алька удивленно моргнула. Тимс поставил кружки и сел рядом с Симой.

Славка недружелюбно поинтересовался:

— А вам-то какое дело? Главное, что ушли.

— Да как тебе сказать… видишь ли, не первый год при дворе, да и кадетов многих на службу брал. Ох, любят у нас за места поближе к князю цепляться, а вы сами ушли. Ведь все в руках было, я же знаю, что сэт Кир под полное покровительство взял, а вы ушли. Непонятно это мне, а я не люблю, когда чего-то не понимаю. Да и еще кое-что скребет, — после паузы признался сотник. — Я хорошо помню тот бой с Волками, вы не только за себя сражались. В бою оно, конечно, всегда смотреть надо на товарищей да на врагов. Да только биться вместе или за всех — разное дело. Чужие вы нам, все у вас ненашенское, не могу вам доверять. Влад вон тоже, когда за деньгами пришел, показал, что нет, не стоит вам доверять. А вот скребет что-то, как будто ошибся я. Ну и решил глянуть, как вы тут живете.

Аля с удивлением смотрела на Аскара — вот уж не ждала таких речей! Славка развел руками:

— Смотрите, не жалко.

— Так почему вы ушли из замка? — настойчиво спросил сотник.

— Я-то скажу, да вы разве поверите, — усмехнулся Славка, но тут же смутился под взглядом Аскара.

Рассказал кратко, стараясь смягчить слова Талема о тех непонятных вещах, которые происходят в замке. О решении княжича и вовсе смолчал. Вроде как сейчас у Рика свои проблемы, и все.

— Все хотел спросить, да случая не было. А те, что в Стальном остались, они вам кто?

Аля задумалась: ну как тут ответишь? Сказать — друзья, но ведь ни Антона, ни Костю она как следует не узнала. А Леру так вообще иногда стеснялась.

— Одномирцы, одномиряне, — усмехнулся Славка. — И слово-то не подберешь. Товарищи. Пожалуй, так будет верно.

Влад мотнул головой:

— Нет, Костя — мой друг. Вот так. И я не собираюсь раскаяние изображать, что просил у вас деньги, — взглянул он на сотника. — От вас не убудет, а Косте хоть ненамного, да меньше в рабстве быть.

— Товарищи, говоришь, — сотник вспышку Влада проигнорировал. — А вот вас бы двоих я в сотню взял, — ткнул он пальцем в Славку и Симу, — даром, что она не мужеского полу. Воспитать чуток — и ратники были бы добрые. Ну да ладно, разговор не о том. Раз товарищи, вот, возьмите, — Аскар положил на стол звякнувший мешок. — Пусть им хоть немного, да меньше в рабстве быть, — повторил он слова Влада, в упор взглянув на мальчика.

Тот отвел глаза, да и остальные опешили.

— И вот еще, если помощь нужна будет, зовите. Можете вот через него, — Аскар ткнул пальцем в Тимса, — если так не найдете. Мы завтра уходим к Травчему лесу, там какое-то время стоять будем.

— А где это — Травчий лес? — спросил Славка.

Сотник выдвинул в центр стола кружку:

— Вот Отин-град, если ехать через западные ворота, то вторая развилка приведет к броду. Плотину укрепили, там сейчас лошади по брюхо. Брод заканчивается в овраге, там караул стоит. Он и покажет, где мы. Ежели дозволение на то будет.

— Спасибо, — догадалась поблагодарить Сима.

— Это скажете, если будет за что, — отмахнулся сотник и встал из-за стола. — Пусть поможет святой Вакк, чтобы не за что было.

Славка с ненавистью смотрел на раба в форменном кафтане, открывавшего дверь перед заезжим торговцем. Раб был не виноват в том, что им снова отказали, но Славке было противно в здании Торговой гильдии все, вплоть до дверной ручки. Купец, мучающийся одышкой, разложил тогда все правильно: нашелся тот, кто согласен ехать, да дорога ему не по карману. А денег, собранных ребятами, едва хватало в одну сторону.

— Пошли, — тронул его за плечо Алешка.

Остальные были уже в седлах, и им не терпелось убраться отсюда.

— Слушайте, вы езжайте, а я малость прошвырнусь, — попросил Славка. — Алеш, ты тоже домой, хорошо?

Славка боялся, что тот обидится, но друг понимающе кивнул, и ребята уехали. Мальчик взял коня под уздцы и повел его с площади. Сегодня тут шумела толпа, и приходилось прокладывать путь локтями. На Славку покрикивали, но в седло он не садился. Хотелось, чтобы дорога была длинной и очень долго не кончалась.

Он шел мимо плотно стоящих домов и смотрел больше себе под ноги: на заплеванную, загаженную лошадьми дорогу с остатками непросохшей грязи в выбоинах. Славка осторожно нес в себе ненависть, словно полную тарелку супа, стараясь не расплескать. И у него получилось донести ее до здания Гильдии наемников.

Славка не запомнил, как оставил лошадь на конюшне, как попросил ошивавшегося в зале воина найти правую руку главы Гильдии. Шаги тэма Олека разнеслись по пустынному помещению, и мальчик поздоровался, машинально бормоча нужные слова. Тэм смотрел равнодушно, и Славка так же спокойно сказал:

— Вы говорили, что нужно назначить день, чтобы пройти испытания. Я хотел бы сделать это как можно быстрее.

— Что-то Славки долго нет, — заметила Аля.

Она сидела на перилах и грызла орехи. Влад, пристроившийся на ступеньках, недовольно повел плечами:

— Ты только на меня шелухой не плюйся!

— Нужен больно, — огрызнулась девочка.

За последние несколько дней, как раз после посещения Торговой гильдии, мальчишки взяли моду целыми днями мотаться по городу: то вместе, то поодиночке. Искали приработок, но кому нужны неумелые юнцы во внутреннем городе, где почти у каждого жителя свои рабы? Вольного нанимать — больше мороки, чем толку.

— Вон он, — Сима мотнула головой в конец улицы.

— Интересно, где его черти носили? — пробормотала Аля.

Славка казался очень усталым, словно не по городу таскался, а мешки грузил. Отмахнулся от вопросов и скрылся в трактире. Алешка пошел следом, но вскоре вернулся. Пожал плечами в ответ на вопросительные взгляды. На улице совсем стемнело, и Петер вышел зажечь шар на площадке перед трактиром. Сегодня посетителей оказалось немного, и хозяин остановился поболтать с ребятами. Тем более была свежая история: по городу ходили слухи о восставших утопленниках. Неупокоенные мертвецы якобы бродили ночами по улицам и заглядывали в окна. Аля передернула плечами. Она понимала, что такие истории появляются каждый год после наводнения, но в глубине души порадовалась, что их комната на втором этаже.

Алешка с улыбкой взглянул на Алю. Ее страхи казались забавными на фоне всего происходящего. Тут же спохватился и отвернулся. Хорошо, что девочка уставилась на Петера и не заметила улыбки, а то устроила бы скандал. Неожиданно стало горько: ну почему он должен смотреть на нее исподтишка? А ведь она так интересно слушает: подалась вперед, того и гляди свалится с перил, губы чуть приоткрыты, в глазах испуг пополам с интересом. Настроение у Алешки испортилось, и он встал.

— Пойду я наверх.

В зале сидели двое ремесленников из зажиточных. Ели неторопливо, отдыхая после трудового дня. Мальчишку проводили взглядом без интереса и снова уткнулись в тарелки. Привычно скрипнули под ногами ступеньки, качнулись расшатанные перила балюстрады.

Славка уже лег, даже ужина не дождался. Одежда комом валялась на сундуке, а в изголовье кровати висел меч.

Алешка завалился на покрывало, не раздеваясь. Настроение было препаршивое. И дело не только в Але, просто ужасно надоело ощущать себя клубком в лапах котенка — куда захотели, туда и погнали. А сейчас вот загнали под шкаф, и жди, когда что произойдет. Понятно, идет подготовка к путешествию. Алешка уже сам сможет постоять за себя в бою, пусть и не стал мастером, но сразу, как муху, не прихлопнут. Они много знают про дридов, вызубрили местную географию. Но толку с того?

Мальчик покосился на Славку. Может, разбудить? Улегся в такую рань. Друг что-то пробормотал во сне и жалобно поморщился. Алешка приподнялся на локтях, вглядываясь. И тут же кубарем скатился с кровати. У Славки горели щеки, на лбу высыпал пот, а губы обметало. Он снова что-то пробормотал, и на этот раз разборчиво:

— Меч. Почистить надо… почистить.

Алешка тронул ладонью лоб: так и есть, жар. Он торопливо выскочил из комнаты и сбежал по лестнице, не обращая внимания на жалобный скрип ступенек. С размаху налетел на Алю, чуть не сшиб ее с ног.

— Ты чего? — девочка сморщилась и потерла плечо. — Ужинать пора, носишься, как слонопотам.

Все уже вернулись в зал, а ремесленники ушли. Сима разливала похлебку, Петер ломал на части лепешку.

— Где вас носит? — повернулся Влад. — Жрать охота.

— Славка заболел!

Сима торопливо отставила тарелку, вытерла руки о подол рубашки и поспешила наверх.

— Лекаря надо, — сказал Петер, заглядывая через головы ребят. Хозяин тоже поднялся и с тревогой смотрел на постояльца.

Славке становилось все хуже, он метался по кровати и сбрасывал Симины руки. Девочка пыталась положить ему на лоб влажную тряпочку.

— Геша сейчас сбегает, — хозяин заторопился вниз.

— Да подержите вы его, — с раздражением сказала Аля, забирая у Симы лоскуток и снова смачивая водой.

— Почистить. Меч почистить, — жалобно попросил Славка, вырываясь из Алешкиных рук.

Сима нахмурилась. Потом жестом указала на свое место Альке, а сама взяла Славкин меч и отошла с ним к шару. Вытащила клинок и всмотрелась.

Але с Алешкиной помощью удалось вытереть Славке лицо, смочить холодной водой лоб, и тот затих.

— Он кого-то ранил, — глухо сказала Сима. — Или убил.

К ней повернулись, Аля недоуменно подняла брови.

— Тут кровь, — Сима вложила меч в ножны.

Алешка сообразил первым, бросился к Славкиной одежде и вытащил из кучи небрежно свернутый лист. Пробежал глазами. Еще раз и снова вернулся к началу. Але показалось, что он уже мог бы выучить за это время текст наизусть, но она не встала и не заглянула в бумагу сама. Все терпеливо ждали.

Алешка свернул лист в трубку и осторожно, точно тот был хрупкий, положил его на Славкину рубашку:

— Тут сказано, что он прошел испытание и зачислен в Гильдию наемников.

Молчание разбило сопение запыхавшегося Петера:

— Сейчас лекарь придет, — полный трактирщик отдувался после пробежки по лестнице.

Лекарь у Альки доверия не вызвал. Маленький, с желтоватым сморщенным лицом и бесцветными глазами, он был раздражен поздним вызовом и ворчал, взбираясь по старой лестнице. Только перекочевавшие в сухонькую ладошку монеты смягчили его гнев. Гонорар следовало отработать, и лекарь сосредоточенно стучал пальцами по Славкиному лбу и груди, считал пульс, закатывал глаза, демонстрируя сложность возникшей проблемы. Потом махом списал все на простуду после большого дождя и посоветовал отвары.

— Какая простуда! — не выдержал Алешка, — Дождь уже когда прошел!

Лекарь скрипуче поинтересовался, зачем его вызывали, если все и сами такие умные. Быстро собрался и вымелся прочь.

Сима потрогала Славкин лоб:

— Температура поднимается.

— Ах я, старый хрыч! — хлопнул себя по лысине Петер. — Талема надо звать!

— А то сами не догадались, — рассердился Влад. — Да его сейчас найдешь, как же!

— Так я и говорю — дурак старый! Пишите записочку ему, быстро! — трактирщик вылетел из комнаты и грузно протопал в конец коридора.

К счастью, Тилса упаковала даже принадлежности для письма. Алешка торопливо вывел неровную строчку, пропустив положенные приветствия и обращение.

Вернулся Петер с большой клеткой, где испуганно жалась в угол пара маленьких желтых птиц.

— Вот, вестницы. На Талема заговоренные, они быстренько разыщут.

Аля вспомнила птиц, которых ведун выпустил в Таласе.

Записку пропустили в специальный полый ошейничек, и вестница выпорхнула в сгущавшуюся темноту. Мелькнула в свете шара и пропала из вида.

Петер ушел вниз, там слышались его тяжелые шаги. За все время Славка только раз открыл глаза, посмотрел неузнавающе. Сима поднесла к его губам кружку, но он отвернулся и снова опустил веки. Алешка начал было мотаться от стенки до стенки, но Сима шепотом попросила не топать, и мальчик виновато затих на лавке.

Аля задумчиво перебирала бахрому скатерти. Они так давно уже в этом мире, а людей, готовых им помочь, встретили всего ничего, по пальцам перечесть: Талем, Тимс, вот теперь еще Петер и Аскар. И все. Да попади к ним люди из другого мира, пусть бы не помочь, так хоть из любопытства бы набежали. А тут глухо, всем все равно. «Надо будет Петеру хоть спасибо сказать», — напомнила себе девочка.

— Он что, правда, убил? — шепотом спросил Влад.

Никто не ответил, и так все было понятно.

— Не в первый раз! — брякнула Алька.

— Так то в бою, врага, — качнула головой Сима.

— Алька, ты только попробуй ему что-нибудь такое ляпнуть! — с угрозой прошептал Алешка.

Аля повертела пальцем у виска — машинально, так она оторопела. Вот уж не думала, что он посмеет заговорить с ней таким тоном. Алексей жестом не удовлетворился, смотрел требовательно, и Але пришлось прошептать:

— Я, по-твоему, совсем идиотка?!

Влад громко хмыкнул, и у Али от обиды навернулись слезы.

— Хватит вам, — устало попросила Сима. — Лучше воды похолоднее принесите, — она сменила влажную тряпочку на Славкином лбу.

Кувшин подхватил Алешка. Аля прислушалась — пошел не на кухню, а черным ходом во двор, к колодцу с чистой ледяной водой. Она нерешительно глянула на остальных и, убедившись, что никому нет до нее дела, выскользнула наружу.

Во дворе только свет из окон разбавлял непроглядную темноту. Скрипел колодезный ворот, потом деревянное ведро глухо стукнуло о край сруба. Аля пошла на звук льющейся воды.

Ведро было тяжелое, налить воду в узкое горлышко кувшина оказалось не просто. Девочка подняла посудину, удобнее подставляя под струю. Алешка помощь принял молча. Он ледяной воды у Альки тут же заныли руки, но она терпеливо дождалась, пока кувшин наполнится, и только тогда поставила его на землю. Обтерла пальцы о рубашку и подышала.

Слова ведуна сильно поколебали ее уверенность в том, что она совершенно безразлична Алешке. Смятение было так велико, что Аля то срывалась на язвительность, то глупо молчала. Она рассердилась на себя и выдавила приличествующее случаю:

— Талем его вылечит, зря ты дергаешься. А я и не собиралась его цеплять.

— Замерзла? — Алешка обхватил ее пальцы теплыми ладонями.

В том, как он проигнорировал ее лепет, было столько спокойствия и уверенности, что Аля растерялась.

— Руки совсем заледенели.

И девочка не выдержала: ей так хотелось, чтобы ее хоть кто-нибудь пожалел, хотелось хоть ненадолго перестать прятаться за щитом язвительности. Она уткнулась Алешке в грудь, совсем как в Лабиринте. Но в этот раз мальчик не застыл истуканом, а вполне по-мужски обхватил ее за плечи и прижал к себе. Аля готова была стоять так вечно, поглаживая вышивку на его рубахе, но Алешка сказал:

— Воду ждут.

— Да, конечно, — тут же отшатнулась Алька.

Она тащилась за Алешкой следом и удивлялась самой себе: почему-то совсем не хотелось вставать в язвительную оборону. Может, Талем прав, и она слишком много напридумывала плохого? Аля в который раз начала перебирать события, стараясь взглянуть на них глазами постороннего.

Ведун прискакал глубокой ночью. Громовые удары кулаком в дверь всполошили Геша — он прибежал в ужасе наверх и попытался спрятаться в старом сундуке. Петер разрывался между необходимостью успокоить парня и спуститься вниз. Алька спросонья недоуменно хлопала ресницами.

Дверь Талему открыл Алешка. Пока поднимались наверх, выложил историю в паре фраз. Но ведуну пришлось сначала успокоить Гешу, который никак не желал вылезать из сундука и вопил:

— Сожгут! Сожгут!

У Славкиной постели Талем провозился недолго. Мальчик почти сразу открыл глаза и ухватил ведуна за руку горячими пальцами:

— Мне пришлось его добить.

— Тихо, успокойся, — Талем свободной рукой погладил его по голове, как маленького. Но Славке нужно было выговориться:

— Я все никак не мог настроиться, что это бой. Отбивался и только ранил, он драться больше не мог. А по правилам — нужно добить. Иначе и ввязываться не стоило. Он упал и на меня посмотрел. Смотрел и ждал, когда я его убью.

Сима отступила к стене, прикусила губу.

— Петер, у меня там в сумке берестяная коробка, — на мгновение отвлекся Талем, и Славка выпустил его руку. — Заварите три щепоти на кружку кипятка.

Хозяин ушел, вздыхая и бормоча под нос:

— Ну, убил, так что ж теперь.

— А знаете, как его звали? — снова заговорил Славка, когда руки Талема начали оглаживать его виски. Мальчик порывался сесть, но ведун не давал это сделать. — Риктор! Светлый такой, как Дань!

Аля вздрогнула, жалобно посмотрела на Талема: ну помоги же ему!

Ведун прикрыл ему губы ладонью и повернулся к ребятам:

— Идите-ка вы спать. Мальчиков, я думаю, Петер где-нибудь устроит.

Едва рассвело, как Алешка на цыпочках прокрался в спальню: ведуна он там не обнаружил, а Славка спал, и жара у него вроде бы не было. Он зацепился взглядом за ремень, висевший в изголовье, и вспомнил, что меч унесла Сима. «Все-таки надо почистить», — объяснила она в коридоре.

Алешка не стал задерживаться в комнате, опасаясь разбудить Славку, и отправился на поиски ведуна. Талема он застал в обеденном зале. Ведун уныло сидел над чашкой шоколада. Ночь выдалась бессонная, да и скакал он в трактир не из замка: запыленный дорожный плащ валялся там, где его сбросили при входе, — на лавке.

Мальчик сел напротив.

— Все нормально будет, — через силу улыбнулся Талем. — Я сейчас перекушу, посплю и еще раз к нему зайду. И все будет нормально.

— Славка еще про Даня говорил, — вспомнил Алешка. Кольнуло чувство вины — он уже как-то об этом высказался не в самой мягкой форме.

— Говорил, — кивнул ведун. — Ему этот рубец на всю жизнь останется, куда уж тут деться.

— А вы «припорошите», как мне предлагали.

— Он не согласится, — уверенно заявил Талем.

Мальчик кивнул: да, не согласится. Славка вбил себе в голову, что, раз принял решение, то не должен бегать от последствий. Это Алешка потом уже понял, после того дурацкого разговора на балконе замка. Наверное, это было правильно, но, если бы мог, то освободил бы Славку от такого груза. А тот — ну мало как будто! — еще на себя взял.

— И никому ведь не сказал, куда пошел! — вырвалось у Алешки.

— У него все разом выплеснулось, — ведун собрался с силами и все-таки допил шоколад. — И убийство раба, и бой с Волками, и смерть вашего спутника, Даня. И о тебе вспомнил — как хозяин в подвале мордовал, — ведун устало потер лоб и зевнул.

— Извините, я пойду, — Алешка вылез из-за стола.

— Ты лучше помоги мне до кровати добраться, — попросил Талем. — Не хочу резерв тратить, — он ткнул пальцем в ярко горевший камень в медальоне. — А то в замке, леший знает, что творится, не хватает еще только ведуну без силы остаться.

Славка проспал до полудня. Услышав, что пациент открыл глаза, Талем поспешно ушел к нему, прикрыв дверь перед Алешкиным носом. Что там происходило, не рассказали ни ведун, ни Славка, спустившийся вместе с ним в обеденный зал.

Талем посоветовал Славке особо не прыгать и полежать денек-другой. Влад ухмыльнулся, решив, что ежедневные тренировки отменяются. Но Сима метнула на него насмешливый взгляд, убив надежды на корню.

Ведун поговорил о чем-то с Петером и уехал, сообщив на прощание, что бумаги будут готовы не скоро — нужно еще получить подтверждение от шестерых сэтов. Да еще оставил в подарок толстую книгу с жизнеописаниями дридов, мол, давно собирался завезти, да дела не пускали.

Славка сконфуженно посмотрел на друзей:

— Вы, говорят, лекаря вызывали?

Влад кивнул, и Славка помрачнел еще больше:

— Ну вот, хотел заработать, а получилось наоборот.

— Ты бы сел, — рассердилась Сима. — А то, как говорится, краше в гроб кладут.

Славка действительно выглядел неважно. Петер подсунул ему тарелку с похлебкой. Алешка опасливо глянул на трактирщика, но тот не повторил свою фразочку, которую твердил с утра: «Ну, убил, так что ж теперь».

Ребята сидели в гостиной между спальнями. За окном моросил дождик — мелкий, теплый, но такой нудный, что высовываться на улицу не хотелось. Посетителей в трактире мало, было слышно, как хозяин не зло препирается с соседом, клянчившим «пивка кружечку, хоть махоньку» в долг.

Аля штопала рубашку и чертыхалась под нос. Костяные иглы слишком неудобны, а нитки грубые и короткие. Сима со Славкой обсуждали разницу фехтовальных школ Семиречья и Стального княжества. Алешка слушал с интересом и долей удивления — он вполне понимал их разговор, сплошь унизанный недоступными ранее аргументами. Влад читал подарок Талема. Художественная литература в этом мире была представлена только балладами о ратных подвигах, о родных просторах и о девах, томящихся по суженым. Вот и пришлось довольствоваться научно-популярной, тем более что она напоминала любимое фэнтези.

Его вопль заставил всех подскочить, а Аля еще и заорала в унисон, воткнув иголку в палец. Внизу замолчали, но, видно, дела у соседа были совсем плохи, и он тут же снова завел жалобную песню про кружечку пива.

— Сдурел, чтоб тебя! — невнятно пробурчала девочка, высасывая кровь из ранки.

— Ну-ка, какие места назвала дайарена? — Влад обвел друзей взглядом.

— Экзамен, что ли?! — все еще злилась Аля из-за уколотого пальца.

— Ну, скажите! — ерзал от нетерпения Влад.

— Корни в Росвеле, душа в Озерной долине, разум в горах Лабиринта, в окрестностях города Камь и на границе в Межанских лесах, — отбарабанил Алешка вызубренные названия.

Аля только головой покачала, она местные названия запоминала с трудом.

— Значит, корни в Росвеле, — расплылся в довольной улыбке Влад. — А теперь слушайте: «Дом был заложен прадедом, но род оскудел, как всегда бывает, когда потомок становится дридом. Он долго стоял заброшенным, внушая ужас и трепет соседям. Не старел, не ветшал. И в саду по-прежнему плодоносили яблони и цвели корокалы. Приезд дрида ускользнул от внимания жителей города, и доподлинно неизвестно, сколько он жил в доме, словно призрак бесплотный. Только когда зашумели деревья в саду, да застучала галька цветная, тогда и обнаружилось, что дом не пуст. Дрид уехал так же тайно, как и появился. Но дом с тех пор стал ветшать, а сад зарастать. Еще через полтора десятка лет явился к сэту Росвела человек из Мариина. Он показал бумагу, согласно которой дом был им куплен у последнего потомка некогда славного рода. Так появился новый хозяин — купец Лаган Керино».

— Хочешь сказать, что дом Ласка когда-то принадлежал дриду? — за такие новости Аля простила пораненный палец.

— И не просто дриду! А нашему, родимому, Орону! Вы хоть понимаете, что это значит?!

— Погоди, — Славка сел, щелкнул пальцами. — Значит, руны, по которым мы гадали… как там про камушки цветные?

— «Только когда зашумели деревья в саду, да застучала галька цветная», — еще раз с удовольствием прочел Влад.

— Ага, значит, это Орон, скотина, что-то там шифровал!

В Славкином голосе Але послышалась злость, словно в этом мальчик видел персональную гадость для самого себя. Может, за выпавшую ему руну так обиделся? Аля помнила — «выбор».

— Кстати, тут и про руны есть, — Влад пролистал книгу до конца. — В конце небольшой справочник. А я, как назло, ни фига не помню! А ведь каждый день там таскался. Тьфу!

— Надо ехать, — решил Славка. — А посредника можно и на месте поискать, чтобы самим к Ласку не соваться. Завтра пойду, поговорю с купцами, может, кого в Росвеле посоветуют.

— Куда ты пойдешь? — Аля повертела пальцем у виска. — Тебя из стороны в сторону мотает, Талем же сказал — полежать пару дней. Да и все равно пока денег нет.

— Я схожу, — подал голос Влад, и Аля завела глаза под потолок:

— Уж из тебя дипломат, как из рваного кеда валенок.

— А из меня? — поинтересовался Алешка.

Аля растерялась: он еще ни разу сам вот так не нарывался на ее язвительные реплики. Пока она придумывала ответ, Славка вмешался:

— Вместе сходим. Он сказал не пару дней, а денек-другой. Я завтра встану, товарный вид приму и пойду наниматься к этому, как его, тэму Винсену сына учить. Узнаем, сколько он готов платить за месяц занятий, и пойдем.

«Не отводи взгляд! — прикрикнула на себя Аля. — Тоже, нашлась барышня, еще не хватало Славку тем убийством попрекать».

— Послезавтра, — поставил точку Алешка.

Глава 8

Карета приехала вскоре после полудня, когда обедающие схлынули, а ужинающие еще не появились. Двое ратников ввалились в трактир, еще четверо осталось на улице. Геша разинул от удивления рот и робко потянулся к поводьям лошадей. Один из мужчин многозначительно хлопнул рукояткой плети по ладони, и парень отстал. Присел рядом с крыльцом и принялся разглядывать отделку кареты. К его большому сожалению, внутрь заглянуть не получилось — маленькие окошки затянуты плотной тканью. Все это Аля видела, потому что стояла на крыльце и раздумывала: стоит идти в сторону базарной площади или и все равно сплетни от Петера узнает. А тут новости сами пришли, и девочка сочла за лучшее вернуться в зал.

Новости были еще те: ратник в голубом плаще с вышитым корабликом перечислял их имена. Алешка сбегал за Славкой, а Влад с Симой и так торчали в зале. Мужчина представился как бэр Антан и сообщил, что прибыл по указу сэта Кира Отина и должен пригласить их в Озерный замок. Карета и охрана ожидают во дворе.

Ребята переглянулись. Аля чуть улыбнулась: ну вот и все, Рик не смог их предать! Правильно она выкинула тот дурацкий вариант из головы. А бэр хорош — титулом младше тэма, а взгляд надменный, сразу видно — при дворе служит.

— Мы переоденемся, — сказал Славка без особой радости в голосе.

Сима обменялась с ним взглядом, и Аля вспомнила, что эти двое умеют понимать друг друга в бою без слов — а разве сейчас бой?

В комнате Аля потянулась к юбке: раз уж ехать в карете, так можно одеться, как подобает. Но Сима остановила:

— Штаны надень. И нож возьми.

— Зачем? — округлила Аля глаза.

— На всякий случай. Я бы и кольчугу надела, да это уже слишком.

— Сдурела? Что еще за паранойя?

— Аля, делай, что тебе говорят! Ты что, забыла — в замке заговор. А по дороге мало ли что случиться может.

— Так охрана же, — не собиралась выныривать из радостного настроения Аля.

— Не спорь, — Сима швырнула ей штаны.

Та с обидой пожала плечами и переоделась. Сима повесила на пояс меч и спрятала под рубашкой еще один нож. Аля же никак не могла приспособить кинжал. Железная отделка ножен неприятно холодила кожу и заставляла живот поджиматься. Сима бесцеремонно дернула подругу к себе и, сдвинув нож на бок, укрепила его ремнем.

Мальчишки тоже вооружились. Аля почувствовала себя как-то неуютно — она одна оказалась без меча. Но потом представила такую махину на поясе и решила, что как раз это и вывело бы ее из числа бойцов куда эффективнее любого нападающего. А если бы она еще и попыталась вытянуть клинок из ножен, то не позавидовала бы и другу, случайно оказавшемуся рядом. Нарисованная воображением картина девочку рассмешила и вернула бодрое настроение.

— А что, верхом нельзя? — Алешка недоверчиво осмотрел карету.

Бэр Антан мотнул головой:

— Было бы можно, карету бы не тащили. Садитесь. И шторы не открывайте.

Алька с досадой тряхнула волосами: нет уж, ни о чем плохом она думать не желала! Ну не шли ей в голову плохие мысли с того самого вечера у колодца.

Ехать в карете оказалось намного неудобнее, чем представлялось по фильмам. Трясло немилосердно, и Аля уцепилась за край сиденья. Нет уж, экзотика экзотикой, но она бы предпочла автомобиль.

— Кто-нибудь помнит, до Озерного замка далеко? Уй-е! — карету подбросило, и Алька ударилась локтем о дверцу. — Американские горки!

Но вскоре дорога пошла ровнее, наверное, выехали на центральные улицы. Сима, сидевшая с краю, все-таки отогнула немного край шторы. Но разглядела только бок жеребца и колено всадника. Ратники держались очень близко к карете.

Было душно, укачивало, и Аля страстно желала пересесть в седло. Единственное, что примиряло ее с эти видом транспорта, так это теснота — девочку уже несколько раз бросало в сторону Алешки, сидевшего рядом. Благо, меч у соседа был с другой стороны, а то совсем бы никакого удовольствия!

Выехали из города, и скорость прибавили. Сима нахально отодвинула шторку, но за окном тянулась степь, и только на горизонте виднелся лесок. Аля уже приспособилась к карете, и путешествие становилось скучным. «Буду наглеть», — решила девочка, пристраиваясь у Алешки на плече, и закрывая глаза. Влад громко хмыкнул, когда мальчик тоже приобнял ее. Аля, не открывая глаз, показала язык и тут же поплатилась — карету подбросило, и она больно его прикусила.

Алешка сам не знал, откуда что взялось. Но с того дня, как Алька пропала в замке, он перестал бояться ее насмешек. Пусть язвит сколько угодно — лишь бы больше не терялась. Да и сама девочка притихла, словно почувствовала, что уколы не достигают цели. Вместо этого Алешку начали терзать воспоминания об эксперименте: «Я не люблю его за то, что он, вот таким своим поведением, заставляет думать о себе хуже». Алькин голос преследовал его по вечерам, когда все засыпали. Алешка ворочался, перекладывал подушку холодной стороной кверху и никак не проваливался в сон. Пока, наконец, не решил, что в чем-то Аля права — но только в чем-то! А в остальном — фиг он будет через себя шагать. Как ни странно, но это решение добавило спокойствия и какой-то беззаботности: я сделал, что мог, и пусть все идет дальше, как идет. Да и — что греха таить! — туманные рассказы Влада с многозначительными намеками на Тилсу тоже придавали дополнительную смелость. А уж когда Алины волосы защекотали ему подбородок, так и вовсе словно крылья выросли. И в ответ на хмыканье Влада Алешка только усмехнулся.

Карета ехала через лес, и ее трясло, как припадочную: этой дорогой явно не часто пользовались, Влад не преминул проворчать:

— Уж для любимой жены мог бы князь постараться, чай, не верхом она тут скакала.

Алешка только сейчас вспомнил, что в Озерном замке должна быть и княгиня Мелиса.

— Да уж, представляю, как охота Рику с мачехой под одной крышей торчать, — Аля села и демонстративно зевнула. — Мы когда-нибудь сегодня приедем?!

— Приедем. Вон замок, — сказала Сима.

Сидевший рядом с ней Влад вытянул шею. Алешка же мельком увидел купол башни — и все. Он сидел посредине между Алей и Славкой, и замок был виден именно в Славкино окошко. Он потеснил друга, пошире раздвигая занавески. Всадники чуть отдалились от кареты, открывая небольшой обзор. Над плечом вздохнула Аля — ее оконце выходило на другую сторону, и там мелькали деревья.

Замок Алешку не удивил. После странной архитектуры во владениях Горного барона да огромного родового гнезда Отинов смотреть было не на что. Не очень высокая зубчатая стена с двумя угловыми башнями — может, их и больше, но отсюда не видно — за стеной возвышался донжон. Купол, покрытый черепицей, казался багрово-красным в лучах заходящего солнца.

Просека выбегала из леса и огибала холм, на котором стоял замок. Между ней и стеной тянулся ров, наполовину высохший. На замковой стене стояли двое воинов, при виде отряда один приветственно махнул рукой, отвернулся и крикнул что-то вниз. Наверное, ворота с другой стороны.

— А где дракон? — растерянно спросила Сима.

— Какой… ой! — Влад рванулся к оконцу, с силой дернув занавеску.

Рик так подробно, в деталях, описывал спящего на крыше Озерного замка дракона… Как они могли забыть! Никакой гадины не видно, а потемневшая от времени черепица и не подразумевала таких излишеств. Алешка, не веря своим глазам, всматривался в замок. Мелькнул угол башни, снова потянулась крепостная стена. Замок знавал лучшие времена, а сейчас руки до ремонта не доходили: двух зубцов не хватает, и дырка смотрится неряшливо. Не верилось, что тут может жить княгиня. Алешка еще раз посмотрел на щербатую стену. Карета двигалась быстро, и ракурс сменился — сомнений больше не осталось. Мальчика словно кто ударил под дых.

— Это не тот замок, даже штандарта нет! — решительно сказала Сима, отодвигая плечом навалившегося на ее Влада.

— И нам лучше туда не попадать, — у Алешки от волнения перехватило дыхание.

На него оглянулись — так странно он произнес эти слова.

— Это предсказание, нам туда нельзя! — Алешка торопился, скоро должны показаться ворота. — Если мы окажемся — нужно тянуть до полудня. Алька, ты только не пугайся, если дотянем, все будет хорошо, ты поняла? Только до полудня!

— Но лучше нам туда не попадать? — Славка нашарил под рубашкой нож.

Алешка кивнул.

— Издеваетесь?! — Влад вцепился в сиденье. — Их только возле кареты шестеро, да кучер еще!

— Сима, ты должна найти Талема, или хотя бы Аскара в Травчем лесу. А лучше и того и другого. Аскар все-таки служака. Талема найди, хорошо?

Девочка кивнула, и Славка повернулся к Владу:

— Вот потому мы уйти и не сможем. Симин побег должны прикрывать все. Ясно? Другого шанса я не вижу.

Алешка понял, что Влада не сильно обрадовала подобная перспектива, но и он не видел другой.

— Ворота, — сказала Сима. — Мост.

— Только бы не успели открыть, — Славка вытащил меч и отстегнул ножны. Алешка, а за ним и остальные, последовали его примеру.

Аля забилась в угол кареты и с ужасом смотрела на приготовления. У Алешки от жалости к ней задрожали руки, и он никак не мог отцепить ножны. Только бы не сбылось то предсказание!

Ворота были распахнуты, и решетка медленно поползла вверх. Мост через ров опускать не торопились, и карета замедлила ход. Всадник, ехавший с Алькиной стороны, чуть обогнал их. Остановились. Заскрипел мост.

Славка, немилосердно топчась по ногам, пробрался к освободившейся дверце, сдвинув Алю в сторону.

— В карете не оставайся, вдруг кони понесут, — Сима сжалась в комок у дверцы, но нашла мгновение предупредить Алю.

— Давай! — Славка рванул дверцу, пропуская Симу вперед и прыгая следом.

Сопровождающие их воины закричали, карета рывком остановилась. Алешка, приготовившийся к прыжку, полетел на Влада. Извернулся — сказались-таки тренировки! — и выскочил наружу.

Побега не ждали, и только это давало Симе шанс. Славка ножом снял ближайшего всадника, но остальные нагоняли девочку. Алешка бросился под копыта, не совсем понимая, что он пытается сделать. Конь шарахнулся в сторону, напугал остальных, и с погоней вышла заминка. Рядом с мальчиком оказался лошадиный бок и упиравшаяся в стремя нога, обутая в сапог — по ней-то Алешка и ударил мечом. Ратник закричал, нагнулся, зажимая рану. Алешка отскочил и оказался на пути другого всадника. Тот, не останавливаясь, ударил мальчишку кулаком по затылку.

Когда и Влад прыгнул из кареты, Аля еле сдержалась, чтобы не ухватить его за рубаху. Оставаться одной было страшно, и она выбралась следом.

Сима убегала в лес, за ней гнались двое всадников. Славка выхватил у Влада нож, метнул — попал, и преследователь повалился из седла, зажимая рану на плече. Над Алиной головой свистнуло, и арбалетный болт вошел в стену кареты.

— Не стрелять! — закричали от ворот замка.

— Под карету, живо! — повернулся к ней Славка. Лошадей, благо, не взволновал бой, и они смирно стояли на месте.

Девочка забилась под высокое днище и глянула сквозь спицы колеса. Сима скрылась за деревьями, резко скатившись в овраг. Преследователь понукал лошадь, но та наотрез отказалась прыгать. Со стороны замка скакал еще один, придерживая у седла арбалет.

Аля отползла чуть в сторону, выглядывая мальчишек. Славка с Владом держались рядом, а Алешка лежал на земле. Девочка нашарила под рубашкой нож — ей он бесполезен, все равно не сможет убить:

— Славка, держи! — она метнула по земле кинжал вместе с ножнами.

Тот умудрился поймать и тут же пустил его в дело. Ратник с арбалетом дернулся, теряя оружие, и мешком повис в седле.

Алешка пошевелился, прижал ладонь к затылку.

У Альки над головой загрохотало, и она испуганно прижалась к земле. Карета рванула с места, из-под колес в лицо ударило пылью. Девочка зажмурилась, и кто-то навалился на нее, выкручивая руки так, что она закричала от боли. Веревкой стянули локти и отбросили к обочине. Больно ударило по ребрам. Алька вытерла слезящиеся глаза, мазнув лицом по плечу. Алешка приподнимался, пытаясь дотянуться до меча. Не дали — ратник наступил ему на ладонь, прижав каблуком. Выругался Влад: его оттеснили, и шансы на успех стремительно падали. Каким бы хорошим фехтовальщиком ни был Славка, но один против нескольких взрослых бойцов он все равно не мог долго держаться, а уж Влад тем более.

Дальше Аля не видела. Ее пинком перевернули на спину — девочка охнула от боли, — и приставили к горлу меч. Острие чуть-чуть не доходило до кожи.

— Сдавайтесь! — заорал воин.

Девочка всхлипнула от страха. Шум затих, только простучали копыта лошадей, скачущих к лесу.

— Бросьте мечи!

Сначала тишина, потом звякнуло о камни железо. Ратник убрал меч от Алиного горла. Девочка перевернулась на бок и заплакала, уткнувшись лицом в дорожную пыль.

Ребят связали, не пожалев даже Славку, который прижимал локтем к раненому боку окровавленную порванную рубаху. Ему пришлось отдуваться за двоих — Влад мог защитить себя в поединке одни на один, но к бою был еще не готов. Алешка морщился, ратник основательно шарахнул его по затылку. Пленниками занимались двое: один постарше, угрюмый брюнет с перебитым носом, и плечистый светловолосый парень, из тех, что сопровождал карету.

Со стороны леса притащился еще один, ведя лошадь в поводу и зажимая плечо рукой. Добрался до места сражения и хлопком ладони по крупу отправил коня в сторону замка. Метнул полный боли взгляд на ребят и прошипел сквозь зубы:

— Кто нож кидал?

Парень, связывавший последним Влада, мотнул головой в сторону Славки. Раненый отпустил на мгновение плечо и с силой ударил пленника в лицо. Тот не устоял, упал на бок, и разозленный воин пнул его в живот. Плюнул, глядя, как корчится у его ног мальчишка, и побрел в замок. Угрюмому мужчине пришлось поднимать Славку за шиворот.

Светловолосый вытащил плеть, но разворачивать не стал, а тычками рукояти в спины погнал связанных к замку. Алешка оглянулся, метнув на воина такой взгляд, словно одной ненавистью мог свалить с ног. Не свалил, а сам заработал: плеть развернулась, прошла вскользь по шее и опустилась на плечо.

В воротах пленников толкнули к стене, пропуская троих всадников. Бэр Антан сменил коня и возглавил погоню за Симой.

Ребят провели по широкому коридору, заканчивавшемуся невысокой лесенкой, заставили подняться наверх и втолкнули в порядком запущенную гостиную. Двое сидевших там мужчин посмотрели на них с нескрываемым интересом.

— Сюда, — указал сопровождающий на широкую лавку вдоль стены.

Влад сел и нахально уставился на хозяев, больше от страха, чем из интереса. И тут же скривился: один из них был ведун, на темно-синем кафтане поблескивал медальон, заключенный в причудливую оправу. Обладатель явно холил и лелеял свой цеховой знак: цепочка ажурного плетения блестела так, словно ее чистили и натирали ежедневно. Оно и понятно — ведуну вряд ли сравнялось двадцать. Несмотря на все усилия выглядеть солидно — усы, тщательно уложенные волосы, темный кафтан строгого фасона, — смотрелся он юнцом. Влад чуть усмехнулся и на мгновение пожалел, что мысли ведуны не читают, этому бы он с удовольствием позволил узнать, какое впечатление тот произвел на пленников. Но тут же спохватился: чтобы осложнилось их положение, хватало и умения отыскивать скрытый смысл за произнесенными словами. Ведун неторопливо перебирал цепочку, на ухоженных пальцах блестели перстни в поразившем Влада количестве.

Второй мужчина сидел в кресле рядом со столиком и рассеянно двигал серебряный кубок на высокой ножке. Столешницу покрывали засохшие пятна от вина и закусок, и кубок объезжал их по пологой дуге. Этому человеку не нужно было прикладывать усилия для того, что выглядеть солидно. Влад сначала дал ему лет пятьдесят, но потом, посомневавшись, скинул до сорока — намертво прилипший загар и иссеченное ветром лицо делали мужчину старше. Такой перстни не нацепит, не налезут на грубые жесткие пальцы, да и вряд ли воин будет их носить, жертвуя более плотным захватом рукояти меча. А это был воин, титулом не ниже тэма. Он спокойно смотрел на пленников, не сомневаясь, что они выполнят его желание, достаточно только оформить его в приказ. Но право говорить воин предоставил ведуну.

— Жаль, что наше приглашение в гости обернулось такой неучтивой сварой у ворот, — покачал тот головой. — Как вы поняли, что тут нет вашего сэта?

Славка неопределенно пожал плечами, остальные благоразумно промолчали.

— Ну, тогда будем говорить в открытую, не в крапп играем, — ведун с удовольствием погладил медальон. — Я не оговорился, когда сказал, что вы приглашены в гости. У нас с вами взаимный интерес, так почему бы ни побеседовать спокойно и тихо, подальше от княжеского замка? Вы хотите выкупить своих товарищей, пребывающих в рабстве в городе Росвеле, не так ли?

Ответа не требовалось, подтверждение было написано на лицах не ожидавших такого ребят. Влад подался вперед.

— Мы готовы взять на себя эту миссию. От вас же нужна самая малость — записка вроде той, из-за которой наследник бросил бы все, ускользнул из-под охраны и помчался к вам.

«Значит, Рик, — промелькнуло у Влада. — Чертов Талем! Не мог он помолчать!» Ведун так доступно объяснил, зачем заговорщикам нужен княжич и что ждет наследника в плену. А что ждет Костю? Влад посмотрел на предполагаемого тэма. Интересно, есть ли хоть какие-то гарантии, что тот выполнит обещание?

И тут заговорил Славка: медленно, аккуратно подбирая слова, помня о ведуне.

— Вы хорошо осведомлены, но вы не знаете, почему мы ушли из замка. Рик не приедет, хоть какую записку напиши.

Ведун закинул ногу на ногу и полюбовался на блестящий носок сапога. Выдал небрежно:

— У них вышла какая-то распря с наследником. Но он сам не очень-то верит в то, что княжич не приедет.

— Это ваша проблема, как составить записку, чтобы сэт Кир, — титул Рика воин проговорил с усмешкой, — все-таки приехал. Кто писал прошлую записку?

— Я! Моя была идея и моя реализация, — Славка сказал это легко, даже не обратив внимания на легкий пинок от Алешки.

— Вот и напиши еще раз, — посоветовал воин. — Да так, чтобы его цепной ведун подвоха не заметил. Вестница к нему полетит, так вот — чтоб ни к одной букве не смог придраться.

«А гарантии?» — снова подумал Влад.

Славка легко вздохнул и выдал грустно:

— Вы все равно не выполните обещания. Проще будет прирезать, а не возиться с нами во время переворота.

Ведун состроил оскорбленную рожу.

— Да, скорее всего, вы так и сделаете, как только получите записку. Так что, если мы хотим еще пожить, то лучше нам ее не писать.

— Пожить? — усмехнулся воин. — Не хотел бы я такой жизни! На что вы надеетесь? На сбежавшую девчонку? Да по этим лесам всадник в одиночку не ездит. Какая вам, в сущности, разница, кто встанет у власти, если князь Отин отказался помогать?

— Помните, что рассказывал Геша? — повернулся Славка к друзьям.

Влад закатил глаза: еще и это! Мало, что записка грозила Рику допросом и пытками, так еще чертов конюх столько нарассказывал о разгуле захватчиков в городе, — даже сейчас у Влада к горлу подкатила тошнота. Но как же Костя и остальные? Да и прав Славка: зачем заговорщикам выполнять обещания? Проще убить всех, и концы в воду.

— Что еще за Геша? — недовольно спросил у ведуна воин.

— Тэм, да просто полоумный какой-то! Что-то видел, остальное от страха присочинил.

— Такое — не сочиняют, — подал голос Алешка. — А предавать Рика мы не будем.

«Ой, дурак! — пронеслось в голове у Влада. — Нашел время!» Но вслух ничего не сказал — вот еще, не хватало перед ведуном варежку разевать.

— Ты зря думаешь, что я не выполню свое обещание, — начал воин.

Славка хмыкнул, и ведун лениво сказал:

— Бросьте, тэм. Они все равно не поверят, это и без слов понятно, — он потянулся с грацией молодого кота. — Ну что же, пойду, приготовлюсь. Не беспокойте меня, времени на концентрацию понадобится много.

— Вы уверены, что эта ваша штуковина сработает лучше проверенных методов?

— Конечно, — скользнула под усами улыбка. — Что ваши методы — так, истязание тела, да и попробуй, угадай, что именно будет эффективнее сделать для конкретного индивидуума, — щеголял ведун формулировками. — А эта, как вы выразились, штуковина, воплощает страхи, скрытые в глубине души. Именно личные страхи. С кого начнем?

Тэм обвел ребят взглядом, и у Влада засосало под ложечкой.

— Говоришь, ты писал записку? — спросил он, остановив немигающий взгляд на Славке.

— Он-он, не соврал, — подтвердил ведун.

— Тогда пусть еще раз напишет.

Ведун подошел к мальчику, запрокинул ему голову. Славка рванулся, уходя из его рук, Алешка бросился на помощь, как будто что-то мог со связанными руками. Стоявшие неподвижно во время всего разговора охранники тут же вмешались, мгновенно наведя порядок. Влетело всем, и Влад потрогал языком качающийся зуб — чуть не выбил, сволочь!

Славку придержали, еще сильнее заламывая связанные руки — мальчик изменился в лице, слегка согнулся вбок, и на рубашке ярким пятном проступила кровь. Ведун ухватил пленника за виски, запрокинул ему голову и несколько мгновений пристально вглядывался, цокая языком.

— Ну, я пошел готовиться, — хрустнул ведун пальцами.

Рядом с гостиной нашлась и камера для пленников. Ребят втолкнули в комнату с зарешеченным окном. Только там им развязали руки, и ушли, громыхнув засовом.

Славка сел у стены и осторожно отклеил рубаху от раненого бока.

— Глубоко? — Алешка опустился рядом с ним.

— Да так, — Славка поморщился, разглядывая рану. — Чуть-чуть мясо рассекли.

Алю передернуло, и она потерла горло. Никак не проходило ощущение, что сталь все еще в полусантиметре от кожи.

— Ну, мы и влипли! — у Влада подрагивал голос. Он так и не шагнул в комнату, а остался у двери, опершись на нее спиной.

— Ты бы сел, а? — попросил Славка. — Места вроде всем хватает.

В небольшой, совсем пустой комнатке места действительно хватало — можно было даже всем лечь, и остался бы небольшой проход к окну и перед дверью. Алька забилась в угол, сжалась в комок и обхватила колени руками. Влад присел на корточки напротив мальчишек.

Дверь открылась, — девочка вздрогнула от неожиданности, когда загремел засов. Чья-то рука поставила на порог кувшин с водой и самодельный светильничек — плошку с маслом; вбросила лоскут материи.

— Перевяжите там, — недружелюбно буркнули из-за двери.

Аля схватилась за возможность сделать перевязку, чтобы хоть как-то отвлечься от страха. Славка морщился, но терпел молча. У Алешки подрагивали губы, словно это ему прикосновения девочки причиняли боль.

Влад смотрел, как повязка набухает кровью. Ему было страшно до озноба. Научился все-таки кое-чему, и сейчас отчетливо понимал, что Славка несколько раз отводил от него беду во время стычки у ворот. Если бы не он — Влада бы пришибли сразу. Аля закончила перевязку и отмывала от крови руки, подставляя их под тонкую струйку из кувшина, Алешка лил воду экономно.

— Как вы думаете, нас подслушивают? — поинтересовался Славка.

Аля окинула подозрительным взглядом комнату. Вроде бы голые каменные стены, и все — но поди разберись, что тут с дридовскими штучками устроить можно.

— А что за окном? — Славке вставать не хотелось, только-только устроился так, чтобы болело поменьше.

Влад поднялся и выглянул наружу.

— Двор. Стена. Кусок ворот, — отчитался он. — У ворот один охранник.

— Как вы думаете, Сима успеет? — шепотом спросила Алька.

— Должна, у нее больше шансов, чем у любого из нас, — ободрил Славка.

Владу очень хотелось спросить, о каком предсказании говорил в карете Алешка, но он не решился. А вдруг и правда подслушивают.

— Зря сказал, что именно ты писал записку, — упрекнул Алешка.

Славка хмыкнул:

— Это же правда была моя идея, помнишь?

— Ну и все равно нефиг было лезть на рожон.

Влад снова вспомнил бой у ворот замка:

— Что, прикрываешь? — нехотя спросил он. Неприятно ощущать себя в должниках.

Славка попробовал активно пошевелить рукой, и тут же скривился от боли. Аля задрала на нем рубашку: на повязке снова выступила кровь:

— Экспериментатор хренов, — пробурчала она. — Ты что? — не поняла она: Алешка смотрел так, словно это у Али был рассечен бок, и она вот-вот отдаст концы. — Истерику я отложила на потом, говори, какие проблемы?

Алешкин взгляд виновато метнулся в сторону; мальчик выглядел подавленно-растерянным, как щенок, не решившийся завыть по покойнику. У Альки перехватило дыхание, и она с трудом вытолкнула из горла хрип:

— Что там было за предсказание, а?

Мальчик ткнул пальцем в стену и развел руками: мол, а вдруг подслушивают.

— Ты только скажи, я что — погибну? — Але все происходящее показалось дурным сном, стены поплыли перед глазами, изогнулись и закачались, как могло быть только в сновидении.

— Нет! — отчаянно замотал головой Алешка.

«Тянуть до полудня!» — наконец вспомнила Аля сказанное в карете. Подняла голову — стена замка неспешно погружалась в темноту, закат пламенел с другой стороны, и пробивавшиеся лучи окрашивали вершины зубцов.

Славка растянулся на полу, подложив одну руку под голову:

— Интересно, сколько этот ведун готовиться будет? Лешка, я помню, что ты сказал о предсказании, попробуем.

Алька метнула на него взгляд, но промолчала.

— А может, зря отказались? — Влад выдавил это нерешительно: только бы не подслушивали, не хочется оказаться вторым на очереди.

— Ни за что не поверю, что после переворота им будет до нас дело, — отмахнулся Славка. — Отина поддерживают, такая гражданская война начнется. Рик нас, конечно, кинул, но вот так отправлять его на пытки?

— А вот так нам за него тут сидеть? — не выдержал Влад. — Он нас предал, а мы должны молчать?!

— А ты что предлагаешь? — сощурился Алешка. — Если кто гадость тебе сделает, так с чистой совестью идти в сволочи?

— Ты совсем дурак? При чем тут твои моральные заморочки? Я думал: Славка тебе друг, а тебе наплевать, что с ним ведун сейчас сделает!

Алешка сжал кулаки:

— А это не твое дело!

— Ну, еще подеритесь, — сквозь зубы процедила Аля. — Между прочим, они потом вырежут всех: Рика, Талема, князя с женой, да и Петера могут. Геша же не врал, а с какой стати они сейчас будут вести себя в городе по-другому?

— Да почему вы так уверены, что стоит Рику оказаться в плену, так переворот обязательно удастся?! — возмутился Алешка. — Он им ничего не скажет!

— Тогда нас просто убьют вместе с ним, за компанию, — выдал прогноз Славка. — Куда ни плюнь, везде фигня. Предсказанию-то твоему имеет смысл верить? А то, может, я там зря, как червяк на крючке, крутиться буду?

Алешка посмотрел на потемневшее небо с неяркими первыми звездами:

— Да. Я видел все очень четко.

— Значит, будем считать, что шанс у нас есть, — подвел итог Славка. — Лишь бы Сима добралась!

Ветки хлестали по лицу, оставляя на волосах паутину. Отмахиваться было некогда, Сима бежала из последних сил. Ножны мешали, ударяясь о бок, приходилось придерживать рукоять меча. Овраг! Девочка кубарем скатилась вниз, прикрывая от хлестких ивовых ветвей глаза. Под ногами неприятно хлюпнула вода, и Сима тут же провалилась по щиколотку. Слой старых, пожухлых листьев скрывал ручеек. Беглянка прислушалась: погони вроде не слышно, в левом конце оврага шумит вода. Она вспомнила, как Рик пустил лошадей по реке во время побега из Росвела. А если и тут собаки? Девочка бросилась влево.

Под ногами уже не просто хлюпало, вода поднималась все выше, и вот уже овраг заполнил ручей метра два в ширину. Бежать по скользкому дну было трудно, Сима несколько раз падала, с омерзением выдергивая руки из ила. Еще немного, и можно будет снова выскочить в лес. Или не стоит? Судя по всему, тут брала начало речушка: поток все расширялся, дно становилось тверже. Если ориентироваться по солнцу, двигалась Сима в правильном направлении. Может, в конце концов, ручей доведет до Лении, все меньше плутать придется.

Девочка на бегу оглянулась: овраг становился глубже, и в случае чего можно будет укрыться под корнями деревьев. Весенние паводки да большие дожди вымыли хорошие пещеры.

Улеглись на пол. Влад чертыхался, пытаясь устроить на камнях отбитые в карете бока. Молчали, опасаясь подслушивания. Славка смотрел в потолок остановившимся взглядом.

«…Воплощает страхи, скрытые в глубине души», — вспомнила Аля, и ее передернуло. Не хотела бы она быть на его месте!

Когда загремел засов, все сели, словно кто одновременно пнул их в бока.

— Выходь, — велел знакомый угрюмый охранник.

Славку молча проводили взглядами. Алешка пошевелил губами, но так ничего вслух и не сказал. Аля видела, что мальчик старается идти как можно спокойнее, но напряженная спина выдавала волнение. Снова грохнул засов.

Алешка лег ничком и спрятал лицо в сгибе локтя.

«Я не верю, что произойдет что-то плохое, — подумала Алька. — Особенно теперь!» Это слишком подло со стороны судьбы — устроить гадость именно сейчас, когда Алешка становится все ближе. Нет, это неправда, все будет хорошо! Все обязательно будет хорошо! Ведун просто пугает, решил сопляк повыпендриваться, вот и все.

Определять время по звездам Аля так и не научилась. Оставалось лежать, смотреть в потолок и слушать. Влад задремал, а Алешка все так же неподвижно лежал ничком. Она прислушивалась к его дыханию и была уверена, что он не спит. Девочка подвинулась ближе и осторожно тронула за плечо. Алешка повернулся сразу, как будто только этого и ждал. Посмотрел сквозь нее, пугая напряженным выражением лица. Казалось, что он пытается сквозь толщу каменных стен почувствовать, что сейчас происходит со Славкой. Але захотелось взять его за плечи и как следует тряхнуть, но разве этим поможешь? И тогда она сделала единственно доступное — прижалась и осторожно коснулась губами щеки. Алешка прикрыл глаза, и Алька осмелела настолько, что подобралась к его губам.

«Кто бы мог подумать, что первый поцелуй у меня будет вот такой, ну не считать же бред в дыму у горных», — думала Алька. Они лежали, обнявшись, девочка водила пальцем по Алешкиной груди в распахнутом вороте рубашке. Его подбородок упирался ей в макушку, и Але казалось, что она спряталась под надежной крышей прочного дома.

«А пещерки-то заняты», — Сима заметила, как в сгущавшихся сумерках кто-то завозился. Посыпалась земля, но оглядываться некогда. Девочка поудобнее перехватила нож. Очень хотелось достать меч, но на бегу он будет только мешать. Погони вроде не слышно, остановиться бы, но до Травчего леса так далеко, а что с ребятами — неизвестно. Легкие жгло огнем, кололо в боку. «Нет, так дело не пойдет», — Сима перешла на стремительный шаг. Стены оврага поднялись уже выше всадника, и хозяева нор в склонах недовольно шипели вслед девочке. Потом прокатился вой, да такой, что озноб пошел по коже.

Кусты зашевелились, и прямо над головой высунулась узкая серебристая морда, блестевшая в свете луны, словно покрытая чешуей. Тварь мигнула, на мгновение спрятав узкие вертикальные зрачки, и зашипела на Симу. Бежать? А вдруг кинется на спину? Девочка отходила медленно, пряча нож и вытаскивая меч. Тварь бесшумно скользнула из-под корней, длинное тело на коротких лапках казалось по-змеиному гибким. Тонкий крысиный хвост волочился следом, и из-под него осыпалась земля.

Тварь открыла пасть, полную мелких острых клычков, и облизнулась, размазывая по морде желтоватую слизь. Кусты зашебуршали снова, и появилось еще два серебристых хищника. Плюхнула вода, и трое поплыли с противоположного берега. Твари медленно сужали круг, отжимая добычу к откосу.

Прыгнул хищник неожиданно. Сима только успела заметить краем глаза серебристую тень и выбросила в ее сторону меч. Лезвие скользнуло по боку твари, словно она была одета в кольчугу. Сила удара отбросила животное в сторону. По-кошачьи извернувшись в воздухе, тварь встала на лапы и снова двинулась к жертве. В ту же минуту прямо в лицо бросилась другая, и девочка разглядела плотную чешую. К счастью, жадный хищник разинул пасть, и Сима ударила, плашмя занеся клинок, выбивая клыки и рассекая горло. И тут же рванулась в образовавшуюся брешь. Выступавшие из земли корни облегчали путь, и когда прыгнула еще одна тварь, беглянка была почти у края оврага. Эта оказалась умнее, и пришлось отбрасывать ударом, только вскользь раня лапу. Сима не успела закончить движение, как метнулась еще одна, и осталось только подставить ей локоть. Хищник цапнул, отхватив лоскут рубашки и полоснув клыками по коже. Этому удар пришелся по глазам, и он закрутился волчком, подвывая и со свистом рассекая воздух хвостом. Наверх!

Серебристые тени скользнули из оврага и помчались по следу. Они не желали упускать добычу.

Глава 9

Грохот засова заставил Алю вздрогнуть и разжать руки. Влад вынырнул из дремоты и с ужасом смотрел, как охранник затаскивает в каморку пленника. Воин равнодушно перешагнул через мальчика и вышел, не забыв запереть дверь.

Можно было подумать, что Славка спит, очень уж спокойно было его лицо. Если бы не бледность, — такая, что губы казались голубоватыми. Алешка схватил друга за плечо, перевернул на спину; тело безвольно растянулось на полу.

Аля подхватила кувшин с остатками воды и плеснула Славке в лицо. Тот вздрогнул и открыл глаза. Несколько мгновений непонимающе всматривался в потолок и в склонившихся над ним ребят.

— Ты как? — спросил Алешка.

Тот попытался улыбнуться, но губы дрожали, и получилась жалобная гримаса.

— Ну что, стоило ради Рика такое терпеть? — от страха Влада потянуло на хамство, но лишь бы не молчать и не видеть этой жалкой полуулыбки.

— Отстань от него, — вызверилась Аля.

— А чего?! Может, сейчас за кем-нибудь из нас придут! Лучше уж знать, что там происходит!

— Не придут, — голос у Славки был какой-то бестелесный, чуть громче шепота, — ведун выдохся. А без него допрашивать не будут.

— Ладно, нечего тебе под порогом валяться. Влад, помоги.

— Я сам.

— Куда сам-то, а? Ты бы в зеркало себя видел!

Но Славку собственное отражение не интересовало, он вглядывался в ребят так пристально, что Але стало не по себе. Потом попросил:

— Лешка, покажи пальцы. — Друг недоуменно моргнул, но вытянул руки ладонями вверх. — Я понимаю, что это была иллюзия, но… — губы снова жалко скривились.

— Можешь еще пощупаешь? — нервно усмехнулся Алешка.

Славка тут же воспользовался это идеей, протянул руку, и Алька охнула — запястья у него были стерты до крови, словно мальчишка пытался вырваться из туго затянутых веревок.

Прикосновение мокрой ткани приятно остудило горевшие огнем ссадины, и Славка закрыл глаза. Если бы он знал, что именно будет происходить под чутким руководством ведуна, то не смог бы так спокойно вылезти с признанием авторства записки.

…Ведун ждал в круглом зале. Куполообразный потолок терялся где-то в вышине. В переплетении балок какая-то наглая птица свила гнездо. Хлопанье крыльев и недовольное курлыканье отдавались эхом. Вдоль стены тянулись окна в два ряда: снизу большие, прямоугольные, наверху круглые бойницы. Днем, наверное, было светло, но сейчас зажгли гроздь шаров, спускавшуюся на перевитых между собой цепях из центра купола.

Яркое пятно света лежало на низком столе. Стоящий рядом ведун опустил руку и барабанил пальцами по стертой временем столешнице. Один из охранников принес из глубины комнаты кресло, поставил рядом с ним.

— Ну и чего ты ждешь? — поднял тот недоуменно брови, оглядывая застывшего на краю светлого пятна Славку. — Ложись! — кивнул он на стол.

Славка заложил руки за спину и хмыкнул:

— Ща, шнурки поглажу.

В спину ощутимо кольнуло, мальчик наклонился вперед, тут же ушел в сторону и обернулся. Светловолосый парень вытащил из ножен кинжал и недвусмысленно перехватывал его поудобнее. Можно было попытаться затеять драку, но раненый бок отозвался такой болью, что Славка тут же выбросил идею из головы и подошел к столу.

— Давай на спину, головой сюда. Руки раскинь.

Столешница оказалась слишком широкая, и когда Славка принял нужную позу, то не смог дотянуться до краев. Ведун сквозь зубы помянул лешего и с досадой позвенел цепью, перевитой с кожаными путами. Один конец уходил под стол, вторым должны были привязать руки, но рассчитанная на взрослого конструкция не позволяла легко это сделать. Вдвоем с ратником навалились, больно прижав локти к доскам, и все-таки связали. Славка запрокинул голову, стараясь не зашипеть от боли: путы врезались в запястья и тянули так, что, казалось, еще чуть-чуть — и кости выскочат из суставов. Потом добавилась боль в щиколотках. В последнюю очередь через лоб захлестнули широкий кожаный ремень. Край его приходился на глаза, а медные заклепки холодили виски.

— Отойдите! — судя по звукам, ведун встал в изголовье.

Пальцы ощупали лицо — Славка поморщился от брезгливости, — и легли поверх ремня. Заклепки начали стремительно нагреваться, а потом обожгли такой болью, что у мальчишки потемнело в глазах.

Очнулся он в той же комнате, только ярко освещенной. Простой деревянный пол сменился на мозаичный, с ярким рисунком. Славка сразу узнал руну, доставшуюся ему в саду Ласка: «выбор» — изгибающаяся ящерка, окольцовывающая три камушка: черный, белый и красный. Стола не было, мальчик стоял у стены. Ведун сидел в кресле и с насмешкой смотрел на пленника. Он показался Славке чуть старше и серьезнее, но это было неважно. Пугало другое — вдоль стены стояли ребята: Алешка, Влад, Алька, а между ними и Славкой возник инвентарь пыточной камеры, начиная от плетей и заканчивая нагреваемыми в камине щипцами.

Рубашка прилипла к спине — пот выступил мгновенно, и дрогнули колени. Не упрись мальчишка лопатками в стену, упал бы.

Ведун шаркнул сапогом по мозаичному полу:

— Узнал?

Славка кивнул — эту руну он точно не забудет. Ребята молчали, и тоже смотрели на рисунок.

— Ну вот и будешь выбирать, — усмехнулся ведун. — Условия такие: ты должен назвать кого-то из них, пока не закончится песок в колбе, — на подлокотнике кресла возникли песочные часы, минут на пять, не больше. — Ответ «меня» не принимается. Если промолчишь — через это пройдут все по очереди. Понял? Все! Первое — плети. Выбирай, кому из них достанется, — ведун хлопнул по часам, и песок тонкой струйкой скользнул в нижнюю колбу.

Славка сполз по стене, ноги не держали. Трое стоявших напротив терпеливо, словно безвольные марионетки, ждали, когда распорядятся их судьбой. Крик нарастал внутри мальчишки, раздирая горло: то ли просто вопль, то ли: «я все напишу!». Он всхлипнул, откинул голову, больно стукнувшись затылком о стену. Боль отрезвила, и пришло понимание: на самом деле ребят тут нет, а сам Славка лежит на дридовой конструкции и видит кошмары. Это все неправда. Иллюзия. Если очень постараться, то можно ощутить, как давят на виски заклепки и врезаются в запястья путы. Ничего нет — выдумка, сон, мираж.

Но даже во сне невозможно будет смотреть, как пытают твоих друзей. Песка осталось минуты на три…

…Славка открыл глаза. Алешка сидел у стены, привалившись спиной, и покусывал губу, словно решая что-то важное для себя.

— Утро скоро? — спросил Славка.

— Светает, — Алешка повернулся к окну. — Точнее, рассвело.

«Ведун скоро придет в себя. Говорил, к утру как раз соберется», — пробилось у Славки смутное воспоминание. Он подтянулся на руках и сел. Кружилась голова, хотелось пить и пощипывало бок — больше никаких последствий не наблюдалось. Если не считать желания выброситься из окна и больше не помнить того, что происходило ночью.

— Как вы думаете, кто будет следующим? — спросила Алька, сидевшая в углу.

— Славка, а что там было, а? — с тоской протянул Влад. — А то на твою рожу посмотришь, и сразу повеситься хочется.

«А что рожа?» — провел Славка ладонью по лицу. Но предупредить ребят все-таки стоило. Вспомнилось: Альку не называл, все-таки девчонка. Ей досталось только один раз, когда он так и не смог разжать намертво стиснутые зубы и сказать, кому из друзей предназначались раскаленные клещи.

— Помните, Талем как-то говорил про конструкцию дридову, которая страхи вытаскивает? Наверное, она и была. Вывернула наизнанку. А воды нет?

Влад протянул руку к кувшину и демонстративно перевернул. Не выкатилось ни капли. Славка облизнул сухие губы, почувствовал под языком ссадины. Странно, вроде бы по лицу не били. Прикусил, скорее всего.

— …Наверное, вы так предсказание видели. Как во сне — вроде и ты, и вроде со стороны смотришь. А рядом ведун торчит и зудит: согласись, и все закончится. Потом заткнется, смотрит в упор и ждет, когда я соглашусь. Да выдохся раньше, сволочь! — последнее слово Славка выплюнул так, что оно показалось самым грязным ругательством.

«Интересно, чего он так боится?» — подумала Аля, но спросить не решилась. Мальчик замолчал, и лицо у него стало какое-то пустое. Словно во время разговора он притворялся прежним Славкой, а на самом деле от него осталась одна оболочка. Алька представила, что пережила все свои страхи, и ее передернуло.

Снова выкрутили руки за спину. Славка морщился: веревка больно врезалась в опухшие запястья. Повели другим коридором. Сменившиеся утром ратники — двое похожих, как братья, парней, — смотрели на них с интересом, как на зверушек в зоопарке: можно по носу щелкнуть или укусит?

Вышли в небольшой внутренний дворик. С одной стороны его закрывала крепостная стена с обвалившимися зубьями. В проеме стоял ратник и смотрел сверху на происходящее. Славка сощурился от бившего в глаза солнца и отвернулся. От неприятного предчувствия перехватило дыхание: в глубине двора под широким навесом, прикрывавшим деревянную стену, висели плети и другие инструменты, уже виденные в навеянном ведуном кошмаре. На длинной лавке лежал кнут, рядом в ведре плескалась вода. С крюка, вбитого в доски навеса, свисала веревка с маленькой петлей на конце, как раз для рук.

Вчерашний угрюмый ратник притащил кресло и установил с краешка под навесом, в тенечке. Ведун неторопливо пересек двор, аккуратно позевывая в ладошку. Присел, подпер клонившуюся голову рукой и уставился на ребят. У Славки дернулись губы от брезгливости, словно он увидел большого ленивого таракана.

Зато тэм был как огурчик — легко сбежал с высокого крыльца, недовольно взглянул на ведуна:

— Ты уверен, что толк все-таки будет?

Тот демонстративно поправил цепь на груди:

— Вы же помните, кто меня рекомендовал!

Тэм поморщился. Наверное, этот покровитель серьезно мешал послать юнца к лешему:

— Хорошо. Но сначала я попробую свои методы. Будет справедливо, не так ли? Заодно и сравним.

Ведун обидчиво поджал губы, покосился на плети:

— Ваше право. И кого возьмете?

— По-честному — того же, кого и ты.

Славка пошевелил за спиной связанными руками.

— Сволочь, — сквозь зубы бросил Алешка. Он смотрел на тэма так, словно зубами мог перекусить ему сонную артерию — дали бы только добраться до горла.

Ратник дернул Славку за плечо:

— Пошел.

Рука онемела. Хорошо еще, что серебристый хищник укусил за левую, и Сима могла держать меч. Вот только воевать бы не получилось, сил не осталось. Начался озноб, девочку мутило и один раз вырвало желчью. Приступ измотал, и беглянка с трудом поднялась.

Лес стал редеть, так обидно не дойти совсем чуть-чуть. А река близко, если, конечно, слух не обманывает, подсовывая столь желанную галлюцинацию. Сима взглянула на опухшую руку с воспалившейся раной — она уже догадалась, что укус ядовит. Только бы не брякнуться в обморок, дотянуть до Травчего леса. А там вылечат, ведуны у них хорошие. За себя девочка не боялась, было страшно промедлить из-за друзей.

К реке она вышла, когда солнце поднялось и высушило росу. Тэм Аскар говорил про Западные ворота, значит, ей вверх по реке. Брод должен быть заметен, им многие пользуются, так что не пропустит.

Сима оторвала и второй рукав, намочила ткань в воде и обтерла лицо. Потом завязала голову мокрым лоскутом — так было легче, тошнота чуть отступала, — и потащилась вдоль берега.

Брод она не заметила. Если бы ее не окликнула стража, так и прошла бы мимо. Четверо всадников как раз ехали со стороны Отин-града и очень удивились, увидев вооруженную раненую девочку.

— Кто такая?

— Мне нужен сотник Аскар, — Сима опустилась на землю и прижала к груди ноющую руку.

Тошнота подкатила к горлу. «Только бы не вырвало», — сглотнула она. Горечь застряла пробкой, не пропуская воздух. Сима с всхлипом попыталась вдохнуть, и потеряла сознание.

…Уже дважды заново наполняли ведра. Лужа выползла из-под навеса и медленно высыхала на солнце. Факел, упавший в воду, намок и погас.

Ратник пинком сбросил Славку со скамьи, и тот застонал, упав на иссеченную плетьми спину.

— Ну как, будет записка? — тэм остановился в полуметре, не желая ступать в раскисшую землю. Глянул брезгливо на измученного мальчика.

— Да пошел ты, — пошевелил пленник разбитыми губами. Его начали избивать сразу двое, целя под ребра, и дальнейшие слова перешли в стоны.

Ребята сидели у стены напротив. Влад втянул голову в плечи, жалея, что не может заткнуть уши связанными руками. Звуки ударов и крики от боли ввинчивались в голову, отзывались тошнотой и головокружением. Еще в самом начале допроса подручные тэма отодрали присохшую к ране повязку и сыпанули соли на рассеченный бок. Славка тогда закричал так, что Влад был готов пробиться сквозь стену, только бы не слышать этого. А потом попробуй смолчи, когда режут по живому или факелом в бок тыкают. Влад каждый раз все сильнее вжимался в камень.

Аля же больше смотрела на Алешку: взглянуть на Славку страшно, так страшно, что в глазах темнеет. А понять, что происходит, можно и по лицу его друга. Боль отражалась, словно в зеркале. Каждый удар — как по Алешке били. У девочки голова шла кругом, и она не понимала порой — кого же из них мучают.

Когда пытку останавливали, Алешка закрывал глаза. Он знал, что сейчас произойдет: вопрос тэма и отказ Славки срывающимся от боли голосом. Было трудно не вмешаться, когда тэм приказывал мучить упрямца дальше, это могло только навредить. Вот и сидел с закрытыми глазами, напряженно прислушиваясь.

«А ведь их святой Вакк тоже не выдержал», — вспомнила девочка, когда Алешка откинул голову, прижимаясь к шершавой стене виском. Из-под волос вытекла капля пота и покатилась на щеку. Аля опустила взгляд. Выкрученные за спину руки связали крепко, так что веревка врезалась в кожу. Алешка рвал из пут запястья, словно пальцы прижигали огнем. Казалось, еще мгновение — и веревки поддадутся, и тогда мальчишка ринется на палачей, но узлы оказались сильнее ярости.

— Может быть, хватит? — не выдержал ведун. Лицо его отливало зеленым, и он уже не зевал, а подносил к носу какую-то травку, завернутую в лоскут. Тяжелый запах горелого мяса висел во дворе.

Тэм задумчиво поскреб бороду:

— Ладно. А то еще писать не сможет.

Мальчик поднял голову и еле заметно усмехнулся словам тэма: он все-таки выдержал. Его потащили к ребятам, и снова пришлось зажать в себе крик.

Влад боязливо заглянул Славке в лицо. Он не понимал — почему тот не соглашается? Поменяться местами с Киром, и все — в конце концов, наследнику хоть есть за что терпеть муки: родной город, княжеский венец. Но Славке — за чужой город, за будущего чужого правителя, — зачем?! Или не только за это, но и за Рика? Не за княжича, а просто Рика. А может, все проще: уверен, что пленников сразу убьют, как только отпадет в них надобность. «Да какая разница, я все равно не вытерплю», — понял Влад и на всякий случай спрятал от ведуна глаза. А ну, как догадается о слабости да посоветует тэму следующую жертву.

Славку бросили у стены, хоть руки вязать не стали, и на том спасибо.

— Ладно, пусть передохнет, — разрешил тэм и ушел в замок. Ведун остался сидеть, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

Славка постарался лечь так, чтобы не прижимался к земле обожженный бок. Алешка смотрел, как он мучается, но помочь не мог, и это заставляло его все больше темнеть лицом. Передохнет? Значит, это только начало?!

Над головой был навес из лапника. Сима сначала подумала, что лежит под раскидистой елью, и только потом сообразила, что ветки расположены слишком ровно и плотно. Знобило, и она одной рукой натянула повыше одеяло. Вторая рука не слушалась, лежала колодой, пульсируя болью в такт биения сердца.

— Ты меня слышишь? — над ней наклонился мужчина в темном кафтане. Сима чуть свела брови — голос плыл волнами, то затухая, то поднимаясь до крика. — Если да, то закрой глаза.

Закрыла. Так даже легче. Качнуло, словно девочка лежала не на подстилке из еловых лап, а плыла в лодке. Бормотали голоса, мешая, словно комариное гудение. Сима не прислушивалась, но все-таки разобрала имя Аскара. Рывком села и тут же хлопнулась обратно на спину:

— Мне нужен сотник Аскар! — ей показалось, что она крикнула, но на самом деле чуть слышно прошептала.

— Эй, где там сотник? — позвали в стороне, и почти сразу забухали шаги.

Аскар присел рядом на корточки, нерешительно тронул жесткими пальцами лоб, отводя мокрые от пота волосы:

— Лекаря уже вызвали, скоро приедет.

Как назло, Сима от нахлынувшей слабости не могла пошевелить языком. Тэм терпеливо ждал, и девочка, наконец, выговорила:

— Похитили…

Прерываясь после каждой фразы, она рассказала сотнику все, и даже воспроизвела путь, по которому ехала карета, водя пальцем по карте. Недаром всю дорогу подглядывала в окно. Путалась, ошибалась, но район все-таки указала. Тэм хмурился, но это было так привычно, что Сима чуть улыбнулась. Тревога уходила.

Аскар встал, не отрывая взгляда от карты. Сказал кому-то через плечо:

— Ты прав, тэм, они там.

Собеседник подошел ближе, наклонился. Перед Симиным лицом качнулась ладонь, какая-то странная. Девочка с трудом сообразила, что на руке не хватает двух пальцев.

Сима вздрогнула и прикрыла глаза. Только бы не выдать себя: это же тот самый тэм, который допрашивал Альку! Она говорила — беспалый. Что ему тут понадобилось? А ведь Славка так настойчиво просил сообщить еще и Талему. Трудно что-то придумывать, когда боль ползет от плеча к горлу.

— Тэм Дмитр, я имею право поднять сотню, — послышался сердитый голос Аскара.

— Аскар, позовите Тимса, — попросила Сима.

— Зачем еще? — отозвался сотник, не отрываясь от карты.

Сима помнила, как он упрям, и как трудно переубедить Аскара, даже если сыпать аргументы один за другим. Проще воспользоваться тем, против чего у сотника нет защиты.

— Пожалуйста, тэм! — слезы появились на глазах естественно, достаточно было чуть-чуть ослабить контроль. — Позовите, прошу вас!

Этого тэм не вынес. Сердито засопел и ушел, уводя за собой Дмитра. Сима услышала, как прозвучал приказ найти Тимса. Сейчас молодой ратник придет, и она уговорит его разыскать Талема. Обязательно уговорит, в конце концов, может она хоть раз воспользоваться тем, что тот умудрился в нее влюбиться? Вот только надо будет сделать так, чтобы Тимс не побежал с докладом к Аскару, а то сотник сочтет это бредом.

Тэм вернулся довольный, неся двумя пальцами какой-то лоскут. Остановился перед ребятами, потряс:

— Ну как, узнаете?

Славка глянул без интереса, лишь бы не навлечь гнев. Мятый кусок материи ему ни о чем не говорил, и он опустил ресницы. Как больно! А если сейчас снова потащат под навес…

— Что, так уж и не узнаете?

Голос тэма неприятно отдавался в голове, и мальчик открыл глаза.

— Рубашка, Симина, — Алька выдохнула сиплым шепотом.

Славка пригляделся, но он все равно не помнил, как была одета девочка. На светлом лоскуте виднелись бурые пятна и желтоватая слизь.

— А это знаете что? — тэма показал на слизь. — Следы от укуса карагаха. Уже безвредно, но если попадает в кровь с зубов хищника, то ничто не спасет. Боль и долгая агония. Ваша подружка уже труп, судя по крови, ее куснули достаточно давно.

«Нет, только не это, пожалуйста! Хватит того, что из-за меня погиб Дань, Сима не должна, ни за что!» — у Славки намокли ресницы, хотя и кошмар на дридовой конструкции, и допрос он вытерпел без слез.

А тэм довольно сказал ведуну:

— Распоряжайся давай, — и присел на высокое крыльцо.

Ведун махнул рукой, и один из братьев-охранников потащил в центр двора Альку. Девочка испуганно оглядывалась на друзей и торопливо семенила за ратником. Алешка дернулся вперед, но тут же замер — что он мог со связанными руками?

Ратник ловко подсек пленницу, и Аля упала, стукнувшись коленями о землю. Снова оглянулась на ребят, глаза от испуга стали огромными и потемнели.

— Предсказание, — тихо прошептал побелевший до молочного цвета Алешка.

Ведун тут же подался вперед, но мальчик замолчал. Пришлось разочаровано откинуться на спинку кресла и спрятать зевок в ладони. Тэм недовольно побарабанил пальцами по оголовью меча.

Ратник, так и не отошедший от Али, положил ей ладонь на затылок и заставил сильно наклонить голову. Аккуратно убрал с шеи волосы и отошел на шаг назад, примериваясь взглядом. Девочка глянула на воина через плечо, дико вскрикнула. Рванулась в сторону, но не смогла удержать равновесие со связанными за спиной руками и упала.

Славке на мгновение показалось, что это сон — и стоит только чуть откачнуться назад, как почувствует затылком деревянную столешницу. Но боль во всем теле была слишком реальной, чтобы не верить в происходящее.

Ратник неторопливо нагнал пытавшуюся уползти жертву и рывком поставил на колени. Девочка сжалась в комок, вздрагивая от прорывающихся всхлипов.

— Да заткни ее, — раздраженно прикрикнул ведун, и девочка замолчала сама.

Славка еще не видел, чтобы на кого смотрели так, как Аля на ведуна: словно на грозного всемогущего бога, способного казнить или помиловать одним движением пальца, легким взмахом ресниц.

— Так вот, время вам — пока тень не уползет за порог, — отмерил ведун. — Потом либо записка, либо ее голова.

Славка прикинул: тень скроется еще до полудня. Выходит, зря терпел весь этот допрос. Он повернул голову в сторону Алешки: тот сидел, закусив нижнюю губу, и неестественно спокойно смотрел на происходящее. Неужели знал об этом из предсказания? И нужно именно сейчас тянуть время? Точно, знал, не зря же просил Альку не пугаться. Вот только вряд ли она это сейчас помнит.

— Я напишу, — выдохнула Аля.

Ведун от удивления подавился зевком:

— Ты? Сэту? Девочка, нам нужно не любовное послание, наследник вряд ли помчится на свидание с тобой.

Аля вытерла о плечо слезы, размазывая пыль по лицу, проглотила всхлип:

— Да какое свидание? Я просто напишу!

— Нет, — отозвался тэм. — Я не буду рисковать, у нас один шанс. Должен написать кто-нибудь из них, — показал он на мальчишек. — И лучше всего этот упрямый жабеныш.

Аля затравлено взглянула на мальчишек. «Ну вот, зря все терпел», — снова подумал Славка. Боль прошла волной — от распухших запястий по иссеченной спине, обожженному, израненному боку, отозвалась под ребрами тупой резью. Или все-таки послать всех подальше, и пусть святой Вакк гордится последователями-иномирянями? Как раз есть шанс поставить честь превыше дружбы, — покровитель ратников будет доволен. Славка прикрыл глаза и вспомнил Геша, забивающегося при каждом подозрительном шуме в сундук. Полоумный конюх и не знает, наверное, историю святого Вакка, и даже не подозревает, что она может вот-вот повториться. Заговорщики пытками выбьют из Рика тайные ходы, и в городе снова запылают костры под ногами жертв. Или не выбьют — Славка содрогнулся, представив, что может достаться Рику, и тело отозвалось новой волной боли.

Алешка сказал чуть звенящим голосом:

— Что, ведун, подвела конструкция? Силенок не хватило штукой этой управлять?

На наглеца оглянулись все. Юный ведун зло сощурился и дернул щекой.

— Так не на тебя сделано, на дрида. Что, повыделывался — «страхи угадывает», — противным голосом передразнил Алешка. — А сам просто слабак, вот и придумал все это представление. Ни хрена ни даром своим, ни дридовским подарком сделать не можешь. Салага.

Слышать все это от мальчишки оказалось ведуну невтерпеж.

— Сил нет, говоришь? — прошипел он, подбегая к пленникам. — Ну, посмотрим, как ты там завоешь. Простите, тэм, я вас ненадолго оставлю. И пусть приготовят бумагу, он у меня быстро на все согласится.

— Тебе разве не нужно приготовиться? — прищурился тэм.

— Я его и без подготовки… — ведун сцепил ладони и хрустнул суставами пальцев.

«Время тянет!» — понял Славка, когда Алешка замедлил на крыльце шаг и оглянулся. Друг чуть виновато пожал плечами, и ратник тычком в спину загнал его в замок.

Во дворе остались только ребята да двое охранников. Еще один смотрел сверху, с крепостной стены. Солнце блестело у него на кольчуге. До полудня оставалось еще часа полтора-два. Если только Алешка понял предсказание правильно.

Алешка сразу узнал трактир Петера — вот только не помнил, как сюда попал и куда делся сам хозяин. За столом в центре сидел ведун — он показался мальчику смутно знакомым. Стоило только взглянуть на него, как словно кто в ухо дунул, принося понимание: только ведун выведет его отсюда. А для этого нужно согласиться на его условия — написать записку для Рика. Алешка знал, для чего и какая нужна записка, но как он умудрился во все это вляпаться, — не помнил. В голове на месте этих воспоминаний была черная дыра, и нырять в нее казалось страшным. Да и некогда.

— Шевелись! — сидевший за ближайшим столиком посетитель, здоровый ремесленник с огромными кулачищами, отвесил Алешке подзатыльник.

Мальчик осознал, что держит поднос, и только принял от здоровяка заказ. Болела рука, из-под закатанного рукава виднелось клеймо раба, слегка припухшее, словно недавно выжженное.

— Быстрее, — придал ему пинком ускорение недовольный посетитель.

Алешка отлетел на шаг и упал, уронив с подноса глиняные кружки и ударившись лицом о край скамьи. Из разбитого носа побежала кровь.

— Та-а-ак, — протянул голос над ним.

Мальчик запрокинул голову, зажимая переносицу. Хозяин — почему-то не болтливый добряк Петер, а мужчина в закапанном соусом фартуке — разглядывал причиненный ущерб. Оценил и пнул Алешку в бок так, что тот задохнулся от боли и рухнул на черепки кружек.

С трудом поднялся и, собирая осколки, столкнулся взглядом с ведуном. «Я тебя выведу, мне нужна всего лишь записка», — прозвучал неслышный остальным голос. Алешка помотал головой, и собеседник снисходительно поморщился: он предполагал, что произойдет дальше.

Мальчик окинул взглядом трактир, полный озлобленных посетителей, и еле удержался, чтобы не сжаться в комок. «Да какого черта! — подумал он, бросая осколки на пол. — Не буду я им прислуживать!» Кто-то швырнул костью из дальнего угла зала, попав Алешке в плечо. Мальчик развернулся, сжал кулаки. Ведун усмехнулся и показал взглядом наверх. На площадке лестницы стояли Аля, Славка и Влад, привязанные к балюстраде. Пришло понимание: если Алешка откажется работать, то заставят его друзей. Допустить такое еще хуже. Он снова наклонился к осколкам.

У входа на кухню поджидал хозяин. Схватил мальчишку за рубаху, отшвырнул к стене. У него снова пошла носом кровь.

— Я тебе что велел? Улыбаться гостям и говорить: «Чего изволите, господин?» А ты что творишь, жабеныш?

Алешка обжег его взглядом:

— Не жирно им будет, с «господина-то»?

Как противно, когда хлещут по лицу грязной тряпкой, которой вытирают помойное ведро. А сзади держит за руки хозяйский помощник, — ни защититься, ни вывернуться. Только можно отвернуться от галереи, чтобы не встретиться взглядом с друзьями. И так хочется крикнуть Альке: «Не смотри!» То, что это происходило у нее на глазах, делало наказание еще унизительнее.

«Только я выведу тебя отсюда. Напиши записку», — усмехнулся ведун.

Глава 10

Лужа во дворе высохла и больше не искушала блеском воды. Губы у Славки покрылись корочкой засохшей крови, и он иногда трогал ее языком. Бездумно смотрел на кромку стены и старался не думать, ни в коем случае не думать о том, что сейчас происходит с Алешкой.

Так же бездумно мальчик проследил за падением ратника с крепостной стены. Тот упал молча, ударился о землю и застыл, раскинув руки. Между лопатками торчал арбалетный болт. «Полдень», — солнце ударило Славке в глаза, стоило чуть запрокинуть голову.

В стену впились крючья, и прежде чем туда добежали хозяева, непрошенные гости успели взобраться. Славка приподнялся — прокатилась волна боли, — и крикнул:

— Алька, к стене, живо!

Нападающие были с арбалетами, и болты уже летели во двор. Девочка кубарем откатилась в сторону, а Влад еще и пихнул ее плечом, упал сверху. Закончилось все быстро — воинов княжеской сотни было много, защитников — мало. Оставшиеся в живых забаррикадировались в замке, и ратники ломали внутреннюю дверь.

Один из воинов перерезал веревки, связывавшие пленников. Аля подула на опухшие запястья. Влад сразу вскочил на ноги и бросился к убитому охраннику. Меч взял себе, нож вытащил для Славки. Тот уже встал с помощью Альки, измазав ее рубашку кровью. Поморщился от боли, скособочился, тяжело наваливаясь на девочку. Так и пошел, опираясь на нее.

В замке было шумно. Ратники прочесывали коридоры, перекликались друг с другом. Ломали дверь — гулко разносился грохот. Славка уверенно пошел в ту сторону: зал с дридовой конструкций находился именно там. Их пару раз обогнали, посмотрели недовольно, но ничего не сказали.

У самой двери обнаружился Аскар. Привычно хмуро глянул на ребят, и махнул рукой, отдавая приказ еще раз навалиться на дверь.

— Что с Симой? — перекричал Влад громкое «раз-два-три».

— Лекаря вызвали, а там не знаю.

Дверь поддалась, но стоило ратнику сунуться внутрь, как он тут же получил арбалетный бол в горло.

— К стене! — заорал сотник, отшвыривая ребят.

Влад осмелился заглянуть в зал, только когда там стихли звуки боя. Следом просочились Аля и Славка. Защитников замка прижали к стене и разоружили. Тэма среди них не оказалось, а ведун стоял у стеночки, скрестив на груди руки и сумрачно наблюдая за происходящим. С ненавистью зыркнул на ребят, и Влад ответил неприличным жестом.

Аскар возвышался над привязанным Алешкой и нерешительно оглядывал путы. Растянутый на столе мальчик не мог пошевелиться, и только крутил кистями, пытаясь вырваться из захвата. На щеке засохла струйка крови, выбежавшая из прокушенной губы.

Славка же отцепился от Алиной руки и пошел к столу, не обращая внимания на окружающих. Ведун чуть откачнулся от стены, смерил расстояние взглядом. Выудить нож из рукава и метнуть было делом мгновения, но Влад успел понять, что Славка спастись не успеет, он на ногах-то еле держится. Мальчик рванулся вперед, действуя четко, как на тренировке. Мечом отбить нож — гадство, какой непривычно тяжелый и как неудобна рукоять, — руку назад, и бросок. Хорошо сбалансирован, — лезвие вошло ведуну в грудь, убив мгновенно.

— Моя очередь, — непонятно сказал Влад и поискал глазами нож. Повезло, в своих не отбил.

— Жаль, что пришлось убить сразу, — отозвался Славка. — Да отвяжите же Лешку!! — он сполз на пол, цепляясь за ножку стола.

Со стола Алешку стаскивали вдвоем, придерживая мотавшуюся из стороны в сторону голову. Положили рядом со Славкой. Тот схватил его за плечи: друг бился в бреду, ударяясь затылком о каменный пол.

Пьяный ратник сгреб Алешку за шиворот и ткнул лицом в тарелку с объедками. Перед глазами мелькнула столешница со знакомыми царапинами от ножа. Мальчику показалось, что он ее уже видел — именно вот так! Но тут же задохнулся от боли — в тарелке плескался горячий бульон, — и стало не до воспоминаний. Он извивался, пытаясь выползти из-под держащей его руки, а ратник неторопливо твердил:

— Со стола нужно убирать вовремя. А то вот друзья подошли, а им и пиво поставить некуда.

Унижение было так велико, что Алешка замычал от ненависти, жалея, что не может дотянуться до руки зубами.

Наконец мальчишку отшвырнули, и он смог утереться рукавом. Странно: ставший уже привычным голос ведуна на этот раз не прозвучал, а ведь был такой подходящий момент. Алешка посмотрел в центр зала: ведуна там не оказалось. Пропал, растворился. Вот сейчас стало страшно — это означало, что его никто отсюда не выведет.

— Господин недоволен этим сопляком? — вкрадчиво прозвучал голос хозяина.

Ответ вышел неразборчивым — ратник присосался к кружке с пивом, — но недовольство было подтверждено. Алешку снова подняли за шиворот и швырнули лицом на стол. Край столешницы больно ударил в живот. Какой-то энтузиаст уже ухватил за руки, вытягивая мальчишку в струнку. Рубаху задрали на голову, и спину обожгло первым ударом плети.

«И никто отсюда не выведет…»

Со стола он сполз сам, одернул рубаху.

— Давай, работай, — ткнул в руки поднос хозяин.

Алешка повернулся к переполненному залу. Ведун так и не появился, на его месте сидел купец и недовольно заглядывал в пустой кувшин. Алешка поднял взгляд выше — ребят тоже не было. Что же, вот и все. Поднос полетел на пол:

— Ага, так и побежал уже, сами тут прыгайте.

Хозяин побагровел — того и гляди, удар хватит — и шагнул к непослушному рабу.

— Почему он не приходит в себя? — Славка пытался удержать хотя бы голову друга, а то расшибет затылок об пол.

Помогла Алька, ловко просунув ладони между его руками.

— Почему?! — Славку самого чуть не сотрясала дрожь. Какой кошмар сейчас видится Алешке с его характером, это же страшно представить!

— Потому что разбудить может только ведун, — прозвучал рядом голос.

— И вы тут, — скривилась Аля, увидев тэма Дмитра.

— Да. И не только я.

Из-за спины тэма выбрался ведун Лотин, тот самый, с которым допрашивали Альку. Ведун брезгливо обходил пятна крови на полу. Присел рядом, бесцеремонно отпихнул Алины пальцы и сам прикоснулся к Алешкиным вискам.

— Разбудить можно. Если постараться, — изрек он.

Аскар сплюнул и покачал головой. Видно было, что от этих двоих ничего хорошего он не ждал.

— Чего они от вас хотели? — невозмутимо спросил тэм.

Славка непонимающе посмотрел на него и попросил ведуна:

— Так разбудите его!

Алешка дернул головой, вырываясь из рук. Глухо застонал, и из ранки на губе снова потекла кровь, так он сжал зубы.

— Вам задали вопрос, — пожал Лотин плечами.

— Да я потом все расскажу! Вы сейчас его разбудите.

— Ну уж нет, — усмехнулся Дмитр. — Сдается мне, что вы сейчас расскажете мне быстрее и правдивее.

— Да как вы можете! — выкрикнула Алька. — Он же видит все свои страхи!

— Вот как? — заинтересовался ведун. — Я примерно такое и предполагал.

Славка умоляюще взглянул на Аскара. Он и в самом деле не собирался ничего скрывать, а друг мучается. Сотник отвел глаза и заторопился в угол, где связывали пленных. Указания звучали слишком громко и сердито, и Славка понял, что Аскар не может потягаться с Дмитром.

— Ну пожалуйста, я все расскажу, только помоги сейчас Алешке, — безнадежно попросил он.

— Ненавижу вас! — Алькин вскрик отразился от стен, заставил обернуться ратников, и только Дмитр остался спокоен.

Дверь, повисшая на одной петле, все-таки упала, когда в зал ворвался Талем. Бросился к Алешке, стукнувшись коленями об пол.

— Господин княжеский ведун, — процедил Дмитр, но Талем отмахнулся.

Как и Лотин, наложил пальцы на виски — Славка сам убрал руки и отвел Алькины. Алешка тут же выгнулся дугой, ударился затылком. Талем оглянулся на свисающие со стола путы:

— Где тот, что погрузил его в транс?

Влад мотнул головой в сторону мертвого ведуна. Талем нахмурился, погладил Алешку по волосам:

— Ох, бедолага. Помогите его снова поднять на стол.

Тэм Дмитр с места не двинулся, но помощники нашлись и без него, Аскар — в первую очередь. Талем встал в изголовье.

— А чего он про ведуна? — Влад метнулся взглядом от Талема к Славке и обратно. — Не нужно было убивать?

— Нет, — покачал головой Талем, не отрывая пальцев от Алешкиного лба. — Он же там теперь один остался, и вывести некому.

— Но он же знает, что это только кошмар, — Славка не возражал, а скорее просто успокаивал себя.

— Откуда? Конструкция работает четко, для него все реально.

Славка, цепляясь за руку Влада, поднялся и посмотрел на друга. Нет, Талем ошибается, можно понять, что всего лишь иллюзия!

— Это предсказание, — всхлипнула Алька.

Талем больше не отвлекался, не до того было. Он запрокинул голову и напрягся так, что на шее вздулись жилы. Резко запахло потом, и Славка увидел, как по побледневшему лицу ведуна катятся крупные капли.

— Какое еще предсказание? — прошипел раздраженно Влад.

— Я приведу к страшному испытанию того, кто мне больше всех дорог, — процитировала Алька, глотая слезы.

Влад оглянулся ошарашенный. Ни фига себе заявочки!

Ведун шагнул от стола и тряхнул руками, словно сбрасывая прилипшую слизь. Алешка больше не метался, а обмяк и ровно задышал.

— Ну, вот и все, — просто сказал Талем. — Не я конструкцию настраивал, так что вывел его в обычный сон. Не беспокойтесь, он действительно просто спит, без всяких кошмаров. И лучше не будить, пока сам не проснется. Домой в карете отвезем.

— Этого можно и отправить, но остальные мне нужны, — вмешался Дмитр.

— Тэм, вы вполне можете приехать в трактир и расспросить их там, — мягко заметил Талем. — Вы же не собираетесь ничего скрывать? — спросил у ребят.

— Да чего тут скрывать, — пробормотал Славка.

— Я, княжеский ведун, подтверждаю, что он не соврал. Пойдемте отсюда.

Подошел Аскар, проводил раздраженным взглядом Дмитра:

— Помощь нужна?

— Карету и лошадей. Охрану на всякий случай.

Сотник кивнул.

— А Тимс тут? — спросил Влад. Уж молодой-то ратник должен знать о Симе больше!

— Да тут, где ему быть. Раст, ты Тимса не видел? — окликнул сотник воина, собиравшего арбалеты.

— Нет, — удивился тот. — А разве должен был? Он же к броду поскакал, когда мы еще выступать готовились.

— Как — к броду? — Аскар от удивления взъерошил бороду. — Ты хочешь сказать, что его не было во время боя?

— Не было, — растерялся ратник. — Я думал, он по поручению…

Аскар потемнел лицом, сердито дернул меч за рукоять и торопливо вышел из зала.

— Карета будет, — бросил рассеянно Талему с порога.

Ведун подхватил Алешку на руки и понес к выходу. Славка медленно тащился следом, все больше отставая. Он желал одного: как можно скорее очутиться в трактире. Кто-то накинул ему на плечи рубашку — большую, пахнувшую чужим потом. Ткань неприятно скользнула по ранам, и Славка поморщился.

— Эк тебя! — крякнул пожилой ратник с седыми усами. Посмотрел с сомнением, как мальчишка идет, цепляясь за стену, а потом легко поднял и потащил вслед за ведуном.

Славка хотел, было, попросить: «Не надо!» — но не стал. Потолок поплыл перед глазами, болью отозвался каждый ушиб, порез и ожог. Казалось страшным даже рукой пошевелить.

Вышли к центральным воротам. Мост был опущен, и на бревнах лежал мертвый, судя по плащу — из сотни Аскара. Во дворе суетились ратники, ловили лошадей, перевязывали раненых. Карету подогнали, и ведун уложил Алешку на сиденье.

Воин спустил Славку на землю и пошел обратно в замок, ругая под нос «извергов, дракон их раздери». Мальчишка оперся о высокое, заляпанное грязью колесо. Что-то надо было еще спросить у Талема. Славка потер рукой лоб. Сима!

— Талем, а что за зверь такой — карагах?

— Хищник. Раньше много их в округе водилось, а сейчас уже почти не осталось. Ты тоже давай внутрь, остальным лошадей найдем. А зачем тебе карагах?

— Нам сказали, он Симу укусил, — вмешалась Аля. — Рукав от ее рубашки нашли.

Талем изменился в лице. Глянул на солнце и отвернулся.

— Это же не правда, что укус так ядовит? — испугалась Аля, и Славка остановился на подножке кареты.

— На ткани была желтоватая слизь?

— Да, — кивнула Аля.

Талем сочувственно посмотрел на нее.

— Тогда ее уже нет в живых.

Аля не заплакала, тяжело опустилась на землю. Зябко повела плечами под измазанной Славкиной кровью рубахой.

Алешка проспал всю дорогу до Отин-града. Славка его придерживал, чтобы друг не скатился с сиденья, и бездумно смотрел в окно. У Симы было больше всех шансов, да и не мог он бросить ребят в плену и бежать самому. А вышло вон как. Да, но кто, кроме Симы? Сам он после болезни толком не оправился, его поймали бы тут же. А остальные не смогли бы оторваться от погони. Все правильно, только почему так хочется выброситься из кареты под копыта лошадей?

Влад ехал рядом с Талемом и рассказывал о происшедшем. До Славки долетали обрывки разговора, но он не вслушивался.

Охрана сопровождала их до дверей «Старой подковы». Ратники торопились, и как только Талем сделал разрешающий жест, умчались. Только один остался, привязал лошадь к перилам крыльца и присел на ступеньки ждать ведуна.

Трактир оказался закрыт. Дверь не заперта, но перед входом натянута веревка. Это означало, что хозяин поблизости, но накормить-напоить посетителей не сможет. Влад отвязал конец, и Талем внес Алешку. В зале было полутемно. Грязные окошки давали мало света, и Петер обычно рано зажигал шары. Почему-то сегодня они не горели, но это Славку не удивило: а как иначе может быть в такой день.

Лестница скрипела под ногами Талема. Аля торопливо пошла вперед, чтобы открыть дверь.

— Скажите, а вы уверены, что Симы правда уже нет? — робко спросила она.

— После яда карагаха еще никто не выжил.

У Славки сил шагать по ступенькам не осталось, он опустился на ближайшую от двери лавку. Влад оглянулся:

— Ты чего?

— Пить хочу. Сейчас отдохну и на кухню пойду.

— Я принесу.

Славка тяжело облокотился о стол. Как бы собраться с силами и дотащиться до постели?

Крик заставил его вздрогнуть. Рука скользнула по поясу, но меч остался где-то в карете. Влад пятился, не отрывая взгляда от кухонной двери. Славка подскочил — откуда только силы взялись — заглянул ему через плечо.

Петер лежал на пороге. Кровь давно уже засохла неряшливыми бурыми пятнами на кафтане. Хозяина убили еще вчера, когда увозили ребят.

— Эт-то чего? — заикаясь, спросил Влад.

Сбежал вниз Талем, немилосердно раскачивая старую лестницу.

— Зачем? — Влад непонимающе оглянулся на ведуна. — Зачем они его убили?

Талем качнулся, вцепился в косяк.

— Петер, — негромко позвал ведун, — господин Петер.

— Он же мертв, — испугался Славка.

— Да, — Талем провел по лицу ладонью, словно стирая налипшую паутину. — Мертв. И он… А где Геша? Геша! — крик разнесся по трактиру, но конюх не отозвался. Выглянула сверху Аля:

— Вы чего?

— Аля, ты иди к Лешке, — попросил Славка.

— Да, лучше будет, если он проснется не в одиночестве, — поддержал ведун. Девочка пожала плечами и скрылась в комнате.

Влад зябко повел плечами:

— Надо посмотреть в сундуке, — предложил он и робко взглянул на галерею. Идти туда не хотелось.

Талем медленно поднялся по лестнице и исчез в глубине коридора. Мальчишки ждали, напряженно прислушиваясь. Вот стукнула крышка сундука. Тишина. Шаги — ведун возвращается. Перегнулся через перила:

— Мертв. Позовите, кто там остался за дверью.

Славка оставался в зале, пока Талем, Влад и ратник осматривали трактир. Хотелось напиться ледяной воды, растянуться на кровати, отлепить рубашку от ран, но мальчик сидел, сгорбившись и отвернувшись от входа на кухню. Там, прикрытые тонкими пледами, лежали Петер и Геша. Алька еще ничего не знает, так пусть лучше караулит спящего, чем закатывает истерики. Да и не хотел Славка быть тем, кто ей это скажет. Поднялся мальчик только для того, чтобы опустить засов на двери, любопытных тут еще не хватало.

Спустился ратник, вышел из служебных помещений Влад. Оба отрицательно помотали головами. Застрял только ведун, он осматривал личные комнаты хозяина. Наконец раздались шаги, но сначала Талем заглянул в комнаты ребят. Пробыл он недолго, а когда вернулся, то следом шла Алька, вцепившись в его рукав.

— Вестницы пропали, — уронил ведун, присаживаясь к столу. — Видно, хотели с ними послать для меня записку. Птицы знакомые, я бы поверил.

— Но их же можно было просто отобрать! — Влад стукнул кулаком по лавке.

— Видно, побоялись, что донесут.

Аля взглянула на тела, прерывисто вздохнула.

В дверь загрохотали кулаками, да так, что засов подпрыгнул в петлях. Ратник приоткрыл и встал на пороге, преграждая дорогу.

— Господин княжеский ведун, вы тут? — крикнули в щель, и страж распахнул дверь.

— Тут, Барко, не ори так.

— Что случилось? — стремительно шагнул к нему Талем.

— Вас княжеский лекарь, господин Фрам срочно зовут.

— Да в чем дело?

— Не знаю я, велели срочно вас найти и на стоянку в Травчий лес сопроводить. Мол, помощь нужна, а то девчонка загнется.

— Какая девчонка? — Аля подскочила.

— Да отколь я знаю, какая? Утром ее привезли, кто-то в лесу погрыз.

— Она жива? — Талем не верил, и Барко рассердился.

— Да не станут же к покойнице звать! Господин лекарь сами удивлялись и велели вам не медлить.

— Быть не может, — Талем растеряно ухватился за медальон. Ратник пожал плечами. — Так, оставьте тут двоих человек, — ведун распоряжался на ходу. — Произошло убийство. Пусть дождутся или меня, или тех, кого пришлю.

Барко огляделся, заметил тела и быстро закивал.

— Талем, я с тобой! — Влад побежал следом.

— Хорошо, только быстро.

Славка привалился к столу и опустил голову на скрещенные руки. Даже радоваться было нечем, словно все из души вытрясли. Выжгли. Сильнее, чем тем факелом, которым бок поджаривали.

Симу привезли через пару часов. Девочка была без сознания, но лекарь Фрам улыбался чуть удивленно.

— Жива, — успокоил он ребят. — Чудо! Как есть чудо!

— Да не чудо, а укус заволука, — устало поправил Талем. — Вот уж не думал, что единственное противоядие — его слюна, попавшая в кровь. Повезло, ох, повезло девочке в Белой пустоши!

— Я и говорю — чудо! — продолжал лучиться Фрам.

Вместе с лекарями приехали ратники, и один из них распоряжался в обеденном зале. Славка не хотел спускаться и остался в маленькой гостиной: через распахнутые двери были видны обе спальни. Рядом с Алешкиной постелью сидела на полу Алька. Симу уложили, и над ней хлопотал Фрам.

— Как он? — кивнул ведун на Алешку.

— Спит, — уронил Славка.

— А ты?

Тот пожал плечами. А что он? Ну, больно. Но это неважно, так пусто внутри.

— Нормально.

Влад глянул на него, как на сумасшедшего, и Славка объяснил:

— А что? Мне уже ничего не страшно.

Вышла Аля. Разомкнула искусанные губы:

— Алешка проснулся.

Славка чуть не сбил ее с ног.

Несколько дней прошли как в тумане. Талем почти не уезжал из трактира. Лечил, помогал по дому, организовал похороны Петера и Геши. К большому облегчению Славки, поминок не было, атмосфера и без того стояла мрачная.

По завещанию трактир отходил ведуну, и их никто не беспокоил. Ребята разбрелись по углам и больше молчали. Алешка лежал, бездумно глядя в потолок, и вставал поесть только после уговоров Талема. И то он не спускался в зал, а пристраивался с принесенным Владом подносом в маленькой гостиной. Аля ходила заплаканная и старалась никому не попадаться на глаза. Славка тоже предпочитал лежать, не тревожа раны. Только Сима уверенно шла на поправку и решительно отмахивалась от предлагаемой помощи.

Так продолжалось до тех пор, пока Талем не вытащил Славку в одну из пустующих комнат и не устроил ему основательную встряску. Говорил о многом: об оставшихся у Ласка ребятах; о том, что Алешке нужна помощь, и что сам он сделал правильный выбор, послав к Аскару именно Симу. То ли сила ведуна помогла, то ли просто пробился Талем через отупляющую усталость, но разговор пошел на пользу.

Ведун вздохнул с облегчением и вплотную занялся Алешкой. К сожалению, он оказался прав: мальчику все увиденное на дридовой конструкции показалось реальностью, а не сном.

На четвертый вечер после освобождения Талем вышел из спальни мальчишек и попросил ребят посидеть где-нибудь подальше.

— Слава, а ты спустись с Алешей в обеденный зал.

Внизу густела темнота: двери закрыты, окна прикрыты ставнями. Зал казался мертвым: ни звуков — голоса Петера, треска огня в камине, монотонного бормотания Геши, грохота посуды на кухне, шипения масла; ни запахов — свежего хлеба, жареной рыбы, пива, горячего шоколада. В тонких лучах, пробивавшихся между неплотно пригнанными створками ставен, плясали пылинки. Славка пошел вдоль стены, касаясь ладонью шаров. Алешка же присел на последнюю ступень лестницы, прислонился виском к перилам.

— Ты только все не зажигай, — попросил он.

Славка пристроился рядом, придвинув друга вплотную к перилам. Тот помолчал, потом махнул рукой в центр комнаты:

— Вот тут сидел ведун…

— Жаль, что не я его убил, — сказал Славка, когда Алешка обессилено замолчал. От ненависти зудело в ладонях, казалось, был только один способ успокоиться — взять в руки меч. Кошмары, выпущенные рассказом на волю, бродили по комнате, сидели за столами, жрали, пили, сыто отрыгивая. Хотелось их убивать, даже не давая защищаться.

Алешка потрогал запястья, стертые путами дридовой конструкции. Сказал негромко, делая паузу после каждой фразы:

— Альку по-другому было не спасти. Я не виноват в своем страхе. Этого на самом деле не было. — Сухо усмехнулся, повернулся к Славке: — Ты только напоминай мне это почаще, ладно?

Впервые за эти дни ужинали все вместе. Только Аля все моталась на кухню то за забытым хлебом, то за солью, пока ведун не усадил ее силой. Девочка уткнулась взглядом в тарелку.

Алешка спустился в зал назло себе и сидел, сгорбившись, не глядя по сторонам. «Этого не было, не было», — повторял он раз за разом, но память подсовывала мерзкие воспоминания.

— Я завтра уеду. А то вовсю идут допросы заговорщиков, а княжеский ведун все время в отлучках. Лотий не справляется. Уже и гонец приезжал, поторапливал. Но к вечеру вернусь, переночую здесь.

— А как Рик? — спросил Влад.

— Хочешь спросить, как он отнесся к тому, что из-за него такие муки приняли да не предали? — уточнил ведун.

Мальчик неопределенно повел плечами.

— А сам как думаешь? — строго поинтересовался Талем.

— Думал бы, так не спрашивал, — огрызнулся Влад.

— А я не знаю, в замке не был, с наследником не разговаривал.

— Гонец из княжеских ратников был? — спросила Сима, когда молчание стало слишком напряженным.

— Конечно.

— Жаль, что я его не видела, — расстроилась девочка. — Хочу попросить: пусть Аскар Тимса хоть на полдня к нам отпустит.

Талем отложил кусок лепешки:

— Сима, он не придет, — сказал мягко.

Девочка уставилась на него в упор.

— Я, еще когда за тобой ездил, с Аскаром говорил. У Тимса неприятности. Видишь ли, чтобы найти меня, он покинул без разрешения расположение сотни. Да если бы только это: он же пропустил бой. Понимаете, по нашим законам его будут судить как дезертира.

— Чушь собачья! — возмутилась Аля. — Он же не просто так ушел.

— Это не делает его вину меньше. Тимс не спросил разрешения у сотника.

— И что у вас бывает за дезертирство?

— От казни до изгнания из княжеских войск. Суд завтра, и это еще одна причина уехать. Попытаюсь хоть что-то сделать.

Талем вернулся после полудня. Влад как раз закончил давать корм лошадям, когда ведун зашел в конюшню, ведя за собой смирную кобылку. Мальчик сдержался, не бросился с вопросами, а потащился следом за ним. Сердце колотилось, как сумасшедшее: ну хоть какие-нибудь хорошие новости будут?!

Ведун устроился в кресле в маленькой гостиной, потакая нежеланию Алешки лишний раз спускаться в обеденный зал. Рассказывал Талем неторопливо, давая возможность ребятам проникнуться тем, что происходило в замке и в сотне Аскара.

Дмитр свое дело знал. Талем честно признался, что ему было немного страшно передавать тэму слова Валины, его жены, подслушанные мальчишками в замке. Но Дмитр молча почесал бороду и принял информацию к сведению. Помогли и Алькины воспоминания — мужчин, встречавшихся в башне западного крыла, нашли и допросили с ведуном.

После этого Валину срочно отправили в провинцию к родственникам, а Дмитр повадился надолго пропадать из замка. Брал с собой ратников, ведуна Лотия, и где-то шатался по окрестностям. К моменту похищения ребят тэм уже догадывался о многом.

Сима нанесла последний штрих, указав на карте окрестности родового замка бэра Антана. Замок считался заброшенным, а бэр давно ушел из княжеского войска и не появлялся в Отин-граде. Тэм Максум, тот самый, что командовал допросами ребят, приходился ему дальним родственником и, что немаловажно, роднился по материнской линии еще и с сэтом Натаном.

Тут Талем прервался и извиняющимся голосом сообщил, что ребятам придется-таки встретиться с Дмитром и ведуном Лотием. Больше тянуть нельзя, нужно обязательно рассказать все в деталях. Славка кивнул, и Талем счел это общим согласием.

— А Рик бы приехал? — не удержался Влад. — Ну, если бы все-таки получил записку.

— Не знаю. Я спросил — он промолчал. Может быть, и сорвался бы. Кир очень переживает из-за того, что бросил вас.

— Мог бы и не переживать, — буркнул мальчишка. — Помог бы, и повода не было бы.

— Как бы там ни было, но я очень благодарен вам, что вы не согласились подстроить ловушку.

— А сам Кир? — не отставал Влад. — Причем я бы предпочел его благодарность деньгами.

— Если ты о выкупе, то вам благодарность наследника не нужна. Вот, — ведун отстегнул от пояса мешочек и бросил на стол. — Князь Отин выражает свою признательность. Этих денег хватит на все, можете ехать.

Влад нерешительно тронул мешочек. Отдернул руку и уткнулся лицом в ладони. Ну вот, теперь есть возможность освободить Костю и остальных. Только бы сейчас не разреветься.

— И еще, князь отозвал гонцов. Он собирался дать вам титул бэров, но после этой истории передумал. Вы будете тэмами, мальчики.

Славка качнул головой:

— Жаль, что отозвал. Уже бы все закончили.

— Ну, ваше путешествие будет спокойным. Титулы не понадобятся, да и охрану нанимать не нужно. Заговор раскрыт. Ни наследнику, ни вам больше ничего не угрожает. Во всяком случае, какое-то время. Те, кто остался, забились в щели и побоятся высовываться.

Славка недоверчиво приподнял брови.

— А еще тут вот какое дело, — продолжил ведун. — От начала лета до конца большого дождя базары почти не работают, а вскоре снова начнется торговый год. По традиции на первую неделю должны пожаловать высокие гости. Князь Отин с сыном поедут в Лад, это пограничный город рядом с Сизелией. Там встретятся с сэтом Натаном.

— Как с Натаном? — растерялся Славка.

— А вот так, — развел руками Талем. — Улик снова нет. Мог бы что рассказать тэм Максум, да как уж вышло, что его плохо обыскали, — не ведаю. Только отравился тэм раньше, чем его успели допросить. Яд подействовал мгновенно, спасти не удалось. А молодого ведуна Влад… кх-м… ну, в общем, тоже допросить не получилось.

— Талем, да вы не стесняйтесь, — зло усмехнулся Влад. — Убил и убил. Мог бы, и еще раз его прирезал бы!

— Так вот, из Лада сэт Натан отправится в Сизелию, на базар в Порт-Сизе. В Тирм поедет князь Отин, а княжич — в Стальное, в Оружейные ряды Омка.

— Рик в Стальное? У вашего Отина с головой все в порядке? — изумился Влад.

— Ох, ну когда ты научишься прилично себя вести? У князя нет выхода: обойти приглашение князя Сантина не возможно, самому нужно быть на Тирмском базаре. С Сизелией обострились отношения, не следует посылать туда ребенка. Тем более, Кира придется тогда представить княжне Елине, его будущей невесте, а традиция предполагает присутствие в этот момент обоих князей. Больше мужчин из княжеского рода нет. Так вот, с караваном вы доедете до Омка, оттуда полдня пути до Росвела. Возьмете охрану и за четыре дня уладите все дела. Успеете, я пошлю от границы вестниц нашим купцам, чтобы они заранее все приготовили. Заберете друзей, и обратно. В общем-то, в Росвеле можно было бы обойтись и без вас, но вряд ли вы согласитесь сидеть и ждать.

— Значит, мы поедем с Риком, — Влад ухмыльнулся.

Талем мягко поправил:

— С караваном, а это не отряд Аскара, панибратства не будет. Во всяком случае, пока не отъедете от Лада. А дальше дисциплину будет держать сотник.

— А вы, Талем? — спросил Славка.

— Я — княжеский ведун и учитель наследника. Тоже еду.

— Вы говорите, что от Омка до Росвела полдня пути. А князь не боится, что тэм Ласк явится на торги и узнает в наследнике своего бывшего раба? — поинтересовалась Аля.

— Риск есть, не спорю. Но семейство Керино не такой уж древний род, чтобы быть приближенным к князю Сантину. А просто так Кир нигде шататься не будет. Так что караван отправляется через пять дней. Слава, Сима, если вам трудно будет ехать верхом, то приготовят карету.

— Спасибо, — кивнула Сима. — А что с Тимсом? Суд закончился?

Талем устало потер рукой лоб.

— Дмитр очень недоволен моим вмешательством там, в замке бэра Антана. И очень зол на парня. Завтра утром Тимса выведут на одну из внутренних площадей замка, недалеко от казарм, и закуют в колодки. Он просидит так до полудня, а потом при ратниках из его сотни зачитают приговор, согласно которому Тимс изгоняется из княжеского войска.

Аля со страхом взглянула на Симу: только бы та не начала винить себя в том, что уговорила Тимса на такое. Но та не собиралась впадать в депрессию, а жестко сказала:

— Талем, у меня к вам две просьбы. Во-первых, привезите Тимса после всей этой истории сюда. Во-вторых, пообещайте, что постараетесь сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь ему.

— Обещаю, — пальцы ведуна скользнули по цепочке медальона.

Глава 11

Выехали в названный ведуном день рано утром. Впереди молодой ратник с княжеским штандартом, за ним Ларс Отин с сыном. Рядом Дмитр, Талем, личная охрана. Следом ратники, чуть ли не вся сотня Аскара. Дальше обозы. Ребят пристроили как раз между ратниками и телегами. В карете ехать никто не захотел, вот и трусили верхом.

Тимс мрачно поглядывал вперед и неловко поводил плечами. Казалось, отсутствие голубого плаща с корабликом жгло его, как полуденное солнце в Белой пустоши. Сима решила вопрос с его изгнанием из сотни просто — предложила Тимсу наняться к ним охранником, тем более жалование ему теперь было из чего платить. Тот вспыхнул и с обидой возразил, что готов с ними ехать просто так. На что девочка философски пожала плечами и заметила, что дружба дружбой, но деньги парню не помешают. А в подарок он их вряд ли возьмет.

Путешествие казалось скучным. Поднимались рано утром, днем один привал. На ночлег останавливались, когда солнце почти скрывалось за горизонтом, и разбивали шатры при свете костров: в центре княжеский, рядом для особо приближенных; остальные вокруг.

Талем, которому приходилось делить шатер с Дмитром, предпочитал подсаживаться к ребятам. В первый вечер объяснил, поглядывая на пламя в центре стоянки:

— Пусть Кир побудет с отцом, ему редко выпадает такая возможность.

Влад хмыкнул при упоминании наследника. Ребят княжич игнорировал, не то что не подошел, а даже не взглянул в их сторону.

— Влад, ну что ты хочешь, а? — ведун устало откинула на спину, уставился в небо с крупными звездами. — Чтобы княжич пришел, упал перед вами на колени и извинился? То, что Ларс Отин решил вам помочь, не снимает вины с Кира — во всяком случае, наследник в этом уверен. И знаешь, если бы Кир решил воспользоваться этой ситуацией и пришел бы к вам сейчас, как ни в чем не бывало, я бы разочаровался. Он должен уметь отвечать за свои решения.

— Ну хорошо, но спасибо-то сказать он не переломился бы? Ладно, меня не тронули, а Славку вон как разукрасили. За это-то можно было поблагодарить?

— Да не нужно мне его спасибо, — буркнул Славка.

— Эх, мне бы оказаться на твоем месте, я бы Рику все высказал, — протянул Влад.

— Лично я бы с большим удовольствием передарил тебе эту возможность, — Славка поерзал, устраиваясь поудобнее. Тело после скачки ныло, жутко чесались заживающие раны, и он злился на весь свет.

Аля свернулась калачиком, уткнулась лицом в скрещенные руки. Этот разговор был для нее более чем неприятен. Она-то согласилась предать Рика, и все время казалось, что вот-вот об этом напомнят. А уж Алешке так и вовсе в глаза смотреть тошно: мало того, что он все видел, так еще и ради нее на такое пошел.

Талем поднялся, отряхнул траву с кафтана.

— Аля, будь добра, проводи меня немного.

Девочка неохотно поднялась. Когда другие костры загородили ребят, неловко спросила:

— Успокаивать будете?

Ведун положил руку ей на плечо:

— Буду. А тебе разве этого не надо?

— Надо, наверное. Но вы же не можете меня всю жизнь за ручку водить, нужно учиться и самой.

Она остановилась, вгляделась в лицо Талема, освещенное отблесками соседнего костра. Сидевшие там ратники громко спорили, какие мечи лучшие в Оружейных рядах. Туда подтянулись любопытные, и гомон стоял такой, что заглушал все вокруг.

— А за те слова спасибо, ну, чтобы я не придумывала лишнего. Я стараюсь, — жалобно улыбнулась девочка.

Талем неожиданно присел перед ней на корточки, глянул снизу вверх:

— Ох, девочка, да за что вам это все, — он взял ее ладони в свои, сложил ковшиком. — Когда я был маленьким, мама вот так сложила мои руки и посадила туда вылупившегося первым утенка. Они появляются на свет такими шустрыми и такими беззащитными. Чтобы мама-утка не бросила гнездо с яйцами, оберегая первого птенца, нужно забрать малыша и понянчить, пока все не вылупятся. Он был такой маленький, пушистый, так быстро вертел головенкой на тоненькой шейке. Я чувствовал все его косточки, и как бьется махонькое сердечко. Казалось, сожми чуть сильнее — и остановится. Чуть ослабь руки — и убежит, не поймаешь. А ведь маленький, дурной, не выживет. Так и ваша любовь, девочка. Вы еще такие юные, и сердечки у вас так близко. И такие же глупые — не обижайся! Но только кто же сбережет вашего птенца, если не вы сами? Конечно, это не будет гибелью мира, если вы упустите ее. Потом вы станете старше и мудрее, научитесь понимать и, может быть, встретите другую любовь. Но вот этой — уже никогда не будет.

Ведун поднялся, отпустил Алины руки.

— Талем, скажите, а вы чувствуете, что дайарена забрала у вас любовь? — спросила девочка, глядя в сторону.

— Нет, — покачал тот головой. — И эта пустота страшнее безнадежности.

— Ну, пошел мораль читать, — хмыкнул Влад, когда Талем с девочкой ушли.

Алешка посмотрел им вслед, но ничего не сказал. Поправил подвешенный над огнем прутик с кусочком лепешки, отгреб слишком жарко вспыхнувшее полешко в сторону.

Влад почти сразу забыл о ведуне — он высчитывал дни, оставшиеся до освобождения ребят. Чуть улыбался, представляя, как скажет Лере: «Ну, вот ты и на свободе». Будет стоять перед ней весь такой прокаленный солнцем, с мечом на поясе…

— А кстати, — вспомнил он. — Пока ты, Лешка, на том столе, как разделанная курица, валялся, Аля тебе в любви признавалась.

Рука дрогнула, и прутик полетел в огонь. Тимс выхватил, переложил на другую сторону.

— Что делала? — ошалело переспросил Алешка.

— «Я приведу к страшному испытанию того, кто мне больше всех дорог», — просюсюкал Влад. — Заметь: «больше всех»!

Сима дотянулась и дала ему подзатыльник.

— А чего?! Я же не вру, вон пусть Славка скажет. Не была там, а сразу по шее!

— Лучше бы и тебя там не было, — отрезала Сима.

— Я сейчас, — Алешка вскочил и бросился по следам Талема и Али.

Славка еле успел отдернуть ноги, а то друг точно бы запнулся.

— А куда это он? — не понял Влад.

Сима усмехнулась, забрала у Тимса прутик и с удовольствием откусила от теплой лепешки.

Славке вспомнился путь до замка бэра Антана. Он-то думал, что Алешка тогда Алю приобнял из чистого хулиганства да назло ее подколам. Да нет, ну не может быть, чтобы ему нравилась эта зараза! Но всплывали обрывки разговоров, незначительные на первый взгляд реплики, и Славка начал прозревать. Стало обидно, что друг не сказал ему об этом сам.

— Я спать пошел, — резко бросил мальчик и скрылся в шатре.

— Алька!

Девочка задумчиво брела между костров, все дальше уходя от центра стоянки, огибая отведенное ребятам место по пологой дуге. Уже и последние костры остались за спиной, еще немного — и дойдет до постов. Алешка налетел на нее в темноте:

— Ты что тут бродишь?

Девочка улыбнулась, сложила ладони ковшиком. Поднесла к губам и подышала, словно согревая пальцы. Но вечер был теплый, да и костры горели.

— Замерзла? — удивился Алешка.

Аля молча помотала головой так, что прядки волос упали ей на лицо. Глянула лукаво из-под челки:

— Пойдем, погуляем? — решительно ухватила его под руку и потащила в сторону.

Ну и пусть, пусть он видел, что она была готова подставить Рика. Да, испугалась, слишком хотела жить! Не простит ее Алешка — значит не судьба. Но кто мешает попробовать? Ведь такого больше не будет. Именно такого: слишком правильного, со сложными заморочками, с дурацким характером, — гордого, честного, самого нужного.

Остановились в полудне пути от Лада. Тут должны были встретиться с Натаном, который запаздывал. Ближе к Мариину дороги, идущие через лес, еще не подсохли, и сэт с отрядом где-то застряли. Ребята это известие встретили с досадой.

Ратники же нисколько не взволновалась. Для них все было делом обыденным, да и Аскар быстро навел порядок и приструнил бездельников. Пристроил и ребят, отрядив их к знакомым: Ильму, Атену, Филату.

Владу иногда казалось, что они еще не добрались до Отин-града, так привычно было происходящее. Вот только Рик…

Наследнику избегать ребят становилось все труднее. Глупо все время сидеть у княжеского шатра. Да и Ларс Отин поблажек сыну не давал, отрядил наследника под командование Аскара.

Ребята только начали тренировку, и Ильм поддразнивал Славку, говоря, что вот выучит все их хитрости и будет первым клинком. Подошел Аскар, настороженно глянул на мальчишек:

— Пусть наследник с вами потренируется. Закрепить бы ему ваши приемы.

Рик вышел из-за спины сотника, холодно поздоровался кивком головы.

— И вот еще, — Аскар недовольно нахмурился. — Толку не будет, если вы начнете бой с наследником. В сражении титулов нет. Княжич, если вы этим недовольны, можете жаловаться отцу, но будет так.

— Да что вы, сотник, я всем доволен, — княжич искривил губы.

— Тогда вперед, Рик. Филат, под твою ответственность.

Пожилой ратник кивнул, с любопытством поглядывая на происходящее.

Занимались с ожесточением, Филат только головой качал, видя, с какой яростью атакует наследника Влад. Оба уже вымотались, но ни один не хотел уступать. Рик холодно усмехался, Влад язвительно щурился, и мальчишки снова сходились. Княжич был намного сильнее как фехтовальщик, и не дал выиграть ни одного поединка. Это приводило противника в бешенство.

— Хватит, — развел их Филат. — Ишь, сцепились. Ильм, покажи Владу нижнюю защиту. Рик, Славка, а вы попробуйте вон там, среди камней. А то скачете в чистом поле.

Мальчишки, не глядя друг на друга, отошли в сторону. Солнце припекало, ратники скинули кафтаны, а Атен вовсе разделся до пояса и поигрывал мускулами. Влад незамедлительно последовал его примеру, с сожалением оглядывая собственные руки. Славка помедлил — следы пыток сойдут еще не скоро, но все-таки стянул рубашку и бросил ее на камни. Наследник метнул быстрый взгляд, споткнулся и прикусил губу.

Славка повернулся, давая возможность Рику занять более удобную позицию, не против солнца. Княжич сглотнул, разжал губы, словно хотел что-то сказать. Но передумал, придал лицу бесстрастное выражение и встал так, чтобы солнце светило в левую щеку.

Тренировка закончилась, мальчишки повалились на траву. Влад утерся снятой рубашкой. Рик неторопливо накинул кафтан:

— Филат, я пойду к Аскару.

Влад зло бросил вслед:

— А я все равно тебя хоть раз, да сделаю, вот увидишь!

Это было глупо: княжич слишком опытен, чтобы проиграть Владу. Отличные учителя, природная гибкость, опыт, перенятый у Симы и Славки, сделали Рика хорошим бойцом.

— Тренировка кончилась, не забывайся. Я — княжич и твой сэт! Придержи язык.

— Что?..

Филат еле успел придержать Влада:

— Остынь.

— Скажи спасибо, что не заставляю извиняться за неучтивый тон, — уронил напоследок Рик через плечо, и ратнику пришлось покрепче ухватить мальчишку и заткнуть ему рот ладонью.

Рик шел, вскинув голову. Хорошо, что походная жизнь смягчает этикет, и ратники не склонялись в приветствии, не нужно отвечать. Только бы быстрее добраться до шатра и спрятаться. Слезы уже близко, и княжич ускорил шаг.

Отин ушел куда-то с Дмитром, и в шатре было пусто. Рик ворвался внутрь, плюхнулся на подстилку и зашмыгал носом. Спасибо Филату, остановил Влада, а то что бы тогда? Ну не наказывать же, в самом деле!

Рик растерялся, когда Аскар привел его к ребятам. Стыд сковал по рукам и ногам, утяжелил язык. Вон им что пришлось пережить у заговорщиков, и все из-за него! По привычке нацепил маску надменности, и с облегчением понял — так легче, все равно не будет по-прежнему. Уж лучше так: он сэт, они подданные. И никакой дружбы.

Слезы покатились из глаз, и Рик промокнул их рукавом. Больше всего ему хотелось броситься обратно и попросить прощения, но мальчик остался сидеть. Нельзя. Отец говорит: княжич должен уметь отвечать за решения, а молчать на допросе — долг подданных. Рик хотел тогда возразить, что они не подданные, а друзья, да язык прикусил. Были — друзья, а потом он их бросил. Выбрал княжение, вот и должен вести себя достойно.

За тонкими стенками послышался конский топот, голоса. Отец идет! Мальчик торопливо утер лицо, приподнял ткань и выскользнул через заднюю стенку шатра, ободравшись о росший впритык куст. Никого видеть не хотелось, и он заполз под колючие ветки, словно в шалаш.

Разговаривали уже в шатре. Отец пришел и… Натан все-таки приехал! Рик скривился. Сэта он не любил. Когда тот смотрел на него в упор, как на мешающегося на дороге щенка, у наследника мурашки по коже бежали.

Отец чем-то недоволен, Рик слышал это по голосу. Натан отвечал с усмешкой, наверное, посторонних не было, раз позволял себе такой тон. Мальчик стиснул кулаки: ну сейчас его князь на место поставит, не будет сэт зарываться! Но Отин заговорил тише, примирительно. Голоса стали ближе. Наверное, сели рядом с задней стенкой шатра.

— Ларс, ну как ты мог подумать, что за подобным идиотизмом стою я! — говорил Натан. — Я рассчитывал на большее уважение с твоей стороны. Связаться с дураками! У одного молодой гонор взыграл, другой что-то доказывать ринулся. Да я бы получил все, что нужно, в тот же вечер. Резал бы их по очереди, и все дела. Нет, я в такие игры если бы и залез, то по-умному.

— Но если подвернулся родственник-энтузиаст, тэм Максум, так почему бы не воспользоваться, не так ли?

Рик от удивления вздрогнул и задел макушкой ветки. За шиворот посыпалась труха, но мальчик не обратил внимания: в шатре был Дмитр!

— Князь, вы можете допросить меня с ведуном! — засмеялся Натан.

В шатре замолчали. Рик старался даже не дышать.

— А почему бы нет? — задумчиво спросил Дмитр. — Лотий будет молчать. В крайнем случае, его можно будет и совсем заткнуть.

— Нет, — бросил князь сквозь зубы. — Тогда еще нужно было язык за зубами держать! Какого лешего ты сболтнул?!

— Ну-ну, потише, Ларс, — снова засмеялся Натан. — Что поделать, если я догадался.

— Еще бы тебе не догадаться, — в голосе князя хрустнул лед. — Твои люди такое без приказа не совершили бы. А ты приказ не отдавал.

— Конечно, смерть Элики была мне невыгодна, ты сам это прекрасно понимаешь!

«Элики»?! Мама! Рик вытащил из-под рубашки цепочку. Отец запретил брать с собой в корпус вещи из замка, и больше всего мальчику не хватало медальона с портретом матери. Но сейчас он не взглянул на рисунок, зажал во вспотевшей ладони.

— Элики? — зашумела ткань, и эхом отозвался голос Талема. Тишина зазвенела, Рик кожей почувствовал напряжение, скопившееся в шатре.

— Я же сказал страже никого не впускать! — взвился окрик князя.

— Наверное, они решили, что княжеский ведун имеет право пройти.

— Да я их… — Дмитр выругался, переходя на совершенно непотребные словечки.

— Ну что же. Вот у нас и будет допрос с ведуном, — решил князь. — Дмитр, но если ты потом Талема хоть пальцем тронешь, хоть намеком приказ отдашь…

— Слушаюсь, князь, — почтительно отозвался тот, даже не верилось, что полминуты назад грязная брань лилась из его губ.

Громко хмыкнул Натан и тут же осекся. Понял, видно, что князь не шутил.

— Талем, ты хороший ведун и должен был почуять, что я неспроста молчу об Элике и запретил допрашивать сэта Натана, — начал князь. Говорил он неторопливо, словно оттягивал неприятное признание. — Дело в том, что, хоть заговорщики и не были замешаны в ее смерти, но Натан знал, кто приказал убить княгиню.

— Что значит — «заговорщики»? — вмешался сэт, — Не нужно меня вот так причислять к ним, князь! Еще ничего не доказано.

— Замолчи. Так вот, приказ убить Элику отдал Дмитр.

— Тэм? — в голосе Талема была растерянность.

«Мама!» — Рик рванул цепочку так, что она врезалась в шею.

— Да, он специально привел в замок ратника, которого там никто не знал.

— Но зачем?

Княжич скорчился на земле, с трудом глотая раскаленный воздух. «Мама!!»

— А что еще оставалось делать? Вы были тогда слишком молоды и не понимали, к чему привел их брак по любви, — заговорил Дмитр. — Сизелия в грош не ставила княгиню, оскорбленная тем, что пренебрегли их невестой. Мариин шептался, что князь взял жену из горных — ишь какая черноглазая да чернобровая. В Стальном то же самое подхватили горные племена и устроили бунт, требуя от Сантина привилегий. Даже наследника не хотели признавать соседние княжества! Я сделал это ради Семиречья, освободив князя от неравного брака!

— Самое ужасное, что это правда, — выдавил Талем. — Княгиня была убита вами.

«Мамочка!» — Рик вцепился зубами в ткань.

— Князь, но почему?!

— Почему я не казнил тэма, а приблизил его ко двору? — голос у Ларса был усталый. — Потому что признаю его правду. Я слишком любил Элику и готов был променять Семиречье на нее. Это непозволительно для князя. Дмитр не скрыл, что именно он приказал убить мою жену, пришел и повинился. Думал, что казню его на месте, но он поставил долг перед княжеством выше жизни. Такие люди нужны, и хорошо, что я понял это прежде, чем опустил меч.

Рик поднялся, снова рванул тонкую острую цепочку. По шее потекла кровь, пачкая ворот рубашки. Откинул ткань и шагнул в шатер.

Присутствующие удивленно оглянулись. Князь и Натан сидели на лапнике, ведун стоял в центре шатра; у стенки, скрестив руки на груди — Дмитр. Рик бросился на тэма молча, извернувшись в прыжке, как кошка, и выхватывая кинжал. Но Дмитр был слишком опытным воином, чтобы не успеть уклониться от ослепленного горем и ненавистью мальчишки.

Его схватили сразу двое — Талем и отец. Князь отобрал кинжал, с трудом выкрутив из пальцев сына рукоять. Все происходило молча, и даже рыдания, рвавшие грудь княжича, не пробились криком. Когда кинжал отобрали, Рик обмяк и безропотно позволил вытащить меч из ножен.

— Уйдите, — прошептал Талем, обнимая мальчика и прижимая к себе. — Уйдите все.

…Рик долго лежал, уткнувшись носом в еловые ветки. Ведун гладил по спине обессилевшего от слез мальчика. Наконец княжич сел, привалился плечом к Талему.

— Я все равно его убью. Не сейчас, так потом, — твердо сказал он охрипшим голосом.

— Твой отец помиловал тэма.

— Ну и что, — ощетинился наследник. — А я его никогда не прощу!

— А если прикажет князь?

Рик долго молчал, прежде чем ответить:

— Тогда я нарушу приказ.

Талем погладил его по жестким черным волосам, таким же, как были у Элики.

— Ты не должен этого делать, ты же наследник.

Рик вскинул покрасневшие от слез глаза:

— Тогда я отрекусь от княжения. Мне оно не нужно, если ради него убили маму. Это же все равно, что простить ее убийцу! Предать маму!

— Кир, успокойся…

— Талем, ну ты же ведун, ты же понимаешь, я не отступлюсь.

— Понимаю. Ну, вот тебе и предсказание.

Княжич глянул непонимающе: о каком предсказании можно говорить сейчас?!

— Подумай сам: ты станешь князем, только если согласишься с отцом.

— То есть, если предам маму, — шевельнул губами Рик.

— Да.

— … Вот так оно примерно и было, — Талем замолчал.

Хрустнула ветка под ногами Тимса, бродившего в стороне от костра. Бывший ратник счел, что ему не следует знать некоторые подробности из жизни княжеского семейства, и сейчас изнывал в стороне от любопытства, проклиная себя за такое решение.

Было слышно, как перекликается у ворот стража Лада. Князь с приближенными гостили у сэта города, а большая часть сотни расположилась на окраине, привычно разбив шатры. Талем не поехал, и сейчас сидел у костра с ребятами.

— И что было дальше? — спросил Славка.

— Дальше… Дальше наследник сказал князю, что все равно убьет Дмитра. На это Ларс пригрозил проклятием и долго объяснял, как нужны такие люди при дворе. Кир и выдал, что готов хоть сейчас подписать отречение. Ларс сказал, что если его сын не понимает таких вещей, то и не должен становиться князем. Потом остыл, подумал и потребовал от Кира скрыть все произошедшее до той поры, пока не родится другой наследник и не достигнет возраста трех лет. Так что формально все осталось по-прежнему, но в действительности есть княжич Кир, сэт Кир, но нет наследника Кира.

— И Рик согласился? — поразился Алешка.

— А что ему оставалось? Все-таки отец, князь. Ну как тут все сразу вырвать из сердца? Ребенок ведь.

— А Дмитр? — жестко спросил Влад.

— Князь связал Кира словом. До отречения наследника тэму ничего не грозит.

— А Рику? Дмитр же его прибьет сразу же после подписания бумаг! — испугалась Аля.

— Я очень надеюсь, что Ларс решит эту проблему. А еще на то, что родится девочка и у Кира будет хотя бы еще год-полтора.

— А потом? — настаивала Аля.

— Поедет сэтом в какой-нибудь приграничный город.

— А зачем князю такой срок? — не понял Влад.

— А как иначе! Во-первых, наследник должен быть. Нехорошо, когда некому передать власть. Нужно придумать историю, почему Кир лишен права наследования, и воплотить ее в жизнь. Решить вопрос с невестой. Князь Сизелии оскорбится, если его дочь окажется помолвленной с отрекшимся наследником. Все не так просто. Ладно, пойду я. Нужно договорится с Аскаром, пусть выделит место. Кир не хочет ночевать в одном шатре с отцом, да и от Дмитра ему лучше держаться подальше. А завтра уедем. Подорожные уже готовы.

— Кто? — уточнил Славка.

— Князь решил отправить с сыном тэма Аскара. Сотник возьмет людей, вы поедете, ну, и я, конечно. Хотите вы того или нет, но с княжичем вам общаться придется.

— С нашим сэтом, — ядовитым голосом напомнил Влад и чуть покраснел под укоризненным взглядом ведуна.

— Влад, ты хоть представляешь, что такое для Кира — отречение? Я не говорю о том, что он теряет отца… Если бы это все произошло до поступления в корпус! По традиции, именно с того момента мальчиков считают взрослыми. И ему доверяют тайну родового замка. Отрекшийся из-за разногласий с князем наследник слишком опасен. Как бы Кир ни конфликтовал с отцом, они похожи. И лет через десять, наверное, он бы воспринял все иначе. Но сейчас… Тем более, после общения с вами… — Талем устало провел рукой по волосам.

Влад уткнулся взглядом в землю.

Княжич ехал впереди, вместе с Талемом и Аскаром. Если бы Аля не знала, то ей и в голову бы не пришло, что мальчишка пережил трагедию. Держался спокойно, легко согласился считать Аскара командиром на время похода и не бунтовал против мелких хозяйственных обязанностей. Словно даже рад был, что он снова просто Рик, кадет княжеского корпуса.

Когда отряд только готовился к выходу, к ребятам подошел сотник:

— У меня приказ князя доставить вас туда и обратно в целости и сохранности. Дорога будет поспокойнее, чем в прошлый раз, но предупреждаю: если я что-то прикажу, выполнять. Ясно? Мне не в удовольствие заниматься вашим воспитанием, я выполняю приказ.

Влад скривился:

— Что, снова плетью грозить будете?

— Нет, не буду. К сожалению, не имею права. Если, конечно, вы не нарушите наши законы. А в остальном… Слава, ты благоразумный человек, придержи особо прытких. Я не считаю вас капризными детьми или дураками, не хотелось бы ошибиться.

Аля задумчиво посмотрела в спину ехавшему впереди сотнику: бедняга, как ему не хочется лишних проблем! А ведь он еще не знает, что произошло. Интересно, почему Талем им все рассказал? Выдал тайну княжеского дома! Или рассчитывает на смягчение отношения к Рику? Алька решила, что лично она язвить не будет, — и так тяжела доля наследника, не принц из сказки, — да и настроения нет. Радость скачет в душе, будто пузырьки в стакане с газировкой. Все будет хорошо: освободят ребят и поедут искать дрида. Аля готова путешествовать неделю за неделей вот так, рядом с Алешкой.

Талем придержал своего коня и ухватил за поводья лошадь Рика. Княжич отвернулся, когда мимо него проехали ребята, и сердито посмотрел на ведуна. Видно, предстоял серьезный разговор.

То, что беседа состоялась, Аля поняла, когда вечером Рик подошел к их костру.

Влад вскочил, согнулся в поклоне. Точь-в-точь, как учил Ростин. Девочка чуть поморщилась: зря он так.

— Мы не в замке, — заметил Рик.

— Моя преданность сэту так безмерна, что я не могу пренебречь этикетом.

— Влад, не паясничай! — прикрикнул Славка.

Княжич присел на корточки у огня. Глянул на всех из-под челки:

— Талем вам все рассказал.

Это был не вопрос, а, скорее утверждение, но Славка все-таки кивнул.

— Я пришел не затем, чтобы просить прощения. То есть, не так… Я виноват, что не сказал вам все сразу. Но за то, что именно решил — не буду.

— Тогда зачем приперся? — неприязненно поинтересовался Влад. — Как оказалось, что нас предавать не надо, да еще и князь подфартил с деньгами для выкупа, так можно сразу: «давайте все забудем»?

— Нет, — Рик вскинул голову привычным надменным движением, но тут же снова понурился. — Я не знаю, как быть. Я не хочу быть для вас сэтом. Теперь — не хочу. Мне не нравятся титулы, ради которых… — он не договорил, сглотнул комок в горле. — А вы больше не хотите, чтобы я был вашим другом. Я понимаю — нельзя доверять тому, кто однажды бросил.

Аля суетливо сжала руки, вспомнив, как была готова написать записку.

— Значит, мне тоже нельзя доверять, — тяжело уронил Славка. — Из-за Даня. Из-за ребят.

— Почему только тебе? — удивился Алешка. — Тогда уж всем.

Подошел Аскар:

— Ложитесь спать. Послезавтра с утра надо быть на границе Стального.

Рик недовольно глянул на сотника: не дал договорить! Но послушно поднялся, шагнул было следом, да остановился. Глянул с отчаянием на спутников:

— Да лучше бы и меня тогда с вами похитили! Лучше бы меня пытали, чем теперь…

Мотнул головой и побежал вслед за сотником, придерживая у бедра меч.

Глава 12

Свод, выложенный из крупных серых камней, не достать и вытянутой рукой, даже если встать на круп коня. Часто закрепленные факелы покрыли стены разводами копоти. Огни колыхались от холодного воздуха, шедшего сверху. Снаружи припекало солнце, высыхала последняя грязь в глубоких оврагах по обочинам дороги, а в Башне было сыро и зябко. Снова путалось расстояние: граница казалась не такой уж и широкой, но ехали уже не меньше получаса. Славка даже успел продрогнуть.

Яркий свет ударил по глазам. Мальчик зажмурился, прикрыл лицо ладонью. Ну, вот они и снова в Стальном княжестве, на этот раз как гости — с подорожной, в свите княжича. Стражники, отворившие ворота по ту сторону границы, не чинили препятствий наследнику Семиречья и легко пропустили отряд.

Рик небрежным движением поправил плащ, заставив его широко лечь на круп лошади, и высоко вздернул подбородок. Глядя сейчас на юного наследника, невозможно было предположить, что не так давно он больше смахивал на бродягу и носил клеймо раба. Надменное выражение лица, которое порой так бесило Славку, оказалось кстати — гостей выехал встречать сэт приграничного города Заста. Пожилой воин на сильном жеребце смотрелся рядом с княжичем, как потрепанный жизнью медведь перед молодым охотничьим псом. Псом, который пока не может завалить добычу, но уже знает, как правильно впиваться в горло. Сэт настороженно косился на Рика, желая, чтобы наследник как можно быстрее убрался из тихого Заста. Гость ревниво следил, дабы приветствия звучали в строгом соответствии с этикетом. Славка понимал: очень уж хочет Рик въехать в Стальное княжество как подобает человеку его положения, словно этим и правда можно сгладить воспоминания о рабстве.

В Засте, к великому облегчению его сэта, останавливаться не стали. Не заехали и на предполагаемый ранее ночлег в Нарег: лучше сделать привал в поле, чем тратить полдня на еще одну официальную встречу. Нарег обошли по дуге. Когда город остался достаточно далеко, чтобы этикет позволил устроить стоянку в поле, не задевая при этом чести правящего сэта, уже стемнело.

…Вот еще придумали — шатры ставить на ночь, злился Славка, сидя на земле и потирая ушибленный локоть. Казалось, не заметить вбитый колышек, от которого тянулась веревка, просто невозможно. Но мальчик умудрился споткнуться и полететь кувырком, сгруппировавшись в последний момент. Как будто без шатров не обойдутся, сколько раз спали под открытым небом, и нормально. Наследник, видишь ли, едет! Славка с досады треснул ребром ладони по колышку. Забитый на совесть, он больно царапнул руку. Тьфу, пропасть!

Он злился. Раздражало все: громкий смех ратников, запах подгоревшей каши, гулкий бас Аскара, ехидные шуточки Влада — ратники смеялись как раз над ними. А больше всего то, что вот сейчас устроят ночлег, поужинают, и «эти двое» снова умотают. «Эти двое» — так Славка мысленно называл Алешку и Алю. Ну что он в ней нашел?! Язва, истеричка! Такое устроила у заговорщиков! Славка понимал, что несправедлив к девочке — ему-то самому голову рубить не собирались, неизвестно еще, как бы он себя повел, — но от этого становилось еще неприятнее. «О чем с ней можно говорить? — возмутился про себя. — Или им там не до разговоров?»

Талем подошел неслышно, присел рядом. Славка напрягся. Делать вид, что занят, глупо, и он просто исподлобья глянул на ведуна. Горевший между шатрами огромный костер заливал светом стоянку и разбавлял темноту даже тут, давая Талему возможность рассмотреть насупленное Славкино лицо.

— Ревнуешь, — не то спросил, не то просто сказал Талем.

— Я?!

— Ты. Просто не думал, что это тоже — ревность.

Славка лизнул поцарапанную ладонь. Обида, теперь получившая имя, набухла и заслонила собой другие заботы.

— Тебе кажется, что Алеше намного интереснее с Алей, что он готов променять тебя на нее, что ты стал не нужен. Так?

Славка кивнул.

— Скажи, кто для тебя дороже — отец или мать?

Мальчишка ощетинился:

— Спасибо за напоминание.

— Прости, — ладонь ведуна легла на плечо.

— Они, наверное, уже и не верят, что мы вернемся, — с тоской протянул Славка. — У вас месяц Кота, а у нас — август. Мы пропали, еще когда занятия шли, а теперь уже и каникулы заканчиваются. Знаете, я раньше так хотел, чтобы лето подольше было. А сейчас даже диктант с удовольствием написал, лишь бы дома. Сейчас кажется таким… ну, странным… даже глупым переживать из-за оценок. Волноваться перед контрольной. Бояться завуча. Ссориться с родителями из-за невынесенной мусорки. Хотя, в общем-то, я с родителями мирно живу. Им и без меня есть, чем заняться — разводятся каждые три месяца. Я в первый класс пошел, они разводиться начали. Говорят, если бы не я… Решай, говорят, с кем ты хочешь остаться. Теперь, наверное, разъехались. Глупо сравнивать, кто дороже. Я вот так и не выбрал — с кем.

Мальчишка тряхнул головой, приходя в себя. Он давно запретил себе вспоминать о доме, и сейчас привычно загнал тоску в дальний уголок души.

— Конечно, глупо, — легко согласился ведун. — Так же глупо, как сравнивать друга и любимую девушку.

Славка не отмахнулся сразу, честно подумал над сказанным. Потом решил:

— Глупо. Но все равно обидно.

— Тогда вот еще: если бы они сейчас не нашли друг друга, долго бы Алеше аукалось ваше похищение. Про Алю ты думать не желаешь, оно и понятно. Так подумай про друга: тяжело ему дался навеянный ведуном кошмар, да и за тебя сердце болело. Я с ним говорил: он каждый удар, тебе нанесенный, помнит. Очень плохо, когда время из памяти страшное не сглаживает. Хорошо, что именно сейчас у них с Алей все сложилось. Не смотри на меня так: ты бы тоже смог помочь другу, но любовь — материя другая, она излечит быстрее.

Шатер княжича стоял в центре. Через опущенный полог не долетал свет от большого, общего костра. Рик лежал в темноте и прислушивался: вот звякнуло железо, знакомые шаги — сотник отправился проверять караулы. Где-то поет Ильм, что-то старое, про путешествие дридов между мирами. Голос Талема — интересно, с кем это он? Заснуть не получалось, и Рик ворочался с боку на бок.

Ильм замолчал. Кто-то прошел мимо шатра — кто именно, княжич не понял. Снова тихо, голоса почти не слышны. Рик откинулся на спину. Хотелось выйти наружу, присесть к костру. Наверняка еще многие не легли спать. Но кем он придет? Наследником? Какой он теперь наследник, и дело даже не в обещании отцу отречься, а в том, что Рик сам не хочет быть преемником князя. Он теперь — никто. Мальчик зажмурился. Ему показалось, что небо сейчас упадает на него, сломает хрупкий остов шатра и придавит к земле. Это пугало, но не удивляло: мир и так перевернулся.

В который раз за эти дни подкатились слезы, и даже удержать их было нечем. Раньше мальчик говорил себе: «Я — наследник. Я должен вести себя достойно, чтобы отец мог гордиться мной». А что сказать сейчас? Чтобы отец мог гордиться, нужно простить убийцу мамы, только так, и не иначе. И как привыкнуть к тому, что отец — не самый умный и честный, не самый лучший князь на свете? Слезы покатились беззвучно. Княжич научился плакать тихо, когда такое подступало ночью, а он ни в коем случае не хотел разбудить Талема.

Тоска по маме резанула так же больно, как и в первые дни после ее смерти. Рик вытянул за цепочку медальон, прижал к мокрой от слез щеке. А ведь мама так и не научилась быть княгиней, ее тяготила эта необходимость, и только любовь к отцу… Рик стукнул кулаком о подстилку. К отцу, который простил ее убийцу!

…Он успокоился не скоро.

Почти все разошлись спать, шум на поляне утих. А Талем все не приходил. «Наверное, с ребятами сидит», — с обидой подумал мальчик. Ревновал он и ведуна, и тех, кого взял под полное покровительство. Они были очень нужны ему сейчас. Только ребята приняли его как Рика, а не Кира, наследника Ларса Отина. Наследника, которого уже нет. И дружбы нет, — Рик сам все испортил.

Аскар поднял отряд рано утром. Роса еще не высохла, и Влад чертыхался сквозь зубы, пробираясь к роднику. От холодной воды заломило зубы и пропало желание вымыться до пояса. Мальчик судорожно опустил закатанные рукава, обхватил себя за плечи и трусцой побежал к костру. В близком лесочке дятел выдавал дробный перестук, разносившийся далеко во влажном утреннем воздухе. Влад выбрался из высокой травы на небольшой бугорок и несколько раз подпрыгнул, согреваясь. Пасшиеся неподалеку кони не обратили на мальчишку внимания — немало повидали таких шустряков. Зато Атен, возившийся с ними, повернулся и приветливо кивнул. Ратник был голым по пояс, к мускулистой спине прилипли мокрые травинки. Влада передернуло.

— Меня еще отец учил, — улыбнулся мужчина, глядя, как от холода лязгнул зубами мальчишка, — нет ничего лучше для воина, чем утренняя роса на высокой траве. Разделся, попросил милости у святого Вакка — и побежал через луг. А потом выбрал, где трава погуще, да валишься туда, ныряешь. Хворь, тревоги, черные мысли — все смоет.

Влад хмыкнул и снимать беспокойство таким способом не пожелал. Это ратники тут все такие закаленные, а ему воспаление легких заполучить неохота. Он давно не вглядывался в зеркало и не знал, что уже мало походит на городского мальчишку. Загорелый, жилистый, исцарапанный, с отросшими до плеч выгоревшими на солнце волосами — никто не признал бы в нем иномирца, и вряд ли бы ему повредила холодная утренняя роса.

По стоянке разносился запах каши, Влад потянул носом: только бы не пригорела. Как же хочется маминого борща! Багрово-красного, с островком сметаны, и чтобы торчала мозговая кость. Мальчишка сглотнул слюну. Да, не умеют тут такого готовить!

Возле центрального шатра стояли Рик и ведун. Влад собрался, было, обежать их кругом, но заметил в руках Талема небольшую клетку с желтыми вестницами. Поневоле замедлил шаг.

Рик вытащил одну птицу, с помощью ведуна вложил в ошейничек записку. Подкинул в небо — и маленькая вестница быстро скрылась из виду. Талем посмотрел на Влада:

— Дня через два будет в Росвеле. Вестницы летят быстро, тем более — завороженные.

Завтракали небольшими группками, по котелку на несколько человек. Ребята держались своей компанией, да и Тимс стеснялся подходить к бывшим товарищам по сотне. Слишком унизительны были для княжеского воина колодки и изгнание, — парнишка не желал лишних напоминаний. И хотя ратники относились к нему по-прежнему, упрямо дичился.

Влад с усмешкой взглянул на Рика, вынужденного завтракать вместе с Аскаром и Талемом и вести себя должным образом: ни на травке поваляться, ни потрепаться о ерунде.

— Влад, может, хватит на Рика так пялиться? — негромко спросила Сима.

— А чего? — с нагловатыми нотками протянул тот.

— А ничего! Надоело! Я тут подумала кое о чем… Почему мы так накинулись на Рика? А не свинство ли — решать свои проблемы за его счет?

— Не за счет, а с помощью! — возмутился Влад.

Сима помотала головой:

— Нет уж! Именно «за счет» — его будущего, его отношений с отцом. «Он предал нашу дружбу!» А мы — не предали?! Когда захотели, чтобы ради нас он отказался от возможности быть сильным князем? Мой дед был бы мной недоволен.

Влад почесал за ухом. Такая постановка вопроса его несколько смутила. Сима замолчала и, как ни в чем не бывало, вернулась к завтраку. «Железные нервы! — поразился в который раз Влад. — Такого наговорила, и хоть бы хны».

Симин взгляд на ситуацию колол, как попавший за шиворот репей: мало того, что они оказывались виноватыми, так еще и Влад — скотина полная — цепляется к Рику. Мальчик сердито заскреб ложкой по стенке котелка.

Если разобраться, то не так уж он и злился на Рика, тем более что они все-таки ехали в Росвел. Скорее, он срывал на нем зло, найдя единственного, на ком можно отыграться за задержку с освобождением. Не кидаться же на Альку за побег, сам согласился бросить ребят! Влад с досады швырнул ложку в котелок. Сима — зараза! И остальные — особенно Талем — тоже! Жил Влад раньше, не особо вдумываясь, что и зачем он делает, и все было нормально. А тут на тебе — понесло рассуждать, как заразился от них. Вот и дорассуждался. Настроение у мальчишки испортилось.

Но когда собрали шатры и оседлали коней, Влад повеселел: скоро будут в Росвеле, путешествие проходит спокойно. А с Риком пора бы и помириться. И так хлебнул парень. Ох, и скотиной у него оказался папаша!

Рик с Талемом ехали чуть в стороне от отряда, увлеченные разговором. Сима нерешительно тронула поводья и вывела лошадь на край тропы. Княжич настороженно глянул, когда девочка пристроилась по правую руку от ведуна.

— Если у вас секреты, я отстану.

Талем перевел взгляд на Рика, отдавая ему право решать:

— Нет, никаких секретов, — уронил мальчик.

Сима чуть нахмурилась, сведя темные брови. Хоть она и неразговорчива, это вовсе не мешало ей успешно ориентироваться в интонациях:

— Хорошо, если я мешаю, то отстану.

И тут Рик засмеялся. Откинул голову, чуть не уронил поводья.

— Ты загоняешь меня в угол, — еле выговорил он. — Решай сам, да?

Последнее «да» прозвучало как вскрик, и Сима поняла, что это тот смех, который может закончиться слезами. Испуганно взглянула на ведуна: мне уйти? Талем еле заметно качнул головой.

Девочка почувствовала, как кровь прихлынула к щекам. Совсем озверели, поделили всех на друзей и врагов: одни им сейчас помогают, другие нет. Получается, что Рик, который не бросил их у Ласка, а мог бы так просто избавиться от свидетелей своего позора, — враг, он же не захотел выкупить ребят! А Отин, наградивший и приблизивший к себе убийцу жены и матери сына — друг, помог деньгами. Совсем запутались. А уж какими предателями должен был считать их Дань… Сима даже вздрогнула от отвращения к самой себе.

Пока мысли стремительно накручивали виток за витком, мальчик успокоился и взглянул уже серьезно. Талем незаметно отстал, и лошади княжича и Симы пошли рядом. Нужные слова девочка придумала давно, но, приготовившись произнести, застеснялась их «книжности». Потому махнула на заготовленную речь рукой и призналась:

— Устала я. Запуталась. Думать начинаю — еще больше вязну.

— Талем говорит: когда не знаешь, что думать, реши, что хочешь чувствовать, — быстро ответил Рик, ему не нужно было объяснять происходящее с Симой подробнее.

— Чувствовать? Хочу, чтобы ты не обижался на нас, — слова посыпались легко, недаром столько времени крутились на языке. — Чтобы мы не искали в тебе княжича, который может помочь своей властью. Относились бы просто как к Рику, а не как к сэту Киру Отину. Но как так — просто хотеть? Есть то, что было. Что мы думали. Что мы говорили.

— Не знаю. Это Талем говорит, не я. Ему, наверное, проще, он ведун, — с неожиданной, детской обидой закончил Рик.

Это путешествие совсем не походило на прошлое. Ни страха, ни голода, а только спокойствие и уверенность. Забылись ссоры, которые случались в замке Отинов, и тягучее ожидание в трактире Петера. Влад перестал задевать княжича неуместными шуточками и язвительными выпадами.

Але казалось, что Рик ведет себя, как новенький, пришедший в класс из сильной школы: да, вас больше, вы устанавливаете традиции и можете принять или не принять меня; но и мне есть, за что себя уважать, и я тоже имею право на свою точку зрения. Вот и давайте жить мирно.

По вечерам Рик вместе с Талемом подсаживался к костру. В разговоры не вмешивался, но с большим интересом слушал, как ведун расспрашивает ребят об их мире. Талем страдал: четкая, логичная картина не выстраивалась. Ребята сбивались, вспоминали отрывки из школьного курса истории, мельком услышанные кусочки из выпуска новостей. С физикой и химией оказалось не лучше. Если про механику еще что-то могли рассказать, а Талем — понять их путаные описания, то объяснить, что такое электричество и как работают телевизоры, — оказалось невозможно. Ребята смущенно переглядывались, стесняясь своего невежества.

Аскар же серьезно взялся за обучение. Теперь не только занимались фехтованием, но и учились стрельбе из арбалета, вольтижировке на скачущей лошади, охоте. Сотник не давал покоя ни в походе, ни на привале. Скучать не приходилось, и даже просто поболтать-побездельничать удавалось лишь в коротких передышках.

…День с утра выдался жаркий. Коней не гнали, ехали медленно. Славка с Алешкой так и вовсе отстали, тащились позади обоза. Аскар сморщился недовольно, но ничего не сказал. Дай ему волю, то всю дорогу до Омка ехали бы строем, не отходя ни на шаг в сторону. «И ходили бы в кустики по команде», — как ехидно добавлял Влад.

Славка равнодушно смотрел по сторонам: узкая, не самая удобная дорога, пустынная − как вчера обогнали купеческий обоз, так больше никого и не встретили. Талем обещал, что к вечеру проедут город, но пока безлюдно. В кустах на обочине надоедливо и пронзительно орали птицы, хоть уши затыкай. И ведь не с испугу же, не в панике разорялись, а так — от полноты жизни. Славка потряс головой: уже в ушах звенело. Может, к полудню заткнутся. И хорошо бы к обеду выехать к какому-нибудь озерцу или речке, искупаться бы. Он зевнул, борясь с дремотой. У катившейся впереди телеги скрипело колесо, еще больше убаюкивая. Если бы не птицы — заснул бы в седле.

— Слушай, — перебил его неспешные мысли Алешка. — Я чего спросить хотел…

— Хотел, так спрашивай, — поторопил Славка замявшегося друга.

— Ты целоваться умеешь?

Дремота мгновенно слетела. Понятна подоплека вопроса, разозлился Славка. Несмотря на разговор с Талемом, обида осталась. Пусть и притушенная пониманием, но до конца не изжитая. Он бросил, точно зная, что обидит:

— У Влада спроси. Он тебе и не такое расскажет.

Алешка действительно сразу прервал разговор и отвернулся. Ехали молча. Славка ждал, что друг поедет догонять остальных, но тот просто смотрел в сторону. Зато оглянулась Аля: раз, другой. Славка, который уже пожалел о своих словах, снова разозлился. Да что же это такое, им и поговорить вдвоем нельзя, чего сразу пялится!

— Зачем ты так? — Алешка сказал это скорее растеряно. — Я думал, ты понимаешь. Влад, он же с Тилсой совсем не так.

— Угу, они просто трахались, а у тебя высокодуховные отношения, — съязвил раньше, чем подумал.

Вот сейчас Алешка должен обидеться, недаром он остановил коня, преградив дорогу. «Кажется, мне дадут по шее», — усмехнулся Славка про себя, а вслух сказал:

— Ну? Чего встал? Сейчас Аскар прискачет.

— Скажи, мне что — разорваться?! Ты мне друг, а Альку я люблю. Да, люблю, вот такое слово дурацкое. И что мне делать? Что?!

— Да ничего, — Славка растерялся от такого напора.

— Тогда чего ты?

— Дурак потому что… Поехали, а то и правда Аскар нарисуется.

Снова пристроились за последней телегой. Славкина лошадь потянула морду к мешкам, наваленным у самого бортика, и мальчишка натянул поводья. Животное обиженно мотнуло головой. «Ну вот, все сегодня на меня дуются».

— Лешка, ну почему — она? Язва же!

Тот улыбнулся, словно знал про Алю что-то недоступное Славке. Пожал плечами.

— А я всего-то раз целовался, — примирительно начал Славка. — Летом, когда к бабушке ездил…

Влад скучал. Однообразие дороги надоело до чертиков, да и сотник достал своими занятиями. Скорее бы приехать! Он считал дни, досадуя, когда его расчеты не совпадали с Аскаровыми, у того всегда получалось на пару дней дольше. Влад же был не согласен и на день задержки.

Он оглянулся: где-то там застряли Славка с Алешкой. Треплются о своем. Ну и пусть. На обратном пути Влад тоже будет с Костей разговаривать вот так, уединившись ото всех. Не скрывая, а просто так что-то можно сказать только другу. Быстрее бы приехать! Тащатся, как похоронная процессия. Рысью бы целый день лошадь гнал, пусть бы потом все болело, да Аскар не позволит.

Даже с Алькой душу не отвести! Шальная стала, и какая-то невменяемая. Улыбается почти все время, глазищи словно еще больше стали. Что ни скажи — все, как мячики теннисные, от нее отскакивает. Интересно, девчонки всегда так от любви дуреют, или это персонально?

Аля перехватила взгляд, брошенный на нее Владом, рассеянно улыбнулась. Обернулась: Алешка все еще ехал за обозом. Привычно толкнулось: ну вот, ему с ней скучно, а все, что было — блажь. Мысли еще не успели оформиться и только чуть притушили радость, как девочка строго сказала себе голосом Талема: «Не выдумывай». Так трудно следовать этому совету! Все время кажется — не выдумывает, так оно и есть на самом деле. «Не выдумывай!!» — уже прикрикнула на себя.

— Талем говорит, скоро ночи совсем холодные будут, — Алька плотнее запахнулась в плащ; зря поленилась найти в седельной сумке кожаную походную курточку. Она говорила шепотом, хотя и до ближайших караульных, и до костра было далеко.

— Не замерзнем, — Алешка прижал ее к себе, поерзал, устраиваясь удобнее.

Они нашли удачное место — на толстой рухнувшей березе. Широкая ветка плавно отходила от ствола и поднималась к небу, словно спинка кресла.

Аля запрокинула голову, уткнулась затылком Алеше в грудь.

— От тебя пахнет дымом, — Алешка прикоснулся к волосам губами, и Аля тихонечко засмеялась. — Ты что?

— Да так, — она повернулась и прижалась щекой к его груди. — Сердце стучит, — сказала, послушав.

— Конечно, а как бы оно не стучало? — озадачился Алешка.

Он не понимал: для Али это было еще одно подтверждение того, насколько близко она подошла, — так, что даже слышит биение сердца.

— А от тебя пахнет тобой, — потерлась носом об Алешкину рубашку и снова рассмеялась. — Мы с тобой, как два енота, обнюхиваем друг друга.

Теперь не понимала она, что у Алешки начинали напрягаться мышцы живота от запаха, совсем ему незнакомого — запаха загорелой кожи в глубоком вырезе рубашки.

Они не понимали, что стоит за словами, и словно играли в прятки с завязанными глазами, когда ни один не убегает, а оба ищут. И точно знают, что тот, другой, рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Аля вспомнила слова Талема: «Но такого — уже не будет», и даже зажмурилась от страха.

— Обними меня, — попросила срывающимся голосом.

«Как пазл», — подумала, ощущая, как Алешка прижимает ее к себе, его ладони находят свое, им предназначенное место. И Алькин нос, уткнувшийся чуть выше ключицы, и губы, прижавшиеся к коже — все было так, как и должно быть. Как у двух сошедшихся кусочков пазла. «А хорошо, что мне лениво было искать куртку!» — улыбнулась Аля.

Оставалось два дня до Омка. Небо уже потемнело, и Аскар оглядывался в поисках подходящего места для ночлега. Гроза прошла стороной, но край тучи все еще затемнял горизонт. Пахло мокрой травой, и в недалеком леске монотонно долбил дятел. Шумела невидимая с дороги река, звук все время приближался. Хорошо бы заночевать на берегу, рыбалку бы устроили, подумал Влад.

Впереди закричали, Талем поскакал в сторону, высоко подняв руку над головой. Мальчик прищурился, но разглядел птицу, только когда она села ведуну на предплечье. От смутных предчувствий екнуло где-то в желудке.

Рик сообразил первым, направил коня в сторону ведуна, следом рванули и ребята. Талем уже развернул записку. Глянул быстро, спрятал в ладони:

— Кир, это послание для тебя.

Тот оглянулся на ребят, протянул руку. Талем покачал головой:

— Давай отъедем.

Влад смотрел, как княжич и ведун остановились в нескольких шагах. Рик развернул записку. Его лошадь, почувствовав, что отпустили повод, наклонила голову к траве, но всадник не обратил на это внимания.

Княжич опустил руку с запиской, взглянул на Талема. Влад не слышал, о чем они говорили. Потом Рик помотал головой. Ведун вздохнул, оглянулся на ребят, снова на Рика. Кивнул в знак согласия. Княжич подобрал поводья.

Подъехали, встали перед ребятами. Рик изучал луку седла так внимательно, словно от ее качества зависел исход путешествия. Когда молчание стало нестерпимым, поднял голову, посмотрел куда-то между Владом и Славкой:

— Пришла записка от купца из Росвела.

— Да не тяни ты! — простонал Влад. Рик мельком взглянул на него и снова метнулся взглядом в сторону. Потом решился, медленно, словно через силу, повернул голову:

— Кости у Ласка нет.

— Опять продали, — сморщился Влад. — Кому на этот раз, узнали?

Княжич еще сильнее сжал кулак с запиской:

— Нет. Не узнали. Кости нет… вообще.

— То есть как это? — растерялся Влад. — Талем?

Ведун смотрел на него с жалостью, и это объясняло все намного яснее, чем неуклюжие слова Рика. Но Влад все равно повторил:

— Как это — вообще нет?! Сдурели?

Всхлипнула Аля. Влад рванул поводья, неловко ударил лошадь по бокам. Та сначала испуганно рванула вперед, а потом ушла в сторону, чуть не налетев на Рика. Талем вскинул руку, пытаясь остановить. Это напугало коня еще больше: он шарахнулся, встал на дыбы. Влад вылетел из седла, повис на поводьях, и пару метров его тащило по земле. Больно резануло ладони, ударило в плечо. Мальчишка разжал руки и упал ничком. Рядом словно что взорвалось, и он на мгновение оглох…

Шумела река, орали птицы. Где-то в стороне неразборчиво переговаривались встревоженные ратники. Зашуршала трава, и Влад поднял голову. Ребята обступили его, растерянные, подавленные. Ведун присел было рядом, но мальчишка резко отстранился. Не нужна его помощь, ничего не нужно от этого мира!

Княжич разжал пальцы, и послание, написанное на тонкой, дорогой бумаге, упало в траву. Влад поджал ноги, чтобы бумажка не коснулась его. Несколько секунд заторможено смотрел на Рика. Вскочил, схватил наследника за рубаху:

— Это все из-за тебя! Из-за тебя! Если бы вернулись сразу, то успели бы! Гад!

Рик мог уклониться: как бы ни был стремителен бросок Влада, тренированному фехтовальщику ничего не стоило уйти в сторону. Он легко мог закрыться, Аскар учил встречать и не такие удары. Но княжич не шелохнулся, когда ему в лицо полетел кулак. Кровь брызнула из носа. Влад ударил бы еще, не схвати его подоспевшие ратники.

— На наследника! — заревел Аскар, заламывая Владу руки за спину. Мальчишка изогнулся, чуть не упал.

— Отпусти его! — выкрикнул Рик, стирая кровь ладонью. — Немедленно!

— Но, сэт… — Аскар тряхнул вырывающегося Влада.

— Отпусти, я сказал! — кровь тяжелыми каплями падала на рубашку, но Рик не обращал внимания, наступая на сотника.

Тот пожал плечами, ослабил хватку, и Влад тут же крутанулся, вырывая руки и снова бросаясь на княжича. Второй раз ударить не успел, Аскар повалил его на землю. Мальчишка уткнулся носом в траву, неразборчиво ругаясь. Талем торопливо присел рядом и положил ладони на затылок вырывавшегося пленника.

Наконец тот затих, и ведун поднялся, давая знак Аскару: отпусти, мол. Сотник выполнил просьбу неохотно, настороженно поглядывая на мальчика. Но тот лишь повел плечами — Аскар не пожалел, когда выкручивал руки.

Княжич опустил голову — до того он стоял, запрокинув лицо к небу. Кровь еще текла, и он прижал к носу ладонь. Глянул на сотника:

— Пальцем его не тронете, ясно? Ясно, я спрашиваю?!

— Да, сэт, — уронил воин.

Рик пошел, не выбирая дорогу, через высокую траву туда, где шумела река.

— «До конца лета доживут не все», — вспомнила Аля вслух предсказанное в сердце Лабиринта.

Острые локти быстро двигались: княжич застирывал испачканную кровью рубашку. Вздрогнул, услышав шаги, и торопливо оглянулся через плечо. По высокому берегу, оскальзываясь на траве, спускался Талем. Рик опустил рубашку в воду, взбив муть от дна; торопливо, словно замывал следы чего-то постыдного. Он и место выбрал укромное: сырой неудобный кусок берега между двумя старыми ивами.

Талем присел на торчавшую из земли корягу, выбеленную временем. Сощурил глаза на закатное солнце. По воде протянулась алая полоса, переливавшаяся небольшими горбинками волн. Огромные стрекозы носились очень низко, дразня плескавшуюся в редких камышах рыбу.

Рик еще раз взглянул на занятого пейзажем ведуна и вернулся к стирке. Оттер песком и илом пятна, выжал рубашку и накинул на иву. Обхватил себя за локти мокрыми пальцами. Талем чуть пододвинулся, хотя на коряге и так хватало места. Рик присел рядом, и ведун, обняв за плечи, притянул к себе пока еще не отрекшегося наследника. Солнце опустилось ниже, над горизонтом виднелась едва ли его половина.

— Талем? — Рик заглянул ему в лицо.

— Плохо ему, что говорить. Но ты уже знаешь — можно перенести смерть близких людей. И жить дальше, — ведун откинул со лба седые волосы. — Трудно, очень больно, но можно.

Рик кивнул, почувствовав, как скользнул по груди медальон с портретом мамы.

— Костя, он такой!! Был… — княжич шмыгнул опухшим носом. — Он бы тебе очень понравился, я знаю. Я таких, как Костя, ни разу не видел.

Стрекоза села Рику на колено, цепляясь жесткими лапками. Огромные глаза изучили место посадки. Не приглянулось — и, затрещав слюдяными крыльями, стрекоза снялась, понеслась над водой.

— Аскар…

— Он не тронет, все-таки слово сэта. Да и к ребятам по-своему привязался, ты не смотри, что сотник суров. Просто хочет жить по четким правилам, и чтобы все — также. Или хотя бы те, за кого он отвечает.

— Талем, я оказался плохим наследником и плохим другом, — Рик сказал это спокойно, как давно решенное. — Что мне теперь делать?

— А что тут … Жить.

— Да как — жить?! — вот теперь голос подвел, сорвался.

— Помнить о происшедшем. Понять, каким ты хочешь быть. И жить. Ты ведь решил окончательно, что не хочешь быть наследником?

— Если для этого нужно предавать своих близких — не хочу. Это было бы здорово, подчинить Сизелию и диктовать свою волю другим княжествам. Очень здорово! Но я не хочу строить Башню в пустыне. Талем, как мне теперь? Я раньше все делал, чтобы быть достойным наследником, чтобы отец мог мной гордиться. А теперь, Талем? А теперь?! Я не знаю, что правильно, а что нет! Не знаю!

— А теперь ты будешь поступать так, как должно для сэта Рика Отина, а не для наследника Семиречья. Для тебя, твоего сердца и души, а не для предписанной роли.

— Если бы тебя слышал отец, он бы больше не разрешил тебе быть моим учителем.

— Видишь ли, — улыбнулся Талем, — я готов пренебречь должностью княжеского ведуна, если мне придется выбирать между Отином и тобой.

Рик снова шмыгнул распухшим носом, сильнее прижался к ведуну.

— А Костя бы тебе понравился, — повторил он.

— Ну, как? — окликнул Славка выбравшуюся из шатра Симу.

— Лежит. Молчит, — Она подошла к костру, присела рядом.

Аля промокнула рукавом глаза. К ним тактично никто не подходил, даже Тимс ушел к ратникам.

— Влад теперь от Рика не отцепится, — заметил Славка.

Сима подбросила в огонь хворост — взвился рой искр, ярко осветив поляну. Глянула на всех непроницаемыми темными глазами и все-таки решилась:

— Да. Но это неправильно.

Аля посмотрела на нее с надеждой. Как ни противно было признавать, но думала девочка больше не о Косте, которого толком не узнала и успела забыть, а о себе — ведь это она спровоцировала побег. И если неправильно винить Рика, то, может быть, есть и для нее оправдание?

— Мы бросили их там. И Даня, — Сима замолчала, считая сказанное достаточным.

Алешка нахмурился:

— Типа, у самих рыльце в пушку?

Аля наклонила голову, чувствуя, как жаром ударило в лицо.

Сима досадливо поморщилась:

— Нет. Не знаю, как объяснить. Почему нам можно так поступать? Себя-то мы оправдали. А Рику — нельзя? Он что, заговоренный? Как ни реши — все равно кто-то в проигрыше. Как с Данем. Судьба.

— Легко списать все на судьбу, — сухо сказал Алешка.

— Собираешься тоже собачиться с Риком? — холодно поинтересовалась Сима.

— Нет.

— Славка, ты? — Сима перевела взгляд.

Тот нехотя разжал губы:

— Тоже нет. Только насчет судьбы — не согласен.

Сима только повернулась, а Алька уже торопливо мотала головой:

— Я тоже не буду, — она легла, посмотрела в небо. Звезды были очень яркими, как дома, в августе. Какая из них теперь Костина?

— А вообще, какая к черту судьба, — пробормотала Сима. — Просто мне Рика жалко. Да и в чем он так уж виноват? Накинулись на парня, а у него и так проблем выше головы.

Влад к ужину не вышел. Талем с Риком бродили где-то допоздна. Аскар уже хотел отправляться на поиски, когда они пришли со стороны реки. Княжич сразу скрылся в шатре, а Талем еще долго сидел с ребятами.

Утром Аля встала с гудящей от недосыпа головой. Пока пробиралась к реке, вымокла в росе до колен, и ткань неприятно липла к ногам. Туман рассеивался, открывая стальной блеск воды. Девочка присела на корточки, обхватила себя руками за плечи. Звук по реке разносился хорошо, и слышно было, как всхрапывают кони, и бродит по берегу Атен. Кто-то трещал камышами выше по течению, набирая воды. Гулко плюхнуло — кажется, упустили тяжелое деревянное ведро. Помянули лешего.

Холодная вода обожгла лицо, прогнала остатки сна, но тяжесть никуда не делась, голову словно обручем стянули. Девочка раздраженно поболтала в воде рукой, разгоняя вьющуюся у берега стайку мальков. Волны сломали отражение — осунувшееся лицо с темными кругами под глазами.

Подошел Алешка, тоже невыспавшийся. Забрался в воду по щиколотку, отойдя от илистого края берега. Сунул в воду голову, намочив волосы. На рубашке расплылись темные пятна. Мальчик растер лицо ладонями и повернулся к Але:

— Только попробуй куда-нибудь встрять, — он сказал это чуть грубовато. — Если с тобой что-нибудь случится, я… — не договорил, отвернулся и снова плеснул воду в лицо.

Аля посмотрела на его обросший затылок. Ну вот, дожила, командует. Она раньше думала, что не спустит подобного обращения, но сейчас промолчала. Просто потому, что у самой рвалось: «Если что с тобой случится — придушу». Логики в этой фразе не было никакой, зато эмоций — хоть отбавляй.

Влад за все утро не сказал ни слова, не считать же краткие отговорки «нормально», «я понял». Алю это пугало: лучше бы психовал, ругался, чем вот так. Мальчик позавтракал вместе со всеми, привычно включился в работу, когда сворачивали лагерь. Спокойно оседлал коня.

Рик, державшийся от Влада подальше, настороженно поглядывал на окружающих и тоже старался вести себя спокойно. Але было жалко обоих. Она не хотела искать правых и виноватых: грызло подозрение, что стоит начать копаться, как тут же придется считать скотиной в первую очередь себя. Потому и избегала думать на эту тему. И потом — да, Влад потеряла друга. А Рик, как ни крути, отца.

До Омка оставалось две ночевки. Аскар расщедрился на длительную стоянку на берегу — весь день отряд не удалялся от реки, и сейчас выехал к тихой широкой заводи. Завтра, когда выберутся на Купеческую дорогу, станет многолюдно, и так спокойно уже не устроишься. Аскар предпочитал держаться в стороне от главного пути, и только из-за этого они двигались в два раза быстрее торговых караванов, не тратя время на положенные приветствия купцам, не заходя с ними в города и не встречаясь с сэтами.

Было приказано готовиться к приходу в Омк. Стирали дорожную одежду, подправляли кузова телег, купали лошадей.

Ребят Аскар погнал, было, на тренировку, выделив для этого полосу рыхлого песка, в котором вязли даже легкие мальчишки. Аля только вздохнула. Сима продолжала учить ее простейшим приемам самообороны, сотник поддержал это начинание, и тренироваться девочке приходилось не меньше, чем остальным.

Со стороны стоянки подошел Рик. Влад сжал кулаки:

— Аскар, я не буду с ним заниматься. Можете хоть плетью грозить.

Сотник нахмурился, но не успел возразить, как мальчишка уже пошел в сторону повозок. Проходя мимо Рика, бросил:

— Ненавижу тебя! Ты лучше ко мне не приближайся, понял?

Княжич глянул из-под упавших на лицо черных волос, свел брови. Влад проскользнул мимо телег, с досадой оттолкнув сунувшуюся к нему мордой смирную лошадку. Рик посмотрел на остальных:

— Вы тоже отказываетесь тренироваться рядом со мной? — голос был усталый, и княжич скорее не спрашивал — утверждал.

Славка качнул головой, и у Рика дернулся уголок губ.

— Если вы просто не хотите скандала…

Сима перебила:

— Мы заниматься будем, или отношения выяснять? Тэм Аскар!

…После тренировки ребята нашли Влада на берегу. На пару с Тимсом они драили песком закопченный котел. Влад неприязненно покосился на них через плечо и буркнул:

— Чего пришли?

Аля молча отошла выше по течению и ополоснула разгоряченное лицо. Сима села рядом, с наслаждением опустив в воду узкие ладони. Тимс торопливо подхватил котел и пошел в сторону стоянки. Можно было еще почистить, но парнишка решил, что он тут лишний.

Влад вытер руки о штаны:

— Ну? Только я все равно Кира ненавижу!

— Но мы же не знаем, когда Костя погиб. Может, мы и так бы не успели, — нерешительно сказал Алешка, присаживаясь на берег.

— Слушай, ты… Как ты можешь так вот говорить — Костя погиб?!! Костя, понимаешь!! Ты его вообще — помнишь?! Или тебе плевать?! Плевать, я знаю! Тебе даже на Славку плевать, хоть ты и друга из себя корчишь.

То, что другие не переживают смерть Кости так же сильно, заставляло Влада самому причинять им боль:

— Думаешь, я не видел? Славке там дрид кошмары насылал, а ты с Алькой лизался. Конечно, когда еще получится вдвоем остаться? Только когда друга на допросе мордовать будут!

У Алешки перехватило дыхание, он сглотнул.

— Что, сладко было? Такой экстрим у вас получился! — добивал Влад.

Алька не выдержала:

— А тебе было бы приятнее, если бы Алешка там спятил? — она вскочила, шагнула вперед, в запале оступившись в воду по щиколотку.

— Что, Алечка, нашла себе оправдание? А когда у горных на камушке валялась, тоже, типа, чтобы с ума не сошел? Да ты у нас вообще сексуальная штучка, как я погляжу! Может, меня тоже успокаивать будешь? Вон удобные кустики, я могу тебе даже травки под спинку натаскать.

Алешка бросился к скалившемуся в усмешке Владу. Они готовы были вцепиться друг в друга, как звереныши, но Славка перехватил Алексея, а Сима встала между мальчишками.

Аля, высоко вскинув голову, прошла в метре от Влада, специально обходя по воде. Выбравшись на берег, не выдержала, побежала. Ветки ивы колыхнулись, смыкаясь за ее спиной. Алешка вырвал запястья из Славкиных рук, оглянулся на друга: то ли остаться, объяснить все, то ли бежать за Алей.

Славка вытолкнул из себя, тут же пожалев об этом:

— Да иди ты за ней!

Обилие караванов на Купеческой дороге ближе к Омку позволяло обойтись только краткими приветствиями, и отряд наследника Семиречья не сбавлял скорости. Только оставили позади обозы купцов из Мариина, а на горизонте уже виднелась пыль, поднимаемая другими телегами. Вдоль дороги иногда проносились небольшие отряды бэров. В этих местах несколько лет не слышали о разбойниках, но князь Сантин предпочел уважить торговых людей и важных гостей, да и подстраховаться на случай неожиданностей. Благо, путь шел по нераспаханным полям, и отряды стражников легко объезжали запруженную дорогу.

К Омку ребята подъезжали в тоскливом настроении. Вроде и цель близка, а радости нет. Скорее, какая-то усталость и желание, чтобы все побыстрее закончилось.

Талем и Славка ехали чуть в стороне от дороги.

— Влад и сам не понимает, что наделал, — говорил ведун. — Я же после всего, что случилось в замке, Алешу заговорил. Нет, не то, что ты думаешь. «Припорошить» воспоминания без согласия не получится, но вот отвлечь, подкинуть другие мысли — это может сделать и не ведун. Пусть не сразу найдет нужные слова, но сможет. А Влад снова вернул Алешу к пережитому страху, к твоей боли. Да и чувство вины добавил. А за что винить? Аля мудро тогда поступила. Не отвлеки его — неизвестно, чем бы все кончилось. Надеюсь, ревность твоя не сильнее разума, и ты это понимаешь?

Славка отвел глаза. Понимать-то он понимал, но как обидно! Он там с ума сходил, глядя как Алешку — пусть не настоящего! — пытают, а друг с Алькой в этот момент целовался.

— А раз понимаешь, то и обида пройдет. Пусть не сразу, но пройдет.

— Может, вы его снова заговорите? И Влада заодно.

— И тебя, — еле заметно вздохнул Талем.

— А что меня? Я в порядке. Если не вспоминать ничего, то все нормально. Так вы поможете?

— Нет.

Славка даже придержал коня от неожиданности:

— Почему?

— Ты знаешь, что Кир сейчас мечется, не знает, как и кем ему быть?

Славка с досадой поморщился: ну, при чем тут Рик!

— Он умеет принимать решения, но не умеет отвечать за них. Вспомни, как Кир побоялся прийти к вам и все рассказать, и как сейчас избегает Влада. Я был с княжичем почти с его рождения. Заговаривал ему боль, успокаивал после детских обид — даже самых маленьких. И, как видно, ошибся. Кир разучился принимать цену поступков. Я готов помогать и ему, и вам советом, лечить души, когда не хватит сил справиться самим — но не оберегать от всего. Мое решение может показаться жестоким и неуместным сейчас, но отложить его исполнение я не могу. Неизвестно, что будет завтра, и буду ли я с вами. Отин недоволен: я встал на сторону его сына и не помог внушить княжичу мысли, более подобающие наследнику. А недовольный князь — это неуверенность в собственном будущем. Поехали, а то совсем отстанем.

Славке такое решение действительно показалось слишком жестоким, но разве можно переспорить ведуна?

Догнали отряд, но на дорогу выезжать не стали, чтобы не попасть в пыльное облако из-под колес, держались обочины. Купеческий тракт так разбили обозами, что мелкая пыль постоянно висела в воздухе. Ехать можно было только впереди телег, но там предпочитали держаться все, а разговор еще не закончили.

— Кстати, вот тебе еще одна загадка, — сказал Талем. — На дридовой конструкции все без исключения полностью погружаются в навеянный мир. А что получилось с тобой?

— Как во сне.

— Вот! Да и потом, ты должен был свалиться сразу после допроса, а не по замку бродить. Словно сила какая-то помогала. Я же тебя лечил, знаю — не мог ты сам по себе так держаться.

Славка вспомнил, как его избили в казарме у Ласка, и растерянно взглянул на ведуна: а ведь правда! Тогда он вообще ни рукой, ни ногой двинуть не мог, а на допросе его не жалели: до сих пор как привидится, так холодным потом обливается. Коридоры, по которым шли к штурмуемой ратникам комнате, по сей день снятся — каждый шаг, как между раскаленными стенами. Вспоминать не хотелось, и Славка сказал, переводя разговор:

— Не понимаю я чего-то в вашем мире.

Талем глянул вопросительно.

— Мы тоже не ангелы, у нас такое творится — обалдеть можно. Но знаете, у вас как-то по-другому. Мы же из другого мира! А у нас если что и спрашивают, то про фехтование. Даже любопытства никакого нет. Ладно, пусть дриды раньше кого только сюда не таскали, но ведь уже четыреста лет прошло! Четыреста!! А всем как-то наплевать. Только вы и расспрашиваете. А у Петера как мы жили? Он постоянно сплетни приносил. И все какие-то местные. Что за пределами Отин-града происходит — всем по барабану. Никому ничего не интересно дальше собственного двора. У вас даже заговор прошел как-то вяло. Типа, обошлось — и фиг с ним. Не понимаю я! Наследника ведь хотели похитить! Не похитили — ну и ладно. Фигня какая-то, честное слово!

Глава 13

Лера терпеть не могла чистить вареную свеклу. Противно ощущать в ладонях дряблое тельце, неприятно теплое, словно живое. Но девочку давно уже не спрашивали, что ей нравится, а что нет. Только Машка пожалеет — одно солнышко осталось в этом доме. Выкарабкалась все-таки подруга, а то Лера бы точно загнулась в последние дни большого дождя. И сейчас дрожь пробирала, стоило вспомнить.

…Приехавший Повил быстро организовал замену: вызвал рабов из трактира, а ребят отправил туда. Сильные руки нужнее в доме. Лера не успела прийти в себя, как уже бежала за лошадью, и веревка дергала связанные руки. Впереди маячила мокрая спина Антона. За пеленой дождя было видно, как мальчик оглядывался, но Лера каждый раз отводила взгляд.

В трактире девочек отправили чистить кладовую: за время дождя стены отсырели, а в углу так и вовсе бежали целые ручьи. Работала Лера механически, а перед глазами стояло видение затопленного подвала, и звучал голос Антона: «Я сам схожу». Маша несколько раз испуганно заглянула ей в лицо, но Лера этого не замечала, пока подруга не дернула ее за руку:

— Лерка, ты совсем никакая.

Мокрая, заплаканная, Машка была похожа на взъерошенного больного воробья. Лера глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Костю не вернуть, а подруга — вот она, только-только пришла в себя. И не надо ей ничего знать про Антона. Не стоит. Зачем лишний груз?

С Антоном Лера столкнулась только через пару дней. Им разрешили вернуться в дом, и там уже ничто не напоминало о произошедшей трагедии. О Косте молчали, словно музыканта никогда и не существовало. Да и спросить-то было не у кого…

Лера домывала пол в умывалке для рабов — это тоже входило в ее обязанности — когда вошел Антон. Ливни уже поутихли, только моросил дождик. По раскисшим улицам пробирались где по щиколотку в слякоти, а где и проваливаясь по колено. Антон стоял на пороге грязный, с посиневшими от холода губами, но Лера не почувствовала ни капли жалости. Молча бросила тряпку и пошла к выходу, стараясь проскользнуть как можно дальше от мальчика.

— Лер, — Антон загородил проход.

Девочка подняла на него спокойные глаза:

— Отойди. Я же поняла, что ты не позвал Ласка.

— С чего ты взяла? — слишком бурно возмутился Антон.

Лера молчала. Она не собиралась ничего доказывать или бросать обвинения, она просто хотела уйти. Антон это понял, и разозлился:

— А ты сама? Сама-то испугалась! А теперь на меня, да? Сама не пошла!

— Если бы ты сказал, что боишься… — Лера не договорила — зачем? — Пропусти меня.

В голосе не слышалось презрения или злости, только холодное нежелание находиться с Антоном в одном пространстве. Мальчик отшатнулся, и Лера вышла в коридор.

Стиснула руки. Ладошки слегка горели и чесались… слабый отголосок того ощущения, которое было во время убийства Вилла…

…Лера машинально потерла ладони, окрашенные в свекольный цвет. Отдала овощи Барбе и попыталась оттереть руки засаленным клочком тряпки. Хлопнула дверь: Минка влетела на кухню с горящими глазами. Только присутствие Фло удержало ее от вопля: «А что я знаю!»

— Господин управляющий еще пива просили.

— Отнеси, — велела Фло.

— Так у меня еще уборка в хозяйском кабинете. Пусть Лерка сбегает.

Фло махнула рукой. Лера недовольно взглянула на девушку: трудно ей отнести, что ли? Дело-то на пять минут.

— Слушай там внимательно, — жарко шепнула ей в ухо Минка.

Повил в малой столовой принимал гостя, судя по одежде и отсутствию бороды, купца. Лера неслышно притворила дверь и на цыпочках прошла к столу. Главное, сделать все тихо и незаметно: налить пиво, проверить, достаточно ли угощений. Не стоит давать управляющему и малейшего повода для недовольства.

Гость глянул на девочку мельком и продолжил:

— Уважаемый господин Повил, таких денег не стоят в Тирме даже более сильные и крепкие рабы.

— Вот и езжайте в Тирм, господин Демск, — усмехнулся Повил. — Торги вот-вот начнутся.

Купец вздохнул, глядя, как пиво наполняет его кружку. Управляющий довольно сощурился:

— Но вы пришли ко мне. Не к перекупщикам, а ко мне. Значит, я могу предположить, что вам нужны именно эти рабы.

— Но это же не повод запрашивать за них, как за взрослых! — возмутился гость.

«Как за взрослых?» — Лера тревожно глянула на управляющего.

— Почему же? — продолжал ухмыляться Повил. — Это собственность моего хозяина, и он вправе выставить любую цену. Ваше же право — покупать или нет.

— Ваша цена слишком высока! — качнул головой Демск.

— Ну, тогда мы оба останемся при своих. Если, конечно, причина, по которой вы желаете их приобрести, не окажется достаточно важной.

Гость замялся. Лера наполнила кружку управляющего и неторопливо начала собирать кости и огрызки лепешек со стола.

— Я еще понял, если бы вам понадобился покойный музыкант, но эти… Значит, ценность их не столько в умениях, сколько в том, что вам нужны именно эти дети. Причину вы не скажете, но зачем мне терять прибыль?

Купец кряхтел и недовольно пил пиво. Больше у Леры не было повода тут оставаться, и она с сожалением вышла из столовой. Сразу за дверью прислонилась к стене. Детей, значит. В этом доме их только трое. Что же это? Снова какая-нибудь гадость судьбы? Или то, о чем она старалась даже не вспоминать в последнее время — у сбежавших все получилось. «Спокойно!» — Лера по привычке потянула себя за косу. Кому еще в этом мире могут понадобиться именно они? Только друзьям или тем, кто знает об их происхождении. Но вряд ли Дарл будет трепаться, слишком уж быстро и торопливо обстряпана сделка. Михан мертв. Ласк, по пьяни? Угу, делать ему больше нечего, кроме как про своих рабов рассказывать. Да и много ли дошло до его проспиртованных мозгов? Тот дрид, который их сюда перебросил? И вовсе странно — нужны были бы, сразу не отдал бы Дарлу. Нет, кроме ребят, некому. А Повил — жаба, видно, хорошие деньги просит. Есть ли такие у друзей?

До вечера Лера маялась: говорить Маше или нет. Если она ошиблась, то зря обнадежит. Но так все хотелось обсудить! Подруга решила все сама:

— Ну что случилось? — девочка сидела с ногами на лавке и пятерней причесывала влажные после мытья волосы.

Дверь была открыта, и Лера неприязненно покосилась через коридор. С тех пор, как погиб Костя, Антон никогда не закрывал комнату, в которой остался один. Лера подозревала, что ему просто страшно. Девочки же затворяли дверь обязательно, но только на ночь. Вроде и прошли давно дожди, но все равно плесень не сходила с деревянных ножек, неприятно пахло затхлой сыростью, вот и проветривали по мере возможности. Даже если Лера будет говорить тихо, Антон все равно услышит. Ну и пусть. Все-таки его это тоже касается.

Лера старалась рассказывать только о том, что слышала, умолчав о своих рассуждениях. Маша не перебивала и, когда рассказ закончился, помолчала пару минут. Потом подняла на подругу сияющие глаза:

— Они вернулись! Вернулись! — у нее даже веснушки светились.

— Маша, — осторожно начала Лера, — это только предположение.

Та замотала головой, так, что мокрые прядки ударили по щекам:

— Да ты же сама так думаешь! Кому мы еще нужны?!

Возражать было бессмысленно — Машка просто не услышит.

Когда Лера встала, чтобы закрыть на ночь дверь, ее окликнул Антон:

— Поговорить надо.

Она бы не пошла, но ведь у него хватит наглости войти к девочкам — вон как смотрит. А при Маше разговаривать не хотелось.

Девочка нехотя зашла к Антону, остановилась у косяка. Мальчик подошел, резко закрыл дверь, толкнув Леру в спину. Та пожала плечами и присела на лавку — раньше на ней спал Славка. Намотала косу на руку, гляну на Антона.

— Нас хотят выкупить?

— Ты же слышал.

Он тяжело опустился на лавку напротив.

— Ты вот что… Про Костю рассказывать будешь?

Лера не ответила: зачем подтверждать очевидное.

— И про меня, да?

Снова молчание, только потянула себя за косу.

— Ты лучше про меня не говори, поняла?

Девочка встала и пошла к двери. Бессмысленный разговор.

Антон выставил в проход ногу:

— Не надо. Про себя же ты не все расскажешь.

Лера глянула на него удивленно.

— Ну, что Вилл тебя хотел того… Не будешь же рассказывать? Никто не знает, успел он или нет.

Девочку аж тряхнуло от омерзения. Антон довольно кивнул и продолжил:

— Так вот, расскажешь про меня, я все про тебя выложу. Что Вилл тебя изнасиловал, и у тебя крыша поехала. Жалостливо так расскажу. И что ты меня просила у тебя первым быть. Я даже покаюсь, скажу, мол, у меня дома девчонка осталась, люблю ее страстно, изменять не хочу. Вот дурак и скотина, но такая любовь, что не смог. А ты, скажу, меня теперь ненавидишь, вот и вбила себе в голову идиотские мысли. Я честно звал Ласка, а ты со своей поехавшей крышей нашла крайнего, конечно же — меня.

— Все? — бросила Лера.

— Так мы будем обоюдно молчать?

— Есть еще Маша. Чем ее шантажировать будешь?

— Ну, уж сразу и шантажировать! А Машка все равно тогда не соображала, а ты ей ничего не говорила. По ней же видно.

Лера перешагнула через вытянутую в проход ногу, но Антон схватил ее за руку:

— Нет уж, ты ответь! Мне сразу начинать жалеть тебя? А то я ждать не буду!

Девочка рванула руку так, что чуть не сдернула Антона с лавки:

— Я не буду ничего про тебя говорить. Все?

— Все!

В Омк приехали, когда солнце пекло особенно жарко, и короткие тени не спасали. Погода менялась резко — то холодало, то солнце палило так, что губы пересыхали через пять минут после глотка тепловатой воды из фляжки. Вот и сегодня лето наверстывало упущенное за сезон дождей.

На окраине их уже ждал сэт города Вадин. Аля украдкой зевала в ладошку, нетерпеливо ожидая, когда сэт закончит с речью. Хотелось под крышу, в тенечек, и холодного квасу.

Двинулись в город. Впереди Кир с ведуном и Аскаром, рядом сэт Вадин. Везли штандарты, ярко горели на солнце начищенные кольчуги, от обилия плащей — голубых Семиречья и серых Стального — рябило в глазах. Ехали медленно, чтобы успели поглазеть зеваки. Аля пялилась в ответ без особого интереса.

Наследнику отвели покои в гостевом доме сэта Омка. На первом этаже разместились ратники и ребята, на втором — знать. Суетились слуги: таскали ведра с водой, запотевшие кувшины, разбирали сундуки. Вечером княжича ждал прием у сэта Вадина. Утром — торжественное открытие торгов. Ребят не трогали, точнее, вообще не обращали на них внимания. И не поймай Тимс пробегавшего мимо управляющего, остались бы они и без умывания, и без холодного кваса.

В отведенной им комнате ставни с утра не открывали, и было прохладно. Тонкий луч, пробившийся в щель, перечеркнул массивный стол, высветил пятно на ковре. Мельчайшие пылинки плясали в нем, точно серебряные. Аля свернулась калачиком в кресле. Хорошо! Слуг тут достаточно, и не надо самой расседлывать и чистить кобылку. И Алешка доволен, что остановились не в трактире. Девочка видела, как ему неприятно все, что напоминало о навеянном ведуном кошмаре.

Вошел Талем, тоже налил себе квасу:

— Завтра открытие торгов. По-хорошему, в путь бы отправиться послезавтра с утра, но, если вам не терпится, то можно и завтра после полудня.

— Завтра, — решил Славка. Он решил не утруждать себя приличиями и растянулся прямо на ковре. — А сегодня нельзя?

— Нет, не стоит привлекать внимание таким поспешным отъездом, вы же считаетесь свитой княжича. Завтра. А пока по городу погуляйте, только осторожно — разный народ понаехал.

— Талем, мне срочно нужна свежая вестница! — княжич ворвался в комнату, потрясая запиской.

Славка сел, подтянув поближе меч. Ведун обернулся стремительно, так, что чуть не сшиб стоявший на столе кувшин:

— Что случилось?

— Этот купец, Демск, — идиот! — Рик оглянулся на ребят, но в полумраке выражение лиц было не разобрать. Нашел взглядом Влада, спросил сдержанно: — Мне нужно поговорить с Талемом, нам выйти? Но это и вас касается.

Влад равнодушно пожал плечами. Чем ближе к Росвелу, тем спокойнее и молчаливее он становился. Але иногда казалось, что лучше бы он ругался по-прежнему, чем смотрел вот так отстраненно.

— Новый управляющий повысил цену за ребят. Понял, что нужны именно они — и накручивает. А Демск, вместо того чтобы покупать, просит привезти бумаги и вместо выкупа доказать их подданство князю Отину. Я хочу отправить приказ — пусть покупает немедленно, за любую цену. Деньги вам завтра передадут, — сказал уже ребятам. — А то, пока доказывать буду, неизвестно, что еще может случиться.

— М-м-м, Кир, знаешь, я бы хотел поехать с ними.

— Зачем? — Славка и Рик спросили одновременно. Первый — с удивлением, второй — с некоторой обидой.

— А я тут один с этим сэтом общаться буду? — нахмурился Рик.

— Ну и пообщаешься, — улыбнулся Талем. — Все равно тебе от этого не отвертеться, ты — сэт. А как в Росвеле все повернется, неясно. Есть у меня подозрения, что они, — кивок в сторону ребят, — что-то задумали.

— Это вы про руны в саду, да? А как узнали? — удивился Славка.

— То, что про руны, — не знал. Я могу только догадываться. А что там с рунами?

Объяснили, даже показали книгу с закладкой. Ведун с явным интересом прочитал, покачал головой:

— Кир, сам понимаешь — лучше мне поехать.

Княжич кивнул.

Оружейные ряды оказались лабиринтами улочек, сплошь занятых лавками. Верхние этажи отводились под жилье, внизу торговали. На перекрестках попадались трактиры и «веселые дома» — как назвал их Ильм. Отличались они от питейных заведений тем, что на крылечках сидели девицы, где поодиночке, а где и парочками. Дальше от центра города улицы становились уже, добротные лавки сменились наспех собранными одноэтажными халупами, а потом и вовсе пошли небольшие палатки. Тут можно было купить все: любое оружие; разнообразные доспехи — от тяжелых, искусно сплетенных из железных колец кольчуг до легких кожаных, с нашитыми металлическими бляшками; лошадей и конскую упряжь; телеги и кареты; дорожные плащи и сапоги из кожи змеи рухх; сумки, прочные веревки, котелки. Алешка подозревал, что тут же можно нанять убийцу или сторговать яд.

Где-то в центре города, возле солидных лавок, остались княжич со свитой, сэт Вадин и прочая знать. Пока там благословляли торговлю и договаривались о сотрудничестве, на окраине жизнь кипела вовсю. Алешка только головой крутил, чтобы успеть посмотреть все, не потерять друзей и следить за мешочком на поясе — воришек вертелось предостаточно. Шум стоял такой, что друг друга не услышишь, если только не идти рядом. Нахваливали товар, сбивали цену, спорили, перекликались, хвастались, предлагали яблоки, пирожки, пиво, сладкие шары, квас, посмотреть на искусного метателя ножей и сделать ставку в поединке. Ильм и Атен уверенно пробирались вперед, Тимс и Филат держались позади, приглядывая за непривыкшими к такому зрелищу ребятами. Вчерашняя жара грозила повториться, солнце припекало уже с утра, и над торжищем стоял крепкий запах пота, лошадей, нагревшегося от жары пива.

Ильм привстал на цыпочки, что-то высматривая. Потом оглянулся на спутников, замахал рукой в сторону небольшой хибарки, переднюю стену которой заменяла огромная витрина, защищенная от воровства амулетом. Над узкой дверью был приколочен щит с нарисованным дракончиком, держащим в лапах нож.

— Это лавка купца Фарха, у него есть такое! — Атен зацокал языком, торопясь следом за товарищем.

Алешка нырнул в помещение с удовольствием, голова уже шла кругом. Внутри было попрохладнее, потише — амулет заодно гасил и звуки. Высокий худощавый торговец в пестром кафтане, похожий на гладко выбритого старика Хоттабыча, приветливо оглянулся на вошедших. Единственный посетитель стоял посреди лавки и крутил в руках небольшой нож, настолько изящный, что он казался столовым прибором. Мужчина пробовал остроту лезвия пальцем, осторожно, едва касаясь ногтем; поворачивал клинок к свету. Потом взмахнул рукой — и нож исчез. Пошевелил пальцами — снова блеснул в ладони. И пошло: легкое движение кисти — ножа нет, опустил руку — появился. Хозяин довольно жмурился, глядя на упражнения покупателя.

— Беру! — решил мужчина, отстегивая от пояса мешочек с деньгами.

— Глядите сюда! — окликнул Тимс, и ребята подошли к запертой амулетом витрине.

Чего там только не было: диски, заточенные по краю; дамские шпильки с острыми концами; пояс, украшенный пластинами — некоторые вытащены из гнезд и поблескивали острыми краями; совсем непонятные штучки — что это такое и как применять, не разберешь. Тимс ткнул в маленький темный предмет, напоминавший брошку в виде паучка:

— Хозяин, можно посмотреть?

Купец Фарх отвлекся от Филата, которому расхваливал отравленные арбалетные болты. Стукнул по витрине кольцом и снял вещицу. Тимс взял ее двумя пальцами — купец одобрительно кивнул — осмотрел, и только после этого положил на ладонь. Это действительно был паучок.

— Это называется — шанс-паук. Последний шанс в бою. Его можно пристегнуть на одежду и все время носить с собой. Видите, вот тут, на брюшке, небольшая защелка? Если ее повернуть, то из лапок выскользнут тонкие иглы, — Тимс зацепил что-то ногтем, качнул «брошку» к свету, показывая заострившиеся лапы. — Вот теперь нужно сжать посильнее в кулаке. Сначала уйдет боль и прибавится сил. Даже если воин ранен, он сможет сражаться еще несколько минут так, как не бился в лучшие свои дни. Если успеть его выкинуть — то боль вернется, усиленная многократно, но это будет цена жизни. Если продолжать сжимать, то умрешь. Говорят, очень быстро и безболезненно.

— Гадость какая, — высказалась Аля, и Тимс глянул на нее снисходительно:

— Ничего ты не понимаешь! Я давно такого хотел!

— Ну, так купи, — пожала плечами Сима. — Кстати, наши химики почему-то додумались только до второй части — сжираешь капсулу, и каюк. Хотя я, конечно, не специалист, может, и подобные штучки есть.

Тимс звякнул монетами в мешочке:

— И куплю. А еще вот это, — он потянул Симу к витрине и показал на небольшой железный гребень. — Нравится? Он на самом деле двойной, если снять внешний чехол, то там будут очень острые зубцы.

Девочка качнула головой:

— Нет, не нравится, — у парнишки от огорчения опустились плечи, и Сима сжалилась. — Оружие может быть красиво. Когда оно не притворяется. Кинжал, например. Просто — красиво. А вот это только для убийства, и притворяется. Не хочу. Убивать не хочу.

Тимс не понял, но послушно отступил от витрины.

Уличный шум ударил с новой силой, стоило перешагнуть порог. За то время, что они проторчали в лавке Фарха — а ратники успели осмотреть чуть ли не все смертоносные игрушки — людей на улице стало еще больше. Филат вытер пот со лба и предложил:

— Зайдем в трактир, передохнем.

Алешке показалось, что желудок подпрыгнул к самому горлу. Любое напоминание о трактирах вытаскивало из памяти навеянный ведуном кошмар. Он поймал встревоженный Славкин взгляд и кивнул в ответ: все нормально, трактир так трактир. Надо же привыкать.

Выбирал Филат: окидывал взглядом вывеску, крыльцо, коновязь — и тащился дальше. Наконец ему приглянулось небольшое заведение на перекрестке. Возле коновязи скучали четыре лошади, остальных отвязывала компания ратников во главе со смуглым темноволосым тэмом. Алешка глянул мельком, сосредоточившись на одном: нужно войти в трактир спокойно. Славкин крик заставил вздрогнуть:

— Это же Дарл!

Алешка оглянулся, но всадники, немилосердно расталкивая прохожих, уже отъехали. Друг бросился в толпу, придерживая меч. Алешка рванул следом, но разве догонишь. Тем более мальчишкам, когда приходится ужом скользить в толпе, пробираясь между людьми и подныривая под локти.

Расстояние все увеличивалось, и Славка остановился. Оглянулся на подоспевших спутников:

— Он же знает дрида Орона! Как я раньше не подумал!

Филат вряд ли что-то понял, кроме того, что им очень нужен этот человек. Вмешался:

— В том трактире наверху гостевые комнаты. Может, он там остановился и к вечеру вернется.

Славка развернулся, двинулся следом за ратником.

— А с чего ты взял, что Дарл захочет с тобой говорить? — поинтересовалась Аля, запыхавшаяся после погони.

— Не знаю. Просто в голову стукнуло, я и помчался.

— А кстати, если дрид все-таки работал на Дарла, то, может быть, тот что-нибудь знает о медальоне? — говорить в толпе было неудобно, и Аля то отставала, то забегала сбоку.

— Тогда он тем более ничего не скажет, — уронила Сима.

— Его можно подкупить. Или найти другой способ, — последнее Славка сказал так, что никто не стал уточнять — какой. Толька Алька фыркнула.

Трактир оказался не из богатых. И хотя еще не наступил полдень, посетители большей частью уже были в подпитии. Филат протолкался к стойке, бросил перед трактирщиком несколько медных монет. Жесткая ладонь мгновенно смела их, и хозяин глянул на ратника выжидательно, хоть и неприветливо.

— Высокий смуглый тэм со спутниками — он только что отъехал — остановился у вас?

Хозяин мотнул головой. Филат звякнул вопросительно мешочком, но трактирщик развел руками.

— Господам нужны комнаты? — спросил равнодушно. — Осталась только одна, и та слишком маленькая.

— Не нужны. Подайте пиво, — Филат оглянулся на девочек, — и квас похолоднее, с заморозкой.

Пристроились за длинным столом. За другим его концом обедали два мужика, один хвастался перед другим новой упряжью, рассказывая, как поедет свататься. Алешка задумчиво обводил пальцем царапину от ножа на столешнице, Влад сидел, сгорбившись и обхватив двумя ладонями кружку.

— Дарла можно будет поискать в Росвеле, — выдала Аля. — Только как?

После сладких шаров хотелось пить, и она с удовольствием пригубила холодный напиток. Хоть какая-то польза от дридовых штучек — амулеты-заморозки. Положи такой в кувшин, и как в холодильнике стоял.

— Я даже не поняла, с какой стороны от города то поместье, — Сима окинула взглядом понурившихся мальчишек. — Рик и то вряд ли помнит.

— Нас же никто из Росвела не гонит. А княжичу тут еще долго торчать. Поищем. Тем более, с садом как-то надо разбираться, — как Славка ни старался, получилось не очень уверенно.

«Интересно, долетела ли уже вестница? — подумала Аля. — Даже если и так, то вряд ли купец успел провернуть сделку».

— Филат, нам не пора? — напомнил Славка. — А то вдруг Талем уже ждет.

Росвел Аля не узнала. Да она и видела-то город всего дважды: когда, испуганная и усталая, тряслась в телеге по задним улочкам, и ночью во время побега. Остались в памяти только огромные часы на площади. Но и сейчас она почти не смотрела по сторонам: в город въехали за полночь, и у Али слипались глаза. Хорошо еще, что кобылка послушно топала за остальными лошадьми, не утруждая хозяйку. Девочка злилась на Филата: опять ратник слишком придирчиво выбирает постоялый двор. Нет, чтобы заехать в первый более-менее приличный, шатаются по улицам. Еще и Славка нервничает. Причина у него уважительная, Аля слышала, как он говорил Алешке, что не хочет встретиться с патрулем. Нарвешься на кого из тех, кто помнит сбежавшего раба-фехтовальщика тэма Ласка — объясняйся посреди ночи. Да и как закончилось дело с убийством стражников, тоже не ясно, все-таки нож Славка тогда оставил. Хороший нож, хозяева обычно такие помнят. Рик говорил, что купец должен был все уладить, но совершенно вылетело из головы поинтересоваться — удалось или нет.

Наконец, Филат свернул к крыльцу, на которое падала полоска света из-за полуоткрытой двери. С широкой вывески ухмылялся поросенок, сидевший в котле. Ниже, мелкими значками, выведено название: «Полный котел». Кобылка послушно остановилась, и Аля зевнула. Спать, только спать! Ужин — на фиг.

Ратники придерживались другого мнения и, пока Талем с Филатом договаривались с хозяином, заинтересованно принюхивалась к просачивавшимся с кухни ароматам. Аскар не поскупился, отправил в Росвел шестерых воинов, не считая Тимса. Для мирного небольшого городка — более чем достаточно. Половина из них были старыми знакомыми — Филат, Атен, Ильм — и Аля, не стесняясь, снова зевнула.

Зычно позвал Филат, и девочка с удовольствием слезла с седла. Кобылка довольно тряхнула головой — она тоже устала. Аля ухватилась за перила: после стольких часов скачки колени подогнулись, стоило очутиться на земле. Спать, спать и спать.

…Едва только рассвело, как Талем и Филат отправились к купцу Демску. Наверняка выдернут из постели, думала Аля, зябко кутаясь в свежем утреннем воздухе. Везли деньги и бумаги, подтверждение подданства. Ребят не взяли, как те ни просили.

— Сами подумайте: если вы хотите искать тут Дарла, то нужно иметь возможность спокойно оставаться в городе, — втолковывал Талем. — Значит, необходимо уладить дело с убийством стражи и доказать ваше подданство Отину. Вот как Демск съездит с бумагами к сэту, так и гуляйте на здоровье.

Ильма отрядили нанимать карету: ни Лера, ни Антон не умеют ездить верхом.

Аля пристроилась на подоконнике и смотрела сквозь мутное стекло на улицу. У коновязи понуро стояла тощая лошадка. На крыльце сидел раб-пацаненок и вполглаза присматривал за конягой. Ему хотелось спать, но хозяин бдил и уже раз оттаскал мальчишку за ухо.

С утра посетителей было мало. Ильм оплатил завтрак, и еду принесли в гостевые комнаты, но почти никто к ней не притронулся. Девочка подышала на стекло и вывела на запотевшем пятачке: «Алеш…». Дальше писать оказалось негде, и она быстро затерла буквы. За все время по улице проехали только двое бэров — один зевал, другой хмуро поглядывал по сторонам, — мужик на телеге, опасливо озиравшийся кругом — ему следовало бы выбрать черную сторону, а не ошиваться в приличных кварталах — да четверо всадников, сословие которых Аля не определила.

Наконец из переулка вывернула карета в сопровождение ведуна и ратников.

— Едут! — девочка слетела с подоконника.

Лера казалась слишком спокойной, Але даже хотелось крикнуть: «Все закончилось! Ты на свободе!» Глядя на нее, вспоминалась сказка про Марью-искусницу, как та говорила равнодушно: «Что воля, что неволя — все равно». Машка всем улыбалась, неуверенно трогала новую одежду и пугливо поглядывала на незнакомцев. Только она одна умела бояться, улыбаясь. В конце концов, Талем выгнал посторонних из комнаты, оставив только Тимса, и девочка расслабилась. Антон сдержанно со всеми поздоровался, словно с момента побега не прошло и пары часов.

Все происходящее напоминало Але приезд дальних родственников из какой-то безрадостной страны. Хозяева неловко и виновато суетятся, не знают, что и как сказать, устраивают поудобнее, подсовывают лучшие куски. А гости еще не пришли в себя после дороги, и хотят одного — чтобы их оставили в покое и дали отдохнуть. Но так поступать невежливо, вот они и выдавливают ответы на беспрестанно сыплющиеся вопросы. Если успевают вставить словечко, конечно.

Талем посмотрел на это дело и решительно отправил всех по комнатам.

— Дайте им прийти в себя! Поговорим за обедом, хорошо?

Лера кивнула с еле скрытым облегчением, посмотрела на ведуна: в ее светло-серых глазах теплилась благодарность. Талем учтиво наклонил голову, словно перед дочерью сэта. Влад вышел из комнаты первым, и Маша проводила мальчика сочувственным взглядом.

Уже в малой гостиной Аля глянула на всех растерянно:

— Они не спросили про Даня! Видели, что его нет — и не спросили…

— Может быть, знают, — предположила Сима, пристраиваясь в уголке дивана.

— Ребята, у меня к вам просьба, — Славка остановился посреди комнаты. — Пожалуйста, не говорите, что я это сделал.

Аля сжала губы. Вот так, сначала решил отправить Даня, а теперь — не говорите.

— Ну, что я убил раба, чтобы меня приняли в гильдию, — продолжил Славка, опустив голову. — Пожалуйста.

— А я думал, ты про Даня молчать просишь, — сумрачно глянул на него Влад.

— Я такого никогда не попрошу! Даже если они после этого со мной разговаривать не захотят, так что ж… я ведь виноват.

У Али мелькнуло по краешку сознания: все стали считать, что это Славка отправил Даня на смерть. А про то, что остальные промолчали, — как-то быстро забыли. Да и откуда вообще они могли знать про Волков?!

Уличный шар висел как раз на уровне второго этажа, освещая комнату. Алька смотрела на качавшиеся на стене тени от веток, прислушивалась к сонному дыханию девчонок и маялась. Вот оно — сбылось, освободили. Только вышло все как-то не так. Думала, будет легко и свободно, как в Золотой роще, но, увы… Может быть, потому, что пришлось вспомнить все случившееся после побега и выслушать страшные рассказы товарищей, оставшихся в рабстве? Лера говорила очень коротко, но Але хватило фантазии, чтобы представить, как все происходило.

Скрипнул пол. Лера на цыпочках пробралась к окну, присела на подоконник в желтое пятно света. Распущенные волосы покрывали плечи и спускались ниже талии. В тоненькой рубашке с нежной вышивкой и кружевных панталончиках Лера была так хороша, что Аля испугалась. Будет теперь такая красотка-блондинка все время рядом, Алька по сравнению с ней — воробей ощипанный. У Лерки профиль — хоть портрет пиши. Особенно, когда вот так волосы светятся — просто фея.

Аля повздыхала в подушку и слезла с кровати. Завернулась в покрывало, дотопала до окна и присела рядом:

— Чего не спишь? — спросила шепотом. Кровать Симы стояла рядом, не разбудить бы.

— Не знаю, — Лера спокойно взглянула на собеседницу. — Как-то все неожиданно произошло.

Аля неловко замолчала, не зная, о чем говорить. Лера снова отвернулась. Ночью на улице не было ничего примечательного, но она с интересом разглядывала дома напротив и пустую коновязь.

Гулко пробили два раза часы. Аля усмехнулась, вспомнив, как вздрогнула, услышав их впервые по возвращении в Росвел. Вдруг начала испуганно считать удары: не пора ли бежать в подвал?

— Вы действительно собираетесь лезть в сад к Ласку? — спросила Лера.

Аля кивнула:

— А есть другие варианты?

— Не боитесь с ним встречаться?

— Я — боюсь. Я вообще всего боюсь: что Алешка снова вспомнит про то, как сидел в подвале, что Влад накинется на тэма с кулаками, что Славка вызовет Ласка на дуэль. Хотя, нет, последнего не боюсь: у него титул пока не подтвержден.

— Что-то не похоже, чтобы ты действительно боялась, — Лера вновь посмотрела на пустую улицу.

«Конечно, не похоже, — подумала Алька. — Потому что я — дрянь. Костя погиб, вы какие-то замороженные, Рика могут убить, он лишился княжества и отца. У всех неприятности. А я счастлива. Вот счастлива, и все. Потому что он меня любит».

— А Талем, он действительно все угадывает? — неожиданно спросила Лера.

— Ага.

— И как вы с ним общаетесь? Это же не совсем удобно.

— Не знаю, как-то спокойно. Он нормальный, хотя в этом мире, наверное, нужно говорить «ненормальный».

— Тише вы, сороки, Машку разбудите, — прошипела Сима.

Аля вздрогнула от неожиданности.

— А я не сплю, — Маша села, обхватила колени руками. — Алька, а что у тебя с Лешей?

И все наконец-то стало правильно.

Вот Влад и увидел тот трактир, в котором играл Костя. Забегаловка как забегаловка, побогаче, конечно, чем у невезучего Петера, а так — все одно. Музыкант есть. За те два часа, что они тут сидели, надоел своими мелодийками до чертиков. Зря Влад потащился вместе со всеми, остался бы в «Котле» с девчонками. Но тогда пришлось бы объяснять всем, почему он не хочет идти. Снова вспомнили бы о Косте, принялись бы говорить такие правильные и такие ненужные слова. Нет уж, лучше пересидит тут. Новый управляющий, господин Повил, должен появиться обязательно, Антон говорил, что тот приходил с проверками ежедневно.

Принесли еще пиво и горячее мясо. Рабы, прислуживавшие в трактире, ребят не узнали. Неудивительно, в доме Ласка они почти не сталкивались, да и кому там было дело до других? Влад и сам не вспомнил ни девушку, что принесла заказ, ни музыканта.

Интересно, где сейчас Костина скрипка? Валяется без дела в каком-нибудь углу, или управляющий приберег дорогой инструмент? Скрипка есть, а Кости нет. И никогда больше не будет. «Ни-ког-да», — повторил Влад по слогам.

А ведь они бы все равно не успели, даже если бы Рик моментально отправил купцам приказ выкупить ребят. В дождь вестницы далеко не летают, а когда ливни закончились, Кости уже не было…

Влад привалился к стенке, прикрыл глаза. В трактире шумно, к вечеру многие посетители пьяны. Тех, кто зашел просто поужинать или обговорить дела, сейчас почти не осталось. Все точь-в-точь, как у Петера. Но если в «Старой подкове» Влад чувствовал себя дома, то находиться тут было противно.

— Это вы хотели меня видеть? — раздался рядом голос.

К столу подошел мужчина в неприметном кафтане. Весь какой-то серый, с тусклыми глазами и острым носом, он показался Владу похожим на крысу. За ним маячил трактирщик, честно отработавший заплаченные сверх чаевых монеты.

— Вы управляющий тэма Керино господин Повил? Присаживайтесь, — Талем указал управляющему на лавку напротив себя. — Я подданный Семиречья господин Талем, — он демонстративно погладил цепь.

Влад не понял, по каким признакам Повил определил, что его собеседник имеет большую власть, нежели управляющий не очень богатого тэма, однако он покорно присел, сложив руки перед собой, наклонил голову и изобразил на лице внимание. Влад даже слегка разочаровался, вспомнив Михана с его желтыми тигриными глазами.

Мальчик не вслушивался в то, как Талем торговался за право провести в саду Ласка несколько часов. Да и переговоров как таковых не было. Повил мялся, не говорил ни да ни нет, а только порывался задавать вопросы. Ведун их мягко пресекал, и все набавлял и набавлял сумму.

— Это ведь по вашему приказу выкупили детей? — все-таки вклинился с вопросом управляющий.

— По моему. И я, как видите, не скрываю этого.

— Конечно. Вывези вы их из Росвела сразу, еще был бы резон. А так, узнать — не составило труда.

Талем поджал губы. Он с удовольствием выставил бы из города не только выкупленных ребят, но и всех остальных. Но Славка одержим идеей найти Дарла, Алешка его не оставит, Аля тем более не уедет. А отправлять остальных детей, выделив им маленькую охрану, ведун не желал. Неизвестно, как еще все повернется в Росвеле и по дороге в Омк.

Повил снова оглядел ребят:

— Могу я предположить, что это те рабы, которые сбежали от тэма Керино?

Алешка дернулся было что-то сказать, но Славка пнул его под столом ногой.

— Можете, — разрешил Талем. — Но они не рабы. Если вам угодно, справьтесь об этом у сэта города.

Повил кивнул:

— Ну что же, господа. К сожалению, не могу выполнить вашу просьбу в обход моего хозяина. Как только он примет решение, я сообщу вам. Позвольте узнать, где вы остановились?

— Струсил, — с досадой сказал ведун, глядя в спину управляющему. — Очень хотел куш сорвать, но испугался. Рассудил, что в случае недовольства хозяина, убытку и проблем ему будет куда больше. Ну что, в «Котел» идем или у вас есть идеи, как искать тэма Дарла?

— Честно говоря, я думал, что они есть у вас, — озадачился Славка.

Ведун развел руками:

— Замечательно! Я не одобряю эту авантюру, и мне же предлагают придумать, как ее осуществить. Но я бы предложил все-таки вернуться на постоялый двор, наши спутницы наверняка волнуются. А про Дарла поинтересуемся у господина Демска, может, слышал что.

— Господа, вас там спрашивает какой-то тэм, — заглянул в комнату раб-подросток.

Ребята переглянулись. Талем с Филатом ушли разговаривать с купцом. На этот раз ведун настоял, чтобы мальчишки остались в трактире, и сейчас они сидели в малой гостиной на втором этаже. Аля рассказывала про Золотую рощу, Маша с завистью вздыхала. Из ратников присутствовали только Атен, Ильм и Тимс. Остальные резались в крапп в соседней комнате. Игра шла бурно, и сквозь не очень толстую стену доносились крепкие выражения.

— Мы с вами, — насторожился Ильм и гибким движением поправил меч.

Атен глянул на товарища снисходительно:

— Расслабься, кто будет нападать средь бела дня в трактире? Городишко-то тихий.

Но Славка прицепил ножны, подавая пример остальным. Машка квадратными глазами посмотрела на Алю, прилаживавшую кинжал к поясу.

Лера с места не тронулась:

— Я останусь тут. И тебе, Маша, тоже советую.

Влад внимательно посмотрел на девочку: Лера снова не желала выходить из комнаты. Ему показалось, что она просто боится посторонних. Даже к ратникам, которые приехали с ребятами, относится с опаской. Вон, устроилась в дальнем углу.

Раб провел их через зал — посетителей было немного, большинство из постояльцев разъехались по делам — и повернул направо. Там располагался укромный чистый зальчик, в котором купцы предпочитали оговаривать свои дела. Робко постучал в дверь и, дождавшись разрешения, открыл.

Небольшая комната освещалась шарами. Маленькое оконце прикрыли ставнями и ни разу не отворили за день: так и тише, и прохладнее. Раб низко поклонился и выскользнул между застывшими ребятами.

У Влада мелькнула мысль: хорошо, что Лера осталась и Машку с Антоном сманила. За столом сидели тэм Ласк, как обычно нетрезвый, и его приятель Крит. В углу пристроился Зак, слуга Ласка.

Тэм повел на бывших рабов налитыми кровью глазами, и Влад понял, что дело плохо: кажется, бывший хозяин не просыхал как минимум второй день подряд. Славка чуть притормозил на пороге, но желание увидеть сад оказалось сильнее. Он вошел и сел напротив тэмов.

Влад прислонился к косяку. Не думать, не думать, что из-за этой сволочи погиб Костя! Иначе сорвется, бросится на него с ножом. Шанс прикончить бывшего хозяина есть, но ведь вмешаются остальные. Талем уже сообщил — вроде бы мимоходом — что за убийство знатного простолюдину полагается веревка. А пока титул не подтвержден, ребята простолюдинами и считались.

Расселись. Влад оглядел диспозицию: по одну сторону стола тэмы, по другую — мальчишки и Сима. Зак присел в углу на низенькую табуреточку и поглядывал равнодушно. Ильм и Атен остались ближе к выходу, сев напротив друг друга на концы скамеек. Аля встала рядом с Владом, настороженно поглядывая то на Алешу, то на тэмов.

Ласк неторопливо допил вино, с громким стуком поставил кружку на стол. Утерся рукавом. Влад вдруг вспомнил отца, тот похоже вытирался рубашкой. Ненависть к Ласку стала еще сильнее из-за того, что эта мразь так заставила вспомнить об отце.

— Что вам надо у меня в саду? — спросил Ласк, наваливаясь на стол.

Славка брезгливо отшатнулся:

— Просто посмотреть.

— Посмотреть? — наигранно удивился тэм. — А что, вот этот, — его грязный палец указал на Влада. — Не насмотрелся? Или ты как хороший раб трудился, не разгибая спины?

Алешка сжал губы, Владу же было все равно. Нашел, чем задевать! Да по сравнению со смертью Кости ему плевать с высокой колокольни на все выходки тэма. Зачем Ласк приперся? Из любопытства? Тогда прости-прощай сад: пока на вопрос не ответят, фиг он их туда пустит. А рассказывать ему никто ничего не собирается.

— Ишь, расселись, — все сильнее наваливался на стол Ласк, осыпая ребят бранью. — С моим клеймом, и сидят за столом!

Влад заметил, как Аля подняла руку, прикрывая лицо, словно в страхе перед ударом. Зачем Славка сидит, неужели не видит, что с этим пьяным скотом бесполезно договариваться!

Крит аккуратно постучал по спине приятеля. Ласк прекратил ругаться, ухмыльнулся:

— Будет вам сад. Можете там хоть полдня проторчать. Но! Два условия! Вы мне скажете, кто надумал увести Ласточку. Тэм не сдержался, долбанул кулаком по столу, перевернув тарелку и вывалив объедки. — И второе: очень уж мне не нравится, когда мои рабы сбегают да еще прибивают хорошего управляющего. Ваше счастье, что вы у другого князя, а то я бы вас за оскорбление господина быстро — к ратуше да в колодки! В общем, пойдете под плети — будет вам сад. Да не бойтесь, я шкуру спускать не буду, так, малость кровушку пущу, и все. Остальных-то я успел, особенно этого скрипача — играть он, вишь ли, не захотел! — а вас…

Славка еле успел ухватить Алексея за руки. А вот Аля так быстро на рывок Влада не отреагировала. Между взбешенным мальчишкой и тэмом оказались ратники, они-то и вытолкали Влада за дверь. Тот рвался обратно, угрожая убить Ласка.

Бывший хозяин орал, что не собирается марать о простолюдина что другое, кроме плетей. И пусть щенок радуется, что он не знатен — иначе вызвал бы его на поединок и разделал на части. Аля даже уши заткнула — такой в комнате творился бедлам. Только Зак довольно ухмылялся в углу. Крит что-то шипел Славке, кивая на нож. Алешка тоже слышал и вот-вот был готов сорваться.

Потом Алю схватил за плечи Тимс, вывел в коридор и тут же убежал на помощь Симе: девочка видела в открытую дверь, как та пыталась встать между враждующими сторонами. Прибежали ратники, ведомые Ильмом, ворвались в комнату, и вскоре там все затихло.

Вышли ребята, и Аля испуганно вжалась в стену. Славка был в бешенстве и еле сдерживался. Алешка трясущимися пальцами поправлял рукав, стараясь как можно лучше спрятать ожог, оставшийся на месте клейма.

— Жаль, что у меня нет титула, — сказал Тимс в закрывшуюся дверь. — Я бы его!

А по коридору уже бежал Талем:

— Что случилось?

— Хорошо, что вы уже вернулись, — вырвалось у Али.

Славка покосился на дверь:

— Давайте не здесь.

— Пойдемте в зал. Я привел Демска, у него есть новости для вас.

— Может, лучше наверх? — Славка снова покосился на дверь.

Талем нерешительно тронул медальон:

— Тогда придется потревожить наших спутниц, а Лера очень не любит общество незнакомых людей.

«Ведун, он и есть ведун», — подумала Аля.

Никто ему не рассказывал про игру в крапп на Леру, да и сама девочка ни разу не обмолвилась, чем кончилась та история, — а ведь почувствовал что-то. Кстати, а почему с бывшим хозяином не было Вилла?

— Там Ласк, он обратно через зал пойдет, — предупредил Славка.

— Вам все равно придется с ним встретиться, если вы хотите попасть в сад. Да и мне полезно будет посмотреть на этого тэма, так что все даже кстати, — решил ведун. — Сядем подальше, и ладно.

Демск ждал их в углу. Со стороны зала стол прикрывали стулья с непомерно высокими спинками, сбоку, между стеной и опорным столбом, была небольшая перегородка. Купец неторопливо ел то, что ребята называли местной солянкой. Его не заботил ни шум за стеной, ни то, куда пропал его спутник. При виде ребят, однако, отложил ложку и поднялся:

— Приветствую вас, господа.

Торговца выделяла отличная выправка, словно и ему было не чуждо фехтование. Да и кинжал на поясе не выглядел атрибутом мирного купца — уж в этом-то Аля научилась разбираться. Сменить расшитый камзол на простой кафтан, отрастить бороду — и можно будет принять за воина. Пусть не княжеского, но к тэму под начало вполне пойдет.

Девочка тут же вспомнила уроки Ростина и ответила, как положено. Когда купец садился, Аля заметила, что он слегка припадает на один бок, неловко опираясь левой рукой о стол. Все-таки воин? Или водить караваны — не такое уж спокойное занятие?

— У меня две новости, — начал купец.

— Плохая и хорошая, — продолжила тихонечко Аля.

У Демска оказался отличный слух, и он улыбнулся:

— Не совсем так — обе хорошие. Начну, наверное, с менее интересной.

«Интересно, для кого — менее?» — это Аля вслух говорить не стала.

Славка рассеянно кивнул, и девочка поняла, что он прислушивается к происходящему за дверью большого зала. Раб уже дважды промчался туда и обратно — первый раз с вином, второй — с полным подносом закуски. Аля понадеялась, что тэм упьется до невменяемого состояния.

Завалилась компания городских стражников. Трезвые, но такие шумные! Сели в центре зала, кричат, ржут, все каких-то девиц вспоминают. Сима со Славкой тут же насторожились, но, судя по взглядам, которыми они обменялись, знакомых там не оказалось. А купец даже расстроился слегка: так готовился произнести речь, и никакого внимания!

— Вашего тэма можно искать тремя путями, — Демск откинулся на спинку, сложил руки на животе. — Я помню господина Михана, очень умный был управляющий. Он всегда оформлял сделки как подобает. Я отдал приказ — посмотрят в бумагах Торговой гильдии, кто значится продавцом. Это слабый путь, потому что вряд ли там фигурирует имя тэма Дарла. Второй — поспрашивать в Гильдии наемников. Судя по всему, тэм не состоит на княжеской службе, а раз так, там о нем должны знать. Я уже отправил своего человека. Ну и третий вариант — порасспрашиваю еще кое-кого. Есть у меня личные связи. Если тэм занимался охотой на рабов… — он подчеркнуто не договорил. — Можно еще обратиться в ратушу, но вряд ли тэм Дарл служит нашему сэту. Так что этот, официальный, вариант оставим на самый крайний случай.

Аля поставила локти на стол, уперлась подбородком в кулачки и смотрела в стену. Ее грыз вопрос, и девочка проклинала, что не задала его Алешке раньше: не собирается ли тот мстить Дарлу? Все-таки именно он превратил их в рабов. Да и в первый раз мальчишку избили на его поле. Самой Але на тэма было, в сущности, наплевать. То есть, она бы с удовольствием сделала ему гадость, но только ту, которая не потребует большой подготовки и останется для ребят без последствий. Мстить же целенаправленно она могла бы только Михану. А что Дарл? В конце концов, он был не худшим вариантом. Будь на его месте Михан, он бы еще в первый час пребывания пленников в этом мире сломал их куда более эффективно. Но Алешка… Аля вспомнила, как тот плакал в сарае. Эх, зря Славка это затеял! Ничего им тэм не скажет, а неприятностей будет вагон.

— Сколько все это стоит? — поинтересовался Славка.

Демск сложил губы трубочкой, окинул взглядом обеденный зал дорогого постоялого двора:

— Ну… я думаю, для вас это будет не слишком обременительно.

Примерную сумму Аля услышать не успела. В зал выбрался Ласк, и был он пьян, но, к сожалению, не настолько, чтобы не реагировать на окружающее. Да еще Крит зыркнул по залу и тут же сообщил об увиденном приятелю.

Тэм добрался до стола, облокотился на спинку пустого стула:

— Ну что, надумали, а? Будет очень даже справедливо, если я вас плеткой обхожу. Скажете, нет? Выставили меня дураком…

Ругался тэм виртуозно, и как-то получалось, что даже приличные слова в его исполнении казались площадной бранью. Все бы обошлось, выругайся Ласк и уйди, но тэм произнес:

— Очень хочется мне послушать, как вы горло драть будете. Скрипач ваш хорошо сопли распускал, орал так, что в доме было слышно.

Влад вскочил, и Але показалось, что он сейчас бросится душить тэма. Купец ахнул, встал между ними:

— Тэм! Вы не смеете так разговаривать с этими людьми!

— Что за драконье дерьмо мне тут указывать будет?

— Эту новость я приберег напоследок, — повернулся купец к ребятам, оставив хамство без ответа. — Пришло подтверждение ваших титулов, сэт Кир просил известить об этом. Вы теперь тэмы, господа. Копии бумаг будут переданы в Омк с вестницами чуть позже. Но господин княжеский ведун не даст соврать…

— Значит, тэмы, — перебил Влад и шагнул к Ласку. — Говоришь, вызвал бы на поединок? Ну, так давай, я тебя за Костю…

— Влад, лучше я, — попытался вклиниться Славка, но тэм отмахнулся.

Улыбнулся, словно загнавший добычу хищник:

— Идет, принимаю. Мой повереник — тэм Крит. Завтра утром я тебя, жабеныша, на кусочки пошинкую, ты у меня долго подыхать будешь. Бывший раб меня на поединок вызывает! Дерьмо драконье!

— Талем! — чуть слышно прошептала Аля, но ведун развел руками.

— А в качестве приза, — тэм ухмыльнулся, — я все-таки выдеру твоего повереника. Ну, кто им будет?

— Повереник — это друг, свидетель того, что поединок ведется по правилам. Победитель имеет право получить оговоренный перед поединком приз, — бесстрастно сообщил Талем.

— Я им буду, — вызвался Славка. — А нашим призом будет ваш сад.

Тэм расхохотался так, что потекли слезы, и пошел к выходу.

— Завтра в десять утра, на Росвелской опушке, — сказал Крит на прощание.

Дверь за тэмами захлопнулась. Влад тяжело сел, вцепился себе в волосы.

— Талем, нужно устроить так, чтобы на поединок вышел я, — сказал Славка.

— Это невозможно, — покачал головой ведун. — Все сделано по правилам. Если Влад откажется и уедет, тэм назначит цену за его голову. Охотников подзаработать найдется немало. Мы не успеем покинуть город, как на нас нападут — и все будет законно.

— Совсем невозможно? — голос у Славки упал. — Но он не продержится против Ласка и нескольких минут! Я же специально согласился быть этим… повереником! Талем, я должен сражаться, понимаете, я!

— Я-то понимаю, — ведун с тоской посмотрел на мальчишек. — Но сделать ничего не смогу …Аля не помнила, как они переместились в комнаты. Она сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и слушала, как Талем в который раз объяснял, стоя посреди комнаты:

— Поединки узаконены. Побег Влада только позабавит Ласка — тогда он будет в праве требовать для несостоявшегося противника любое наказание, вплоть до смерти в колодках от жажды и побоев.

— А если он покалечится и не сможет сражаться? — Славка искал выход.

— Переломаешь ему ноги? Нет, вызов принят. Он теперь обязан выйти против Ласка. Ох, Влад, о чем ты только думал, когда делал это?

— Вы же знаете, — неожиданно серьезно отозвался тот. — О Косте.

— Ты же так хочешь выжить, — дернул черт за язык Алю.

Влад посмотрел на нее:

— Хочу. А еще хочу убить эту сволочь. Только при чем тут Славка? С какой стати Ласк его бить собрался, он разве имеет право?

— Слава — повереник. Сам вызвался им быть. И он отвечает за исход поединка, как и ты. Если бы была малейшая зацепка отменить поединок…

— Талем, а Рик? — медленно спросила Сима. — Он наш сэт. Полного покровительства нет, но хоть что-то осталось.

По тому, как дрогнуло лицо ведуна, Аля поняла, что Сима попала в точку.

Талем сел рядом с Лерой — та чуть посторонилась, кажется, она и в самом деле опасалась незнакомых людей.

— Да, он ваш сэт, — устало уронил ведун. — И только Кир имеет право заменить Влада на поединке. Но вы понимаете, чем это кончится? Ему придется назвать себя перед тэмом. Наследник Семиречья сэт Кир Отин — бывший раб тэма Ласка Керино. Новость разлетится мгновенно, а князь Сантин сейчас в Омке. Это будет небывалый скандал, вплоть до испорченных отношений между княжествами. Тем более что похититель наследника известен, и он является подданным Стального. Гнев князя Отина трудно себе вообразить, он слишком дорожит этими торговыми отношениями, а замять выплывшую историю будет недостойно. В Омке сейчас с Кира глаз не сводят, у Аскара приказ — наследника должны видеть только Сантин и приближенные к нему люди. Единственная поблажка — открытие торгов. Я не удивлюсь, если узнаю, что князь приказал немедленно убить тэма Керино, если он только двинется по дороге в Омк. И еще: наверняка с караваном пришли несколько человек, которые не вернутся вместе с нами в Семиречье. Они останутся в Росвеле, и не пройдет и десяти дней, как тэм проиграет поединок или с ним произойдет несчастный случай. Князь бы и раньше это сделал, но не захотел доверять работу кому-либо, кроме лучших специалистов.

У Али мурашка пошли по коже. Лера так и вовсе отшатнулась, с ужасом глядя на соседа.

— Вы это точно знаете? — недоверчиво поинтересовался Алешка.

— Неужели мне нужно вам снова напоминать, что я ведун, особо приближенный к князю? Что не знаю, то ведаю. И еще. Ваши поиски тэма Дарла существенно сокращают ему жизнь. Насколько я понимаю, с ним поступят более жестко. Сначала постараются узнать, как и с чьей помощью он похитил Кира, а после убьют. Пропадет тэм, и с концами, никто не найдет. Кстати, можете просто попросить узнать про дрида.

— Мы попробуем сами, — пробормотал Славка.

— Жаль, что я не сказал все это раньше, тогда Влад мог бы всего лишь подождать смерти тэма.

— Жаль, — согласился тот. — Я же понимаю, что у меня мало шансов.

По тому взгляду, который бросил на него Славка, Аля поняла — шансов не просто мало. Их вообще нет.

— Талем, но Рик же хорошо сражается! А Ласку можно пригрозить, чтобы молчал! В конце концов, если его и так собираются убить — пусть поторопятся и сделают это сегодня ночью. Или сразу после поединка, чтобы не успел разболтать про Рика. — Аля умоляюще взглянула на ведуна. Влад в ожидании ответа уставился в пол, положив сжатые кулаки на колени.

Талем потер лицо ладонями, взъерошил седые волосы:

— Предлагаешь идти сейчас нанимать убийц? А подданных князя, тех, кто останется в Росвеле, не знает даже Аскар.

— А зачем искать? — Славка сделал еле заметную паузу. — Думаете — я не смогу?

— И я! — вскинулся Тимс, мельком взглянув на Симу.

— Как вы это себе представляете? — ведун посмотрел поочередно на обоих. — Пойдете штурмовать дом тэма Керино? Подкараулите его утром в переулке, когда он не один — наверняка! — поедет на поединок? Стоит поблизости оказаться страже, и вас обвинят в разбое и убийстве. За это — смерть. Да еще выплывет история с наследником. А Киру тут появляться нельзя. Вы даже не представляете гнев Отина! Недаром я так старался удалить вас от княжеского двора. Близость к нему несет не только привилегии. Если князь простил убийцу любимой жены, то что он может сделать с опозорившим его род сыном, мне страшно представить. Гнев падет и на вас, не забывайте. Влад, я не буду сообщать Киру. Я убью тебя этим, но… — он наклонил голову перед мальчиком, понимая, что слова бесполезны.

— Ясно, — Славка встал. Он понял: ведун сделал свой выбор. — Влад, пойдем. Покажу тебе самые излюбленные приемы Ласка. Может, что и придумаем.

Сима тоже поднялась.

Аля проснулась от боя часов и принялась считать удары. Шесть. Снова проспала только час. Перевернула подушку на прохладную сторону. Вся ночь сегодня была урывками — от боя до боя часов. И непонятно, чего желать больше: то ли чтобы утро как можно дольше не наступало, то ли чтобы уже рассвело и все стало ясно.

Вчера мальчишки с Симой до полуночи отрабатывали тактику. Потом Талем разогнал всех по комнатам, подсунув Владу сонный отвар, иначе к утру у будущего дуэлянта не осталось бы сил.

Остальные не расходились еще долго. Сима со Славкой продолжали что-то придумывать, надеясь объяснить это Владу утром. Остальные просто сидели и молчали. Даже ратники прониклись и играли в крапп так тихо, что их было почти не слышно.

Аля легла на другой бок, и в который раз за эту бесконечную ночь пожалела, что не попросила сонный отвар. Из открытого окна тянуло утренней свежестью, разгоняя последнюю дремоту. Девочке надоело ворочаться, она поднялась, бесшумно оделась и выскользнула в гостиную.

Там, забравшись с ногами в кресло, устроилась бледная от недосыпа Сима. Аля присела рядом, кутаясь в захваченный из спальни плед. Покосилась на столик: перед подругой громоздились пустые чашки из-под шоколада. Да что она, не ложилась, что ли? Аля попыталась припомнить, была ли Сима в спальне, когда она просыпалась от боя часов. Кажется, нет. Впрочем, на это Аля внимания не обращала.

— Сима, у него есть шанс?

— Есть, — кивнула та. Не успела Аля выдохнуть, как добавила: — Если тэм всю ночь квасил, и у него с перепоя будут руки трястись. Ты пойми, невозможно за такой срок сделать из человека хорошего фехтовальщика. В поединке не растеряется, атаку несложную отразит. Продержится какое-то время. Но этого мало. Ласк — неплохой боец. С ним бы справились Славка, я, Филат — он очень опытный. Есть шансы у Ильма, достаточно неплохие. Тимс — навряд ли, даже после наших уроков. Атен сможет, они на равных.

— А Рик?

Сима пошарила по столу в поисках не пустой чашки. Не нашла.

— У Рика были отличные учителя, он сам очень способный, да еще нахватался нашей техники. Он — справился бы точно.

Аля поежилась, натянула повыше покрывало.

— Сима, получается, что Влада через несколько часов убьют.

Говорить вслух было бессмысленно, все поняли это еще вчера. Но Але так хотелось, чтобы ее переубедили! Сима промолчала.

Глава 14

Росвелская опушка оказалась широкой поляной в получасе езды от окраины города. Отправились все, как Талем ни уговаривал девочек остаться. Маша легко забралась в седло, а для Леры с Антоном взяли карету. Аля заметила, как неохотно Лера садилась внутрь. Но сейчас было не время учиться верховой езде. Да и карета может потом пригодиться…

Аля перевела взгляд на мальчишек: Влад был с утра молчалив и серьезен, Славка мрачен, Алешка нервничал. Девочка видела, как перед отъездом ведун протянул будущему поверенику кружку:

— Выпей. Это обезболивающий отвар. Скорее всего, тэм захочет получить свой приз сразу после поединка.

Алю тогда как кипятком обдало — за мыслями о Владе она совсем забыла, что потребовал себе в награду его противник. Он ведь не откажется от идеи выпороть Славку и вряд ли его пожалеет, — зуб на него у Ласка большой. Девочка вспомнила, как избивали мальчишку в замке бэра Антана, и чуть не заплакала. А ведь Алешке снова придется на это смотреть!

Приехали слишком рано — до десяти оставалось не менее получаса. Сюда бой росвелских часов не доносился, но Талем определял время по солнцу с точностью до минуты. Карету отогнали к деревьям. Лошадей привязали тут же, и ратники на всякий случай прочесали лес: нет ли каких ловушек и лишних любопытных.

Кони тянули морды к вялым кустикам с некрупными шариками ярко-красных ягод. Когда загоняли карету, заросли примяли, и листья были запачканы красным соком. Аля присела на корточки, тронула раздавленную мякоть. «Меня должно сейчас передернуть, — подумала она. — Ведь как кровь!»

Но было не страшно. Настоящая кровь выглядит по-другому. Она потерла испачканный палец. Совсем по-другому.

— Ничего не забыл? — подошел к Владу Славка.

Тот пожал плечами: основное он помнил, но удержать в голове все нюансы просто не под силу. Славка понял, оглянулся на Талема. Ведун уже спешил к ним, встряхивая кисти рук. Аля знала, что он будет делать — успокаивать, стимулировать память, повышать восприимчивость.

Тэм явился с компанией: все тот же Крит, еще четверо друзей, Зак и еще какой-то незнакомый раб. До поединка было время, и тэмы рыскали по поляне, выбирая подходящее место. Облюбовали широкую сосну, и раб начал прилаживать на суку веревку с узкой петлей для рук. Тэм довольно улыбался и забавлялся с плетью. Кожаный ремешок то обвивал руку, то падал вдоль ноги, то оплетал рукоять. Але даже показалось, что это не тэм играет с плетью, а плеть обхаживает человека. Вот-вот заберется под рукав и поползет по телу.

— Алешка, только ты хоть не встревай, — попросил Славка, глядя на эти упражнения. Тот нехотя кивнул, понимая, что иначе сделает другу только хуже.

— Пора! — крикнули со стороны Ласка.

Влад вздрогнул, облизнул губы и пошел в центр поляны. В метре за ним и чуть в стороне шагал Славка. Навстречу им так же приближались Ласк и Крит.

— Я, как более опытный, дам сигнал о начале, — подчеркнуто учтиво сообщил Крит. Приятели Ласка заржали, отпуская шуточки.

Аля схватила Алешку за руку, прижалась к его плечу. Пока сможет — будет смотреть, а там — зароется лицом в рубашку, заткнет уши.

Поединок начался именно так, как предсказывал Славка — за время тренировок в казарме успел изучить тэма. Влад легко ушел от удара и атаковал сам, стараясь взять гибкостью. Прямой удар он отбить не сможет, тэм просто-напросто сильнее. Пока все шло по плану, и у Али даже появилась надежда. Но вот мальчик ошибся — Аля поняла это по резкому выдоху Симы. Еще раз…

По ту сторону, где стояли друзья тэма, кричали, советовали, что отсечь первым. По другую — молчали.

Ласк играл. Он мог убить бывшего раба сразу, но предпочел растянуть удовольствие. Влад устал и ошибался все чаще, он не атаковал, а только уходил от ударов. Аля всхлипывала, вытирая слезы об Алешкину рубашку. А Ласк улыбался. Он уже дважды ранил Влада — очень легко, только чиркнул. Так, чтобы причинить боль, но оставить возможность сопротивляться. Рубашка под левой рукой намокла от крови, и Влад двигался все неувереннее. Вот-вот тэму должна была надоесть эта забава.

Крит посоветовал начать с носа, и лезвие мелькнула перед лицом мальчика, он еле успел отклониться. Алю затошнило. Ласку надоел бой, он готов начать резать противника на куски, как и обещал перед поединком. Просто и быстро он не убьет…

Всадники ворвались на поляну неожиданно, так, что напугали привязанных лошадей. Аля моргнула, пытаясь разглядеть их сквозь слезы и бившее в лицо солнце.

Летевший впереди всех направил коня между бойцами, останавливая поединок. Знакомый голос прозвенел на поляне:

— Я, сэт Кир Отин, наследник князя Отина, сэт и покровитель этих людей, забираю себе право поединка.

Аля то ли всхлипнула, то ли рассмеялась — сама не поняла.

Рик спрыгнул с седла, усмехнулся в лицо ошарашенному тэму:

— Я имею на это право, не так ли?

Ласк растерянно глянул на приехавших людей. Не верить словам бывшего раба он не мог: отряд, сопровождавший мальчишку, возглавлял тэм в плаще с символами Семиречья. В форменном плаще княжеской сотни. Вот он неторопливо слез с седла, подошел:

— Тэм Аскар, сотник князя Отина. Вам нужны подтверждения, что этот человек является сэтом? Вот подорожная.

Ласк замотал головой, опасливо косясь на две княжеские печати — Стального и Семи Рек.

Влад выронил меч, прижал рубашку к ране. Его шатало. Подбежал Филат, подхватил мальчишку на руки и вынес с места поединка.

Рик потянул из ножен меч:

— Ну что же вы, тэм?

— Я не могу, — забормотал Ласк, оглядываясь на Крита. — Я с наследником… я не могу, мы же до смерти…

— Вас смущает возможность убить княжича? — высокомерно усмехнулся Рик. — Раз вы так боитесь, я готов оказать вам милость и драться до первой крови. Или вы хотите отказаться от поединка? — губы снова сложились в фирменной улыбочке.

— Нет, — тряхнул головой наконец-то пришедший в себя Ласк.

— Кир, как ты смог тут очутиться? — строго спросил Талем, когда суматоха улеглась, а раненого тэма увезли друзья.

Княжич протер клинок, полюбовался на солнечный отблеск:

— А я же велел Демску сообщать обо всем происходящем, помните? Когда вы поехали, как-то вылетело из головы, что приказ уже можно отменить. Вестница у него осталась, вот и…

Дальше договорить он не успел: налетела Маша, бросилась ему на шею, бормоча что-то несвязное.

— Ну, Машка, ты со своей непосредственностью точно в этикет не впишешься, — заметила Аля, с усмешкой оглядывая покрасневшего сэта.

Девочка показала ей язык, ни капли не смутившись. Ну, поблагодарила она, и что тут такого?

Ведун махнул на княжича рукой и набросился на Аскара:

— Тэм, как вы могли пойти на это?!

Сотник скрипнул зубами:

— Сэт имел право приказать. Хотя будь моя воля!..

— Вот и не надо было подчиняться, — рассердился Талем. — Вы же опытный человек!

— Талем, то, что ты говоришь, тянет на бунт против наследника, — холодно заметил Рик. — Можешь не сомневаться, я бы воспользовался всеми своими правами. Хорошо, что князь отложил, ну… в общем, я пока могу, не так ли?

— Какой же ты еще ребенок…

— Ребенок? — Рик шагнул ближе, так, что его могли слышать только Талем и ребята. — Я уже один раз променял друзей на княжество. Еще раз — не хочу! Слышишь?! Князь выкрутится, если он даже из смерти мамы сумел извлечь выгоду, то и тут найдет способ… А Влада бы убили!!

Талем махнул рукой.

Разрешение прийти в сад получили в тот же день через Повила. Управляющий специально оговорил время, когда хозяина не будет дома. Ошарашенный тем, что раб оказался наследником правителя соседнего княжества, Ласк торчал в трактире. И помалкивал. Талем с Аскаром убедили тэма с приятелями, что ради спасения своей шкуры лучше бы им забыть о происшедшем. Но насколько хватит их благоразумия?

Рик оптимистично убеждал, что тэм промолчит хотя бы несколько дней. Аскар злился, Талем скептически качал головой. Кончилось тем, что наследник разругался со своими наставниками: он не желал возвращаться в Омк немедленно. Выяснение отношений происходило бурно, и отголоски «беседы» доносились даже из-за закрытых дверей. Ратники почтительно притихли. Влад усмехался — ситуация казалась ему абсурдной. А вот Талем за это время ни разу не улыбнулся, его как заморозило с той самой минуты, как на поляну вылетел Рик. Радость, что все обошлось, гасла, стоило только взглянуть на ведуна.

Кончилось тем, что к Ласку отправились почти все. В «Котле» остались только Лера, Маша и Антон, мотивируя это тем, что они и так недавно едва выбрались из этого места. Отвертеться от охраны Рику не удалось, и процессия получилась внушительная.

Въехали со стороны центральных ворот. Славка чуть вздрогнул: на том месте, где когда-то лежал убитый им Михан, сейчас стоял новый управляющий и кланялся гостям. Садовник, возившийся неподалеку, разогнул спину и равнодушно глянул на приехавших. В другие время Славка позабавился бы, глядя, как вытягивается у Карта лицо, но сейчас вспомнилось — очень ярко! — как бежал по саду с мечом в руке. И Дань с Костей были еще живы.

— Пожалуйте лошадей на конюшню? — согнулся в поклоне управляющий. Видно, тэм предупредил о важности гостей, вот и старается. Ох, прав Талем — ненадолго все удастся сохранить в секрете!

Направились к дому. Славка столько раз ездил этой дорогой, с ненавистью глядя в спину хозяина, а сейчас выходит, что он и сам — тэм.

— А где Син? — поинтересовался Рик, когда из конюшни выбежал молодой парень.

— Да неприятность вышла, — учтиво ответил Повил. — Когда вы, господа, бежали да увели любимую кобылу хозяина, тэм пришел в ярость и прирезал конюха.

Рик на мгновение опустил голову, спрятав глаза под упавшими волосами. Потом резко бросил потянувшемуся к поводьям парню:

— Я сам! — и повел лошадь на конюшню.

Славка пошел следом. Скрипнула дверь, он привычно придержал ее рукой, знакомо пахнуло из глубины помещения. Там также навалено было сено, как в тот день, когда они собирались бежать. Ничего не изменилось, и показалось — не решись они тогда, так и прислуживали бы хозяину, получая зуботычины и выкраивая минутки для отдыха. Ощущение было так реально, что пришлось напомнить себе: я больше не раб, мало того, я — тэм. Мальчик торопливо выбрался из конюшни.

Влад, молчаливый, задумчивый, как все последние дни, по сторонам не смотрел. Все тут напоминало о Косте, и он боялся заплакать.

— Минка! — Аля махнула рукой девушке, вышедшей на галерею. Но не успела та ответить, как выскочила Фло и подзатыльником загнала служанку в дом. Глянула на приезжих и стремительно скрылась за дверью.

— Вы хотели осмотреть сад, — ненавязчиво, но достаточно твердо напомнил управляющий.

Талем еще раньше объяснил, что и как нужно делать, и ребята разбрелись в разные стороны, нанося на большие листы пергамента изгибы тропинок и помечая рисунки. Вчера до ночи смотрели и заучивали руны, чтоб если не нарисовать, то хотя бы обозначить их правильно.

Аля дошла до подстриженного в виде шара куста сирени, сплошь усыпанного бледными цветочками. Наклонилась так, что широкие блестящие листья скользнули по щекам: запах — как дома. У них во дворе, рядом с входом в подъезд, тоже рос куст — только неподстриженный, и цветы чуть темнее. Да и цвел он по весне, а не круглое лето, как в этом сказочном саду.

Как иногда бывает, запах потянул за собой осязаемую картинку: прохладная глубина подъезда, стертые ступеньки, железные почтовые ящики на стене. Перила скользят под ладонью, стучит по спине в такт шагам сумка с учебниками. Последняя ступенька, а дальше — небольшая площадка, заканчивающая дверью. Девочка пролетает ее с разгона, с силой отталкивая рукой створку. Когда та бахает за спиной, Аля уже на улице, в плотном облаке запаха сирени…

Она потянула ветку, придирчиво осмотрела. Вот он, цветочек с пятью лепестками. У них во дворе считалось, что такой — к счастью, и его обязательно нужно проглотить. Ребятня объедала сирень очень быстро. Аля отщипнула цветочек и сунула в рот.

Ой, чуть не пропустила под кустом руну! Она изображала птицу, спрятавшую голову под крыло. А теперь от развилки сначала направо…

Девочка задумчиво посмотрела на раскинувшийся под ногами рисунок. А ведь Славка с Риком тут гадали, и руны их не обманули. Она зажмурилась, но с места не тронулась. Нет, слишком страшно. А вдруг что плохое про нее с Алексеем выпадет? Уже раз искушала судьбу в Сердце Лабиринта, но тогда терять было нечего. Нет уж, не хочет она знать — что будет дальше.

Алешка как почувствовал, что о нем вспомнили, вышел из-за деревцев, подстриженных в форме пирамидок. Он озадаченно крутил головой, пытаясь определить, куда двигаться дальше. Заметил Алю, улыбнулся:

— Сошлись!

Они стояли по разные стороны рисунка — полурыба-полуптица, — такая руна встречалась в книге, это точно, но что она означала, Аля не помнила. Она решительно прошла по цветным камушкам.

Каждый раз, приближаясь к Алешке, ей становилось немного страшно — а вдруг все только приснилось, и на самом деле ничего не было? Так после сложной контрольной девочка могла несколько раз заглянуть в тетрадь — не показалось ли ей, что там стоит «отлично»? Точно помнит, как выглядит эта пятерка, вплоть до завитка на хвостике, а все равно откроет и снова посмотрит.

В полушаге она остановилась и, слегка отвернувшись, дернула за ветку. Почему-то так получалось, что они легко говорили на любые темы, обнимались, но целоваться — почти не целовались, если не считать легких, почти случайных прикосновений губ. Аля боялась начать первой, еще подумает что-нибудь не то. Алешка же инициативы не проявлял.

Мальчик перехватил ее руку:

— Тебе мало ивы?

— Какой ивы? — вскинула на него глаза.

— А той, которую ты в слепке пространства обдирала.

Алю жаром ударило в лицо — помнит! Даже вот это про нее помнит.

— Ну, я туда, — Алешка махнул пергаментом.

Аля с досадой посмотрела ему в след: такие цветы кругом, запахи — вот бы он тут ее поцеловал! Так хочется, чтобы все было красиво, а достались утомительные походы, дорожная пыльная одежда, подсыхающие на солнце лужи и душные трактиры.

Ладно, снова поворот направо. Что там за руна?..

Из дома Ласка выехали через несколько часов. Хозяин так и не появился, провожал управляющий. Уже у самых ворот Влад решился, попросил шепотом Талема, подведя лошадь как можно ближе:

— Спросите у него, где Костю похоронили.

На вопрос ведуна Повил растерянно моргнул. Потом неуверенно проговорил:

— Да тут одно место, куда рабов свозят. Как выедете юго-восточной дорогой из Росвела, там — налево за рощу. Пару часов — и будет Мертвый овраг.

Талем неуверенно тронул цепь на груди, качнул медальон. Потом кивнул, принимая к сведению.

Расположились в малой гостиной на постоялом дворе. Сняли со стола расшитую скатерть, разложили листы. Нужно было свести все в единую схему. Работа предстояла кропотливая и нудная.

Аскар с ратниками сидели внизу, в большом зале. Атен ушел на конюшню, проверить лошадей; Маша напросилась с ним. Тимс пристроился в углу в низеньком кресле, плел узорчатый ремешок и с притворным равнодушием посматривал на Симу. Антон присел рядом, без особого интереса наблюдая, как из полосок кожи возникает разноцветная лента. Лера свернулась калачиком в кресле рядом со световым шаром и разглядывала книгу о дридах. Пока таблицы с рунами были не нужны, и девочка быстро пролистывала, выхватывая интересные истории.

Остальные ползали по листам, составляя карту. Дело стопорилось, потому что ведун снова пилил княжича, не желавшего немедленно возвращаться в Омк.

— Ну, Талем! Что такое два дня?! Открытие состоялось, Сантин наверняка уже уехал. Что там еще делать? Маячить в рядах и раскланиваться с особо важными купцами? Очень интересно!

— Как только Отин узнает о твоем проступке, а Демск наверняка отправил вестницу…

Княжич наморщил нос:

— Ну что ты мне Башню строишь! Отец же не помчится сюда, так что, пока не доберемся до границы… — Рик не договорил, скорчил рожицу: мол, зачем зря волноваться.

— Думаешь, князь успеет остыть? Очень я сомневаюсь. А если пойдут слухи…

— Опять ту же жабу тянем! — страдальчески сморщился Рик. — Промолчат и тэм, и все остальные. Им тоже неохота лишние шишки получать. И думаешь, — княжич остро взглянул на учителя, — я не понимаю, что князь все равно не оставит такого свидетеля как Ласк?

— Да что же, всех перебьют, кто на Росвелской опушке был? — не выдержала Аля.

— Ну, может, не всех, — натянуто усмехнулся Рик.

Ведун постучал пальцем по столу:

— Не отвлекайтесь, а то до утра собирать будем. — Что спать не лягут, пока не расшифруют или не убедятся, что читать нечего, Талем не сомневался.

В открытое окно доносился бой росвелских часов. Три. Давно не было слышно ни звука из большого зала — разошлись по домам даже самые упорные гуляки. За стеной густо храпел кто-то из ратников. Все спят, только в этой комнате горит свет. Лера украдкой зевала, Маша так, вообще, прикорнула на диванчике, положив голову на подлокотник. Схема была почти готова, и руны заняли свои места. У Славки аж мороз вдоль позвоночника прошел — есть что дельное, или нет?

Талем торжественно пододвинул к себе книгу.

— Читать от центра по кругу слева направо, — сказал, открывая страницу с толкованием рун. — Синее пламя — погасить, черта внизу — отрицание. Черный дракон — беда, горе. Выходит: «Не погасить, не погаснет беда»…

Разбирали долго. Часть рун была утеряна, какие-то садовник Карт преобразил до неузнаваемости, перепутав цвета. А конец зашифрованного послания и вовсе сгинул среди разросшихся у ограды кустов. Ведун устало потер глаза и сдвинул пергамент в центр стола. Славка уже вызубрил фразы наизусть, но прочел еще раз: «Не погасить беду, а только отвести ее, выгадать век или два. Тяжел тот выбор, ибо есть он предательство целого рода… Зайди в горы близ города Камь, в сторону… и увидишь все, и только после этого выбирай. Если хватит сил принять тяжесть ту, то путь твой в леса, называемые Межанскими, что в землях князя… Найти легко, если помнить…».

— Рик, карта у тебя с собой? — спросил Славка.

Княжич убежал ненадолго в спальни и вернулся со свернутым пергаментом. Карта легла рядом с расшифровкой.

— Смотрите, если идти в Камь, то из него выйдем как раз к Башне, а оттуда рукой подать до лесов. Только придется срезать по горам. Вот чертов хребет — через все три княжества тянется! — Славка поморщился, горы ему не нравились.

— Да, но сначала нужно вернуться в Семиречье, — ведун наклонился над картой.

— А зачем нам туда? — насторожился Славка.

— Не забывайте, что вы поданные князя. Тем более, приближенные его сына. Аскар все равно не позволит вам отделиться от каравана.

Славка с досадой глянул на карту: Талема еще как-то можно уговорить, но сотник непробиваем!

Громко зевнула Маша. Порозовела от смущения, прикрыла рот ладошкой.

— Давайте-ка спать, — поднялся ведун. — Завтра утром придет Демск. Узнал что — хорошо, а коли нет — пошлет вестницу в Омк. Не стоит нам тут оставаться, — Талем перехватил напряженный взгляд Влада. — Поедем из города по юго-восточной дороге, а уж после Мертвого оврага выедем на путь к Омку.

Демск ничего существенного не узнал, но пообещал, что розыск не бросит и, чуть какие будут новости, снарядит вестницу. Выехали рано утром, как только распрощались с купцом. Аскар даже не дал отоспаться, погнал в путь. Аля с завистью посмотрела на карету, предназначенную для Леры с Антоном. Но тут же вспомнила, как немилосердно трясет в повозке, и отказалась от идеи подремать там с часок.

Когда город остался позади, и потянулась широкая проселочная дорога, Лера попросила разрешения поехать верхом. Аскар посмотрел недовольно, но Талем отнесся к просьбе девочки неожиданно серьезно. Тем более что над ней с готовностью взяли шефство и Маша и молодой Атен. Но ратника Лера сторонилась, чем сильно того огорчила.

Сима чуть прикусила губу. Что-то произошло у Ласка, даже и думать об этом страшно. Кстати, а куда делся Вилл? Не притащился с приятелями на поединок, вот что странно. Надо спросить у Антона, решила Сима.

Дорога за поворотом к Мертвому оврагу оказалась такой широкой и разбитой колесами телег, что становилось понятно — ездят сюда часто. И после дождей уже бывали неоднократно, вон какие колеи проложили да набросали в топких местах веток. Сухая корка грязи была перемолота лошадиными копытами.

Как только свернули с центральной дороги, ребята замолчали. Неловко было говорить, казалось, что этим они оскорбляют Влада. Глядя на них, притихли и ратники. Симе казались фальшивыми их приглушенные до шепота голоса. Даже для Тимса кладбище рабов не было местом скорби. Лучше бы воины не ехали с ними. Девочка постаралась поймать взгляд Талема, но ведун разговаривал с Аскаром и не смотрел по сторонам. Вот о чем-то попросил сотника, и тот кивнул, соглашаясь. Сима с благодарностью взглянула на ведуна: Аскар распорядился, чтобы ратники вернулись к роще. И даже Тимса сотник увел с собой.

С каретой вышла заминка, но Антон тоже желал пересесть в седло и воспользовался поводом. С двумя новичками двигались медленно. Впрочем, Сима не торопилась: она почему-то боялась увидеть Мертвый овраг. Там похоронили Костю и зарыли голову Даня — и то, что двое из них остались в земле Стального княжества, словно крепче привязывало к этому миру остальных.

Когда-то тут текла речка, размывая себе русло, но потом пересохла, и люди приспособили овраг для своих нужд. Сейчас от него осталась только узкая щель, сминаемая двумя холмами. Остальное все постепенно засыпали землей, даже вырытые когда-то на пологой стороне оврага ступени стали не нужными и резко обрывались. Сима поежилась, хотя день выдался солнечным, только у горизонта небо затянули облачка. Пахло травой, у дальнего края оврага она росла, густая, высокая, мелькали ягодные кусты, даже отсюда были видны тяжелые синеватые гроздья. Возле спуска трава погибла, вывороченная из земли с корнями и порубленная лопатами.

Сима сошла с коня, примотала повод к высохшей иве. Близко подходить не стала, остановилась чуть в стороне. Вот какая, значит, могила у ребят. Даже цветы положить по земному обычаю некуда.

Ведун же подошел к самому краю, взял в руки медальон, и Сима еще раз услышала, как звучит древний язык. К кому обращена эта молитва? Наверняка не к духам первых воинов, как было, когда хоронили погибших в бою с Волками ратников. Маша и Аля плакали. Лера же молча смотрела на засыпанный овраг, плотно сжав губы. Потом медленно, словно не желая этого делать, повернулась и бросила на Антона быстрый взгляд. Тот не заметил — стоял, уставившись в землю.

Незнакомые слова сплетались в вязь, звучали фоном, а Сима все старалась вспомнить погибших мальчишек. Но видела только измученного пытками Даня, уже и не надеявшегося выжить. Костю же вообще помнила хуже — только пальцы, очень гибкие, длинные. Она каждый раз, когда видела его руки, думала, что такими можно ловко держать кинжал. И сейчас эти мысли были неприятны, словно она оскорбляла скрипача подобным предположением.

Ведун замолчал.

— Талем, а кому вы молились? — спросила Аля.

— Святой Даре. Когда-то прокатился по княжествам язвенный мор, который убивал полсотни детей на одного взрослого. Дара выходила многих ребятишек, но сама погибла. Ее иногда зовут Святой матерью. Пусть поможет она душам погибших на пути к звездам.

Постояли. Маша размазывала по щекам слезы, шмыгала опухшим носом. Ведун тронул за плечо окаменевшего Влада:

— Пора ехать.

Тот кивнул, пошел к лошадям. Но на полдороги остановился, резко развернулся:

— Ну почему?! Почему он нам не помог?!

— Дрид? — уточнил Талем, скорее для остальных, чем для себя.

— Да! Он же помогал, в самом начале, вспомните! Мы для чего-то ему нужны, почему он не спас Костю?! Почему?! Зачем он его вообще вытащил в этот мир?! Я эту сволочь найду, плевать мне на амулет — есть он или нет! Все равно найду!

Сима не стала подходить — пусть Влад успокоится. Рядом остановились и Маша с Лерой. Машка тихо сказала, горько сведя брови:

— Если бы мы тогда успели с этими ключами…

Лера не ответила и снова взглянула на Антона. У Симы неприятно резануло под ложечкой: было что-то во всем этом непонятное и не очень хорошее.

«Обжора» — вывеска не радовала. Потускневшая от времени деревяшка косо висела над дверью, словно хозяин давно махнул на заведение рукой. Славка посмотрел на привязанных лошадей — даже его знаний хватало оценить, что посетители тут должны быть не бедные. Он снова посмотрел на доску: не опиши Демск подробно путь к этому трактиру, и не разобрали бы — «Обжора» это или нет, так потускнела надпись.

Аскар усмехнулся его недоумению:

— А спроси мы у кого дорогу — так и не указали бы. Тут чужаков, как видно, не любят. Так что поаккуратнее. А девчонок я бы вообще отсюда спровадил.

Лера кивнула, как Славке показалось, с облегчением. Еще бы Алька была такой благоразумной! Та словно прочитала его мысли и только повела плечами.

Машу и Леру сотник отправил назад под охраной. С началом торгов в городе в поисках лучшей доли появились обнищавшие тэмы и бэры, разбойники, воры, убийцы и наемники; на улицах стало небезопасно.

Скучавшие у коновязи рабы-парнишки оживились, когда Аскар спрыгнул на землю и бросил им монетки. Славка мог поклясться, что расслабленные позы и полуприкрытые глаза конюхов — не более чем притворство, и они слышат все разговоры.

Внутри оказался трактир как трактир — разве что ремесленников и купцов среди посетителей почти нет, а сплошь воины. На вошедших стали поглядывать недоуменно. Компания действительно казалась странной: подростки — среди них две девочки, одна еще и с мечом; четверо иноземных ратников во главе с сотником, седой ведун.

Как и договорились, сели за стол поближе к двери, а Талем прошел к стойке. Положил монету. За такую всех присутствующих в трактире можно было накормить отменным ужином и напоить хорошим вином.

— Господин Крут, нам сказали, что тут остановился тэм Дарл. Мы хотели бы с ним встретиться.

Хозяин неторопливо прибрал деньги, махнул рабам: накрывайте, мол. В трактире сразу же возобновились разговоры. Только сидевшие рядом воины неприязненно покосились на ратников в форменных плащах Семиречья и встали из-за стола, оставив недопитое пиво.

Трактирщик поскреб щетину на подбородке, глянул в сторону кухни, и только потом ответил:

— Я тэму не охранник. Может, остановился, а может, уже и съехал. Хотите — подождите.

Ведун, глядя на трактирщика в упор, кивнул, добавил еще монету и вернулся к остальным:

— Тэм здесь. Думаю, ему передадут нашу просьбу.

Аскар окинул высокий зал взглядом, задержался на небольших окошках на уровне второго этажа. Талем подтвердил догадку сотника:

— Тэм посмотрит и решит, желает ли он с нами встретиться.

Хозяин плату отрабатывал: принесли и вино, и мясо, и запеченные с медом яблоки для девочек. Славка равнодушно ковырялся в тарелке. Он почему-то был уверен, что тэм придет. Как переменились роли! Они теперь не рабы и не его собственность. Титулом сравнялись, а если вспомнить, что состоят в свите княжеского наследника, то и обогнали. А уж сам княжич… Хорошо, что Талем отговорил Рика идти вместе с ребятами. А завтра рано утром они и вовсе покинут Омк.

Ненависти к тэму Славка не испытывал. После того, что уже пришлось увидеть, можно сказать, что Дарл обошелся с ними не так уж и жестоко. Вот только Алешка вряд ли так думает: Дарл первый назвал их рабами — этого достаточно, чтобы считать его врагом.

Тэм пришел один. Наверняка в зале были его люди, но Дарл предпочел их не вмешивать. Аскар жестом предложил ему сесть напротив прежде, чем кто-то из ребят сообразил подать хоть какой-то знак: именно этого человека и ждали. Опыта сотнику хватило определить это и так.

— И кто именно хотел меня видеть? — поинтересовался Дарл. — Вы, — взгляд в сторону Аскара, — Или вы? — повернул голову к ребятам.

Славку задело столь равнодушное отношение. Словно Дарла вообще не волновало, как его пленники оказались на свободе.

— Мы, — резко бросил он тэму.

Тот еще раз оглядел сидящих за столом и неожиданно развеселился:

— Жабья рожа! А вы и титулы получили! И какой же? Бэры?

— Тэмы, — Славка постарался ответить как можно спокойнее.

— Только не говорите, что приехали вызвать меня на поединок! — продолжал веселиться Дарл.

Славка краем глаза заметил, как Аля положила ладонь поверх сжатых Алешкиных кулаков, и впервые почувствовал благодарность к девочке.

— А вы не удивлены, увидев их на свободе, — заметил ведун, и Дарл скомкал улыбку.

— Я предполагал нечто подобное. Могу даже поставить десяток монет: я знаю, зачем вы меня искали. Вам нужен дрид Орон.

Разговор шел совсем не так, как предполагал Славка. Чертов тэм удивлял каждой фразой.

— Да, мы действительно его ищем.

— Надеетесь получить от меня адресочек? Драконьего дерьма вам кусок! Этот Орон развел меня, как сопляка, лишь бы вас сюда вытащить и свою задницу в тени спрятать. Я бы с вами встречаться не стал, но очень не люблю, когда меня дурят. Так что расскажу все, и помоги вам святой Кинт. А что не вру, так ведун подтвердит.

Славка даже слегка ошалел от такого поворота. Он был готов уговаривать, просить, подкупать, угрожать. Надеялся на знания ведуна и силу сотника. А Дарл, как оказалось, готов вывалить все просто так.

— Начать мне придется с прадеда, — предупредил тэм. — Поглядел бы он на правнука, так доволен бы не был. Он-то по пустякам не разменивался, а ходил драконов бить. Тогда они еще водились. И вот на одной охоте с Ороном и столковался. Как уж так вышло, что он дридову шкуру спас — леший с пьяных глаз не разберет. Причем чуть не угробило обоих — и прадеда моего, и Орона — из-за дридовых штучек, дракон ему, вишь ли, живой понадобился. Накрутил на него невидимую сеть, а тварюга вырвалась. С тех пор Орон вроде как в долгу оказался. Прадед этим очень гордился. Думаю, он и просить ни о чем дрида не просил, лишь бы подольше в кредиторах походить. Так до смерти и доходился. А долг деду передал, тот папаше моему, а он уже мне.

— У вас был амулет дрида? — перебила Аля.

— Нет на самом деле никакого амулета, жабьи байки это! Есть такое право: если вам дрид нагадил, то можете прийти и потребовать: поднимай, скотина, задницу и что-нибудь делай. Самое приятное — отмахнуться не сможет. Это еще мой прадед знал. У него штучка такая хитрая есть — как уж он чего меряет, жаба его разберет — но вроде все по чести. Ваше право перетянет — требуйте долг. Мне деньги позарез нужны были. Приехал в Омк. Думал, через Крута, — он мотнул головой в сторону трактирщика, — какая работенка подвернется. А тут этот дрид. Все с вопросами лез, не внук ли я того самого тэма, которому он должен был. Мне бы и в голову не пришло рабов из другого мира требовать, если бы он не задурил. Так задурил, что я хозяином себя возомнил. Как же — дриду приказывал! Монетки ему кидал! Прям хоть сейчас иди Башни кулаками разноси. А потом понял, что Орон так прикрылся, — Дарл сдержался, хотя Славка был уверен — стукнет кулаком по столу. — Как дурнота какая спала.

— А Рик? Он зачем вам понадобился? — вмешался Талем.

Судя по лицу Дарла, он уже не помнил, кто такой Рик, пришлось подсказать.

— Да ни зачем! Орон сказал, что перемещение на ком-нибудь опробовать надо, вот и хватанул первого попавшегося, кого искать не будут. Это он мне так сказал, — усмехнулся Дарл и оценивающе глянул на ратников. — Видно, и в этом набрехал. Набрехал и смылся. Я-то думал, он у Крута иногда появляться будет, но больше его тут не видели. Как дракон языком слизнул.

— Значить, вы не знаете, где его искать? — уточнил Славка.

— Нет. Я и так много рассказал.

Тэм поднялся. «Его скоро убьют, — подумал Славка. — А перед этим будут пытать. Убьют обязательно, если он сейчас не посоветует тэму смыться куда подальше».

Дарл откланялся — в большей степени это адресовалось Аскару. Ненависти не было, но мальчик все равно молчал.

— Он не соврал ни словечка, — глядя в спину уходящему охотнику за рабами, заметил Талем. — Маленькая месть поигравшему с ним дриду.

Талем вовремя произнес это слово — «игра», чтобы Славка догадался, почему он ничего не сказал Дарлу. Просто принял правила игры в этом мире. Никого — даже самого мирного обывателя, самого честного воина, самого благородного ведуна — не то что не возмутит готовящееся убийство, они просто примут его как должное. Вот и Славка больше притворяется перед собой, что его задевает судьба Дарла. Мысль была неприятна, и мальчишка попытался найти в себе ненависть к охотнику. Вспомнил, как плакал в сарае Алешка, как впервые услышал: «Вы — рабы!» — Вот так, с ненавистью, стало легче.

— Не соврал? — наморщила Аля лоб. — А мастер Турман? Помните, он говорил, что держал амулет в руках!

— Он мог ошибиться, — Талем сказал это неуверенно. — Или дрид обманул, подсунув вместо амулета какую-то игрушку, не впервой ведь.

— Ладно, все равно найти дрида проще, чем амулет, — заметил Славка, вынырнув из раздумий. — Про Орона хоть какие-то зацепки есть.

Проводить наследника Семиречья приехал князь Сантин. Были прощальные дары, благодарность Кира и пожелания процветания. Все время, пока княжич произносил положенные слова, Славка думал: а что тот испытывает на самом деле? Ненависть? Или для него Ласк — это одно, а Стальное княжество — другое? Нет, не хотел бы Славка быть наследником.

Провожатые отстали, только когда Омк скрылся из виду. Рик тут же покинул свое место во главе каравана и поравнялся с ребятами.

— Зато когда я больше не буду наследником, то хоть от этих церемоний избавлюсь, — невесело усмехнулся он, теребя кружева на парадном камзоле. — Скорее бы стоянка, переодеться, — он ослабил тугой ворот.

— А тебе идет, — рассмеялась Маша.

Славка испугался, что княжич обидится, тот действительно глянул на девочку сердито. Она смущенно наморщила нос, но глаза смеялись. Не ответить улыбкой было невозможно, и Рик повеселел, словно стряхнул с себя все заботы:

— Фигушки, — ему понравилось это незнакомое раньше слово. — Я, как птичка-вуалехвост, ходить не собираюсь. В конце концов, Омк уже позади, с отцом я встречусь только на границе, так что никаких княжичей всю дорогу. Лучше в лесу ночевать, чем терпеть торжественные ужины у сэтов! Аскар! — Рик ударил пятками коня и помчался догонять сотника.

— Ну вот, могу поспорить, что теперь мы не зайдем ни в один город, — довольно улыбнулась Аля. — Плакал, Лера, твой сравнительный анализ истории.

— Да как-нибудь переживу.

— Вы интересуетесь историей? — подъехал Талем. — К моему большому сожалению, ваши спутники не могут ответить на некоторые вопросы.

— Все, попала, — прокомментировала Аля: любопытный ведун теперь не отвяжется.

Как-то получилось, что настроение Рика передалось всем — вот есть дорога, друзья, самое страшное уже позади. Как ни рассвирепеет князь, узнав о выходке сына, все равно это не сравнить с рабством. Славка даже не думал о том, как они собираются искать дрида в Межанских лесах и в городке Камь. Приедут — там видно будет. А пока пусть все идет, как идет.

Это дни могли стать самыми счастливыми за все время, проведенное в княжествах, если бы не Влад. Он никак не мог отойти после известия о смерти Кости. Славка этому поражался: сколько там между ними было той дружбы? Недолгие часы между приходом Кости из трактира и тяжелым сном, в который падали, как в колодец, вымотанные за день ребята. «А сам-то?» — тут же вспоминал об Алешке.

Влад ушел в себя и даже не отвечал на язвительные реплики Али. Девочка тогда растерянно поворачивалась к ребятам, и у нее жалобно подрагивали губы. Ей вовсе не хотелось его дразнить, но Алька не знала, как еще вывести мальчишку из сумрачного состояния. Талем успокаивал, говорил, что все пройдет. Во всяком случае, ссор между Владом и Риком больше не было.

Да и большую часть времени Рик проводил с Машей. Вели свой не законченный еще у Ласка разговор о лошадях, княжич хвастался картами и рассказывал о своем мире. Аля как-то попробовала съязвить, что Минка была права — у этих двоих намечается роман. Но Маша изумленно взглянула в ответ на эти слова, а мальчик так удивился, что Аля растеряла все ехидство.

Талем больше не приставал к ребятам с вопросами, сосредоточившись на Лере. Та наконец-то смогла ему рассказать историю родного мира, не сбиваясь на мучительные воспоминания, типа: «ну, мы что-то такое проходили, кажется».

А Славка неожиданно для себя сблизился с Аскаром. Стоило сотнику разговориться, как он больше не казался примерным служакой, годным только исполнять приказы князя. Имелись у тэма свои суждения и по реорганизации княжеской сотни, и по поводу сложившихся в кадетском корпусе традиций. Славка с удивлением узнал, что Аскар вовсе не одобряет вступительные испытания и не считает нужным проверять мальчишек на способность хладнокровно добивать противника-ровесника.

Через пять дней после отъезда из Омка вестница принесла записку. Ребята отстали от обоза, спешились, обступили Рика и Талема с птицей на плече. Аскар с отрядом продолжил путь, чуть придерживая лошадей.

Купец Демск писал, что Ласк, Крит, несколько незнакомых тэмов и Зак убиты в пьяной ссоре в одном из трактиров. Зачинщиков драки не нашли, они были пришлыми и быстро покинули город.

— Интересно, почему выжил Вилл? — пробормотал Славка, когда Рик зачитал им записку.

— А кто сказал, что он выжил? — громко спросила Лера. Славка никогда раньше не слышал, чтобы она так холодно говорила. — Он умер еще раньше. Удар с перепоя хватил, — объяснила девочка в ответ на недоуменные взгляды.

— Поехали, — поторопил ведун.

Лера уже привычно села в седло, все-таки который день в пути, успела натренироваться. Благодарно взглянула на ведуна — он вовремя пресек расспросы. Она чуть улыбнулась, вспомнив свой первый испуг: как можно общаться с человеком, который понимает про тебя все? Лера всегда была замкнута, не допускала близко никого, даже родителей. И мать, и отец много работали: папа продавал торговое оборудование, мама занимала должность специалиста по связям с общественностью в крупном банке. Оба приходили поздно и так успевали наговориться за день, что желали одного — поужинать в тишине и лечь спать. Тех часов в редкие выходные, которые они отдавали дочери, было недостаточно, чтобы Лера научилась откровенничать. Она привыкла, что от нее обычно отмахивались: «я устала», «подожди, мне нужно позвонить», «доча, ты мне потом расскажешь, ладно?». И сам факт, что каждый день рядом находится человек, который читает ее душу так же легко, как третьеклассник вывески на магазинах, не мог не напугать Леру. Но раз за разом возникала благодарность к ведуну за такое вот пресечение неприятных разговоров, за умение тактично познакомить с ратниками, за понимание, что присутствие незнакомых мужчин заставляет Леру быть настороже, причем без попыток прочесть лекцию о нелепости ее опасений, поскольку второго Вилла среди спутников нет. Лера сама это понимала и потому стеснялась неразумного страха.

— Талем! — Лера не поняла, что было раньше: она ли окликнула ведуна или он придержал коня, чтобы поравняться с девочкой.

Их лошади оказались рядом и, не чувствуя натяжения поводьев, медленно побрели к краю дороги, надеясь перехватить густо растущей травы. Ведун ничего не спрашивал, и Лера улыбнулась:

— А если бы я так и молчала, вы бы ничего и не спросили?

Талем не ответил, только чуть наклонил голову в знак согласия. Девочке стало неожиданно легко. Как хорошо, что не нужно ничего объяснять, а достаточно просто сказать:

— Это я убила Вилла. Со страху. Знаете, пожелала, чтобы он перестал дышать, положила ладони ему на лицо — даже не надавила! — и он задохнулся.

«Если он ничего и на это не скажет — это будет просто фантастика!» — у Леры дыхание перехватило. Ведун молчал. «Так не бывает! Пусть он понимает несказанное, но невозможно же чувствовать настолько!»

Она вспомнила, как прыгала с вышки в бассейне: тот самый миг, когда страх перед шагом в пустоту уже преодолен и есть только полет — короткий, пронзительно-счастливый. Следом приходит тяжелая вода, охватывает со всех сторон, становится немного жутко и нужно рвануть вверх, к воздуху и свету. Легкий холодок у сердца, но через мгновение вода поддастся рукам, и Лера совершит еще один полет. В разговоре с Талемом она почему-то постоянно испытывала то же самое.

— Лера, а вам не будет сложно перейти со мной на ты? — спросил ведун, натягивая поводья и заставляя лошадку выбраться на дорогу.

— Совсем нет, — улыбнулась девочка. Это «вы», которое он говорил ей одной, слегка смущало. Да и Лере самой хотелось обращаться к Талему не столь официально — зачем лишние церемонии, если он понимает и неизреченное?

Аля с досадой думала, что у границы начнутся степи и исчезнут даже малюсенькие лесочки. Попробуй укрыться от посторонних глаз! А спрятаться надо, и так хочется, чтобы быстрее наступил вечер. Испытать это еще раз. У девочки пересыхали губы и жаром заливало щеки, когда она вспоминала происшедшее между ней и Алешей два дня назад.

…Сначала все шло как обычно: сидели под двумя сросшимися между собой деревьями, словно в маленькой норке. Место было мало, и Аля устроилась вполоборота на коленях у Алексея.

В ответ на какую-то шутку она рассмеялась и, чтобы не услышали в лагере, уткнулась носом в распахнутый ворот Алешкиной рубашки. Губы вздрагивали, чуть касаясь кожи, и Аля почувствовала, как в мальчике натянулись невидимые струнки. Уже не было смешно, но она все равно хихикнула, чтобы пощекотать губами — и тот вздрогнул, чуть сильнее сжал ее плечи. Замерла и долго решалась, прежде чем, уже не притворяясь, поцеловать чуть выше ключицы. Губы пересохли, Аля с испугу одновременно облизнула их и коснулась Алеши. Тот с каким-то полувсхлипом втянул в себя воздух. Аля уже не думала, вел какой-то инстинкт, когда она, не отрывая губ от кожи, медленно потянулась вверх. Руки скользнули по рубашке, запутались в вороте, и единственной опорой на этом пути стали Алешкины ключицы.

Но стоило добраться до губ, как Алеша развернул девочку, прижал спиной к дереву и сам начал путешествие, но уже вниз — по шее, в маленькую ямочку на горле. Замер. Если бы он не решился, Аля тут же бы и задохнулась от разочарования. Но когда его пальцы начали распутывать шнуровку ворота, испуг подкатил к горлу, заставил покрыться гусиной кожей. Чтобы спастись от этого страха, она отстранилась и сама начала стягивать с мальчика рубаху.

Теперь Аля тоже спускалась — от ключиц на грудь. Сначала пальцем, затем губами. Нерешительно замерла, дойдя до соска, но потом все же накрыла его ртом. Алешка чуть выгнулся и застонал. Девочка даже испугалась: неужто сделала больно? А потом от понимания закружилась голова — ему вовсе не больно! Аля осмелела и коснулась уже языком.

Это было упоительно — чувствовать, как от ее прикосновений Алешка то замирает, то с трудом справляется с дыханием. Словно Аля превратилась в фею, дарующую блаженство. От этой сладкой власти хотелось смеяться, но в горле застрял комок, как перед слезами. Уже совсем не было страшно, и когда Алешка снова потянул шнуровку на ее рубашке, девочка сама помогла справиться с узлом. Ночной воздух приятно охладил кожу…

Отрезвление пришло, когда Алешкина ладонь коснулась живота и уперлась в туго затянутый на штанах поясок. Аля свернулась клубочком, словно напуганный ежик. Алешка испугался сам, и, чтобы утешить его, отвлечь от узла на поясе, она снова начала путешествие губами по его груди…

Вспоминая это, Аля настолько выпала из общего разговора, что пропустила мимо ушей вопрос Леры. Девочка окликнула еще раз, пытаясь все-таки выяснить что-то о княжеской библиотеке, но потом махнула рукой, улыбнувшись с легким оттенком зависти. Понятно было по сумасшедшему взгляду и легкому румянцу, на какую тему задумалась Аля.

Глава 15

Рик начал нервничать, когда пересекли границу и оказались в Семиречье. Славка слышал, как он спросил у Талема:

— Думаешь, вестницы от Демска уже прилетели?

— Наверняка.

Ведун не ошибся. Их отряд двигался по пустынной дороге — специально выбрали Башню, стоявшую в стороне от торговых путей, чтобы не терять время. Края тропы сливались со степью, и ехавших навстречу четверых всадников было видно издалека. И так же легко разглядели княжеский штандарт. Рик поежился, неловко одернул походную рубашку. Но переодеваться, чтобы предстать в подобающем виде, было поздно. Оставалось только выпрямиться в седле.

Один из конных отделился и поскакал навстречу.

— Князь, — негромко сказал ведун, останавливая коня.

Рик пошевелил поводьями и обогнал отряд. Отин и его провинившийся сын встретились не так уж далеко от спутников, но ветер дул в другую сторону и уносил слова. Оба спешились.

Аскар нерешительно тронул коня, и остальные медленно поехали вперед следом за сотником. Князь говорил что-то резкое, а Рик все ниже наклонял голову. Отряд подъехал так близко, что стало слышно:

— …Опозорил наш род. Я доверился тебе, посылая в Омк, а ты повел себя недостойно. Если бы ты сам не принял решения об отречении, я приказал бы тебе сделать это немедленно. — Князь был так раздражен, что не обращал внимания на окружающих.

Аскар сделал знак остановиться и слез с седла. Остальные тоже спешились, неловко переглядываясь: может, стоит побыстрее убраться отсюда?

— Я выстроил четкий план как все скрыть, а ты своей выходкой чуть все не испортил! Посмотри на меня, ну?

Рик поднял глаза, и, вероятно, было в его взгляде нечто такое, что разозлило Отина еще сильнее. Он наотмашь ударил сына по лицу. Если бы княжич не повис на узде, то не устоял бы на ногах. Конь испуганно шарахнулся в сторону, потащив за собой мальчика. Князь дождался, пока сын выпрямится, погладит, успокаивая, лошадь, и снова направится к отцу.

— Я могу отречься хоть сейчас. Талем как княжеский ведун подтвердит мои намерения.

Князь рванул оставленную у седла плеть. Казалось, не сдержится и при всех хлестнет сына. Но только стиснул ее в руках, и будь рукоять потоньше — переломил бы. Рик же только выше вскинул голову.

Отин взглянул на ведуна, и тот торопливо подошел.

— Талем не может подтвердить твои намерения, — холодно обронил князь. — С той минуты, когда он не сделал все возможное, дабы хозяин не признал в беглом рабе наследника Семиречья, он больше не является княжеским ведуном. Он отставлен от двора, — князь повернулся к Аскару. — Мы остановились в Родоке, следуйте туда.

Княжеская охрана подъехала ближе. Ларс, уже в седле, повернулся к ребятам:

— Кто вызвал тэма на поединок?

— Я, — спокойно отозвался Влад.

— Возьмите его под стражу, — бросил князь.

— Молчи, — Аскар положил руку Славке на плечо. Вот и оставалось смотреть, как Влада обезоружили, велели сеть на коня, как пристроились по бокам двое всадников и повезли следом за князем.

Рик уткнулся лицом в седло, чтобы скрыть ото всех горевшую после отцовского удара щеку.

— Аскар, а что теперь будет с Владом? — тихо спросил Славка.

Сотник пожал плечами:

— Это уж как князь решит, — и громко добавил: — Надо ехать. Не стоить злить его еще больше.

— Куда уж больше, — пробормотал Талем. — Вон, даже нашего приезда не дождался, встречать выехал.

Родок оказался небольшой деревней. Если бы не пересечение дорог, то вряд ли бы он вообще был известен в округе. Путники тут надолго не задерживались — сменить лошадей, встретиться с нужным человеком, перекусить — и снова в дорогу.

Приезд князя взбудоражил жителей и напугал единственного на всю окрестность бэра. Ратники быстро навели порядок: особо любопытным посоветовали заняться делом, намекнув, что князь предпочитает видеть работящих подданных. Жители попрятались, увели детей, и деревня оказалась будто вымершей. Только где-то на задах промычал бычок: ему не суждено было дожить положенного до первых морозов срока — кололи сейчас, к княжескому столу.

В обеденном зале постелили лучшие скатерти из дома бэра; приволокли кресло. Но князю не сиделось, и он то мерил шагами зал, то выходил на высокое крыльцо. Подновленные к началу торгового сезона перила жалобно поскрипывали, когда Отин тяжело опирался, сжимая попавшие под руку резные столбики-обереги. С крыльца ясно просматривалась широкая улица. У входа в дом князь и встретил подъехавший отряд. На этот раз сын не нарушал правил: ехал между сотником и ведуном, а чуть впереди Атен вез штандарт. Рик переоделся и больше не выглядел вольно путешествующим сыном мелкого тэма.

Подъехали. Княжич спрыгнул на землю, встал перед отцом и чуть склонил голову в приветствии. Словно не было той встречи, яростных слов и пощечины. Но это не смягчило Отина, он холодно бросил:

— Иди за мной!

Из обеденного зала вылетели незнакомый сотник с несколькими ратниками, оставляя князя с сыном наедине.

— Пожалуйте лошадок, — хозяин постоялого двора кланялся, указывая рукой на проход к конюшням.

На заднем дворе Аскар подошел к пожилому ратнику, громко спорившему с местным кузнецом. Подкова — предмет ругани — валялась между ними, и воин то и дело презрительно шевелил ее ногой.

— Берт, ты не видел, пацана тут привезли, куда потом дели?

Ратник оглянулся на кузнеца, махнул рукой — иди, мол. Тот просветлел лицом и поторопился убраться подальше.

— Ваш? — Берт окинул ребят взглядом. — Привезли. Дали пару раз по морде и в колодки посадили, где-то за конюшней.

Спину ломило. Но Тимс просидел же полдня в колодках, значит, выдержит и он, Влад. Мальчик чуть пошевелил кистями рук, но облегчения это не принесло, наоборот — боль побежала от запястий к плечам. Шевельнуть ногами он уже не решился. Хорошо еще, что день клонился к вечеру, и солнце не слишком припекало.

Послышались шаги, и Влад торопливо повернул голову: что-то решилось? Лучше узнать сразу, чем вот так сидеть и ждать. Но это пришли ребята.

Аля присела на корточки, отцепила от пояса флягу. Пить Влад не хотел, но, когда она намочила рукав и протерла ему лицо, осторожно приложив мокрую ткань к свежей ссадине, благодарно опустил ресницы. Тимс поправил ему руку:

— Так легче будет, — пояснил со знанием дела и тут же отскочил: во двор вышли князь и Рик.

Ларс вроде был спокоен, но Талем, приглядевшись, нервно провел рукой по волосам. А Славка подумал, что когда-то именно с таким выражением лица Рик шел на поле Дарла работать.

— И вы здесь, — заметил князь. Это было сказано спокойно, и никто не двинулся с места. Отин встал напротив Влада, так, что мальчик взглядом уткнулся в его сапоги. — Если бы вы не повели себя столь достойно в руках заговорщиков, наказание было бы сильнее, — князь сделал эффектную паузу, и в нее вклинилась Аля:

— А за что — наказание? — дерзко спросила она, чуть запрокинув голову.

— За то, что нарушили приказ. Вам ясно было сказано: вести себя тихо и не высовываться.

Аля прикусила губу: с этим не поспоришь. Действительно, их не хотели пускать в Росвел, боялись лишнего шума.

— А так посидит до заката в колодках, получит плетей, и можете ехать на все четыре стороны. Подорожную вам выпишут. Я даже карету дам, все равно он долго не сможет сидеть в седле.

Князь повернулся, чтобы уйти, но на пути встал Рик:

— Я тоже виноват! Если его так накажут, то пусть и меня.

— Ты соображаешь, что говоришь? — потемнел лицом князь. — Мало того позора, еще хочешь?!

— Пусть! Если ты так — то пусть! Я могу хоть сейчас подписать отречение, я уже говорил! Если ты наказываешь Влада, то пусть так же накажут и меня.

Князь отодвинул сына с дороги, но не сделал и пары шагов, как его остановил звенящий от волнения голос:

— Если ты не отдашь такой приказ, я всем буду рассказывать, куда пропадал и что у меня под ожогом, — Рик задрал рукав, показывая скрытое шрамом клеймо. — Пусть позор! Но лучше так, чем предавать, как ты маму!

Славке показалось, что князь снова ударит сына. Ларс и Рик смотрели друг на друга в упор, и именно сейчас стало заметно, что они все-таки похожи.

— Пусть принесут колодки, — повернулся Ларс к Тимсу. Тот помялся мгновение, но потом все же выбежал со двора. — Не думал, что доживу до такого. И не надейся, что тебя пожалеют, прикажу — шкуру спустят.

Молодой ратник пришел в ужас, когда выяснилось, что он должен заковать наследника. Князь стоял тут же и холодно наблюдал за работой. У парня тряслись руки, и он нечаянно сильно придавил Рику щиколотку. Княжич дернулся, и ратник съежился от страха. Но Ларс продолжал молчать, и работу пришлось закончить.

Так же, не сказав ни слова, князь ушел, знаком приказав ведуну следовать за ним. Аскар, наблюдавший за всем издалека, постоял еще мгновение и тоже скрылся за постройками.

— Допрыгались, — Славка опустился на корточки, привалился спиной к стене конюшни.

Остальные тоже присели, только Лера предпочла не землю, а широкий пень, иссеченный ударами топора. Славка подумал, что на кухне придется обходиться имеющимися запасами дров — Аскар пришибет раба, если тот посмеет сюда сунуться. Хоть бы Талем смог принести обезболивающий отвар, все ребятам легче будет.

— Угу. А забавно получилось, верно? — Рик попытался изобразить свою обычную улыбочку, — в рабстве пронесло, а дома…

— Мог бы не влезать, — равнодушно заметил Влад.

Рик громко хмыкнул.

— А что, за Тимса же ты не заступился, — отозвался Влад уже более ехидным тоном.

— Аскар тогда был прав, — резко ответил княжич. — Тимс нарушил приказ.

— А ты? — тут же откликнулся Влад. — Чего в Росвел притащился?

Рик скорчил гримаску — пожать плечами в колодках оказалось затруднительно.

Славка вспомнил, какое было лицо у Тимса в первые дни после наказания и отчисления из сотни. Если для простого ратника колодки — позор, то что же это для княжеского сына? Ему вдруг стало стыдно перед Риком за те слова, которые они ему наговорили в замке. Какое имели право требовать идти против судьбы княжича? Почти без связи с предыдущими мыслями вспомнилось: Рик перестал упоминать святого Вакка, а ведь раньше с языка не сходило.

— Ужинать зовут, — появился через некоторое время Тимс. Он старательно отводил глаза от наказанных.

Антон нерешительно поднялся.

— Я не пойду, — отозвался Славка.

Больше никто не встал, и Антон, чуть помедлив, плюхнулся обратно. Тимс подождал, а потом тихонько ушел со двора.

Сидели долго. Солнце свалилось за крышу трактира, и потянуло вечерней прохладой. Влад уже и не пытался сохранить лицо, а кусал губы и чуть не плакал — так болели мышцы и ломило спину. Рик терпел, уставившись в землю. Славка только собрался сходить узнать, а что тут считается закатом, как торопливо вошел ведун. За ним семенил молодой ратник, тот самый, что заковывал в колодки. Первым делом он сбил их с княжича, и тот лег навзничь на землю, раскинув руки. Потом ратник так же торопливо освободил Влада и убрался со двора.

— Кто сечь будет? — спросил Рик, глядя в небо. На горизонте, обещая на завтра ветер, сходились перистые облака, красные от закатного солнца.

— Никто, — присел рядом с ним на землю Талем. — Князь отменил наказание.

Влад громко выдохнул.

— Ну надо же, — разве что ведун различил бы все оттенки в голосе Рика. Славка так и не понял, чего именно было больше — удивления, иронии, облегчения или чувства собственной правоты. — А ты?..

— Я больше не княжеский ведун, как то и было сказано.

Рик встревожено приподнялся на локте, и Талем добавил:

— Но и ты уже, по сути, не наследник, так что твоим учителем опальный ведун может остаться. Видишь ли, князь понимает, что вряд ли ты захочешь прислушиваться к словам специально приставленного человека. Так пусть хоть я как-то тебя сдерживаю, чем ты начнешь своевольничать. Вставайте и пойдем ужинать. Можете? Или нет, давайте-ка немного разомну. В этой процедуре нет ничего интересно, и все остальные могут отправляться в малый зал, — повернулся ведун к ребятам, и те послушались. Не только на княжича Талем имел влияние.

За ужином Рик так и не появился.

В Родоке пробыли целый день. Князь подчеркнуто не замечал ребят, зато с Риком разговаривал очень долго. Ребята слонялись как неприкаянные, тоже стараясь не попадаться на глаза Отину и его приближенным.

Влад нашел Леру за оградой деревушки. Плетень давно покосился и оставался скорее просто напоминанием о былых традициях, чем защитой от хищников. А тут еще вырос здоровущий дуб, напер корнями на хлипкое сооружение и совсем его повалил. Лера сидела на торчавшем из земли корне, спрятавшись от полуденного солнца в тень. Чуть дальше за оградой Маша разговаривала с деревенскими детьми, слишком маленькими, чтобы целыми днями крутиться по хозяйству. Они уже притащили показать ей щенят — недавно родившихся, с нераскрывшимися толком глазками — и что-то оживленно рассказывали.

— Можно? — Влад присел рядом, оперся спиной о широкий ствол.

Вся уверенность, с которой он искал Леру, слетела. А ведь казалось, что он, прошедший такой путь по землям княжеств и имевший любовницу старше себя, — уже не тот мальчик, которого охватывало волнение при одной мысли об обнаженной Лере. Влад казался себе совсем взрослым, особенно по сравнению с остальными мальчишками. А вот поди-ка, не знает, что сказать.

Он искоса посмотрел на девочку. Та сидела, запрокинув голову. Обещанный вчерашними облаками ветер качал ветки, и солнечные лучи прорывались сквозь листву, ложились золотистыми пятнышками на лицо, волосы. Светлая прядка зацепилась за шершавую кору и шевелилась от дуновения, словно легкая золотая змейка ползла вверх. Лера сегодня не заплела косы, а собрала волосы в хвост, совсем как одноклассницы там, дома.

— Вы на нас обиделись? Что мы всех бросили? — Влад сказал совсем не то, что хотел, и чуть с досады не дал себе по уху: «обиделись», как в детском саду за отнятую игрушку.

— Скорее — испугались, — Лера повела головой, отрывая прядку от дерева.

— Я про тебя все время помнил… Даже во сне видел. — То, что сон был Золотым, Влад договаривать не стал.

Лера помолчала, и потом, лишь из вежливости, сказала:

— Вот как.

— Я, даже если бы мы все вместе сбежали, все равно бы про тебя часто думал.

— Смотрите! — подбежала Маша, протянула в горсти несколько мелких ягод. Здешняя земляника была совсем не похожа на привычную дачную клубнику — толстобокую, алую. Девочка держала в на ладони ягоды, суховатые темно-красные с желтыми пупырышками на боках.

Он взял одну, надеясь, что Машка так быстрее уйдет. Ягода оказалась теплой и очень сладкой, словно солнце высушило весь сок и оставило только мякоть. Маша высыпала Лере на сомкнутые колени остатки земляники и убежала к детям прежде, чем подруга успела что-либо ей сказать.

Влад, обрадовавшись поводу, потянулся к коленям. Подцепил ягодки, словно бы случайно коснувшись девочки. Лера торопливо сгребла оставшиеся на широкий лопух и положила между ними. Повод пропал, и мальчик бросал ягоды в рот без особого удовольствия. Лера же, придирчиво выбирая самые темные, чуть улыбалась:

— Сладкие какие, — и облизнула губы.

Совсем как Тилса, прежде чем нырнуть под одеяло, пощекотав выбившимися из прически прядками сначала грудь, а потом живот. Лера сделала так не специально, вряд ли придавая какое-то значение, но у Влада застучала в висках кровь. Он придвинулся, сминая ягоды:

— Лера, я, правда, про тебя часто думал. А знаешь, что?..

Девочка торопливо встала:

— Влад, я не хочу знать. Пожалуйста. Я могу тебя выслушать — но только из жалости, из-за Кости. Разве так будет правильно?

Это было окончательно. Влад понял сразу, как только увидел чуть сведенные брови и плотно сжатые губы.

…Лера была рада, когда он ушел. Нет, Влад нормальный парень, но как ему объяснить, что даже прикосновение к коленям ей неприятно? Неприятен любой намек на непроисшедшее с Виллом. Влад не ведун, вот и прошлось говорить такое. Талем бы ни за что так не сделал!

Ведун целый день бродил вокруг трактира — решалась судьба княжича и его самого. А жаль — вот с ним Лера бы с удовольствием помолчала под этим дубом. Девочка снова села. Да, Талем никогда не будет так себя вести. И не потому, что он ведун и все чувствует, а просто ему не придет подобное в голову. От этой мысли стало спокойно и уютно.

Если не замечать легкую тень печали: с какой стати Талему вообще может что-то прийти в голову по отношению к ней?

— Машка, Лера! — крикнула со стороны деревни Алька. — Идите сюда!

Маша торопливо вернула щенка детям.

Как оказалось, в Родоке князь ждал Дмитра. Что уж там они решали — не известно, но ребята могли отправляться в путь хоть сейчас. Подорожные готовы, обещанную ренту им выплатили, да и так деньги еще оставались. Удивляло другое — с ними ехали Рик и Талем.

— Кир сам выпросил разрешение, — объяснил вымотанный всем происшедшим Талем, пока Рик получал последние наставления от князя. — Подальше от Дмитра, подальше от отца — чтобы научиться со всем этим жить. А князь хочет преподать сыну урок. В подорожной нет ни слова о сэте Кире Отине. Есть тэм Рик Орин. Мол, пусть поживет так, поймет, к чему рвется.

— Смысл? — удивилась Аля. — А то он у Ласка этого не понял!

— Там был плен, рабство. А тут — простая жизнь неизвестного тэма. Причем он не сможет толком воспользоваться поддельным именем — помните, когда дают титул, то о новом тэме стараются оповестить как можно больше знати. Бумага годна, только чтобы пройти через границу.

— А он не боится, что Рик еще что-нибудь выкинет? — не отставала Аля.

— Нет. Я не слышал, о чем они разговаривали, но вряд ли Кир рискнет еще раз нарушить волю отца. Для него это будет концом, так что пошли собираться. Кстати, с нами едут еще Филат и Атен.

Ребята не тронулись с места, и Талем договорил с легким вздохом:

— Княжеский лекарь обещает, что скоро родится сын. И еще — в горах не так уж безопасно, а Ларс дает слишком маленькую охрану, — ведун потер ладонями лицо, как всегда, когда был в затруднении. — Хотя, где сейчас спокойнее, не понять. Дмитр с сегодняшнего утра ходит гоголем. Боюсь, князь не будет сильно ему мешать.

Славка рассматривал карту, отодвинувшись от костра. Было темновато, но рисковать он не хотел: если отстрелит хоть малейшая искра и прожжет пергамент, Рик голову оторвет. Получается, они уже вот здесь — палец уперся в точку на границе со Стальным княжеством. Завтра, точнее, уже сегодня пройдут заставу, и до Ками останется два дня пути. Опять в Стальное… Ну надо же, как не везет! И снова горы. Камь — это небольшой городок, центр горнорудного промысла, расположенный с противоположной от той, где уже побывали ребята, стороны хребта, — места, где погиб Дань и где они встретились со Степными Волками. Если сейчас перевалить горы и взять чуть в сторону — то можно оказаться во владениях племени дайарены, рядом с баронством. Где-то там — проводник Риктор, и Талем сегодня вечером заговорил для него вестницу, отправив бывшему контрабандисту указание места встречи. Ждать будут сутки — если Риктор не появится, значит, сделка не состоялась. А им очень нужен опытный человек! Легко сказать, «окрестности города Камь», но что и как тут искать? Чертов садовник, и понадобилось же ему перекопать часть рун! Славка повел пальцем по карте. Ну, горы им, к счастью, пересекать не надо, пройдут по краешку в сторону Сизелии. Там еще одна застава, а потом и Межанские леса: большое зеленое пятно залезало на нарисованные горы, спускалось в долину. Снова горы, но уже обжитые, сплошь изрытые рудниками… Если проехать через них, то можно попасть в Озерную долину. Там душа Орона, но, может быть, их поиски закончатся еще в Ками. Хорошо бы… Славка тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Аккуратно свернул карту, тихо, стараясь не шуметь, сунул ее в сумку Рика. Как же спать охота! Мальчик посмотрел на небо — вроде все, вахта кончилась и можно будить Филата.

Ратник проснулся от прикосновения к плечу, открыл глаза, словно и не спал. Мальчишка лег на его место, пристроив рядом меч. Как-то резко начало холодать, особенно ночами, и он с удовольствием закутался в потертый плед, еще хранивший тепло Филата.

Но заснуть не получалось. Мелькали обрывки мыслей, напоминания самому себе. Хорошо, что теперь можно ехать быстрее, Лера и Антон освоились в седле. Не забыть, что Атен в ближайшем селе просил перековать двух лошадей. Надо и Антона начать нормально учить фехтованию, а то неизвестно еще, сколько дрида искать придется. И как еще искать — вот вопрос…

До ближайшей большой деревни — полдня на хороших лошадях. Башню построили не на торговой дороге, а просто потому, что иначе две соседние стояли бы слишком далеко друг от друга. А раз была Башня, то к ней прилепилась и застава. Зря местные жители надеялись, что с возникновением поста жизнь потечет побойчее, поедут купеческие караваны, поскачут гонцы, отправятся в дорогу ремесленники. Больше путников — больше работы, а там и постоялый двор какой-никакой соорудить можно… Не суждено было сбыться планам: все предпочитали привычные дороги, а на эту заставу оба княжества ссылали ратников за мелкие провинности. Те прижились, разленились, взяли в оборот соседние села, пугая вторжением горных. И, хотя о налетах давно уже не слышали, жители кормили «защитников» и безропотно продавали втрое дешевле пиво и местное вино, настоянное на мелкой терпкой ягоде-каменке.

Даже такие незначительные гости, как подростки с ведуном и охраной из трех ратников, должны были взбаламутить сонное царство на заставе. Действительно, еще не полностью выросла на горизонте Башня, а уже полетел навстречу путникам всадник.

Не доезжая немного, резко приостановил коня и неторопливо подъехал ближе.

— Господа желают перейти на ту сторону? — спросил, опустив положенные приветствия.

Талем кивнул, посмотрел на стражника с недоумением. Тот отер пот со лба, хоть день был не такой уж и жаркий.

— А подорожные имеются?

Ведун протянул бумаги. Тот читал их долго, внимательно осматривал подписи и печати, Славке показалось — лизнет или на зуб попробует. Вернул со скрытой досадой — к подорожным не подкопаться — снова утер пот и поинтересовался:

— А что же вы, господа, такой путь неудобный выбрали? Ленской дорогой все спокойнее, а у нас, говорят, разбойники… — он встретил взгляд Талема и прикусил язык.

— Правильно, не стоит врать ведуну. Так что вы говорили про путь?

Ратник с тоской покосился на медальон:

— Да, ваша дорога, вам и выбирать. Ну, ждем на заставе.

Проехав шагом несколько метров, он не выдержал: ударил коня по бокам и унесся к Башне.

— Талем? — Рик непонимающе посмотрел на учителя.

— Почему-то он не желал, чтобы мы ехали через заставу. Все, больше не ведаю.

Славка поправил меч так, чтобы его легко можно было вытащить. Подумал и переложил запасные ножи поближе.

— Девчонки, давайте в середину, — сказал он, и Филат одобрительно кивнул.

К заставе подъехали так, словно княжич не по родной земле передвигался. У Башни торчали все — и несшие в тот день службу ратники, и свободные от вахты. Кто-то еще делал вид, что занят своими делами, другие и не пытались притворяться. А по ту сторону границы так же выстроились подданные князя Сантина, кроме тех, кто должен был открыть Башню. Чем больше Славка вглядывался в лица, тем яснее понимал, что их боялись, а особенно — ведуна. Начальник заставы просто глаз с Талема не сводил, буквально заставляя себя вернуться к чтению подорожной. И что интересно: все молчали. Такая неестественная стояла тишина, что Славка не убирал руку с рукояти меча. Начальник ограничился всего двумя словами: «Подорожную, пожалуйте». Разрешил проезд жестом, и отряд въехал в ворота Башни.

Горели факелы, и так же веяло от стен прохладой, почти не ощутимой при сегодняшнем пасмурном дне. Копыта лошадей процокали по каменному полу, открылись вторые ворота. Ну, вот мы и снова в Стальном — стоило уезжать… Славка недоуменно глянул на торопливо закрываемые створки: что-то было не так.

Талем протянул подорожную стражнику, но тот, толком и не взглянув, сунул ее обратно и махнул: проезжай, мол! Ведун совету не внял, он так же, как и Славка, хмурился и все оборачивался в сторону границы.

— Мы слишком быстро прошли, — сказал негромко Рик, когда Славка уже отчаялся понять, что именно вызвало у него такую тревогу.

А ведун уже подскакал к границе, выставил вперед руки, растопырив пальцы и развернув ладони. И гладил, гладил воздух, что-то шепча. Потом подъехал к Башне, слез с коня и поклонился запертой двери. Выскочившая из незаметной щели лохматая ящерка была в полтора раза меньше хранителя полуразрушенной Башни, шерстка не лоснилась, а висела, словно грязная вата. Хранитель глянул на ведуна, вздохнул — поднялись и опали худые бока — и снова исчез.

Ведун повернулся к спутникам — мрачный, на лбу собрались глубокие морщины:

— Граница истончается. Там, — он махнул рукой в сторону Ленской дороги, — наверняка еще держит, а вот ближе к горам вот-вот дыры появиться должны. Что ж вы молчали, жабьи дети! — ведун накинулся на стражника чуть ли не с кулаками.

— Но-но! Вы на землях князя Сантина, не очень-то, — неуверенно сказал тот, поглядывая на своего заграничного коллегу. Начальник заставы Семиречья стоял у самой границы. Славке очень не понравился его оценивающий взгляд, и он торопливо подъехал к Талему:

— Нас ждут, — сказал преувеличенно громко.

Ведун вскочил в седло — Славке показалось, слишком медленно, намного медленнее, чем начальник стражи приходит к какому-то решению.

— Стойте! — спохватились по ту сторону границы, но отряд уже уходил от заставы.

Преследовать их не стали.

— Надо послать вестницу, я ее на князя заговорю, — сказал Талем. — Есть тут хоть какой-нибудь городишко?

— Если поторопимся, то будем к вечеру, — вспомнил карту Рик.

— Почему они не хотели нас пропускать? — спросила Аля, запоздало испугавшись.

— Тут же горы, там — рудники заброшенные. Помните, Сантин не занимается приисками, а несколько старателей все равно ходят. Да и контрабанду какую провезти — лучше мест не найти: ни гор, ни стражи, кроме этой — подкупленной. А тут мы… Если кто узнает про границу, понаедут, войска поставят. Если бы на подорожной стояла не княжеская печать, а ближайшего сэта… — рассеянно объяснил Талем. Его больше заботило другое, и Аля отвязалась от ведуна.

— Рик, а такое с границами часто бывает? — переключилась девочка на княжича.

— Часто?! Это — впервые.

Славка и слова против не сказал, когда поменяли выбранный ранее маршрут и направились в Вадран за вестницей. Что будет, если ослабнут границы? Пусть не все и не сейчас, но как поведут себя князья, уже привыкшие не опасаться соседей? Захотят ли новых земель или просто нагонят ратников для охраны друг от друга? Рик хмурился, наверняка бывшего наследника одолевали те же мысли. Мелькнула шальная идея: вот и был бы шанс Рику подмять под себя соседей…

— Дыра, — охарактеризовал Влад городок.

Узкие грязные улочки петляли, все дальше уводя путников от центра. Аля брезгливо направила лошадь в сторону, объезжая выплеснутые прямо на дорогу помои. Тощий серый кот промчался под копытами, унося в зубах грязный мосол. Воняло.

Вскоре Але стало казаться, что в этом городе вообще нет центра, и улочки свиваются в клубок, точно дохлые змеи.

— Смотрите! — Славка ткнул пальцем в небольшой трактир. На выщербленной доске значилось название: «Камь». Вокруг букв корчился тощий дракон с высунутым, как у дворняжки, языком. — Зайдем?

Покосившаяся дверь нехотя пропустила путников внутрь. Только Атен остался на крыльце присматривать за лошадьми — никакой, даже плохонькой коновязи поблизости не было, а уж конюха — тем более.

Пахло кисловатой брагой и квашеной капустой. Двое не самых состоятельных ремесленников ужинали в углу, протирая рукавами засаленный стол. Трехлетний пацаненок в одной замызганной длинной рубахе стоял посреди зала, запустив пальцы в рот, и рассматривал едоков. Неторопливо повернулся к вошедшим, захлопал глазами и издал обиженный рев. Ремесленники не обратили ни малейшего внимания. Из внутренних помещений выскочила тетка, дала ребенку подзатыльник и тут же погладила по голове, прижимая к своему грязному фартуку.

— Чего надо? — недружелюбно спросила. То, что эти господа не собираются ужинать, было понятно, стоило взглянуть на брезгливо морщившихся девочек.

— Нам бы с хозяином поговорить, — попросил ведун.

— Нету хозяина. Вдовствую я. Надо — мне говорите.

— Скажите, кто придумал название вашему трактиру?

Тетка посчитала что-то в уме, задумчиво глядя в угол:

— Дед свекра, кажись. А может, и прадед.

— Так вы не оттуда, — разочарованно протянул Славка.

— Сколько лет уж как… Леший его надоумил такую вывеску сделать! — в сердцах бросила тетка.

— А чем она вам не нравится? — Все уже двинулись к выходу, но Талем застрял.

— А что хорошего? Всем известно — нечистое то место, уехали и уехали, зачем за собой нужно было имечко тянуть?

— А чем оно нечисто? — медные монетки легли на край стола.

Хозяйка пожала тощими плечами:

— Да если говорят — нечисто, значит, есть чем.

— А все же?

— Я, господин, сказки не слушаю, у меня работы много — что в девках, что в бабах было, что во вдовах теперь. Сказывают — плохое место, так мне-то что? Вывеску бы вот поменять?! — она махнула рукой.

Хозяйка трактира вполне сносно растолковала, как проехать в богатые кварталы. Нужно было торопиться — темнело, а уличное освещение в этом городе не признавали, то ли по бедности, то ли по лени.

В единственном приличном постоялом дворе оплатили комнату. Кроватей стояло две — их отдали девочкам. Талем прежде провел рукой, убивая клопов и прочую не самую приятную живность. Мальчишки легли на полу, не раздеваясь — Вадран слишком неприятный город, и ночевать в нем казалось еще опаснее, чем в поле.

Утром выехали, едва рассвело, не позавтракав. Но их уже ждали. Возле конюшни стоял мужчина, густо заросший бородой, в темной рубахе и грубых штанах. Хоть и выглядел он простолюдином, но на поясе висел меч, и обращаться с ним его хозяин явно умел. Незнакомец молча посторонился, пропуская в двери, а сам так и впился взглядом в Рика. Филат недовольно оглянулся, демонстративно качнул рукоять меча. Мужчина обратил на это внимания не больше, чем на тяжелых навозных мух, с утра гудевших в воздухе. Так и не сказав ни слова, проводил взглядом съезжавших постояльцев.

Вестницу купили сразу; Талем, не торгуясь, выложил деньги за пару самых сильных птиц, надбавив за хлопоты, — хозяина подняли с постели. Ребята, зашедшие с ним в лавку из любопытства, разочаровались: ряды клеток, в которых спали, ругались, миловались желтые птицы — и ничего интересного.

На широком крыльце, пока разбирали лошадей, к Рику пристала нищенка. Худая пожилая женщина в темном платье схватила княжича за запястье и заглянула ему в лицо:

— Медяшку на хлеб, господин.

Аля посмотрела с удивлением: встречала она нищих, но они не просили таким тоном. Отстраненно, словно все равно — дадут или нет. Рик жестом остановил Атена, готового шугануть побирушку.

— Вот, — вытянул из мешочка на поясе монетку.

Женщина, не выпуская руки княжича, начала сумбурно благодарить, слова бежали заученно-бездумно, лишь бы заполнить паузу. Рядом возник Талем:

— Вам ведь не нужна эта милостыня…

Странная нищенка тут же отцепилась от Рика и торопливо скользнула в узкий проулок между домами, словно ее и не было.

— Поехали отсюда, — нахмурился ведун.

Теперь уже всем хотелось убраться подальше из Вадрана, вот только быстро по извилистым незнакомым улочкам не проедешь. На одном из перекрестков остановились, пытаясь определить правильную дорогу.

— Опять! — громко сказал Тимс.

Возле дома, почти сливаясь с темной стеной, стояли мужчина, встретивший их утром у конюшни, и нищенка. Женщина горделиво повела плечом в ответ на недоверчивый взгляд спутника, и тот снова всмотрелся в Рика. Потом медленно поклонился, прижимая руки к груди. Женщина кивнула так, как встретила бы знатного родственника гордая хозяйка некогда известного, но обнищавшего рода.

Филат направил коня в их сторону, но парочка шагнула в неприметную калитку в стене. Упал по ту сторону засов. Ратники спешились, налегли. По утреннему часу город еще пустовал, только между ставнями на втором этаже виднелся любопытствующий глаз, и никто не мешал ломать чужую собственность.

Они оказались в узком загаженном переулке. Талем заглянул туда через плечо Филата:

— Их там нет. Ведаю, тут достаточно ходов, чтобы они успели скрыться.

— Лучше бы ты ведал, чего им от меня надо, — буркнул Рик.

Наставник с укором взглянул на воспитанника, и тот торопливо сказал:

— Извини. Поехали? Мне тут не нравится.

К вечеру выехали к реке. Она долго не приближалась, петляла между холмами, дразнила блеском воды. После Вадрана очень хотелось искупаться, и путники не соглашались ни на какой другой ночлег, кроме как на берегу. Да и коней нужно помыть, считал Атен.

Деревеньки остались выше по течению, и тут было безлюдно. На вершине плоского холма сложили очаг, подвесили котелок и девочки сели чистить картошку. У Маши с Лерой, натренировавшихся за месяцы рабства, клубни так и летели.

Лера улыбалась, затененно, одними уголками губ. Улыбалась она так уже не первый день, и Аля не выдержала:

— Лер, это не мое дело, конечно, но ты такая…. Как влюбилась!

Машка тоже глянула с любопытством, засмеялась:

— Она боится, что ты на Лешку глаз положила.

Лера качнула головой, продолжая улыбаться. Оглянулась на купавших лошадей мальчишек. Полуголые, радостно вопящие, они устроили у берега целый шторм. Одного только Филата не втянули, а так даже ведун залез в воду и плескался наравне с ними.

Аля уже и не сомневалась, что Лера кого-то приглядела. Славка? Влад? Антон? Кто?!

— Говори! — Маша не выдержала, бросилась на подругу, дернула ее за косу.

— В костер не влетите, — Сима чуть отодвинулась.

Лера в ответ поймала Машу за прядку волос:

— Не влюбилась я! Просто он такой необычный…

— Да кто он-то?

— Талем.

Аля ошарашено моргнула. Ну, скажи Лера: «Атен» — она бы и то не так удивилась!

— Он же старый! — вырвалось прежде, чем девочка успела прикусить язык.

Лера глянула на нее с укоризной:

— Просто седой.

— Да ему больше тридцати!

Лера снова улыбнулась, слегка рассеянно, словно возраст Талема волновал ее в последнюю очередь. Аля посмотрела на берег: ведун взгромоздился на расседланного коня и загонял его в воду.

Повернулась к подругам и вздрогнула: Сима смотрела на нее в упор, и в обычно непроницаемых глазах был отчаянный вопрос. Аля вспомнила: «Дайарена!»

Первой забеспокоилась Маша. Тревожно заглянула в лицо Симе, потом Альке.

— Вы чего? — спросила опасливо, и даже Лера вынырнула из своего радостного спокойствия.

— Говори, — коротко велела Альке Сима.

Та вздохнула:

— Помните, мы попали в плен к горным? Как-то скомкано все рассказывали, а про Талема вообще промолчали. Не нарочно, так получилось! — Аля сказала это жалобно, словно оправдываясь перед Лерой. — То поединок, то князь в гневе… А при самом Талеме говорить как-то неудобно…

Лера слушала внимательно, только накручивала на руку косу.

— Сима, ты точно помнишь, что сказала дайарена? — спросила, выслушав Алин сумбурный рассказ.

— Вроде ведун не заметит ту, которая может его полюбить. А если она сама полюбит и скажет — то не поверит.

— Подожди, но если он знает, что это наваждение, то может постараться узнать, что стоит за словами! Он же ведун!

— Лер, ну откуда мы знаем, как там и что! Я только поняла, что он обязательно пройдет мимо. Обязательно. Она еще сказала: раз считаешь это проклятьем, то утешься тем, что найдется женщина, которая его снимет, — добавила Аля.

— Это возможно? — тут же ухватилась Лера.

— Да она просто посмеялась! — отрубила Сима. — И потом, не забывай — вы из разных миров. Ты должна вернуться, а он — остаться.

… «Он из другого мира»… «Не заметит ту, которая полюбит»… «Не поверит»… Лера перебирала сказанное, словно наматывала косу на руку — виток за витком. Видеть никого не хотелось, даже Машу, и девочка ушла на берег. Присела на траву, натянув штаны на щиколотки и туже зашнуровав ворот. Воздух звенел от комаров, а дым от костра сюда не доползал. Ничего, скоро этих кровопийц станет поменьше, уже и бледная луна выползла.

Стоянку отсюда не видно, и Лера ориентировалась по слуху. Вот выше по берегу прошел Алешка — первая вахта его. Все равно они с Алькой допоздна не ложатся, пусть хоть толк с этого будет. Ухнула в недалеком леске птица, и девочка чуть поежилась. Она привыкла к городу, лесные звуки ее пугали. Позавидовала Але: ей наверняка не страшно, она не одна!

Сейчас бы тоже прислониться к плечу, так близко, чтобы седые волосы перепуталась с ее светлыми. Поговорить обо всем…

— Не помешаю?

Девочка торопливо отбросила косу за спину:

— Нет, конечно.

Талем присел. Вроде бы рядом, но для Леры так далеко!

…Уже Аля ушла спать, Алешка несколько раз подбрасывал в костер хворост, а они все разговаривали. Луна стала ярче, и по темной реке протянулась серебристая полоса. Стояла одна из тех немногих теплых ночей, которые намекают, что осень придет еще не скоро.

Лера чуть тряхнула головой, прогоняя дремоту. Пора идти спать. Вот только она решится и спросит:

— Талем, это правда, что дайарена забрала у тебя способность любить?

— Да. Такова была цена, — он ответил спокойно, в голосе не скользнуло и тени огорчения.

— Но ты же ведун, ты должен чувствовать! — Лера вгляделась в его лицо, освещенное луной. — Если я скажу, что ты мне очень нравишься…

— Я пойму, что ты не соврала, — он не дал ей договорить. — Как любой ведун отличит ложь от правды. Но вот тут, — он положил руку на грудь, качнув медальон, — будет пусто. Меня не потревожат твои слова.

— Совсем-совсем?

— Да. Знать и чувствовать — это совсем не одно и то же.

— Талем, а желание у тебя осталось? — осторожно поинтересовалась Лера, взвешивая слова. Она боялась себя — лишнего напоминания о Вилле. Но сказать такое ведуну оказалось неожиданно легко. Талема никак не касалось то, что мог сделать тэм.

— Я же мужчина, — улыбнулся он. — Но я скорее возьму то, что само упадет мне в руки — если точно буду чувствовать, что для женщины в этом нет ничего серьезней плотского желания. После смерти жены я не искал новой любви и избегал привязанности.

— А я…

— Нет! Ты — как лунный свет на воде. Ты — только одна и только для одного. Ты можешь быть только любимой.

У Леры перехватило дыхание, как перед слезами. Помолчали.

— Талем, я хочу искупаться, ты присмотришь? — Лера выделила последнее слово. — Не зря же вахты назначают.

Талем помедлил, прежде чем кивнуть.

Коса путалась, никак не хотела расплетаться. Переломленные прядки завивались, переплетались, и Лера расчесала их пальцами. Пошла к реке, на ходу теребя шнуровку ворота. Сначала рубашку — поежилась в тот краткий миг, когда волосы поднялись со спины и еще не успели упасть. Каждым позвонком почувствовала взгляд Талема. Узел на пояске туговат, с трудом поддался пальцам. Штаны упали с бедер почти у самой воды. Остались только застиранные, штопанные-перештопанные трусики из прошлой жизни; местные грубые панталончики Лере не нравились.

Вода теплом плеснула в ноги — или просто так показалось холодевшей от волнения коже. Зашла по щиколотки — под ступнями мягкий песок, легко поддается, чуть расползается, и Лера шагнула осторожно, чтобы не потерять равновесия… Девочка зачерпнула воду, плеснула на себя, безотчетно радуясь тому, что бедра уже не по-мальчишески узкие, а появился изгиб, подчеркивающий талию. Волосы намокли и потянулись по воде. Лера оттолкнулась от дна и неспешно поплыла по серебряной лунной полосе.

На середине реки перевернулась, легла на спину. Темная вода прикрывала ее, оставляя на поверхности только лицо, кисти рук и подросшие за прошедшие полгода груди. Мокрые волосы облепили, как тина.

Из-за воды Лера ничего не слышала, и оставалось только отрешенно смотреть на качающиеся звезды. Точнее — это река поднимала и опускала на волнах, но казалось — тихонько крутится весь мир.

На берег выходила медленно. Спустила на грудь мокрые волосы и брела, ведя ладонью по поверхности воды. Становилось прохладно, плечи замерзли, но Лера не торопилась, медленно переступая и пробуя подошвой песок. Берег полого поднимался, заставляя реку все больше и больше открывать девочку, вот уже поверхности касались только кончики пальцев. Лера остановилась.

Талем ждал, стоя у самой кромки и держа ее одежду, собранную по берегу. Наклонился, аккуратно положил на островок травы.

— Спокойной ночи, — пошел вдоль берега к стоянке, увязая сапогами в рыхлом песке.

Лера торопливо выбралась и накинула рубашку, постукивая зубами от холода. Трудно улыбаться посиневшими губами, но она млела: пусть пока ничего нет, но Талем больше не посмеет взглянуть на нее как на ребенка. Уже не смотрит, это-то она поняла!

Глава 16

Ждать не пришлось. Проводник Риктор валялся на травке в условленном месте — опушке леса рядом с деревней Морь. Его лохматая кобылка меланхолично пощипывала траву, полностью игнорируя, как и хозяин, путников.

— Вы быстро добрались, — Славка тоже опустил положенные приветствия.

— У меня дела тут были, — Риктор сел, выплюнул изжеванную травинку.

Спешились, отпустили коней. Лохматая лошадка покосилась ревниво, но тут же заинтересовалась лепешкой, которую ей протянула Маша. И девочка, и лошадь смотрели друг на друга с одинаковым любопытством, и Аля хихикнула.

Славка присел рядом с проводником. Переговоры предстояло вести ему: Филат считал себя просто охраной, а Талем, верный высказанному когда-то обещанию, помогал только там, где самим ребятам не справиться.

— Куда вы направляетесь?

— В Камь.

Риктор присвистнул:

— Выбрали местечко!

— А что не так? — тут же уцепился Талем. Как подозревал Славка, в основном, не ради благополучия их похода, а из вечного своего любопытства.

— Дурное место и очень недружелюбные жители. Путников не любят, на торги не ездят, у себя купцов не привечают. Живут, как могут, а кто поумнее — уезжает.

— Чем же то место такое дурное?

Риктор философски пожал плечами:

— Да леший их разберет, туда давно уже толком никто не ездил.

Славка удовлетворенно кивнул: кажется, руны в саду Ласка не наврали.

— Что вам там нужно?

— Мы ищем следы некоего дрида, — они заранее обговорили, что проводнику придется назвать цель поездки.

Риктор снова сунул в рот травинку, пожевал. Ехать ему не хотелось — это было заметно. Но когда еще выпадет такая возможность заработать? Он оглядел ребят и назвал сумму, которую мог бы потребовать хороший телохранитель в смутное время. Славка кивнул, мысленно поблагодарив князя.

— Уважаемый, а какие дела вас привели на эту сторону? Не слухи ли некие о здешней границе? — поинтересовался Талем.

Славка с досадой отметил, что сам спросить об этом не догадался.

Риктор оскалился в усмешке, не желая отвечать ведуну.

…Деревеньки, постоялые дворы, небольшой городок, в который не стали заезжать — дорога была наезженной. А с проводником путь еще и намного короче, чем если бы ехали, ориентируясь по карте: знал, где можно срезать тропой, где остановиться и дать передых лошадям. Ближе к Ками, когда уже горный массив окончательно вступил в свои права и смял поля, поселений встречалось все меньше и меньше, а жители становились все неприветливее. Стало сложно просто купить еду, не говоря уж о ночлеге. Постоялые дворы сменились маленькими харчевнями, на первом этаже которых подавали пиво, вино, больше похожее на брагу, и немудреную закуску. На втором обитал хозяин с семьей, а комнат для путников не было. Это Славку не огорчало — они и в поле переночуют. Не радовало другое — пришлось добывать пропитание охотой. И если подстрелить небольших серых зверьков, похожих на зайцев, он мог запросто, то свежевать тушки ему не нравилось. Но это Славка держал при себе, не рассказывал даже Алешке. И принимал в охоте такое же участие, как и привыкший к походной жизни Тимс.

В полдень начала собираться гроза. Небо висело низко, угрожая придавить к горам непрошеных гостей. Талем недовольно изучил темно-синий, почти черный край тучи, и пообещал град. Пытаясь уйти из-под надвигающегося ливня, коней гнали без передыху, но небо темнело быстрее, и вскоре стало не разобрать — то ли уже наступил вечер, то ли все еще день. И как назло — ни одной мало-мальски приличной пещеры для ночлега! Только узкие горные тропинки; оставаться во время грозы на них — безумие, могут быть обвалы. Риктор с сомнением в голосе предложил свернуть к деревне, одной из немногих в окрестностях все приближавшейся Ками.

Тянуло свежестью, одежда неприятно набухла от влаги. Ниже, в оставленной пару часов назад долине, наверняка уже шел дождь. Порой за спиной полыхало: молнии ослепительно-белыми зигзагами прошивали от туч до кромки гор сгустившуюся темноту. Потом накатывал гул, и грохотали сорвавшиеся камни.

Поселок нашли только благодаря Риктору. Темнело очень быстро, а сквозь плотный высокий забор не просачивался свет. Славка усмехнулся про себя: «Наверное, по запаху определил». Когда подъехали ближе, забрехали собаки. Только их лай, да ароматы дыма, лошадиного навоза, свежеиспеченного хлеба давали понять, что поселок не вымер. Филат аккуратно бухнул кулаком по створкам ворот, прислушался. Собаки зашлись так, что казалось, выпусти их — разорвут путников. Ратник выругался и снова постучал, отбросив учтивость. К нему присоединился Риктор. Проводник громко выкликал свое имя и вызывал какого-то Дага.

— Кто с тобой? — голос из-за ворот послышался так неожиданно, что Филат не удержал занесенную руку и долбанул по створке. В ответ ратнику затейливо пожелали употреблять кулаки в других делах, еще более недостойных, чем ломание общинной собственности бедного селения. Филат хмыкнул, оценив стоимость оковки ворот и солидные петли. На бедняков здешние жители не тянули.

Риктор перечислил всех спутников. Откинулась небольшая заслонка, и сквозь частую решетку небольшой отряд придирчиво изучили. Только после этого створки тяжело разошлись, пропуская гостей. Пожилой мужчина, придерживая за загривок недовольно ворчавшего пса, разглядывал путников. Остальные собаки показывали зубы в отдалении, не решались напасть вперед вожака.

Мужчине было явно за пятьдесят, но в черных прямых волосах, ниспадавших на плечи, седина не мелькала. Куртка из мягкой кожи — Славка на мгновение позавидовал, в такой хорошо ездить по горам — распахнута, и виднелся кинжал на поясе. Это явно не просто сторож, и Славка окрестил его про себя старостой. Хотя, если судить по скупости и четкости движений, больше подошло бы «воин», «вождь». Вон как смотрит цепкими серыми глазами! Но открывшаяся за забором деревенька на воинское поселение не тянула. Узкая улочка, невысокие дома, не отгороженные от соседей заборами, вместо изгородей низкие, по колено взрослому, кусты. За плотно сомкнутыми ставнями виднелся свет — неровный — от коптилки, а не от шаров.

Мужчина повернулся, вложил в пазы огромный засов, украшенный кожаными лентами и обрывками шкур. Славка метнулся взглядом к заостренным на концах кольям забора, но подобных украшений на них не углядел. Это не убавило тревоги — поселок напоминал ему о горных. Да и смуглый черноволосый мужчина вполне вписался бы в племя. Но дома были обычными; торопливо пробегавшие в преддверии ливня жители не скалывали волосы в украшенные перьями хвосты и женщины носили обычные одежды.

Староста снял с крюка большой фонарь — световой шар лежал там свеженький и давал возможность разглядеть всех, но мужчина заинтересовался Риком. Подошел вплотную к его коню, поднял светильник на уровень глаз. Талем подъехал ближе, но староста не обратил на ведуна внимания. Рик ответил спокойным взглядом и спешился.

— Пойдемте, — мужчина снова пристроил фонарь на крюк.

Задами — между последними огородами и стеной — он вывел их к небольшому сараю. Наверное, его использовали зимой, тут был сложен хороший очаг, у одной из стены лежали дрова. Староста уже на пороге снова оглянулся на Рика и ушел, так и не сказав больше ни слова.

— Повезло, — заметил Риктор. — Мне как-то пришлось тут останавливаться, и на большее, чем щелястая продуваемая халупа, я не рассчитывал.

Ливень ударил в крышу, когда уже развели огонь и в сарае запахло подогретым мясом. Окон не было, но даже сквозь плотно пригнанные доски проникал ослепительный свет молний. Через мгновения по ушам ударял грохот. Славка даже пожалел, что нельзя открыть дверь — сразу ворвется мокрый холодный ветер. А так хотелось посмотреть на грозу в горах!

В углу сарая лежало свежее сено, сберегаемое рачительным хозяином от дождя. Зарылись поглубже, укрылись плащами и шкурами. Славка лежал с краю, закинув руки за голову, и слушал, как стучит по крыше дождь, перебиваемый тяжелыми ударами градин. Хоть Талем и уверял, что опасности нет, но караул отменять не стали, да и за огнем нужно было следить. Славка поерзал, устраиваясь поудобней. Хорошо! В кои-то веки досталась первая вахта, и не нужно вставать посреди ночи с тяжелой от недосыпа головой. Успели до дождя под крышу, устроились на такой роскошной лежанке. Мальчишка улыбнулся, вспомнив, как когда-то валяться на сене ему казалось неудобным и колким. Что он тогда понимал в ночлегах! Было так спокойно, что он поверил — они обязательно вернутся домой. До этого он цеплялся за надежду, не разрешая вкрасться даже тени сомнений, чтобы не сорваться. А тут вот — поверил. Да так, что поставил в памяти зарубку: «Нужно у всех спросить номера телефонов, а то неизвестно, где и как окажемся, когда вернемся». Он представил себя стоящим у подъезда. Достаточно задрать голову — и вот они, окна его квартиры. Одно только странно в этом видении: Славка увидел себя таким, как в этом мире, меч привычно оттягивал пояс. Мальчик вытащил руку из-под плаща, прошуршал по траве и нащупал ножны. Да, от этого движения придется отвыкать.

Утром выехали чуть свет, только разжились у старосты молоком, свежим хлебом и вкусными местными колбасками. Зябко тянуло сыростью, лошади месили грязь на улице деревеньки, а из-за ставень следили за незваными гостями жители. Но стоило повернуться, вглядеться пристальнее, как любопытный глаз тут же исчезал из щелки.

Староста неторопливо снял засов и потянул на себя тяжелую створку. Та легко проехала по уже накатанной дуге. Славка глянул за ворота: на мокрой дороге отчетливо виднелась цепочка следов. Какой-то всадник не поленился встать очень рано и покинуть деревню затемно, сразу после того, как кончилась гроза.

— Удачной дороги.

Славка настолько свыкся с молчанием старосты, что вздрогнул, услыхав его голос. Оглянулся, но мужчина уже закрывал ворота.

До Ками оставался день пути.

Ночью поток размыл дно ущелья, и ехали медленно, не понукая лошадей. Тропа оказалась засыпана разбитыми на осколки валунами, и Риктор тревожно поглядывал вверх. Тут опасно медлить и опасно спешить, и это сильно нервировало проводника. Ущелье плавно поворачивало влево, расходясь в небольшую долину.

На выходе их ждали. Воины-горцы, числом не меньше дюжины, стояли полукругом, перекрывая дорогу. За ними — женщина в накидке из белых перьев. Отряд могли покрошить в первую же минуту, но воины не трогались с места, не убирая, впрочем, рук с оголовьев мечей и не отпуская копий. Позади, в ущелье, прогрохотал обвал.

Славка аккуратно сдвинул нож под плащом. Если будет бой, долго не продержаться: их меньше, а еще нужно охранять девчонок. Как глупо попались! Неужели — все?!

Дайарена медленно выехала навстречу, проведя коня между двумя воинами. Следом за ней рванулся парень с украшенными перьями и кожаными лентами волосами. Женщина остановила коня в паре шагов и, не глядя, протянула руку, будто не сомневаясь, что найдет опору. Паренек стремительно выскользнул из седла и с галантностью пажа помог свой повелительнице спуститься. Дайарена встала перед путниками, взглянула на Рика:

— Ну, здравствуй, внук.

И до Славки только сейчас дошло: темноволосый черноглазый Рик очень похож на детей горного племени.

Костер выпускал густой белый дым, подсушивая намокшее от ночного дождя дерево. Сидеть на камнях было жестковато, не сильно помогали шкуры, набросанные вокруг, зато тут было посуше. Дайарене постелили густой белый мех, на который так и тянуло прилечь. Но женщина сидела очень прямо, накидка из перьев казалась плотно сложенными за спиной крыльями. Все молчали, глядя на нее со жгучим любопытством, и только Лера — с явной неприязнью.

Объяснить все на месте дайарена отказалась, вот и пришлось ехать следом, на стоянку горного племени. Хлопотавшая у огня пожилая женщина оглянулась на приехавших, чуть улыбнулась и низко поклонилась. Нищенка из Вардана — узнал Славка. Сейчас она разливала по кружкам горячий отвар, сладко пахнувший земляникой. Атен толкнул Славку в бок, кивнув на невысокую крепкую лошадку, привязанную поодаль:

— Вот на ней сегодня утречком из деревни и выехали.

Не доверять глазу опытного воина было глупо, и мальчик согласно кивнул.

Дайарена погрела ладони о бока кружки:

— Элика, бывшая княгиня Семи Рек — моя дочь, — чуть поморщилась с досады. — Нет, не с этого начинать надо…

Талем ослабил шнуровку на вороте рубахи, сглотнул. Чуял: женщина говорит правду, а узнать такое про княгиню, пусть и покойную — не самый удачный способ обеспечить себе спокойную жизнь.

— Дайарен становится все меньше и меньше. Через пару десятков лет не останется ни одной, — жар от костра колыхал воздух, шевеля длинные седые пряди. — Наша сила переходит от матери к дочерям, но сила ничто, если нет невозможности ею управлять. Уже больше полувека не рождалось ни одной девочки, способной пробудить свой дар. Ни одной. Элика тоже была дайарой — имеющей силу, но не имеющей над ней власти.

— Почему так случилось? — вклинился в паузу ведун.

— Это мы поняли много позже, — бесцветные, истонченные губы женщины дрогнули в насмешке, но не над вопросом Талема, а скорее над судьбой. — Право управлять даром дается той, что зачата по любви. Не по влечению, не по страсти, не из благодарности — а только по любви. Мы становились все сильнее, но вместе с этим все меньше и меньше обращали внимания на дела людские. И на самих людей. Мы стали сильны как никогда — и потеряли способность любить. Я одна из последних рожденных по любви. Для Элики я специально искала отца. Не торопилась — мы живем намного дольше людей и дольше остаемся молодыми. Вот только старость приходит, как первый снег в горах, мгновенно убеляя сединой. — Дайарена помолчала.

Женщина, изображавшая в Вадране нищенку, неслышно подошла и с поклоном поставила плоскую деревянную тарелку, полную незнакомых ребятам засушенных фруктов.

— Тоже дайара, — кивнула на нее дайарена. — Только и может, что человека нужного быстро отыскать.

— Нас, значит? — неприязненно отозвался Рик.

— Тебя через ведуна, — уточнила дайарена и продолжила рассказ: — Не для того я мужчину выбирала, чтобы полюбить. Чего не дано — того не дано. Была другая надежда: сильный ведун мог передать дочери хоть что-то. Не получилось.

Рик, слушая, как равнодушно — словно об опыте каком с племенным животным! — говорит о его матери дайарена, сжал кулаки.

— Отец ее недаром силы был великой, все чувствовал: и что его не люблю, и что дочь-дайара мне не нужна. Увез, пристроил в семью, не слишком знатную, но и не из последних. Сам навещал. Вот и повел раз в Высшую школу. А туда князь, только-только венец возложивший, заявился. — Дайарена посмотрела на Рика. — Мужчины не могут управлять силой, только хранят ее для будущих поколений. Ребенок, зачатый мужчиной-дайаром и дайареной, равен по силе дридам, а в чем-то и превосходит их. Только это уже неважно — ты слишком молод, самая младшая же из нас вот-вот постареет. А детям от ваших женщин сила не передается.

Женщина выудила из складок одежды яркие бусы, перемежавшиеся кусочками меха и перьями. Каменные и деревянные шарики, постукивая в руках, рождали завораживающий ритм. Перо, попавшее в ненужный момент под пальцы, безжалостно вырвали и отправили в костер.

— Теперь тебе понятно, ведун, зачем мне нужна твоя любовь? Если нет своей, то почему бы не воспользоваться чужой? Если у нас ничего не получится и самая младшая из нас постареет раньше… — дайарена громче щелкнула бусинами. — Я верну тебе любовь, обещаю!

Талем, приложив руку к груди, чуть поклонился. Славка не нашел в этом жесте ни малейшей иронии, а только благодарность.

— Если бы ты рассказала мне это раньше, я согласился бы по доброй воле, — сказал ведун. Лера уколола Талема взглядом и ухватилась за косу, наматывая на пальцы прядки. — Я уважаю ваш народ и готов помочь, чем могу, его возрождению.

Дайарена не поблагодарила даже кивком, снова щелкнула бусинами:

— Мой народ… Ведун, я не люблю свой народ. Свой народ, свои горы, своих духов. Есть только долг. И ничего больше. Я и вас нашла только потому, что так захотели духи. Взяв твою любовь, ведун, я узнала всех, кого ты любишь. Догадаться, что этот мальчик мой внук, совсем не сложно. Я могла понять и раньше, когда он попал в наш поселок не как гость, а как пленник. Но какое мне было дело до заплутавшего в горах мальчишки? А теперь наши духи велят следовать с вами по вашему пути и провести через границу. Что вы ищете? Может, мой народ поможет вам.

Талем процитировал зашифрованное рунами послание. Дайарена, чуть склонив голову — чем снова напомнила Славке птицу, — осмотрела своих воинов. Она не сделала ни единого жеста, только чуть опустила ресницы, но один из мужчин сорвался с камня и бросился к шкуре:

— Да, мой дед пришел из этих мест, когда они стали проклятыми.

— Кто проклял ваши земли? — вмешался Талем.

— Не знаю. Но только сначала умерли Зеленые горы, а потом замолчало и все кругом.

— А ты не брешешь? К Зеленым горам не то что дед твой, а и прапрадед близко не подошел бы, — бросил Риктор.

Воин даже головы не повернул к проводнику.

— Почему? — не смолчал ведун.

Риктор пошевелил носком сапога торчавшую из костра ветку, держа паузу. Аля громко хмыкнула, и проводник недовольно покосился на девочку:

— Там водились драконы.

Камь должны были обойти западнее. После ночной грозы некоторые тропы завалило, другие были слишком опасны. Проводник обещал, что дальше их ждут скалы, холод и полное отсутствие деревьев. Дровами запаслись в долине, и Влад хоть согрелся, пока их рубили. Впрочем, холодный влажный ветер быстро выдувал тепло, заставляя ежиться.

Ведун, вплетая в речь вежливые слова, пристроился к дайарене, заслужив ревнивый взгляд молодого парня, ее охранника и пажа. Женщину тяготила беседа. Талем это чувствовал, страдал, но не мог не спросить: способна ли дайарена определить — есть в ребятах что-нибудь необычное?

Признал с тяжким вздохом, что ни он, ни его учитель не сумели ничего понять. Но ведь должно же что-то быть, недаром с ними происходят порой странные вещи!

Дайарена вытащила из прически длинную деревянную шпильку, украшенную резьбой, покрутила в руке:

— Сила у всех одна, — палец скользнул вдоль палочки. — Но дриды — на одном конце, а ведуны — на другом. Наш же род — посредине. Сила одна, — повторила, снова пряча заколку в тяжелом узле волос. Оглянулась на прислушивавшихся к разговору ребят и заговорила чуть громче. — Мы отличаемся тем, где берем эту силу. Ведуны черпают ее в себе. А сколько ее там есть в человеке? Вы можете питать ваши камни, накапливать в них силу, а после брать. Но нельзя взять больше, чем есть. А дриды хитры. Они берут силу извне, и потому намного могущественнее вас. Я же могу попросить милости у наших духов, а могу и заглянуть в себя. Только, умея делать все, я ни в том, ни в другом не могу достичь совершенства. — Дайарена говорила об этом равнодушно, принимая такое положение вещей как должное.

Талем же возбужденно сплетал и расплетал пальцы, не решаясь перебить женщину. Но вот она замолчала, а ведун так ничего и не спросил.

Дайарена взглянула на Талема и лениво, словно уступая любопытству ребенка, добавила:

— Говоришь, искал в этих детях силу и не нашел?

Талем торопливо закивал.

— Ты искал ее по вашим правилам, по вашей… — женщина щелкнула пальцами, подбирая слово, и Талем быстро вставил:

— Методике.

— Пусть так. — Слово было незнакомо, но дайарена не хуже ведуна умела понимать правду. — Если они нужны дриду, то их источник силы может быть вне — и ты его просто не чуешь.

Талем озадаченно потер лоб.

— Методика, значит.

Дайарена плотнее запахнулась в накидку: теперь можно и помолчать, Талем занят обдумыванием идеи и пока оставит ее в покое. Да и вышли уже на узкую тропу, рассчитанную на одного путника, вдвоем с трудом разойдешься, — с одной стороны поднималась отвесная стена, с другой — обрыв. Пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Плохое место для разговоров.

Размытый дождем край скруглился, покрылся жидкой грязью, и легко было оступиться. Влад боязливо глянул туда, но дна ущелья не разглядел и еще ближе придвинулся к скале. Поднимались в гору цепочкой, за каждым из ребят шел воин горного племени. Их нисколько не волновал трудный участок, и Влад, глядя в спину парню, позавидовал его упругой размеренной походке и невозмутимости. Мальчик вскинул голову, развернул плечи и постарался ступать так же мягко. Шли уже долго, и больше не тенькало под ложечкой от страха. И даже через новое русло ручья, проложенное потоками, Влад перебрался легко. Даже глянул с любопытством через край: ну и водопад тут хлестал во время грозы! Так же споро прошли воин и его низкорослая лошадка. Следом шагнул Антон, увязая в раскисшей грязи, и потянул за собой кобылку меланхоличного нрава. Как новичку, ему досталось очень спокойное животное, немолодое. Но то ли она слишком устала от дороги, то ли просто случай такой вышел, но кобыла оступилась, заскользила по мокрой глине, сбила с ног Антона и сама не удержалась на тропе. Она скатывалась в пропасть, утягивая за собой хозяина, вцепившегося в поводья сведенными от страха пальцами. С шумом посыпались в ущелье камни.

Воин действовал мгновенно — сорвал с луки седла моток веревки и метнул ее Антону с криком: «Бросай повод!», сам же кинулся обратно, вниз по тропке. Влад, чудом проскользнув в узком пространстве между лошадиными боками и отвесной скалой, рухнул животом в грязь и в последний момент уцепился за рубашку Антона. Рядом тянул веревку воин. Петля с силой врезалась в запястье мальчишки, но тот молчал, глядя безумными от ужаса глазами на своих спасителей. Да и закричи он — его бы не услышали. Падая и увлекая за собой новые лавины, лошадь громко ржала. Эхо металось по ущелью, оглушая путников. У Влада заломило руку, но он не решался разжать пальцы. Воин был ниже по тропе и не мог ухватить Антона. Подойти же на помощь к ним не могли: лошади бесновались, и только чудом больше не одна из них не сорвалась. Веревка поползла вверх, Влад ухватил Антона за ремень.

Выволокли. Влад тут же перевернулся на спину, наплевав на грязь. Он не мог отдышаться, болели пальцы, сведенные судорогой — попробуй-ка, удержи мокрую ткань! Антон лежал на животе и хватал ртом воздух. Владу с не вовремя пробившимся юмором он показался в этот момент рыбиной, ловко выуженной с помощью веревки. Сдавленно подхихикивая, он сказал об этом Антону, и тот улыбнулся, вытирая мокрое от пота лица. Руки у него были грязные, и он только больше перемазался, чем вызвал у Влада новый приступ смеха. Мальчишка даже встать не пытался, так его разобрало.

— Фу-у-у, — наконец успокоился и с шумом выдохнул он. Разбросал руки, словно лежал не на грязной тропе, а на сухом чистом сеновале. Ну вот, в княжествах не обязательно кто-нибудь погибает, а вполне даже может быть спасенным.

Лера, глядя на это, с досадой дернула себя за косу. В последние дни Влад как-то сблизился с Антоном. Чего было больше: дружеской привязанности или просто удобства — вдвоем проще, а с молчаливым Антоном не нужно вести разговоры, — девочка не понимала. Она не говорила правду о смерти Кости не из страха перед наветом, глупо лгать при ведуне. Просто не знала, нужно ли такое знать? Взгляд Леры скользнул дальше по цепочке шедших впереди и уперся в спину Талему. Загадала: обязательно поговорить с ним на привале. Все равно скоро ведун поймет, что дело нечисто, так пусть хоть совет даст.

Ребята устали, но ехать верхом не было возможности. Уже истончились, пропали тропы, даже последняя, проложенная животными, а не людьми, осталась далеко внизу. Остановились только раз, когда прошли опасное место. Влад и Антон сменили намокшую грязную одежду, а ведун еще и настоял, чтобы развели небольшой костер. Дайарена не очень-то и противилась, взглянув на лязгавших зубами от холода мальчишек. Талем напоил их согревающим отваром, но Аля все равно ворчала, что Влад обязательно будет чихать. Лера еще подумала: ребята уже хорошо изучили друг друга, а они трое так до конца и не вписались в общую компанию. Нет, отношения нормальные, но вот так чувствовать того, кто рядом — не получится. Разве что Машку…

Лера искоса взглянула на подругу, та тут же повернула голову, улыбнулась, но так отстраненно, что сразу было понятно — девочка держится из последних сил. Ладно бы шли по равнине, так приходится карабкаться по скалам.

— Скоро уже придем, — подбодрил Рик, шедший по левую руку от Маши.

Лере вспомнилось почему-то, как подруга спросила: «Ты злишься на Тимса? Это же из-за него у Талема нет любви». Спросила, мельком оглянувшись на Симу. Лера не сразу поняла: а разве она должна на него злиться? Талем сам принял решение, сам выбрал заплатить такую цену. Тимс тут ни при чем, да и парень-то он неплохой. Попроси Леру охарактеризовать его одним словом, она выдала бы, не задумываясь: «надежный». Не злиться на Тимса надо, а пожалеть. Видно же, как он по Симе сохнет, а та хоть бы бровью повела. Лера слегка рассердилась. Ну почему так? Все им на блюдечке, люби себе на здоровье, — а Сима не желает. Эх, ей бы так!

Когда вышли, наконец, к перевалу, на небе уже появились звезды. Небольшое плато заканчивалось склоном. Далеко внизу, словно мох на дне глубокой пиалы, темнел лес. На зеленом ковре — как кто потоптался, оставив круглые проплешины. Лере показалось, что она стоит на краю старого кратера вулкана — так, во всяком случае, она его себе представляла.

Риктор, внимательно изучавший склон, ткнул пальцем в темное пятно:

— Там пещеры. Лучше переночевать в одной из них.

Лера бы согласилась остаться и на этом плато, пусть и маленьком, продуваемом всеми ветрами, так она устала. Но дайарена согласно кивнула. Девочка неприязненно покосилась на белую накидку, ярко выделявшуюся в темноте.

Воины горного племени рассыпались по склону, разыскивая удобный путь к пещерам. Ловко прыгали по камням, умудряясь точно выбирать место приземления в сгущавшейся темноте. Может, они видят, как кошки?

«Как быстро темнеет!» — удивилась Лера, поднимая голову. Звезды исчезали, словно на небо натягивали черную глянцевую пленку. Похолодало, и из долины ударил плотный поток ветра. Мгновенно пробрало до костей и пахнуло снегом. Девочка растерянно посмотрела на ребят и увидела, как изменился в лице Славка.

Сима бросила ему, очень резко:

— Успокойся! Это не Лабиринт!

Мальчик кивнул, но продолжал напряженно вглядывался в долину. Талем тоже встревожился, только дайарена и паж остались спокойны. Женщина даже не подала своим воинам знака вернуться. Пробормотала, поймав вопросительный взгляд Талема:

— Говорили же — мертвая земля.

Путники торопливо вытащили теплые плащи из седельных сумок. Лера закуталась, потерлась щекой о плотную шерстяную ткань. Улыбнулась: словно повторяя ее движение, лошадка толкнулась мордой в спину. Ладно, коль дайарена не испугалась, то и нам нечего, решила девочка. Вон уже и глаза привыкли к темноте. Или чуть посветлело?

Аля сдавленно охнула: плато заливал серебристый свет. Лера же впервые изменила своей привычке чуть что, цепляться за косу — рука замерла, не дойдя до волос. На глянцево-черном небе появился полупрозрачный серебристый шар, сбитый из мельчайших светящихся капелек. Шар менял форму, словно невидимая рука забавлялась с ним, как с куском пластилина. Появились впадины, бугорки, вытянулись два тонких гибких уса — и вот уже над долиной возникла гигантская морда дракона. Трехмерная, осязаемая до мельчайшей шероховатости на приплюснутом носу. Лоб, рельефный, в шишках, покрывали плотные чешуйки. Они ресницами-щитами вздымались над глазами — круглыми, с узкими черными щелями значков — плотно обхватывали виски и смыкались под пастью. Острые, высоко расположенные уши заканчивались пушистыми кисточками, словно у рыси. Губ почти не видно — пасть казалась просто неровным шрамом. На жилистую шею, наверняка длинную в оригинале, серебристого тумана не хватило, она почти сразу становилась полупрозрачной, таяла, исчезала.

Картинка получилась завораживающая, и Лера чуть слышно выдохнула, полуоткрыв губы. Успокаивало то, что лошади не заволновались и словно бы вообще не видели развернувшегося представления. «Красиво», — хотела сказать девочка, но в этот момент острое драконье ухо дернулось, размазывая кисточку в облако. Огромные глаза пришли в движение. Их на мгновение прикрыло пластинами-веками, и вот уже узкие зрачки уставились на путников.

Так мог смотреть старец, попробовавший в своей жизни все и после еще тысячу лет наблюдавший, как падают песчинки в часах. Выскальзывают из верхней колбы, летят вниз и ударяются о груду упавших раньше. Монотонно, одинаково, размеренно. Смотреть на них не так уж интересно, но нет никакой разницы между текущими реками, извергающимися вулканами, строящимися домами, горящими городами, рождающимися детьми — и полетом одной песчинки. Перенести такой равнодушный взгляд было невозможно, лучше ненависть или злоба, чем вот такая безжизненная пустота. Перехватывало дыхание, хотелось лечь на камни, закрыть глаза и больше ничего не чувствовать.

Лера вскинула к лицу руки с растопыренными пальцами, обманывая саму себя: вроде бы и закрылась, а вроде бы и видно. Драконий взгляд не отпускал, узкий черный зрачок казался ущельем, всасывающим испуг, желание убежать, последние крупинки самосохранения.

Ближе всех к фантому оказался Влад. Поймав взгляд, мальчик сел на землю, сложил руки на коленях и уставился в небо.

Ведун бросил повод, оставив смирно стоявшую лошадку, и побежал к Владу. Призрачная голова моргнула — на мгновение пробился сквозь муть равнодушия испуг — и снова уставилась на людей. Талем с силой толкнул мальчика в плечо, так, что тот упал, и крикнул ему, словно на перевале гремел гром:

— Закрой глаза! Все закройте глаза!

Лера не послушалась и увидела, как Талем, положив руку на медальон, резко выдохнул, точно собрался прыгать со скал. Но не прыгнул, а заговорил на древнем языке. Голос его крепчал, доходя до крика. Еще немного — и разнесется над всей долиной! Не вышло: ноги у ведуна подломились, и он упал ничком на камни.

Рик вскрикнул, бросился к учителю. Лера сорвалась с места и побежала, путаясь в складках плаща, а тут еще снова начало темнеть, — драконья морда таяла, оставляя глянцевую пустоту. Видение исчезало, но ничего кроме досады — ни зги не видно! — Лера не почувствовала. Княжич успел первым, и когда девочка подбежала, он уже силился перевернуть Талема на спину.

— Все на себя взял, — раздался рядом голос дайарены. — Только чуть-чуть мальчика зацепило.

Женщина-птица равнодушно смотрела, как ребята путались под ногами и мешали Филату с Атеном уложить ведуна на широкий плоский камень.

Темная глянцевая пленка сползала с неба. За время представления пришли тучи, а она словно удерживала ливень, не давая упасть ни капле. Освобожденный, дождь полился сплошным потоком, мгновенно промочив одежду. Воины шустро смастерили носилки, бережно переложили туда Талема. Ратники Семиречья подхватили их за ручки и пошли следом за проводником, стараясь ступать как можно мягче. Рик держал над лицом Талема плащ, не обращая внимания, что сам уже вымок до нитки.

Ноги скользили, лошадь недовольно рвала повод из рук, мокрый плащ прилипал к ногам и мешал идти. Но Лера спешила, стараясь не потерять из виду носилки. Запрокинутое бледное лицо ведуна пугало больше, чем все загадки этого места.

Пещеру словно выдули в скале — узкий вход, а дальше — полость огромного полушария. Такого большого, что поместился бы не только отряд с лошадьми, но и обоз, сопровождавший княжича в Оружейные ряды. Аля отошла к стене и выжала плащ. Передернула плечами под мокрой тканью рубашки. Подбородок подрагивал от холода. Оглушительно чихнул Влад, аж эхо пошло по пещере.

Ведун, лежавший на сложенной в несколько раз шкуре, открыл глаза и нашел взглядом Филата:

— Детей горячим нужно напоить.

Маша, сидевшая рядом с Риком, порывисто схватила руку Талема и прижала к щеке. Алька прекрасно поняла ее: они так давно не чувствовали себя детьми, о которых заботится взрослый. Талем улыбнулся — даже не глазами, а словно только ресницами, на большее у него не хватало сил:

— Иди к костру.

Губы шевелились с трудом, точно на сильном морозе, и Маша торопливо вскочила, чтобы не заставлять Талема повторять. Тем более, уже шел Филат, неся вытащенную из плотных сумок сухую одежду. Лера же встала неохотно, и только Рик остался сидеть рядом с ведуном, помогая ратнику развязать на рубашке мокрые шнурки.

Аля, снова выкручивая плащ, подивилась: Лера видела в Талеме мужчину, Машка же — скорее отца. Подумала об этом отстраненно, так же отстраненно она боялась за самого Талема. С той минуты, как девочка заглянула в черные глаза дракона, она находилась в каком-то полусне. Все казалось немного приглушенным, когда не то чтобы чувствуешь, а в большей степени осознаешь необходимость как-то реагировать на происходящее.

Подошел Алешка, забрал плащ и сам начал выжимать. Он тоже вздрагивал от холода, и Аля словно очнулась. В первую очередь — всем переодеться в сухое. Тем более уже и костер развели, благо, хоть несколько вязанок дров остались сухими.

…Отвар слегка горчил, точно в него добавили цедру лимона, но так приятно согревал, что Аля глотала, не отрываясь. Наконец-то ее перестало колотить изнутри. От костра шел ровный жар, колени так уже просто припекало. Подошел Рик, пристроил рядом с огнем несколько полешек, тут же начавших слегка парить. Сел рядом с ведуном, поправив на нем покрывало. Талема перетащили к костру, но Але казалось, что пламенем его не согреешь. Чем-то другим охладил его взгляд дракона. Резче проступили морщины, запали глаза, и седина уже не казалось такой неестественной по сравнению с лицом.

Лера неприязненно посмотрела туда, где своим кругом сидели горные, на их повелительницу, полулежавшую на белой шкуре. Аля, заметив ее движение, тоже повернулась. Наверняка эта старуха — девочка специально именно так подумала о дайарене, словно могла выместить раздражение, — знает, что произошло с Талемом. Но молчит. Что ей ведун, если даже на внука она не обращает внимания. Как же Альку достало это наплевательство всех и на все! Как она устала от всего! Если бы не Алешка — спятила бы уже. Словно черт подтолкнул, девочка встала и вошла в круг горных. Остановилась, касаясь носками белой шкуры.

— Уж простите, не знаю, как к вам правильно обращаться, — тон был более чем вежливый, и только близко знающий Алю мог понять, как она зла. Да еще дайарена, если ей не лень заглянуть девочке в душу. — Но, может быть, вы все-таки поможете Талему? Я понимаю, что вам наплевать, но подумайте хотя бы о том, что это его любовь вы забрали себе!

Альку не вытолкали взашей просто потому, что дайарена даже не подняла на нее взгляд. Тронуться же с места без приказа ее воины не решились. Девочка почувствовала, что кто-то подошел и встал рядом. Глянула быстро: Рик. Тот сказал с укором:

— Ведь ваши духи просили нам помочь.

На этот голос дайарена соизволила откликнуться:

— Я не могу. Он увидел душу последнего дракона.

— И что это значит? — Аля не стала дожидаться конца паузы, которую по-театральному тянула женщина. У той наконец-то пробились чувства, глянула дайарена с откровенной досадой:

— А то и значит, что призрак охраняет место жизни и смерти рода. Теперь-то понятно, почему больше нет драконов.

— Почему? — прилетел слабый голос Талема, и Аля чуть не расхохоталась: вот что значит любимая тема!

— Они умерли от равнодушия. Ты же заметил это, ведун. Недаром бросился прикрывать. Побоялся, что всех затянет.

— Разве от равнодушия умирают? — удивилась Маша.

Дайарена промолчала, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Запал у Альки угас, и она пошла к ребятам. Чуть помедлив, за ней шагнул и Рик.

Ведун обхватил кружку, грея пальцы, и пояснил вполголоса:

— Конечно, девочка. Когда становится все равно, то больше не спасают раненых, не выхаживают стариков, не любят и не рожают детей. И род постепенно умирает.

— Тоже мне, любят! — вмешался в разговор Риктор. — Это же ящерицы, даром, что с крыльями.

— Как видишь, — с горечью сказал ведун, поставил на камни кружку и откинулся на подстилку.

Рик сунул в огонь подсушенные дрова. Из открытого входа в пещеру тянуло холодом и сыростью, ливень истончался и мерно падали последние капли. Снова оглушительно чихнул Влад. Талем сказал, не открывая глаз:

— Завтра мы увидим, что оставили после себя драконы.

Аля неприятно удивилась тому, как алчно блеснули глаза проводника при этих словах.

На стенах пещеры качались гигантские тени, совсем не похожие на людей. Горные воины, сидевшие неподвижно и молча, пугали. Девочка понимала, что стоит дайарене подать знак, как эти мужчины запросто перережут их сонными. Там, за перевалом, в такое не верилось, но в этой огромной пустой пещере Аля как-то слишком ясно представила занесенный над горлом нож. Тут они были только лишь гостями, а горные — хозяевами. И девочка не удивилась, когда Славка сказал негромко:

— На ночь выставим и свой караул. Влад, в первую вахту пойдешь… Влад?

Аля сначала взглянула на Славку, удивленная его встревоженным тоном. И только потом — на Влада. Тот сидел и, не отрываясь, равнодушно глядел в костер.

— Как на падающие песчинки, — непонятно прошептала Лера.

Приподнялся на локтях Талем, неудобно вывернул шею, чтобы разглядеть мальчика:

— Ох ты, леший, сильно-то как зацепило! Влад, — окликнул он. — Да Влад же!

Мальчик перевел взгляд на Талема, но казалось, что ему все равно, глядит он на огонь или на ведуна.

— Ничего, я отойду и постараюсь его вывести, — попытался успокоить ребят Талем. — Разобью корочку.

— Какую корочку? — Машка испуганно вцепилась в Лерину руку.

— Равнодушия. Взглядом его зацепило. Ему сейчас все равно, что бы ни случилось. Верно, Влад?

Мальчик кивнул, немного растерянно пожал плечами.

— Денек потерпите, а там я отойду и помогу. Это не страшно… вот если бы все чувства, что только у человека есть, у него выжгло, тогда бы да.

Устроились у костра вповалку. Дождь кончился, из входа уже не тянуло такой сыростью, но все равно было прохладно. Вроде устали все так, что только до лежанки — и в сон, но почему-то никто не мог заснуть. Мертвая тишина, царившая за пределами пещеры, пугала.

— Талем, а ты не мог бы что-нибудь рассказать? — неуверенно попросил Рик.

— Да не бойся ты, не сильно меня задело, я же ведун, — по голосу было понятно, что Талем улыбается. — Силой прикрывался. Ну, обожгло малость, не без этого.

Рик засопел в темноте, сердясь на угаданный страх. Потом решительно сказал:

— Все равно расскажи. Вон, про драконов.

— Про драконов не могу, — жалобно ответил Талем. — У меня, как про них подумаю, мысли во все стороны, будто кузнечики, скачут. Завтра же увидим!

— Тогда расскажите о границах, — очень серьезно попросил Славка. — Что будет, если они ослабнут?

Ведун покряхтел, собираясь с мыслями.

— Мы живем с границами несколько сотен лет. Не любим соседей, опасаемся, торгуем, дружим, пытаемся обмануть. Все, кроме одного — мы не воюем. Наши сотни — хваленые сотни с опытными тэмами — уже давно не знают, что такое битвы. Не считать же за войны стычки с горными, отринувшими мир, или охоту за разбойниками. Мы не можем воевать, даже если проводить через Башню мелкими группам бойцов, маскируя их караванами. Попытки были, и с тех пор у каждого князя есть люди, которые только тем и занимаются, что записывают всех прибывающих, да не только по словам, но и по повадкам судят. Стоит только обнаружить, что повадилось в гости слишком много воинов… Есть лазейки, вроде тех, что обнаружил Риктор. — Талем покосился на проводника, но тот устроился в стороне, завернулся с головой в шкуру и похрапывал. — Я слышал, что одно время на проводников шла охота. Но спрятать целую армию в горах, населенных племенами — невозможно. Были попытки захватить Башню и через нее выпустить отряды, но это очень не понравилось хранителям, и воины не прошли.

Аля вспомнила мохнатую ящерку и запоздало испугалась: а если бы и они не понравились хранителю?

— Если границы истончатся… У князей накопилось слишком много претензий друг к другу, чтобы дело кончилось миром. Я уверен, что стоило Отину получить вестницу, как он тут же разослал своих поглядов по соседям. Будут возникать и рушиться союзы, увеличиваться армии. Наши армии, которые уже забыли, что такое битвы, — с горечью повторил Талем. — Последнее сражение в Семиречье было во время переворота. Я не стратег, спросите у Аскара — он скажет, как его подвели соратники, умеющие нападать отрядами и забывшие о соседней сотне. Ведаю так, что уже пошли в Стальное княжество новые торговые караваны. В Оружейных рядах в этот год будет очень удачная торговля. Князь не пожелает ждать, пока выясниться — на всех ли границах такое происходит или нет. Лучше действовать сейчас. Сантин вряд ли согласиться снабжать оружием своих возможных врагов.

— Ты уверен, что война будет? — Рик уже не лежал, а сидел, уткнувшись подбородком в колени.

— Если такое начнет происходить на всех границах, то да.

Антон вздрогнул, когда под боком снова чихнул Влад. Он прекратит сегодня или нет? И так уснуть трудно — холодно, жестко. Да еще этот под боком вертится, ни минуты покоя! Достал уже! Антон укрылся с головой, сердито отвернувшись в другую сторону. Он ненавидел Влада. А необходимость постоянно терпеть его присутствие делала эту ненависть еще сильнее.

Нет, сначала ничего такого не было. Он как-то вообще не думал про Влада. И только потом, когда его потащило в Мертвый овраг, ударило понимание: он же не сможет объяснить Владу, что не виноват в смерти Кости! Ласк все равно бы не дал ключ, какая разница — ходил туда или нет? Лерка, дура, вывернула все наизнанку. И Влад так же точно поймет, ни за что не станет слушать!

Чем больше Антон боялся Влада, тем спокойнее старался держаться с ним. Это удавалось бы запросто, если бы порой не ловил Леркины взгляды. Ну что ей — больше всех надо?! Сама не пошла, испугалась, а теперь зыркает.

Мальчик пытался себя успокоить: ну и пусть, пусть тот узнает, — ну что сделает? Не убьет ведь! Но представлял бешеные глаза Влада — и мороз пробирал по коже. Если бы еще была надежда, что остальные выслушают и поверят ему, а не Лерке… Сами-то бросили их, а ему, Антону, не простят. Будут строить из себя благородных! А теперь еще и повод есть — вытащил его из пропасти. И не подумает, что заслуги-то чуть-чуть, если бы не горные — летел бы Антон вместе с лошадью. А все равно туда же, нашелся, спаситель! Тьфу! Хорошо хоть, Влада взглядом дракона треснуло, а то пришлось бы изображать из себя благодарную жертву.

От отчаяния хотелось рычать. И когда спутник снова чихнул, Антон еле сдержался, чтобы не двинуть его в бок локтем.

Деревья только издали выглядели обычными. Аля тронула ветку — листья оказались неестественно жесткими — словно пластмассовые. Они не отрывались, а только отламывались. Девочка отдернула руку и вытерла о штаны. Казалось бы — те же ветки, какие висят в школьных кабинетах, заменяя прихотливые комнатные цветы. Но прикасаться к ним противно. Разница как между куклой и забальзамированной мумией. Недаром лошади так не хотели спускаться в долину, и их пришлось оставить с горными воинами. Дайарена взяла с собой только двоих — пажа и высокого молчаливого охранника.

Аля присела и дернула травинку. Она поддалась с неприятным хрустом, словно косточка переломилась. Девочка встала и брезгливо поджала пальцы в сапогах.

— Ну что, пойдем? — Талем тоже застрял на опушке, оглядывая лес, словно какую-то гадость.

Риктор шагнул первым, отведя ветку замотанной в плащ рукой. За ним в образовавшийся проход скользнула дайарена, подбирая и плотнее запахивая накидку из перьев.

Не проглядывались тропинки, и, чтобы попасть вглубь, шли напролом. Круглые проплешины в массиве леса, хорошо просматривавшиеся сверху, оказались ничем иным, как гнездами, и Талем непременно желал попасть туда.

Чем дальше, тем труднее становилось пробираться. Поваленные стволы деревьев, плотно сбитые, оплетенные корнями, вырастали в настоящие стены, напоминавшие замковые. Хорошо еще, можно было всегда найти, куда поставить ноги и зацепиться руками. Рик вырвался вперед и карабкался, как ловкий жучок по стенке. Аля уже притерпелась к ощущению мертвых тел под руками, а ведун морщился от брезгливости. Он поджал губы и за время восхождения не произнес ни слова. Горные воины тоже часто оглядывались на свою повелительницу, но дайарена легко двигалась вперед с грацией, неожиданной для пожилой женщины. Алька, запыхавшаяся и растрепанная, с сожалением отметила, что даже белая накидка не сбилась на ее плечах.

Алешка протянул сверху руку, и хоть девочка вполне бы вскарабкалась сама, она уцепилась и взобралась на край огромного гнезда. Все спутники вылезли наверх и остановились.

— Как тихо, — заметила Машка и обхватила себя за локти. В этом мертвом лесу не орали птицы, да что птицы — даже листья не шумели. А ветер был — в чаше гнезда дуновение взъерошивало огромные белые перья. Гнездо не покинули неожиданно — хозяева забросили его, и стенки в некоторых местах провалились, а выстилавшие его трава и перья сбились в неряшливые комки. Посреди гнезда, словно в насмешку, лежала каменная глыба в форме яйца. На ней той же нестирающейся краской, какой нанесены руны в Лабиринте, чья-то рука нарисовала стрелку, указывавшую в глубь леса.

Прошли уже четыре гнезда — с четырьмя каменными яйцами-указателями. Пора было сделать привал, но ведун так жалобно уговаривал идти дальше, что, хоть ноги уже и не держали, все согласились. И теперь, стоя на краю пятого, молча рассматривали лежавший в центре камень с руной, обозначавшей «Найдено». Прямой под руной виднелся отпечаток ладони, вплавленный в камень.

Никто не рвался прикоснуться к нему, словно оттягивая минуту, когда будет отгадана хотя бы одна загадка этого мира. Аля сняла с пояса фляжку, глотнула неприятно-теплой воды.

— Ну и чего ждем? — грубо поторопил Риктор, но и сам не коснулся отпечатка.

Ведун что-то неразборчиво пробормотал под нос.

— Опасности нет, — негромко сказала дайарена. Она даже не запыхалась, и лоб остался прохладно-чистым, без бисеринок пота.

— Я открою, хорошо? — торопливо и умоляюще спросил Талем; Маша фыркнула.

Ведун обтер ладонь о кафтан и приложил к камню:

— Горячо!

Продолжить не успел, рядом словно жахнули из пушки. Аля рывком прижала руки к ушам и больно долбанула себя фляжкой по голове:

— Зараза! Не могут без звуковых эффектов!

Камень раскололся, так ровно, что срез блестел зеркалом. Посередине темнело углубление, и там лежал свернутый в трубку пергамент.

— Без спецэффектов — тоже, — заметила Сима. — В Голливуд бы их!

Их словно накрывало темно-синим зонтиком — так стремительно, что выбежать не оставалось шансов. Высокий купол коснулся края гнезда, скользнул темнотой меж поваленных деревьев, закрывая ловушку.

— А, по-моему, мы и так в кино, — заметила Аля, глядя, как над их головами купол превращается в закатное небо.

Багрово-красный диск слепил глаза, и в черных точках у самого горизонта не сразу удалось разглядеть парящих драконов. Темно-вишневый и золотой — они блестели под солнцем, словно только что вынырнули из воды. По краям гребней переливались огоньки — от красного до фиолетового — всеми цветами радуги.

Ящеры казались более реальными, чем фантом на перевале, но каждый из присутствующих почему-то твердо знал, что это всего лишь картинки, запись, которая не может причинить вреда.

Темно-вишневый дракон выгнул крыло, заходя на вираж. Гигантская туша выделывала в небе такие кренделя, что перехватывало дыхание от восторга. Вот он рухнул на спину, распластав крылья, на несколько мгновений завис кверху брюхом, забавно дрыгая лапами. Его спутник, изящный золотистый дракончик меньших размеров, испуганно дернул хвостом, и вишневый тут же ринулся вверх, выравнивая полет.

— Вот выпендривается! — засмеялась Маша, и до Али только сейчас дошло, что она видит драконье ухаживание.

— А вы говорили, они любить не могут, — с укором заметила Риктору Лера. Проводник сплюнул на землю, давая понять, что ошибку не признает. Мало ли что там могут выделывать ящеры?

Темно-вишневый высунул длинный язык и огладил шею подруги. Драконы уже кружились над самыми головами, закрывая огромными крыльями небо. Чешуя отражала закатное солнце, отбрасывая разноцветные отблески, словно тысячи маленьких зеркал. Облака, плывущие над ними, становились розовыми, красными, рыжими. Золотые и вишневые полотна то расправлялись, то выгибались куполом, то прижимались к бокам — и тогда казалось, что дракон вот-вот рухнет на землю и разобьется. Но он вытягивал вперед лапы, расправлял крылья и снова взмывал в небо…

Когда пара скрылась за горизонтом, превратившись в точки, Аля отерла слезящиеся от ярких всполохов глаза.

— И они все-все умерли? — у Маши меж бровей легла горькая складочка.

— Да, — тяжело уронил Талем. — Больше драконов нет.

Пленка, изображавшая закатное небо, стремительно светлела. Но так и не истончилась до конца, гнездо словно остался прикрывать мыльный пузырь. Аля с надеждой взглянула наверх: может быть, им еще покажут драконов? Такого потрясающего зрелища она не видела даже в кино, в самом красочном фильме. Но ничего не происходило, и Талем решительно наклонился к камню, вытащил пергамент.

— «Если вы пришли сюда и читаете мою записку — значит, вы уже поняли, какая беда грозит нашему миру», — Талем растерянно оглянулся на спутников.

— А тут ждали не нас, — отметил Славка. Он один смотрел в сторону, туда, где пленка-купол смыкалась с краем гнезда.

Аля заметила, что даже в мертвых лесах мальчик держится так, словно сию минуту готов достать меч. Толкнуло раздражение: тут-то зачем? Мало вымерших драконов, еще кого-нибудь убить тянет? Она была разочарована — так идти, и узнать о какой-то опасности для этого мира, а вовсе не о дороге к дриду. Алька попыталась одернуть себя: «Слушай, давай!»

— «Вы видели небо, которое было когда-то — небо, по которому летали драконы», — читал Талем. — «Я сделал осознанный выбор: ящеры умны и эмоциональны. И мой выбор погубил их. Вы уже должны были понять — я отвел на них равнодушие. Не все, сколько смог, но и это отсрочило конец. А драконы вымерли. Одно утешает меня — мы, дриды, скоро так же вымрем».

Талем остановился, провел рукой по волосам. Аля уже не отвлекалась — предчувствие чего-то страшного заставляло ловить каждое слово.

— «Я ищу другие пути спасения — и хочу верить, что они есть. Но если не получится, то вы возьмите карту и найдите лабораторию в Межанских лесах. Там стоит механизм. Попробуйте, может быть, вы еще и оттянете агонию, — агонию, которую никто в этом мире не заметит. Должен предупредить вас — сквозь пленку, которую вы сейчас видите, пройдет только тот, кто не стремится использовать полученное знание корысти ради или для покорения мира». Все. Подписано — Орон.

Все молчали, пытаясь осознать услышанное.

— Талем, ты думаешь — это правда? — Рик недоверчиво заглянул ведуну в лицо. — Наш мир умирает?

Ведун решительно свернул пергамент в трубку:

— Не знаю. Но давайте подумаем об этом после, сначала нужно выйти отсюда. Славка, отойди!

Мальчишка только дернул плечом и легко вспрыгнул на широкий ствол. Чуть протянуть руку — и коснется пленки.

— Отойди, я сказал! — в голосе ведуна зазвенел металл.

— Ну что вы кричите? — недовольно повернулся Славка. — Я не собираюсь править вашим миром. А из корыстных желаний у меня разве что найти Орона.

Ругаясь под нос, Талем полез наверх.

От пленки веяло прохладой и пахло мятой. Аля опасливо ухватилось за торчавшую ветку. Черт его знает, как эта дридова ловушка работает!

— Ну? — раздраженно спросил Славка. — Мне можно идти?

— Куда торопиться, — отмахнулся Талем. Присел на корточки, ведя рукой в том месте, где пленка входила в дерево.

Дайарена заметила:

— Орону нет нужды лгать.

Она шагнула сквозь мыльный пузырь легко, словно и не было никакой преграды. Следом, отстав на полшага, прыгнули ее воины. Женщина оглянулась через плечо:

— Или ты, ведун, корысть имеешь? А может ты, внук-дайар, к власти рвешься?

Рик вспыхнул и шагнул к пленке прежде, чем Талем ухватил его за плечо. Остановился рядом с дайареной, глянул с вызовом:

— Я ваш внук только по крови. Вы маму бросили.

Дальше ведун уже никого не сдерживал. Аля уцепилась за протянутую снаружи Алешкину руку, зажмурилась и прыгнула. На мгновение укололо холодом, и девочка оказалась по ту сторону преграды.

В гнезде остался один проводник. Риктор покачивался с пятки на носок, заложив руки за широкий пояс. Аля оглянулась с досадой: ну что он медлит?

— Вы уверены, что другого пути нет? — спросил тот у Талема.

Ведун вместо ответа широко развел руками: смотри сам. Риктор плюнул сквозь зубы:

— Никогда мне не нравились эти ящеры, — сказал с нервной усмешкой.

— Думаю, им наплевать на ваши симпатии, — успокоил ведун.

— Как знать. Ну, выноси святой Кинт! — выкрикнул Риктор и бросился вперед, словно собираясь штурмовать стену.

Аля увидела, как ударила в тонкую, еле заметную пленку ладонь. Ударила и прилипла. Риктор закричал — низко, на одной ноте. Его пальцы побелели, словно покрытые изморозью. Талем рванулся к границе, но Рик вцепился в учителя, и ведун никак не мог стряхнуть мальчишку. Хлестнуло морозом так, что стянуло кожу на лице. Руки проводника стали белыми уже по локоть, и пальцы казались не живыми — а точно вырезанными изо льда искусным скульптором. Риктор взвыл еще громче, и руки начали осыпаться ледяным крошевом. Алю затошнило, и в это момент Алешкина ладонь легла ей на глаза, закрывая происходящее.

Крик смолк. Аля осторожно вывернула голову из-под руки. Пленки-купола не было. А на широком стволе таяло ледяное крошево.

Глава 17

Состеганная из кусочков шкур подстилка примиряла с жестким ложем. Лера вытянулась, положив руки под голову. Через висевшую над лицом травяную циновку проникали лучи. Солнце чувствовалось даже сквозь плотно зажмуренные веки. А те два дня, что шли от мертвой земли, было холодно. Дайарена вела их кратчайшим путем к горному племени. Не к своему, к чужому, оставшемуся лет пятнадцать назад без правительницы. Лера чуть поморщилась, вспоминая тот переход: призрак дракона, ударивший по Талему и Владу равнодушием, пустые гнезда, загадочную угрозу миру, страшную смерть проводника… Слишком много, чтобы азартно бросаться распутывать клубок тайн. Они молчали, оставив загадку до более спокойных времен. Да и дорога не располагала: дайарена спешила уйти с мертвой земли, поэтому шли почти без привалов, узкими тропами и горными ущельями. На ночлег устраивались, только когда окончательно темнело. Укладывались вповалку и почти сразу засыпали. Зато когда добрались до поселка — в полночь, падая с седел от усталости, — потеплело.

Лера открыла глаза, сощурилась от яркого света. Рядом завозилась Маша, дремавшая в ожидании завтрака. Как только можно спать, когда под ухом галдит стая местных девчонок! Гости вставали в разное время, и горное племя, благодарное за приезд дайарены, каждого старалось накормить повкуснее. Позевывая, выбралась из отведенной им лачуги Аля.

— Ма-а-чишки уфе встали? — спросила она. Лера сообразила, что это значит.

— Славка еще спит.

Машка все-таки согнала дремоту, села, касаясь циновки макушкой:

— Устал. Это же спятить можно, все время настороже быть.

— А как же тогда Филат? Атен? Тимс? — спросила Аля. Пробралась к девчонкам, вытянулась на животе.

— Сравнила! — фыркнула Маша. — Они — ратники.

Алька пожала плечами: мол, не все ли равно? Но спорить не стала:

— Влада видели?

— Угу, — Маша помрачнела.

Лера снова закрыла глаза. Влад так и не отошел после встречи с фантомом. Ведун пытался растормошить мальчишку, но пока не получалось. Он молчал. Ему было настолько наплевать на происходящее, что он даже не желал говорить. И с Талемом Лера так и не посоветовалась — рассказать или нет про Антона. Да и какая теперь разница, пусть Влад сначала в себя придет.

— В гостях тут определенно лучше, — заметила Аля, разглядывая вкопанные на площади столбы. — А Талем где?

— Ушел с дайареной, — недовольно отозвалась Лера.

Ей тут не нравилось. Пусть она и не попадала в плен к горным, как остальные ребята, и смуглые женщины в длинных одеждах были сказочно красивы и доброжелательны, но все местные племена жили по другим правилам и некогда посчитали возможным забрать у человека любовь. И у какого человека! А пряди волос и кусочки шкурок, украшавшие ритуальные столбы, так и вовсе наводили на мысль о людоедах.

Девочка вспомнила, как поддалась на Машкины уговоры и прошла утром по улицам. За стенами хижин слышались голоса, пахло дымом, где-то кричали ребятишки, тоненько заржал жеребенок — но поселок казался пустым. Словно люди тут не жили, а только играли в декорациях затянувшийся спектакль.

У большого костра, на котором пожилая женщина разогревала окорок, они наткнулись на мальчишечку лет пяти. Ребенок оглянулся на них, и Лера даже вздрогнула: такие голодные были у него глаза. Испугалась: неужели для гостей отрывают куски, а дети голодают? Но тут же поняла, что этот взгляд ничего общего с простым физическим голодом не имел. Лера торопливо увела с собой Машку, — не стоит заглядывать за чужие декорации, иначе можно понять, что это вовсе не спектакль. Девочки возвращались другой улицей, ближе к ограде. Тут было тихо, и Лера только на полпути сообразила: эти хижины давно остались без хозяев.

Когда, наконец, накрыли к завтраку, вылез Славка. Подтянулись и остальные, бродившие по поселку. Только Атен застрял где-то в конюшнях, осматривая местных лохматых коней, да Талем не вышел из айрема.

Рик вытянулся на шкурах, прикрывая от солнца лицо рукой. Лера с сочувствием взглянула на мальчишку: мается же. Как услышал о какой-то угрозе миру, так все задумчивый ходит. Он готов в любых условиях поговорить с Талемом, но явно не желал посвящать в подробности горных. Дайарене княжич не доверят. «И правильно», — подумала Лера, допивая ягодный сок.

— Что они там делают? — пробормотала Аля, глядя, как сквозь решетчатую крышу айрема просачивается белый дым. — Слушайте, я чего тут подумала: дайарены вымерли из-за того, что разучились любить. Драконы — из-за того, что вообще чувствовать разучились. Что-то между этим общее есть, а?

Рик сел, уперся локтями в колени:

— Общее с угрозой миру?

— Конечно, — уверенно сказал Славка. — Равнодушие. Всем на все наплевать. Никому ничего не надо. Никому ничего не интересно. Так и вымрут со временем, как драконы.

Рик изменился в лице — он не был так испуган, даже когда их преследовали Волки:

— «Агония, которую никто не заметит», — процитировал он слова из свитка Орона. — Да нет, не может быть! Чего это мы все чувства потеряем?

— Рик, вы уже их потеряли, — мягко заметила Маша. — Не все! — тут же поправилась, тряхнув волосами. — Но некоторые… — Она повела плечами, не зная, как сказать.

— Талем, я уверен, уже все понял, — добил Славка. — Только не хочет ничего сейчас говорить.

Аппетит пропал, и Лера отложила надкусанную лепешку. Что-то в этих рассуждениях есть…

Тимс переводил внимательный взгляд с княжича на Филата. Парнишке было не по себе от всего услышанного. Старый ратник рвал крепкими зубами мясо и смотрел в землю. Лера подумала, что он уже и не рад приказу князя сопровождать их. Такое узнал, столько наслушался!

От неловкости ратников спасло появления Талема. Ведун подошел к навесу, глянул на ребят:

— О чем речь?

— О судьбе вашего мира, — запрокинула голову и сощурилась Алька.

Талем присел рядом с Риком, выбрал с тарелки кусок поаппетитнее.

Славка повторил:

— Вы ведь уже все поняли, да?

Ведун глянул на него с тревогой:

— Ты не заболел?

Мальчик с досадой мотнул головой: чувствовал он себя неважно, но это просто усталость. Не стоит откладывать разговор.

— Ладно. У нас есть время — дайарена пока занята. Давайте я расскажу то, что ведаю. А вы, да благословит святой Кроний, может, найдете, что мне возразить.

Талем помолчал, привычно тронул звенья цепи, скользнул пальцами к медальону. Рик придвинулся к нему ближе, но не торопил учителя начать рассказ. Княжич терпеливо смотрел на крышу айрема, чуть хмуря брови, и Славка подумал, что Рик все равно остается наследником — как бы яростно он ни отвергал отца и не желал принимать от него власть. Ведь ему наверняка даже в голову не пришло переложить ответственность на Талема, опытного и мудрого, нет, Рик явно собрался сам искать выход из ситуации. «А он был бы настоящим князем», — промелькнуло у Славки. Недаром в Лабиринте обещали такое успешное правление.

Стало обидно, что Рик вынужден отречься. Если бы можно было что-то исправить! «Вот так и возникают заговоры», — усмехнулся он про себя.

— Начну с того, что сказал мне Слава, — заговорил ведун и мальчик вздрогнул: при чем тут он? — Как-то в разговоре прозвучали такие слова: «Всем наплевать. Что за пределами Отин-града происходит — по барабану. Никому ничего не интересно дальше собственного двора». Это заставило меня задуматься: а как должно быть иначе? Очень трудно понять, высок ли холм, если ты никогда не знал о горах. Но я же ведун, духовник. Вспоминал: тех, кого знаю, тех, кого знал; что читал и что слышал. Как было пятьсот лет назад, триста, сто… Когда еще не стояли Башни, и князья делили власть, разбойники привольно охотились на караваны, тэмы грабили соседей. И в то же время уходили купцы осваивать новые земли; ведуны — познавать неведомое; мастеровые, рудничие — на поиски богатых гор и лесов. В княжеской библиотеке лежит много свитков тех лет. А потом все пошло на спад. Даже дриды перестали путешествовать меж мирами. Я уверен, что все сказанное по поводу нарушения баланса — не более чем отговорки. Покой наших земель стали оберегать Башни и натянутые границы. Нам стало сложно воевать, и мы научились договариваться. Наши сотни, оставшиеся без врагов, утихомирили разбойников и прижали обнаглевших тэмов: князю невыгодны стычки у себя под боком. Купцам и путешественникам стало проще идти чужими землями. Но они отправлялись в дорогу все реже и реже. За последние двести лет в княжескую библиотеку добавилось вчетверо меньше свитков, чем за столетие перед постройкой Башен. Высших школ с тех пор, как дриды спрятались от людей, становилось все меньше. Раньше можно было учиться во всех крупных городах княжества, сейчас же во всем Семиречье пять школ. Мы живем тем, что люди узнали, создали или поняли в прошлом. Я слушал ваши рассказы — и поражался тому, как много вы успеваете за десятилетие. Наша же история стоит на месте. Лера, помнишь, ты тоже удивлялась этому?

Девочка кивнула. Судя по всему, то, что говорил ведун, не было для нее откровением. Славке же стало не по себе. Одно дело — возмущаться тем, как ведут себя окружающие, другое — понять, что весь мир живет так.

— Лерины слова я сложил в ту же корзинку. И вот это, — Талем прочитал по памяти, словно держа перед глазами лист: — «Может быть, вы еще и оттянете агонию. Агонию, которую никто в этом мире не заметит». И вспомните драконов, умерших от равнодушия друг к другу и самим себе — вряд ли они осознали свой конец.

— И дайарены, — вставила Аля. — Не любить — это тоже равнодушие.

— Да, наверное, — Талем потер лоб. — Вот видите, вы поняли то же, что и я.

Славка молчал. У него не нашлось возражений.

— Талем, получается, может так, что вот был человек очень… — Рик замялся, подбирая слова, — ну, недобрым, но любил. Хотел, чтобы было хорошо тем, кого он любит. А потом ему стало все равно, и он стал делать, как надо вообще. Вообще правильно. В общем…

— Может быть, — очень мягко ответил ведун, положил руку на плечо княжича и притянул мальчика к себе. — Очень может быть.

«Это он об отце!» — дошло до Славки. Он растерялся: Как же так, Рик что — ищет князю оправдание?

— А что — удобно, — вдруг заговорил Влад. Негромко, ни на кого не глядя. — Думать, что он хороший, просто вот так по голове стукнуло, и он стал таким как есть. А так — хороший.

Рик вспыхнул:

— Я так не говорил! Я о том, что князь по правде тогда любил и меня, и маму! Любил, вот!

— Да я вообще не про твоего отца, — спокойно обронил Влад, замолчал.

Славке показалось — как шторы задернул и снова ушел в себя.

— Мы отвлеклись, — заметил Талем.

— Да, получается, что беда, грозящая миру — это равнодушие, — встряхнулся Славка и начал загибать пальцы: — Вымерли драконы, дайарены уходят. А дриды?

— Не знаю. С ними встречаются все реже, но из-за того ли, что дридов стало меньше, или они просто не хотят иметь дело с людьми — не ведаю.

— А вы сами, Талем, в смысле — ведуны? — не отставал Славка.

— Тоже не ведаю. Но когда-то ведуны преподавали в Высших школах, а раз школ стало меньше, и в них не так уж много осталось учителей… — Талем развел руками.

— А у вас никогда не считали, сколько всего народу живет в княжествах? — заинтересовалась Лера.

— Каждому сэту примерно известно, сколько воинов у него под началом, купцов, искусных ремесленников, какое количество деревень платит дань. Но считать всех подряд и в голову не приходило. Жаль, что я больше не княжеский ведун, обязательно постарался бы такое устроить.

— И жаль, что я больше не наследник, — в тон ему добавил Рик.

— Ну, это еще как посмотреть, — тихонько пробормотал Филат. Славка оглянулся с удивлением: ратники обычно не вмешивались в подобные разговоры. — Если ведун прав по поводу границ…

Талем на мгновение отвел взгляд.

— То что? — требовательно взглянул на ратника княжич.

— А то, что князю сыновья будут нужны, — расплывчато пояснил старый воин.

— Сам подумай, в смутное время род должен быть крепок, — заметил Талем, не снимая руку с плеча княжича.

— Я понял, — резко кивнул Рик. — На тот случай, если с кем из сыновей князя случится беда. А чтобы сберечь младшего, наследником нужно назвать старшего.

«И — заговор. Тьфу, глупость какая», — подумал Славка. Ему не давало покоя сосредоточенное лицо Талема. Что-то еще было не сказано, и Рик вот-вот поймет это.

— Власть должна быть крепка, а тут заговор… — княжич осекся, зябко обхватил себя за локти. — В смутное время многие захотят знать тайный ход в замок. Если я отрекусь сейчас или князь перестанет мне доверять… — Рик не договорил, только кожа туго натянулась на скулах.

— Мы опять отвлеклись, — торопливо вставил Талем. — Должно ли понимать так, что возразить вам нечего?

В ответ промолчали.

— Ну что же. Тогда у нас общий путь — в Межанские леса. Вам — искать дрида и дорогу домой, нам — путь к спасению мира.

Славка немного покоробило такое разделение, но он не успел придумать, как возразить — Талем перевел разговор:

— А пока у меня к вам просьба, — ведун смущенно качнул медальон. — Дайарена согласилась проверить, есть ли у вас сила.

Айрем был похож на уже виденный: те же полки вдоль одной стены, узкая лавка для гостей-просителей — вдоль другой; плоский камень посреди комнаты. Сквозь решетчатый круг в центре крыши падал свет, оставляя затененными углы. Хозяйка давно уже покинула свое племя, но порядок поддерживается такой, словно она отлучилась ненадолго.

Дайарена сидела на корточках перед камнем и растирала сухие листья. Горел небольшой костер, неровно обложенный белыми камушками. Дайарена не мигая смотрела в пламя, и если бы не движения пальцев, то ее можно было принять за статую. Высвеченные огнем черты лица казались высеченными из мрамора.

Растертые в пыль листья высыпались из сухой ладони в костерок. По комнате поплыл раздражающе-сладковатый запах, и Аля ущипнула себя под коленкой, чтобы не расчихаться. Из-за плотной ткани получилось лишь слабое царапанье, и девочка торопливо зашмыгала носом. Следом в огонь полетели лепестки цветов и тонкие веточки. Дым становился все гуще, на глаза наворачивались слезы. Дайарена плавно повела руками вверх, словно гончар, лепящий тонкий высокий кувшин. Дым послушно свился столбом, и стало легче дышать. Из рукава выскользнул узкий костяной нож и лег рядом с костром.

— Кто первый? — глянули на ребят равнодушные птичьи глаза.

Аля торопливо спрятала ладони между коленками: черт его знает, зачем дайарене нож?

— Я, наверное, — торопливо встал Алешка. — У меня точно никаких отклонений не наблюдалось, так что…

— Садись, — дайарена указала через камень напротив себя. — Подтяни рукав.

Алешка опустился на корточки, суетливо поддернул рубашку. Показалось запястье, обвитое чуть заметным следом от веревок, потом ожог на месте клейма. Когда ткань поползла выше локтя, женщина кивнула — хватит.

— Дай.

Мальчишка замялся: чтобы вложить пальцы в ладонь дайарены, ему придется протянуть руку над огнем. Женщина приподняла темные, красиво очерченные брови, и Алешка решился. Цепкие пальцы ухватили за запястье и начали мять ладонь. «Карга старая», — обозлилась Аля, увидев, как чуть дрогнул у Алешки уголок губ: начало припекать. Костяной нож мелькнул в воздухе, словно и не лежал за мгновение до того на камне, и ужалил мальчишку в середину ладони. Дайарена ловко перевернула Алешкину руку так, чтобы ладонь накрыла белый столб дыма. Темно-красная капля набухла и упала в центр костра. Дайарена отпустила руку и уставилась на дым. Тот густел, наливался синевой, призрачно светясь и переливаясь стальными бликами в полумраке комнаты.

— Есть сила, — сказала дайарена, взмахами ладоней раздувая цветной дым по комнате. — Не наша и не ведовская. Сам управлять ей не может, власти нет. Разве что когда прорвется, за собой поведет. А власти бы, немного, хоть с перо горловки, так мог бы с ведуном поспорить. А совсем бы себе подчинил, так с дридами на равных встал бы. Но — не дано. Пусто. Бесполезно.

За разговором женщина огладила новый белесый столб дыма. Алешка озадаченно посмотрел на свою ладонь, но та была обычной, слегка грязноватой, с длинной царапиной на указательном пальце. Глянул вопросительно на ведуна. Талем подался вперед, того и гляди кувыркнется с лавки, глаза у него горели почище камня в медальоне в солнечный день. Мальчик пожал плечами и сел на место.

— Бред какой-то, — сказал еле слышным шепотом.

Но дайарена все равно услышала, поджала губы и обидчиво процедила:

— Дальше смотреть?

— Да, пожалуйста, прошу тебя, — торопливо закивал Талем.

Из айрема вышли в молчании. Сила была у всех, дрид не прихватил ни одного «пустого». И ни один не мог управлять ею самостоятельно.

Лера взвешивала про себя: правда или нет? Но ничего не находила, и только горячечные мурашки на ладонях вспоминались с отвращением. А дым у нее был красивый: светло-бежевый. Если бы только не проглядывались в глубине темно-багряные сполохи. Тревожные, почти как у Славки — только у того переплетались воедино, словно прядки в косе — серебряно-стальной и алый. Девочка потерла ладони друг о друга: вот теперь понятно, как она умудрилась «задушить» Вилла.

— Вечером будет праздник, а утром мы уедем, — задумчиво сказал Талем.

— Какой праздник? — спросил Рик.

— Племя посетила дайарена. Для горных это все равно, что для небольшой деревеньки святой с княжеской свитой. А пока можете побродить по окрестностям. Вас не тронут — пришедшие с дайареной неприкосновенны. Конечно, зря задирать никого не стоит, — ведун привычно повернулся к Владу и осекся. Да, сейчас ждать от мальчика неразумных поступков не приходилось. Талем нахмурился, взял его за плечо: — Давай-ка займемся тобой.

В поселке Талем ведовать не стал, повел мальчика за ворота. Ребята двинулись следом, как встревоженные родственники за каталкой, увозящей больного в операционную. Покосившиеся створки ворот разошлись, выпуская путников на небольшое плато. Впереди плавно уходила вниз тропа — это был единственный проход к поселку, и найти его нелегко. Кругом стояли скалы, разбитые узкими ущельями; пробраться по ним смог бы разве что гибкий зверек. Были когда-то еще две дороги, но их завалило. Лера прибавила шагу. Казалось, что и оставшийся за спиной поселок, и она сама расположились в широко открытом рту великана с острыми черными зубами. Вот клацнет он пастью — и поминай как звали. На плато было ветрено, и девочка торопливо свернула в небольшую пещеру.

— Да, подождите там, — кивнул ведун и повел Влада вглубь ущелья.

— Как ты думаешь, у него получится? — Маша присела рядом, привалилась теплым плечом.

— Не знаю, — пробормотала Лера.

Она вспомнила нежно-розовый, цвета яблоневых лепестков дым, родившийся от капли Машиной крови. Опалово светящийся столб заставил даже дайарену восхищенно качнуть головой. А вот у Али расцвел оранжево-алый, и не понять было, где заканчивалось пламя и начинался дым. Интересно, насколько определяется цвет даром? Или тут дело только в самом человеке? Подходит ли, допустим, Симе темно-фиолетовый с яркими золотистыми точками, мельтешившими, словно тучка мошки под лампой?

— Получается, мы нужны дриду из-за силы? — Славка явно желал обсудить новости. А вот Лере не хотелось — словно бы там, в душной комнате, пропитанной запахом трав, они заглянули каждый в себя. Хотелось молча думать, перебирать в памяти краски и прикидывать: так или нет?

— Смысл? Сами мы ничего сделать с ней не можем, а учить нас вроде никто не рвался, — заметил Алешка. — Да и без толку, сказала же.

— Что, Слава, размечтался? Типа, ты ух теперь, супермаг! Ка-а-ак дашь фаерболом дриду по лбу! — поддела Аля. — Или нет: пожалует тебе князь сотню, и рванешь ты на подвиги впереди всех на белом коне.

Придумать достойный ответ Славка не успел, вернулись Талем и Влад. Ведун прислонился к камню у входа в пещеру:

— Не могу. Не могу пробить корочку. Знаю, чувствую, что за ней — все есть, не выжжено, а не могу!

Влад присел напротив Леры. Девочка вспомнила, что цвет его — черный с желтым, — был приглушен, словно подернут взлетевшим пеплом. И только легкое дыхание дайарены позволило увидеть на мгновение яркие краски. А вот у Антона загустел под ладонью дым темно-зеленый с белыми вертикальными полосами, почти непрозрачный.

— Можно убить любовь, погасить ненависть, раздуть страх, накормить злобу — снаружи. Но вот равнодушие, сковавшее все, пробить не могу. Влад, ты должен пытаться сам, изнутри, понимаешь?

Мальчик кивнул, он согласился бы сейчас и с любым другим советом.

— Он должен кого-нибудь полюбить? — предположила Маша.

— Тогда оттает. Но ты думаешь, сможет — сейчас?

Лера качнула ногой, стукнувшись пяткой о камень. Было противно, словно она вот-вот нырнет в болотную жижу. Девочка даже губы скривила от омерзения. Отложить, посоветоваться с Талемом? Духу не хватит такое предлагать и такую ношу перекладывать. Лучше уж сейчас, пока помнятся алые отблески в ее дыме:

— А если он кого-нибудь возненавидит?

Талем глянул на нее внимательно:

— Может и получиться. Ненависть — она вспыхивает легче, чем любовь.

Лера спрыгнула с камня, шагнула чуть в сторону, уперлась лопатками в скалу:

— Влад, а ты знаешь, как на самом деле умер Костя?

Антон полоснул ненавидящим взглядом, легла скорбная морщинка на лоб ведуна, глянула растерянно Маша. А Влад поднял голову и словно впечатал взглядом Леру в камень.

— Его могли спасти, могли успеть. Нужен был ключ, всего лишь ключ от каморки в подвале. И за ним пошел Антон, — Лера старалась передать все как можно точнее, убеждая деталями — все произошло именно так. Влад смотрел непонимающе, словно фильм на иностранном языке. — …Антон Ласка даже не искал. Просто — не искал. — У Влада дрогнули ресницы, он зашарил рукой по стене в поисках опоры. — Если бы он сразу сказал мне, только сразу! — с отчаяньем вырвалось у девочки. — Я бы сходила сама, и все. Костя сейчас был бы жив.

Лера качнула головой: тишина, словно в уши залилась вода. Глухо доносился шум ветра, как чье-то дыхание, когда не хватает воздуха и рвет легкие. И точно из-под воды, медленно вставал Влад.

— Да не дал бы Ласк ключ! — заорал Антон, разрывая тишину.

Дальше все смешалось. Мальчишки с трудом удерживали Влада, рвавшегося с ножом к Антону. Безумными глазами смотрела Машка, с отвращением — Аля.

Сима стояла между мальчишками и Антоном, положив руку на оголовье меча. Ее обычно спокойные глаза сощурились до щелочек, и было не разобрать выражения, но Лера понимала: Влада она не пропустит. Не ради Антона, а ради него самого. И тут пещеру накрыл голос Талема, гулко отразился от стен, ударил в барабанные перепонки.

У Леры подогнулись ноги, и она села на землю. Стоять остались только трое: сам ведун, Влад с подрагивающими от ненависти руками и вжимающийся в стену Антон. Сима рывком попыталась подняться, но Талем остановил ее, веско произнеся:

— Не мешай.

Антон вцепился зубами в кулак, давя в себе заячий привизг. Лера брезгливо заметила, что он даже не пытается защищаться. Воздух сгустился между стоящими напротив друг друга мальчишками и слегка подрагивал, как марево над раскаленным асфальтом.

А потом Влад круто развернулся и вышел из пещеры, черным сгустком промелькнув мимо Леры. Антон выдохнул, сполз по стене на землю, словно и не человек вовсе, а смятая груда тряпья.

— Рик, будь ты князем, а Антон — твоим подданным, что бы ты решил? — Славка произнес это негромко, но к нему повернулись все.

— Колодки на площади, лишение имени — дабы отныне носил только прозвище, отречение от титула, если он есть, изгнание, — перечислил Рик.

Аля вздрогнула. Она прекрасно понимала страх Антона, и суровость наказания испугала.

— Я не твой подданный, — вскинулся Антон.

— Ты — подданный князя, — холодно возразил Рик. — Или так, или ты остаешься рабом, купленным на княжьи деньги. А я — наследник князя Отина и имею право вершить суд. — Голос его стал жестче: — Дарую тебе выбор: либо я решаю, либо — они, — княжич кивнул на ребят.

— Они, — глухо сказал Антон.

— Так встань хотя бы, — брезгливо велел Рик.

Антон не решился огрызнуться, поднялся.

— А что решать? — слегка удивился Славка. — Не бросать же его здесь. Будем тащить дальше. За Владом, конечно, присмотрим, не убьет. Только, Антон, держись от него подальше. Если он захочет набить тебе морду, лично я удерживать не стану.

— Да не поможет тебе святой Вакк, ты отрекся и от чести и от дружбы, — поставил точку Рик.

Подносили только вино, разное: от терпкого старого, до легкого молодого. И если девочки могли отказаться, то мальчишки были обязаны хотя бы пригубить: раз они имели оружие, то по законам горного племени считались взрослыми. От вымоченного в чем-то остром мяса горело во рту, и Славка понемногу прихлебывал из кружки. Ладно, у Филата голова крепкая, присмотрит за Владом. Страшно: вдруг его снова переклинит, и он бросится с ножом на Антона. Вон, сидит, ничего не ест, только по знаку старейшины прикасается губами к краю деревянной кружки.

У Славки уже шумело в голове. А стоило закрыть глаза, как в темноте вспыхивали ало-багровые искры…

…Когда окончательно стемнело, и площадь перед ритуальными столбами освещал только огромный догорающий костер, молодые воины разгребли горячие даже на вид угли, разровняли их толстым слоем. В полумраке из толпы вышла девочка, приблизительно, ровесница Маши. Скинула длинное одеяние, оставшись лишь в широкой полоске ткани, намотанной на бедра. На ее тонких предплечьях было так много нанизано браслетов — деревянных, из шкурок, перьев, — что они казались причудливыми рукавами. Девочка улыбнулась, вроде бы застенчиво, но тут же стрельнула взглядом в сторону гостей. Сидевший рядом со Славкой Влад торопливо выпрямился. Поклонилась — длинные черные косы скользнули с плеч и упали до земли — и резко, словно подброшенная пружинкой, распрямилась. Славка, смутившись, отвел взгляд от темных сосков.

Глухо загудели барабаны, резко ударили в ладоши, и девочка шагнула босыми пятками на угли. Тряхнула косами и пошла по пышущему жаром кругу, точно рожденная в пламени. Багровые блики скользили по смуглому вспотевшему телу, у Славки все сильнее шумело в голове, и в такт барабанам пульсировала кровь.

От толпы отделилась еще одна девочка, уронила на землю яркую легкую ткань и скользнула в жар. Одежды опадали, словно крылышки бабочек, и вот уже с десяток танцовщиц выбивали босыми пятками искры…

Славка мотнул головой, отгоняя видение. Угли давно остыли, и праздник шел к концу. Если это можно назвать праздником. Еще в самом начале Маша сказала: «Вот если бы нас взяли у Ласка и на один день отправили домой. Только на один, а утром — обратно. Мы бы тоже веселились — так». Славка обвел взглядом освещенные затухающими кострами смуглые лица: воины, старики, женщины, девушки, дети, — эти лица, точно стрелки компаса, поворачивались в одну сторону, к чужой дайарене, и в глазах плескалась боль. Талем сказал, что без жрицы племя обречено: или уйдет со своих земель, или одичает через несколько поколений.

Красные искры все плясали перед глазами. Славка зажмурился, но в темноте за опущенными веками огни стали еще ярче, и к шуму в голове прибавился рокот далеких барабанов. Все, пора проветриться. Тем более Филат не отходит от Влада ни на шаг, а Антон давно ушел спать.

Славка шел вдоль ограды. Местами она щерилась выломанными кольями, но никто не спешил ремонтировать, и дерево гнило под дождями. Мальчик спотыкался в темноте и шепотом ругался. Его посетила мысль, что, раз ограда стоит кругом, то стоит запомнить место, с которого он начал путь, а то будет плестись всю ночь, как щенок вокруг будки. Барабаны в голове не смолкали, и Славка подумал с отвращением: «Я пьяный, тоже мне — воин!» Хорошо хоть, меч не потерял — он торопливо положил руку на оголовье.

Из пролома ударил холодный ветер. Мальчик остановился, с удовольствием подставил ветру грудь в распахнутой куртке. Отросшие волосы унесло со лба, охладило лицо, и наконец-то затихли барабаны. Темное ущелье манило вперед, уводя все дальше от жутковатого праздника. Ветер разошелся не на шутку, мгновенно выстудил тепло под рубашкой и взбодрил. Славка уже хотел вернуться, когда увидел сочившийся свет. Стены ущелья были изъедены небольшими пещерами, и в одной из них стояли и смотрели вглубь ведун и дайарена. Ведун держал факел, ровно горевший на ветру — не огнем, пламенем хвоста саламандры. Оба одинаково седые, с прямыми ровными спинами, они показались Славке ровесниками, — старыми, умудренными магами. Даже странно, что ребята осмеливались спорить с ведуном.

Дайарена заговорила:

— Нас хоронят по другим обычаям.

Только сейчас Славка разглядел, перед чем стояли эти двое. У дальней стены пещеры из плоских бело-красных камней была сложена небольшая башенка без окон, с узкой высокой дверью. Мальчик осторожно шагнул в пещеру. Ветер не пробивался сюда и не заглушал слов:

— Эта дайарена умерла от старости, а дочери так и не родила. Вот и построили на ее могиле Колодец. Мы верим, что когда человек умирает, то улетает к духам. Если только его не удержит сотворенное им зло; оно не дает подняться, тянет, висит грузом. И умирающий тонет в бесконечном Колодце, вечно летит на его дно. У нас говорят: «Зло, сотворенное другому, повиснет на твоих плечах». Твоя отнятая любовь уже давит на меня, ведун. Моя ноша нелегка, мне страшно умирать. Но у каждого — своя сума, ее не выбросишь.

«У каждого — свой ад», — вспомнил Славка то ли прочитанную, то ли где услышанную фразу. Ему показалось, что он просто подумал, но ведун и дайарена обернулись.

— Ад? — переспросил Талем. — Если я правильно понял вашу веру, то да, чем-то похоже.

Мальчик подошел ближе, досадуя на себя: ну вот, еще подумают, что он специально следит и подслушивает. Талем положил ему руку на плечо и снова повернулся к гробнице:

— Колодец — это просто символ?

— Нет, ведун. Это, — дайарена щелкнула пальцами, подбирая нужное слово. — Это похоже на настоящий Колодец, как походит искусно выточенная кукла на человека. Сюда можно войти и увидеть то, что ты несешь на своих плечах.

— На самом деле? — вздрогнул Славка.

— Да, находятся смельчаки. Или те, кто запутался, точно котенок в спряденной нитке, и хочет в себе разобраться.

…Дайарена и ведун давно ушли, оставив Славке факел. Мальчик сидел недалеко от входа на плоском камне, темно-красном, таком же, из каких сложены стены Колодца. Сюда не доносился шум праздника, не виден поселок — казалось, что кругом никого нет. Славка давно не был в таком одиночестве. Все время кто-то рядом, и приходилось казаться сильным. А он так устал за последние дни. Словно и вправду тащил на плечах невидимый груз. Мальчик встал и подошел к склепу.

На двери выступала ручка, вырезанная из темного дерева. Круглая, с камушком-глазом посредине. Когда Славка потянул ее на себя, глаз вмялся ему в ладонь и кольнул, словно уголек.

Темно. За спиной гулко хлопнула дверь, отрезая свет забытого в пещере факела. Под ногами гладкий пол. Славка шагнул вперед — и полетел кувырком. Пол оказался ступенькой, первой в недлинной череде ведущих вниз. По ладоням ударил холодный отполированный камень. Мальчик пошарил рукой: лестница кончилась. Зря он не взял факел! Темно так, что собственную ладонь не разглядеть. Чтобы убедиться, Славка помахал рукой перед носом и увидел мелькнувшие пальцы. Стало светлее. Он встал, торопясь осмотреться.

Белый, матово светящийся туман рождался из каменного пола, затягивая уже по щиколотку и быстро поднимаясь выше. Через мгновение мальчик словно окунулся в молоко, чернота сменилась беловатым светом, но по-прежнему ничего не было видно.

— Эй… — нерешительно сказал он.

Звуки завязли в тумане, словно в вате, и только спустя несколько томительных мгновений ответил чей-то вздох. Густой, тяжелый, как будто выдохнул бегемот. Туман качнулся, на секунду открыв стоящего в отдалении невысокого человека. Славка пошел туда, еле сдерживаясь, чтобы не разгребать белую бесплотную массу руками. Но когда до неподвижной фигуры остался шаг, туман поредел. Славка вскрикнул: перед ним стоял Риктор — раб-мальчишка, убитый им во время испытаний в Гильдии наемников. Он смотрел остекленевшими глазами, и до испуганного мальчика с опозданием дошло, что это не живой человек и не призрак, как в горах Лабиринта, а что-то вроде восковой фигуры.

Ну что же, все правильно.

Туман снова качнулся, показав еще один силуэт. Славка уже догадывался, кого увидит: Дань, убитые стражники, брошенные у Ласка ребята — оставшиеся в живых и погибший Костя.

Дарл — мальчик понял, почему тот здесь: за те сомнения, сказать или нет тэму о приехавших из Семиречья убийцах. Волки, убитые в бою, стражники бэра Антана — на них Славка глянул равнодушно, их смерть не так уж его и затронула.

«Сейчас в Лабиринте я бы так просто не отделался», — подумал он, оглядываясь через плечо на неподвижные фигуры. Тут не было ни одного человека из той, земной жизни. Он вспомнил, как устроил драку в пятом классе, когда с него пытались трясти деньги. Досталось тогда обидчику, не зря Славка занимался фехтованием. Но того парня тут не было, видно, духам горного племени другие миры неподвластны.

Славка еще долго блуждал между статуями. И только когда мимоходом удивился простору внутри такого маленького с виду склепа, понял, что заблудился. Мальчик пошел быстрее, потом побежал, но все так же стелился туман и бесконечно уходил вперед пол. Он метнулся в другую сторону — но и там не было стены. Захлестнул страх, такой, что выбивает из головы все разумные мысли, подтолкнул в спину. Хриплое дыхание затихало, увязло в тумане, едва срываясь с губ. Казалось, что он уже должен был пробежать насквозь и ущелье, и поселок — но все так же мелькали неподвижные фигуры, словно мальчик топтался на одном пятачке. Воздуха не хватало, рубашка прилипла к спине. Славка остановился и обессилено повалился на пол. Глаза статуй ожили, взгляды жгли спину сквозь туман, и страшно было поднять голову. Чудилось: фигуры сдвинулись со своих мест и неслышно окружили принесшего им зло.

Мальчик рывком вскинулся — и прямо перед собой увидел дверь. Притолока проступала сквозь белизну далеко впереди. Славка встал. Неторопливо, сдерживая себя, зашагал туда. И перед самыми ступенями наткнулся на троих. Один стоял у порога, двое других — совсем рядом, протяни руку, и коснешься. Туман с готовностью рассеялся: это были Алешка и Рик. Точь-в-точь, как сидели сейчас на празднике. Алешка стоял ближе, и можно было разглядеть даже грубую штопку на рукаве и ссадину на подбородке. В первый миг толкнулось недоумение: как же так, Алешка-то тут почему?! Но тут же Славка дернулся от понимания — было за что. За вранье во время побега, за испуг и отказ от дружбы и за то, как заставлял мучиться и разрываться между ним и Алей. А Рик… Ну да, верно: не захотел понять княжича ни в замке Отина, ни потом, в походе. То использовать пытался, то к стенке припереть. А помочь даже не подумал. Стыд был так силен, что Славка зажмурился. И уже по-другому вспомнил о каждом из оставленных за спиной, без испуга и торопливости — кто же будет дальше.

— Простите, — вырвалось у него. Получилось глупо, но туман тут же поглотил голос.

Славка пошел к двери: осталась последняя фигура: мальчишеская, одного с ним роста. На мгновение показалось, что впереди стоит зеркало. Желудок свернулся в клубок и толкнулся в горло — это не отражение, а он сам. В походной одежде, с вытащенным из ножен мечем. На рубахе, штанах, даже лице темнели брызги чужой крови, такой свежей, что ощущался запах. Взгляд цеплялся за мелочи вроде не до конца зашнурованного ворота, пятнышка грязи на шее и, наконец, Славка глянул в глаза своему двойнику. Не кукольно-стеклянные, а чуть прищуренные, упрямые глаза человека, не сомневающегося в своем праве убивать. Тошнота поднялось волной, как тогда, после убийства управляющего Михана, и так же сшибла мальчишку с ног и заставила согнуться…

За дверь Славка не вышел, выполз, цепляясь за косяк. Сел на пороге, прислонился затылком и спиной к плотно закрытому выходу. На губах остался противный вкус, рубашка неприятно липла к спине — струйка пота стекла от шеи до поясницы. Доска скрипнула, и мальчик в ужасе развернулся, навалился с силой на дверь плечом. Ему вдруг показалось, что с той стороны стоит его двойник и трогает ручку, пытаясь выйти.

Белый туман гасит звуки, заволакивает все — не видно, куда ставить ногу. Он все гуще и гуще, залепляет лицо, становится трудно дышать, а легкие горят от бега. Вправо. Звук шагов вязнет в густой белизне. Влево. Дышать невозможно, словно грудь сдавила очень тесная кольчуга. Славка ловит губами воздух, в глазах темнеет — и он просыпается.

Над головой очень темное небо с крупными огоньками звезд. В свете костра видно, как Атен чинит упряжь, близко наклоняясь к пламени. Все правильно, сейчас его вахта. Рядом с плечом сопит Алешка, с другой стороны спит Влад. Славка осторожно вытянулся на спине, стараясь не разбудить друзей. Вот уже третий раз — каждую ночь после ухода из поселка! — ему снится этот сон. Белый туман, бесконечный зал. Славка мечется, пытается найти хоть одну фигуру, но кругом пусто. И это самое страшное, потому что тут все наоборот: можно увидеть тех, кому принес добро.

Мальчик повыше натянул на плечи шкуру, Влад всегда стаскивает на себя. Нужно уснуть, а то скоро вахта. Да и тумана больше не будет, такое не снится больше одного раза за ночь. А хорошо, что горные не додумались построить такой «перевернутый колодец»! Хотя вопрос: рискнул бы Славка туда влезть? «Забавно, — усмехнулся про себя. — В свой ад заглянуть не так страшно».

Он подышал на руки, пытаясь согреться. Чтобы перейти границу, пришлось забраться повыше в горы. Завтра уже начнут спускаться — спасибо дайарене, провела на земли Сизелии.

…Из поселка уезжали рано утром. Кони отдохнули и не обращали внимания на прибавившийся груз: одну из лошадок отдали Антону взамен погибшей, да набрали еды и дров в дорогу. Но ехали очень медленно. Провожать вышли все. Матери держали младенцев на руках, а одного старика усадили прямо на землю. Жителей было не меньше сотни, они стояли рядами по обочинам и смотрели на уезжавшую дайарену. Молча. Все, человек сто — даже младенцы — не плакали, а покалеченный старик сдерживал хриплое свистящее дыхание. Славка прятал глаза, не смея взглянуть в лица, очень красивые, смуглые, сейчас окаменевшие и точно припорошенные пылью.

Остальные тоже отводили глаза. Только ехавшая впереди дайарена не опускала голову и равнодушно смотрела прямо перед собой.

Она проводила путников до границы и почти сутки вела вдоль нее, скупо отвечая на вопросы ведуна. Талем и сам пытался «промять» невидимый барьер, но то, на что у дайарены уходил короткий взгляд, выматывало его до дрожи в руках. Он все больше мрачнел, осознавая, что границы слабеют и тут. Удержать их сил не хватит — даже если соберутся все ведуны пограничных княжеств — а значит, падение Башен неизбежно. Краткие ответы дайарены подтверждали его догадки.

В Сизелию попали так просто, словно через Башню шли. Там, на чужих землях, дайарена сказала ведуну:

— Да помогут нам духи, когда падут границы. В горы придут ваши люди и первым делом выжгут поселки. Вы не потерпите нас на своих тропах.

Талем смолчал.

Уже когда прощались и горные были готовы развернуть коней, ведун спешился и подошел к женщине. Дайарена чуть наклонила голову, глядя на Талема с высоты. Напрягся за ее спиной «паж», следя за чужаком сощуренными глазами. Ведун осторожно отцепил старческие пальцы от повода и поцеловал руку. Славке показалось, что он просит прощения за будущее, в котором им, возможно, придется стать врагами. Женщина понимающе кивнула, и Талем отступил назад.

— Подождите! — крикнул Тимс, соскальзывая с седла. Молодой ратник подбежал к дайарене, вскинул голову, заглядывая женщине в лицо: — Госпожа, прошу вас, верните любовь Талему и возьмите мою! Он же такую цену заплатил за меня. Вы не думайте, я не головастик какой, у меня есть… только она все равно не нужна. Так лучше заберите вы эту любовь! А Талему — верните, пожалуйста, госпожа!

Дайарена брезгливо отстранилась, словно жар, с которым убеждал Тимс, мог опалить. Качнула головой:

— Нет. Мне нужна любовь ведуна, — последнее слово она подчеркнула.

Тимс отчаянно выкрикнул:

— Но он же все равно никого не любит! А я… Берите. И верните ему.

Дайарена усмехнулась, торжествующе, будто зная что-то, неведомое Тимсу. Взглянула на своих воинов: уберите, мол. Те тут же оттеснили ратника в сторону, многозначительно покалывая под ребра копьями. Короткий командный вскрик, дробный стук копыт по камням — и небольшой отряд исчез в ущелье…

Славка с досадой перевернулся на другой бок — ну никак не спалось! Думалось: каково это Талему — пожертвовать таким ради чужого народа? В то, что дайарена все исправит, Славка верил слабо, да и ведун не такой человек, чтобы, узнав правду, требовать любовь обратно. Сказал же Талем дайарене: знал бы раньше, отдал бы добровольно. Эта мысль кусала Славку, точно привязчивый слепень, и, чтобы отвлечься, он стал размышлять о Межанских лесах.

Будет трудно без проводника найти вход в подземную лабораторию дрида. Но нанимать кого-то не стоило, незачем рисковать. Ладно, допустим, найдут. А дальше? Что, если там не будет указания на жилье дрида? Где его искать?

«В крайнем случае, взорву все к чертовой бабушке! Притащится Орон посмотреть, должен притащиться!» — со злостью решил Славка. Талем сможет придумать, как это сделать. Ломать — не строить. Снова куснуло: пожертвовать собой ради… Мальчик с досадой закусил губу. А если Талем не разберется в лаборатории, тогда Славка отправит всех к выходу, а сам будет нажимать на все кнопки подряд и дергать за все рычаги. Примчится дрид, никуда не денется.

Уже послезавтра они доберутся до Росдока, небольшого города на краю Межанских лесов. Нужно купить все для путешествия под землю. Судя по карте — путь до самой лаборатории сложен и весь утыкан ловушками. И хорошо бы поспрашивать на постоялых дворах, не появлялся ли дрид в городе.

— Не спишь? — прошептал в ухо Алешка.

— Нет.

— Пойдем, побродим?

Славка с готовностью вылез из-под нагретой шкуры, в нее тут же с головой завернулся Влад.

— Да оружие-то зачем? — удивился Алешка, шнуруя куртку.

— Привык, — усмехнулся в темноту Славка. Рассказать другу про Колодец он так и не решился.

В ночной степи далеко виден костер. Темным силуэтом мелькнул на его фоне Атен. Луна висит так низко, что кажется, протяни руку — и теплый мячик упадет в ладонь. И пахнет ночью в степи совсем не так, как днем. Славка повел плечами, сбрасывая нерешенные проблемы, недодуманные идеи и навязчивые страхи. Не стоит ничего откладывать «на потом». Нужно успевать радоваться этой ночной степи, разговору и просто тому, что есть друг. Настоящий.

Возвращаясь к стоянке, наткнулись на Влада. Мальчишка сидел, опершись спиной о скалу, прикрывавшую его от костра и несущего вахту Атена.

— Чего не спишь? — Алешка присел перед Владом на корточки.

— Уснешь тут. Топают, как стадо слонопотамов, — огрызнулся тот в ответ. Это было наглым враньем: мальчишки давно научились ходить бесшумно. Он явно хотел от них избавиться, и Славка потянул Алешку за куртку: пошли, мол. Но друг отмахнулся и решительно подвинул Влада, устраиваясь рядом.

— Ну?

— Не нукай, не запрягал, — процедил тот сквозь зубы.

— Давай, колись.

Влад повозился, вытирая курткой камень.

— Я все думаю: а как все было бы, если бы Костя сбежал с нами? Славка, ты бы отправил его вместо Даня, а?

Славка сглотнул.

— Нет, — и добавил, чтобы прозвучало убедительнее: — Дань, он все-таки … ну, сильнее, что ли. Спокойнее. Был.

— Зато он бы оказался с нами у заговорщиков, — кивнул Влад. — Думаешь, нам, ну, не только Лешке, не хреново было смотреть, как тебя там мордовали? Могли ведь — и его. А если бы я не сбежал, Костя остался бы жить. Твою мать, если бы можно было все вернуть! Я виноват еще похлеще Антона, я-то хотел быть Костиным другом, — Влад с досадой мотнул головой. — Ладно, все, идите спать. Давайте, топайте. И прекратите за мной следить, не собираюсь я убивать Антона. Знаете, в детском садике как-то наступил на гусеницу — толстую такую, зеленую — она у меня под ногой — в такую, то ли слизь, то ли кашу, мерзкую, бе… — Влада передернуло. — Вот, а половина ее осталась целой и шевелилась. Я туда неделю не ходил, на ту тропинку. Как вспомню, так блевать тянет. Я к Антону, как к той гусенице: не могу его тронуть, противно. А Ласка, если бы мог, так еще раз бы вызвал! — неожиданно взъярился Влад. — Жаль, себя не вызовешь, — он успокоился так же внезапно, как взорвался.

Влад запутался. Никакие разговоры со Славкой или Алешкой не могли ему помочь. Вот разве что Талем — но именно к нему мальчик не подошел бы после вчерашнего ни за какие коврижки. Вот дурак, и как только раньше ничего не заметил! Не встрял бы так по-глупому. Потянуло его, видишь ли, с Лерой поговорить. Устал думать о тяжелом, выматывали, выжимали досуха мысли, что Костя мог бы остаться жив, хоть о землю долбись из-за невозможности все исправить.

Время выбрал поудобнее: уже стемнело, и поставили первый караул. Выждал, когда Лера возвращалась от родника, заступил дорогу на узкой тропинке.

Решил взять упрямством, как же — он уже взрослый, он может! Дурак! Еще бы втюрился, как Лешка, так понятно. Влада-то тянуло совсем за другим, если уж быть честным перед самим собой до конца. «Мне очень нравится другой человек», — вспоминался голос Леры, и каждый раз он казался еще более холодным и презрительным, в нем не осталось ни нотки мягкости и нежности. Влад разозлился тогда: быстро же нашла, а еще недавно шарахалась от каждого мужчины. Все девчонки такие, и пусть Лешка не надеется, что Алька другая.

О ком говорила Лера, догадаться было не сложно: вот они, уединенные прогулочки с ведуном. Влад выпалил:

— Твой Талем — вобла сушеная, никого не любит и не сможет любить! А в Росвеле так он вообще наплевал, что меня убьют, лишь бы князь на него не разгневался.

— Про Росвел ты и сам все понимаешь, — холодно ответила Лера. — А что до любви — так это мое дело. Мое и Талема.

Ее лицо белело на фоне темных сосен и показалось Владу нарисованным. Вспомнились все мечты: как он встанет перед ней не мальчишкой, а воином; как представлял ее обнаженной. Он слишком свыкся в мыслях с тем, что Лера может быть рядом. Вымещая разочарование, зло бросил:

— Или ты думаешь, что я еще пацан зеленый и ничего не умею? У меня уже была женщина, уж смогу тебя удовлетворить.

Тонкие ноздри дрогнули, брови сошлись на переносице. Лера завела руки за спину и сказала напряженным голосом:

— Пропусти меня.

Влад схватил ее за плечи — девочка и тут не вскинула руки, по-прежнему сплетая пальцы за спиной. Это показалось хорошим знаком, и он наклонился, чтоб ее поцеловать. Лера с силой толкнула плечом, высвобождаясь:

— Пусти! Дурак! Хочешь, чтобы я тебя, как Вилла, задушила?!

Влад растерянно выпустил девичьи плечи: она угрохала тэма? Лера шагнула назад по тропе и оттуда сказала:

— Если бы о тебе не говорил Костя — по-хорошему, как о друге — я бы решила, что ты сволочь.

Влад тогда закрыл глаза и с силой стукнулся затылком о сосну. Вспомнив это, он повторил движение, ударившись о скалу. Лера не хотела ему отомстить, Влад был уверен. Да и казалось, что их с Костей дружбу остальные считают блажью-придурью со стороны Влада и уступкой — с Костиной. Но Лерины слова задели больше, чем если бы она дала ему по роже.

Глава 18

Росдок был слишком близок к границе и слишком стар, чтобы не иметь крепостной стены. Спокойный город с крупным для приграничья базаром и разумно правящим сэтом. Ворота запирались на ночь, а днем стояла стража, проверяла подорожные и требовала монеты за въезд — на благо города. Дело было прибыльное: через Росдок шло много караванов, не только своих, но и соседских — Семиречья, Стального.

К счастью, Талем благоразумно выправил документы и для путешествия по Сизелии, и после полудня небольшой отряд — а для стражников группа детей с учителем — въехал в город. Был тот переломный час, который уже нельзя назвать дневным, но еще трудно — вечерним. Лошади мягко ступали по утоптанной глине, нежаркое красноватое солнце красило розовым невысокие дома, полускрытые живой изгородью. Из-под куста выскочил черно-белый щенок и звонко облаял чужаков, припадая от усердия на передние лапы. Остальным же до путников не было никакого дела.

Ближе к центру стало многолюднее. Из окон трактира слышалась музыка, кто-то пел тонким голосом романтическую балладу. Филат осмотрел крепкую коновязь, подростков-рабов в темных одинаковых рубахах, скользнул взглядом по вывеске на втором этаже, кованых воротцах, перекрывающих путь в конюшню, и решительно завернул лошадь. Тут они поживут несколько дней.

Искать дрида в открытую не решались. Только Талем, сведя знакомство с хранителем библиотеки сэта, спокойно стал все выспрашивать — ведуну положено интересоваться такими вещами. Ребята же обходили трактиры, слушали разговоры, кидали провоцирующие фразы. Но все без толку: про дридов в Росдоке не слышали уже лет десять.

Между тем, путешественники приготовили все необходимое для подземной вылазки. Можно было продолжать путь.

Но Славка только радовался задержке. Ему нравился город, царившее в нем спокойствие, и он легко согласился с пожеланием ведуна задержаться еще на пару дней.

Наутро их разбудил шум под окнами. Трактирщик гулко топал по крыльцу и громко выговаривал рабам, не ленясь подкреплять слова подзатыльниками. Славка перегнулся через подоконник и увидел, как нерасторопный слуга пересчитал ступеньки своими боками, тут же вскочил и опрометью бросился в конюшню.

— Чего там? — Влад недовольно высунулся из-под одеяла. — Сдурели, только рассвело.

Славка возразил:

— Это мы дрыхнем, а вообще уже давно день.

Вчера легли поздно. Рик весь вечер был грустно-задумчив, его тянуло на воспоминания. Но сказать об этом вслух княжич не решился и под предлогом, мол, надо бы развлечь иномирян, уговорил Талема рассказать древние легенды — сказки, которые он слушал в детстве. Славка сначала усмехался нехитрым сюжетам, но потом заслушался. Это были истории о добре и зле, которые не смешивались и не подменялись одно другим, о чести и предательстве — и героев не загоняли в ловушки, из которых есть только плохой или очень плохой выход, о верности и доблести. В них были честные и подлецы, и если верх одерживали последние, оставалась вера: все можно исправить. Даже смерть в этих сказах казалась нестрашной. «Детские истории!» — решил Славка, но почему-то был готов слушать Талема до утра.

Славка еще сильнее высунулся в окно: со стороны площади донесся голос глашатая. Слова разобрать не получилось, но трактирщик забеспокоился и скрылся за дверью. Мальчик торопливо начал одеваться: нужно сбегать, послушать, что говорят.

Уйти не успел: открылась дверь, в комнату шагнул ведун. Талем был встревожен и первым делом нашел взглядом Рика. Княжич прекратил шнуровать куртку:

— Что там? Мы хотели пойти узнать.

— Не торопись, глашатай идет сюда.

Талем шагнул спиной назад, в гостиную. В распахнутую дверь Славка увидел Симу. Та пожала плечами — она тоже ничего не знала. Ведун распахнул окно, выходившее на перекресток.

В гостиной собрались все. Славка перешел туда, навалился животом на подоконник. Точно, приближается глашатай — на дороге показался всадник в одежде цветов Сизелии, красно-черных. За ним ехали двое ратников с гербами сэта Росдока. Глашатай остановил коня на перекрестке, развернул плотный свиток:

— «Наш князь Сизелийский Тур Хедал поздравляет соседа своего князя Семи Рек Ларса Отина с рождением сына, нареченного Ромом Отином от имени своего и от вассалов своих. Да будет сегодня празднование…»

Дальше Славка слушать не стал. Круто развернулся, глянул на Рика. Княжич стоял у окна, теребил занавеску и растерянно улыбался. Поднял голову, быстро глянул на ребят. Удивленно сказал:

— А ведь он мне — брат. Брат Ром Отин.

…Вечером город праздновал. В Росдоке слишком часто бывали караваны Семиречья, чтобы сэт поскупился на поздравления. Он и не поскупился, выкатил бочки с вином на площади. Расход для богатого города небольшой, а гостям приятно: приедут еще, пошлину заплатят. Заезжий цирк давал представление, из открытых дверей трактиров летели музыка, смех, громкие голоса. Славка бродил в толпе, то и дело поглядывая на Рика: каково это, праздновать рождение брата в чужом княжестве под чужим именем, будучи в немилости у отца? Княжич старательно веселился: запрокинув голову, с улыбкой смотрел на кукольный спектакль. Они стояли тут впятером: Рик, Славка, Алешка с Алей и Влад. Лера с Машей и ведуном ушли в сторону лавок, Сима, Тимс и Атен смотрели петушиные бои, Антон и Филат вообще остались в трактире.

Над загородкой, обтянутой истончившейся, в заплатах, мешковиной, прохаживался «купец» — набитый сеном мешочек с круглой головкой; толстое, разваливающееся брюшко подпоясывала яркая лента. Сиплый голос кричал из-за ширмы:

— Вот купец, весь такой молодец. Товару много, дом богатый, здоровье отменное!

Кукла важно кивала в такт словам.

— Полюбила такого молодца девица-краса.

Хохот грянул на площади, когда из-за ширмы выскочила палочка, обвитая яркими лентами. На конце ее трепыхалась черная шкура, разрезанная на пару кос. Стоящий рядом со Славкой парень заржал, хлопнул себя по коленям:

— Ой уж краса! Даже подержаться не за что!

Влад ехидно улыбнулся, сказал негромко:

— Это он наших топ-моделей не видел.

Расталкивая лошадьми публику, выехал отряд стражи — трое ратников во главе с тэмом — остановились, прислушались. Тэм отпустил сальную шуточку, и новый взрыв смеха покатился по толпе.

— Всем девица хороша, да одно беда — без роду-племени, сирота. Поглядел купец, походил вокруг — плюнул да женился. Ай, хорошо! Сына принесла, дом в руки взяла — умница жена! Богател купец, наживал добро. Одно только его точит: гильдия коситься стала. — «Купец» горестно закачался. — Мол, что ж это такое деется, кого в наследники прочишь, кому состояние оставишь да управлять им поставишь? Полукровка у тебя сынок, где матери его корни — не ведаем.

У Славки заледенела спина, он быстро глянул на Рика. Княжич плотно сжал губы, вытянулся в струнку. Громко засмеялся тэм, бросил за ширму монету.

— А коли пришла беда — отворяй ворота. Налетел разбой, погубил жену. — На куклу из палки накинули темную шкуру и стянули за ширму. — Плачет купец, слезами заливается. Год плачет, два плачет, — «Купец» начал биться головой о ширму.

Славка протиснулся ближе к Рику. На бледном лице княжича выступили красные пятна, он стиснул оголовье меча, и Славка торопливо положил свою руку поверх его: как бы чего не случилось.

— Пошли отсюда, — позвал он, но Рик упрямо мотнул головой, словно завороженный словами кукловода:

— … А сынок-наследник растет, к батюшкиному делу приучается. Умен купец в делах, да вот так оплошал. Но что дураку привычка, то умному урок. Вторая жена рода знатного, отца достойного, собой хороша и в делах сметлива. — Из-за ширмы появилась новая кукла, в ярком синем сарафане. — Да чревом богата. Хоп, и выскочил еще один сынок. Растерялся тут купец — один сын молодец, а второй еще лучше будет. Что же делать горемычному? Хоть к дриду на поклон иди: мол, сотвори чудо дивное, неслыханное, помоги все младшенькому оставить и старшего не обидеть. А дридов-то и не сыскать. Так и горюет купец, голову ломает, как жить — не знает. А как придумает, так и мы сказку дальше расскажем.

Снова засмеялся тэм, горстью швырнул медяшки актерам. Рик потемнел лицом, сжал кулаки:

— Вот тебе Сизелия, видел? — повернулся он к Славке, еле сдерживая гнев. — А я мог бы им свою волю диктовать! Я, понимаешь? Ненавижу! Стань я князем, да пали бы границы… — Рик резко повернулся, глянул на тэма со стражниками. — Вот тогда бы они не смеялись.

— Так, пошли отсюда, — Славка решительно ухватил друга за плечо.

С трудом пробрались сквозь толпу, распихивая зевак локтями. Вслед им выругались, но беззлобно. Алешка, вспыхнул, оглянулся. Славка чуть сам не выразился. Нашел время и место хамов учить.

Дорогу преградил старик-нищий, оценил наметанным взглядом богатые плащи и прицепился к ребятам. Тут уже Влад не выдержал: послал по-местному так, что старикан рот открыл от восхищения. Только когда вышли в проулок, Славка отпустил Рика.

В этом месте было потише, узкий проход — по одну сторону глухая стена конюшни при трактире, по другую — высокий забор — не манил горожан.

— Если они так ржут, то чего за тебя княжескую дочь сватали? — удивилась Аля.

Славка скривился: у девчонок одно на уме! Ответить Рику не дал Влад:

— Слушай, а может, ты помиришься с отцом, а?

Княжич вскинул изумленные глаза.

— Да я же не прощать тебе предлагаю, — рассердился Влад. — Ну, сделаешь вид, и все. Зато потом прижмешь этих юмористов.

— Талем говорит: «Если маску носить слишком долго, она становится твоим лицом», — ответил Рик и Славка понял: княжич уже думал о таком варианте и отказался от него.

Талем возвращался от хранителя библиотеки, когда наткнулся в коридоре у самой двери в снимаемые комнаты на Леру. Девочка стояла, прислонившись плечом к косяку, и независимо наблюдала за приближением ведуна. Она была не в дорожной одежде, а в длинной юбке с широким, под грудь, поясом-шнуровкой, и тонкой рубашке с сизелийскими кружевами. Даже волосы собрала по-местному: подколола вверх, выпустив чуть пониже правого уха прядку.

— Тебя долго не было. Мне вдруг показалось, что ты больше не придешь, — сказала Лера.

И тут же подумала: какое же это все-таки счастье, что Талему не нужно ничего объяснять! Он и так поймет, что Лера не стремится навязать ему свою любовь или припереть к стенке. А есть только то, что сказано: она волновалась и ждала. Словно бы стояла на крыльце родного для Талема дома, в котором дверные ручки послушно ложатся в руку, и знаком скрип каждой половицы в сенях.

Ведун бережно приподнял Лерину ладонь и поцеловал. Пальцы у девочки чуть дрогнули: ну откуда он взялся с такой чуткостью, уже даже не ведовской, угадывающей правду за словами. Поцелуй в губы от мужчины, лишившегося любви, был бы циничен. В лоб, как старший маленькую девочку, — фальшив. Дружеский, в щечку, — мог обидеть своей легкостью.

— Наши женщины носят не так, — у ведуна чуть блеснули глаза: — Они выпускают два локона, а не один.

Лера чуть прикрыла ресницами глаза и ответила, добавив в спокойный голос немного терпкости вызова:

— Я — не ваша женщина.

И первая повернулась шагнуть к двери, ощущая каждым позвонком взгляд Талема.

Пока слуги накрывали на стол, все молчали. Пусть до них никому нет дела, но осторожность уже вошла в привычку. Даже ужинать они предпочитали наверху, в небольшой гостиной между спальнями. Только когда Лера кивком головы отпустила рабов — а незаметно так вышло, что именно ее считали хозяйкой, — Талем заговорил:

— Завтра можно уезжать.

Славка кивнул, действительно, пора. Честно говоря, уезжать не хотелось. Не успели толком отдохнуть под крышей, нормально пожить — и снова в путь. Да и девчонки выматываются, вон, Машка аж с лица спала. Не таскать бы ее за собой, но ведь не оставишь, страшно. Не было бы сложностей с князем Отином — отправили бы девчонок в Семиречье. Да и Антона заодно. Влад хоть сильно его не цепляет, но сколько раз Славка замечал ненависть во взгляде. Особенно по вечерам, когда все сидели у костра и вели неспешные разговоры. Славка понимал, о чем думал Влад: если бы не Антон, Костя тоже мог бы сидеть вместе с ними. Не дело, когда в отряде такое напряжение; да и Славке было бы без Антона проще. Но бросать его тоже нельзя. Славка не понимал — почему, но чувствовал — нельзя. Иначе потом сам себе противен будешь.

Желтая птица ударила в стекло, отлетела и села на открытую ставню.

— Вестница! — Рик подскочил к окну. — И нашла же, — добавил с досадой.

Талем отложил ложку:

— Так открывай, она, бедолага, уже из сил выбилась.

Рик повернулся спиной к окну, уперся лопатками в стекло и медленно спросил:

— А надо ли?

Ведун встревожился, торопливо выбрался из-за стола:

— Это наверняка от князя.

— Вот именно, — сумрачно кивнул Рик, но спорить не стал, потянул на себя створку. Птичка плюхнулась на подоконник, завертела головкой: ошейничек мешал. Рик ловко вынул тонкую, плотно свернутую бумажку:

— «Немедленно возвращайся. Князь Отин». Вот так, — он отбросил бумажку на узкий подоконник, та не удержалась, спланировала на пол и залетела под стол. Тимс торопливо полез за ней, с укором взглянув на княжича: не дело таким в Сизелии разбрасываться. — Не отец — князь. Я не поеду, Талем. Не поеду! — Рик ощетинился, сузил черные глаза. — Понятное дело, наследник ему понадобился. Но тут я — нужнее.

— Кир, отец простил тебя раз, но не надейся на еще одну поблажку. За неповиновение у Отина одно наказание, что для слуги, что для сына.

— Ты не понимаешь, Талем, — усмехнулся княжич, и Славка снова подумал, что все-таки есть между отцом и сыном сходство, на первый взгляд незаметное, но зато как мелькнет, так сразу поймешь — одно лицо. — Я уже согласился отречься, мне уже ничего не нужно. А вот я князю — понадобился. Я — ему, а не он — мне.

— Мальчишка! — брызнул гневом ведун. — Да только скажи такое Отину, только заикнись — князь не остановится, пока не сломает тебя!

Рик потемнел лицом, свел брови:

— А вот это — посмотрим.

— Да что ж ты делаешь, Кир, — Талем сжал виски пальцами, опустился в кресло. — Мальчик мой, да ты хоть понимаешь, что за ношу на себя берешь?

— Я все решил. Видишь ли, я теперь знаю, чего хочу. Да и потом, отыскать дрида и понять про равнодушие — это намного важнее. А вестница, — Рик пожал плечами, — она ведь могла нас и не найти, мало ли что случается с птичками за долгую дорогу.

Талем глянул с жалостью, сказал, объясняя всем известное:

— Это княжескую-то вестницу? Да ее лучший ведун заговорил.

— Все равно, — упрямо отозвался Рик. Было понятно: спорить бесполезно.

— А границы-то князь наверняка проверил, — Талем забрал у Тимса листок, скомкал в кулаке. — Смутное время близится. Ты можешь стать не столько выгодным, сколько опасным, Кир.

— Понимаю, — кивнул княжич. — Но я не знаю, как можно бороться с равнодушием. Вот Сизелия: можно отправлять сюда поглядов, играть с пошлиной, чинить препятствия купцам, да мало ли что еще! А равнодушие — это как? Ненавистью? Я как представлю, что все Семиречье возненавидело кого-то — ну, вон как Влад Антона — так, жабье племя, аж мурашками покрываюсь. Талем, ты же сам понимаешь, что узнать это — важнее!

— Князь не простит, — глухо сказал ведун.

Рик присел на подоконник — закатное солнце очертило его силуэт багрянцем. На него смотрели все: друзья, спутники, ратники — и княжичу стало неловко под этими взглядами.

— Да что вы меня раньше времени хороните! Все, хватит пока об этом. Мы идем в Межанские леса, и точка.

Филат вздохнул, прихватил Атена с Тимсом и отправился с ними в обеденный зал: к свету шаров, громким голосам, вкусным запахам, шелесту карт.

Ужин остывал на столе. Талем задумчиво крутил в руках кубок с вином, Рик так и не вернулся на свое место.

— А про вестницу князь все равно узнает! — не сдержалась Аля. — Допросит всех с ведуном — и привет. И про лабораторию — тоже. Хороша будет для него игрушка, как там было: «отвел на них равнодушие»?

— Разве равнодушие — это река, и его можно повернуть? — тихонечко удивилась Маша. До этого она не решалась вступать в споры, и все посмотрели на девочку. Та смутилась и чуть качнулась к Талему, словно хотела укрыться за его спиной.

— Они же тут помешаны на этом, — пожала Аля плечами. — В смысле — на эмоциях. Помнишь, мы рассказывали про подвал барона? Там тоже что-то такое дрид мерил.

— Если можно забрать любовь, то почему бы и не обречь на равнодушие? — добавила Лера.

У Славки мороз по коже прошел: он вспомнил почему-то пустые глаза Степных Волков.

— Да, это власть. Помните, чего опасался Орон, когда оставлял послание? — спросил Талем. — Корысти и жажды славы. Думаю, Кир, с помощью этой лаборатории ты мог бы попытаться вернуть себе право на княжеский венец и без мира с отцом.

У Рика задрожали губы:

— Да ты что?! Ты — правда?! Чтобы все — как отец? Жить, как надо для власти, а на все остальное плевать?

Ведун дернулся было встать, но остался сидеть:

— Прости, малыш. Прости. Я поступил глупо, я должен был научиться верить тебе, а не проверять.

— Это не глупо, это…

Славка понимал, какое слово рвется у княжича: «подло». Но как быть, если Рик сейчас бросит его в лицо учителю?

— Я не могу забыть о том, что ты княжич, — лицо ведуна стало строже. — Предсказание Лабиринта — не единственно возможный путь. Это вариант, не все предопределено.

Рик молчал, не поднимая головы. Он не хотел продолжать этот спор, но и согласиться — не мог. Алешка пришел ему на помощь, торопливо спросил:

— Талем, а вам лично для чего лаборатория дрида? Вы думали о том, чтобы запустить эту штуку?

— Да, — признался ведун. — Как не думать? Это мой мир. Но ведаю я — это не выход. Нельзя так бороться с равнодушием — равнодушием к другим. А больше я боюсь другого: что об этом узнают. Наш ли князь или здешний — неважно. Тем более, сейчас, когда тают границы.

Славка решился — вот сейчас самое время:

— Тогда у меня есть предложение. Ну, типа того, как двух зайцев одним ударом. Я думал: если мы там не найдем следов Орона, то что делать дальше? А вашим князьям такую игрушку в руки давать — все равно что от нас атомную бомбу привезти. Я что предлагаю: грохнуть лабораторию к чертовой бабушке. А что? Орон должен будет вернуться чинить, вон он ей какую защиту настроил, ловушек насовал — значит, бережет. И вашим ничего не достанется. Давайте грохнем, а?

— И нет соблазна, — подвел итог Талем.

Рик быстро глянул на него с подоконника и отвернулся, уперся взглядом в коновязь под окном.

— Страшно, — в сторону сказала Аля. — Потом еще окажется, что только это и могло спасти.

— Я не хочу, чтобы об этом узнал князь, — Рик решился, спрыгнул с подоконника и сел на свое место к столу. — Допросит, и все. Будем молчать, поймет, что скрываем что-то важное. Тогда… — Рик чуть повел плечами. — В общем, подданные князя — это его люди, сделает, что захочет.

— Значит, грохнем? — Славка обвел ребят взглядом.

Никто не возразил. Талем кивнул, мрачно глядя на Рика.

— А князь все равно всех наизнанку вывернет, — буркнул Влад. — И головы поотрывает за то, что такую штуку угробили.

— Или наоборот, — усмехнулся Рик. — Лаборатория-то в Сизелии. Да и поздно будет. Жабье племя! И так повод всыпать будет: я же отказываюсь возвращаться. Узнает…

Ведун вскочил — кружка упала и покатилась со стола:

— Где вестница?

Птицы в комнате не было.

— Улетела? — предположил Влад, глядя на открытое окно.

— Нет, не могла. Ее наверняка забрал Атен, он же следит за нами по приказу князя! Так, побудьте тут, — ведун шагнул к двери.

— Я с тобой, — подскочил Рик.

Славка на всякий случай поднял с лавки меч и тоже пошел за ведуном. Следом встал и Алешка, а вот Алю Сима придержала за рукав.

Быстро шагая полутемным коридором второго этажа, ведун разъяснил:

— Я сразу подумал, что Ларс не отпустит нас без соглядатая. А уж проведать, кто именно — труда не составило. Кир, ну зачем бы я сказал это вам? Чтобы ты окончательно испортил отношения с отцом? Он и так все ведать будет — раньше или позже. — Они свернули на лестницу. — Я бы и сейчас молчал, не откажись ты возвращаться. Не след князю сейчас об этом знать.

Вчетвером спустились в зал. Славка взглядом тут же нашел ратников: Филат и Тимс составили пару двум местным стражникам и самозабвенно резались в крапп. Филат задумчиво смотрел в карты, а Тимс от азарта возил локтями по столу.

— Что-то случилось? — Пожилой ратник вскинул глаза, стоило ребятам приблизиться к столу.

— Да так, прогуляться захотели, — ответил Талем.

Филат понимающе скользнул взглядом по Рику:

— Только далеко не забредайте, темнеет, — он с одобрением покосился на Славкин меч.

— Не будем. А Атен где?

— На конюшню пошел, — Филат шлепнул по столу картой с ухмыляющейся зубастой рыбой. Судя по тому, как поскучнел сидящий напротив стражник, игра складывалась в пользу Семиречья.

Скрипнуло под ногами широкое крыльцо. Испуганно слетел со ступенек пацаненок лет восьми, глянул на вышедших и полез под крыльцо. Он был одет слишком легко для ветреной ночи, видно, и этот хозяин экономил на одежде рабов.

Утоптанная тропа подбегала к кованым воротцам, огибала трактир вдоль левой стены и упиралась в ворота конюшни. Тусклый, горевший вполсилы шар на косяке освещал небольшой пятачок перед входом.

Ведун потянул створку — та легко поддалась, открывая кромешную темноту, царившую в сарае. Славка прислушался: слишком тихо, людей не слышно. А конюх? Еще не поздно, в зале полно посетителей, а он ушел и оставил ворота незапертыми? Мальчик выбросил руку, преградив Талему дорогу. Хорошо, что Рику не надо ничего объяснять — княжич тоже насторожился, — а Алешка доверяет без вопросов.

— Я первый, — Славка вытащил нож; в темноте в незнакомом помещении не очень-то мечом помашешь.

Осторожно шагнул через порог: в тепло, в облако знакомых запахов и звуков конюшни. Сразу же прижался спиной к левому косяку, осторожно завел руку, нащупывая шар. Когда тот разгорелся, резко шагнул еще левее.

Свет залил конюшню; недовольно всхрапнул конь в ближайшем стойле. У него был повод раздраженно коситься на людей: мало, что глаза слепят, так еще один повис на перегородках, почти уткнувшись головой в ясли, и пахнет кровью. В спине конюха торчал нож, заведенный под левую лопатку: удар смертелен, можно и не проверять.

— Заходите, — громко сказал Славка. Убийцы ушли давно: кровь успела подсохнуть.

Мальчик шагнул дальше, туда, где были их лошади. Под ноги попался желтый комочек, ярко выделявшийся на утоптанном черном полу. Славка присел на корточки, одной рукой оперся о землю, другой тронул перья.

— Вестница, — пояснил подошедшему Рику. Тот наклонился:

— Голову ей свернули.

Славка встал — и с удивлением глянул на свою руку: пальцы измазаны кровью. Пригляделся внимательнее: рядом с закрытой дверкой пустого стойла земля была чуть темнее и словно бы сырая.

— Дерьмо драконье! — по-местному выругался Алешка.

Славка поверх загородки глянул в стойло, и на мгновение все качнулось перед глазами.

Там лежал Атен. Кисти рук и ноги по щиколотки у ратника были отсечены, из обрубков сочилась кровь. Рот заткнули грубой тряпицей — бесполезная сейчас предосторожность, Атен и не шевелился. Талем бросился к ратнику, встал перед ним на колени и попытался поймать биение жилки на горле. Бледный до синевы Алешка сглотнул и тяжело привалился к ограде соседнего стойла. Ведун бросил ему:

— Позови хозяина, только тихо! — и добавил, срывающимся от облегчения голосом: — Живой. Тихо, тихо, — пальцы ведуна гладили лицо раненого, облегчая страдания. — Приготовьте постель. И кипяток.

Метнулась тень Рика — княжич пробежал в другой конец конюшни. Там вспыхнул еще один шар. Славка заставил себя присесть рядом с ведуном:

— Сними с него пояс и дай свой, — велел Талем, вытаскивая из разбитых губ Атена кляп.

«Для жгута», — сообразил Славка, теребя скользкий от крови узел. Вдвоем перетянули руки чуть выше обрубков — мальчишка стискивал зубы и загонял тошноту обратно в горло. Ему в руки упал еще один пояс — вернулся Рик:

— Наши лошади убиты. Все.

У Славки от страха ослабли руки: кому они понадобились? Что за охота такая страшная открылась? Ведун нетерпеливо потянул ремень, и мальчик пришел в себя.

Хлопнула дверь. Ахнул кто-то, увидев мертвого конюха.

— Заткнись, — зарычал хозяин трактира. Торопливо добрался к стойлу с раненым, высоко поднял фонарь — кровь контрастнее высветилась на соломе. За спиной у него тихо подвывал раб; в мирном Росдоке давно ничего подобного не происходило.

— Что у тебя, хозяин, постояльцев-то калечат? — тихо спросил Талем, но вышло так страшно, что трактирщик слегка попятился.

Славка чуть прикусил губу: да, так оно и нужно. Они — просто путники, и не чуют за собой ничего, что могло привести к такому.

— Не было у нас подобного сроду. Святым Дареком клянусь! — на высоком, с залысинами лбу выступили крупные капли пота; на ратника хозяин старался не смотреть. — Ума не приложу, кто ж на такое изуверство пошел.

— Господин, господин, — раб отлепился от тела конюха, привалился к перегородке и тыкал пальцем вверх, в переплетение балок.

Славка поднял голову: на крюке, в ряду старых хомутов и рваной упряжи, висел толстый волчий хвост.

— Святой Дарек! — прохрипел хозяин. — Степные Волки!

Изменился в лице Рик; у Славки перехватило дыхание. Раб взвыл и бросился за дверь, чуть не сбив с ног торопившегося Филата.

Все пришло в движение: трактирщик кричал, чтобы седлали коня — ехать к сэту, пусть перекрывают ворота. Филат требовал носилки. Ругался Талем — в такой суете трудно было помочь раненому. Весть дошла и до посетителей — во дворе громко кричали: кто со страхом, кто с пьяной удалью, кто возмущенно.

Когда изувеченного Атена несли наверх, любопытные лезли под руки, и Славку чуть не смяли. Филат торопливо передал ему ручки носилок, сам пошел рядом, закрывая товарища. «Только бы кто догадался убрать из спальни девчонок», — билось в висках у Славки.

Дверь в конце коридора распахнулась: Сима придержала створку, пропуская носилки. На ее почти лишенном мимики лице чуть дрогнули ресницы. В небольшой гостиной никого не было, и только в комнате, отведенной ратникам, бестолково суетился Влад.

Хлопнула дверь за спиной, гася трактирный шум.

— Горячую воду. Мой мешок, — отрывисто приказал Талем, и Сима тут же подсунула ему под руки развязанную сумку и кивнула на стол: там исходил паром чугунок. Филат подхватил товарища на руки, уложил на постель.

Атен открыл глаза. Это было так неожиданно, что Славка вздрогнул. Ратник нашел взглядом ведуна, Рика и разомкнул губы:

— Степные Волки… Они просили передать: месть. В живых оставили… ради этого… — черты Атена исказились, Славка подумал — от боли, но ратник выплюнул слово: — калекой!

— Тихо, успокойся, — Талем погладил вздувшиеся жилы на шее Атена, чуть надавил — и раненый провалился в беспамятство. — Лекаря позвали? Я один не справлюсь.

Сима выбежала из комнаты. Шум за окнами нарастал: крики, бряцанье железа, стук копыт, отрывистые команды. Волна докатилась до трактира.

Через некоторое время в дверь постучали, и прежде чем кто-то ответил, в комнату шагнул тэм в красно-черных одеждах Сизелии. Славка чуть напрягся: а неплохие тут воины для спокойного города. Сразу заметно — не чета тэму Ласку, настоящие бойцы.

— Я отвечаю за безопасность Росдока, и у меня три вопроса к вам, господа, — тэм пренебрег приветствием. Голос звучал сухо и повелительно. — Первый — ваши подорожные.

По чуть заметному кивку Талема Славка порылся в мешке ведуна, достал бумаги и протянул их тэму. Тот кивком указал на стоящего за спиной ратника.

— Второй — нет ли у Степных Волков причины для нападения на вас или не мог кто-либо оплатить им работу? Заметьте, я не спрашиваю — какая причина, я спрашиваю — есть ли.

— Нет, тэм. Мы не ведаем. Если и есть у кого из моих подопечных враги — или враги их семьи, то дела такие вершились в тайне. Для нас это такая же загадка.

— Видел ли ваш раненый — сколько их?

Ведун с сомнением посмотрел на Атена:

— Я постараюсь его пробудить.

Пока Талем приводил ратника в чувство, Славка следил, как мелькают бумаги в руках стражи. Княжеские печати проверяющего насторожили: гости пожаловали не простые, знатные. В остальном же — не подкопаешься, путники как путники. Помощник негромко отчитался тэму и вернул Славке подорожные.

— Атен, ты нам нужен, — позвал ведун. — Ответь лишь — сколько там было Волков?

Мутные глаза ратника непонимающе смотрели в потолок. Талем погладил ему виски и повторил вопрос.

— Шестеро, — стоном выдохнул Атен.

Ведун тут же закрыл ему глаза ладонью, гася боль. Тэм поблагодарил кивком и вышел, учтиво пропустив на пороге лекаря.

— Идите отсюда, — повернулся к ребятам Талем.

В гостиной все так же остывал ужин, дуло из распахнутого окна. Славка облокотился на подоконник. В свете больших уличных фонарей было видно, как тэм рассылает по городу всадников — ратники по двое-трое уезжали прочесывать улицы. Зевак быстро разогнали по домам, опустела коновязь перед трактиром. Славка поразился, как четко работает стража: ни в Семиречье, ни в Стальном он подобного не заметил. Видно, не любит здешний сэт Волков, настоящую облаву на них устроил.

Алешка подошел, остановился рядом. Молча. И Славка был благодарен за это. Слишком ярко вспомнился бой с Волками, и как потом хоронили убитых. Об этом не хотелось говорить, но зато легко молчать рядом с Алешкой. Славка вдруг подумал, что у него никогда не было рядом человека, про которого он мог бы с точностью сказать: не предаст. Не то чтобы он не доверял всем, но одно дело — чувствовать, другое — знать точно. Про Алешку он знал: даже если тот попадется Волкам, все равно они ничего не добьются. И гнев князя Отина не заставит друга поступить иначе, чем диктуют ему принципы. Кажется, это понял и Рик — в дни путешествий он часто разговаривал с Алексеем.

Талем вышел спустя пару часов: уже ушел лекарь, и под окнами четырежды проехали отряды стражи. Славка молча развернулся к ведуну. Тот устало опустился за неубранный стол, отломил чуть подрагивающими пальцами кусок лепешки. Камень в медальоне потускнел, словно его вымазали чем-то темным. Лера сняла с решетки камина кувшин и налила Талему теплое вино со специями — специально спускалась за ним вниз. Отобрала сухой хлеб и сунула нагретый на огне бутерброд с мясом.

Ведун кивнул с благодарностью. Жевал он через силу — из чувства долга, а не по желанию.

— Перед отъездом Атена вызвал сам князь, — заговорил Талем. — Приказал следить за Киром. Где мог, Атен покупал вестниц, — ему дали связку амулетов на заговор птиц. Мы ехали безлюдными местами, и это затрудняло отправку донесений. Последнее ушло из Вадрана. Атен собрался с этой вестницей сообщить о горных и драконьих гнездах, да пока писал, напали Волки. Ранил одного, остальные его скрутили. Сказали, что будут мстить нам за вожака — я думаю, это те, кто желал видеть предводителем Конста. Они вполне могли посчитать нас виновниками схватки в кругу — помните дележ власти? Хотя леший их разберет, это только предположение.

«Атена придется оставить тут», — подумал Славка, прикрывая глаза. Ничего, Талем заговорит на Аскара вестницу, и ратника заберут. «Ратника», — болезненно отозвалось в висках. Какой уж теперь из Атена воин! Вот ведь сволочи! Ну, ранили бы — ведун выходил бы. Убили бы — это страшно, но понятно. Но вот так искалечить, превратить в беспомощный обрубок, — такое могло прийти в голову только Волкам. Как теперь Атену жить?!

— А может, все и проще, — голос Талема ворвался в Славкины мысли. — Людям без души надо чем-то жить. А что проще ненависти к врагу?

— А может, они охотятся за Риком? А про месть — это так, ля-ля-ля, — перебил Влад.

— Не думаю. Заговор раскрыт. Пока не рискнут нападать на княжича.

— Сизелия славится воинами, — сказал после паузы Рик. — Видели начальника стражи? Ворота перекрыли, а теперь прочесывают город. Если Волки еще тут — их найдут.

— Завтра утром поговорю с Демоком, — так звали хранителя библиотеки. — Пусть посоветует лекаря поученее. Атена везти нельзя. Ведаю так: оставить его лучше не в трактире, а приплатить лекарю — пусть у него поживет. А там его товарищи приедут, заберут. Но пока давайте освободим ту спальню, не стоит тревожить больного. Мы с Филатом ляжем тут, а Тимс пойдет к ребятам.

— Если Волков поймают, они могут рассказать про нас, — Славка остановил встающего ведуна.

— Не скажут, — тот серьезно взглянул на мальчика. — Волки хорошие палачи, но они вместе с тем и сами могут вынести любую муку. Да и потом, они никогда не будут иметь дело с людьми. Есть всего лишь несколько посредников, кто может передать им заказ и деньги — и только. Волки тем и страшны, что с ними нельзя договориться и их нельзя перекупить. А уж отвечать на вопросы стражи для них и вовсе бесчестие, — Талем поймал удивленный взгляд Рика и пояснил: — После встречи с Констом я постарался узнать о Волках как можно больше. Нет, они не скажут ни слова.

Славка кивнул. Ладно. Перед сном нужно будет проверить, все ли ставни закрыты. И глянуть на замок, а то его пальцем свернуть можно. Филат тоже потянулся к двери, и Славка поздравил себя с тем, что хоть в чем-то догнал опытного воина. Слабо верилось, что могут напасть на постоялом дворе, но лучше подстраховаться.

— Мы с Алешкой ляжем в комнате девчонок. Ничего, поспим одну ночь на полу, — решил Славка.

— Я тоже хочу, — оживился Влад.

Машка фыркнула и показала ему язык.

— Заигрываешь? — еще больше воодушевился Влад.

Славка глянул на них непонимающе: Атен искалечен, Волки на них охотятся, а эти…

Мальчик отошел к окну, проверяя запоры. Ведун неожиданно оказался рядом, положил руку на плечо:

— Им нельзя все время жить в напряжении, — негромко сказал он. — Не осуждай.

«А мне — можно?» — обиженно подумал Славка.

— Это — твоя ноша, — еще тише добавил Талем.

Город не спал. Ездила стража — по потолку комнаты проносились отсветы факелов; слышались стук копыт, невнятные голоса. Гулко бухали удары кулаков в ворота — обыскивали дома и дворовые постройки. Хозяева перечить не осмеливались. Видно, сэт крепко держал город. На Росдок набросили сеть и стягивали ее все туже и туже.

Славка спустился в зал узнать новости и поразился тишине. Из всех посетителей — старый ратник, мочивший в пиве усы. Рядом с ним сидел трактирщик и внимательно слушал. Отставной воин толково разъяснил, что ворота не откроют до тех пор, пока не проверят каждый закоулок. Всех, чье имя не подтвердят соседи, свезут в подвалы ратуши и там допросят. К Степным Волкам тут относились беспощадно: не так давно они вырезали одну из соседних деревень, убив заночевавшего там наследника сэта Ванова, хозяина соседнего городка. На Славку ратник косился с любопытством, и мальчик поспешил уйти, чтобы избежать расспросов.

Утром улицы так и оставались пустынными, изредка тенями скользили прохожие, да ближе к полудню прогремела телега. Пока рабы разгружали мешки, возничий сидел в зале и, с восхищением причмокивая губами, рассказывал, какая толпа собралась у закрытых ворот. Вздохнувшим с облегчением хозяевам утро принесло новые тревоги: дома обыскивали повторно. В трактир так и вовсе заходили трижды.

Волков нашли к полудню. Загнанные в угол, они решились на прорыв. Южные ворота показались им наименее защищенными, там они и напали. Перехватить успели чудом: когда пришло подкрепление, из десяти стражников в живых оставался только один, и тот к вечеру умер от ран. Если бы Волки не относились пренебрежительно к арбалетам — прорвались бы. А так их оттеснили к стене и расстреляли почти в упор, оставив тяжело ранеными лишь половину — для допроса и показательной казни. И пока молва множила трупы и проливала реки крови, начальник стражи тэм Нарок пытался добиться правды: что Волкам понадобилось в городе.

Посыльный пришел за гостями Росдока после обеда, в сопровождении двух карет и четырех ратников. Талем только успел шепнуть, что по законам княжеств их нельзя допрашивать с ведунами, они подданные Семиречья.

Путников доставили на задворки ратуши. Кареты вкатили на огороженный высоким плотным забором двор, подъехали к небольшому крыльцу. Под любопытными взглядами вслед за посыльным они прошли коридорами первого этажа. В небольшой комнате, уставленной тяжелыми стульями без спинок, их ждал тэм Нарок. В этот раз начальник стражи был вежлив, приветствиями не пренебрег и пригласил сесть.

— Господин Талем, я от имени моего сэта и жителей нашего города прошу у вас разрешения, чтобы при нашем разговоре присутствовал ведун.

— И я прошу вас не считать, что мы прибыли сюда со злыми намерениями, однако наш князь не одобряет подобного вмешательства в дела своих поданных.

— Вы настаиваете на том, что причина нападения Волков на вашего человека вам неизвестна?

Талем кивнул.

— Хорошо, тогда прошу пройти со мной.

Тэм поднялся слишком резко: он был недоволен. «Будь у нас печати на подорожных попроще…» — промелькнуло у Славки. Да, тогда бы они так легко не отделались.

Висевшим на поясе ключом тэм отомкнул тяжелую дверь: коридор без окон уходил вглубь здания. На освещенном шаром пороге стоял ратник. Разглядев тэма, он посторонился, пропуская внутрь.

Через несколько шагов они оказались на лестнице, такой узкой, что только двоим идти плечом к плечу — с одной стороны тянулась глухая каменная стена, с другой — обшитая досками. Нарок, шедший рядом с Талемом, спросил:

— Как долго вы намерены пробыть в нашем городе?

— Утром уезжаем. Вы не могли бы посоветовать хорошего лекаря для нашего раненого? За ним приедут не скоро, а Атену нужен уход.

— Конечно, я пришлю.

Славка подумал, что Нарока намного больше бы устроила правда: Волки охотятся за приезжими. Но знать об этом ему лучше не стоило, пришлось бы рассказать о происхождении Рика, а зачем лишний раз злить князя Отина?

— Сюда, — тэм снова звякнул связкой ключей.

Открылась темная комната, пахнуло холодом. Нарок зажег шар на косяке и двинулся внутрь, касаясь ладонью других светильников, прикрепленных к поддерживающим потолок столбам. Славка сглотнул: они оказались в морге. Трое мертвых Волков лежали на высоких лавках. Рядом на столе кто-то выложил в строгом порядке оружие: сначала мечи, потом ножи, небольшие острые диски, что-то похожее на крохотное шило.

— Может быть, вы видели кого-нибудь из них ранее?

Славка всматривался в мертвые лица с целью не узнать, а понять: от чьей руки мог бы умереть он сам, Алешка, все остальные? Сейчас, когда глаза были закрыты, Волки казались похожими на обычных людей. Может, вот этот, седой, с рваным шрамом на щеке, отрубил бы ему, Славке, голову? Или вон тот, молодой, с узким лицом, тонкими чертами — как пить дать из знати! — резал бы девочек кинжалом? Или придумали бы им еще более страшную участь? Ребятам просто повезло: окажись другой город, менее расторопный начальник стражи, — и сейчас мертвыми могли быть они.

Тэм повторил вопрос, и Славка качнул головой: нет, никого из них он не видел раньше.

Дверь тяжело встала на место, и тэм повел посетителей дальше. Следующий вход охраняли двое. Молча расступились перед Нароком, допуская начальника стражи к окованным железом створкам. Замок щелкнул дужкой. За дверью оказалась еще одна — кованная, решетчатая. Большие шары заливали камеру ярким светом, не оставляя ни уголка в тени. Трое Волков, сидевшие на утоптанном земляном полу, даже не шелохнулись, когда услышали голос тэма:

— А среди этих?

Славка шагнул к решетке — прутья почти коснулись лица. Не будь тут Нарока, мальчик спросил бы: за что Волки преследуют их? Сидевший в центре мужчина повернул голову и глянул на Славку в упор. И хотя тот не впервые видел глаза Волка, ужас морозом прошел от затылка по позвоночнику.

Талем сказал негромко:

— Вот что будет, если в пустыне равнодушия поселить ненависть.

Сложно привыкать к новому коню, особенно Славке. Он так и не научился хорошо чувствовать лошадей, сколько тэм Аскар ни бился. Всадник из него, по меркам княжеской сотни, средненький. Ну и пусть, Славке больше и не надо. Вон, Машка отлично сидит в седле, зато убийство лошадей ее расстроило не меньше нападения на Атена. Славка не понимал, как можно сравнивать коней и ратника, но попросил Рика взять девочку с собой на базар, в лошадиные ряды. Машка успокоилась, а уж коней они выбрали отменных.

Ближе к центру города стало неожиданно многолюдно, пришлось спешиться. Удачно, что люди тянулись именно туда, куда нужно путникам: через Драконову площадь к Торговым воротам. Не то чтобы шли толпой, но пробираться наперерез было бы трудно. Славка удивился: такое количество людей с утра, когда всех ждет работа?

— Там что-то случилось, — Рик привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть поверх голов. Дома разошлись в сторону, открыв мощеный пятачок. На противоположном конце площади уходила к воротам улица. Но и оттуда тек народ, ехали всадники, продребезжала карета. Смотрелась она странновато среди стоявших на площади бэров, купцов, зажиточных лавочников, мастеровых. Славка высмотрел только одного тэма на заморенном жеребце. А вот воинов там было не видно — только стражи в форменных плащах внимательно следили за толпой.

— Ах ты, жабье племя! — охнул с досадой Талем. Ведун смотрел в центр площади, и Славка перевел взгляд туда же. На небольшом деревянном помосте стоял, привязанный за вытянутые руки к двум столбам, полуголый молодой мужчина. Рядом с ним, развернув пергамент, невнятно выкрикивал что-то человек в строгом форменном камзоле. За его спиной переминался с ноги на ногу детина в темной рубахе, баюкая в руках кнут.

— Беглый раб, — пояснил Филат.

— Точно, — сказал стоявший рядом купец. — Вчера во время облавы и его прихватили.

Талем добавил негромко:

— Сэт иногда откупает таких у хозяев, выплачивая половину стоимости. Для устрашения других. Сейчас будет казнь, и вряд ли мы выберемся отсюда до ее окончания.

Славка оглянулся: за спиной стояли люди. Мальчик только сейчас обратил внимание, как много на площади рабов. Видно, хозяева выбрали самых строптивых, желая устрашить их зрелищем казни. «А Ласк бы нас сам прибил», — подумал Славка, снова поворачиваясь к помосту. Там уже закончили чтение приговора, и детина шагнул к неудачливому беглецу. Стоявший рядом Рик закрыл Маше глаза ладонью.

Раб закричал после четвертого удара. Палач бил не торопясь, широко отводя руку для замаха, с той же сосредоточенностью, с какой мог бы колоть дрова.

— Вот так и вас забили, в том видении, в Лабиринте, — прошептала Аля, ее колотило. Алешка прижал девочку к себе.

Славка отвернулся, глянул на толпу. Недалеко от них стоял за спиной хозяина раб-мальчишка. Он смотрел на казнь, сжимая разбитые губы. Явно был из неуступчивых — под глазом темнел синяк, и при каждом ударе мальчишка чуть поводил плечами. Не выдержал, мотнул головой и встретился со Славкой глазами. Взгляд у мальчишки был твердый, словно целился из арбалета. Полоснул ненавистью по родовитому, богатому ровеснику, придерживавшему под уздцы холеного жеребца — именно так должен был выглядеть Славка со стороны — и снова отвернулся. Но смотрел не на казнь, на хозяина, буравя ему затылок ненавидящим взглядом. Славка сжал кулаки до боли в пальцах: это словно обманутая судьба подсунула ему под нос — смотри, ты должен был стоять вот так, за спиной тэма Ласка, и это в лучшем случае. В худшем — висел бы, как беглый раб.

— Пойдемте, попытаемся там, — Филат тронул за его плечо, показывая небольшой проход между стеной трактира и стоящими людьми.

Славка замешкался, снова оглянувшись на мальчишку. Но что он мог сделать? Выкупить? Талем не разрешит. Тащить с собой непонятно кого нельзя, а оставлять в городе безродного — все равно, что бросить на голодную смерть. Филат подтолкнул его, и Славка пошел догонять остальных. За спиной хрипел умирающий под кнутом раб.

Где-то на Северной окраине города, в комнате на первом этаже ухоженного добротного дома, остался Атен — уже не ратник, а беспомощный калека. А в подвале неприметного здания за ратушей пытали Волков. Конечно, ребятам повезло: тэм Нарок смог их загнать, и можно больше не бояться, но страшно было думать о том, что сейчас делает палач.

Росдок Славке больше не нравился.

Глава 19

Аля утомленно глянула на схему: сколько можно ее зубрить, надоело уже! Но Славка настаивал, а девочка знала, что в некоторых вещах с ним спорить невозможно. Проще выучить, хотя и ловушек обозначено много, и дорога длинная, путанная, двойная: до лаборатории один ход, а выход уже совсем в другом месте. Дрид слишком аккуратно нарисовал стрелочки, чтобы можно было пренебречь его указаниями. Вообще, постарался, нанес множество примет. Вот только вход они пока найти не могут. Второй час ищут — и ни следа. И даже во время небольшой передышки Славка снова пристал со схемой!

А солнце припекало по-летнему. Ночевали у реки, утром искупались, но тело уже успело забыть приятную прохладу воды. Еще и паутина налипла на лицо, видно, в этих местах никто не бывает. До ближайшей деревеньки пару дней езды. Непуганая дичь сама просто в котелок лезла. Правда, ночью кто-то ходил и утробно порыкивал. Судя по голосу — достаточно крупный, чтобы вполне мог захотеть поужинать кем-нибудь из ребят. Но утром хищника и след простыл.

— Сюда! — Тимс провалился в овраг по плечи и оттуда махал руками.

Обмотав курткой руку, он развел колючие кусты. Открылся высокий овальный лаз. Ночной обладатель утробного баса сюда наверняка бы поместился.

— Нора. А может, в ней кто живет? — Аля опасливо заглянула в черную дыру.

— Угу, дрид. Ка-а-ак выскочит: «Отдай мое сердце!» — провыл Влад.

— Дурак, — отмахнулась Аля. — Вы уверены, что это та самая нора?

Талем присел на корточки, разгреб землю у входа, откапывая каменный порожек:

— Зверем не пахнет. Думаю, нам все-таки сюда.

— Девчонки, может, останетесь, а? — попросил в которой раз Славка.

Спорить с ним не стали, только Машка показала язык. Аля же дернула плечом: тут уж Славке на своем не настоять! А вот Филату придется подождать их здесь, не тащить же за собой лошадей.

— Он — не пойдет, — Влад ткнул пальцем в Антона.

Славка кивнул:

— Останешься, — прозвучало наполовину как приказ, наполовину как просьба.

Антон хмыкнул, сел под дерево, привалился спиной к стволу и закрыл глаза: я отдыхаю, и на фиг не нужны мне ваши лаборатории.

Помогли Филату стреножить лошадей, разобрали поклажу, насадили на палки купленные в Росдоке хвосты саламандр.

— Ну что, помоги нам святой Кроний? — Талем перехватил поудобнее факел.

— Может, святой Вакк, а, Рик? — с легкой поддевкой в голосе поинтересовалась Аля.

— Не-а, — помотал головой княжич.

— Это почему? — прищурилась Алька. Талем тоже глянул с интересом, и Рик объяснил, обращаясь почему-то к Славке:

— «Честь важнее дружбы», это же ерунда получается! Нельзя сравнивать, я только недавно понял. Ну, все равно, что сравнивать, кто важнее — воин или оружейник. Умелый ратник голыми руками врага убьет, а мастер с оружием обращаться умеет — но это все не то! Понимаете? — Сима кивнула, Славка задумчиво поправил на плече сумку. — Ну, сами посудите: если я бесчестен, то кому нужна моя дружба? И наоборот, — Рик стушевался от тех высоких слов, которые произнес и еще хотел сказать. Закончил сбивчиво: — Вот и получается, нельзя сравнивать. Никак нельзя.

Талем улыбнулся:

— Нужно будет обязательно рассказать Аскару.

Княжич независимо повел плечом: мол, подумаю, может, и расскажу.

— Вы помните такое умное слово, ну, когда все то же самое, кажется, что уже это видел? — Славка поднял выше факел, высветил начерченную на потолке руну.

— Дежа вю, — подсказала Алька. Очень быстро — сама только что про это подумала. — Никакой фантазии!

Ход, ведущий к лаборатории, очень уж походил на Лабиринт, вот только там не было длинной винтовой лестницы, высеченной в сплошной скале. Аля боязливо придерживалась рукой за стену. Уже кружилась голова, а нужно считать ступени: на каждой восьмой — ловушка, ее обязательно перепрыгнуть. Вниз, вниз, и только факелы освещают дорогу. Камень под рукой из сухого и гладкого стал сырым, пористым, снизу потянуло затхлым. Аля вобрала голову в плечи: «Надеюсь, жаб тут нет!» Земноводных она не боялась, но плюхнется кто-нибудь мокрым брюхом на ногу — от вопля Алька не удержится. Вот позору-то будет! Девочка явственно представила Славкино лицо с устало-полупрезрительным выражением: мол, чего же еще от этой ждать! Она переложила факел в другую руку, поправила висевшую на плече сумку. Не дождетесь!

Аля посмотрела вниз, на Алешкин затылок. Если бы за спиной не сопел Влад, то протянула бы руку, дотронулась до волос. При Владе не хотелось: точно отпустит какую-нибудь шуточку.

— Все! — Славкин голос отразился от мокрых стен. — Тут дно!

На две последних ступеньки тоже нельзя давить. Алька ухватилась за перила и спрыгнула. Как жаль, что у Алешки в одной руке факел, другой придерживает меч, а на плече сумка. А то обхватил бы ее за талию и снял. Девочка представила, как Алешка поднимает на руки… Толкнул в плечо Влад и словно выбросил ее из грез. Ну вот, так всегда, ни на минуту одной не останешься! Алька скорбно поджала губы и шагнула вслед за всеми через проход-арку в следующую пещеру. А интересно, наверное, побродить тут вдвоем с Алешкой, чтобы никто не путался под ногами и не лез с разговорами. В последнее время ее все чаще и чаще тянуло к уединению. А Алексей то со Славкой, то с Риком болтает или тренируется. Обидно, на нее почти совсем нет времени. Ну почему так? Теперь уже хотелось не погладить его по волосам, а треснуть по затылку. Мальчик как почувствовал, обернулся. Молча отшагнул к стене, пропуская Влада. Тот ухмыльнулся, но ничего не сказал.

— Ты что? — Алешка тревожно заглянул ей в лицо.

Аля повела плечами: ну не объяснять же сейчас, на бегу.

— Устала?

Девочка помотала головой, рассыпая длинную челку. Алешка отвел волосы с ее лица. «Поцелуй меня!» — подумала Алька и загадала: поцелует — все будет хорошо. Алешка оглянулся: свет от факела Влада был уже еле виден.

— Идем, а то потеряют!

Слезы вскипели в глазах и, чтобы Алешка не заметил, Аля опустила голову. Послушно двинулась следом. Мальчик остановился так резко, что она ткнулась ему в спину. Развернулся:

— Да что случилось?! Что?!

В голосе было столько тревоги, что девочка решилась: «Я дура. Опять все усложняю — ну зачем? Фигней страдаю, когда можно просто сказать и не мучиться».

— Поцелуй меня.

«Странно, почему я и в темноте закрываю глаза?».

Когда догнали ребят, Маша улыбнулась, прищурившись, а Влад демонстративно хмыкнул. Наверняка, зараза, высказался по их поводу. Ну и пусть! Внутри у Альки точно прыгали пузырьки газировки. Славка глянул хмуро:

— Вы поосторожней, не на прогулке все-таки.

Алешка виновато качнул меч за рукоять. Пузырьки лопнули, сумка тяжело повисла на плече, и путь стал скучен. Ну, ловушки, подумаешь — на карте-то все они отмечены.

Единственное, что заинтересовало Алю, — Зеркальный зал — так он значился на карте. Место, где путь в лабораторию и обратный почти совпадали. К лаборатории нужно идти по дну ущелья, обратно — по тропке на краю склона. Первым в зал шагнул Славка — и по глазам ударил яркий отсвет факела; изумленный крик отразился эхом. Высокие каменные стены ущелья покрывал блестящий глянцевый налет. Бесконечные зеркала отражали друг друга, создавая иллюзию огромного помещения. Многократно повторенные факелы освещали не хуже земных фонарей. Аля погасила хвост саламандры, задрала голову. Склон слишком крутой, чтобы по нему подняться, но тропу разглядеть можно. Девочка помрачнела: она надеялась, что будет пониже. Как она тут пойдет? Высоты Алька боялась.

— Почти пришли, — Славка опустил факел.

Скорее бы, третий час топаем. Аля вспомнила карту: на дне ущелья ловушек нет, а там — подняться по лестнице, пройти извилистым коридором и свернуть в седьмой поворот. Главное, не обсчитаться, а то попадут в какие-то «бесконечные переходы». Оттуда в пещеру, помеченную руной «дракон». М-да, юмор у дрида черноват.

Седьмой поворот привел в неширокую длинную пещеру с арками-входами по обе стороны. Над каждой — руна, яркая, словно недавно нанесенная. Талем заглянул в ближайший вход, вытянул руку с факелом. Свет выхватил кусочек стеллажа, заставленного плотно запечатанными кувшинами. Ведун махнул рукой, и ойкнула Машка: из глубины пещеры на них мертвыми глазами посмотрело чучело орла.

— Может, не стоит туда ломиться? — недовольно высказался Славка. — Вдруг у него тут отходы экспериментов собраны.

Талем с сожалением вернулся. Ведун и сам понимал всю степень риска, но любопытство терзало со страшной силой. Пришлось ограничиться тем, что заглядывал в каждый вход, поднимая повыше факел. Мелькали странные сооружения, полки; раз Але показалось, что она узнала кресло: точно такое же было в подвале замка барона — с высокой спинкой, на которой сидит вырезанный из дерева орел. Наконец в свете факела распахнул крылья золотистый дракон. Пришли.

Это оказалось похожим на Башню — ту, в управление которой вторгся Талем. Может быть, и на все остальные пограничные сооружения, но путешественников в сердца Башен не пускали, и Славка не мог с уверенностью сказать. Во всяком случае, это был такой же купол, вознесенный высоко над головами. Вот только зал в три раза больше, и свет, падающий столбом, ярким пятном лежит в центре. «Откуда тут солнце?» — мельком удивился Славка: они же так глубоко спустились под землю. Но тут же отмахнулся: мало ли какие шуточки с пространством выкидывает дрид!

Факелы тут были не нужны. Славка провел рукой по стене рядом с входом и действительно наткнулся на держатель. Вогнал туда палку, рядом пристроили свои факелы и остальные. Тонувшие до этого в полумраке стены высветились, показали нанесенные на них рисунки: уже знакомые руны. Но это — потом. Славка пошел к центру зала.

Столб света упирался в высеченный на полу круг; их границы совпадали. Круг был вписан в треугольник, тот заключался в квадрат, его окантовывал восьмигранник — и дальше, дальше строились фигуры, уходя к стенам. Некоторые грани мастер выделил красным, другие — темно-зеленым. Славке почему-то показалось, что тут когда-то кипел бой между людьми и существами с зеленой кровью, и следы сражения запеклись в узких трещинах. Интересно, какого цвета кровь была у драконов?

— Это мало похоже на лабораторию, — громко высказалась Аля, войдя в световой столб.

— По схеме мы на месте, — Рик развернул пергамент, в который раз вглядываясь в схему. Славка не стал подходить, помнил наизусть.

— Ну и где же она? — раздраженно спросила девочка.

Талем, с интересом оглядывавший руны на стенах, отвлекся и попросил:

— Аля, подпрыгни.

— Что? — У девочки округлились глаза.

— Ну, или топни ногой.

Пока Алька махала ресницами, подскочил княжич, сдвинул девочку с центра круга и энергично ударил пяткой.

Сухо щелкнуло; все остальные звуки потонули в Алином визге. Круг, на котором она стояла вместе с Риком, пошел вверх. Следом потянулись треугольник, квадрат… Рик за руку сдернул Алю с постамента и потащил к ребятам. Всем пришлось отступить к стене — камни шевелились под ногами.

Из пола вырастала пирамида. Ступени местами были скошены до ровных граней, открылись ниши — в них что-то лежало, прикрытое темной тканью. Славка прикинул: тайники как раз на месте зеленых и красных трещин. Пирамида дотянулась почти до вершины купола и остановилась.

— Ну, вот вам и лаборатория, — удовлетворенно заметил Талем.

Поднимались по спирали. Другого пути не нашли, иначе пришлось бы карабкаться по отвесным плитам и перелазить через ниши. А так шагали со ступеньки на ступеньку, огибая возникшую гору. Славка тронул камень ладонью: холодный, гладко тесанный, но не отполированный. Палец скользнул по завиткам высеченной руны. Факелы остались далеко внизу, но свет из центра купола приближался, мягко рассеивался в воздухе. Темнота густела только в линиях рун и под ступенями. Славка запрокинул голову: странно все-таки, что сюда попадают солнечные лучи. По его расчетам, они слишком глубоко спустились в подземелье, да и день уже перевалил за полдень. Опять дридовы штучки!

— Здорово! — сказала за спиной Маша, и Славка мысленно с ней согласился.

Эта пещера походила на храм какого-то неведомого бога, имя которого давно кануло в века. А они, как археологи в дебрях Амазонки, нашли вход в заброшенное святилище. Славка даже явственно представил себе оставленный на поверхности лес: высокие широколиственные деревья, с веток которых свисает путаница лиан; скачут визгливые обезьяны, орут пестрые попугаи, и из зарослей доносится предупреждающее рыканье ягуара. А по другую сторону от логова хищника прячутся воины из племени ацтеков. Расписанные красной и белой глиной лица суровы и насторожены, а на смуглых шеях висят длинные связки желтых клыков. Славка засомневался на мгновение: есть ли в дебрях Амазонки племена ацтеков? Усмехнулся про себя: даже если у этих воображаемых воинов стрелы смазаны ядом, никто из «экспедиции» не погибнет. Пусть разгневанное на непрошенных гостей божество решит затопить храм — они все равно спасутся… Жаль, что там, наверху, нет ни одного, даже самого захудалого попугая.

Места на предпоследней ступеньке хватило всем, особенно если прижаться плечами друг к другу. Последняя, круглая, возвышалась на уровне пояса. В рассеянном мягком свете стало заметно, что тонкие линии-трещинки обрисовали на камне ладонь.

— Без фантазии, — фыркнула Алька. — Та же фигня.

— А что ты хочешь, чтобы тут была нарисована ж… э… попа? — съязвил Влад.

— Ой, представляю, что бы предпочел увидеть здесь ты! — не осталась в долгу Аля.

— Зато очень классно бы смотрелось! — Влад ухмыльнулся и подмигнул девочке.

— Хватит вам! — перебила Лера. — Талем, открывай, тебе же не терпится.

Ведун поправил на груди медальон и положил ладонь на рисунок. Пальцы чуть дрогнули, прижались к камню. Продольная трещина выбежала из-под руки и расколола валун. Талем отшатнулся.

Из разлома поднималась еще одна — маленькая по сравнению с остальными, — ступенька: белая, полупрозрачная, вытесанная в форме призмы со множеством граней. Славка присел так, чтобы появившийся камень оказался на уровне глаз. Интересно, похоже на стекло, за которым клубится белый дым. Ведун тронул призму, погладил ладонью грани — в глубине дымки родились картины. Люди, звери, птицы; лица и морды подплывали к прозрачной стенке и снова уходили в глубину. Глянула на ребят дайарена — не бабка Рика, а другая, в плаще из серых перьев, с пепельными волосами. Мелькнул коренастый мужчина в куртке, сшитой мехом наружу.

— Вот этой штукой можно выбирать, на кого перенаправить равнодушие? — догадалась Аля.

— Смотрите, тут только те, кто может быть разумными, — бесцветно сказал ведун. Большеглазый пушистый зверь приблизился к грани, довольно сощурил глаза. — Это серебристый дийна. Они живут семьями на высоких деревьях в Мориине. Для животных — слишком смышлены. Вот на кого люди могут переложить свою беду.

— Значит, эту штуку и нужно грохнуть, — сказал Славка, поднимаясь.

Талем кивнул. Он сосредоточенно всматривался в глубину камня и с каждой новой картиной хмурился все больше.

— Не знаю, как по-вашему, а по мне, так это подлость, — Алешка оторвался от камня. — Они ничем не могут помешать дриду. Это как кнопку нажать, ту, для запуска ядерной бомбы.

— Тогда мотайте вниз и топайте к выходу, — велел Славка. — А я по ней — мечом.

— Почему это ты? — заспорил Рик. — Это все-таки мой мир, не ваш. Вот вы и идите.

— А это — моя идея. Короче, не спорь. Все. Талем, идите вниз.

Ведун недовольно качнул медальон, взвесил все про себя и отступил вниз.

Славка стоял, положив руку на оголовье меча, и слушал затихающие шаги. А потом факелы — кроме двух последних — оторвались от стены и поплыли к глянцево-черному выходу. Славка щелкнул по призме и сказал, не оборачиваясь:

— Лешка, вот сейчас камни с потолка сыпаться начнут, чем ты поможешь? Шел бы вниз, а? — За спиной хмыкнули, но шагов Славка не услышал. — Ну ладно, — он постарался сказать это так, чтобы в голосе не скользнуло и тени облегчения: одному оставаться все-таки страшновато.

Меч легко вышел из ножен. Славка постоял, прислушиваясь к себе. Волнения быть не должно, ударить нужно точно, сильно, и сразу мчаться вниз. Хотя дридовы ловушки могут прихватить где угодно. Славка перехватил меч двумя руками, поднял над головой и с размаху опустил на призму. Стенки оказались хрупкими — разлетелись брызгами, меч ударил в каменный постамент. Мальчик не успел закрыться, и его чиркнуло по лицу, ужалило в шею. Белый дым — нет, тугая вязкая масса — потекла по камню, закапала вниз. Славка заворожено смотрел, как расплываются темные пятна сажи, точно камень выгорал. Алешка с силой рванул его за локоть и потащил вниз. Вовремя: за спинами начали глухо схлопываться ступеньки.

— Ни фигни без спецэффектов! — проорал Алешка Симину фразу. Его голос заглушил свист, оглушительно треснуло, и рядом с мальчишками застучали осколки камней.

Мчаться по спирали было некогда, и они летели напрямую, раз удачно скатившись по пологому склону. Из темноты выхода им махали факелами, кричали что-то, не слышное за шумом обвала.

Талем рывком втянул их в провал, отбросил к стене. Тут же распластался Рик, прикрывая голову локтем. Славка успел заметить, что Тимс раскинул руки и теснил за поворот Альку и Леру. Удивился мельком: почему не Симу? И тут же увидел девочку: она стояла на коленях перед лежащим ничком Владом. Тот изо всех сил тянулся к проходу, растопырив пальцы. В зале грохнуло просто-таки оглушительно, осколки шрапнелью залетели в арку, ударили в стены… и наступила тишина. Славке показалось в первый момент, что он оглох. Помотал головой, сморгнул пыль. Входа в лабораторию больше не было, его завалило.

— Ну и где защита от дурака? — Влад сел, отплевываясь от каменной крошки.

Сима провела рукой по волосам, из-под пальцев посыпались мелкие осколочки. Славка повел лопатками, чувствуя, что и ему за шиворот нападало немало. Уф, успели!

— У тебя на лице кровь, — выглянула Машка. Славка провел по щеке ладонью. — Куда грязными пальцами! — рассердилась девочка.

Талем же наклонился над Владом, пощупал ему лоб.

— Вот уж не думал, что тут защита как в Башне, — ведун с интересом разглядывал мальчика. — Ты хоть понял, что проход держал? — Влад глянул на Талема с подозрением, почесал набухающую шишку. — Держал-держал. Вот она, сила твоя, что дайарена почуяла. Ну, вспомни, как в Башне, когда через разлом шли.

Влад нерешительно пожал плечами.

— Ладно, — с легким сожалением выдохнул ведун. — Идти-то можешь? — Мальчик встал, он поднял с земли факел. — Возвращаемся.

— Талем, твой медальон! — вырвалось удивленно у Рика.

Камень потускнел, точно ведун не стер с него пыль. Наставник смущенно потер нос:

— Я помог удержать обвал, да вот сил больше не осталось.

Судя по карте, путь наверх проще. Сначала извилистый коридор, шагнуть в седьмой поворот; дальше по узкой верхней тропке в Зеркальном зале, а потом нырнуть в колодец, и останется одна ловушка. Славка повеселел, не пугало даже бездумное ожидание дрида. Ничего, отдохнут, потренируются, а там посмотрим, кто кого!

Коридор преодолели легко, но у самого выхода Аля начала отставать. Славка оглянулся раз, другой: девочка все неохотнее переставляла ноги. Алешка что-то спросил у нее, она молча помотала головой. Тимс и Сима уже скрылись за поворотом, не дело так растягиваться. Славка остановился, дождался девочку:

— Ты что? Лешка, в чем дело?

Друг пожал плечами, Аля же отозвалась раздраженно:

— Ни в чем!

— Так чего тормозишь?

На голоса обернулся Талем, поспешил к ребятам:

— Аля, ты боишься?

Девочка покраснела, облизнула губы и на выдохе призналась:

— Да. Высоты.

— Ну, е-мое! — расстроился Славка. — О чем ты думала, когда сюда шла? Ну что теперь делать?

Девочка чуть прищурилась, Славка подумал: будь у нее хвост, точно стеганула бы по бокам:

— Ничего! Надо — пройду.

Мальчишка с досадой мотнул головой, но высказаться не успел: из-за поворота вылетела Сима; черные глаза углями выделялись на белом лице:

— Там, внизу, Волки!

…Камень больно давил под ребра, но Славка старался даже не дышать, куда уж тут ерзать. Внизу по узкой тропе шли Степные Волки. Свет их факелов отражался от стен, заливал пещеру, и было светло, как в ясный полдень на пляже. По каменной стене плыли тени: одна, вторая, третья… дюжина. Дюжина и один. Колыхаются на шапках волчьи хвосты, блестят кольчуги. И только идущий первым опустил непокрытую голову, смотрит себе под ноги: со связанными за спиной руками падать больно.

Антон. Без куртки, без широкого пояса, на котором должен висеть меч. Он его хоть из ножен-то вытаскивал? Славка почему-то был уверен, что нет. А ведь Антон учил схему вместе со всеми, Волки теперь знают дорогу. Да еще проводника с собой тащат. Догонят.

Славка подался вперед, присмотрелся: арбалетов нет. Повезло, вот ведь повезло! Хотя если бы пара их собственных не осталась там, у входа в подземелье, было бы намного проще. Так, у каждого Волка на поясе метательные ножи. Но расстояние слишком большое, не должны зацепить. Ну какой он все-таки идиот! Почему не заставил девчонок надеть кольчуги?! Их нацепили только четверо: Рик и Тимс по привычке, Славка — потому что научился доверять опыту ратников, Алешка просто его поддержал. Хотел же настоять на своем! Но подумал: от ловушек легкие кольчуги все равно не спасут, а долго идти в них девчонки не смогут, устанут…

Дурак, как можно было не подумать, что остались и другие Волки?! Или он просто не хотел об этом помнить, таким ужасом отозвалось нападение на Атена, точно стенку в голове поставили. От презрения к себе Славка заскрипел зубами — и тут же испуганно глянул вниз. Наверняка Волки не услышали бы, начни он ругаться в голос, но страх заставлял распластываться на камнях и сдерживать дыхание.

Очень спокойно идут Волки, не смотрят на красоты зала. Уверены, что Антон рассказал им все. Славка сощурился, вглядываясь: рубашка на плечах порвана, расплылись багровые пятна. Но идет шустро, не похоже, чтобы сильно били. Славка вспомнил искалеченного Даня: нет, не получается до конца осудить Антона. Но что ж он вот так, сразу, начал говорить! Даже толком и не попытался промолчать! А вот Филат остался там, у входа. Страшная досталась ему смерть… Славка сдавил в себе тоску: не время думать об убитом, там ребята ждут. Как же хорошо, что девчонки пошли в лабораторию! Останься они там, их сейчас бы тоже не было в живых. Никого. А странно, кстати, зачем Волки поперлись в этот лабиринт? Дождались бы на месте стоянки и спокойно перерезали. Что-то не похоже на них: хорошие воины не делают таких глупостей.

Мальчишка снова куснул губу: опять отвлекся. Пора возвращаться. Волкам по залу идти меньше получаса, нужно торопиться. Он понадеялся, что все уже успокоились: смотреть, как оплакивают Филата, не хотелось. Сам Славка принять в этом участия не мог: после того, как покалечили Атена, у него словно что заморозилось в душе.

— Я тоже гляну, — мимо него скользнула Сима. Славка посторонился, пропуская девочку.

— Ну? — набросился Влад.

Славка отвернулся, попросил Алексея:

— Помоги, — и начал стягивать кольчугу. Легкая, но какая-никакая, а защита. — Надевай, — протянул ее Лере. Та качнула головой. — Да надевай же! — в голосе у Славки прорвалось раздражение.

— Зачем? Вы нас все равно постараетесь засунуть подальше, а тебе — сражаться.

— Мы сейчас над головами Волков пойдем. Никто сражаться не будет. Талем, по-другому не получится. Арбалетов нет, ножом не достанут. Лера, хватит ломаться, — Славка противоречил сам себе, но девочка спорить перестала.

Рядом торопливо начал снимать кольчугу Алешка, Славка и не поворачиваясь мог сказать, кому она достанется. Рик обряжал Машку, и та следила за его пальцами с любопытством, словно на нее натягивали туристское снаряжение. Чуть в стороне негромко спорили Тимс и вернувшаяся Сима.

Славка же подошел к ведуну, расстелившему на каменном полу схему. Ближайшая ловушка — «фальшивый пол», почти в конце Зеркального зала. Очень удачно.

— Я первый, — Славка затянул веревку у себя на поясе. — Тимс, ты последний. — Он протянул конец веревки Лере, глянул ей в лицо. — Обвяжись за пояс. Если я скомандую падать — сразу вниз, ясно? И постарайся поближе к стене прижаться.

Славка глянул на Симу, с досадой дернул уголком губ: нет, она не скажет, придется самому.

— Да, еще. Там, внизу, с Волками Антон. — И тут же, не давая времени опомниться: — Идти очень тихо, может, не заметят нас. Талем, — окликнул он ведуна и показал взглядом на Алю. — Вы можете что-то сделать?

Ведун кивнул и подошел к девочке. Мелькнула мысль, что почему-то никто не возражает, а сразу же выполняет приказы, но Славка тут же отмахнулся: не до того сейчас. Нужно успеть дойти до ловушки. Как он понял, это будет иллюзия тропинки, но на самом деле под ней — пропасть, а обойти можно по узкому перешейку.

Перед аркой Славка замер, успокаивая дыхание. Пройти незамеченными им не удастся, это Волки, а не какие-нибудь обленившиеся стражники, почуют обязательно. А ждать, когда выйдут из зала, нельзя, — тогда точно не успеть.

— Вперед. Тихо.

Левое плечо касается стены, правой рукой придерживать веревку, чтобы не натягивалась рывками. За спиной звякнул о камни металл, и у Славки похолодел затылок. Волки почти рядом, стоит хоть одному поднять глаза — заметят. Страх сушил губы, заставлял подрагивать пальцы. В голову лезла какая-то ерунда, вроде теоремы с урока геометрии: расстояние до Волков равно гипотенузе, и Славка жалел, что по ней намного короче, чем по катетам. «Какой бред! — подумал он, стараясь ступать как можно тише. — Какой, к чертям собачьим, катет?»

Шаг, перекатиться с пятки на носок, посмотреть вперед: нет ли на тропке камней. Еще шаг. Им везло, невероятно везло: прошли уже больше трети пути. Вот-вот будут над головами у Волков. А там несколько шагов, и окажутся за их спинами. Но стоило Славке подумать об этом — даже пальцы перестали подрагивать — как идущий вторым Волк поднял голову и глянул наискось вверх. Эхо от крика ударило по ушам, гулом прокатилось по залу. Волки остановились.

Славка сдвинулся назад, спиной вжимая Леру в камень. Воины сгрудились внизу, задрали головы, пристально глядя на недоступную добычу: вот она, дичь, рядом, а не добраться. В гладко отполированную стену не забить клина, не за что зацепить веревку. Антон поднял голову и тут же снова уткнулся взглядом в пол.

— С-с-скотина, — прошипел Влад.

Главарь — высокий мужчина с белым, точно седым, хвостом на шапке, — подозвал одного из Волков. Славка снова качнулся назад, сдавлено выдохнула за спиной Лера. Волк нерешительно вытянул метательный нож. Вскинул голову, придирчиво глянул на цель и опустил руку — не достать.

— Пошли, — выдохнул Славка.

Это была наглость: шагать вот так, приближаясь к Волкам. Один — самый молодой — не выдержал, выхватил нож и метнул в сторону ребят. Железо бессильно звякнуло о камни. Славка даже не дернулся, понимал, что не добросит, гнев не лучший помощник при метании ножей. Опасен только один участок: когда между врагами уже будет маленькое расстояние, но ребята еще не окажутся точно над головами Волков. Тот, кого выбрал вожак, тоже это понимал и высчитывал, пристально глядя на дичь. Вот он снова взвесил в руке нож. Славка сглотнул и шагнул вперед, натягивая веревку. Да кидай же! Или специально ждет, когда у добычи сдадут нервы? Нет уж, стоит Славке побежать, и всем не удержаться на узкой тропке. Только бы и ребята выдержали — черт бы побрал Альку с ее страхом высоты!

Антон вскинул голову и глянул в упор. Без отчаяния или надежды, словно было все равно: убьют сейчас Славку или нет. «А может, и правда все равно?» — мелькнуло у Славки, и в то же мгновение вылетел нож. Мальчик зажмурился, и только по досадливому крику внизу понял — недолет. Волк заложил руки за спину: больше он пытаться не будет. Славка ладонью потер занемевшую от напряжения шею и качнул головой. Можно идти дальше.

— Что вам надо от нас? — прозвучал голос Талема и Славка вздрогнул от неожиданности.

— Вашу кровь, — ответил вожак.

— Красиво говорит, — лязгнула от страха зубами Алька.

— За что вы нам мстите? — не отставал ведун.

— Еще никому не удавалось пробудить душу Волка.

— Это вы про Конста?

— У Волка нет человеческого имени! — голос ударил хлыстом.

— Пусть так. Но дети-то тут при чем? Это я говорил с вашим вожаком.

— В них чужая сила и чужая кровь. Из-за вас погибли мои соплеменники.

— Талем, это бессмысленно, они нас не отпустят, — устало сказала Лера.

Ведун промолчал: действительно, Волков не уговорить. А Славка решил задать мучавший его вопрос:

— Вождь, а какого лешего вы потащились за нами в подземелье? Терпелки ждать не хватило?

На это Волк не ответил, только свел брови.

— У них есть поверье, — Талем объяснял, как на уроке: — Прошедший дорогой дрида прикасается к его мощи. Чистой воды суеверие, но чем еще жить народу без души, без привязанностей?

— Ведун, я сам убью тебя, — пообещал вождь.

— Вперед, — Славка шагнул по тропке. Вот теперь можно не думать о тишине, а поторопиться оставить между собой и Волками возможно большее расстояние.

Нервно, полувсхлипами, засмеялась Аля; в голос заржал Тимс.

— Что там? — Славка глянул через плечо.

— Как всегда — Влад, — спокойно ответил Талем, словно они шли не по узкой тропе, а сидели в гостиной.

— А чего, чуть что — сразу я? — дурашливо отозвался Влад.

— Фи, такие неприличные жесты показывать взрослым дядям, — вклинилась Алька.

— А у вас что — вот это сильно неприлично? — заинтересовался Рик.

— Видишь ли, такой жест…

— Не наклоняйся так, — взвизгнула Аля.

— Чего зря расходовать, пусть видят! Так вот, это значит…

— А по шее? — вмешалась Сима. — При девочках, Влад!

— Ой, а то вы не знаете! И вообще, не достанешь.

— Я достану, — заметил ведун.

— Ну, вот так всегда, — притворно обиделся Рик.

— А я понял, что это значит, — тихонько протянул Тимс. — Примерно вот это.

По недовольному ворчанию внизу Славка понял, что ратник все-таки что-то показал, и Волки его поняли. Ну и ладно, хоть напряжение сбросили. А то у Альки в смехе такие истерические нотки проскальзывали, что становилось страшно.

— Антон, а это персонально тебе! — выкрикнул Влад и, судя по смачному звуку, плюнул вниз.

Славка посмотрел вниз: Волки точно под ногами. Вожак что-то сказал негромко, махнул рукой, и его отряд побежал по тропе; там-то можно себе такое позволить — с обеих сторон скалы, падать некуда. Один из них толкал Антона в спину, подхватывая и не давая упасть.

— Быстрее, — Славка оглянулся на мгновенно притихших ребят. Только бы Алька не испугалась!

Они почти бежали, к счастью, тропа стала шире. Зеркальный зал заканчивался, где-то тут должна быть ловушка. Славка перешел на шаг, внимательно вглядываясь в стену. Когда дошли до условного знака — трещина в скале в виде молнии, — тропа стала так широка, что троим бочком разминуться можно.

Славка присел на корточки, глянул вперед: дорога как дорога. Пожал плечами и начал отвязывать от пояса веревку. Рядом присел Талем, уже освободившийся от страховки, посмотрел с прищуром, задумчиво потер нос. Славка подобрал камушек, кинул вперед. Выбив столбик пыли, тот отскочил от дороги, перевалился через край и скатился в пропасть.

— Подожди, нужно не так, — Талем скинул плащ, опустился на четвереньки и пополз вперед, щупая тропу ладонями. — Оно пропускает только живое.

Пальцы ведуна скользнули в камень, провалившись легко, как в воду. Талем повел рукой в сторону — зрелище было страшноватое, ведуну точно пол-ладони срезало. Свистнул восхищенно Влад. Славка на четвереньках пробрался к Талему и ударил ножом чуть дальше руки ведуна. Железо скрежетнуло о камни.

— Ну не люблю я фэнтези, — усмехнулся мальчик. Такая ловушка существенно облегчала дело.

Край тропы явственно ощущался пальцами, не хотелось верить своим глазам. Вот и узкий перешеек, который должен закончиться у трещины в стене. Славка жестом попросил у Алешки факел, вытянул руку и постарался осветить как можно дальше. Среди отраженных ярких сполохов выделился черный провал.

Первым полез Рик, отстояв свое право брошенным на Славку яростным взглядом. Княжич почти прижимался к скале и руками все время ощупывал край пропасти. За ним тянулась веревка, конец которой крепко сжимал Талем.

Славка дождался, когда Рик исчезнет в расселине, и отвел Тимса назад по тропке. Факел он специально оставил, но все равно в отблесках от стен нельзя спрятать лицо, и Славка сердито буркнул:

— Дай мне, пожалуйста, паучка. Того, из Омка.

Глаза у Тимса потемнели, веснушки четче выступили на побледневшем лице. «Только не спорь», — взглядом попросил Славка. Ратник скинул с плеча сумку, достал маленький тряпичный сверток, сжал его в пальцах:

— Помнишь, как работает?

Славка кивнул. Тимс поколебался мгновение:

— А может, лучше я?

— Не выдумывай, — Славка замотал головой. — Я дерусь лучше тебя.

Ратник кивнул, неохотно протянул сверток.

— Эй, вы чего застряли? — крикнул Алешка. Уже только он да Талем остались по эту сторону.

Ползти оказалось неожиданно просто. Вот она, дорога, ясно видна, и потому страх не приходил. Хоть пальцы и ощупывали край, в пропасть не верилось. Славка без проблем протиснулся в щель. Пещера была обычной, без глянцевого покрытия, сверкавшего в зале. На выходе ждал Алешка, державший сразу два факела. Нужно торопиться, Волки скоро сюда доберутся.

Славка сбросил сумку, из нее ему уже ничего не понадобится. Тимс отстегнул от пояса пару ножей, протянул — мальчик принял с благодарностью.

— Что это значит? — резко, даже зло, спросил Алешка. На его голос оглянулись остальные.

— Тут удобное место для засады. Пока проход нащупают, да из узкой щели вылезать начнут — я хоть двух-трех да выведу из строя. А повезет — так и больше.

Алешка тоже потянул с плеча мешок.

— Ты же видишь, тут одному как раз, тропа-то узкая, — зачем-то начал растолковывать Славка. — Двое мешать друг другу будут, и толку с этого ненамного больше. Идите.

— Я останусь, — мотнул головой Алешка. Судорожно выдохнула Алька.

— Да пойми ты! — Славка хлопнул ладонью по камню. — Я не смогу прикрывать еще и тебя! Я просто не успею — и что дальше?!

— Меня не надо прикрывать, — вмешался Рик. — И вообще уходи ты, а я останусь.

Славка помотал головой:

— Ты — княжич.

— Только формально, а по правде уже нет.

— Нет, Кир. Ты — наследник. Все, хватит препираться, только время теряете. Талем!

Ведун кивнул, ухватил за плечо Рика. Маша всхлипнула, бросилась Славке на шею, но тот ее отстранил:

— Вы же не успеете!

Лера торопливо дернула кольчугу:

— Сима, помоги снять.

Славка не возражал: кольчуга действительно пригодится.

— Я не могу, — Алешка теребил в руках лямку мешка.

— Я же — могу! Уходи! — Славка понял, что стоит Алешке помедлить — и он не выдержит, слишком сильно хочется уйти вместе со всеми. Не оставаться в этой пещере одному, пожить еще — час, два… А потом видеть, как убивают его друзей… Ну уж нет, прекратить истерику!

— Алешка, ты им будешь нужнее потом. Уходи, я тогда не врал. Будь ты на месте Даня, я не пошел бы тебя спасать.

Сказать — как много он не успел сказать Лешке! А приходится говорить такое.

«Уходи», — попросил одними губами, неслышно. Алешка стиснул пальцы на эфесе меча. «Уходи», — только взглядом.

— Алька, твою мать, да уведи ты его! Некогда!

Вот и все. Облегчение принесла мысль: как хорошо, что это не Славке пришлось уходить! Что не он тянет непослушными пальцами с пояса нож и протягивает рукоятью вперед. Что это не он с побелевшим лицом, с закушенной до крови губой вынужден повернуться спиной к другу — и оставить его.

Свет факелов еще долго отражался от стен. Славка накрыл хвост саламандры ладонью и смотрел, как гаснут последние отблески. Вот и все.

Подпрыгнул, проверяя: не зазвенит ли что не вовремя. Встал за небольшой каменный выступ, распластался по стене. Жаль, что не умеет, как Талем, определять время. А то бы, когда засияют от Волчьих факелов стены, знал — успели ребята отойти подальше или нет. Мальчик провел ладонью по рубахе, сразу же наткнувшись на приколотого возле пояса паучка: судьбы Даня он не желает. Страшно.

Очень страшно. А раз так — нужно перебояться сейчас, во время боя нельзя думать о страхе. Черт, как же хорошо Славка помнит, каково это — заточенным железом по телу! Ничего, в горячке сражения легче, чем во время пыток в замке бэра Антана. Это он выдержит. А пыток не будет — он снова нащупал паучка.

Все, хватит! Значит так: держаться у выхода из ущелья как можно дольше, площадка тут удобная. Кто полезет первым — кинжалом его и сразу в пропасть. Мечом тут будет неудобно. Лучше бы, конечно, встать напротив «фальшивого пола» и метать ножи, но Волки специалисты в этом куда лучшие. Впрочем, пару раз попробовать можно. А потом к выходу. Славка примерился с ударом. Да, тут удобно.

Алешкины пальцы — точно обледеневшие деревяшки. Повернуться посмотреть, какое у него лицо, Аля не решалась. Да и некогда крутить головой. Рик бежал по все расширяющейся тропе, придерживаясь рукой за стену и увлекая за собой остальных.

— Осторожно, впереди колодец! — предостерегающе крикнул ведун. Он держался последним, за Алешкиной спиной.

Влетели в небольшую пещеру — мокрый пол заскользил под ногами. Взвизгнула Маша, когда в свете факелов мелькнуло семейство огромных слизней, неторопливо ползущих по стене. Арка-выход, и вот уже открылась другая пещера, узкая, с высоким сводом. Посреди нее чернел круглый провал. Две узкие тропинки обегали его и снова сливались в одну, исчезая в темноте. Рик остановился и задрал голову: над дырой нависал каменный брус с ложбинкой посредине.

— Веревка останется, — с досадой заметил княжич. — Видно будет, куда ушли. Интересно, как дрид ее снял?

Алешкины пальцы выскользнули из ладони. Аля обернулась, приподнимая факел. Мальчик стоял, прислонившись к стене. У него было такое напряженное лицо, словно он в уме лихорадочно умножал трехзначные числа, боясь допустить ошибку.

— Я пошел, — услышала Аля и повела факелом в сторону ребят.

Рик сидел на краю обрыва, обвязанный в подмышках веревкой. Другой ее конец был перекинут через каменный брус и свивался в бухту у ног Талема. Рядом сидел на корточках и хмурился Тимс: он не желал отпускать княжича неизвестно куда. Но спорить не мог, слишком уж упрямо свел Рик брови, сам ведун не решался возражать. Рик зажал в зубах нож, одной рукой ухватил факел, другой взялся за веревку и соскользнул в провал.

— Резкий рывок, и я вытаскиваю, — крикнул ему вслед Талем.

Мышцы вздулись на руках ведуна. Веревка разматывалась неторопливо, плавно уходя в глубину. Влад и Тимс легли на краю колодца и всматривались вглубь, подсвечивая себе факелами.

— Так это же хорошо, что останется веревка, — вдруг сказал Маша. — А то как Славке спускаться?

У Симы потемнело лицо, Лера с силой потянула себя за косу. Никто не сказал ни слова, а Машка повторить не решилась, испуганно глянув на спутников.

Аля снова посмотрела на Алешку. Хотелось броситься ему на шею, гладить волосы, плечи, говорить — что угодно, лишь бы не стоял с таким лицом. Аля слишком хорошо помнила это выражение: точно так же он смотрел, когда пытали Славку. Но девочка не сделала и полушага, понимая, что все бесполезно: не дозваться, не докричаться. Алешка высчитывал: жив еще друг или нет? А может, уже попал в руки Волков?

Веревка задергалась, Талем еле удержал ее в руках. Бросился на помощь Тимс, потянули вдвоем, и вот уже Влад ухватил княжича за шиворот. Рик вернулся без ножа и факела, одна штанина разодрана от колена вниз, и на икре виднелись следы — кто-то хватанул острыми зубами. Мальчишка сел, зажал ладонью рану:

— Жабьи твари!

Талем отодрал испачканные кровью пальцы:

— Не жжет? Не щиплет?

— Да нет, зубы у них чистые, без яда. Острые, дракон их раздери, как новенький нож, — сердился Рик. — Куснул, сволочь, я факел выронил. Ничего, их там немного. Меньше десятка, точно. Влад, дай факел.

— Теперь полезу я! — с вызовом сказал Тимс.

— Жабу поцелуй! Я-то их уже разглядел. Талем, не надо меня бинтовать, словно мне ногу откусили. Я почти спустился, видно было, как факел о дно стукнулся. Тимс, ты спускайся вторым. Эти тварюшки вот такие — княжич развел большой и указательный пальцы. — Как толстые черви с пастью. Бей между головой и панцирем, отсекаются с одного удара. Вот дерьмо драконье, время теряем! Талем, спускай!

Аля видела, как хотел возразить ведун, но почему-то подчинился. Словно признал за Риком право действовать именно так. Только качнул головой:

— Ах ты, леший, как я не вовремя силу растратил!

Снова плавно разматывалась бухта.

— Есть! — негромко выдохнул Талем, когда веревка в его руке ослабла. Легко потянул, сматывая на согнутую в локте руку.

Тимс, как и княжич, прихватил нож зубами и поудобнее взял факел. Аля подумала, что ратник взглянет на Симу, но тот, не оглядываясь, быстро скользнул в провал.

— Следующий — я, — заявил Алешка, вытаскивая нож.

Второй из пары — вспомнила Аля. Той самой, которую Славка помог другу выбрать в Омке. А точно такой же сейчас может валяться на дне ущелья. Почему-то только сейчас, когда она увидела светлую рукоять с искусной резьбой, до Али дошло — там же остался Славка! Не только Алешкин друг, из-за которого тот теперь мучается, а Славка! Славка, с которым были в рабстве, с которым бежали из Росвела. Который ради них убивал… и принимал ответственность за то, что делалось с молчаливого согласия остальных. Аля отступила на шаг, так сильно вспыхнуло желание вернуться и попросить у него прощения. Или хотя бы просто увидеть еще раз — живого. Но бежать туда бессмысленно, оставалось только стоять и спокойно смотреть, как готовится к спуску Алешка.

— Если никто не нападет, привяжи что-нибудь к веревке, — попросил Талем.

Мальчик кивнул и без раздумий спрыгнул вниз. Аля считала про себя секунды, но все равно казалась, что веревка разматывается намного дольше, чем когда спускались Рик и Тимс. Наконец она ослабла, ведун начал быстро выбирать. Пустой конец скользнул по камню.

— Я иду, — Сима качнула в ладони нож.

Опять на конце веревки оказался погашенный факел, но Алю Талем не пустил, отправил Влада. Девочка с облегчением отошла от края — все попозже. Страшно, веревка-то почти на всю длину разматывалась, высота ого-го!

— А вот теперь давай ты, — сказал Талем, отвязывая еще один факел.

Все чисто, и Влад спустился без проблем.

У девочки желудок превратился в ледяной ком, подпрыгнул и скатился вниз, до самых пяток. На негнущихся ногах Аля шагнула к краю.

— Не бойся, — руки Талема проворно опутывали ее веревкой. — Я держу крепко, сила в руках есть, внизу тебя ждут.

Ладонь ведуна легла на затылок, дыхание колыхнуло волосы. Аля почувствовала, как желудок возвращается на место. Потянуло в сон, хоть ложись на камни. Стены пещеры качнулись, и девочка не сразу поняла, что она уже спускается в колодец. Внизу, под ногами, мелькнули факелы. Алька моргнула, прогоняя сон. Но пугаться было уже нечего, Алешка поймал ее прямо в руки. Аля улыбнулась ему благодарно, но тот не ответил.

— Отойди в сторону, — посоветовал Тимс: последним спускался ведун. — Да, очистили мы дорогу Волкам, — ратник пнул безголовое тельце толстого червяка.

Аля глянула дикими глазами: он что, ни малейшего шанса не оставляет Славке? Даже если так, то зачем при Алешке-то говорить? Она глянула на Алексея и с досадой хрустнула пальцами: у того закаменели губы, он даже не пытался возражать.

— Быстрее, — Рик не дал Талему распутать веревки, отсек ножом.

Путь ненадолго стал легче: под ногами ровный пол, по сторонам гладко отполированные камни, высоко над головами смыкается свод. Тени падают под ноги, вырастают на стенах. Вот только мешок все сильнее давит на плечи, рубашка липнет к спине, да и факел стал непомерно громоздким и неудобным. Талем вслух считал развилки, сворачивая попеременно то вправо, то влево.

Пол вздыбился под ногами, бежать в гору стало труднее. У Али колотило в боку, свет факелов плясал в глазах. Она уже не боялась, а желала следующую ловушку: хоть бы постоять, отдышаться. Но схема вылетела из головы, как будто и не учила. Склон становился все круче, ломаясь ступеньками. Левая стена исчезла, перешла в обрыв, правая поднялась еще выше. Воздух скользил мимо губ, Аля задыхалась. Но первой не выдержала Машка: как бежала, так и упала ничком, вздрагивая и прижимаясь к камню. Ведун охнул, бросился к девочке. Аля присела на ступеньку, сбросила с плеч мешок. Ну зачем так мчаться? Там же остался Славка…

— Нужно идти, — выдохнул Рик.

Ведун покачал головой:

— Она не может. Хоть десять минут отдохнуть, — пальцы легли на Машкин лоб.

«Ну и хорошо», — Аля привалилась к стене. Качались тени, что-то бормотал Талем, шуршал пергаментом Рик, рассматривая схему. Сердце успокаивалось, приходило в норму.

— Ну как? — княжич присел на корточки перед Машкой. Девочка послушно сложила губы в улыбку:

— Да вроде…

— Тихо! — Талем вскочил, сбросив со ступенек свою развязанную сумку. Глиняный кувшинчик вылетел и раскололся.

Аля прислушалась, даже закрыла глаза, но услышала только стук своего сердца.

— Идут за нами, — прозвучал голос ведуна, и девочка открыла глаза. Не «идет», а «идут»…

— Я ничего не слышу! — зло крикнул Влад.

— Я слышу, — уронил Талем.

Аля увидела, как шевельнулись Алешкины губы:

— Все. Все!

— Помоги ему Дара, святая мать. Прими и обогрей, — громко сказал Талем.

— Все, — выдохнул Алешка и закрыл глаза. Проклюнулась на белом виске жилка.

— Бежим, — голос Рика вырвал из оцепенения.

В свете факела мелькнуло испуганное лицо Влада, странно-спокойное Леры. Потом кто-то толкнул в спину, и Аля побежала вместе со всеми, не разбирая дороги. Так могла бежать дичь от хищника, не надеясь на спасение, а лишь бы выгадать еще мгновение до того, как клыки пробьют кожу и войдут в плоть.

— Сюда! — Талем свернул в неприметный проход.

Вспыхнула надежда: бегут не просто так, есть выход! В узкой щели камни цепляли за плечо, низкий свод проносился над самой макушкой. Талему и Тимсу пришлось пригнуться, опустить ниже факелы. Выбежали к развилке — пять или шесть дорог расходились веером. Талем вынул схему.

— Сюда, второй слева, я помню, — Рик бросился к входу.

— Дальше «цветные квадраты», — голос у ведуна дрогнул. — Последняя ловушка.

— Успеем, — глянул на него княжич.

— Я слышал голоса! — вылетел из прохода Тимс.

Але захотелось плакать, и она вонзила ногти в ладонь. Нашла взглядом Алешку: мальчик стоял вполоборота, и она увидела только край щеки.

…Как только стены пещеры загорелись отраженными огнями, послышались легкие шаги — страх свернулся клубочком, и Славка спрятал его подальше. Так, как убрал в сторону отстегнутые ножны, а то будут мешать.

Камень холодил затылок, но сквозь кольчугу и куртку почти не ощущался. Слиться со стеной, прицепиться, как магнит к холодильнику. Славка внутренне хихикнул от такого сравнения и напрягся: смешок вышел нервным. Спокойно! Волки уже приближаются. Ха, а они без кольчуг! Пижоны!

А здорово будет, если хоть один да сам шлепнется в ловушку! Ну же, давай, топай вперед, волчара… Славка вздрогнул, услышав голос Антона:

— Тут ловушка. Вон знак.

Страх клубком выкатился из потаенного угла, ударил в желудок. Славка понял, что у ребят мало шансов: с проводником Волки пройдут весь путь. Даже правильно ступят на цветные квадраты. Дурак, он зря остался! Мог бы сейчас идти вместе со всеми! И тут же понял — не смог бы.

Волк двинулся вперед, шаря ногой по тропе, прежде чем ступить. Славка вздохнул глубоко, успокаивая биение пульса. Теперь сердце стучало в такт движениям врага, легко ухватить момент, когда нужно отделиться от стены и послать в полет нож. Есть! Волк всхлипнул пробитым горлом, наклонился вперед и исчез, пролетев сквозь камни. Еще раз! Нож вырвался из руки, на полпути почти столкнулся со своим собратом — Волки не растерялись. Взвизгнуло железо, ударившись в камень. Крошево хлестнуло Славку по виску и щеке. А окажись он на пол-ладони в сторону — и в глаз! Эта мысль пришпилила мальчика к стене, толкнула комком страха. Все, третий раз нужно выжидать. А второго он положил, молоток! Только ранил, но Волк не удержался на обрыве. Черт, ну что же он так кричит? Хоть уши зажимай! Звук от упавшего тела Славка не услышал.

Тянуть время, тянуть — чтобы ребята успели уйти как можно дальше, выйти из подземелья, спутать следы. Если бы у Волков не было проводника…

На той стороне командовал вожак, сейчас полезут проверять тропу. Славка по стене сдвинулся в сторону, стал медленно приседать. Последний шанс. Волк уже полз, руками ощупывая край. Вот он поднял голову, примеряясь. Славку кто под руку толкнул, он метнул нож прежде, чем осознал. Клинок вошел в лицо врагу — снова крик эхом ударил в пещере. Над распластавшимся на полу мальчиком пролетела уже пара ножей — один чиркнул по кольчуге. Рывком в сторону и снова к стене. Зубы выбили дробь. Да успокойся ты! Хотя все равно, Антон их проведет. Лучше бы его убили еще там, на входе — яростно мелькнуло у Славки.

Жаль, что больше кидать ножи не получится. Волки наверняка уже разметили взглядами всю площадку. Мальчик начал сдвигаться к выходу из ущелья. Кто пойдет первым? Вожак? Вряд ли, он под ножи не лез и сейчас стоит в середине отряда, рядом с Антоном. Проводника Волки берегут. А раз так… Понимание не оглушило, не испугало, только чуть дрогнули пальцы на рукояти ножа. А раз так, то Славка должен убить Антона. И Волки ни за что не пройдут последнюю ловушку. Решение пришло спокойно, но почему-то именно с той минуты Славка воспринимал бой как-то кусками.

…Вот Волк уже добрался до ущелья. Обидно терять удобную позицию, но придется сместиться по тропе выше, иначе Антона не переведут на эту сторону… Долго против Волка не продержаться. Не отвлекайся! Не смотри все время на выход из ущелья, и так увидишь Антона! …В сторону, этот удар не отбить, сил не хватит. Как горит плечо, кровь уже добежала до локтя… Что? Волк столкнул своего же, раненого, с тропы! Крик вонзился в уши. Паучок-паучок… Отхлынула боль от раны. Выпад! Кровь — Славкина, брызнувшая при резком движении руки, и раненого Волка, — каплями ударила стену. Спасибо, паучок, без тебя я бы не смог. Помоги еще! В ладонь ткнулась рукоять ножа. Черт, почему же не погасла вся боль? Или потому, что это не от железа, а от взгляда Антона?

Славка впервые увидел тот миг, когда глаза становятся мертвыми. Ударило горячим в шею, боль багровым колючим клубком вкатилась в горло и разорвалась в голове.

Казалось, кто-то рассек скалу на две отполированные плиты, раздвинул их, открыв невысокий, в пару метров, проход. На потолке матово отражался свет факелов, пол был расчерчен на разноцветные квадраты: красные, желтые, коричневые, синие, оранжевые, зеленые, светло-голубые, белые и черные. Противоположный конец пещеры терялся в темноте. Аля помнила: до выхода сорок рядов, но это единственное, что осталось в голове.

— Первый: между синим и красным — желтый, — ведун шагнул на желтый квадрат чуть в стороне от центра.

Аля вскинула голову: потолок не шелохнулся. Поежилась, обхватила себя за локти. Если такая махина двинется вниз… А ведь стоит ошибиться хотя бы с одним квадратом, этот пресс придавит их.

Камень был горячим — ощущалось даже сквозь подошву. Широкие ряды позволяли идти всем вместе, старались держаться группой.

Второй ряд: влево белый, еще шаг в сторону, на голубой.

Третий ряд: вправо — коричневый. Четвертый, пятый, шестой… Были на двадцать второй линейке, когда за Алькиной спиной судорожно выдохнул Тимс. Девочка оглянулась: бесшумно, точно тени, выстраивались вдоль первого ряда Волки. Семь — сосчитала она силуэты. Антона среди них не было. И Славка…

Все замерли. Волки не решались ступить: видно, знали про ловушку, но Антон не смог рассказать весь путь через разноцветное поле.

— Вперед! — громко сказал Талем. — Вправо желтый!

У Али ноги точно приклеились к камню, задеревенела шея, не повернуться. Один из Волков шагнул к самому краю, качнулся на носках — и прыгнул сразу во второй ряд, не разбирая цветов. Гул прошел над головами, посыпалась пыль, каменная крошка. Волк длинным прыжком рванул к товарищам, пригибаясь, прижимаясь к полу. Аля подняла голову: потолок стремительно опускался. Девочка успела взвизгнуть, зачем-то зажать уши ладонями. Налетел Алешка, сбил ее с ног, накрыл телом. «Разве можно так спасти?» — мелькнуло у Али. Застучали вокруг камни, Алешкины губы дернулись от боли. Рядом безумно закричала Маша. Потолок нависал уже совсем низко. Алька взвизгнула, вцепилась в плечи Алеши. Камень коснулся мальчика, придавил его плотнее, — так, что Аля не смогла вздохнуть. Ей показалось, что она слышит хруст ребер.

Темнота.

Глава 20

Орали птицы. Щекой, спиной ощущались прикосновения горячих солнечных лучей. Аля открыла глаза и увидела склоненную до земли травинку. «Готово, сбрендила!» — решила она: слишком уж похоже на появление в этом мире. Девочка рывком села, уронив с плеча сумку. Заныла отбитая о каменный пол спина. Аля выгнулась, потерла поясницу и уставилась на опушку леса. Листву берез чуть шевелил легкий ветерок. В метре от ближайшего дерева лежали Сима и Тимс. Хотя нет, ратник уже садился, растирая ушибленное плечо.

Аля обернулась и ахнула. Ярко-синее озеро в обрамлении белоснежных тонких деревцев казалось рекламной фотографией курорта. Вот только стоящий на четвереньках в воде и вполголоса ругающийся Влад портил картину.

— Все тут? — ведун окинул взглядом поляну.

Аля оперлась о плечо сидящего рядом Алешки, встала. Да, тут были все. Только где — тут? И где Волки?

— Знаете, на что это похоже? — Талем добрался до берега, опустил ладони в воду. — На Озерный край. Я нигде больше не видел таких ярких озер и такой чистой воды, — ведун зачерпнул горсть, роняя вспыхивающие на солнце капли.

Влад вылез на сушу, замутив воду песком. Аля глянула вперед: противоположный берег не так уж и далек, можно рассмотреть стоящие почти у воды деревья, только солнце слепит. В глаза что-то попало, резануло болью — девочка сморгнула.

— Озерный край, — задумчиво повторил Рик. — Душа Орона. И где же наш спаситель? — в последнее слово он вложил столько яда, что даже Алька вряд ли бы смогла перещеголять. — Дожидается эффектного момента для своего появления? — княжич сплюнул.

— Сволочь он, — глухо отозвался Влад.

Аля дернулась, точно ее ужалило: Славка, Филат, Антон — они все остались там! А дрид, значит, мог помочь. Не верится, что сработал какой-нибудь защитный механизм лаборатории, не перебросил бы он непрошенных гостей прямо в райский уголок. Дридовых рук дело! А вот Даню и Косте Орон тоже не помог. «Сволочь!» — гнев вспыхнул с такой силой, что, попади сейчас дрид под руку, Аля бы много чего ему сказала. Теперь ей стала понятна ругань Влада.

Плечо Алексея выскользнуло из-под руки. Мальчик лег на траву, теперь навзничь, и закрыл глаза. Аля метнулась взглядом к ведуну: пусть поможет, пусть хоть немного погасит боль, — ну невозможно же! Тем более сейчас, когда сам Алешка спасся, а Славка… Славка остался там.

Но Талем смотрел вдоль берега. Ветра не было, а густую траву приминала огромная невидимая ладонь, заглаживая в тропинку.

— Ведаю так, нам туда, — Талем нерешительно тронул медальон. — Хозяин приглашает.

Все торопливо встали — конец неопределенности! А еще Але показалось, что ребята просто боятся оставаться рядом с Алешкой. Помочь-то ему нечем, а просто стоять рядом с таким горем очень трудно.

— Пошли, — Аля тронула Алешу за запястье и снова поразилась холоду его рук. Алешка быстро поднялся, поправил на боку меч.

Спутники ушли вперед, еще больше приминая высокую траву. Алешка побрел по обочине, распугивая кузнечиков. Насекомые стремительно вылетали из-под ног и высокими прыжками скрывались в зарослях. Солнце припекало, отражаясь от воды. Застывший, полный запаха трав и стрекота кузнечиков, воздух умиротворяюще кружил голову. Але захотелось лечь в тенек под дерево, положить голову Алешке на плечо, закрыть глаза. И чтобы все-все происшедшее показалось дурным сном.

Тропка вилась вдоль берега, то чуть поднимаясь в гору, прячась за деревья, то обрываясь небольшими уступами вниз. Вот и сейчас шедшие впереди скрылись из виду за небольшой рощицей, спустившись к самому озеру: между тонкими стволами блестела вода. Аля крепче взяла Алешку за руку. Хотелось идти и идти, как можно дольше. Але казалось, что пока есть цель — Алешка будет двигаться, говорить, изгибать губы в улыбке («со мной все нормально»), спасать и спасаться. Но как только придут, и им останется просто ждать, горе выстрелит, как сжатая пружина.

Послышался голос Талема, Машкин вскрик, плеск воды. Что-то случилось, Аля ускорила шаг. Из-за деревьев вылетел Влад, тяжело дыша, точно пробежал стометровку, уставился на Алешку. Аля даже приостановилась: радость и зависть, жгучая, мучительная зависть вперемежку с обидой — вот что было в его взгляде.

— Что? Что там? — спросил Алеша. Он мог пойти и увидеть сам, но стоял и требовал ответа. — Да что там?

Влад посторонился, давая место на тропинке:

— Ты это… сам.

Песчаный пляж мягко обнимал озеро. Слабый прибой облизывал его, почти не поднимая мути. Только в одном месте он сталкивался с преградой. Славка лежал до пояса в воде, и волны обтекали его тело, бессильно соскальзывая с тонкой серебристой пленки. Этой пленкой было затянуто все — от макушки до сапог, даже зажатый в левой руке меч. Оружие мешало стоящему на коленях в воде Талему:

— Это просто время, застывшее время, — ладони ведуна скользили по безжизненному Славкиному лицу.

Аля передернула плечами: в полузакрытых глазах мальчика страшно виднелся тонкой полоской белок, а рот неприятно кривился в гримасе боли. Правая рука от локтя до кончиков пальцев залита кровью, натекшей из длинной узкой раны. Под левой ключицей, чуть выше выреза кольчуги, торчала рукоять ножа.

— Помогите вытащить и разведите костер, — велел Талем. — Понадобится горячая вода.

Руки скользили по пленке и мерзли, точно касались льда. С трудом перетащили Славку повыше на берег, уложили на сброшенный Талемом плащ.

Ведун снова провел рукой вдоль застывшего тела:

— Это тот миг, когда он упал, раненый. Дриды способны заключать живое в плен одного мгновения.

Талем торопливо закатал рукав по локоть, кольнул себя ножом в сгиб. Соскользнула тяжелая капля крови, упала на серебристую пленку. Хлопок — и тонкий покров начал скатываться, как вода с гладкого теплого камня. Славка захрипел, выгнулся от боли. Меч упал на траву. Мальчик ловил воздух сведенными судорогой губами и пытался дотянуться до торчащего в ране ножа.

— Держите его! — крикнул ведун.

Алешка, поддерживавший друга за плечи, постарался перехватить его руки, пачкаясь в крови. Талем пытался добраться до раны, но плотная ткань куртки мешала, наползала тяжелыми складками. Славка снова захрипел, и ведун решился: с помощью Симы он потянул с раненого куртку. Тот судорожно дернулся, рванулся в сторону. Талем погладил пальцами кожу вокруг ножа, выдохнул:

— Повезло. Вену не задело. Рик, я сейчас выдерну, а ты сразу зажимай курткой.

Ткань быстро набухала кровью. Ведун быстро ощупывал Славкино лицо, мял, словно глину, и гримаса боли исчезла под пальцами, губы обмякли, перестали напряженно кривиться. Талем отнял руки: мальчик казался просто спящим.

Кольчугу сняли с трудом, рубашку же просто распороли, и материя полетела в Алю с приказом:

— Рви на ленты! Сима, принеси из моего мешка иглы. Лера, воду вскипятили? Поддерживайте огонь, он нам еще понадобится.

Аля с треском рвала ткань, стараясь не смотреть, как ведун на живую сшивает края глубокой раны, протыкая плоть толстой иглой. Тимс присел рядом с девочкой, шепотом проклиная Волков.

— Алеша, держи его крепче. Придави к земле, — попросил ведун.

Аля торопливо отвернулась.

— Такая боль, а он не приходит в сознание, — удивленно произнесла Сима.

— Ублюдок драконий! — взвыл Тимс и бросился к раненому. С трудом разжал сведенные пальцы правой руки: в центре ладони сидел паук, запустив тонкие лапки под кожу.

— Раскалите на огне пару ножей! — крикнул Талем. — Аля, сверни жгут.

Материя никак не желала скатываться, не поддавалась ослабевшим пальцам. Тимс выхватил тряпичную ленту и ловко, привычно соорудил то, что требовалось, затем, под одобрительным взглядом ведуна перетянул Славке руку чуть ниже локтя. Рик протянул Талему нож, вынутый из пламени.

Алю затошнило, когда ведун начал взрезать мальчишке ладонь раскаленным железом. На ватных ногах она шагнула к деревьям.

Костер горел ровно, облизывая дно котелка. Хорошо, что сохранились сумки, а главное — мешок Талема с травами. Славку нужно поить горячим отваром каждые четверть часа. Мальчишку, так и не пришедшего в себя, приподнимали и по капле вливали в рот питье. Зеленоватая бледность постепенно сходила с лица.

— Успели, — Талем опустил деревянную ложку. — Уже яд пошел, еще бы немного — не вывести. Жаль, никак в сознание не приходит. Нужно, чтобы его вырвало.

Лицо у ведуна было печальным: наверное, он думал про Филата, а может быть, и про Антона. Но сколько ни прочесывали окрестности, никого больше не нашли. Не захотел дрид…

Сквозь навес из березовых ветвей слабо пробивались солнечные лучи. В зеленом полумраке Аля рассматривала Алешкино лицо. Да, ему сейчас никто, кроме Славки, не нужен. Но это открытие не расстроило, не напугало. Скорее, захотелось глубоко вздохнуть и повести плечами, точно сбрасывая тяжелую суму.

Солнце опускалось к лесу на том берегу, еще час-другой — и заденет кромкой верхушки деревьев. К вечеру распелись птицы, звуки далеко разносились по озеру, и Аля от души порадовалась, что хоть тут не нашлось упрямого дятла. Теплый воздух чуть колыхался от влажной прохлады, исходившей от воды. «Искупаюсь!» — решила девочка. Тем более, Маша с Симой уже ушли дальше по берегу, облюбовали маленький песчаный пляж в обрамлении молодых березок, и оттуда доносился завлекательный плеск.

Вот пойти, окунуться в непривычно чистую воду, смыть все происшедшее за день: каменную пыль, липкий пот от страха. А потом можно растянуться на теплом песке, смотреть в небо и говорить с Машкой о чем попало. Или об Алешке. Але очень нравилось говорить о нем.

Девочка спустилась к озеру, сняла обувь, закатала штаны и, забравшись в воду по колено, медленно побрела в сторону пляжа. Прошла мимо Леры, сидевшей на траве и внимательно слушавшей разговор Талема и Влада. Аля уже хотела идти дальше, но ее остановила горечь, сквозившая в голосе мальчика:

— Если бы было! Представляете? Костя — живой! Вдруг он — живой. Вот тут, — Влад хлопнул ладонью по траве.

Аля замерла, не решаясь двинуться дальше. Выше по склону остановились Рик и Тимс с охапками веток для костра. Влад никого не обвинял, не возмущался, он говорил так, что Але вспомнились горные, провожающие дайарену.

— Он мне рассказывал, что все видит в музыке. Представляете? Вот озера, трава, даже как сейчас пахнет — он сразу начинает, — Влад запнулся. — Ну, начинал, что-то такое слышать. Скрипки там, или целый оркестр. Его бы, как Славку… он бы наверное что-нибудь такое услышал… Знаете, я на Лешку посмотрел, как он молча… Славку, считайте, похоронили, а молча… Понимаете? Не то что ему плохо, а что Славки — нет.

Аля не совсем разобрала, что же Влад имел в виду, но снова оглянулась на навес.

— Знаете, Талем, пусть бы Костя мне никогда ничего не сказал больше. Лишь бы живой. Чтобы вот это у него все было, — мальчик обвел руками озеро. — А у него ничего нет. И не будет. И его самого нет. Просто — нет. А мог быть сейчас вот тут. Мог быть! — Влад ударил кулаком по земле. — Сейчас, живой! — Мальчишка отвернулся ото всех, уткнулся подбородком в плечо.

Але вдруг стало холодно в воде, идти на пляж расхотелось. Она выбралась на берег, присела на траву рядом с Лерой. Одна штанина развернулась и неприятно липла к голени.

Влад снова смотрел на озеро и часто моргал слипшимися ресницами. На пляже затих плеск воды, показалась между деревьями встревоженная Маша. Ведун не утешал, а молча плел из травинок косичку, внимательно глядя себе на пальцы. Аля подтянула ноги, обхватила щиколотки руками, уперлась подбородком в колени. Потянуло зябким ветром.

— Будет гроза, — сказал Талем, отбрасывая готовую косицу.

У недалекого противоположного берега стремительно накапливались тучи. Первая, самая толстая, ложилась брюхом на березы и тянула лапы к озерной глади. Молнии Аля не увидела, но тяжелый грохот долетел до поляны. Взметнулся ветер, приминая траву к земле.

Аля обхватила колени руками и подставила лицо влажному воздуху. Так хочется, чтобы кругом завыло, засвистело, ударили молнии, седые от пены волны пошли к берегу. Встать в прибой, раскинуть руки и закричать в один голос с завываниями ветра. Сбросить сбившееся в клубок напряжение, выплеснуть все.

Туча перевалила через границу леса. Гладь озера сбилась морщинками, побелела. И среди ряби четко обозначилась широкая полоса спокойной воды, протянувшаяся от берега к берегу. Волны ударялись в ее края и разбивались, точно о гранитную набережную. Аля метнулась взглядом по дороге. В темноте, сгущающейся на том берегу, желтыми пятнами загорелись окна домика.

— Ну, вот и приглашение в гости, — торопливо поднялся ведун.

Рик прибежал от костра, встал у кромки воды:

— Все не пойдем. Тимс, останешься со Славкой. Девочки, вы тоже.

Ратник кивнул.

— Думаете, Орон там? — Лера встревожено глядела на домик.

Талем прислушался и решительно помотал головой:

— Дрида там нет, ведаю точно. Но нас туда зовут.

Княжич осторожно попробовал ногой гладь, скользнул, точно по льду. Вода держала. Рик встал на дорожку, качнулся — под ним слегка спружинило. Следом перебрались Талем и Влад. Аля оглянулась на навес — Алешка наверняка не видит, что происходит — и тоже шагнула на воду.

— А ты куда? — обернулся Рик.

— С вами.

Княжич внимательно посмотрел, кивнул.

Дорожка слегка прогибалась под ногами, мелкие волны захлестывали и одежда намокала. Ближе к берегу стало хуже: озеро совсем расходилось, ноги скользили по мокрой поверхности. Последнюю пару метров Аля проехала, как на катке, и с облегчением выбралась на сушу.

По влажному песку до них никто не ходил, если не считать птиц, оставивших узорчатые цепочки следов. Песчаный пляж переходил в мелкую гальку, поднимался выше, зарастая травой. На опушке стоял небольшой двухэтажный домик, рядом с ним, справа — увитая плющом беседка. Окна, занавешенные, светились только на первом этаже. На крыльце сидел зверек, похожий на крысу, и недовольно поводил острой мордочкой. Влад подобрал камень, замахнулся — Талем не успел его остановить. Зверь оказался проворнее и мигом нырнул под крыльцо, задев хвостом деревянное, потемневшее от времени ведро. Рачительный хозяин подставил его под сток с крыши, и сейчас там плескалась на дне затхлая вода.

Талем ступил на крыльцо, придерживаясь за резные перила. Дверь даже на вид казалась добротной, тяжелой, и ведуну пришлось с силой потянуть за ручку. Аля почему-то думала, что на них пахнет сыростью, затхлостью — свет из окошек не мешал воспринимать дом как давно покинутый хозяином. Но внутри пахло сушеными травами, девочка различила мяту и смородиновый лист. В темных сенях прошли между перекошенным от старости сундуком и рядом ведер. Следующая дверь была не такая массивная, Талем легко отворил ее.

Открылась комната, ярко освещенная шарами. Она напомнила Але их жилище в трактире Петера: большой стол посредине, окруженный стульями. Уютные низкие диванчики вдоль одной стены, полки и закрытые двери вдоль другой. В углу на второй этаж уходит крутая лестница с темными деревянными перилами. Слева, между высокими зашторенными окнами, пустой камин. Перед ним — пара кресел с высокими спинками. Ведун шагнул вперед, с грохотом отодвинул ближайшее. На старой шкуре перед камином ничком лежал Костя. Шары отсвечивали на покрывавшей его тело серебристой пленке.

— Ну вот, — выдохнул Талем. — Правильно меня что-то в словах управляющего тэма Ласка задело. Он сказал правду о том, где хоронят рабов, но ни словом не обмолвился о мальчике. Вот старый пень!

Ведун мог ругать себя сколько угодно, его не слушали. Аля заворожено следила за Владом. Она думала, тот бросится к другу, начнет тормошить. Но Влад осторожно присел на край шкуры, тронул Костю за плечо и позвал шепотом.

Талем прекратил ворчать на себя:

— Его нужно перевернуть.

Вдвоем перевернули мальчишку на спину. Аля не удержалась от вскрика. На нее смотрели широко распахнутые глаза на искаженном гримасой лице; посиневшие губы чуть приоткрыты, горло напряжено. «Он же тонул!» — вспомнился рассказ Леры.

— Меня, — Влад рывком поддернул рукав, ткнул Талему обнаженный локоть.

Ведун не спорил, кольнул ножом. С тихим хлопком пленка разорвалась и сошла. Костя всхлипнул, но в себя не пришел. Ведун положил мальчика животом к себе на колено, нажал раз, другой — и у того из горла хлынула вода.

— Вот и все, — Талем подхватил Костю на руки, отнес на диван. — Все, живой. Только простывший, ну это уже не смертельно. Ничего.

Костя непонимающим взглядом обвел комнату. Рик торопливо шагнул в сторону, открывая сидящего на шкуре Влада.

— Вернулись, — пошевелил губами Костя и снова закрыл глаза.

— Ничего, — снова повторил Талем. — У него просто жар.

Аля вздрогнула, услышав смех. Влад, упавший от хохота на спину, все пытался что-то сказать, но не получалось. Он давился смехом, ударял ладонью по полу, и, наконец, выдавил:

— А может, это мы все померли, а? Может, мы на том свете?

Аля ущипнула себя за запястье: слишком уж реальным показалось предположение Влада.

— Так, выметайтесь отсюда, — рассердился ведун. — У мальчишки жар, а вы тут балаган устроили. И принесите мою сумку.

Влад сел, отер слезившиеся от смеха глаза и серьезно кивнул.

Рик раздвинул шторы на окне, глянул на небо:

— Пошли, нужно и Славку сюда перенести. А то скоро дождь хлестанет.

Беседка оказалась уютной: по кругу резные столбики, увитые плющом, внутри тесаные из бревен лавки. В центре выложен очаг из плоских камней. Тимс раздувал огонь, низко наклоняясь к земле. Гроза почти вся ушла на другой берег, но и краешка ее хватило, чтобы влажные ветки не разгорались, а лишь пускали клубы белого дыма. Талем просил пока не шастать в доме, вот и решили развести костер в беседке.

Аля подобрала на лавку ноги, уперлась подбородком в колени. Уставилась сквозь прутья стены на покрытое волнами озеро и громыхавшую из последних сил тучу. Тимс поднялся: огонь нехотя разгорался, облизывая бересту. Молодой ратник сел рядом с Симой, достал нож и принялся остругивать колышек. Просто так, лишь бы руки занять.

Вернулся Влад, бросил рядом с очагом охапку веток. Аля подивилась: почему он не идет в дом? Ведун там лечил Костю, вливая целебный отвар по глотку в горло, опухшее от простуды. Алешка вон сидел рядом со Славкой: того лихорадило, и он все время скидывал одеяло. Яд не желал сдаваться, и мальчик только раз пришел в себя, выслушал рассказ о том, что произошло, и снова заснул. А Влад к Косте не шел. Странно. Аля уперлась затылком в столбик, закрыла глаза. Как же хорошо, когда эта загадка — единственное, что сейчас волнует! Так спокойно кругом, и не нужно никого бояться: Волков, ловушек, стражников, гнева князя Отина. Если это вотчина дрида, тут их никто не тронет — девочка была в этом уверена.

— Безвременье, — произнесла вдруг Лера.

«Похоже, но не совсем, — подумала Алька. — Я бы сказала — полустанок. Один поезд уже ушел, а следующий придет не скоро».

В беседку шагнул Алешка, смущенно наморщил нос:

— Меня Талем выгнал. Сказал, нечего там сидеть, никто не помирает.

— Как они? — спросила Маша. Аля снова удивилась: почему не Влад?

— Спят. Оба. Талем сказал — как раз до утра, и все будет нормально.

Алешка сел рядом, прислонился теплым плечом.

— А утром? — не отставала Маша.

— Ну, как хозяин решит, — усмехнулся Влад. — Или пинком под зад, или придет познакомиться.

Аля тоже была в этом уверена, словно кто шепнул на ухо: отдыхайте, все будет завтра.

Гроза закончилась. Тяжелые воды озера успокоились, словно их кто выгладил утюгом. Проглянуло закатное солнце. Аля оглянулась: по песчаному берегу протянулись ровные цепочки следов — ее и Алешкины; вмятины наливались темнотой.

— Пошли туда, — Алешка потянул ее за руку на опушку.

Березовый лес совсем не похож на сосновый: светлый, без пружинящих под ногами иголок и коварных шишек, не вовремя попадающих под пятку. «Скоро осень», — заметила девочка ветку с пожелтевшими листьями, среди них ярко выделялись несколько оранжевых. Але захотелось до них дотянуться, но стоило колыхнуть деревце, как рыжее пятно качнулось и превратилось в роскошный пушистый хвост. Белка глянула сверху и легко перепрыгнула на соседнее дерево.

— Жаль, угостить нечем, — Аля проводила рыжую взглядом. — Пойдем дальше?

Алешка смущенно качнул головой:

— Я забыл меч.

— Ну и что? Тут-то он тебе зачем?

Мальчик повел плечами:

— Такое чувство, что на нас смотрят. Как ты на белку.

Аля отпустила ветку — та взлетела с шелестом, — прислушалась. Но, кроме дыхания близкого озера и шума листвы, ничего не уловила.

Сима глянула на озеро: Али с Алешкой на берегу не видно. Странно как все сложилось! Она вспомнила, как Алька бросала злые слова, поддевала и язвила. Что же, и это — любовь?

Слово «любовь» — будто перекатывалось на языке круглым камушком в полосе прибоя, среди точно таких же: любовь к родителям, деду, дому, зеленому чаю, удобным вещам, лету. Сима наклонила голову, перебирая, мысленно пересыпая камушки из ладони в ладонь, обманывая себя: «любовь к мужчине» затеряется среди остальных. Но он не терялся, а назойливо лез под пальцы. Сима тряхнула волосами, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Почему-то стало тоскливо. Да что она, раньше не думала о любви?! Но все мечты о друге-воине показались сейчас неумелыми детскими рисунками, корявыми карандашными набросками, лишенными объема и плоти.

Девочка перевела взгляд на Тимса, сидевшего у костра на корточках. На широкой спине под курткой ходили лопатки, жилистые руки легко переломили сук, подбросили в костер обломки. Тимс ее любит. Сима произнесла это про себя, но тоска не схлынула, а стала еще более тягучей. Любит — девушку-воина, Симу-с-мечом, Симу-в-походной-одежде — как ей самой мечталось когда-то. Но сейчас хотелось: пусть ее полюбят просто как Симу. Чтобы подавали руку, когда она перепрыгивает через узкий неглубокий ров. Никому ни разу не пришло такое в голову, да она и сама глянула бы удивленно: зачем? И Тимс никогда это не сделает.

Сима нащупала оставленный на лавке нож, взяла в руки удобную деревянную рукоять. Привычно, легко крутанула в пальцах. Намного сложнее сделать неловкое движение. Остро заточенное лезвие полоснуло по подушечке пальца. Девочка вскрикнула негромко, отвела руку в сторону. Повернулся встревоженный Тимс, глянул на сочившуюся из ранки кровь.

— Порезалась? — в голове больше удивления, чем сочувствия.

Девочка кивнула.

— Помочь перевязать? — А вот сейчас скепсис. Действительно, зачем возиться с такой царапиной.

Сима помотала головой, сунула палец в рот, слизывая кровь. Ратник отвернулся к костру, подкормил его веткой. Палец не болел — или болел почти незаметно по сравнению со жгучей досадой: если бы Аля порезала палец, Алешка бы тут скакал как при пожаре. А что Сима? Воину и не такие ранки не страшны.

Кровь перестала идти. Девочка в задумчивости продолжала трогать языком подушечку пальца. Как хочется домой! Не просто к маме-папе, а в родной мир, где никто не видел, как она убивает.

Влад сидел на перилах беседки, упираясь пятками в край лавки. Он проковырял в стене плюща дыру и следил за дверью домика. Из-под низенького, потемневшего крыльца высунулась острая мордочка. Зверек понюхал воздух, пошевелил усами и снова спрятался. Людей чует. Разбухшая дверь тяжело отошла от косяка. Лера вышла на крыльцо. С ее локтя свисала Славкина куртка — Влад узнал ее по пятнам крови — и Костина замызганная рубаха. Наверняка девочка отправится к озеру. Узкая тропка уходила к берегу и сворачивала к небольшому мелкому заливчику с крупным серым песком на дне.

Влад торопливо спрыгнул с перил и пошел следом. Листва под ногами сменилась галькой, потом влажным песком. Лера не слышала его шагов и продолжала полоскать куртку. Толстая светлая коса была заколота на затылке, и Влад видел шею в облаке коротких, выбившихся из прически тонких прядок. Он демонстративно громко кашлянул.

Девочка вскочила, отступила к воде. Влад дернул уголком губ:

— Чего шарахаешься? Что я — совсем дурак?

Лера спокойно посмотрела в ответ — понимай, как хочешь.

— Я извиниться хотел, — буркнул Влад. — Ну, наговорил тебе фигни.

Повисла пауза. Мальчик качнул ногой валяющуюся на земле ветку.

— Так извиняйся, — заговорила Лера.

Влад вскинул удивленные глаза: ей чего, этого мало? Вот ведь гадство какое.

— Извини, — выдавил он.

Лера кивнула и вернулась к стирке. Кровь отходила плохо, даже если тереть ткань песком. Влад постоял еще, глядя на золотые завитки. Потом решился:

— Как там Костя?

— Спит, — девочка не повернулась.

Влад постоял, снова качнул ногой ветку. Нужно идти, он мешает. А, твою мать!

— Лерка, ну прости! Ну дурак, наговорил ерунды, да еще полез. Я же не со зла, в мозгах переклинило. Ну что мне, самому себе по морде дать? Возомнил черт знает что! Ты же мне правда… А-а, чего там! Ну извини. Балбес, идиот, дурак!

Лера оглянулась, вроде бы не улыбнулась, но ее глаза посветлели, и слова зазвучали намного мягче:

— Дурак. Но есть шанс поумнеть.

Влад выдохнул.

— К старости — обязательно, — пообещал он повеселевшим голосом.

— Ты знаешь, а нам ведь в голову не пришло тогда, что тут дело нечисто, — Лера опустила куртку в воду. — Мы вернулись в дом через несколько дней после потопа. Я спросила у Барбы… нет, просто заикнулась о Косте, а Фло как налетит! Думала, прибьет. Орала, как припадочная. А кого еще спросишь? Минка Фло боится… Да и что было спрашивать, зачем? Я не хотела слышать о том, как его доставали — мертвого, — мы были точно уверены, что он умер.

Лера осталась у воды, а Влад побрел к беседке кружным путем: нужно собрать еще веток для костра. Он все дальше и дальше заходил в лес, теряя домик из виду. Не хотелось лишних вопросительных взглядов. Ну да, он не ломанулся в дом и не сидит у постели Кости. Глупо сказать, но Владу было страшно. Ему вдруг стало казаться: дружба просто придумана, он так скучал, что незаметно для самого себя подменил реальность вымыслом. Костя придет в себя, глянет на него, как на чужого. И что дальше?

Сколько ни ходи кругами, а возвращаться придется. Влад добрел до беседки, с шумом уронил охапку веток. Неприкаянно остановился у порога. Когда подошел Алешка, даже обрадовался.

— Пошли, — тот протянул меч. — Славка лежит, так что, можно не тренироваться?

Влад послушно потащился следом. Лучше уж мечом махать, чем так маяться.

К ночи с озера потянуло такой прохладой, что пришлось все-таки перебраться в зал, к камину. Дом вообще оказался очень удобным: из большого зала двери вели в две спаленки. Этажом выше еще четыре, по паре с каждой стороны коридора. Там же, в коридоре, в ларях отыскались теплые одеяла и подушки. Нашлось даже зеркало в одной из комнат. «Визгу было!» — вспомнил Влад реакцию девчонок. Его так больше порадовала «ванная комната» в сенях: небольшая каморка, прикрытая тонкой дверцей. Там стояли широкий бак высотой по пояс, кувшины и тазы.

Маленький закуток в зале, отгороженный некрашеной занавесью, скрывал шкаф с посудой. В прохладном углу висел копченый окорок и стояли небольшие мешочки с крупами. Живущий под крыльцом зверек оказался скромным и растеребил только один.

Вкусно пахло из котелка, уютно постукивал нож в руках Леры, перетирала посуду Аля. Влад нетерпеливо оглядывался на девчонок: ну скоро они? Развезли ужин, как для княжеских персон. Лера, видите ли, решила блеснуть кулинарными талантами! Влад поудобнее развалился на кресле, глянул в распахнутые двери спальни: Костю и Славку перенесли туда. Мальчишки уже пришли в себя, и сейчас Талем водил руками над Славкиным плечом, а Машка что-то тихо рассказывала Косте. Скрипнули половицы под Алиными ногами. Влад откинулся на кресле. Как хорошо! Давно не было так спокойно.

Прилетел Машкин смех, Костя что-то ответил хриплым шепотом. Алешка встревожено глянул в спальню: Славка молчал. Он рта не раскрыл с той минуты, как понял, что произошло. Талем ходил с непроницаемым лицом, сказал лишь только, что раны не опасны. Аля погладила Алешку по спине, тот нервно дернул плечом, сбрасывая руку. Девочка состроила обиженную гримасу и преувеличенно громко спросила:

— Лера, тебе точно больше не надо помогать?

— Да сколько можно! — взвыл Влад. — Мы жрать сегодня будем или как?

— Жрать — нет! — Лера покачала деревянной ложкой на длинной ручке. — А есть — через пятнадцать минут.

— Ну и на том спасибо, — пробурчал Влад. — Уже кишки к хребту присохли.

Машка возникла на пороге спальни, прислонилась плечом к косяку, с любопытством наклонила голову, глядя на Влада:

— Тебя Костя зовет.

Влад торопливо встал, скомкав лежащую у камина шкуру.

В спаленке тускло светил шар, пахло травами Талема. Костя полусидел, подоткнув повыше подушку. Жар спал, с лица сошел лихорадочный румянец, и оно казалось неестественно бледным. Славка равнодушно глянул, как Влад присел на кровать в ногах у Кости. Талем вышел в зал; дверь за ним «случайно» закрылась.

— Привет, что ли, — Костя откашлялся, улыбнулся чуть виновато. — Вот. Глупо как все у меня получилось.

— Ага. По шее бы тебе за такие дела. Он там, понимаешь ли, вешается, а мы тут потом с ума сходим.

— Я больше не буду, — протянул Костя тоном первоклассника. — Знаешь, я опять слышу. Ну, вот все, что происходит. Наверное, я бы даже смог записать.

Влад понял, о чем он, и серьезно кивнул. Можно было язвить и подсмеиваться над чем угодно, но только не над этим:

— Вот и классно. Потом сыграешь, я тоже послушаю.

Глава 21

Аля мерзла под двумя одеялами. На втором этаже не топили, и к утру стало слишком свежо. Девочка забросила руку в изголовье, ухватила висевшую на спинке куртку. Натягивать лежа неудобно, но было так неохота вылезать с нагретого места! Только она пригрелась, закутавшись с головой, — для тепла, и от чириканья по-утреннему голосистых птиц, — как стукнула дверь. Аля выглянула в щелку: Сима. Без куртки, в одной рубашке, мокро прилипшей к груди.

— Ты чего, купалась? — поразилась Алька шепотом.

— Ага, вода хорошая такая.

Аля покрутила пальцем у виска. Ненормальная!

— Я не сплю, — сердито сказала Машка. — А хочется! Шастают с самого утра. То Сима, то Лерка. Та вообще час перед зеркалом крутилась, офигеть можно, — девочка зевнула и плотнее завернулась в одеяло.

— Зато у нас будет шикарный завтрак, — оправдала подругу Сима.

— Это она перед Талемом воображает, — не удержалась Аля.

— Ой, кто бы говорил, — высунулась Машкина ехидная рожица. — А то ты белая и пушистая, Лешке прямо глазки и не строила.

— Вот уж не знала, что язвить и хамить — это считается заигрывать, — удивилась Сима.

— А правда, Алька, чего ты все время его цепляла, а? Я же помню! — Машка села в постели. — Голова у тебя вроде не дурная, а вела ты себя — о-е-ей!!

— Голова у меня умная, — подтвердила Аля. — У меня эмоции дурные.

Сима натянула куртку, бросила через плечо:

— Я вниз. Да и вы бы вставали.

— Ой, как неохота! — потянулась Машка.

Алька чуть нахмурилась: правда, пора. Неизвестно, какие еще будут сюрпризы.

Сюрпризы были, и, как ни странно, исключительно хорошие. И Славка, и Костя утром встали — словно с вечера и не лежали пластом. У Славки затянулись раны, оставив тоненькие светло-розовые шрамы. Талем только разводил руками.

Завтрак тоже прошел гладко. Ели быстро, точно опаздывали на поезд. Потом так же торопливо девчонки перемыли посуду.

Не сговариваясь, собрали разбросанные за вечер по дому вещи, сложили в походные сумки. Никто не разбредался, слонялись неприкаянно по комнате. Одна Лера занималась делом: штопала Славкину куртку.

— Может, лес прочесать? — спросил Рик, когда все уже одурели от безделья.

Талем глянул на него выразительно, и княжич скис: прочесывай не прочесывай, но это вотчина дрида, не захочет — не покажется.

Влад прекратил нарезать круги по комнате, подошел к стенке и встал на голову, упершись ногами в бревна.

— Ну как, помогает? — серьезно осведомилась Аля. Она по привычке устроилась на подоконнике и с интересом наблюдала за Владом.

— Не-а! — ответил тот, с грохотом рухнув на пол.

— Залезь на стенку, — так же серьезно предложила Аля.

— Еще час — и полезу, — огрызнулся тот.

Лера протянула куртку Славке, тот натянул ее на голое тело. Он уже совершенно оправился, но продолжал молчать и смотреть куда-то внутрь себя — так казалось Альке. Любопытство вспыхнуло и погасло: нет уж, как-то не хочется заглядывать в Славкины мысли.

Алька еле заметно вздохнула, качнула ногой. Все маялись в ожидании, один Тимс невозмутимо сидел на полу у камина и превращал ветку в груду мелких стружек.

Славка тронул рукоять меча. «А ножны так и потерялись», — подумала Аля, отследив его движение. Ну, само оружие хоть сберегли, Рик позаботился забрать его с берега.

— Ты чистила? — спросил Славка у Симы.

Та качнула головой:

— Тимс.

— Спасибо.

— С дридом драться собрался? — ухмыльнулась Алька. — Ну-ну.

Славкин взгляд придавил ее к подоконнику:

— А ты не подумала: зачем он нас спас? Что ему нужно?

Тревога холодком прошла по Алькиному позвоночнику. Талем внимательно глянул на Славку, чуть сощурился Рик.

— И почему он не спас других? Даня, Антона… Почему? Может, они какой тест не прошли и оказались ненужными? А мы зачем-то нужны. Зачем?

Алька завозилась на подоконнике. Чертов Славка, ну почему он пугает? Все равно ответов нет, а голова кругом идет.

Девочка вздрогнула, когда в сенях кто-то завозился. Глухо стукнули ведра, послышался топоток маленького существа. Ребята переглянулись недоуменно: на дрида не похоже! Шаги стихли у двери, теперь там громко сопели и фыркали.

Рик встал, оправил пояс и решительно толкнул створку. Полутемные обычно сени сейчас освещались из распахнутых входных дверей. Широкая солнечная полоса пролегла тропинкой до ног княжича. У самого порога сидел крупный еж с побелевшими на кончиках иголками. Увидев людей, он запыхтел еще громче, развернулся и отбежал к выходу. Оттуда глянул на всех черными бусинками глаз. Аля громко выдохнула.

— Кажется, нас зовут, — сказал Талем.

— Пошли, — Рик подобрал с дивана сумку.

Еж неторопливо трусил вдоль озера. Потом резко свернул на холм, провел к небольшому лесочку и заставил продираться сквозь поросль молодых березок. Долго шли без тропы, без ориентиров, только ощущалось, что плавно поднимаются вверх. Аля оглядывалась, но знакомый берег потерялся из виду, и сама она уже бы не нашла дороги назад.

Лес оборвался внезапно, на краю высокого берега. Последний ряд березок изо всех сил цеплялся корнями, но ветер уже выдул в земле небольшие пещеры. Ниже обрыва лежало озеро, размером больше того, у которого выбросило ребят и Талема. Аля внимательно оглядела берег, но никаких признаков жилья не нашла. Поежилась, хотя ветра не было. Нетерпеливо тенькало под ложечкой: что же будет дальше?

Еж торопливо затопотал вниз по еле заметной извилистой тропке и почти сразу пропал из виду. Первым шел ведун, и он тоже быстро скрылся за поворотом. Следом исчез Рик. Аля прибавила шагу.

Раздался резкий звук, словно щелкнули под ухом пальцами, что-то похожее на паутину мазнуло по лицу. Девочка брезгливо зажмурилась, махнула рукой. Земля мелкими комьями ушла из-под ног, и Алька чуть не скатилась кубарем, едва успев ухватиться за ободранную ветку березы.

Талем и Рик застыли у поворота. Аля только открыла рот спросить: «Что там?», как на нее налетела Машка и все-таки сбила с ног. Вот так, сидя на тропке и шипя от досады, Аля увидела, на что уставились ведун и княжич.

На берегу озера, отражаясь в стоячей голубой воде, высился белокаменный дом. Выложенная цветной галькой тропка втиснулась между домом и полосой прибоя и вела к широкому крыльцу, уставленному по краям ступеней белыми же вазонами с цветами. Полупрозрачная створка двери терялась среди высоких окон веранды. Второй этаж казался заброшенным: окна затворены ставнями, на маленьком балкончике скучало кресло со сбившимся пледом. На спинке кресла сидела белая птица и неторопливо чистила перья.

Хозяин из дома не показывался. Еж добежал до крыльца, фыркнул в первую ступень и свернулся клубком.

— Нас ждут, — Талем вглядывался в окна веранды.

— Мог бы встретить, хотя бы из вежливости, — тихонько фыркнула Алька. На ней скрестились взгляды: ведуна — укоризненный, княжича — слегка испуганный.

Веранда оказалось пустой. На тонких тканых половиках виднелись следы от ножек стола, кресел, но мебель вынесли. Часть половиков скатали; к двери во внутренние помещения вела незастеленная полоска из светлых досок. Але захотелось разуться — не тащить же в дом пыль и грязь — но вряд ли бы ее поддержали. Она лихорадочно поправила поясок на рубашке, завела прядку волос за ухо.

За дверью открылся небольшой холл. Лестница наверх, закрытые двери — Алька увидела это мельком. Слева дверь была приотворена, на порог падали солнечные лучи и слышались знакомые звуки: негромкое гудение и щелканье. Очень знакомые, но какие-то неестественные в этом доме. Девочка даже тряхнула головой с досады, что не может вспомнить, где она раньше такое слышала. Аля вытянула шею, вглядываясь в открывшийся кусочек комнаты: книжные стеллажи высотой во всю стену, верхние полки пусты; уголок стола; темно-зеленые портьеры.

— Пойдемте, — шепотом сказал Славка и первым шагнул через порог.

Аля ухватилась за Алешкину руку и неслышно двинулась следом. Она ожидала увидеть логово колдуна: мрачные картины на стенах, пыльные чучела птиц с живыми глазами, стол, заваленный непонятными предметами и свитками. Самого дрида — маленького старичка, похожего на взъерошенную птицу. Но то, что открылось взгляду, поразило больше, чем если бы на коврике у камина лежал дракон.

За небольшим столом спиной к ребятам в инвалидном кресле сидел мужчина. Солнце отражалось от блестящих никелированных спиц и разбрасывало зайчики по комнате. Мужчина ловко щелкал клавишами компьютера, играя в «Тетрис». Играл умело — над поверхностью виднелось только три ряда. Аля чуть тряхнула головой, повела глазами, выискивая провода. Они змеились вдоль стены и уходили в стоявшую на полу огромную стеклянную банку. В ней плавали серебристо-мутные твари, похожие на раздувшихся лягушек. Кроме компьютерных, там болтались еще три провода: к высокому торшеру в углу, к белому электрическому чайнику на краю столу и к выключателю люстры. Одна из «жаб» высунула белесый широкий язык и лизнула штепсель.

С громким щелчком отключился чайник; Алька вздрогнула. Перевела взгляд на седой затылок хозяина дома.

Кресло, чуть скрипнув, развернулось. Еще не старый мужчина — только легкая сутулость напоминала в нем дрида, похожего на птицу, — окинул гостей насмешливым взглядом:

— Как раз к обеденному чаю. Лера, будь добра, помоги. А то у меня проблемы с домашним хозяйством, — Орон хлопнул по колесу кресла. — Знакомиться, как я понимаю, нужды нет. Но если вы настаиваете на формальной процедуре, — он добродушно развел руками.

— Нет. Не настаиваем, — холодно ответил Славка.

Орон внимательно глянул на мальчика, погасил улыбку.

— Ну что же, вы имеете полное право ненавидеть меня. Убивать, как я понимаю, вы меня пока не собираетесь, так может быть, все-таки поговорим?

Лера легко шагнула к столу:

— Где у вас чашки?

Аля чувствовала себя как на странном теннисном матче, когда на корте играют несколько человек, то сбиваясь в пары, то меняя противников. Она вертела головой, стараясь поспеть за всеми. Вот Маша задумчиво провела пальцем по губе и присоединилась к хлопочущей Лере. Влад сощурился, готовясь сказать что-то резкое, но Костя придержал его за локоть. С интересом разглядывал дрида Талем. Тимс растерянно топтался позади всех.

— Прошу к столу, — дрид привычно развернул кресло. Аля засмотрелась на компьютерную заставку: на плоском мониторе рождались вселенные, разворачивались спиралями и тут же гибли.

— В чай я травы добавляю, вкус отменный, рекомендую, — довольно сощурился Орон.

В молчании расселись, только с шумом проехались по полу стулья да стучала чашками Лера, разливая чай. Получилось так, что дрид с ведуном сели друг напротив друга, по торцам стола. Орон поблагодарил девочку кивком, снова доброжелательную улыбнулся и мягко сказал:

— Я готов ответить на ваши вопросы. Или проще начать рассказ мне?

— Лучше вам, — Славка не спускал с Орона настороженного взгляда. — Только сначала я все-таки спрошу: почему вы не спасли Даня, Филата? — мальчик запнулся и закончил с легким вызовом: — Антона?

Дрид чуть изогнул губы в насмешке. Алешка дернулся неловко, задел чашку, и темно-янтарный напиток едва не выплеснулся на скатерть. У Али неприятно тенькнуло под ложечкой: что-то не так!

Лера бесшумно поставила на стол плетеную вазочку с медовыми пряниками, жестом остановила загремевшую столовыми приборами Машу.

— Возможности дрида велики, но не бесконечны, — Орон взял из Машкиных рук серебряную ложечку, задумчиво крутанул в пальцах, поцарапал черенком расшитую скатерть.

Аля заметила, что следит за его движениями с нарастающим вниманием, и встряхнулась, сбрасывая наваждение. Подняла взгляд выше, к расчерченному морщинками лицу. Странно, но она совершенно не помнила, какое оно, хоть и доводилось встречать Орона раньше. Впрочем, не только она — никто из ребят и местных жителей, сталкивавшихся с дридом, не могли потом толком описать его. Фигуру, жесты — да, а вот лицо мгновенно стиралось из памяти до следующей встречи.

А дрид и в молодости не был красив — подумала Аля, изучая бугристый лоб, нос с крупной горбинкой и тонкие бледные губы. Выцветшие от времени глаза Орона казались невыразительными, по движению губ можно прочесть намного больше.

— Я изрядно ослабел после вашего… гм, — дрид пожевал губами, подбирая слова, — … похищения с Земли. Сейчас моих сил хватает только на простейший переброс. Чтобы он был осуществлен против вашей воли, необходимо совпадение четырех условий: исходное местонахождение должно принадлежать сфере моего влияния, — ложечка тенькнула о кружку. — Конечный пункт также должен быть под моей властью, и я должен быть рядом, — еще два удара. — И, наконец, человек должен находиться на грани жизни и смерти.

Костя глухо кашлянул, потер горло в распахнутом вороте рубахи. У Али от гнева раздулись ноздри, будь она коброй — точно бы раскрылся капюшон. Легко Орону так просто говорить о смерти! А Косте ему в глаза смотреть не стыдно? Славке? Ему-то каково было умирать под мечами Волков? Алька решительно отставила в сторону чашку. Хоть и соблазнительно отсвечивали глянцем бока медовых пряников с оттиском герба Сизелии, в рот она тут ничего не возьмет.

— Материя мира вокруг умирающего нестабильна, его проще вырвать из пространства. Ваш мальчик, Дань, и тот ратник, были слишком далеко: первый от Лабиринта, второй от коридоров лаборатории. Антон, — Але показалось, что дрид специально сделал крошечную паузу, — он погиб сразу, я просто не успевал. С Костей вот у меня получилось, только отправить его к вам я уже не мог. Пришлось оставить в доме, где когда-то принимал гостей. Отпустить тебя я не мог тем более, — он повернулся к мальчику. — Ты бы один не выжил.

— А зачем вы спасли нас? — не отставал Славка.

— Ты этим недоволен? — язвительно поинтересовался Орон.

Алька хмыкнула. Славка и бровью не повел, смотрел все так же требовательно.

— Естественно, потому, что вы мне нужны. Кажется, не так уж сложно об этом догадаться.

— Зачем?

Дрид страдальчески поднял брови, искривил губы в деланной усмешке:

— Быть может, я все-таки расскажу все по прядку?

— А откуда мы знаем, что вы расскажете правду?! — не сдавался Славка.

Орон с досадой потер висок:

— Да, вы, Талем, этого не прочтете. Знаете, давайте я объясню все во время рассказа. Хорошо?

Славка нехотя кивнул. Аля нашла под столом Алешкину руку, вцепилась в его запястье.

— Вы уже поняли: в наш мир пришло равнодушие. Люди не почувствовали этого, да что люди! Даже мы, дриды, увидели в истоках войны только непомерную жадность и гордыню. Да, я говорю о той самой войне, после которой появились Башни. Нам надоело смотреть, как люди убивают собственный мир, и мы разгородили его на клетки.

Рик нахмурился, слово «клетки» ему явно не понравилось.

— Кстати, у Башен есть еще одно предназначение: они покрывают материк энергетической сетью, под которой огнестрельное оружие становится бесполезным, — дрид чуть вздохнул. — Впрочем, это мы перестарались. В эпоху равнодушия нет прогресса, вы все равно не смогли бы производить такое оружие, как и не можете делать многого, что положено столь старой цивилизации. Мы ошибались… ошибались и раньше, когда привозили из других миров диковины. Это не разбудило вашу мысль, а наоборот, усыпило. Мы ошибались, а сами становились все сильнее. Вот ведь, Талем, парадокс, — повернулся он к ведуну. — Сила — наша сила, которую никто не может превозмочь, — черпается из равнодушия. Это чистая сила, не окрашенная ни огнем ярости, ни красками любви. Чем больше черпаешь, тем сильнее становишься — и тем больше заражаешься сам. Забавно: самому сильному в мире дриду его сила не нужна. Ему ничего не нужно. Вы, люди, считаете нас странными. Вас удивляет, почему мы не подмяли под себя все княжества, не захватили власть. А мы просто первыми прошли тот путь, по которому теперь идете вы. Да, Талем, мы больше не сотрудничаем с людьми просто потому, что нам это не нужно. Мы сами себе оказались без надобности. И дридов теперь меньше. Меньше, а значит, некому черпать равнодушие, и оно постепенно затопит мир.

Орон помолчал, давая время осознать услышанное. Потом признался со слабым вздохом, с легкой полуулыбкой:

— Я — самый слабый дрид в мире. Вот так, — развел он руками. — Не черпаю силу даже на то, чтобы снова начать ходить. Несколько веков обманывал старость, и теперь она настигает меня. Я не желал брать ни крупицы силы сверх необходимого. Не должен был. Я последний дрид, которого еще заботит этот мир. И первое же обращение к силе могло затушить этот интерес окончательно. Впрочем, сейчас мне это уже не грозит, — Орон обвел всех внимательным взглядом. — Я слишком стар, и даже глоток силы убьет меня, как умирающего от голода жадно съеденный кусок мяса. Впрочем, речь не обо мне — о мире. Я искал пути спасения. Один из них вы видели, — Орон посмотрел вправо, поверх голов.

Аля проследила его взгляд: на стене висела фотография драконов. Или рисунок? Но для рисунка слишком глянцевая поверхность, слишком много точных деталей. Темно-вишневый и золотой дракон летели крыло к крылу.

— Да. Я оставил инструкции для тех, кто сможет понять происходящее, но второй раз воспользоваться этим способом не решился. Нужен другой путь. Идея пришла мне в голову, когда я был в вашем мире, на Земле. Странное место: эмоциональное поле менее материально, почти не ощутимо, разве что на каком-то более глубоком уровне. Может быть, поэтому там, у вас, есть люди, наделенные силой, которой они никогда не смогут управлять. Они обладают способностями оттянуть на себя часть равнодушия почти без последствий для самих себя. Например, это вы: дайарена не ошиблась. Впрочем, вы и сами могли это заметить. Да, Влад, — Орон повернулся к азартно завозившему по столу локтями мальчику. — То, что ты угадывал с завязанными глазами цвета — это оно и есть. И твоя способность стать проводником в Башне — тоже. — Взгляд дрида скользнул к Лере, уголки губ скорбно опустились. — Да, к сожалению, то, что произошло — твоя сила и твоя воля.

Орон замолчал. Лера рассеянно потрогала ладонью чайник, спрятав глаза за упавшими на лицо прядками волос. Аля поискала в прошлом: а ее сила хоть раз проявила себя? Ничего подобного не вспомнилось, и девочка еле заметно вздохнула.

— Нам нужна свежая кровь. Осталось найти подходящих подростков — более старших мне просто трудно просканировать, — и привязать к нашему миру. Растворить их силу в нашем равнодушии. А главное — они должны оставить тут детей.

Влад чуть слышно фыркнул.

— Дети от смешанных браков получили бы вашу силу и возможность научиться ею управлять… Да, привязать, — дрид снова потер висок, словно у него разболелась голова. — А проще всего привязать ненавистью. Лера совершенно права — заставить ненавидеть проще, чем любить.

Лера бросила быстрый взгляд на Влада, шевельнула губами, собираясь возразить, но промолчала.

— Я сделал так, что вы начали свой путь с рабства.

— Так вы все знали? — перебила Алька. — Что с нами будет — знали?

— Конечно, знал. Только не стоит обвинять меня в жестокости, девочка. В равнодушии — да.

— В вашем случае это одно и то же! — бросила Алька.

Орон поболтал ложечкой в кружке с остывающим чаем и продолжил:

— Итак, я нашел вас и перебросил сюда. Удачно совпало, что вы все жили в одном городе, не пришлось тратить слишком много силы. Сделал так, чтобы вы оказались в моем бывшем доме — проще следить. И помогать. Да, помогать, не смотрите так на меня. Вы планировали побег — и путь шел рядом с горами, где недавно похоронили дайарену. Горное племя готовилось взять жертву и получило ее от росвелских стражников. Дорога для вас была открыта. И вот уже не думал, что на старости лет стану карточным шулером, — дрид засмеялся, точно закашлял. Лера холодно взглянула на Орона, и тот тут же оборвал смех.

— Подождите, а Кир? — вмешался Талем. — Он-то зачем вам понадобился?

— По двум причинам, — преувеличенно вежливо отозвался Орон. — Во-первых, ребятам нужно было устроиться в этом мире, а княжич бы их не бросил. Во-вторых — он дайар, внук дайарены. У нашего мира есть шанс получить очень сильного дрида. Или, если бы родилась девочка, — дайарену. Для этого нужно-то всего, чтобы расстроился сговоренный князьями брак Кира Отина с Елиной, княжной Сизелийской. И свершился другой — Рика с иномирянкой Марией.

— Что? — вырвалось у Машки. — Какой еще брак?

— Ну, не брак, главное — ваш ребенок.

— Но я… — девочка растерянно хлопала глазами. Рик обалдело переводил взгляд с Орона на Машу.

— Не любишь его, а он — тебя, — закончил дрид. — Но я смотрел в ведь-озеро: вы можете полюбить друг друга, не сейчас, так позже. Впрочем, давайте я расскажу все до конца. Да, я старался помогать. Много сил уходило на то, чтобы поддерживать «пригляд» за каждым из вас.

«Пригляд?» — Алька залилась краской. Так, значит, Орон видел все-все-все. Ну и скотина же!

— Вы убежали из Росвела, и я больше не мог пользоваться привязкой к дому. Тем более, как я уже говорил, черпать силу мне неподвластно. Так я остался без ног. Пару шагов до постели — вот и все, на что способен.

— Ах, как жалобно, я сейчас заплачу, — зло перебила Аля. — А как Михан Лешку избивал в подвале, а? Как Славку пытали — это так, мелочи жизни. Алешка, не надо меня за руки хватать! Пусть знает!

— Он и так знает, — заметила Сима.

— Да, знаю. А самое главное, я понимаю, что ошибся. К миру нельзя привязать ненавистью, даже спасая его. Это все равно, что высушивать подтопляемый лес, раздувая пожар. Да вы и сами это поймете, если вспомните Степных Волков.

Орон помолчал, выводя на скатерти узоры черенком ложки. Аля снова вложила руку в ладонь Алешки, тот сразу сомкнул пальцы.

— Я спас вас и вчера. Хорошо, Слава: сберег вас потому, что вы нужны этому миру. После я мог просто выставить вон, и все дела. Но я хочу исправить ошибку и потому говорю с вами, говорю откровенно. Да, ошибку нужно исправить.

— Вы вернете нас домой? — подскочила Маша.

У дрида взметнулись вверх брови:

— Нет. Я постараюсь сделать так, чтобы вы оказались связанными с нашим миром другими нитями.

Альку ровно кто ударил, даже слов не нашлось: сидела и открывала рот, точно выброшенная на берег рыба. У Машки задрожали ресницы.

— А вот уж нет, — вмешался Славка. — Я помню: мы имеем право потребовать, нам тэм Дарл сказал!

— Ну, право-то вы имеете, — согласился Орон. — Только получите ли вы его, вот вопрос. Не кричи! — махнул он рукой, останавливая Славку. — Сейчас все покажу.

С креслом дрид обращался умело, крутанулся влево, добрался до массивного темного шкафа в углу. Долго кряхтел, наклонившись к нижнему ящику. Вернувшись к столу, поставил перед собой — ровно в центр вытканного на скатерти гигантского цветка — странный предмет. Похоже на весы: две чашечки на цепочках. Но чаши ходили в половинках разрезанных продольно цилиндров, сверху у которых — воронки, снизу — стоки, ведущие в прозрачную чашу у основания весов.

— Ну вот и взвесим ваше право. На одной чаше будет мой поступок, на другой — ваши возражения. Если ваш груз окажется тяжелее — я верну вас обратно. Прикройте, пожалуйста, дверь — лучше, когда пространство замкнуто.

Тимс потянул ручку и остался там, у порога, настороженно поглядывая на Орона. Молодому ратнику было не по себе в обществе дрида, и если бы не друзья — смылся бы отсюда как можно скорее.

Орон выпрямился в кресле, прокашлялся. Аля сильнее сжала Алешкины пальцы: вот сейчас хозяин действительно похож на дрида, могучего мага.

— Я, Орон Тек-Росвелский, причинил зло этим детям только потому, что хотел спасти свой мир. Весь свой мир, стоящий на краю гибели.

Дрид провел пальцем по краю воронки, и та наполнилась тугой синей жидкостью. Замерла на мгновение и покатилась в чашу весов, оставляя на стенках цилиндра маслянистый след.

— У вас есть, что противопоставить судьбе целого мира? — усмехнулся дрид, глядя на почти коснувшуюся стока чашечку. — Целого мира. Всех живущих в нем. Ну, так как?

Аля судорожно вздохнула. Машка уцепилась за рукав Талема, затеребила, но и ведун молчал — что он сделает? Рик не поднимал глаз, уставился в стол. В Але вдруг вскинулось раздражение: княжич-то, поди, рад, что ребята остаются! Маша перестала теребить ведуна, всхлипнула и упала грудью на стол, спрятав лицо в скрещенные руки. Талем погладил девочку по волосам, не ведовской силой успокаивая, а просто утешая. У Альки самой заклубились в горле слезы.

— Думаю, сейчас вам трудно беседовать дальше, — в голосе дрида скользнуло мягкое участие. В Альке полыхнуло: «Лицемер чертов!» — Вас проводят к гостевому домику, — продолжил хозяин, — а утром снова придут. До свидания.

Аля вскочила первой, не в силах больше тут оставаться. Загрохотали по полу тяжелые стулья. Девочка ударилась всем телом о дверь… и замерла. Провела пальцем по тонкому древесному узору. Очень знакомому. Она уже видела похожую дверь! Точно, видела, только там, в Сердце Лабиринта, на ней писала чья-то небрежная рука.

Ведун положил руку ей на плечо, заглянул в лицо с тревогой.

— Стойте! — Алька развернулась, сбрасывая ладонь, прижалась лопатками к двери. — Я вспомнила! В Лабиринте, я же вам говорила! «Если силу меряет равнодушие, то поступок меряет…» Я не знаю, что именно, но все дело не в … ну, как это? … не в самом поступке, а в чувствах. Ведь так? Господин Орон, хоть сейчас не врите!

Дрид задумчиво бултыхал ложечкой в давно остывшем чае. Аля шагнула к столу, встала напротив весов:

— Вслух говорить обязательно? — зло спросила у дрида.

Тот отрицательно качнул головой.

Девочка облизнула пересохшие губы, коснулась края воронки: «Он забрал нас из дома. Из-за него ломали Алешку. Из-за него…» — слова вдруг пересохли, как ручеек, но это было не важно. Потоком хлынули воспоминания, захлестнули так, что у Али потемнело в глазах. Только и чувствовался холодок воронки под пальцем.

А потом все оборвалось. Аля открыла глаза и увидела, как тяжелая темно-алая капля скользнула в чашу весов. Противовесная, полная синей жидкости, чуть колыхнулась и приподнялась.

Почему-то подрагивали коленки, точно Аля пробежалась в гору. Девочка подняла голову, взглянула на Орона и высокомерно улыбнулась.

По одному подходили к весам, молча касались воронки — и темно-алая капля в чаше все набухала и набухала, поднимая чашечку дрида все выше. Воспоминания меняли лица друзей, и Аля каждый раз пыталась угадать — что видится ярче всего, большей тяжестью ложится на весы?

Для Славки самое страшное — последний бой с Волками? Пытки у заговорщиков или когда мучили Алешку? А может быть, что-то иное, не угаданное Алей. Вон, как потемнел лицом; неловко шагнул, пропуская к весам друга. Аля еле успела ободряюще коснуться Алешкиного плеча. Что у того сейчас пройдет перед глазами: навеянный ведуном кошмар? Издевательства Михана? Или ежедневное унижение в рабстве? Влад решительно ткнул пальцем в воронку. Ему есть за что ненавидеть Орона — за Костю на грани между жизнью и смертью, за недели, проведенные в уверенности, что друга больше нет. А уж самому Косте, если он решился покончить с собой — Аля передернула плечами — слишком тяжела оказалась доставшаяся ноша. Машка, девочка-солнышко, да только за то, что ей пришлось оказаться в этом мире — уже можно проклинать дрида. Но если бы Орон ее не выбрал — насколько холоднее было бы остальным… Лера коснулась весов бесстрастно, но что там, за тонкой пленкой спокойствия? Похотливые взгляды Вилла, поглотившая Костю вода?

Но угадывала ли — Аля никогда не решится спросить. Никто и не расскажет.

Улыбка постепенно гасла на Алькиных губах: преимущество все равно оставалось у дрида. Чашечки даже не сравнялись, когда последней подошла Сима. Вот тут не понять, что у нее на душе, и даже странно видеть заломленные брови и посеревшие губы.

Але захотелось зажмуриться. Пусть хоть на мгновение позже узнать, что они проиграли. Сима пошевелила губами, коснулась воронки. Капля набухла, покатилась — глаза у Альки не зажмурились, а только распахнулись сильнее. Капля слилась с содержимым чашечки, весы дрогнули, пошли вниз… Удовлетворенно закашлял-засмеялся Орон: его чаша была на полсантиметра ниже.

— Вы прекрасно знаете, почему так, — заметила Сима. — Тут нет Даня и Антона.

Але показалось вдруг, что пространство рядом с ними разорвано в двух местах, и оттуда пахнуло холодным воздухом, мелькнули на мгновение темные силуэты.

Дрид оборвал смех:

— Может быть. Но вы не получите амулет.

— Вы потому и не спасли их! — яростно прошипела Аля.

— Нет-нет, — замахал ладонями дрид. — Я действительно не мог. И не думал, что ты догадаешься… Да, сила в вас есть, хоть в этом я не ошибся. Твоя сила, девочка, заставила Сердце Лабиринта пойти против его хозяина и дать подсказку. Пусть не всю, только начало, но тебе хватило. Впрочем, это уже не важно, — дрид повернулся к весам, намереваясь их убрать.

— Подождите, — вперед шагнул Рик. — Вы ведь и на мою судьбу повлияли. Я тоже имею право.

Дрид с досадой оттолкнулся от края стола, так, что зазвенела в кружке ложечка. Подался вперед Талем, замер, не решаясь сказать ни слова.

Рик приблизился к весам. «Он же не хочет!» — Аля была уверена, что княжича не обрадует их исчезновение. К мальчишкам-то он прирос, не отодрать. «Как жаль, что он не будет князем», — подумала, когда Рик коснулся воронки.

Чашечка качнулась, поплыла… поравнялась с чашечкой Орона… и опустилась еще ниже. Темно-красная жидкость вспенилась, хлынула через край, потекла в прозрачную чашу в основании. Словно невидимая рука взбалтывала и перемешивала содержимое. А когда успокоилась — на дне остался темный камень, похожий на приплюснутый грецкий орех.

— Вот и ваш медальон, — громко сказал Талем.

Слезы прорвались почему-то именно сейчас. Алька размазывала их ладонями по щекам и повторяла про себя: «Вот и ваш медальон, ваш медальон…»

Скрипнуло кресло. Дрид сгорбился, тяжело уронил руки на колени. Аля только сейчас поняла, что их уход — не просто поражение Орона. Нашла взглядом картинку с драконами и торопливо отвернулась.

— Скажите, а другого пути вы не нашли? — послышался голос Талема.

Орон слабо качнул головой:

— Нет. — Он снова потер висок, поморщился. — Так… Мне нужно подготовиться. И заберите… это… — кивнул в сторону медальона.

Славка схватил из чаши камушек, зажал в кулаке:

— А где гарантии, что вы нас не обманете?

— У тебя в руке, — раздраженно отозвался дрид. Он пришел в себя, поднял голову. — Что ж, я отправлю вас назад.

— Когда? — вырвалось у Али.

— В ближайшие часы, — Орон поймал недоверчивые взгляды. — Дело в том, что не только смерть надрывает нити мира. Пока вы не свыклись с мыслью о возращении, есть еще в вас возбуждение — мне будет легче перенести. Точнее даже — я смогу это сделать. Мне трудно, я действительно слаб. Хотя для меня было бы лучше задержать вас тут как можно дольше.

— Почему вы нас не обманываете? — недоумевал Славка. — Могли бы сказать, что нет сил, да мало ли что можно придумать!

— Это откат, — Орон кивнул на медальон в Славкиной руке. — Как вам объяснить… В общем, эта часть равнодушия, которая могла осесть во мне. Дрид может выбрать: принять его в душу или обратить в амулет. Впрочем, это все неважно. — Ладони привычно легли на колеса, Орон подкатил к Маше, глянул ей в глаза: — У меня есть только одна просьба, к тебе: останься. Ты — моя самая большая надежда.

У Машки испуганно дрогнули губы, она отшатнулась к Талему.

— Останься, девочка, — голос Орона нарастал, обволакивал; в нем слышалось журчание ручья, мурлыканье кота, шум прибоя: — Ты можешь спасти мир. Останься.

Ведун резко задвинул Машу за спину:

— Но-но! Без ваших штучек.

— Талем, вы же на моей стороне, — Орон не понизил голос. — Вы тоже хотите спасти наш с вами мир, мир для вашего воспитанника. Я ведь могу помочь — и он станет князем. Предсказание сбудется, ему подчинятся земли…

— И опять-таки через предательство, — насмешливый голос Рика взрезал рокот дрида. — Хоть бы чего новенького придумали.

— Талем, но вы же не будете слушать мальчишку — что он понимает!

— Как вы правильно заметили, он не мальчишка, а княжич, — спокойно возразил Талем. — Впрочем, в любом случае, решать самой Маше.

— Я хочу домой, к маме, — всхлипнула за спиной ведуна девочка.

— Значит, так и порешим. Господин Орон, прежде чем мы ненадолго откланяемся — снимите ваше наблюдение.

Орон недовольно пожевал губами, нехотя кивнул:

— Хорошо. Мне нужно приготовиться, — повторил дрид. — Я позову вас. А пока — уйдите. Можете пользоваться комнатами на первом этаже, только сюда — не заходите.

Дверь захлопнулась за гостями сама собой.

Глава 22

Лера задумчиво оглянулась: странно, все разбрелись по укромным углам. Казалось, будет веселье, охватит лихорадочное возбуждение. Но почему-то друзья разошлись — кто парами, кто по одиночке, — может быть, прощаются с этим миром, а сама Лера просто ничего подобного не ощущает? Впрочем, так даже удобнее. Она тронула ведуна за локоть:

— Талем, я хотела бы с тобой поговорить.

В глазах метнулась тревога, но ведун спокойно кивнул, предложил руку. Лерина ладонь удобно легла на согнутый локоть, поверх тонкой ткани рубашки. Хорошо, что Талем не любит куртки, а предпочитает свободные плащи. Сквозь толстую дерюгу вряд ли бы получилось ощутить его тепло.

Спустились к воде, на узкую отмель между лесом и озером. Почти незаметные волны перебирали мелкие камушки, наводя глянец на их бока. Где-то громко пыхтел еж — то ли их провожатый, то ли тут обитало целое семейство. Лера повернулась так, чтобы видеть лицо Талема и не отпускать его руку:

— Я остаюсь.

Он не удивился, только чуть дрогнуло лицо. «Не уговаривай», — Лера еле заметно шевельнула губами, и Талем в знак согласия опустил ресницы. Девочка качнулась, уперлась лбом в его плечо: «Интересно, а он хотел бы меня уговорить?» Она точно знала, что не задаст этот вопрос, нельзя загонять человека в угол.

Плечо чуть шевельнулось, словно Талем собрался поднять руку, но передумал. Лера откачнулась сама, глянула на него с вопросом.

— Помнишь, я говорил, что у нас между помолвкой и свадьбой может пройти несколько лет? И что это лучший выход для девушки?

Лера еле заметно кивнула.

— Так вот, если решение останется в силе, хотя ведаю так, что лучше бы переменить его, то я предлагаю тебе стать моей невестой.

Летящая паутинка блеснула на солнце, опустилась на Лерины волосы. Тонкая серебристая нитка повисла на виске. Видимая слегка размыто, она казалось краем полотна. Девочка рассмеялась от такого совпадения, дунула, сгоняя обманщицу.

— Договорились, — весело согласилась она. — Но с одним условием. Ой, даже с двумя!

— Аж с двумя! — Талем в притворном ужасе схватился за медальон.

— Первое: мы не притворяемся ни перед людьми, ни друг перед другом. Помолвка — это помолвка, наши отношения — это наши отношения. Если кто будет удивляться — ну их к лешему.

— Согласен.

Лера успела заметить в глазах ведуна некоторое облегчение и удовлетворенно фыркнула. Можно ведь и не притворяться… Улыбка стала еще ярче, но девочка тут же погасила ее, сказала строго:

— Как только дайарена вернет тебе любовь… Нет, Талем, не «наверное», а именно — «как только»! Мы тут же разрываем нашу помолвку.

Ведун отозвался так же серьезно:

— А может, я буду счастлив, что она состоялась.

— Может быть. Но никто ведь не помешает сделать мне предложение снова? А эта — будет разорвана в ту же минуту. Я не хочу связывать тебя словом.

— Хорошо, я обещаю.

«Только не целуй мне руку, пожалуйста!» — с отчаянием подумала Лера. Талем притянул ее к себе, прижал. Его подбородок лег девочке на макушку, руки скользнули по тяжелой косе. Лера почувствовала, как медальон уперся ей в грудь, но не шелохнулась. Стоять бы так и стоять…

— Скажи, ты мог бы уговорить Машу остаться?

— Да.

— Тогда почему… Я верю дриду, что так можно отсрочить.

— И сделать несчастной Машу?

— Откуда ты знаешь? Может, наоборот, она дома будет несчастлива? А вдруг ее судьба — Рик? Ведь бывает так?

— Бывает. Но это должен быть ее выбор.

Лера потерлась щекой о тонкую ткань рубашки:

— Иди. Я же понимаю — тебе нужно к Рику.

Ведун с благодарностью коснулся макушки губами — Лера почувствовала его теплое дыхание, — и разжал руки.

Да и ей нужно остаться одной — свыкнуться с мыслью, что никогда не вернется домой.

Талем нашел Рика дальше по берегу, там, где деревья росли у самой воды. Княжич стоял, прислонившись плечом к березе, и задумчиво ронял из ладони в прибой мелкие камушки. Волны плескались у самых ног, норовя облизнуть сапоги.

— Ну что ты, Кир? — мягко спросил Талем, останавливаясь рядом.

— Я не хочу, чтобы они уходили, — сипло отозвался тот. — Мир погибнет…

— Не так уж сразу и погибнет, что-нибудь придумаем.

Рик бросил на учителя быстрый взгляд: тот же прекрасно понимает, о чем речь.

— Я просто не хочу, чтобы они уходили, не хочу! — княжич отвернулся, уронил руку на ствол березы, уткнулся лицом в сгиб локтя.

Талем испуганно качнулся к мальчику: он знал, что Рик может заплакать, слышал же ночью в шатре, когда княжичу стала известна правда о смерти мамы. Но тогда это были взрослые слезы, и мужчина не удержался бы от них. А сейчас Рик плакал по-детски, громко всхлипывая и вздрагивая всем телом. Ведун остановился в нерешительности: такие слезы хлынут только сильнее, если начать успокаивать. Можно было сказать: «Лера остается», — но вряд ли бы это сильно утешило мальчика.

Рик повернулся, глянул на ведуна покрасневшими глазами:

— Мы же больше никогда не увидимся.

Талем чуть вздрогнул: в доме, за запертой дверью, тоже кто-то плакал…

Маша вытерла слезы рукавом:

— Сима, ну что мне делать, если я хочу домой? Я к маме хочу, домой! Я не хочу тут оставаться!

— Значит, не останешься, — в который раз кротко повторила Сима. Сказала почти машинально, взвешивая для себя: а имеет ли она право уйти?

— А мир? Орон сказал…

— Машенька, ну не знаю я, — Сима устало потерла лоб. — Это тебе самой решать.

Слезы снова покатились по Машиным щекам. Сима чуть вздохнула: на самом деле Машка наверняка все для себя решила, и сейчас просто хочет найти оправдание. Но кто бы оправдал саму Симу…

Славка стянул куртку и встал перед зеркалом. Да уж, на нормального восьмиклассника он смахивает мало. Выгоревшие волосы неровно обрезаны кинжалом, кожа на лице обветренная и жесткая. А мускулы он накачал. Не так, как у парней, целыми днями торчащих в «качалке», но, думается, с ними бы он справился. Вот, правда, демонстрировать мускулатуру на пляже не захотелось бы. Клеймо на руке пустяк по сравнению с длинным шрамом на плече, еще одним от локтя к запястью, двумя на ребрах, одним чуть ниже ключицы, уж не говоря о следе залеченного ожога. Ласк с приятелями на тренировках, Волки, люди бэра Антана, — кто только не оставил свою метку. Ведун тоже — Славка глянул на ладонь правой руки. Да уж, хорошо, что он тогда был без сознания!

«Избушка-избушка, встань к лесу передом», — пробормотал он невесть откуда взявшуюся сказочную присказку и повернулся к зеркалу спиной, выворотив голову. Постарался палач: следы от кнута и ножей так и не сошли.

Влада тогда, у Ласка, все-таки пожалели, точнее, хозяйское добро поберегли — били не в кровь, а до багровых вспухающих полос — меток не осталось. А вот Алешке тоже шрамы носить. И Косте… Славка вспомнил, как Талем растирал тому грудь и спину вонючим настоем. Вот уж не думал, что скрипач пойдет на такое из принципа и сумеет настоять на своем.

Славка шагнул ближе к зеркалу, почти уперся в холодную поверхность носом. Хорошо еще, от кольца Михана следов не осталось. Не для себя хорошо — для девчонок. Им-то каково было бы такими возвращаться.

Хлопнула дверь — Алешка. Славка неторопливо подхватил куртку, натянул.

— Я вот чего думаю, — друг оседлал стул, уперся кулаками в спинку: — А что мы скажем дома? Где нас черти больше полугода носили? Если правду — поедем всей компанией в психушку.

— Да ерунда! Скажете, мол, чеченцы захватили. И все дела.

«Дурак!» — у Славки холодом обдало щеки. Проговорился! И быстро, чтобы не заострять внимание на выскочившем слове, заговорил:

— Ну бред, конечно, зато ничего объяснять не надо. Куда везли — не видел, куда привезли — не знаю. Не нужно придумывать, откуда такие рожи поцарапанные. А что? Вон, по телеку послушаешь, бывает так. Главное, дурочку гнать. И одежда сойдет. Рубахи да рубахи.

— Что значит — «скажете»? — перебил Алешка, медленно произнеся последнее слово.

Славка вздохнул. Скрывать — да, но обманывать не хотелось.

— Я остаюсь. Понимаешь, и уйти не могу — получается, Рика бросаю. И дома… Лешка, ну как я буду дома, сам посуди? — Славка передернул плечами, но вспомнил не шрамы, а видение в Колодце. — Вот и получается, что я — остаюсь.

Алешка положил подбородок на кулаки, уставился в угол комнаты.

Славка помялся, но все-таки решил договорить:

— Знаешь, я же Антона убил. Да, я сам убил! Ножом. Я убил своего, понимаешь? Думал, без проводника Волки не догонят. А тут меня как раз отжимать стали по тропинке. Ну, я понимал, что меня сейчас прикончат. Недолго продержался, — Славка чуть не усмехнулся. — Мне просто в начале повезло. Вот, а Антон как раз близко был. Я подумал: он же проведет. И вас всех положат. Ну, ножом и… Знаешь, так точно попал, — усмешка с его лица не сходила, но стала страшной, губы затвердели. — Он сразу умер. Мне кажется, даже и не понял толком, что произошло. Вот. Получается, если бы только ранил, Орон бы его спас. Представляю, как бы мы тут… Я не знаю, как это связано. Но если бы я его не убил, я бы еще как-то подумал, чтобы вернуться. А сейчас — не могу. Так что… Когда в Гильдии раба, Риктора, убил, так крышу сорвало, а сейчас… Антона жалко, но знаешь, как-то так, словно он под обвал попал. Ну, что это не я, а как бы стихия. Просто не повезло парню. А потом как по голове даст, и сразу Колодец вспоминаю. Как я там с мечом стоял. И такое… хоть беги черт знает куда, хоть на стенку лезь. Зубы стисну, чтобы не орать. А чего орать, на кого орать…

Славка приподнял и опустил плечи.

— Тебе нужно вернуться, — Алешка выделил «нужно». — Ты тут совсем спятишь.

«Я — уже», — подумал Славка, но вслух сказал другое:

— Нет. Это все равно что — ну, не знаю — спасаться от Волков, спрятавшись под лавку. Можешь драться — дерись.

Алешка оставил стул, прошел к окну, сел, сгорбившись, на подоконник. Славка ждал, что тот будет отговаривать, возмущаться — но друг молчал. И чем дольше тянулось молчание, тем тревожнее становилось. Не стоило говорить про Антона!

Друг поднял голову:

— А… родители?

Отвечать Славка не стал. Ему захотелось скорчиться, точно в него летел нож. Хоть бы одним глазком глянуть — как там, дома. Но нельзя, потом будет слишком трудно остаться.

Какое-то время молчали. Потом Алешка сел ровнее:

— Представляю, как дрид будет счастлив! Захапал все-таки двоих.

— Эй, стоп! Как это — двоих?

Алешка не счел нужным ответить, только усмехнулся.

— Не дури, — тихо попросил Славка. — Твою мать, нужно было соврать! Нужно было!!

— Забыл, как мне врал, когда из Росвела бежали?

Славка с тоской посмотрел в окно: нет, не забыл. Потому и не решился. Голова стала легкой и пустой, как воздушный шарик. Вот-вот оторвется от плеч и взлетит, может быть, из-за облегчения: не придется расставаться с Алешкой. Или — от растерянности: ну как его уговорить вернуться? Славка прижался лбом к холодному стеклу окна.

— Если тебе будет легче, то я остаюсь из-за себя, — заговорил Алешка. — Знаешь, я просто не смогу. Сидеть дома и думать: а вдруг ты опять в какой-нибудь заговор впутался? И тебя снова, как у Антана… Думаешь, я не помню, как тебя пытали? У меня твой крик, когда тебя факелом ткнули, до сих пор в ушах стоит. Да и вообще, я уже один раз уходил, — он тронул языком ссадину на губе. — Все, хватит. Еще раз — не смогу. Просто не смогу. Я чем мог — уже ушел. Все. Мне легче остаться. — Алешка помолчал и закончил бодрее: — Да и насчет Рика ты абсолютно прав. Свинство бросать его сейчас. Папаша-то, поди, от злости уже на стенку лезет.

Запала хватило ненадолго. Алешка снова сгорбился, поковырял ногтем подоконник. Славка смотрел понимающе: трудно вот так осознать до конца, что обратного пути не будет. Сам-то он приходил к решению постепенно. Тем более, в семье у друга все хорошо, — Славка знал это точно. Но задать тот же вопрос: «А родители?» — он не решался. Как будто взять палку и в свежую рану ткнуть.

— Вернемся все вместе в Отин-град, — снова заговорил Алешка. — Талем говорил, ему трактир Петера по завещанию отходит. Надеюсь, не выгонит. Проживем.

— Да уж, особенно когда падут границы, — хмыкнул Славка.

За окном показались Рик с Талемом. Княжич брел, не поднимая головы; ведун держал ладонь на его плече. Откуда-то вывернула Аля, хотела к ним подойти, но не решилась. Суетливо повела плечами и пошла в сторону дома.

— А как же Алька? — вырвалось у Славки.

— А что — Алька? — отстраненно отозвался Алешка. — Вернется. Окончит школу, в универ поступит. Влюбится там в кого-нибудь.

Славка развернулся, тоже сел на подоконник:

— А ты?

— А я… Привыкну. Во всяком случае, от этого никто не помирал. Знаешь, если бы она оставалась, а ты уходил — я бы остался с ней. Слушай, давай потом, а?! Вот они исчезнут, тогда поговорим. Не сейчас только! Не могу я сейчас.

— Хорошо, давай про другое, — жестко сказал Славка. — Лешка, я-то уже, можно сказать, пристроен. В Гильдию меня взяли, так что не пропаду. Да и Тимс от Рика тоже никуда не денется. Вместе пробиваться будем.

— Я тоже фехтовать хорошо буду. Скажешь, плохо учусь?

Славка не сказал: Алешка действительно схватывал все быстро. Он выдавил:

— Там же, в Гильдии, — испытание.

— Я помню. Но… Знаешь, вот когда прижмет, тогда и поговорим. В любом случае, я решил.

Славка снова отвернулся к окну и еле заметно выдохнул: то ли с досады, то ли от окончательно свалившейся с души тяжести — самому было непонятно. Вспомнил почему-то:

— Кстати, а знаешь, Аскар-то против, что на приемном экзамене убивать нужно. Говорит, воина сначала нужно воспитать, а потом давать ему право распоряжаться чужой жизнью.

Прервал их разговор стук двери. Алька влетела в комнату, словно у нее под пятками были пружинки. Ухватилась за косяк, удержалась, а то бы точно унесло в окно — так показалось Славке. Радость бурлила, не давала устоять на месте. «О-ей! Что сейчас будет!» — с каким-то странным, лихорадочно-веселым отчаянием мелькнуло у Славки.

Аля выпустила косяк, перепорхнула к стулу. Но не села, а так и осталась стоять, не в силах справиться с собой. Славка глянул искоса на Алешку: у того на глазах каменело лицо.

— Вы чего? — опасливо спросила Аля. И тут же испугалась. На самом деле она не желала слышать никаких дурных новостей.

Мальчишки молчали. Аля присела на край стула. Радость схлынула, точно чай из разбитого стакана.

— Я остаюсь, — выпалил Алешка.

Аля тряхнула головой: дожила, голоса слышатся. Причем несут явный бред.

— Да чего вы? — повторила она.

Славка хмыкнул. Алешка повторил устало, словно в десятый раз:

— Аля, ни я, ни Славка не возвращаемся.

— Не возвращаетесь?

Вопрос повис в комнате. «Не возвращаетесь?..» — уже беззвучно пошевелила губами Аля.

— А я?

Славка снова хмыкнул. Алька с удовольствием бы заткнула ему рот, но отвлечься не могла.

— А ты — возвращаешься, — с какой-то чужой насмешкой ответил Алешка.

«Возвращаюсь»… Это значит: он остается, она уходит. Расстаются. Навсегда. Словно и не было ничего, и ему так легко отказался от Альки! Как просто: решил остаться — и даже слова не сказал, не предупредил. Так, словно Али и нет.

— То есть ты все решил? — злость сорвала Алю с места. — Решил, да? А меня ты спросил?

— О чем я должен был тебя спрашивать? — удивился Алешка. Так искренне, что Альку это взбесило больше холодного, отстраненного тона.

— О том! Что я хочу, понимаешь? Или тебе на это плевать? Вообще на меня плевать?

Алешка еле заметно шевельнул плечом. Боль обхватила голову раскаленным обручем, расплавленным свинцом пролилась сквозь макушку, горло, прожгла желудок. Хотелось кричать — и Аля не сдерживала голос.

— Как там говорят: поматросил и бросил? — Аля понимала, что несет бред, но застывшее, спокойное лицо Алексея только разжигало.

Неужели ему все равно? Как, оказывается, просто он выкинул ее из своей жизни! Боль захлестывала, обжигала и перекалялась в ненависть. Хотелось, чтобы Алешке стало так же больно, а лучше — еще больнее, и Аля выкрикнула:

— Какая же ты сволочь! Ты обманывал меня, да? Все время обманывал! Я тебе что, игрушка? Домовой из тряпочек? Или ты Влада наслушался, да сам потрахаться захотел? Хорошо, что я тебе не дала. Кобель! Ненавижу! Слышишь? Ненавижу! Гад!

Боль сотрясала, не находя выхода. Аля подлетела вплотную к Алешке и с силой, с замахом, ударила его по лицу. Обожгло пальцы.

Звук пощечины повис в тишине комнаты. У Алешки дернулась голова, на щеке выступил красный след. Аля суетливо потерла ладонь о рукав. Но пальцы продолжали ощущать теплую, знакомую кожу, так ярко словно ничем другим Аля не могла больше чувствовать. Девочка испуганно отступила. Алешка стремительно бледнел, и след от удара ярко выделялся на щеке. Глаза потемнели — или это расширились, как от боли, зрачки? Аля слабо подняла руку, словно защищаясь, шагнула назад, шаг, другой — пока не ударилась спиной о косяк. Мелькнули округлившиеся, полные ужаса глаза Славки. Девочка не выдержала и бросилась вон из комнаты.

— Все нормально? — Сима быстро обвела взглядом комнату.

Алька вылетела из дома так, что чуть дверь с петель не сорвала. А до этого орала, как оглашенная. Сима не хотела влезать в их дела, но слишком уж странное было у подруги лицо.

Алешка молчал, плотно сжав губы и прижимая к щеке ладонь; Славка нехотя ответил:

— Все живы. В общем, мы с Лешкой остаемся тут.

— И Алька про это узнала, — машинально договорила Сима. В этот момент ей было совершенно плевать на Алю.

Словно кто выдернул все косточки, и девочка мешком привалилась к двери. Вот так…

— Значит, и я должна… — слова скатились с пересохших губ, как песок.

Славка вскочил, удержал за плечи.

— Сядь, сядь, — бормотал испуганно.

Сима скомкала в ладони покрывало, мельком удивившись тому, как оказалась на другом конце комнаты.

— С чего ты взяла, что должна?

Славкин голос пробивался с трудом.

— Ну как… Если вы остаетесь. Вон, Алешка остается. А я же лучше его фехтую. Буду нужна, — фразы рождались короткие, такие, чтобы хватило дыхания выговорить одну за раз.

— Ты не можешь убивать. Я помню, — лицо у Славки стало строгим, он вдруг показался Симе старше. — Зачем тебе оставаться? Себя гробить? Сима, ты хороший фехтовальщик, но ты — не воин. Думаешь, будешь нужна? Да, наверное. Пока не сорвешься. И фиг его знает, когда это произойдет! Может, в бою. И что тогда? Не рискуй. Смысла нет.

Сима вдруг позавидовала Маше, которая может расплакаться. Сама — она не умела, насмешки старших братьев отучили лить слезы. Славка прав? Или ей просто хочется в это поверить? Хоть беги к дриду, проси у него наслать Золотой сон: пусть привидится дед, скажет — как быть.

Девочка чуть опустила веки. Ноздри дрогнули, выискивая несуществующий аромат зеленого чай. Перекрывая Славкины горячие слова, возник спокойный голос деда:

— «Расположение камней в саду

Меня наводит на сомненья при выборе Пути.

Хочу сказать,

а слов не нахожу».

Странно, что она запомнила слово в слово весь разговор. Да, тогда она сказала: «Путь воина — не мой путь».

Сима открыла глаза:

— Путь воина — не мой. Я не останусь.

— Фу, — громко выдохнул Славка и повалился на стул.

Сима плотно притворила за собой дверь. Пусть эти двое поговорят, им нужно заново построить свою жизнь. Голос деда продолжать звучать:

— «Облачная гряда

Легла меж друзьями… Простились

Перелётные гуси навек».

Влад поднял голову, услышав шаги. Отодвинул ветку, закрывавшую вид на берег: Алька спускалась в воде; шла как-то неуверенно, неловко отставив в сторону правую руку. Ободралась, что ли? Гибкая ветка вырвалась из пальцев, качнулась, снова отгораживая небольшую полянку. Костя сидел на приподнявшемся из земли корне и ждал ответа. Влад опустился на покрытую густой травой кочку:

— Родителям? Нет уж, я еще не свихнулся.

— А что? Не поверят?

Влад усмехнулся:

— Да я вообще не представляю, как им такое можно рассказывать!

— Ну да, переживать будут, — помрачнел Костя.

У Влада тоже испортилось настроение — друг его не понимал. Переживать — это понятно, но дело-то не в этом. Влад в принципе не понимал, как можно вести с родителями подобные разговоры. А у Кости, видно, в семье все иначе. «Понятно, почему мы раньше не встречались, хоть и соседи».

Орбиты их никак не пересекались: уличный пацан Влад и тихий музыкант Костя жили в одном районе, но учились в разных школах — один в обычной, другой — сразу в двух: с гуманитарным уклоном и в музыкальной, — в разное время ходили по улицам.

«Да уж, представляю, как будут рады его родители такому знакомству!» — поморщился про себя Влад.

— Но я все равно расскажу, — решил Костя. — Я как-то не привык, чтобы скрывать.

— Угу, — рассеяно промычал Влад. Он думал про другое: Костя вернется домой, к друзьям, с которыми ему интересно, с которыми он говорит на одном языке. А Влад — в свою компанию, в которую не привел бы Костю ни за какие коврижки. У того бы уши в трубочку свернулись не только от того, как там говорят, но и о чем.

— Да ладно, ну ты чего? Разберемся мы с родителями!

— Конечно, разберемся, — преувеличенно бодро отозвался Влад.

— Жалко, симку уже не восстановить. А то сейчас бы, сразу, номер моего мобильного запомнил. Ничего, как купят — сразу обменяемся.

Влад усмехнулся:

— А у меня и не было. И не будет. Шиши у родителей не те — мне мобилы покупать. А сам еще не заработал.

Костя чуть смутился:

— Ну и ладно, все равно рядом живем.

— Угу.

— Влад, если ты думаешь, что я навязываюсь — с телефоном этим, адресом, то так и скажи, а не мычи, как теленок, — внезапно разозлился Костя.

Влад и не знал, что тот умеет так сердиться. Вспомнился Лерин рассказ, как Ласк пытался сломить упрямого скрипача. Хм, а пожалуй, его никакой компанией не напугаешь. Влад окинул взглядом Костю: его тонкую застиранную рубаху, мешком висевшую на худых плечах; из коротких рукавов торчали кисти рук, синяки на запястьях были уже еле заметны. Влад помнил, как больно впиваются веревки, когда корчишься под ударами плетей. Сволочи, могли же Косте руки покалечить! А все-таки жаль, что не удалось убить тэма самому, на дуэли.

Друг смотрел сердито и ждал ответа.

Лера шла краем леса вдоль крутого берега — осторожно, точно неся полную чашу и боясь расплескать — неторопливо выбирала место, куда поставить ногу, обходила стороной торчащие из земли корни. Она специально бродила по бездорожью, не желая на кого-нибудь наткнуться, но услышала за кустами шум: Влад говорил торопливо и словно оправдывался. Лера повернула в сторону — земля комьями осыпалась из-под ног, прошуршала по траве. В просвете меж кустами мелькнул удобный проход, но там у кромки прибоя сидела Аля; вот она наклонилась, зачерпнула воду и опустила в сложенные ковшиком ладони лицо. Лера с досадой потянула себя за косу. Ну что же, может, в доме никого нет.

Выбрала не прямую дорогу, а снова через лес, огибая дом с тыла. Но не дошла и до выложенной цветной галькой дорожки, как заметила Рика. Княжич задумчиво стоял посреди поляны и явно не знал, куда ему податься. Смотрел то на окна, то на берег, но с места не двигался.

Со стороны дома на тропинку вышла Сима, и тут же от стены отделился незамеченный до того Тимс. Окликнул девочку, и они вместе двинулись в сторону Рика. «Это — судьба!» — улыбнулась Лера и тоже пошла к княжичу:

— Я думала, Талем с тобой.

Рик повернулся к ней осунувшимся лицом.

— Нет, он Машку утешает, — голос был пустой, словно покинутый дом.

Лера вопросительно приподняла брови. Вместо Рика ответила Сима:

— Она чувствует себя виноватой.

Как всегда в разговоре с Симой, Лере пришлось самой додумывать фразу до конца: «из-за того, что не остается. А дрид так надеялся!» Лера потянула за косу: если бы дело было только в Ороне…

— Ничего, дриду найдется, чем утешиться. Я остаюсь.

Рик округлил глаза. Сима не удивилась:

— Даже более чем. Славка с Лешкой — тоже.

Радость, которую Лера так бережно несла в себе, всколыхнулась штормом: не одна! Она тут остается не одна! Тимс удивленно приоткрыл рот. А Рик так просто расцветал на глазах. Однако быстро справился с собой — Лера мысленно ему поаплодировала.

— Хорошо, что князь уже дал им титулы. Все будет проще. — Он чуть прищурился, глянул поверх голов.

Лера могла поклясться, что в голове у княжича вспыхивали идеи, как лампочки на новогодней елке. Непрошенное сравнение кольнуло тоской: ей-то больше уже не встречать Новый год дома. Вспомнилось, как отражается в темном стекле, расписанном инеем, гирлянда; запах хвои, смешанный с ароматом маминых духов; папин рокочущий голос — кажется, что от него колышутся серебристые «дождинки»; яркие оранжевые шарики-мандарины горят на темной, расшитой под палех, скатерти…

— Вот только с тобой, Лера, — свел брови Рик, — нужно подумать.

— Не нужно, — она выпрямилась, отбросила за спину косу. Против воли в голосе проскользнули горделивые нотки: — Как только мы вернемся в Отин-град, будет объявлено о нашей с Талемом помолвке.

Сима молча показала большой палец; хмыкнул Тимс. Рик растерянно хлопнул ресницами. Лера улыбнулась. В конце концов, Новый год можно отмечать и здесь. Уж елок-то в княжествах навалом.

Скрипнула галька под сапогами Талема. Ведун подошел, глянул на озеро. Солнце уже катилось к лесу, перистые облака заалели.

— Завтра будет ветрено, — уронил Талем.

«Завтра», — повторила Лера. Будет ветер, озеро подернется мелкой рябью. Тряхнет березы, сорвет первые желтые листики. Все это будет завтра, а вот ребят тут уже не будет: Маши, Симы, Али, Кости, Влада. Никого из них. Не придется будить засоню-Машку, не поболтать с ней больше о пустяках. Странно, они почти никогда не говорили о серьезном, но именно Маши будет не хватать больше всего.

— Орон вас зовет, — ведун отвернулся от озера, посмотрел на ребят. — Все готово. Просил поторопить.

Лера подумала, что Талем говорит как-то непохоже на себя, слишком короткими фразами.

Дверь Орон еще не открыл, постучаться же никто не решался. Стоя в углу рядом с лестницей, Аля наблюдала из укрытия, как подошли Влад с Костей — оба радостно-возбужденные. Скользнула в прихожую Сима; следом за ней протопал Тимс. Ратник мял в руках Симину куртку и убито молчал, по девочке же, как обычно, ничего нельзя было понять. Стоявшая рядом с Алей заплаканная Машка тут же выпорхнула из угла, схватила Симу за руку. Талем и Лера вошли, касаясь плечами друг друга. Следом шагнул Рик. Последними появились Алешка и Славка.

Алька суетливо сцепила руки в замок, вжалась в стену. Славка нашел ее взглядом и торопливо отвернулся; Алешка же вовсе не смотрел по сторонам. Алю это ударило больнее, чем если бы тот глянул с ненавистью. Она жадно охватила взглядом отросшие спутанные волосы, поцарапанный висок, туго натянувшуюся кожу на скуле, темную линию губ. Алешка стоял вполоборота, и не видно было ямочки над ключицей, в которой все время увязали Алькины губы. Нет, не смотрит. Девочка вцепилась зубами в палец, чтобы не завыть тут же, в прихожей. Ее разрывало на две половины: броситься вымаливать у Алешки прощение или ударить еще сильнее: за то, что он от нее отказался, а у нее не получается; за то, что ей сейчас невыносимо больно, а его лицо спокойно.

Алешка знал: Аля стоит справа — угадал по Славкиному взгляду. Но повернуться не мог, он до сих пор ощущал, как горит щека. Что же, правильно, пусть Аля уходит, а он остается. Ничего бы хорошего у них не вышло. Раз Аля могла подумать о нем — такое. Хорошо, что ее не будет рядом. Алешка бы не выдержал искушения попытаться все вернуть: даже сейчас Алька была ему необходима… Он представил, как девочка вскидывает голову и высокомерно прищуривается: что, прибежал? Даже после того, как получил по роже? Нет уж, пусть лучше уходит. Ведь просто повернуться к ней — невозможно.

Бесшумно открылась дверь, вкатил дрид. Аля поразилась перемене, произошедшей с ним за этот час: казалось, что для Орона минута шла за месяц, так он постарел. Коляска прокатилась между торопливо расступившимися ребятами и остановилась перед Алей.

— Отойди. За тобой дверь.

Девочка могла поклясться, что еще минуту назад тупик под лестницей заканчивался глухой стеной, обшитой гладкими, плотно пригнанными досками. Но сейчас там была дверь; довольно неопрятная, обшарпанная, обитая сучковатыми плашками и заложенная грубым засовом.

Аля торопливо убралась с дороги. Засов удобно лег в руку калеки — пазы располагались низко, как раз для сидящего человека. Брусок стукнул, скользнув до упора. Аля ждала, что Орон потянет дверь на себя, но дрид с усилием толкнул ее. Тусклый свет, падавший из прихожей, осветил порог, а дальше как отрезало — ни лучика не проникало внутрь.

— Идите за мной, — дрид выкатился, тут же растворившись в темноте, как в баночке чернил.

Аля переступила порог. Подошвы ощутили каменный пол; ноздри чуть дрогнули, узнав запах: подземные пещеры.

— Закройте за собой, — раздался где-то впереди голос Орона.

Альку толкнули в плечо, ойкнула Маша, прошептал что-то Тимс. Мягко стукнула дверь.

Зашипели, вспыхивая, факелы. Один, другой, третий, еще и еще — огни разгорались, освещая каменные стены, съедая темноту в огромном каменном зале, высвечивая яркие руны.

— Сердце Лабиринта! — восхищенно ахнул Талем. — Это ведь оно, правильно?

— Да, — подтвердил Рик.

Уродливые мраморные собаки все так же изнемогали под тяжестью каминной доски. Никто не удосужился убрать наваленный на ней хлам: подсвечники, листы пергамента, зонтик, шляпы — все так же громоздились неустойчивыми кучками. Вот только стеклянный шар с фиолетовой крысой внутри оказался теперь в птичьей клетке — Аля же точно помнила, что тот лежал на краю. Странно, память сохранила такую мелочь.

А вот стол пропал, так же, как и лежанки. Вокруг бьющего из пола фонтана стояли невысокие креслица, ровно по числу гостей. Попавшие сюда впервые осматривались с интересом; Влад же громко сказал:

— А я тогда под лежанку ножик уронил. Маленький такой, тупой, правда. Уронил, а достать забыл. Так и я и думал — сперли!

Хозяин остановился у одной из китайских ширм:

— Я запущу механизм. Принцип тот же, не люблю изобретать лишние сущности. К каждому из вас подлетит шар. Следуйте за ним, и он приведет вас к двери. За ней — ваш мир. Выйдете все в одной точке, на окраине города. И постарайтесь не мешкать. А еще лучше — бегите сразу, и как можно быстрее, — закончил он мрачно. — Одна минута, на большее не рассчитывайте. Сил у меня может не хватить.

— Хватит, — успокоил Славка. — Мы с Лешкой остаемся.

— Спятили, — выдохнул Влад.

Хлопнула ресницами Маша. Лера же мягко заметила:

— Ну почему сразу — спятили? Я тоже остаюсь.

— Из-за Талема? — вырвалось у Альки прежде, чем она успела подумать.

Лера чуть повела плечом: зачем тратить слова на очевидное.

— Дайарена обещала вернуть ему любовь, — громко сказала Сима.

— Ты говоришь так, словно это плохо, — заметила Лера.

— Плохо. Он может полюбить другую, не тебя, — Сима договорила против своего обыкновения. Смотрела она не на Леру, на Талема.

— Я остаюсь, — непреклонно произнесла Лера. — Господин Орон, на пятерых ваших сил хватит?

— Хватит, — он довольно изогнул губы. — Благодарю вас. Ваша кровь в наших жилах отсрочит агонию мира.

— Красиво говорит! — шепотом восхитился Влад. — А вы все-таки идиоты.

— Тогда прощайтесь. У вас есть время, пока я буду открывать проход.

Коляска с дридом скрылась за ширмой. Факелы зачадили, пачкая сажей каменные стены. Половина погасла, света остальных еле хватало, чтобы различать лица друг друга.

— А записки? — первой заговорила Маша. — Вы родителям хоть записки…

— Какие записки?! — у Славки дернулись губы. — Что мы там напишем: живы, но другом мире? Что?! Мы же никогда не вернемся.

Машка даже отступила на полшага от той боли, которая прорвалась в Славкином голосе. Резко отвернулся Алешка, потупилась Лера. А Маша вдруг бросилась на шею Талему. Але показалась, что девочка плачет, но нет, глаза у той были сухие. Она просто прижималась, как котенок, и сбивчиво рассказывала про Леру: какая та замечательная.

— Ну, хватит! — Лера оторвала Машу от Талема и сама обняла подругу.

Все заговорили разом, сорвались с мест. Аля видела, как Тимс что-то торопливо говорил Симе, как Машка перелетела к Рику и обняла растерявшегося княжича, как Лера поцеловала Влада — и тот смутился, Аля даже моргнула от удивления. И так уж получилось, что Алешку задвинули за спины, а Славку вынесло прямо на девочку. Он глянул мельком, но Аля решительно шагнула вперед.

— Подожди. Я… попрощаться хочу. Ну что ты так смотришь, я тебе что, враг?

— Да нет. Знаешь, мне вообще сейчас по барабану, кто ты там.

Аля прикусила губу, справляясь с кольнувшей обидой.

— Когда ты остался у ловушки, мне так хотелось бежать назад, просить у тебя прощения.

Все вокруг шумели, Славка ускользал взглядом, и слова не шли у Али с языка. Она махнула рукой: да и что тут скажешь. Зачем только остановила! Но Славка неожиданно зацепился взглядом за ее лицо, вгляделся — холодная отстраненность сошла:

— Ну, прощай, что ли, — неловко выдавил он.

— Вы только тут выживите, ладно, — попросила Аля.

— Мы постараемся, — усмехнулся тот.

Свет пропал неожиданно, словно резко выключили лампы. Факелы так потухнуть не могли, но все-таки погасли. «Не успела!» — тоской отозвалось в Альке. Даже словечка сказать Алешке не успела.

Пять шаров вспыхнули перед ребятами, снова освещая зал. Пять дверей — высоких, окованных железом, возникло в стенах. Маша снова бросилась к Лере — ее шар дернулся следом, как привязчивый щенок. Но Талем ухватил девочку за плечи, развернул:

— Торопитесь!

Шары то загорались ярче, то чуть притухали. Маша сделала шаг в сторону дверей, и предназначенный ей тут же отскочил на полметра, снова вернулся, дернулся ко второй справа двери. У средней уже стоял Влад, слева от него приплясывал Костин шарик. Сима шла к последней двери, Але же осталась левая крайняя. Влад что-то негромко сказал Косте, и они одновременно потянули за ручки. Зажмурившись, шагнула в черный провал Маша, и створка бесшумно захлопнулась. Оглянулась в шаге от порога Сима.

Алин шар летел, как по ниточке. Чем ближе к двери, тем яснее проступали кованые узоры. «Алеша, посмотри на меня! Ну пожалуйста!» — но между лопатками скользили взгляды Славки, Леры, Талема, Рика, Тимса — но не Алешкин. Девочка знала, была совершенно уверена, что тот не смотрит. От двери пахнуло запахом мокрого железа. Мельчайшая влажная пыль лежала на оковке. «Ну посмотри же!!» Заломило в висках, пересохли губы. «Пожалуйста, посмотри. Позови меня!»

Холодная ручка удобно легла в руку. Светящийся шар закрутился, вытянул ложноножку и настырно полез в замочную скважину. На запястье дохнуло теплом. «Ну посмотри…» Дверь отошла без скрипа, легко, словно не была массивной, в ладонь толщиной. Темноту за ней слабо разбавлял наполовину протиснувшийся шар. В его свете блестел мокрый пятачок асфальта. По мелкой луже расплывались цветные разводы бензина. Запах города — машин, каменных домов, мокрых плащей, множества людей, троллейбусных проводов, — коснулся Али. Головная боль мгновенно схлынула. Дома… Аля улыбнулась, увидев Машку, обнимавшую фонарный столб. Железная дверная ручка нагрелась в ладони и скользила из пальцев, словно живая. Але показалось, что где-то рядом закряхтел дрид.

Дверь не хотела закрываться, потяжелела и никак не поворачивалась на петлях. Аля с досадой толкнула кулаком, и та, наконец, плотно прилегла к косяку. Девочка нервно повела лопатками — взгляд Алешки уперся ей в спину. Повернулась, глядя на всех и ни на кого в отдельности, торопливо перебегая взглядом с одного лица на другое:

— Я тут подумала: у Орона знания, у нас — сила. И мы не придумаем, что с этим делать?! И вообще, так интересно — чем все это кончится! Я ж там померла бы от любопытства!

Аля сползла по стене, почти не ощущая спиной успевшую наполовину исчезнуть дверь. Запахи — уже только тени запахов! — большого города растворились в стоячем воздухе пещеры. Хотелось завыть от отчаяния, повернуться и выцарапать дверь из камня, срывая ногти и раздирая до крови пальцы. Но девочка вскинула голову и с вызовом уставилась на друзей.

Эпилог

Лера пощипала себе щеки. Пользоваться местными, даже самыми дорогими румянами она не желала. Талем как-то перечислял входящие в них компоненты. Нет уж, лучше ходить бледной, как поганка. Но сегодня очень хочется быть красивой… Аля поправила ей в волосах белую кружевную ленту и вздохнула так, что отвергнутые румяна поднялись в воздух маленьким облачком.

— Красивая ты, Лерка, спасу нет.

— Как поганка, — уже вслух повторила девушка и откинулась на спинку стула.

Небольшое зеркало не давало разглядеть себя целиком — от прически до расшитого жемчугом подола платья цвета чайной розы.

В дверь постучали, недовольный голос Рика спросил:

— К вам можно?

— Можно-можно, — Алька стукнула щеколдой.

Княжич вырос на пороге с букетом светло-розовых лилий:

— Ну хоть эти пойдут?

Лера встала, расправила платье и стала придирчиво изучать букет. Рик затаил дыхание. Алька закашлялась, пытаясь скрыть смех.

— Пойдут.

— Уф! — выдохнул княжич.

— Как там жених? — с легкой насмешкой поинтересовалась Аля.

— Давно готов.

За открытым окном простучали копыта лошадей. Рик подошел, выглянул наружу, мгновенно стал серьезен. Лере даже показалось странным, как это она гоняла его все утро за букетом.

— Выбрали вы время для свадьбы, — Рик проводил взглядом отряд внутренней стражи.

Аля тоже подошла к окну: площадь перед «Старой подковой» пуста. Трактир сегодня закрыт, а гостей на свадьбу приглашено не так уж много. Конечно, потом Талему придется представить жену коллегам по Высшей школе, но это через два дня. Сегодня будут только свои.

— Ну почему они так долго не возвращаются? — с тоской выдохнула Аля и повернулась к Рику.

— Может, у барона в гостях застряли.

— Если не успеют к обряду, то свадьба отменяется! — решительно тряхнула головой Лера.

— Только не это! — с ужасом вырвалось у Рика. — Я больше букет искать не буду.

Славка привстал на стременах. Толку с этого — все равно тропу видно лишь до поворота. Дракон их раздери, ну почему так долго? Неужели что-то случилось? Надо было ему тоже ехать, а не отсиживаться тут. Но в Сизелии так пристально всматриваются в чужаков, особенно сейчас, когда граница больше похожа на решето. А его слишком хорошо помнят из-за той стычки у Лазгара, рядом с умершей Башней. Да и без того счет к нему большой. Недаром дают сто монет за голову. «Как выросла моя цена!» — с не вовремя пробившимся юмором подумал Славка, вспомнив, как продавал их когда-то Дарл. Монеты платят, конечно, неофициально, но Волкам и тэмам вроде упомянутого Дарла на это начхать.

М-да, на свадьбу они не успеют, это ясно. Эх, Лерка обидится.

Он спрыгнул с седла, сбросил куртку. С утра было прохладно, лежала холодная роса, а теперь вон как разгулялось. Накинул повод на уступ — умный конь приучен ждать, не уйдет даже с такой символической привязи. Славка взобрался по осыпающемуся склону, глянул в сторону бароновых владений. Пусто на дороге.

Лера мерила сердитыми шагами комнату. Аля присела на подоконник, прислонилась виском к раме. Приглушенная сегодняшними хлопотами тревога явилась снова и грозилась перерасти в панику. Ну почему мальчишек до сих пор нет? Хоть бы вестницу прислали. А если они не могут этого сделать? Если они уже… Нет, нельзя так думать, нельзя!

— Вестница! — Рик рванулся, чуть не столкнув Алю с подоконника. Причем наружу. Пока они разбиралась, птица легко порхнула в комнату и села перед Лерой.

— Снова, поди, поздравление, — девушка с досадой развязывала шнурок на крохотном свитке. — Ничего себе!

— От ребят? — подскочила Аля.

— От дайарены! Обалдеть можно: «Думаю, я имею касательство к вашей судьбе и могу поздравить вас с венчанием…»

Аля почувствовала, как напрягся стоявший рядом Рик.

— «Хотя не скрою — удивлена. Не думала, что мужчина, лишенный любви…» — Лера сбилась, закончила растерянно: — «Лишенный любви, но сохранивший честь, пойдет на это». Рик, что это значит?

Княжич сжал губы, глаза его потемнели. Аля подумала, что последний раз видела у него такое лицо меньше года назад, когда Рик вызывал на поединок тэма Дмитра, а Отин запретил довести все до конца.

— Что это такое, Рик? Ты же сказал…

— Да! Да! Я соврал!

Сегодня Алькины мысли скакали, как горные козы, никак не удавалось сосредоточиться на чем-то одном. Вспомнилось, как сияла Лера, слушая Рика. Княжич читал крохотный свиток: «Опыт мой доведен до конца. И, буде на то милость богов, у нас родится новая дайарена. Мне больше не нужна любовь ведуна, я возвращаю ее».

— Что там было на самом деле? — безжизненно спросила Лера. Руки ее машинально общипывали лепестки лилий, с таким трудом найденных Риком.

— «Мне больше не нужна любовь ведуна, но я исчерпала ее всю, до капли, и не могу выполнить обещание».

— Наизусть помнишь, — губы Леры сложились в горькую усмешку. — Пойдем, — она решительно встала, стряхнув с колен лепестки.

Аля, хоть ее никто и не звал, потащилась следом. Лера все ускоряла и ускоряла шаг, и в комнату, в которой переодевался к венчанию Талем, они уже влетели. Стукнула дверь.

Ведун с тревогой глянул на них:

— Что-то с ребятами?

Лера резко мотнула головой, из сложной свадебной прически выскочил локон и упал на плечо:

— Ты обманул меня.

В глазах Талема плеснулся ужас:

— Что ты говоришь? Рик, в чем дело? — ведун безошибочно угадал причину.

— Я ведь специально ждал, когда ты будешь в отъезде, — вздохнул княжич. — А потом сказал, что сжег свиток с письмом дайарены. Я специально не стал говорить — мол, нечаянно сжег, ты все равно именно так и подумал. А письмо тебе цитировала Лера.

— Подготовился, значит, — Талем поправил медальон, висевший поверх праздничного камзола. — Лера, но я не лгал тебе ни минуты. Я люблю тебя и хочу принести клятву верности. Я действительно люблю, — растерянно повторил ведун, глядя на поникшую невесту.

В углу кто-то укоризненно рассмеялся. Аля удивилась, как это она смогла не заметить сидевшего в кресле ведуна Дамала. Талем не так давно сменил его на посту заведующего Высшей школы, но до сих пор относился к нему, как к учителю. Дамал был разряжен сверх обыкновенного, а если вспомнить, что и в будни ведун одевался очень ярко, то не заметить его казалось сложным.

— Талем, Талем, — покачал головой Дамал. — Я считал тебя умнее. Любовь — не кусок плоти, который можно вынуть из человека, — ухоженная рука сверкнула перстнями, изобразив, что держит небольшой мячик. — Любовь — это сосуд и его содержимое. Если сосуда нет, то все вытечет и истает, нет содержимого — сосуд пуст и бесполезен. Дайарена вычерпала все, постаралась старая… — Дамал проглотил последнее слово. — Но вы смогли наполнить его заново. С чем вас и поздравляю.

«Прическу придется делать еще раз», — подумала Аля, глядя, как Лера уткнулась в грудь ведуну. Но почему до сих пор нет Алешки? Они должны были уже вернуться!

Аля вышла из комнаты и бездумно побрела по коридору, касаясь рукой стены. Если с ним что-нибудь случиться…. Она не заметила, как ее догнал Рик:

— Все будет нормально, — постарался успокоить княжич.

Но Аля сама видела, как он нервничает. Хотелось выкрикнуть: «Зачем, зачем ты согласился с этой поездкой?!» Но девушка прикусила язык: Рику еще хуже. Мало того, что нужно таиться от врагов, так и еще от собственного отца приходится скрывать слишком многое. Аля нашла взглядом на лице Рика старый шрам, идущий через бровь и скрывающийся под длинной смоляной челкой. Эта отметина появилась почти четыре года назад, когда они только вернулись из Озерного Края, проводив на Землю друзей. Отин узнал всю правду — Рик сам рассказал, не желая подставлять друзей под допросы. Впрочем, этим он их не уберег, и Аля до сих пор вспоминала с глухой яростью изматывающие встречи с тэмом Дмитром.

Десять дней им не давали покоя, не выпускали из комнат и постоянно — Але казалось, что Дмитр вообще не спит, — задавали вопросы. А князь, впервые столкнувшись со взвешенной, рассчитанной и открытой непокорностью сына, избил наследника. Да так, что Талем потом три дня выхаживал Рика в трактире Петера. Шесть лет — привычно посчитала Аля. Еще столько князь будет прикрывать младшего сына старшим, пока Рому Отину не исполнится десять.

А все-таки свинство со стороны Славки не взять ее с собой! Она уже не та девочка, которая скорее сама зарежется мечом, чем нанесет урон противнику. А уж с арбалетом управляется получше мальчишек! Но со Славкой трудно спорить. Он говорит: «Чем позже ты убьешь своего первого врага, тем лучше для тебя». На это у Али нет возражений.

Славка еле сдерживался, чтобы самому не рвануть через границу. Опаздывают уже на полдня. Если к вечеру не появятся, он сам поедет в Сизелию. Аскар, конечно, будет орать, когда узнает. Но сил больше нет.

Сначала он принял стук копыт за обман слуха — уже неоднократно бросался навстречу и понимал, что это просто шумит в ушах от напряжения. Но на этот раз звук нарастал, приближался. Славка подхватил поводья и замер: должно быть две лошади — две! — а скачет только одна.

Ударил в бока неповинного жеребца, заставив того вылететь на дорогу. Это подло, желать беды Тимсу, но только бы с Алешкой все было хорошо! Всадник приближался, и Славка мешком обмяк в седле.

Алешка поравнялся с ним, первым делом выхватил из седельной сумки фляжку, припал к горлышку.

— Фу ты, леший, — выдохнул. — Три часа без остановки гнал. Тимса я оставил у барона. Он ранен, верхом не мог.

— Сильно?

— Да нет, просто крови много потерял. Ничего, там же теперь Лорк.

Славка кивнул. Лорк, опальный приятель Талема, поплатился за слишком горячую поддержку наследника Кира. Вот и отсиживался теперь у Горного барона до более спокойных времен. Кажется, сидеть придется ему там еще очень долго.

— Давай вестницу отправим, — заторопился Алешка.

Славка с укором поднял брови. Нет, понятное дело, что Лешке очень хочется побыстрее успокоить друзей — и, главное, Альку. Но выпускать вестницу в такой близи от границы!

Поехали медленно, у Алешкиной кобылы измученно вздымались и опадали бока.

— Лерка обидится, — Славка прикинул, что раньше завтрашнего утра в Отин-граде они не появятся.

— Угу, — промычал Алешка. Его явно занимали другие мысли.

Славка привычно не набрасывался с вопросами: сам все расскажет. Алешка всегда держит паузу, обдумывая результаты вылазок. Зато уж если что скажет, так в этом можно быть уверенным.

Теперь, когда волнение за друга схлынуло, уместно подумать и об остальном. Например, как лучше организовать следующую встречу с Ороном. Дракон его задери, приспичило же дриду обосноваться именно в Сизелии. А надо обязательно: недавно Алька нечаянно вскипятила воду в кувшине. Результат напугал и ее саму, и ведуна Дамала. А Талема чуть не разорвало от любопытства и восторга. Упрямая она, Алька. В кои веки это ее свойство ее натуры оказалось к месту.

Алешка снова вытащил флягу, поболтал в ней остатками воды:

— Весна в этом году ранняя. Быстро дороги просохли, да?

Славка понял, но все-таки спросил:

— Война начнется скоро?

— Раньше, чем мы думали, — друг в два глотка допил воду, и Славка потянулся за своей фляжкой:

— Во время войны трудно оставаться равнодушным.

Алешка глянул на него с тоской:

— Слушай, ну что же получается, так и будет: ненавистью, горем, жадностью, злобой?

Славка вспомнил, что там, в Отин-граде, сегодня венчаются Талем и Лера. Представил, как вылетит навстречу Алешке Аля. Как долго мучил художника Тимс, заставляя написать портрет девушки, которую мастер ни разу в жизни не видел. Пожал плечами:

— Знаешь что, нечего тебе больше в Сизелию соваться.

Алешка дипломатично промолчал. И только когда выехали на ведущую к Керми дорогу, сказал:

— Тимс говорит, что в этом году при поступлении в Княжеский корпус не будут устраивать поединков до смерти.

Славка улыбнулся:

— Молодец Аскар! Скажи, а? — он подобрал поводья покороче: — Слушай, давай сменим твою клячу в ближайшей деревне и постараемся успеть домой хотя бы к вечеру? Ждут же!

Content

Инна ЖИВЕТЬЕВА
СТАЛЬНОЕ КНЯЖЕСТВО

ЦЕНА СВОБОДЫ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

РУННЫЙ СЛЕД

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22