Ник Сполдинг

Любовь… с двух сторон

От автора

— Теперь давай пиши про свидания, — сказала однажды вечером моя невеста, глядя, как я вношу последние правки в очередной только что завершенный опус.

— Есть проблема, — ответил я. — Все свои провальные вылазки я уже засунул в эту книжку.

— Так ведь неудачные свиданки случались не только у тебя, Сполдинг, — выдала она. — Могу и я кое-что рассказать. И у друзей твоих бывали обломы, даже не сомневайся.

И ведь умница моя оказалась права. В ходе некоторого количества задушевных посиделок с хорошей выпивкой некоторые блудилы, они же мои друзья, завалили меня своими историями.

Найти настоящую любовь — дело чрезвычайно хлопотное. Я сужу по откровениям, которых наслушался за последние несколько месяцев. Завести качественный роман мало кому удается, разве что чудом.

Мои Джейми и Лора — создания вымышленные, но их трагихохмические злоключения в погоне за счастьем абсолютно типичны.

Я посвящаю эту книгу тем, кто испытывал адовы муки свиданий не-пойми-где-и-не-пойми-с-кем, умудряясь при этом не терять чувства юмора. Еще я посвящаю ее той, что позволила мне использовать в данном произведении сокровенные девичьи признания — все без изъятия.

Обожаю тебя, моя ненаглядная.

Ник.

Из блога Джейми

Воскресенье, 9 января

Господи, у нее изо рта несет так, будто кто-то распахнул врата преисподней…

Эта мысль мелькнула первой, когда мы с Изабель встретились в четверг вечером у паба «Дж. Д. Уэзерспун». Вторая была о том, что я прикончу Джеки, как только попаду в нашу контору, то есть в понедельник.

— Тебе надо познакомиться с моей подругой Изабель, — заявила пару недель назад эта лицемерка, это исчадие альтруизма, пока мы тоскливо топтались у кофемашины. — Кла-а-ассный экземпляр. Вы будете отличной парой!

И я попался, кретин.

Хотя знаю Джеки как облупленную. Знаю, что она всеми восторгается, всему радуется, ее оптимизм ничем не проймешь. Мне бы сразу сообразить, что хваленая Изабель не может быть безупречной, как греза. Джеки и Гитлера считала бы классным парнем, если бы фюрер поменьше юдофобствовал и страстно обличал бы любовные шашни знаменитостей.

Я устало подавил брезгливость. Ведь уже два года мыкался один. В столь плачевном состоянии духа сложно сохранять трезвость ума.

Два года…

Невероятно. Так долго я еще не простаивал. А холостяцкие перекусы? «Порция на одного» из супермаркета «Асда». Я слопал их сотни, если не тысячи.

Если честно, после Карлы на любовные эскапады меня долго не тянуло. Дьявольские повадки бывшей пассии на несколько месяцев отбили всякую охоту. Став одиноким капитаном, я радовался, что из дома выветрился едкий запах серы.

Увы, любая благодать постепенно приедается. Мужчина чахнет без уютной близости достойной женщины.

Достойной я считаю ту, у которой отзывчивое сердце и беспроблемная кожа. А уютной близостью — это когда достойная отзывчиво штурмует мой главный пик, причем нагишом. Болезненный разрыв с Карлой здорово охладил эмоции и прочистил мозги. Но как убедить его, родимого, что полезно иногда и расслабиться? Этот трудоголик постоянно наготове.

Джеки, мерзавка, могла бы по-свойски предупредить, что норка у Изабель размером с медвежью берлогу, ведь мне предстояло иметь дело с неопознанным объектом и действовать, можно сказать, наобум.

Однако не будем забегать вперед. Итак, вопреки порывам апокалиптического смрада, я решил не привередничать, просто сел так, чтобы на меня не дышали, примерно в футе от источника миазмов. Но тут Изабель чмокнула меня в щеку (изуверский обычай!), и я снова оказался у самых врат ада. К счастью, успел задержать дыхание и живенько отпрянул.

Изабель смотрелась неплохо, хотя дымчато-бурые, мышиного окраса волосы были слишком туго собраны в хвост, натягивая кожу на лбу и на скулах. Просто какая-то косметическая экзекуция. Я чуть не прослезился от жалости. Вот сиськи у нее были действительно классные, едва не вываливались из брони тесноватого поролонового лифчика. Черная блузка вся топорщилась от мелких складочек, бордовая юбка еле прикрывала почти квадратную задницу. Выбор вечерних развлечений был небогат: либо поторчать с ней часик в баре, либо тащиться домой, где меня ожидали очередной тубус чипсов «Принглс» со вкусом барбекю и секс под вывеской «полюби себя сам».

С унылым вздохом я распахнул перед Изабель дверь паба.

— Пасибо бэльшое. Да ты жентлмен, — сказала Изабель. Видимо, запах, бушующий в ротовой полости, каким-то образом мешал нормальной артикуляции.

— Не стоит благодарности, — выдавил я с кривой улыбкой.

Плетясь следом, я невольно пялился на квадратную задницу. Эта похожая на ящик жопень воспринималась как символ моих постоянных неудач в интимных делах.

— Что будешь пить? — спросил я, когда мы оказались в довольно измызганном зале. Спросил, втайне надеясь, что она закажет пинту «Листерина» (освежитель для рта большей убойной силы мне не знаком).

— Двойную порцию водки с «Ред Буллом» накатишь, милый?

Эх, ей бы «Листеринчику».

Через пять минут Джейми Ньюман и его новая подружка уже сидели в одном из мерзопакостных закутков, сооруженных вдоль задней стенки паба. Стол оказался почти чистым, зато на нем имелась вырезанная ножиком надпись: «Пит дрочит — великан торчит». Резьба была филигранной, над ней корпели не меньше часа.

Может, кто-то и считает, что выходные начинаются вечером в четверг, а не в пятницу, но эти мечтатели явно предпочли данному пабу другой. А тут скучища, мертвее Элвиса из панк-шедевра «Элвис мертв». Из клиентов — только я со своей смердоносной телкой. И еще ветхий дедуля за барной стойкой, в зеленой куртяшке, с полпинтой горького пива. Ну и двое толстяков невнятного возраста, азартно скармливающих игровому автомату свое пособие по безработице и вопреки жестокой прозе жизни надеющихся поймать за хвост удачу.

— Джеки говорит, ты у них спец по журналистике, — пробормотала Изабель, жадно отпивая из стакана и после каждого глотка простодушно рыгая.

— Гм… ну да. Вроде того.

Вообще-то я консультант-пиарщик, кропаю рекламные тексты. Сейчас сотрудничаю с местной газетой, придумываю им новый имидж. Объяснить все эти тонкости Изабель можно было бы только при наличии наглядных схем и непрошибаемого терпения библейского Иова. Поэтому я предпочел не уточнять.

— И как тебе эта тягомотина? По кайфу?

— Мм… да. В общем и целом. Я люблю писать. А эта работа предоставляет такую возможность, повезло.

— Ну ты даешь! — Изабель фыркнула. — Терпеть не могу писанину.

Это был удар под дых.

Я резко сменил тему:

— Джеки сказала, что ты парикмахер.

— Ну да. Салон у меня.

Да ну. Жалкая кабинка под вывеской «И покрасим, и уложим».

— «Салон-люкс»! Так я его назвала.

Ч-черт!

— А что? Клиентов в последнее время навалом. Бизнес прибыльный. В следующем месяце хочу недельку побалдеть у моря. На острове Менорка.

Добила. Меноркой меня добила!

— А-а… отличный выбор, — промямлил я, торопливо отхлебнув тепловатого «Стелла Артуа».

— Ты-то сам отдохнуть намыливаешься? А, Джеки? И где?

— Джейми, — поправил я. — Подумываю… м-м… намылиться. У меня друзья в Канаде — если будет возможность, смотаюсь к ним.

— Канада мне как-то не пришла в голову, — сказала Изабель с крайним недоумением — там ведь говорят по-французски. — Она помолчала, склонив голову набок. — Значит, она рядом с Францией?

Какая башковитая! Прямо под боком! О-о… Я готов был побить Джеки. Так меня подставить!..

Вообще-то я сам себя подставил, нечего было в первый же вечер провоцировать Изабель.

Да, друзья мои, нелегкий выдался вечерок. Чтобы окончательно не скиснуть, пришлось и дальше накачиваться совсем уж теплым пивом. А ведь известно, что стоит здорово надраться — и любая гнусная ситуация становится грандиозно гнусной.

Когда Изабель стала что-то нести про своего брата, отсидевшего полгода за кражу со взломом («копы, твари, подловили парнишку»), я приканчивал пятую пинту, и задница моей болтуньи уже представлялась мне более скругленной.

На седьмой пинте я поглаживал ляжку, а самому мне под прикрытием стола разминали причинное место. Должен сказать, это больше походило на вымешивание теста. Изабель легко взяли бы в штат пекарни при такой-то мощи и сноровке.

Тем не менее стояк возник практически сразу. После двухгодичного воздержания даже варварское тисканье может здорово завести.

— Сунь руку под юбку, — прошептала она мне на ухо.

И ведь сунул, наклюкавшийся болван, точно в середку, с лихостью мясника, вспарывающего брюхо рождественской индюшки.

Я поддел мизинцем резинку на чулочном поясе, эта эластичная сволочь больно ударила меня в ответ, рука дернулась, и большой палец нечаянно соскользнул в промежность. Изабель даже не шелохнулась. Плотоядно ощерившись, она потянулась ко мне с поцелуем, одной рукой намертво вцепившись в мошонку, другой в предплечье, чтобы удержать мою руку (и палец, палец!) на прежнем месте.

Нос достойно выдержал атаку: сногсшибательное амбре было надежно перекрыто перегаром от семи двойных порций водки, смешанных с «Ред Буллом». Только рано я обрадовался: вскоре язык Изабель проник в самое мое горло — видимо, она втайне мечтала полизать мне почки. Я понял, что чувствовал Джон Хёрт из ужастика «Чужой», когда в него внедрялся эмбрион инопланетянина.

Тридцать секунд показались двумя часами, а когда мне позволили глотнуть воздуха, опять накатила тошнота. Но… я и на этот раз справился. Хотя никогда еще мне не было так хреново. Глянул вниз: торчун был категорически не согласен с привередливостью своего хозяина и жаждал продолжения.

Снова притиснув лицо к моей физиономии, Изабель расстегнула ширинку; чувствовалось, что эту небрежную легкость она оттачивает давно и регулярно. Резвые пальцы с длинными ноготками нащупали объект. Как мне это? Примерно те же ощущения, вероятно, испытывают коровы, когда их доят.

Ее маневр позволил мне вытащить руку из-под юбки, убрать подальше от исходящего влагой любовного жерла.

Увернувшись от очередного вытягивающего душу и выворачивающего нутро поцелуя, я схватил свою седьмую пинту и допил ее, проклятую, залпом, пытаясь сдержать слезы стыда и злобы.

— Хочу тебя всего, — томно прорычала Изабель.

Да неужели? А то я не понял, зачем ты устроила это прилюдное дрочилово и так задрала юбку, что все стринги наружу.

— Да, — пробормотал я, чувствуя, что готов выплеснуться прямо ей на руку. О нет! Ведь девушка собиралась заманить меня в чертог плотских радостей, который она называла своим гнездышком.

После короткой, но травмоопасной поездки на такси я с удивлением обнаружил, что чертог представляет собой довольно уютную квартиру с тремя спальнями в одном из районов террасной застройки, в котором очень вольготно работается наркодилерам.

— Квартира мамашкина, — сообщила Изабель. — Я живу у нее, пока валандаюсь с разводом.

Не-е-ет, с Джеки надо срочно разобраться. Убить ее мало.

Слава богу, хоть мамашки дома не было. Если она такая же, как дочурка, с двоими мне не сладить, доведут до ранней могилы. Только мы вошли, Изабель брякнулась на колени и снова расстегнула мне брюки, чтобы выпустить наружу трудоголика, который теперь напоминал дубину пещерного человека.

Любого мужчину следующий эпизод наверняка позабавит. Женщины могут включить фантазию. А ты, читатель, включи пылесос и попробуй засунуть ему в хобот свою палицу. Если удастся найти поблизости яка, яростно пытающегося вычесать из шкуры огромный колтун, то и «звуковой ряд» будет воспроизведен достоверно…

Я не скулил и не просил сбавить интенсивность процедуры. Ну если и просил, то мысленно. Все-таки первый минет за два года. Первый с тех пор, как Карла внезапно сбежала от меня, рассудив, что босс обеспечит ей более здоровых отпрысков и более внушительный счет в банке. Убийственный был сюрприз, но, оглядываясь потом назад, я обнаружил, что тревожные симптомы возникли давно. Особенно в интимных делах. Поначалу мы сливались в экстазе дважды в день, а спустя четыре года только раз в месяц, ближе к концу месяца, вроде как откладывая этот рутинный ритуал. Увы, экстаз стал довольно хилым, часто невпопад.

…А вот Карле никогда не удавалось запихать в рот всю мошонку. Изабель — талантливая. Внезапно она поднялась на ноги. Умильный, будто у цирковой тюленихи, взгляд внезапно сделался сосредоточенно-хищным. Я пожалел о том, что не сообщил своим близким, куда отправляюсь нынче вечером.

— А теперь мы топ-топ в спальню, мой великанчик, — распорядилась она, — и там ты меня ам-ам.

Я сообразил, что речь идет о куннилингусе, не о каннибализме же. Впрочем, с Изабель ни в чем нельзя было быть уверенным.

Схватившись за мой брючный ремень, Изабель поволокла меня по ступенькам вверх, «великанчик» задорно подпрыгивал на ходу. На двери спальни висела розовая табличка, на которой было написано «Изабель». Такие таблички-шаблоны продают в детских магазинах, над их скругленными рамками обычно порхают феи с туповатыми ангельскими улыбками. Сердце вдруг екнуло: сейчас я окунусь в сокровенную суть воинствующей сексуальности, истоки коей таятся в детских годах покидающей лоно брака парикмахерши.

В комнате Изабель резво скинула юбку, чтобы я полюбовался (какая милость!) квадратной задницей. Потом и блузку, обнажив очень аппетитную грудь.

Все внимание на сиськи, Джейми. Они помогут тебе не осрамиться.

Улегшись на кровать, Изабель раскинула ноги и отодвинула тоненькую поперечину стрингов. После чего отдала приказ:

— Действуй!

Круто… даже мой настырный бодрячок приуныл. Но отступать было некуда. Я подчинился, я очень старался.

К счастью, только речь у Изабель была далека от чистоты, а с гигиеной моя командирша дружила. Иначе все семь пинт пива изверглись бы наружу обильным фонтаном.

Схватив меня за уши, Изабель прижала мою голову к своему мыску. Так крепко, что я живо представил картину завершения родов младенца с ягодичным предлежанием. С жалким усердием страдающего артритом престарелого пса я вылизывал Изабель, тревожась о поникшем торчуне, которому вскоре предстояло вступить в бой вместо языка.

Картина прискорбная: пьяный обалдуй, стоя на карачках рядом с кроватью, пытался довести Изабель до оргазма, одновременно теребя свой член, чтобы тот хоть немного взбодрился, — иначе как он пробьется в недра распаленной парикмахерши? Изабель успела плотно обхватить ногами мою шею и откинуть голову в предвкушении шквального наслаждения.

— Давай! — гаркнула она свирепо, как сержант на плацу.

— Сию минуту! — Я вскочил, продолжая усердно надраивать свой инструмент. Ура! Он привстал, теперь можно было штурмовать неведомое пространство.

Штурмовать Черный туннель под Темзой жалкой сосиской? Это фарс…

Не знаю, каков в сражении почти уже бывший супруг Изабель, но среди его предков имелись жеребцы, это несомненно.

Вопреки моим скромным параметрам и довольно вялой эрекции, Изабель разомлела, дыхание стало знойным и уже настолько зловонным, что я предпочел бы оказаться в тот момент распятым на кресте.

— Так… м-м… еще… дрючь ее, горяченькую… ты-ы… козлище долбаный!

Извольте, мэм! Только, пожалуйста, не учите ученого!

— Какой он у нас большой!

Тебе показалось, милая, но все равно благодарю за вотум доверия.

— Пронзи меня, ублюдок! Добей нафиг!

Загнать кол в сердце и окропить тебя потом святой водичкой? Да запросто!

— Целься в лицо, когда подкатит! И чтобы в рот! Хочу тебя мня-мня… мм.

Поэтому, наверное, у нее так воняет изо рта…

Скорее бы кончить… и свалить отсюда. Вырваться из чертога с тоннелем. Вот что станет истинным блаженством. Бежать! Прочь из этого ада в безгрешное уединение скромного холостяцкого жилища с одной спальней. Я прожил на свете тридцать один год, но никогда еще не чувствовал себя столь беспомощным.

…Изабель извивалась и подпрыгивала, точно камбала, выброшенная на берег. И вдруг замерла. Просверлила меня взглядом.

— Я уже все. Вынь шланг и полей меня.

Я где-то читал, что вселенная представляет собой единство противоположностей: добро противостоит злу, свет — тьме, любовь — ненависти, ну и далее по списку. И если есть в этом мире оазисы, где правит любовь, нежность и страсть, то… в общем, спальня этой женщины в тот вечер, в тот четверг, тем январем была абсолютной противоположностью благословенному оазису.

Изабель широко распахнула рот. Возникло ощущение, что меня заставляют излиться в мусорный бачок.

С унылым рыком завершения стал послушно поливать. Промахнувшись, попал в глаза. Окропил лицо и груди остатками семени, чувствуя, как вместе с влагой быстро иссякает мое уважение к себе.

Засунув своего пострела обратно в штаны, я посмотрел на Изабель. Кураж иссяк вместе с исторгнутыми сперматозоидами. Робко прошелестел:

— Я, пожалуй, пойду, а?

Блаженная улыбка удовлетворенности сменилась гримасой гневного отвращения.

— Какой лапусик! Я устроила нам забойный досуг, а ты отымел — и сразу хочешь смыться?

Я промямлил, что мне наш досуг показался не вполне удачным, но сил на дальнейшие оправдания не было. И я лишь понурил голову, вроде как соглашаясь.

Изабель соскочила с кровати.

— Вон отсюда! — Она выбросила указательный палец в сторону двери.

Движение получилось таким резким, что с ее ладони (я и туда пальнул!) сорвался сгусток спермы и, пролетев через комнату, врезался в аляповатый портрет Иисуса, висящий над туалетным столиком.

Знал бы, что вечерок завершится метанием моего семени, которое будет потом стекать с пречистой щеки Спасителя нашего, клянусь — сидел бы дома с компьютерной игрой Gran Turismo, гонял бы на виртуальной машине.

Изабель, помешанная на сексе и стремительная, как болид «Формулы 1» (причем с неисправными тормозами), оказалась до чертиков набожной.

Издав страдальческий вопль, она подбежала к портрету и стала свирепо тереть Божественную щеку своей блузкой. Портрет был написан маслом, оскверненная моим семенем и похожая на поджаристый гамбургер щека размазалась. Изабель утробно рыдала.

— Прости! — надрывно возопил я, как будто преднамеренно испоганил Лик Всевышнего.

— Вали, я сказала. Кати-и-ись! — заорала Изабель, и на этот раз я подчинился с удовольствием.

— Ладно… тогда пока! — вяло махнув рукой, я быстренько ретировался.

Перепрыгивая через две ступени, за три секунды сбежал вниз, и тут в парадное вошла мать Изабель. Что я мог ей сказать? «Добрый вечер, мадам, я только что отдрючил вашу дочку и надругался над Сыном Божьим»? Поэтому я и ей просто помахал рукой и растерянно улыбнулся.

Резво перебирая ножонками, я выскочил на подъездную дорожку, надеясь, что мамуля Изабель не разглядела моей ополоумевшей физиономии и вряд ли сумеет внятно описать дежурному-полицейскому особые приметы проникшего в ее дом садиста.

На следующий день я получил от Изабель письмо. Читал, не веря собственным глазам:

«Душевно мы вчера вечером отарвались. Ты прикольный. Как тебе штобы ищё? Давай перисечемся где-нибудь в укромном мистечке. Чмоки-чмоки-чмоки».

И что, скажите, можно было на это ответить?

Дневник Лоры

Среда, 2 февраля

Дорогая мамочка!

Твоя дочь все-таки презренное создание.

Вчерашний вечер как нельзя лучше подтверждает это. Раньше я имела право себя уважать, а теперь… Никогда не прощу себе этого позорища. В качестве оправдания могу сказать лишь одно: я пошла на это только ради того, чтобы «не нарушить романтическую атмосферу». Потому и взялась на первом же свидании массировать Брайану его мужское достоинство. В тот момент это казалось самым лучшим выходом из сложившейся ситуации. На то имелись причины.

Почему я решилась вдруг так конкретно ублажить агента по недвижимости с потускневшим блуждающим взглядом? Сама теперь не понимаю.

Подобная экстравагантность не в моем характере.

Ты старалась, воспитывала дочурку уж точно не для того, чтобы она вытворяла такое. Надо же… Когда-то я только на третьем свидании позволяла себя поцеловать. А тут… торчу с незнакомым парнем в его «Вектре-52». Как опытная доярка, тискаю и дергаю, поглядывая в ветровое стекло и пытаясь осмыслить, как я докатилась до жизни такой.

Мам, ты ведь знаешь, как меня подкосил разрыв с Майком. Но до вчерашнего свидания я не сознавала всей глубины своего отчаяния. Точнее, до того момента, как Брайан закатил глаза, а из его компактного достоинства брызнула белая струйка.

Я совсем не рвалась на свидание с этим самым Брайаном. Это Тим меня уговорил.

— Ло, детка, не пожалеешь, — убеждал он, отпивая капучино и откусывая кусочек миндального пирожного. — Дэн сказал, что Брайан — отличный парень. Они с ним вместе ходят в качалку. Штырь у него скромненький, но все остальное — что надо.

— Как-то стремно, Тим. Свидания с незнакомцами мне противопоказаны. Помнишь того «мистера Спущенные штанишки»? Я-то помню прекрасно. До сих пор кошмары снятся.

— Но тупо сидеть и ждать, что к тебе вдруг явится тот самый Мистер Совершенство… А тридцатник уже не за горами. Это ты понимаешь?

— Понимаю.

Ч-черт, еще как понимаю. Насмотревшись дурацких фильмов и начитавшись дурацких журналов, я вбила себе в голову (как и миллионы других женщин), что оставаться почти в тридцать лет без подходящей «опоры» стыдно. Это ужасней, чем подцепить проказу. Знала бы, как это засоряет мозги, не смотрела бы все эти сериалы с холостячкой Дженнифер Энистон. То ли дело географические альманахи.

И вдруг Тим противно ухмыльнулся.

— Дэн показал Брайану твою фотку, ну, которая для «Фейсбука»… — Он подмигнул. — Малый с ходу на тебя запал.

— Ну ты и гад, Тим! Хоть бы заранее предупредил. У меня там стремное фото, для аватарки все выбирают посмешнее. С прошлогодней вечеринки на Хэллоуин. Я тогда изображала невесту Франкенштейна.

— Не волнуйся, детка. Дэн вряд ли ограничился пассией Франкенштейна. Наверняка он сразу переключился на серию снимков с Гоа. Там ты в бикини.

— Тоже отстойные.

— Да сиськи там у тебя чумовые.

— Прекрати, Тим.

— Говорю тебе, Ло: натуралы прежде всего смотрят на сиськи. Брайан очень хочет с тобой пообщаться. Я серьезно.

Я обреченно глянула в окно кофейни «Старбакс». Примерно с таким же чувством я через несколько дней буду пялиться в ветровое стекло машины Брайана.

— Ладно, так и быть. Думаю, это не слишком опасно.

— Отлично. Скажу Дэну, чтобы дал Брайану твой телефон. Жди звонка.

Вот так все и закрутилось, мамочка. Ты всегда говорила, что Тим плохо на меня влияет и что от него одни неприятности.

Знаю, что это стало почти тривиальным, но одинокие девушки часто держат в лучших подружках гея — не доверяют женщинам. И Тим действительно давал мне очень дельные советы. Особенно ценными были два, как мне кажется. Надоумил меня (в выпускном классе) сделать на попе татушку — портрет Робби Уильямса. И однажды настропалил погнаться за эксгибиционистом — всего за месяц до того, как этого урода повязали на месте преступления, в спущенных штанах. Никогда не разделяла твоих опасений по поводу Тима, и на этот раз ему поверила, потащилась на свидание с незнакомым парнем.

Через пять дней после разговора с Тимом я крутилась перед зеркалом, гадая, что бы такое надеть, чтобы произвести впечатление на агента по недвижимости, у которого штырь скромненький, но все остальное — что надо.

Выбрать вечерний вариант непросто. В душу закралось смутное подозрение: кто-то проник в квартиру и стибрил все нормальные вещи, оставив только те, в которых я буду выглядеть как проститутка, и унылые балахоны в стиле старушек в семьях амишей. Шкаф забит тряпками, и ни одной стоящей. В магазине меня обычно настигает приступ странной шизофрении. В мое тело вселяется дух какой-то другой женщины — это она накупает кучи отстойных шмоток, которые в здравом уме нацепить невозможно.

Я вспомнила, как отрыла среди вешалок лососево-розовый комбинезончик, уверенная, что он чудно будет гармонировать с моим цветом кожи. Вспомнила, как радовалась. А теперь тупо смотрела на это лососевое убожество, запасть на которое могла только слепая дура. Секунд тридцать таращилась на себя в зеркале, пока не затошнило. Розовенькая, как обрезки в помойном ведре рыбной лавки.

Нет, в этом произвести впечатление на Брайана не удастся, подумала я тогда.

Мистер Что Надо звонил всего один раз. Набрал мой номер в тот момент, когда я ощупывала плоды манго во фруктовом отделе «Теско», выискивая не слишком перезревший. Голос в трубке был очень нервозным. Пробубнив несколько дежурных любезностей, Брайан пригласил меня в бар под названием «Флюид». Такие заведения обычно посещают мужчины, которые носят костюмы якобы от «Армани» и ездят на «Порше Бокстерах» в компании девиц, у которых от соседства с «Армани» и «Порше» сами собой расстегиваются все молнии и крючочки. То, что для первого свидания неведомый кавалер выбрал подобное место, слегка настораживало. Я бы предпочла что-нибудь менее помпезное, без хрома и полированного алюминия.

Но, как напомнил мне Тим, «уж тридцать близится», и я могу перезреть даже раньше, чем магазинные манго. Короче, согласилась встретиться с Брайаном во «Флюиде». А на следующий день обнаружила, что встречаться с ним мне совершенно не в чем.

Более-менее подходящим было «маленькое черное платье», которое я надевала в прошлом году на день рождения. А потом — ни разу. Потому что подол коротковат, все мои костлявые коленки на виду. Тогда пришлось надевать колготки, чтобы хоть немного закамуфлировать неровности. Полгода назад, листая один фотоальбом, я наткнулась на снимок лунной поверхности. Меня пробил пот — это был фрагмент моей коленки.

К сожалению, вторым «более-менее» было красное, которым я хотела порадовать Майка на нашу с ним третью годовщину. Но оно слишком облегающее — вся грудь напоказ, как отбивные на прилавке в мясном отделе. Все равно что надеть футболку с принтом: «Моя киска просит сосиску». Нет, красное рановато.

Изысканное черное платье, сдержанный тон (когда дозванивалась ему накануне встречи) отнюдь не давали Брайану повода надеяться, что я опущусь до такого… Стану надраивать ему штырь, причем процедура окажется столь утомительной…

А что же было накануне? Как только я открывала крышку старенького мобильника «Нокиа», перед глазами всплывала противная ухмылка Тима. В конце концов я решительно натянула колготки и сунула голову в ворот платья. Оно свободно соскользнуло вниз, и я облегченно улыбнулась: съеденные полмесяца назад несколько кусков шоколадного торта не отразились на фигуре. Белье я подбирала осмотрительно: простые черные трусики и лифчик им в пару. Какие уж тут кружева? Они будут выпирать под колготками, как мерзкие бородавки. Бр-р, гадость какая.

Боже, о чем это я? Встреча первая, верх колготок никто не увидит. Соответственно и то, что под ними.

Помыть голову не успела, наскоро собрала волосы в хвост, быстренько накрасилась. Весь мой вид просто кричал, как я не уверена в себе. Ни в себе и вообще ни в чем. Ладно, успокаивала я себя. Если Брайан действительно ко мне проникнется во всех отношениях, в следующий раз я буду во всеоружии. Нацеплю кружевные стринги, вымою голову с оттеночным шампунем, намалююсь красной помадой. Все это хранится в самом нижнем ящике (именуемом «блядский шик») на случай особых обстоятельств.

Сунув ноги в туфли, за которые на распродаже в универмаге «Хаус оф Фрейзер» выложила нехилую сумму, проковыляла из спальни к выходу, приготовившись к битве…

Уже через час я поняла, что все мои тактические прикидки бессмысленны. Брайан, в сущности, неплох, фактурный экземпляр — такого с удовольствием взяли бы грузчиком, скажем, в отдел обоев в торговом центре B&Q.

Если бы можно было классифицировать людей по цветовой гамме, быть бы этому качку бежевым. Если представить все страны, то он, безусловно, Швейцария. Если сравнивать его с парнями из поп-группы Take That, то он потянет только на Доналда Ховарда. И подружка Брайану нужна такая же, как он сам, зануда то есть. А я обожаю ярко-голубой, Бразилию, и в вышеназванной поп-группе мой любимец — их харизматик Робби Уильямс. Короче, зря я потащилась. Еще и лодыжки вспотели из-за колготок.

Ах, мамочка, ты всегда учила меня быть вежливой. Но в сложившихся обстоятельствах напрасно я тебя послушалась. И когда Брайан по третьему заходу стал рассказывать какие-то «хохмы» про свою крикетную команду, надо было неблаговоспитанно его заткнуть и драпануть, пока мой несчастный мозг не лопнул от всей этой хрени.

Но я благопристойно потягивала пино Гриджио и тупо улыбалась, пока Брайан иронизировал по поводу нерасторопности мазилы «на левой стороне от боулера» или тормозного малого, схлопотавшего «гугли». Мой кавалер честно пытался по ходу «хохмы» разъяснять смысл терминов, но я почти не слушала, озиралась по сторонам; выискивая кого-нибудь, кому еще тошнее, чем мне. Естественное желание — известно, что маяться приятнее в компании. Так оно легче.

«Флюид» в этот вечер был полон жизнерадостных выпендрежных дебилов, но я все-таки высмотрела родственную душу. Эта женщина сидела рядом с толстяком в фальшивом «Армани», определенно готовая убить его, а потом и на себя руки наложить. Наши глаза в какой-то момент встретились, и мы сразу поняли друг друга.

Я взглядом ей доложила:

«В первый раз сегодня вижусь с этим придурком, и он не придумал ничего лучшего, как грузить меня правилами игры в крикет».

И в ответ получила:

«В крикет? Это еще цветочки, милая моя. Я двенадцать лет замужем, мой боров посмел разжиреть на восемь новых дырок в своем брючном ремне. Сейчас он распинается про акции, какие проценты нам светят, когда мы доплетемся до пенсии. Не догадывается, дурачок, что на следующей неделе я подаю на развод (надоело терпеть этот трындеж) и обдеру его как липку».

Не понимаю, как можно было передать все это, лишь закатив на секунду глаза и скривив губы, но уверена, что восприняла все правильно.

Я со вздохом обернулась к Брайану — теперь он рассказывал, как правильно пристегивать к ногам крикетные щитки.

Мам, тебе, наверное, интересно, какого черта меня занесло в машину к Брайану. Так вот. Ты наверняка помнишь, как однажды в восемнадцать лет я явилась домой под утро. Ты заперла меня, потому что я была совсем никакая. Вспомни, как ты кричала: «Вот до чего доводит пьянство!», когда меня стало выворачивать наизнанку.

Понимаешь, он занудил что-то про лопнувшую выпускную трубу в его шикарной «Вектре». Лопнувшую как раз по дороге на ежемесячный сбор друганов, как и он сдвинутых на игре «Подземелья и драконы». Тут я и начала прихлебывать гигантскими глотками. Но и это почти не помогало, пока он расписывал отличные на сегодняшний день показатели фондового рынка. Закончив с рынком, он перешел к отличным роскошным обоям в стиле 70-х, которые мамуля неделю назад уговорила его купить для спальни. Так было жаль, что вино нельзя залить прямо в вену, чтобы быстрее подействовало. Моя подруга по несчастью и ее боров ушли, теперь не у кого было искать поддержки, хотя бы взглядом. И нечем было отвлечься от очередных «хохм» Брайана. Умом он, конечно, не блистал, но выпитое вино убеждало меня все настойчивее, что передо мной просто писаный красавец.

Нельзя, никогда нельзя доверять марке пино! Коварное зелье, которое может ввергнуть девушку во мрак и по извилистым тропкам завести туда, куда ей лучше не соваться.

В какой-то момент Брайан посмотрел на часы.

— Ого, уже поздно. Подбросить тебя домой?

Погоди, Брайан, девушке надо подумать…

Если я откажусь ехать с этим бежевым, придется выложить двадцать фунтов на такси.

Я здорово набралась, и ноги уже все потные из-за проклятых колготок, ладно, потерплю еще парочку «хохм», зато сэкономлю деньги и быстрее попаду домой.

— Подбрось. Ты лапочка, — промямлила я, допивая большой бокал. Пятый, между прочим.

Тем не менее мне удалось благополучно доковылять до его машины и плюхнуться на переднее сиденье, хотя ногу я все же подвернула. Других машин на темной уже парковке я вообще не заметила.

Брайан сел за руль и пристально на меня посмотрел. Тем самым взглядом, в котором читалось: «Я потратил на тебя вечер и почти сотню фунтов и теперь вправе на что-то надеяться».

Я лишь улыбнулась в ответ и сказала, что можно ехать. Он был вроде бы не из тех, кто станет приставать, даже когда женщина против. Но за женщину все решало пино, а оно было уверено, что сказанное взглядом меня не устрашит. Что я буду с интересом ждать развития событий. Разумеется, оно последовало.

Брайан наклонился ко мне.

— Отлично провел время. С тобой так легко, так классно общаться.

Неожиданное заявление, весьма. Ведь в крикет я сроду не играла, всякие виртуальные свирепые орки из компьютеров для меня китайская грамота. Опять же узорчики из семидесятых терпеть не могу, тем более на обоях.

— Спасибо тебе, — продолжил он и придвинулся ближе.

Ах, мамочка, пять лет я целовалась исключительно с Майком. В последнее время отношения у нас были напряженные, сплошные обиды и разборки. Но до сих пор вспоминаю: как только губы этого скандалиста прижимались к моим, я вся обмирала. Очень долго и помыслить не могла о том, что ко мне полезет кто-то еще. Как только дело доходило до поцелуев, меня клинило, будто проржавевший шотландский флюгер.

Конечно, будь я трезвее, сразу бы опомнилась. Но пино надоумило меня не отшатываться, призывая вспомнить сладкую одурь поцелуев. Брайан сморщил и вытянул губы. Совсем как Нэн в скетче про рождественский «пир», когда эта ехидная старая перечница прощается с гостями. Потом он резко наклонился, будто голодный цыпленок, завидевший червяка, и впился.

Я прервала поцелуй, чтобы Брайан не сжевал напрочь мои губы…

А дальше-то что?

«Ну-у, — отозвалось пино, — похоже, целоваться с ним нас больше не тянет, так ведь?»

Категорически не тянет. Искусанные губы — перспектива не очень приятная.

«Тогда нужно чем-то еще его утешить», — нашептывало коварное отродье лозы.

И что же ты предлагаешь, игривое дитя италийских виноградников?

«Надрай ему штырь — точно произведешь впечатление».

Да… наверняка произведу.

«Могли бы мы вчера подумать, бессонно ворочаясь в кровати, что сегодня нам едва не свернут шею в поцелуе? И что в целях защиты придется прибегать к решительным мерам? К рукотворному достижению восторга мужской особи?»

Ни хрена не могли подумать.

«А обезоружить особь необходимо, Лора. Давненько, правда, ты не брала в руку мужской агрегат, так что массируй энергично, но аккуратно, не пропусти пик экстаза, иначе тебя забрызгают спермой. Важно убедиться, что сноровка не утрачена».

Советы были весьма актуальны. Я положила левую ладонь на взбухшую (кто бы сомневался!) промежность Брайана и стиснула пальцы. Он издал странный звук. «Блипфф». Это не вздох, и не стон, и не всхлип. Это — блипфф. Как хочешь, так и понимай. Я расстегнула ширинку и вытащила скромненький штырь (зато будет проще обрабатывать).

— О, Лора, — сдавленным голосом произнес Брайан.

О, мой малыш.

Вот что подумала я, взглянув на штырь, а потом обхватила пальцами и начала ритмично надраивать. Любой другой любитель компьютерных игр мигом бы кончил при первом же пожатии милой женской ручки. Но мне, как всегда, крупно повезло…

Минут через пять интенсивных усилий дожидаться результата стало скучно, и в голову полезли посторонние мысли. Сначала про фруктовый отдел универсама «Теско». Что бы я там купила. Но точно не манго, ну его.

Потом переключилась на дела, а уж их у меня хватает. Как я мечтала когда-то открыть свой кондитерский магазинчик где-нибудь в центре! Но даже не подозревала, сколько будет мороки. Я представляла, как буду общаться с восхищенными клиентами и на радость им закупать всякие изысканные сладости. Я не думала о том, что придется без конца сводить дебеты и кредиты в бухгалтерской программе и заполнять сотни банковских бланков на очередную ссуду. А без ссуд на плаву не удержишься.

…Я продолжала акт благотворительности, но без всякого воодушевления, гораздо больше меня волновало то, что я протянула с заказом конфет с карамелью и пралине, их часто спрашивали. И скоро наверняка снова позвонят из компании Green & Black, им надо выяснить, будем ли мы в этом году брать у них новую летнюю коллекцию шоколадок. Торговый бизнес — штука тонкая, требует ловкости и хладнокровия, как игра в шары. Если нет организаторского опыта, лучше в это не ввязываться.

…Я вспомнила, над чем, собственно, сейчас тружусь, и глянула на Брайана. Глаза мутные, из приоткрытого рта стекает слюна. Мне стало почти смешно. Когда он дозреет, я окончательно протрезвею. Пора было сказануть что-нибудь непристойное.

— Ради меня, Брайан, сделай это, прямо сейчас, — жарко выдохнула я ему в самое ухо, почти дословно повторив реплику одной из участниц передачи «Полное преображение», которую люблю посмотреть перед сном, даже кое-что записала на диск.

Маневр с жарким лепетом сработал (прием проверенный!), Брайан весь затрясся и окропил мою руку и свой руль, снова промычав интригующее блипфф, а потом громко крикнул: «Облямама!»

Что это означало, я тоже не поняла, но скорее была этому рада.

Я знаю, что в момент оргазма мужчины иногда выкрикивают что-нибудь неожиданное. Второй мой парень всякий раз орал: «Реальный балдеж!»

…Но сегодня неожиданное оказалось и крайне загадочным. А еще надсадный утробный голос Брайана вызвал в памяти камлание африканского шамана. Страшно было даже представить, как он будет заходиться в крике, если мы все-таки окажемся в постели.

Нервно обтерев руку бумажными платочками (в бардачке лежала пачка), я села поудобнее, и Брайан повез меня домой. Я убедилась, что сноровка не утеряна. Ты снова вышла на тропу романтических игр, детка.

Хо-хо.

Из машины я исхитрилась вылезти быстро, чтобы Брайан не успел прильнуть в прощальном поцелуе.

— Мы ведь еще увидимся? — крикнул он из окошка, когда я огибала машину, нашаривая в сумке ключи. Посмотрев на его застывшее в ожидании лицо, лицемерно пообещала:

— Я тебе напишу.

Пино, главный сегодняшний провокатор, все-таки почувствовало легкий стыд, когда Брайан счастливо улыбнулся и нажал на газ. Умиротворенный и сексуально удовлетворенный агент по недвижимости умчался в ночь.

Уй-а, как хреново мне было, пока я открывала входную дверь. А потом еще и по лестнице на каблучищах. И вот я наконец в своей прихожей. Теперь можно было бухнуться на коврик, раскинув руки и ноги. Правда, здорово приложилась о косяк своей костлявой коленкой.

Возвращение Лоры Макинтайр на стезю романтических встреч прошло на высшем уровне. Не так ли?

Невероятно по тебе скучаю, мамочка.

Твоя бесстыжая стыдливая дочурка Лаура.

Целую.

P.S. Брайан натюкал мне уже семь посланий. Спрашивает, когда же мы снова встретимся. Я никак не могу придумать убедительный отказ, очень не хочется выглядеть грязной стервой. Придется попросить Тима и Дэна сказать бедняге, что я слегла с опоясывающим лишаем. Это наверняка его охладит.

Из блога Джейми

Суббота, 26 февраля

Бывают в жизни моменты, когда ты предпочел бы стать совсем иным человеком. Со мной это случилось вчера вечером. Я встретился с такой незнакомкой (между прочим, не решался на подобные эксперименты почти полгода), что захотелось сделаться втрое импозантнее и вдвое умнее. Тогда я не почувствовал бы себя таким жирным увальнем, что от смущения перехватило дыхание.

Анника была богиней. Идеально сложенная блондинка с золотистой кожей, сказочное создание (как выяснилось, такие водятся в Швеции).

Приехала в наши края недавно, сотрудница моего кузена Шона, хочет найти тут друзей. Шон подумал, что я точно не откажусь от встречи, поскольку парень я одинокий и гарантированно вечерами свободен.

— Потрясающая телка, чувак, — сказал Шон по телефону.

— Да ладно. Прямо-таки потрясающая? Или ты решил потрясающе подшутить над жалким неудачником?

— Да не вру я. Действительно нечто. Хочется сию минуту ее заполучить. Да какую там минуту? Умыкнут из-под носа в пять секунд! Я и сам бы приударил, черт возьми. Если бы не трое детей и если бы моя Дениз не была такой мастерицей в оральном сексе.

— Ладно, поверю. Но учти: если это страшненькая старая дева вроде полюбившейся народу певуньи Сьюзан Бойл, я прикончу тебя.

На самом деле страшилой, причем неадекватным, как шотландец, оказался кое-кто другой…

Оскандалился я, одним словом.

Но обо всем по порядку.

На самом деле я, конечно, не поверил Шону. Возможно, он искренне восхищался своей новой сотрудницей, но я-то парень привередливый, вот в чем проблема. Да, не поверил. Поэтому особо не стремился товарно выглядеть. И еще меня здорово выбила из колеи история с Изабель, после которой я твердо уяснил, что алкоголь в любовных делах не товарищ.

Номер, продиктованный Шоном, я все-таки записал. Послал незнакомке эсэмэску. Чтобы не поддаться искушению, следовало выбрать заведение, где не торгуют пивом и прочими афродизиаками. Предложил встретиться в кафе «Леон». Это пафосная кофейня в самом центре, там пасутся люди денежные и хронически бодрствующие по ночам.

Анника ответила, что она с удовольствием. Неплохое начало. Обычно я долго волыню, не решаюсь взять быка за рога.

Пришел я намного раньше и минут десять выбирал журнал, который буду небрежно листать, когда войдет Анника.

Журналы с клубничкой, в духе старика «Плейбоя», я отверг сразу. «Эмпайр» с его байками про кино тоже не годился. Подумает еще, что я киноман. «Отдохни» — вообще аут: решит, что я умственно отсталый. Имелся еще «GQ», журнал о насущных мужских проблемах. Вот его я и выбрал. Вообще-то нормальным парням все их статейки и рекомендации до фонаря — покупают, чтобы произвести впечатление.

Еще пять минут ушло на то, чтобы определиться с местом. Где лучше сесть? На коричневом кожаном диване рядом со стойкой или за столиком? Однозначно за столиком. На широком диване, безусловно, удобнее, но я боялся, что буду напоминать пятилетнего карапуза, который послушно ждет папу.

Подошедшую тут же официантку я отослал, заявив раздраженно, словно она меня домогалась:

— Я кое-кого жду.

Откинулся на спинку стула, раскрыл наугад журнал и состроил умное лицо. Для чего слегка скосил и прикрыл глаза, прижал к подбородку согнутый палец и задумчиво уставился перед собой. Полагаю, я походил скорее на пациента в глазной клинике, остро нуждающегося в помощи, чем на эрудита и эстета.

Вошла Анника, и вмиг стало ясно, что я влип по самое оно. Оказалось, что Шон тоже привереда, братца не подвел. Описывать это чудо бессмысленно. Загуглите в интернете «Красавицы Скандинавии», и даже самые рейтинговые будут смотреться рядом с Анникой облезлыми кошками. Вот такая печалька.

Удивляетесь, почему я так расстроен? Мне бы, мол, радоваться. Ликовать, что ко мне на свидание пришла богиня. Нет. Нет, нет и нет!

Пусть бы она была прелестной, милой, очаровательной — уже большая удача. Но тут я онемел, чувствовал себя абсолютным кретином. Сам от себя не ожидал. В одном крутом лондонском отеле я столкнулся в лифте со Скарлетт Иохансон и вполне адекватно с ней беседовал на протяжении десяти этажей. Кстати, к рыбе она равнодушна…

Видите? Могу быть на высоте и с такими классными девушками. Но эта… Она хороша возмутительно, она безупречна.

Я был уверен, что столбенеть могут только персонажи душещипательных книжек и фильмов. Нет, такое приключается и наяву.

…Черные джинсы плотно облегали точеные бедра и длиннющие ноги. Светлые, медовой теплоты волосы сияли — рассыпчатые, роскошные. Черные туфельки на высоких каблуках делали походку немного зыбкой, любой мужчина моложе восьмидесяти лет был бы заворожен очертаниями этой божественной попки.

Какое счастье, что на ней была замшевая курточка. Меня бы хватил удар, если бы я сразу увидел эту грудь, обтянутую голубым свитерком.

— Привет. Вы Джейми? — спросила она с легким акцентом.

Нет, это не он, красота, моя ненаглядная! Разве посмел бы этот жалкий вонючий тюфяк назначить тебе свидание? Тот Джейми, к которому ты пришла, скоро появится. А я лучше скромно посижу в уголке (потому как знаю свое место) и постараюсь не кончить, благоговейно любуясь тобой.

— А? Ну да… это я, — почему-то фальцетом проскрипел я. — Очень рад познакомиться!

— Спасибо. Я тоже.

Анника сняла курточку, и стон ошеломления, хоть и старательно приглушенный, вырвался из моего сведенного горла. Полновесный пятый размер бюстгальтера наяву, а не в грезах холостяка. Отныне мне нельзя будет смотреть на голубые свитерки, иначе тут же случится стояк.

— Вы… гм… кофе желаете или чай тут у них кексы просто зашибись с черникой шоколадные тоже годятся однако для вас они слишком прозаичны!

— Ну… — Анника не вполне разобрала мою скороговорку. Да и кто бы мог такое понять?

— Простите! — только и вымолвил я, когда она села напротив. Набрав в легкие воздуха, теперь я старался не тараторить, как ширнутый амфетамином. — Что бы вы хотели? Кофе?

— Да, пожалуйста. Латте, если можно.

Еще как можно! Земному воплощению совершенства можно все. Я вытрясу из здешнего кофевара все что угодно, только прикажи!

— Конечно, сейчас позову официантку.

Вообще-то я человек покладистый, даже деликатный. Не конфликтую. Агрессивность не в моем характере. Но в присутствии Анники я ощущал себя карликом с крошечным членом, хотелось компенсировать свою несостоятельность. А как? От великого ума решил прикинуться крутым парнем, иначе ведь ни единого шанса.

В привычных обстоятельствах я дождался бы, когда официантка подойдет ближе, махнул бы ей застенчиво рукой, робко окликнул бы. Она, разумеется, не услышала бы. Подождал бы еще пять минут, пока она обслужит двух мерзких готов за столиком в углу.

Но идея была ошеломить Аннику брутальностью. Устроить ей сюрприз…

Как только официантка подошла к кассе, я резко вскинул руку и трижды щелкнул пальцами, одновременно заорав на все кафе: «ОФИЦИАНТ!!!»

И уже в следующую секунду готов был откусить себе язык. Анника наморщила дивный лоб в ужасе от того, что нарвалась на хама и неврастеника.

Все присутствующие разом брезгливо на меня посмотрели, включая и саму официантку, которая не привыкла, чтобы ей приказывали как солдату-новобранцу. Она подошла, пошаркивая подошвами, смерила меня взглядом.

Анника откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. По деловитой сосредоточенности в небесно-голубых очах я догадался, что она ищет убедительный предлог для бегства.

— Ох, простите, — проблеял я. — Никак не избавлюсь от серной пробки в левом ухе, поэтому плоховато слышу.

Мог бы придумать что-нибудь поприличнее. Сказануть на первом свидании, что у тебя в ушах какая-то хрень… вот кретин. Официантке не было никакого дела до моих ушей, но извинение она приняла милостиво.

Уголком глаза я увидел, что Анника с интересом разглядывает закупоренное ухо. Доигрался…

— Что будем пить? — угрюмо поинтересовалась официантка.

Брутальность не сработала. Оставался еще вариант бывалого путешественника. Анника — девушка европейская, наверняка поездила, многое повидала. Закажу-ка что-нибудь заковыристое, пусть видит, что и мне не чужда тяга к экзотике (стало быть, у нас есть что-то общее!).

— Латте и… и… — я пробежал глазами написанное мелом меню на грифельной доске. Названий десять, которые я не пробовал. Обычно я прощу стандартный американо, а если хочу шикануть, то мока. Я даже и не вникал в то, что существует столько всяких рецептов.

Я чувствовал щекой, как на меня выжидающе смотрят Анника и официантка. Видимо, от стресса беднягу Джейми понесло:

— Мока капучино с обезжиренным молоком, еще добавьте, пожалуйста, ваниль, мяту, цедру лайма.

Официантка так на меня уставилась, будто я громко пернул.

— Что-что?

— Гм… с обезжиренным. Ну да, мока капучино с ванилью, лаймом и мятой. И плесните туда порцию эспрессо. После чего добавьте еще немного мяты.

Все записав, официантка еще раз брезгливо на меня взглянула и пошла к стойке бариста. Такого ему точно никто еще не заказывал. А я повернулся к Аннике, помешав ей созерцать мое ухо.

— Какой интересный рецепт, — сказала она.

Я откинулся на спинку стула, устало махнув рукой. Подозреваю, что выглядел я в этот момент не как фанат экзотики, а как жеманный, но вспыльчивый гомик.

— Люблю, знаете ли, рискнуть, попробовать что-то новенькое. Без риска скучно жить. Вы согласны?

— В общем-то, скорее да.

И повисло молчание. Тяжелое, как телеса растолстевшей фотомодели Ким Кардашьян.

Роди уже что-нибудь, идиот.

— Вы любите кофе?

Совсем сдурел?

Похоже, сдурел окончательно. Девушка только что попросила латте, девушка согласилась прийти в кофейное заведение. Как она может не любить кофе?

Анника была божественно великодушна, отвечала терпеливо и вежливо:

— Люблю. Пью его постоянно.

— Что вы говорите? А… растворимый или молотый?

Опомнись, тормоз. Достал уже своим кофе! Придумай что-нибудь еще…

— Гм… чаще все-таки растворимый.

— Великолепно! А с кофеином или без?

Заело, что ли?

— Обычно с кофеином. Но после восьми вечера стараюсь пить без него.

— Вот и я тоже!

Наконец-то! Ура! Хоть в чем-то совпали!

— Выходит, мы с вами молодцы, — сказал я. — Да-да.

Снова тягучее молчание. Мой затуманенный мозг категорически не желал сегодня работать, утрудиться хотя бы парочкой вариантов светской беседы. И мне ничего не оставалось, как таращиться на грудь Анники.

Не хотел ведь, отводил глаза. Но подсознание, израненное муками смущенности, алкало исцеления. Вот и нашло его, единственное доступное в этой безвыходной ситуации.

Через три бесконечные секунды я понял, что она знает, куда я смотрю, а еще через две секунды понял, что она знает, что я знаю о том, что она меня уличила.

Неимоверным усилием я отвел взгляд от груди и снова посмотрел в глаза.

Ради Христа, скажи ей хоть что-нибудь. Любую чушь!

Я взял со стола журнал, который якобы читал перед ее приходом.

— Читаю вот иногда, — сказал я. — А вы его читаете?

О да, взапой. Журнал для мужиков. Всю эту лабуду… Какие в этом сезоне тренды для пиджаков-галстуков, советы сексопатолога. Ну ты и кретин.

— Нет. Как-то не было случая.

— А я частенько. Полезный журнальчик.

— Теперь буду знать…

— Кстати, в этом номере есть любопытная статья… — Я пролистал несколько страниц, якобы ища, и глаза мои выхватили: «некоторые мужчины слишком часто мастурбируют».

А-а-а, вот дерьмо.

С моего гнуснейшего языка едва не сорвалось: «Анника, а не слишком ли часто вы мастурбируете?»

Я захлопнул журнал и положил на стол. И опять это кошмарное молчание, нескончаемое.

К счастью, появилась официантка, принесла латте для Анники, а для меня нечто напоминающее по цвету сопли.

— Вот, специально для вас, — улыбнулась она. И посмотрела на меня испытующе, будто они с бариста заключили пари: сколько этого зелья я смогу выпить.

Анника взяла свою чашку, но смотрела на меня, тоже с интересом выжидая.

Я заглянул в свою кружку и понял, что напиток, мягко говоря, насыщенный, мне показалось, будто на буро-зеленоватой кофейной физиономии мелькнула издевательская ухмылка.

Не без страха я поднес кружку к губам. Немного отпил… о-о-о! Лучше бы у меня сразу отказали вкусовые рецепторы. Если в крепчайшем «Нескафе» растворить целую упаковку мятных колечек «Поло» и приправить это жидкостью для мытья посуды, то, наверное, получится как раз то, что мне принесли. Челюсти свело, как у бульдога, попытавшегося жевать репей. Но выплюнуть это пойло я не мог. Сам ведь напросился, любитель экзотики. Надо было глотать.

Я состроил улыбку:

— М-м-м-м. Отлично.

Я старательно стискивал губы, стесняясь показать зубы, скорее всего позеленевшие от добавленной в кофе мяты.

— Вкусно, да? — спросила Анника. Таким жалостливым голосом, наверное, спросили бы у человека-слона, не болят ли его наросты?

— Дэ-э, — выдавил я, не размыкая губ, сделав в доказательство еще глоток. Пройдет четыре часа до того, как мои кишки начнут бурно мне возражать.

Теперь официантка смотрела на меня с ужасом и тайным восхищением. Она отошла, но все время оборачивалась, поглядывая на дымящуюся кружку, наполненную адской смесью. Допив, я все-таки поморщился. Поставив кружку на стол, снова попытался найти тему для беседы.

— Ну… ну и как вам Великобритания? — спросил я в надежде, что старая добрая Англия меня выручит и наконец-то мы съедем с заезженной кофейной колеи.

— Она замечательная, — ответила она уже совершенно искренне, не только из вежливости.

— Приятно слышать. Но все-таки скучаете по Швеции?

Она оживилась еще больше.

— Да. Очень. Особенно по семье. И по другим вещам.

— По каким именно? Расскажите. Я никогда не был в Швеции.

Это уже лучше, похвалил я себя. Наконец-то заговорил как нормальный солидный мужчина.

Она посмотрела на меня.

— По многому скучаю. По чистому воздуху, по приветливым людям… По природе нашей. По фильмам.

— Порно? — решил уточнить я.

— Простите?

Ч-черт.

Я нервно рассмеялся.

— Я имею в виду порнушку. Швеция ведь этим славится. Не так ли?

Заткнись, Джейми. Захлопни свою мерзкую пасть, идиот!

— Мой приятель давал мне посмотреть в прошлом году. Дисков десять. Отличный набор… и девчонки все высшей пробы, очень похожи на вас.

Анника вскочила раньше, чем я успел договорить.

— Знаете, я, пожалуй, пойду, — сказала она, надевая куртку.

— Но… вы не допили! — заорал я, как будто полчашки латте могли заставить ее и дальше выслушивать пошлости похотливого скандалиста, который обожает кофе с мятой.

— Ничего, — отозвалась она. — Допьете сами. Только сок лайма попросите туда добавить. Всего хорошего.

Анника быстро направилась к выходу. Ушла, ни разу не обернувшись. Навсегда ушла из этой кофейни и из моей жизни. Напоследок удалось тайком полюбоваться ее божественным задиком.

…Придя в себя, я осмотрелся. Готы за угловым столиком отчаянно старались удержаться от смеха. Моя приветливая официантка спряталась под стойкой. Я слышал лишь взрывы хохота, доносившиеся оттуда.

Минут пять я мужественно читал «GQ». Статейку про Пита, который мастурбирует по восемь раз на дню и совсем умаялся. Теперь уже можно было уходить, сохранив хотя бы видимость гордости.

Я даже допил остатки мятного кофе с цедрой лайма. И только потом встал, положил на стол восемь евро (мой экзотический капучино оказался не только чудовищным на вкус, но и чудовищно дорогим) и чуть ли не бегом рванул к дверям, дав себе клятву, что больше сюда ни ногой. Ни-ког-да.

В тот же вечер получил от Шона письмо. Предельно краткое:

«Ну и мудила ты».

Возразить было нечего.

Дневник Лоры

Воскресенье, 20 марта

Дорогая мамочка!

Все-таки со вкусом у меня беда. Волоку домой все подряд, как обезумевшая мартышка. И что толку? В любой одежде похожа на склочную мымру. Все мои тряпки давно вышли из моды, нечего выбрать. А сколько денег я извела на горы этого хлама. И цвета какие-то отстойные. Такова жестокая реальность.

Я в панике, сегодня у меня встреча. С неким Грэхемом. Его подсунула мне парикмахерша Стефания. Вот до чего докатилась твоя дочь. Женщина, которая подкрашивает мне отросшие волосы, теперь устраивает и мою личную жизнь.

Надо научиться помалкивать. Но так хочется пооткровенничать, когда из динамиков льется мурлыкающий джаз, а голову массирует приветливая болтушка. Ощущения почти как на подступе к оргазму. Стеф зря теряет время в салоне, ей бы в армию, в отдел разведки. Пять минут потрет бритую голову террориста своими волшебными пальчиками, и дело сделано. Тот, дебильно улыбаясь, назовет все свои схроны с оружием и взрывчаткой.

Я сдуру обмолвилась, что дозрела до новых отношений. Этого было достаточно — тут же началась операция под кодовым названием «Ищем палку для Лоры Макинтайр». И ей вспомнился Грэхем. Именно он из целой кучи приятелей. Не повезло парню.

— Вот увидишь, твой человек, — накрывая мне голову шапочкой из фольги, сказала Стефания.

— Боюсь я, Стеф. На последнем свидании я подвернула лодыжку и перетрудила руку, вот и все радости.

— У каждого бывают проколы. Приходится перецеловать кучу лягушек, прежде чем наткнешься на ту, которая превратится в Дэвида Бэкхема в облаке взбитых сливок.

Все верно. Нельзя из-за одного отстойного свидания прекращать поиски прекрасного принца.

— Ладно, все-таки решусь. А он нормальный, этот твой Грэхем? Не дай бог нарваться на парня, одетого как Гитлер, или который постоянно сосет пальцы.

Стеф негодующе фыркнула.

— Обижаешь, подруга! Я никогда не предложила бы тебе такого психопата.

— Хорошо. Я согласна.

— Ты умничка!

К сожалению, мой гардероб свидетельствовал об обратном.

Как же… Дура дурой.

Опять придется выбрать чернуху.

Черные джинсы, черный джемпер, черные туфли на каблуках. Надо надеть хотя бы белую майку, чтобы не выглядеть как воин-ниндзя. Пожелай мне удачи, мамочка. Она очень-очень мне нужна. Расскажу потом, как все было.

…Три часа, которые ни-за-что-и-никогда не повторятся в жизни Лоры Макинтайр.

Удача, впрочем, не понадобилась. И мои страдания насчет прилично-кокетливого варианта были ни к чему. Даже если бы я нацепила что-то мохнатое и желтое и была похожа на огромного цыпленка, это осталось бы незамеченным.

Я сразу поняла, что с человеком, который явился в кафе «Леон» в велосипедках, найти общий язык будет сложно. Они так обтягивали мошонку, похожую на пару крупных слив, что ее можно было разглядеть во всех подробностях. Они были светло-серебристыми (велосипедки, а не сливы) с кислотными оранжевыми полосками. Тех же цветов тесная футболка. И шлем. И туфли… и — о господи! — сам велосипед.

На улице минус двенадцать по Цельсию и глубокая темень. А этот прикатил сюда в тоненькой лайкре и весь неоново сиял, напоминая силуэтом… силиконовый хрен.

Я наблюдала из окна за своим кавалером, мчащимся ко мне на горном велосипеде. Увы, в кафе «Леон» нет спасительного запасного выхода, поэтому бежать надо было сразу. Но я с упавшим сердцем, словно завороженная, смотрела, как он пристраивает на велостоянке свое транспортное средство. Минут пять прилаживал три замка: на раму и на каждое колесо. И дважды проверил запоры, прежде чем отойти. Потом вернулся и осмотрел их еще раз.

Понятно было, что даже если Грэхем окажется чудесным парнем, в которого нельзя не влюбиться, я буду потом постоянно ревновать его к Их Велосипедному Величеству. Удостоверившись наконец, что украсть его стального друга нереально, Грэхем вошел в кофейню. Вернее, первыми вошли его мужские причиндалы. Никогда не видела, чтобы мужчина с таким апломбом предъявлял миру главное свое достоинство, причем без тени иронии. Кто-то полагается на свой ум, кто-то — на крепкие ноги. Грэхем был ведом по жизни своим главным достоинством.

Какой-нибудь мальчуган, может быть, и чувствовал бы себя неловко в фосфоресцирующих шортах в обтяжку, но Грэхема это ничуть не смущало.

Войдя в кафе, он обвел взглядом немногих посетителей, потягивавших кофе, и увидел меня. Сразу понял, кто это. Что было несложно, поскольку я одна была без спутника. Широко улыбнувшись, он направился к моему столику.

— Приветик! Вы, конечно, Лора!

Кричащим оказался не только костюмчик. Сам парень тоже криклив.

— Да, это я. А вы… Грэхем? — несколько напряженным голосом спросила я. В душе еще теплилась надежда, что Мистер Фаллос — не Грэхем, и ему нужна другая Лора, которая просто опаздывает…

— Он самый!

Ч-черт.

Грэхем сел, невероятно широко расставив ноги, чтобы все вокруг могли полюбоваться его отливающими серебряным блеском гениталиями. Я старалась не смотреть, но… смогли бы вы, если на вас направить дуло пистолета, не смотреть в него.

Я ждала, когда он снимет свой ярко-оранжевый шлем. А он и не собирался.

— Прости, что немного опоздал! — гаркнул он. — Десять миль проехал, заблудился в самом себе.

Это что-то новенькое…

Я заблудилась как-то в Гастингсе, в Милтон-Кинсе тоже было дело. И во Флориде. Но чтобы в самой себе? Или это незнакомый мне эвфемизм рукоблудия? Если так, то как же он крутил при этом педали?

— Ничего, я только что пришла, — ответила я, разглядывая его украдкой. Наверное, у парня что-то с головой, иначе не сидел бы враскорячку, будто перетрудил свое достоинство с горячей телкой.

— Ну и че ты хочешь, Лора?

— Если можно, кофе с молоком, и пусть туда добавят порцию эспрессо.

Я встала в пять утра, и не мешало взбодриться.

— Понято! — крикнул он и, сложив пальцы пистолетом, наставил «дуло» на меня. Вот такой весельчак… то есть полный придурок. Спасибо и на том, что не заорал на все кафе: «Пиф-паф!»

Фаллос поднялся со стула и повел своего владельца к стойке кофевара.

Не скажу, что умею с первого взгляда понять, с кем имею дело. Но в данном случае мне все стало ясно сразу. Жертва здорового образа жизни. Наверняка летал на параплане, взбирался на скалы, спускался в пещеры, мотался по крутым горным дорогам на своем крутом горном велосипеде. Строго соблюдает диету и регулярно проверяет собственные какашки — смотрит, достаточно ли там грубых волокон.

Жить таким фанатам не просто. Они каждый день за что-нибудь и с чем-нибудь сражаются. Стоя перед зеркалом, он говорит себе: «Ты воин, парень!» и только потом натягивает на свой лепной торс кошмарную лайкру. Мне не было слышно, что он там себе заказывает. Но наверняка что-то с добавкой сои.

Я спорт не-на-ви-жу. Двадцать первый век на дворе, черт возьми, и я нормальная женщина. Конечно, если зеркало и весы покажут прибавку четырех фунтов, пойду в качалку. По мне так все эти спортивные «радости» несравнимы с шоколадками, телесериалами и любовными интрижками. А Грэхем по первому зову умчался бы к вершине горы Бен-Невис даже при ветре в девять баллов. Неунывающий член направит его точно к цели, куда съезжаются такие же любители драйва. Уверена, он не пропускает ни одной передачи Гриллса «Выжить любой ценой». И считает, что можно прекрасно обойтись без цивильного унитаза. Если ты, конечно, не гомик.

Эти раздумья были прерваны появлением фаллоса, который привел назад Грэхема с двумя кружками. Мой кофе выглядел восхитительно. А его латте был каким-то анемичным.

— Держи, Лора! — прогрохотал он. — Сплошной кофеин, учти. Ты с этим ядом осторожней, дозируй. Кофеин противопоказан желудочно-кишечному тракту.

Неужели? Отличная тема для обмена репликами в «Твиттере».

— Да… спасибо за заботу, — отозвалась я и с невинным видом спросила: — А как тебе латте с соевым молоком без кофеина?

— Самое оно!

Ха-ха!

Грэхем стал шумно прихлебывать. Б-р-р, вот бы мой кофеин подействовал сразу, чтобы я могла скончаться без мук.

— Стефания сказала, у тебя давно уже нет парня! — на все кафе проорал Грэхем.

— Гм… полгода примерно… да.

— Иди ты! У меня столько же. То работа, то колеса кручу — нет времени перепихнуться! В смысле, с телкой.

— А сейчас что-то изменилось? — все же было интересно. Неужели парнишка разочаровался в перепихоне со своим горным великом и надумал вернуться к традиционному партнерству?

— В принципе нет. Но Стеф рассказала мне про тебя и фотку показала. Выглядишь клево, с такой классной киской можно бы и замутить!

Боже-ты-мой!

— Гм… спасибо, конечно. Жаль только, что она почти ничего не говорила про тебя, — сказала я, слегка стукнувшись зубами о край чашки.

— Живу на полную катушку, тебе понравится.

— Наверное, часто ездишь по горам? На велосипеде?

— Только на нем! Собираюсь на ежегодный велопробег по пересеченной местности «Сто миль вокруг озера».

Велопробег у него…

Я почувствовала, что меня охватывает знакомое отчаяние. Отчаяние безнадеги.

— Наверное, это будет тяжело.

— Крутой жесткач! Офигенная проба на прочность, но я уже полгода тренируюсь. Я и сюда к тебе прямо с горы. Нельзя выбиваться из графика тренировок ради свиданки! Понимаешь?

— Еще как понимаю! Что у тебя не было времени переодеться во что-то более приличное, — с глумливым сочувствием ответила я. Но до него не доехало, что я издеваюсь.

— Во-во! Значит, просекла, в чем фишка! — Грэхем отпил своего блеклого безвредного кофе. — А ты, я смотрю, тоже любишь экстрим. Наш человек!

Это я-то люблю экстрим?

— А ты часто гоняешь, Лора?

Я не стала уточнять кого. Сообразила, что на велосипеде.

— Вообще-то он у меня есть. Розовый.

— Помногу накручиваешь-то?

— В последнее время не очень.

Грэхем вскочил на ноги.

— Идем!

— Что-что?

— Хватит тут торчать. На моем прокатишься!

Он был настроен решительно. Я глянула в окно: темень и холодрыга. Может быть, это розыгрыш?

— Прямо сейчас?

— А че тянуть-то?

Потому что я не чокнутая, вот почему, ходячий ты фаллоимитатор…

— Ну-у… там довольно холодно, по-моему.

— Ни фига! Просто немного свежо!

Грэхем неожиданно схватил меня за руку и буквально выдернул из-за столика. Такому неистовому идиотизму сопротивляться было бесполезно, меня поволокли к выходу. Посетители с интересом смотрели, как громила из сериала «Всемогущие рейнджеры» наяву тащит куда-то девушку с вытаращенными от ужаса глазами. Однако никто из зевак не помчался звонить в полицию. Бросили меня, несчастную, на произвол судьбы.

Холод и промозглая сырость тут же пробились сквозь тоненький свитер. А Грэхему порывы кусачего мартовского ветра были вообще по барабану.

Я не успела даже пикнуть, как все три замка с велика были сняты и он оказался передо мной.

— Ну, давай! У него активная подвеска! Прикинь? Ехать на таком — улетный кайф!

Вся дрожа, я попыталась взобраться на седло. Велосипед мужской, джинсы тесные. В общем, перекинуть ногу через раму не удалось, и я здорово приложилась об нее коленкой.

— Попрыгушки! — заорал Грэхем, ухмыльнувшись.

Какие на фиг попрыгушки!

Я чуть не разбила коленку, а он порет всякую чушь!

— Не паникуй. С ходу не каждый может сесть. Тем более девчонка. Тем более на мужской велосипед. Тем более на горный.

За этот покровительственный тон я едва не заехала придурку по яйцам. Больше никаких встреч! Когда будем разбегаться, продиктую неправильный телефон. И быстренько сделаю ноги. И прости-прощай, недоумок с горным велосипедом.

Но позволить недоумку одержать верх я не могла. И в прежние, более радужные времена я не любила, когда со мной разговаривали снисходительно. Не хватало только, чтобы этот секс-муляж возомнил себя недосягаемо крутым мачо.

Зарычав от напряжения, я все-таки перекинула ногу через раму, назло своим протестующим мускулам и джинсам. С победным видом устроилась на седле. Сейчас я докажу этому членоносцу, что крутые телки запросто могут справиться даже с гребаным горным велосипедом!

— Отлично, детка! — удовлетворенно завопил Грэхем. На его причиндалы я старалась не смотреть, боялась увидеть катаклизмы эрекции.

— Шлем хочешь? — он ткнул в него пальцем, видимо, уверенный, что я никогда не видела спортивного шлема. — Главное — безопасность!

— Спасибо, обойдусь. Все нормально.

Мало мне сюрпризов на сегодня, еще и прическу добить его мерзким кислотно-оранжевым шлемом?

После нескольких неудачных попыток мне наконец удалось нащупать педаль.

Глубоко вздохнув, нажала на другую педаль (другой ногой, естественно) и… тронулась.

Наверняка на свете есть более трудные испытания, чем променад на горном велосипеде, рассчитанном на рослого бугая, когда ты — хрупкая былиночка в туфлях на высоченных каблуках, в теснейших джинсах и тоненьком свитере…

Бля-а-а! Есть, конечно, невзгоды и пострашнее, но в тот момент мне так не казалось.

Переднее колесо завихляло. Педали стали выскальзывать из-под ног. Я крепче вжалась в седло расплющившимися ягодицами. По лицу хлестали растрепавшиеся волосы.

Я так старалась не грохнуться, что не смотрела, куда несусь. Оказалось, прямиком на ресторанчик «Бургер Кинг». Когда я осознала это, было уже слишком поздно. Парнишка в фирменном заляпанном фартуке как раз мыл окна, и распахнутая дверь была подперта ведерком.

Посещение данной забегаловки не входило в мои сегодняшние планы. Тем более въезд туда верхом на лихом горном велосипеде ярко-оранжевой масти.

Не устаю поражаться, как стремительно все может меняться в этом мире и в списке намеченных дел.

— Бля-а-а! — завопила я, влетая на порог. От ужаса забыла, что у велосипеда имеются тормоза.

Две молоденькие девчонки (а больше никого в эту поздноту там уже не было) вылупленными глазами наблюдали за происходящим. А посмотреть было на что: посиневшая от холода хилая блондинка на высоченных каблуках собралась велосипедом протаранить прилавок. Но в самый последний миг у нее все-таки включился мозг, она нажала на тормоз. Иначе плавать бы бедняжке в кипящем масле во фритюрнице для картофеля фри. С болезненным скрежетом велосипед медленно завалился набок, рухнув на свежевымытый пол.

На пороге замаячил до боли знакомый серебристый фаллос, а при нем, разумеется, и сам Грэхем.

— Мой велосипед! — заголосил он.

Я кое-как выбралась из-под предмета его страсти, заранее зная, что завтра утром на правой ляжке мне обеспечен огромный синяк и ссадина. Грэхем поднял свое сокровище и стал проверять, все ли цело. И тут я взорвалась:

— Спасибо тебе огромное, дрочила гребаный, хамло в лайкре! Я чуть насмерть не разбилась. А он только о своем оранжевом! О подружке своей двухколесной!

— Он обошелся мне в три штуки, — с вызовом произнес Грэхем.

— Да что ты? А этот костюмчик? Давай колись! Сколько денег нужно ухнуть на то, чтобы выглядеть как силиконовый член?

— Да ладно тебе. Успокойся уже, Лора, — говорит он, стараясь изобразить глубокую обиду.

— И не подумаю даже, Грэхем. — Я хотела всего лишь выпить кофе с парнем, присмотреться… а в итоге едва не разгромила «Бургер Кинг».

— Заказывать что-нибудь будете? — спросил парнишка, стоявший за прилавком.

— Нет! — рявкнула я.

— А какие-нибудь салаты остались? — встрепенулся Грэхем.

Разведя руками в приступе брезгливого возмущения, я выскочила наружу. А человек-фаллос решил поужинать, зачем упускать возможность? И черт с ним.

На следующий день позвонила Стефания и спросила, как все прошло.

Для начала я решила описать его костюмчик.

— Да, все это очень грустно, — вздохнула Стеф. — Зато теперь я поняла, почему все называют его Членоносец.

Вот такой кошмар, мамочка. И стоит ли удивляться, что я до сих пор одна, если мне на полном серьезе предлагают познакомиться с парнем, которого называют Членоносцем?

Люблю, ужасно скучаю.

Твоя дочь Лора, с синяком и ссадиной.

Крепко тебя целую.

Из блога Джейми

Четверг, 21 апреля

«Быстрое свидание». Присутствует в этом словосочетании подспудное противоречие, оксюморон. Когда мне выпадает счастье отправиться на свидание, я всегда трачу бездну времени. Во-первых, долго выбираю, куда бы мне ее пригласить. Во-вторых, что бы мне надеть. В-третьих, пытаюсь придумать что-то изящное и занимательное в качестве темы для беседы. В-четвертых, заранее переживаю, что она не захочет снова меня видеть.

Отказаться от всего этого, ограничившись несколькими минутами, попросту неразумно. На поиски своей Единственной уж точно нельзя жалеть времени. Это очень важный момент. Это, знаете ли, посерьезней того, чтобы выбрать себе жратвы на вынос в какой-нибудь забегаловке, да. В субботний вечер.

Но если честно… я подолгу канителюсь и в забегаловке. Гадаю, то ли китайскую кухню заказать, то ли индийскую. То ли кебаб. Так что сравнение не совсем корректное.

Ну и как же быть? Положение-то критическое (меня каждый поймет), придется рискнуть. Скоро начну приставать к незнакомкам на улице, умолять, чтобы дали вставить. Кто-то убежит, но кто-то ведь и полицейского кликнуть может.

Сара из родственного великодушия выдрала рекламное объявление: «Быстрое свидание поблизости от дома». Если уже родная сестра просматривает объявления в местной газетенке, чтобы найти тебе пару, значит, дела совсем плохи.

— Сходил бы ты, а?

— Отстань. Это мрак и дичь.

— Прекрати, Джейми. Зря ты уперся. Ничего нельзя знать заранее. А вдруг тебе кто-то понравится?

— Исключено.

— Ну пожалуйста, Джейми. — Она посмотрела на меня умоляюще. — Мамуля переживает, что ты до сих пор один. Постоянно меня грузит. Смотри, если ничего не изменится, она опять начнет сводить тебя с Венди.

Я жалобно застонал. Венди чокнутая. Дочка маминой приятельницы по фитнесу, какой-то аристократки. Милая детка помешана на своей фигуре, правильном питании и здоровье, обожает гонять на «Рендж Ровере» и охотиться с папиными приятелями. Я угодил в ауру ее аномального притяжения на одной из маминых коктейльных вечеринок, и, похоже, она на меня запала…

Мне вдруг показалось, что идея с «быстрым свиданием» не так уж и плоха.

В сущности, что мне терять? Остатки гордости? А кому вообще нужна эта гордость?

Шабаш должен был происходить в ночном клубе «Чита Лаундж», где пасутся темные личности и постоянно кого-то увечат. Рай этот расположен в центре города. Полагаю, самая популярная точка для свиданий наскоро. Наверное, там дешевая выпивка — утешительный бонус для тех, кому весь вечер напоминали про их ущербное одиночество и убогость.

Прибыл туда, нацепив нарядно-повседневную униформу. Огромный вышибала у двери пропустил меня внутрь с ухмылкой, означавшей «еще один мозгляк, которому не с кем». Возможно, мне померещилось. И эта улыбочка не означала ничего подобного. Но всю дорогу от дома до клуба мне казалось, будто каждый встречный знает, куда я прусь, втайне хихикает и тычет пальцем в мою сторону.

Ориентируясь по самодельным и довольно коряво написанным табличкам, развешанным по стенкам, обрамлявшим роскошные интерьеры, я пробрался на задворки клуба, в заведение с латиноамериканской атмосферой. «Эль Читос». Стены были топорно расписаны всякими сомбреро, веерами и маракасами — я понял, что тут лучше забыть о всяких привычных рамках.

У входа меня встретила сухопарая нервозная распорядительница Наташа. На ее месте я нацепил бы, что ли, пышные усы, как у Эмилиано Сапаты, и пончо…

— Ваше имя?

— Глен Артишок.

Зачем я назвался Гленом Артишоком? Вы, конечно, подумали, это я со злости (потому что ввязался в эту историю). Не так все однозначно. Понимаете, я насмотрелся криминальных фильмов, их по ящику все время крутят.

Недавно подсел на документальный сериал «Убийцы в юбках». У каждой из героинь имелись свои причины на кровавые разборки, но одна была общей. Уничтожению подлежали только мужчины. И представьте, Рейлин Дрисколл, милашка из Алабамы, высматривала себе жертву именно на таких вот «быстрых свиданиях». Потом сжигала дом счастливца и его в придачу. Между прочим, до ареста ей удалось приготовить хорошо прожаренные стейки из шестерых парней.

А вот еще согревающая душу история про Мицу Блейк. Эту веселую и находчивую девушку следователи прозвали Леди-Ножницы, потому как любила она искромсать уснувшего дружка кухонными ножницами. За неделю могла управиться с тремя, а очаровывала их в ближайших от дома питейных точках.

Уяснив, что может случиться с каждым кротким и простодушным холостяком, я просто обязан был подстраховаться. Если серийная убийца затесалась среди сегодняшних участниц, ей придется очень долго разыскивать Глена Артишока.

— Вот, держите, Глен. — Наташа протянула бейджик с вписанным маркером моим-не-моим именем, под огромной цифрой тринадцать. — Мы скоро начинаем, но, если хотите, можете пока что-нибудь выпить. Как приступим, позовем вас.

Приколов бейдж к пиджаку, я вежливо улыбнулся и вошел в бар.

Там толклось человек тридцать: и мужчины, и женщины, вид у всех несколько испуганный. У меня самого наверняка не лучше. Я заказал неопасный напиток и, стараясь не привлекать к себе внимания, стал изучать публику.

Честно говоря, не столько дам, сколько своих будущих соперников. Я понимал, что проявляю довольно странный интерес, но ничего не мог с собой поделать. В толпе выделялся парень в белом костюме из хлопка, сальный такой тип. Заметно было, что он регулярно наведывается в спортивный зал. Остальные выглядели средне. Точнее, никак. Угрюмые тени. Я совсем раскис, сообразив, что выгляжу примерно так же. Надо было надеть что-нибудь более броское. В костюме Бэтмена я едва ли покорил бы много сердец, но зато, черт возьми, меня не смогли бы забыть!

…А вот среди женщин вроде бы ни одной замотанной и злобной. Я был приятно удивлен, настроение поднялось. Может, и не зря сюда притащился.

Прошло минут пять, я нервно потягивал свою диетическую колу. Наконец Наташа повела нас в большой танцевальный зал, обнаружившийся за плотными голубыми шторами.

В зале были по кругу расставлены столики и стулья. Там расположились шестнадцать участников и столько же участниц. Каждая беседа длилась не больше пяти минут. Дамы оставались на месте, а кавалеры перемещались справа налево, за другие столики. После первых восьми сеансов нам дадут возможность промочить горло и сходить в туалет.

И еще: всем заранее раздали специальные карточки, на случай если кого-то захочется снова увидеть: надо было вписать имя приглянувшегося объекта. Тем, чье заветное желание окажется обоюдным, организаторы обещали устроить еще одно, теперь уже наверняка «правильное» свидание.

Как просто и как эффективно. Невольно подумалось, что «быстрые свидания» придумали немцы. Потом вспомнил, что «сосок» с немецкого дословно переводится как «бородавка на груди». Нет, они чересчур неромантичны, так что вряд ли.

…Я подошел к тринадцатому столику и сел напротив рыжей головки с широко распахнутыми глазами и острым носиком.

Прозвучал звонок и… пошло-поехало!

Не стану описывать подробности всех «свиданий» (главным образом потому, что каждый раз где-то в середине разговора мне уже хотелось повеситься). Но кое-какие детали запомнились.

Первой собеседницей была Кэрол.

Сорок лет, четверо детей, обожает танго. Я не люблю детей, равнодушен к женщинам старше меня, а танцую, только если хорошенько наклюкаюсь. Муж Кэрол ушел к своей массажистке и забрал с собой их песика Тяф-Тяфа. Столько информации всего за пять минут. Многовато, прямо скажем.

Я сообщил ей, что обожаю игру «йо-йо», лучше всех в мире кручу эти диски на веревочке. Еще я бегло разговариваю на суахили, а в свободное время подрабатываю двойником Элвиса Пресли. Ясно было, что мы больше никогда не увидимся, и я позволил себе немного подурачиться. Только успел ей сказать, как называется на суахили мошонка, как прозвучал звонок. Меня уже ждала вторая.

Анджела.

Ей тридцать лет, детей нет. Она постоянно смотрела куда-то вбок, поверх моего левого плеча. Это здорово отвлекало от беседы. Еще и взгляд слегка испуганный. Закралась мыслишка, что за моей спиной стоит психопат с топором или взбесившийся снежный человек и в любую секунду может на меня наброситься.

Анджеле я сказал, что работаю гастрольным менеджером у культовых фолк-попс, да-да, у самих «Вюрцелов». Однажды мне удалось очень смачно поцеловать бузотерку Шинед О’Коннор. Я умею свистеть глазницами… К счастью, зажужжал звонок, иначе меня непременно попросили бы свистнуть таким манером.

Третьей была Брайс.

Американка. Живет в Англии. Работает в японской компании «Нинтендо», где делают компьютерные игры. Она и сама похожа на персонаж какой-то игры. Яркая, резкая, непредсказуемая и очень громкая. Но в отличие от игр, которыми Брайс торгует, ее нельзя выключить.

— Ант и Дек, тащусь от этих телеведущих! — крикнула она. — Такие прикольные!

Я рассказал ей, что сортирую цыплят, определяю, кто курочка, а кто петушок. Никогда не спал в нормальной домашней постели — бродяжья душа. Уверен, что парализованный астрофизик Стивен Хокинг только делает вид, что у него ничего не шевелится.

Брайс спросила, где у петушков находится пиписька и… тут прозвучал спасительный звонок.

Четвертая и пятая оказались настолько скучными, что и сказать нечего. Даже имен не помню. Помню только, что кому-то из них очень нравится слово «тармакадам». Одна была в чем-то бежевом. А другая была бежевой занудой по сути. Натура такая.

Вспомнилось выражение «минута показалась долгой, как жизнь». Позволю себе его подправить: «долгой, как геологическая эра».

Шестой была Магдалена.

Моя вторая иностранка за вечер. Приехала из Португалии. В Лондоне подвизается медиумом и хироманткой.

Вы наверняка сейчас подумаете, что ни один человек в здравом уме никогда не покинет солнечный португальский берег ради счастья таскаться на работу в Брикстон и по часу трястись каждый день в транспорте. Вот и я подумал о том же. Уже через пару минут Магдалена схватила мою ладонь и прочла на ней, что Глена Артишока скоро ждет дальняя дорога в заморские края. Я тут же выставил оборону, признавшись, что не видать мне далеких морей из-за постыдного недуга: на больших водных пространствах мне постоянно хочется дрочить.

Магдалене пришлось услышать много подробностей о редком заболевании гидромастурбофилия. К другой теме мы перейти не успели — помешал звонок.

Седьмой была Максин, начальница отдела кадров в газете, на которую я сейчас работал.

Мы с натужной заинтересованностью обсуждали график отпусков. Заслышав наконец звонок, я чуть ли не бегом устремился к другому столику. И я, и она знали, что никогда в жизни не станем обсуждать сегодняшний вечер.

Барбара, восьмая. По фамилии Квакингем. Я даже пожалел, что Глен Артишок — выдумка, славная бы получилась парочка.

Говорильня длилась почти час, мне уже жить не хотелось, честное слово. Поэтому с Барбарой я откровенно вымучивал из себя какие-то фразы. Никакого куража. По нулям.

— Вам это все не нравится? — спросила она.

— Еще как. А вам?

— Жуть кошмарная. Могла бы сейчас сидеть дома, хихикать над очередной серией «Хора». А пришлось слушать, как Колин распинается про свою коллекцию превосходных пианино, Дэвид — про аллергию на пшеницу. А Юрий подробно изложил, почему ему никак не выдадут постоянную визу.

Барбара мне понравилась. Но (самому обидно!) я абсолютно на нее не среагировал.

— Боже, наконец-то! — крикнула она, заслышав звонок. — Срочно надо выпить.

Она выскочила из-за стола раньше меня, и только сейчас я понял, насколько обидно видеть, как кто-то торопится от тебя смыться.

Я поплелся в бар, чтобы заказать очередную диетическую колу. Еще только восемь из шестнадцати… и, судя по всему, единственным светлым пятном в этой блеклой толпе может остаться она, Барбара. Я стал рассматривать остальных участниц, заходивших в бар.

Трое среди них точно безнадежно бежевые по сути своей, хотя двое во всем черном, а третья, которая годится мне в матери, разукрашена, как озорная девчонка. Впрочем, девчонка довольно увесистая и перепуганная, — мне почему-то стало ее жалко. Последняя, шестнадцатая, была очень даже ничего, блондиночка. Но ее здорово портило злобное выражение, которое словно бы приклеилось к лицу.

Приклеилось, вероятно, потому, что к самой девушке настырно клеился тот сальный тип в белом костюме. Хотя я мог и ошибиться. Увидев, как лихо она опустошает бутылку с водочным коктейлем «Смирнофф-айс», я понял, что ей тоже уже невмоготу.

Вот с нею я бы с удовольствием пообщался.

Мне самому выпить не так уж и хотелось, но до смерти хотелось покурить. До конца перерыва оставалось пять минут, и надо было торопиться. Вообще-то я все равно собрался бежать, однако не отпускало нервное напряжение после светской болтовни с восемью незнакомками, причем без отдыха…

На улице шел дождь. Лил как из ведра. Покурить, но вымокнуть — или остаться сухим, но не курить. Меня не устраивали оба варианта.

И тут я сообразил, что клуб практически уже пуст, только мы, заложники своего одиночества, все еще тут торчим. Я двинулся по коридору к сортирам. Законы я чту, но курить хотелось адски.

Из женского туалета, пошатываясь, вышла та сердитая белокурая красавица. Я взглянул на ее все еще свирепую мордашку и понял, что не так уж и жажду этого знакомства. Хотя попка у нее прелесть.

Запершись наконец в кабинке, я зажег сигарету, и меня охватило ощущение покоя, подпорченное чувством вины. Назрела и естественная надобность — спустив брюки и трусы, я сел на стульчак. Через десять секунд меня окутало облако никотинового дыма, и перспектива предстоящих восьми свиданий уже не казалась такой мрачной.

Может быть, кто-то и приглянется!

Конечно, не та возрастная тетка. Всех морщин не замажешь и не запудришь, сколько ни старайся.

Моей вновь затеплившейся надежде не суждено было сбыться. Понимаете, современные ночные клубы нашпигованы техникой. Подсветки-наушники и прочие навороты. И противопожарные системы невероятной чувствительности.

Успел сделать только четыре затяжки, и началось…

Надсадно взвыла сирена, к счастью, я уже сидел на стульчаке. Заорав от ужаса, я уронил сигарету на лобок. И через секунду заорал еще громче, от боли, поскольку сигарета подпалила там волосы. Вскочив на ноги, отшвырнул сигарету куда-то в сторону. Тут-то они и сработали, противопожарные водяные форсунки. Одна из которых была как раз над моей головой. На меня хлынул поток воды.

Я снова заорал, когда ледяная вода попала за шиворот. Путаясь в болтавшихся на щиколотках труселях и брюках, я распахнул дверь кабинки. В тот же миг вбежал лысый охранник, примчавшийся проверять, все ли успели эвакуироваться. Охраннику выпала удача полюбоваться моей яичницей с хреном, прежде чем я стал натягивать брюки. С одеванием тоже вышел конфуз. Видите ли, я все-таки повернулся к стражу спиной, но… поскользнулся на залитом водой керамическом полу и грохнулся на четвереньки, будто бы подставляя задницу понятно для чего.

Слава богу, вышибала был не по этой части.

Помог мне подняться и, когда я наконец все надел и заправил, даже проводил в бар.

Можно было снова включиться в игру. Полагаю, когда все привели в порядок, матримониальные гонки продолжились. Но после перенесенных злоключений хотелось поскорее добраться до дома и не выползать оттуда дней двадцать. Надо же… человек мечтал найти этим вечером свою суженую, а в конечном итоге предстал во всей мужской красе перед лысым громилой с волосатыми руками, не забыв также продемонстрировать ему свой зад.

Поскольку я промок основательно, дождь не так уж и раздражал, пока я тащился к машине, чувствуя в паху боль от свежего ожога.

Так, едва начавшись, завершилась чудесная эпопея с «быстрыми свиданиями». Не суждено было Джейми Ньюману найти в тот вечер любовь своей жизни. Но его горячую голову весьма ощутимо охладили. А это, если вдуматься, было совсем не лишне.

Дневник Лоры

Пятница, 22 апреля

Дорогая моя мамочка!

Я дошла до ручки. Потому и потащилась на странное мероприятие, именуемое «быстрым свиданием».

А ведь клялась себе никогда до этого не опускаться. Однако поиски подходящего экземпляра, я чувствую, продлятся дольше, чем все попытки Фродо и его дружков избавиться от дурацкого кольца. Они, по крайней мере, знали, куда им податься, и у них был хоть какой-то выбор. А у меня один-единственный ориентир: «Иди не сворачивая и держись подальше от парней, похожих на серийного убийцу Питера Сатклиффа».

Меня когда-то забаловали вниманием. И в шестнадцать, и в двадцать с лишним благодаря коротким юбочкам, тесным топикам и красной помаде недостатка в поклонниках я не испытывала. А потом появился Майк, и все это стало как-то ни к чему. Ведь поиски были завершены. Я нашла свой идеал, мне больше не требовались уловки и завлекалки, ибо появилось нечто настоящее, всерьез и надолго.

Все было восхитительно, пока в роковой момент я снова не осталась одна в этом мире, где стоящих свободных мужчин раз-два и обчелся. Восторженные сопляки в ночных клубах, перед которыми я крутила крепенькой круглой задницей, давно повзрослели и женились. На других. А у Лоры Макинтайр теперь почти никаких перспектив, да и задница, если честно, уже не та.

Трезво все это взвесив, я решилась попытать удачи на «быстром свидании».

Надоумила меня Элис, моя приятельница по тренажерному залу. Она и сама добыла мужа на таком сборище. Лично ей там все очень понравилось, от и до.

Элис вообще не из тех, кто испытывает сомнения. Если можно было бы увидеть картину, иллюстрирующую ее мыслительный процесс, наверняка это был бы солнечный лужок, где резвятся мультяшные кролики и олешки, похожие на Бэмби. Музыкальным фоном для этой идиллии я выбрала бы какую-нибудь балладу из репертуара мальчиковой поп-группы 1D. Муж Элис, обретенный ею два года назад Малькольм, тоже очень жизнерадостный малый. Каждого одаряет улыбкой, включая тех, кому явно не до веселья.

Если на аттракционах скорого знакомства все такие, как эти двое, мне там определенно делать нечего. И все же… без труда ведь не вынешь и рыбку из пруда.

Главное, не вынимать ничего из мужских брюк и не кататься ни на чьих велосипедах. Особенно на горных. Тогда, глядишь, вечер пройдет без эксцессов.

Короче, в четверг я потащилась в ночной клуб «Чита Лаундж», очень волновалась и молила всех богов послать мне более-менее приличного человека.

Настроение было так себе еще и потому, что воспалился геморрой.

Да, представьте себе. Откуда эта пенсионерская болячка могла взяться у двадцативосьмилетней нерожавшей женщины? Думаю, виноваты пятничные торговые презентации, где мне приходится по три часа маяться на неудобном пластмассовом стуле. Сидеть и слушать, как поставщики бойко впаривают свои товары, демонстрируя их на сотнях слайдов. Поерзаешь немного, да и затихнешь, а страдает пятая точка.

С зудящим анусом и ноющим сердцем вошла я в дверь. Выяснилось, что до начала еще целых полчаса.

— Мы начинаем в восемь, — сообщила жутко тощая девица, встречавшая всех на пороге мексиканского, так сказать, филиала клуба. Это заведение было мне уже знакомо, на последнее Рождество я тут немного перебрала текилы.

— На сайте указано семь тридцать, — сказала я, посуровев лицом. Терпеть не могу притаскиваться раньше, тем более туда, где никого из знакомых.

— О-о! Простите! Значит, перенесли. — Она улыбнулась, готовая зарыдать от стыда. — Но бар уже работает, можете пока что-нибудь выпить.

— Что ж, придется. На это и рассчитано, верно?

— Вы у нас кто?

— Лора Макинтайр.

Глянув в свой листок, поставила галочку и протянула мне огромный пластиковый бейдж. Мне присвоили номер пятый.

— Лора, спасибо, что пришли к нам! — она оскалилась в фальшивой улыбке. — Меня зовут Наташа, сегодня я принимаю гостей. Милости прошу в бар, пока не соберутся все участники.

«Все убогие», — мысленно скорректировала я.

— А как только они прибудут, я всех проинструктирую, как действовать дальше.

Проинструктирую. Ничего себе. Я почувствовала себя участником секретной операции в тылу врага.

— Понятно, спасибо, — сказала я и направилась к скучавшему бармену за коктейлем «Смирнофф-айс».

— Привет, — раздался сзади мужской голос. Даже не оборачиваясь, я поняла, что это сальный тип. По тону голоса. Сделав большой глоток, состроила вежливо-приветливую физиономию и обернулась.

Ну да, откровенно сальный.

И волосы тоже сальные от фиксатора. Если их отжать, будет на чем картошку жарить.

— Привет, — сказала я, уже зная, что он приклеится сейчас прочно и придется с ним разговаривать, пока не появится кто-то еще. И только этот кто-то сможет меня спасти.

— Я Анджело.

Кто бы сомневался. Мужчина в белом хлопковом костюмчике и с зализанными волосами просто обязан носить такое имя.

— Лора.

— Какое прекрасное имя. Оно означает «богиня», я угадал?

— Не совсем. Вообще-то оно означает «лавровый куст».

Да, так оно и есть. Как-то в детстве мы с подружками изучили книгу про имена, хотелось узнать, что означают наши. Меня потом долго дразнили Кустиком.

— И все-таки я уверен, что оно означает «богиня». Скажем, на иврите.

Я поняла, что с «богини» он теперь не слезет. Это его тактика охмурежа.

Любое женское имя, по версии Анджело, должно означать «богиня» на каком-нибудь древнем языке. Было бы любопытно послушать его интерпретацию имени Хельга.

— Этого я не знаю. Знаю только, что меня назвали в честь бабушки.

— Она была наверняка такой же красавицей.

— Гм, спасибо.

— А чем же занимается прекрасная Лора?

— Своим магазином. Он у нее кондитерский.

— Да что вы? Это же замечательно!

Ты бы так не думал, парень, увидев мой банковский счет.

Анджело улыбался слаще и вкрадчивее баллотирующегося политикана.

— Если ваши шоколадки так же восхитительны, как вы сами, от покупателей, наверное, нет отбоя.

Я допила остатки «Смирнофф-айс», чтобы подавить тошноту, подступившую к горлу.

— Еще что-нибудь выпьете?

— Двойную водку с колой, если можно, — сказала я, помня, что домой отправлюсь на такси, поскольку у моего малютки «Форда Ка» уже неделю барахлит мотор.

Анджело извлек из белых-белых брюк черное-пречерное портмоне и подозвал бармена.

Боже, вечер только начался, а меня уже клеит сальный итальяшка, тупой, как водопроводчик Супер-Марио из популярной компьютерной игры. Или как рекламный повар с пиццей.

Знал бы этот трепач, что у богини нестерпимо зудит геморрой, сразу бы отлип. Очень хочется почесать между ягодиц. Как же этот финт провернуть? Я хоть и не богиня (что бы ни нес этот пошляк), но, пока он крутится рядом, не могу я скрести себе задницу, как блохастая сучка. И тут, на моё счастье, в бар вошли сразу три женщины и отвлекли внимание моего итальянца. О радость!

Ясно, что они пришли вместе, так ведь спокойнее. Мне бы тоже об этом подумать. Могла вытащить сюда ту же Элис.

Одна из новеньких была эффектной черноволосой смуглянкой в аляповатой цыганской юбке и с ярким платком на голове. Анджело сделал на нее стойку. Я видела, как он мечется, не знает, то ли дальше охмурять стройняшку блондинку с модельными параметрами, то ли срочно столбить знойную красотку с бездонными карими очами.

— Очень приятно было познакомиться, — выпалил он, разворачиваясь, чтобы отойти. Так я и знала.

— И мне, Анджело.

Он небрежным шагом направился к очередной жертве. Ура! Теперь можно спокойно выпить забойный коктейль и даже аккуратно почесаться.

А народ продолжал прибывать. При виде очередного соискателя я все глубже проваливалась в безнадегу. Пришлось заказать еще один коктейль с водкой. И нервы вроде успокаивает, и мужчины становятся практически неотразимыми. Вошел парень с номером тринадцать на бейджике. Видимо, ему сегодняшний балаган тоже противен. Очень обаятельный, гораздо приятнее остальных. Но имя… Возможная перспектива стать Лорой Артишок крайне удручала. Бедного парня наверняка жутко травили в школе.

К тому моменту, когда Наташа ликующим голосом проинструктировала нас и пригласила войти в зону боевых действий, я уже была под хорошим градусом.

На одном из столиков я увидела карточку с цифрой пять. Мой. Очень осторожно опустилась на жесткий деревянный стул, надеясь, что сумею высидеть на нем без особых страданий.

Ага! Размечталась!

Через две минуты разговора с первым парнем зуд усилился. А собеседник мой, не затыкаясь ни на секунду, рассказывал, как он обожает рояли. Я почувствовала, что у меня начал дергаться глаз, малый бесил ужасно, от его занудства хотелось повеситься.

Ч-черт, что же мне делать?

Все она, проклятая водка. Не напилась бы, нормально соображала бы и как-нибудь сумела бы выпутаться. По-умному и незаметно. Но где уж там — алкоголь парализовал мозг и волю, пустив в ход все свои подлые приемы.

Я обреченно думала о том, что мне еще целый час придется выслушивать каких-то незнакомых типов, изо всех сил сдерживая желание потереться задом о стул.

— И тут меня осенило… а почему бы мне самому его не купить! Как вы считаете? — вдруг спросил меня Колин.

Я понятия не имела, что он собрался покупать.

— Ну-у…

— И стоит не так дорого, как должен бы стоить. То есть все равно сумасшедшие деньги, но это адекватная цена! Может, и вы захотите на него взглянуть, если я его все-таки приобрету?

О боже… Что приобретет? Новый автомобиль? Новый дом? Удлинитель для члена?

Я старалась вспомнить, о чем говорил Колин до того, как зуд вынудил меня выпасть из разговора окончательно.

— Даже не сомневайтесь, Колин. Наверняка это превосходный… м-м… инструмент.

— О да, отличный рояль!

Благодарю Тебя, Господи!

Встречаться с Колином еще раз я не собиралась, но зачем обижать человека? Оставшиеся две минуты я старательно изображала внимание.

До появления передо мной высокого, с грубоватыми чертами Вильяма я предусмотрительно немного поерзала, и зуд поутих. Очень хотелось приподнять одну ягодицу (вдруг поможет!), но это могло быть воспринято превратно — будто я тайком пускаю газы, а это не лучший способ понравиться потенциальному избраннику.

Вильям оказался той же породы, что велосипедист Грэхем, — любитель экстрима. Этому больше нравится виндсерфинг: носиться по волнам на доске, а не по горам на велосипеде, но тоже горластый, тоже ноги широко расставляет. И к женщинам относится как к существам второго сорта.

Звонок, слава богу, раздался раньше, чем Вильям успел рассказать, как ему удалось выиграть какое-то там троеборье, несмотря на заворот яичка. Я и не знала, что бывают такие спортивные травмы.

У меня появилась возможность размять ягодицы. Вот оно, короткое счастье.

Грег, полицейский из департамента общественной поддержки, все пять минут излагал мне четвертую часть закона о сексуальных домогательствах. Полностью изложить не успел. И был очень расстроен, услышав звонок. Опять я облегченно вздохнула, поскольку он как раз добрался до статьи об изнасиловании. Как его трактует уголовный кодекс.

А для меня каждый звонок означал, что спасение мало-помалу приближается. Скорее бы прозвучал восьмой, и тогда можно будет сбегать в туалет.

После Грега был Том.

Чудный парень. И симпатяга. Так мило рассказывал про сверхлегкие самолеты. Это хобби, а вообще-то он садовый дизайнер. Если честно, с таким же успехом он мог бы рассказать, что рекламирует нижнее белье за миллионные гонорары. Или что умеет двигать ушами и обожает делать эротический массаж. Мне все это было уже по барабану.

Бззз!

Адам. Он тоже мог бы распинаться о чем угодно. Что он волонтер в комитете спасения бездомных щенков. Или африканских сирот. Даже если бы он сказал, что работает на заводе, выпускающем водку «Смирнофф», сердце мое не дрогнуло бы.

Бззз!

Малик. Еще один чудный парень. С удовольствием пообщалась бы с ним при менее драматичных обстоятельствах. Тоже дизайнер, только графический. Кстати, я подумываю о том, чтобы обновить интерьер магазина. Начинать личные отношения с деловых всегда проще. Да, это здорово сближает.

Но телефон я ему не дала и не захотела увидеться снова, когда подлечусь, и мне уже не будет казаться, что я сижу на муравейнике. Почему? Да потому, что Малик до сих пор живет в маминой квартире. Я уже однажды имела удовольствие, сошлась с парнем, который жил с родителями.

Больше ни за что и никогда. О-о… никогда не забыть мне лицо его мамы, материализовавшейся вдруг в дверном проеме. Лицо, возникшее над моими раздвинутыми коленями, стискивавшими бедра ее дитяти.

Бззз!

Наконец, восьмой, последний…

— Привет, прекраснейшая Лора, чье имя означает «куст».

Я едва не пустила слезу. За мой столик плюхнулся Анджело и, выразительно жестикулируя, стал пылко описывать виноградник своего папочки, и как изумительно поет его мамочка, и какая у него классная машина «Мазерати». Ему нравилось слушать самого себя и нисколько не смущало, что я помалкиваю. В данный момент я бы с удовольствием обсудила с ним ректальные свечи, анузол. Но даже Анджело вряд ли смог бы такое выдержать.

Бззз!

— Позволь еще раз тебя угостить! — крикнул Анджело, перекрыв своим бархатным баритоном дребезжание звонка.

— Нет-нет, не стоит, — сказала я, поднимаясь, с кошмарного стула. Наконец-то.

— Ну пожалуйста. Ты так классно умеешь слушать. Думаю, мы созданы друг для друга. Хотя бы один стаканчик! Не могу же я просто так отпустить такую чудесную собеседницу.

Неужели не шутит?

Вялые ответы, перекошенная физиономия, нетерпеливое ерзанье. Это называется чудесной собеседницей?

Сказать еще одно «нет» я не успела: обхватив мою талию, он потащил меня в бар. Мне давно пора научиться проявлять твердость в критические моменты.

Говоря откровенно, слаба я и по твоей вине, мамуля. Ты внушала мне, что невежливо отказывать милому молодому человеку, которому приятно угостить девушку, скажем, легким коктейлем. Да уж, водочных изделий на сегодня точно хватит. Но язык не поворачивается попросить безалкогольного. Вечер был таким тяжелым…

Несмотря на зуд в заднице и на то, что я уже была хороша (привет той скромной школьнице, которую когда-то развезло от двух бокалов сухого!), несмотря на уже махровый нарциссизм Анджело, я энергично опустошала третью бутылку «Смирнофф-айс» под трогательные описания округлых итальянских холмов в весеннем закате.

— Прошу прощения, Анджело. Мне нужно…

Как это сказать-то? Если приспичило?

— Мне нужно… м-м… попудрить носик.

Анджело скорчил гримасу, как будто я прямым текстом сказала, что мне захотелось покакать. Я грохнула на барную стойку пустую бутылку и спешно удалилась.

После сделанного дела мне полегчало. Но не было ни малейшей охоты и дальше выслушивать Анджело, а потом еще восьмерых одиночек. Выйдя из туалета (и чудом не врезавшись в мистера Артишока), я сразу направилась к выходу, моля Господа, чтобы Анджело меня не заметил.

Громко вздохнув, вышла на улицу. А там — жуткий ливень. И что теперь? Целый час я корячилась на жестком деревянном стуле (притиснутый к нему задний проход чесался нестерпимо), так что промокнуть было бы даже приятно.

На следующий день я потратила кучу денег в аптеке на тьму всяких ректальных мазей и кремов.

Люблю и скучаю, мамочка.

Твоя уже немного оклемавшаяся дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Воскресенье, 1 мая

Все-таки вляпался я в свидание с Венди.

Венди — женщина за рулем «Рендж Ровера», в сапогах-веллингтонах, любительница охоты. Женщина, которой неизвестно значение слова «ипотека». Женщина, не имеющая понятия о том, что Европу накрыл экономический кризис. Если вы спросите у нее, где она хранит свои сбережения, она наверняка ответит: «У папы».

И нет в этом ее вины. Разве можно упрекать человека в том, что он родился у сливок общества? У сливок весьма густых. На социальной лестнице я занимаю ступеньку гораздо ниже, как бы там ни фантазировала моя мама.

— Она такая милая девушка, Джейми!

Этот разговор состоялся вскоре после моей бесславной вылазки в ночной клуб.

— И ей давно хочется познакомиться с тобой поближе.

— Знаю, мамочка. Ты говоришь мне это при каждой встрече. Иногда по два-три раза.

— Ее родители чудесные люди.

На самом деле имеется в виду, что у них чудесный счет в банке. Но я предпочитаю закрыть на это глаза. Ладно, хоть платить будет за нас в баре, с ее-то деньгами. Может быть, мне даже покажутся симпатичными бриджи для верховой езды, она носит только их.

— Уговорила. Давай ее телефон. Может, и позвоню. Но не обещаю.

Мама даже захлопала в ладоши, предвкушая возможность породниться с аристократкой. Никогда не видел ее такой экзальтированной. Обычно она ведет себя крайне сдержанно.

— Ну ты даешь, Ньюман! Я уже думала, что ты никогда не решишься мне позвонить! — кричала она мне в трубку. — А ведь девушка может и обидеться!

— Гм… прости.

И почему я должен извиняться за то, что не приглашал ее на свидание раньше? Но Венди — случай особый.

— Проехали! Девушка рада до одури! Как насчет воскресенья?

— Ну-у… в принципе можно.

Вообще-то я хотел отвести ее в паб в пятницу. Однако у Венди, по-видимому, уже были какие-то иные планы.

— Отлично. Заезжай за мной в одиннадцать.

— В одиннадцать? Рановато для паба, — сказал я, несколько напрягшись. Неужели меня угораздило… гм… замутить с алкоголичкой?

— Зато в самый раз для того, что мы собираемся делать, красавчик!

Вот вляпался! Это еще хуже, чем выпивоха. Венди — религиозная фанатичка.

— А мы что собираемся делать?

— Сюрприз! Обещай, что не опоздаешь и наденешь крепкие ботинки.

Крепкие ботинки? Чтобы затоптать их до смерти? Горстку неразумных безбожников?

Я нажал на отбой. Ощущение было такое, что не я назначил свидание, а меня заставили подчиниться чьим-то прихотям. Оно мне надо?

И потом… именно по воскресеньям я закупаю в «Асде» недельный запас «Порций на одного» (для одиноких ужинов и сеансов вынужденного холостяцкого самоутешения). Все же скорее приятно будет вырваться из привычной рутины, даже если придется поучаствовать в аристократических сумасбродствах Венди.

Навигатор в машине направлял меня по волшебным, еще не ведомым мне дорогам нашего региона. Наконец я свернул на длиннейшую подъездную аллею к дому и стал опасаться, что мне не хватит бензина на обратный путь.

Я написал: «к дому». Исправляюсь. К особняку, разумеется.

Я поднялся по лестнице к огромнейшей двойной двери и позвонил в звонок, совершенно уверенный, что сейчас выйдет дворецкий Бэтмена, Альфред, и скажет, что его хозяин, мистер Уэйн, сейчас в отсутствии. Но встретила меня сама Венди. Лицо ее засияло:

— Привет, Ньюман! Молодец, что выбрался.

Она глянула на мои ботинки.

— Чего-нибудь более удобного у тебя не нашлось?

Я тоже глянул на свои старенькие ботинки «Доктор Мартинс», которые лет десять собираюсь выкинуть, и с вызовом произнес:

— Вообще-то я предпочитаю кроссовки.

— Вот их бы и предпочел.

Венди обернулась и крикнула в недра холла, напоминавшего чрево пещеры:

— Мамусик, я ухожу!

— Хорошо повеселиться, детка! — донеслось откуда-то из-за дома. Держу пари, мамусик кормила лошадок.

Детка минут двадцать запирала огромную дверь, я успел просмотреть свою почту.

— Все, можно двигать! — крикнула она, разворачиваясь совсем не туда, куда было нужно.

— Моя тачка там, — уточнил я, тыкая пальцем в сторону «Мондео», чуть осевшего на рыхловатой гравийной площадке.

— Пусть постоит. Мы никуда не уезжаем. Пройдемся пешком. Это рядом.

Вероятно, в ближайшем лесу скрывались безбожники.

— Мы ушли! — крикнула Венди и поволокла меня в сторону лоскутного одеяла из лужков и пашен. Лес был слева.

— Так что мы сегодня будем делать? — осмелился спросить я, успев за несколько минут раз десять споткнуться, едва не брякнувшись.

Прежде чем прозвучал ответ, из-за ближайшей изгороди донеслась оглушительная пальба. Я обмер.

— Вот это и будем! — крикнула Венди, задорно рассмеявшись.

Как? Расстреливать безбожников? Ну это уж слишком, как-то не по-христиански.

Когда мы вошли в широкие ворота, я увидел группу солидных джентльменов в старомодных твидовых пиджаках. Все они были с дробовиками и топтались у стоек, представлявших собой деревянные рамы. Стойки были расставлены по углам этой огороженной площадки. Поблизости от меня находилась двойная рамка (то есть две прикрепленные одна к другой), развернутая в сторону другой площадки, скорее даже поля, раскинувшегося перед нами. Слева я увидел два зеленых «Рендж Ровера»: старый был замызганным, последней модели — чистым. Значит, эти бравые ребята добирались сюда в тепле и комфорте, в отличие от нас с Венди.

— Давай! — крикнул человек, стоявший у двойной рамы, смахивавший на нашего лондонского мэра, Бориса Джонсона.

Розовый диск взметнулся по дуге вверх, его выстрелило какое-то дьявольское сооружение, находившееся поодаль от мэра, справа. Борис Джонсон навел ствол и нажал на курок.

— Срань господняя! — заорал он, когда глиняное блюдечко, целое и невредимое, полетело дальше и скрылось за деревом.

Я взглянул на Венди.

— Мы будем стрелять по этим штукам?

— Да! Позабавимся!

Она подошла к стоявшему впереди бородатому субъекту и взяла у него два охотничьих жилета.

Тут я должен кое-что объяснить. Я, честно говоря, не любитель оружия, а тем более производимого им грохота. На киноэкране — это пусть, даже бодрит, пусть все эти пиф-пафы устраивает Брюс Уиллис.

— А это законно, Венди? У меня нет лицензии на оружие.

Она отмахнулась:

— Не драматизируй. Питер — шеф полиции, и я уверена, он возражать не станет, а я тем более. — Она показала на стрелявшего, который успел промазать и по второму блюдцу, сопроводив свой промах еще более смачным ругательством. — Не страдай, Ньюман. Взял на прицел — жми на курок. Запомнил?

Жилет весил, наверное, полтонны. Еще мне выдали наушники.

— Посмотрим, какой ты стрелок. — Она снова схватила меня за руку и подвела к деревянной стойке рядом с двойником Бориса Джонсона. Сердце гулко забухало, когда она протянула мне дробовик, который весил не меньше тонны.

Ничего себе романтическое свиданьице…

— Смотри. Держать надо так, потом жмешь на рычаг, тянешь вниз.

Я сделал все, как было велено, и ружье, крякнув, разломалось посередине.

— Сунь патроны, сюда и сюда. Теперь закрывай, и чтобы щелкнуло.

Венди наблюдала за моими дрожащими пальцами. Они тряслись, как у подростка, впервые расстегивающего чей-то бюстгальтер.

— Тверже пальцы, Ньюман. Жми давай, а не гладь. Смелее! Очень сильно тоже не годится. Здорово прищемил?

Пососав прищемленный большой палец, я скорчил безмятежную улыбку.

— Все, зарядили. А держать надо вот так.

Стараясь не думать о ноющем пальце, я следовал ее указаниям.

— Приклад вот сюда.

Когда я удобно приладил приклад, ружье показалось уже не таким тяжелым.

— Жми на курок чуть раньше, чем цель окажется перед тобой, — объясняла она. — Иначе упустишь. Когда приготовишься, крикни «давай» и сосредоточься. Не забывай смотреть на мушку и ровно дышать.

Я кивнул и повернулся лицом к театру военных действий.

— Давай! — завизжал я и вскинул ружье.

— Фшших, — прошипел метательный аппарат, и в воздух взмыло глиняное блюдечко.

— Бум! — отозвался дробовик, когда я нажал на курок.

— Оу! Бля-а-а! — завопил я: мощная отдача после выстрела едва не оторвала мне руку.

— Бум! — снова грохнул дробовик, потому что я нечаянно опять нажал на курок. Только теперь случайной мишенью оказалась земля практически у меня под ногами, и в лицо мне брызнул фонтан из ошметков грязи и травы.

— Черт подери! — вырвалось у Венди, отскочившей в сторону.

Теперь все смотрели на меня. Я чувствовал, как заливаюсь краской стыда. Которая тут же, я полагаю, сменилась мертвенной бледностью, когда я сообразил, что только что едва не отстрелил себе пальцы на левой ноге.

— Ты как, нормально? — спросила Венди, осторожно, но твердо отбирая у меня ружье.

— Венд, видишь, как опасно притаскивать на стрельбище новичков? Толку от них никакого! — прогремел начальник полиции. — А мороки полно!

— Не кипятись, Питер. У всех случаются промахи, сам знаешь. Ньюман — парень домашний. Никогда не держал в руках ружья. Так ведь, Ньюман?

Как говорится, получил по полной: казался ничтожеством не только этому деду — Венди тоже считала меня бракованным экземпляром в мужском стаде. Оставалось только, поджав хвост, убраться восвояси. В свою нору, к микроволновой упаковке куриного плова с индийскими пряностями и стрельбе на телеэкране.

И все же в этом океане самоуничижения и комплексов еще высился островок гордости.

— Я хочу попробовать еще раз, — сказал я, хотя ни черта на самом деле не хотел.

— Ты уверен? — Венди посмотрела на меня с тревогой.

— На все сто. Могу я получить назад свое ружье?

— Да, конечно… только, смотри, аккуратнее, а то ведь отстрелишь себе чего-нибудь.

Она снова снарядила дробовик двумя патронами и протянула мне. Но рядом стоять не осталась, а отошла на обидное для меня расстояние.

Дыши ровно, Ньюман. Собери волю в кулак, покажи им, что у тебя тоже имеется мужское достоинство.

Я сосредоточился. Плечо дергало, сердце стучало, но я решил, что сыграю эту роль достойно. Знал прекрасно, что все эти снобы следят за каждым моим движением. Краем глаза заметил, что бородач с жилетами достал мобильник и уже держит палец на девятке, чтобы набрать 911. Направив дуло в небо, я гаркнул:

— Давай!

Адова машина послушно метнула снаряд. Я взял его на мушку, памятуя о том, что Венди велела нажать курок на секунду раньше…

Розовая глиняная безделушка разлетелась в пыль.

Получилось. У меня получилось! Я подстрелил эту гребаную тарелку.

— Ты молоток, Ньюман! — проверещала Венди.

— Новичкам везет, — пробурчал шеф полиции.

— Давай! — снова завопил я. Вверх взмыла еще одна тарелочка, и я опять ее расстрелял.

Неужели это правда? Да я прирожденный стрелок!

Следующие десять минут были минутами высшего блаженства. Из пятнадцати тарелочек я разнес одиннадцать. Венди сказала, что для новичка это абсолютный рекорд. После четвертого удачного выстрела она облапила мою задницу и сердечно ее помяла. Пускай мнет, для настоящего мачо это как зарядка, даже член мой слегка взбрыкнул. Теперь я понимал, почему столько парней увлекается стрельбой.

Питер, престарелый коп, все больше мрачнел, мне на радость. Он подстрелил вдвое меньше, чем я, и это бесило его страшно.

Мне захотелось большей славы.

— Можно я попробую попасть сразу в два? А, Венди?

— И ты еще спрашиваешь! — просияв улыбкой, она крикнула гомункулусу, управлявшему метательной машиной: — Тревор, дорогуша, заряди для Ньюмана парочку.

Тревор исполнил приказ, и у меня опять получилось.

Старый Питер смотрел на меня с лютой завистью, а Венди — с лютым вожделением.

Остальные стрелки больше не отвлекались на выскочку, которого Венди зачем-то привела, им было плевать на выверты презренного работяги. Тревор собрался почистить ухо острием складного ножичка. Но не-е-ет, я не дал ему этой возможности, я снова схватил свое великолепное ружье, горя желанием еще раз сокрушить пару глиняных тарелочек.

— Давай! — завопил я, будто сам бог войны, свирепый Марс.

Розовые диски порхнули в небо, один чуть впереди другого. В мгновение ока я поразил первый и стал наводить ружье на второй.

О нет — второй, оказывается, летел чуть быстрее. Сейчас он от меня ускользнет!

Я суетливо пытался взять его на мушку, не замечая ничего вокруг. Я, тарелочка и ружье — только это было важно. Все остальное к черту! Между тем тарелочка летела все быстрей и опускалась все ниже. Еще секунда — и неотвратимый промах!

Надо стрелять!

— Бум! — прозвучал дробовик.

— Взжик! — пронеслась тарелочка, теперь уже недосягаемая.

— Хря-а-асссь! — раздалось слева — это разлетелось вдребезги водительское окошко новенького «Рендж Ровера», в которое попали дробины от моего патрона.

Теперь я в полной мере прочувствовал смысл фразы: «Хочется провалиться сквозь землю». Это наверняка и с вами случалось. Ну а мне хотелось провалиться еще глубже.

Над стрельбищем повисла тяжкая тишина, все глаза были устремлены на меня. Глаза, полные крайнего изумления. Опустив дробовик, я внимательней осмотрел изувеченный «Рендж Ровер». Теперь мне захотелось навсегда исчезнуть в безднах вселенной.

Из моего перехваченного ужасом и страхом горла вырвался слабый писк. Я отшвырнул ружье, как ядовитую гадюку.

— Мудила ты гребаный! — взревел Питер, доблестный начальник полиции, к тому же ужасающе похожий на мэра столицы. — Что ты сделал с моим «Рендж Ровером», щенок дрочливый?

Конечно же это была его тачка. А чья же еще? Лицо Питера стало вулканически-багровым. Руки тряслись от ярости, и приклад ружья от этой тряски постукивал о край его деревянной рамки.

Сегодня я умру! Я расхреначил новую крутую тачку этого садиста, а он, на минуточку, с полицейским значком и лицензией на охотничье оружие. Сейчас он направит дуло своей базуки на мою дурную голову и сделает с ней то, что ему не удавалось с глиняными тарелочками.

К счастью, подбежала Венди и спасла меня.

— Это так ужасно, Питер! Но Ньюман просит прощения… правда, Ньюман? Очень сильно просит.

— Мхгм, д-дэ, гкхм…

— Слышишь? Очень.

Вцепившись в мое плечо, она повела меня тихонечко прочь.

— А что с машиной-то, мать твою, делать? А, Венд?!! — проревел Питер.

— Я попрошу папу о ней позаботиться. Все будет тип-топ.

— Тип-топ?! Какое на хер тип-топ?!! — пророкотал шеф полиции. — Я всего три дня назад купил ее!

— Значит, еще действует гарантия, — брякнул я и тут же об этом пожалел.

— Гарантия?! Ты так считаешь, дрочила гребаный? Что они станут бесплатно выгребать говно за криворуким засранцем и мазилой?

— Остынь, Питер. Все будет нормально.

Голос Венди поднялся на целую октаву, у меня все внутри сжалось.

Венди продолжила спасательную операцию:

— Кстати, нам пора домой, — бодро сказала она и торопливо потянула меня к краю изгороди. Я услышал за спиной щелчок раскрытого для перезарядки дробовика. — Давай пробежимся трусцой? Это полезно.

Дважды ей повторять не пришлось. К черту амбиции, я бежал изо всех сил. К счастью, Питер определенно любил плотно поесть и при его комплекции точно не смог бы кинуться в погоню. В общем, вероятность получить выстрел спину от старого хрыча уменьшалась с каждым метром.

Когда мы добрались до двора, я понял, что какое-то время еще побуду на этом свете. И остро почувствовал, что мне хочется немедленно поставить точку.

— Пожалуй, я сейчас сразу и поеду.

— Да, пожалуй, так будет лучше, Ньюман, — сказала Венди и (спасибо ей) добавила: — Знаешь, нам, наверное, не стоит встречаться, мы с тобой все-таки очень разные.

— Ты права. Слишком боевая у нас может получиться дружба, не успеем оглянуться — и до смертоубийства дойдет.

Она улыбнулась.

— Всего тебе хорошего, Ньюман… Джейми. — Она чмокнула меня в щеку. — Быстрей отчаливай, пока Питер не напустил на тебя ищеек.

Возможно, Венди пошутила, но по подъездной аллее я несся на сумасшедшей скорости.

Мчась по живописной сельской местности назад в объятия города, я все прокручивал в голове сегодняшнее приключение. Запросто ведь мог погибнуть ни за что ни про что! Я так был увлечен пережитым, что не заметил подлетевший сбоку микросамолет, который едва не задел крышу моей тачки.

— Что за хрень!! — взвыл я и резко нажал на тормоз.

Через ветровое стекло я с ужасом смотрел, как самолетик болтается совсем низко, в нескольких дюймах от меня. Сквозь шум мотора я расслышал слабый женский крик.

Неровно покачиваясь, самолет ярдов двадцать скользил вдоль изгородей, почти впритык. Но потом выровнялся и, срезав колесами макушки у пары деревьев, снова набрал высоту и исчез из виду.

Вот это да! Это был самый настоящий знак свыше — что мне нужно как можно быстрее попасть домой и спрятаться под одеяло. Еще только середина дня, а я уже дважды подвергся смертельному риску: едва не застрелили, и едва не столкнулся с самолетом. Кто-то пытается мне что-то внушить.

Через несколько часов я уже сидел за своими записками. На плече был огромный синяк от ружейного приклада, правая рука болела так, что разогретую «порцию на одного» из «Асды» пришлось есть одной левой. Половину ужина уронил на колени. Если меня спросят, хочу ли я когда-нибудь еще пострелять по глиняным блюдечкам, то у меня уже готово твердое «нет». Поскольку расплачиваться за эти пифы и пафы приходится сексуальной неудовлетворенностью и недоеданием.

Дневник Лоры

Воскресенье, 1 мая

Мамочка!

Слава богу, я стала объектом преследования. Слышала, что такое бывает, но со мной это впервые. Помнишь Элисон Крауснер? Мою немецкую подружку по колледжу? Один придурок три месяца дергал себя за дудку перед ее окошком, пока наконец не вмешалась полиция.

— Представь, открываю занавески, хочу полюбоваться на садик, а там он. Каждое утро трясет своей палкой, — жаловалась она мне.

У меня история совсем другая. И полицейского мне вызывать не пришлось. Наоборот, со своим преследователем я добровольно отправилась на свидание. Не пугайся, мама, этот парень ничем передо мной не тряс (все-таки я не безнадежная неудачница) и перед другими тоже. Ручаюсь. Если уж совсем честно, его и преследователем можно назвать с большой натяжкой. Скорее это настойчивость, которая даже приятна. Любая девушка не устояла бы, и хотя бы на одно свидание Том точно мог рассчитывать.

Я уже упоминала о нем раньше. Это Том, один из парней с той кошмарной авантюры, именуемой «быстрым свиданием», в которой я поучаствовала пару недель назад. Упоминала я его вскользь, потому что и слушала вскользь — к тому моменту я уже не могла думать ни о чем, кроме своего геморроя. Я вообще потом о нем не вспоминала. А он, оказывается, обо мне не забыл.

Хотя этим организаторам скоростных свиданок надо бы вспомнить о необходимости защиты персональных данных. Короче, в четверг вечером мне позвонили:

— Э-э… привет. Вы Лора?

— Да. А вы кто?

— Только, пожалуйста, не нажимайте «отбой».

— Тогда, пожалуйста, не надо так страшно пыхтеть. Будто Дарт Вейдер, подхвативший насморк в очередной межпланетной войнушке.

— Ну что вы… какой из меня злодей… Я Том. Мы с вами встречались на «быстром свидании». Вспомнили?

— Том? Это вы спасаете бездомных щенков? Или вы тот, кто любит летать на микросамолетах?

— На сверхлегких. Они вообще-то так называются. Да, я тот.

— Откуда у вас мой телефон?

— Гм… я целую неделю изводил организаторов этих посиделок. Названивал, уговаривал дать мне ваш телефон. Не дали. Тогда я притащился прямо в контору. Там все-таки их добил. Четыре часа давил на жалость. Вытряс ваш мобильный.

— И зачем было тратить столько сил?

— Как зачем? Вы совершенно потрясающая. В тот вечер вы там всех затмили. Все это время только о вас и думал. И понял, что должен с вами поговорить. Обязательно.

— Вы считаете меня красавицей?

— Еще какой! Так я смогу вас увидеть?

И что можно было на это ответить? С одной стороны, безусловно, законченный псих — так надрывался, чтобы добыть мой телефон, но с другой… считает меня красавицей. Да еще какой…

— Даже не знаю, Том. Это так неожиданно.

— Понял. Застал вас врасплох. Поэтому хочу предложить вам не совсем обычное место встречи. По крайней мере, вы точно ее запомните. Хотите со мной полетать?

— Полетать?

— Ну да. На моем сверхлегком. Вы в это воскресенье свободны?

Сердце мое затрепыхалось. Не потому, что меня позвали на свидание, от них я успела уже устать, а от предложения полетать. Звучало сказочно. Один раз летала с дедом на маленькой «Цессне», мне тогда было двенадцать. Он назывался легким. Сверхлегкий скорее всего нечто несколько иное. Но разве это не кайф — рассекать небо на маленьком самолетике? Ветер будет играть моими волосами, а головой я смогу достать до облаков…

— Ладно. Можно и попробовать.

— Ура! Спасибо большое.

— И вам. Где и когда в воскресенье?

Если честно, ветер я переношу не очень хорошо. А-а, плевать — упустишь возможность полетать, а потом будешь жалеть. И, ко всему прочему, Том ведь может оказаться пресловутым Тем Самым. Полетаю в свое удовольствие в небе, а приземлюсь уже в статусе будущей подруги жизни.

В то утро я проснулась именно с такими мыслями, что и заставило меня забыть все страхи. Какое замечательное хобби: не нужно наряжаться. Том велел надеть что-нибудь старенькое и теплое. Как приятно. Знать, что ты не обязана выглядеть на миллион. У ненавистного шкафа я провела не больше четырех минут. Натянула старенькие джинсы, толстый свитер и дутую светло-синюю куртку, которую еще ни разу не надевала.

Накрасилась совсем чуть-чуть — и вперед. Всего через час после подъема (это новый личный рекорд!) я уже ехала на своем стареньком «Форде Ка» в сторону летного поля. Встретиться договорились у ангара. Я увидела парня, осматривающего самолет. Черный комбинезон был приспущен, а рукава завязаны на талии. На Томе была еще черная футболка, которая оставляла открытыми весьма качественные бицепсы.

Вот это да…

Сверхлегкий самолет был очень уж мал и напоминал диковинный гибрид. Трехколесный электромобиль старого образца втиснули в корпус квадроцикла, а потом приварили к этой конструкции планер. Таких монстров на поле было штук восемь, и вокруг каждого суетились люди в комбинезонах.

Припарковалась у здания из гофрированного железа вроде тех, что показывают в фильмах про Вторую мировую войну. Идя к Тому, я слегка покачивала бедрами. Просчитанный маневр, атака на мужское либидо. Пусть на мне бесформенная дутая куртка, пусть джинсы старенькие и кое-где заляпанные — все это не мешает сексуально вилять задом, совсем легонечко.

— Том, привет, — сказала я, стараясь смотреть ему в лицо, чтобы не пялиться на бицепсы.

— Салют, Лора, — отозвался он, убирая с глаз прядь каштановых волос, испачкав при этом лоб машинным маслом. — Как ты?

Хороший вопрос, Том. Я уже на взводе. Можно пощупать твои мускулы?

— Все отлично. Горю от нетерпения.

— Очень рад. Потерпи несколько минут, хочу еще раз все проверить. Ты не против?

Нисколько, Том. С удовольствием полюбуюсь твоими ягодицами, пока ты, нагнувшись над сиденьем, проверяешь ремни.

— Конечно, не против. Не спеши.

Я балдела минут пять, но потом Том выпрямился, развязал рукава и натянул на свои великолепные плечи верх комбинезона.

— Все в норме. Полетели?

— О да.

О да?

Чокнулась? Что за экзальтированный тон из романов Джейн Остин? Не хватало еще только кокетливо постучать по бицепсу Тома кружевным веером.

— Отлично. Сейчас наденем шлем на твою головку.

Хорошо, Том. Но я бы с большей охотой занялась твоей.

Продолжить свой тайный монолог я не успела.

Том напялил на меня ярко-зеленый шлем, который со светло-синей курткой смотрелся жутко. Теперь я выглядела как чучело.

— А тебе идет. — Он фальшиво улыбнулся.

— Неужели? Значит, я собралась лететь с человеком, у которого серьезные проблемы со зрением.

Том рассмеялся (слава богу!) и велел мне лезть внутрь. Когда он довольно жестко втискивал меня в кабину, ладонь его прошлась вдоль всего бедра — изнутри! Признаться, после этого я уже не понимала, что он там рассказывает про предстоящий полет. Улавливала какие-то отдельные слова и фразы. Но осмыслить их не удавалось. Сказал что-то про шум мотора и про холод, но увы, мой мозг не желал отвлекаться от ощущений, вызванных прикосновением ладони Тома.

— Не смущает тебя это все, Лора? Выдержишь?

— О да, — снова брякнула я, тут же мысленно припечатав себя неслабым ругательством.

— Тогда в путь!

Том стал пробираться в крошечную пилотскую кабину, вперед. Мне пришлось немного раздвинуть ноги, чтобы он уселся удобно. Кровь в жилах разыгралась еще сильнее. Том что-то говорил в микрофон с человеком, находившимся в гофрированном здании. Получив от него разрешение на вылет, Том разогрел мотор, и мы покатили по огромной площадке, размеченной оранжевыми черточками, к взлетной полосе.

Сердце билось все сильнее и сильнее. Несмотря на все предполетные манипуляции, я как-то забыла, что действительно сейчас оторвусь от земли, и только в этот момент в полной мере осознала, что происходит. То есть когда мы вырулили на полосу.

— Готова? — крикнул Том, громко, чтобы перекричать мотор.

— Да, бля-а-а! — заорала я и почувствовала, как завибрировало все тело, каждая жилочка.

Вибрация усиливалась по мере того, как Том набирал скорость для взлета. Мы неслись по взлетной полосе, у меня перехватило дыхание, и вдруг мы оторвались от земли.

Самолет поднялся в воздух. Я задышала часто-часто, как испуганный щенок. Мы оказались над деревьями, подо мной проплывали загородные ландшафты. Это было… классно! Но… жуткий холод.

Начало мая, однако май этот английский. Днем может быть четырнадцать градусов. Но серым туманным утром, на высоте, при скорости семьдесят миль в час можно смело отнимать двенадцать градусов.

В холод я тут же начинаю хлюпать носом. И коробками извожу бумажные платки. А теперь представьте, что со мной начало твориться, когда в лицо стал хлестать обжигающе холодный ветер. Никогда раньше я не сидела, распустив сопли. И надеюсь, это не повторится.

Внизу проносилась земля, но мне уже было не до чего. Я чихала, как кокаинистка со стажем, вытирая сопли руками, а руки вытирая о джинсы. Джинсы начали поблескивать, все в прозрачных зеленоватых разводах. Лицо покраснело, как у викторианского мясника в морозный ярмарочный день, глаза тоже покраснели от ветра, а зубы выстукивали дробь, будто заводной заяц с барабаном.

Тут Том выбрал секунду, чтобы обернуться, посмотреть на пассажирку.

— Ну как? Правда, здорово?! — крикнул он.

Я изобразила улыбку и вскинула вверх оба больших пальца. Улыбка на самом деле была вымученным оскалом. Вся красная, с вытаращенными глазами, с этим оскалом, я, наверное, напоминала дракона из тех, с которыми китайцы поют и пляшут на их Новый год. Том улыбнулся, победно помахав рукой. Ему самому точно было весело. А я… все ясно и так.

И пальцы сдуру вскинула. Том воспринял это как призыв к более смелым фигурам пилотажа. Он начал то снижаться, то быстро взмывать вверх, к облакам.

Вот когда я действительно почувствовала, что опять влипла. До этих трюков меня развлекали: какая-никакая романтика полета, бицепсы Тома и битва с соплями. Но все самое интересное только начиналось. С хладнокровием, достойным самого Дугласа Бэйдера, Том круто развернул свой еще сильнее затрясшийся самолетик.

Сотни ярдов до земли, я на тоненьком пластиковом сиденье, сзади ревущий мотор, готовый в любую секунду взорваться от натуги. Мы держимся в воздухе только благодаря моему асу Тому, ревущему мотору и парочке эфемерных крыльев. Ненадежные, похоже, крылышки, — если голубь выстрелит в такое своим говнецом, оно разлетится на кусочки. Впереди, в нескольких футах от моей головы, бешено вращается пропеллер (размером с кофейный столик), это от него, от злыдня, вибрация еще сильнее, того и гляди повыскакивают из своих гнезд все заклепки и гайки, посыплются на мой ярко-зеленый шлем, и разваливающийся на лету самолетик рухнет на землю. Ужасная нас ждет смерть!

Легкий самолет «Цессна», на котором мы летали с дедом, с этим глупо даже сравнивать. У того настоящие крылья, нормальные кресла и отопление есть. А этот… будто тебя пристегнули к агрегату, собранному из какого-то хлама, и вместе с ним катапультировали в небо. И теперь он несется со скоростью сто миль в час.

Замерзшее и обветренное лицо, сопли, размазанные по щекам, акробатические выверты Тома… столько всего сразу. На меня накатила самая настоящая паника. Нечто похожее я испытывала, когда возвращалась на пароме из Франции и нас настиг шторм. Но там можно было сесть, уткнувшись лицом в колени, и заказать водку с тоником. Сейчас мне оставалось только вцепиться в кресло и как можно глубже дышать.

Том снова сделал резкий нырок, я стала задыхаться, глаза едва не вывалились из орбит, кровь отлила от сердца. И тут мой несчастный мозг не выдержал. Он решил, что я слишком уж сильно нагрузила его всякими вздорными небылицами, и… отключился.

В общем, это был обморок.

Придя в себя, я сообразила, что сижу, уткнувшись лицом Тому в спину. Он что-то кричит и пытается левым локтем меня оттолкнуть, чтобы я села ровно. Сесть ровно мне с третьей попытки удалось, но, когда я машинально глянула через плечо Тома, поняла, что смотреть туда не стоило.

Прямо на нас мчался синий «Форд Мондео». Что было крайне странно, ведь это машина, значит, едет по земле. А мы в самолете, который летает по небу. Им в принципе невозможно столкнуться… о-о! Или… хотя бы не на такой скорости! Окончательно очухавшись, я поняла, что летим мы всего в пятнадцати футах от земли и сейчас этот гребаный «Мондео» сомнет нас в лепешку. Было отчего заорать дурным голосом. Я и заорала. И завизжала как резаная.

Но больше не наваливалась на Тома, будто тяжелый мешок, и благодаря этому он сумел избежать катастрофы, перелетел через кузов «Мондео» и поднялся вверх, срезав колесами верхушки у нескольких деревьев. Вскоре мы снова парили в сером небе.

Но в меня словно вселились бесы. Я повторяла, как заведенная, а точнее — выла:

— Не хочу больше не хочу больше не хочу больше!

— Возвращаемся на аэродром, уже лечу, — услышала я срывающийся голос Тома, пытавшегося перекричать рев мотора.

Пока летели назад, я плакала без остановки. К разводам из соплей на моей грязной физиономии прибавились следы от слез. Черт знает на кого была похожа, как будто выдавила на себя целый тюбик какой-то жуткой мази. Приземлились мы замечательно, все остались целы и невредимы: и пилот, и пассажирка, и самолет. А вот наши с Томом отношения потерпели крушение.

Том подкатил на самолете к тому краю поля, где была припаркована моя машина. Я успела немного размять затекшие пальцы, которыми цеплялась за края пластикового сиденья.

Том выбрался из кабины и посмотрел на меня.

— Ну как ты, Лора? Все нормально?

— Да-а, супер!

— Что-то не так?

— Извини. Пока чувствую себя не очень.

— А что у тебя с лицом?

— Кожа горит. Страшно горит, Том. — Я придержала его руку, когда он собрался погладить меня по щеке. — Поможешь мне выбраться из этого агрегата?

Он поставил меня на землю. Я, пошатываясь, направилась к машине.

— Не такой я себе представлял нашу встречу, — сказал он.

— Я тоже.

Он молчал, сосредоточенно что-то обдумывая. Я тоже молчала, обтирая лицо платками, которые нашла в ящичке дверцы.

— Наверное, лучше было сходить в бар.

— Может быть, Том. По крайней мере, в баре у нас наверняка было бы меньше шансов оказаться на грани гибели.

— Извини, я слишком увлекся полетом.

— Не нужно извиняться. Видимо, я просто не создана для высоты.

Опять повисла тишина. Неловкая, мучительная. И я, и он прекрасно все понимали. Возникшая симпатия и нежность исчезли. Мы едва не погибли, какие уж тут любовные игры. Я чувствовала себя совершенно разбитой, хотелось скорее оказаться дома. И больше ничего.

— И все-таки чудесно, что я снова тебя увидел, — сказал Том. — И что сумел добыть твой номер.

Не надо врать, дорогой мой мальчик.

Вот счастье-то, смотреть на чучело в соплях. На идиотку, по дурости которой чуть не погиб. Потому что эта неженка грохнулась в обморок.

— Мне тоже было приятно, Том. — Я открыла дверцу. — Поеду сразу домой. И бегом в душ.

— Вот это правильно, — сказал он и тут же понял, что сморозил бестактность. — Лора, прости, я не хотел…

— Ладно, проехали. Ты береги себя.

— И ты. Осторожнее на дороге, ладно?

— Постараюсь. Будем надеяться, что я не врежусь в того дебила на «Мондео».

Том даже не улыбнулся.

Эта запредельная история подтверждает справедливость максимы «Никогда не надо суетиться»… если предстоит романтическая встреча. Не зря, ох не зря первое свидание принято назначать в точках апробированных: в пабе, в баре, в ресторане. А экзотику и драйв лучше оставить на потом. На первом свидании все должно быть чинно и мирно. Хотя бы цвет лица не пострадает. У меня ведь до сих пор красная физиономия, а из носа только-только течь перестало.

В ближайшем будущем — никаких свиданий, клянусь. Пока не застрахую свою жизнь на крупную сумму.

Люблю тебя и ужасно скучаю, мамочка.

Твоя сопливая дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Четверг, 19 мая

Кто-то из мудрецов сказал, что любовь приходит тогда, когда ты уже перестаешь искать. Пока упорно охотишься за девушкой своей мечты, не будет тебе счастья. Почуяв флюиды отчаяния, всякая убежит. Надо расслабиться и не суетиться, вот тогда она непременно войдет в твою жизнь. Та Самая. Единственная.

Мура все это, но обнадеживает, что еще будут в твоей жизни любовь, страсть и дивные минеты. А после сегодняшних событий я вот что вам скажу: Она появляется в момент, когда ты с полными сумками выходишь из магазина, и… сбивает тебя с ног своим стареньким мотороллером. Знаю, звучит не слишком поэтично. Зато это истинная правда. По крайней мере, в моем случае.

Итак, ее зовут Лора, она едва не задавила меня насмерть, а я в ответ… взял у нее телефон. Да, теперь пора объяснить, почему я так оплошал, по доброй воле готов был предоставить этой садистке шанс все-таки расправиться со мной при первом удобном случае. Предвидя, что вы, брезгливо цокая языком от всего этого бубнежа, переключитесь на другой блог, спешу оправдаться.

Утром я проснулся с навязчивой мыслью: надо срочно купить новые трусы. Вообще-то таскаться по магазинам я люблю примерно так же сильно, как ходить к зубному. Но накануне, надев одни свои растянувшиеся и замахрившиеся по краям черные труселя, я глянул в зеркало. Сразу вспомнились пращуры-троглодиты в набедренных повязках, ловцы и едоки мамонтов. Даже для холостяка, которого никто не видит, это было чересчур. Я получил жалованье и мог побаловать свой нижний ярус хотя бы новым бельишком.

К сожалению, пришлось весь день торчать на работе, и в универмаг «Примарк» я попал только через восемь часов, где и купил десять новых пар.

Опишу поэтапно, как все происходило.

Из офиса я убежал в половине шестого и к магазину подъехал, когда там уже был пик столпотворения. Помимо трусов надо было купить что-нибудь для гостиной, которая была теперь пустовата. Диван, телевизор, небольшой книжный шкаф. Логово аскета. Но это настоящему монаху благодать почитать детектив Джона Гришема или посмотреть очередную серию «Жителей Ист-Энда», ему больше ничего и не надо.

Умные люди мне сказали, что любую комнату стопроцентно преобразит какое-нибудь домашнее растение. Вот и я решил принарядить свое жилище. Каучуковым фикусом метра в полтора.

Тяжеленным оказался, сволочь, — горшок-то огромный, и земли в нем тонна. Почему я не выбрал изящную орхидею, которая очень неплохо смотрелась бы на подоконнике? Черт меня знает…

От изобилия товаров я одуреваю и всегда выбираю что-нибудь кошмарное. Ассортимент в садовом отделе «B&Q» (туда я заскочил перед «Примарком») огромен. Изучал его минут десять, пытаясь определить, какое растение краше. Определить, какое больше, было проще. Этим сердце и успокоилось (и тем, что на фикус была скидка в пятьдесят процентов). Потащил его к кассе, выложил сорок фунтов.

Мог бы сообразить, что покупку фикуса лучше оставить напоследок: вещь громоздкая. В общем, пришлось постоянно лавировать, чтобы мой каучуконос сразу же не лишился своих плотных глянцевых листьев.

Да, это было непросто. Народу-то полно. В «Примарке» всегда толпы, и персонажи замечательные, вроде тех, что собираются в развлекательном шоу Джереми Кайла.

Едва не врезался в толстуху, разрисованную татуировками. Такая бы на раз-два сломала меня о могучее колено. Слава небесам, сработал защитный рефлекс, и я сумел отвести кустик от головы этой дамы, которая сосредоточенно выбирала широкие штаны за три фунта, с множественными карманами.

«Примарк» — торжище коварное. В этом универмаге все до смешного дешево, поэтому денег там тратишь прорву. А как не истратить, если кругом разложены кучи товаров и все по смешным ценам?

Я взял десять пар трусов-боксеров. Но к ним присовокупил еще четыре футболки по два фунта, двое джинсов по десятке, длинные шорты за семь, аляповатые кроссовки за девять, четыре рубашки с коротким рукавом за шестнадцать и отвратительную гавайскую рубаху (в самый раз для карнавальных вечеринок, на которые давно не хожу) за шесть.

Стал продираться сквозь толпу к кассам в обнимку с фикусом и с кучей одежды, которой хватило бы на африканскую деревеньку. Подойдя к кассе, я не подозревал, что меня сейчас ограбят, растрясут мои финансы. Прыщавый меланхолик за прилавком не сразу сообразил, что куст оплате не подлежит, что фикусами они не торгуют. Потом начал сканировать штрих-коды на трусиках и прочем. Упаковав все, скучающе произнес:

— Семьдесят шесть фунтов, сэр.

Семьдесят шесть фунтов?!

Вот тебе и дешевый «Примарк». Как меня угораздило спустить столько денег в этой гребаной барахолке?

Уверенный в том, что это какая-то махинация, я протянул кассиру кредитную карточку. И зачем я все это купил? Притащился за трусами, а выложил чуть ли не сотню за шмотки, половину из которых никогда не надену.

Подавленно пришаркивая, я вышел из магазина в свежий и теплый вечер. В одной руке фикус (который ритмично хлопал меня по щекам жесткими листьями), во второй — увесистый пакет, набитый барахлом. Пакет экологичный, подлежащий нормальной утилизации. Пока я шел по пешеходной зоне торгового центра, руки стали ныть от тяжести. Подойдя к обочине тротуара, я остановился, как учили в детстве, внимательно осмотрелся, прежде чем пересечь дорогу, — нужно ведь было добрести до машины, припаркованной в переулке. Ручки у экологичного пакета оторвались, разумеется, посреди дороги, все высыпалось прямо на гудрон.

— Ну и хуйня! — поделился я своим горем с прохожими, но никому не было до меня никакого дела.

Я тупо топтался на проезжей части, не представляя, как собрать и дотащить проклятое барахло. Вот в этот момент Лора Макинтайр и ворвалась в мою жизнь… едва ее не оборвав.

Дневник Лоры

Четверг, 19 мая

Милая мама!

Помнишь, я в тринадцать лет рассказывала тебе, как произойдет мое знакомство с будущим мужем? Всех деталей уже не помню. Но в рассказе точно присутствовал необитаемый остров, ослепительно белый конь и большущая коробка шоколадных конфет.

Маленькие девочки слишком наивны, верят в чудеса. Прошло пятнадцать лет, сказка обернулась суровой реальностью. Мне не нужны необитаемые острова, я знаю, что от лошадей иногда плохо пахнет, а съев коробку конфет, придется потом целый месяц потеть в спортивном зале. Нынешняя Лора согласна на то, чтобы долгожданная встреча обошлась без чувства мучительной неловкости, без увечий или крупных денежных издержек.

И вот сегодня я встретила этого парня, мам. Его. Денег пришлось потратить немного, но неловко было очень, а серьезного увечья я избежала чудом, в самый последний момент.

Случилось все из-за паники. А паника случилась вот почему. Я вообще-то не страдаю забывчивостью. Но последний месяц в магазине аврал, голова забита бухгалтерскими отчетами, накладными на товар, рекламой и прочей ерундой. Надеюсь, это достойное оправдание? И мне простят, что я забыла про день рождения своей крестницы. Ч-черт, как же я могла?

Ну а теперь рассказываю подробнее. В шесть вечера я притащилась домой, умирая от усталости, мечтая рухнуть на диван и включить какой-нибудь незатейливый сериал. Чарли, с которой мы вместе снимаем квартиру, на неделю укатила со своим новым дружком, и можно было расслабиться. Разгуливать по квартире в трусиках и маечке, лопать мороженое прямо из пластикового корытца, не пачкая блюдца.

Войдя в кухню, подошла к холодильнику и краем глаза увидела фотку. На которой мы с Мелиной и лапонькой Хейли в прошлом году снимались в Торп-парке. И сердце замерло. Завтра Хейли исполняется четыре годика, а у меня нет подарка!

Я ведь приглашена, после работы еду сразу к ним. Отлучиться за подарком на часик среди дня нереально, ну никак.

Дарить такой крохе что-то из нашего ассортимента нельзя, у нас товары для взрослых. Хейли вряд ли впечатлит роскошная коробка пралине или дорогущих трюфелей. Вот на двадцатилетие — пожалуйста.

Выхода не было. Нужно успеть сегодня попасть в магазин игрушек «Тойс-Ар-Ас».

Не проблема, если бы мой проклятый «Форд Ка» был на ходу, но в двигателе опять полетела прокладка. Ехать было не на чем. Конечно, на автобусе можно, только это будет долго. Значит, придется брать такси.

Мой взгляд наткнулся на вазочку с ключами рядом с микроволновкой. Там лежала и связка Чарли, на которой — ключ от ее мотороллера «Веспа». Дуреха несчастная, постоянно возится с этим стариканом 1982 года рождения. На велосипеде убежденной вегетарианке ездить трудновато, не хватает сил. А подержанный скутер, считает она, вредит окружающей среде все-таки меньше, чем злостная легковушка.

Чарли классная, восемь месяцев живем вместе и практически не ссоримся, но есть у нее свои причуды. Иногда, если честно, меня подташнивает от ее ритуальных ароматических палочек. Зато Чарли вовремя отдает свою долю за квартиру и с удовольствием выслушивает мои жалобы на фатальное невезение в любви. С нею мне точно повезло.

Посмотрев на ее ключи, я вспомнила наш разговор месячной давности:

— Бери его, не стесняйся, Лора. Все мое — и твое тоже!

— Ладно… иногда, может быть.

В этом вся Чарли. Готова поделиться всем и доверчива, как недельный щенок. Волнуюсь за нее — по доброте душевной может отдать все до последнего пенни неизвестно кому.

У меня и в мыслях не было брать ее «Веспу». До сегодняшнего дня. Я могла (и должна была) заказать такси, но денег было маловато, а еще и подарок надо было купить. Я наткнулась взглядом на красный защитный шлем, висевший наискосок от мусорного бачка. И решилась. Беру мотороллер. Интересно, им трудно управлять?

Нажала на рычаг и сразу тронулась. Первые пятьсот ярдов все шло нормально. Когда-то в студенчестве у меня был «Хонда Мелоди», так что со скутерами я знакома не понаслышке. К сожалению, «Веспа» гораздо мощнее крошки «Мелоди», о чем сразу догадались соседи, поскольку в тот момент, когда я рванула по дороге, слишком резко надавив на педаль, у меня вырвался дикий вопль.

Я молодец — ухитрилась не сбить боковые зеркала рядом едущих машин. И дважды молодец, что сумела удержать разъяренный скутер на достаточном расстоянии от припаркованных тачек. С бьющимся сердцем я жала на тормоз, пытаясь утихомирить разошедшегося серебристого зверюгу. Это мне удалось.

Следующие двадцать минут езды были относительно спокойными, не считая довольно острого диалога с водителем белого минивэна и чудом-не-столкновения с «Пежо-юб». На магазинную парковку я заехала почти уверенно.

Приехать в магазин на мотороллере, чтобы выбрать там огромный кукольный домик, было весьма опрометчиво. Но такой домик необходим каждой девчушке. Я представила, как засияют глаза Хейли, когда она откроет дверцу и увидит маленькие комнаты с крошечной мебелью и нарядными куклами с блестящими стеклянными глазками. Свой кукольный домик я обожала.

Понятно, что тете Лоре захотелось купить крестнице такую же прелесть.

Я попросила долговязого продавца помочь мне пристроить коробку на багажник «Веспы», примотать ее упаковочным скотчем и потрепанными крепежными ремнями, которые Чарли держала внутри сиденья.

Продавец с ужасом смотрел, как я медленно (с черепашьей скоростью!) отъезжаю и, непотребно виляя (из-за тяжеленного и огроменного домика), выползаю на дорогу под сплошные вопли сигнальных гудков.

И все-таки я надеялась добраться благополучно, недалеко ведь. Все и было бы нормально, если бы шлем не стал сползать назад. Он был мне велик, и я предусмотрительно затянула ремешок под подбородком потуже. Не помогло.

Сползал этот изверг постепенно, и ремешок в конце концов впился в шею. Я инстинктивно откидывала голову назад, чтобы не задохнуться. Я и так еле справлялась с адской машиной, обремененной кукольным жилищем, а тут еще эта удавка. И свет от фонарей слепит глаза (голова-то задрана!). В общем, неслась уже почти наугад.

Счастье, что в восемь часов машин уже мало. Неслась и орала как ненормальная, стараясь не наскочить на что-то фатально враждебное.

Существует много способов установить контакт при первой встрече. Ты и сама их знаешь, мамуля. Похвалить его рубашку, коснуться плеча (с воркующим смехом). А еще лучше, собираясь на свидание, надеть лифчик, который приподнимет и четче обрисует сиськи.

Сбить парня с ног кукольным домиком на проезжей части, прямо скажем, не лучший способ установить контакт.

Я честно старалась снова наклонить голову вперед, борясь с тяжестью шлема. Наклонив, успела увидеть парня с огромным кустом в гигантском горшке, маячившего посреди дороги. И за секунду до столкновения все же успела изо всех сил нажать на тормоз. Это спасло меня и парня от серьезных травм. Но я, слегка подпрыгнув, свалилась с проклятого скутера, здорово разодрав коленку. Моя несчастная жертва была сбита кукольным домиком и рухнула на гудроновое покрытие, сжимая в объятьях куст. Бережно, будто своего первенца.

— Чтоб тебя! — завопила я от боли и от ярости, пытаясь сорвать с себя шлем, забыв про тугой ремешок. Воевала со шлемом, будто какая-то психопатка, но никак не могла от него избавиться.

— Вы же меня чуть не задавили! — донесся из-за куста возмущенный голос.

— Да это я не вам! А вот этому гаду! — я пнула гада в металлический бок. — Чтоб его!

Переведя дух, я сняла шлем и осмотрела место аварии. Боже, что это?! Будто бросили бомбу в витрину «Примарка». Вокруг валялись дешевые мужские трусы. Парень, которого я едва не угробила, уже был на ногах, но глядел как сквозь туман, словно контуженый.

Оправдываться, извиняться мне всегда сложно, но я ведь все-таки не дрянь какая-нибудь. Когда я тоже сумела подняться, меня уже грызло раскаяние. Оттащив мотороллер в сторону, я помогла контуженому нести огромный фикус и пакет, у которого были оборваны ручки.

— Не волнуйтесь, со мной все нормально! — Он по-прежнему прижимал к груди свой куст, словно опасался новой атаки. — А вы-то как?

— Тоже вполне. Мне очень стыдно. Простите. — Я протянула ему несколько грязных и мокрых новеньких трусов, изобразив улыбку. Это была безмолвная мольба о прощении.

Он опустил наконец свой кустик на бетон, видимо, решив, что я не стану наскакивать на него, как бешеная мартышка. А когда выпрямился, в его глазах мелькнула искорка узнавания.

— Слушайте! А вы не были на тех дебильных «быстрых свиданиях» в прошлом месяце? В клубе «Чита Лаундж»?

Кошмар! Я и так умирала от стыда, а еще и это. Парень-то классный (успела уже заметить), хоть и помешан на домашних растениях. Ну а я для него — чокнутая, которая очертя голову носится на мотороллере. А теперь не только чокнутая, но еще и одиночка.

— Была, — призналась я. — Я тоже вас помню… Глен Артишок?

— Ну… вообще-то нет. — Он протянул руку. — На самом деле я Джейми Ньюман.

Я улыбнулась, все еще виновато, и пожала ему руку.

— Лора Макинтайр. Я почему-то сразу подумала, что это прикол.

— Ну да. Решил подстраховаться. На случай, если придется иметь дело с какой-нибудь неадекватной особой.

А у тебя чудесная улыбка, Джейми Ньюман. Ты сам-то это знаешь?

— Нам не удалось тогда поговорить, — вспомнила я тот бездарный вечер, с которого мне пришлось сбежать.

— Не удалось, — он почему-то смутился. — По моей дурости. Закурил в туалете, и сработали их противопожарные прыскалки. — Смущение сменилось гордостью: — Зато после этого я бросил курить. Завязал.

Стоя в переулочке, мы минут десять болтали, потом я стала все чаще зевать. Но все равно это кайф — разговаривать с умным и обаятельным человеком, хотя я уже еле держалась на ногах от усталости. И все сильнее саднила разбитая коленка, надо было скорее смазать ее каким-нибудь антисептиком.

Упускать такой трофей не хотелось, и я рискнула проявить инициативу:

— Знаете, я поеду, а то сейчас засну прямо на улице. Можно я как-нибудь угощу вас? Вином или пивом. Надо же загладить свой проступок. Чуть не убила человека кукольным домиком.

Он так улыбнулся, что сердце мое забилось сильнее.

— Вином или пивом? Это дело хорошее.

Джейми ввел мой номер в мобильник и обещал позвонить в ближайшие дни.

— А вы не боитесь на нем ехать? — он ткнул пальцем в сторону мотороллера, на котором появилась трогательная свежая вмятина, добавившая к тем, которыми украсила его за несколько лет сама Чарли.

— Нет. Нормально доберусь! — ответила я, с несколько наигранной бодростью пристраиваясь в седле.

Нормально — в смысле не врежусь в первый же фонарный столб.

Я снова надела шлем, туго затянула ремешок и повернула ключ зажигания. Обернувшись, увидела, что кустик снова у Джейми в руках, но вроде он не собирался метнуть его мне в спину. Я помахала Джейми, и он робко помахал в ответ. Я молила всех богов на свете, чтобы не позволили ушибленному мотороллеру выкинуть какой-нибудь фокус.

Под сладкие мечты ехалось вполне комфортно.

Потому что я почти не замечала, как мне гудят, как визжат тормозящие колеса и чертыхаются водители… Видимо, находиться на одной дороге со мной было по-прежнему опасно.

Мне крупно повезло, что не попалась на глаза полицейскому. Копу не хватило бы чернил в ручке на штрафные квитанции — я злостно нарушила все правила.

Вот такая история, мамочка. Я-то думала, что искать своего мужчину надо по клубам, нацепив наряд в стиле дорогой проститутки. А на самом деле достаточно обычной одежды, побитого мотороллера и дорожного происшествия.

Позвонит ли он, это уже другое дело. Будем надеяться, что он простит мне покушение на убийство и невыносимо яркий красный мотоциклетный шлем. Я готова простить ему не только дурацкий горшок с фикусом, но даже набор дешевых трусов.

Скучаю. Люблю.

Твоя уставшая, но счастливая дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Вторник, 24 мая

Сегодня Джейми Ньюман в отличном расположении духа. Признаться, давно у меня не случалось такого роскошного вечера.

Первые свидания всегда были для меня мукой, даже если потом все налаживалось. Но два часа с Лорой Макинтайр, проведенные в пабе «Ячменный колос», пролетели как одна минута, даже не ожидал. Из виртуального списка пунктов, нафантазированных мной для идеального первого свидания, вчера наличествовали почти все. Ну да, Лора не мультимиллионерша. Согласен, у нее нет сестры-близняшки, с которой она готова поделиться даже любовником. Но с этими несбыточными мечтами я покончил давным-давно.

Все началось, разумеется, с ТЕЛЕФОННОГО РАЗГОВОРА. Непременно крупными буквами. Чтобы подчеркнуть значимость этого события. Это потом ты будешь звонить своей девушке много-много раз. Но тот, самый первый, он особый. ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР, который, возможно, предопределит дальнейшую твою жизнь…

Короткое общение по компактной электронной штуковине порой фатально влияет на будущее. Это воздействие даже трудно передать словами. Бородатые умники могут сколько угодно распинаться насчет необыкновенной значимости «теории хаоса» и «эффекта бабочки», но им невдомек, какие тектонические сдвиги в судьбе и Вселенной могут произойти благодаря воздействию ТЕЛЕФОННОГО РАЗГОВОРА. Ведь если все пойдет как надо, может, у тебя даже сын появится. Из которого, боже упаси, вырастет серийный убийца. Или — еще хуже — кумир подростков Джастин Бибер.

В этом ТЕЛЕФОННОМ РАЗГОВОРЕ очень важны первые секунды, когда ты пытаешься уловить, не передумала ли она. Пока набираешь номер, уверенности нет. Например, девушка записывала этот номер помадой на салфетке после нескольких шотов текилы. Тогда не факт, что спустя три дня на трезвую голову (да еще если показывают очередную серию «Жителей Ист-Энда») она захочет продолжить. Я это вот к чему: если она дала тебе телефон после того, как едва не задавила своим мотороллером (это не размышлизмы, а конкретика), радоваться рано. Она могла продиктовать эти циферки в порыве раскаяния. Не факт, что ты ей действительно нужен.

Дальше. Даже если почуешь искреннюю заинтересованность, надо еще и не спугнуть, не ляпнуть какую-то дикую пошлость. Но все же самое страшное — это показаться скучным. Спросить с наскока, согласна ли она встретиться, где и когда, — исключено, слишком просто. В отличие от мужчин женщины хотят понять суть, подтекст, стоит ли вообще тратить на тебя силы и время. Нам ли не знать, как тщательно они готовятся к свиданию? Это ведь наверняка жутко выматывает.

Вот вам фрагмент мужского разговора.

Один гудок, второй, соединение:

— Привет, алкаш.

— Привет, старый гандон.

— Вечером в пабе?

— Лады, если успею, мать твою, развязаться с делами.

Отбой. Бзрзррррр.

Столь лаконичный диалог хорош для двуногих жеребцов, а женская природа диктует иные правила. Если хочешь втереться в доверие, настройся на десятиминутное (как минимум!) общение.

Необходимо заранее определиться с темой ТЕЛЕФОННОГО РАЗГОВОРА. Нельзя заводить волынку на час (излагать личные планы на будущее или свои соображения о перспективе глобального потепления). Помни: говори только о том, что ей интересно (повторяю, десять минут — это оптимальный вариант), тогда тебя классифицируют как нормального парня с морем обаяния. Имеются строжайшие табу для беседы: секс, футбол, чем моетесь и бреетесь, ваша мама, слишком быстрый темп изложения.

В предстоящей беседе с Лорой я решил спросить, понравился ли подружкиной дочке кукольный домик (тот самый, которым я был сбит с ног посреди улицы).

Таким вопросом я поймаю сразу двух зайцев. Докажу, что я внимательно выслушал все объяснения насчет проклятого домика, чуть не лишившего меня жизни, и одновременно выйду на тему, очень для Лоры важную: на ее крестницу.

На самом деле не особо интересно, понравился детке домик или ей было противно на него смотреть, но приходится нести всякую чушь, чтобы встреча не сорвалась.

Ура! Моя тактика сработала!

ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР удался, мы мило болтали не меньше десяти минут.

Домик детке понравился, несмотря на вмятину на стене, оставленную моим лбом. Я сочувственно поохал, когда Лора описала ужасную ссадину на коленке, которая образовалась из-за нашей аварии. Она поинтересовалась, а как я сам, и была рада, что мое падение на дорожное полотно обошлось без неприятностей.

Удивительно, но мне показалось, что она действительно за меня волновалась, а не из вежливости.

Вообще-то я здорово приврал — на следующий день болела поясница, чертовски болела. Но я не стал жаловаться. Поясница обычно болит у старых хрычей, не мог я так пасть в глазах Лоры.

Она не возражала, когда я пригласил ее в загородный паб «Ячменный колос». По-моему, даже обрадовалась. Выбор места встречи чрезвычайно важен. Он многое говорит ей о тебе. А ее реакция много чего скажет о ней. Горячую штучку вроде Изабель точно расстроила бы перспектива торчать в спокойном сельском пабе. Да и моя шведская богиня Анника тоже едва ли меня поняла бы. Столь обыденное заведение не для них, чересчур скучно.

С Лорой я тоже рисковал. Но она оказалась добродушной и общительной, без снобских вывертов. Паб «Ячменный колос» совершенно ее устраивал.

Договорились на половину восьмого. Повесив трубку, я облегченно вздохнул. Но уже в следующее мгновение напрягся — надо решить последнюю задачку: что, блин, надеть.

Дневник Лоры

Вторник, 24 мая

Мама, дорогая моя.

Возможно, наметились перемены к лучшему!

Совсем не факт, что вчерашний вечер непременно станет началом длительного романа, но я даже не припомню, когда уходила со свидания такой счастливой.

Нет, все-таки вру. Помню и более острое ощущение счастья: после первого свидания с Майком. Тогда я чувствовала себя на седьмом небе. Но я была моложе, гормоны играли, кипела кровь.

Мамочка, как же я в последнее время устала от всех этих свиданок: сплошные разочарования — то в парне, то в себе. С Джейми все по-другому. Ни грамма сожалений. Пока ехала домой, даже сердце екало. Конечно, я много раз слышала, как говорят: «они созданы друг для друга». И была уверена, что это пустые выдумки, треп. Но… гм… кажется, в этом что-то есть. Нам с Джейми действительно так хорошо вместе, просто удивительно.

Фу-у. Позор какой. Двадцативосьмилетняя самостоятельная женщина, бизнес-леди. И растаяла, как глупенькая школьница.

Он позвонил через три дня после аварии. Я сразу просекла, что начитался рекомендаций из серии «как правильно назначить свидание», дурачок. Они ведь совершенно дебильные: «говори подольше, иначе тебя сочтут примитивным, но не слишком долго, иначе не удастся сохранить тонус заинтересованности». Честно говоря, позвонил он не в самый подходящий момент. Я лепила на ноги полоски с воском — процесс, требующий предельной сосредоточенности. Одно неверное движение, и придется глотать таблетки обезболивающего и прикладывать к ожогам пакетики со льдом.

И вообще, когда звонит мужчина, хочется выглядеть пристойно, хоть он тебя не видит, товарный вид здорово помогает. А на мне был махровый синий халат, плотные трусы для месячных, и я возилась со своими обросшими, как у снежного человека, ногами. Предстать перед мужчиной в таком виде не всякая решится и через четыре года совместной жизни.

Джейми говорил очень быстро, явно нервничал. Великодушно поинтересовался, понравился ли Хейли домик, правда, он почему-то называл ее Кейти. Я не стала его поправлять. Удивительно, что он вообще запомнил, кому был куплен подарок. Вообще-то можно было бы поговорить и о чем-то еще, кроме нашей несколько анекдотической аварии. Но эта тема была беспроигрышной.

Джейми спросил, как моя нога. Я поныла, но не стала грузить его: что извела на свою рану целый флакон жгучего антисептика, что было больно до слез. Сам он бодрился, и в его тоне явственно сквозило: «Ну как можно всерьез сердиться на дуру-блондинку, даже если она едва тебя не придавила?» Короче, в ответ на мое: «А как ваша спина?» он быстро перевел разговор на какую-то ерунду.

Так и тянуло ввернуть, что и сам он был дурак дураком с этим своим фикусом в обнимку, не выпускал его, будто боялся, что тот сбежит к какой-нибудь развесистой пальме. Но я мудро удержалась. Хрупкое мужское самолюбие лучше не задевать, очень болезненно они реагируют на подколы. А его небрежный тон… На самом деле пофигистское отношение к моему наезду успокоило. Даже если парню не понравится свидание, в полицию он точно меня не сдаст.

Должна сказать, что паб «Ячменный колос» находится за городом. Обычно меня приглашают в городские кофейни и пабы (там пригласившему проще сбежать под каким-то предлогом, если все пойдет не так, как он рассчитывал). Разве плохо для разнообразия попить винца в живописном загородном местечке?

Ну а если Джейми мечтает закопать мой труп в чистом поле и на самом деле он серийный убийца? Значит — судьба: сельское злачное место манило меня неодолимо.

Некоторые распоряжения я все-таки отдала. Чарли позвонит мне в половине десятого и, если я не отзовусь, сообщит полиции. Джейми, по-моему, был счастлив, когда уже можно было попрощаться. Наверное, все же от смущения, а не от скуки. Нажав на кнопку отбоя, я невольно улыбнулась.

Теперь предстояло подобрать правильную одежду, чтобы скрыть огромную болячку на правом колене…

Из блога Джейми

Вторник, 24 мая, продолжение…

Буколическую атмосферу предстоящего свидания несколько подпортило название паба: кто-то пририсовал к слову «колос» несколько загогулин. Получился «Ячменный фалос». Хоть и с одним «л», но разночтений никаких. М-да. Не английский паб, а бордель на Диком Западе. Я расстроился — тупизм какой. Впрочем, расстроился не особо. Вечер был теплый, одет я был с ненавязчивым шиком и ждал ту, которая сможет оценить мою стильную небрежность. А фаллические колосья — это так, ерунда.

Я принял целую горсть обезболивающих таблеток, так как моя спина за неделю не прошла. Двигался, как неисправный робот, но ближе к вечеру таблетки наконец приглушили боль.

Пришел я на полчаса раньше и решил для храбрости пропустить пинту.

Потягивая пиво, вспомнил, что женщины имеют привычку опаздывать. Как же я не люблю эти глупые игры, эти проверки на прочность! Она испытывает твое терпение, заодно определяя степень влюбленности. Если ты готов ждать, значит, все более-менее серьезно. Мне пришлось просидеть почти час. И вот она вошла, в голубых джинсах и открытом топике, кокетливо, но не вызывающе облегавшем груди. Я моментально забыл про ноющую спину. Чувствовалось, что она долго возилась с прической и долго красилась, потому что выглядела замечательно.

Замечательно выглядела? Не то слово! Она была прекрасна.

Гармонию нарушала легкая хромота.

Представьте, что вы смотрите на «Феррари», у которого проколота шина. Ну и что? Я и сам не мог даже голову повернуть, больно было очень (хоть я старался это скрыть). Мне ли к чему-то придираться?

— Привет, Лора! — бодро крикнул я.

А потом… потом мой мозг переклинило. Весь день работал нормально, а в самый ответственный момент решил устроить мне подлянку и начал выдавать опасные идеи.

«Почему бы тебе не поцеловать ее в щечку?» — вкрадчиво поинтересовался он, совершенно не заботясь о последствиях поцелуя.

«Не могу! — противился я. — Для первого свидания слишком назойливо».

«Не будь размазней!» — науськивал внутренний голос (голос мозга, но не разума).

Лора шла к столику, а я замер, не зная, как быть. Целовать в щечку или нет? Понравится ей это? Или рассердит? И вообще, у них тут, наверное, строго, никаких поцелуев. И «фаллос» на месте «колоса» не просто тупая шутка, копай глубже, это протест селян против нынешнего разгула вседозволенности…

Хочу домой, к чипсам и телевизору!

И все-таки устоял, не поддался на провокацию, сдержанно пожал Лоре руку.

— Что вам заказать? — спросил я.

Только не говори «пивка». Не говори мне про пинту легкого пива, прошу. Не надо пивка.

— Бокал белого. Пино Гриджио, если у них есть.

Ну слава богу!

Пока я заказывал, бармен, по-моему, про себя усмехался, уловив в моем голосе нервозность первого свидания. Подобные мини-драмы он, полагаю, наблюдал из вечера в вечер.

Бармен отошел, а до появления бокалов надо было о чем-то говорить. Отвратительный момент. О чем можно говорить с практически незнакомым человеком? О том, что почти все современные фильмы рассчитаны на зомби? А вдруг Лора так не считает и подумает, что я откровенный и безнадежный дебил? Тему надо выбирать осторожно.

Вот самые нейтральные: погода, новости, еще немного о погоде, вчерашние телепередачи. Затем, возможно, удастся снова вырулить на погоду. Какая унылая банальщина, и сам я буду выглядеть занудой, не способным сказать что-то стоящее. К черту осторожность, будь что будет…

— Ну а теперь давайте мило беседовать, — я улыбнулся, — что еще нам остается?

Это был опасный финт. Оценит ли она мою оч-ч-чень тонкую шутку? Или не поймет, о чем это я. Несу какую-то неприличную чушь.

Ура! Она поняла! Она расхохоталась!

Тайный насмешник бармен принес выпивку, я отдал ему деньги. Взяв бокал с вином, решил сам поднести его Лоре, резко повернулся, и словно бы некто вонзил мне кол под лопатку. Некто вроде киномонстра по кличке Невероятный Халк.

Нет, нельзя, чтобы она догадалась! Держись!

Хотелось завыть и потереть плечо, но я превозмог себя. Надеюсь, Лора не заметила моих титанических усилий.

Свое пиво я поднял очень осторожно и предложил пересесть куда-нибудь за тихий столик, там были стулья с высокими спинками, как раз для моей увечной спины.

Тем не менее, повторю, эти два часа были чудесными. Хотя сидеть мне пришлось неестественно прямо. А Лора несколько раз отлучалась в туалет, что было странно: она выпила только небольшой бокал вина и немного диетической колы.

Я заметил, что перед тем как удалиться, Лора начинала покачивать левой ножкой и досадливо хмурить брови, что-то ее явно удручало. Но такие мелочи, как слабый мочевой пузырь или даже зависимость от кокаина, меня не смущали. Она была бесподобна, просто прелесть.

Только в одиннадцать я, спохватившись, что поздно, пролепетал: «Спасибо за чудный вечер» и предложил завтра же его продолжить, в половине седьмого.

Она согласилась. А ведь ей с утра пораньше тащиться в свой магазин, надо держать руку на пульсе. Оказывается, это очень нервная работа — завоевывать сердца шоколадных гурманов.

Когда я поднимался со стула, спину прострелила острейшая боль, и я инстинктивно поморщился. К счастью, Лора как раз надевала пальто и не видела моей скривившейся физиономии. Пока провожал ее к машине, мозг снова вовлек меня в грызню насчет поцелуя, теперь уже прощального.

«Давай, не тормози. Чмокни в щечку, трус».

Спорить на этот раз не стал, взял совет на заметку. Подошли мы с ней к ярко-красному малышу «Ниссан Микра» с глубокой вмятиной на крыле.

— А крепко его кто-то, — посочувствовал я.

— Бедненький, да? Купила уже с этой вмятиной, по дешевке. Старый свой «Форд Ка» замучилась ремонтировать. А денег хватило только на этого, — она ласково погладила вмятину, — я зову его Мятышем.

Мятыш… этим любовным подтруниванием она сразила меня наповал. Упругое тело и красивое личико — мечта каждого, но когда у нее еще и чувство юмора… Я был на седьмом небе.

Однако пора было спускаться за землю, ибо, по идее, пора было задать НЕОТВРАТИМЫЙ ВОПРОС, не менее значимый, чем недавний первый ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР. Он предопределяет стиль дальнейших отношений. Большинство из нас сгоряча слишком торопят события. «Не хочешь ли, душа моя, потрахаться?» звучит очень искренне, но первое свидание не стоит завершать этим вопросом, ей-богу. «Можно я познакомлю тебя со своей мамой?» — тоже рановато. К счастью, я удержался в границах благоразумия.

— Отлично пообщались. Давай как-нибудь повторим?

— Мне тоже понравилось. Приятно поболтали.

Ау, тормоз! Целуй давай.

И я не оплошал. Дорогие мои блогеры, я уже рассказал вам про критические ситуации, в которые постоянно вляпывается Джейми Ньюман, про его неадекватные выходки и порой даже бестактности. Но в ту минуту он все сделал как надо. Не стал дышать на девушку перегаром и не накинулся, как стервятник на цыпленка. Легонечко наклонившись, целомудренно коснулся губами щеки и скромно отступил. За что был вознагражден непередаваемой улыбкой и сияющим взглядом.

— До скорой встречи.

И она юркнула внутрь Мятыша. Она уехала, а я в блаженном трансе побрел к своему «Мондео».

Наутро я все еще был под хмелем чар. Ночью долго не мог заснуть. Не потому что трехчасовое общение с обворожительной женщиной завело бедного изголодавшегося Джейми до невозможности. Я вспоминал и вспоминал Лору, ее запах, ее прелестные черты, фигурку и наше многообещающее расставание. Я мечтал о будущей встрече и уже скучал. А самоудовлетворяться, разумеется, пришлось — образ Лоры был слишком соблазнительным.

В общем, все мои прежние наработки и тактики относительно свиданий полетели к чертям. Уже совершенно не думая о том, как это отразится на дальнейшем, я позвонил ей и еще раз спросил насчет вечера. И услышал: «Да, как договорились». Второе свидание еще до выходных!

Глобальные перемены во Вселенной, вызванные ТЕЛЕФОННЫМ РАЗГОВОРОМ, по-моему, начались.

Дневник Лоры

Вторник, 24 мая, продолжение…

— Ты непременно должна опоздать, моя девочка, — сказал Тим во время нашего обычного утреннего кофе. — Если парень серьезный — подождет, никуда не денется.

Мне подобные игры всегда казались глупыми, но Тим — ловелас бывалый, поэтому я послушалась и приехала в «Ячменный колос» почти на полчаса позже. Опоздала бы я в любом случае, потому что коленку все еще приходится залеплять пластырем. Это не проблема, но когда я стала надевать свои лучшие джинсы, пластырь сорвался и болячка начала кровить. Пришлось обмотать колено бинтом, но оно перестало нормально сгибаться. Отлично! Явлюсь к Джейми хромая. Как одноногий Джон Сильвер, лихой пират из «Острова сокровищ».

В общем, приковыляла я в паб. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять: Джейми тоже пока не в лучшей форме. Слишком осторожно двигался. Так что в вышеуказанный день на свидание друг к другу пришли люди с крепким характером.

— Привет, Лора! — услышала я и едва не крикнула в ответ: «Йо-хо-хо и бутылка рому!» Когда подходила, он на секунду вдруг замер, лицо застыло, а взгляд потух, будто кто-то Джейми отключил. Потом веки дрогнули, он дважды моргнул и ожил, а потом протянул мне руку.

— Привет, Джейми. — Рука была теплой и гладкой, очень приятной на ощупь.

Он спросил, что я буду пить. Я понимала, что в моем состоянии, когда нервы на взводе, лучше ограничиться стаканом белого. Одним. Небольшим. А если себе он сейчас закажет розовое пойло, украшенное бумажным зонтиком, значит, мне опять не повезло.

— Бокал пино-гри и пинту фостерса, пожалуйста, — сказал он бармену, который наверняка сразу понял, что у нас первое свидание. Теперь надо было о чем-то разговаривать, пока бармен не притащит вино и пиво.

Ненавижу этот момент, когда надо нести какую-то чушь. О чем можно разговаривать с незнакомым человеком, которому к тому же хочешь понравиться? Хорошо, что Джейми пошутил насчет необходимости нести эту самую чушь. Словно прочитал мои мысли.

— Может, ну ее, всю эту чушь? — подхватила я его тон. — На погоду мне плевать, и телик я вчера вечером не включала.

Он расхохотался, и сразу стало легко, никакой неловкости и страха попасть впросак. Джейми протянул мне бокал, и я уловила еле слышное кряхтение, он слегка дернулся и на некоторое время замер, опять его будто отключили. Второй раз уже вот такая фигня. Может, у него проблемы с нервной системой? Но я предпочла этим не заморачиваться, «за» было больше, чем «против», и я согласилась отправиться за столик у окошка.

Разговаривать с Джейми одно удовольствие, он замечательный рассказчик. Что закономерно, ведь он, оказывается, писатель. Никогда еще не встречалась со столь увлеченной личностью. Любители побренчать на электрогитаре из ломбарда не в счет. Майк, тот действительно был большим выдумщиком, но и вполне рациональным малым. Как и остальные мои бывшие. А Джейми, боже… само вдохновение, чувствовалось, он обожает свою работу. И мне было интересно обсуждать тонкости и секреты его профессии, я ведь тоже обожаю писать, что понятно по этому дневнику.

Я постепенно оправилась от смущения. Но кавалер мой по-прежнему нервничал (судя по тому, что сидел он очень прямо и движения его были скованными). У меня даже защемило сердце, ясно было, что это не какой-то самонадеянный идиот.

Все шло отлично, и вдруг моя коленка снова вздумала кровоточить. Я как раз весело издевалась над шоу «Приходи ко мне на ужин», и вдруг по голени побежала струйка, прямо в туфельку на высоком каблуке. Туфли эти я купила только месяц назад за пятьдесят фунтов! Трижды пришлось бегать в туалет, менять повязку. Зато туфли были спасены от кровавых пятен.

Это, конечно, история менее трагичная, чем тогдашняя морока с геморроем в ночном клубе. Кажется, Джейми не заметил, что у меня возникла проблема. Время летело, но в какой-то момент я вспомнила, что мне завтра в шесть вставать — приемка товара в магазине. Утешало, что и Джейми пора было уходить, ему тоже рано на работу. Хотя я бы еще поболтала с этим парнем. Не только красивый, но и остроумный.

Он проводил меня на парковку к моему Мятышу (я очень старалась поменьше хромать). Джейми посочувствовал маленькому красному «Ниссану». А потом спросил, согласна ли я снова увидеться. И я без колебаний сказала «да». Такой твердости я давно за собой не замечала.

Сердце чуть не выскочило из груди, когда он нежно поцеловал меня в щеку, по спине побежали мурашки. Мы попрощались, и я поехала домой, глупо улыбаясь. Так и сияла всю дорогу.

Вот так, мамочка, я все-таки встретилась с Джейми Ньюманом. Уже договорились о новой встрече. Обещал кое-что для меня приготовить!

Немного нервничаю, вдруг после его угощенья меня настигнет какое-нибудь кошмарное расстройство желудка…

Или он окажется серийным убийцей. Или (и это гораздо ужаснее!) у него есть жена.

Люблю и скучаю, мамочка.

Твоя потерявшая голову дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Суббота, 4 июня

Я должен был это предвидеть. Ведь я же опытный неудачник.

Как только все идет хорошо, жди Мистера Подвоха, который непременно все разрушит.

И ведь сам виноват, зарвался. Как можно было надеяться на безоблачное будущее? Высшие силы постановили, что я недостоин счастья и буду коротать свой век холостяком. Да, Джейми Ньюман способен лишь дрочить, озверев от одиночества, и развеивать тоску компьютерными играми. Личное благополучие не для таких, как я, проклинающих всех богов в трудную минуту. И все же… ну правда… в чем я так катастрофически перед кем-то провинился? Почему судьба обошлась со мной как с жалким ничтожеством, лишив последней надежды?

Идея-то была классной. Пригласить Лору не в бар или в киношку, а на домашний ужин. Это теперь я понимаю, что подобные смелые эксперименты допустимы хотя бы на третьем, а лучше на четвертом свидании. Но она мне до того понравилась, что жутко хотелось её приятно удивить. Все эти тары-бары-рестораны такая обыденность, надо было предложить нечто более оригинальное. Выбор пал на мексиканские фахитас — классные лепешки с вкуснейшей начинкой, и хорошее красное вино. Не было даже никаких задних мыслей насчет неизбежного продолжения, просто хотелось покрасоваться: сам приготовил! Я-тот-кто-тебе-нужен. Сядем на диванчике на приличном расстоянии друг от друга (соблюдая нормы второго свидания).

Порасспросив народ, я уяснил, что фахитас очень уместны именно на ранней стадии знакомства. Почему — не знаю. Какой-нибудь ушлый бородач, у которого полно времени для подобных исследований, наверняка заявил бы, что мексиканские блюда усиливают влечение. На самом деле эти умники готовы наплести девушке что угодно, лишь бы она запала на их бороду и позволила затащить себя в постель.

Как это ни прискорбно, Лора была не против фахитас.

— Только, пожалуйста, поменьше пряностей, — попросила она, и я порадовался.

Ни к чему нам с ней бередящие обоняние и душу ароматы, решил я, вспомнив свою встречу с Изабель. Общение в горизонтальном положении в программу вечера не входило, но на проникновенный прощальный поцелуй я, безусловно, рассчитывал.

Еще в школе, когда я только осваивал технику поцелуев, меня вечно преследовал страх дыхнуть девочке в лицо каким-нибудь чесночным соусом. Я пообещал Лоре, что пряностей добавлю совсем чуть-чуть.

В «Теско» нашлись все нужные продукты. Но обычных дешевых бройлеров я покупать не стал. Все должно было быть на высшем уровне. Я купил цыплят, взращенных без стимуляторов и антибиотиков. Чистый продукт. И очень дорогой. Слава богу, продавался вдвое дешевле, так как был последний день срока годности. Примечательное обстоятельство, оно сыграет важнейшую роль в надвигавшихся чудовищных событиях.

Закупив несколько сортов перца, соус сальса, несколько отборных цыплят и лук, а также пакетики со специальными травками, я помчался домой готовить кулинарный шедевр.

Когда я нервничаю, меня всегда тянет подстраховаться. Поэтому, кроме фахитас, я решил подать еще и чипсы начос, запеченный с сыром картофель и овощной салат. Еще и торт купил. Шоколадный. Помните, как я набрал в «Примарке» маек и штанов на целую африканскую деревню? Вот и жратвы приготовил столько, что хватило бы на неделю для целой шайки приятелей.

Я переживал, что не успею все вовремя приготовить. Но переживал зря: надо было всего лишь нарезать все ингредиенты для начинки лепешек и положить в сковородку, картофелины с сыром поставить в духовку, а чипсы — в микроволновку. Проще некуда.

К половине восьмого все было готово, и я с легким сердцем пошел наверх переодеваться. Днем я смотался в переполненный ненавистными толпами город, чтобы купить что-то новенькое. Вот до чего мне хотелось произвести хорошее впечатление, если уж не выйдет ничего другого. В «Примарк» вообще не пошел. Лора заслуживала того, чтобы я заглянул хотя бы в «Бертон» и «Топмэн».

Звонок в дверь раздался ровно в восемь. Лора не опоздала ни на минуту — это был обнадеживающий знак. Я встретил ее в благоухании дезодоранта, в черной рубашке из «Бертона» и темно-синих джинсах из «Топмэна». Она была в прелестном легком кремовом платье, пожалуй, слишком изысканном для вкушения жирных мексиканских лепешек. Разумеется, последнее соображение я оставил при себе. Все-таки не совсем еще обезумел.

Она восхищенно застонала, почуяв аппетитные запахи. Я налил ей красного вина, а она похвалила сервировку стола, чем весьма меня обрадовала.

Да, обрадовала очень, поскольку стол пришлось позаимствовать у сестры (и приличные приборы). Чего стоило запихнуть его в машину, а потом тащить по лестнице! Холостякам обеденные столы не так уж и нужны (пиццу проще есть прямо из коробки, сидя на диване у телевизора). А заводить свой собственный ради одного вечера точно не стоило. Лора очень мне нравилась, но надо сохранять хоть какое-то благоразумие.

Я хотел поставить зажженные свечи, однако решил, что для второго свидания это уже перебор.

Стол оказался совсем небольшим, разместить на нем все угощенье не получилось, я задействовал и кофейный столик, он у меня вполне приличный. Был приличным, пока Райан не нарисовал на нем член. Несмываемым маркером. Случилось это месяц назад, когда мой друг в стельку накачался дешевым джином.

Я успел прикрыть несмываемый фаллос блюдом с запеченным картофелем, и мы уселись и стали угощаться незатейливой, но очень вкусной мексиканской едой. Все шло нормально. Лоре понравились и совсем немного сдобренные пряностями фахитас, и картофель с румяной сырной корочкой, и шоколадный торт, который она ела с удовольствием, не вспоминая о калориях.

Еды осталось еще полно. Но это все можно было разложить потом по пластиковым контейнерам и сунуть в холодильник. Мы болтали чуть больше часа, совершенно довольные друг другом. Взяв блюдо с картофелем, Лора все же увидела шедевр Райана, но даже и бровью не повела.

К половине десятого я окончательно удостоверился в том, что все прошло на высшем уровне, и уже предвкушал долгоиграющий поцелуй, которым меня наградят за выдающиеся кулинарные успехи.

Всемилостивый Боже! Как жестоко я заблуждался!

Дневник Лоры

Воскресенье, 5 июня

Ах, мамочка.

Я знала, что счастье не может длиться долго. Вряд ли мы с Джейми когда-нибудь снова увидимся.

Случилось то, что случилось, в пятницу, но только сейчас я собралась с духом все рассказать.

Весь уикенд я не могла отойти от шока. Знаешь, обычно я не боюсь рассказывать кому-то про свои любовные неудачи, даже подшучиваю над собой. Но пятничное приключение останется строго между нами. О нем будут знать только ты, я, Джейми и некие небесные божества. Те, что наблюдали за нами и, вне всякого сомнения, надорвали свои неземные животы от дикого хохота.

Вечер начался с обычного ненавистного топтания у шкафа. Минут десять привычно проклинала свое фатальное неумение выбирать вещи. Только одна годилась для сегодняшней встречи: нарядное кремовое платье, которое я купила в прошлом году на свадьбу Мелины и Трэвиса. Я потом больше ни разу не надевала его из-за того «инцидента». Я тебе рассказывала… помнишь? Мели нашла в телефоне Трэвиса фотки своей кузины, причем совершенно голой. Малоприятные воспоминания вызывает это платье.

Тем не менее мне захотелось его надеть. Но фахитас… Мексиканская еда — это горячий жир и соусы, а платье светлое.

Что же еще мне выбрать? У длинного бордового перекосились вытачки на груди, на коктейльном пятна от абсента. Есть еще белый с блестками костюм Элвиса Пресли, это для прошлогоднего Хэллоуина. Я даже хотела надеть его, чтобы посмотреть, как это воспримет мой новый друг. Месяца через два знакомства можно было бы так пошутить. Но притащиться на второе свидание в клешах и косухе, расшитых галунами и стразами, горланя милый с детства рок-н-ролл… нет уж. В общем, кремовое платье было единственным решением. Надо будет вести себя осторожно, чтобы не насажать пятен.

Когда Джейми открыл дверь, на меня пахнуло дезодорантом «Линкс». Пришлось даже задержать дыхание. Но это ведь ради меня он так назойливо благоухал. Конечно, перестарался парень — точно весь флакон использовал. А другие мои обожатели просто ничего не делали. То-то же. Зато джинсы и рубашка были великолепны. Только из магазина, что выдавал незамеченный Джейми ярлычок «Бертона», торчавший из-под воротника. Хотела сказать про ярлык, но решила не смущать беднягу. Если бы знала, что меня ждет дальше, не стала бы так его оберегать.

С кухни доносился аппетитный запах лепешек и начинки, заглушивший даже дезодорант. У меня засосало под ложечкой. Весь день ничего не ела. Даже если Джейми повар так себе, мне понравится все. Еще один мудрый совет Тима: «Свидание натощак всегда ярче». Что ж, это можно трактовать как часть любовной игры, легкий вариант мазохизма.

Зря я волновалась — Джейми отлично готовит. Правда, наготовил на целую футбольную команду. Неужели я произвожу впечатление такой жуткой обжоры? Столько всего съесть я не смогла бы даже под дулом пистолета.

Квартира у Джейми опрятная, для мужчины даже очень. Афиша «Искателей потерянного ковчега» на стене была несколько неожиданна, но в рамке смотрелась как эстамп.

— Она с автографом Джорджа Лукаса! — гордо пояснил Джейми, уверенный, что я оценю его удачу. А вот обширная коллекция дисков действительно вдохновляла, и компактный холостяцкий ноутбук тоже.

По тому, как выглядит дом мужчины, можно многое о нем понять. Не раз в этом убеждалась. Несколько лет назад был у меня некто Натан: бордовые обои под замшу, занавески в гостиной черные, и черный диван, и кофейный столик черный-пречерный. Возникало ощущение, что тебя запихнули в какую-то гигантскую кровавую рану с запекшимися краями. Жуть. Член у бедняги был маленький, и словарный запас — тоже.

А Терри, приглашая к себе, ничуть не стеснялся развешенных по всей квартире вкладышей из газеты «Сан» с голыми красотками. Он прилеплял их плотными клеевыми шариками повсюду. Даже на двери туалета висела одна ню, видимо, ее выдающиеся достоинства отлично способствовали естественным отправлениям. Заболтать Терри мог кого угодно, но с мужскими доблестями дело обстояло хуже. Точнее говоря, с эякуляцией. Могла начаться даже от приступа хохота.

И, наконец, вспомним Зака. Инструмент у него был ого-го, и умом природа не обидела. Но был катастрофически неряшлив. До сих пор не могу без дрожи вспоминать его кухню, заросшую грязью, по которой ползали стаи членистоногих. Кстати, о членах. Вызвать у меня иную дрожь (посредством своего ого-го) Зак так ни разу не удосужился. Видимо, из-за гор хлама на всех более-менее спальных местах.

Ладно, хватит воспоминаний. Вернемся к Джейми. Пир был завершен шоколадным тортом (теперь придется месяц потеть на тренажерах). Мы и с набитыми животами продолжали весело болтать. О друзьях, о работе, где бывали в отпусках, о спорте, о религии, о политике — обо всем. Два часа без перерыва. Никогда еще я не чувствовала себя так комфортно в обществе мужчины.

Первым знаком того, что назревает крупная неприятность, было внезапное чувство распирания в животе, из-за которого мне страшно захотелось пукнуть. Собственно, именно этих последствий я опасалась, когда попросила Джейми добавить в курятину поменьше пряностей. Мои внутренности плохо реагируют на острую пищу. Начинка для лепешек была сдобрена перцем и травками совсем немножко. Но мне и этого оказалось достаточно, чтобы…

Джейми увлеченно рассказывал, как он плавал на каяках в Колорадо, а я изо всей мочи стискивала ягодицы, стараясь не прислушиваться к нараставшему урчанию в кишках. Смогла продержаться до ухода Джейми на кухню, когда он отправился варить кофе. Исторгнуть газы удалось бесшумно, но запах… Я умирала со стыда. Напустила вони в гостиную парню, в которого почти уже влюбилась. Одна надежда, что у Джейми притупился нюх от лука и специй, пока он готовил.

Поставив поднос с кофе на стол, Джейми потянул носом.

— Ох-х, — сказал он, и я почувствовала, что багровею. — Извини, Лора. Мусорный бачок попахивает, пойду вынесу.

Вот так была воспринята моя газовая атака. Пока Джейми чем-то шуршал и гремел на кухне, у меня прихватило живот и в глазах потемнело от накатившей дурноты.

— Ну вот, совсем другое дело, — бодро произнес Джейми, вернувшись.

— А где… где у тебя туалет? — почти шепотом спросила я.

— Наверху. Вторая дверь слева. Тебе нехорошо?

— Нет-нет, все нормально.

Да-да, мне очень плохо!

Выскочив из-за стола, я бросилась к лестнице и оказалась на ней быстрее, чем ты, мамуля, успела бы произнести слово «сальмонелла». Между тем в кишках бушевала и рвалась наружу очередная порция газов. Сдерживать напор, перескакивая со ступеньки на ступеньку, было просто нереально. Не дойдя до туалета, я разразилась целой руладой характерных звуков с влажным присвистом, означавшим, что могли пострадать и трусы. Рулада была громкой, Джейми точно ее услышал.

Мне захотелось умереть на месте, но кошмарный позыв заставил направить все усилия на преодоление последнего отрезка этого скорбного пути. Со скоростью света я влетела внутрь и, спустив трусы, отчаянно плюхнулась на стульчак (до сих пор синяки на ляжках от этой посадки).

Благословенное (и очень шумное) облегчение последовало в ту же секунду.

Вот так мгновенно перевернулся мой мир, радуга и синее небо сменились черным мраком.

И только потому, что все перевернулось в недрах моего организма.

Коттедж был небольшой, Джейми был обречен выслушивать все громовые раскаты. Боюсь, в соседних домах тоже их слышали и, наверное, подумали, что взрываются газовые баллоны. Не понимаю, как они не вызвали пожарников.

— Как ты?! — крикнул снизу Джейми. — Вдруг вся позеленела, прямо на глаз…

Слово «глазах» он почему-то не закончил. Я услышала громкий топот, потом грохот сковородок и кастрюль со стороны кухни. Потом крик ужаса и несколько сдавленных стонов, потом громкое рыданье и… тишина. Зловещая тишина.

Десять нескончаемых минут я не могла покинуть унитаз. Наконец извержение прекратилось, и я медленно поднялась. Ноги тряслись жутко, по ним бегали мурашки, а внутри — будто тысячи иголок и булавок пустились наперегонки. Пришлось ждать, пока восстановится кровообращение. Когда наклонилась над раковиной, закружилась голова. Я испугалась, что все начнется снова. Но ничего, обошлось, худшее было позади.

Спустила воду, умылась. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы преодолеть слабость. Теперь мне предстоял путь назад. По ступенькам спускалась очень осторожно, с опаской. Надо было узнать, что там все-таки с Джейми. Из гостиной прошла в коридорчик, а оттуда на кух…

Матерь Божья!!

Джейми, скорчившись, со спущенными брюками сидел на мусорном бачке. Он поднял голову, и в главах его отразился ужас.

— Прости! — проверещала я, пулей выскочив в коридор. Там и ждала, когда он (о боже!) закончит и наденет штаны. Наконец он вышел, держась за живот, и слегка шаркая, поплелся в комнату. Кишки, видимо, еще бушевали, ведь на лице Джейми было написано такое страдание, что сердце мое сжалось от жалости. Думаю, и мое лицо тоже было несчастным.

Было ясно как день, что мы оба стали жертвой пищевого отравления. Но ясно было и то, что восхитительная аура зарождающегося чувства разрушена. Как можно с нежностью относиться к девушке, способной устроить громовой пердеж, простительный только для необъятного борца сумо?

Безудержный понос — чересчур сильное испытание для всего лишь второго свидания.

А вы могли бы полюбить мужчину, увидев его сидящим на мусорном бачке?

Мы оба удрученно молчали — слишком оглушительным был шок. Я прокралась в прихожую и схватила с вешалки пальто. С кухни донесся запах давно не мытого туалета, и снова затошнило.

— Не надо… не уходи, — сказал Джейми.

— Так будет лучше, — ответила я. — Может снова прихватить. Дома все же проще справиться.

— А-а. Ну да. — Он слегка поморщился, бедный. Глаза запавшие, лицо осунувшееся.

Джейми открыл дверь, и я вышла в прохладный ночной воздух, он был чудесным. Конечно, следовало обернуться и сказать «до свидания». Но я не решилась, я умирала от стыда. С низко опущенной головой подбежала к Мятышу и торопливо отъехала. Скорее домой, в уютный туалет двух подружек-чистюль!

Разворачиваясь, я не утерпела и оглянулась. Джейми все еще стоял в дверном проеме. Смотрел, как я удираю. Грустный-грустный, будто побитый щенок. Он снова скорчился, схватившись за живот, готовый в любую секунду рвануть наверх, к унитазу.

Опять закружилась голова, но я надеялась, что сумею попасть домой до того, как роковая начинка для лепешек снова начнет насиловать прямую кишку. Достаточно Мятышу и вмятины на крыле, не хватало еще испортить ему сиденье.

Два часа в гостях у Джейми были сказочными, и вдруг эта катастрофа. Как я вообще выдержала, не забилась в истерике.

Истерика случилась уже дома. Сразу. Успокоилась я часа в два ночи. Так обессилела от рыданий, что даже смогла заснуть.

Прошло уже два дня. Сегодня я рискнула съесть подсушенный тост и запить его зеленым чаем. Думаю, завтра побалую себя тушеной фасолькой. Без соуса, разумеется. А решиться на свидание я смогу очень и очень нескоро. После таких испытаний, когда ты чуть не умерла от невыносимого стыда и подверглась самым унизительным страданиям, необходимо сделать перерыв.

Правда, мамочка?

Люблю и, как всегда, очень скучаю.

Твоя бедная-бедная дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Понедельник, 4 июля

Прошел месяц с самого позорного дня в моей жизни.

В сравнении с этой катастрофой история моего увольнения выглядит легким недоразумением. Это когда я лишился выгодного контракта с солидной ресторанной фирмой из-за сбоя программы «Проверка правописания». Компьютер заменил «совокупность» «совокуплением». И в рекламном листке, разосланном тысячам предполагаемых клиентов, было написано, что «в совокуплении они смогут отведать сто бесподобных блюд на любой вкус».

В сравнении с недавним несчастьем меркнет даже костюмированная танцевальная вечеринка, ради которой я нарядился Человеком-Пауком и восемь часов провисел на каких-то веревках (вроде как из паутины), ибо дружки мои вмиг перепились, и некому было снять Паука с веревок, принести ему человечьи шмотки (в результате я брякнулся и сломал лодыжку). Подумаешь, перелом! Не облом же…

И тот незабвенный вечер, когда меня арестовали при попытке забодать корову (за что я был помещен на два часа в контейнер с навозом)… Теперь он казался по-своему даже очаровательным.

И вообще, какие могут быть сравнения с случившимся месяц назад кошмаром?!

Накормил чудесную девушку пакостными лепешками, бедная еле успела добежать до второго этажа, чтобы засесть в туалете. И ведь сам тоже уселся — на мусорный бачок с педалью!

А что мне было делать? Прибежал я на кухню, и так скрутило, что медлить было нельзя. Выбирать пришлось между раковиной и бачком. На бачок взгромоздиться гораздо проще, и крышка есть откидная, как на стульчаке, и достаточно только нажать на педаль. Я не призываю использовать педальные бачки не по назначению. Но будем объективны: лучше загадить мусорное ведерко, чем обгадиться самому.

Только на прошлой неделе я рискнул рассказать о своей грандиозной трагедии Райану. Изложить, что произошло на моем втором (а третьему не бывать уже никогда!) свидании с Лорой Макинтайр.

Райан хохотал как безумный. Пришлось этому мерзавцу пойти умыться холодной водой, чтобы хоть немного успокоиться. Иногда мне кажется, что он зависает со мной только ради этих моих откровений о личной жизни. С момента нашего с ним знакомства в колледже количество новелл, наверное, давно перевалило за десять. Подозреваю, что Райан их записывает и после моей смерти тут же сварганит книгу.

И все-таки я дорожу нашей дружбой. Райан хоть и смешлив, но всегда готов выслушать и дать дельный совет.

— Слушай, Ньюман, после такого облома необходимо хорошенько оттянуться. — Губы его снова задрожали. — Вылезай из берлоги, или я буду называть тебя Ведронавтом.

О контакте с бедной Лорой, понятное дело, не могло быть и речи. Как вы себе это представляете?

«Привет! Прости, что устроил тебе понос, я не нарочно. Как ты насчет кино? В попкорне уж точно не водятся бактерии сальмонеллы!»

И все-таки надежда еще теплилась. Вдруг Лора позвонит… но она не звонила. Пошла уже пятая неделя. Видно ей хочется поскорее забыть этот ужас. И бедный Джейми Ньюман снова обречен погрязнуть в одиночестве.

Приглашение на ужин в выходные дни лишь усилило мою печаль. Понимаю, что мне следовало быть благодарным, а не крутить носом. Люди за меня волнуются, не хотят допустить, чтобы я окончательно выпал из нормальной жизни. Но занозой в мозгу сидело то, что пригласила меня супружеская пара.

Пары предпочитают приглашать пар. А одиночки обычно зовут на свои сборища людей холостых. Стоило бы, наверное, позвонить в Музей естествознания, сказать им, что Дарвин придумал не совсем корректную классификацию человеческих особей. В сущности, в этом классе гоминид имеется два основных подвида. Одни живут парами, другие — поодиночке. Homo couples и Homo singles. И предпочитают общаться с себе подобными.

Разумеется, пары и одиночки в силу необходимости контактируют, но порой со скрежетом и скрипом. И при первой возможности со вздохом облегчения разбегаются. Будучи членом клана Homo singles, я долго взвешивал «за» и «против» посещения вечеринки, где наверняка будут в основном представители вражеской стороны.

Конечно, в обществе семейных пар мне будет не очень, но хотя бы не придется весь субботний вечер слушать по телику идиотские шуточки Анта и Дека. Короче, решил пойти.

Опасался, конечно, что нас, одиночек, будет на вечеринке раз-два и обчелся. Выяснилось, что и считать-то было некого. Один я там оказался такой, без половины. Несчастный Джейми Ньюман сидел за столом в компании благополучных обладателей семейных радостей, чинно пережевывал кулинарные шедевры китайской кухни и чувствовал себя совершенно лишним.

Хозяевами на данном сборище были мои давние приятели Дейв и Кэтрин. Женаты они уже семь лет — срок критический, райское яблочко счастья уже утратило аромат и блеск свежести. Со стороны это было заметно. Дейв влюбился в Кэтрин, когда мы с ним работали в магазине звукозаписывающей фирмы Эйч-Эм-Ви. Она как-то пришла за последним альбомом рок-группы Iron Maiden для братишки, обожавшего вопли в стилистике хеви-метал. Дейв успел найти требуемый товар первым — он и получил приз.

Как бы то ни было, они по-прежнему друг друга любили, несмотря на семь лет брачных оков. Преданно и спокойно. Что было мне на руку, поскольку обходиться без общения с представителями Homo couples нам, одиночкам, все-таки сложно. И лучше уж иметь дело с бывалыми супругами, чем с молодыми, которые поглощены только друг другом, а на тебя и твои заморочки им начхать. Приглашенные семейные пары (два комплекта) были беспросветно скучными, типичное свойство ну очень крепкого среднего класса. Насколько я понял, они должны были скрасить наш ужин некими экспромтами. Одна пара значилась в друзьях у Дейва, вторая — у Кэтрин.

— Обязательно приходи, старик, — зазывал меня Дейв по телефону, — развлечешься. Сам знаешь, какие они жуткие, особенно когда оказываются на одной территории.

Этим он меня и купил, телешутам Анту и Деку с их заготовленными репризами никогда не переиграть тандем благополучных семейных парочек, старающихся переплюнуть одна другую. С Анджелой и Митчеллом мы с Дейвом пересекались по работе, а Софию и Яна Кэтрин притащила в нашу компанию примерно полгода назад. И всякий раз, когда эта четверка сходилась вместе, по комнате начинали летать незримые снаряды.

Я упросил Дейва, чтобы он позволил мне начать игру. Раньше как-то не предоставлялось случая, а отвести душу хотелось. Когда все доели куриное рагу «кунг пао» и расслабились, я сделал первый ход:

— Я что хотел спросить… Кто-нибудь собирается в ближайшее время поехать отдохнуть?

О-о, я знал, с чего начинать партию. Знал, что и те и те еще не были в летнем отпуске. Сильный ход.

Дейв приглушенно хохотнул, Кэтрин спешно поднялась и стала наполнять свой бокал вином.

— Мы! — весело отозвалась Анджела. — Мы с Митчеллом собираемся в конце месяца на Мальдивы!

Митчелл важно кивнул.

— На Мальдивах теперь все так испортилось, — жеманно промурлыкала София. — Кругом торгаши. Это не для нас. Мы подумываем о Сейшелах.

— В самом деле? — подал голос Митчелл, еле сдержав презрительную усмешку. — Как раз там людям нашего уровня делать нечего. Класс обслуживания не тот.

— Я бы этого не сказал, — подключился к поединку Ян, слегка даже подскочив на стуле. — Но подобные сомнения, относительно класса обслуживания, одолевают меня всякий раз, когда мы приезжаем покататься на лыжах в Валь-д’Изер. Ездим туда ежегодно.

— А мы обожаем Аспен, там все условия, чтобы хорошо отдохнуть после лыжни. — Анджела выдавила из себя улыбку, которая больше напоминала гримасу отвращения.

— Пфф! — фыркнула София громко, будто сдулась огромная покрышка. — Там же полно америкашек. Вот уж где нет никакого спасения от торгашей.

— Вас почему-то неотвратимо заносит именно в такие места, дорогая моя. Туда, где селятся торгаши.

Свисток судьи! Один-ноль в пользу команды «А+М».

— А мы собираемся через недельку в Девон, на автотрейлере! — радостно сообщил Дейв, допивая свой бокал.

Я должен был принять этот пас. И принял:

— В Девон? А я в этом году в Нью-Форест, в цивильный кемпинг! Очень важно, старик, когда поблизости есть нормальный клозет, надоело на отдыхе класть в ведро!

Кэтрин подавилась вином. Обе пары с плохо скрытым презрением посмотрели на Дейва. Потом на меня, с презрением уже откровенным.

Дейв поддал жару, перейдя к еще более опасной теме:

— Ян, видел тебя за рулем нового «Мерседеса», — он обернулся к Митчеллу. — Скажи, у «мерса» технические характеристики лучше, чем у твоей «бээмвэшки», или как?

Блеск. Отличный удар…

Митчелл и Ян минут пятнадцать спорили, у кого лучше система тормозов, форма сиденья, компьютерная и прочая начинка. Оставалось только снять штаны и помериться… это сэкономило бы нам кучу времени.

Выиграл Ян — сбил противника одной левой, напомнив, что его немецкий супер-пупер гораздо дороже супер-пупера оппонента. Митчелл чуть не откусил с досады край бокала.

— А мой «Фиат Пунто» на прошлой неделе прошел техосмотр! — бодро поддержала автомобильные мотивы Кэтрин.

— Поздравляю, — сказал я и возмущенно добавил: — А у моего «Мондео» подвеска ни к черту, кашляет, как блюющий котяра, на каждом «лежачем полицейском»!

Дейв едва не подавился застрявшим в глотке креветочным шариком. Теперь Кэтрин должна была подбросить дровишек в костер, и она сделала это очень умно:

— София, да у тебя новая сумочка! «Шанель», если я не ошибаюсь?

Великолепная подача!

Парни повелись на машины, а женщины гарантированно поведутся на сумочки.

— Угадала! Правда, она чудо? Последняя модель!

София покрутила перед нами уродцем из коричневой змеиной кожи с двумя гигантскими золотыми пряжками.

— Я точно такую же приобрела еще в прошлом году, — небрежно бросила Анджела. Я бы сказал, вызывающе небрежно.

— Да что ты? А какая у тебя сейчас? — спросила София тоном тверже самого твердого алмаза.

Анджела предъявила публике узенький серебристо-серый клатч, вещицу бесспорно более изящную, чем громоздкий пухлый ридикюль от дома «Шанель», потом сунула клатч под нос сопернице, выпалив единственное слово:

— «Прада»!

Безоговорочная победа Анджелы и Митчелла!

Повисла затяжная пауза. Я почти слышал, как в душе Софии клокочет бессильная ярость. Ян весь побагровел. Меня душил смех, но я молодец, сдержался. И теперь удовлетворенно потягивал вино.

Удовольствие было недолгим. Постаралась Анджела…

— Джейми, ты, наверное, уже нашел себе девушку? — ласково поинтересовалась она. — С ней и поедешь в цивильный кемпинг?

Вот сука…

— Пока еще в поиске. — Я залпом допил остатки мерло.

— Твой поиск слишком затянулся. Попробовал бы, что ли, «быстрое свидание».

Я прикусил язык, чтобы не выругаться, и сжал кулаки, чтобы не наброситься на эту самонадеянную дуру. Не видит ничего дальше своих побрякушек и модных курортов, но смеет давать советы. Такие же пошлые, как она сама.

— Или Интернет, — подключилась София, — моя помощница Карен нашла кого-то на сайте знакомств, слава тебе, господи. Несколько лет у нее никого не было, а с Интернетом быстро все получилось. Честно сказать, я думала, что это не сработает. При ее-то данных. Но повезло. Я дико рада за бедняжку.

Интересно, сумею ли я размазать по стенам сразу обеих ехидн? Или стоит сбегать в магазин за дробовиком, чтоб уж наверняка?

Разумеется, я понес отрепетированную для таких случаев ахинею. Каждый холостяк знает эту песню наизусть: «Я не тороплюсь. Пока мне и одному хорошо. Не хочется терять свободу».

Совсем заврался, Ньюман, жалкое трепло…

Глянув на мое лицо, Кэтрин быстро налила мерло в пустой бокал. Я уловил в ее взгляде тень жалости, и это было еще обиднее, чем ядовитые советы представительниц ну очень крепкого среднего класса.

Как же мне хотелось задушить обеих клуш, когда они одновременно, словно по команде, послали мне прощальный воздушный поцелуй! Ибо я, посидев для приличия еще немного, позорно сбежал. Провожая меня к двери, Дейв сочувственно похлопал мое плечо, растравив душу еще сильнее. Жалость мне тоже ни к чему. Как и советы насчет сайта знакомств, где обрела свое счастье «бедняжка Карен».

От Дейва до моего дома тридцать минут пешком. Шел медленно, стараясь поднять настроение мыслями о чем-нибудь приятном, глубоко вдыхая дивный воздух летней ночи. Притащился домой в одиннадцать, но отвлечься от своей горькой холостяцкой доли не удалось.

Вот так всегда. Когда тебе хреново, на улице, как нарочно, натыкаешься на влюбленные парочки: завидуй, несчастный одиночка. Я зачем-то начал их считать: сколько попадется мне по пути, а это две мили.

Одиннадцать. Насчитал целых одиннадцать, представляете? Выходили из домов, проезжали в машинах, просто брели по улице, держась за руки. Одни брели даже с собачкой. С чихуахуа. Потащили такую кроху на улицу. Кто, черт возьми, выгуливает собаку в одиннадцать? Завели бы себе сову, крота или летучую мышь, с ними и шлялись бы по ночам…

Добравшись до дома, заперся, плюхнулся на диван, включил телевизор. По первой программе показывали «Свидание в темноте». К счастью, я еще не совсем протрезвел, поэтому не попал пультом в экран.

Через десять минут я все равно пожалел о своем неточном броске. Потому что на втором канале шла комедия «Четыре свадьбы и одни похороны», а сломавшийся пульт не желал ее отключать. Хорошо, что меня развезло и я пошел спать до начала эротического шоу. Иначе на первых страницах завтрашних газет были бы сообщения о внезапно объявившемся маньяке, который выслеживает на ночных улицах супружеские (или просто влюбленные) пары. С особой жестокостью расправляется с теми из них, кто ведет на поводке чихуахуа.

Дневник Лоры

Воскресенье, 14 августа

Дорогая мамочка, здравствуй.

Обгоревшая кожа болит уже меньше. И я снова стала похожа на человека, а не на вареного лобстера. Отдохнула отлично, но жестоко заплатила за легкомысленное отношение к итальянскому солнцу. И все-таки это было классно. В смысле, две недели понежиться в Тоскане после постоянного напряга. Ведь целый год без отпуска!

Дела в магазине понемногу налаживаются благодаря удачному кредиту и новой моей помощнице Тилли. Ее мне послал Господь, правда. Очень жаль, что Тиму пришлось уйти. Эх, хорошо мы с ним работали! Когда твой лучший друг еще и твой коллега, это подарок судьбы. Нагрузки невероятные, а платить ему нормально я не могла. Вот и отпустила Тима к его любимцам в тоненьких свитерах и тесных джинсиках. С легким сердцем отпустила.

Тилли появилась очень вовремя. И я ничуть не преувеличиваю, когда говорю, что ее согласие на еще более скромную, чем у Тима, зарплату спасло от краха и мои финансы, и мой рассудок. Благослови, Господи, молоденьких девушек, готовых вкалывать за сущие гроши.

Постоянные обломы на личном фронте здорово охладили мои надежды. Особенно история с ужином у Джейми Ньюмана. Дважды я писала ему, но как только курсор оказывался на кнопке «отослать», перед глазами проносились сцены того вечера: я мчусь по лестнице, испуская громкие рулады, он — верхом на бачке. И курсор перескакивал на «удалить».

Годовщина — это всегда больно, мамочка. Сколько бы лет ни прошло. 17 июля до сих пор самый кошмарный день. Без тебя очень тяжело. И легче не становится.

Чарли сама предложила съездить вместе в Италию, и я жутко обрадовалась. Она такая милая, мы стали настоящими подругами. И свою долю платы за квартиру ни разу не задержала. Я понимала, что закрывать магазин на целую неделю нехорошо, но в последние месяцы работала как проклятая и готова была рискнуть. К тому же летом дорогой шоколад спросом почти не пользуется.

В общем, рванули мы с Чарли на виллу ее кузины Эйприл (которой та владеет вместе с мужем Джерардом, он у нее еще и яхтсмен). Чарли, конечно, любит выкурить косячок и обожает демократичные донельзя развлечения в духе Вудстока, но родственники у нее, оказывается, птицы высокого полета.

Вилла великолепная, как в любовных романах. Вот уж где я попила своего обожаемого пино, и тосканские мужчины проявляли к нам с Чарли живейший интерес, когда мы с ней выбирались куда-нибудь вечером. Во время прощального ужина на вилле я могла запросто завязать роман с красавчиком Эцио, с которым познакомилась в соседней траттории. Он бегал за мной все эти дни как не знаю кто. К сожалению, как только завязывался разговор, я тут же вспоминала назойливого волокиту Анджело на «скором свидании» и Джейми Ньюмана… на мусорном бачке.

Нет-нет. Не хотелось портить чудесные дни отдыха вторжением пениса, хотя и принадлежал он классному самцу, достойному обложки мужского журнала GQ. Но душу ухаживания Эцио согревали. Я прервала на время поиски Мистера Совершенство.

И хотя целые две недели я ходила с красной от солнечного ожога физиономией, отдых все-таки вышел замечательный.

Домой я вернулась умиротворенной. Но, если очень честно, взбудораженной (благодаря приставучему Эцио). Потому и решилась пойти на свидание с Мартином. Это оптовик, с которым мы сотрудничаем, из категории «интересный блондин». Я воспринимала его исключительно в деловом формате. И вот обсуждаем мы с ним как-то, стоит ли увеличить размер месячной поставки трюфелей, как вдруг он мне, просматривая документацию: «Давай как-нибудь встретимся».

Я и не знала, что у него сейчас никого нет. Согласилась (сама не понимаю почему). Ну, сходили вместе на ланч в ближайшее от магазина бистро. Он за все заплатил, с ним было о чем поговорить, и я разглядела (пока он расплачивался в кассе), что у него отличный торс и пятая точка смотрится неплохо.

Второе свидание тоже не разочаровало, в пабе рядом с моим домом. И там за все платил, а два часа общения были вполне приятными, не надоел. Зад, обтянутый голубыми джинсами, выглядел даже лучше, чем на первом свидании. Только уже на третьем что-то пошло не совсем так, точнее, совсем не так… а потом вообще случилось нечто запредельное. Правда-правда. Если честно, я не верю в судьбу, в мистику, во все эти кармы и потусторонние влияния, но после пятничного вечера я готова пересмотреть свое отношение к подобным вещам.

Мартин предложил для разнообразия съездить в центр, в какой-нибудь клуб. Моя израненная душа вряд ли перенесла бы очередной загородный паб или пафосную кофейню, поэтому мы договорились встретиться в «Лягушке и Дракоше», где собирается в основном буйствующая молодежь. Лет восемь назад я и сама была хорошей оторвой, любопытно было попутешествовать во времени.

Оба мы приехали на такси, чтобы можно было выпить, не нарушая потом спокойствия на дорогах. Мартин определенно стремился к полной расслабухе: я не выпила и половины своей водки, когда он справился уже с двумя порциями «Джек Дэниелс».

— Выбраться куда-то в пятницу — самый кайф, скажи?!! — проорал он, перекрикивая зычные трели Леди Гаги, рвущиеся из огромных громкоговорителей, закрепленных под потолком.

— Да-да, безусловно, кайф! — бодро отозвалась я, стараясь соответствовать атмосфере.

— Вперед, детка, жги давай! — рявкнул Мартин, осушая стаканчик только что заказанной текилы, после чего начал хлопать в ладоши.

Ничего себе… два предыдущих вискаря сделали Мартина неузнаваемым. На первых наших встречах парень был таким спокойным и сдержанным, даже чересчур. А теперь вопит: «Жги давай!» — и ведь не шутит. Я была несколько обескуражена.

Но он был так хорош собой, а я так давно не отрывалась на всю катушку, что готова была простить ему пьяный разгул и даже поддержать его. Но… Мартин опрокидывал стакан за стаканом, вообще на меня не глядя. Как будто ему сказали, что завтра введут «сухой закон».

— Двай махнем в «Шитта Лаунжж», — через час предложил он, обнимая меня за плечи. — Хощщу танцевать!

«Чита Лаундж» не самое мое любимое заведение по понятным причинам, но я решила не вредничать.

— Давай! — крикнула я, стараясь переорать гитары парней из группы Kings of Leon.

— Тогда рвем когти! — Он допил остатки пива (Мартин не из тех, кто опасается смешивать напитки), схватил меня за руку и потащил к выходу, а моя водка осталась на столе, недопитая и покинутая.

Было уже десять часов, и у клуба собралась довольно длинная очередь.

Мы оказались в компании совсем молодых, более нарядно одетых и более заводных. Впрочем, насчет последнего я поправлюсь — самым заводным был как раз Мартин. Он нетерпеливо притопывал то одной, то другой ногой — дождаться не мог, когда окажется в зале. Он заплатил за нас обоих (молодец, конечно), и мы вошли в переполненный уже клуб.

— Как ты нащщщет их мэксиканского филиала «Эль Читос»? — спросил Мартин. — Там всю ночь торгуют дешшшевой текилой!

— Может, лучше в «Джангл бар»? — предложила я. Ну не хотелось мне идти туда, где я целых два часа сходила с ума от зуда в заднице. К тому же тащиться туда, где имеется дешевая текила, в компании большого любителя данного напитка было бы крайне непредусмотрительно.

— Уговорилла! Впэредд, детка, жги дэввай! — крикнул он и снова изобразил аплодисменты.

На этот раз его знойный призыв резанул сильнее. Похоже, под этим лозунгом должен был пройти остаток вечера. Такие страсти не для меня, тем более приправленные картинными аплодисментами.

Но поскольку я уже хлопнула четыре порции водки с тоником, то все сомнения развеялись, и мы пошли в бар. Еще я втайне надеялась, что в плясках, о которых так мечтал Мартин, все лишние градусы растрясутся.

О боже, с каким же азартом он их растрясал! Как будто кто-то погонял его хлыстом, как заупрямившееся стадо. Но даже перепуганные коровы двигались бы грациознее, чем изрядно перебравший Мартин. Дрыгал ногами, вихлял бедрами, размахивал руками. Наверное, так выглядит человек, решивший укротить ветер при шторме. Мартину точно удалось преодолеть законы физики, но я не могла определить, какие именно.

Маятник плясового безумия неотвратимо раскачивался сильнее и сильнее, Мартин выглядел все более одиозно. Публика была счастлива. Я опасалась, что он коленкой расшибет себе лоб либо лбом размозжит коленку.

— Хочу еще выпить! — крикнула я. — А ты?

Это был убедительный повод, чтобы хоть на время уйти, избавив себя от дикого зрелища.

Мартин, на секунду остановившись, попросил заказать ему ликер «Егермейстер».

— Двэйнную порссыю! — крикнул он мне вслед.

— Поняла!

— Детка, жги дэввай! — Вот что (и, разумеется, хлопки) услышала я через секунду.

Бля-а-а! Достал уже.

Это его третье его «жги давай» и диковинная пляска (которой обзавидовались бы самые колоритные исполнители нашего народного танца «моррис») стали для меня последней каплей. Пока дожидалась напитков, я придумывала повод, чтобы смыться. Себе взяла диетическую колу — нужно было уже трезветь и как-то собраться с мыслями. Знаешь, мама, Мартин наверняка бы даже не заметил моего исчезновения, наслаждаясь своими невероятными фортелями. Время. Делать. Ноги. И все же я решила принести ему ликер и вежливенько соврать: «Мне нехорошо, пойду я».

Если начнет допытываться, почему нехорошо, сошлюсь на месячные. Сразу отстанет. Я протянула Мартину бокал, он милостиво остановился и залпом его осушил.

— Уф! Скажи, какой я классный! — гаркнул он. — А?

Гм-м-м… действительно хорош. Волосы дыбом, физиономия красная, как жопа у бабуина, пятна пота под мышками.

— Может, выйдем подышать? Как тебе этта идея?

Идея была очень кстати. Я и сама была вся мокрая и страдала от духоты. На холодке проще будет с ним объясниться, не нужно будет перекрикивать Леди Гагу (здесь тоже ее крутили).

— Идея отличная! — крикнула я, направляясь в сторону просторной веранды с задней стороны клуба.

На веранде было полно курильщиков и некурящих, вышедших подышать свежим (ха-ха!) воздухом. Мы протиснулись в пустой угол без дымящих. Воздух был чудесным, а Мартин постепенно обретал нормальный вид, приходя в себя после приступа танцевальной горячки.

— Ну как, нравится тебе здесь?

На лице его играла такая счастливая улыбка, что вся моя решимость растаяла. Не могла я ему вешать на уши, что плохо себя чувствую. Проклятое мое чистоплюйство!

— Очень нравится, — соврала я.

— И мне очень. Но в принципе можно уже и уйти.

Отлично! Может быть, удастся обойтись без всяких выдумок.

— В зале очень душно, и толкотня надоела. Я бы предпочел место поспокойнее.

Мартин придвинулся ближе, наклонился.

О господи!

— Да… я бы тоже, — вежливо поддержала его я, пытаясь отодвинуться. К сожалению, я стояла, прислонившись спиной к ограде, которой была обнесена веранда. Отступать было некуда.

— Тогда нам стоит подумать о том, как порадовать друг друга, — он выразительно поиграл бровями, — взаимно.

А потом стал вытворять нечто невообразимое. Опершись об ограду, начал нежно массировать сквозь рубашку свой сосок. Я вытаращила глаза. Ну и шуточки у этого парня.

— Как тебе идея поехать ко мне домой, м-м?

Он смотрел на меня плотоядно, продолжая с зазывной медлительностью оглаживать со всех сторон сосок, я просто не знала, куда деваться. И начала озираться, высматривая тайного наблюдателя с фотоаппаратом, совершенно уверенная, что это чей-то прикол. Я даже догадывалась чей. Тим сговорился с Мартином, чтобы тот изобразил рокового соблазнителя с эротическими закидонами. Вот сейчас Тим выскочит из засады, и мы все будем долго смеяться. И правда ведь дико смешно.

Я терпеливо ждала развязки. Но мизансцена оставалась прежней. Я как дура стою, Мартин водит пальцем вокруг соска, проступившего сквозь его мокрую от пота тоненькую рубашку.

Боже милостивый, да ведь этот идиот не шутит!

Так неплохо начиналось, а сегодня он все разрушил. Все наши шажочки к сближению коту под хвост. Хватило двух часов этого… этого… я даже не находила слов.

Когда он принялся оглаживать и второй сосок, я едва удержалась от хохота. Теперь этот недоумок еще и губы выпятил, как порнозвезда с раздувшимися от ботокса губищами. И глаза закатил, чтобы добить меня накалом вожделения и своим великолепием. Ну, жесть… похоже, оптовик мой совсем чокнулся.

Пора. Пора было бежать.

— Извини, Мартин! Что-то мне нехорошо! Наверное, из-за месячных! Мне жаль, но придется уйти! — выпалив все это, я вежливо его отодвинула и двинула прочь.

— Лора! Погоди! Постой же! — раздалось мне вслед. Не оборачиваясь, я протискивалась к двери внутрь, а потом стала пробираться к выходу. Получалось медленно, клуб был набит до отказа. Сквозь оглушительные раскаты музыки я слышала, как Мартин меня зовет. Голос его звучал все ближе.

Надо быстрее поймать такси, и тогда ему точно меня не догнать…

Выскочив на улицу, я побежала к стоянке такси. Ни одного. Где же все эти гребаные водилы?

Зато Мартин был уже тут, за спиной.

— Куда же ты, черт возьми? А, девочка моя? Вся ночь впереди. — Схватив меня за плечо, резко повернул лицом к себе. — Какие мы шустрые! Нет, так просто ты от меня не уйдешшшь! — Он с пьяной обидой наставил на меня палец, изобразив дуло пистолета. В голосе появились нотки, от которых сердце мое тревожно забилось.

Соберись, Лора. Небольшое недоразумение может обернуться крупной неприятностью. Очень крупной.

Глянув за его плечо, увидела стоявшую поодаль стайку едва одетых девиц. Никто из них в нашу сторону не смотрел, то есть этот озабоченный козел в любую минуту мог сотворить со мной что угодно.

— Чего ты так нервничаешь? Расслабься и посселуй меня. — Он наклонился совсем близко, обдав крепким перегаром.

— Отпусти меня, Мартин, — сказала я жестко, попытавшись скинуть его руку. В ответ он стиснул меня в объятиях. Вырваться из рук сильного парня, который был килограммов на тридцать тяжелее меня самой, разумеется, не удалось. — Пусти же, мне больно.

— Да ладно… хватит врать-то. Тебе хорошо, только не надо напрягаться. — Он попытался меня поцеловать, но я резко отвернулась, так он был гадок. — Прекрати стервозничать, Лора, — прошипел Мартин. — Не строй из себя недотрогу.

Я снова попыталась вырваться. Теперь уже стало страшно.

— Отпусти ее, приятель, — послышался спокойный голос. Слева от меня.

Я обернулась и увидела… Джейми Ньюмана.

— Отъебись, м-мудак, — огрызнулся Мартин.

То, что произошло дальше, было жутко и, безусловно, прекрасно. Джейми подскочил к Мартину, схватил его за горло и заглянул ему в глаза, полыхая от ярости.

— Сказано тебе, отпусти, иначе я… я размажу тебя по асфальту. Учти это… мудак.

Мартин был выше на полголовы и гораздо мощнее Джейми. Но концентрация ненависти, исходившей от моего спасителя, была так велика, что враг спасовал. Он отпихнул от себя Джейми и слегка попятился. По выражению лица было видно, что он пытается затуманенным градусами мозгом оценить ситуацию. Джейми был трезв как стеклышко, что и стало решающим преимуществом. Хочу напомнить тебе, мамочка, как Мартин резво размахивал руками и ногами в танцевальном зале. Если бы он так же ретиво стал молотить ими Джейми, неизвестно, чем бы все это закончилось.

Трезвость и ярость Джейми Ньюмана Мартин сумел оценить адекватно. В пьяном виде на рожон лезть опасно. Осознав это, Мартин поднял руки:

— Остынь, приятель. Я просто пошутил.

— Иди шути в другом месте.

Будь Джейми в рыцарском плаще и доспехах, он не показался бы мне более великолепным. О, мой герой.

Мартин перевел взгляд на меня.

— Грязная шлюха, — он снова наставил на меня указательный палец.

Какой ты милый.

Не очень-то протрезвевший любитель танцев развернулся и побрел назад в клуб.

Когда Мартин скрылся за стайкой девиц, я посмотрела на Джейми.

— Спасибо тебе огромное, — я облегченно вздохнула.

— Да не за что. Я проходил поблизости. Вдруг вижу — ты. Не хотел мешать, но мне показалось, что он начал распускать руки…

— Не показалось. Было очень страшно. Просто не знаю, что бы я делала, если бы ты не вмешался. Ты очень смелый.

— Это я-то? Издеваешься, что ли? Я жутко струхнул.

Ярость остыла, и теперь Джейми был белым как мел.

— Хорошо, что он не завелся. Отметелил бы меня до бесчувствия. В последний раз я дрался еще в школе. Врезал лучшему другу за то, что он сломал фигурку моего любимого Хи-Мэна из «Властелинов Вселенной».

— Вроде был такой хороший парень, — шепотом сказала я.

— Ну да, Хи-Мэн очень хороший, это Скелетор злодей.

— Я про Мартина. Про парня, от которого ты только что меня спас.

— А-а. По-моему, парень так себе. — Джейми достал из кармашка пачку сигарет, вытащил одну, закурил. Пристально на меня посмотрев и превратно истолковав мое недоумение, торопливо добавил: — Прости, если обидел тебя, но вряд ли я ошибаюсь.

— Нет, нет. Ты совершенно прав. Можно и мне?

Я не курила семь лет, однако сейчас (когда меня едва не изнасиловал один мужчина — и спас от надругательства другой) сигарета была мне жизненно необходима.

Выяснилось, что Джейми действительно оказался поблизости случайно, вообще-то он приехал забрать из питейного заведения своего друга Райана и его новую подружку Изабель. Он вызвался подбросить меня домой, и я была ему благодарна.

Уже рядом с домом, выбравшись из машины, я медленно обернулась еще раз посмотреть на Джейми. Этот человек однажды поставил меня в жуткое положение, большего стыда я в жизни не испытывала. И он же теперь мой рыцарь в сияющих доспехах. Я в тот момент еще не совсем протрезвела, и мозг работал плоховато, но смогла сообразить, что образ рыцаря полностью вытеснил образ незадачливого повара, доведшего меня до срама.

— Может, как-нибудь еще увидимся? — спросила я у Джейми и увидела, как глаза его расширились от изумления.

Снова эта его улыбка… как же я по ней тосковала!

— Было бы здорово, — в глазах его вдруг мелькнула тревога, даже ужас. — Обещаю: больше ничего сам готовить не буду.

Так что нам второй раз предстоит второе свидание. Или все-таки третье? Так и не могу определиться.

Теперь, на трезвую голову, когда я пишу обо всем этом, меня обуревают противоречивые чувства. Но я твердо знаю, что должна снова его увидеть. За долгие годы Джейми единственный, в ком я почувствовала родственную душу. Тот кошмарный вечер с некачественными лепешками, ну да, случился. И что теперь? Найти действительно своего человека практически нереально. Куда реальнее увидеть крокодила в собственной ванне, честное слово.

Люблю и бесконечно скучаю, мамочка.

Твоя отныне верящая в карму дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Воскресенье, 21 августа

Двадцать первый век на дворе, однако осознав, как некто хватает за руку и даже мнет дорогое мне существо, я повел себя самым несовременным образом. Да, я открыто выразил свои эмоции, прочувствовав эмоции стороны, подвергаемой домогательствам (и не важно, какова подоплека, первопричина и прочие детали).

Я приструнил распоясавшегося кавалера Лоры Макинтайр, пообещав качественно его измордовать. И в результате получил от нее прощение и добро на третье свидание.

Кто сказал, что рыцарство осталось в далеком прошлом? Что этого понятия больше не существует?

После грандиозного скандала с мексиканскими лепешками я всячески убеждал себя не тревожить больше бедную девушку — хватит с нее и того, что я уже устроил. Врал себе, что как-нибудь переживу это расставание: время, как известно, лечит. Чушь собачья. Я продолжал страдать по Лоре. Всю силу своей привязанности я осознал в тот самый вечер, когда приехал в город встречать Райана и случайно увидел их — Лору и домогавшегося ее амбала.

Человек я мирный, храбрецом никогда не был, но в тот момент забыл про осторожность. Ринулся на помощь, осознав, что Лора дорога мне по-прежнему. Лучшим подтверждением этому была моя прямо-таки сумасшедшая смелость.

Я подскочил к амбалу и вцепился в горло. Этот мой замечательно правильный поступок был продиктован дикой ненавистью. Правда, позже за ней последовало всегда таящееся в подсознании «во что же, черт возьми, я ввязался?». Обычное дело, когда понимаешь, что остался цел и невредим по чистой случайности.

Когда сердце стало биться ровно и сведенные яростью мышцы расслабились, мы с Лорой душевно побеседовали. Инцидент с поносом и употребленным не по назначению мусорным бачком не был упомянут даже вскользь. Я ведь теперь был спасителем и даже укрепил свой новый статус рыцаря, посадив ее на коня (синей масти, по кличке Мондео) и доставив домой. Мое ликование потом несколько подпортили идиотские комментарии Райана и Изабель, которым я поведал о знаменательной встрече. Им-то самим, здорово набравшимся, эти реплики казались верхом остроумия, а я бесился ужасно.

И зачем я их познакомил? Но надо ведь было как-то унять Изабель, изводившую меня своими письмами. Я вспомнил, что Райан — любитель женщин простых, не испорченных интеллектом, ну и решил порадовать друга. А заодно обезопасить себя. Досадно только, что они по-свойски рассказывают мне о своих сексуальных шалостях, иногда просто кусок не лезет в горло от подробностей.

Рассказываю дальше. Довез я своих шалунов до «мамкиной квартиры». Вылезая из машины, Райан крикнул: «Эге-гей, Ньюман, зайди хоть на минутку!» Изабель не могла не ввернуть: «Он опасный тип! Изгадил спермой Иисуса!»

Было раннее утро. Ехать по безлюдным улицам было гораздо приятнее одному. В машине еще чувствовался запах Лориных духов, и это очень заводило.

Надо сказать, что, когда Лора предложила снова встретиться, я обалдел. Она и сама, по-моему, обалдела от собственной прыти, таким удивленным сделалось ее лицо. Я в тот же миг выпалил: «Было бы здорово», не дав ей шанса отыграть назад.

Так что учтите, дорогие мои блогеры, если вы ненароком ввергли девушку в расстройство желудка и хотите добиться поблажек, непременно спасите ее от сексуального маньяка. Примирение гарантировано. Не знаю, пригодится ли вам этот совет, но я честно рассказываю о своем опыте.

Итак, на повестке дня третье свидание! Обычно к этой встрече все проясняется. Уже понятно, что вас тянет друг к другу, и надо позаботиться об обстановке, располагающей к окончательному сближению. На беду мою, в нашем с Лорой случае ситуация сложилась довольно щекотливая.

Свидание действительно третье, но необходимо было хорошенько загладить вину за «Вечер коварных фахитас», я хотел получить окончательное прощение. И готов был выложить немалые деньги на что-то действительно стоящее, что позволит стать ближе друг к другу. Но при этом, упаси боже, нельзя было спугнуть ее слишком сильным напором. И каков ассортимент возможных развлечений? Загородная прогулка на велосипедах, а потом ужин в уютном местном пабе? Или пригласить ее в лондонский театр, на мюзикл? Или решиться на экзотику вроде совместной лепки в гончарной мастерской? Мысль интересная. Помните, как чувственно и элегантно Патрик Суэйзи задействовал гончарный круг для покорения Деми Мур в фильме «Призрак»?

Да мало ли что еще можно придумать! Но не забывайте, что я всегда умудряюсь выбрать самый неподходящий вариант. Я был верен себе и на этот раз. Картинг любите? Нет? А зря. Я пригласил ее покататься на картах.

Понимаете, я здорово нервничал. Для велосипедных прогулок погода была не ахти, в мюзиклах я полный профан и мог нарваться на какую-нибудь муть, а начал бы лепить вазочку из глины, наверняка вышла бы огромная елда.

Неделю назад мы с приятелями заговорили про картинг, и они давай вспоминать, как классно в прошлом году оторвались на местном картодроме. Меня осенило — отличный вариант! Тут же заказал по телефону два карта. Я смотрю иногда «Формулу-1» и сразу размечтался, что предстану перед Лорой в образе гонщика, что-то вроде Дженсона Баттона.

Вы, разумеется, уже догадались, что Лора восприняла эту авантюру без особого восторга.

— Покататься на картах? — переспросила она, когда я изложил по телефону наши перспективы. По голосу я понял, что подобные забавы не в ее вкусе. Но когда Джейми Ньюману что-то втемяшится в голову, его уже не остановить. Я был полон энтузиазма.

— Ну да! Будет очень весело. Гарантирую.

— Думаешь? Ну ладно. — Она постаралась не выдать своего разочарования. — Может, и повезет.

Ее скептицизм несколько меня смутил. Я быстро рассказал, где встречаемся, и свернул разговор, вспомнив, что все мои лучшие побуждения добром не кончались. Последнее свидание обернулось покупкой нового мусорного бачка для кухни. Не факт, что на этот раз все пройдет без издержек.

Встретились в пятницу вечером у картодрома «Веселый картинг». Застолбить машинки мне удалось только на половину десятого. Так что свидание наше будет довольно коротким, независимо от того, как все сложится. Чувствовалось, что Лора очень волнуется. Я и сам нервничал. Возможно, у нее тоже имелись серьезные причины так волноваться, а про свои я уже вам рассказал.

— Никогда не ездила на этих штуках, — сказала она.

— Я тоже. Рискнем вместе.

— Гм…

Мы вошли, направились к стойке с кассой. Гул моторов наполнял огромный крытый зал со стальными стенками.

— Привет, — сказал я администратору. Молодой, наверное, моего возраста, но на лице его была написана великая скорбь мудрого старца, которому мы помешали печалиться о несовершенстве мира.

— Вы что-то хотите? — спросил он, надеясь, что я отвечу «нет». И он сможет и дальше почивать в объятиях вселенской скорби.

— Да. Я заказал часовой заезд для двух персон. Моя фамилия Ньюман.

Парень протянул нам ручку. Надо было поставить подписи на листке, где мелким шрифтом было что-то написано, несколько пунктов. Наверняка насчет того, что компания не несет никакой ответственности в случае, если поименованный в пункте первом клиент расшибется на треке. Потом, вяло шагая, он проводил нас в раздевалку.

Экипировку пилотов «Формулы 1» наши костюмы напоминали слабо, скорее костюм был похож на мешковатый детский комбинезончик. Я такого никогда не носил, пришлось осваивать. Тоже нацепив эту ясельную униформу, Лора подошла ближе, смерила меня непередаваемо выразительным взглядом и воинственно сложила руки на груди.

— Что-то я не ощущаю себя Льюисом Хэмилтоном, — заметила она. — Возможно, так этот мегагонщик выглядел в два года. — Она засунула в рот большой палец и скосила глаза к переносице.

— На клубную вечеринку в этом прикиде не пойдешь, — признал я и сделал несколько приседаний, изображая жизнерадостного шимпанзе.

Лора тоже начала обезьянничать. Это была картина! Мы хохотали, как ненормальные.

Еще ведь выдали шлемы. В них мы стали похожи на болванчиков с трясущимися головами — таких некоторые любят ставить на приборную панель. К прыжкам и приседаниям я добавил вращение головой, Лора покатывалась со смеху.

И тут в дверь просунул голову наш распорядитель гонок.

— Ну что, готовы?

Он посмотрел на нас как на сбежавших из психушки придурков. Мы благоразумно угомонились.

— Так точно, — выпалил я. — К старту готовы!

Почему я начал изъясняться как бывалый гонщик? Спросите что-нибудь полегче. Наверное, экипировка обязывала. Прежде чем отвалить, парень пронзил меня испепеляющим взглядом. Ага, все-таки проснулся! Мы отреагировали на это наше достижение как непоседливые карапузы. Лора недовольно заверещала (к счастью, этот надсадный ор был приглушен шлемом) и, по-младенчески ковыляя, вразвалочку двинулась к треку. Я поддержал ее в этом благом кривлянии, чтобы позлить свору самодовольных жрецов трека, уже поджидавших нас.

После нашего прохождения сквозь строй сотрудников последовала десятиминутная лекция на тему «Правила безопасности». Все тот же парень, которому мы помешали бездельничать, нудил и нудил. Я уже весь извелся к тому моменту, когда он завершил свой спич показом расположения туалетов. И наконец-то настал час веселья.

За этот час (который обошелся мне в нехилую сумму) я узнал о прекрасной Лоре Макинтайр гораздо больше, чем мне позволила бы обычная велосипедная прогулка или даже гончарная мастерская. Хотите по-настоящему узнать характер своей возлюбленной — ведите ее на какие-нибудь гонки, где наличествует фактор опасности, в разумных пределах, конечно.

Едва мы тронулись, Лора, ехавшая сзади, стала пытаться обгонять, то и дело в меня врезаясь. Нервы она мне пощекотала крепко, как это умеет делать всякая разносторонне развитая личность. Эта скандалистка едва не довела меня до умопомрачения своей непредсказуемостью. Нежная улыбчивая блондинка, как выяснилось, в одну секунду умела превращаться в обезумевшую фурию, готовую расправиться с моим нерасторопным картом. Жуть!

— Не спи, замерзнешь! Тормоз! — орала она, пытаясь меня обогнать в тот момент, когда я силился достойно справиться с поворотом. Наши машины все время сталкивались. Только я приду в себя и выровняю ход, она опять — ба-бах! — то сзади, то сбоку. Памятуя о том, что терплю все это ради того, чтобы мне простили прокол с роковыми лепешками, я, по идее, должен был мудро позволить Лоре обгонять себя сколько ее душеньке угодно. Но я ведь мужчина, и не бывать тому, чтобы женщина оказалась сильнее. Не мог я посрамить честь всего мужского племени! С помутившейся головой я стал догонять свою партнершу, простите, противницу. Абсолютно уверенный в собственной непобедимости, как это свойственно всем мужским особям.

Следующие сорок пять минут навсегда останутся позором моей жизни.

Лора меня сделала. Двенадцать раз. Сам того не ведая, я открыл таившийся под спудом будничных дел талант прирожденной гонщицы. Лора Макинтайр подвергла меня и мою колымагу неслыханному позору. Она была неподражаема. Меня заносило не туда практически на каждом повороте, как бы я ни осторожничал. А Лора маневрировала виртуозно, то снижая скорость, то прибавляя газу, лихо справляясь со всеми препятствиями. На треке она была совершенно другой, совершенно. Не дай бог наткнуться на эту ведьму в темном переулке. Всякий раз, когда она настигала меня и небрежно отталкивала в сторону, это сопровождалось все более оскорбительными жестами и репликами.

Обгон первый: ехидно улыбаясь, помахала рукой.

Обгон второй: показала мне язык.

Обгон третий: «Прибавь газу, Джейми!»

Обгон четвертый: «Жми давай, тормоз!»

Обгон пятый: «Моя бабушка ездит быстрее!»

Обгон шестой: «Да ты слабак!»

Обгон седьмой: средний палец вверх — мол: «Хрен тебе, обломайся!»

Обгон восьмой: «Только не плачь!»

Обгон девятый: «Вытри сопли, пацан!»

Обгон десятый: «Надень юбку!»

Обгон одиннадцатый: «Тебя зовут Джейми-отстой?»

Обгон двенадцатый: «Я тебя сделала!»

Когда раздался звонок, означавший, что гонка завершена, я уже чувствовал себя абсолютным кастратом, которому впору было нацепить девчоночье платье и парик с двумя хвостиками. Я забился глубже в карт и притих. Лора, напротив, выскочила и начала исполнять причудливый танец победы. То скакала, как пружинный попрыгунчик Зебедей из мультика, то трясла бедрами, одновременно распевая песню о жалком слабаке Джейми Ньютоне. И жалостливо при этом улыбалась. Я молчал. Только смотрел и смотрел.

Я должен был чувствовать себя ужасно: меня унижают, надо мной издеваются, меня ранят в самое сердце. А я таял от восторга, все глубже погружаясь в любовь.

Невероятная девушка! Я ведь ее едва не угробил своими фахитас. А она? Мало того что согласилась снова со мной увидеться, еще и вон что вытворяет, хотя встречались мы с ней всего ничего, и плевать ей на свору скучающих глазеющих распорядителей.

Черт, а как шикарно она ругалась на треке! Никогда еще таких не встречал. Огонь! Стихия!

Дооригинальничался, придурок? Как теперь будешь выпутываться?

Когда мы уже избавились от шлемов и комбинезонов, Лора продолжила экзекуцию. Пока шли к машинам, сочувственным тоном выясняла, как у меня дела со спортом, с нервишками, и даже позволяла себе намеки на интимные проблемы. Я догадался, что девушка отыгрывается за то унижение, которое пережила тогда из-за проклятых лепешек, и даже был рад (отчасти) ее наскокам. И потом, это было так задорно и смешно, что я то и дело хохотал.

— Ну что, Джейми, надо бы тебя как-то утешить, — сказала она, когда мы подошли к машинам, — мы же не хотим, чтобы ты от огорчения врезался в какую-нибудь стену, выехав с парковки. Не хотим ведь?

— Пока ты не очень-то здорово меня утешаешь, женщина.

Лора скорчила гримасу огорчения:

— У-у-у. Маленький Джейми, ему бо-бо. Очень-преочень? — сюсюкающим детским голоском спросила она.

— Прекрати. Сколько можно, Макинтайр!

— Сколько нужно! — подошла, расправив плечи, высокая, стройная — модель, одним словом. — А если не прекращу, что ты можешь со мной сделать? А, Ньюман? — Она уперла руки в боки и выставила грудь вперед: вечная поза неповиновения узурпатору-мужчине.

В тот момент сделать хотелось только одно: немедленно ее поцеловать.

— Ну, берегись, я все-таки нормальный мужчина, хоть и облажался на этом чертовом картинге.

— Правда, что ли? И как же ты намерен это дока…

Я схватил ее в охапку и поцеловал. К моему счастью (и к счастью блогеров, которых я обычно извожу своим нытьем), она ответила на поцелуй.

Парковочная площадка не слишком подходящее место для первых страстных объятий и поцелуев. Когда вокруг не спасительные пышные кусты, а промышленный ландшафт. А в качестве опоры приходится использовать дверцу крохотной машинки, у которой уже и так имеется вмятина на крыле. Тем не менее проведенные рядом с этим увечным крылом минуты я считаю одними из лучших в своей жизни.

— Ну все, все, — прошептала она, чуть откинув голову. — На сегодня достаточно, Джейми.

Джейми разочарованно простонал:

— Я понял, понял я, м-м…

Собственно, иного я и не ждал. Женщины — существа коварные, есть в них что-то от монстров из качественных фильмов ужаса. Монстры не сразу показываются на глаза, они дразнят, они блефуют. Ты уже весь в мурашках, ты едва не выскакиваешь из кресла, но тебя держат на игле напряжения. И потом внезапная развязка: пасть акулы, а в ней актер Роберт Шоу (то есть рыбак Квинт), которого перемалывают кошмарные челюсти. Жутковатое сравнение, но мужчины меня поймут.

— Мне жалко твои брюки, порвешь, — продолжила Лаура, отодвигаясь от меня и от моего набрякшего Торчуна.

— Но ты бы могла их спасти, достаточно только…

— Сейчас же замолчи, — повелела она.

И я повиновался, влюбленный кроткий болван.

— Поеду, надо будет еще час отмокать в ванне. Я вся провоняла бензином.

— А мне нравится. Когда снова увидимся?

— Не знаю даже. Завал работы. Я тебе позвоню.

Лора юркнула в машинку и включила зажигание.

— За рулем ты, конечно, жуткий тормоз, как старики в постели. Но все равно… Вечер был чудесный, Джейми.

— Согласен.

— А целуешься ты гораздо лучше, чем вписываешься в поворот. Скоро увидимся. — Она показала мне язык и скосила глаза. — Слабак!

Выдала все это и рванула прочь, слишком резко, как будто все еще сидела в карте, а не в салоне своего малютки Мятыша. Я смотрел ей вслед с идиотской улыбкой. И долго бы еще млел, если бы на площадке не появился с сигаретой наш сонный распорядитель. Я почувствовал на себе его сверлящий взгляд, полный ненависти.

Ну и вечер! Женщина обогнала меня с огромным отрывом, отделала так, что только перья летели. Другие парни, наверное, были бы в шоке и в ярости. А я… я был счастлив. Как никогда.

Дневник Лоры

Воскресенье, 28 августа

Дорогая мамочка, я вот что подумала.

Для четвертого свидания мне нужно подыскать что-нибудь самой. Ведь одному Господу известно, какая очередная оригинальная идея осенит Джейми. Очень не хотелось бы карабкаться на гору или отлавливать акул.

И все же я не совсем справедлива к нему. На картинге было здорово, хотя вначале я побаивалась. После того весеннего полета на сверхлегком самолете Тима меня совершенно не тянуло на развлечения, в которых задействован защитный шлем. Но хорошо, что все-таки согласилась, потому что все у меня вышло замечательно. Хотя… на треке я открыла в себе такие черты, которые трудно назвать замечательными. Несколько дней я даже боролась с искушением снова купить билетик на картодром. Теперь как только увижу какой-то угол, так и тянет его обогнуть… причем на дикой скорости. Я поймала себя на том, что запросто могу переброситься с другими водителями парочкой крепких ругательств. Если так пойдет и дальше, мне придется воспользоваться услугами психотерапевта.

В общем, я вызвалась сама что-нибудь придумать. Двадцать первый век, как-никак, женщина тоже имеет право выбирать формы досуга по своему вкусу. Вызвалась, но в голову не приходило ничего подходящего. Домашний ужин отпадал, поскольку над нами пока витала тень злокачественных фахитас. Боулинг не выношу. А Джейми вряд ли обрадует долгая загородная прогулка. Он нормальный парень, такая идиллия не для него.

Хм…

Значит, остается… кино. Ну да, вот так просто, и пусть. Главное, мы будем рядом, и я снова почувствую тепло его изумительных губ, все остальное ерунда. И какой фильм будут показывать, тоже не важно. Я просмотрела репертуар ближайших кинотеатров. «Накрепко связанная». Триллер, наверное. Это хорошо. Не лирическая комедия для дам (Джейми не выносит мелодрамы) и не тупой боевик, который невозможно смотреть уже через пять минут, скука смертная.

Выбрала небольшой кинотеатр на набережной, там авторское кино показывают. Мультиплексы я терпеть не могу. В них пахнет прогорклым попкорном, от которого меня воротит, как и от толп фанатов блокбастеров в формате 3D. То ли дело кинотеатр «Бухта».

Встретились на парковке, хотелось зацеловать его, задушить в объятиях, но надо было казаться неприступной, и я скромно подставила Джейми щеку. Когда я попросила два билета на фильм «Накрепко связанная», кассирша как-то странно на меня посмотрела. Это должно было насторожить. Где уж там. От Джейми, стоявшего за моей спиной, так изумительно пахло… Не знаю, чем он мажется после бритья, но у меня задрожали колени.

— Что о картине пишут в рецензиях? Хвалят? — спросил Джейми, как только мы отошли от кассы.

— М-м-м. Ну да. Хвалят, — ответила я. Хотя понятия не имела, что это был за фильм, хвалят его или ругают. Меня это не волновало. Я предвкушала, как мы сядем рядом в уютном мраке, и уже млела от счастья.

Мы заняли свои места. Народу в зале было совсем мало. И только мужчины. Еще один тревожный знак, который я тоже в тот момент не восприняла, одурманенная его лосьоном после бритья.

Рекламного трейлера не показали. Сразу начался фильм. С места в карьер. Первые кадры были вполне невинными. Хорошенькая девушка прогуливается по какому-то среднеевропейскому городу. Звучит легкая приятная музычка, под которую девушка бродит по цветочному базару. Откуда ни возьмись — огромный черный грузовик, в него девушку и запихнули. Экстрим начался. Но вообще-то гораздо сильнее щекотало нервы то, что Джейми притиснул свою ногу к моей.

На экране возникло секундное затемнение. И мы увидели умыкнутую девицу уже привязанной к стулу. И совершенно голую. В комнату вошли двое дядек. Музычка обрела тревожный окрас. Дядьки подошли к стулу, и… несколько минут подряд я пялилась на экран вытаращенными глазами.

Не скажу, что это было совсем уж жесткое порно, но голых тел, стонов, рыков и разнообразных позывов и призывов на экране было в избытке. Изощренные издевательства над жертвой вызвали нервный зуд в моей притиснутой к стулу промежности, куда более сильный, чем тогда в «Чита Лаунж», с геморройной морокой. А что думал обо всех этих режиссерских находках Джейми, было известно одному Господу.

Я ведь не удосужилась прочесть даже аннотации к фильму, мне было абсолютно безразлично, что там покажут или не покажут.

А Джейми наверняка подумал, что я специально выбрала эту садомазохистскую лабуду. Я не осмеливалась посмотреть на него. Чувствовала, как щеки мои краснеют. Вскоре они уже пылали жарче зимнего обогревателя. И уши. Оставалось только пялиться на экран. Куда же еще? Один из участников оргии вдруг начал хлопать по лбу бедняжки своим природным орудием, но напарник его тоже не скучал: зачем-то стал запихивать ее ногу в ведро из хромированной стали. Видимо, у восточных европейцев свои представления об эротике. Я пыталась уловить подтекст. Сталь — значит сила? Причем не только в драке, но и… понятно в чем?

Хлопал первый довольно долго. Нравилось это девушке или нет, понять было сложно. Напарник между тем запихал обе ноги жертвы в ведерко и теперь поливал их ледяной (судя по треньканью кусочков льда) водой и одновременно усердно надраивал свой штырь. Музыкальный фон теперь напоминал нечто удалое, фольклорно-ярмарочное. Я вжалась в кресло так, что коленки уперлись в кресло предыдущего ряда.

Посмотри на Джейми, хоть увидишь, какое у него сейчас лицо…

Нет! Ни за что!

Дура, смотри сейчас же! Если гримаса отвращения, плохо дело… а если он балдеет, тогда… значит, совсем плохо.

Я украдкой скосила вбок глаза, страшась увидеть затуманенный взгляд и полуоткрытый рот, как у парня, сидевшего через восемь кресел от нас.

Джейми тихо плакал… от смеха. Чувствовалось, что он еле-еле удерживается от громкого хохота, будто кто-то невидимый щекотал ему спину и подмышки мяконькой метелкой для пыли. По щекам струились слезы, он даже тихонечко попискивал, чтобы совладать с приступом и не обидеть тех, кто тяжело дышал от возбуждения, наслаждаясь каждым ударом мужского штыря о девичий лобик.

Смех, как известно, штука заразительная. Щеки мои запылали еще сильнее, уже не столько от стыда, сколько от усилий сдержать смех. Теперь мы оба еле слышно попискивали, дуэтом. И вдруг обладатель боевого штыря в порыве знойной нежности прорычал: «А чей это сладкий лобок?» Парень явно спутал лобик с лобком, что, впрочем, было объяснимо, говорил он с сильным польским акцентом. Тем не менее нас с Джейми этот «лобок» доконал.

Никогда в жизни я так не хохотала. А потом еще и второй мужик совсем обезумел от страсти: стал сосать пальцы на помытых ножках, похлопывая свой жирный зад теннисной ракеткой. Мы разом вскочили и стали пробираться к выходу под возмущенное шипение. Любителей перченого садомазо можно было понять: глумливое хихиканье двух аутсайдеров портило им весь кайф.

В фойе мы дали себе волю: Джейми рыдал в голос, согнувшись в три погибели, потом обессиленно прислонился к стене, а я плюхнулась на ближайший стул, чтобы отдышаться.

— Почему… почему ты решила, что нам нужно пойти на этот фильм? Ты же сказала, что он нормальный.

— Соврала! Не посмотрела, что о нем пишут.

— А-а! Она не смотрела! — Джейми промокнул платком глаза. — А я, представь, почитал анонсы. — Выразительно помахивая рукой, он продекламировал: — «Не пропустите! Только в этом фильме девушку хлещут по голове! Не рутинным хлыстом, а сотворенным самой природой! Член — вот лучший хлыст в руках мужчины! Пять звезд, целых пять звезд!»

Я снова зашлась от хохота. Немного успокоившись, мы поспешили к дверям, потому что из-за угла выскочила кассирша и стала призывать нас к порядку.

Поход в кино завершился слишком быстро, поэтому мы направились в ближайший паб, где Джейми продолжал надо мной издеваться, изображая праведное негодование: заманила его, бедного, на фильм с Пятью звездами, то есть на вульгарнейшую порнуху!

— А кстати, Лора, — он порывисто схватил мою руку, — если ты хотела намекнуть, что обожаешь, когда тебе сосут пальцы на ногах, никаких проблем. Только прикажите, мэм, останетесь довольны.

— Перестань издеваться!

— Нет, правда. Если тебя это заводит, я могу купить сосиску, самую длинную, и похлопать тебя ею по голове. Конечно, это будет не совсем то, но у нас всего четвертое по счету свидание, сама понимаешь.

Он еще минут пятнадцать распинался в том же духе. Наконец мне это надоело. Я придвинула свой стул к его стулу и закрыла ему рот долгим поцелуем, который привел в боевую готовность его собственную сосиску. Я была не прочь отдаться хоть сейчас, но лучшим женским оружием всегда было оттягивание ключевого момента. Повремени, не спеши оголяться и предстать перед ним в поту от спортивных подвигов сладострастья.

И все-таки нас в едином порыве понесло в салон его «Форда Мондео». Десять минут почти виртуального секса всухую. Как дорвавшиеся до запретного плода подростки. Зрителям, балдевшим от фильма, мы бы точно угодили, если бы их пустили на наш спектакль. Хотя, конечно, для полного счастья аудитории нам стоило бы надеть на головы хромированные ведерки.

Пока ехала домой, твердо решила, что пора. Пора дойти до логического конца. Надо было только придумать, как это лучше сделать. Чтобы все было так, как хочу я. На моей территории.

Как всегда, очень скучаю, мамочка. И очень люблю.

Твоя очень озабоченная и сильно озадаченная дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Вторник, 6 сентября

Жара-то какая. Жжет, как переперченная восточная стряпня. В Англии таких сентябрей не бывает, хотя вообще-то у нас климат непредсказуемый. Люди на улицах еле тащатся, собаки свесили языки набок. Местные бездельники ходят в завернутых по самые подмышки футболках, постоянно толкутся в отделе с замороженными ягодами и мороженым в надежде что-нибудь стибрить.

Наши отношения с Лорой Макинтайр тоже достигли высокого накала в воскресенье вечером. Вся страна потеет, ворча на слишком жаркое бабье лето, а мы с Лорой потели и блаженствовали, ибо причины потоотделения были сладостны. Не беспокойтесь, я не стал бы откровенничать без ведома Лоры. Уж как-нибудь сообразил бы, что обнародовать подробности первой совместно проведенной ночи без согласия соучастницы опасно, можно схлопотать.

Лора милостиво разрешила все рассказать, пообещав, что потом обязательно почитает. Нет-нет, не по моей просьбе, ей действительно интересно.

Тут ведь вот какая тонкость. Она и сама ведет дневник, но не желает его показывать. А я сгораю от любопытства. Никогда не встречался с женщиной, которая тоже любит писать. Надо сказать, меня это несколько нервирует. А вдруг она пишет лучше, ведь я как-никак профессионал? Мое хрупкое творческое эго не выдержит подобного удара. Вот почему меня раздирают взаимоисключающие желания. И хочется почитать дневник, и страшновато. Представляете?

Лора порадовала меня не только позволением рассказать народу про развитие нашего романа, но и более приятным сюрпризом. Пригласила приехать вечером к ней. Если женщина зовет вас к себе домой, значит, все идет как надо. Не говори «хоп», пока не перепрыгнешь, но упаковку презервативов я все-таки в карман сунул. А вдруг? Скрывать не стану: сердце забилось чаще, когда я нажал кнопку звонка, втайне мечтая, что меня допустят и к другим, более интимным кнопочкам.

— Привет, красавчик, — она встретила меня нахальной, не побоюсь этого слова, улыбкой.

— Боже, ты неотразима!

Я не лукавил. Что может быть эротичнее классического «черного маленького платья»? Тем более если фигура у женщины умопомрачительная. В общем, ситуация тоже классическая: «она вся такая фигуристая, да и я готов хоть сейчас».

Я запретил себе гадать о том, что же надето под платьем, иначе кончил бы прямо на пороге. Вручил букет, только что купленный в «Теско», поцеловал.

И нечего строить разочарованную гримасу. «Теско», мой друг и спаситель, всегда выручал в трудную минуту. Олух Джейми ведь только в последний момент вспомнил про цветы. Вспомнил бы раньше, смотал бы заранее в приличный цветочный магазин. Хорошо хоть не рванул с испугу на ближайшую заправку «Шелл», в их лавчонке тоже цветы имеются, но пахнут бензином.

Мы собирались купить что-нибудь в ресторане, но Лора сказала, что приготовила спагетти болоньезе. Признаться, я был озадачен.

— Не волнуйся, — успокоила она, — фарш я проверила, он свежайший, и готовила строго по рецепту. И… если что, у нас два туалета.

— Очень смешно. Ха-ха.

— А потом кино посмотрим. Подруга моя в отъезде. Можем в гостиной расположиться.

Кино? В гостиной?

Влюбленный джентльмен обычно мечтает о несколько ином досуге, раз уж появились перспективы. Фильм вкупе с ужином сожрет львиную долю вечера, а когда же мы трах-тах-тах? Может быть, Лора все это специально, а? Чтобы плавно и постепенно, чтобы мы не сразу трах-пам-пам?

Значит, так тому и быть.

Честно говоря, трудолюбивый торчун не желал мириться с подобным раскладом. Если бы природа снабдила его персональной рожицей, она бы сейчас наверняка была обиженной. Зато желудок был совершенно счастлив, ведь доносившиеся с кухни пленительные ароматы предвещали нечто соблазнительное. Вообще-то я был бы рад и ресторанной китайской лапше. Но домашняя еда всегда лучше. Это когда ты в стельку да под утро — любая гадость идет на ура, хоть с консервантами, хоть с усилителями вкуса.

Я прошел в гостиную, уселся. Лора накрывала на стол. Болтали о том о сем, Лора одновременно возилась с пастой.

Пока вы не обозвали меня лентяем и тираном, спешу сообщить, что предложил помочь, но получил решительный отказ. Наверное, это было мудро с ее стороны, если вспомнить, чем закончились мои поварские подвиги.

И еще спешу сообщить, что никаких последствий в духе «Вечера коварных фахитас» не случилось. Паста болоньезе была изумительная. Только уже сильно-сильно позже кишки немного раздуло, это из-за чеснока.

Мы болтали и дальше, наворачивая на вилки спагеттины, но мои уши чутко улавливали еще и дразнящий шелковистый шелест чулок всякий раз, когда Лора скрещивала под столом ножки. В мозгу моем вдруг всплыло слово «провокация», а всплыв, не желало убираться прочь. Торчун тоже не дремал. Если бы у него имелось право голоса (и вообще голос), этот невежа непременно испортил бы нам всю беседу. Ныл бы все громче.

— А какое у нас кино? — спросил я.

Только бы короткое. Очень короткое.

— «Миллионер из трущоб». Не смотрела. А ты?

— Я тоже. Говорят, что фильм хороший.

Часа на два, чтоб его…

— Отлично!

— И наверняка там никого не хлещут по лбу мужскими причиндалами.

Мы убрали тарелки и сели смотреть хороший, чтоб его, фильмец, снятый режиссером Дэнни Бойлом.

Мы добросовестно вникали в перипетии жизни жителей трущоб Мумбай целых тридцать семь минут. А потом все-таки отвлеклись. Ни одному киношедевру не дано тягаться с прекрасной женщиной в облегающем черном платье, которая выпила три бокала вина и поэтому настроена весьма игриво.

К тому моменту, как трущобный парнишка был в одном шаге от выигрыша в двадцать один миллион рупий, я уже сорвал куш: увидел наконец, что таилось под черным платьем. Черные чулочки, на них подвязки с красными бантиками, черные кружевные трусики. Мечта любого половозрелого мужчины. Торчун одобрительно хлопнул меня по плечу и обменялся дружеским хлопком со своими кровными братьями яйцами (разумеется, все это игра воспаленного писательского воображения). Как бы то ни было, одно я знал твердо. Если жестокая судьба вздумает разлучить меня с Лорой навеки, эти ее трусики-чулочки-бантики навсегда останутся главными вдохновителями и главной виртуальной отрадой при вынужденных сеансах рукоблудия.

Мои собственные трусики из «Примарка» априори не могли вызвать всплеска страсти, но были хотя бы чистыми, и я надеялся, что это будет оценено. Порадовало и то, что эластичная резинка на поясе была не слишком тугой и Лора без труда смогла сунуть под нее руку. Прошло еще десять упоительно томительных минут, прежде чем прозвучали слова, после которых торчун снова хлопнул меня по плечу:

— Давай поднимемся наверх, — прошептала она мне на ухо.

В многовековой истории отношений полов есть несколько блистательных, вошедших в анналы любовных игр предложений партнеру. Начиная с этого: «Милый, а почему бы нам на время не слезть с этой ветки на травку?» и заканчивая этим: «А почему бы нам не нанести на него толстый слой шоколада, заодно и увеличим вдвое размер?» Однако предложение Лоры показалось мне несравнимо более заманчивым.

Из боязни уподобиться героям комедий восьмидесятых годов я не поднял ее на руки, не понес сам в кроватку. Зато, предоставив Лоре топать наверх самой, обеспечил себе возможность смотреть на нее сзади, на слегка задравшийся подол, из-под которого виднелись подвязки. От этого зрелища торчун совсем раздухарился: вышиб пробку из бутылки с шампанским и принялся скакать на чемпионском пьедестале под фонограмму английского гимна.

В спальне было чудовищно жарко, поэтому Лора распахнула окна, впуская легкий ветерок, которому слегка препятствовали тщательно задвинутые шторы, защищавшие от любознательных соглядатаев. Было еще довольно рано, и слышны были разнообразные голоса из соседних домов.

Прежде чем лечь, я стянул с себя дешевенькие труселя, а Лора позволила себя раздеть, после чего вздохнула с облегчением.

— Смотрится, конечно, классно, но париться в такую жару в чулках — это жесть, — сказала она, стягивая чулок с длинной загорелой ноги.

— М-м-м, — только и смог промычать я. Мозг почти целиком отключился, я весь сосредоточился на медленном соскальзывании чулка. Если бы сейчас в комнату ворвался какой-нибудь амбал с гранатой, я бы даже не обернулся.

В первый раз вместе в постели и совершенно голые… Странные испытываешь при этом ощущения: и острое эротическое переживание, и… острый страх. Одно дело — видеть прелестное нагое тело, покрытое капельками пота, и совсем другое — знать, что и тебя видят в натуральном виде. Это, конечно, заводит, но и отвлекает здорово. К счастью, вожделение одолело опасения чем-то не понравиться.

Подготовительная фаза была коротка. Опять же к счастью, наши фазы желания совпали. Это в будущем (на которое я все же надеялся) нам предстояли долгие, преднамеренно затянутые соития, а сейчас мы были слишком распалены, хотелось безотлагательно воспарить к небесам. Торчун так заждался, что продержался бы минут пять, не дольше.

Взобравшись, я заглянул в синие бездонные глаза и, слегка прикоснувшись губами к губам, медленно вошел. У нее тоже перехватило дыхание. Не отводя взгляда, я провел ладонью по длинной загорелой ноге, наслаждаясь гладкостью кожи и ее чувстви…

— ВАРЕЖКА!

Что за хрень, какая варежка?

— ВАРЕЖКА, ГДЕ ЖЕ ТЫ?!

Плачущий девчоночий голосок раздавался прямо за окном, настрой разрушился, как стекло, по которому шарахнули кувалдой.

— Что это?! — шепотом заорал я.

— О господи. Это соседская девчонка. Кот у нее. Постоянно убегает, проклятый бродяга.

На несколько секунд мы замерли, прислушиваясь.

Потом я снова погрузился взглядом в глаза Лоры и снова начал покачиваться, следя за каждым ее вздохом, каждым движе…

— ВАРЕЖКА!

Бля-а-а…

— ИДИ ДОМОЙ, ВАРЕЖКА!

Я окончательно сбился с ритма и снова замер.

Теперь мы с Лорой на пару напряженно вслушивались в тишину за окном, ждали очередного вопля.

Прошло минуты две.

— Как ты думаешь, она успокоилась? — спросил я.

— Да, конечно. Она обычно недолго его зовет.

— Это обнадеживает.

Поцеловав Лору, я снова стал проделывать поступательно-круговые движения бедрами.

Поначалу с опаской, что опять помешают, но потом вошел в нормальный ритм и забыл про Варежку, забыл обо всем на свете, кроме нас. Вскоре Лора начала громко стонать. Дело шло к упоительной развязке, и я прибавил темп, стоны стали перемежаться прерывистыми вздохами.

Мы двигались к цели на одной волне, быстрее, еще быстрее… еще немного, и мы достигнем пика…

— ВАРЕЖКА!

Тут Лору разобрал смех. И от жуткой нелепости самой ситуации, и от вида моей свирепой красной физиономии, мокрой от пота.

— Астрид! — позвал мужской голос. — Хватит уже звать этого бестолкового кота. Вернется, когда захочет.

Судя по этому громовому рыку, Варежка сбежал из страха оглохнуть и едва ли скоро появится.

— Но папочка! Вдруг его задавили!

— Глупости. Иди домой, он скоро вернется. Папа знает, что говорит.

Я был очень рад, что знающий папа велел своей крикливой дочурке идти домой. Удручало только то, что этот знаток зачем-то назвал ее именем Астрид. Варежка, Астрид… любители Севера?

В любом случае момент завершения был безнадежно упущен, я слез с Лоры и лег рядом под ее смешки, которые все еще вырывались.

— Прости, — она томно закинула на меня ногу, — тут такая плотная застройка. Все слышно.

— Не волнуйся. Надеюсь, нас никто не слышал.

— Я старалась сдерживаться. Но это непросто… ты виртуоз, Ньюман.

Отлично!

— Но теперь мой ход, как мне кажется.

Она тоже была мастерицей, моя душенька. Лучший минет в моей жизни. В отличие от Изабель, не может запихать в рот всю мошонку, зато и не сопит, как стадо простуженных свиней. Так что я выбираю язычок Лоры.

Его стараниями Джейми оказался на небесах. Еще задолго до того, как стал нарастать накал блаженства. Было непередаваемо хорошо, хоть бы это длилось и длилось…

— ВАРЕЖКА!

В общем, мы стали досматривать «Миллионера из трущоб», гадая, когда же Астрид ляжет спать и оставит нас в покое. Примерно в одиннадцать на экране появились финальные титры. И нам наконец удалось совершить любовный акт без помех. Астрид и ее котяра не отпускали до конца мое сознание, и только когда дело было сделано, я облегченно перевел дух. Наконец-то Лора расслабилась в моих объятиях, изнемогая от блаженной усталости.

Я остался у нее на ночь и на следующий день опоздал на работу. Проснуться в понедельник утром и почувствовать тепло молодого женского тела, а открыв глаза, увидеть сияющую улыбку. Что может с этим сравниться?

Фантастическая ночь. Вот только детские варежки вообще с тех пор видеть не могу, хотя они и такие трогательные…

Дневник Лоры

Понедельник, 19 сентября

Дорогая мамочка!

Как же мне сейчас нужен твой совет! Кое-что случилось. Голова идет кругом, мысли мечутся, как белье в барабане стиралки. Сейчас постараюсь объяснить. Может быть, если обо всем этом напишу, сумею прийти к какому-то решению.

В прошлый раз я рассказала тебе о нашей с Джейми первой настоящей близости. Все было чудесно. Правда, соседская девчонка здорово нам мешала — орала в самый ответственный момент. И все же жаркий по-летнему вечер и предвкушение того, что сейчас это наконец произойдет, сами по себе были счастьем, и даже крики этой настырной девчонки, зовущей своего опять сбежавшего кота, были скорее забавными… Хотя нам с Джейми пришлось несколько раз разгоняться снова.

После первой, несколько нервозной близости потом все шло замечательно. Мы просто как с цепи сорвались. Сексодром, настоящий сексодром. Первую неделю каждую ночь отрывались, иногда дважды за ночь. К следующему понедельнику я была как выжатый лимон. Бессонные ночи трудно сочетать с трудовыми буднями, даже если это ночи любви. Днем я едва не засыпала на ходу.

Недосып всегда кошмарно на меня действует, нервы сразу ни к черту. Поэтому я, наверное, и сорвалась в среду, разревелась, как только мы легли в постель у Джейми.

— Что с тобой? — испугался он. — Что-то не так? Я чем-то тебя обидел?

— Нет-нет, — я всхлипнула, утирая слезы. — Просто… сегодня мамин день рождения.

— Ох ты, — только и сказал он. И все. За что я была ему очень благодарна.

Джейми знал, что я тебя потеряла, мамочка. Но в подробности я его не посвящала. А теперь уже могла это сделать. Рассказала, как все было. Что с тобой произошло.

— У меня три года назад друг умер тоже от рака, — помолчав, сказал Джейми. — Ужасное тебе выпало испытание.

Он нежно поцеловал меня в лоб, и я снова разревелась, теперь уже сама толком не понимая почему.

— А какая она была? — спросил Джейми, бережно обняв, и мне стало так спокойно, появилось необыкновенное чувство защищенности. Я рассказывала и рассказывала. О важных вещах и о мелочах. Что ты растила меня одна, когда папа нас бросил. Работала без выходных, чтобы я могла учиться в колледже, а потом в университете. Что ты обожала шоколад: и просто есть, и готовить с ним торты и десерты. Когда я была маленькой, мы часами торчали в кухне, перебирая всякие пакетики со специями для кондитерских изделий. Именно поэтому я в свои двадцать с лишним была уже экспертом в кондитерском деле. Похвасталась ему даже, какой сказочный подарок получила от тебя на свой двадцать первый день рождения: мы поехали в Рим.

— Почему именно в Рим? — спросил Джейми.

— Мечтала там побывать с тех пор, как посмотрела фильм «Римские каникулы». Обожала в детстве Одри Хепбёрн, она мой кумир. А Рим действительно прекрасный город. Мама вскоре заболела, так что то путешествие стало последним нашим с ней счастливым событием. Самые лучшие выходные в моей жизни.

— Это замечательно, — прошептал Джейми. — Хорошо, что у тебя осталось такое светлое воспоминание.

Придется мне на минутку прерваться — ничего ведь не видно, когда глаза застилают слезы.

Ну вот, слезы вытерла, можно писать дальше. Отношения наши постепенно налаживались, сглаживались шероховатости, недоразумения были забыты, выброшены из памяти, как пресловутый педальный бачок (ну тот, из кухни Джейми). Начиналась вторая их фаза, фаза полного понимания и доверия, когда мы позволяли себе немыслимые дурачества, такое вытворяли в постели и так веселились по вечерам, что даже в самые замотные дни с наших лиц не сползала идиотская улыбка. Я была очень счастлива, в последние годы такое случалось редко.

И вдруг нарисовался этот паразит, бывший мой. Майк, короче говоря. Полтора года мы не виделись, я уже отфутболила его на задворки памяти. Несколько месяцев после расставания я жутко тосковала, раны зализывала очень долго. И вот в прошлую пятницу Майк Адамс опять вторгся в мою жизнь, разбередив всю душу. Как говорится, снова-здорово.

Во время ланча у нас полно народу. Это так приятно, что я с удовольствием торчу за прилавком. Однако когда отстоишь пять часов на ногах, хочется немного отдохнуть.

И вот пью я кофе, жую сэндвич с креветками и майонезом, купленный в кафешке универмага «Маркс энд Спенсер», и мечтаю о завтрашнем вечере. Как буду соблазнять Джейми прикидом «французской горничной». Эта пикантная амуниция года четыре томится невостребованной в глубинах шкафа. И еще у меня в запасе отличный гель-лубрикант, тонизирующий.

Моя мечтательная улыбка сменилась… трудно сказать, каким выражением она сменилась, когда я вдруг глянула на входную дверь и увидела рядом с ней Майка. Очень загорелого и возмутительно хорошо выглядящего. Меня затрясло.

— Привет, карамелька, — и прямиком ко мне.

Сердце екнуло, потом заныло. В последний раз я слышала это слово в ту ночь, когда он от меня ушел. Сел на кровати (на моей кровати) со смятыми простынями, еще не остывшими от нашей только что завершенной любовной схватки, и выложил все как есть. Про Ли-Энн, ассистентку из тренажерного зала.

— У нас пока ничего серьезного, — заверил он меня, будто это что-то меняло. — Однако нам действительно хорошо вместе. Я еще мало ее знаю. Но чувствую, это то, что надо и ей, и мне.

…Им было надо, и этого оказалось достаточно, чтобы растоптать, выбросить на помойку наши с ним пять лет.

Мне этого всего точно не надо! Сколько переживаний было доверено только этому дневнику на протяжении года. Хватит. Пока Майк шел к прилавку, все снова нахлынуло. И печаль, и слезы подступили разом. А он улыбался этой своей летучей неотразимой улыбкой, одним уголком рта.

— Что ты тут делаешь, Майк? — спросила я будто в тумане, почти не слыша своего голоса.

— Давно надо было зайти. Все не хватало смелости.

— Ты это о чем? — Я отложила недоеденный сэндвич. Аппетит пропал.

— Месяц с лишним хожу мимо. Только соберусь войти — и вижу в окно, что ты вечно занята. Разговариваешь с клиентами. Ну и не решался. Как идут дела?

— Дела? Неплохо идут, спасибо. А зачем ты тут месяц с лишним ходишь мимо?

— Чтобы на тебя посмотреть, детка. — В глазах искреннее огорчение. — Очень по тебе соскучился.

— По мне?

— Да. Чертовски.

— А как же Ли-Энн?

Он состроил виноватую физиономию.

— Мы с ней не сошлись характерами. Такая история.

Огромные зеленые ирландские глаза смотрели в самую душу.

— Она ведь не ты, моя радость.

Шквал, бурю эмоций, причем самых разных, вызвали эти слова.

Я то открывала, то закрывала рот, не в силах хоть что-то произнести. Потом взяла себя в руки.

— Но я встречаюсь с другим человеком, — сказала я с предательской поспешностью. В памяти всплыло доброе открытое лицо Джейми. — Слишком долго ты собирался зайти.

Майк, похоже, готов был расплакаться.

— Как я боялся это услышать. Должен был такое предвидеть, что одна ты точно не останешься. Как я кляну себя, ты бы знала. Каким же я был идиотом!

— Не могу с тобой в этом не согласиться.

— Но теперь я прозрел. Я люблю тебя, Лора. Всегда любил. Неужели ничего нельзя вернуть? Тебе так сильно нравится этот парень?

Господи, спаси и помоги. Что же мне делать? Ясно что: указать ему на дверь. Сказать, что все мосты сожжены. Выгнать его к чертям собачьим, вот и весь разговор. Но я, размазня несчастная, не могла на такое решиться.

Теперь в памяти мелькал не Джейми, а я и Майк. Кадры из нашей с ним пятилетней совместной жизни. Отпуск в Таиланде, на Ко Самуи (на пляже он часто дурачился, покусывая мне пальцы на ногах). И те полнедели в Париже (всегда целовал в шею чуть ниже уха, любимое его местечко). Рождество в Ирландии, в городке Донегол. Это мы уже в доме у его родителей: ладони Майка на моей груди. Томная улыбка. Зеленые глаза ловят мой взгляд…

О-о, черт, нет, невыносимо…

— Ты оставил меня ради другой женщины, Майк. — Я старалась говорить с металлом в голосе. Но не получалось.

— Было дело. Абсолютный кретин. По собственной дурости потерял самое дорогое.

Зайдя за прилавок, который был барьером между нами, он подошел совсем близко.

— Лора, давай встретимся, умоляю. Нам нужно поговорить. А потом, если ты этого хочешь, я оставлю тебя в покое.

Он взял мою руку, я и не заметила, как это произошло.

— Даже не знаю.

— Ради того, что было. Если даже нет ничего сейчас. А, Лора?

— Может быть, и встретимся, Майк. Мне нужно подумать.

Он немного приуныл, и я поспешила добавить:

— Вообще-то это было бы, наверное, действительно… Ну хорошо.

Майк снова улыбнулся.

Память снова подсунула мне лицо Джейми. Ну я и тварь. Кошмар…

— Круто. Я позвоню, — сказал Майк. — Номер тот же?

Я кивнула, совершенно обалдевшая, не очень понимая, что происходит.

— Это хорошо, — обернувшись, он заметил пожилую пару, входившую в магазин, — не буду больше тебе мешать.

Он наклонился и чмокнул в щеку, а я даже не отшатнулась. Ч-черт, что со мной творится? Бессовестный тип. Хочет с наскока меня вернуть. А я похожа на наркоманку, которую долго лечили от зависимости, но как только показали пакетик с дурью, готова снова подсесть на иглу прежней жизни. Жизни с Майком.

Я с разинутым ртом смотрела, как он уходит. До чего же не вовремя он притащился. Я наконец-то встретила человека, который действительно очень мне нравится. А этот явился — не запылился, сманивает назад. И все опять кувырком. Мне стыдно было даже подумать о том, чтобы встретиться с Майком. И досадно от того, как ловко он меня уговорил. Бедный Джейми, как я вообще посмела слушать этого террориста?

Что значит как посмела? В конце концов, мы были вместе пять лет, а Джейми я знаю всего несколько недель. У нас пока нет общего прошлого, общих воспоминаний. Впрочем, воспоминания уже есть, и довольно яркие: отравил меня тогда гребаными фахитас.

Погоди, Лора… Что страшнее: когда тебе наплевали в душу, предали или когда, совсем не нарочно, заставили пробежаться до туалета?

Хороший вопрос, черт возьми.

Я была подавлена, взволнована, противна самой себе, злилась и терзалась угрызениями совести. И все это одновременно. Майк, конечно, найдет кучу объяснений и оправданий своей измены. Но (Господи, помоги) мне очень хотелось его послушать, даже после всего того, что он устроил. Даже сейчас, спустя полтора года. А ведь завтра я должна была встретиться с Джейми. Наверное, все же не стоит. Я просто обязана собраться с мыслями, нельзя являться к бедному парню в теперешнем состоянии. Еще что-нибудь натворит сгоряча. Он у меня такой.

Ну и что же девушке теперь делать? Что бы ты на это все сказала?

Твоя загнанная в угол дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Среда, 21 сентября

По звуку ее голоса сразу понял: что-то случилось.

Лора разговаривала с явной неохотой. Словно ей не терпелось нажать на отбой.

До вчерашнего дня она с удовольствием болтала со мной по телефону. А когда я позвонил ей на работу вчера днем, то даже растерялся. Я хорошо знал этот тон, не предвещавший ничего хорошего. Примерно таким же манером разговаривала целый месяц Карла. Потом все-таки решилась сказать, что хочет со мной расстаться. Но паниковать пока не стоило — всякое бывает, человек не в настроении. Я постарался изобразить веселую беспечность:

— Твои планы на вечер? Какая нынче программа досуга?

— Гм… не знаю. Может быть, сразу домой поеду. Жутко устала.

Гм-м-м.

Она сама хотела сегодня встретиться, мы договорились еще в воскресенье. Неспроста все это, ох, неспроста.

— Понятно. Ну-у… тогда я заскочу к тебе?

— Я… я что-то совсем раскисла, Джейми.

Холодок ужаса снова прокатился вдоль позвоночника, я весь вспотел, но продолжал бодриться:

— Я ненадолго, обещаю. Ужасно соскучился.

— Ладно… уговорил. Тогда в половине восьмого. — Голос был тусклым и обреченным. Может, действительно просто устала.

А может, решила, что ты ей больше на фиг не нужен.

Попрощался бодро, а у самого живот от страха свело. Что я опять сделал не так? Сомнительных продуктов больше не покупал. В постели все было путем, я точно знал, что и ей хорошо, без причины так томно не стонут. И никаких не делал промахов, в смысле, дурацких сюрпризов (даже сам себе удивлялся), хотя в этом я большой спец. Я терялся в догадках. Вечером к ее квартире я поднимался с тяжелым сердцем.

— Ну, здравствуй, — она вымученно улыбнулась.

— Привет, — ответил я, не на шутку испуганный этой улыбкой.

— Заходи, Джейми.

Просто Джейми, какая холодность. А когда наклонился ее поцеловать, слегка отпрянула. Что же это такое?

— Лора, что-то случилось?

Можно, конечно, было отмалчиваться. Но я знал, что кошмарная фраза: «Нам надо поговорить» все равно скоро прозвучит. Неожиданно, как вдруг объявившийся в чистейшей голубой бухте нефтяной танкер.

Ну же, не изводи меня, милая. Может, у тебя выступил опоясывающий лишай? Или тебе нужно бежать из страны, потому что ты оказалась под колпаком у КГБ? Или вышла на контакт со своими неземными родичами и должна вернуться назад, в пределы туманности Ориона?

— Нам надо поговорить.

Блин. Полный пипец тебе, Джейми. Вот оно и грянуло.

— Давай поговорим. — Глубоко вздохнув, я направился в гостиную. Так приговоренный идет к виселице. Она прошла к креслу, стоящему поодаль, а не села рядом на диван. Это был плохой знак. — Ты действительно готова сообщить мне о крупном лотерейном выигрыше? — попытался я разрядить обстановку.

Она улыбнулась, скорее ласково:

— Увы, нет.

— Не томи, валяй дальше. — Я наставил на нее указательный палец. — Но если ты надумала все-таки расстаться со мной из-за проклятых лепешек, я этого не переживу.

— Да не хочу я с тобой расставаться.

Неожиданный поворот. Выходит, я зря испугался? В душе проклюнулся крохотный росток надежды.

— Тогда почему такая грустная? Как бульдог, схававший обоссаный другим кобелем репей?

Когда я психую, фразы вылетают иногда неформатные. Извините.

— Просто я хочу… нет, не хочу… но я должна… да ни фига я не должна… — Она обхватила голову руками.

— Отпусти головку-то, лучше себя возьми в руки и выкладывай сразу все как есть, женщина.

Мне бы впору плакать, а не ерничать. Но ничего не мог с собой поделать.

— Бывший мой, Майк, вчера приходил в магазин. Просится назад. Говорит, очень скучает, хочет, чтобы мы снова были вместе.

Она выпалила все это на одном дыхании, будто хотела поскорее разделаться с больной темой.

В подобной ситуации человек более сдержанный (и лучше знакомый с особенностями женской психологии) повел бы себя пристойнее (читай: умнее!). Резоны? Мы встречались всего несколько недель. Я только неделю назад узнал про этого ее Майка, случайно: как это бывает на ранней стадии, вдруг стали обсуждать своих бывших, сравнивать, у кого хуже. Но: между прочим, с ним она пять лет прожила.

Разумеется, ее рана пока не зарубцевалась. Разумеется, появление этого типа разбередило ей душу, и выкинуть из головы его скулеж Лора не могла. Разумеется, надо было позволить ей выговориться. Выслушать внимательно, с пониманием, как это сделал бы умный и зрелый мужчина. Лора сама увидела бы: я и есть Тот Самый. Да-да, ей нужен Джейми, а не Майк, грубо порвавший с ней больше года назад.

— Ну и что же ты, черт возьми? — прорычал я.

— Что я? Я жутко растерялась, Джейми. Он сказал, что нам нужно поговорить. Я согласилась. Чтобы получше разобраться, понять все, насчет тебя, его… всю ситуацию. Пожалуйста, не сердись.

— И ты еще просишь меня не сердиться? Этот гаденыш снова посмел к тебе подкатиться, а ты не выставила его вон! Как это прикажешь понимать?

— Говорю же, мне сейчас очень непросто! — выкрикнула она.

— Да ладно придуриваться! Этот мудак снова поманил, ты и растаяла, а Джейми теперь третий лишний, больше не нужен.

— Ты не так все понял. Нужен. Я не хочу с тобой расставаться. Но мне важно услышать, что он хочет сказать. Мы все-таки пять лет были вместе.

Горечь унижения подпитывала мою злость. Я был так разъярен, что не мог уже остановиться. Закусил удила.

— Ей важно услышать! А я, значит, должен тихонечко сидеть и ждать, кого ты соизволишь при себе оставить, меня или своего бывшего.

Я вскочил с дивана и понесся к входной двери. Лора — за мной.

— Джейми, это несправедливо!

— А вот это все, по-твоему, справедливо? Человек думает, вот моя девушка. А выясняется, что его временно пустили в гнездышко, чтобы не остыло. Пока не вернется настоящий хозяин, истинная, так сказать, любовь. Надеюсь, ты будешь очень счастлива со своим распрекрасным Майком.

— Все совсем не так!

— Не финти! Ты просто шлюха!

Рванул дверь и выскочил наружу.

Я знал, что наговорил невероятных гадостей. И через минуту уже жалел об этом, пока несся как угорелый к своей машине. Надо было сразу вернуться, попросить прощения, попытаться все исправить. Такую девушку мне больше не найти, это я понимал. Но мной правили боль, обида и злость, голова не работала. Я с силой хлопнул дверцей машины — и рванул с места в карьер. Лора стояла в дверях со слезами на глазах. И я тоже плакал.

Через два часа я уже сидел в привычном одиночестве. Отныне все у меня пойдет по-прежнему. Лора не звонила и я, само собой, тоже. Несколько раз собирался позвонить и попросить прощения, но сразу вспоминал, что она согласилась встретиться со своим бывшим. При том, что у нее уже есть я. Разум мой отказывался верить, что она проявила такую снисходительность. Этот козел ей изменял, бросил ради другой, однако посмел снова заявиться. После того как год с лишним о нем вообще не было ни слуху, ни духу! И пожалуйста: Лора решила проверить, исправился ли ее дружок. И если ей померещится, что каким он был, таким остался, тут-то я снова и пригожусь.

Нашла дурака! Вздумала придержать меня на всякий случай, про запас!

Порыскав в Интернете, я обнаружил, что стать монахом очень даже несложно. Идея жить где-то на горе, в сотнях миль от всех женщин казалась чрезвычайно заманчивой. Заодно выучусь там боевым искусствам и лет через десять, воротившись к мирским забавам, сверну Майку шею.

Мерзость и гнусь — вот она какая, моя житуха…

Дневник Лоры

Пятница, 23 сентября

Мамочка моя, милая, дорогая!

Дочь твоя все-таки невероятная идиотка! Дура, сука и блядь — первая премия во всех номинациях. Тупица, кретинка, сволочь. В этих номинациях тоже.

Случилось то, чего я так боялась. Джейми взбесился, просто обезумел.

И как можно его за это винить? Какому парню понравится, что его подруга собралась встретиться со своим бывшим? Видите ли, ей надо просто побеседовать. И все же такой бурной реакции я не ожидала. Вдруг сорвался и убежал, и я не смогла его догнать.

Сама себе была противна, честное слово. Я смотрела, как «Мондео» с ревом мчится по улице, и понимала, что, возможно, уже разрушила нечто по-настоящему ценное. И ради чего? Ради того чтобы окончательно и бесповоротно завершить наши с Майком отношения. Бесповоротно? Или я все-таки до сих пор его люблю и хочу вернуть? Я знала, что должна была его увидеть, чтобы все прояснить. Но совсем не обязательно было так обижать Джейми. Гадина я, ох и гадина.

Очевидно, мне снова придется заплатить слишком высокую плату за свою идиотскую придурь: желание убедиться, что Майк Адамс стал другим человеком. Или не стал.

Встретились мы в Лэнгтри, на озерах. Понятно, что он не случайно позвал меня в это классное местечко, где мы так любили с ним бродить и после долгой прогулки заскочить в паб «Герб Лэнгтри». После нашего разрыва я ни разу там не была.

Вечная беда с этими личными драмами: из твоей жизни выпадают сразу самые любимые места, в которые потом боишься ехать, чтобы не сделать себе больно. Я часто думала: с любимым человеком лучше проводить выходные в какой-нибудь невзрачной дыре. Если ваш роман закончится крахом, по крайней мере, не придется тосковать, ко всему прочему, и о прелестных ландшафтах, которые отныне для тебя табу из-за твоего бывшего.

И сами озера, и вся округа были хороши по-прежнему. Я свернула к знакомой маленькой гравийной парковке. Стояли последние дни бабьего лета, и этот вечер был замечательно теплым и солнечным. И его я увидела практически сразу…

Его, Майка Адамса. Сидел на той самой скамейке, где обычно меня ждал. Мы с ним целовались на этой скамейке. И однажды, примерно в такой же теплый вечер, когда на парковке не было машин, мы позволили себе даже большее. Сразу все вспомнилось.

Понятно, что Майк специально зазвал меня именно сюда, чтобы я вспомнила о наших счастливых минутах — и мне уже не захочется его обличать. Я старалась не поддаваться чарам. Ворошить прошлое не стоило, надо было разбираться в настоящем. Майк подошел к машине.

— Ну, здравствуй, красавица, — сказал он с этим своим милым ирландским акцентом и галантно открыл дверцу.

— Привет, Майк.

Нервы у меня были на взводе. Я ведь сделала ставку на то, что Майк стал другим человеком. Опасная игра. Внешне он нисколько не изменился. Рубашка клетчатая, джинсы черные. Любимый его ансамбль. И по-прежнему в отличной физической форме, что естественно для спортивного инструктора при тренажерном зале. Стать шикарная, движения точные, но одновременно небрежно-плавные.

Стоп. Успокойся, Лора. Хватит млеть, включи мозги.

— Клево, что мы с тобой снова тут, — сказал он, закрывая за мной дверцу. — Ну что, прошвырнемся по старому маршруту?

— Ладно, давай прошвырнемся.

Мы пошли вдоль первого озера (всего их четыре), по имени которого и названо это местечко. Лэнгтри. Было без четверти семь, но солнце все еще пригревало водную гладь, хоть и слабо. Я решила сразу перейти к сути.

— Какого черта, Майк? С какой стати я должна снова тебя принять?

— С такой стати, что я люблю тебя.

— Видимо, не очень. Год с лишним назад ты что сделал? Растерзал человеку в клочья всю душу и не охнул.

— Знаю, оплошал. Дико виноват.

Я остановилась и посмотрела ему в лицо.

— И что это ты вдруг передумал? Почему решил смыться от своей двенадцатилетней крошки?

— Ей двадцать один, — уточнил он.

— Я в курсе. Просто утрирую для выразительности.

Терпеть не могу эту его привычку поправлять. Даже если он отлично знает, что я переврала нарочно.

— Сглупил я, это правда. Она все время крутилась рядом… а ты подолгу пропадала на работе.

— Если бы я там не пропадала, пропал бы мой бизнес!

— Знаю я. Но тебя потом уж дни напролет не было, а Ли-Энн тут, под боком.

— А сейчас уже не под боком? Надоел ты ей, да? Вот и решил вернуться?

Я, разъярившись, шагнула вперед. Майк схватил меня за плечо. Почему-то вспомнилось, как я пыталась вырваться из рук пьяного Мартина на стоянке такси у «Чита Лаунж». Только на этот раз Джейми Ньюман точно не появится.

— Не выдумывай, детка. Говорю же тебе, там у меня все кончено.

— Что же так вдруг?

— Скучно с ней, понимаешь? Хорошенькая, но глупышка. Я понял только позже, какой ты уникум. Все познается в сравнении.

Как ловко обосновал. Не подкопаешься. Но я кое о чем ему напомнила:

— Не я одна подолгу пропадала. Ты тоже бывал очень сильно занят. Болтался с друзьями. Я помню твои оправдания, когда ты являлся в два часа ночи, еле держась на ногах.

— Ну да. Я иногда вел себя как эгоист. Позволял себе слишком… расслабиться. Знал, что ты всегда меня поддержишь, поймешь.

— Это ты усвоил хорошо.

— Но теперь я совсем другой человек. Без тебя мне было так плохо! Я каждый день проклинал себя за то, что случилось. Все должно было быть иначе.

— «Иначе» это как? Без попутного траханья с молоденькой ассистенткой?

— Я же сказал, что никогда тебе не изменял! Понятно?!

Еще бы не понятно. Передо мной был прежний скандалист. Правда, до рукоприкладства у нас дошло лишь один-единственный раз. Притиснул меня к стене и… приложил затылком об эту самую стену. Потом, конечно, каялся, просил прощения, я до сих пор хорошо помнила, как он клял себя.

— Успокойся, Майк. Тогда поверила тебе, поверю и сейчас.

Он взял меня за руку и повел на маленький причал, который имелся на втором, самом большом здешнем озере. Эта простершаяся над водой, похожая на длинную стрелку пристань тоже была свидетелем нашего счастья. Опять нахлынули воспоминания, теперь уже абсолютно изумительные. И чем глубже я в них погружалась, тем бледнее становились дни и ночи, проведенные с Джейми Ньюманом. Ужасно, конечно, но это было сильнее меня.

— Одного только прошу, — Майк заглянул мне в глаза, — дай мне шанс. Забудем прошлое. Не стоит тащить его в наше будущее. У нас теперь все будет по-другому. Совсем по-другому.

Милостивый Боже, как же он все-таки прекрасен. И как борется за нашу любовь…

— Даже не знаю, Майк. Надо хорошенько подумать.

— Я уже подумал! Решать тебе, карамелька.

Решение я приняла неприлично быстро.

— Ладно. Давай попробуем. — Я была совсем не уверена, что поступаю правильно, но мерцающая зелень его глаз, золото лучей и синева озера были необыкновенно убедительны в этот миг, призывали не противиться.

Майк наклонился, и я позволила ему прильнуть к моим губам. Был ли этот поцелуй слаще поцелуев Джейми Ньюмана? Я толком не поняла.

— А магазин твой, насколько я понял, процветает? — спросил он, оторвавшись от моих губ. Меня несколько покоробил внезапный переход от романтики к будням, однако я мигом забыла об этой странной перемене в настроении.

— Не то чтобы процветает, но сейчас дела идут неплохо. Хотя день на день не приходится, бывает по-всякому.

— Но ты в плюсе? В смысле прибыли?

— Да, наконец-то удалось.

— Как же я за тебя рад. Буду счастлив снова войти в долю.

О чем это он?

— Ты это о чем?

— Как о чем? О магазине, конечно. Я мечтал о том, как мы снова станем с тобой деловыми партнерами.

Я была просто ошарашена.

— И как ты себе это представляешь?

Когда я только-только начинала налаживать торговлю, Майк дал мне пять тысяч. Вот и вся его помощь. А после ему было совершенно наплевать на мои бесконечные мытарства, на муки с налаживанием контактов, оформлением вороха документов, подбором ассортимента. Однажды он даже посмел сказать, что в лавке у Торнтонов шоколад более качественный. После этого заявления изменнику пришлось провести ночь в гостиной, спать одному на диванчике.

— Да я о твоем магазине. Представляю так, что все будет в ажуре. А то в последнее время дела у меня не очень. Тренажерный зал прикрыли, мыкаюсь несколько месяцев без работы.

Я ощутила, как глаза мои сужаются от злости.

— Но от меня-то тебе что нужно?

Майк старательно отводил взгляд.

— Ну-у… я ведь тоже вложил свои деньги в этот магазин, в самом начале. Стало быть, имею право на долю в бизнесе.

— Ты так думаешь?

Совсем ослабевшее вечернее солнце уже не могло растопить лед в моем голосе.

— Ну да. А ты сама разве так не думаешь? Что мне тоже кое-что причитается с вложенного капитала?

Только в этот момент до меня доехало, как ужасно я прокололась. Какая я жалкая, безмозглая идиотка. Дура! Дура! Дура! Дура…

Даже в глазах потемнело.

Пристроиться решил. Не я ему нужна, а часть прибыли. Этот подонок остался без работы (и, видимо, без подружки, которая была там же, под боком) и нашел, к кому присосаться, — ко мне. А все эти разговоры о прошлом, встреча у озер, раскаяние, чарующая улыбка, выразительные долгие взгляды — самое настоящее лицемерие.

А я-то все приняла за чистую монету, развесила уши! Как раньше, когда он говорил мне, вернувшись под утро домой, будто засиделся с ребятами. И ведь верила. Но сейчас-то как я могла? После того, как однажды он уже показал себя в своем истинном виде.

Да не с ребятами тогда он торчал, а с ней, наивная ты дурища!

Я с трудом сдерживала слезы. И злость, и жалость к себе, и презрение, и тяжкое разочарование, и чувство униженности затопили меня с головой. Ощущения были те же, что и тогда, когда он бросил меня, как надоевшую игрушку. С глазами, полными слез, я стою вот здесь, в этом чудесном месте, перед этим человеком, превратившим мою жизнь в страдание. И я снова ему поверила, идиотка. Неисправимая дура!

Искреннее, открытое лицо Джейми всплыло передо мной… и такая боль в его глазах — как в тот момент, когда я сказала ему, что хочу встретиться с Майком. Если бы у меня сейчас в руке было зеркало, я точно увидела бы ту же боль… в своих собственных глазах.

Горечь и злость на себя были вытеснены гневом. Майк загубил только начавшее улыбаться мне счастье. Я променяла замечательного человека (только готовить не умеет) на жалкого, никчемного приспособленца!

— Ау, детка! Все нормально? — интересуется приспособленец. — Думаю, мои соображения вполне резонны, — продолжил он, не подозревая, какие мысли и чувства меня обуревают. — Так попробуем работать вместе, а? Я готов начать прямо с понедельника. Это будет здорово!

Знаешь, мама, я ведь никогда еще никого не била по лицу. Оказывается, это очень приятно. Хотя потом, возможно, надолго придется отложить дневник, потому что рука ноет так зверски, что невозможно писать.

…Отводя в тот момент руку назад, я старательно вспоминала, как действуют в подобных обстоятельствах персонажи боевиков. Сжала пальцы в кулак, отвела его так, чтобы наотмашь, и, зарычав от ярости, врезала по щеке. Удар был не таким уж и мощным. В иных обстоятельствах Майк наверняка успел бы увернуться, но я застала его врасплох. Он крякнул и, сильно качнувшись назад, рухнул с пристани в воду.

Слегка наклонившись, я посмотрела, как он барахтается, и почти завизжала:

— Да пошел ты на хер, говнюк! Не понимаю, как я могла тебе поверить!

Птицы, сидевшие на деревьях, в ужасе разлетелись от моего свирепого вопля.

— Подонок, тварь, проходимец жалкий! Проныра хитрожопый!

— Ты с ума сошла! — взвыл Майк, одной рукой держась за щеку, а другой пытаясь ухватиться за сваю.

— Вот сейчас ты сказал истинную правду! Нормальная женщина не поверила бы ни единому твоему слову! Из-за тебя я навсегда потеряла Джейми, который действительно мной дорожил!

— Что еще за Джейми, черт возьми?

Была бы возможность, снова врезала бы этому гаду. А еще оторвала бы штырь и засунула ему в задницу. Но такой вариант расплаты был неосуществим. Поэтому пришлось довольствоваться малым: вскинула вверх оба средних пальца и потопала прочь. Не обращая внимания на его мольбы помочь ему вылезти из воды (позже вспомнила, что он не умеет плавать), я направилась назад, в сторону парковки.

Когда добралась до своего Мятыша, ярость перегорела. Но слезы унять не удавалось, так и ехала, рыдая. Пришлось несколько раз останавливаться, чтобы перевести дух. Я была раздавлена, подавлена собственной глупостью. Это надо же, как легко он меня развел. Но плакала я не поэтому. А потому, что, возможно, никогда больше не увижу улыбку Джейми Ньюмана. И все из-за него, из-за мерзавца, из-за проклятого Майка Адамса.

Мамочка, я записывала эту историю целых три часа, представляешь? Так она меня вымотала. И рука ведь дико болит, падлючка такая. Пью обезболивающие таблетки. Пойду лягу, хочется забыться и забыть эту кошмарную неделю. Завтра встречаюсь с Тимом, чтобы хоть как-то развеяться. Только не дай бог на глаза мне где-нибудь попадется каучуковый фикус. Я тогда покончу с собой, честное слово.

Я постоянно по тебе скучаю, мама, но сейчас мне особенно тебя не хватает. Просто до ужаса.

Твоя горемычная и измотанная душевно и не только дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Воскресенье, 30 октября

Распустить нюни перед женщиной, которая надраивает в этот момент твоего торчуна, гм… не таким я рисовал себе празднование Хэллоуина. Но пятничная вечеринка завершилась именно таким фиаско. И мое будущее рисовалось мне тогда весьма удручающим. Об этом мы поговорим позже. Сначала придется объяснить, почему я, собственно, рыдал.

Прежде всего меня подтолкнули к тому сами обстоятельства, то есть вечеринка. Причем не простая, а корпоративная, то есть в конторе. Обычно это сборище разношерстных людей, которые общаются друг с другом исключительно по производственной надобности. Но начальство делает вид, что искренне верит: подобные мероприятия улучшают климат в коллективе и укрепляют командный дух.

Служебные междусобойчики обычно заканчиваются пьяными воплями, спорами и разборками, а попутно страдает ценное офисное оборудование и здоровье сотрудников, которые в понедельник крайне смущены и чрезвычайно заторможены, вследствие чего производственный процесс тоже сильно замедляется.

Главным вдохновителем и организатором корпоратива был Алекс, редактор новостей. Алекс — парень непредсказуемый, застрять с таким в лифте никому не пожелаю. Надо сказать, атмосфера в газете в последние месяцы нервозная, вот и решил наш Алекс подбодрить народ, чтобы каждый почувствовал себя полноправным членом большого и дружного коллектива. Хэллоуин, как известно, отмечают в карнавальных костюмах. Если честно, эти фокусы редко кому нравятся. Никто бы не расстроился, если бы правительство наложило запрет на такие вечеринки. Почему? Да потому что всю голову себе сломаешь, пока придумаешь, что надеть, где добыть и добыть так, чтобы извести на эту хрень поменьше деньжат. Шляешься каждый день по дешевым комиссионкам, чтобы в конце концов откопать кожаную куртку более-менее как у Индианы Джонса. Или, озверев от поисков, покупаешь типовой дешевый потусторонний костюм, который сидит на тебе как мешок и сразу начинает расползаться по швам. Потом убеждаешься, что остальные участники шабаша выглядят гораздо убедительнее, и чувствуешь себя как маленький изгой, которого всегда ставят в последний ряд на школьных концертах.

Когда в следующий раз отправитесь на костюмированную вечеринку, посчитайте, сколько людей продержалось в первозданном обличье до конца мероприятия. Если хотя бы половина — поздравляю: вы работаете в солидной конторе. Я хотел было надеть смирительную рубашку, измазанную красной краской (кровью), но подумал, что не стоит нарываться.

Поскольку предстоящий балаган заботил меня мало, да и морозец на улице не располагал к поискам костюма, я выбрал образ хакера Нео из «Матрицы». Нацепил неплохо сидевший на мне длинный черный плащ, черные джинсы, черную футболку и купил дешевые солнечные очки. Получилось похоже, слава богу, не на мертвого, а на живого Нео. Это радовало.

Напрягает, что такие вечеринки происходят в офисе, то есть на работе. Ну невозможно в стенах конторы настроиться на нужный лад. Как ни завешивай шкафы с папками и рабочие доски гирляндами и постерами, сколько ни включай на полную громкость зажигательные хиты — офис он и есть офис. Вот я, например, явился на вечеринку, а самого так и тянуло открыть почту, посмотреть, как отреагировали боссы на мои последние маркетинговые предложения. Но устоял, не открыл.

Мои коллеги потратили больше сил на костюмы. В ассортименте имелись два пирата, один ниндзя и один Доктор Кто. Несносное трио из отдела кадров предстало в образе неразлучной троицы из «Гарри Поттера»: Гарри, Рона и Гермионы. Тощий Пит, полуставочник из копировального отдела, оделся Росомахой из «Людей Икс». Толстушка Клэр, ведущая рубрики «Стиль жизни», явно до сих пор обожала расхитительницу гробниц Лару Крофт, супертелку из девяностых. Алекс, который в последнее время действительно выглядел не слишком адекватным, сегодня смотрелся весьма органично. Джокер из «Темного рыцаря». Все дружно сошлись на том, что образ этого злодея с жутким оскалом очень ему идет. В общем, компания собралась живописная, местные барахолки сбагрили моим корешам довольно много хлама.

Если честно, я ощущал себя не совсем Киану Ривзом, а скорее его старшим братом, уже облезлым и потрепанным. И вообще: пятница, вечер, а вокруг сотрудники, до чертиков надоевшие еще при безжалостном дневном свете. Предостаточно поводов, чтобы хорошенько надраться, решил я.

Надо сказать, процесс продвигался быстро. К десяти вечера я уговорил больше полбутылки «Джек Дэниэлс», что позволило мне почувствовать себя необыкновенно крутым в своих темных очках и длинном плаще. Почту все-таки открыл и отослал главному редактору грозное письмо: если он не одобрит мои гениальные маркетинговые ходы, я ему хорошенько врежу.

Демонически хихикая, кликнул «Отправить», хотя смутно догадывался, что в понедельник мне будет не до смеха. Как бы то ни было, в тот момент моя душа пела. Пел и я (взобравшись на письменный стол), весь вспотевший под непроницаемым кожаным плащом, но совершенно счастливый. Орал во всю глотку хит Леди Гаги «Покерное лицо», запивая каждый куплет глотком виски, повышавшим градус веселья.

Клэр (фанатка Лары Крофт) тоже вскочила на стол и начала, неуклюже тряся задницей, тереться ею о мои бедра. Наш танец был встречен одобрительными воплями и свистом. Партнерша была довольно увесиста, стол мог не выдержать и рухнуть. (А нам пришлось бы писать объяснительные и платить штраф за порчу офисного имущества.) Я еще мог ворочать мозгами и мудро спрыгнул на пол, после чего помог слезть с него Клэр.

— Спасибо, Нео! Ты супер! — восхищенно провизжала она, обвивая руками мою шею. — В этом прикиде ты неотразим! — и дыхнула на меня таким крепким перегаром, что наверняка все микробы на моей физиономии откинули свои копытца.

— Спасибо, — пробормотал я, силясь придумать более-менее убедительный ответный комплимент. — А у тебя замечательный хвостик.

Клэр рассмеялась, похлопала меня по носу кончиком хвостика:

— Нехороший мальчишка.

Я не очень понял, чем провинился, честно похвалив ее прическу, но выяснять не стал. Кровь в жилах была сильно разбавлена алкоголем, поэтому Клэр в коротких шортиках казалась чертовски пикантной.

Да, друзья мои, правильно мыслите. Все уже было предопределено. Некоторые события в жизни неотвратимы. Если ты здорово перебрал на корпоративной вечеринке, то в какой-то момент непременно (хоть и опрометчиво) потащишь в укромный уголок одну из своих коллег.

Через полчаса уровень алкоголя в крови вырос настолько, что сексапильность Клэр стала прямо-таки невыносимой. Склонившись над факсом, она игриво поглаживала тройные узенькие железяки Пита-Росомахи (вроде как лезвия ножей), примотанные скотчем к его рукам. Но не забывала посматривать в мою сторону. Эти взгляды говорили о многом. В частности о том, что после нашего зажигательного танца на столе она готова на большее. А почему бы и нет, а? Я молод, я холост, я совершенно ничей!

Да, Клэр далеко не стройняшка, но мордашка у нее славная, и этот хвостик… впрочем, его мы уже обсудили. Уже полтора месяца в моей жизни не было Лоры — стало быть, имею полное право. Говорят ведь: клин клином. Почему бы не испробовать в качестве клина Клэр? Может, отвлекусь, смогу выбраться из тяжелой пелены тупого отчаяния. Все это время я сам не свой. С ума схожу от тоски по Лоре, хреново мне. Зажгу разок с Клэр, может, и полегчает.

Если вас отправили в отставку и вы жаждете утешения, всегда стоит подумать о подобном варианте — пуститься во все тяжкие с едва знакомой девушкой. Нет лучшего способа унять боль разбитого сердца.

Хм-м-м.

Я подвалил к Питу, как раз объяснявшему Клэр, что когти-ножи Росомахи были сделаны из сверхпрочного материала под названием адамантиум. А я своим взглядом транслировал ему что-то вроде «Пит-дуй-отсюдиум». Намек был понят.

— Ну что, станцуем еще разок? — спросила Клэр.

— Да непременно. Оторвемся по полной, детка! — Я стал выразительно вращать тазом.

Что делает с человеком выпивка! Он превращается в законченного придурка. В трезвом виде я не смог бы все это вытворять. На самом деле этот балдеж даром не пройдет, некий импульс от него достигнет другой планеты на дальнем краю галактики. И тамошние ученые, очень странного вида существа, уловив импульсы, сделают соответствующий вывод: если его братья-земляне такие же придурки, как он, то их действительно стоит уничтожить посредством смертоносного вируса.

Клэр никаких сомнений и страхов не испытывала. Впрочем, она пила уже девятую бутылку «Бакарди Бризер», что и являлось достаточным объяснением.

— Ты уверен, что хочешь только потанцевать? — она прижала ладонь к моему паху. — Или, может, поищем местечко поспокойнее?

— Конечно, поищем, — согласился я, а торчун (как у нас с ним повелось) похлопал меня по плечу. Клэр в отличие от Лоры не вписывалась в модельные параметры, поэтому этот тип похлопал скорее из вежливости, обошелся без скачек на пьедестале почета и без шампанского.

— Кладовка для канцтоваров, — предложила Клэр. Еще пустует кабинет Алекса. Можно было бы по лестнице на крышу, но вход на лестницу уже точно заперли.

Хорошее знание всех складских и прочих изолированных помещений свидетельствовало о том, что Клэр скорей всего не впервой искала спокойное местечко.

— Кладовка — это так романтично, — пробубнил я. Мне совсем не улыбалось, чтобы Алекс Джокер застукал нас в своем кабинете в самый ответственный момент: Клэр (то есть Лара Крофт) возлежит на его эргономической, в полстолешницы, клавиатуре, а я пристроился сверху.

Схватив полы моего плаща, Клэр без лишних разговоров поволокла меня в кладовку.

Она была не такой неистовой, как Изабель, но тоже очень пылкой шалунишкой. Я мгновенно понял, почему некоторые парни смотрели мне вслед с сочувствием. А кое-кто и приглушенно хихикал. Пропиарить свое хобби Клэр успела уже неплохо. Кладовка располагалась в закутке рядом с коротким коридорчиком. Слава богу, уголок действительно укромный, поэтому дорогие коллеги ничего не услышат и не станут потом выставлять оценки моему темпераменту и мужской доблести.

Как только дверь захлопнулась, Клэр поманила меня согнутым пальцем. Я послушно подошел, обнял широкую талию (вдвое шире, чем у Лоры), потянулся к губам. Клэр с энтузиазмом в меня впилась. Манера целоваться была гораздо жестче, чем у Лоры, но не скажу, что в тот момент это мне не понравилось. Трудоголик мигом встрепенулся и запросился на свободу.

— Иди ко мне, — выдохнула Клэр в самое ухо. Я тут же вспомнил, как мне шептала то же самое Лора, почти два месяца назад.

Клэр расстегнула молнию и начала массировать трудоголика. Хватка у нее была твердой, но у Лоры все получалось лучше…

А в голове-то только она, Лора.

Что бы Клэр ни делала, я помнил, что она не та… нет, не та, кого я видел последний раз на пороге ее дома, всю в слезах. Что за ерунда! Залез в чулан с симпатичной (пусть и толстушкой) девушкой и не могу не думать о другой. Мой торчун, тоже весь во власти воспоминаний, начал падать, и не только духом.

Сейчас же выкинь Лору из головы! Ее больше нет!

Я еще крепче поцеловал Клэр и положил ладони на её грудь. Сиськи были больше, чем у Лоры, но не такие упругие.

Мне хотелось рыдать. Эрекция стремительно угасала. Как и желание.

— Что случилось? — Клэр с изумлением смотрела на мой скукожившийся инструмент. — Ты здорово перебрал, милый? Или Лара Крофт не в твоем вкусе? — Она грустно улыбнулась, с милым лукавством, но разве сравнить ее улыбку с улыбкой Лоры?

О-ох, я, кажется, плачу…

Господи, помоги! Стою в окружении картриджей и папок, изрядно потасканный шизоид Нео из «Матрицы», и плачу как ребенок.

— Но почему? Я слишком сильно намяла?

— Нет-нет, все замечательно. — Я спрятал своего малыша в трусы, где он, конечно, будет всю ночь кукситься и вздыхать.

— А ты случайно не голубой? Такое у меня уже было однажды. Геем оказался и тоже расплакался. До нашего свидания парень и не знал, что он гомик.

— Не гомик я, ей-богу. — Я обессиленно прислонился спиной к полкам и вытер слезы. — Совсем недавно разбежались… и… и я никак не приду в себя.

— Ах вот оно что.

— Не думал, что буду так страдать.

— Да уж. Разрыдаться перед женщиной, которая его ублажает, может только очень сильно страдающий мужчина.

— Прости.

Она вздохнула и крепко потерла глаза кулачками.

— Не переживай. Всякое бывает. Как ее зовут?

Какая непредсказуемая штука жизнь! Шел в кладовку наскоро перепихнуться. А попал на сеанс к психотерапевту, за который некоторые чудики выкладывают кучу денег. Не знаю, почему Клэр не наплюет на свою заезженную рубрику «Стиль жизни» в этой газетенке. Ей бы книжки писать про то, как нужно разруливать сложные моменты в отношениях.

— Ты погорячился, — сказала Клэр. — Вы встречались еще очень мало. Понимаю, что сдержаться в таких случаях почти невозможно. Но ты должен был просто выслушать. Молча. И перезвонить дня через два. Обвинять ее, обзывать разыми словами точно не стоило, это дорога в никуда. Тупик.

— Самолюбие взыграло.

— Еще бы ему не взыграть. Она, конечно, тоже здорово наглупила. Но ты-то хорош… Мог бы проявить великодушие, не опускаться до скандала.

— Теперь уже без разницы. Мог, не мог — все в прошлом, — я понурил голову.

— Да ладно тебе. Ты что, не намерен больше с ней видеться?

— А смысл? Она уже небось опять со своим Майком.

— Возможно. Но не факт. — Клэр заглянула мне в глаза. — У меня к тебе еще только один вопрос.

— И какой же?

— Ты ее любишь?

Ч-черт, сейчас опять сопли потекут.

— Да, люблю.

— Тогда надо что-то делать.

— Что? Окончательно опозориться? Умолять вернуться, хотя она собралась замуж за этого своего Микки-хренуса?

— Сам решай. Но если любишь, действовать надо, пока не поздно. Попытайся.

— А как? Я не знаю как.

— Я тем более. Но лучше попробовать все исправить, чем рыдать как девчонка в тот момент, когда коллега от всей души тискает твою дудку. Не так ли?

Неопровержимый аргумент, доложу я вам, друзья мои. Мы вернулись к обществу, которое вяло догуливало. На завершающем этапе вечеринки я сидел весь тихий и скромный, обдумывая слова Клэр. Когда я в полночь вышел на улицу, увидел, что Клэр тоже собиралась отчалить, в обнимку с Питом. Перехватив мой взгляд, она помахала мне.

— Удачи тебе, Джейми! — И сердечно улыбнулась.

— Тебе тоже. — Я глянул на Пита.

— Уж я-то ее не упущу, — сказала Клэр, тиская задницу Пита так, что малый аж вскрикнул.

Бедный Питер, закогтили нашего когтистого «человека Икс». Он и сам не знал, радует его предстоявший икстрим или пугает. Но пылкая пышка Лара Крофт после фиаско с влюбленным идиотом Нео наверняка будет в восторге. Даже если смущенный Пит залезет на нее прямо в иксклюзивном до жути костюме Росомахи.

До трех часов я ворочался без сна. Ах, Лора. Да, надо было что-то делать, доказать, как сильно я ее люблю. Заснул только тогда, когда сочинил некий дерзкий и даже, на мой взгляд, хитроумный план.

Наутро я отшлифовал свой план до блеска. Раз мы с Лорой созданы друг для друга, я должен превзойти самого себя, чтобы свершилось благословенное воссоединение!

Дневник Лоры

Пятница, 11 ноября

Дорогая мамочка!

Какой длинный сегодня был день. И очень важный. Даже не знаю, с чего начать. Двенадцать ночи, а я до сих пор несколько ошалевшая. Должна срочно с тобой поделиться. Все равно заснуть не смогу.

На прошлой неделе я уже писала тебе, что в ужасе от грядущего дня рождения. Веселиться действительно было не с чего. Двадцать девять стукнуло, мужа так и не образовалось, а все подруги, как назло, разъехались отдыхать. Раз нет семьи, приходится с утра пораньше «праздновать» исключительно в обществе агентов по продажам, которые непременно порадуют сообщением, что цены растут и это неизбежно плохо скажется на прибыли.

Черт с ними, с ценами. Главное — цифра двадцать девять! Когда же успело столько набежать? Кажется, еще вчера волновалась, что меня не пустят в кино на фильм «18+», а сейчас уже сама, мымра вредная, возмущаюсь подростками, проникшими на ночной сеанс какого-нибудь ужастика.

Поймала себя на том, что современные молодежные кумиры с недавнего времени действуют на нервы. Если честно, последние пять лет музыку вообще предпочитаю выключать, но только на днях осознала, что теперь перешла на станции, где крутят исключительно хиты конца девяностых или начала двухтысячных.

После шести стараюсь не пить кофе с кофеином, иначе не засну до двух. Картина, увы, предельно ясная: я стремительно старею.

В общем, ты можешь представить, как приятно мне было проснуться сегодня утром от пиканья будильника. Стон, слетевший с моих губ, был громче, чем обычно.

«С днём рожденья меня, — пропела я зеркалу, пока чистила зубы, — с днем рожденья меня, с днем рожденья, дура Лора, с днем рожденья тебя…» Старая неудачница с морщинами на лбу, которую больше никто не захочет, пока она не нацепит что-нибудь откровенно блядское. С днем рожденья меня.

Конечно, упиваться жалостью к себе — занятие недостойное, но совладать с собой я никак не могла. Несколько писем по поводу и пять поздравительных открыток, обнаруженные на коврике под дверью, слегка подняли настроение.

Я все-таки надеялась на весточку от Джейми Ньюмана. И напрасно. Что ж, ничего удивительного.

Когда подошла к магазину, там уже дожидались двое оптовиков. Сердце ушло в пятки, когда в одном из них я узнала Мартина, который так страстно ласкал собственные соски.

На физиономии его было написано, что он все еще ощущает себя жертвой сексуального шантажа и что ему очень не хотелось тащиться сюда.

— Доброе утро, джентльмены, — сказала я, отпирая магазин, — простите, что немного опоздала.

Вообще-то я нисколько не жалела, что задержалась. Позвонил Тим с французского лыжного курорта — пожелать всего самого хорошего. Ради общения с настоящим другом можно было и задержаться.

— Это не беда, — приветливым голосом ответил Амир, симпатичный высокий парень, с которым я сотрудничала уже несколько месяцев, наш главный поставщик. Мартин демонстративно промолчал. Когда мы вошли внутрь, я сразу предложила им кофе, и мы приступили к обсуждению. А покупателями занялась появившаяся вскоре Тилли.

Терпеть не могу все эти деловые пикировки. Торгаш из меня никакой. Это бесконечное копание в бумагах, доскональные проверки каждой позиции вызывают у меня рвотный рефлекс. Я убедилась, что обида на меня из-за того летнего недоразумения никуда не делась. Только приблизимся к договоренности о ценах на год, Мартин начинает: то ему суммы платежей малы, то размеры заказов слишком велики. Даже Амир стал в какой-то момент выразительно округлять глаза.

А я жутко злилась. На себя не меньше, чем на этого горе-соблазнителя. Мартин напомнил мне, как Джейми не побоялся меня защитить, что в свою очередь напомнило о моей тупости в истории с Майком. Когда Амир отошел в туалет, я решила пресечь это безобразие. Ни к чему мне вся эта нервотрепка, а в перспективе — язва желудка.

— Послушай, Мартин, — прошипела я, как только Амир отошел подальше. — Может, хватит, а? Я забыла все, и тебе пора уже. Прекрати цепляться.

— Заткнись, сучка, — прошипел он в ответ. — Я несколько дней говорить не мог нормально, сипел, после того как твой дружок вцепился мне в горло.

— Наверное, тебе не следовало приставать ко мне.

— А ничего такого и не было. Докажи, — ухмыльнулся он.

Мартин намеревался и дальше вредничать, чтобы отомстить мне. Надо было срочно его припугнуть.

— Ну вот что… Если не перестанешь пакостить, я расскажу твоему боссу, что ты вытворял тогда. Хоть с доказательствами, хоть без, сам факт обсуждения в нашей торговой тусовке твоих подвигов вряд ли его порадует. Теперь про дружка. Он полицейский. И всегда готов поучить вежливости хулиганье. Этот парень коп по призванию.

Мартин вытаращил глаза.

— Усек? Шевели мозгами. Или их хватает только на то, чтобы теребить свои обожаемые соски?

Блеф оказался удачным. Мартин побелел.

— Не надо к боссу, очень тебя прошу — он озвереет. А жена вообще убьет, если узнает.

— Жена? Так ты еще и женат?

Сообразив, что прокололся, Мартин побелел еще сильнее. Но вообще-то я не особо удивилась. Такие шустрые любители оттянуться обычно наличие жен не афишируют.

— Что с тобой, Мартин? — поинтересовался вернувшийся Амир. — Бледный какой-то.

— Наверное, съел чего-нибудь, — промямлил Мартин.

Значит, правильно я все просчитала. Приятно понаблюдать за тем, как самонадеянный кобелина, поджав хвост, превращается в трусишку. Жаль, негде было раздобыть телефон жены. Долгая беседа с анонимной доброжелательницей, возможно, спасла бы ее от многолетних страданий. И от отстойного дрыганья ее милого плясуна.

Переговоры завершились довольно выгодными для меня сделками, и я с удовольствием проводила гостей к выходу. Амир оставил целую коробку рекламных образцов шоколадок, которые я вручала потом покупателям. К половине шестого жутко вымоталась, и мы с Тилли засобиралась домой.

— Гульнешь вечером? — спросила она, когда мы заперли магазин.

Тилли подарила мне чудесную открытку и купон на распродажу в магазин косметики «Боди шоп», где я намеревалась подлечить свою израненную душу, накупив гору баночек и флакончиков.

— Сегодня нет. В воскресенье с друзьями сходим куда-нибудь поесть карри.

— Жаль. Рожденье прикольнее отмечать день в день, без переносов.

Она погладила меня по плечу.

— Ну не грусти. Хорошего тебе вечера.

Дожила ты, Лора. Восемнадцатилетняя девчонка пожалела тебя, старушку.

— И тебе хорошего вечера, Тилли, — ответила я, изобразив бодрую беспечность.

Дорога домой лишь усилила хандру. Из-за сильного дождя на трассе произошла авария, потому с полчаса я еле-еле тащилась — достаточно, чтобы всласть погрустить об очередной вехе, приближающей роковую цифру «тридцать».

Когда подкатила к дому, была уже практически на грани истерики. Понимаешь, мама, отмечать двадцать девять любой девушке не в радость.

Ключи все время выскальзывали из мокрых от дождя пальцев, долго не могла попасть в скважину, вся промокла. И вдруг дверь сама распахнулась.

— Спасибо, Чарли, — благодарно пробормотала я. — Понимаешь, никак не могла…

Подняв глаза, я увидела… Джейми Ньюмана. Он легонько махнул мне рукой.

— Привет.

Я забыла про дождь.

— Что ты тут делаешь?.. Где Чарли?

— Ушла. По моей просьбе.

Выглянув наружу, где было темно и очень мокро, сказал:

— Может, все-таки зайдешь? А то промокнешь.

Надо сказать, порог я переступила не без опаски. Джейми захлопнул дверь. Лицо у него было напряженным.

— И все-таки… что ты тут делаешь?

— Ну-у… у тебя сегодня день рождения, и я подумал… Что ж ты стоишь, проходи в гостиную…

— Ладно, — сказала я, совершенно растерявшись. Я впервые видела Джейми после нашего расставания. Почему-то возникло ощущение, будто мы поменялись ролями (в смысле половой принадлежности) и сейчас он ошарашит меня новостью о своей беременности.

Я вошла следом за ним в гостиную, и у меня в буквальном смысле отвисла челюсть. Гостиная превратилась в… кусочек Италии. Железный столик, какие бывают в уличных кафе. И зонт над ним тоже имелся. На столике два бокала и бутылка пино Гриджио. Одна из стен закрыта фотографической фреской. Фото римской площади — пьяцца Навона. Огромное, примерно семи футов в высоту и семи футов в ширину. Многие считают её самой красивой из римских площадей.

У другой стены — низенький вазон с четырьмя виноградными лозами, источающими аромат свежих листьев. Из стереодинамиков лилась мелодия из тех, что звучат обычно в итальянских бистро. По-моему, это был Дин Мартин.

— Понимаю, что не удалось обойтись без штампов, — сказал Джейми, отодвигая для меня стул, — возможно, лозы — это уже лишнее. — Он окинул растения критическим взглядом. — Возможно… но все равно… С днем рождения, Лора!

Я села, все еще с разинутым ртом.

— И еще я нанял повара, потому что… ну, сама знаешь почему. Он угостит нас пиццей… а чем же еще? — он налил мне вина.

— Зачем ты все это сделал? — спросила я потерянно.

— У тебя день рождения!

— Но я шлюха. Так ты меня назвал. — Не могла не напомнить об этом.

— Назвал, было дело. Съехал с катушек. Крышу снесло. Прости меня.

— Зачем ты все это сделал? — снова спросила я, как заевшая пластинка. Все еще не могла прийти в себя.

— Помнишь, ты рассказывала мне о вашей с мамой поездке в Италию? На твой двадцать первый день рождения? — Он ткнул пальцем в сторону огромного фотоизображения. — Я знаю, что этих дней повторить нельзя, но ты сказала, что это были самые лучшие выходные в твоей жизни, ну вот…

Глаза защипало от слез. Надо же, запомнил.

В комнату вошел толстяк в белом фартуке. Еще до того, как он заговорил, я знала, что сейчас услышу сильный итальянский акцент.

— Пицца готова, сэр! — сообщил он Джейми и тут увидел меня. — Очень-очень рад, приветствую вас, мисс Лора! — Широко улыбнулся он.

— Спасибо, Джорджио, — поблагодарил Джейми, наполняя и свой бокал. Потом обернулся ко мне: — Есть хочешь?

— Да, поела бы.

— Вот и чудесно. Я знаю, ты не любишь, когда много специй. Поэтому заказал «четыре сезона».

Джорджио принес с кухни две румяные пиццы. Я посмотрела на них, на Джейми, потом оглядела комнату.

— И сколько же все это стоило? — спросила я, не придумав ничего лучшего.

Джейми улыбнулся.

— Ешь давай!

Только когда нежнейшая пицца была почти доедена и выпит второй бокал восхитительного вина, мозг мой соизволил включиться.

— Спасибо тебе, Джейми. Так вкусно и так красиво.

— Рад, что тебе понравилось.

— Не понимаю, как тебе удалось запомнить тот разговор про наше с мамой путешествие.

— У тебя было очень счастливое лицо, когда ты рассказывала про Италию. Я никогда не забуду его.

Джейми отпил огромный глоток, поставил бокал на стол и посмотрел мне в глаза.

— Я должен кое-что тебе сказать. Ты уж извини, но я люблю тебя, Лора.

Еще никто не извинялся передо мной за то, что любит меня.

— Я не должен был убегать. Ну-у… когда ты рассказала про Майка…

— Нет! Не нужно извиняться, — перебила я его, — я сама во всем виновата. Я… была так растеряна… смущена… — Если честно, произнося все эти покаянные слова, я снова была смущена. — Ты любишь меня?

Джейми густо покраснел.

— Да. Мне было без тебя так плохо, будто моя жизнь кончилась. И я понял: нужно что-то делать. — Он окинул взглядом наш уголок Рима. — Когда Чарли сказала, что ты не с Майком, я решил: надо все исправлять.

— Чарли тебе сказала?

— Ну да. Очень мне помогла. — Он состроил лукавую гримасу. — Правда, пришлось заплатить за билеты на «Призрака оперы».

— Так ты любишь меня? — Меня снова заело, как пластинку.

— С первой секунды, как тебя увидел… Впрочем, возможно, это последствия травмы, нанесенной посредством кукольного домика. — Он снова улыбнулся. Я уже и не мечтала снова увидеть эту улыбку.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я.

Короткая фраза, но как же трудно было ее произнести.

— Правда?

Подступавшие к глазам слезы теперь вырвались наружу, хлынули по щекам.

— Правда. Спасибо, что вернулся.

Джейми встал и, обойдя стол, наклонился, чтобы поцеловать меня, но вдруг замер.

— Ты точно не хочешь быть с Майком? — робко спросил он.

— Абсолютно. — Для большей убедительности небрежно добавила: — Я даже врезала ему по морде. — И сама обняла Джейми за шею и крепко поцеловала.

А дальше все пошло само собой, сплошная романтика и нега. Я мигом простила ему и ту историю с лепешками, и то, что обозвал меня шлюхой. Джорджио ушел сразу после ужина, покинув нас с широкой улыбкой на лице и с хорошими чаевыми в кармане. Чарли пришла только к двенадцати. У Лоры и Джейми было достаточно времени на чудесные безумства, за которые их немедленно арестовали бы, если бы все это происходило на настоящей римской площади.

Потом мы долго лежали в блаженном забытьи на диване.

— По-моему, из-за этих лоз у меня началась аллергия, — сказал Джейми, шмыгая носом.

— Зато они добавили шарма в атмосферу.

— Приятно слышать.

— Ну а фреска твоя — это нечто.

— Видела бы ты лицо приемщицы в копировальном центре, когда я назвал размеры требующейся фотокопии.

— А столик откуда?

— Тут мне крупно повезло. Райан работает в садовом центре, вот и одолжил мне. — Джейми нахмурился. — Хватит уже вопросов. Ты разрушишь все волшебство.

— Успокойся, Ньюман. Усилия волшебника оценены…

— Спасибо Господу за это чудо. Я ведь даже хотел выучить некоторое количество итальянских фраз, но подумал, что это уже будет комично.

— Ты все сделал идеально. — Я поцеловала его и успела отодвинуться раньше, чем Джейми громко чихнул.

Ну вот, я рассказала тебе все, мамочка.

Таким был сегодняшний день моего рождения — от безнадежного одинокого утра до чудесного, благословенного вечера в крепких объятиях. Кто сказал, что жизнь не может поменяться за один день?

Люблю и, как всегда, скучаю.

Твоя двадцатидевятилетняя дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Понедельник, 26 декабря

Если бы ее все же изобрели, пресловутую машину времени, и она перенесла меня на полгода назад, и я оттуда мог бы поговорить с собой нынешним… Впрочем, разговор вышел бы скомканным — прежний Джейми, послушав, что несет сумасшедший от счастья Джейми будущий (то есть нынешний), просто заткнул бы его, причем грубо. Ведь это два совершенно разных человека: неудачник полугодичной давности и теперешний разомлевший везунчик. Что у них может быть общего?

Вы правы, дорогие друзья. Я действительно только что написал какую-то бредятину, результат острого синдрома раздвоения личности. Ну и черт с ней, с бредятиной. Я теперь счастлив невероятно, и вся эта скучная казуистика, все эти синтаксические, логические, грамматические правила меня не колышут. Не люблю штампов, но без них, увы, никак не обойтись. Вот вам еще один: последние несколько недель в моей сонной бухте бушевали яростные штормы.

Ну а после того эпохального вечера примирения и самых главных слов, сказанных друг другу, мы стали просто неразлучны, а дни и ночи были наполнены любовью. Такой сладкой, что остается загадкой, как это Ньюман и Макинтайр до сих пор не умерли от сахарного диабета второго типа.

Я даже сходил с Лорой за компанию в СПА, на всякие водно-косметические процедуры. Кошмар, да? Я бы сказал, мрак. Вольный насмешник Джейми Ньюман, фанат близости к природе, адепт максимальной естественности, теперь целый день подвергался манипуляциям, глубоко очищающим кожу, попутно обсуждая со своей подругой, какого хотел бы купить щенка. И ведь мне это все дико нравилось! Я бы грыз себя за столь постыдные перемены, если бы не две самые существенные. Почти каждую ночь я теперь упивался сексуальным блаженством и уже целую вечность не покупал в «Асде» опостылевшие пакетики с надписью «Порция на одного».

Свои счастливые будни мы с Лорой наполняли всеми полагающимися влюбленным развлечениями. Ездили на выходные в загородную гостиницу, где в каждой комнате потрескивали в каминах настоящие поленья. Гуляли, взявшись за руки, по морскому бережку в туманном мареве. Посмотрели в киношке аж две романтические комедии. По магазинам вместе шатались. Представляете? Она мне вещи выбирала, а я ей.

Апогеем наших блужданий стал вчерашний сюрприз: мы случайно наткнулись на Анджелу и Митчелла. Помните самодовольную парочку номер один на ужине у Дейва и Кэтрин? Поболтали немного, Лора так их очаровала, что нас пригласили как-нибудь у них отобедать… и я сказал: «Да-да, с удовольствием». И действительно мне было приятно, что эти снобы нас позвали.

А-а-а-а-а-а-а-а! Караул! Я становлюсь похожим на тех, кого всегда презирал. Недаром, ох недаром говорят, что любовь действует на человека как наркотик. Мозги отшибает напрочь, чел превращается в зомби, который совершает поступки, лишенные какого-либо смысла.

Господи, помоги мне, неразумному. Потому что час мой, видимо, настал. Случилось то, чему так противится всякий холостяк, пока не встретит Единственную. Сопротивление бессмысленно, битва окончена. Еще три недели назад я понял, что дозрел до женитьбы. Что хочу как можно быстрее надеть на пальчик Лоры кольцо, а дальше быть вместе до конца земных дней. Мне было тошно даже смотреться в зеркало все это время, видеть физиономию пораженца. К тому же я мечтал обыграть предложение так, чтобы получилось не хуже, чем сюрприз с римской тематикой.

Наметил совершить этот подвиг на Рождество. Две недели ломал голову, как бы использовать праздничный подъем в матримониальных целях. Но идеи возникали либо совсем тривиальные, либо крайне нелепые. К примеру, взять в аренду сани с оленьей упряжкой. Или поставить перед входной дверью хор, который будет петь сочиненные мной куплеты о моей вечной любви. Нарисовать в небе «Лора» и пробитое стрелой сердечко белым следом от самолета — тоже не то. Во-первых, в декабре небо над стадионом постоянно затянуто облаками, во-вторых, не хотелось стать посмешищем для тридцати тысяч зрителей, если вдруг получу отказ. А если уж совсем честно, бюджет мой не позволял столь грандиозного размаха: римский вечер у Лоры несомненно удался, но обошелся в солидную сумму.

И главное, широкие жесты должны изначально опираться на какую-то клевую фишку. Без такой фишки, сколько бы денег и времени ни вбухал, впечатляющего результата не достичь. Придумать нечто трогательное, но не слащавое, да еще и не избитое — это надо уметь. Мужчине столь тонкие материи недоступны. Единственный, кто мог бы мне посоветовать в данной ситуации что-то подходящее, это сама Лора. В общем, Джейми находился в тупике.

Обдумывая план операции по предложению руки и сердца, я задним числом радовался тому, что авантюра с римской пьяццей и пиццей на день рождения прошла без эксцессов. Лора могла расстроиться, вспомнив про смерть мамы. И больше не захотела бы меня видеть. И не до конца было ясно, что у нее с Майком.

Лора рассказала мне про их вояж на озера, где ее запросто могли повязать копы за нанесение телесных повреждений. Для себя я мысленно отметил, что во время выяснения отношений (если таковое вдруг назреет) лучше находиться подальше от кулачков моей прелести.

Ладно, пора вернуться к нынешней назревшей проблеме. Порылся я, конечно, и в Интернете, надеясь найти что-нибудь оригинальное (не слишком романтичный поступок, каюсь). Однако Интернет оказался бездарным помощником. Запихивание кольца в рождественский пудинг я отмел сразу. Как и ход совсем уж тривиальный — сунуть коробочку с кольцом в сверток с рождественским подарком. Изобразить голенького рождественского эльфа и преклонить колено? Нет, слишком легкомысленно, все-таки очень важное событие.

Настал сочельник, а я так ничего и не придумал. Мы были в этот вечер одни. Чарли, дай ей Бог всего самого наилучшего, уехала куда-то веселиться. Лора дважды спросила, почему я такой грустный, но я темнил, говорил, что заработался, устал, предпраздничная запарка. На самом деле запарила меня неспособность подготовить предстоящее объяснение. Чтобы окончательно не скиснуть, решил пустить все на самотек. Можно изобретать какие угодно сценарии, но в итоге все сводится к одному-единственному простому вопросу и еще более простому ответу. Надо ли усложнять?

Господь Бог или какая-то иная высшая сила (есть разные мнения на этот счет), вероятно, одобрил мою тактику, ибо начало дня Рождества было прекрасным, оно ознаменовалось чудесным тихим снегопадом. Великолепно! Садик позади дома вскоре был покрыт белым нетронутым покрывалом. Можно ли найти место более подходящее для предложения руки и сердца?

— Давай погуляем? — небрежным тоном предложил я, подождав, когда Лора сунет в мусорный пакет обрывки оберточной бумаги от подарков. — Снежок, все теперь такое нарядное.

— С удовольствием, — сказала Лора. — Только надо теплее одеться.

Едва мы вышли в сад, моё сердце бешено забилось. Может, не стоит пока? Зачем так спешить? А вдруг она ответит «нет»? Тогда рождественский обед точно будет испорчен.

Лора уселась на скамеечку посреди припорошенного, еще вчера зеленого двора и откинула голову. Потом высунула язык и, смеясь, начала ловить снежинки. Боже, какие могут быть сомнения? Я делаю ей предложение и — будь что будет.

— Что-то случилось? — спросила Лора, увидев мое лицо.

— Ничего не случилось, — промямлил я, усаживаясь рядом.

— Тогда что с тобой, Джейми?

Вот он, очень даже подходящий момент. Момент, когда наши с ней жизни окончательно преобразятся.

— Лора, знаешь, я хотел кое о чем тебя спросить…

Но тут меня застопорило, ибо от волнения перехватило горло.

Лора обняла ладошками мою руку.

— И о чем же?

— Просто хотел узнать, как тебе идея стать…

— ВАРЕЖКА!!

Бля-а-а!

Дневник Лоры

Пятница, 26 декабря

Мам, если честно, я догадывалась, что Джейми собирается сделать мне предложение. Ну да, мы вместе всего несколько месяцев, но я уже научилась читать по лицу, по жестам, что у него на уме. К Рождеству он дозрел окончательно, я это почувствовала. Бросать меня он точно не собирался, из чего следовало, что произойдет нечто противоположное. В отношениях ведь как: или разбегаются, или навеки вместе.

Разумеется, я готова была ответить «да». Если бы только можно было заранее ему сказать, что не стоит так волноваться. Еще в сочельник по лицу Джейми было видно, как он терзается, — оно становилось то испуганным, то злым, но неизменно озадаченным.

Я не знала, как он решил обставить сцену предложения руки и сердца, однако надеялась, что это будет не типовая, заранее заученная речь. По-моему, такие важные моменты в жизни должны быть очень индивидуальными, никаких чужих советов и рецептов. Когда Джейми небрежным тоном предложил мне утром погулять в саду, где падал и падал снег, я еле сдержала довольную улыбку. Великолепная идея.

Минут десять, не меньше, обдумывала, что надеть. Я не торопилась, надо было позволить человеку набраться храбрости. К тому же хотелось соответствовать событию. Домашние треники и огромная, не по размеру, бесформенная парка не отвечали важности момента. То ли дело голубые джинсы и кашемировый свитер им в тон. Ну и купленная неделю назад кремовая, отороченная мехом курточка. Одевшись, я спустилась, и мы с моим разволновавшимся бойфрендом вышли наружу, в зимнее морозное утро.

Только дальше все пошло не так, как представил себе Джейми.

Он молодец, успешно скрывал страх и растерянность. До того момента, как… Скорее всего в нашей семейной хронике этот казус будет называться «второй эксцесс с Варежкой». Нет-нет, мамочка, все живы и здоровы. Я даже уверена, что Астрид все равно была довольна праздником, хотя на нее и накричал незнакомый дядька, вдруг высунувший голову из-за соседской ограды. А уж когда тот же сумасшедший дядька нашел Варежку (минут двадцать рыскал за ним по глубокому снегу) и принес ей этого бродягу на крылечко, милое чадо было абсолютно на седьмом небе. Я совершенно в этом уверена, хотя дядька грозно прорычал: «Держи своего проклятого кота. И попробуй еще выпусти. Съем его, так и знай».

До полудня Джейми отлеживался на диване под огромным одеялом, никак не мог согреться. И лицо такое несчастное… Переживал, что романтический замысел был сорван и упущен момент. Меня одолевал смех, но я мужественно не поддавалась. В час дня я решила, что хватит человеку мучиться, и присела на краешек дивана.

— Ну как ты, милый? Все хорошо?

— Да, — соврал он, злой как черт.

— Ты, кажется, хотел о чем-то меня спросить? До Варежки?

— Как-нибудь в другой раз.

Как в другой? Так не пойдет!

Пора брать инициативу в свои руки и спасать положение.

— Джейми! — обхватив пальцами подбородок, я повернула лицо милого моего лжеца к себе. — Да. Я согласна быть твоей женой. Я ужасно счастлива.

Несколько недель назад я с открытым от изумления ртом смотрела на римскую пьяццу в моей гостиной. Теперь с разинутым ртом застыл Джейми.

— Так ты выйдешь за меня? — недоверчиво спросил он.

— Разумеется, дурачок. Я ждала, что ты об этом попросишь.

— Да я только собрался, и тут опять этот котяра вклинился, — выпалил с обидой Джейми.

Тут уж я не выдержала и расхохоталась. Дико, до слез. Странная реакция на только что сделанное предложение, понимаю. Но у нас все было не как у людей, с первой минуты знакомства.

Вот и свершилось, мамочка. Я обручена! На пальце появилось кольцо, и я каждые полчаса на него смотрю, проверяю, на месте ли, не сон ли это. Мы решили не тянуть с формальностями. Джейми застолбит в мэрии процедуру бракосочетания, попросит, чтобы нас зарегистрировали вскоре после Нового года. Говорит, хочет проскочить до того, как, цитирую: «Вселенная заметит, что я счастлив, и сделает все, чтобы испортить Джейми жизнь».

Я настроена более оптимистично. И это очень неплохо. Некий противовес его пессимизму. Мне кажется, эта полярность станет краеугольным камнем в нашей с Джейми семейной жизни.

Скучаю по тебе даже сильнее, чем раньше.

Твоя счастливая дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми

Пятница, 30 декабря

Господи! Как же я мог забыть про свою мамочку!

До того боялся объяснения с Лорой, что совершенно упустил из виду сложности, которые грядут, если мне ответят «да». А что они будут, можно было даже не сомневаться. Джейн Ньюман — женщина настойчивая, да еще и мечтательница. Родись я дочкой, а не сыном, непременно выдала бы меня за первого попавшегося под руку арабского шейха, затребовав в качестве компенсации двенадцать верблюдов и столько золота, сколько восточные тираны платили когда-то за экзотических иноземных рабынь.

У старших брата и сестры семейная жизнь не сложилась, и теперь все надежды были на меня. Маме надоело выглядеть ущербной в глазах ехидных теток, с которыми она ходит в тренажерный зал. Поэтому последние несколько лет мама проявляет крайне живой интерес к личной жизни своего младшенького. С нарастающим отчаянием и презрением она наблюдала за моими тщетными пытками наладить отношения с действительно достойными, по ее мнению, женщинами, а не с какими-то психопатками. Вы можете себе представить, как она «обрадовалась», узнав про катастрофическое завершение первого же свидания с богачкой и аристократкой Венди.

— Весь в отца, — сказала мама. — На втором нашем свидании он умудрился поджечь зажигалкой рукав своего пальто, и мы весь вечер провели в медпункте.

И теперь мне предстояло сообщить маме, что я женюсь. На женщине, которую мама совершенно не знала. Виделись они один-единственный раз, и считаные минуты. Месяц назад. В то воскресное утро Лора уезжала от меня (после ночевки), а мама как раз нагрянула, чтобы устроить сыночку разнос, поскольку тот совсем забыл дорогу в родительский дом. Переждав, когда дамы обменяются вежливыми приветствиями и парочкой реплик ни о чем, я быстро увел Лору прочь.

— Ты стесняешься меня? — спросила она на следующий день.

— Боже упаси! Я стесняюсь своей мамули. Невозможно предугадать, что она выкинет. Поэтому решил не рисковать.

Я нисколько не преувеличивал. Помню, как в свои восемнадцать познакомил ее с Меган, моей однокурсницей по колледжу, в которую был влюблен по уши. Уже минуты через три мама стала умолять Меган не бросать меня. «Бедняжка в последнее время стал поразительно слезливым, мы теперь постоянно покупаем бодрящие напитки, вроде „Люкодейзера“, чтобы мальчик не умер от обезвоживания». Так моя мама шутит. Она регулярно выстреливала подобными остротами, и Меган вскоре меня покинула.

Все полгода, что мы с Лорой вместе, я предпринимал изощренные усилия и старательно прятал ее от мамы. Но подкралось Рождество, а на этот праздник положено собираться всей семьей, хочешь не хочешь. Двадцать шестого декабря, то есть в День подарков, Лора встречалась со своими друзьями Тимом и Дэном. Но мама с папой пригласили нас прийти двадцать седьмого, и уже никак нельзя было избежать визита.

— Все будет нормально, Джейми, — успокоила меня Лора, когда я свернул на подъездную дорожку к родительскому дому. — Наверняка она не такая ужасная, как ты говоришь.

— Ах, Лора, ты пока многого не знаешь. Я рассказывал тебе про то, как однажды в школе хотел быть ниндзя на Хэллоуин, а она заставила меня нарядиться картофелиной? Нет, не смешным пластмассовым человечком, игрушкой Мистер Картофельная Голова, а вульгарной картофелиной. Меня потом полгода дразнили Королем Эдуардом, ну, ты понимаешь, есть ведь такой сорт картошки.

Лора перестала хихикать только уже у двери в гигантские апартаменты с четырьмя спальнями, возможно, купленными не без прихвата и моей доли наследства. Я постучал, мама открыла дверь мгновенно. Видимо, уже была начеку, смотрела в глазок.

— Здравствуй, Джейми! — прокричала она с небывалой сердечностью и крепко меня обняла. Признаться, я обомлел. Даже в детстве мамуля никогда меня не обнимала. Если ссадина на коленке или палец порежу — помажет йодом, заклеит пластырем, и все. А если вдруг по голове погладит, это уже невероятное счастье. И понял Джейми, что сцена невероятной материнской нежности была разыграна для Лоры.

— Привет, мам. Ты нормально себя чувствуешь? — спросил я, осторожно высвобождаясь из пылких объятий.

— И ты еще спрашиваешь! Да. Да! Ведь я наконец снова вижу своего сыночка.

— Я же только вчера приезжал.

— Вот именно, только вчера! Мы месяцами тебя не видим! Отец уверен, что ты нас избегаешь. Я заступаюсь, мать есть мать, говорю ему, что ты очень занят, заработался совсем. Впрочем, Крис и Сара ведут себя не лучше. Тоже месяцами не показываются. Непонятно почему. Но не будем об этом. Главное, что все наши детки сегодня с нами. Когда же еще, если не на Рождество, всей семьей собраться под одной крышей?

Вот не знал, что моя мать способна на такие длинные предложения. Нет-нет, вру. Много слов, даже слишком много, она всегда произносит, когда речь заходит о банковских счетах ее подруг или о том, что я, непутевый, никак не порадую ее внучатами. Мама говорила и говорила, не потрудившись хотя бы поздороваться с моей невестой. Не соизволив даже на нее посмотреть. Хотелось, конечно, думать, что это мама по рассеянности допустила подобную бестактность. Но… это все равно что верить в честность политиков и прогнозы метеорологов.

Я глянул на Лору и понял, что она тоже все просекла, ибо глаза ее слегка прищурились. Пора было вмешаться.

— Мам, ты помнишь Лору?

Она нехотя перевела на нее взгляд.

— Ну… вроде бы припоминаю…

Ч-черт.

Конечно же она помнила. Я только вчера отрапортовал, что обзавелся невестой. Мамуля или придуривалась, или ее только-только настиг ранний маразм.

— Очень приятно снова с вами увидеться, миссис Ньюман, — невыносимо вежливым голосом вымолвила Лора. — Надеюсь, сегодня нам удастся побеседовать дольше, чем тогда, у дома Джейми.

Сказав это, она смерила меня негодующим взглядом. Отлично, нынче я у них в роли главного злодея.

— Мне тоже очень приятно, Лорел.

— Лора, — поправил я.

— А-а. Я думала, вы Лорел. Прелестное, кстати, имя.

Боже милостивый, не оставь меня в сей трудный час.

— А что же мы так и стоим на пороге? — засуетился я. — Давайте наконец зайдем внутрь. Холодно ведь.

Еще как. И в прямом, и в переносном смысле.

— Зайдем, конечно, сыночка мой холёсенький!

Что за хрень? Почему вдруг моя мамуля стала коверкать слова, как китайский детектив Чарли Чен?

— И мой суженый! — добавила Лора с ходульным пафосом, которым отличаются бездарно поставленные шекспировские пьесы.

Что же такое делается, а? Врубился я не сразу, но потом сообразил, что это они из-за меня. Каждая из дам демонстрирует (в довольно грубой форме), что рассчитывает на единоличное владение собственностью под названием Джейми Ньюман. Дай им волю, поставили бы Джейми посреди поля, а сами встали по краям и начали бы выкрикивать его имя: к кому побежит, та и хозяйка. Битва эта, по идее, должна была тешить мое самолюбие, но на самом деле ситуация эта меня сильно напрягала.

— Папа дома? — спросил я, надеясь, что старикан мой сумеет отвлечь этих воительниц от моей персоны.

— Нет. Играет в гольф. Мы ведь без гольфа никак, — раздраженно сказала мама. Я мог только догадываться, какие баталии велись утром по этому поводу. — Что ж, заходите, — сказала мама, разворачиваясь.

Лора шагнула первой, я нервно впился зубами в собственный кулак и, глубоко вздохнув, тоже вошел. Битва за душу Джейми Ньюмана продолжилась на кухне, где мы вкушали «настоящий кофе арабика». Мама рассказала несколько памятных эпизодов из моего детства, в основном тех, где во всей красе проявились ее поддержка и любовь. О том, что материнская ласка сводилась исключительно к эпизодическому глажению по головке, мамуля умолчала.

Лора в ответ с жаром поведала ей про римский вечер, который я называл «Рома-прямо-дома». Я предстал в этом повествовании редкостным романтиком, готовым исполнить каждый ее каприз. Ух ты, если я действительно так хорош, в будущем определенно могу рассчитывать на большее количество минетов.

Сам я помалкивал, потягивая кофе и наблюдая за происходящим. Потягивал я, надо сказать, с удовольствием, радуясь, что в этом дивном напитке нет ни капли мяты. Я ждал — и боялся этого, — когда прозвучит слово «свадьба». Понятно было, что момент близок, но я трусливо надеялся, что в пылу сражения за Джейми дамы забудут о главном. Мол, пронесет.

Нет, не пронесло.

— И что же вы думаете насчет свадьбы? — спросила мама у Лоры, наливая по третьей чашечке кофе. — У меня есть кое-какие предложения. Если вы, конечно, согласны их выслушать.

Хотим или не хотим, но выслушать МАТЬ ЖЕНИХА все равно придется. Верно, мамочка? Я непроизвольно стиснул ягодицы. Я ведь знал, что сейчас скажет Лора. И примерно представлял, что за этим последует. Лора взяла мою руку — классический, отработанный веками прием новоиспеченной невесты.

— Церемония бракосочетания состоится в понедельник, Джейн.

Хорошо, что мама успела проглотить кофе, иначе мы с Лорой были бы в россыпях коричневых пятнышек от брызг.

— То есть как?

— В понедельник, мам. Регистрация брака в мэрии, вот, собственно, и вся церемония, без лишних затей. Нас записали на утро. — Я очень старался говорить уверенно, без виноватой интонации. — Разумеется, мы приглашаем вас с папой, и Криса, и Сару. Всех своих.

Вчера вечером мы с Лорой обсудили наконец технические детали предстоящего мероприятия. Сошлись на том, что церемония должна быть короткой, скромной и непринужденной, без помпы. Люди любят друг друга и решили пожениться. Потратить несколько месяцев и кучу денег на сугубо личное событие, ради того чтобы порадовать других? Маета и сплошная нервотрепка. Нам самим наша задумка очень нравилась, однако я знал, что ее примут в штыки.

— Но как можно вот так, бегом?! — ужаснулась мама. — Свадьба — очень ответственное событие. Тут важно обдумать все до мелочей! А на это требуется время, много времени!

Ясно, время требуется ей, чтобы все было по правилам. Точнее, так, как она себе это представляет.

Увидев в маминых глазах растерянность и обиду, я ощутил легкое раскаяние. Но тут же вспомнил, как парился в костюме картофелины, и раскаяние улетучилось.

— Джейн, Джейми предвидел, что ты расстроишься. Он очень переживал. И я тоже. Если позволишь, я расскажу, почему мы решили оформить свои отношения именно таким образом.

Ого! И почему же?

Так-так… Лора не уведомила меня, что собирается объясняться с моей мамочкой. Я-то полагал, что мне одному придется защищать избранный нами вариант брачевания.

— Я слушаю, — сквозь зубы произнесла мама.

И Лора заговорила, пустив в ход такие изощренные, такие убойные аргументы, что я слушал, затаив дыхание. Упомянула и про нашу несказанную любовь, и про то, как нам претит суетная пышность, — вот почему так важен и так желанен ее сыну и его избраннице скромный брачный обряд. Лора настолько живо описала, как замечательно пройдет предстоящая церемония и как всем нам будет хорошо, что мамины глаза влажно заблестели. Я еще раз убедился, до чего мне повезло с будущей женой. Мало того что у нее фантастической прелести грудь и убийственно прекрасная попка, так она еще и дьявольски умна, и образованна гораздо лучше меня.

Когда Лора умолкла, вид у мамы был все еще обиженный. Тем не менее в голосе появилась уважительная интонация, которой я прежде у своей родительницы не замечал:

— Лора, похоже, ты все хорошо взвесила, все учла, и вам действительно подходит этот вариант. Тем более что вы оба так решили.

— Конечно же оба.

Мама расправила поникшие плечи.

— Вот и отлично. Значит, в понедельник. У меня уже есть туалет, который как нельзя лучше подойдет для нашего торжества.

— Ты будешь в нем неотразима, даже не сомневаюсь, Джейн, — мигом отреагировала Лора.

Мама тепло ей улыбнулась, в первый раз за всю встречу.

— Благодарю, дорогая. Самой неотразимой будешь, вне всякого сомнения, ты.

Это невероятно! Ущипните меня!

Мама перевела взгляд на жениха.

— Теперь нам с тобой надо подумать, как заставить моего сыночка надеть приличный костюм, чтобы он не выглядел изгоем на собственной свадьбе.

— Хо! — фыркнула Лора. — Это было бы настоящим чудом. Убедить Джейми надеть что-то приличное невозможно. Дохлый номер.

— Мне ли этого не знать, моя милая! Я годами билась над тем, чтобы он выглядел пристойно. Может быть, у тебя получится.

— Это вряд ли.

Они посмотрели на меня, обе как по команде скептически вскинув брови. Пусть смотрят, я потерплю. Лишь бы не клевали друг дружку.

Еще час мамуля и без пяти минут жена обменивались ехидными замечаниями по поводу моих закоренелых недостатков. Спас меня папа, ворвавшийся в кухню прямо с клюшками. Прервал поток издевательств над своим младшеньким. Я был, конечно, рад, что мои дамы нашли общий язык, но почему им так важно было вспомнить, сколько именно дырок было в старых шортах их сына и жениха?

Слава богу, теперь, после блистательного выступления Лоры, мама целиком и полностью смирилась с предстоящей скромной регистрацией.

Лора продолжала очаровывать родителей, причем так успешно, что, когда мы собрались уезжать, я уже был спокоен: в стаю ее приняли. Я и не знал, что моя невеста умеет так замечательно убеждать.

Еще никому и никогда не удавалось уговорить мою мамочку. Как ловко Лора ею манипулировала! Поразительно.

И я собираюсь жениться на этой хитрой бестии? Точно: я окончательно рехнулся.

Дневник Лоры

Понедельник, 2 января

Дорогая мама,

я сейчас совсем недолго с тобой поболтаю, дел по горло.

Сегодня у меня свадьба. Семь утра, но я уже минут сорок не сплю. Пытаюсь осмыслить, что через несколько часов стану миссис Джейми Ньюман. Получается не очень, и я нервно хихикаю, как дурочка какая-то. Нервозности добавляет и то, что я пока не совсем оклемалась после чумовой новогодней вечеринки у Тома и Дэна. Впервые за многие годы я веселилась от души и с первым ударом часов могла наконец поцеловать своего любимого мужчину. Далеко не всем такое удается, и я просто обязана зафиксировать это в своем дневнике, для потомков. Пусть читают и удивляются моему чудесному везению.

Вышеупомянутый мужчина, надо сказать, быстро надрался и уже в час ночи попытался использовать шест сушилки в ванной в качестве шеста для стрип-танца. Но не стоит сейчас о грустном, запомним только самые романтические моменты. Хорошо, мамочка? Джейми сейчас лежит рядом со мной, пыхтит, как товарный поезд. Скоро я его разбужу и заставлю заварить мне крепкого чаю. Ну а пока немного с тобой посекретничаем, ладно?

Меня слегка трясет, и кружится голова, как вспомню, что скоро выйду замуж за этого идиота. Выйду ведь, хотя он только что громко пукнул, небось разбудил соседского пса. Кстати, свадьба наша пройдет именно так, как мы задумали, а мать Джейми пусть думает что угодно. Церемония будет скромной. Никакого звона колоколов, никаких свистков и пивных банок, прицепленных к заднему бамперу.

Я сказала Джейн, что мы не хотим ничего такого, никакого шума и помпезности. Но кое о чем я сказать ей не могла. Про тебя, мамочка. Это было бы невыносимо: толпа гостей, а тебя нет. И ты не всплакнешь в тот миг, когда я буду произносить обет. Мы могли бы устроить пышную свадьбу, пышнее, чем прелести Ким Кардашьян и ее сестер. Только зачем мне такая свадьба, если на ней не будет моей мамочки…

Есть много причин, почему я выхожу за Джейми. Не все я успела назвать, но одну непременно сейчас назову. Знаешь, ему я рассказала все, без утайки. Боялась, что обидится, скажет, будто меня больше волнует то, что не будет тебя, чем сама наша свадьба. Но Джейми лишь улыбнулся и, поцеловав меня в лоб, сказал: «Все сделаем так, как ты считаешь нужным, детка». Хочется думать, что сказал он так, потому что понимает мои чувства, а не потому, что ему все равно, как нас распишут.

Мама, мне многое хотелось бы тебе сказать сегодня. Но ты не здесь, поэтому я все это напишу.

То хорошее, что я успела до сих пор сделать, это твоя заслуга, мамочка. А все плохое происходило тогда, когда я пила слишком много белого вина. Ты дала мне все возможное, чтобы я не растерялась, смогла стать самостоятельной женщиной, и огромное тебе за это спасибо. Я тогда напоминала себе тарелочку фрисби, хотя сравнение, конечно, странное. Ты бросила меня в воздух, в жизнь, и я, молоденькая девчонка, полетела — то влево занесет, то вправо, сплошные виражи. Не очень-то я соображала, куда лечу и чем мои выкрутасы закончатся. В какой-то момент меня поймал Джейми. Надеюсь, я останусь с ним навсегда. Надеюсь, Джейми не споткнется и мы оба не рухнем на землю. Он иногда бывает таким неуклюжим…

Что-то я запуталась в метафорах, поразительно неудачных. Но это, наверное, простительно девушке, только полчаса назад продравшей глаза, которую удручает еще и то, что сонно посапывающий рядом суженый пускает отнюдь не благовонные ветры.

Теперь без метафор, очень-очень важное. Я не верю, что тебя не будет на церемонии. Ты будешь смотреть на нас с неба, я это точно знаю. Постарайся снисходительнее отнестись к моей будущей свекрови. И не очень к нам придирайся, когда мы с Джейми будем танцевать на свадебном фуршете. А после одиннадцати вечера тебе лучше вообще на нас не смотреть…

Кстати, если во время церемонии поблизости вдруг будет проплывать Кэри Грант, непременно с ним поболтай. Я не обижусь. Только аккуратнее смейся, а то ты иногда немножко подхрюкиваешь. Спугнешь своего кумира, и он не назначит тебе свидания. Я знаю, что говорю, я эксперт по свиданиям.

Все, мамуля, мне пора вставать.

Очень тебя люблю и очень скучаю.

Порадуйся за меня сегодня, мамочка, ладно?

Почти уже миссис Ньюман и твоя взволнованная дочь Лора.

Целую.

Из блога Джейми и Лоры

Четверг, 12 января

Ладно, начну я.

Хотя не сомневаюсь, что мисс Макинтайр (простите, я хотел сказать — миссис Ньюман) помешает мне закончить первую же фразу какой-нибудь глупос…

Поосторожнее, Ньюман.

…вот, уже началось, но минуту-то я как-нибудь продержусь на экране ноутбука.

Итак, мы на Карибах. Здесь жарко и солнце уж светит так светит. Понимаете, да? Поэтому моя тяга к словоблудию тут несколько ослабела. По идее, я сейчас должен был бы ежиться от холода и напяливать каждый день термобелье. Все-таки январь. А что делаю я? Разгуливаю по дорожкам курорта исключительно в шортах и в шлепках.

Аборигены были бы счастливы, если бы ты так не разгуливал. Тогда им не пришлось бы щуриться от ненатуральной белизны твоих телес.

Цыц, женщина. Моя мертвенная бледность убийственно притягательна. Если мужчина мертвенно бледен, вовсе не факт, что он мертвец, что бы ты ни думала. Но в любом случае огненное светило за две недели так заласкает меня своими лучами, что я как миленький посмуглею. Только бы не сгореть. Кстати, хочу поблагодарить некую фирму «едем-завтра.ком» за горящие путевки: без них не состоялось бы этого экспромта с медовым месяцем. Две недели среди зимы в раю. Меньше, чем за тысячу. Невероятно!

Вид, конечно, не на море, а на соседнюю гостиницу. Но я ведь всего лишь копирайтер на вольных хлебах, у моей жены в ее шоколадном королевстве прибыль сейчас так себе. Приходится шиковать экономно.

Учитывая, как основательно наше правительство чистит карманы своих граждан, вообще чудо, что мы смогли сюда попасть.

Только не надо о политике. Как только ты заводишь песню о правительстве, становишься жутким занудой. Это тебе не идет.

Простите, друзья мои, увлекся, постараюсь себя обуздывать, не портить никому настроение. Мы ведь балдеем сейчас у бассейна, печатаем по очереди. Довольно-таки неудобно, но заводить раздельные блоги глупо, поскольку мы в принципе вообще не расстаемся. Между прочим, у Лоры така-а-ая шляпка, соломенная, с широкими полями, и та-а-акие темные очки. Глаз не оторвать от этой вредины. Когда она наклоняется, чтобы посмотреть, что я тюкаю, от нее веет та-а-кими духами. Нюхал бы и нюхал.

Благодарю вас, милостивый государь. Вы и сами неплохо смотритесь, только все-таки успели подпалиться. А шляпа потому и с полями, чтобы не обгореть, дурачок. Кстати, могу сообщить название. И духов, и отличных магазинов, где их можно купить.

Да ну? Вот спасибо, милая.

Быстрее, Ньюман. Не тормози. Что-то здорово припекает, я бы пошла окунулась.

Я понял, понял.

Знаете, это импровизированный отчет о том, что произошло после нашего с Лорой визита к моей маме. К слову сказать, визит был грандиозный, до сих пор вздрагиваю, вынужден постоянно лакать ром, чтобы отвлечься, а рома в странах Карибского бассейна, к счастью, много.

Не преувеличивай, Ньюман. Я про маму. Нам с ней просто нужно лучше узнать друг друга.

Дерзайте, девочки. Только, пожалуйста, без меня, я пока побуду где-нибудь подальше, миль за десять от вас.

Очень смешно. Ха-ха-ха.

Думаю, я теперь на некоторое время умолкну, друзья мои. Вроде бы не о чем особо рассказывать. Раньше возникала маниакальная потребность излить душу в блоге. А сейчас… сейчас я счастлив. Вот такой поворот. Приторно счастлив. Это несчастные ищут, кому бы поплакаться, общение в блоге в какой-то мере заменяет посещение психотерапевта. В прошлом году жизнь моя напоминала катание на американских горках, поэтому я постоянно торчал в компьютере, снимал стресс. Теперь я несколько отмяк душою. Пора, пора заткнуться. А то ведь могут и пришить (и будут правы) за дебильно-умильные сюсю-пусю в адрес недавно обретенной законной супруги.

До чего же ты все-таки глуп! Неужели не понимаешь, что теперь все будут меня обвинять в том, что ты совсем разленился? Люди! Это он сам хочет слинять из Сети. Я ни при чем!

Но если честно, Джейми прав. Думаю, и мой дневник будет на некоторое время заброшен. Не знаю, где сейчас моя мама, в каком краю Вселенной, но я и там постоянно доставала ее своими проблемами. Наверняка иногда очень некстати. Например, могла отвлечь от беседы с Кэри Грантом.

Почему именно с Кэри Грантом?

Мама обожала фильмы с ним. Может быть, там, в иной жизни, у нее появился шанс его очаровать, если она, конечно, нормально смеялась, не подхрюкивала. Я очень живо себе представляю, как они сидят вдвоем в живописном уголке рая.

Что ж, надеюсь, ты угадала. Надеюсь, она не пригласит мистера Гранта на польский фильм, в котором главную героиню колотят по лбу главным мужским орудием любви.

Какой ты остроумный.

Безусловно. Кто-то в этом сомневается? Однако давайте вернемся к главной теме, к свадьбе. Она оказалась не такой уж обременительной. Даже погода не подвела, и брачными узами нас соединили, когда январское небо, как по заказу, очистилось до безоблачной синевы. Церемония регистрации была короткой, и это счастье, потому что воротник рубашки жутко впивался в горло — наверное, размер оказался не тот.

В семейное плавание нас провожали, так сказать, узким кругом. Мои родители и брат с сестрой, близкие друзья Лоры. Затесалось и несколько более-менее случайных людей, пронюхавших про мероприятие. Чуваков из ну очень крепкого среднего класса звать не стал, а то эти две парочки всех бы замучили, выясняя, у кого из них в свое время был выше свадебный торт. Но Дейва и Кэтрин я пригласил. По-моему, они впервые попали на свадьбу, которую организовали без их помощи, и поэтому искренне радовались.

Сотрудники мэрии были в некотором ошеломлении, когда мы попросили украсить зал горшками с каучуковыми фикусами. Я предложил включить в меню свадебного фуршета мексиканские фахитас, но Лора эту шутку почему-то не оценила.

Дошутишься, парень. Как-нибудь я тебе отплачу. Жарким из мяса с душком. Ты и не заметишь, готовить я буду долго-долго.

Воды-ы! А еще лучше рома…

Все, больше не могу, я должна вмешаться. Мужчина в принципе не может адекватно описывать подобные события. У тебя получился действительно отчет, скорее даже полицейский рапорт. Я обязана добавить важные детали.

Тим меня ужасно растрогал. Плакал больше всех. Благослови его, Боже. Они с Дэном были в умопомрачительных костюмах. Чарли и Тилли тоже были хороши необыкновенно. Дружок Джейми, Райан, глядя на них, прямо исходил слюнями (и спермой, я полагаю), к большому неудовольствию этой кошмарной Изабель, нынешней его подружки. У миссис Джейн Ньюман лицо было счастливое. Как мне показалось. Может быть, она состроила его из вежливости, а может, и правда довольна. У остальных членов семейства радость выглядела натуральной.

Ничего удивительного. В тот день все мамино внимание был сосредоточено на женихе (на Джейми то есть), и беднягам выпала возможность хоть ненадолго расслабиться. Как говорится, кот из дому — мышки в пляс.

Понятно. Теперь про новобрачных. На невесте изумительной красоты белое шелковое платье без бретелек. Джейми при полном параде терпел, пока мы позировали для снимков. Как только фотограф сказал, что закончил, в одно мгновение был сброшен пиджак и сорван галстук, словно вокруг бушевал пожар.

Все чистая правда. Арестуйте меня.

Обойдемся без крайних мер. Оцени мое великодушие. Во всяком случае, я могу точно не волноваться, что ты уйдешь к другой. Будешь теперь бояться, что тебя там снова упакуют в свадебный костюм.

Аминь.

На всю церемонию ушло минут двадцать, не больше. А к пяти часам мы должны были явиться в дом моих родителей. На торжественный прием. Мы хотя бы в этом пошли на уступку. Не позволили Джейн устроить свадебную церемонию по ее вкусу, зато повесили на нее прием с фуршетом.

Мама твоя действительно молодец. Что бы ты ни говорил. Столько всего успеть за жалкие несколько дней! Как ей удалось? Загадка. Зажаренный целиком поросенок и еще много чего, словно по мановению волшебной палочки. И это когда весь народ в загуле по случаю рождественских праздников.

Обыкновенная черная магия. Колдовские чары, усиленные пытками. Такая у мамули обычно тактика.

Короче говоря, свадьба наша была скромной, без роскошных аксессуаров и развлекательных сюрпризов, зато мы отметили торжество с теми (почти со всеми), кто нам действительно дорог. И это здорово.

И еще очень здорово, что у нас осталось больше денег на медовый месяц, я смог классно обгореть, а Лора смогла обзавестись классной соломенной шляпкой.

Вот именно. Конечно, платье с кринолином и многоярусный торт — это круто, но бикини и коктейль маи таи все-таки круче.

Готов подписаться под каждым словом. Особенно под «бикини».

Компьютер я брать не хотела, но Джейми уперся, поэтому вы и получили возможность почитать весь этот сумбур. Нам осталось рассказать совсем немного. Я готова, только пусть Ньюман перестанет мне мешать, пусть угомонится хоть на минуту.

Прощения просим, о солнце души моей, разогнавшее тучи на небосклоне сумрачных дней неугомонного Джейми.

Прощение принимается. Но я никак не могу сосредоточиться и не знаю, что писать. Слишком сильно манит бассейн. Джейми, ты у нас писатель, вот и поработай.

Если я правильно понял, моя обворожительная, но внезапно впавшая в амнезию и бестолковость жена собиралась донести до вас вполне определенную мысль: и мне, и ей пришлось многое пережить, прежде чем мы вместе оказались в этом райском оазисе. Я прочел ее дневник, а она полистала мой блог. И там, и там описаны проколы, провалы, череда разочарований. Просто чудо, что мы с ней сумели выпутаться из всего этого. Сумели обрести любовь, семью. И потягиваем коктейли под жарким карибским солнцем.

Объяснение такому везению может быть только одно. Абсолютно банальное, но зато единственно верное. Мы любим друг друга. Конечно, любви подвластно не все. Но она помогает выстоять и не упасть, когда холодный ветер норовит опрокинуть тебя на землю. Любящих не смогут разлучить никакие препоны и недоразумения. Даже очень серьезные. Скажем, обострение геморроя, ледяной душ из форсунок противопожарной системы, острое пищевое отравление, идиотская порнушка, полет на сверхлегком самолете, домогательства сексуально озабоченных дебилов и блеф настырных бывших возлюбленных (этих негодяев, вздумавших разлучить нашедшие друг друга половинки!).

Если вы любите друг друга, все равно будете вместе. Рано или поздно. Обязательно будете вместе. Что бы ни случилось, надо верить в свои чувства, в любовь друг друга, и все будет преодолено. Даже потрясение, испытанное возлюбленной, когда ты восседал со спущенными штанами на мусорном бачке.

Поэтому я и вышла за этого идиота. Но мусорный бачок я ему все равно не простила, так и знайте. Никогда мне не забыть той кошмарной картины, даже если я выпью целое море коктейлей.

А прощу ли все остальное? Скорее да.

Идеальных отношений не бывает. Но если вы действительно любите друг друга… отношения и не должны быть идеальными.

Об авторе

Ник Сполдинг — автор, у которого просто не получается быть серьезным, как бы он ни старался. Устав зарабатывать на жизнь болтовней (нет, он не политик — работал в медиа и маркетинге), Ник решил попробовать писать. Вышло смешно. И успешно: все его книги становятся бестселлерами, он один из лидеров британского цифрового самиздата.

Нику сорок лет. Он живет в Южной Англии, часто наслаждается тайской кухней, иногда страдает от приступов бессонницы и до сих пор считает, что Бэтмен — это круто.

Content

Ник Сполдинг
Любовь… с двух сторон

От автора

Из блога Джейми Воскресенье, 9 января

Дневник Лоры Среда, 2 февраля

Из блога Джейми Суббота, 26 февраля

Дневник Лоры Воскресенье, 20 марта

Из блога Джейми Четверг, 21 апреля

Дневник Лоры Пятница, 22 апреля

Из блога Джейми Воскресенье, 1 мая

Дневник Лоры Воскресенье, 1 мая

Из блога Джейми Четверг, 19 мая

Дневник Лоры Четверг, 19 мая

Из блога Джейми Вторник, 24 мая

Дневник Лоры Вторник, 24 мая

Из блога Джейми Вторник, 24 мая, продолжение…

Дневник Лоры Вторник, 24 мая, продолжение…

Из блога Джейми Суббота, 4 июня

Дневник Лоры Воскресенье, 5 июня

Из блога Джейми Понедельник, 4 июля

Дневник Лоры Воскресенье, 14 августа

Из блога Джейми Воскресенье, 21 августа

Дневник Лоры Воскресенье, 28 августа

Из блога Джейми Вторник, 6 сентября

Дневник Лоры Понедельник, 19 сентября

Из блога Джейми Среда, 21 сентября

Дневник Лоры Пятница, 23 сентября

Из блога Джейми Воскресенье, 30 октября

Дневник Лоры Пятница, 11 ноября

Из блога Джейми Понедельник, 26 декабря

Дневник Лоры Пятница, 26 декабря

Из блога Джейми Пятница, 30 декабря

Дневник Лоры Понедельник, 2 января

Из блога Джейми и Лоры Четверг, 12 января

Об авторе