Интернетки

Александр Русанов

© Александр Русанов, 2015

© Александр Русанов, дизайн обложки, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Предисловие от автора

Уважаемые читатели, в этой книге собраны произведения, опубликованные в интернете и их свободно можно прочитать на разных литературных сайтах. Потому и такое название – «Интернетки».

«Женщина и Строитель» – повесть о том, к чему может привести обычный ремонт в ванной комнате. Все события повести вымышленные и совпадения с реальными людьми случайны.

«Про Мальчика» – Автобиографическая повесть о детстве и дружбе Мальчика и собаки. В эту повесть я вложил чуточку своего детства.

А затем подборка рассказов в разных жанрах, от рассказов о животных, до лёгкой эротики, разделённых по жанрам. В каждой подборке произведения отсортированы по времени их написания, сначала более ранние. Надеюсь чтение доставит вам несколько приятных часов.

С Добром и Уважением,

Александр Русанов.

Женщина и строитель

Глава 1. Звонок

Сколько можно жить с такой убогой ванной? Да и туалет не лучше. Зайти страшно. Надо поспрашивать у знакомых, нет ли хорошего мастера. Хотя Валька поспрашивала и что? Сделали ей ремонт в комнате. Денег потратила кучу, нервов убила, а получилось хуже, чем было. До сих пор надеется заставить этих халтурщиков исправить кривой пол. Надо поискать в инете.

Так, посмотрю– ка я сайты мастеров. Ага, «Город мастеров» надо глянуть. Во, самое то. Так, надо посмотреть форум. Ого, сколько тут. Так, тема: «Надо сделать ремонт ванной комнаты». Вот это да! Целых двенадцать мастеров предложили свои услуги. А один дёшево-то как. Запишу телефон. Так, вот ещё один. Ого, в три раза дороже хочет за работу. А подпись-то у него какая: «Береги костюм снову, а Честь смолоду». Что он со своей честью на сайте строителей-то делает? Да и о чести говорить при таких запросах на оплату своего труда??? Хотя… Запишу-ка я его телефон. Вдруг принц? Я баба одинокая, чудеса иногда происходят.

Попробуем позвонить. Сначала тому, кто делает дёшево.

– Алё, день добрый, я ваш телефон нашла на сайте мастеров.

– Добрый дэнь, што вы хотэли? – голос в трубке был с сильным восточным акцентом.

– Вы занимаетесь ремонтом? Сколько будет стоить сделать ванную комнату и туалет? Полностью. С заменой сантехники, дверей, плитки и т. д.

– Для вас, дарагая, всё здэлаем дэшевле. Куда приехат пасматрэть?

– Подождите минутку, муж пришёл с работы, я перезвоню.

О, Господи! Раскатала губу. Дешёвый только сыр в мышеловке, да и то для второй мышки. А с этим восточным умельцем я вполне могла стать первой мышкой. Хорошо, попробуем второй телефон. Вдруг глазки построю и подешевле согласится.

– Ало, добрый день.

– Здравствуйте.

– Вы занимаетесь ремонтом квартир?

– И ремонтом и отделкой. Что вы хотели?

Голос в трубке был чем-то средним между баритоном и басом, очень приятный и ласкающий слух. В нём чувствовалась уверенность в себе и нотки усталости. Перед глазами сразу нарисовался образ высокого стройного мужчины старше меня лет на пять, где-то лет под тридцать пять, тридцать семь, с хорошей причёской и обязательно в строгом костюме.

Вот дура, мне надо ванну сделать, а не мужика найти.

– Мне надо сделать ремонт в ванной комнате и туалете. Сколько это будет стоить?

– Я не могу так сказать. Надо смотреть.

– Ну, хоть приблизительно.

– Приблизительно… От трёх тысяч до миллиона. Такой порядок цен вас устроит?

– Первая цифра даже очень, – сказала я, смеясь.

Мне было уже приятно разговаривать с этим человеком. Чем-то его голос притягивал и заставлял расслабиться. А может действительно судьба? Да прекрати ты мечтать, идиотка! Тебе мало одного алкаша? Два года, как отделалась от его запоев и пьяных выходок.

– Ну, первая – это только за советы, – засмеялись на другом конце провода.

Внизу живота что-то зашевелилось от этого уверенного смеха. Образ перед глазами начал, улыбаясь, снимать пиджак и расстёгивать рубашку. Его грудь была покрыта не очень густыми волосами, мышцы были рельефны и перекатывались при каждом движении.

Да что же за наваждение такое! Озабоченная придурочная баба. Ну и что из того, что полтора года не трогали тебя мужские руки? Тебе же ванну сделать надо, а не мужа найти. Да и мужики с руками и головой все давно разобраны более везучими. А этот похоже совсем не дурак, и руки на месте. У него и жена наверняка есть, да и любовница тоже присутствует.

– Хорошо, когда вы можете приехать посмотреть?

– Могу сегодня вечером заскочить после работы, если вас это устроит.

– Вполне. Во сколько это будет?

Так, надо срочно сбегать в магазин, дома хоть шаром покати. Мужик будет после работы, голодный, а у меня кроме сыра и кофе нет ничего. Мужики они все добреют, когда сытые. А вечер длинный, можно и винца лёгкого купить.

Да что же за мысли такие? Что я, дура, себе нафантазировала? Хотя нижнее бельё можно одеть и красивое. Да тьфу же. Сколько можно. Он придёт смотреть не меня, а ванну.

– Думаю, часов в восемь. Вас устроит?

В восемь, здорово! Вечер, посидим за столом, он немного выпьет вина, расслабится. У меня есть халатик новый, в нём мои ножки очень даже ничего.

Нет, это просто ужас. Он, не иначе, какой-то маньяк, так меня возбуждает одним только голосом.

– Да конечно, запишите адрес.

– Говорите, я запомню.

У него ещё и память хорошая, это не мужчина, а золото. Надо на халатике убрать все пуговицы и оставить один пояс. Так будет намного сексуальнее. А под халатик вообще ничего одевать не буду. И наклоняться почаще.

– Улица Якорная, дом 20, квартира 128.

– Отлично, это недалеко от меня. Я приеду даже раньше. Где-то в начале восьмого, нормально?

О, Господи, халатик перешить не успею, только в магазин сбегать времени хватит, и приготовить по-быстрому что-нибудь. Да и приготовить-то ничего путного не успеть.

– Да, конечно. Буду вас ждать.

В трубке щёлкнуло, и связь прервалась.

Глава 2. Встреча

Так, надо срочно бежать в магазин. Что купить по дороге придумаю. Осталось меньше четырёх часов. Боже, я же почти без макияжа! Сегодня выходной, решила не тратить на него время, всё равно из дома выходить не собиралась. Ладно, до «Пятёрки» добегу, не помрут от страха продавцы, да и за кассой одни бабы, а мужики по магазинам редко ходят, их только отдел спиртного интересует. Хотя мне в этот отдел тоже надо. Чёрт, придётся краситься. Ладно, успокойся. Всё будет нормально.

Так, боевая раскраска нанесена. Бегом в магазин.

Вроде всё купила. Бутылку «Душа монаха», свинины немного, специи, овощей на салат, колбасы твёрдой, зелени. Говорят, что укроп увеличивает мужскую потенцию. Надо всё укропом посыпать обильно.

Да что же я творю, дура озабоченная? Придёт строитель смотреть ванную комнату, а она у меня как после атомного взрыва. В квартире бардак, мусор не вынесен. А-а-а-а! Карау-у-ул! Не успею всё сделать! Осталось всего два с половиной часа!

Да что с моими мыслями сегодня! Что я себе напридумывала? Ему глубоко наплевать и на не вынесенный мусор, и на пыль в комнате. Он туда и заходить не будет. Что ему там делать? Он ванну смотреть будет. Готовить надо. Так, сначала надеть красивое бельё. Это главное. Вдруг не успею? Теперь на кухню.

Остался час. Хорошо, вроде успеваю даже в квартире убраться. Стол накрывать пока не буду, может не правильно понять. Хотя, чего я себя обманываю? Как раз, если накрою стол, он всё поймёт правильно, но это не правильно. Вот чёрт, совсем запуталась. Реши для себя, чего ты хочешь: охмурить мужика или ванну сделать? Конечно, ванну сделать… Ну, и мужика охмурить. Если получится.

Вроде всё готово. В квартире чисто. На плите все булькает. А-а-а-а! Макияж! Вот дура. Кто же красится, а потом уборкой занимается? Уже без десяти семь. Хоть бы он опоздал немного…

Ух, вроде красивая. Да и как женщина в тридцать может быть не красивой? Я же вообще красавица. У меня и мама красивая и папа «ничего». И фигура у меня…

Д-у-у-раааа. Я же хотела халатик одеть! Как я могу его соблазнить в этой старой юбке и дурацком джемпере?

Плим-плям!

Всё. Домофон. Это он. Поздно переодеваться. На второй этаж он заскочит за секунды. Что же делать?

– Да, кто это?

– Это строитель. Вы сегодня мне звонили.

– Да-да, открываю.

Это конец. Хотя джемпер вроде ничего, а вот юбка… Быстро к шкафу.

Уф, успела! Эта коротенькая мне больше идёт. Звонок в дверь.

– Проходите.

О Боже! Ну и чмо! Рожа не бритая, голова наполовину лысая, одет… Лучше бы был совсем раздет, приличнее бы было. Годков-то ему сколько… На вид под сорок пять. Правда, здоровый, и морда добрая. А усы-то… Похоже, единственное что в нём есть, это только усы. Да… Влипла ты Светка… А чего это я влипла? Он же не на свидание пришёл.

– Проходите, пожалуйста.

– Спасибо. Вы извините, что я в таком виде. Я с работы.

– Да ничего, всё нормально. Вот ванна, смотрите.

А может, если его приодеть и побрить… Ну, животик небольшой, ну лысина, ну шрам в пол рожи. И где он его только заработал? Как будто в гражданскую воевал и его казак шашкой рубанул, но дубовый череп выдержал. А попка ничего, крепкая. Ишь, как мышцы перекатываются. На ножки мои посмотрел, но как-то его взгляд не особо заинтересованный. Вот гад! Такие ножки, а он просто скользнул взглядом и опять на ванну смотрит. На грудь даже не посмотрел. Да и на что там смотреть… То, что есть, и то дурацким джемпером скрыто.

– И что вы хотите сделать с вашей ванной? Сантехнику то точно менять надо, трубы ещё железные. Наверное, вода еле идёт?

Всё-то он видит. Конечно, еле идёт. Чего бы я решила ремонт делать? А голос даже приятнее, чем в трубке. Что-то мне как-то нехорошо…

– Да всё надо. И ванну менять, и двери, и плитку новую, и сантехнику всю.

Вот дура, ванна и есть сантехника. Он теперь тебя на деньги разводить начнёт. Понял, что дура.

– Вот туалет, его тоже надо делать и тоже полностью.

– Хорошо, вроде всё понятно. Можно я на кухне за стол присяду, посчитаю?

– Да конечно садитесь. Вы не голодны?

А двигается легко. Ишь, как дверь в кухню открыл. Засмотришься. И походка такая уверенная. На табуретку сел, как на трон. Ох, чего-то опять у меня внизу зашевелилось… Господи, спаси от греха! Да какой грех-то? Я одинокая женщина… Так он наверняка не одинокий мужчина. Хотя не видно, что бы за ним уход был. Была бы жена, он и на работу ходил с иголочки, у меня-то точно. Что-то на вопрос об ужине отвечать не торопится.

– Вы не голодны? Может вас покормить?

– Да нет, спасибо. Я уже заскочил в кафе и перекусил.

Ага, после работы в кафе заходит, значит, не женат. Женатый бы домой бежал, а не по кафешкам перекусывал. Нет, не факт. Он мог просто заморить червячка, потому, что к тебе, дуре, шёл, ванну твою смотреть. Обидно, зря готовила. Но ещё не вечер.

– Вы материал сами покупать будете или мне заказывать?

– Да я в этом мало что понимаю. Думаю, лучше вы.

– Хорошо, но вы понимаете, что если покупать буду я, он вам обойдётся немного дороже? Я обычно беру пятнадцать процентов от стоимости материала, но у меня много разных дисконтных карт, да ещё я знаю, где можно подешевле купить. Так что, наверное, то на то и выйдет.

А мужик-то, вроде, ничего. И улыбка у него красивая, открытая, добрая. И старается не врать мне.

– Вот посмотрите, я тут посчитал. Это материал, это работа.

– Ну, в принципе, приемлемо.

Нихрена себе «приемлемо»! Что я мелю? Это же в два раза больше, чем я планировала. Он же за работу хочет столько, сколько учителя за год получают. Вот гад, совсем охренел.

– А по срокам как? Сколько вы будете времени всё это делать?

– Ну… Трудно точно сказать. Вдвоём здесь особо не развернёшься. Думаю, за три недели сделаю.

Три недели? Ничего себе. Я думала, в неделю уложится. Хотя список работ длинный.

– Хорошо, я подумаю.

– Только я смогу приступить не раньше чем через неделю. Мне надо закончить объект.

– Да, конечно.

– Ну, тогда звоните, если надумаете. До свидания.

И он, улыбаясь, вышел. Я стояла ошеломлённая. Вот ведь сволочь. Ушёл, даже не поел. Да что такое в мире творится! Неужели я такая страшная? Господи, за что ты так меня наказываешь? В кои-то веки в мою квартиру зашёл нормальный мужик, и тот на меня даже не посмотрел!

Да что в нём нормального-то? Рожа не бритая, одет плохо… и… всё. Всё остальное вроде в норме и лучше. А усы… Не зацелует, так защекочет.

О-о-о-о-о. Нет, я этого мерина старого всё равно заполучу. Сколько он там написал за материал? Ох-х-х!.. А за работу? О-о-о-х-х-х! Ну, ничего, ты у меня эти деньги отработаешь. Я согласна. Я СОГЛАСНА!

Глава 3. Новый заказ

Я забивал анкер, когда заиграла мелодия на мобильнике. Молоток смачно закончил свою траекторию на моём большом пальце и из глаз брызнули привычные слёзы.

Вот же гадство! Больно-то как. Нет, слова были другие, и количество было несколько больше, но вольный их перевод достаточно точный. Что за пи-и-и… звонит днём, знают ведь, что я на работе. Та-а-ак телефон не знакомый, значит новый заказчик. Мне сейчас только этого не хватает. Старые клиенты ждут, а им отказывать негоже. Они уже проверены, и платят, не скупясь, да и люди неплохие. Ладно, посмотрим, если что, отдам некоторые заказы напарнику.

– Алё!

– Ало, добрый день!

– Здравствуйте.

– Вы занимаетесь ремонтом квартир?

– И ремонтом и отделкой. Что вы хотели?

В трубке звучал приятный женский голос. Но, как и все остальные женщины, его хозяйка не отличалась особо большим интеллектом. Да что говорить, просто дура. Ты нашла телефон строителя. Там чёрным по экрану написано: строитель-отделочник. Чего задавать глупые вопросы? Нет, я занимаюсь вышиванием и пришиванием дур.

– Мне надо сделать ремонт в ванной комнате и туалете. Сколько это будет стоить?

– Я не могу так сказать. Надо смотреть.

– Ну, хоть приблизительно

– Приблизительно…. От трёх тысяч до миллиона. Такой порядок цен вас устроит?

– Первая цифра даже очень.

Ещё и жадная. Ну почему все думают, что строители-профессионалы будут работать за пакетик обсосанных леденцов. Для меня деньги – это бумага. В жизни есть ценности намного важнее. Я могу и бесплатно поработать на хорошего человека, как делал уже не раз, но считаю, что оплата труда напрямую отражает мой профессионализм, и назначать маленькую цену за свой труд считаю ниже своего достоинства.

– Ну, первая это только за советы. – Выдал я стандартную фразу, для особо жадных заказчиков. После неё обычно люди понимают, что работа будет стоить дорого, а многие понимают, что не просто дорого, а очень дорого, что на другом конце провода профи, ценящий свой труд и требующий того же от заказчиков.

– Хорошо, когда вы можете приехать, посмотреть?

– Могу сегодня вечером заскочить, после работы. Если вас это устроит.

– Вполне. Во сколько это будет?

Вот же встрял. Теперь придётся ехать после работы к этой крале и смотреть ванну. Сколько я их уже переделал. Наверно больше сотни. Бывают, конечно, интересные санузлы, но обычно это рутина. Трудоёмкая, требующая профессионализма, но рутина. Ничего нового. Напарнику её слить, что ли? Ладно, сначала посмотрим, оценим, а там видно будет.

– Думаю, часов в восемь. Вас устроит?

Хорошо бы не очень далеко от дома. Дорога до работы имеет огромное значение. Если добираться 30—40 минут, работа идёт значительно быстрее. Причина простая: в день работаешь на полтора-два часа больше. То время, что тратишь на дорогу, отдаёшь работе.

– Да конечно, запишите адрес.

– Говорите, я запомню.

Ну, точно, дура. Я же профи, Питер знаю как свою ладонь. Есть, конечно, улицы, на которых я не работал, но их не очень много, а цифры я всегда запоминал хорошо. Не люблю я работать на баб, с ними сложно. Пока объяснишь, расскажешь, полдня пройдёт. А уж если они упрутся, то хоть вешайся.

– Улица Якорная, дом 20, квартира 128.

– Отлично, это недалеко от меня. Я приеду даже раньше. Где то в начале восьмого, нормально?

А вот это мне уже начинает нравиться. От моего дома всего пятнадцать минут пёхом. Это уже интересно.

– Да конечно. Буду вас ждать.

Отлично. Мне до неё доехать примерно минут сорок.

Я выключил трубку и продолжил работу.

Вот и 18.30. Обычно в это время всегда заканчиваю, если нет аврала. Сегодня всё спокойно. Рожа у меня не бритая, но это традиция. Через пару недель откроют охоту, а я на открытии должен быть с бородой. Ничего, я не на свиданку иду.

Двадцать минут на маршрутке и я почти на месте. Идти минут десять. Так, вот и дом. Блин постройки годов семидесятых. Ванна маленькая, а туалет… зад еле влазит. Значит хозяйка худенькая. Пышечка в таком туалете не поместится. Им надо сталинские сортиры. Вот и домофон.

– Да, кто это?

– Это строитель. Вы сегодня мне звонили.

– Да, да, открываю.

Странно, дом вроде отстойный, а лестница широкая и этажи высокие. Второй этаж, это хорошо. Мусор таскать легче. Вот и дверь. Звоню. Открыли.

Мать честная! О-О-О-О. Блин. Как же я тут буду работать. Ну, нифига себе. И рост мой любимый, и грудь не сильно большая, и попка что надо. А ножки! Да меня прямо сейчас увезут отсюда с инфарктом. А какой у неё лифчик то красивый, сквозь …, а хрен его знает, как это у них называется, просвечивает. О Господи. Да зачем она надела юбку такую короткую-то? Она же если наклонится…. Тьфу, пердун старый, слюни распустил. Она тебе почти в дочки годится. Идиот. Ты работать пришёл. Профи, блин.

– Проходите, пожалуйста.

– Спасибо. Вы извините, что я в таком виде. Я с работы.

– Да ничего, всё нормально. Вот ванна, смотрите.

Ну что же ты делаешь? Совсем нет уважения к строителям. Ну, зачем ты наклонилась? Я же смотрю на тебя только боковым зрением. У меня уже шею сводит, и глаза сейчас косые станут. Вот грымза, опять. Да что сегодня за день такой? А ванна-то большая, да и сортир не маленький, видимо перепланировку делали. Хотя трубы ещё при царе Горохе созданы. Во попал! Как же работать в такой обстановке? У меня же комбез всего на один размер больше. Надо в аптеке брому купить, иначе с ума сойду от желания. Да что же она творит? Никакого уважения. Зад ходит… О-О-О-ОХ.

– И что вы хотите сделать с вашей ванной? Сантехнику-то точно менять надо, трубы ещё железные. Наверно вода еле идёт.

Она наверно совсем не идёт. Такие трубы зарастают лет за десять, а дому больше тридцати.

– Да всё надо. И ванну менять, и двери, и плитку новую, и сантехнику всю.

Понятно с ней всё. Ума, что у моей Муськи, а показать хочет себя шибко умной. Да что же ты так наклоняешься. Видел я твои кружавчики на трусиках, уже раз десять видел. Хорошо хот трусики надела. Нет, надо расценки поднимать. Я тут здоровья оставлю немерено. Так и импотентом станешь. И вообще, надо завязывать со строительством. Уже возраст не тот.

– Вот туалет, его тоже надо делать и тоже полностью.

– Хорошо, вроде всё понятно. Можно я в кухне за стол присяду, посчитаю.

– Да конечно садитесь. Вы не голодны?

Ещё и издевается. Мужик с работы. Нет, я по пути барана слопал. Конечно, жрать хочу и мне дома ещё готовить надо. Да что же ты постоянно наклоняешься? Нет, надо расценки в полтора раза поднять, может быть откажется. Не смогу я в такой атмосфере работать, Только косяков наделаешь, а потом исправляй.

– Вы не голодны? Может вас покормить?

– Да нет, спасибо. Я уже заскочил в кафе и перекусил.

Вот пристала. Задобрить хочет, что бы расценки снизил. Фиг ей. А грудь у неё О-О-О-О-О. Ух, я бы…. Даже не думай, придурок старый. У такой фри наверняка муж на мерине ездит и моложе тебя лет на десять-пятнадцать. Харю начистит, даже «мама» сказать не успеешь. Да даже не в роже дело, морда заживёт. Я же профи, сам себя уважать перестану. Чего же ты так наклонилась ко мне? Елы палы! А соски-то какие у неё. Нет, расценки надо поднимать вдвое. Я так точно не смогу. Мои, да ещё двойные, она точно откажется. Только полный идиот за ТАКИЕ деньги будет ванну делать.

– Вы материал сами покупать будете или мне заказывать?

– Да я в этом мало что понимаю. Думаю лучше вы.

– Хорошо, но вы понимаете, что если покупать буду я, он вам обойдётся немного дороже. Я обычно беру 15 процентов от стоимости материала, но у меня много разных дисконтных карт, да ещё я знаю, где можно подешевле купить. Так что наверно, то на то и выйдет.

На материалах особо не заработаешь, но лучше я сам куплю, так надёжнее. Да о чём я думаю, я же такие расценки забил, что наверняка эту кралю последний раз вижу.

– Вот посмотрите, я тут посчитал. Это материал, это работа.

– Ну, в принципе приемлемо.

Чего-о-о-о? Сдурела баба? С жиру бесишься? Ну, точно муж в день зарабатывает, как я за всю жизнь. Почему бы не поизмываться над недочеловеком-строителем. Да и хрен с тобой, за такие деньги я потерплю.

– А по срокам как? Сколько вы будете времени всё это делать?

– Ну…. Трудно точно сказать. Вдвоём здесь особо не развернёшься. Думаю, за три недели сделаю.

Да я пахать как чёрт буду, лишь бы побыстрей от тебя смыться. Я твою ванну и туалет дней за десять сделаю, бабки получу и только ты меня и видела. Ох, ну и попка! У меня уже глаза болят. Не могу больше боковое зрение использовать. Так и косым станешь. Да как же я её хочу. Боже, что за пытка.

– Хорошо, я подумаю.

– Только я смогу приступить не раньше чем через неделю. Мне надо закончить объект.

– Да конечно.

– Ну, тогда звоните, если надумаете. До свидания.

Я изобразил на своём лице подобие улыбки, но мне казалось, что это скорее оскал. Выскочив из квартиры, я пулей вылетел на улицу. Уф. Господи, сделай так, чтобы она не позвонила.

Глава 4. Договорились

Прошло два дня. Я решила, что пора позвонить. Иначе можно и опоздать. Подумает ещё, что не звоню, потому что передумала и начнёт другую работу. А уж больно он «ничего себе». А то, что постарше…. Так значит опыту побольше.

– Алё.

– Добрый день. Вы ко мне приезжали недавно, ванну смотреть.

– Здравствуйте. Помню, конечно. Ну и как? Вы подумали?

– Да, я согласна. Когда вы можете начать?

– Да могу сегодня вечером заехать, привезти инструмент, а завтра начну.

– Прекрасно. Во сколько вы приедете?

– Да наверно так же, часиков в семь, в начале восьмого.

– Хорошо, я буду дома.

– Кстати, как вас зовут? В прошлый раз я забыл спросить, уж извините.

– Светлана.

– А по отчеству?

– Можно без отчества. То, что вас зовут Геннадий, я уже прочитала на сайте.

– Ну, вот и познакомились. До вечера.

В трубке раздались гудки.

Так. До вечера время есть, всё успею.

Как ни странно, время пролетело незаметно. Я сходила в салон красоты, купила бутылочку хорошего коньяка, приготовила неплохой ужин и удалила с любимого халатика все пуговицы. Без десяти семь я надела халатик на голое тело и стала ждать. Геннадий пришёл даже немного раньше семи. Но КАК он выглядел. Побрился, постриг волосы под ноль. По случаю жары одет он был в обтягивающую футболку и свободные шорты.

– Вечер добрый Светлана.

– Вечер добрый.

– Куда я могу поставить сумку с инструментом?

– Да поставьте пока в прихожей. Может кофейку?

– Не откажусь. Сегодня я в кафешку заскочить не успел.

– Так может тогда и поужинаете?

– А это удобно?

– А почему нет? Вы же на меня работать будете, а работника положено кормить.

– Уговорили.

Мы прошли в комнату, где я уже накрыла стол. Его глаза расширились от удивления.

– Я смотрю, вы меня баловать собрались.

– Ну почему бы и не побаловать? У меня есть вино и коньяк, что будете?

– Коньяк конечно. Мне даже неудобно.

Мы сели за стол. Наши стулья были рядом. Господи, как он красиво держит рюмку. Как отточены его движения, ничего лишнего. Как играют мышцы под футболкой.

– Геннадий, давайте перейдём на «ты». Так проще общаться.

– Да я не против, вот только за это надо выпить на брудершафт.

Мой мозг взорвался от радости. Мы встали, сплели руки, выпили и поцеловались. Вернее начали целоваться. Его усы щекотали мне нос. Он крепко прижал меня к себе…

«Вставай, поднимайся, рабочий народ!» Я гневно ударила кулаком по будильнику и он отлетел в угол. Мелодия этой старой коммунистической песни выводила меня из состояния сна каждый рабочий день.

Ну что за пытка такая. Что за издевательства над бедной женщиной. Третью ночь, один и тот же сон. И хоть бы один раз этот сон продлился дольше. Нет, надо же этому долбанному будильнику выдёргивать меня в реальный мир на самом интересном месте. Всё, сегодня вечером позвоню Ему. Я так больше не могу.

Прошло три дня. Я уже почти закончил объект и подумывал позвонить одному из старых заказчиков, который ждал, когда я освобожусь. Про визит к очаровательной хозяйке я начал уже потихоньку забывать (не звонит – и слава Богу), как вдруг вечером у меня опять заиграла мелодия на мобильнике. Я взглянул на номер и выругался.

Да тудыть твою растудыть! Ну что опять ей от меня нужно? Неужели будет делать ванну по цене ремонта квартиры. Сколько же она зарабатывает? Да, скорее всего не она. Там муж видимо банкир или ещё лучше, бандит. Хотя разница небольшая и в написании, и по сути.

– Ало, здравствуйте.

– Вечер добрый.

Да какой он добрый. Сама-то поняла что сказала. Он перестал быть добрым, после твоего звонка, дура.

– Я подумала, посоветовалась с друзьями. Надо делать. Когда вы сможете подъехать, что бы обговорить детали?

Во влип. Да и Бог с ним, хоть денег заработаю. Сделаю по-быстрому и отвалю. Правда делать придётся так, чтобы придраться было не к чему, даже суперспециалисту. За Такие деньги могут и Фаберже отчекрыжить, если накосячу. Надо будет в договоре и новой смете сумму уменьшить, от греха.

– Ну-у-у-у, я сейчас нарисую смету, договор и завтра вечером могу подъехать. Мне только нужны ваши паспортные данные, для договора.

– Ваш электронный адрес есть на сайте, я вам скину их на почту.

А она не совсем дура. Зачатки логики присутствуют. Хотя… Какие зачатки, просто муж посоветовал.

– Хорошо, буду ждать вашего письма. Я вам перезвоню, когда будут готовы бумаги.

– Прекрасно, буду ждать вашего звонка.

В трубке щёлкнуло, и я остался наедине со своими мрачными мыслями.

Вот ты и приплыл. Давненько ты, Гена так не попадал. Чует моя ж… эта фря ещё попьёт твоей кровушки. Да Бог с ним. И не из таких договоров выпутывались. Надо сегодня побриться, чёрт с ней с традицией. Негоже таким БОМЖом перед Такой тёткой показываться. Да и бошку надо побрить. Там, один хрен, пол тыквы лысина, а половина оставшегося седая. Не красить же полторы волосины.

О, чего-то на компе бренькнуло. Письмо пришло. Ага, её зовут Светлана Олеговна. Отчество соответствующее. Этого Оле Говна от неё поиметь можно досыта.

Да чего я бычу на бабу? Она тебе, барану, в клювике на голубой каёмочке Такую сумму приносит, а ты брыкаешься. Ладно, сяду за договор. Оппа, она мне все свои паспортные данные прислала. Ну не дура ли, нафига мне знать её семейное положение? Хотя…. батюшки, да она разведена. Чего делать-то? Одинокую девку на Такие бабки развёл. Придурок жадный и сексуально озабоченный. А чего я сам себя ругаю? Смета ещё не подписана. Сейчас накропаем другую, погуманнее.

Смета и договор заняли у меня около часа. Сумма за работу стала ощутимо меньше. Я отправил файл с документами по обратному адресу и сел смотреть телевизор. Не успел я найти лентяйкой интересный канал, как зазвонил телефон. Номер был её.

– Ало.

– Извините, что звоню на ночь. Получила ваше письмо с договором и сметой. Вы не ошиблись? Первый раз сумма за работу была значительно больше.

Радуйся, чего тебе не хватает. Рассчитывала-то на большие деньги. Чего опять не так?

– Извините, я первый раз ошибся, когда считал. Не правильно посчитал метраж. Но думаю, вы не в обиде на то, что цифра изменилась?

– Ну что вы, мелочь, а приятно.

Вот ведь придурок. Нет не придурок, полный дурак. Ей почти двадцать пять штук – мелочь. Да я за такие деньги зайца в чистом поле догоню на коленках. Чем же она их зарабатывает? А тебе не всё равно? Даже если и этим, то тебе не светит. За такую кралю тебе штук пять таких ванн надо сделать, да ещё в очереди постоять.

– Хорошо, вас в договоре всё устраивает?

– Да, всё прекрасно.

– Тогда завтра вечером, в то же время, заеду, и мы его подпишем. А после выходных я и начну.

– Договорились.

Глава 5. Дура

Ночью мне опять приснился тот же сон, только будильник прозвенел ещё раньше. Уже без злости на глупую электронику я нажала на кнопку и пошла в ванну. Утренние процедуры заняли обычный час, и я отправилась на работу. Руководить почти мужским коллективом занятие ещё то! Стоит мне только появиться на работе, на мне тут же скрещиваются сальные взгляды почти всех моих подчинённых. Пока я прохожу до своего кабинета, весь офис замирает, и я физически ощущаю на себе раздевающие взгляды. Ну почему все мужики офиса такие субтильные? Все они считают себя выдающимися Мачо, и не раз пытались закрутить со мной роман. Ну не интересны мне эти тощие доходяги. Их фантазии до сих пор хватало только на то, что бы пригласить меня в кафе. Причём делали это все, без исключения. Их в офисе восемь штук (да я их считаю штуками), и приглашения в кафе поступают ежедневно, но только от одного. Очередь они установили, что ли? Каждый раз мило улыбаюсь и говорю: – Я сегодня вечером занята. И ни у одного ещё не хватило фантазии или наглости договориться со мной о завтрашнем вечере. Вполне возможно, что такое небольшое проявление изобретательности вызвало бы во мне интерес. Но нет. Мой зад продефилировал мимо столов, и, неоднократно раздетая в мыслях подчинённых, я оказалась в своём кабинете. Сидя за рабочим столом, продолжила размышлять.

И чего я нашла в этом строителе? Небритая рожа, лысина в полголовы, волосы короткие, но торчат во все стороны. Нос кривой, как спящая ящерица. Под глазами синяки, да и старше он меня значительно. Почти в отцы годиться. А одет… Старые, грязные джинсы, рубашка цвета стираных рейтуз и жилетка серо-грязного цвета с давно порвавшимися молниями. Правда, усы знатные. Гусарские. Лет двадцать назад через эти усы наверняка не одна баба ума лишилась. Правда меня тогда ещё за косички дёргали и мумией звали.

Поговорю-ка я сегодня с Танькой, соседкой, на эту тему. Она старше меня на семь лет и баба пробивная. Наверняка подскажет, как выкинуть эту дурь из головы.

Рабочий день пролетел незаметно, и я решила не заморачиваться на магазины и отправится прямиком домой. Всё приготовленное для первого визита Геннадия я почти съела, но кофе и сыр дома есть. Так что с голоду не помру. Надо позвонить Таньке и позвать её уничтожить злосчастную бутылку вина.

– Алё, приветик.

– Привет подруга!

– Ты дома?

– Только что пришла.

– Не хочешь заскочить ко мне через полчасика? У меня бутылочка винца есть.

– Знаешь чем соблазнить. Через 30 минут буду.

– Тогда не прощаюсь.

– Подожди, а закусь-то у тебя есть?

– А сама подумай.

– Значит, нет. Какое вино?

– «Душа монаха».

– Пойдёт. Чего-нибудь съедобное захвачу.

– Хорошо, жду.

Я зашла в подъезд и поднялась на этаж. На сердце было не совсем хорошо. Что-то я не так делаю. Где-то я ошиблась. Хотя…. Ну, придёт сегодня вечером этот мужлан, ну, подпишем договор. Даже хорошо, что Татьяна окажется при этом. Хоть глупых мыслей будет поменьше. Нет, всё правильно. Не нужен мне этот старик. Я молодая, привлекательная женщина и достойна большего.

С этими мыслями я зашла в квартиру и переоделась в свои любимые джинсы – стрейч и свободную рубашку. Зайдя в ванну, я смыла всю косметику и прошла на кухню. Бутылка вина перекочевала из холодильника на стол и в это время в дверь позвонили. Пришла Таня. В руках у неё была большая тарелка с нарезанными фруктами и шоколадными конфетами.

– Заходи, будем пьянствовать.

– А повод-то есть?

– Да ванну решила отремонтировать. Сегодня придёт мастер, подписывать договор, – я посмотрела на часы, было 18.30 – Уже скоро.

– А чего тогда такая грустная и не накрашенная? Мужик-то хоть симпатичный?

– Да старый он. В договоре есть его паспортные данные. Ему через пару месяцев 48 будет.

– Это уже интересно. Тебе старый, а мне в самый раз. Это я удачно зашла. Будем посмотреть. Ты против ничего не имеешь?

– Да ради Бога! Только он слишком уж серьёзный какой-то.

Чего я несу, идиотка. Будь честной с собой то. Он же тебе нравится. А эта бестия охомутает его в секунду. Вон как глазки загорелись.

– Ничего, развеселим!

Развеселит она его. Я и сама бы с удовольствием. Размечталась. Нафига он мне, а ей и по возрасту в самый раз, да и покрупнее меня она. А на такого кабана нужна и свинка побольше. Куда мне, батарее отопления, с моим весом барана…

В этот момент запиликал домофон.

– Да.

– Вечер добрый. Это Геннадий.

– Проходите.

В сердце чего-то немного ёкнуло, но я подавила нежелательный всплеск эмоций. Через пару минут в дверь позвонили. Я открыла…

Дура, нет дура-дура-дура, нет ДУУУУУУУУУУУУУУУРАААААААА!

Глава 6. Баран

Утром я поехал на работу. Сегодня у меня всё не получалось. Затирка никак не хотела правильно вытираться из швов плитки, плинтуса становились криво на ровную стену, порожки не закрывали щели, а проваливались в них. Вдобавок ко всему, я наступил на саморез и он воткнулся в пятку. Пришлось скрипя зубами его выдёргивать, с применением ненормативной лексики в качестве обезболивающего. Промучившись так до обеда, я понял, что сегодня не мой день и лучше отдохнуть немного, а завтра спокойно закончить, чем потом пару дней переделывать то, что накосячил за сегодня. Переодевшись, поехал домой.

Времени до визита к заказчице было ещё много, бумаги все напечатаны, и я решил немного привести себя в порядок. До синевы побрившись и побрив голову, я подправил немного усы и пошёл рыться в одежде. Особого разнообразия у меня не было, но почти новые джинсы и светлая, серо-голубая рубашка, имелись. Я достал запылившийся утюг и начал вспоминать, как им пользоваться.

По всей видимости, его надо включить в розетку. Так, тут дырочка. Закрывается шторкой. Видимо туда надо залить воды. Прекрасно. Что-то зашипело и зафыркало. Интересно, этот агрегат не может бабахнуть? Да Бог с ним. Пускай бабахает, главное рубашку погладить. Её как будто кто-то жевал.

Вроде неплохо получилось. Блин, на спине складку сделал. Да и хрен с ним. Надену пиджак, вечером будет не так жарко.

Вроде готов. Время 18.30, пора выходить. Мне идти минут пятнадцать, приду чутка пораньше.

Вот и её подъезд. И домофон.

─ Да.

─ Вечер добрый. Это Геннадий.

─ Проходите.

Я поднялся на этаж и позвонил в дверь. Она открылась почти сразу.

Ну вот же! Ну что за красавица. Как ей идёт эта рубашка и джинсы. А как она красива не накрашенная. Штукатурка её только портила. Вот только взгляд у неё сегодня, какой-то квёлый. Как у коровы. Что-то с ней сегодня не так.

─ Добрый вечер!

─ Здравствуйте, Геннадий, проходите.

Да что с ней сегодня такое. Слова как будто выдавливает. Да и двигается заторможено. А-А-А-А, всё понятно. Подруга на кухне, бутылка на столе. Пьянствуют девочки. Правда, бутылка ещё даже не открытая, но кто сказал, что она первая.

─ Может быть, пройдём в комнату? Там стол свободен. Мы тут на кухне посиделки устроили.

─ Света, ты меня хоть познакомь с мастером, мне тоже надо ванну делать.

Вот только тебя мне в заказчики и не хватает. Ишь, глазки-то как блестят. А улыбка… Да вижу, что ты прямо сейчас готова из платья выпрыгнуть. Но ты губу-то закатай, не в моём вкусе. Мне с Такими огромными достоинствами никогда не нравились. Грудь, это то, что в руку помещается, а у тебя и двух рук мало будет. Да и здоровая ты дюже. На руках тебя и ста метров не пронести, а я люблю женщин на руках носить. Вот Светулю бы я с рук вообще не спускал. А на тебе только грыжу заработать можно.

─ Вечер добрый. Меня зовут Геннадий.

─ А можно я буду звать вас просто Геной?

Да зови как хочешь, всё равно не приду, подумал я, но вслух сказал:

─ Да, пожалуйста. А вас как зовут?

─ Татьяна, можно просто Танечка.

СЧАЗ, только подпрыгну и затаюсь в прыжке, зависну як беркут.

─ Очень приятно. Но я сегодня пришёл подписать договор со Светланой Олеговной. Вы не против?

─ Ну что вы, Светина ванна важнее. Дело в первую очередь.

Не волнуйся так, второй очереди у тебя и не будет. Я хоть и не трогал женского тела уже пару месяцев, но твои прелести меня не интересуют.

─ Да, Геннадий, давайте пройдём в комнату, а Татьяна – быстрый взгляд в сторону подруги – подождёт нас на кухне. Думаю, мы быстро.

Да чего же ты сегодня такая заторможенная? Пока подруга мне глазки строила, ты вообще не двигалась. Как статуя «женщина с веслом», только без весла. Ожила только тогда, когда на подругу посмотрела. Жаль, не смог перехватить этот взгляд, в глаза твои посмотреть. Ну да ладно, моё дело договор подписать и потом свою работу хорошо сделать. А личная жизнь клиента меня мало касается. Но, до чего же ты хороша сегодня! Только вот в комнату идёшь и попкой не вертишь, а раньше она пируэты выписывала. Не выспалась сегодня, что ли?

─ Присаживайтесь.

─ Да, спасибо. Вот договор и смета. Я свою подпись уже поставил. Прочитайте и если всё устраивает…

─ Так я вчера читала. Вы же ничего больше не меняли?

─ Нет, я распечатал тот вариант, что присылал вам.

─ Тогда – вот мой автограф. По договору я должна выплатить аванс на покупку материалов. Я сейчас принесу деньги.

─ С вами приятно работать. Вы предваряете мои вопросы.

Конечно, предваряет. Этот пункт договора читают в первую очередь. Вот только приходится долго объяснять, зачем надо платить вперёд ТАКИЕ деньги. Почему я не могу купить материал, а потом отчитаться по чекам. Я делал так по-первости, но народ не понимает, что закупка материала, тоже работа и время отнимает. А любой труд должен быть оплачен. Мне платили по чекам, да ещё округляли частенько в меньшую сторону. А то, что я трачу деньги на транспорт, телефон и т. д. никого не волновало. Теперь я составляю смету по прайсу наиболее известной базы, а сам покупаю по дисконту в наработанных фирмах. Разница и есть оплата моей работы снабженцем.

Светлана вышла на несколько минут из комнаты и вернулась с деньгами. Она положила пачку на стол и улыбнулась первый раз за вечер.

Что-то ты щеришься, как-то нехорошо. Надо бы пересчитать деньги. Какой-то подвох тут имеется.

Я пересчитал пачку и обалдел. Либо Света ошиблась, либо…

─ Светлана, тут на пятнадцать тысяч больше, чем аванс по договору. Вы наверно ошиблись?

─ Нет, всё правильно, это вам аванс за честность, при пересчёте сметы.

Она опять мило улыбнулась, и у меня приятно защемило сердце.

Да улыбайся же ты пореже! Молода ты больно для меня, чтобы Так улыбаться. Хотя… Улыбка ей идёт невероятно. Уж не втрескиваешься ли ты, Геннадий, в заказчицу? Не её поля ты ягода. Закатай губу и пиши новую расписку. Заготовленная уже не актуальна.

─ А я расписку заготовил только на сумму по договору.

─ Ничего страшного, в договоре есть таблица расчётов, впишите туда и всё.

Умная да? А ведь действительно, не дура. Это радует.

─ С вами приятно будет работать. Вы умная женщина.

─ Да я просто постоянно с документами работаю.

Светлана опять улыбнулась, и взгляд её стал более осмысленным и, как мне показалось, добрым.

Я заполнил две графы в таблице расчётов и поставил свои подписи. Светлана тоже подписалась.

─ Ну, вот вроде и всё. Я завтра заканчиваю старый объект, в четверг немного отдохну, а в пятницу начну комплектовать материалы. В субботу и воскресенье я демонтирую всё, что можно, и с понедельника начну делать.

─ Хорошо, я на пару недель перееду к подруге, что бы вам не мешать.

─ Ну, это будет вообще идеально! Когда заказчик живёт в квартире, где делается ремонт, это сильно тормозит работу. Надо делать временную воду, постоянно прибираться и так далее. Вы просто идеальный заказчик.

─ А вы раньше времени не радуйтесь. Я буду жить рядышком и навещать вас буду постоянно.

Она улыбалась уже самой открытой улыбкой и глаза её просто лучились теплотой. Э-э-э-э-э Гена, пора валить, от греха. Похоже, соседка на неё плохо действует. Чего-то она на тебя, как-то не так смотрит. Не к добру это.

─ Ну, ваше присутствие будет иногда просто необходимо. Особенно когда начну плитку.

─ Не бойтесь, скучать по мне не придётся.

Она заливисто рассмеялась, и колокольчик её смеха начал вводить меня в ступор. Она была просто прекрасна. Оторвать от неё взгляд было невероятно трудно, а делать непринуждённый вид стало практически невозможно. Надо срочно валить. Иначе натворишь глупостей, о которых потом будешь жалеть. Она же явно издевается над тобой. Решила позаигрывать. С чего бы вдруг? Не иначе с подругой поспорили за фужером. Интересно сколько они на меня поставили? Всё, надо уходить.

─ Хорошо, договорились. Я тогда пойду, вас ещё подруга ждёт. Мне неудобно надолго прерывать ваш девичник.

─ Так присоединяйтесь.

─ Нет, спасибо, у меня сегодня ещё много дел.

─ Ну, как хотите.

Я вышел в коридор и подошёл к двери. Смотреть на хозяйку я больше не мог. Ещё один взгляд ей в глаза мог привести к необратимым последствиям.

─ До свидания, Татьяна! До свидания, Светлана Олеговна. Я вам позвоню в пятницу и скажу, как продвигаются дела с закупкой материала.

─ До свидания. Буду ждать звонка.

─ До свидания Гена, как-то вы больно быстро уходите.

─ Извините, у меня сегодня ещё очень много дел.

Я вышел, и за мной закрылась дверь.

Господи, ну почему я такой идиот. КАК она на меня смотрела. КАК она была сегодня прекрасна. Чего ты упёрся, что ты не для неё? Это не тебе решать. Может это твоё счастье, а ты его рушишь своими руками. Баран, нет Ба-а-а-ара-а-ан.

Глава 7. Нет, я не дура

Когда я, открыв дверь, увидела его, со мной случился ступор. В дверях стоял мужчина моей мечты. Он был просто прекрасен. Именно такой, каким я его представляла. Его лицо, ранее скрытое под недельной щетиной, было лицом Мужчины. Правильный овал лица, скулы очерченные, но не угловатые, в глазах уверенность в себе и доброта. Даже кривой нос только придавал мужественности его образу. Он был одет почти с иголочки. Серо-голубая рубашка невероятно подходила к цвету его глаз, а обтягивающие джинсы выгодно обрисовывали мускулистые ноги. Даже пиджак был накинут так, как я представляла в своих фантазиях: он был на одном плече, по гусарски. Голова была тоже тщательно выбрита и из растительности на лице были только усы, но их я уже видела и в моё сердце они запали раньше. Ну, почему я такая непроходимая дура? Ну, неужели мне было трудно немного подумать и поверить своим снам? Ведь мне три дня показывали одно и то же. Неужели трудно было зайти в салон и сделать причёску? Зачем я смыла весь макияж и одела это дурацкое тряпьё? Зачем я пригласила Таньку? Эта шустрая кляча сейчас начнёт строить ему глазки, а он может клюнуть на её откровенность. И статью она лучше меня – ТАКОЙ мужчина может предпочесть её. Неужели было трудно встретить его одной и накрыть стол? Даже повод искать было не надо. Подписанный договор мог послужить прекрасной причиной накрытого стола.

─ Добрый вечер!

─ Здравствуйте, Геннадий, проходите.

Я говорила на автопилоте. Моё тело стало деревянным, а язык еле ворочался.

─ Может быть, пройдём в комнату? Там стол свободен. Мы тут на кухне посиделки устроили.

─ Света, ты меня хоть познакомь с мастером, мне тоже надо ванну делать.

Ну, точно, эта грымза пошла в атаку. Ну что теперь делать? Как её выпроводить? Слёзы чуть не брызнули у меня из глаз.

─ Вечер добрый. Меня зовут Геннадий.

─ А можно я буду звать вас просто Геной?

Господи, сделай так, чтобы она заткнулась.

─ Да, пожалуйста. А вас как зовут?

─ Татьяна, можно просто Танечка.

А он, вроде, не клюёт на её заигрывания. Господи ты услышал мои молитвы! Спасибо тебе.

─ Очень приятно. Но я сегодня пришёл подписать договор со Светланой Олеговной. Вы не против?

─ Ну что вы, Светина ванна важнее. Дело в первую очередь.

Ну, точно. Какой же он …. Если я его не смогу привлечь я наверно повешусь. Надо что-то делать. Думай, ты же умная женщина. Ты сейчас выглядишь как выдра, одета как пугало, тело деревянное, язык ватный. Чем ты сейчас его можешь взять. Думай.

─ Да, Геннадий, давайте пройдём в комнату, а Татьяна – я посмотрела на подругу и вложила в этот взгляд мольбу и своё вспыхнувшее чувство и Татьяна меня поняла. Я прочитала это по её улыбке – подождёт нас на кухне. Думаю, мы быстро.

Пока мы шли по коридору в комнату все мои извилину шевелились, как клубок змей на солнце и план действий начал потихоньку прорисовываться. Не такая я и дура.

─ Присаживайтесь.

─ Да, спасибо. Вот договор и смета. Я свою подпись уже поставил. Прочитайте и если всё устраивает…

─ Так я вчера читала. Вы же ничего больше не меняли?

─ Нет, я распечатал тот вариант, что присылал вам.

─ Тогда – вот мой автограф. По договору я должна выплатить аванс на покупку материалов. Я сейчас принесу деньги.

─ С вами приятно работать. Вы предваряете мои вопросы.

Ну что мужики любят после водки и красивых женщин? Конечно деньги. Этим я его и подкуплю, заодно и проверю его порядочность, хотя сметой он её уже доказал. Видимо его подпись на сайте «Береги костюм с нову, а честь смолоду» не пустые слова. Ну, посмотрим. Сколько же ему дать аванс. Много нельзя, надо, чтобы выглядело естественно. Мало тоже нехорошо, не возымеет своего действия и он только посмеётся над моей жадностью. Положимся на Всевышнего. Сколько возьмётся из пачки, столько и ладно. Да не жадничай, бери поувереннее! Ну что ты жмёшься над несколькими тысячами. Сейчас, может быть, твоя судьба зависит от этих бумажек. Вот, вроде пачка нормальная. Я вернулась в комнату и положила деньги перед ним на стол. Непроизвольно мои губы начали расплываться в улыбке.

─ Светлана, тут на пятнадцать тысяч больше, чем аванс по договору. Вы наверно ошиблись?

─ Нет, всё правильно, это вам аванс за честность, при пересчёте сметы.

Моя улыбка начала самопроизвольно принимать форму «до ушей». Фокус вроде сработал, он второй раз с блеском прошёл испытание на порядочность, и его отношение ко мне улучшилось на несколько пунктов.

─ А я расписку заготовил только на сумму по договору.

─ Ничего страшного, в договоре есть таблица расчётов, впишите туда и всё.

Не зря я вчера тщательно изучила договор. Составлен он был грамотно и справедливо для обеих сторон.

─ С вами приятно будет работать. Вы умная женщина.

─ Да я просто постоянно с документами работаю.

Он уже начинает говорить комплименты. Это здорово. Да прекрати ты лыбиться как дура. Напугаешь мужика. Но улыбка становилась всё шире и шире, хотя казалось, что это уже невозможно.

─ Ну вот, вроде и всё. Я завтра заканчиваю старый объект, в четверг немного отдохну, а в пятницу начну комплектовать материалы. В субботу и воскресенье я демонтирую всё, что можно, и с понедельника начну делать.

─ Хорошо, я на пару недель перееду к подруге, что бы вам не мешать.

─ Ну, это будет вообще идеально! Когда заказчик живёт в квартире, где делается ремонт, это сильно тормозит работу. Надо делать временную воду, постоянно прибираться и так далее. Вы просто идеальный заказчик.

─ А вы раньше времени не радуйтесь. Я буду жить рядышком, и навещать вас буду постоянно.

Я уже полностью пришла в себя после шока, но улыбкой пока управлять не получалось. Она была уже просто неприличная, но ничего поделать с этим я пока не могла. У меня в душе накатывала волна нежности к этому мужчине, и совладать с ней было выше моих сил.

─ Ну, ваше присутствие будет иногда просто необходимо. Особенно когда начну плитку.

─ Не бойтесь, скучать по мне не придётся.

Почему я рассмеялась, понять не возможно. Видимо счастье обретённого чувства переполняло меня и требовало выхода.

─ Хорошо, договорились. Я тогда пойду, вас ещё подруга ждёт. Мне неудобно надолго прерывать ваш девичник.

Моё настроение, начавшее было улучшаться, мгновенно упало до нуля и ниже. Я предприняла попытку его задержать.

─ Так присоединяйтесь.

─ Нет, спасибо, у меня сегодня ещё много дел.

Да что за жизнь такая? Что же мне с этим делать? Чего он испугался? Неужели моего дурацкого смеха?

─ Ну, как хотите.

Ну что я опять не так сделала? Почему он заторопился домой? Что за пень такой неприступный. Сколько можно издеваться над бедной женщиной.

Он вышел в коридор и нехотя посмотрел на Татьяну.

─ До свидания, Татьяна! До свидания, Светлана Олеговна! Я вам позвоню в пятницу и скажу, как продвигаются дела с закупкой материала.

─ До свидания. Буду ждать звонка.

─ До свидания Гена, как-то вы больно быстро уходите.

─ Извините, у меня сегодня ещё очень много дел.

Даже не взглянув на меня, он выскочил из квартиры. Я была готова разрыдаться. Подруга почувствовала моё состояние и, подойдя ближе, обняла меня за плечи. Я не выдержала и разревелась на её пышной груди.

Глава 8. Напарник

Спустившись по лестнице на первый этаж, я сел на ступеньки, обхватив голову руками, и задумался. Что же мне делать? Находиться рядом с этой женщиной я просто не могу. Меня тянет к ней сила, противиться которой не хватит сил. Отказаться от заказа я тоже не могу. Я дал слово и должен его выполнить. Это был тупик. Я услышал, как хлопнула дверь на втором этаже, и поспешил выйти из подъезда. По дороге домой моё серое вещество пыталось решить неразрешимую задачу. Начать ухаживать за Светланой я не мог по двум причинам. Первое: она сейчас моя заказчица, а интрига с работодателем неприемлема для меня, как профессионала. Второе: она значительно моложе меня и скорее годиться в дочери. Правда, моей дочка сейчас 25, а Светлане 30, но разница не большая. Как работать на человека, один взгляд на которого приводит к почти полному отключению мозгов, я тоже не знал. Можно, конечно, попросить напарника помочь. Но от одной мысли, что напарнику 33 и он может понравиться этой женщине, мне хотелось намылить верёвку. У меня, конечно, был ещё один приятель-строитель чуть старше меня, но я уже несколько лет ему не звонил, и не знал, занимается он ещё строительством или нет. Ну что же, надо проверить. Я набрал его номер.

– Алё. Приветик.

– Здорово. Давненько ты не звонил.

– Да всё некогда было. Как дела? Всё так и колотишь гвозди?

– Не, уже больше года как устроился работать торговым консультантом в строительный супермаркет.

– А чего так?

– Да здоровье уже не то, что бы мешки с цементом таскать и по лесам прыгать. Хотя иногда хочется.

– А не хочешь немного тряхнуть стариной. У меня тут заказик небольшой нарисовался, а одному сложно. Нужен напарник.

Мне в голову пришла неплохая идея. Если мы будем работать вдвоём, во-первых, сделаем быстрее, во-вторых, мне будет легче противиться чарам заказчицы, если рядом будет Серёга и, в-третьих, язык у Серёги подвешен невероятно удачно для такой ситуации. Он просто будет солировать при появлении Светланы, и мой ступор не будет так бросаться в глаза. В-четвёртых (и это самое главное), у Серёги есть жена (конь в юбке) которую он жутко боится.

– Да чёрт его знает. В принципе я сейчас в отпуске. Мне осталось полторы недели. А как по смете?

– Ну, мои сметы ты знаешь, а эта даже немного завышена.

– А ты искуситель! Если честно, то я уже немного соскучился по строительству. А что делать то надо?

– Ремонт в ванне.

– Гена, перестань вешать мне лапшу на уши. Я тебя знаю уже лет десять. Ты ванны всегда делал один, да и я тоже. Эта работа не для двоих. Выкладывай, что не так.

– Серёга, давай это не по телефону. Как ты относишься к тому, что бы сегодня попьянствовать водочки и понарушать безобразия. Заодно и поболтаем.

– А я когда-нибудь отказывался? Ты дома?

– Почти. Как раз прохожу мимо заправочного пункта. Сколько брать?

– Это смотря по тому, что ты мне собрался рассказывать. Решай сам, мою норму ты знаешь.

– Ладно, решу. Ты через сколько будешь?

– Ну, минут через сорок подгребу. Жди.

– Лады.

В трубке щёлкнуло, и я засунул её в карман. Зайдя в магазин, я взял литровую водки, но немного подумав, присоединил к ней вторую. На закуску в корзинку отправилась банка корнишонов, кусок какой-то ветчины и бутылка фанты. Расплатившись, я двинул домой.

Серёга появился через четверть часа после моего прихода. Он ничуть не изменился: такой же тощий, с весёлыми глазами. Роста он был небольшого и весил не больше шестидесяти килограмм, но выпить мог много. Мне ещё ни разу не удавалось его перепить и это притом, что мой вес превышал его почти в полтора раза. Обычно я уже падал мордой в салат, а он бежал за продолжением.

– Здорово пень алкалоидный!

– Привет бугай старый!

– От дурака слышу.

– Сам алкаш.

Мы обменялись крепкими рукопожатиями и рассмеялись.

– Ну, рассказывай, чего вдруг ты решил уйти на пенсию.

– Ты мне зубы не заговаривай. Сейчас сядем, остаканимся, и ты выложишь, что у тебя стряслось. Только не говори, что стареешь, и одному с ванной не справится.

– Ладно, пошли бороться с зелёным змеем, путём уничтожения оного.

– Сколько взял-то?

– Для начала пару литров.

– Мда, жадный ты стал на старости лет. Ну да ладно, решим по ходу.

Мы прошли в комнату, где на столе уже стояла бутылка и закуска, быстро налили по первой и две печени застонали одновременно. Они уже поняли, Что им предстоит. Покурив и догнав по второй, мы закусили, и Серый, посмотрев на меня, сказал.

– Вот теперь трави, какие проблемы?

Я пару минут помолчал, не зная с чего начать, но понял, что придётся рассказать всё и выдал.

– Попал я как кур в ощип. Не знаю, что и делать. Влюбился на старости лет.

– Так чего ты от меня-то хочешь? Сватом твоим стать? Так это запросто.

– Да иди ты, сейчас не до шуток. Она заказчица. Именно ей и надо сделать ванну.

– И в чём проблема? Тебе и карты в руки. Пока делаешь ремонт, можешь и орехи подкатить. А-А-А-А понятно, она замужем?

– Нет, разведена.

– Слушай, боров, накати-ка себе ещё полстакана, иначе из тебя всё клещами тянуть надо.

Мы налили ещё, и очередная порция упала в пищевод.

– Значит, говоришь, разведена. Тогда я совсем не понимаю, чего ты паришься. Начинай конфетно-букетный период, но особенно его не затягивай. Некогда нам охи-вздохи вокруг баб водить.

– Да иди ты, Мачо престарелый. Она моложе меня почти на 18 лет.

– И что? Я не понял. Ты её не интересуешь?

– Да хрен его знает. Глазки вроде строит. Пойми, что у них на уме. Сейчас она тебе лыбится, а попробуешь обнять и по роже получишь.

– И что с того? Ну, треснет она тебе по морде, у тебя убудут, что ли? Вон рожа вся в шрамах. Зато станет понятно, что тебе ничего не светит. Или не получишь по фэйсу, тогда ещё лучше. Чего ты школьника-то изображаешь?

– Давай лучше ещё дёрнем. Меня чего-то совсем не берёт.

После очередной порции мы закурили и продолжили разговор.

– Так я не понял, чего ты от меня-то хочешь? Что бы я твои хныки послушал? Давай, я готов. Только громко не рыдай, а то соседи сбегутся.

– Я хочу, что бы ты помог мне побыстрее сделать ей ванну и свалить оттуда. Да и проще мне будет с ней общаться при тебе.

– А может тогда я один сделаю эту чёртову ванну?

– Не, договор на меня, да и выглядеть это будет не очень. Давай уж вдвоём, по-быстрому сделаем и забудем про неё.

– Хорошо, договорились. Когда начинать?

– Я планировал в субботу начать демонтаж, в воскресенье вывезти мусор, а в понедельник завезти материал.

– Так сегодня только вторник? Я могу сломать и сам, например в четверг. В пятницу вывезем мусор, и вечером завезёшь материал. А в субботу уже начнём лепить.

– Не плохая мысль. Тогда я завтра ей позвоню и сообщу радостную новость.

– Отлично, этот вопрос решён. Давай пьянствовать.

Утром я еле вышел на объект. Хорошо, что мне осталось работы на несколько часов. Ещё по дороге я позвонил Светлане и сообщил, что буду работать с напарником и начнём мы в четверг. Мне показалось, что она вздохнула, но сказала, что это её устраивает. Значит, так тому и быть.

Глава 9. Начнём ремонт

– Танюша, я дура?

– Да как тебе сказать, чтобы не обидеть. Видимо, мы все дуры.

– Ну, какой же гад! Убежал как ошпаренный. Как будто я страшна, как смертный грех.

– Смертные грехи не все так уж страшны. Некоторые очень даже …. – Татьяна заливисто рассмеялась.

– Да ну тебя, я серьёзно. Почему он даже не смотрит в мою сторону? Почему я не интересую его как женщина?

– А ты запала на него, подруга. Пошли бутылочку опорожним, и ты мне всё расскажешь.

– У меня желание напиться. Может чего покрепче?

– Э-Э-Э подруга, да ты, похоже, сильно прилипла. Погодь немного. Сейчас я принесу.

Татьяна вышла и вернулась через несколько минут с небольшим графином. Он был почти полон прозрачной жидкостью янтарного цвета.

– Думаю, это подойдёт. Сама настаивала. С ног сшибает на раз.

– Это сколько же здесь градусов?

– Так кто же их мерил. Изначально был медицинский, но туда много чего добавлено. Думаю, под шестьдесят будет.

– Сдурела? Я от одного запаха умру. Хотя наливай, ты права, сейчас самое то.

Мы расположились на кухне и, после первой стопки я поведала подруге всё, что испытываю к Геннадию. Рассказывая ей о своём чувстве, я сама открывала его в себе, по новой. Подруга изредка задавала вопросы, и они помогали мне разобраться в хаосе своих мыслей. Незаметно графин опорожнился почти наполовину. В голове шумело, и предметы начали расплываться. Татьяна дотащила меня до кровати, и я начала проваливаться в забытьё, но успела услышать её последние слова.

– Ничего, разберёмся мы с твоим боровом. Он ещё узнает, как не замечать молоденьких и красивых женщин. Пень старый. Но симпатичный, гад. Кабы не твои чувства, я бы нашла способ его окрутить…

Продолжение её монолога я уже не слышала, провалившись в сон.

Утро было безрадостным. Во рту, помимо страшнейшей засухи, похоже, побывали скунсы, а голова никак не хотела отрываться от подушки. Сделав невероятное усилие, я села на кровати. Голова отозвалась всплеском боли.

Господи, за что мне такое наказание. Ну, Танька, чем она меня вчера поила? Почему ТАК мерзко во рту? Чёрт, я же на работу опаздываю. Да плевать, начальство не опаздывает, оно задерживается.

Неожиданно заиграла мелодия телефона. Она отдалась в голове новым приступом боли. Я посмотрела на экран. Это звонил Он.

– Алё.

– Утро доброе Светлана.

– Здравствуйте Геннадий.

– Я звоню вот по какому поводу. Мы вчера с напарником поболтали и решили, что можно значительно ускорить ремонт в вашей ванне. Он начнёт демонтаж уже завтра, а в пятницу и я подключусь. Вы не против?

Да что за утро такое. Хоть вешайся. Нафига мне его напарник. Зачем я вообще затеяла этот дурацкий ремонт. Жила себе спокойно со старой ванной и горя не знала. А теперь одни мучения. Хотя ….. я встретила Его.

Я вздохнула и сказала.

– Хорошо, это меня устраивает.

– Тогда до завтра. Мы зайдём утром вместе, но я потом уйду.

– Во сколько вас ждать?

– Мы обычно начинаем в 9 утра.

– Хорошо, я вас дождусь. До завтра.

Выключив трубку, я положила её на тумбочку. Безрадостные мысли нахлынули мутным потоком.

Что же мне делать? Как заставить Тебя посмотреть в мою сторону? Как заинтересовать? Почему в офисе все мужики пускают слюни, при моём появлении, а Ты даже не обращаешь внимания? Может Ты гей?

Неожиданная мысль обожгла своей неправдоподобной стройностью.

А ведь действительно. На меня даже не смотришь, Татьяна тоже тебя не заинтересовала. Хотя, какой гей. Все движения, манера разговора, черты лица и манера одеваться показывали отсутствие женской составляющей в Его натуре. Геннадий был Мужик до мозга костей. Хотя мысль о его голубизне приятно пощекотало моё самолюбие. Ладно, разберёмся. Сделаешь ремонт, а там видно будет.

Вечером, после работы я убралась в квартире, Последний раз попользовалась старой ванной и позвонила Татьяне.

– Алё, Танюша. Приветик.

– А-А-А, пьяница, привет. Как голова?

– Не знаю, чем ты меня поила, но еле встала. Мы так и не выпили вчера эту злосчастную бутылку вина. Может, заскочишь?

– Графинчик брать?

– Сдурела? Мне вчерашнего хватило. Давай, заходи, жду.

– Хорошо, сейчас буду.

Через несколько минут подруга стояла в дверях с неизменной тарелкой. Мы опять расположились на кухне и наконец-то приговорили вино к уничтожению. Я обрадовала подругу, что уже завтра перебираюсь к ней, на что она задумчиво произнесла: – Надо тогда сегодня будет ещё настоечки поставить. Может не хватить, – и весело рассмеялась. Так началась эпопея с ремонтом.

Глава 10. Спать пора

Когда Татьяна ушла домой, я устроилась на диване и погрузилась в размышления. Надо разобраться в своих чувствах и решить, чего я хочу. Для этого я решила задавать вопросы сама себе и стараться честно на них отвечать.

– Нравится ли мне Геннадий?

– Да, несомненно!

– А как насчёт любви?

– Дура что ли? Я его знаю всего несколько дней. Хотя… Ну не знаю я, отстань!

– И не подумаю. Договорились же отвечать честно.

– Вот, зануда!

– Не увиливай. Отвечай на вопрос.

– Ну что я могу ответить? Да, при его появлении у меня перехватывает дыхание. Да, последние дни я только о нём и думаю. Но любовь ли это? Не знаю.

– Хорошо, начнём с другой стороны. Ты его хочешь?

– А ты нет?

Я засмеялась. Это стало походить на раздвоение личности, а в дурку мне пока не хотелось. Надо как-то иначе упорядочить свои мысли. Давай просто анализировать.

– Чем тебе нравится Геннадий?

– Ну-у-у, … он симпатичный.

– Сама-то хоть поняла, что сказала? Он старше тебя больше чем в полтора раза.

– А причём здесь возраст?

– Ну-у-у… может и ни при чём. Но у него же живот и лысина, да и седины много. А рожа. Она же как танком переехана.

– Не говори глупости! Животик, так он же мужик, а не баба. Лысина… говорят, что лысые отменные любовники. Седина, значит мудрый. Рожа, тьфу, лицо в шрамах, так шрамы украшают мужчину.

– Хорошо, допустим, он симпатичный. Но у тебя в офисе полно смазливых мужиков. И они готовы ради тебя разбиться в лепёшку.

– И зачем мне их лепёшки? Сама же сказала «смазливых», а Он симпатичный. А как он двигается … А какой у него голос!

– Хорошо, резюмируем. Тебе нравится его внешность, его манеры, его голос. Это всё?

– Ну-у-у, … а мало?

– Маловато даже для постели. Таких самцов пол-Питера. И не таких старых.

– Да-а-а? И чего же ты ещё не приручила ни одного такого? Что же ты уже два года живёшь одна и мужскую ласку видишь только во сне?

– Я самостоятельная женщина и не нуждаюсь в домашнем тиране!

– Два раза ха-ха.

– А что, ха-ха? Я зарабатываю побольше многих мужиков, у меня есть машина, квартира. Чего ещё надо? И вообще, кто здесь спрашивает, я или … я?

– Да какая разница! Тебе уже тридцатник, а детей нет. Прежний муж больше жаловал водку, а не тебя. Любовников заводить ты посчитала ниже своего достоинства. Вот и живи теперь одна со своей гордостью!

– И что теперь? Кидаться на шею первому встречному?

– А Геннадий первый встречный?

– А он прямо рвётся подставить мне свою шею!

– Ну-у-у… да, не рвётся. Прямо скажем, совсем не рвётся.

– И чего делать?

– Да откуда же я знаю!

– А может он действует по принципу классика: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Даже продолжение подходит: «Но эта важная забава достойна старых обезьян».

– Он не обезьяна! И совсем не старый.

– Ну да, сорок восемь, совсем юнец. Вполне может быть, что ещё девственник!

– Дура озабоченная.

– Сама такая!

– Так ты решила, чего хочешь?

– Не знаю. Его я очень хочу, но это не так важно. Важнее понять, нужно ли это?

– Начнём сначала. Он тебе нравится?

– Иди ты!

– Хорошо, поставлю вопрос по-другому. Твоё чувство к нему достаточно сильное?

– Да-а-а-а. Я уже сама с собой разговариваю из-за него. Впору уже санитаров вызывать.

– Значит, сильное! Давай тогда думать, как к нему подступиться. На твои прелести он не реагирует. Все твои попытки его заинтересовать провалились.

– А много тех попыток-то было?

– Две неудачные. Но Бог любит троицу.

– Ты предлагаешь мне завтра опять попытаться его очаровать? И как ты себе это представляешь? Они же вдвоём работать будут. Мне что, двоих сразу обольщать?

– Зачем двоих? Ты и одного-то не можешь заставить хотя бы посмотреть на тебя. Куда тебе двоих! Пускай сделают свою работу. У тебя договор с Геной. Расплачиваться ты будешь именно с ним. Вот и будет это твой третий и последний шанс. Подготовься к нему капитально, продумай всё, ты же умная баба!

– А пока они работают, что мне делать?

– Не мешать им работать! Чем меньше ты будешь им мешать, тем быстрее они закончат, и ты сможешь получить свой шанс.

– Хорошо, уговорила! Подождём окончания ремонта. А теперь – спать.

Вечером после работы я пришёл домой. Настроение было мерзкое, несмотря на то, что закончил объект. До обеда я еле двигался, голова была пустая, а руки были как ватные. Но через несколько часов похмельные мучения закончились, я смог доделать все мелочи и подписать акт приёмки. Правда, когда головная боль отпустила, появились безрадостные мысли. Именно они и были причиной плохого настроения.

Домашние хлопоты заняли чуть больше часа. Одинокому мужику много не надо: приготовил по-быстрому поесть, набил утробу, посмотрел на гору грязной посуды и посчитал, на сколько дней осталось чистой. Вот и все хлопоты. Телевизор смотреть не хотелось, компьютер включать тоже. Я лёг на широченный самодельный диван и задумался:

– И для кого ты этот диван делал? Продать его, что ли? Только тоску наводит.

– Ты же так мечтал сделать уютный диванище. Мечтал, что на нём будешь принимать по десятку баб в день. И где очередь на твой траходром?

– Иди в баню, без тебя тошно! Кстати, о бане. Неплохо бы в ванне сделать сауну. Греть косточки после работы.

– А кому твои косточки нужны?

– Ну и хрен с ней, с сауной. Не сильно и надо.

– А тебе-то, самому, что надо?

– Да не знаю я, чего мне надо. Отстань. Дай просто полежать, отдохнуть.

– Ну, отдохнёшь ты, и что? Кому ты нужен, придурок старый?

– Ага, а ты молодой!

– Сейчас не обо мне.

– Блин, с этим надо что-то делать. Уже сам с собой разговариваю. Так и до маразма недалеко. Совсем крыша от одиночества едет …. В инет зайти, что ли? Можно на сайт знакомств залезть.

– А чего тебе там надо-то?

– Ну, познакомлюсь с одинокой женщиной и так далее.

– А чего далее-то? Сядет она тебе на шею и ножки свесит. Будешь её кормить, поить, а она упрекать, что мало зарабатываешь.

– Да хоть села бы уже. Одному хоть волком вой!

– А Светлана чем тебе не хомут? Красивая, молодая, не бедная, одинокая. Чего тебе старому козлу ещё надо?

– Тебе карандаш дать? Губу закатать. Во-первых, она заказчица. Во-вторых, она тебе в дочки годится. В-третьих, так она и села к тебе на шею. Нужен ты ей как рыбе зонтик.

– Во-первых, заказчица она не навсегда. Во-вторых, … ну в дочки, и что? Раньше на Руси и не с такой разницей в возрасте женились. В-третьих, ты вспомни как она попкой крутила в первый раз. Одинокая женщина, почему бы ей не заинтересоваться тобой?

– Слюни подбери. Да, заказчица она ненадолго, но потом и не встретимся мы больше. Зачем ей нужен какой-то работяга-строитель? Да, выходили раньше замуж за стариков, но и рога у них были как у оленей. Оно мне надо? А попкой крутила, так они все крутят. Порода у них такая. Им попка дана как раз для этого. Зато второй раз она была как ледышка.

– Себе-то не ври. Вспомни её улыбку. А как она смеялась!

– Да-а-а, улыбка у неё …. За такую улыбку можно и жизнь отдать, кто бы только взял. А как она смеялась. Ангелы поют хуже.

– Э, придурок старый, уж не влюбился ли ты?

– Да если и так, толку-то. Что я могу ей дать?

– Себя и можешь дать!

– Ага, добро такое комиссионное, коцаное и почти пенсионное.

– Да ты себя пока в старики-то не записывай. Чай и киндера ещё сострогать можешь, да и просто так удовольствие женщине доставить в состоянии.

– Ага, старый конь борозды не испортит. Только продолжение имеется: «Но и глубоко не вспашет». Пока вроде не жалуюсь, но, сколько я смогу пахать-то? Она баба молодая. Через десять-пятнадцать лет только во вкус войдёт. А я, аккурат, и кончусь от этого.

– И что? Хоть кони двинешь, как мужик. Это же мечта, умереть в момент экстаза!

– Да иди ты! Нужен я ей, как собаке палка.

– А чего ты теряешь? Она тебе нравится, сильно нравится. Так чего ты идиотизмом страдаешь? Поухаживай за женщиной, может и сладится.

– Ага, а она меня по морде за приставания.

– И от твоей морды сильно убудет от этого? И так на ней черти гопак танцевали.

– Ну, страшнее не станет, точно. Да и действительно, хуже уже не будет. Правда, ухаживать можно начать только после окончания ремонта. Негоже профи крутить роман с заказчиком. А вот по поводу поляны намекнуть можно. Чем чёрт не шутит, пока Бог спит. И хватит на эту тему. Так и шизоидом стать можно. Спать надо.

Глава 11. У-ф-ф-ф

– Что же ты творишь, хрен бешенный … ты куда прилепил эту пи-и-и … пи-и-и …. Совсем из ума выжил на пенсии.

– Не блажи, без тебя тошно. Куда я это пи-и-и … пи-и-и … прилеплю ещё, тебе на пи-и-и … что ли?

– Себе на лоб прицепи, может, умнее станешь. Света просила держатель для душа на другую стенку закрепить. Совсем склероз замучил?

– А ты раньше сказать не мог? Я уже плитку просверлил.

– Ума нет, считай калека. Меняй на пи-и-и… плитку. Запасные есть.

– Пи-и-и … пи-и-и … пи-и-и … тебе в пи-и-и …. Ой, извините, Светлана, мы тут немного спорим.

– Да ничего, я понимаю. Тем более у вас, Сергей, это так художественно получается.

Да уж, художественно. Этот крысёныш уже начинает доставать своей болтовнёй. Хоть кляп ему вставляй. Все полторы недели только с ним и общаюсь.

– Так, когда работаешь на такую красивую женщину, даже ругаться приходится красиво, – засмеялся мой напарник.

– Серёга, умерь немного своё красноречие, дай мне хоть чуть-чуть пообщаться с заказчицей! – взорвался я. – Добрый день, Светлана, – произнес я, обращаясь уже к героине своих сновидений.

– До чего ты вредный, Генка, не даёшь поболтать с такой очаровательной девушкой!

Я уже давно пожалел, что пригласил Серого мне помочь. Его словесный поток сметал все мои попытки как-то начать разведку в сердце Светланы. Он просто солировал все десять дней. Стоило появиться заказчице, как он бросал все дела и распускал павлиний хвост. Бедная Света уже не знала, куда спрятаться от него. Вот и сейчас, несмотря на то, что уши девушки свернулись в трубочку от его ненормативной лексики, он пытался продолжить её обхаживать.

– Пень старый, я твоей Жанке всё расскажу, – улыбнулся я.

– А вот это уже шантаж! Всё умокаю и ухожу в осадок, – состроив притворно испуганную физию и, улыбаясь в кулак, старый хлыщ продолжил работу. А мы со Светланой прошли на кухню.

– Извините ради Бога за ненормативную лексику. Мы не ожидали, что вы сегодня придёте.

– Да всё нормально. Я понимаю, что это обычный рабочий процесс.

– Хорошо, что вы пришли. Есть несколько проблем, которые можете решить только вы. Во-первых, на какой высоте вешать полотенцесушитель, и, во-вторых, сколько розеток будет в блоке у стиралки?

– Розеток будет три, вот сам блок, – с этими словами она протянула мне пакет. – А полотенцесушитель … смотрите сами, главное, чтобы удобно было, – её улыбка осветила кухню.

У неё хорошее настроение, это здорово! Может быть, попробовать позаигрывать с ней? Говорят, женщины ушами любят, надо проверить. Чёрт, я уже и разучился, как это делать. Ладно, терять особо нечего. И чего я так по-дурацки улыбаюсь?

– Вы сегодня хорошо выглядите, да впрочем, как и всегда.

Чего я несу, идиот? Она выглядит просто шикарно. Я боюсь на неё смотреть, чтобы не начать дрожать от желания.

Неужели он на меня посмотрел? А как он улыбается …. Какая у него открытая и добрая улыбка. Неужели его каменное сердце дало небольшую трещину. Господи, ты услышал мои молитвы. Ох, теперь главное не спугнуть его. Что же ему ответить на комплимент? Соглашусь, подумает – нескромная дура, начну говорить, что он не прав, подумает, что выпендриваюсь. Я же действительно ничего. Ага, ничего хорошего! Используем старый приём, изобразим наивную скромность.

– Вы меня просто засмущали.

– Ну что вы. Я не люблю врать, да и не умею. Вам действительно очень идёт эта кофточка.

А уж юбочку могла одеть и подлиннее. У меня комбез сейчас порвётся.

Вот ведь врёт, шельмец. Ты на мою кофточку даже не посмотрел, больше в глаза смотришь и в сторону. Хотя взгляд открытый. Ладно, будем играть по твоим правилам.

– Вы так считаете? Спасибо за комплимент.

Ага, следующего ждать от этого чурбана буду вечность. И чего ты опять взгляд-то отводишь? Давай смелее!

Вот, чёрт старый! Точно разучился ты с женщинами общаться. Бери пример с Серёги, он бы сейчас соловьём заливался, а ты язык проглотил. Чего ей ответить-то? Дальше комплименты говорить, подумает – полный придурок, а не продолжить, подумает – хам. Да, ёлки-палки, что я как первоклассник, аж покраснел, наверно.

– Да не за что. Мне очень приятно работать на такую прелестную заказчицу. Кстати, мы через пару дней заканчиваем.

Ну что за сволочь такая. Только я начала таять от его слов, а он ушат воды на меня вылил. А покраснел-то как! С чего бы это вдруг. Ладно, может у него давление поднялось. Лучше бы чего другое поднялось, паразит неприступный. Ладно, зайдём с другой стороны.

– А как вы относитесь к праздничному столу по случаю окончания ремонта?

А вот это уже серьёзно. Вроде начинает поклёвывать. Давай-ка, Генка, не спугни удачу.

– Хорошая идея. Накрытой поляне строитель всегда рад.

Вот, чёрт! Он хочет, чтобы я устроила пикник. Идея хорошая, но с нами увяжется и Сергей, а мне этот недомерок уже поперёк горла. О такой проблеме я не подумала.

Господи, что у меня за привычка любой стол называть поляной. Она же сейчас подумает, что я её на пикник приглашаю. Хотя пусть думает. На природу Серёга точно не поедет, его жена не пустит. Да нет, он может просто сказать, что пошёл на работу. Как же от него избавиться? Да чего я мучаюсь, сегодня поговорю с ним и всё. Тем более что ему с понедельника на работу.

– А это мысль! Выезд на природу мне нравится даже больше. Договорились, поляна с меня.

Самое главное, чтобы ты свою подругу на пикник не потащила, уж больно эта грымза часто с тобой приходит. Ладно, хоть шашлыков наемся, если ничего не получится.

– Договорились, только шашлыки я сам сделаю, негоже женщинам мясо доверять.

Вот шовинист-то выискался, не устраивает его, как женщины готовят. Да и Бог с тобой, посмотрим какой из тебя шеф-повар. Главное, Таньке не ляпнуть про пикник. Она же не отвяжется. Для неё шашлык почти смысл жизни. Ладно, разберёмся.

– Хорошо, договорились, шашлык действительно мужское занятие.

– И чего тут про шашлык говорят?

Принёс чёрт!

Шёл бы ты отсюда.

– Серый, иди работай. Дай поговорить спокойно.

– Так может быть, и Сергея пригласим?

А-а-а-а, идиотка, что я несу! Боже, язык мой, враг мой. Неужели он согласится? Карау-у-у-ул. Геннадий даже улыбаться перестал.

Вот и кирдык мечтам! Сейчас этот треполог упадёт на хвост, и плакали мои надежды. Только мяса и поем вдоволь.

– Куда пригласите-то?

– Светлана приглашает нас на шашлыки, после окончания ремонта, – промямлил я, глядя с мольбой на Серёгу, – ты как?

– Не, это без меня. Я с понедельника уже не в отпуске.

Уф, с меня литр, нет канистра. Да что там канистра, я тебя месяц поить буду. Нет, всё-таки канистра лучше. За месяц ты меня разоришь.

Ох, слава Богу, пронесло. Теперь бы Таньке не ляпнуть.

– Всем здрасьте!

Помяни чёрта в мыслях, он тут как тут.

– Здравствуйте, Татьяна. Мы тут обсуждаем пикник, по случаю окончания ремонта. Не желаете принять участие?

И кто меня за язык тянет. Неужели она согласится. Тогда надо будет брать Серого, чтобы осталась надежда. Хотя какая надежда. Похоже, сегодня не мой день, а начиналось всё так хорошо.

Вот теперь точно всё. Эта ведьма грудастая сейчас из платья выпрыгнет от счастья. И зачем только пришла? Как чувствует, что про её любимые шашлыки говорим. Я с печалью посмотрела ей в глаза и увидела, что они улыбаются.

– Да нет, наверно. Вы же на неделе поедете на природу, а у меня работа. Спасибо за приглашение. Как-нибудь в другой раз.

Два облегчённых вздоха слились в один и два любящих взгляда встретились. На мгновение на кухне повисла тишина, но уже через секунду Геннадий отвёл взгляд и начал рыться в карманах строительного пояса.

– Ладно, Светлана, пойдём мы работать. Ремонт ещё надо закончить, – смущённо улыбаясь, сказал он. – Думаю, во вторник всё будет готово.

– Мы тоже не будем вам мешать. Пошли, Танюша.

Глава 12. Подготовка

– Спасибо, Танюша!

– Спасибо тут не прокатит. Чтобы привезла с пикника шашлыков и мужа.

– Да как же я его …. А он мне сегодня первый раз комплимент сделал.

– Видела я его глаза. Первый раз его взгляд на тебя перехватила. Вы и до пикника можете не доехать, если в глаза друг дружке посмотрите. Он же дышит через раз, когда ты рядом.

– Да с чего ты взяла? Он и не смотрит на меня совсем.

– А ты ещё покороче юбку одень, его совсем кондратий хватит. Когда я зашла, он как рак красный был и вперёд наклонялся, чтобы комбинезон не топорщился.

– В смысле?

– А в том и смысле. Он считает, что ты слишком молода и держит себя в руках, а ты с ума сходишь. Да тебе достаточно к нему просто прикоснуться, как его тормоза разлетятся на куски.

– Твои бы слова, да Богу в уши.

– Дура ты. Нужны Богу твои шашни. Вы его уже наверно достали своей глупостью. Ему надо душу новую в мир привести, а вы дышать перестаёте при виде друг друга. Болваны! И одаривает же Господь таких идиотов.

– Да ну тебя! Придумываешь ты всё. Как я могу к нему прикоснуться? Он же меня за «прости Господи» примет.

– Вот он сейчас иначе думает, с твоими юбочками и кофточками без лифчика.

– ……..?

– Чего ты на меня уставилась? Ему твоя одежда, как стекло. Потому он на тебя и смотреть боится. Жить хочет.

– И что мне делать?

– Вот дура баба! Ты реши для себя, чего ты хочешь. Если мужика заарканить, так он уже твой. Достаточно подмигнуть и его скромность взорвётся желанием. А если не нужен он тебе, тогда прекрати издеваться над бедным животным.

– Ведьма ты, Танька.

– Это я-то ведьма? Да у меня такой мужик уже давно бы при деле был и с рук ел, а ты только по ночам плачешь и во сне стонешь.

– …Налей лучше.

Мы уже сидели за столом у Татьяны дома, и атомный графин занимал на нём почётное место.

– Да налить-то не сложно, – сказала подруга, наливая две стопки, – только чем это поможет? Тебе надо думать, где и как пикник устроить, чтобы праздные гуляки вам кайф не обломали.

– Ты предлагаешь мне его в тайгу увезти? Где я тебе под Питером найду укромное место? Под каждым кустом уже кострище и стол с навесом сделаны, и стоянки для машин гравием отсыпаны.

– Ну не всё так плохо. Знаю я одно озеро небольшое. Его и на карте-то не на каждой рисуют, хотя красивое оно необычайно. Меня ещё отец туда на Яве возил. Только на твоей Матисе туда не доехать. Нужна техника посерьёзней.

– Ну, это как раз решить можно. У брата есть Ленд Ровер. Это танк на колёсах. Я вроде и в страховку у него включена. Только как это выглядеть-то будет? На пикник, в глушь несусветную.

– Так иди на Марсово поле и совращай там своего Геннадия. Там и тебя, и его как раз советами и замучают. Может быть, и в эротические новости попадёте, или на пятнадцать суток. Там медовый месяц и начнёте.

– Да что ты ёрничаешь-то? Что он подумает, когда я его в глушь повезу?

– Ну-у-у-у… подумает, что ты хочешь завести его и грохнуть в лесу. Или решит, что хочешь снасиловать, а потом грохнуть…. Он же не идиот, всё он поймёт правильно и меньше бояться тебя будет после этого. Думаю, вы и до озера-то не сразу доедете. Если вам вообще понадобиться туда ехать.

– Ладно, где твоё чудо-озеро?

– Да не так далеко в принципе, меньше сотни километров. Пойдём, я тебе его на спутниковой схеме покажу.

– Спасибо, Серый. С меня причитается.

– Да иди ты в баню. Такой спектакль пропущу. Чуть не прибил меня взглядом. Пень влюблённый. Чтобы не меньше пяти пузырей конины выставил.

– Да куда я денусь, ты потом на коньяк смотреть года три не сможешь.

В душе у меня всё пело и радовалось. Неужели жизнь даёт мне ещё один шанс на счастье? И какие замечательные люди вокруг меня. Даже эта клуша телёсая, и то поняла мои чувства. Хотя мои ли? Они наверняка меня обсуждали между собой. И что это значит? А значит это, что на тебя, придурка старого, положила глаз самая прекрасная девушка, а ты ей за работу зарядил несусветные деньги. Ладно, не в деньгах дело, с бумагой разберёмся. Надо побыстрее заканчивать всю эту канитель с ремонтом, иначе я от нетерпения рехнусь.

– Серый, давай сегодня и завтра поработаем подольше, чтобы побыстрей закончить.

– Вот ты шустрый, как электровеник. У него лямур-тужур, а я страдать должен, пуп рвать! – но посмотрев в глаза Геннадия, добавил, – хрен с тобой, давай заканчивать. Осталось-то немного.

– Алло, Светлана?! Вечер добрый. Мы закончили. Завтра я утром приберусь, и можете принимать.

– Да вы что?! Я думала вам ещё дня на два работы. Какие вы молодцы!

– Вы только сегодня не заходите. Здесь бардак страшный, уборки на полдня. Вы во сколько завтра сможете приехать?

– Да когда надо, тогда и приеду, а сейчас я всё равно прийти не смогу, я не в городе.

– Тогда завтра часа в два я всё подготовлю.

– Великолепно, до завтра.

– До свидания.

Вот же свинство какое! Это как же им удалось за два дня всё закончить. Черти реактивные. Я же для пикника ещё ничего не приготовила.

– Танька, что делать то будем? Они уже закончили, а у меня ещё ничего не куплено. И до города ещё час ехать.

– А чего у тебя не готово? Самое главное мы сегодня сделали – разведали дорогу на озеро, а по магазинам мы и ночью с тобой проехать сможем.

– Умная ты баба, тебе бы ещё мужика хорошего подыскать.

– Иди ты в баню. Последнего нормального мужика заарканила и ещё издевается.

– А Сергей чем тебе не мужик?

– Хабарик этот вертлявый? … Нет в принципе он ничего, и шустрый. Только у него жена есть.

– Ага, тебя это так часто останавливало.

– Ты уж наговоришь. Ну, было пару раз, так я женщина видная, а у жён не убудет.

– Вот и действуй.

– Ладно, разберёмся.

Вот ведь хрен хитрый. Уборки у него тут на полдня. Всё блестит и сияет. Выспаться решил завтра, а я тут как дура полночи по магазинам ношусь. Ладно, я тоже должна быть в форме.

– Танюха, заходи, оцени ремонт.

– Ух ты, я тоже так хочу! Дашь Геннадия на прокат на пару недель? Всё молчу, я Сергея попрошу. Да не смотри ты на меня так, просверлишь. Я же шучу.

– Да ну тебя! У меня последнее время с чувством юмора полная засада. Ладно, пошли спать, завтра надо быть во всеоружии.

Глава… Нет, не люблю это число. Эпилог

Я шёл на объект выспавшийся и довольный. Не зря вчера мы вдвоём потратили лишних полтора часа на уборку. Всё было готово и оставалось только подписать акт приёмки и получить деньги. После этого Светлана переходила из ранга «заказчик» в ранг «ух, хороша!» и даже «почему бы и нет?». У подъезда стоял здоровенный внедорожник с открытым багажником. Не иначе какой-нибудь нувориш собирается на дачу. Во, добра-то набрал, на неделю гулять хватит… Света?!!!! Откуда у неё такой танк и куда она на нём собралась? Она же до педалей не дотянется. Ей же, чтобы нажать сцепление и газ, надо будет на шпагат сесть. Хотя нет, ноги у неё длиннющие. Но куда же она всё-таки собралась?

– Добрый день, Светлана.

– О, здрасссььте, Гена. А я уже загружаюсь на пикник.

– Э-э-э-э… а-а-а… но-о-о-о… Я думал, мы сначала ванну посмотрим.

– А я уже посмотрела и в восторге. Ваши деньги в бардачке и для поляны всё готово.

– Но я же ещё и мяса для шашлыков не купил! Хотел сегодня поставить на завтра.

– Ничего, мы вчера с Танюшей замариновали. Так что всё готово, прошу в машину.

Светлана стояла, улыбаясь своей неповторимой, солнечной улыбкой. Её глаза светились огнём игривого восторга. На ней была юбочка чуть выше колена и просторная блузка с короткими рукавами, которая на ветру давала возможность заметить все прелести бюстгальтера. На лице макияж только угадывался, и длинные волосы, как знамя любви, струились в солнечных лучах. Она была прекрасна!

Я, онемевший и ошарашенный, забрался на пассажирское сидение и смотрел, как самая лучшая заказчица садится за руль. Закрыв дверь, она посмотрела на меня и наши взгляды встретились… Трудно сказать, что произошло в следующий момент, ядерный взрыв чувств или полная диффузия двух сознаний, но я услышал её мысли, а она мои. Нам уже не надо было говорить.

– Что, прямо здесь? – прочитал я удивлённо-радостную мысль. – Нет, я только «за», но может лучше поднимемся ко мне?

– Как скажешь, моя фея.

Больше мыслей не было. Мы просто жили друг другом и чувствовали одинаково.

Дорогие читатели, думаю, дальнейшее повествование о Женщине и Строителе не имеет смысла. С ними всё понятно, а писать «её грудь напряглась, и соски отвердели» не вижу смысла. Засим спасибо за внимание.

Конец

Про Мальчика

Уважаемые читатели, хочу вам рассказать несколько историй про Мальчика. Как и все дети, он был сорванцом, но искренне радовался жизни. Хотя почему был? Он и сейчас есть, только далеко уже не Мальчик.

Хлеб

Описываемые события произошли в сентябре 1971 года. Мальчик пошёл в первый класс: первые уроки, новые друзья и первые учителя. Надо сказать, что Мальчик рос в семье, где папа посчитал невозможным участвовать в воспитании сына, и этим занималась Мама и Бабушка. Времена были совдеповские, Мама работала лаборантом, бабушка простым бухгалтером и бюджет семьи не был сильно раздут, вернее, концы с концами сводились, но без особого энтузиазма. Так же надо сказать, что мальчик был очень умненький и понимал, что семья нуждается в мужчине-кормильце, и торопился вырасти, чтобы стать таковым.

О чём бишь я? А-а-а, вспомнил: Мальчик пошёл в школу. В те времена в школьной столовой можно было за десять копеек очень сносно пообедать, а хлеб вообще лежал на подносе, и брали его бесплатно, сколько кому надо. Этот факт натолкнул ребёнка на идею: «Я же могу принести в семью немного хлеба и стать, хоть ненадолго, кормильцем». В его детскую голову никак не могла прийти мысль, что бесплатный хлеб, лежащий на подносе, на самом деле не бесплатный, и его поступок не что иное, как воровство. Он напихал в портфель нарезанные кусочки хлеба и после уроков пошёл домой. Дорога занимала около двадцати минут, и шёл он с высоко поднятой головой: он Кормилец и несёт домой еду. Мама встретила его расспросами о школе, а он гордо выложил на стол почти буханку хлеба, порезанного по-столовски на тоненькие кусочки.

Мамино лицо стало вдруг темнее тучи. Она сказала фразу, которая повергла мальчика в глубокий шок: «Мой сын вор, я не хочу его знать».

И тут Мальчик осознал, что сделал что-то не то, он сильно обидел Божество по имени Мама и попытался выяснить, в чём его вина? Ведь он всего лишь хотел помочь. Оказалось, что хлеб дают детям только для того чтобы они ели его в столовой, а он украл у своих одноклассников и буфетчица теперь будет оплачивать сворованный хлеб из своей зарплаты. Ему стало невероятно стыдно, но он даже не предполагал, какое наказание ему грозит. Божество Мама была вне себя и сказала, что завтра он должен отнести обратно в столовую весь хлеб, отдать его буфетчице и попросить у неё прощения. Это был жестокий приговор, но Мама была непреклонна.

Ночь прошла, как в кошмаре. Мальчику было стыдно и страшно. Он ждал утра, как осуждённый на расстрел, но оно неотвратимо наступило, портфель принял вчерашний груз, и мальчик, сжав зубы, пошёл в школу. Сразу зашёл в столовую, в надежде, что буфетчицы ещё не будет. Она была. Слёзы текли из глаз сами по себе и он даже не пытался их унять. Но чудо – страшная и толстая тётя-буфетчица улыбнулась ему и погладила по голове, когда он выложил хлеб. Она всё поняла и сказала: «Молодец парень, не многие смогли бы сделать подобное, даже взрослые. Из тебя вырастет Мужик».

Когда он вышел из столовой, его несли крылья. Камень, лежащий на плечах последние часы, свалился, и Мальчик испытывал истинное счастье. Это ощущение он запомнил на всю жизнь и уже больше никогда в жизни не украл ни копейки и не взял ничего чужого, ну, пожалуй, кроме яблок в саду соседа (правда, сосед так же поступал с яблоками из его сада). И самое смешное, что чужие яблоки были невероятно вкусны. Но это уже другая история.

Яблоки с солью

Действие происходило в 1972 году, в конце лета. В садах созрели яблоки, и пацаны всех возрастов начали традиционные набеги на соседские посадки. Причём, в своём саду урожай был не хуже и не меньше, но какое удовольствие набрать яблок за пазуху с дерева соседа, и, гордым от своей смелости, идти раздавать эти гостинцы друзьям. Вкус таких плодов был просто сказочный, хоть и кислый до сведения скул. И даже тот факт, что сосед идёт рядом и раздаёт яблоки из твоего сада, ничуть не портил удовольствия. Мама соседа уже традиционно грозила кулаком в окно, а его папа уже вынимал ремень из штанов, но какое это имело значение – за минуты счастья надо платить.

Мальчик шёл с полной рубахой боевых трофеев. Он заправил её в штаны и напихал яблоки под рубашку на животе. Они приятно холодили кожу и выпирали, показывая количество его смелости. Компания приятелей шла навстречу и в точке рандеву фрукты перекочевали из-под рубашки в животы парней в считанные минуты. Каникулы скоро закончатся, начнутся школьные будни, но пока можно упиваться свободой. Кто-то подал идею: «А поехали в Щеглово, в колхозные сады. Там яблоки размером с арбуз». Идея была не нова, но подобные набеги совершались крайне редко. Причина была проста: совхозные сады охранял старый и злой дядька с берданкой. Но в тот день компания решила проверить свою смелость, и уверенно пошла на станцию. До Щеглова надо было проехать всего три остановки на электричке.

Сады начинались в пяти минутах ходьбы от платформы и тянулись на несколько километров. Они были обнесены старым бетонным забором высотой около полутора метров. Но что такое полтора метра для компании бесят в возрасте от семи до десяти лет? Так, мелочь… Оставив одного на «шухере», остальные перемахнули через забор. Мальчик был самым младшим, и его пришлось подсаживать. Сад раскрылся во всей красе: ровные ряды яблонь, ветки почти ломались от количества вкуснейших плодов – почти рай. Собирать у забора не интересно, надо углубиться в сад. Но вот незадача: от забора до вышки сторожа рукой подать. Пацаны распластались на земле и начали наблюдать. Дядька-сторож сидит в тени вышки и тихо дремлет. Значит, сам Бог велел залезть на дерево и собрать наиболее вкусные плоды с верхних, тонких веток. Но самая красивая яблоня растёт, как назло, всего в двадцати-двадцати пяти метрах от вышки. Долой полумеры! Либо яблоки с самой красивой яблони и с самой макушки, либо мы не мужики. Сказано – сделано. Наиболее лёгкий и молодой (то есть именно наш мальчик) лезет на дерево, чтобы скинуть друзьям боевые трофеи, и уже не важно, что при этом на их головы проливается просто дождь из фруктов. Самые вкусные там, на макушке. Вот и верхняя ветка. Наикрасивейшее, верхнее яблоко – себе за пазуху, соседние – друзьям вниз. Но что это? Между лопатками возникает неприятный холодок. Мальчик оборачивается и видит, что дед-сторож на вышке уже целится в него из берданки. Вопль «ШУХЕР!», и вся компания срывается с места. Но не так-то просто слезть с дерева, да ещё и с самого верха: рубашка полна яблок. И тут звучат два выстрела. Первый проходит рядом с правым боком, а второй… правая ягодица взрывается от боли. Впечатление, что к ней приложили раскалённую сковородку. Путь с яблони до земли занимает времени значительно меньше, чем должен занимать по законам всемирного тяготения. Ускорение свободного падения работает на мальчика. Ноги касаются земли и начинают жить сами по себе. Бетонный забор преодолевается одним прыжком, даже без соприкосновения с ним. До станции около шестисот метров, электричка уже видна. В голове только одна мысль: «Поскорей добраться до воды и сунуть туда зад». Почему до воды? Всё просто: соль растворяется в воде, а в пятой точке сейчас именно она, и именно она придаёт ускорение ногам и выметает из головы все другие мысли. Электричка приближается к станции невероятно медленно, приятели почему-то передвигаются ещё медленнее и на неё, похоже, не успевают, но это не имеет значения. Мальчик уже на станции и ноги сами по себе носят его по платформе. Стоять на месте просто невозможно. Окружающие понимающе ржут, но это также не имеет значения. Костёр в правой ягодице разгорается с каждой секундой.

Как Мальчик носился по электричке, по вагонам, как он добежал потом до дома, рассказывать не буду, не помню.

Мама стирала бельё в тазу. Мальчик влетел в дом и с разбегу плюхнулся в него задом. У него было впечатление, что вода в тазу закипела. Пена попала на ранки и начала щипать, но, по сравнению с солью, это была щекотка. Мама отошла на шаг и понимающе улыбнулась. Мальчик уже не мог плакать. Слёзы кончились, и на лице было выражение невероятной муки. Мама подлила в таз тёплой чистой воды, при этом приговаривая: «Не воруй». Костёр в заднице начал постепенно угасать, и мамины слова отпечатались в памяти навечно. Больше яблоки в чужих садах мальчик не воровал. И вот что интересно: в награду за все мучения, в назидание, той же осенью в его саду обнаружился новый росток у яблони, на котором через семь лет начали созревать вкуснейшие плоды.

Бишка

Глава 1. Щенок

Жил был Мальчик. Он уже узнал, что воровать плохо, и что с зарядом соли в попе можно обогнать электричку. Ему очень хотелось завести четвероногого друга. Он мечтал об этом очень давно, но … Мама была против. Бабушка не возражала, но верховодила Мама и оставалось только мечтать. Мальчик часто приходил к Бабушке на работу в бухгалтерию, и она разрешала ему кормить двух собак, которые там прижились. Одного звали Дым, вторую Чапа. Дым был помесью танка с носорогом и отличался огромными размерами и добрейшим характером. Чапа была помесью кошки и пылесоса, и (в соответствии с наукой о генах) имела небольшой рост и ужасно сварливый характер. Она признавала только Мальчика, Бабушку и охранника, все остальные (как считала Чапа) были нужны только для того, чтобы лаем прогнать их подальше, а если не понимают, то и тяпнуть за то, до чего можно дотянуться. Больше всего она не любила пьяных и женщин. Она считала, что это одно и то же. И вот весной Чапа принесла щенков. Все были уверены, что от Дыма, так как он не подпускал к ней кобелей, а она других кобелей просто кусала. Щенки были настолько разные, что понять, какими они вырастут, было совершенно невозможно. Мальчик зашёл в сарай, где мамаша кормила своё потомство и присел на корточки рядом с ней. Один щенок оторвался от соска и ткнулся мальчику в коленку. Так началась их дружба.

Щенок сосал мамку больше месяца, после чего Бабушка сказала, что пора предпринимать массированную атаку на Мамину жизненную позицию. После школы Мальчик зашёл в бухгалтерию, и заговорщики пошли в сарай. Они сунули щенка в коробку и отправились домой. Мама была ещё на работе.

Щенок начал с того, что нагло занял коробку кота Барсика и мирно заснул. Там его и увидела в первый раз Мама.

Бой был долгим. Сражение длилось несколько часов. Обе стороны несли тяжёлые потери. Мальчик получил наказание: угол на два часа. Бабушка израсходовала весь запас валидола. Мама сорвала голос. Щенок мирно спал. Всё закончилось, когда проснулся главный виновник баталий. Он просто подошёл к Маме и лизнул ей руку. Это было его секретное оружие. Женское сердце не выдержало и капитулировало, но без аннексий и контрибуций.

Первые несколько месяцев были почти как в сказке. Щенка назвали Бишка в честь Бима из фильма «Белый Бим Чёрное ухо». Рос он как на дрожжах, но надул на пол только один раз. После Маминого воздействия на его ухо путём его вытягивания и тыканья носом в лужу, он понял, что это о-о-очень плохо и стал терпеть, пока его выведут погулять.

Через четыре-пять месяцев стало понятно, что дальнейшее пребывание Бишки в доме обернётся полным разрушением оного по причине огромного роста питомца. Он уже перерос папашу. Пришлось строить ему конуру у сарая и сажать на цепь.

Первую неделю он очень сильно страдал. Нет, он не выл и не скулил, он просто смотрел грустно на своих хозяев, и во взгляде читалось: «Чем же я провинился?» Мальчик даже ночевал у него в будке одну ночь. Но время лучший лекарь, и Бишка привык. При виде Мальчика, Бабушки и Мамы он радостно прыгал и пытался лизнуть их в нос, если они были рядом. При его размерах ему уже почти не надо было вставать на задние лапы. Он уже вымахал в огромного пса. Какие породы собак были намешаны в его крови, было не понятно, точно можно было идентифицировать только овчарку, ну и ещё, пожалуй, слона. Он любил всех людей без исключения, пока они не повышали голос на Мальчика, а уж если дело доходило до драки (мальчика частенько задирал более взрослый сосед), он просто рвал толстенную цепь и летел на выручку. Мальчик был его божеством. Однажды Мальчик сильно нашкодил, и Мама при Бишке начала его громко воспитывать с применением кожно-ременного метода воздействия на посадочное место. Для пса это было нелёгкое испытание. Сначала он вклинивался между ними и получал удары ремнём за своё Божество, затем Маме надоело, она взяла Мальчика за ухо и попыталась увести его в дом. Это было больше, чем мог вынести мохнатый. Он просто взял зубами Маму за мягкое место и слегка сжал. Был визг, была нецензурная лексика. Мама уже забыла про проделку Мальчика и полностью переключилась на пса. Ремень начал опускаться на спину Бишки, но друг просто закрыл его своим телом. Справедливость восторжествовала. Виновник получил наказание, но и Мама потом пару дней не могла принять сидячее положение. Бишке тогда исполнился один год.

Глава 2. Болезнь и черти

Весной, когда сошёл снег, Бишка вдруг перестал выходить из будки. Первый день никто, кроме Мальчика, не обратил на это внимания. Мальчик после школы пошёл кормить своего друга и нашёл его лежащим в будке с грустными глазами. Он не вышел, даже когда ему был предложен сахар. Забеспокоившись, парнишка побежал к бабушке на работу, но она сказала, что весной кобели на цепи иногда грустят и мальчик успокоился. Оставив тазик с едой у будки, он пошёл делать уроки. Через пару часов пришла Мама и стала проверять дневник. Как водится у парней, он был о-о-очень далёк от идеального, и час угла был минимальным наказанием. Обои в углу были уже все поцарапаны пальцем, в некоторых местах вообще торчала голая стена. Это был печальный угол.

Через час, получив свободу, мальчик побежал к сараю поиграть с четвероногим другом, но тот даже не оторвал голову от лап. Мальчик сразу понял, что ему плохо. Собака даже не отреагировала, когда хозяин отцепил карабин на цепи. Обычно это вызывало бурю эмоций и ураган действий, но сейчас пёс даже не открыл глаза.

─ Мама, Бишка заболел! – с этими словами пацан заскочил в дом.

─ Не волнуйся, это весна, – сказала Мама.

─ Нет, он даже гулять не хочет!

─ Ты его отпустил с цепи? Он же сейчас убежит и несколько дней не вернётся.

─ Нет, мам, он лежит в будке с закрытыми глазами.

─ Пошли, посмотрим.

Мальчик бежал впереди. Когда он был у будки, пёс опять даже не поднял головы. Взглянув всего один раз, мама тут же побежала к соседу. Через пятнадцать минут парень увидел, как она идёт с дядей Васей, а в руках у соседа ружьё. Мальчик всё понял. Его друг опасно заболел, и его хотят лишить жизни. Идея пришла в голову мгновенно. Он лег на пса и закрыл своим телом его голову и часть туловища. Он вцепился в его шкуру, чтобы их было не разорвать, и когда такую попытку предприняли, он кусался, лягался и голосил во всё горло. Когда его почти оторвали от пса, он просто лёг поперёк дырки в будке, и вытащить его оттуда было невозможно. Разговоры взрослых он не слушал и не мог слышать, он оглох от собственного крика, руки и ноги онемели от напряжения и в этот момент он почувствовал на своём плече голову пса и его язык прошёлся по щеке и бровям Мальчика.

Мучители куда-то ушли, и парень решился выйти из будки. Вокруг никого не было. У него было секретное укрытие на чердаке сарая, которое он сам сделал втайне от всех. Оно было спрятано под кучей всякого хлама, наваленного под крышей, и в него вёл почти незаметный лаз. Как он перенёс пса, весившего больше его, на чердак, он не помнил, он действовал как во сне. Мальчик полностью замаскировал лаз и, уложив пса на старый матрац, лёг рядом с ним. На этом чердаке он провёл пять дней. Он слышал, как его искали, как милиция обшаривала сарай и чердак, но его не нашли. Мама постоянно выходила на улицу и громко кричала, звала его по имени. Ему было невыносимо её жалко, но отдать своего вернейшего друга он не мог. Он знал, что теперь их судьбы неразрывны.

Через пять дней пёс неожиданно открыл глаза и лизнул мальчика в нос. К тому времени сил у парня уже не было. Он пил только воду, которая капала через дырку в крыше в миску и ничего не ел. Для того, чтобы выбраться из убежища, надо было разобрать кучу старого барахла, которое он навалил, когда прятал пса, но сил хватило только подползти к этому завалу. Бишка увидел, что хозяину нужна помощь, и приполз на помощь. Вместе они начали потихоньку разгребать. Сколько времени на это ушло – неизвестно, но совместными усилиями они пробились к чердачному окну. Мальчик высунул голову и попытался крикнуть. Получился только хриплый стон. Помог пёс: он высунул голову и громко залаял.

Очнулся Мальчик уже дома в кровати, а в ногах лежал пёс. Они оба были невероятно счастливы. Они вместе, и уже никто и никогда их не сможет разлучить. Первое, что услышал Мальчик, когда открыл глаза, было: «Что же вы творите, черти? Поправитесь – убью обоих!».

И Мама, улыбнувшись, погладила сначала сына, а потом и пса, по голове.

Глава 3. Взросление

После болезни у Бишки осталась память. Заключалась она в шишке на голове, тике челюсти и правого глаза, и асимметрии ушей. Выглядело это очень потешно, особенно когда он смотрел на Мальчика. Было полное впечатление, что он подмигивает.

Некоторое время Мама разрешила псу жить дома, и это были самые жуткие дни для кота Барсика. Нет, Бишка просто обожал кота. Когда тот спал, он подползал к нему и пытался положить свою голову рядом с ним, но по причине больших размеров оной получалось, что Барсик оказывался где-то между шеей и носом собаки. Такой расклад его совершенно не устраивал, и следовало гневное «МЯВ» и удар лапой по морде. Правда, надо отдать должное, когти он не выпускал. Бишка был безумно влюблён в кота, а кот позволял себя любить, и пользовался преимуществами, которые давало чувство собаки. Когда пёс сидел на цепи, кот частенько спасался от соседских собак и соперников-котов у ног обожателя.

Через пару недель пса снова посадили на цепь. На этот раз он перенёс это спокойно, халява кончилась. Мальчик продолжил учёбу. Потянулись будни.

Минула весна, пролетели два месяца лета. Начался грибной сезон. Лес был рядом и сходить за грибами ничего не стоило. У мальчишек началось соревнование: кто наберёт больше даров леса. Не принять участия в соревновании Мальчик не мог. Ему было всего девять лет, но жизнь в пригороде, рядом с лесом, воспитывает в человеке любовь к природе и умение с ней общаться.

Раньше Мама не отпускала сына в лес одного. Она брала его с собой в каждую грибную охоту, но это случалось редко. В этот раз Мальчик уговорил отпустить его вместе с четвероногим другом. Вышли они рано утром. Пёс был вне себя от радости из-за полученной свободы и носился первое время, как угорелый. Он убегал вперёд на сотню метров, затем возвращался и опять убегал. Так продолжалось почти час. Израсходовав излишки энергии, мохнатый стал приставать к хозяину с играми. Мальчик пару раз забросил палку подальше, но понял, что это не ускорит процесс сбора грибов. Надо было выходить из положения. Он дал понюхать псу сыроежку и сказал «ищи». Через пару минут стало ясно, что это было ошибкой. Каждая поганка становилась причиной громкого лая. Пёс заливался и «танцевал гопака» вокруг любого гриба. Не подойти к нему, значило обидеть, а подойти… Так грибов не наберёшь. Найдя, наконец, благородный гриб, малец дал его понюхать псу в надежде, что он пахнет иначе. Увы, ситуация не изменилась. Танцы возле поганок, громкий лай, команда «Фу!» и пять-десять секунд тишины.

В это утро составить конкуренцию приятелям по сбору лесных угощений Мальчик не смог.

Походы в лес продолжались до конца лета. Друзья с каждым разом уходили в лес дальше и дальше. Это начало давать результаты. Количество грибов, заготовленных на зиму, увеличивалось не по дням, а по часам. Ароматные запасы радовали всех. Мама называла Мальчика кормильцем, и он от этого ходил гордый и счастливый. В соревновании со сверстниками он уже давно всех обогнал по количеству заготовок, а пёс был счастлив свободе и общению с другом.

Настала осень. Каникулы закончились и начались занятия в школе. Как водится, в детском коллективе всегда есть сильные хулиганы, задирающие тех, кто слабее. Мальчик не отличался особыми физическими данными, плюс ко всему он был почти на год младше половины класса, так как пошёл в школу с шести лет. Семь лет ему исполнилось уже осенью.

В этот день он шёл со школы один. До дома оставалось около пяти минут ходьбы, когда навстречу вышел сосед Цыган, который частенько его задирал. Избежать встречи было невозможно, да и гордость не позволила бы спасаться бегством. Обычный диалог: «Мелочь есть? Нет. Почему? Потому что нет. Ах, ты ещё и хамишь!» – закончился обычной потасовкой, но шансов выйти из неё победителем у пацана не было. Он был на пару лет младше и намного слабее. Он уже лежал на земле, а Цыган сидел на нём, как вдруг мощный удар принёс освобождение. Бишка, с куском оборванной цепи, разворачивался для нового прыжка. Цыган не стал выяснять причины нападения (и правильно сделал, иначе спущенных штанов было бы не избежать), а просто запрыгнул на забор и с него на дерево. Это был первый его побег с поля боя, но теперь далеко не последний. Он грозил с дерева страшными расправами, но друзья уже продолжили путь домой. Они были вместе, и им было не страшно.

Сколько раз Бишка загонял Цыгана на дерево, столб, забор, крышу – посчитать невозможно. Стоило псу оказаться на свободе, а хулигану в зоне видимости, исход был один. Даже когда мальчишки повзрослели и подружились, никакие команды не могли спасти соседа от путешествия по вертикали. И уже сидя наверху, Цыган начинал звать Мальчика, чтобы он убрал своего телохранителя.

Пёс начал матереть и показывать характер. К следующей весне он стал похож на настоящего монстра. Рост остался почти прежним, но он раздался вширь, и соседские кобели уже не позволяли себе залаять на Бишку, даже когда он был на цепи. Да и цепь для него являлась весьма условным препятствием. Если у пса возникало желание, он её рвал с лёгкостью. Пришлось покупать ему цепь намного прочнее, самую толстую из тех, что были в продаже. Но даже такая не всегда могла его удержать.

В один прекрасный день пёс исчез. Такое иногда происходило, и Мальчик пошёл звать своего питомца. Когда он срывался с цепи, все цыгане, живущие по соседству, старались оказаться в доме или повыше, на дереве. По цыганам, сидящим на деревьях, можно было с уверенностью прогнозировать время побега Бишки. Если сидят и дрожат, значит, пёс сбежал давно и они успели замёрзнуть, если же матерятся – значит, собака где-то рядом. В этот раз весь выводок шумной национальности расселся по столбам и деревьям и молча ждал.

Все попытки найти друга ни к чему не привели. Звали всей семьёй. Искали вечером, ночью, утром. Никаких результатов это не принесло. Вокруг тазика с кормом, у будки, собрались соседские коты. Собака пропала.

Глава 4. Болезнь и Галстук

Поиски продолжались четыре или пять дней. В школе были каникулы, и Мальчик с утра до вечера прочёсывал окрестности. Пару раз он видел собачьи свадьбы издалека, но Бишка в них не был замечен. Один раз Мальчику показалось, что он узнал друга, но свора свернула в проулок и догнать её парень не смог.

На третий день Мама перестала помогать в поисках. Бабушка сдалась на четвёртый. По их мнению, дальше искать было бесполезно. Голос у пацана охрип, сам он осунулся, под глазами появились синяки. На шестой день он не смог встать с кровати. У него была температура под сорок и сильные рези внизу живота.

В народе говорят: все болезни от нервов, только венерические от удовольствия. Неизвестно, что стало причиной воспаления мочевого пузыря у мальчика – сильный стресс, или постоянно мокрые ноги, или всё вместе – но всем стало уже не до собаки. Приехала неотложка и хотела забрать Мальчика в больницу, но парень, находившийся в бреду от высокой температуры, неожиданно пришёл в себя и сказал: «Я не буду есть и пить в больнице, если меня туда увезут силой, а поеду я туда сам только после того, как поглажу Бишку». Мама была в шоке. Она знала, что переубедить сына невозможно, но что делать? Врач со скорой сказал, что парню нужна срочная госпитализация, что состояние критическое и на раздумье времени нет. Промедление равносильно смерти. Начались уговоры. Мама обещала сыну купить породистого щенка, новый велосипед и все чудеса света, но он был непреклонен.

В этот момент, от входной двери, послышалось характерное, громкое шкрябанье. Все замерли, не веря в реальность чуда. Шкрябанье повторилось с новой силой. Дверь чуть не снесли с петель, столько было желающих её открыть. Серая молния с бряканьем куска цепи метнулась к кровати, и врачи пошли за носилками. Пёс положил голову на грудь мальчику, глаза молили о прощении. Мальчик гладил друга по голове, плакал и не зло ругался.

Болезнь держала долго. Около недели мальчишка находился на грани. Его вены были исколоты капельницами, задница стала красной, как у макаки, от частых уколов. Мама и Бабушка всё время дежурили у его кровати. Когда он приходил в себя, первым вопросом было: «Как Бишка?». Мама на это гневно восклицала: «Я прибью этого кобеля, вместе с тобой!» Бабушка отвечала одним словом: «Грустит». Они не говорили, что пёс ничего не ест и не вылезает из будки. Вернее, его уже перевели в дом, он тихо лежал в прихожей, и только открытые глаза говорили, что он жив.

На восьмой день болезнь начала отпускать. Температура спала, и парень попросил есть. До этого он мог проглотить только бульон и протёртые яблоки. Но самое невероятное, что в тот же момент, когда Мама положила в рот сына кусочек варёной курицы, пёс встал и подошёл к миске с просящим взглядом. Они были ЕДИНЫ. Единый душевный организм пса и парня.

Встретились они только через десять дней, когда Мама привезла сына из больницы. Друзья закрылись в комнате и наслаждались компанией друг друга несколько дней. Мама даже не пыталась увести пса. Он сам просился изредка на улицу, но через несколько секунд опять, пулей, влетал в комнату хозяина. Но всё проходит, а жизнь продолжается.

Пёс опять переехал в будку, Мальчик начал ходить в школу и нагонять пропущенное, а Мама икать кузнеца, чтобы он сделал прочную цепь.

Выздоровление и начало учёбы совпало с днём рождения великого вождя, а в этот день в те года было принято пополнять ряды пионерской организации новыми членами. Школьников торжественно принимали в пионеры у статуи Ленина перед исполкомом. Им повязывали галстуки и поздравляли. Перед этим проводилось собеседование, на котором проверялись знания будущим членом молодёжной организации устава и минимальные знания политинформации. Собеседование проводилось за несколько дней до торжества, а Мальчик тогда ещё болел. Теперь он с грустью стоял среди зрителей и наблюдал за счастливыми лицами своих сверстников, стоящих ровными рядами перед памятником в красных галстуках. Собеседование он прошёл всего час назад и к торжеству не успел. Но вот чудо: его фамилию называет самый главный начальник пионеров. Не понимая, что происходит, он вышел к строю сверстников, уже принятых в ряды помощников комсомола, и ему повязали драгоценный знак причастности к организации, поздравили и поставили в строй.

Домой он летел как на крыльях, распахнув пальто, чтобы все видели, что он достойный член общества. Навстречу ему уже бежал мохнатый друг, порвавший очередную, сделанную на заказ, цепь, а соседские цыгане салютовали ему с деревьев.

Глава 5. Защитник и спасатель

Наступило лето. Пришла пора дачного сезона. Небольшой городок в Ленинградской области, в котором жил Мальчик, атаковали толпы уставших горожан, желающих отдохнуть и оттянуться летом на лоне природы. Население городка увеличилось в несколько раз. Начались обычные баталии между местными парнями и дачниками. Происходило такое каждый год, и народ воспринимал это явление как часть шоу, называемого – дачный сезон. Для мужского населения городка началась развлекуха. Днём знакомство с городскими представительницами слабого пола, приехавшими отдыхать и развлекаться, а вечером маленькие и большие потасовки с силовой половиной отдыхающих. Для женского населения всё было не так радужно. Выходить вечером на улицу стало небезопасно. Толпы городских повес приставали очень настойчиво, а подпившие городские модницы могли увидеть в местных девушках серьёзных конкуренток. Местные парни, конечно, потом накажут всех виновных путём намыливания шеи и начищения морды городским парням, но это будет потом.

Мальчик поехал на электричке в гости к Дедушке и должен был вернуться вечером. Мама решила его встретить. Для безопасности она прицепила Бишку на поводок, и они вдвоём отправились на станцию. Ожидание затягивалось. На ближайшей электричке сын не приехал, и молодая женщина устроилась на большой скамейке, установленной на станции специально для таких целей. Пёс, не мудрствуя лукаво, забрался под скамью и его присутствие выдавал только поводок, уходящий под деревянное сооружение.

Неожиданно к Маме подошла группа незнакомых парней и решила продемонстрировать ей чудеса своего красноречия. Заключались они в сальных предложениях прогуляться в лесопарк и вопросах – почему ты такая злая. Не получив ответа на свои предложения и вопросы, они попытались приступить к действиям. Один из горе – ухажёров попытался взять женщину за руку. Последовало всего два слова: «Бишка, покажись!» После этих слов начался неотвратимый процесс появления монстра из-под скамейки. Показавшийся нос был причиной наступления гробовой тишины. Когда показалась голова, у городских повес начали появляться признаки святости и глубокого раскаяния во всех смертных грехах. Появление передних лап стало сигналом мгновенной телепортации веселившейся ранее группы во все стороны. Когда пёс полностью вылез, его недоуменный взгляд был направлен на хозяйку и говорил: «Ну и зачем звала?» Вокруг не было ни одной живой души, только комары продолжали своё чёрное дело. Мама погладила пса по голове и поцеловала его в нос. На горизонте уже показалась следующая электричка. По пути домой Мальчик весело смеялся над происшествием и поблагодарил друга дедушкиной конфетой.

В это знойное лето несколько водоёмов, пригодных для купания, были переполнены людьми. Местные сюда купаться почти не ходили. Они предпочитали карьер, находившийся довольно далеко в лесу, о существовании которого многие дачники не подозревали. Образовался он от добычи песка, и глубина там была не больше двух с половиной метров. Мальчик с Бишкой любили ходить туда в дневную жару. Парень – чтобы искупаться и пообщаться со сверстниками, пёс – потому, что в лесу он получал свободу. Правда, сам водоём не вызывал у собаки положительных эмоций. Он панически боялся воды. Причина этого страха была неизвестна, но затащить его в воду было невозможно. Нет, он заходил в воду, но только до тех пор, пока его лапы чувствовали дно. Моменты, когда хозяин уплывал от берега, были для пса просто невыносимы. Он начинал носиться вокруг водоёма и громко лаять с повизгиванием. Местные уже не боялись Бишку, зная его добродушный характер, и со смехом наблюдали за волнениями пса. Вдруг что-то произошло. Мальчик плавал очень хорошо, он с раннего детства научился держаться на воде и к десяти годам чувствовал себя в воде как рыба. Но сейчас его правая нога оказалась согнутой, и сильная боль сковала мышцу. Чтобы не показаться трусом, парень не мог закричать и попросить о помощи. Он пытался не уйти под воду, лихорадочно работая руками, как вдруг его правая рука коснулась чего-то мохнатого. Он судорожно сжал кисть, и его потянуло к берегу. Думаю не надо говорить, чья мохнатая спина пришла на помощь и помогла пацану добраться до берега. Местные удивлённо наблюдали, как пёс прыгнул в воду и почти мгновенно оказался рядом с хозяином, как парень схватил собаку за холку, и был вытащен на берег.

Домой они шли, радуясь жизни. Мальчик взял с Бишки обещание, что они ничего не расскажут Маме, но сам же его и нарушил, за что получил взбучку, а пёс – благодарственную кость. Их дружба продолжалась.

Глава 6. Рыбалка и любовь

Минуло пару лет. Мальчик немного подрос. Его взгляд стал всё чаще останавливаться на девчонках, и при взгляде на одну из них его сердце начинало усилено колотиться. Когда же она удостаивала его своим взглядом, то сердце просто замирало, и кровь изнутри окрашивала кожу его лица в ярко-пунцовый цвет.

Весна 1977 года была ранняя, и маленькая речка, протекающая неподалёку от дома, превратилась в широкий поток. Рыбы в ней водилось немного, в основном щука и речной пескарь. В этот день река как-то резко увеличилась в размерах и вплотную подобралась к сараям. Мальчик любил бродить в сапогах по разливу в надежде увидеть щуку, попавшую в ловушку мелководья. Они с Бишкой бродили по залитому лугу и радовались жизни. Вернее радовался только Мальчик. На морде пса было написано безмерное страдание, и только присутствие хозяина его скрашивало.

Вдруг мальчик увидел на ровной поверхности воды борозду. Её могла оставить только достаточно крупная рыбина. Друзья устремились к тому месту, где было замечено движение. Это был лещ, причём очень крупный. Он лежал на боку, так как глубины на большее не хватало. Попытки его поймать привели к зачёрпыванию сапогами воды. Лещ не собирался пока на сковородку, и, при попытках к нему приблизиться, делал рывок и проскакивал несколько метров. Охота длилась около получаса. Наконец рыбина сдалась и оказалась в руках счастливого рыбака. Подняв голову и осмотревшись, мальчик обомлел: вся поляна, залитая половодьем, буквально кипела от всплесков. Сунув свою добычу под пальто, Мальчик побежал домой. Оставив там трофей и прихватив две большие корзины, друзья вернулись к реке. Началась добыча. В ней принял участие и пёс. Он уже не обращал внимания на ненавистную воду. Его так же, как и хозяина, охватил азарт. Обе корзины были заполнены очень быстро. Транспортировка их до дома заняла довольно много времени. Вывалив содержимое на пол в кухне, рыбаки поспешили закрепить успех. Когда они подбежали к реке, там уже кипела путина. Рыбу ловили все соседи. Кто чем мог. Некоторые сняли с окон тюль и использовали его как невод; некоторые ловили, используя вилы; другие сначала глушили рыбу лопатой. Работа кипела. Это продолжалось около часа. За это время рыбой запаслись все, кто был на этот момент дома. В кухне Мальчика была внушительная гора шевелящейся добычи. Она могла быть намного больше, но та, от которой замирало его сердце, ловила рядом с ним. Её звали Девочка, и значительная часть улова попадала в её короб.

Нашествие рыбы прекратилось так же внезапно, как и началось. Отдельные всплески ещё были, но бегать за ними по большой поляне, залитой водой, уже никто не хотел. Как потом выяснилось, половодье прорвало плотину выше по течению реки, и рыба из водоёма хлынула в речку.

В этот день запах жареной, копчёной и варёной рыбы витал над посёлком. Вечером Мама с Бабушкой устроили настоящий рыбный пир, и друзья были на нём именинниками.

Весна начала постепенно поворачивать на лето. Деревья ожили и оделись в нежно-зелёный наряд. Распустилась сирень, а учёба в школе стремительно приближалась к каникулам. Мальчик нёс два портфеля, а рядом шла его богиня. Она воспринимала ухаживания соседа-ровесника как неудобство, которое можно потерпеть. Таскает портфель, даёт списывать, защищает, как может, от хулиганов. Прекрасно! А то, что бросается в драку на всех, кто на неё смотрит, так это только льстит её самолюбию.

Мальчик шёл молча. Его красноречие мгновенно исчезало при приближении Девочки на расстояние нескольких метров. Сейчас они шли рядом, и он упивался её присутствием. События развернулись внезапно. Они уже подходили к дому, когда из-за угла выскочил Бишка. От радости он бросился на грудь другу и лизнул его в нос. Затем, не зная куда дальше девать накопившийся позитив, он подскочил к Девочке и попытался повторить тот же приём. Она не удержалась на ногах, плюхнулась в лужу и заплакала. Её слёзы пробудили в душе парня невероятную злость на пса, и эта злость вылилась в отвратительный поступок. Он схватил палку и огрел ею друга. Бишка на мгновение замер и, опустив голову, ушёл к себе в будку. Свобода его больше не интересовала. Дальше события развивались ещё драматичнее. Поднявшись на ноги, «предмет любви» влепила парню пощёчину и потребовала, чтобы он избил пса. Сначала он даже не понял, что она от него хочет. Её визгливые требования прибить «этого дурацкого кобеля» были слышны далеко за пределами посёлка. Она взяла камень и захотела бросить его в будку с собакой. Этого уже сердце Мальчика вынести не могло. Он схватил её за запястье, вырвал камень и оттолкнул. Бросив камень в грязь, он развернулся и пошёл к будке друга. Вместе с камнем в грязь упало всё чувство, которое он испытывал раньше к Девочке. С глаз упала розовая пелена влюблённости. Теперь он понял, как провинился перед преданным псом. Он забрался к Бишке в будку, и они провели там всё оставшееся время до прихода Мамы. Пёс, конечно, простил хозяина, а парень понял, что выше дружбы нет НИЧЕГО.

Глава 7. Тело, душа и жизнь

Минуло ещё два с небольшим года. Наступила осень 1979. Мальчик уже учился в 9 классе, а Бишка продолжал квартировать в своей будке. За эти годы парнишка подрос, вступил в ряды комсомольской организации и полюбил химию. В школе этот предмет начали преподавать с седьмого класса, и он очень понравился парню: за всё время в дневнике были одни пятёрки. Учительница, молодая латышка, не могла нарадоваться на своего ученика. Мальчик давно перегнал класс, и частенько учительница просила его провести урок вместо себя.

Бишка за это время порвал полкилометра цепей, потерял в драке пол уха и лишился кончика хвоста. Короче, года были прожиты весьма плодотворно и нескучно.

Рядом с будкой раньше росла здоровенная ель. Лет пять назад в неё попала молния и разнесла половину дерева. Остался длинный кусок ствола, высотой около пяти метров с расщеплённым верхом. Его спилили, и остался пень диаметром больше полуметра. Попытки выкорчевать его закончились сломанной лопатой и водяными мозолями. Этот пень мозолил глаза всем. За него запутывалась цепь. Он стоял на дороге между дровяным сараем и домом, и его приходилось обходить с охапкой дров. Когда несли еду Бишке, надо было внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться об корни и не опрокинуть тазик с собачьей провизией. Мальчик задумал решить эту проблему кардинально. Он попросил у учительницы по химии реактив, под названием бертолетова соль и через пару дней так же добыл фосфор. Он хотел сделать небольшую бомбочку, подложить её под пень и взорвать. В идеале пень должен был выскочить из земли, или хотя бы приподняться, и тогда будет достаточно просто обрубить корни и убрать это чудище.

Вечером на кухне Мальчик приступил к изготовлению взрывного устройства. Он свернул жгут из марли и пропитал его селитрой. Затем он насыпал бертолетову соль в старый пузырёк от маминых духов. Получилось чуть больше половины флакончика. Сверху он насыпал фосфор. Он хотел перемешать состав и затем, вставив шнур, взорвать всё это под надоевшим пнём. Но … судьба распорядилась иначе. В тот момент, когда он левой рукой держал пузырёк, а правой начал размешивать его содержимое спицей для вязания, произошёл взрыв. Силой взрыва пробило дубовый стол и это спасло Мальчику жизнь: взрывная волна пошла вниз. Спица, которой он размешивал реактивы, воткнулась в потолок, и в горячке парень залез на стол, чтобы её вытащить. Он поднял левую руку (Мальчик был тогда левша) и увидел, что сделал с ней взрыв. На ремешке от часов висели все мягкие ткани руки, а выше был только неполный её скелет. В этот момент в кухню заскочила Бабушка, напуганная сильным хлопком (Мама была в этот день в командировке в другом городе), и от увиденного упала без чувств. Надо отдать должное юному пиротехнику – в панику он не впал. Первым его действием стало наложение жгута на руку, и это второй раз спасло ему жизнь. Потеря крови уже была очень значительная. Второе, что он сделал, это погасил стол, тлевший после взрыва. Затем он выбежал на улицу и припустил к соседям, у которых был ближайший телефон. До них было метров пятьсот. Скорая была вызвана и руку слегка замотали бинтами, после чего парень побежал обратно домой. Он подбежал к дому практически одновременно с машиной неотложки. Дальнейшее рассказывать не имеет смысла. Была операция, которая длилась больше четырёх часов. Был страх и шок первой перевязки, когда Мальчик увидел свою конечность. После перевязки была попытка суицида и долгий разговор с психологом. Было много боли, ещё больше отчаяния. Рука осталась, но заканчивалась она просто шарообразным образованием, почти не разделённым на пальцы. Да и размер этого образования был значительно меньше кулака.

Взрослые говорили, что всё это ерунда. В больницу к парню приходила подруга Мамы, у которой не было многих пальцев на обеих руках. Его уверяли, что всё будет хорошо. Но что могло быть хорошо? Музыкальную школу можно забыть. Секцию фехтования тоже. Да и как жить, если уже инвалид? Такие мысли мучили пацана всё время. Через неделю ему сняли швы и выписали из больницы. Мама привезла его домой. Он зашёл в свою комнату… и там его уже ждал … Ну, конечно, Бишка. В течение недели они сидели в комнате, спали на одной кровати, ели из одной миски. Мама конечно страшно на это ругалась, но какое это имело значение. Один друг лечил душу другого.

Дружеская терапия принесла желаемые плоды. Желание жить вернулось к Мальчику, но пёс ещё месяц жил в его комнате. Мама каждый день грозилась его выгнать, но посмотрев в глаза сына, решала ещё подождать. Собака перебралась обратно в будку только после того, как мальчишка начал ходить в школу. Так врачи вылечили тело, а пёс душу и это спасло жизнь.

Глава 8. Мужские слёзы и последний подвиг

Этот год был особенно тяжёлым для Мальчика. Культя на руке зажила, но выглядела как кулак без пальцев. Просто шарик со слегка обрисованными фалангами. Нужно было разрабатывать то, что спасли хирурги. Любые прикосновения к культе приносили боль, а мальчику было всего пятнадцать лет. На помощь пришла Мама. Она знала, что сын мечтает о магнитофоне, но хочет на него заработать сам. Поэтому она пошла на хитрость. Вечером, за ужином, Мама обмолвилась, что готова заплатить… пятьдесят рублей, если Мальчик разработает руку за неделю, и двадцать пять, если это произойдёт за две недели. Парень аж подпрыгнул от радости. Врачи говорили, что разработать руку вполне возможно. Необходимо держать её в тёплой воде и стараться двигать пальцами. Но таким способом можно было разработать культю не меньше чем за месяц, а то и дольше. Мальчик решил вопрос более кардинально. Вот как это происходило….

В квартиру был приглашён Бишка. Далее в таз средних размеров наливался почти кипяток из только что закипевшего чайника. Закусив губу, Мальчик совал руку в таз и начинал двигать пальцами до тех пор, пока мог терпеть боль от ожога. Далее рука вынималась, и за дело брался друг. Он тщательно зализывал культю, чем практически снимал боль, и процесс повторялся, только с уже немного остывшей водой в тазу. Такие процедуры Мальчик начал проводить через день. Он был бы готов делать это и каждый день, но как бы Бишка не зализывал руку, кожа всё равно покрывалась в некоторых местах волдырями. После третьей или четвёртой процедуры результаты были уже налицо: пальцы начали прорисовываться и двигаться независимо один от другого. Это вдохновило нашу парочку, и они начали заниматься водной гимнастикой с удвоенной энергией.

К исходу второй недели Мальчик уже мог брать левой рукой, двумя пальцами, большую пуговицу со стола. Это и было требованием Мамы для доказательства разработанной руки. И не важно, что на пальцах Мальчика кожа почти отсутствовала. Вместо неё была тонкая розовая плёнка, которой Мальчик был обязан Бишке. Дело было сделано. Вечером был произведён расчёт и четвертной перекочевал во владения парня. Он ходил гордый аж два дня. Обладание такой суммой денег поднимало его самооценку до заоблачных высот. Осознание того, что он их заработал своими мучениями, придавала ещё больше значимости этим деньгам. Через пару дней в юношеской голове начало зарождаться понимание. Мама отдала чуть ли не последние деньги для того, чтобы он, балбес, не стал инвалидом на всю жизнь. А он, идиот, ходит надутый как индюк и гордится этими деньгами.

Вечером Мальчик подошёл к Маме и протянул ей эту бумажку: «Мам, купи что-нибудь сама. Тебе лучше знать, что нам сейчас надо. Считай, я принёс тебе свою зарплату». Сказав это, Мальчик развернулся и с двойственным чувством пошёл к будке друга. Он залез в будку, уткнулся носом в холку Бишки и тихо заплакал. Но это были уже слёзы мужчины, скупые и горькие. Накрылся его магнитофон, но он поступил как должно. Забегая вперёд, скажу, что свой магнитофон парень получил летом. Разработанная рука принесла свои дивиденды. Мама устроила сына работать на завод в летние каникулы, где он и заработал требуемую сумму. Магнитофон купили хороший, кассетный, переносной. Сложилась сумма, заработанная Мальчиком, и страховка, полученная за травму руки. Тогда это чудо техники называлось ВЕГА-320. Оставшееся лето прошло в больших компаниях друзей с кассетником на левой руке и девушкой справа. Естественно, Бишка тоже был душой компании.

Начался последний учебный год. В те года десятый класс был выпускным, и потянулись обычные учебные будни. Закончилась осень, началась зима. А надо сказать, что дорога до школы проходила по берегу озера, вернее вокруг него. Когда лёд вставал, дорога значительно сокращалась, так как все ходили по замерзшему водоёму. В этот год лёд вставал долго. Учителя постоянно предупреждали, что ходить через озеро категорически запрещено. В тот день был урок физкультуры, и надо было взять с собой лыжи. Мальчик так и поступил, но у него была традиция, к которой уже все привыкли: у школы лыжи охранял Бишка. Естественно, они шли в школу вместе.

Шальная мысль пересечь озеро на лыжах пришла Мальчику в голову внезапно. Крепления на инвентаре было достаточно простое и его можно было застегнуть на обычной обуви. Как ни странно, Бишка был категорически против таких экспериментов. Он крутился вокруг ног и мешал застёгивать замки, но решение принято и его надо выполнять. Если бы Мальчик знал, чем закончится его шалость, он бы сломал лыжи об колено и никогда больше не пересекал озеро даже по толстому льду. Но приставка «БЫ» частенько становится ключевой в нашей жизни.

Произошло следующее: надев лыжи, парень выбрался на замёрзший водоём и, помогая палками, начал преодолевать тонкий лёд. Бишка, естественно, побежал рядом. Тонкая корка слегка потрескивала, но держала. Практически на середине озера у Мальчика одна палка пробила намёрзший слой, и он потерял равновесие. К чему привело падение, вы догадываетесь. И парень, и собака оказались в ледяной воде. Хуже всего было то, что на Мальчике были лыжи. Скинуть их было невозможно, а выбраться в них на лёд весьма проблематично. Пёс смело начал проламывать тонкую корку своей грудью. Ему ничего не стоило вылезти на спасительную твердь, но тогда у хозяина не осталось бы шансов на спасение. Из школы уже бежали люди на помощь. Как Мальчик добрался до берега, он не помнил. Но… Туда он добрался один. Если бы ещё он был в сознании, то нырял до тех пор, пока не вытащил друга, но на берег его вытащили без чувств. В себя он пришёл только в школьном лазарете и когда узнал, что его друг остался в озере, вскочил и побежал к злополучному водоёму. Проломленная во льду дорожка уже затягивалась холодным узором…

Так закончилась Моя дружба с собакой. За всю жизнь я больше ни разу не завёл ни одного пса. Они не могли сравниться с Бишкой ни в уме, ни в преданности. И уже, наверно, не заведу. Думаю, это будет предательством по отношению к Бишке.

Спасибо, дорогие читатели, что пережили со мной мою детскую и юношескую дружбу с псом и извините за те слёзы, которые я вас заставил пролить.

Рассказы о животных

Про кота и рыбака

Этот рассказ может показаться сказкой. Я бы и сам так подумал, если бы не видел его окончание собственными глазами. Верить мне или нет, ваше дело. Просто расскажу, чему был свидетелем и что узнал из первых уст.

Было это в феврале месяце в начале девяностых годов. Точно год не помню. Я собрался рано утром на самую любимую рыбалку, на корюшку. Электричка отходила в 5—55 и вся дорога занимала около трёх часов.

Рюкзак за спину, коловорот (шнек) на плечо и вперёд.

В самом благостном настроении я сел в электричку и уже собрался досмотреть постановку, которую показывали ночью в садах Морфея, как напротив сел ещё один рыбак. Сон прошёл мгновенно. Больше того, моя челюсть с колокольным набатом ударилась об пол электрички, а глаза стали похожи на орган зрения какающей совы. Пару минут я тупо пялился на мужика, вернее не на него, а на то, что было у него на шее вместо воротника. А там сидел здоровенный, рыжий котяра и изображал своим телом воротник дублёнки. Выражение его морды было настолько довольное, что определить кто кого везёт на рыбалку не представлялось возможным.

Испокон веку у рыбаков принято, что с братом по крючку заговаривать можно без всяких расшаркиваний. Этим я и воспользовался, правда, мужик, как потом выяснилось его звали Виктор, и сам был не против поболтать. Первый мой вопрос был – а ты не боишься, что кот убежит от тебя? На это, Виктор засмеялся и сказал что даже если не кот, а он сам захочет убежать, то у него это не получится. Кот быстрее бегает. И на мой немой вопрос услышал, просто невероятную историю, которую буду рассказывать от первого лица:

«Началось всё с моей поездки к Финляндскому вокзалу. Приехав на электричке я вышел в город и, пройдясь по магазинам, решил посидеть у памятника Ленину в сквере. Выбрав самую близкую к Неве скамейку, присел и задумался.

Действие происходило в середине октября, аккурат на праздник Святых Покровов. Как обычно с Невы дул ветерок, на удивление не сильный и было не очень холодно. Обычно на Покрова погода весьма мерзкая, а тут даже иногда солнышко выглядывало, да и температура была вполне комфортная, около четырнадцати градусов. Короче почти рай для осени.

Сидя на скамейке, я заметил группу молодёжи, «особей» пять-шесть, стоящих возле гранитной набережной и вдруг резко сорвавшихся с места и побежавших в сторону Крестов. Заинтересовавшись, я пошёл к Неве, а подойдя к реке и глянув на воду, ужаснулся. Внизу, в воде, из последних сил плавал котёнок. Он пытался лапками зацепиться за гранит набережной, но увы, гранит оказался намного крепче чем его коготки. До спуска к воде было метров десять и я, не задумываясь, бросился туда. Раздеваться времени не было, котёнок уже иногда погружался в воду с головой. Я прыгнул изо всех сил, что бы меньше плыть и почти сразу комочек шерсти оказался у меня в руках. Как доплыл обратно не знаю. Помню визг баб и много матюгов. Меня вынули из воды, чуть не набили морду подбежавшие менты, но бабы отстояли.

Как я доехал домой рассказывать не буду, не интересно. Скажу только, что котёнок был жив, но задние лапы у него уже отнялись, а передние не имели когтей и подушечки были сточены до крови. Я быстро переоделся и, вытащив соседа с машиной, поехал в ветеринарную клинику. В муниципальной мне сказали, что шансов у котёнка никаких и его надо усыпить. Сосед сказал, что знает платную, и мы рванули туда.

Сколько это стоило, говорить не стоит. В Русском языке есть такое числительное – дофига. Ветеринары сделали операцию и сказали, что теперь всё зависит от природы. Когда приехал домой, жена устроила настоящую Варфоломеевскую ночь и утро стрелецкой казни. Я оказывается полный придурок (ну это давно известно) и в этом доме не хватает только кошек. (собака и попугай уже имеются).

Ну, это всё лирика. Страсти улеглись и через несколько часов, жена ухаживала за раненым наравне со мной. Вопреки прогнозам муниципальных горе лекарей, котёнок довольно быстро пошёл на поправку. Через две недели он уже мог сносно ходить, и кушал, вернее жрал, за троих. Одно плохо. Стоило мне начать одеваться, он пулей кидался на шею и начинал изображать воротник. Мы с этим боролись очень долго. Закрывали его в комнате и только потом, я начинал одеваться. Но всё равно иногда он выскакивал и уж тогда, приходилось применять силу, причём и мою и жены. Ну не пойду же я на работу с таким экзотическим воротником.

Пришло время зимней рыбалки и я решил рискнуть. Первый раз глаза у него были как лукошки, особенно когда мы вышли на лёд, но он упрямо держался у меня на шее, вцепившись когтями в воротник. Так и ездим с ним теперь на рыбалку только вместе. Причём теперь, когда одеваю обычную одежду он спокойно отпускает меня по моим делам, но стоит мне хотя бы прикоснуться к рюкзаку, всё, кранты, он уже на шее и оторвать его можно только вместе с моей головой.»

В правдивости этой истории я мог убедиться лично. Больше того, мы с Виктором подружились и до сих пор ездим на рыбалку, правда, уже лет пять без кота. Но в тот день рыбалка была под знаменем «Удивительное рядом».

Когда мы вышли на лёд, кот спокойненько спрыгнул с шеи хозяина и побежал почти рядом, как верный пёс. От берега идти до места рыбалки больше часа и всё это время кот не отставал. Но самое интересное было когда мы начали ловить. Меня очень интересовало, как домашний хищник будет реагировать на улов. Всё дело в том, что корюшку ловят на кусочек корюшки же, и когда вылавливаешь первую, на кусок старой или на что другое, то её сразу режешь на наживку и ловишь уже на свежую. На старую клюёт намного хуже. Вот мне и было интересно, что кот будет делать с первой рыбкой. Я был дико удивлён и разочарован в ожиданиях. После поимки первой корюшки не произошло ровным счётом ничего. Рыжий продолжал спокойно сидеть, даже тогда, когда рыба прыгала на льду у рюкзака, пока Виктор опускал удочку обратно в лунку. Зато второй трофей вызвал у кота живейший интерес и, видимо, даже если бы хозяин её спрятал, кот всё равно бы не смирился с этим и добился своего. Но Виктор и кот шли по отработанному сценарию и вторая корюха, быстро утолила голод рыжего друга. Дальнейшая рыбалка интереса не представляет, мы просто ловили, а кот иногда закусывал рыбкой. Правда, надо отдать ему должное, он больше довольствовался головами и хвостами, оставшимися после разделки на наживку, причём не брезговал моими, да и у соседей шакалил не плохо. Но только головы и хвосты.

Я с Виктором потом много раз ездил на рыбалку и ни разу, пока кот был жив, он не оставил его дома. Да думаю, ему это бы и не удалось. Кот умер летом 2006 года. Ему было пятнадцать или шестнадцать лет. Виктор частенько приходит на набережную и вспоминает молодость и свою глупость, которая подарила ему столько лет дружбы и счастливой рыбалки.

Ромка

Какое чудо просыпаться утром от того, что птаха садится тебе на плечо и, засунув свой клюв тебе в ухо, звонко-свистяще спрашивает «ЧАЮ ХОЧЕШЬ?» От этого вопроса ты подпрыгиваешь от неожиданности и переходишь в состояние бодрствования уже в полёте. В ухе звенит, а Ромка летает вокруг головы и радостно-злорадно посвистывает уже на своем, на попугаичьем языке. Сволочь.

А всё началось с ежегодной летней поездки моей дочки к бабушке в Краснодар. Своё двенадцатилетие Анютка справила на Кубани в июне месяце и в конце лета вернулась домой, в Питер, с неожиданным подарком. Когда я увидел клетку с волнистым попугайчиком, моей теще икнулось до судороги в животе, и жена отобрала у меня все средства связи во избежание просачивания моего мнения об умственных способностях всей их семьи из нашей тесной компании. Когда клетка была установлена на полке «стенки», Ромка заявил о своих правах на свободу громким свистом и метанием по жердочке. Чёрт же меня дёрнул открыть узника. Этот крылатый проходимец пулей вылетел на свободу и начал разведку нового места обитания. Да Бог с ним, с местом обитания, ну полетал бы, освоился и успокоился, но в этой твари размером меньше кукиша, энергии было на несколько испуганных слонов. Проверив всю квартиру, он принялся за ее обитателей.

Коронный номер – неожиданно спланировать на голову, уцепиться за волосы, свеситься на лоб, заглянуть в глаза и приветливо чирикнуть. От такого «здрасьте» хотелось треснуть себя ладонью по лбу, что бы эта крылатая блоха приняла форму плоской фотографии и навсегда заткнулась. Но пока эта мысль созревала, Ромка украшал уже следующий лоб. Самое смешное, что именно в это лето я приволок в дом очередного котёнка, который потихоньку превращался в наглейшую и хитрейшую бестию по имени Муся. Они друг друга нашли. Первое их знакомство чуть не стало последним для обоих. Ромка, в соответствии со своим гадским характером сел на голову спящей Муське, и события начали разворачиваться стремительно. Кошка, от неожиданности, подпрыгнула спросонья, вверх и в сторону, Ромка, не ожидавший такой реакции, оказался перед ней, и Муся не стала тратить время на раздумья. Движение лапой в полёте – и попугай уже в крепких тисках. Но полёт-то продолжается, а две лапы заняты. То ли кошачий инстинкт немного подвёл и она забыла про зубы, то ли она решила пока не обострять отношения с новым знакомцем, то ли возымел своё действие удар клювом в нос, но далеко не дружеские объятия разжались и будущие друзья произвели расстыковку. Ромка, наградив обидчицу ещё одним ударом в лоб, сел на карниз и на несколько минут затих в раздумьях над произошедшим. Муська приземлилась, как и положено кошкам, на четыре лапы, метнулась в диван, от греха подальше, а мы покатились от хохота. Это был наш первый смех, ставший, впоследствии, практически ежедневным.

Эта помесь орла с клопом начала расти и мужать. Его неуёмное любопытство, помноженное на беспредельную наглость, и усиленное умением летать, частенько приводило к весьма печальным, но потом смешным последствиям. Однажды он решил утолить жажду из трёхлитровой банки, стоящей на подоконнике для полива цветов. Свесившись внутрь, он не учёл плотность стекла, его лапы соскользнули и он очутился в воде, вниз головой. Я его вытащил за хвост, благо он длинный, и едва сдержался от желания отряхнуть, поняв, что рулевые перья могут стать моим трофеем от этого действа. Рома лишился на время способности летать и забрался мне на плечё обсыхать, обиженно чирикая. Причём чирикая в ухо. Видимо он думал, что так я его пойму лучше.

В другой раз, он решил закусить жарящейся картошкой. И ведь закусил же. Не знаю, как ему хватило жадности, мужества и силы воли, не начать орать от соприкосновения с раскалённым содержимым сковородки, но кусок картошки он не бросил, а дотащил до стола, и уж потом высказал своё мнение по поводу приготовления вкусной пищи таким варварским способом. Причём выражал долго и упорно, облетая всех, кто был в квартире, и вдалбливая свои мысли клювом в макушки.

Однажды он сел на кактус, и после этого начались боевые действия, направленные на уничтожение врага, посмевшего нагло и подло отвергнуть проявления дружбы. Сначала он пытался столкнуть горшок с цветком с подоконника, но по причине амебного размера и веса сие действо не удалось, и он избрал другую тактику. Разозлив Муську навязчивыми признаниями в любви, выражающимися в щипках за хвост и пикировании на голову, он неожиданно садился рядом с горшком и ждал прыжка разъяренной охотницы. Когда кошка была уже в полете, он благополучно менял место пребывания на карниз и Муська понимала, что её развели, но встреча с кактусом была уже неизбежна. После этого приходилось ловить бедную, мяукающую при каждом шаге, кошку и вытаскивать колючки из лап. Кактус пришлось отдать соседям.

Как я уже говорил, энергии в этом комке счастья было немеряно и его проделки могли длиться сутками, но спать-то надо. Я приноровился ловить этот голубой огрызок с помощью рыбацкого подсачника. Это вызывало целую бурю протеста и гневного ора, но водружённый в клетку и накрытый тряпкой, он затыкался, и наступала блаженная тишина. Через месяц Рома понял, что лучше не выпендриваться, и при виде сачка сразу прятался в клетку, до утра больше не делая попыток вылететь, даже при открытой дверце.

Как настоящий мужчина, родившийся в России, он был очень склонен к возлияниям. Стоило появиться на столе любому виду спиртного, будь то пиво или вино, и даже водка, он тут же оказывался рядом и дегустировал содержимое бокалов, рюмок и кружек с присущей ему энергией. А много ли надо полутора граммам наглости с крыльями? Понюхать пробку и посмотреть на бутылку. Затем он показывал все стадии, которые мы рисковали пройти, усердствуя в уничтожении зелёного змия. Сначала он становился орлом, лез драться ко всему, что равно ему по размеру, потом переходил на личности и дрался со всеми подряд. Затем он становился шутом. Его выплясывания на столе и попытки признаться в любви всем были гвоздём застольной программы. Засыпал он непременно в салате, после неудачной попытки закусить, после чего его помещали в клетку, где он утром просыпался весь нахохлившийся и несчастный. На предложения похмелиться он смотрел на меня с презрением и ненавистью. Но стоило мне открыть пиво, его мнение менялось на диаметрально противоположное, и два организма принимали живительную влагу.

А как этот мерзавец запоминал новые слова и звуки. Первое, что он запомнил, было «Ромочка чмок». Чмокал он всех, с «Ромочкой» и без. А представьте себе, садится такое любвеобильное чудо на плечо и чмокает прямо в ухо. Жить после этого уже не хочется. Есть только одно желание, прихлопнуть источник несчастий прямо на плече и блаженно сказать «УФ». Затем этот гравитационный файл памяти начал воспроизводить всё подряд. «Чаю хочешь?», «Ромочка хороший» (что в нём было хорошего, он не уточнял, видимо зачатки скромности всё-таки присутствовали, хотя вряд ли, просто ему никто не сообщил о его хороших качествах), «Уйди сволочь», «Привет», «Пить будешь?», «Штоб ты сдох» и некоторое количество ненормативной лексики. Он совершенно перестал использовать свой родной язык и орал весь день, летая по комнатам, полюбившиеся фразы и слова. Его словарный запас постоянно увеличивался, и гости уже подпрыгивали не от простого свиста в ухо, а от родных русских слов, исполненных также в орган слуха. Так и жили мы почти восемь счастливых лет.

Весной 2010, Рома неожиданно стал реже вылетать из клетки, меньше двигаться и почти перестал есть. Мои попытки напичкать его различными витаминами, травой и всякими вкусностями ни к чему не привели. Я поискал в интернете болезни попугаев и с ужасом прочитал приговор другу и члену семьи. Туберкулёз. Самая распространённая болезнь попугаев в возрасте от пяти до десяти лет. Лечению не поддаётся, итог ВСЕГДА один. И началось ожидание неизбежного. Мы не хотели сдаваться и таскали молодую траву, пробивающуюся из просыпающейся почвы, в надежде, что она пополнит убывающие силы любимца. Но всё было тщетно, Рома угасал. Двадцать шестого апреля я написал в комментарий к Ромкиной фотографии на моей странице в интернете «Рома умер вчера, 25.04.2010, как и положено гордой птице, в полёте»

В последний день он сел на край дверцы клетки, расправил крылья, взлетел и упал уже мёртвым. Только на следующий день я смог осмыслить факт ухода друга, когда ком в горле переместился в кладовую вечной памяти. Рома, ты показал, КАК надо уходить. Гордо, собрав силы на последний полёт. Спасибо тебе за восемь лет наглого счастья. Покойся в своём, птичьем раю. Ты можешь быть только там.

Две сучки

Бытует мнение, что домашние питомцы очень быстро становятся похожими на своих хозяев. Я наблюдал такое не раз, и это логично. Любовь братьев наших меньших рождает стремление к подражанию и приводит к их схожести с хозяевами. Но иногда случается и наоборот. О таком перерождении я и хочу рассказать.

Началась всё лет двадцать назад, когда мой приятель Димка переехал на новую квартиру. Он и рассказал мне недавно все подробности этой истории.

Тамара, женщина лет сорока, поменявшая трёх мужей и остановившаяся на четвёртом, тихом и забитом выпивохе Борисе, так и не удосужившаяся обзавестись детьми, решила завести себе собаку. Друзей у неё не было по причине весьма вспыльчивого характера, и домашний питомец должен был заполнить этот вакуум. С мужем она советоваться не стала, просто поехала на рынок и купила щенка пуделя. Сколько уж там он стоил – история умалчивает, но чёрные кучеряшки мини-пса просто пленили женщину, и попискивающий комочек поселился в её квартире. Муж воспринял эту новость спокойно: ну, принесла и ладно, пусть живёт.

Но через несколько месяцев щенок немного подрос и начал проявлять характер, причём очень злобный и эгоистичный. Хозяйка его баловала и разрешала всё, а вот её муж на собаку внимания почти не обращал. Видимо, это и стало причиной, по которой пёс стал воспринимать мужчину как врага. Да, забыл сказать: пуделёк был сучкой, и Тамара нарекла её Сакса. Почему именно так? Да кто же это знает?.. Хозяйке этот вопрос задать никто не захотел, а сама она тайну раскрывать не собиралась.

За первые два года Сакса пыталась выжить Бориса мелкими пакостями. То нагадит ему в ботинки, то погрызёт их, то просто рычит, когда он проходит мимо… Но на третий год она перешла к открытым боевым действиям. Эта война велась очень умело. Когда хозяйки дома не было, сучка просто тихо сидела, не выказывая агрессии, но стоило Тамаре переступить порог квартиры, как собака начинала скалить зубы на мужчину и пытаться его укусить. Борис как-то раз попробовал отстоять своё право на жилплощадь путём пинка, но получил сильнейший удар скалкой от супруги и понял, что здесь ему жизни не будет. Так женщина и собака остались одни.

Когда эта парочка выходила гулять во двор, родители старались увести своих детей от них подальше. Предсказать действия злобной пуделихи было трудно, а её хозяйке было глубоко плевать, кого покусает её любимица.

Однажды шестилетний мальчик, новенький во дворе, воспылал нежными чувствами к кучерявому комку ненависти и решил его погладить. Прокушенная насквозь рука была результатом этого поступка. На крик сына выскочил его отец, и пуделиха кинулась на него. Но мужчина не стал долго рассуждать, а просто хорошенько размахнулся ногой и отвесил шавке достойного пинка, после которого она совершила бреющий и визжащий полёт на несколько метров. Тут уже подскочила Тамара. Ну как же, её любимицу обижают!

Начался скандал. Его результатом стал суд, на котором защитники животных устроили пиар-акцию. Мужчину приговорили к крупному штрафу, невзирая на травму, полученную его сыном, которого он защищал.

После этого случая интересную парочку в квартале прозвали «Две сучки», и при их появлении двор пустел. Так они и жили ещё лет десять в злобе и одиночестве, варясь в собственном яде и выплёскивая его на окружающих при любой возможности.

В один прекрасный день, лет пять назад, соседи с удивлением заметили, что Тамара уже неделю не появляется во дворе со своей собакой. А ещё через неделю по подъезду пошёл мерзкий запах разложения, оповещающий о близости мёртвого тела. Приехавший по вызову наряд милиции определил источник вони и взломал дверь квартиры, где проживала эта парочка…

Тамара лежала на кровати, давно мёртвая, а на ней лежала Сакса, тоже издохшая, но недавно, видимо, от голода. В последней попытке насытиться она впилась зубами в плечо хозяйки, и трупный яд, видимо, сделал своё дело, облегчив мучения собаки.

Их так и вынесли вместе, на одной простыне, в машину. Двор облегчённо вздохнул, избавившись от двух злобных «сучек», так и околевших в ненависти к другим и эгоизме. А ведь Тамаре не было ещё и шестидесяти…

Говорят, что душа человека жива, пока о ней помнят. Не скажу, что про них забыли. Димка же рассказал мне эту историю, значит, помнят их. Но упаси меня Бог от такой памяти.

Барбос

– Ну, привет Барбос! Вот ты разлёгся на весь проход. Подвинься, дай пройти.

Этот монолог стал ежедневным год назад. Рыжий дворянин, с добрейшими глазами и размерами туловища побольше, чем у овчарки, оккупировал лестницу подъезда в прошлую зиму. Его предшественник пытался поселиться в этом помещении с помощью силы и наглости. Он рычал на жильцов, пытавшихся его выгнать, и всячески старался показать, что он здесь хозяин. Пару месяцев его пытались задобрить, прикармливая, но его сварливый нрав всё время брал верх, и эхо лая разносилось по подъезду.

Три старушки, две молодые пары и две семьи среднего возраста, с детьми лет пятнадцати – вот и всё население этой части трёхэтажки. А нет, вру, ещё Семён – одинокий мужчина-инвалид, бывающий трезвым только «лет пять назад» и «возможно завтра». Именно он и избавил соседей от нашествия злобного кобеля. Нет, не подумайте, он не прибегал к насилию и не вызывал службу отлова бродячих животных. В один прекрасный день, он просто пошёл за водкой и вернулся в компании Барбоса. Когда этот рыжий представитель бродячих мутаций появился в подъезде, оккупировавший его кобель решил отстаивать свою территорию. Закончилось это для него печально. Пять минут рыка, визга, возни и лая, и зло проиграло. Хромая почти на все лапы, с разорванным ухом, оставляя кровавый след побитый экс-хозяин парадной пошёл искать счастья в другом доме.

Теперь следует описать победителя. Сделать это будет не просто. Как я уже говорил, он был рыжий. Помимо этой особенности, предки наделили его весьма внушительным телом и совсем коротенькими лапами. Уж не знаю, каким образом в его кровь попали гены таксы, но именно на гигантского представителя этой породы он был очень похож, если конечно, не считать окрас. Шерсть была короткая, но хвост … пушистая, длинная метла. Стоило ему пробежаться по лестнице, виляя им, как дворнику уже тут делать было нечего. Из-за коротких лап его индикатор настроения просто волочился по земле, и вся пыль и грязь оседала на шерсти. Как Барбосу (все, не сговариваясь, назвали его именно так) удавалось содержать эту конечность в относительной чистоте, не понимал никто. С первого же дня своего пребывания в доме пёс влюбил в себя абсолютно всех. Его добродушная и потешная морда, с влюблёнными и улыбающимися глазами, комичная внешность и вечно подвижный хвост заставляли жильцов выносить ему в миску все съестные остатки. Стоило щёлкнуть замку, как пёс, лежащий на площадке между первым и вторым этажом, поднимал голову и его пушистая, задняя метёлка начинала вращательные движения, натирая до блеска бетонный пол площадки.

За пару месяцев Барбос отъелся и стал достопримечательностью дома. Ни разу он не зарычал на гостей жильцов, с огромным удовольствием бесился во дворе с детворой и не пускал на свою территорию других собак.

Так прошёл год. Зима подошла к концу, и крыша заплакала сосульками. Солнышко начало приносить не только свет, но и тепло. Детвора лепила снежки и веселилась, устраивая баталии. Дверь подъезда не имела защитного козырька, а прямо над ней с крыши свисала метровая, ледяная пика, оплакивая свои последние дни. Люди, выходя на улицу, сначала поднимали голову вверх, чтобы убедиться, что глыба не падает, а потом старались преодолеть опасный участок побыстрее. Удаление сосулек, запланированное управдомом, должно было состояться только завтра. Барбос веселился с детьми, и неуклюже перебирая лапками, бегал за снежками.

Неожиданно раздался тихий шелест и треск, оповещающий, что опасная льдина начала своё движение к земле и в это время дверь приоткрылась. Пёс, находившийся в нескольких метрах, смело бросился на прямоугольник входа. Его передние лапы ударили в открывающуюся дверь, препятствуя выходу человека. В это время, острый кусок льда завершил свой полёт. Удар и короткий взвизг оповестили выходящую молодую девушку, о том, что её жизнь теперь включает в себя и жизнь Барбоса. Мохнатый герой с перебитым позвоночником и дыркой в спине был ещё жив. Он лежал на боку и тяжело дышал, а в глазах читалась только любовь. Девушка встала на колени и положила руку ему на голову. Вокруг начал собираться весь двор. Люди подходили молча, и так же молча просто стояли рядом. Ничем помочь псу они уже не могли, и отдавали ему последние почести. Из последних сил собака немного подняла голову и лизнула руку девушки. Потом глаза Барбоса помутнели и закрылись. Это послужило сигналом. Тишина взорвалась женским воем, а мужчины просто сняли шляпы. Я сходил за ружьём и, зарядив один патрон, вышел на улицу. Все понимающе утихли, и я произвёл выстрел в воздух. Так провожают собак-друзей охотники. Один выстрел – один год дружбы.

На пустыре, за домом, и сейчас стоит холмик, посыпанный песком, к которому дети постоянно приносят полевые цветы, а иногда его украшают и гвоздики. На этом холмике лежит и моя гильза, как знак памяти и благодарности.

Сумасшедший Чёрт

В подвале трёхэтажного дома, построенного ещё при отце народов, слышалось редкое, но громкое, мявканье. Старая бродячая кошка, Манька, рожала очередной выводок несчастных, которых дворник утопит через несколько часов. Среди шести рыжих и серых комочков, вылизанных заботливой мамашей, выделялся иссиня чёрный, наглый и сильный, слепой сгусток жизни. Насосавшись молока, он прижался к мамкиному животу и заснул. ОН родился, а всё остальное было не важно.

Через несколько часов, ближе к вечеру, в подвал зашёл мужчина, держа в руке тряпичный мешок. Он посмотрел на выводок и усмехнулся.

– Всё-таки Васька и тут засветился, – произнёс он, глядя на чёрного отпрыска своего кота, – Ладно, пусть пока с мамкой поживёт, потом посмотрим.

Он покидал всех котят, кроме понравившегося, в мешок и вышел. Манька в который раз посмотрела ему в след, и её душа завыла. Но неожиданно к сиське припал оставшийся и все чувства, кроме материнской любви, ушли на второй план.

Чернявый прозрел на пятый день. В это время мамка добывала пропитание и по возвращении вылизала единственного своего сына. Через три недели они начали совершать прогулки по подвалу, а ещё через неделю мамаша начала учить его прыгать на низкое, подвальное окно – путь на улицу. Так Чёрный первый раз увидел деревья, солнце, людей, собак и… ворон. А ещё через месяц…

Они с мамой ели в парке молодую траву, как вдруг, сверху свалилось что-то чёрное с жёлтым клювом. Мать сразу поняла всю опасность, но маленький котёнок увидел в происшествии только повод поиграть. Он подскочил к воронёнку, выкинутому из гнезда родителями для начала обучения полётам, и попытался играючи на него наскочить. В этот момент неведомая сила больно схватила его за ухо и отбросила почти на метр. Сверху слышалось многоголосое карканье и шелест крыльев. Мать отважно приняла удар на себя, давая сыну возможность убежать в спасительный подвал.

Уже сидя на окне Чёрный видел, как множество ворон налетали на его мать, и через несколько секунд она получила сильнейший удар клювом в темя. Последний крик, и кошка упала набок. Стая налетела с новой силой и через минуту котёнок с беспомощным рыком в груди, наблюдал, как ненавистные птицы разрывают безжизненное тело. А ещё через час от его матери не осталось ничего. Даже обглоданный скелет был разорван и растащен по гнёздам. С этого момента у котёнка, на всю жизнь, появился только один кровный враг – вороны.

Через неделю исхудавшего и ослабевшего Чёрного подобрал мальчишка и принёс к себе домой.

– Что это за чёрта ты принёс? – испугано спросила мама, – Посмотри, какой он грязный.

– Но мама, он же такой несчастный и голодный, – почти со слезами на глазах начал уговоры парень, – я его сам помою и буду кормить. Мамочка, ну пусть он немного поживёт у нас.

Это «немного» затянулось всего на десяток лет. Котёнок рос как на дрожжах, и к следующей весне уже имел внушительные размеры, игривый и ласковый нрав и только одно удивляло хозяев – когда за окном слышалось карканье, их питомец, которого так и назвали – Чёрт, начинал злобно шипеть, и шерсть на его загривке вставала дыбом. Они смеялись над ним и старались отвлечь, предлагая поиграть с бантиком на нитке, но кот упорно смотрел на окно, шипел и стоял в боевой позе.

– Мама, может быть, я с ним погуляю на улице? – в один из таких моментов спросил мальчик – Весна на дворе и ему будет полезно поесть молодой травы. Они любят.

– А иди, погуляй, только смотри, чтобы он не убежал.

– Не убежит, я буду с ним рядом.

На улице Чёрт не испытал ни страха, ни удивления. Это была среда, в которой он родился. Отбежав от дома, он нырнул в заросли ещё невысокой травы и с удовольствием начал жевать зелёные витамины. Вдруг справа послышалось карканье. Воспоминания молодости опять всплыли из подсознания, но он уже не был беспомощным котёнком. Время мести настало. Два прыжка, и он с рычанием набрасывается на чёрного птенца, одним движением чёлюстей перегрызая ему шею. Сверху началось светопреставление, но страха нет, только желание мести.

Первый бой, он был и страшный и мог оказаться последним. Даже помощь молодого хозяина, взявшего широкую рогатину и отгоняющего ею ворон, могли не спасти Чёрта. Он рвался в бой. Ему было мало задушенного птенца. Прыжок, и налетающая птица оказалась в когтях и зубах мстителя. Падальщица даже не успела каркнуть, смерть настигла её мгновенно. И не важно, что в это время правое ухо Чёрта атаковал другой собрат пернатой. До него очередь тоже дойдёт. Но в сражение с воронами вступила уже вся ребятня двора, а за ними подтянулись и некоторые взрослые. Наглые птицы нехотя ретировались вглубь парка, расположенного рядом с домами. Чёрт, с гордо поднятой головой, мордой, окрашенной кровью, и разорванным ухом, вышел из зарослей травы. Его война началась победой в сражении.

Через год двор, где жил чёрный кот, ненавидящий ворон, стал достопримечательностью почти половины района. Каждый день он выходил в парк и выискивал ненавистных птиц. Причём его интересовали только вороны. На голубей, синиц, воробьёв и других пернатых он не обращал никакого внимания. Это была война-месть, беспощадная и бесконечная.

Не проходило недели, чтобы мститель не задавил хоть одну каркающую бестию. Обитатели двора уже привыкли к виду стаи ворон, кружащей над поляной, тревожно орущей, но не решающейся броситься на помощь своему собрату, которого с огромным удовольствием давил чёрный мститель. Иногда, конечно, стая решалась на боевые действия, Чёрт сам провоцировал их на это, давя очередного врага медленно, давая ему возможность вдоволь поорать. Тогда разгоралось сражение, и наблюдатели видели, как чёрная молния взмывала вверх, в прыжке, хватая новую жертву, а вся стая бросалась на защиту, но это приводило только к новым прыжкам, и счёт поверженных врагов у сумасшедшего кота начинал быстро расти.

К следующей весне Чёрт лишился одного уха, да и второе было оборвано наполовину, но стая чёрных птиц поняла, что с ним лучше не связываться. Как только он появлялся на улице, небо и окрестные деревья пустели. Но наш мститель был не из тех, кто прекращает боевые действия, когда противник отступил. Он выработал новую тактику. Выискивая на деревьях вороньи гнёзда, он залезал в них и давил сидящих на яйцах птиц. Стая этого простить не могла и сражения вспыхивали вновь и вновь. Когда наступило лето, все вороны покинули парк, поняв, что тут им жизни не будет. Но осенью уже другая стая заселила удобное место, и боевые действия разгорелись с новой силой.

К десяти годам Чёрт уже больше походил на Франкенштейна. Короткая шерсть не могла скрыть огромное количество шрамов на его теле. Один глаз был наполовину закрыт, от ушей остались только дырки, а чёрная морда выглядела так, как будто побывала в мясорубке. Весна была ранняя, а по осени парк заселила очередная стая. Все гнёзда были заняты потенциальными жертвами мстителя, и он выбирал, с какого начать. Ну, хоть с этого, на осине. Привычно выпустив когти, он прыгнул на ствол и начал толчками забираться вверх. Почуяв опасность, наседка тревожно каркнула и стая откликнулась на её призыв. Чёрт, не раздумывая, прыгнул с ветки в гнездо и его сражение началось. Он пел свою песню мести, состоящую из рыка, воя и шипения, а стая налетала и налетала, в попытке отогнать врага. Чёрный задавил наседку и прыгнул на налетающую птицу. Слившись в один клубок, они рухнули на землю. В этот момент другая ворона нанесла сильнейший удар сзади, в голову. Это на несколько секунд лишило Чёрного сознания, но стая не дала ему очухаться. Удары посыпались один за другим, и даже то, что кот, из последних сил, схватил ещё одну птицу, не остановило разъяренную стаю. Уже лишившись обоих глаз, Чёрный сдавил челюсти, лишая жизни очередного врага и издав последний рык, испустил дух. Вся стая села рядом с поверженным непримиримым мстителем, и карканье мгновенно прекратилось. Минут пять стояла зловещая тишина. Птицы подходили к трупу Чёрного, вертели головой, осматривая нескольких поверженных своих собратьев и отходили. Потом вся стая взмыла вверх, сделала несколько кругов над поляной и тихо расселась по деревьям парка. Так закончилась жизнь кота, посвящённая мести.

Когда вывелись птенцы и родители научили их летать, парк опять опустел. А осенью почти все деревья спилили, началось строительство дороги под названием КАД, и уже ни одна стая ворон больше не селилась окрест.

Василий и Василиса

Большинство женщин постоянно ругают охотников – мол, те убийцы, душегубы и садисты. Возможно, иногда так и есть, но и среди женщин встречаются порой… не приведи Господь встретиться на узкой дорожке. В основном же охота – это, прежде всего, способ общения с природой, наука понимать её и ценить.

Расскажу один случай, поведанный мне моим знакомым. Не буду бить себя пяткой в грудь, доказывая достоверность рассказа, просто изложу то, что услышал сам.

Как это ни странно звучит, но под Питером есть довольно много мест, где люди живут почти в отрыве от цивилизации. Из всех её даров присутствует только электричество, да и то не всегда. Василий жил в одной из таких деревень. Средних лет мужчина, не гнушающийся алкоголем собственного производства, но и не злоупотребляющий. Так, стаканчик к обеду и перед сном. На его рост и вес – под два метра и за центнер – только для разгона крови. Жена Татьяна, по-русски дородная женщина, смотрела на это сквозь пальцы. Она была на сносях первенцем, и многие её заботы муж взял на себя, поэтому немного алкоголя для восстановления сил ему не вредило.

Настало время сбора ягод, и Василий отправился в лес за земляникой. Беременной жене не помешают витамины, да и варенье зимой очень пригодится, благо до богатой земляничной поляны не больше километра.

В этом году урожай выдался знатный. Весьма крупные ягоды покрывали поляну почти ковром, висящим в нескольких сантиметрах над землёй. Полутораведёрная корзина наполнялась очень быстро. Лукошко за лукошком пересыпалось в неё каждые двадцать минут. Но через пару часов взгляд Василия привлекла бурая кочка на дальнем краю поляны. «Вот непруха, – подумал он вслух. – Это же медведь-конкурент». Приглядевшись, наш герой заметил, что бурая масса не двигается. «Может быть, спит косолапый, нажравшись до отвала?»

Страх и любопытство начали битву в душе ягодника. Особого потравы земляники, после набега мишки, он не заметил. Но почему тогда тот лежит неподвижно? Любопытство победило…

Медведица лежала на правом боку, и маленький медвежонок сосал у неё молоко. «Вот, мля, влип, – взорвалось в мозгу. – Бежать бесполезно, мамаша догонит в несколько прыжков. Дерево?.. Она лазает по деревьям лучше меня. Попробую просто замереть. Может, не воспримет как угрозу».

Изобразив памятник, Василий начал осматривать семейство, двигая только глазами. Медведица лежала неподвижно, с закрытыми глазами, и о том, что жива, свидетельствовало только еле заметное движение груди при дыхании. Взгляд мужчины упал на её правое плечо. Шерсть была мокрая от крови. «Ещё не легче! Подранок… – Мозг взвыл набатом, призывая драпать с максимально возможной скоростью. – Если она сейчас очнётся… Как же жена без меня?..»

Зверь лежал без движения, дыхание его становилось всё менее заметным. Медвежонок оторвался от сиськи и поплёлся лакомиться земляникой. Василий подошёл ближе, примял траву рядом с плечом мамаши. Земля оказалась вся пропитанной кровью. Медведица умирала…

Осмотрев рану, мужчина отметил, что пуля прошла навылет, оставив небольшую дырочку спереди и рваную рану сзади. С двух сторон кровь продолжала сочиться, вымывая остатки жизни из уже неподвижного тела. Достав охотничий нож, с которым в лесу не расставался, наш герой решил прервать мучения бедной твари, но когда уже был готов его применить, медведица открыла глаза. В них стояли слёзы, и читалась мольба. «Ох, как же я ненавижу, когда бабы распускают нюни, пусть даже зверские. Посмотрим, чем тебе можно помочь».

Перевернув косолапую на левый бок, Василий увидел всю серьёзность ранения. Кровь надо было остановить немедленно. Её и так осталось в теле зверя совсем чуть. Сняв ветровку и рубаху, мужчина разорвал последнюю на полоски и наложил, как мог, повязку на обе раны. Затем срубил ножом две толстые жерди и соорудил из них подобие волокуш, истратив остатки рубашки на лоскуты для связывания. Но одно дело составить план спасения, а другое – его реализовать. Протащить на волокушах зверя весом под триста килограммов…

У дома Василий свалился без сил и минут пять сидел на крыльце, пытаясь отдышаться. На шум вышла жена и увидела картинку: во дворе, на жердях, лежит медведь. Его плечо перевязано обрывками рубашки мужа, а вокруг волокуш бегает шустрый медвежонок. Женщина чуть не родила прямо в дверях. От её взгляда не ускользнуло, что зверь ещё жив и дышит, а муж даже говорить не может от усталости.

– Слушай, охотник, у тебя с головой всё в порядке? – взвилась Татьяна. – Притащил домой подранка, да ещё с детёнышем. А если она очухается?

– Да… она… вот-вот… издохнет, – еле выдавил из себя наш герой. – Она почти всю кровь уже потеряла, – продолжил он, немного отдышавшись. – Лучше сходи на поляну и принеси мою корзину с ягодами. Она стоит там справа, у тропы.

Жена пожала плечами и отправилась выполнять просьбу мужа. Собрав остатки сил, Василий затащил медведицу под навес для дров, сейчас пустующий, вытащил из дома старый матрац и перекатил на него раненую. Затем выгреб из аптечки весь запас бинтов, флакон перекиси водорода и банку облепихового масла собственного приготовления. Обработав рану, он наложил с двух сторон тампоны с облепихой и плотно забинтовал. К этому времени вернулась жена с корзиной.

– Танюша, свари, пожалуйста, компот из ягоды в двадцатилитровом ведре, и сахара туда побольше положи. Сейчас ей надо много пить сладкого, чтобы восстановить потерю крови.

Жена хмыкнула, но спорить не стала. Через час она вынесла большое ведро, наполненное на две трети розовой жидкостью с плавающими в ней ягодами. Василий взял в сарае небольшое пластиковое ведро и отлил в него часть компота для медвежонка, затем сбегал в местный магазин и купил там десяток бутылок красного вина, которое вылил в компот для его мамы. Наполнив две бутылки из разных ёмкостей, надел на безалкогольную смесь соску и протянул жене.

– Покорми сеголетка, чтобы он мамку не сосал. Ей сейчас не до этого. А я пока займусь Василисой.

– Ага, ты ей уже и имя придумал, – улыбнулась жена. – Ну Василиса так Василиса. Пусть мелкий тогда будет Федькой.

– Фёдор, как твой отец? Лады, быть ему тёзкой твоего батьки.

Малыш с удовольствием присосался к предложенному лакомству, а Василий открыл пасть медведицы и начал понемногу вливать в неё жидкость. Та инстинктивно делала глотки, пока вся бутылка не была выпита. Так началось лечение.

Через неделю Федька продолжал носиться по двору, пугая соседских собак, и его пришлось закрыть в сарае. Его мать каждый день выпивала по три-четыре бутылки смеси и на восьмой день первый раз попыталась встать. Это ей удалось, но через пару секунд покачивания она опять свалилась на матрац. Василий подошёл к ней и погладил.

– Не торопись, тут тебе ничего не угрожает, а твой пострел толстеет с каждым днём.

Медведица посмотрела в глаза мужчины и тихо застонала.

– Ой, вот только не жалоби. Хочешь детёныша увидеть? Сейчас я его выпущу. Больно шустрый он, чтобы постоянно гулять.

Как только дверь сарая открылась, из неё вылетел бурый «смерч» и сразу подскочил к мамке. Приложившись к сиське, он быстро понял, что тут он корма не получит, молоко уже пропало. В это время на крыльце появилась Татьяна с бутылкой молока в руках. Мелкий поспешил к ней за законной порцией, и Василиса услышала свист насыщения. Опять посмотрев в глаза своего спасителя, она благодарно вздохнула и, закрыв глаза, опустила голову на матрац.

Ещё через неделю медведица почувствовала себя лучше, уверенно встала и подошла к дверям сарая. Повязку Василий снял ещё дня три назад. Рана затянулась и под шерстью была уже почти не видна. Ударом левой лапы Василиса снесла с петель дверь и вместе с сыном покинула гостеприимный двор, направившись в лес.

Вы думаете, это конец истории? Как бы не так. Уже на следующий день Василий опять отправился по ягоды на любимую поляну. Через час с небольшим ползанья на карачках он почувствовал приличный толчок в пятую точку. Чуть не ткнувшись носом в землю, мужчина обернулся. Василиса стояла и улыбалась во всю морду. Да, звери тоже умеют улыбаться, их эмоции так же написаны на их мордах, как и у людей, вот только выражают они их не часто. Василий сел на землю, а медведица, как огромная собака, начала тереться об него, толкая с разных сторон.

– Да понял, я понял, что ты благодарна, – засмеялся человек. – Хорош толкаться.

Тем временем Федька обнаружил корзину с ягодой и посчитал её своей кормушкой. Громкое чавканье оповестило ягодника, что его труд сейчас уничтожат вчистую.

– Э, халявщик, а не пойти ли тебе… самому пособирать с куста?! – возмутился Василий, подбежав к корзине и отняв оставшееся у шустрого нахала. – Вся поляна усыпана, а ты у меня жрёшь. Совесть поимей! – С этими словами он сломал ветку повыше и повесил корзину на сучок.

Это ничуть не обескуражило молодого наглеца. Он тут же начал взбираться за лакомством.

– Василиса, уйми ты своего оглоеда! Мне же для жены надо ягоды набрать. И так на вас больше двух недель горбатился, собирая на компот.

Медведица поняла мольбу своего спасителя. Подойдя к дереву, она сгребла левой лапой шустрого сына и опустила на землю. Затем, наподдав ему под зад, придала ускорение в сторону поляны. После этого сбор продолжился. Василий собирал в лукошко, а Василиса и Фёдор ползали на животе с открытыми пастями, очищая поляну от земляники, как комбайны. Сзади них оставалась совершенно свободная от ягоды полоса, и только лепёшки с вкраплениями листьев и зелёной земляники говорили о том, кто опустошал это место. «Прямо два завода по переработке добра в г… о. Вот зараза, завтра придётся идти на дальнюю поляну. Сегодня эти черти тут всё подберут».

Но и на дальней поляне счастливое семейство не оставило своего спасителя в покое. Пара дней – и пришлось идти уже на третью поляну. Потом то же самое повторилось с брусникой, черникой и малиной.

Заготовка грибов тоже проходила в весёлой компании. Но тут Василий уже решил немного поэксплуатировать Василису. Набрав полную корзину, он просто поставил её на спину медведице и только придерживал груз. Втроём они дошли почти до границы деревни…

…Всю осень, как только наш герой появлялся в лесу, к нему тут же присоединялась охрана из медведицы и уже значительно подросшего медвежонка. Он обнимал сначала одну, потом второго, за шею, здороваясь, и они шли собирать дары природы вместе.

В конце октября Василий заметил, что оба его спутника начинают частенько нализываться и чесаться зубами, выдирая шерсть и глотая её.

– Ага, приятели, к спячке готовитесь, зад шерстью затыкаете? – засмеялся он. – Ладно, сегодня будем не клюкву собирать, а вам берлогу искать.

Перед самой спячкой медведи начинают усиленно есть кору дуба и свою шерсть. Эта смесь затыкает их прямую кишку на период зимней спячки, чтобы в берлоге не было фекалий. Наша парочка уже готовилась к серьёзному этапу своей жизни…

Ещё в конце лета Василий приметил вывороченное дерево. Под его поднятыми корнями была удобная ямка, сухая и ровная. Он повёл своих друзей именно туда. Василиса сразу оценила достоинство берлоги и начала таскать туда опавшую листву. Оставив семейство заниматься благоустройством быта, наш герой отправился по своим делам.

Через несколько дней он навестил сонный дом спасённой парочки и увидел, что оба уже дрыхнут. Накидав дополнительно веток сверху и насыпав листвы, Василий замаскировал лежбище от чужого глаза. А на следующий день выпал снег…

***

В декабре Татьяна родила сына, и забот у Василия прибавилось… Зима пролетела быстро. Молодому отцу пришлось устроиться в райцентре на работу и каждый день мотаться туда на автобусе. Но вот начались оттепели, первые дожди слизывали снежное покрывало.

В один из таких ненастных дней наш герой услышал дикий рёв в лесу, которому вторил плач с более низкими нотками. «Ага, проснулись, – понял он. – Пытаемся покакать, а там пробочка. Ну, тут я вам ничем помочь не могу. Со штопором к вам не полезу».

Рёв и плач продолжались больше четырёх часов и почти одновременно завершились блаженным стоном. «Ну слава Богу, разродились, – засмеялся Василий. – Очень сильно подозреваю, что через полчаса оба оглоеда будут здесь. Жрать-то в лесу пока нечего».

Он ошибся. Уже через пятнадцать минут калитка с треском разлетелась, и у крыльца раздался требовательный рёв. «Прибыли! Ладно, пару недель придётся вас подкармливать, а то всех кур у меня перетаскаете».

Большой таз каши с тушёнкой, приготовленный сразу, как начался концерт, перекочевал во двор, и две наглые морды приступили к уничтожению его содержимого. Когда трапеза была закончена, наступило время поздороваться. Василиса встала на задние лапы и обняла кормильца. Со стороны это выглядело немного страшновато, но человек тоже обнимал медведицу, и становилось понятно, что дружеское приветствие не приведёт к переломам и другим травмам. Федька, ставший уже почти Фёдором, радостно прыгал вокруг.

Пару недель, пока снег совсем не сошёл, семейство почти ежедневно приходило харчеваться. Благо в деревне, в это время, жили только несколько стариков, но и они заметили сладкую парочку. Пришлось Василию рассказать им историю знакомства, дабы не пугать соседей.

К середине лета Фёдор заматерел и начал всё чаще отходить от родительницы, ища пропитание своими силами. Василиса же, при каждом посещении леса своим другом, была рядом, как верный пёс. В июле сын совсем ушёл и начал отдельную жизнь. Это было странно, потому что обычно медвежата ходят за мамкой не меньше трёх лет. Возможно, его напугал новый мамкин ухажёр, выигравший в бою с другими право на эту самку.

Отправившись за земляникой на свою любимую поляну, Василий понял, что жизнь иногда преподносит весьма неожиданные и совсем не радостные сюрпризы. Его подруга совершенно не собиралась оставлять свою привычку сопровождать Василия в его походах в лес, но её «жених»… Зверь не выказал никакого уважения человеку и, встав на задние лапы, угрожающе зарычал. Но не успел наш герой начать читать «Отче наш», как ретивый грозный косолапый получил сильнейшую затрещину от возлюбленной и мгновенно ретировался. Так почти до конца лета они и гуляли по лесу, опять втроём, только жених в некотором отдалении. Видимо, одного подзатыльника от Василисы ему хватило. А к осени медведица осталась одна…

…Потом опять наступила зима. И спячка. Потом весна, пробуждение. И оповещение рёвом всей округи о том, что утро не всегда доброе.

Василий уже приготовил таз с лакомством для подруги, но та, разнеся калитку, даже не взглянула на него. Она стояла вполоборота к выходу, вроде как звала.

– Ну, и что ты мне хочешь продемонстрировать? – удивился хозяин дома. – Ладно, пойдём, прогуляемся.

Куда его вели, он понял сразу – к берлоге. Но зачем?.. Медведица шла быстро, и Василию иногда приходилось бежать, чтобы не отстать. А когда они подошли к вывороченному дереву, всё стало понятно. В берлоге сидела пара совсем мелких комочков жизни, бурого цвета.

– Вот ты наглая, мадам. Это ты меня привела сюда, чтобы я приносил жратву к берлоге, пока ты кормишь сиськой новое потомство? У тебя совесть есть? Могла бы хоть первый раз пожрать у дома. Мамаша, блин…

Пришлось идти обратно, переливать кашу в ведро и нести в лес. И так две недели, пока мамаша не вывела своё потомство в мир.

Летние походы в лес теперь проходили в шумной компании, и сбор ягод скорее напоминал драку за урожай. Медвежата ничуть не стеснялись: стоило Василию начать, их «комбайны» оказывались рядом, вокруг образовывалась пустота. Наш герой уже и мамаше-медведице жаловался, и под зад давал наглецам, ничего не помогало. Но, худо-бедно, зимние запасы сделать удалось. Так они дожили до августа.

В конце лета в деревню неожиданно приехало четыре машины к одному из соседей. Василий в это время находился в лесу. Заметил он чужаков к вечеру. Кто они, не знал. Из дома соседа доносились громкий смех, звуки гулянки. Сердце Василия тревожно сжалось – охота на медведя открылась ещё неделю назад. «Ладно, сейчас искать Василису – смысла нет, уже темнеет, – подумал взволнованно. – Завтра утром уведу её подальше вместе с потомством».

***

А наутро его разбудили выстрелы. Мужчина схватил ружьё и кинулся в лес… На земляничной поляне лежала Василиса, один из охотников уже снимал с неё шкуру. Медвежат держали в мешках двое других.

– Ах вы, суки! Что же вы наделали?! – закричал Василий, подбегая к тому, кто снимал шкуру. – Это же Василиса! Уроды!..

Подбежав, он со всего маху врезал прикладом по шее охотнику с окровавленными руками. И бросился на державших в руках мешки с медвежатами.

– Убью гадов! – орал Василий. – Вам медведей в лесу мало, надо обязательно медведицу с медвежатами валить?! Где егерь?!

Городские не выдержали такого напора и, побросав мешки, ретировались к машине. Даже получивший прикладом очухался и побежал к товарищам. Джип рванул с места и быстро скрылся.

– Василисушка, ну как же ты так?.. – взмолился Василий, встав на колени перед окровавленным трупом своей подруги.

Он отвернул часть шкуры, которую успели снять, и насчитал на груди медведицы шесть ран. – Как же ты не убереглась?.. Ведь встречалась уже с охотниками…

Человек разрыдался в голос, не стесняясь, не думая о том, что могут увидеть… В чувства его привела возня в мешках. Встал, размазывая кулаком слёзы и кровь медведицы по лицу… «Позаботиться о медвежатах – обязан». Освободив малышей, Василий начал копать ножом яму. Малые бегали рядом, ничего не понимая.

За два часа на поляне появилась приличная могила. Похоронив в ней Василису, Василий выстрелил два раза в воздух – по охотничьей традиции провожать брата меньшого залпом, по количеству лет дружбы. Затем положил гильзы на бугорок. «Прощай, Василисушка, не уберёг я тебя второй раз. Прости». Развернулся и побрёл к дому. Оба медвежонка бежали следом.

Когда Василий вернулся в деревню, машин чужаков во дворе соседа уже не было. Выяснять отношения он не пошёл. «Какой смысл? Маловероятно, что сосед не предупредил гостей о том, что Василису убивать нельзя. Городские придурки сами выбрали наиболее лёгкий путь. Сейчас важно Василисино потомство».

Я слушал этот рассказ, а сие потомство шастало по лесу вокруг нас. Мы собирали грибы. Если честно, то страху тогда натерпелся изрядно. Это Василию они как домашние пёсики, а мне… Собираешь грибы, а вокруг снуют медведи… Жить-то хочется!..

Сизарь

– Танюша, ну сколько можно кормить этих оглоедов? – возмутился я, когда жена в очередной раз открыла окно и насыпала хлебных крошек на подоконник. – Тебе не надоело отмывать карниз от их г… а?

– Я не всех кормлю, а только одного, – ответила супруга. – Ты же видишь, у него ножки связаны. Какой-то гад поймал его и привязал нитку к обеим лапкам.

– Да и чёрт-то с ним, с этим сизарём. Они же наглые, как танки. Он и со связанными лапами себе жорево найдёт.

– Ага, посмотри какой он тощий и облезлый. И вообще, отстань, не тебе мыть их какашки.

В это время штук десять наглых представителей голубиного племени налетели на широкий железный отлив под окном и набросились на угощение. Но не тут-то было! Татьяна тут же двумя руками начала их сгонять. Что самое удивительное, её любимец совершенно не боялся и старался побыстрее склевать предложенное, пока собратья, сделав круг, не вернутся продолжить пиршество.

Это, на мой взгляд, безобразие, продолжалось с весны, а сейчас на дворе стоял июль. Вы скажете: что плохого в том, что жена кормит голубя? Ну да, вы бы видели, как она потом драит подоконник от фекалий этих дармоедов. Створка-то только одна открывается, а гадят они больше за второй. Там безопаснее. Да и не люблю я это племя городских халявщиков.

Весной на окно сел голубь, покачиваясь от истощения, весь всклокоченный и местами полинявший. Две его лапы были связаны ниткой. Жена как это увидела, даже прослезилась и бросилась крошить хлеб. Так началось медленное откармливание этого ущербного. Он быстро понял, что, когда она машет руками, к нему это не относится, и продолжал клевать крошки. За пару месяцев сизарь немного поправился, но полностью поздоровевшим не выглядел. Прилетая ежедневно, утром и вечером, он получал свою пайку и отправлялся по своим делам.

– А ты не пробовала его поймать и убрать нитку с лап? – спросил я как-то супругу. – Тогда он сможет питаться нормально, так же, как остальные голуби.

– Вдруг не поймаю, а он испугается и больше не прилетит?

– От, горе-то будет непоправимое, – заржал я – лишишься такого удовольствия – отмывания подоконника.

– Ну чего ты ржёшь, как конь? – возмутилась благоверная. – Он же погибнет, если я не буду его подкармливать! Взял бы да поймал, ты более ловкий.

– Нашла проблему. Сегодня и снимешь с него это украшение.

Сказано – сделано. Небольшой деревянный ящик поместился на железном отливе, как влитой. Для верности я привязал его верёвками к вкрученным самым варварским способом, в раму, саморезам, и, подняв один край, закрепил палочкой с ниточкой. Старейший дедовский способ. Наверно, нет ни одного человека, кто в детстве так не ловил или не пытался ловить птиц.

Всё прошло как по маслу. Жена насыпала крошки точно под ящик, и её питомец не заставил себя ждать. Я дёрнул за ниточку, и ящик преспокойно накрыл инвалида. Дальше вообще дело техники – сунуть руку в ловушку и сграбастать добычу. Правда, этот убогий решил немного посопротивляться и пару раз чувствительно клюнул меня в большой и указательный палец. Но … куда ему супротив охотника!

– Ножницы давай, – сказал я Татьяне – развязывать тут бесполезно, целое макраме. Кстати, сомневаюсь, что лапы ему связали. Похоже, он сам запутался где-то в нитках. На лапах нет классических узлов, только бороды-путанки.

Пока я снимал по максимуму вязь на лапах, был прилично обгажен, а супруга прыгала вокруг, как заинтересованная болонка.

– Лапы ему не отстриги, варвар, – причитала она. – Принести очки? Ты же сослепу ему сейчас всё там отрежешь.

– Отстань, не мешай, иначе точно всё отстригу.

Но вот операция закончилась и я посадил пациента на подоконник в кухне, перед открытым окном, убрав руки. Вы думаете, он улетел? Счаззз. Сев на раму, он развернулся и внимательно посмотрел мне в глаза, затем отряхнул перья и, наклонив голову, начал разглядывать Татьяну.

– Ты оборзел, сизый? – возмутился я – Тебе ускорение придать?

– Не обижай его, дай сначала покормлю бедолагу.

– Нашла бедолагу… Наглость второе счастье.

Желания спорить с женой не было. Пусть кормит.

На следующее утро иду на работу. Неожиданно передо мной садится голубь. С удивлением я узнаю в нём нашего бывшего инвалида, но только по остаткам ниток на правой лапке – их так и не сумел срезать, без риска повредить ему «клешню». Куда делась облезлость и взлохмаченность? Ну, почти делась. Завтра, или послезавтра его можно будет узнать только по наглой доверчивости. Особого желания общаться с ним у меня не было и я пошёл дальше. Сизарь сначала бежал следом, но поняв, что отстаёт, начал летать вблизи моей головы, чуть не садясь на плечо.

– Интересно, ты и в метро со мной полетишь?

Но к станции он даже не приблизился. Видимо там была территория другой стаи, которая не пустит чужака.

Придя домой, я обнаружил этого паразита сидящим на кухонном столе и спокойно поглощающим мои любимые семечки из моей же любимой тарелки, а рядом умилённо наблюдающую за этим действом жену. Приплыли. Единственный член семьи, который был категорически против – Муська. Она сидела в коридоре, беззвучно и часто шевелила челюстью, как бы вякая, но молча. Обида в её глазах говорила о полученных дюлях и оскорблённой гордости.

– Да, Мусенька, нас теперь любят меньше, – погладил я бедную животинку. – У мамки появился новый фаворит, наглый и шустрый.

Не скажу, что говорил это так уж искренне. Утренний конвой и меня задел за добрые струнки души, но пожалеть-то кошку надо.

Так и хожу я сейчас на работу с воздушным сопровождением, а вечером приношу несколько пакетиков семечек – для четвёртого члена семьи. И что странно: на кухонный стол он не гадит совсем. Окультурился, паразит.

Тоська

Где-то, в глубине сознания, я понимал, что делаю великую глупость, но иначе поступить мне не позволяла, ни моя совесть, ни сострадание к братьям нашим меньшим. В пятьдесят восемь надо уже начинать отдавать долги, что взял у природы более чем за тридцать лет охоты.

На грунтовой дороге, по которой я ехал на своей Ниве, прямо посередине, сидело нечто в виде пего-серого большого комка перьев с пятнами крови. Я съехал на обочину и вышел посмотреть, что за пернатый решил окончить свои дни под колёсами моей легковушки. Но стоило мне приблизиться, как комок развернулся, расправил одно крыло (второе беспомощно висело перебитое), грозно раскрыл огромный крюк клюва и угрожающе засвистел, привстав на лапах с мощнейшими когтями.

– Ну, не шутя себе… – я чуть не отпрыгнул от такого потока ярости, боли, гордости и готовности к бою. – И кто же тебя так уделал? Похоже, попала под выстрел. Вон как крыло перемолото.

Признаюсь честно: первым желанием было достать ружьё и добить, но гордый вид и грозный голос птицы вызвал уважение, и решение было принято. Только вот ястребу, а это был именно он, надо как-то рассказать, что я хочу оказать ему помощь. Почему-то я сразу решил, что это самка. Вид у пернатой был хоть и грозный, но в глазах читалась вселенская тоска, не свойственная мужчинам, и в голове сразу возникло имя – Тоська.

– Так, Тосенька, давай мы как-то начнём искать с тобой общий язык. – Начал я заговаривать ей клюв, пытаясь зайти со спины. – Как бы мне погрузить тебя в машину, чтобы не лишиться конечностей и других хороших частей моего обожаемого тела.

Но не тут-то было. Мои движения отслеживались сначала взглядом, потом резкий разворот и мы опять лицом к лицу.

– Вот ты грозная-то какая. Как же тебя успокоить?

Я осмотрелся по сторонам. Нигде поблизости не наблюдалось даже намёка на воду.

– Ага, если ты ранена не сегодня, о чем говорит уже спёкшаяся кровь на перьях, то жутко хочешь пить. Сейчас проверим.

Я достал свою походную железную миску и налил немного воды из пятилитровой баклажки. Затем поставил импровизированную поилку на дорогу, поближе к Тоське, и подвинул сухой палкой в зону её досягаемости. Реакция последовала мгновенная. Удар клювом и миска, сделав пару оборотов в воздухе, упала дном вверх.

– Ну, точно баба. Одни чувства и никакой логики. Ну чего ты бесишься? Ведь так и погибнешь здесь, на дороге.

Я аккуратно пододвинул палкой миску обратно к себе и повторил попытку, только поставил ёмкость чуть подальше, где клювом не достать. Затем развернулся к птице спиной и пошёл по направлению к машине, тихо бормоча под нос.

– Ну попей ты, дурочка, ведь совсем сил, наверно нет.

Этот манёвр увенчался успехом. Тоська поняла, что опасность пока не угрожает, и вняла логике жизни. Когда я обернулся, она жадно поглощала содержимое металлической ёмкости.

– Вот и молодец, вот и умничка. Правильное решение. Тебе сейчас водичка очень нужна. Крови, небось, много потеряла, а восполнять надо.

Не буду рассказывать, как я умудрился накинуть на Тоську плед, случайно оказавшийся в багажнике. Как потом сунул под него кусок толстой палки, в которую она вцепилась мёртвой хваткой. Как потом запаковал пледом раненую, и перенёс за торчащий из тюка сук этот подарок судьбы в багажник Нивы. Как потом притащил белезную домой и в ванне аккуратно её освободил.

Живу один. Жену похоронил год назад, а дети разъехались и у них свои семьи. Так что ругать некому. Нет, вру, есть у меня ещё один член семьи, у которого мои действия вызвали категорическое непонимание – кот Васька. Но его изогнутую спину, вставшую дыбом шерсть и грозное шипение я проигнорировал. Потом поспорим о смысле жизни.

Также не буду подробно рассказывать, как на следующий день, по той же технологии, упаковал хворую и отвёз к ветеринару. Как ей под наркозом собрали крыло по кусочкам, затем аккуратно сложили его и зафиксировали какой-то конструкцией из ткани, металла и пластика. Крыло была накрепко прижато к туловищу и неподвижно. В себя она пришла уже дома.

– Ну что, инвалидка? – Я зашёл в ванну с сырой куриной ножкой и миской с водой. – Будем налаживать контакт, или продолжим ругаться?

Тоська напряглась, выпятив грудь и приоткрыв клюв, но единственное крыло раскрывать не стала. В этой позе она была очень похожа на любопытного тушканчика, только взгляд суровый, и я улыбнулся проявлению женского характера. Положив угощения на пол, вышел и закрыл дверь.

Несколько часов поисков и чтение информации в интернете принесли мне осознание, что мучения только начинаются. Оказывается, ястребам недостаточно просто мяса – им обязательно подавай живую пищу, иначе они заболеют и помрут. И что мне теперь делать с этой кровожадной бестией? Никуда не денешься, надо топать до зоомагазина и искать решение проблемы там.

Я был приятно удивлён, когда продавец сказал, что есть специальные, кормовые мыши и стоят они совсем недорого. Именно ими и кормят небольших хищников. Я сразу приобрёл десяток и с коробкой копошащихся деликатесов для Тоськи, поспешил домой.

– Подруга, ты только этот обед не упусти, мне только мышей в квартире не хватает!

Выпустив серый закусь в ванну, я закрыл дверь и прислушался. Громкая возня показала, что ястребиха не собиралась отказываться от угощения, так необходимого ей для выздоровления. Как всё-таки жестока наша жизнь. Чтобы одно существо прошло свой путь до конца, должна произойти целая цепь смертей ни в чём не повинных тварей. И пусть защитники природы хоть порвут меня на лоскуты, но жизнь на матушке-Земле ни что иное, как огромнейшая мясорубка, перемалывающая жизни, а большинство воплей о жестокости человека не более чем пиар. Мы хищники и для выживания нам, так же как и ястребам, требуется мясо. Только, в отличие от нас, они не врут сами себе, а просто живут так, как устроил это Бог. Но достаточно философии.

На следующее утро я был разбужен громким и грозным свистящим криком Тоськи, и шипением кота. Выскочив в коридор, увидел такую картину:

Васька стоял у приоткрытой двери в ванну, выгнувшись дугой так, что передние лапы почти касались задних. Шерсть на его спине не просто стояла дыбом, она трепетала от напряжения, а широко раскрытый треугольник пасти издавал шипение, как пробитый газовый баллон. С другой стороны порога, на расстоянии меньше метра, стояла Тоська. Она даже на дороге не принимала такой устрашающей позы. Единственное крыло расправлено полностью и торчит почти вертикально. Туловище напряжено до предела, а одна лапа чуть ослаблена, для мгновенного удара. Клюв приоткрыт и издаёт такую грозную музыку, что внизу живота появляется неприятное ощущение. Я даже засмотрелся на несколько мгновений на эту парочку. Видимо Васька, по дурацкой привычке открывать все двери, прыгнул на ручку, а когда приземлился … сюрприз был весьма неожиданный.

– Так, брейк! Мне только ваших разборок тут не хватает, – сказал я, закрывая дверь, и рассмеялся: – Что, Васька, не все птички так беспомощны, как воробьи?

В глазах моего питомца читался длиннющий монолог, началом которого было: – Ты кого в дом притащил, придурок? – А потом только нецензурная лексика. Постояв в боевой позе перед закрытой дверью ещё пару минут, он потихоньку начал успокаиваться и демонстративно замотав хвостом, отправился спать на диван.

– А ты как думал? – Проворчал я ему вслед. – Это тебе не голубей по двору гонять. Тут и тобой закусить могут.

Кот, уже лёжа на диване, ещё пару раз нервно дёрнул хвостом и отвернулся, давая понять, что дальнейший диалог с идиотом его совершенно не интересует.

Через два дня, вернувшись с работы, я обнаружил Тоську, по-хозяйски расхаживающую по коридору, а Василия сидящим на шкафу и внимательно за нею наблюдающим.

– Придурок хвостатый! Твоя ненависть к закрытым дверям когда-нибудь доведёт до греха. Ну и как мне теперь загнать её обратно?

Но проблема решилась сама собой. Раненая сама, увидев меня, гордо развернулась и прошествовала в «место заточения», затем забралась на корзину для белья и уставилась требовательным взглядом.

– Ага, жрать хочешь. С тобой всё понятно. Только у меня сегодня бегающая закусь закончилась. Есть куриные крылышки. Будешь?

Я достал несколько штук из холодильника и осторожно положил перед ней на корзину. Удара, ни клювом, ни лапой, не последовало. Тоська брезгливо повертела угощение, посмотрела на меня, не передумаю ли, и нехотя принялась поглощать предложенное.

– Ну, вот и хорошо, вот и славно. Завтра куплю тебе мышей, сегодня некогда было.

Через неделю ястребиха уже аккуратно брала своей мощной лапой мышек и другие угощения из моей руки. Медленно, но контакт доверия начал налаживаться и с Васькой. Этот прохвост, когда я кормил болезную, всегда был поблизости и наблюдал за процессом. И вот, когда в очередной раз закончились мышки и я достал кусок курятины, котяра вышел с балкона с трепыхающимся голубем в зубах.

– Ага, решил подлизаться? Ну, иди тогда, сам угощай, – предложил я ему, открыв дверь. – Твой трофей, тебе и кормить.

Он с сомнением посмотрел на меня, но прижав уши, зашёл в маленькое помещение. Предусмотрительно не заходя в зону досягаемости птицы, подхалим положил добычу на пол и отступил на несколько шагов, за порог. Тоська, наклонив голову, хитро посмотрела на него одним глазом и приняла угощение. Знал бы я, что это за собой повлечёт … выкинул бы голубя вместе с котом, но тогда это показалось хорошим знаком. Оно таковым и было, только вот масштаб хорошести… но не будем забегать вперёд.

Через неделю я решился больше не закрывать дверь ванны и позволить пернатой ходить, где ей вздумается. Она начала с обследования моей комнаты. Уже совершенно без страха, по-деловому, залезла на диван, с которого тут же ретировался отдыхавший там Васька, и уселась на спинку созерцать происходящее. Ястребы-тетеревятники основное время достаточно спокойны и могут сидеть часами, наблюдая за окрестностями, или парить высоко в небе, высматривая добычу. Парить Тоська не могла и просто наблюдала, как я стучу по клавишам компьютера. Закончив с работой в интернете, я решил отдохнуть у зомбоящика. Одно неудобно: я привык смотреть телевизор, лёжа на диване, а сидящий над головой ястреб ну никак не способствовал расслабленному созерцанию телепередач.

– Ты так и будешь проклятьем висеть у меня над душой? – Обратился я к грозной даме. – Погуляла бы по квартире, осмотрела владения. Заодно и Васька жирок сбросит лишний, от страха.

Но ястребиха демонстративно нахохлилась и втянула голову, показывая, что тут ей понравилось, и я могу идти куда подальше.

– Понятно, свои права на территорию заявляем. Но меня тоже не пальцем нащекотали. Посмотрим, кто кого переупрямит. Жрать-то, рано или поздно, захочешь.

Через пару часов, когда я уже немного попривык к опасному соседству, раздался требовательный крик-свист, оповещающий окружающих, что её величество проголодалось и благосклонно готово к подношениям.

– Ага, счаз, паду ниц и одарю твою персону мышом. Хрен тебе. Трапезничать будешь только в ванне. Там хоть кровь от твоей оргии убирать легко.

С этими словами я встал и, достав жертвенную мышку, направился в санузел. Ничего не произошло. Подождав несколько минут, вернулся обратно и демонстративно вернул закусь на место. Это вызвало бурный протест в виде нескольких громкий и возмущённых трелей.

– А ты как хотела? Тут хозяин я, а ты гостья и иначе не будет.

Демонстративно нахохлившись, Тоська выразила своё мнение на мои действия и заявления, даже не двинувшись с места.

– Не вопрос, я терпеливый, а телевизор могу посмотреть и в другой комнате.

Через час я услышал громкий стук когтей по паркету, и в проёме двери нарисовалась болезная с гордо поднятой головой. Не заходя в помещение она громко крикнула, и, развернувшись, проследовала в ванну, усевшись на корзину.

– Давно бы так. Голод не тётка, – засмеялся я, достав пару мышей. – На пустой желудок особо не повыпендриваешься.

Тоська приняла угощение, чисто по-женски дёрнув головой, показав обиженную гордость.

– Ничего, переживёшь. Спесь, она голодом хорошо лечится.

С этого момента проблем с местом кормления больше не возникало. Требовательно-просящий крик-свист из ванны означал, что дама проголодалась и готова трапезничать. Частенько и Васька приносил трофеи и угощал ими подругу. Они уже не шарахались друг друга, а спокойно терпели соседство. Вернее, Тоська милостиво принимала подхалимство кота и закусывала его добычей, иногда позволяя ему подойти и понюхать царственную особу.

По истечению полутора месяцев в квартире установилось прочное равновесие. Все члены сообщества приняли правила игры, и атмосфера общения перешла в дружеское русло. Хотя в гробу я видел такую дружбу. Однажды раненая решила немного развлечься и подошла ко мне, сидящему за компьютером. Цепляясь когтями и клювом за мою штанину, забралась по ноге на стол и внимательно уставилась в монитор. И всё бы хорошо, подружились, хочет общения, но пока она совершала своё восхождения, я сидел, закусив губу. Когти и клюв так изрядно покоцали мою левую ходулю, что пришлось заклеивать раны пластырем. Она хоть и старалась цепляться только за ткань, но удалось ей это очень плохо.

– Не, подруга, ещё одно такое проявление любви и благодарности, и инвалидов в квартире будет двое. С этим надо что-то делать.

Пришлось к столу приделывать кусок верёвочной лестницы (не ходить же в латах дома) и он стал одним из любимых месть обитания Тоськи. Вот только радости это принесло мало. Наблюдая, как я работаю на клавиатуре, и видимо решив мне помочь, она долбанула клювом по клавишам и … мне пришлось ехать в магазин за новой «клавой». Монитор тоже привлекал её внимание, но я сразу показал, что к нему приближаться нельзя, отогнав любопытную рукой. Правила были приняты и больше не нарушались.

Васька всё больше наглел и делал попытки потереться о сидящую ястребиху. Пару раз она напряглась от этого, но потом благосклонно приняла знаки внимания. Ещё через неделю они уже спали вместе на диване. Болезная сидела, нахохлившись, в центре свернувшегося калачиком кота. Ну, прямо идиллия. А на следующий день, придя с работы, я обнаружил что квартира больше похожа на поле боя, чем на жилище. Все мелкие и средние предметы валялись на полу, разбросанные в хаотическом беспорядке, стулья и табуретки перевёрнуты, а постель больше напоминала застывший взрыв.

– Вот ё-ё-ё … – начал я расследование происшествия. – И что за баталии здесь происходили? Живы хоть все?

Тоська смотрела на меня гордым взглядом с трюмо в прихожей, а местонахождение Васьки пока определить было невозможно.

– Ты что с котом сделала, злыдня? Где труп, или хотя бы косточки? Или ты срубала его без остатка? Так не влез бы. Куда дела останки, зараза?

Ястребиха наклонила голову и посмотрела на меня одним глазом, как бы говоря: – Сдурел? Как можно`c. В подтверждение из под дивана показались части тела мохнатого проходимца, вполне себе собранные в единое целое. Виноватая рожа, и прижатые уши свидетельствовали о готовности взять всю вину на себя и получить дюлей немедленно.

– Нет, ну это уже … ни в какие ворота не лезет. Завтра же повезу обоих к ветеринару. Одну на снятие шины, а второго на кастрацию.

Что странно, оба поняли смысл фразы. Тоська приоткрыла клюв и радостно зачирикала, а Васька юркнул обратно под диван и прикинулся ветошью.

– Всё, подруга, завтра снимаю тебе кандалы, пару недель на разработку махалки и марш на природу. Нефиг тебе в городе делать. А этот хомяк-переросток теперь будет гулять на улице, пока я на работе. Второго такого разбоя квартира может не пережить. И не смотри на меня таким любящим взглядом. Больше я вас вдвоём в одном помещении не оставлю.

Но легко сказать «отвезу», а как? Эта проблема встала остро уже на следующее утро. На палку ястребиха садиться отказывалась, брать её в руки … мы хоть и подружились, но не до столь тесного контакта. Из интернета я узнал, что ловчие ястребы с удовольствием садятся на руку хозяина, но памятуя о судьбе ноги, после Тоськиных акробатических этюдов, особого желания подставлять ей свою клешню не было. Хотя, можно и подложить что-нибудь. Обмотав руку сначала небольшим шарфом, затем привязав сверху несколько кусков плотного картона, я одел сверху рубашку и, сделав шутливый реверанс, предложил даме пересесть. Та, не раздумывая, согласилась. Сначала показалось, что мою руку кто-то ест. Причём пережёвывает очень тщательно и равномерно. Затем движение челюстей-когтей прекратилось, и моя конечность просто оказалась зажатой в тиски.

– Ну, нифига себе, ты лапо-крокодил. Как бы после тебя не пришлось гипс накладывать мне.

Поездка к ветеринару окончилась почти благополучно, если не считать, что рука прилично болела. Но пернатая питомица начала разрабатывать своё крыло. Как она, всё-таки, была красива без медицинского сооружения. Вроде и не особо яркая, но белая грудка и штанишки, плюс множество пятен и всевозможных оттенков серого, и как бы седая поволока перьев … всё это сочеталось столь искусно, что можно было залюбоваться. Но именно этого мне и не дал сделать Васька. Как только его подруга немного пришла в себя после посещения врача, он тут же приволок ей полуживое угощение в виде придавленной сойки и, после завершения трапезы, мило предложил поиграть. Вот тогда я и понял, что произошло накануне. Оказывается, ястребы очень азартны. Но я думал, это касается только охотничьих инстинктов, а оказалось, что и игры тоже. Карусель началась и я пытался прекратить это почти сразу, но … просто стал третьим её членом. То Тоська носилась за котом, а я за ними, чтобы убить обоих. То они поменялись ролями, и мой мат продолжил разноситься по всему дому. То они устроили охоту уже на меня, и разорение квартиры грозило стать фатальным. Прекратилось всё, когда я треснулся головой о косяк двери, пытаясь убежать от преследователей. Сильный удар вернул мне разум и осознание действительности, свалив на пол. Вся компания собралась рядом и в это время входная дверь открылась. В гости приехала дочка.

– Па-а-а-а-ап …? – только этот звук и смог выскочить из широко раскрытого от удивления рта пришедшей.

Немая сцена: давешний разгром был только репетицией. Сейчас квартира напоминала … частичку панорамы Сталинградской битвы, а виновники сидели посреди этого хаоса с жутко довольными рожами.

– Анюта приехала. А мы тебя не ждали.

– Я это заметила.

– Про… ползай дорогая, я сейчас тебе всё расскажу.

– А может быть лучше сразу скорую из психушки вызвать?

– Не ворчи. Минуты счастья стоят нескольких часов уборки.

Мы болтали, вдвоём наводя порядок и выкидывая всё, что починить было невозможно, а потом сели пить чай из металлических кружек, которые всё-таки выдержали стихийное бедствие.

Животные предусмотрительно рассосались по щелям, причём Тоська, как и Васька, выбрала укрытием пространство под диваном, посчитав, что ванна не даст полной безопасности. А мне ничего не оставалось, как принимать гостью и давать объяснения. А к вечеру Анюта уже чесала щёку довольной пернатой.

– Пап, ты неисправим. Всего год живёшь один, а уже водишься в компании сумасшедшего ястреба и наглого кота. – Васька сидел у неё на коленях и довольно урчал. – Причём вся гопкомпания желает только одного: полного уничтожения всего находящегося в квартире, а возможно и разрушение оной.

– Ну, ты же приютишь папу, если это произойдёт?

– И не мечтай, будешь жить на руинах.

– Добрая ты.

– Слушай, пап, а я тебе завидую. Завтра опять приеду, но уже со своими мужиками.

– Ну, Серёньку Тоська полюбит, чай мой внук и уменьшенная копия, а вот насчёт Славика … не уверен. Он у тебя уж больно правильный и продуманный.

– Вот и посмотрим, есть в нём искра, или он совсем чуждый нам элемент.

На том и порешили.

На следующий день знакомство состоялось и прошло вполне мирно, если не считать попыток пятилетнего Серёжки выдрать перо из моей питомицы, на что та реагировала, на удивление не агрессивно, а только ловко уворачиваясь. А на шутку Славика: – «Ну нихрена себе какаду!», Тоська только стрельнула в него взглядом и гордо отвернулась. В остальном вечер прошёл за весёлой беседой и обсуждением скорого возвращения выздоравливающей в лоно природы. Решили выехать на пикник все вместе и полюбоваться встречей ястребихи с лесом.

Через две недели пришло время расставаться. Не буду рассказывать, как мы доехали всем составом до места, где я в начале лета нашёл раненую. Как Васька устроил концерт, сидя в специальной сумке. Как из багажника Нивы иногда раздавалась возня Тоськи, сидящей там с носком на голове, дабы сильно не рыпалась. Как маленький внучек стоически перенёс довольно дальнюю поездку, а дочку жутко укачало на грунтовой дороге. Но вот мы нашли хорошее место для пикника и остановились на краю довольно большой поляны. Из багажника послышалась требовательная возня. Долгожданный момент настал.

Все действующие лица покинули машину, включая сумку с котом. Но незнакомое место напугало бедолагу и он, после получения свободы, предпочёл вернуться в салон. А вот Тоська, как только я открыл багажник, сразу почувствовала родную стихию, несмотря на носок на голове. Я поспешил снять ненужный уже предмет гардероба, и хищница сразу выпрыгнула наружу. Это был её дом. Пройдя несколько метров, она подпрыгнула и натужно взлетела. Крыло, хоть и разработанное после травмы, всё-таки значительно ослабло. Но ничего, в небе она его быстро восстановит.

Птица по спирали поднималась всё выше и выше, постепенно превращаясь в точку. Мы все стояли, задрав головы, и даже Васька набрался смелости и наблюдал за полётом подруги.

– Ну, вот и всё, она уже дома, – сказал я с грустью. – Больше мы ей не нужны.

– Давайте раскладываться, – вернул всех на землю правильный зять. – Мы, вообще-то, на пикник приехали.

Через час на поляне уже дымил мангал и по лесу распространялся запах шашлыков, а над нашими головами, высоко в небе, кружил далёкий силуэт уже ставшей нам родной хозяйки неба. А вот стали ли мы ей родными … это уже другая история, которую я вам расскажу потом, по дороге на ту поляну.

Охота и рыбалка

Моя первая охота

Было это ещё в 1997 году. Я тогда поддался на уговоры друзей и вступил в клуб охотников и рыболовов. Ну, вступил, надо ружО купить, а оно зараза денег стоит. Дешёвое, старое, покупать не хотелось. Накопил денег и купил приличный российский полуавтомат МР-153.

Всё бы хорошо, но две недели ждать, пока выдадут документы, а меня ребята на гуся зовут. Прёт, говорят, как сумасшедший. Я им объясняю, что у меня разрешение на ношение будет только через две недели, а они соблазняют, гады! Короче, нашли они мне ружьё, вернее инвентарь для охоты, который когда-то, при Петре I, назывался ружьём. Это была одностволка бельгийского производства, ещё курковая. Патронник шестьдесят семь миллиметров вместо стандартных семидесяти, приклад болтался, наверное, уже с прошлого столетия, и как-то подтянуть его не было никакой возможности, но обо всех недостатках оружия я узнал только тогда, когда меня привезли на место.

Мне сказали, что от машины идти пешком недалеко. Это «недалеко» оказалось около двух часов по болоту, где деревья качаются не от ветра, а от твоих попыток передвигаться. Но всё это мне даже понравилось.

Прибыли на место, сделали шалаш, ночью поохотились на гуся. Надо сказать, что охота получилась знатная. Справедливые, нерушимые правила, проверенные десятилетиями охоты на этом озере местными, мне понравились. Но всё это прелюдия.

Настало утро. До вечера делать нечего. Выспались, как медведи за зиму. С одним из приятелей решили побродить по болоту и попытаться найти ночных подранков, которые ушли на болото. Занятие без собаки совершенно бесполезное, но что самое странное – новичкам везёт, нашли двух раненых гусей. Тут я обратил внимание на странный звук, чем-то похожий на кваканье лягушки в брачный период. Спросил, что это. Приятель с подозрительной улыбкой объяснил, что это тетерев поёт и предложил попробовать к нему подойти. Судя по звуку, расстояние мне показалось небольшим, и я решил размяться, идиот. Сейчас-то я знаю, что тетерева слышно не меньше чем за два километра. Но тогда…

Подходил я долго. Первый час я думал, что он постоянно перелетает, потом решил, что меня обманули и это какой-то звуковой мираж. К концу второго часа я дополз до острова на болоте, вернее почти дополз. По всем прикидкам тетерев был там и орал уже, подзывая меня, благим матом. Моё врождённое упрямство заставило меня не поворачивать назад. Столько прошёл, обидно если зря! Решил: если тетерев не на острове, то отдохну на сухом месте и поплетусь обратно. Благо навигатор маршрут записывал. Не заблужусь! Приятель, конечно, остался у озера и со мной не ходил.

До заветного участка суши осталось не больше тридцати метров… и тут вышло нечто. Когда я это нечто увидел, то подумал, что учёные сильно ошибались, предполагая, что мамонты вымерли.

Инструмент, называемый ружьём, у меня заряжен дробью №1 на тетерева, да и в кармане ничего крупнее 00 нет. Кабан-секач, а это был он и ещё какой ОН, смотрит на меня своими глазками размером со спичечную головку и, как мне кажется, уже представляет меня в виде обеда или ужина. Всё моё нутро против, да и я не за. Делаю выстрел в воздух, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и ходу. Помню только, как мелькали низкие болотные сосенки. Бежал как Иисус Христос по болоту, аки посуху. Туда два часа, оттуда не больше двадцати минут! Как не попал в топь и не провалился – не понятно.

Когда запыхавшийся прибежал к озеру и рассказал местным и приятелям про то, что случилось, ещё и получил нагоняй за то, что потревожил старика. Он, видите ли, там, на острове, давно живёт.

После этого случая я влюбился в озеро и езжу туда каждый год вот уже четырнадцатую осень.

Подарок

– Алло!

– Привет, Вовик. Как жизнь?

– Здорово, Толстый! Да вроде пока регулярно.

– Я не толстый, я большой. Ты как планируешь отмечать свою сорокопятку?

– Да никак не планирую. С такими датами надо не поздравлять, а приносить соболезнования. Думаю просто сводить в кабак всех архаровцев и тупо там оторваться.

– А я вхожу в число твоих архаровцев?

– Нет, ты их предводитель.

– Ага, значит, я могу изменить сценарий пьянки.

– А что ты предлагаешь?

– А ты забыл, как мы мою сорокопятку встречали?

– Сравнил! Твоя пятого сентября, самый разгар охоты, а кого ты собираешься охотить восемнадцатого ноября? Белых мух, что ли? Так их и на балконе половить можно.

– А тебе не всё равно? Главное, что на природе и подальше от баб.

– Надо подумать. Мысль интересная. А куда ты предлагаешь поехать?

– Да есть одно место, я там егеря хорошо знаю. С ним можно договориться.

– О чём договориться-то? Чтобы уток и гусей на юг не отпускал пока? Так уже улетели все. Или он зайцев наловит и будет их перед нами выпускать?

– Это уже не твои заботы. С тебя бухло и закусь, а с нас культурная программа.

– А далеко ехать?

– Ну… часа три с половиной, четыре.

– Так это надо с вечера выезжать, иначе времени будет только приехать, остаканиться, и обратно.

– Так и поедем семнадцатого днём. Сначала погуляем немного, а утром постреляем и продолжим банкет.

– Заманчиво, конечно. Ты, небось, уже со всеми обсудил этот вопрос? Народу-то много будет? Сколько горючки-то покупать?

– А все наши и будут, кроме Пашки. Он совсем в последнее время под каблук сел.

– Значит, со мной семеро. Ладно, информацию принял. Только никаких подарков! Ты мой принцип знаешь.

– Да ты уже задрал со своим принципом, сам подарки даришь, а от друганов не принимаешь! Нафига ты нам геморрои устраиваешь? Вечно у тебя не как у людей.

– Не ворчи, я ещё за прошлый год не полностью вам отдарился. Это же надо придумать, все долги мои закрыть. И как вычислили-то их. Но сейчас у вас такой фокус не прокатит, нету долгов.

– А хоть бы и были, мы бы тебе другую кару придумали. Чтобы на следующую днюху, как человек, подарки принимал.

– Мне уже страшно!

– А ты не ржи как конь. Ещё не вечер.

– Хорошо, договорились. Отмечаем днюху на природе.

– Лады, тогда до послезавтра. Гризли на автобусе всех повезёт. Он в завязке, ему и ехать. Он тебе позвонит и скажет, во сколько заедет.

– Давай, до пятницы.

Володя положил сотовый в карман куртки, и, откинувшись на спинку сиденья маршрутки, углубился в свои мысли. Завтра надо закупить водки, продуктов и мяса для шашлыков. Интересно, что эти богатеи придумали на этот раз.

Не принимать подарки он решил давно, уже лет пятнадцать назад. Все эти статуэтки, безделушки, конвертики надоели до чёртиков. Подарок должен быть выстрадан. Это целое искусство. Он им владел, и его подарки всегда оценивались друзьями по достоинству. Не обязательно, чтобы презент был дорогой, его цена вообще не имеет никакого значения, главное, чтобы именинник после дня рождения уже не мог обходиться без подарка, чтобы душа друга открылась, когда он увидел, что ему преподнесли. Так, Димка-Гризли получил визитку с телефоном, по которому можно было позвонить, когда решил выйти из запоя, и за тобой приедут и отвезут в больницу. Там за шесть дней капельницами, фильтрацией крови и другими процедурами снимут почти все последствия двухнедельного загула и подошьют на год. Всё было уже оплачено, ждали только звонка пациента. Толстый получил в подарок удлинитель на своё ружьё-автомат со сверловкой парадокс для специальных пуль. Таких удлинителей в природе не существовало, но Владимир спёр у него заводскую насадку получЁк и отдал на завод умельцам. Они сняли с неё размеры резьбы и другие, необходимые им данные, и изготовили насадку для вращения пуль по всем правилам оружейного искусства. Теперь Толстый-Виктор имел осуществлённую мечту на своём охотничьем автомате, и все охоты на зверя были для него праздником. Пара кабанов и лось уже числились в трофеях, и список был готов пополниться.

Все подарки перечислять долго и бессмысленно. Они были всегда пропущены через душу и никогда не повторялись. Друзья так делать подарки не умели, и он решил их научить. Для этого и отказался от даров на днюху. После этого у всей компании больше месяца болела голова, как поздравить именинника без символа внимания. На прошлый день рождения им повезло. Володя влип в историю и задолжал большую сумму денег. Он не сказал об этом никому, но на то и друзья, чтобы не быть равнодушными и быть в курсе событий. Все кредиторы были вычислены и долги погашены, о чём за праздничным столом и было поведано виновнику торжества. И вот теперь Владимир ломал голову, чем ему грозит фантазия друзей, замысливших чего-то на природе.

Димка заехал ровно в полдень. Шесть улыбающихся физиономий встретили завтрашнего именинника хитрыми взглядами, и мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. Все припасы и вещи были загружены, и компания отправилась за город. Владимир понимал, что выпытывать детали завтрашнего сценария он не имеет морального права, а приятели вообще не поднимали тему охоты – разговоры крутились вокруг работы и женщин. Дима вёл свой микроавтобус без резких манёвров и по салону растёкся запах спиртного, разлитого по стаканам.

– Вы совсем сдурели, гады? До места не потерпеть? А если ГАИшники тормознут? Они же меня на экспертизу потащат! – завозмущался водитель.

– Так тебе никто и не наливает. Ты знай, крути баранку и на педали нажимай, с ментами разберёмся. Тебе всё равно нельзя, так что не завидуй, – последовал ответ.

– Хрен с вами, жрите, только не насмерть. Тебе, Толстый, ещё с егерем договариваться.

– За это не волнуйся, я по телефону уже всё с ним обсудил. Нас ждут.

Так незаметно, за тостами и анекдотами, компания и добралась до места. Охотничий домик находился почти на берегу озера, к которому вела тропинка, а потом лестница, так как чистейший водоём располагался в небольшой ложбине. Вода была настолько прозрачная, что на дне можно было пересчитать все камни, и это при глубине почти десять метров. У самого озера стояла бревенчатая банька. Из трубы шёл слабый дымок, говоривший, что скоро можно будет париться. Пиво мгновенно перекочевало в озеро, для охлаждения, и начались приготовления к великому русскому таинству, называемому Баня. Подробно описывать сей процесс я не буду, дабы женщины не узнали всех секретов, хранимых от них веками. Громкие крики оглашали лес после сильного плеска воды. Голые тела мелькали от бревенчатого строения до по-осеннему ледяного водоёма, и обратно. Внутри сруба слышалось шипение пара и шуршащие шлепки веников, и опять голые пробежки с купанием и воплями. Из бани выходили уже в полной темноте.

Восемь, вместе с егерьской, красных рож расположились за большим столом в единственной комнате охотничьего домика. Срубленное из толстых брёвен тонЯ никаких следов цивилизации, кроме печки, не имело. Несколько специальных фонариков, подвешенных к потолку, давали достаточно света для задушевной беседы, и началось жонглирование стаканами. Пили за дружбу, за самых добрых, нежных, ласковых – за нас, мужиков! Стаканы звенели и за отсутствующего Пашу с пожеланием избавиться от тирании жены, и за мир во всем мире, и естественно, за женщин. Угомонились уже за полночь. Выпито было много, но до дощатых настилов с матрацами добрались все, правда, некоторые с помощью Димы, единственного трезвого в этой компании.

В восемь часов прозвонил будильник, заботливо заведенный ещё в автобусе, и тонЯ наполнилось ворчанием, сменившим храп. Фонарики опять осветили помещение, и кряхтящая, стонущая орава направилась к озеру для окончательного расставания с чарами Морфея. Озеро, в предрассветных сумерках было почти не заметно. Казалось, что лестница просто заканчивается на середине склона, но, не дойдя до последней ступеньки, ноги погружались в прозрачную, как слеза, воду. Берег огласил гомон восьми глоток, ухающих, ахающих и выражающих некоторую озабоченность головной болью не совсем цензурными выражениями.

– Дима, ты вчера из автобуса сколько коробок вытаскивал? – со стоном в голосе спросил Владимир.

– А сколько бы ни вытаскивал, всё что осталось, давно спрятано, – вынес приговор вынужденный трезвенник. – Никаких опохмелок!

– Ты сам-то понял, что сказал?! – возмутился именинник. – Посмотри на семь измученных алкоголем рож. Тебя же разорвут вместе с автобусом!

– А шестерых я опохмелю. Сухой закон касается только тебя.

– Это за что же мне такое наказание?

– Толстый, скажи ты ему, он же меня сейчас на английский флаг порвёт.

– Так, пошли в дом, там и огласим культурную программу на сегодня! – торжественно произнёс Виктор.

Компания закончила утреннее омовение и бодро пошлёпала в охотничий домик. На столе появились закуски и всего одна бутылка водки. Её содержимое быстро перекочевало в стопки. Виновник торжества всё-таки вытребовал себе порцию лекарства, и вся компания встала для поздравления именинника. Толстый поднял свою рюмку, и наступила тишина.

– Ну, что же, Володя! Ты не принимаешь подарки от лучших друзей, ты ворчливый и вредный тип, и мы решили тебя наказать. Все здравицы мы огласим потом, сейчас я уполномочен объявить, что твоя мечта сегодня сбудется. Очень давно ты не ходишь с нами на зверя, называя загонную охоту убийством. Ты как-то сказал, что животное должно иметь шансы, равные с человеком. Ну что ж, у каждого своё отношение к этому. Сегодня мы организовали тебе охоту, которая будет дуэлью. Ты выйдешь на кабана один на один. Это наш подарок.

В помещении воцарилась полная тишина. Владимир пытался осмыслить сказанное, а все остальные ждали его ответа.

– Спасибо, конечно, но как вы собираетесь вывести меня на кабана? И каким образом я окажусь с ним один на один?

Слово взял егерь Сергей.

– За это не беспокойся. Всё готово. Я поставлю тебя на перемычке между рекой и озером, а мы все пойдём в загон и погоним зверя на тебя. Кабан там обязательно пройдёт, но подстраховки у тебя не будет.

– Мужики, вы совсем сдурели? Я даже пуль с собой не взял.

– А друзья тебе на что, – вступил в разговор Дмитрий. – Вот тебе четырнадцать пуль, от каждого по две, включая Сергея. У тебя семизарядник, так что на два заряда хватит, больше ты всё равно не успеешь. Каждая пуля помечена. Чьей ты уложишь зверя, тому и нальёшь первую стопку за столом, ну а если зверь тебя, тогда мы тебя помянем.

– Очень жизнеутверждающее пожелание. Но я в восторге! Спасибо мужики, вы превзошли сами себя. Такого подарка я не ожидал. Это действительно моя мечта, узнать, чего я стою, как мужик.

После этих слов стопки были опустошены, и компания начала облачаться в соответствующую амуницию. Уже в автобусе Сергей рассказал детали охоты. Оказывается, кабан появился месяц назад. Это был большой секач-одиночка, наглый и смелый. Он уже раскопал несколько деревенских картофельных ям и изрядно их опустошил. Уже неделю его прикармливают на определённом месте с помощью овса и соли. Утром он всегда там. Друзья погонят зверя вдоль реки, и он обязательно попадет на перемычку. В воду он прыгать не будет, и выйдет точно на стрелка. Ширина перемычки не больше двадцати метров и у охотника будет не очень много места для манёвра. Лучше попасть с первого выстрела.

– Вовка, возьми мой патронташ на приклад. Там как раз семь патронов помещается.

– Спасибо, Витька, давай.

Дальше ехали молча. Каждый думал о своей задаче на этой необычной охоте. Автобус остановился на берегу озера.

– Всё, дальше пешком, – сказал егерь. – Вы все сидите здесь, а я отведу Вовку на место.

До перемычки дошли вдвоём минут за десять. Это была узкая полоса суши между рекой и озером, длиной около четырёхсот метров. Ровно посередине её пересекал ручей, связывающий водоём с водной артерией. Его ширина была не больше метра. Растительности было очень мало, редкие кусты ракиты и несколько берёзок не мешали просматривать весь сектор. Поставив охотника у небольшого куста, Сергей начал инструкцию.

– Значит так, от тебя до начала перемычки около двухсот метров. Будет время рассмотреть противника и подготовиться. Нас ты услышишь вот оттуда, – егерь показал рукой в сторону невысокого смешанного леса. – Мы будем в оранжевых жилетах, и ты нас увидишь, когда мы выйдем в сектор. Кабан пойдёт от нас. Когда он поравняется вон с той берёзой, можешь начинать стрелять. До неё около шестидесяти метров, хотя, когда стрелять – дело твоё, можешь подпустить поближе и бить наверняка. Кабанина не маленький, одного выстрела может не хватить, но решать тебе. Если вдруг промажешь, на дерево от кабана залезать нельзя. Такие жерди он собьёт одним ударом. Лучше бегай вокруг ствола, кабан неповоротливый, и достать тебя не сможет. Хотя, если будет ранен… Ладно, вроде всё! Вопросы есть?

– А подстраховки точно не будет?

– Нет, ребята сказали, что это принципиально.

– Хорошо, вроде всё ясно. Только орите погромче, чтобы я услышал начало загона.

– Не бойся, услышишь, тут всего пара километров.

– Ну, тогда вроде всё.

– Лады, я пошёл.

И Владимир остался один. Он осмотрелся. Рядом росла небольшая берёзка, в метре от неё куст ракиты. «Хорошее место для схрона, – подумал именинник, – есть, где спрятаться и есть, вокруг чего бегать, если что».

Было совершенно тихо, безветренно, и гладь озера отразила показавшийся диск солнца. Его лучи окрасили на несколько минут всё вокруг в розовые цвета, но прогнав остатки тьмы, солнце сообщило о начале нового дня. Владимир зарядил ружьё, оставшиеся семь пуль поместил в патронташ на прикладе. Это немного нарушило баланс оружия и утяжелило его, но облегчало и ускоряло перезарядку. Он прошёлся немного вперёд, а затем назад, проверяя, не скользят ли сапоги, и нет ли болотины. Всё было в порядке. Грунт был плотный, и протектор обуви хорошо удерживал ногу от скольжения. Только несколько корней и бугорков вызвали некоторую озабоченность. О них можно было споткнуться и потерять равновесие, а это могло стать решающим в поединке. Но с этим уже ничего поделать было нельзя.

Между лесом и перемычкой располагалась небольшая открытая полоса. На ней лежало несколько кип сена, ещё не убранных на зиму, или просто забытых сельчанами. Владимир залюбовался деревенским пейзажем, но в это время раздался первый громкий крик загонщиков. Действо, организованное для него в качестве подарка, началось.

Следующие возгласы были уже не такие громкие. Загон распределился от реки до озера и был шириной около километра. Крики «Гоп», «Пошёл» и просто свист начали приближаться. Через несколько минут, ближе к реке, Владимир услышал окрик-подсказку: «Внимание, здесь!». Это означало, что зверь в загоне и двигается от кричавшего. Через несколько минут второй участник дуэли вышел на опушку и остановился. С расстояния около четырёхсот метров он казался небольшой кляксой на фоне леса. Зверь осмотрелся и не спеша пошёл по направлению к перемычке. В душе охотника начал зарождаться восторг и азарт. Даже отсюда было видно, что кабан очень крупный. Правда, насколько он крупный, Володя понял только, когда его противник подошёл к одной из кип.

– Нет, такого не бывает! – подумал именинник, – наверно кипа просто маленькая. Не может кабан быть Таким огромным. Но по мере приближения зверя, охотник понял – может. На него шёл неспешным шагом настоящий Вепрь. Даже с расстояния двести метров, на которое он уже приблизился, были видны огромные бивни, достойные больше слона, нежели кабана. Зверь был встревожен загоном и постепенно увеличивал скорость шага. Он уже зашёл на перемычку и, видимо, хотел побыстрее её преодолеть. Владимир снял ружьё с предохранителя и, прячась за кустом, следил за соперником. Момент их встречи неуклонно приближался. Вот до монстра осталось сто метров. Он уже перешёл на неспешный бег. Несколько секунд – и он напротив берёзы. Охотник резко встаёт и прикладывает ружьё к плечу. Расстояние уже сорок метров, и кабан резко увеличил скорость, увидев своего врага. В его маленьких глазках нет страха. Он прожил много и многое повидал. Ему не страшен доходяга с палкой, которую направляет на него. Выстрел. Из левого плеча зверя летят брызги крови и посеченная щетина. Но это не останавливает вепря ни на мгновенье. Второй выстрел. Фонтанчик крови брызжет из правой лапы. Но охотник уже рядом. Скорость мешает маневрировать. Боли нет. Есть только понимание, что это враг и его надо убить. Неожиданно человек отпрыгивает с пути животного. Ну что за трус! Звучит ещё выстрел и удар в правый бок приносит дыхание смерти. Каждый кабан знает, что почуяв это дыхание, надо забирать с собой принесшего его. Оно идёт от охотника. Зверь резко сбрасывает скорость, останавливается и разворачивается для новой атаки. В это время звучат ещё три выстрела, и два удара в бок и шею приносят волну гнева. Следующий выстрел перебивает правое переднее копыто. Но это уже не имеет значения. Вепрь резко стартует и достигает обидчика в считанные секунды. Пока он бежит, слышны щелчки, но выстрелов нет. Он добегает до врага, но тот опять отпрыгивает за дерево, но на этот раз спотыкается и падает. Опять остановка, разворот и о, чудо! Враг лежит и прыгать больше не может, но его палка опять направлена на зверя. Выстрел. Удар в шею. Накатывает слабость, но силы на рывок ещё есть. Скорость увеличивается. Опять выстрел и удар в грудь. Враг уже близко, но сознание начинает меркнуть. До врага остаётся всего пять метров… В это время звучат семь выстрелов, слившихся в один. Сильнейший удар останавливает кабана, и он падает в метре от Владимира. На лицо охотника опускается последний вздох животного. Глаза зверя закрываются, жизнь покидает его тело. Несколько секунд человек смотрит на зверя, понимая, что всё закончилось. Владимир кладёт ружьё на землю и встает на колени.

– Прости меня, если сможешь, – произносит он над поверженным соперником. – Обещаю, я больше никогда не отниму жизнь…

Рядом уже вся компания. Страховка всё-таки была. В загон пошли местные, а друзья попрятались сзади в кустах и следили за действом. Их помощь пришлась очень кстати, залп семи ружей остановил сгусток смерти, несущийся на именинника.

Володя встал. И тут наступила реакция: в ногах появилась предательская слабость, а по всему телу пошла мелкая дрожь.

– Серый, а ты не мог сказать, что кабан огромный? – сердито сказал Виктор. – Это же целый слон! Компания, слушайте сюда, заявляю сразу – мне Таких подарков не дарить.

Улыбки начинают появляться на лицах друзей, и только Владимир серьёзен и молчалив. Его поздравляют, хлопают по плечу, дружески тискают, но он молчит.

– Димка, пузырь у тебя с собой? – спрашивает Толстый.

– Куда же без него.

– Так наливай, не видишь, заклинило мужика! – и через несколько секунд – На, Вовик, выпей, поможет.

Володя послушно принимает полный стакан водки и залпом его опустошает. Пару минут ничего не происходит, но вдруг именинник взрывается.

– Признавайтесь честно, чья была идея, кого убивать? – грозно произносит он, но в углах губ уже видна улыбка, – кто придумал Такой подарок?

– Ну-у-у… – замялся Виктор, посмотрев на Дмитрия, – мы все вместе придумывали, как тебя поздравить. Это совместное творчество.

– Знаете что, мужики, – улыбнулся именинник, – я снимаю табу с подарков. Ну вас в одно место с вашей больной фантазией! Я лучше буду статуэтки и бокалы по полкам расставлять после днюхи, чем собирать свои ошмётки после следующего вашего подарка!

Компания покатилась со смеху, и остатки бутылки моментально пошли на тост. Выпив за удачную охоту, сфотографировавшись с трофеем и оставив Сергея разбираться с тушей кабана, друзья пошли к автобусу. Мясо старого вепря их интересовало очень мало, оно было почти не съедобно, а праздник должен был продолжаться.

Через час в охотничий домик приехал и егерь с трофейными бивнями и извлечёнными пулями. Он выложил на стол семь кусочков свинца.

– Ну что, мужики, вы считаете, что кабана убил наш совместный залп? – сказал он, улыбаясь – Вы ошибаетесь. Владимир первым выстрелом пробил кабану лёгкое и потом два раза прострелил ему сердце. Эта махина была уже мертва, когда летела на него. Наши пули только остановили тушу. Но меткость потрясающая, все в грудь. Вот они.

С этими словами он достал ещё семь пуль и положил на стол.

– Так мы и не сомневались – улыбнулся Дмитрий, – а чья пуля пробила сердце?

– В сердце попали пули помеченные Виктором и мной, а лёгкое пробила твоя, Дмитрий.

– Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается – улыбнулся именинник, – водка скоро выветриться, пора начинать её пьянствовать и нарушать безобразия. И праздник разгорелся с новой силой.

Под вечер, когда все были уже навеселе, Володя взял за столом слово.

– Спасибо вам, друзья, за такой подарок. Это была самая замечательная охота в моей жизни и… последняя. Больше я охотиться не смогу. Сегодня я прошёл испытание, которое доводится пройти не многим, я почувствовал дыхание смерти и видел, как душа зверя покидает его. Мой охотничий инстинкт удовлетворён навсегда. Больше того, вы научили меня ценить жизнь и радоваться любым её подаркам. Как я уже говорил, моё табу с презентов снимается. Я ещё хочу пожить и потому буду рад обычным проявлениям внимания.

У каждого охотника, рано или поздно, наступает момент, когда он больше не может выходить в лес с ружьём. Некоторые зачехляют оружие из-за преклонного возраста, им уже трудно выдерживать нагрузки охоты. У многих этот момент наступает, когда они слышат плач раненого зайца, практически не отличимый от крика боли младенца. Другие видят слёзы умирающего зверя и понимают, что для них игра, то для добычи жизнь. Володя же увидел свою смерть в глазах обречённого животного, и понял: он больше не имеет права отнимать жизнь ради игры в смелость, ловкость и меткость. Это был не надлом, а финал охотничьей игры. Он пересёк финишную ленточку. Теперь его общение с природой будет только мирным.

Не жадничай

Надоумили меня недавно начать цикл рассказов о рыбалке. Я, конечно, люблю это дело (рыбалку… правда, писать рассказы, тоже люблю), но охоту люблю больше. Ну, раз заказали, значит надо написать. Итак, начнём. Естественно, из глубины веков, когда девчонки были молоденькие и носили в школе одинаковые, коротенькие платьица и белые фартучки. Ох, и сверкали ножки у старшеклассниц…. О чём это я? Собирался же о рыбалке. Пень старый, а всё туда же. Ладно. Было это в далёком, двадцатом веке в середине семидесятых. Динозавры и мамонты тогда уже, конечно, вымерли, но не так давно. Рыба водилась везде. Подозреваю, что даже в ванной, если оставить там воду на несколько дней, завелись бы караси. Я жил тогда в небольшом городке, под Питером, больше похожем на большую деревню, чем на город. Естественно, все прелести цивилизации в виде газа, водопровода и т. д. были нам известны, но только по рассказам очевидцев-дачников. Нет, газовые плиты были у всех, но работали они от баллонов, заправляемых в одном единственном месте. А надо сказать, что баллоны были двух типов: большие, литров на сорок и маленькие, на пять литров. Естественно, большие баллоны меняла машина, приезжающая раз в две недели, а маленькие служили как НЗ, на случай, если прошляпишь газовозку. Но у маленьких резервуаров для газа была одна подлючая особенность: их надо было сдавать на проверку каждые три года. Без клейма проверки их просто не заправляли. Выгоднее и проще было выкинуть старый баллон на помойку и купить на заправке новый. По этой причине на помойках таких красных железных чушек было пруд пруди, и мы приспособили их для рыбалки. Всё было очень просто. В баллоне всегда остаётся немного газа. Мы сколачивали небольшой плотик, разводили на нём костёр, ставили сверху газовый резервуар и пускали всю конструкцию в плавание по озеру. Через некоторое время раздавался законный бу-бух, и мы, сев на надутые камеры от Беларуськи, плыли собирать глушенную рыбу. Интересно было до жути. Во-первых, бабахает прилично, а это… ну нравилось нам бабахать. (Многие, и я в том числе, добабахались, но об этом в других рассказах есть). Так радостно замирало сердце в ожидании, такой красивый всплеск получался. Ух! Во-вторых, рыба всплывала исправно и родители её вкусно готовили. Но, вы же понимаете, рано или поздно всё хорошее преподносит каку. Такой неприятностью стал для нас найденный очередной баллон. Отличался он от других тем, что был не почти пустым, как обычно, а почти полным. Какая сволочь его выбросила – не известно. Но мы тогда вознесли хвалебную молитву, поняв, что бахнет просто здорово. Вот только наши мозги не могли представить, НА СКОЛЬКО, ЗДОРОВО БАХНЕТ. Идти на озеро было опасно. Оно располагалось довольно близко от домов и ТАКОЙ взрыв могли услышать и надрать… ну в лучшем случае уши, в худшем… область надирания располагалась несколько сзади и ниже. Для действа мы выбрали средних размеров пруд, вдали от плотного проживания возможных экзекуторов. Там водились просто огромные караси, и мы потирали руки в предвкушении вкуснейшего блюда – «Карась в сметане». Обычные приготовления прошли быстро и слаженно. Плотик плавал у берега, на нём занимался костёр и сверху стоял злополучный баллон. Толчок и плотик начал плавание. Мы все стояли дружной компанией в десяти метрах от берега. Обычно такого расстояния хватало для техники безопасности. Нас было пятеро, и мы замерли в ожидании красивого действа. Оно не заставило себя долго ждать. Произошёл не бу-бух, а БАБАХ! Через секунду мы поняли, что пруда больше нет, а ещё через секунду пруд пришёл к нам. Нет, он пришёл не пешком, он прилетел сверху. На наши, тупые головы обрушился водопад из смеси воды, песка, тины, пиявок, мусора и карасей. На ногах не устоял никто. Но вода имеет гадскую привычку течь в более низкое место. Таким местом оказалась яма от пруда, немного углубившаяся. Двоих, самых мелких (меня в том числе) туда просто смыло, а трое остальных были засыпаны содержимым водоёма, и из тины и коряг торчали только отдельные их части.

Говорят, Бог бережёт пьяных и малых. Это, видимо так. Никто из нас не получил серьёзных телесных травм, но вид все имели весьма плачевный. Карасей мы, конечно, насобирали на берегу, выкапывая из жижи вокруг пруда, но нести их домой никто не торопился. Все понимали: то, что мы не получили от взрыва, мы с лихвой получим от родителей. Так оно и произошло. Никакие караси не спасли наши пятые точки от воздействия на них различными предметами (это зависело от вкуса родителей). Некоторых приласкали прутом, других ремнём, меня авоськой. Результат: пруд мы очистили от коряг и мусора полностью, и ловить, через несколько лет, на удочку, там стало очень удобно. Караси в сметане были очень вкусные, вот только ели мы их стоя, и ещё пару дней о приложении посадочного места на стул мы только мечтали.

Вывод мы сделали: «Не жадничай!»

Битва

Погружусь я сегодня, опять, вглубь веков и поведу своё повествование о временах, когда солнце светило ярче, девки были моложе, а мы на них смотрели с опаской быть обвинёнными в любви и по этой причине дёргали их за косы и получали учебником по голове. После воздействия фолианта на верхнюю «конечность» сердце приятно щемило, и ты понимал, что взаимность существует. Было мне тогда одиннадцать лет.

Моё детство прошло в небольшом городе под Питером. Через весь город протекала речка под названием Лубья. Это был почти ручей – шириной около пяти-восьми метров с довольно большими омутами. В половодье речка распухала и захватывала значительные территории, в которые попадали разные пруды и лужи. Когда весенняя стихия, наигравшись, уходила, в этих прудах и лужах оказывались щуки, не успевшие вернуться в реку после нереста и ставшие заложницами инстинкта размножения. Вот на этих пленниц мы и охотились.

Снасть была самая примитивная: обычная палка длиной метра три, толстая леска, на ней небольшое грузило и крючок. Живцов мы ловили в этой же речке. Они водились на мелководье, под камнями, и мы их называли «галец». Это были своеобразные «глисты» с плавниками, но на крючке они держались хорошо и долго оставались живыми.

С вечера, наловив несколько десятков наживок, я приготовил нехитрые снасти и завёл будильник. Признаюсь честно, будильник этот поднимал утром весь дом, а уж потом весь дом поднимал меня. Ну любил я поспать. Так вот, утром меня выкинула из кровати Мама, по настоятельной просьбе соседей.

Было около шести, когда я вышел на берег Лубьи. Рыбалка началась не очень удачно. Около часа я шёл вдоль реки, проверяя все омуты на предмет наличия в них зубастой хищницы. Было несколько слабых поклёвок, но они только приводили к потере живца. Берега речки ещё хранили следы недавней стихии, и от многочисленных луж спасали только резиновые сапоги.

Первая щучка попалась уже за чертой города. Обычный размер, около семисот-восьмисот граммов, но настроение начало медленно подниматься. В течение следующего часа ещё три щусёнка переместились из воды на мой кукан. Это был уже вполне хороший улов, и я наметил для себя конечную точку рыбалки. Ею была небольшая заводь, рядом с рекой, но связанная с ней только в половодье. Можно было, конечно идти по реке и дальше, проверяя омута и заводи, но улов уже был, солнце поднялось высоко, и желудок начал подавать признаки голода. А обратная дорога тоже займёт пару часов.

Подходя к заводи, я не особо надеялся на удачу. Это была большая лужа диаметром около десяти метров и глубиной под три. Солнышко уже прилично пригревало, я снял куртку и повесил её на пояс, завязав рукава на животе. На поверхности мутной воды плавало небольшое бревно, около двух метров длиной. Чтобы не зацепить его крючком, я начал прокидывать снастью водоём почти вдоль берега. Неожиданно по воде пошли волны, и «бревно» ожило. Лениво изогнувшись, оно исчезло под водой. Моя челюсть от удивления чмякнула по береговой жиже, и в этот момент сильнейший удар просто вырвал удилище из моих рук! Меня затряс азарт, и майские купания не показались мне сумасшествием. Вернее, мне уже вообще перестало что-то казаться, мозг просто выключился.

Я прыгнул в воду и схватил потерянное удилище. Мне повезло, глубина в том месте была небольшая, я удачно выбрался на берег. Крючок был, естественно, пуст. Насадив нового живца, взял палку-удочку двумя руками, забросил и начал потихоньку водить по луже. Поклёвка не заставила себя долго ждать. Сильный удар, и в моих руках осталась только палка, теперь уже бесполезная. Кусок лески, около метра, оставшийся на ней, никак не мог стать новой снастью. Да и смысл? Этого крокодила на такую леску поймать было невозможно.

Злостно ругаясь, я отправился домой по короткой дороге. Меня всего колотило от желания поймать Такую щуку! Добравшись до дома, я взял самую толстую леску и несколько крючков с грузами. Леска была 0,8. Я не сомневался, что такой канат выдержит вес желанного трофея. Наладив новую снасть, побежал обратно к заводи, даже не поев.

Надо сказать, что река Лубья очень извилистая. Если идти по руслу до заводи – больше двух часов ходу, а если по прямой – то всего полчаса быстрым шагом. Я не шёл, я летел! Меня ждала та, которую я уже любил и хотел.

Ещё издали я увидел на поверхности заводи знакомое «бревно». Дрожь азарта увеличилась до невероятных частот. Нацепив живца, я закинул удочку под нос щуке. Всплеск – и палка задрожала у меня в руках. Началось первое противостояние. Леска пела, как гитарная струна, палка сухо потрескивала, а я не мог даже немного подтащить рыбину к берегу. На том конце снасти она просто жила своей жизнью и не обращала на меня внимания, давая понять: ну куда ты лезешь, щенок?!

Так продолжалось около пяти минут. Нервы напряглись сильнее, чем леска. Я несколько раз заходил в воду, вернее, меня туда затаскивало, но неожиданно щёлкнуло… На леске осталось только грузило, и над Лубьей понеслась ненормативная лексика. Отведя душу, я сел на берег и, наклонившись к воде, сказал:

– Ладно, зараза. Я же тебя всё равно поймаю. До следующей весны времени много.

Я понимал, что дальше ловить на эту снасть бесполезно, результат будет таким же, а я лишусь запаса крючков, которых достать было не так-то просто.

В этот день я начал ломать голову, где взять жилку покрепче. Металлические поводки, предотвращающие перекусывание лески, тогда ещё не практиковались, и я решил сходить к сапожнику и попросить десяток метров капронового шнура. Услышав мой рассказ и просьбу, он посмеялся, не поверив, но намотал крепкой нитки на катушку и пожелал удачи.

На следующее утро я уже встал сам, без будильника, раньше шести утра. Лёгкий завтрак, и я отправился на встречу со щукой, подготовленный, как мне казалось, значительно лучше. Палка-удилище была оснащена крепчайшей ниткой, крючком-тройником и небольшим грузилом.

Вот и заводь, но солнце встало недавно, и любимое «бревно» пока на дне. Оно вылезет погреться позже. Вернее, я надеялся, что ему уже не суждено больше погреться… Заброс, несколько секунд проводки, и опять удар. Я натягиваю снасть изо всей силы, но щука сильнее. Около десяти минут мы с ней занимаемся «перетягиванием каната». Я опять оказываюсь в воде по пояс, но это проходит мимо сознания. Все мысли в единоборстве. Ещё через пять минут приходит понимание, что щука физически сильнее и надо включать голову, если я хочу с ней справиться.

Перекидываю удочку через плечо, наклоняюсь вперёд и пытаюсь использовать свой вес (к сожалению, маленький) для вываживания заветного трофея. Кончик палки ломается, и я плюхаюсь носом в берег.

– Ах ты!.. – это всё, что можно написать из сказанного мной тогда. Остальное непереводимый местный жаргон.

Минут десять я высказывал своё мнение в отношении этого аллигатора. Накричавшись всласть, сел на кочку и начал думать, как же эту бестию выловить. Уйти от заводи без неё я уже не мог! Она бросила мне вызов, и я его принял.

В пяти метрах от водоёма росла средних размеров осина. Мой взгляд остановился на ней, и в голову начала приходить идея. Додумав мысль до конца, я приступил к её реализации. Добрый сапожник намотал мне нитки значительно больше, чем я просил, и это стало решающим фактором будущей победы.

Я привязал к нитке крючок и нацепил грузило. Отмерив пятнадцать метров, привязал другой конец нити к осине. Но что толку держать на привязи щуку? Её надо вытаскивать, а моих сил на это не хватает!

Ещё древние египтяне подали идею рычага, при строительстве пирамид. Мозг начал лихорадочно искать способ применения этой идеи в моей битве с хищницей, а глаза обшаривать окрестности в поисках подручных средств. И я нашёл. Это была толстая рогатина с крепким сучком на одном из ответвлений. Самое то.

Я насадил на крючок очередного живца и забросил нитку в заводь. Зайдя немного в воду, пару раз обмотал её вокруг сучка на рогатине и как воротом, начал наматывать нитку на палку. В этот момент рыба клюнула. Началась финальная часть поединка маленького парнишки и огромной щуки. Очень медленно, напрягая все силы, я начал крутить импровизированный ворот. Нитка медленно, но верно наматывалась на палку. Моё сердце начала наполнять гордость, а ноги сами выписывали древний танец победы. Наматывая нитку на палку, я приближался к дереву. У меня за спиной кипела заводь, зубастая крокодилица поняла, что в этот раз она слабее. Она выпрыгивала из воды в попытке освободиться, и каждый всплеск отдавался в моём сердце музыкой. Нитка выла от напряжения, но уверенно держала желанную добычу. Рогатина наматывала её медленно, но верно.

Через десять минут мой нос и рогатина упёрлись в дерево, и напряжение нити ослабло. Я обернулся, и радостный вопль разнёсся над рекой. Щука билась на берегу.

Оттащив беснующийся трофей подальше от воды, я сел перевести дыхание. Меня распирала радость, гордость и счастье! Через пару секунд я вскочил, поняв, что сидеть не могу, и начал исполнять танец победы. Это был танец наших предков, добывших мамонта и накормивших семью. Вдоволь натанцевавшись, я подошёл к щуке. Она уже притихла и только раскрывала и закрывала жабры. Нить уходила в её пасть и дальше в пищевод. Отрезав её у самых зубов, я сунул голову рыбы в приготовленную сумку и обмотал остатками нити. Так трофей был подготовлен к переносу домой.

Нести на плече груз, почти равный моему, было тяжело. Хоть и говорят, что своя ноша не тянет… Ага, сейчас… тянет, и ещё как! Но я пёр свой трофей с гордо поднятой головой. Когда шёл уже по городку, меня встретили знакомые, и дальнейшая дорога была просто счастьем. Мне завидовали, спрашивали, где и как я поймал такое чудо. И, конечно, помогали тащить трофей. Я даже зашёл в сапожную мастерскую и показал щуку доброму дядьке-сапожнику, пообещал ему часть трофея. Он, конечно, отказался и поздравил с победой.

Дома ждала Мама. Я счастливо сбросил трофей с плеча и получил заслуженный поцелуй. Тут же пришла соседка, видевшая моё шествие из окна, и принесла большие весы. Для определения веса рыбы её пришлось разделить на несколько частей, он превысил двадцать килограммов!

От рыбы было отделено несколько кусков и пожарено. Мама, соседка и я сели за стол и начали трапезу, но первый же кусочек, попавший в рот, был выплюнут. Рыба была несъедобная. Резкий вкус тины доминировал, и никакие специи не помогли. Мама улыбнулась и сказала: «Не каждая победа имеет смысл».

От этой щуки я использовал только голову, засолив её и высушив. Она потом долго висела у меня на стене, приделанная к деревяшке и покрытая лаком, напоминая о великой и бессмысленной победе.

Плен

Уважаемые читатели, сегодня я расскажу вам об одной рыбалке и мы совершим путешествие во времена послемамонтового периода. Это был уже восемьдесят третий год прошлого столетия. Девки, всё ещё, были молодые, но я их уже не дёргал за косички. К девятнадцати годам я понял, что этих представителей фауны можно использовать и по другому. Нет, понял я это несколько раньше, но рассказ ведь не о женщинах, а о рыбалке.

Окончание очередной сессии в институте, как обычно совпало с пиком белых ночей, а что делать в белые ночи, (кроме, конечно ухаживаний, и т. д. за девушками) как не ловить рыбу? День длинный, ночь короткая. Вернее не так, вечер пытается вступить в свои права, но незаметно переходит в утро, и новый день уже заявляет о себе.

У меня есть двоюродный дядя. Он всего на семь лет старше меня, и тоже заядлый рыбак. Зовут его Миша. Рыбалка на удочку, спиннинг и другие, лёгкие снасти его особо не привлекала. Он предпочитал ловить на клетчатую снасть. И улов побольше, и ловить значительно проще. Но для такой рыбалки необходимо плавсредство. Именно оно и было предметом его мечтаний. Не знаю уж как, но его мечты осуществились, и он купил катер Прогресс с мотором Нептун, на берегу Ладоги. Этот катер имел достаточно много заплат, которые слегка сочились, и приходилось частенько вычёрпывать воду, но устойчивость на воде он имел хорошую. На обмывание своей обновки и на испытание её в полевых, вернее в Ладожских условиях, он пригласил меня. По плану мы должны были добраться на катере до острова Зеленцы, поставит там сети и утром, сняв их, вернуться домой. А надо сказать, что группа островов, под названием Зеленцы расположена в одиннадцати километрах от Кобоны и в семнадцати от Морозовки, расположенной на нашем берегу. Именно в Морозовке и базировался катер.

Собирались мы не долго. Запас продуктов на сутки, запас водки на трое суток, нехитрая, летняя амуниция и мы уже в ушастом запорожце. Стартовали утром, часов в восемь. В девять мы были у катера. Час ушёл на выкачивание воды из нашего корабля, пол часа на погрузку и навеску мотора и ещё полчаса на попытки оживить его. Но наконец, старенький Нептун внял нашим просьбам и требованиям и, пару раз чихнув, утробно зарычал. Наше путешествие началось.

Ладога была предательски спокойная. Лёгкая рябь манила дать полный газ и испытать радость скорости. Водяная пыль, поднимаемая катером, приятно ласкала лицо, а берег стремительно удалялся. Направление держали по компасу, почти как настоящие моряки. Через пятнадцать-двадцать минут берег превратился в едва заметную полоску, а на горизонте показалось пятнышко Зеленцов. Радостное возбуждение, от предчувствия хорошей рыбалки нарастало с каждой минутой. Как же оно ошибалось.

Мы причалили к меньшему из двух островов. Удобная бухта, немного камыша и много камней. Весь остров, это куча валунов, на которых выросли деревья. Его длинна около полкилометра, а ширина не больше ста пятидесяти метров. До второго острова больше километра. Этот остров и стал нашим домом на некоторое время.

В надежде на вечернюю уху, мы первым делом, поставили сетки, и только после этого занялись обустройством лагеря. Естественно, в дело сразу пошла главная подруга рыбаков. Жонглирование кружками прерывалось несколько раз попытками заготовить дрова, но эти попытки были оставлены в связи с неактуальностью. К вечеру мы, вдрызг пьяные, проверили сети, и улов превзошёл все наши ожидания. Почти целый картофельный мешок рыбы был доставлен на остров. По причине достаточного количества питательной и веселящей жидкости, было решено уху сварить завтра. А если честно, мы просто отрубились, вытащив мешок из катера и приняв на радостях очередную порцию охлажденной, но горячей жидкости.

Пробуждение было безрадостным. И причина печали была не в больной голове. Нас разбудил грозный рокот прибоя. Ладога показала свой характер. Высокие и крутые волны обрушивались на береговые камни и не оставляли надежды на побег с острова. Мало того, наш катер смыло с берега и он затонул в нескольких метрах. Хорошо, что мы его хоть удосужились привязать. Мешок со вчерашним уловом Ладога забрала обратно, просто слизнув его с камня. Мы переглянулись и отправились проводить ревизию продовольствия. Неистовствовать озеро могло долго и на горизонте начала маячить очень действенная диета. Осмотр запасов привёл к ещё большему падению настроения. Вчера было весело. В наличии осталось только буханка хлеба, пара плавленых сырков, половина жареной курицы и два пирожка с капустой, которые сунула моя бабушка для Мишки.

– Дядька, чего делать то будем? – Спросил я уныло – Сколько это светопреставление может длиться?

– А чего делать. Ждать будем – без особого энтузиазма ответил Мишка – А продолжаться это может… – он на несколько секунд замолчал – от пары дней, до нескольких недель.

– Ладно, прорвёмся. Ты сколько весишь? – Начал я издалека зондировать почву насчёт дополнительных запасов продовольствия.

– Размечтался. У тебя мясо моложе, тебя и на консервы пустим – Поддержал мою шутку дядька.

На третий день, проснувшись утром, мы посмотрели в глаза друг другу и поняли, что это была не совсем шутка, вернее совсем не шутка. Мысль о людоедстве начала точить мозг. От греха подальше мы разошлись в разные концы острова и остались наедине, каждый со своими мыслями. Вчера утром мы доели последний сырок. Китайские философы говорят, что на голодный желудок мозг работает лучше, кровь больше приливает к мозгу и заставляет шевелиться извилины. Не знаю, так ли это, но мне в голову пришла идея, которая могла родиться только от голода.

– Мишка, ты где – Заорал я – Есть идея.

– Отстань, от греха подальше, консерва ходячая – Зло, но с заинтересованностью в голосе промычал дядька – Что ты можешь предложить, камни погрызть или листья пожевать? Хотя с листьями это идея.

– Ну, ты можешь изображать козла и жевать траву, а я попытаюсь добыть что-то посущественнее – С обидой сказал я

– Излагай – выдавил из себя мой родственник, не особо рассчитывая услышать дельное предложение.

– Ну, вдвоём добыть провизию будет значительно проще и безопаснее – Улыбнулся я

– Не тяни кота за причиндалы, говори – Услышал я уже более заинтересованный голос.

– Да всё просто, у нас стоят сети. Расстояние до них около ста пятидесяти метров. На катере до них мы доплыть не можем, но я плаваю хорошо и могу попробовать добраться до них вплавь.

– И что ты будешь с ними делать, когда доплывёшь? Ну, допустим, ты можешь нырнуть и вынуть несколько рыбин, но куда ты их сунешь, в плавки?

– А рюкзак твой для чего?

Так начал потихоньку вырисовываться план рискованной вылазки за продуктами питания. Через полчаса я пристегнул ремнём Мишкин рюкзак к груди и привязал к нему кончик крепкого шпагата. Дядька должен был ждать на берегу моей команды и вытащить за верёвку на остров рюкзак с уловом. Мы очень надеялись, что длинны капронового шпагата хватит. Я нырнул в волну и поплыл. Первые метры давались очень трудно, прибой пытался выкинуть меня обратно на берег, но я опять проплыл под водой и вынырнул уже подальше. Волны поднимали меня и потом резко бросали вниз, но молодость и голод помогли преодолеть расстояние. Увидев бутылку-поплавок, обозначающую начало сети, я нырнул и сразу увидел окуня, крепко запутавшегося в снасти. Как не велико было желание достать именно его, я понял, что не смогу этого сделать. Он намотал на себя больше метра полотна, и на его распутывание мне бы не хватило дыхания. Через пару метров я увидел леща. Это был мой трофей. Я вынырнул и, глотнув воздуха, опять погрузился в воду. Сеть я не жалел. С силой выдрав рыбину, я сунул её в мешок. Через десять минут в рюкзаке было уже четыре солидных трофея. Я всплыл и, когда волна подняла меня наверх, крикнул – ТЯНИ. Мешок сразу рванулся из рук и начал движение к берегу. Обратно я добрался почти без приключений. Только уже при выходе на берег, волна подхватила меня и больно приложила об камень, как бы в отместку за взятую у неё рыбу. Наелись мы до отвала. Никогда не думал, что рыба, приготовленная на костре, на обычной палке, без соли и всего остального, может быть такой вкусной. Мысли о людоедстве на время отошли на второй план.

На следующий день уже Мишка отправился в плавание за суточным пайком. Его заплыв был не менее удачным и проблема питания отпала. Я вспомнил недавно прочитанную книгу, в которой описывался способ добычи соли туземцами и решил попробовать. Они жгли тростник и потом растворяли золу в воде, процеживали и, после выпаривания жидкости получали немного соли. Первый эксперимент принёс лишь намёк на соль. Мы сожгли лишь маленькую охапку тросты. Вторая порция водной растительности была на порядок больше и к вечеру у нас была пара щепоток драгоценного порошка. Конечно, она имела вид далёкий от идеала, жёлтого цвета, слипшаяся, но… солёная, зараза.

Так мы продержались ещё три дня. Мишкин излишний вес постепенно улетучился, я моя тощая фигура стала напоминать скелет. Рыбная диета хорошая штука, но у нас начали появляться мысли, что ещё пара дней, и мы начнём светиться от фосфора, которым изобилуют дары моря. Но Ладога решила сжалиться над нами. На восьмое утро нашего заточения мы проснулись от тишины. Ветер стих. Волна, конечно, была ещё приличная, но это были уже просто качели. Без ветра волны не могли нам помешать покинуть остров.

Как же быстро мы собрались. Уже через полчаса катер был спущен на воду (мы его в первый же день шторма достали со дна и вытащили на берег), мотор внял нашим молитвам и завёлся с полуоборота, и наше заточение кончилось. Сети мы сняли, просто покидав их в катер. Обратная дорога была пропитана запахом тухлой рыбы, которую я вытаскивал из сетей и выкидывал за борт, изобиловала патриотическими песнями, которые мы просто орали и насыщена радостью освобождения и отсутствием у нас морской болезни.

Дома нас уже похоронили. Нет, надежду родители не теряли, но наше появление вызвало Ниагару слёз, потом пару ударов в ухо от Мишкиного отца и моей мамы и невероятно вкусное и шумное застолье. На копчёную, как и на всю остальную рыбу, у нас появилась аллергия, а вот мясо мы хватали со сковородки, пока нас не выгнали с кухни.

Так закончилась наша рыбалка, запланированная на сутки, а продолжавшаяся больше недели.

Зимняя рыбалка

Полетели первые белые мухи. Природа потихоньку начинает позёвывать, а любители твёрдой воды достают с антресолей свои снасти и начинают плести макраме из лески, мормышек и грузил.

Зимняя рыбалка – это особый вид сумасшествия, причём жутко заразный. Заболевшие этой разновидностью «мазохизма» отличаются полным презрением к смерти и большой морозостойкостью. Стоит забортной температуре чуточку опуститься ниже нуля, как сразу начинается ритуал. Прежде всего страдает заначка. С приближением сезона на рынке появляются новые, «ранее невиданные» снасти, и болезные дружной гурьбой закупают новшества. Затем наступает время священнодействия. Удочки-кобылки, кивочки, лесочка, мормышечки, грузила, блёсны и ещё куча всякой дребедени соединяются в комбинации, тайны которых доступны только самим вязальщикам. Затем наступает очередь шнека-ледоруба. Как тщательно и с любовью натачиваются его ножи, как они нежно шлифуются и полируются! Жёны в это время смотрят на своих кормильцев с целым набором чувств: от надежды на вкуснейший ужин из свежеприготовленной рыбы до страха за судьбу супругов, от ревности к снастям до возмущения предстоящим фактом отсутствия их любимых дома в выходной.

Но вот снасти готовы, ледоруб сияет, амуниция проверена и подготовлена к защите от холода. Наступает момент, когда озёра покрываются слоем льда, и завтра выходной. Самое сложное – это заснуть вечером, перед рыбалкой. Вставать рано, и надо выспаться, но мысли уже на озере, фантазия рисует красочные картинки предстоящей борьбы. Крутишься, вертишься, но сон не идёт. Уже сбился со счёта баранов на пятой тысяче, пару раз вставал покурить, а Морфей никак не хочет вступать в свои права. Неожиданно будильник начинает свою трель, и ты понимаешь, что последние мечты о поимке громадной рыбины тебе снились. Никаких потягиваний и желаний поваляться, рыба уже вопит и требует наживки.

И вот компания из нескольких умалишённых уже в машине. По неписаным, но непреложным правилам нельзя называть по имени рыбу, на которую едем охотиться, поэтому говорим в основном на отвлечённые темы. Два-три часа, и взорам открывается бескрайний белый простор замёрзшего водоёма. Как же он искрится в лучах восходящего солнца, как манит, обещая азарт и радость улова! Несколько минут сборов, и наша компания вливается в общий поток таких же полоумных. Самые шустрые уже сидят вдалеке, напоминая пингвинов, и мы торопимся к ним присоединиться. Три-пять километров по ровному, белоснежному полю, преодоление одной или нескольких полос торосов, и можно начинать. Первая лунка сверлится на одном дыхании. Сегодня мы приехали за окунем и поэтому ловить будем на блесну.

Проверочные покачивания удочкой – и снасть опускается на дно. Начинается процесс… Достаточно резкий рывок вверх для придания блесне движения, и пять-семь секунд ожидания удара рыбы. Затем следует чуть приподнять от дна, и опять рывок и ожидание. И вот первая поклёвка. Подсечка, и леска напрягается от веса рыбы. Она начинает петь песню победы, такую сладостную для души рыбака. Аккуратное вываживание, и из лунки показывается первый полосатый разбойник. Горбатенький, шустрый, колючий, желанный. По первому льду окунь клюёт хорошо и уверенно. Стоит просверлить новую лунку и забросить блесну, как следует поклёвка. Иногда с одного места можно поймать и десяток, если попадёшь на стайку, но как только клёв прекращается, надо собираться и переходить на несколько десятков метров. Лёд не толстый и острыми ножами сверлится легко, но к вечеру количество лунок переваливает за полсотни, и последнюю уже сверлишь с мыслью «А не пора ли домой?».

Обратная дорога занимает времени в полтора раза больше. Рюкзак, хоть и на санках, но вес имеет приличный, да и сил стало поменьше. Приходится идти, наклонившись и согнувшись вперёд. Десятки таких же согбенных следуют параллельным со мной курсом, по углу их наклона легко можно понять, насколько удачна была у них рыбалка. Но вот и машина. Все собрались, погрузка закончена. Начинается путь домой. За три часа рассказывается такое количество баек о сегодняшнем лове, что если бы только половина была правдой, то следом за нами ехал грузовик с уловом. Но вот показываются огни города, а затем и родной двор, и подъезд. Крепкое рукопожатие с обязательным «спасибо за рыбалку», и я дома… На запах свежежаренной рыбы сбегаются соседи. Кто приходит якобы попросить соли, кто – просто поболтать, но все сглатывают слюну, заходя в квартиру. Мне не жалко. Окунь вкусный сегодня, пока свежий, завтра это будет уже просто еда, а сейчас – это трапеза и наслаждение. Но вот сковородки перестали шкворчать, гости с томным и сытым вздохом откинулись на спинки стульев, и я принимаю благодарность за доставленное удовольствие. Откуда им знать, что настоящее удовольствие – это стоять утром на берегу, когда у тебя впереди весь день счастья, когда организм дрожит, но не от холода, а от нетерпения, когда вся рыбалка ещё в фантазии.

Ну что, не заразил я вас ещё?.. Принюхайтесь сегодня в подъезде, может, кто из соседей приехал с рыбалки? Наверняка вас угостят сказочным блюдом. Не стесняйтесь позвонить в дверь, любители твёрдой воды не жадные.

Ловозеро. Отчёт о рыбалке

Обещал я написать отчёт о своей поездке за Полярный круг, на Ловозеро… придётся писать. И хоть рыбалка не удалась, но впечатлений я хапнул полной мерой. Попытаюсь их вам передать. Я опущу весь сумбур и суету сборов, начну рассказ с момента нашей погрузки в машину.

Дорога

Итак, трое мужчин из трёх поколений решили прошвырнуться за 1400 километров, на рыбалочку. Поудить немного рыбки, пообщаться с природой, посмотреть на красоты Севера и просто развеяться. Транспортное средство – Daewoo Nexia, двух лет от роду. Грузоподъёмность сей машины 440 кг. Вес всех участников путешествия составил 235 кг. Вес плавсредств 120 кг. Бензин для лодочного мотора – ещё 40 кг. И так суммируем: 235+120+40=395 кг. На снасти, туристические принадлежности и продукты лимит всего 45 кг. Не густо. А ведь ещё и запаска вес имеет, а без неё и домкрата в такой поездке ну совсем никак.

Теперь опишу участников.

Начну с самого младшего: Вовка, мой напарник по работе. Возраст 32 года, вес 70 кг, порядочный до идиотизма, но чрезмерно требовательный, как к себе, так и к другим. Здоровье… мне бы такое, горы бы свернул. Главная тягловая сила нашей компании. Он же водитель нашей ласточки.

Ваш покорный слуга. Возраст… 49 лет, вес… когда ехал туда 95 кг., обратно 89. Описывать свой характер не буду. Роль в поездке… хоть что-то знающий о цели, имеющий небольшой опыт таких рыбалок, ответственный за передвижение по воде.

Владимир, отец Вовки. Возраст 66 лет, вес 70 кг, спокойный как Будда и покладистый. Туристический опыт богатейший. В Карелии, наверно, нет ни одной реки, по которой он не ходил на байдарке. Был не раз и за Полярным кругом, но как рыбак… никакой. Предполагалось, что мы снабдим его нормальными снастями и он на своей байдарке будет производить разведку рыбных мест.

Вы не подумайте, кроме нашего экипажа туда же ехали ещё две машины. Не все друг друга знали, но я знал всех. Мы решили сразу, что не полезем в толпу и поселимся отдельно, подальше от других. Забегая вперёд, скажу, что это было нашей самой большой ошибкой. Прежде всего, это Север и взаимовыручка и взаимопомощь тут намного важнее, чем все наши амбиции и желание побыть наедине с природой, подальше от комфорта. И, плюс ко всему, мы совершенно оторвали себя от информации о местах и способах лова рыбы, которой владел один из моих знакомых из другой машины.

Итак, настал день 6 июня и в 16—00 к моему дому подъехал Вовка с отцом.

Я никогда не видел машину, так тщательно освобождённую от всего лишнего. Она, наверно, и из салона не выезжала такой пустой. Все вещи заблаговременно были уже перевезены ко мне, и транспорт был подан просто стерильный. Началась загрузка. Весь комплект надувного катера принял багажник на крыше, туда же мы привязали и все громоздкие, но почти невесомые атрибуты туристического быта: пенопольку на пол палатки, саму палатку, чехлы с удочками и спиннингами и вёсла. Разобранную байдарку пришлось ставить на заднее сиденье и туда же почти все припасы. В багажнике разместился лодочный мотор Ямаха на 5 сил, канистры под бензин и куча всяких нужностей: личные вещи, спальники, ящик со снастями и много чего ещё. Весь полезный объём был заполнен на 100%. На верхний багажник мы всё привязывали очень тщательно. Дабы ветром не потрепало снаряжение, я накрыл всё пледом и привязал его хорошим, плетёным шнуром. Короче, упаковались как следует, сели в машину и двинулись в путь. На заднем сидении, в небольшом оставшемся пустым пространстве, втиснулся Владимир старший. Я бы туда просто не поместился, да и дорогу я знал лучше всех и был за штурмана.

Как мы ехали по Ленинградской области – описывать нет смысла. Мурманка, до Лодейного поля, изъезжена нами вдоль и поперёк, все реки, речки и речушки изучены, классифицировании и исследованы. Саму трассу недавно отремонтировали и бОльшая её часть в очень хорошем состоянии. Через три часа после старта мы пересекли границу с Карелией. Это действительно граница, с КПП и плакатом, желающим нам «Счастливого пути!». До неё была толкотня машин, плотный поток, который потихонечку таял, начиная с поворота на Тихвин, а после границы… почти пустая трасса. Был уже девятый час вечера и солнце светило прямо в рожу. Вовка отобрал у меня тёмные очки, и мне ничего не оставалось, как разглядывать окружающие красоты, жмурясь. Своё мнение о его памяти я высказал незамедлительно, ведь в прошлом году было то же самое, когда ездили на Пяозеро, но отдать защиту для глаз пришлось. Сейчас целостность наших организмов была полностью во власти водителя.

После четырёхсотого километра трассы дорога превратилась в направление. Нет, это был просто участок, на котором производят ремонт. Но производят его так кардинально, что дорогу просто срывают и делают заново. Около тридцати километров мы ехали больше часа. Несколько раз останавливались, чтобы посмотреть на верхний багажник и один раз даже пришлось привязывать плед, укрывающий груз, по новой. Крепкий шнур, выдерживающий с лёгкостью мой вес, перетёрся об ножку багажника и лопнул в трёх местах.

На этих тридцати километрах в двух местах было даже реверсивное движение. Это когда есть только узкая дорожка в одном направлении и рабочие с рацией запускают на неё машины с разных сторон, по очереди. Пять минут туда и пять минут обратно. После этого участка Мурманка опять стала трассой для Формулы – 1, и Вовка надавил на газ. Через десяток километров впереди засиял световой щит, с которого поведали, сколько ещё и на каком километре, ждёт нас таких же участков с намёком на дорогу. Но до ближайшего было больше четырёхсот вёрст.

Красивые леса изредка сменялись населёнными пунктами, с довольно ветхими строениями, и опять – нитка дороги через лиственные и смешанные леса. После Петрозаводска, где-то за пятисотым километром, исчисление расстояния по столбикам на Мурманке потеряло с полсотни вёрст. Видимо, трассу спрямили, а менять столбики… «да и фиг с ними». Часы показывали уже первый час ночи, но солнце только игриво пряталось за горизонт, выглядывая оттуда всеми своими лучами. Ночь, хоть и Питерская, белая, осталась позади нас, дома. Дорога всё чаще проходила сквозь болота, иногда поднимаясь на невысокие сопки. У подножия одной из них нас приветствовал матёрый лось. Он стоял на обочине и лениво наблюдал за нами, поворачивая голову вслед. Ни страха, ни удивления наше появление у него не вызвало. Просто проскочила мимо машина с тремя искателями приключений, и пусть себе ищут, ему-то что. У него свои дела и заботы.

Дальше сопки стали выше и дорога уже не всегда забиралась на них, иногда прорубалась насквозь. Две стены камней, высотой метров пятнадцать-двадцать и длиной сто пятьдесят, двести метров, а между ними серый асфальт трассы. А дальше опять болото, с блёстками воды в самых топких местах. В одном из таких болот нас встретил ещё один лось. Он переходил дорогу, когда мы его увидели. Хорошо, что трасса прямая и видимость на три-пять километров. Мы смогли сбросить скорость и пропустить пешехода. Мне показалось, что он нас вообще не заметил, просто медленно перешёл дорогу, так же лениво спустился с невысокой насыпи и продолжил свой путь через болото, ухватывая на ходу листья с веток невысоких и редких болотных кустов.

Когда взошло солнце, если честно, мы даже не заметили. Да и как? Только что оно скользнуло за горизонт и начался закат, который отличить от рассвета не было никакой возможности. Просто небо на севере сияло ярко розовым, около полутора часов, а потом ярило опять показало себя во всей красе. Ни о каком существенном изменении освещённости даже речи не было. Просто недавно оно било чуть слева, а теперь лупит немного справа, вот и вся разница. Не забудьте ещё, что происходило всё это между двумя и тремя часами ночи. Нет, спать нам не хотелось совсем.

И дело даже не в том, что каждые двести километров мы делали остановки в придорожных кафе и лакомились чашечкой кофе (кстати, чаще всего очень приличного), а пару раз и перекусывали, а в том, что энергетика и красоты тех мест просто не оставляли в нашем организме даже намёков на сонливость. Как три наркомана, мы впитывали всеми фибрами натуральный энергетик под названием «Природа», «Красота» и «Чистейший воздух».

К пяти утра добрались до следующего ремонтируемого участка дороги. Начиная с девятисотого и заканчивая тысяча сороковым, их было три. Два небольших, по десять-двенадцать километров, а один, после поворота на Лоухи, чуть больше тридцати. Если до 1008 километра я ещё ездил в прошлом году, то дальше дорога была мне не знакома. Когда закончился ремонтируемый участок, мы опять смогли уделить своё внимание окружающему пейзажу, а через пару десятков вёрст, слева увидели стелу «Полярный Круг». Не остановиться там мы не могли. Сделав несколько снимков, опять сели в машину и тут я почувствовал – что-то изменилось. Нет, не визуально, а на каком-то уровне внутреннего восприятия. Мой организм стал наполняться дополнительной энергией, и если до того мы уже чувствовали начинавшуюся сонливость, то сейчас слабость и зевота улетучились, вытолканные взашей неожиданной бодростью. И это после почти суток без сна. Только приехав на место, я понял природу этого явления, но об этом чуть позже.

Через несколько километров мы опять пересекли границу Карелии и въехали в Мурманскую область. Трасса приблизилась к Белому морю, пока его ещё не было видно, но местность изменилась почти кардинально. На горизонте показались белеющие шапки гор «Хибины» и дорога стала чаще нырять в низины, а потом устраивать затяжные подъёмы. У Кандалакши Белое море на мгновение показалось и тут же скрылось за хребтами северных гор. Между Кандалакшей и Мончегорском я испытал настоящую гордость за свою страну. Представьте себе северные горы, даже в июне покрытые снегом. И вот этих гигантов люди просто снимают с основания, дробят, просеивают, извлекают из них всё ценное: никель, вольфрам и ещё кучу редких металлов, а потом ставят почти на то же самое место. Глобальность работ просто поражает. Причём просеянные горы не становятся хуже, просто, отдав всё ценное, они продолжают своё монументальное существование. Да, выровненные, с более правильными формами, но от этого не переставшие быть величественными горами. Мы проезжали и не тронутые, и уже переработанные. И те и другие вызывают уважение и восхищение.

Так, объезжая хребты, то ныряя вниз, то поднимаясь вверх, мы добрались до Оленегорска. Здесь наше путешествие по Мурманской трассе заканчивалось. Всего восемьдесят километров по асфальту среднего качества и мы на месте. Городок Ловозеро удивил огромным количеством железных гаражей, стоящих на берегу реки с воротами, обращёнными к воде. Раньше я такого не видел нигде. Оказывается, эти гаражи для катеров. В принципе, всё логично, до большого и рыбного озера всего несколько километров по реке. Сам Бог велел использовать это. Вот только в других местах, в том числе и на Ладоге, катера просто ставят на охраняемые стоянки, а на зиму вынимают из воды в ангары. А тут… дёшево и сердито. Загнал в гараж и всё. Не надо платить за охрану и осенью нанимать кран.

Мы проехали городок и через пару-тройку километров остановились перед воротами, перегородившими дорогу. Это была конечная точка нашего сухопутного путешествия, дальше путь лежал по воде, но об этом в следующей главе.

Сотрудничество

Три уставшие, сонные рожи вышли из машины и принялись осматриваться. Мы прибыли на метеорологическую станцию «Семёрка». Каким образом связана эта станция с местным предпринимателем, который организовал рыбацкую базу на одном из островов Ловозера, мы выяснять не стали. Главное, что нас ждут и есть где оставить машину, пересев на катер. Часы показывали около двенадцати дня, но до двух мы ждали, пока соберутся все экипажи. Удалось даже покемарить, сидя в машине. Толку мало, но хоть какой-то отдых. Затем мы заехали на территорию станции, разгрузились и водители отогнали машины туда, где их будут охранять. Я в это не совался, а занялся исполнением своих обязанностей. Резиновый катер, длинной чуть меньше четырёх метров, был собран и накачан всего за полчаса. Ещё час ушёл на погрузку, уточнение маршрута по карте и на всякие мелочи. И только потом мы обратили внимание, что ветерок-то дует не хилый. Мы находились в устье реки Вирмы, и от просторов озера нас закрывал невысокий северный лес.

Поэтому сразу и не насторожились. Всего в плавание собралось отправиться пять катеров: четыре из нашей компании, а пятый – катер владельца базы на острове Высокий. Именно он нас и ждал, с ним была договорённость о сопровождении по озеру и размещении на острове. Всё бы хорошо, но у нас мотор всего пять сил, самый слабенький; у остальных – не меньше десяти, у сопровождающего – вообще водомёт. Ещё дома я проработал приблизительный маршрут по озеру и распечатал подробную карту. Естественно, проводник внёс в траекторию движения свои изменения, указав места, где мелко и на моторе идти опасно. Теперь я только на эту карту и уповал, ведь до Высокого почти тридцать километров, а до речки Цага, куда мы планировали попасть, на восемь километров больше.

В шестом часу вечера флотилия из пяти катеров отчалила от пирса и вышла в озеро. Красиво звучит? Ага, почти как в хрониках кругосветных путешествий. Одно плохо: как только лодки покинули спокойные воды реки, четыре из них вышли на глиссер и рванули, как еврей со склада (да простят меня представители этой умной нации), а мы зарылись в волну и быстро поняли, что ветер сильнее нашего движка. Даже тент, натянутый на нос катера и закрывающий вещи, не спасал от встречных волн. Несколько раз нас просто накрыло, и мы поспешили к ближайшему берегу – сушить все наши непромокайки. Так мы познакомились с норовом озера.

Тут вы можете сказать: – А почему это нет лирических отступлений, с описанием природы и ландшафта местности? Да какая к чёрту лирика! Тридцать пять часов без сна и почти полторы тысячи вёрст за плечами. По прибытии к берегу, нашего романтизма хватило только на закрепление катера, разведение костра, быструю установку двух палаток, поглощение порции дошираков с добавлением всяких копчёностей и на пожелание друг другу не храпеть, без особой надежды на исполнение пожеланий. «Отбились» одновременно, даже не успев залезть в спальники, просто упав в палатках на пенопольки. Припоминаю (слышал сквозь сон), что гремела гроза, что-то лило сверху, но было настолько глубоко пофигу, что даже комары жужжали шепотом.

Просыпаться начали по возрасту. Сначала Владимир вылез из своей палатки и начал разводить костёр. Его возня разбудила и меня. Взглянув на часы, я высказал вслух, всё что думал по этому поводу, но если опустить все нецензурные слова, то встал я молча. Был час ночи. Никакой разницы между днём и ночью не существовало. Солнце так же светило, правда, у самого горизонта. Было чуточку прохладнее, чем днём, и комаров побольше. Других отличий я не заметил.

Вместе мы развели огонь и поставили греться воду. Когда она закипела, мы растолкали Вовку и позавтракали. Одновременно с приготовлением еды мы загружали катер и готовили его к плаванию. Ветер стих совсем, и озеро было похоже на блестящее окно в другое измерение.

Тут я первый раз присмотрелся к окружающему пейзажу и меня сразу поразил один факт: в флоре и фауне жизнь и смерть находились настолько близко друг к другу, что отличить их частенько не было никакой возможности. Ствол кривой берёзки, сломанный непонятно чем, или кем, в полуметре от земли, лежал на земле, связанный в месте излома с корнями только полоской коры и… полноценно распускался листиками! Я ткнул пальцем в древесину этого ствола и она просто рассыпалась. Но мёртвое дерево, с уже разложившейся сердцевиной, ещё жило. Я прошёл чуть дальше от воды. Вокруг белели островки сугробов, а рядом красовались белые покрывала каких-то цветов. Причём площадь и тех и других была вполне сопоставима. Первый раз в жизни я видел комара, сидящего на снегу. Никакие мази, гели, спреи, спирали, фумигаторы, мат и махание руками на этих гадов не действовали. Видимо им просто некому было рассказать, что этого надо бояться. Единственное, что их немного отпугивало – дым от сигареты. Необразованные, неграмотные, но политику правительства знают, уроды. Как бабки на остановке: закуриваешь, они отпрыгивают и в крик, а стоит хабарик выкинуть, набрасываются как коршуны.

Количество птиц тоже поражало. Я охотник и считал, что о пернатых знаю достаточно много. Но тут из известных мне «срущих сверху», были только вороны и лебеди. Ни одной породы уток я опознать не смог. Вся мелочь, летающая рядом, чирикающая, свистящая, щелкающая… разве только не блеющая, хотя… в этой какофонии, наверно даже мяукающая, мною опознана не была. Но комаров жрали, аж чавкали. Такой хоровод в воздухе – туман из жужжащего ужаса и, жрущее его, птичье скопище. И тут я понял: за Полярным кругом время, отведённое природой для жизни и смерти настолько мало, что им пришлось отказаться от борьбы и начать сотрудничать. Восемь месяцев – глубокий сон природы, а потом четыре месяца кипящей жизни, за которые надо успеть всё. И сила Смерти и энергия Жизни направлены только в одну сторону – продолжение жизни. Ведь без Жизни не будет и Смерти. Сломанное ветром дерево сгнивает ещё в полёте и кормит собой росток следующего. Обожравшаяся комарами пичуга падает замертво, но до земли не долетает. Ворона подхватывает её и с собратьями уничтожает труп, а может ещё и не труп, за несколько секунд. Пара каких-то серых чирикалок вьёт гнездо со скорость конвейера огромного завода, а стоит ветру его сорвать, даже вместе с яйцами, никакой остановки, почти мгновенно – опять строить гнездо и откладывать яйца. На эмоции и всякую глупость просто нет времени. Самец оплодотворяет самку в тот момент, когда та устилает перьями дно гнезда, и одновременно выдирает и свои, утепляя жилище. Наблюдая за этим, понимаешь – в городе мы вообще не живём. Так, ползаем в своих отходах и изображаем радость существования. Но я отвлёкся.

Итак, позавтракав, мы продолжили путешествие. В начале третьего ночи ехать по ровной глади одно удовольствие. Комарам нас не догнать, солнышко уже пригревает, на дне виден каждый камушек, по крайней мере там, где глубина не больше трёх метров. Мотор тихо урчит и первый ориентир – «Острова Близнецы», как их называют местные, на горизонте. Мне нравится ходить на моторе по озёрам, где я раньше не был. Непередаваемое ощущение. Что под лодкой, не известно. В любой момент можно налететь винтом на камень и получить внушительный геморрой с заменой шпильки или шпонки на валу. Особенно, если учесть, что озеро-то у подножия гор – Ловозёрских тундр. Они справа от нас, красуются белыми шапками и серыми пятнами проталин снизу. И это в начале июня. Дурдом.

Любуясь округлостями гор, я не забывал поглядывать и на воду. В трёх метрах от лодки проплыла льдинка. Небольшая, всего метров пять в диаметре. Вернее, это мы проплыли мимо неё, избежав огромных неприятностей. Она была совершенно не заметна издалека, сливаясь с водной гладью. Кусок льда, весь угловатый, с острейшими краями, но плоский сверху, искрился на солнце, как бы давая понять – ребятки, тут нельзя наглеть и просто любоваться. Смотрите в оба. Стоило нам налететь на этого монстра, и вся защита надувного катера пошла бы ко всем чертям. Три независимых баллона лодки эта глыба вспорола бы за долю секунды, а потом… от шести до десяти минут раздумий и воспоминаний, до полного переохлаждения, и нет трёх дураков. Наверно и искать бы не стали. Смерть красиво прошла рядышком, погрозив пальчиком. Как не странно, это происшествие только подняло нам настроение. Нас вежливо, но доходчиво, предупредили и поздоровались.

Одни ориентиры-острова, сменяли другие, и мы медленно приближались к широкой протоке между двумя частями озера. Вовчик внимательно следил за акваторией впереди, дабы избежать нежелательных встреч, а Владимир рассказывал, как он, четверть века назад, путешествовал на байдарке по реке Чивруай, с заходом в Сейдозеро и потом в Ловозеро в Мотке. В протоке меня удивило и порадовало строение на берегу. Добротный, рубленый дом в два этажа, с высокой крышей и спутниковой антенной на ней. Мозг сразу начал проводить расчёты: это сколько же надо бензина или соляры, чтобы обеспечить электричеством это строение? Да и какой мощности нужен генератор? Но цивилизация потихонечку добирается и сюда.

Когда до острова «Высокий» оставалось всего три-четыре километра, на поверхности воды начали появляться подозрительные сполохи тумана. Сначала это было красиво и не вызывало опасений. Лёгкие, белые перья, пока локальные, по нескольку метров, принимали форму волны, спирали, воронки, а иногда и разных животных. Я посмотрел на горы и увидел, что их вершины уже покрыты молоком и потихоньку оно спускается по склону. Его куски, достигнув воды, начинали жить и радовать нас воздушными замками и всевозможными фигурами. Тут бы задуматься и спросить у себя: а дальше-то что будет? Такая красота на Севере просто так не бывает. За ней обязательно должна последовать какая-то кака, причём, чем красивее, тем кака больше. Но мы упрямо шли к цели. Зайдя на Высокий, мы оповестили друзей о том, что живы и здоровы, и двинулись дальше. Осталось-то всего восемь километров, озеро спокойное, ветра не предвидится, плыть одно удовольствие. Причём, до острова «Волшебный», который видно, как на ладони, всего четыре километра, и от него, до устья Цаги столько же. Маршрут просматривается на сто процентов. Ошибку мы начали понимать, когда миновали последний остров. Берег, являвшийся целью нашего путешествия, был плотно затянут туманом. Насколько этот туман проницаем для глаз, было не понятно, но мы надеялись, что компас нам поможет не сбиться с пути. Да и солнышко светило в спину и правое плечо, добавляя уверенности в благополучном окончании нашего плавания.

Когда между островом «Волшебный» и нами было чуть больше километра, а до берега три, нас накрыло. Пять секунд назад светило солнце, видны были подножия гор и больше километра водной глади вокруг, а сейчас вообще ничего, только белая муть. Я даже не видел мотор, которым управлял, да и кисть правой руки тоже. Выругавшись, я заглушил двигатель.

– Ау… – произнёс я, – живые есть? Вовка, вякни чё-нибудь, чтобы я знал, где нос этого надувного гандона. Твою… даже бортов не видно.

– Я тут. – Ответил молодой голос, похожий на Вовкин. – Батьку рукой трогаю, но не вижу.

– Я тоже тут, – ответил голос Владимира, – ты трогай, а в карман не лезь, злыдень! – это он сказал уже сыну.

– Хорошо хоть дышать в этой сметане можно, – порадовался я, – Владимир, вы должны знать, чё это за хрень?

– Ну, хрень и есть. Туман это, – услышал я в ответ.

– Да ты чё? – ехидно-удивлённо воскликнул я, – а я думал, это кисель северный. Вовка, компас далеко?

В этот момент на нас напали. Подло, из небытия, огромной толпой… комары и мошки. Как они нас увидели в этой гуще – не понятно. Мы у них как на ладони, а мы их… только чувствуем, и то после укуса.

– Компас в космосе… вернее… где-то в рюкзаке… а он в куче вещей… на носу, – услышал я с носа лодки слова, перемежаемые матом и шлепками рук по телу, – достать его нереально.

– У тебя под сиденьем мой рюкзак, – попытался я использовать другую возможность, – можешь его нащупать?

Дальше диалоги я приводить не буду, по причине их полной непереводимости не литературный язык. Просто опишу события.

Вдвоём с отцом, Вовка нашёл мой рюкзак и нащупал верхний клапан. В нём у меня лежал навигатор. Дальше последовал длительный процесс передачи электронного прибора мне. Вам хи-хи, а попробуйте завалить себя всяким хламом, затем завязать глаза и передать товарищу, находящемуся в полутора метрах, вещь размером с пачку сигарет. Ориентиром был борт лодки. По нему Вовка потянул руку, чуть не выронив нашу последнюю надежду в воду, зацепившись за уключину весла. Всё это я видеть не мог, но хорошо слышал комментарии. Я тоже протянул руку по прорезиненной ткани и почувствовал прикосновение. Кисти рук соединились, опять же, невидимые для нас, и навигатор перекочевал в мою ладонь.

Вы думаете, это всё? Попробуйте просто идти с закрытыми глазами, даже если вам говорят куда. А тут плыть на катере, по совершенно неизвестному месту. Да, направление, расстояние до цели и скорость навигатор показал, но держать его приходилось у самых глаз, а мои очки остались в глубине рюкзака, а запасные в ящике со снастями, а это, как сказал Вовка – «в космосе». Проще поймать лебедя, пролетающего над головой. Тот хоть орёт.

Мы продолжили движение, договорившись не молчать. Так и ехали, вякая по очереди, чтобы убедиться в целостности нашей компании.

В 6—30 утра мы достигли цели. Когда навигатор показал, что до цели всего 30 метров, туман исчез как по мановению волшебной палочки. Просто раз – и нет его. Посмотрев наверх, я понял, что он просто поднялся на два-три метра и стоит потолком над головой. Сцука.

Нам открылось устье небольшой речки и песчаный берег. Это и было целью нашего путешествия. Мы прибыли.

Будем надеяться

Наши приключения в тумане закончились, но сразу после выхода на берег навалилась другая проблема. Уж лучше был бы туман. Как только мы перестали двигаться и ступили на землю, на нас напал другой туман – из гнуса. Вот только у нас этот гнус мелкий как вша, а там… чуть меньше мухи и злющий, как оголодавший крокодил. Естественно, мы пораскидали рюкзаки и вытащили все респиранты, которые захватили с собой. Сами понимаете, в такую поездку этого добра берут много и разных видов… Не помог ни один! Было такое впечатление, что гнусу не просто наплевать на всю нашу химию, но она приманивает его ещё больше. Ему, наверно, ещё никто не сообщил, что её надо бояться. Видимо, он думал так: «Раз пытаются отогнать, значит, есть что пожрать».

Я попытался покидать блесну с берега, пока оба Владимира занимались дровами и приготовлением второго завтрака, но с таким же успехом можно было просто бросить спиннинг на берегу и выкинуть пару блёсен, которые я оборвал в процессе, в воду. Пока забрасываешь спиннинг, всё лицо и руки облеплены рычащей и сосущей как насос гадостью. Пока лупишь по морде, отгоняя эту пакость, проходит не меньше минуты. Блесна уже давно на дне и при попытке её вытащить… коряга или камень… и нет блесны за 500 рублей. Плюнув на это гнилое занятие, пошёл к костру. Дым помогал. Но по причине почти полного безветрия он крутился вокруг костра во все стороны и мы, три бедолаги, совершали шаманский танец, преследуя его.

Под наши пляски, мат и причитания еда доварилась. Мы поставили палатку, выкурили из неё спиральками весь жужжащий ужас и начали трапезничать.

– Что делать будем? – спросил я у компании – Так ловить невозможно. За час рыбалки мошка оставит от нас одни скелеты. Ну, может быть, я продержусь чуть дольше – за счёт толщины – но не сильно.

– На Севере после девяти утра обычно поднимается ветер, – ответил Владимир старший, – хоть небольшое дуновение, но появится. Вот когда мошку сдувать будет, тогда и половим.

Практически ровно в девять появился лёгкий ветерок, задул, постепенно усиливаясь. В половине десятого мы вышли из палатки и поняли, что такое кайф: мошкары не было! Владимир старший собрал свою байдарку, а мы с Вовкой попрыгали в катер, покидав туда снасти, и поспешили заняться тем, для чего мы, собственно, сюда и прибыли – рыбалкой. Сначала двинули по речке. Пройдя против течения меньше километра, мы уперлись в пороги и причалили к одному из камней. Сначала решили испытать удочки. Первую поклёвку долго ждать не пришлось.

Я вытащил мелкого сижка, грамм на 150. Такой трофей особо не впечатлил, и хоть есть примета, что первую рыбу отпускать нельзя, я плюнул три раза через левое плечо и выкинул бедолагу – нагонять вес. Следующая поклёвка была у Вовки. Копия моего сижка болталась на крючке, но до катера не додержалась. Пока Вовка матерился по поводу размера, рыба благополучно дрыгнулась и, сорвавшись, упала рядом с бортом в воду. На этом клёв прекратился совсем. Пару-тройку окуней я в расчёт не беру. И размер не трофейный, да и рыба… не за такой мы ехали.

Решили выйти в озеро и попробовать ловить на троллинг. Около одиннадцати утра мы покинули тихие воды речки Цаги и удалились от устья в сторону острова «Волшебный» приблизительно на километр. Около двух часов мы утюжили акваторию с четырьмя закинутыми спиннингами. Использовали разные воблеры – приманки, на разные глубины, но рыба послала нас подальше. Ни одной поклёвки… Около часа дня я увидел, что на небе начинают собираться тучи, усилился ветер. Желания попасть в грозу на воде не было, и мы поспешили к стоянке. Кстати, еле успели. Только причалили, закрепили катер, вынули снасти, как налетел просто шквал и ливануло! Сидя в палатке, мы почти оглохли от грохота. Молнии сверкали… (избитая фраза, но…) одна за одной, и ложились кучно, рядышком, либо метрах в двухстах-трёхстах в воду, либо в берег. Я особо не боюсь стихии и всяких природных клизмов, но тут прочитал «Отче Наш» раз пять, а то и больше. Уж больно бумкало знатно: с треском, с раскатами.

Через пару часов светопреставление закончилось, и мы высунули нос из палатки. Воздух… его можно было пить, как водку. Но озеро… оно сказало нам, что пока о рыбалке можно забыть. Белые барашки на гребне волн были повсюду. При таком шторме нам не то, что плыть, отойти бы от берега не удалось, учитывая мощность нашего движка. Так мы и просидели на берегу два дня. Выспались на полгода, наелись макарон и каши с тушёнкой на пару лет и наболтались лет на пять.

Ветер начал ослабевать только утром третьего дня. К двенадцати часам волна немного спала, и барашков уже видно не было. Надо было уже ехать домой, поскольку вторая такая возможность могла представиться очень не скоро. Мы быстро упаковали в катер все вещи, разместив их на носу. Получилось весьма высоко. Затем накрыли всё это сооружение тентом и закрепили его верёвками. Попрощавшись с не очень гостеприимным берегом, вытолкали плавсредство с мели и завели мотор. Обратная дорога началась.

Самыми тяжёлыми были первые четыре километра, до острова «Волшебный». Это самое широкое место озера и волне есть где разгуляться. Катер никак не хотел идти ровно. Каждая волна ударяла в нос и пыталась развернуть его, то вправо, то влево. Очень больших усилий стоило выправлять отклонение от курса. До первого острова моя правая рука почти отвалилась, а Вовка умаялся вычёрпывать воду, заливавшую нас через борта. Вы спросите, а почему не описываю наши ошущения-переживания в этот момент? А некогда было включать чувства-переживания. Некогда было бояться и думать о том, что можем здесь и остаться, благополучно затонув. Всё на автомате – Удар волны, румпелем быстро выровнять катер и смотришь размер следующей волны, готовясь к следующему удару. Потом уже от большой волны прикрывал остров «Высокий», а дальше, до протоки вообще довольно узко и там шторма не было вовсе. Зайдя на «Высокий» мы узнали, что там прекрасно ловили каждый день и весьма успешно. На базе был только один подвыпивший незнакомец, решивший сегодня не ловить по причине похмелья, остальные все были в озере. Я заглянул в кубышку своего приятеля и… охренел: там уже лежало больше ста килограмм филе кумжи и палии! Я и не думал, что умею так завидовать. Минут десять я просто матерился, потом постучал головой о кривую северную берёзку и пошёл к катеру, причитая на ходу: – Какие мы крутые и качественные мудаки!

Увиденное вернуло мне некоторую надежду на возможный улов. Отчалив от острова, мы закинули на дорожку спиннинг. Через километр катушка затрещала, и я, заглушив мотор, схватил снасть. Подтянув фрикцион, начал вываживать. По силе сопротивления, на том конце была рыбина не меньше двух килограмм. Вы можете представить, как колотилось сердце у меня и у обоих моих спутников! Вовка быстро выкопал из скарба подсачек, а Владимир увлечённо наблюдал за процессом. Как не странно, но сопротивление с каждой минутой только усиливалось. Приходилось постоянно подтягивать фрикцион, дабы не отпускать трофей далеко. Минут десять длилось это единоборство, с азартом, ставками на вес рыбы и советами как лучше подвести рыбу к борту. Кисляк наступил, когда кумжина сделала свечку, выпрыгнув из воды. Это была «глиста» грамм на триста. Мне потом объяснили, что кумжа здесь постоянно поднимается против течения по горным речкам и поэтому намного сильнее кумжи из Пяозера. Но чтобы настолько… Я вытащил этого недомерка уже внаглую, совсем закрутив фрикцион и даже не пользовался подсачеком. Подержав в руках этого малька и выкинув его за борт, сложил спиннинг и понял: в этот раз рыбалки не будет. Ехать нам домой пустыми.

Миновав протоку между двумя частями Ловозера, мы опять попали в волну, и тут уже снова было не до размышлений о рыбалке. Удар в нос катера, подруливание, выправление курса и опять удар в нос. И так километров десять. Волна, конечно, была поменьше, чем в начале пути, но один хрен приличная. Вовка опять взялся за черпак, а Владимир уже держал край тента, который умудрился развязаться. Красотами любоваться было некогда, да, если честно, особого настроения тоже не наблюдалось. Полная и окончательная непруха.

Так мы и добрались до устья речки Вирма, озера Поповское и базы «Семёрка». Последней каплей в осознании нашей сверхнепрухи был рыбак, сидящий на пирсе базы с какой-то дубиной с леской, на которой вместо поплавка, пробка от шампанского. Когда мы заглянули к нему в ведро, то застонали. Десятка полтора окуней грамм по пятьсот, штук пять сигов и пара кумж, грамм на восемьсот. Вы понимаете, с каким настроением мы собирали катер и грузились в машину. Да что греха таить, с этим настроением мы и вернулись домой почти через сутки. Уже дома, попрощавшись с Владимирами отцом и сыном, я начал философски смотреть на поездку. Ну, прошвырнулся за полторы тысячи километров на прогулку по воде. Посмотрел красоты природы севера, узнал много нового. В конце концов, это была только разведка. На следующий год рыбалка должна быть значительно удачнее… будем надеяться!

Фантастика

Молодая и Старая

Серое утро заглянуло в окно. В этом году осень началась очень рано. Всего десять дней назад было жарко, и августовское солнце слепило глаза и пекло голову. Сейчас же всё небо затянуто, и идёт мелкий питерский дождик, называемый в народе «дризлинг». Температура потихонечку стремится к никакой, а если быть точным, то к нулю.

Болезнь навалилась неделю назад.

Как нормальный подросток, я выскочил во двор с первыми каплями ливня. После жары он воспринимался как благословение. Струи воды стекали с головы на грудь и в районе пояса принимали размеры внушительного потока. Босые ноги жадно впитывали живительную прохладу из мокрого асфальта, а ветер помогал телу избавиться от избытков тепла, накопившегося за месяц. Август в Питере вообще, редко бывает тёплым, но этот был просто невероятно жарким.

И постоял-то так немного, всего несколько минут. Так было приятно замёрзнуть после духоты лета. Это меня и сгубило. И вот теперь валяюсь в постели с температурой под сорок, и меня частенько посещает горячечный бред. То вокруг начинают гореть стены, то одеяло становится каменным и давит невероятным весом. Попытки сбить температуру приносят новые галлюцинации. Неотложка, вызванная ещё утром, не проявляет чудеса расторопности и человеколюбия. Мама постоянно прикладывает мне на лоб холодную мокрую тряпку и натирает грудь водкой. На несколько минут это приносит облегчение, но вскоре болезнь опять начинает атаку.

К моей кровати подходит молодая женщина, лет двадцати пяти. Она одета в белое платье и на её губах улыбка. Её лицо я вижу плохо, но кажется, что она красива. Женщина прикасается к моей обнажённой груди, и её прикосновение приносит невероятное облегчение. Боль в воспаленных лёгких проходит, и я делаю нормальный вдох. Тело становится почти невесомым, и появляется желание встать, но в этот момент, её руку перехватывает другая рука. Она принадлежит очень пожилой женщине. Откуда она взялась? Секунду назад её не было. Две женщины смотрят друг другу в глаза, и через мгновение болезнь опять накатывает на меня. У кровати опять никого нет. Хотя ошибаюсь, приехала долгожданная неотложка и меня уже бегом несут на носилках до машины. Забывшись, прихожу в себя уже в палате. В руке торчит капельница, и рядом сидит мама.

Прошло два года и один месяц.

В школе третий год преподают химию. Я этот предмет обожаю, он даётся легко, и изучение учебника сродни чтению любимой фантастики. Весь курс девятого класса уже изучен, хотя идёт ещё первая четверть. Мама купила набор «Юный химик» и с него началась домашняя лаборатория. Учительница не может нарадоваться на своего ученика, ну… и извлекает из этого выгоду. Частенько я веду уроки химии в своём классе за неё, и поэтому доверие со стороны лаборантов ко мне полное. Это помогает пополнить запас домашних химреактивов, я их, без зазрения совести, тырю из лаборатории. Но есть в ней одно место, куда доступа нет, это место – здоровенный сейф. Он служит хранилищем ядовитых и взрывчатых препаратов, к которым относится и бертолетова соль, а она мне сегодня просто необходима. Есть задумка взорвать огромный пень на огороде рядом с домом. Для того, что бы его выкорчевать, нужен экскаватор. А где его взять? Вот и решил приподнять этого монстра взрывом и обрубить корни.

Задуманная махинация с обманом учительницы химии и лаборантки удалась блестяще, её результаты превзошли все ожидания, в портфеле лежат два маленьких кулёчка, в одной из них заветная соль, в другой фосфор. На такую удачу я не рассчитывал. Эти два элемента дают максимально возможную мощность взрыва из доступных вариантов.

Сегодня я приготовлю бомбочку и запальный шнур, а уж завтра пень перестанет мозолить глаза. Мама в командировке и дома только бабушка, но она сидит в комнате и готовит какой-то отчёт для работы. Это мне на руку, никто не будет мешать приготовлениям.

Пересыпаю соль в приготовленный для этого пузырёк из-под маминых духов. Он сделан из толстого стекла и послужит неплохим корпусом для взрывного устройства. Затем, засыпаю туда же фосфор, но препараты требуется перемешать. На глаза попадается тонкая вязальная спица. Самое то. Она легко проходит в тонкое горлышко пузырька и….

Передо мной стоит молодая женщина. Память удивлённо вытаскивает из подсознания кадры двухлетней давности. То же белое платье, та же улыбка, но в этот раз я вижу лицо вполне отчётливо. Женщина действительно очень красива, её глаза излучают мудрость и доброту. От неё исходит просто поток любви. Но что это? Я не могу двинуть даже пальцем. Тело как будто залили бетоном и дали ему затвердеть, и даже глаза не могут двигаться. Боковым зрением вижу очень пожилую женщину. Она стоит слева и разглядеть её хорошо у меня не получается, отчётливо вижу только её старческие руки, высушенные возрастом и тёмно-серое одеяние. Две женщины опять смотрят друг другу в глаза, и Молодая, заглянув в мои, исчезает. Старая, махнув рукой, уходит из поля зрения, и в это мгновение происходит взрыв. Взрывается самодельная бомбочка. Левая рука окровавлена, и кисть превратилась в месиво. Дубовый кухонный стол принял основную энергию взрыва на себя и спас моё тело от более серьёзных травм. Опять больница и палата. Хирурги сотворили чудо и собрали руку почти полностью, не хватает только нескольких фаланг пальцев на левой кисти. Видимо они непосредственно прикасались к взрывному устройству и просто перестали быть, превратившись в пыль.

Прошло ещё семь лет.

Я комсомольский лидер на заводе и учусь на вечернем отделении в институте. Месяц назад страну и весь мир потрясло известие – произошла авария на атомной электростанции, недалеко от Киева, и слово «Чернобыль» у всех на устах. Несколько добровольцев уже уехали с нашего завода на устранение её последствий. Я тоже хотел, но на партсобрании меня не приняли в члены КПСС, в связи с неумением держать язык за зубами, когда вижу несправедливость, а доброволец должен быть коммунистом. Но сдаваться нельзя, и заявление ложится на стол секретарю комсомольской организации.

Сегодня гордость переполняет сердце потому, что я еду в командировку и везу изделия завода в зону аварии. С момента взрыва прошёл всего месяц, и есть надежда уговорить тамошнее начальство оставить меня добровольцем на опасном объекте.

Поезд прибывает на вокзал, и мы выходим из вагона с несколькими ящиками. Нас сопровождают представители КГБ. Они покупали билеты, организовывали нашу доставку на вокзал в Ленинграде и они же решили проблему нашей транспортировки до зоны аварии. Груз и сопровождающих встречал старенький ГАЗ-66 с тентованным кузовом и надписью «ЛЮДИ». Час тряски, подпрыгивания на деревянных сидениях, опасения за целостность ящиков и цель достигнута. Когда машина остановилась, я встал и направился к заднему борту. Откинутый тент застыл на полпути до верха каркаса, и…

Передо мной стоит молодая, красивая женщина. Её лицо уставшее, и улыбка не такая искренняя, как первые два раза. Рядом стоит очень пожилая женщина. Её одеяние местами разорвано и испачкано, взгляд злой и цепкий, худоба вызывает страх, а скрюченные пальцы держат руку молодой спутницы.

─ Куда ты лезешь, придурок? – устало проскрипела Старая. – Здесь я не хозяйка и защитить тебя мне будет трудно.

Говорить я не могу. Моё тело опять неподвижно, но мысли работают чётко.

─ А от кого меня защищать? – подумал я, и мысли стали словами для старухи и молодой.

─ Она вечно паникует, – сказала Молодая, – я хочу только поговорить с тобой и показать много интересного.

─ Он увидит твоё интересное, когда придёт время, – взглянув в глаза Молодой, прорычала Старая, – вечно ты торопишься.

─ Так он приехал ко мне по велению души! – продолжила спор Молодая. – Он стремился на встречу именно со мной и хочет остаться.

─ Да что ты говоришь! – ехидно произнесла Старая, – а не наоборот ли? Он приехал сюда помогать мне, показав презрение к тебе. Хотя это презрение просто его юношеская глупость и коммунистическая пропаганда.

─ Вы о чём спорите? Как две бабы могут решать, зачем я сюда приехал. Это не ваше дело. Ты молодая ищи себе парня и жмись с ним в парке на скамейке, а ты старая иди домой и не мешай работать. И отпустите меня, в конце концов, долго я буду памятником?!

─ Идиот ты! – в сердцах сказала Старая. – И таких идиотов сюда приехало предостаточно. Вот только поговорить мы можем с немногими. Уезжай отсюда побыстрее, я не смогу долго тебя прикрывать.

После этих слов тент откинулся на крышу кузова и женщины исчезли.

Прошло двадцать пять лет. За это время я ещё два раза видел Молодую, но она каждый раз исчезала, когда рука Старой касалась её руки. Видимо ещё не время мне взять Смерть под руку и пойти с ней в вечность. Но я умею ждать, а уж Молодая думаю и подавно.

26 апреля 2011г.

Путник

Часть 1. Встреча

На берегу Ладоги, недалеко от Разорванного кольца, сидел юноша. В нескольких метрах от него, на небольшой полянке, стояла палатка, и лежал нехитрый туристский и рыбацкий скарб. Четыре донки-резинки стояли в ряд, и настороженные колокольчики ждали с нетерпением, когда смогут сообщить хозяину о поклёвке. Хоть и дул лёгкий ветерок, водяная гладь была на удивление спокойной, лишь небольшая рябь от берега нарушала водное зеркало. Молодой человек приехал на великое озеро отдохнуть от суеты и поудить рыбу.

– Моё почтение парень, – услышал он за спиной.

Обернувшись, рыбак увидел позади себя мужчину довольно преклонного возраста. Его одежда была изрядно поношенная, но достаточно чистая и опрятная. В руках он держал ошкуренную палку, на которую опирался, а из-за спины выглядывал старенький сидор средних размеров. Рост чуть выше среднего, борода, почти полностью седая, волосы, забранные в пучок на затылке, тоже пепельного оттенка, даже брови подёрнутые серебром, дополняли почти канонический образ. Серо-голубые глаза смотрели на юношу с интересом, добротой и надеждой.

– И вам не хворать! – ответил парень.

– Как улов?

– Да сегодня что-то не очень. Почти штиль и тепло. Рыба двигается мало и, видимо, поэтому не клюёт. Несколько дурных полосатиков попалось, и всё.

– Ну, это не беда. – улыбнулся мужчина – Ближе к вечеру, думаю, расклюётся.

– Ваши слова, да Богу в уши! – улыбнулся в ответ юноша. – Я коптильню сделал и сегодня привёз её на испытание, – неизвестно почему, признался рыбак. – А тут на уху-то не наловить.

– Не расстраивайся, Ладога сейчас добрая, без рыбы не будешь.

– Надеюсь.

Неожиданно колокольчик на одной донке разразился радостным звоном. Резкая подсечка, несколько десятков энергичных взмахов руками и на берегу уже прыгал небольшой судачок.

– Ну вот, а ты волновался. Грамм 700—800 будет! – вновь улыбнулся мужчина.

Его улыбка была открытой и искренней.

– Вы кудесник! Я здесь первый раз судака ловлю. Обычно окунь, плотва, иногда налим прилипнет, бывало, щучка червяком позарится, подлещик частенько попадается, но судак первый раз.

– А меня рыба любит. Как и я её.

Вторая донка огласила берег победным сигналом. Рыбак подсёк и начал вытаскивать, но тут ещё одна снасть забеспокоилась, и парень с мольбой посмотрел на собеседника. Тот опять улыбнулся и бросился на помощь. Поклёвки следовали одна за другой. Казалось, что рыба ждёт очереди на крючок. Иногда даже попадалось по две на одну донку. Через несколько минут, пришлось даже одну снасть не ставить. Вдвоём еле успевали ловить на три. Так продолжалось около часа. Рыба клевала разная, но мелочи практически не было. Горка улова увеличивалась на глазах. На берегу прыгали судачки, окуни, подлещики, плотва. Даже несколько сижков, под килограмм, радовали глаз серебряным блеском чешуи.

Клёв прекратился также внезапно, как и начался. Колокольчики заняли своё привычное, настороженное положение, и четыре донки опять замерли в ожидании. Пока клевало, разговаривать было особо некогда, а фразы «Где черви?», «Ух, хороша!» и некоторое количество нецензурной лексики, скорее служили для выплеска эмоций, чем для общения. Когда же рыба умерила свой пыл, настало время неспешной беседы.

– Ух ты, едрит твою через колено, – выдохнул облегчённо парень – Спасибо Вам! Это же надо, такое сумасшествие. Даже руки дрожат. Во, надрали-то. Теперь до утра коптить буду. Да и уху тройную замутить можно.

– Это тебе спасибо. Давно я так не развлекался.

– А вы на Ладогу отдыхать приехали?

– Ну, как тебе сказать. Во-первых, я не приехал, а пришёл, во-вторых, я и не пришёл, я иду. Я уже давно иду.

Парень с интересом посмотрел на странного собеседника. Его умное, доброе лицо, никак не походило на лицо сумасшедшего. Взгляд был спокойный и понимающий.

– Не думай, я не пациент Скворцова-Степанова, – улыбнулся мужчина, – просто ТАК сложилась жизнь.

– А как вас зовут? Меня Александр.

– Зови меня просто Путник. Своё настоящее имя я уже давно забыл.

– Вы потеряли память?

– Нет, Саша, я помню всё, кроме имени, да и его я забыл, потому что хотел этого. Но давай сначала почистим рыбу. Чем раньше мы её приготовим, тем она будет вкуснее. А когда закончим дела, я тебе расскажу свою историю. Если, конечно, ты этого хочешь.

– Конечно, хочу. Но сначала надо набрать побольше дров для костра и нащипать ольхи для коптильни.

– Давай тогда я буду чистить, а ты заготавливай дрова и ольху. А то у меня уже желудок урчит от голода.

– Так у меня есть бутерброды и чай, можете заморить червячка.

– Нет, Сань, тройную уху надо есть на голодный желудок, да и если я сейчас перекушу, на копчёную рыбу места уже не останется, а мне очень хочется копчёного сижка. Ты же не зажмёшь их? – лукавый взгляд и открытая улыбка были обращены на парня. – Я потерплю.

– А как я их зажму? – засмеялся молодой человек. – Сам хочу копчёного свежачка.

И работа закипела. Путник собрал улов и подтащил его к берегу, а Александр достал нехитрые инструменты (топор и пилу) и отправился за сухими дровами. Приготовления к таинству рыбацкой кухни заняли больше часа, но наконец-то костёр горел, внушительная кучка дров закончила свой рост, а коптильня была смазана и загружена щепой. На костре уже закипала в котелке вода, и можно было приступать к магии приготовления ухи.

– Кто-то собирался поведать мне интересную историю, – немного ехидно, но с огромной заинтересованностью начал разговор молодой рыбак.

– Ох, и нетерпеливый ты. Давай хоть мелочь сварим и картошку засыплем. У меня уже живот свело. Чур, уху я варю. Хоть юшки похлебаю.

– А я предлагал бутерброды.

– Прекращай совращать, я сейчас на людей кидаться начну. Жрать охота, до ненависти к себе. Зато, с каким кайфом упадёт в живот первая порция.

– А вы гурман! – засмеялся парень.

– Да, ты знаешь, Александр – задумчиво промолвил Путник – Еда это жизненная необходимость, но если есть возможность, почему бы не получать от неё удовольствие? Не так много их осталось в моей жизни.

– Ну, вы наверно правы. Занимайтесь котелком, а я пока займусь коптильней.

И опять началась бурная деятельность. Путник колдовал у костра. Мелкая рыба отправилась в кипящую воду, и из сидора появился на свет второй котелок и кусок марли. Через пару минут первая засыпка рыбы была выловлена из бульона и отправлена в приготовленную тарелку. Ей на замену последовала рыба немного покрупнее, а также плавники, головы и хвосты той рыбы, что была приготовлена на третью засыпку. Второй котелок уже был покрыт марлей и ждал, пока приготовится бульон. Много времени это не заняло. Через несколько минут булькающий сосуд с варевом был снят с костра и жидкость процежена в свежую ёмкость, а разварившаяся рыба снята с марли и отправлена к первой партии. Затем начались чудеса. С нежным шуршанием в котелок переместилась картошка, порезанная аккуратными кубиками. Через непродолжительное время туда же отправились специи, лук и куски крупной рыбы. Над Ладогой разлился нежнейший аромат настоящей, рыбацкой, тройной ухи. В довершение ко всему, перед самым снятием с огня, в блюдо упало небольшое количество икры плотвы, пара стопок водки и в котелке была погашена небольшая головня. На это действо два живота ответили радостным, даже не урчанием, а рыком.

– Ну вот, вроде и готово! – сказал Путник, снимая варево с костра. – Садись, будем пробовать.

– А чего там пробовать? – засмеялся Александр. – Лопать надо. У меня уже слюней, больше чем ухи в котелке.

Вот почему уху никогда не получается налить в миску медленно и степенно? Каждый раз поварёшка аж дрожит от нетерпения. Так и в этот раз, миски мгновенно наполнились вкуснейшим блюдом, и ложки радостно зачерпнули обжигающее яство. Но не тут-то было. Отправить в рот раскалённый деликатес не так-то просто. От нетерпения первая ложка, поднесённая ко рту, дрожит, и остывать не торопится. Несколько секунд дутья ничего не дают, терпение заканчивается, и лакомство отправляется в рот. Обожжённый язык протестует против такого обращения, но поняв, ЧТО на него упало, радостно затыкается и начинается трапеза. После нескольких ложек, следует блаженный вздох, и взгляд падает на открытую бутылку водки, из которой в уху добавлялась пара стопок. Не сговариваясь, мужчины достают кружки и разливают прозрачную жидкость, молча чокаются и, выпив залпом, закусывают очередной ложкой ухи.

– Ух!

– И не говори.

Трапеза продолжается, уже более степенно, но молча. Только позвякивание ложек и ещё одно бульканье в кружки нарушает тишину. Наконец миски пустеют, и мужчины блаженно вытирают рот ладонью. Саша откидывается на траву и лёжа начинает разговор.

– Кто-то обещал поведать интересную историю?!

– Ну, теперь можно!

Путник садится поудобнее на бугорок и, расстегнув ворот рубашки, начинает свой рассказ.

Часть 2. Обретённое счастье

Я родился и вырос в Питере. Учился в обычной советской школе, был октябрёнком, пионером и комсомольцем. Нам постоянно вдалбливали, что общество намного важнее, чем любой конкретный индивидуум. Что незаменимых нет, и что человек – это только винтик в механизме общества.

Меня отправили учиться в школу с шести лет, семь исполнилось уже поздней осенью. По этой причине я был самый младший в классе и практически самый слабый. Видимо это и послужило началом моего одиночества. Все десять школьных лет я почти ни с кем не дружил и постоянно дрался. Отца у меня не было, а маме рассказывать свои горести было как-то неудобно. Так и сформировался характер одинокого волка. Нет, мне очень хотелось найти родственную душу и друга, мечтал о любви, желал заботиться о ком-нибудь, но, увы… После школы я подружился-таки с одним из одноклассников, и мы весело проводили время, кутили, гуляли с девушками, ездили вместе на рыбалку. Мы были «неразлейвода». Так продолжалось пять лет, пока мой друг не женился. На его свадьбе я был свидетелем и тамадой, и праздник удался на славу. Все пили, веселились, иногда воровали невесту, и даже драка была, как и положено на таком мероприятии. Я радовался за друга, но уже через пару месяцев стало понятно, что ему семья намного важнее.

Так пришло понимание, что пора и мне остепениться и создать ячейку общества. Кандидатур было много, но мой вспыльчивый характер и непомерная гордость отпугивали претенденток через пару недель. Прошёл год. Мы с другом изредка встречались, организовывали мальчишники с обильными возлияниями, но они происходили всё реже и реже. И вот появилась девушка, которая очень понравилась мне и, как мне казалось, это взаимно. Она жила в другом городе, а в Питер приехала в гости, к знакомым. Мы встречались всего неделю, но я решил, что она и есть моя судьба. На восьмой день наше заявление легло на стол работника ЗАГСа, а на десятый она уехала домой готовиться к свадьбе. Когда я сообщил об этом маме, она была в шоке, но со вздохом благословила. В начале осени моя холостяцкая жизнь закончилась и началась семейная. Мама выхлопотала себе комнату от завода, на котором работала, а квартиру оставила нам. Мы были на вершине счастья. К тому времени я уже окончил институт и работал мастером в одном из отделений связи. Недостатка в деньгах мы не испытывали, но проблемы были. У нас с женой было очень мало совместных интересов. То, что нравилось мне, не нравилось ей и наоборот. Первые несколько лет это было не столь важно. Эйфория от самостоятельности и секс почти заменяли нам всё остальное. На второй год после свадьбы у нас родилась дочь, ещё через год вторая. Забота о них сплотила нас ещё больше. Я летел с работы домой как на крыльях. Даже бессонные ночи воспринимались мною как счастье. Но время шло и дочурки росли.

Когда первой дочке исполнилось пять лет, произошло событие, которое положило начало нашему отчуждению. А началось всё из-за пустяка. Дочка нашкодила, за что была наказана запретом гулять в течение двух дней. Вечером, идя с работы, я увидел её на улице. На вопрос «почему ты не дома?», прозвучало: «А мне мама разрешила». Я не стал оспаривать мамино разрешение и поспешил выяснить причину отмены наказания. Разговор с женой был долгий и бесполезный. Единственный вывод, который она сделала – отменять решения папы надо так, что бы это не всплыло.

Когда младшей исполнилось десять лет, я понял, что дочки воспринимают меня как домашнего тирана, а жену как добрую волшебницу. Они втроем стали часто уединяться в комнате, и когда я туда заходил их разговор обрывался на полуслове.

Конечно, в таком отстранении была большая доля моей вины. Я много работал и уделял дочкам мало внимания, а жена сидела дома и общалась с детьми гораздо больше. Но мне надо было кормить семью. Это обязанность любого отца, и приходилось её исполнять.

В пятнадцать лет дочки совсем перестали обращать на меня внимание и заговаривали только в тех случаях, когда были нужны деньги. Жена перебралась в комнату девочек, и моё одиночество вылезло в полный рост.

Я начал часто выпивать, стал меньше зарабатывать, и это отразилось на отношениях в семье. Если раньше ко мне иногда обращались с просьбами: «Папа купи то, купи это», то сейчас смотрели как на врага.

Однажды пришёл с работы после получки слегка навеселе. Ко мне подошла жена и потребовала денег. Отдав ей половину, демонстративно убрал остальное в карман. Это её возмутило, и начался скандал. На наши крики из комнаты выскочили девочки и старшая, без разговоров, ударила меня по голове чем-то тяжёлым, и дальше начался кошмар. Меня избили собственные дочери во главе с женой. Больше того, они отобрали у меня все деньги и вызвали милицию, которая, не разбираясь, забрала меня в отделение. Это была самая страшная ночь. Я был посажен в аквариум и на какое-то время забыт. Через пару часов необходимость справить естественные нужды заставила меня постучать в стекло. Никто не отреагировал. Постучал ещё раз, тот же результат. После того, как начал стучать громче, к камере подошёл здоровый бугай в милицейской форме и пригрозил мне дубинкой. В его глазах я прочёл только удовольствие от осознания своей значимости. Но мочевой пузырь заставил меня опять напомнить о себе. Я просился выпустить меня в туалет около часа. Наконец дверь открылась, но вместо того, чтобы проводить до отхожего места, на меня надели наручники и вывели в коридор. Рядом с дверью, на уровне глаз, к стене была приделана скоба. Её назначение я понял через несколько секунд. Наручники сняли и заломили руки за спину. Затем пропустили современные кандалы через скобу и опять застегнули их на руках. Я оказался вздёрнутым на древнюю дыбу. До пола доставали только пальцы ног. Сильная боль в вывернутых суставах заставила мой мочевой пузырь опорожниться. Но это было только начало. У наручников есть одно свойство. Если на них оказывать давление, они сжимаются сильнее, а я стоял на цыпочках и постепенно увеличивал на них нагрузку. Они начали сдавливать запястья. Через пятнадцать минут я уже плакал как младенец и просил меня освободить. Кость на кисти правой руки не выдержала напора железа и переломилась. От сильнейшей боли я потерял сознание… Очнулся опять в камере.

Рано утром меня выкинули из отделения. Вся моя гордость была сломлена в считанные минуты, и я понял, что никому не нужен.

Физические травмы заросли, а душевные только увеличились. В семье я прожил ещё полгода. Отдавая жене строго фиксированную сумму, которая составляла меньшую часть моей зарплаты, остальные деньги сразу относил в банк. К весне там накопилась приличная сумма, на которую удалось купить машину. Это была БМВ 520. Год выпуска был древний, но бегала эта ласточка бойко. Она на некоторое время заполнила пустоту в душе. Жена узнала о покупке через неделю и устроила скандал. Я молча смотрел на неё и улыбался. Уже было глубоко наплевать на все её упрёки и угрозы и, увидев моё безразличие, она произнесла: «БУДЬ ПРОКЛЯТА ТВОЯ МАШИНА, ВМЕСТЕ С ТОБОЙ»… На следующий день я попал в аварию. Машина сделала три диагональных переворота после столкновения и осталась лежать на крыше. Спасатели работали почти час, извлекая меня из кучи искорёженного металла. Как ни странно, но я отделался лёгким сотрясением мозга и незначительными ссадинами и царапинами, а вот машина восстановлению уже не подлежала. В больнице провёл всего один день, и врачи, убедившись, что всё в порядке, выписали меня домой. Вот только идти туда совсем не хотелось. Оказавшись на улице, я пошёл, куда глаза глядят. Денег у меня почти не было, вещей тоже, но думать об этом не хотелось. Ноги просто начали работать сами по себе. Так и шёл несколько дней. Иногда со мной заговаривали люди, и я им что-то говорил, предлагали еду, и я её брал, пил из колонок, иногда из ручьёв, спал под кустом. И тогда пришло понимание, что моё предназначение просто идти. И я иду. Уже пару десятков лет. У меня нет конкретного направления. Когда просыпаюсь и открываю глаза, направление появляется. Я иду туда, куда был направлен мой первый взгляд. Если кому-то нужна моя помощь, помогаю. Когда нужна помощь мне, получаю её. Я научился понимать природу, и она научилась понимать меня. Когда голоден, она меня кормит, когда хочу спать, она даёт мне уютное место для отдыха. Когда замерзаю, она указывает место, где согреюсь. Я стал её частью. Меня не кусают насекомые и не нападают звери. Они меня уважают, и я счастлив.

Путник замолчал и откинулся на спину. Парень, с открытым ртом слушавший рассказ, смог сказать только многозначительное «Да-а-а-а», и надолго задумался. Через несколько минут тишину нарушил Путник.

– Саня, я не понял, а где копчёные сиги?

– Вот чёрт, совсем забыл! Костёр почти погас.

– Ну, костёр не проблема.

С этими словами мужчина небрежно подбросил на почти остывшие угли несколько поленьев, и они практически сразу занялись.

– Вот тебе и костёр. Дерзай, а то уха уже почти переварилась.

– Да у меня всё уже заложено. Осталось только поставить коптильню на огонь.

Саня поднял железный ящик с крышкой и поставил его на камни, которыми было обложено кострище. Ещё одним булыжником он прижал крышку. Через полчаса носы рыбаков защекотал нежнейший запах копчёной рыбы. Ящик сняли с огня, и из него были извлечены золотистые и ароматные тушки. Опять появилась водочка, и под стуканье кружек началось уничтожение ещё одного рыбацкого деликатеса.

Наевшись до отвала, мужчины немного поболтали «ни о чём», и отправились спать. Александр устроился в палатке, но как он не уговаривал Путника, тот улёгся рядом с костром. Когда горизонт окрасился красным, парень открыл глаза, вчерашнего гостя уже не было. Видимо его взгляд уже указал ему путь, и он по нему пошёл. Юноша встал, умыл в озере лицо и тихо сказал:

– Удачного пути тебе, Путник. Будь счастлив, и пусть твоя дорога будет всегда лёгкой.

Три еловые ветки

Наступило тридцать первое декабря. Степан достал с антресолей старые валенки с калошами, оставшиеся ещё от отца. Жена, Мария, посмотрела на него как на дурака.

– Ну чего ты попрёшься за этими ветками, – грустно сказала она, – толку от них. Нарядим искусственную ёлку.

– Ну как ты не понимаешь, – возмутился мужчина – это традиция. Мой отец и дед каждый год ходили в лес перед Новым годом и приносили три еловые ветки. Я всю жизнь, сколько себя помню, тоже хожу в лес в этот день. Наш сын сегодня тоже пойдёт за еловыми лапками и внука нашего возьмёт с собой. И пусть они сейчас в Питере, но в лесу я увижу их и получу свою частичку счастья.

– Да у тебя же ноги болят, – предприняла новую попытку жена. – Ты же по дому-то ходишь с палкой, а в лес по снегу собираешься. А ну, если тебе нехорошо станет, кто тебя потом в лесу найдёт?!

– Дура ты старая. До семидесяти дожила, а ума не набралась, – уже с грустью сказал Степан. – Я же в лесу молодым становлюсь. Все болячки дома остаются.

– Да врёшь ты всё, – улыбнулась Мария. – Почти пятьдесят лет с тобой живу, и последние лет десять приходишь из леса уставший, как чёрт.

– Я устаю, пока от леса до дома иду. Почитай, два километра по деревне топать.

– А туда-то дойдёшь?

– Когда к лесу иду, он мне силы даёт, – улыбнулся Степан. – А пошли сегодня со мной. Хоть один раз в жизни.

– Да я на первом же сугробе умру, – засмеялась жена. – Ты меня на руках из леса потащишь?

– Надо будет, так потащу, – тоже засмеялся мужчина. – Тряхну стариной.

– Врёшь ты всё, но Бог с тобой, пошли, – сдалась женщина, – посмотрим на твоё лесное омоложение. Только после леса ты поможешь мне готовить.

– Да чем же я тебе помочь-то могу? Разве что картошку почистить.

– Там видно будет. Достань мои сапоги.

– Я бы лучше тебе мозгов немного достал, да все сыну давно отданы, – засмеялся Степан. – Кто же по снегу в сапогах ходит? Вот, на тебе валенки, в них надёжнее.

Они жили вдвоём уже двадцать пять лет. Сын уехал учиться в Питер и там остался. Летом их дом наполнялся радостными криками внука, а остальное время была тоска. Копать огород сил уже не было, и приходилось покупать продукты в сельском магазине на скудную пенсию. Правда, несколько лет подряд сын весной приезжал и сажал несколько соток картошки, а осенью помогал собирать урожай. Это дало возможность отложить немного денег на последнюю дорогу. Они были бережно завёрнуты в платок и спрятаны в самое надёжное место, за икону. Новый год не сулил ничего хорошего, здоровье ухудшалось с каждым днём, и следующий праздник для стариков мог и не наступить.

Открыв дверь, Степан спустился с крыльца и подал жене руку, помогая преодолеть пять ступеней. Мария улыбнулась и, победив спуск, взяла мужа под руку.

– Давай хоть сумку с топориком, – заботливо сказала она, – ведь еле двигаешься.

– Ты давай ноги переставляй, – засмеялся муж. – Я скоро как иноходец скакать буду.

– Ну не хочешь, как хочешь, – улыбнулась женщина, – моё дело предложить.

Дальше они шли по деревне молча. И что интересно, чем ближе к лесу, тем легче Марии было идти, да и муж перестал горбиться, расправил плечи и шёл с каждым шагом всё ровнее и ровнее. Когда они прошли последние дома, женщина удивлённо посмотрела на мужа.

– Слушай, пень старый, а ты, похоже, не врал, когда говорил, что лес силы даёт. Я как будто лет десять скинула.

– То ли ещё будет, – улыбнулся Степан. – Только в лесу не трещи много языком, он сейчас тишину любит.

– Хорошо, Лесовик, буду молчать, даже если на нас волки нападут, – пошутила Мария.

– Да тобой волки подавятся, – засмеялся муж. – Чтобы тебя разжевать, потребуется мощная мясорубка, а где они её в лесу возьмут? Ладно, хватит языки чесать, пошли в лес.

Мужчина смело ступил в глубокий снег и начал пробивать для жены небольшую тропу. Женщина пошла следом, и когда деревья скрыли дорогу, она не поверила своим глазам. Муж на глазах с каждым шагом становился моложе. Казалось, что продвижение в лес на несколько метров сбрасывает со счётчика год. Неожиданно она поняла, что и ей идти совсем не трудно. Прошла боль в суставах, силы прибывали с каждым движением. Через полчаса Степан остановился и повернулся к жене.

– Ну что, неверующая, – шепотом спросил он, – теперь понимаешь, почему я каждый год в лес хожу?

Мария посмотрела на свои руки – это были руки молодой женщины. В теле ощущалась давно забытая радость жизни. А перед ней стоял её Стёпка, каким она его помнила до свадьбы. Ошарашенная, она не могла сказать ни слова.

– Правильно молчишь, – опять прошептал муж, – радуйся жизни.

Они стояли на небольшой поляне. Солнце искрилось на снежных шапках, развешанных на каждой ветке. Даже ветер сегодня решил отдохнуть, и тишина стояла такая, что казалось – её можно резать ножом и прикладывать к лицу, как махровое полотенце. Прилив невероятного счастья жизни наполнил душу женщины. Она подошла к мужу и, нежно обняв, положила голову на его плечо.

– Что же ты, паразит, раньше меня не брал с собой? – зашептала она ему в ухо. – Неужели не мог настоять на своём?

– Нельзя силой вести в лес, – ответил Степан, – ты должна была сама захотеть. Я тебя каждый год приглашал, но ты только смеялась. Ладно, об этом поговорим потом, сейчас сын с внуком подойдут.

Мария подняла голову и посмотрела мужу в глаза, не шутит ли он. Нет, его глаза лучились счастьем и ожиданием.

– Сдурел, они же за тысячу километров отсюда, – понимая, что говорит глупость, прошептала она.

– Так и твоя старость дома осталась, – тихо засмеялся муж.

В этот момент с другой стороны поляны из лесу показались две родные фигуры.

– Привет, батя. Неужели мамку уговорил в лес выбраться? – весело, но шёпотом сказал подошедший сынуля, а внук просто повис у деда на шее.

– Тихо, черти, – счастливо зашептал глава семейства, – знаете ведь законы леса.

Вся компания обнялась и молча замерла посередине поляны. Так они стояли около часа, наслаждаясь родной близостью и чудом новогоднего леса. Никаких слов им больше было не надо, они читали мысли друг друга и упивались взаимной любовью.

Неожиданно на ветку ёлки села галка, сбросив вниз немного снежного пуха. Появившийся лёгкий ветерок осыпал головы счастливой семьи зимними блёстками, и глава семейства разорвал круг.

– Нам пора, – прошептал он, – время вышло.

Как ни хотелось всем продлить счастливые мгновения, но объятия распались. Мужчины подошли к ели, на которую села вестница, и срубили каждый по три веточки.

– Давай, батя, не хворай, – тихо сказал сын и пожал отцу на прощанье руку. – А ты, мамуля, почаще слушай отца.

Он подошёл к матери и нежно поцеловал её в щёку. Внук в это время сильно сдавил плечи помолодевшего дедушки. Потом молча подскочил к Марии и повис у неё на шее. Видимо, ему говорить вообще было нельзя, но его слёзы счастья всё сказали лучше слов.

Степан повернулся и встал на натоптанную в снегу тропу.

– Всё, мамка, пошли домой… Пора, – негромко сказал он. – Нам ещё стол накрывать. И не оборачивайся, если не хочешь, чтобы дети заблудились.

На обратном пути, до самого дома, они не проронили ни одного слова. Из леса вышли уже стариками, и дорога по деревне далась привычно трудно. Зайдя в дом, Мария села на стул и заплакала. Степан подошёл к ней, нежно поставил на ноги и обнял.

– Ничего, старая, доживём мы до следующего года, – с уверенностью в голосе сказал он. – Теперь уж ты не будешь отказываться прогуляться в лес за тремя еловыми ветками.

Барик – гадёныш

Всё, не могу больше молчать. И пусть этот гадёныш делает что хочет, но я расскажу про него всё. Его старый, толстый, морщинистый и полупрозрачный зад сидит сейчас на клавиатуре и мешает мне напечатать этот рассказ, но я уже научился набирать текст вслепую, и его очередная пакость опять не сработает.

Узнал я о существовании этого гада первого сентября 1971 года, когда пошёл в первый класс. Придя домой после торжественной линейки и первого ознакомительного урока, я увидел на кухне голого мужчину, вернее, он выглядел как мужчина лет тридцати пяти, но таковым не являлся. Лицо и фигура были мужские, но первичные половые признаки отсутствовали, а весь он был полупрозрачный. Моя попытка с ним заговорить не увенчалась успехом, он просто ехидно улыбался и наблюдал за моими действиями. То ли у ребёнка более гибкое мышление, чем у взрослого, то ли я от рождения тупой, но тогда я совсем не испугался, а воспринял нового знакомого как дар судьбы и назвал его Бариком, причислив к кругу друзей. Если б я знал, как я тогда ошибался!

Самая первая его пакость не заставила себя долго ждать. На столе стоял стакан кипячёного молока с пенкой, которое мама каждый день заставляла меня пить. Я ужасно не любил это пойло, особенно пенку, но мама упрямо, иногда с помощью ремня, вырабатывала во мне любовь к этой гадости. Так вот, видимо посчитав, что молоко я очень люблю, Барик сунул в стакан палец и после этого исчез. Я подошёл к столу и посмотрел на содержимое стакана. Молоко прокисло и превратилось в простоквашу, которую я обожал, а сверху, вместо пенки, был тонкий слой сметаны. Как такое возможно – я не могу понять до сих пор, но Барик приучил меня не удивляться его выходкам, а просто принимать всё как есть. Мысленно поблагодарив нового друга, я залпом выпил содержимое стакана и поставил его на стол. А вслух, для вошедшей мамы, сказал:

– Какая же это гадость!

Барик не заставил себя долго ждать и с радостной улыбкой появился на кухне. И тут я понял, что вижу его только я. Мама просто прошла сквозь него и ничего не заметила.

Сущность Барика я понял на следующий день. Мама приготовила мне любимые драники и я уже готовился к счастливому моменту их поедания, когда тарелка, полная вкуснятины, полетела на пол, скинутая полупрозрачной рукой. Осколки перемешались с ошмётками блюда, а мне прилетела незаслуженная затрещина от родительницы.

Сколько раз я стоял в углу из за пакостей Барика, уже и вспомнить не смогу. Иногда моя пятая точка получала порцию кожевенно-ременного воздействия на память, иногда меня наказывали домашним арестом, но с каждым годом я начал постигать науку противостояния неизбежному дерьму, происходящему в жизни. Обмануть бессловесного и злобного Барика оказалось не так уж и сложно. Он не был семи пядей во лбу и реагировал только на мои эмоции, вернее, их внешние признаки. Достаточно было показать, что мне что-то нравится, как это что-то тут же становилось испорченным или превращалось в своего антипода. Так я начал получать в школе одни четвёрки и пятёрки. Достаточно было показать, что двойка меня радует, а пятёрка и четвёрка огорчают, как мой дневник избавился от «неудов» полностью. И самое интересное, что и в школьном журнале все двойки превратились в четвёрки и пятёрки, и даже учителя были уверены, что ставили именно эти оценки. Как Барику это удалось, я не знаю, ведь он никогда не покидал стен квартиры.

Так мы и жили. Я изобретал новые способы обмануть своего пакостника, чтобы его выходки приносили пользу, а этот гадёныш следил за проявлением моих эмоций и выворачивался наизнанку, чтобы услышать, как я его ругаю.

Самое трудное было придумать, как минимизировать вред от этого прозрачного паразита, когда я начал водить девушек. Ох уж он тогда отрывался! Стоило мне прийти с представительницей прекрасного пола, как он начинал проявлять просто катастрофическую активность. То под мою марку ущипнёт девушку за мягкое место, и она с визгом убегает. То, когда я нахожусь позади гостьи, неожиданно возьмёт её за грудь, и я получаю по морде с разворота. То начинает поглаживать девушку по… ну, где пока нельзя, и я опять вынужден уворачиваться от незаслуженной пощёчины. Конечно, это иногда приводило и к совершенно другим результатам, но тогда Барик совсем слетал с катушек и в кульминационный момент любви начинал щекотать пятки или тыкать под рёбра моим партнёршам по сексу и мне приходилось постоянно оттачивать мастерство любви, дабы распалить девушку так, чтоб она не замечала выходок Барика.

Когда я переехал на другую квартиру, то понадеялся, что это проклятие не последует за мной, ведь раньше он никогда не проявлял себя вне стен моего жилья. Но мои мечты разбились в прах, когда я, распаковывая вещи, достал коробку с блёснами. Крышка откинулась сама, и оттуда выплыл мой мучитель с ехиднейшей улыбкой. Как я тогда ругался! Жена даже хотела вызвать «скорую». Я просто носился по комнате и материл всё и вся, проклиная свою судьбу.

Пока я взрослел и приближался к среднему возрасту, Барик потихоньку старел и превращался во вредного и противного старикашку. Его морщинистая и тучная фигура появлялась передо мной только тогда, когда я радовался жизни. Моё хорошее настроение побуждало его к действию, и у меня начинались неприятности. Это приучило меня проявлять положительные эмоции очень сдержано, а если я хотел получить чудесное избавление от проблем, достаточно было только радостно о них поведать жене или просто самому себе, вслух, как моё старое проклятие начинало действовать. Так я один раз чуть не стал фальшивомонетчиком. Получив зарплату в виде четырёх пятитысячных бумажек, я пришёл домой и начал доказывать жене, что деньги это зло и грязь. Через несколько минут моя рабочая сумка, где лежала зарплата, натянулась и стала напоминать беременную сучку. Я расстегнул молнию и еле сдержал улыбку. Пачки пятитысячных бумажек высыпались на пол и заставили глаза жены вылезти из орбит. Я дал ей одну, что бы она сходила в магазин и разменяла её, дабы проверить купюры на подлинность. Она вышла, а я сел на диван и начал изучать банкноты. Они были настоящие. Но каково было моё разочарование, когда я сравнил номера купюр. ВСЕ ОНИ БЫЛИ ОДИНАКОВЫЕ. Такого разочарования я не получал давно. Комната наполнилась матом, и жена, пришедшая из магазина с продуктами, купленными на данную ей «пятёрку», застала меня за сжиганием бумажной массы. Скандал был не шуточный. В глазах жены я выглядел полным идиотом, о чём она мне и поведала в весьма нелестных и далеко не изысканных выражениях, а Барик стоял рядом, невидимый для неё, и радовался своей выходке. После этого я поклялся вообще больше не улыбаться, чтобы не вызывать этого монстра и не накликать ещё большие неприятностей. И вот сегодня я устал жить без улыбки и решил написать рассказ о вреднейшем существе – Барике. Эта мысль подняла мне настроение и я, улыбаясь, сел за компьютер. Гадёныш не заставил себя долго ждать и уселся на клавиатуру, мешая поведать вам мою историю. Выглядит это полупрозрачное несчастье уже весьма мерзко и грустно. Если мне сейчас сорок семь, то ему далеко за семьдесят и скоро он от меня отстанет, просто «склеив ласты». Поскорее бы уже. Надоел. Хорошо, что он хоть не умеет обращаться с компьютером и не сможет повредить ни этот файл с рассказом, ни другие мои работы. Хоть в чём-то повезло.

…Как же ты ошибаешься в отношении меня, Саша. Да, да, не удивляйся, это я, Барик. Умею я с компьютером обращаться. Кто же делает твои рассказы хоть чуточку интересными? Ты же пишешь почти полный бред, а мне приходится доводить их до ума. Помню я и твоё молоко, и твою кислую физиономию, когда ты его пил. Потому и пришёл я к тебе, что бы помочь идти по жизни. Своими шалостями я научил тебя радоваться победам, уметь противостоять неприятностям, понять цену доброты и любви. Да, выгонял я твоих девок, но одновременно заставлял тебя стать искусным любовником, а когда у тебя появилась Светлана, я и пальцем её не тронул, боясь спугнуть её любовь к тебе. Вся твоя ненависть обратилась на меня, а все остальные люди считают тебя добрейшим человеком, готовым всегда помочь и поддержать. Ты стал хорошим человеком, готовым к добру, радости и счастью и готовым дарить это другим. Теперь я оставляю тебя. Как ты заметил, я уже на пределе жизненных сил и дальнейшее моё пребывание рядом с тобой невозможно. Я устал. Прощай, Саша, спасибо тебе за твои чувства и за обучаемость. Будь счастлив и смейся громче…

БАРИК! БАРИК, ПОСТОЙ! Погоди, не уходи, я писал этот рассказ для того, чтобы поддержать тебя, порадовать тебя моей злостью. Не уходи, я же люблю тебя, ты мне нужен, с тобой жить всегда было весело! Ты всегда заставлял думать и рассчитывать каждый шаг, заставил меня научиться понимать других. Не оставляй меня. Ну, хочешь я буду непрерывно ржать как лошадь, а ты будешь делать пакости? А хочешь, я уничтожу этот рассказ, и всё будет как прежде?

Барик тотчас появился рядом, посмотрел в мои мокрые глаза, улыбнулся и начал таять. Его уста тихо произнесли:

– Саша, это была моя последняя и самая большая пакость. Я ухожу, будь счастлив.

Герой

По тротуару шёл мужчина средних лет, чуть выше среднего роста. Его фигура, облаченная в спортивный костюм, привлекала взгляды женщин рельефностью мышц и гибкостью. Уверенность в движениях и спокойный взгляд придавали ему благородный вид. Молодая мамаша на несколько секунд засмотрелась на него, и её пятилетний сынишка неожиданно выскочил на проезжую часть. Заскрипели тормоза, но Виктор Петрович (так звали мужчину) походя сделал шаг с пешеходной дорожки, ловко ухватил мальца за шиворот и вернул мамаше. Все его движения были отточены. Поворачиваясь к матери ребёнка, он слегка отвёл в сторону бедро, пропуская правую часть машины, и только убирающееся зеркало слегка задело его по рёбрам. Прохожие просто замерли с открытыми ртами, машина, продолжая скрипеть тормозами, заканчивала манёвр, а он как ни в чём не бывало просто пошёл дальше.

Героические будни преследовали Виктора всю жизнь. Ещё в детском садике он несколько раз выручал сверстников и сверстниц из опасных ситуаций. То приятель падает с горки, и он его подхватывает на руки; то подружка идёт вдоль стены садика, а с крыши падает сосулька и он успевает отдернуть девочку с траектории падения острой льдины. Один раз на воспитательнице от новогодних свечек загорелось платье, и он лихо его погасил. В первый же день учёбы в школе он смело прогнал собаку, бросившуюся на учителя, а через неделю поддержал на лестнице потерявшую равновесие директрису. И это продолжалось всю его жизнь. Когда он стал взрослым, возможности проявить геройство пошли косяками. Где бы он ни появлялся, обязательно вспыхивал очаг с пограничной со смертью ситуацией и он его с блеском гасил. Это проклятье так отточило его мастерство супермена, что он спасал жизни, как некоторые смахивают пыль с рукава. Правительство города Энска уже перестало обращать на это внимание. Все возможные гражданские награды всех степеней лежали в его секретере и пылились как коллекция значков. Его жена и десятилетний сын гордились главой семейства, а Виктор Петрович был глубоко несчастлив. Как ему хотелось побыть обычным человеком, рядом с которым идёт спокойная и размеренная жизнь, поработать в обычном офисе, простым клерком. Но на работу его никуда не брали: кому охота в первый же день появления нового сотрудника стать свидетелем происшествия с героической концовкой? Мэрия просто выплачивала Виктору очень приличную пенсию за полученные награды и закрывала перед ним двери всех заведений. Так он и жил, ежедневно выходя на улицу, дабы совершить очередной подвиг, а иногда и два, и возвращался домой с чувством выполненного долга.

– Господи, ну почему мне так не везёт? – взмолился однажды наш герой. – Что я сделал такого, что для меня подвиг стал работой? Даже пожарные в городе давно спились и им платят зарплату скорее по привычке. Милиция давно забыла, как ловят преступников, и умеет только составлять протоколы и записывать мои пояснения, да и преступников почти не осталось: все разбежались по стране, видя неотвратимость наказания. Ну, дай ты мне пожить для себя, хотя бы месяц, разреши почувствовать радость спокойного бытия!

– Хорошо. – Ответил Бог. – Поживи тридцать дней жизнью простого человека. Посмотрим, что ты скажешь после.

На следующее утро Виктор Петрович вышел на улицу в своё привычное время. Он не очень поверил гласу свыше и отправился совершать свой рутинный ритуал супермена. Пройдя весь город за пару часов, он развернулся и пошёл обратно. Ничего не происходило. Многие прохожие знали его в лицо и с опаской отходили в сторону. Ни у кого не появлялось желание стать спасённой жертвой. Мужчина им понимающе улыбался и внимательно следил за происходящим вокруг него. Он ждал происшествия, но оно произошло в пяти километрах. Загорелась квартира и в плену огня оказалась пожилая женщина. Другой мужчина, обычный слесарь, бросился на выручку и ценой сильных ожогов спас старушку. В вечернем выпуске новостей об этом узнал весь город. Первый раз за последние двадцать лет произошло событие, в котором не участвовал ИХ ГЕРОЙ. Репортёры атаковали больницу, в которой лежал смельчак с ожогами и спасенная им пострадавшая.

Это событие заставило Виктора Петровича вспомнить обещание Бога. Он подошёл к иконе, висевшей в углу комнаты, и встал на колени.

– Господи, спасибо тебе, что ты освободил меня от этого бремени! Я так устал совершать подвиги, и мужская зависть ежедневно обжигает меня. Не должен один человек вбирать в себя всё счастье героической помощи, это должно распределяться равномерно на всех.

На следующий день при аварии погиб мужчина и ребёнок. Девочка выскочила на дорогу за сорванной ветром шапочкой, а мужчина бросился за ней, и оба были размазаны КАМАЗом по асфальту. От этой новости город вздрогнул, и укоризненные взгляды людей начали щипать эксгероя. За следующую неделю произошло больше десяти несчастий, в которых погибли женщины, старики, дети и мужчины, пытавшиеся их спасти. Горожане взяли своих детей на руки и отправились к дому Виктора Петровича. Они ничего не говорили, просто стояли толпой под его окнами и держали на вытянутых руках своих чад.

– Господи, прости меня за минутную слабость, не делай меня виновным в гибели людей, верни всё обратно! – взмолился наш герой.

– А как же твоё желание побыть обычным человеком? – спросил голос свыше.

– Это была минутная слабость. Я осознал, что каждый должен заниматься тем делом, которое у него хорошо получается, в этом и есть гармония и счастье. Если бы я спас первую женщину из огня, прекрасный слесарь не получил бы ожога рук и продолжал делать свою работу профессионально. Моя слабость уже стоила жизни десяткам хороших людей. Прости меня.

– Ладно, иди, работай героем, но только больше не жалуйся на трудности. Ты профессионал и делай свою работу как положено.

Супермен вышел из дома и встал на колени перед толпой молчаливых горожан.

– Простите меня люди, за минутную леность. На мне вина за глупые смерти и я её буду искупать новыми подвигами, а вы будете честно делать то, в чём профи.

Люди вздохнули с облегчением и начали расходиться. Некоторые подходили к коленопреклонённому и протягивали ему руку.

– Это твоя ноша, – говорили они. – Неси её, а мы будем нести свою.

К чему это я? Да жена достала: почини газовую плиту, да почини, а я не газовщик. Пойду-ка я вызову мастера, а жена пусть пока прочитает этот рассказ.

Проза-дайв

Предисловие: Уважаемые читатели, образ героя в рассказе собирательный, все события вымышленные, и все совпадения случайны.

«Вот же гадство, как больно. – Илья сидел у экрана компьютера и читал письма от знакомых и друзей по интернету. – Как он долго отлипает, зараза…»

А началось всё с самого детства. Ещё в садике он отличался от других слишком развитой фантазией. Все его считали вруном, а он не мог иначе. Ему просто было не интересно без создания образов, отличных от окружающей серости. Его сознание ныряло в океан фантазии и видело там красочные картинки счастливой жизни, героических подвигов и романтических приключений. Выныривая, он рассказывал окружающим всё, что видел, и над ним смеялись, иногда даже били, но он не прекращал своего дайва.

Детство его было весьма бедным. Бабушка получала очень маленькую пенсию, и мама, работая лаборанткой, не могла полностью обеспечить семью, которую папа бросил лет пять назад. Денег хватало только на скромную одежду и на ещё более скромное питание.

Первое глубокое погружение он совершил во втором классе. Мечтая попробовать экзотические для него тогда ягоды – виноград, он включал фантазию, и во рту появлялся сладкий вкус этих сочных плодов. С этими фантазиями его и застал звонок с последнего урока, и он не успел вынырнуть.

– Илюха, пошли в футбик поиграем! – услышал он за спиной голос друга. – Ты же на воротах классно стоишь. Мы сегодня с «Б» классом играем.

– Не, Санька, я сегодня домой спешу, – неожиданно для себя сказал он, – мама вчера купила целую сумку винограда, а я его страх как люблю.

– Так угости друзей, не жадничай, – вступил в разговор второй его друг, Лёха. – Мы ради такого случая можем и плюнуть на футбол.

– Это точно, – поддержал его Сашка. – А у тебя какой, белый или чёрный?

Илья немного замялся. Он не то что не пробовал ни разу винограда, но даже видел его только на картинках, а на них он всегда был зелёный. Но фантазия подсказала ответ.

– А я знаю, какой он? Я первый раз его вижу столько. Он просто зелёный и прозрачный, – ответил он.

– Ну, значит белый, – уверенно сказал Лёха. – Мне такой больше нравится. Ну, так как, пошли к тебе?

– Конечно, пошли, – радостно выдал фантазёр. – У меня этого винограда… Между окнами лежит, в холодильник не помещается.

Так Илья первый раз прикоснулся к глубине фантазийного дайва. Он сам верил, что, придя домой, откроет окно и достанет оттуда несколько гроздей винограда, угостив друзей.

Друзья шли, весело болтая, обсуждая вкус различных сортов этой ягоды, а наш выдумщик начал «выныривать». Он постепенно приходил в себя от погружения, и появлялось понимание, чем всё это может грозить, но сказать правду сил и смелости уже не было. Через двадцать минут неспешной прогулки и дружеских разговоров показался его дом. Он уже «вынырнул» окончательно, но как выкрутиться, не представлял, а финиш приближался. Вот они подошли к подъезду, и Илья остановился.

– Мужики, дальше нельзя, бабушка может быть дома, – сказал он. – Я вам лучше вынесу.

– Хорошо, мы тебя подождём здесь, на скамейке.

Понурив голову, парень поднялся на второй этаж и открыл дверь. Что делать, он не представлял. На кухне затарахтел холодильник, но открывать его смысла не было. Кроме куска куры, купленной вчера бабушкой, там ничего не было. «Что же делать? – начал он лихорадочно думать. – Как мне выйти из ситуации? Если сейчас ничего не придумать, то завтра надо мной будет смеяться весь класс, и Сашка с Лёхой больше никогда не будут со мной дружить». На глаза навернулись слёзы, и он сел рядом с окном. Неожиданно в стекло что-то ударило. «Вот чёрт, я же сказал, что виноград хранится между оконных рам, а там ничего нет, и это видно с улицы». От стыда он залез под кухонный стол и сжался в комок. В это время холодильник, рыкнув последний раз, покачнулся и выключился.

«А вдруг?» – подумал Илья и на четвереньках подполз к чудо-технике. Потянув на себя ручку и открыв дверцу, он замер. На средней полке, в небольшой, но глубокой тарелке, лежала такая желанная и такая красивая гроздь винограда. «Мама, Мамочка, Мамуля, как же я тебя обожаю!» – закричал он во всё горло и, схватив посуду с ягодами, выскочил из квартиры. В тот день он так и не узнал вкуса этих плодов, отдав всё друзьям и сказав, что больше вынести не дали, но это была не сильно большая плата за счастье дайва.

Второй раз он «нырнул» в пятнадцать лет. Просто «плавать» получалось уже хорошо. Свои фантазии Илья держал при себе и, погружаясь в них, всегда успевал выскочить в реальный мир при приближении сверстников. Но тут… Он влюбился. Дамой его сердца стала Ксюша, довольно тихая девушка из параллельного класса, вполне симпатичная, но не подпускающая к себе парней ближе чем на вытянутую руку. Её пытались зажимать в раздевалке парни, но получали такой яростный отпор, что исцарапанные, оставляли эту затею. Уж не знаю, что привлекло её в Илье, но с ним она сдружилась. Они часто шли вдвоём домой после школы, часто просто болтали на переменах, и даже один раз она его поцеловала, когда он отогнал от неё рычащего бродячего пса. Наверно, это и толкнуло его в глубину. В этот день уроков было мало, и на последнем он окунулся в свою фантазию и не заметил, как прозвенел звонок. Друзья вытолкали его на улицу, и шумная компания отправилась на стадион.

– Илюха, расскажи лучше, как тебе удалось заарканить эту недотрогу? – засмеялся Алексей. – Она же никого к себе не подпускает, кроме тебя.

– А чего тут рассказывать? – ответил фантазёр, находясь ещё в глубине. – Просто влюблена она в меня.

И тут его понесло. Красочные картинки, возникающие в его сознании, выплеснулись наружу, а друзья слушали, раскрыв рот. Перед ними проплыли сценки французских поцелуев, потом Ксюха разделась и продемонстрировала все свои прелести, и дальше в том же духе. Эротический рассказ длился больше получаса. Слушателей собралось человек десять, и все стояли, пуская слюни. Вдруг лица парней вытянулись, и через секунду Илья почувствовал, что его сзади взяли крепко за волосы.

– Ну и подонок же ты, – произнесла Ксения и, сжав руку, в которой была приличная прядь волос фантазёра, прорычала: – Я тебе, скотине, сейчас скальп сниму, если не скажешь всем правду.

От боли у нашего героя из глаз брызнули слёзы. Нет, не от боли физической, а от боли выныривания. Он невнятно промычал, что всё наврал, и встал со скамьи, на которой сидел, даже не почувствовав, что Ксюша разжала пальцы, только когда он развернулся всем телом, вывернув ей кисть. Домой Илья шёл один, а в ушах ещё стоял смех сверстников. Так он потерял первую любовь и половину друзей.

После этого случая Илья стал погружаться только тогда, когда был наедине со своими мыслями и никто не мог ему помешать. Эти погружения были частью его жизни, в них он жил, как Бог, совершал героические поступки, путешествовал по миру и имел громадный успех у женщин. В реальном мире он жил обычной жизнью, учился в институте, затем работал в обычной конторе. Его ценили за нестандартный подход к решению многих проблем, женщины строили ему глазки, пытаясь разбудить чувства, но дома он опять проваливался в дайв фантазии, и окружающее его интересовало мало.

Семьёй Илья обзавёлся уже лет в тридцать, и рождение дочери подарило ему неожиданную возможность окунаться не одному. Вечерние сказки очень нравились ребёнку, а жена была счастлива от такого единения отца с дочкой.

Но… Дети имеют противное свойство взрослеть. И вот, когда его кровинка стала редко бывать дома, а потом и вовсе выскочила замуж, Илья сник. Его фантазии опять никому не были нужны, а рутина жизни была невыносима.

Решение пришло неожиданно. Уехав к мужу, дочка оставила свой компьютер отцу, и он решил его освоить. Так Илья начал писать. Первый рассказ получился достаточно корявым и неумелым. В нём повествовалось о реальных событиях, произошедших десять лет назад. Попытки править рассказ вызывали у начинающего прозаика отвращение, и проба пера была забыта.

На следующий день, придя с работы, он привычно нырнул в фантазии, и рука сама включила комп. И вот тут случилось неожиданное. В комнате рядом с ним появилась незнакомая женщина весьма привлекательной наружности, а в руках у неё был небольшой свёрток.

– А ты кто? – только и смог вымолвить наш герой.

– Да как тебе сказать, – ответила женщина. – Меня называют в разных странах по-разному. Но у вас в основном либо Муза, либо Вдохновение, но на самом деле меня зовут Надежда.

– Так ты пришла, потому что я начал пробовать писать? – Понимание начало появляться на лице будущего автора. – И ты хочешь подкинуть мне сюжет для рассказа?

– Я? Подкинуть тебе? – засмеялась Надя. – Да твоей фантазии хватит на десяток прозаиков. Твои погружения настолько глубоки, что их надо только записать, и твои произведения будут нарасхват. Я пришла для другого. Ты хочешь попытаться перенести свои фантазии в прозу, и я могу тебе в этом помочь. Всем авторам, которые умеют погружаться, я дарю костюм для дайвинга. В нём ты сможешь нырять намного глубже, и твои фантазии будут намного правдоподобнее. Надев его, тебе будет легче превращать в слова свои переживания на глубине, и твои произведения будут красочными и достоверными. Но есть одно «НО». Закончив работу над произведением, обязательно надо снять этот комбинезон (с этими словами она разложила свёрток на диване, в нём оказался тончайший комбинированный костюм) и погружать его в этот сосуд (на подоконнике появилась прозрачная ёмкость с жидкостью, заполненная на две трети). Если этого не сделать, то ткань начнёт уменьшаться и прирастать к телу. Да, забыла сказать, его надо надевать только на голое тело. И очень прошу, надев это, не мечтай о славе и величии. Это уже начинает становиться болезнью прозаиков. Они уходят в дайв, но их фантазия работает вхолостую, питая только манию величия. Костюм становится второй кожей, и они про него забывают, считая себя гениальными, но остаются всего лишь, сумасшедшими, зазнавшимися бездарями.

– Хорошо, Надежда, – сказал опешивший Илья уже начавшей таять женщине. – Я постараюсь следовать твоим советам.

– Но помни, – выдала последнее напутствие Муза, становясь уже почти прозрачной, – я могу прийти к тебе, только если ты будешь без костюма. – И она исчезла.

Раздевшись, наш фантазёр облачился в чудо-обновку. Почти неощутимая ткань прилегала к телу, как кожа, и только молния на груди, застёгивающаяся до самой шеи, выдавала наличие призрачной одежды. Накинув сверху рубашку, Илья сел за компьютер. И клавиатура завыла.

Через час, поставив последнюю точку, автор встал из-за компьютера и, вспомнив совет Нади, снял комбинезон. Это далось легко. Молния расстегнулась, только он об этом подумал, и ткань сползла к ногам. Он аккуратно сложил напоминающую кожу одежду и опустил её в сосуд на подоконнике, закрыв его крышкой. Прозрачная ёмкость тут же стала невидимой. Илья удивлённо потрогал рукой пустоту. Банка была на месте, рука её ощущала, но посторонние и он сам видеть её не могли. Он снял крышку, и сосуд опять стал видим, и из него уже торчал кусочек ткани.

– Ага, с этим всё понятно, – сказал он вслух. – Никто, кроме меня, его взять не сможет, хотя жена иногда протирает подоконник в моей комнате. Надо это спрятать понадёжнее.

Место нашлось в книжном шкафу, во втором ряду книг. Со стороны было совершенно незаметно пустое место за двенадцатью томами детской энциклопедии. Илья удовлетворённо хмыкнул и опять сел за компьютер. Подключив интернет, зарегистрировался на первом же литературном сайте и разместил там свой рассказ.

Через пару дней начинающий прозаик уже купался в хвалебных комментариях и восторженных сообщениях в личку. Число друзей на сайте начало стремительно расти, и рейтинг пополз вверх. Второй рассказ вызвал ещё больше эмоций у читателей, а третий принёс первую поклонницу.

Наконец-то фантазия Ильи нашла выход, и он засел за творчество. Написав четвёртый рассказ, он решил сначала прочитать его. Не снимая костюма, погрузился в чтение и… нырнул. Тема последнего рассказа так ему понравилась, что он решил написать серию, а может, и повесть. И клавиатура опять завыла.

Илья творил, перенося на бумагу все свои видения в глубине. Часто забывал поесть, прибегая с работы и падая за компьютер. Он писал и писал, и у него рождались шедевры. Их читали взахлёб на многих сайтах, его любили, ему завидовали, его уважали, с его мнением считались…

Но… он забыл, что надо снимать костюм, а тот уже стал его второй кожей. Творя и переживая жизнь своего литературного героя, Илья уже не мог оставаться собой в реальной жизни. Когда ему приходилось заниматься обыденными делами, всё ему казалось серым и холодным. Для новых друзей он уже был героем, романтиком и рубахой-парнем, как и герой его произведений, и это приносило счастье.

Так продолжалось год. За это время родилось с полсотни рассказов и несколько повестей, собравших в интернете десятки тысяч читателей. Количество друзей и поклонников уже зашкаливало, и… костюм начал сжиматься.

Первые признаки этого появились пару месяцев назад. Стало труднее двигаться и сложнее погружаться в фантазии. Затем костюм сжал грудь, и сделать полный вдох стало невозможно, а ещё через месяц уже любое движение приносило боль, и ткань начала врезаться в тело. «Да, Муза не зря предупреждала, что её подарок надо иногда снимать, – вспомнил он напутствия давней посетительницы, – пора выныривать». Но попытка расстегнуть молнию принесла взрыв боли. Сквозь звенья проступила кожа, и в некоторых местах уже сочилась кровь.

– О, Господи, как же его расстегнуть? – взмолился Илья. – Он же меня скоро раздавит.

Вдруг в комнате появился прозрачный силуэт Нади.

– Ох, и баран же ты, – грустно сказала она. – Я же тебя предупреждала. Я вообще не имею права приходить к тебе, пока ты одет в это. – Она указала пальцем на молнию. – Но твой талант слишком уникален, чтобы я тебя бросила. Слушай и запоминай, что я скажу. Больше, пока ты не снимешь мой подарок, я прийти не смогу. Замок на молнии начнёт двигаться только тогда, когда первый человек узнает о тебе правду. Тебе будет больно, но каждое звено этой застёжки – это правда одному человеку. Чем быстрее ты расскажешь новым друзьям и знакомым всю истину о себе, тем быстрее расстегнётся застёжка. Но и тогда ты будешь отрывать с огромной болью ткань от тела. Она уже приросла. Но, только сняв костюм, ты сможешь опять нормально вздохнуть. А костюм, побыв в сосуде с жидкостью, опять будет послушен тебе, и ты сможешь творить. Тебе опять будут доступны любые темы, и новые шедевры вернут потерянных на время читателей.

После этих слов Надежда исчезла.

Илья сел за компьютер и написал первое письмо. В нём он рассказал своему Другу всю правду. Когда текст был набран, палец лёг на кнопку «отправить». Это действие далось нелегко. Несколько минут Илья колебался, но нашёл в себе силы и сделал первый шаг. Ответ пришёл через пару минут: «Я догадывался, не парься, жду новых рассказов». Замок молнии, причинив взрыв боли, опустился на одно звено. Вздоха облегчения не получилось, но накатила волна радости – хоть один человек его понял. Дальше пошло проще. Он просто написал один текст и начал его копировать всем знакомым, рассылая письма. Затем зашёл на сайт, где был принят лучше всего, и написал там, в форуме, всю правду о себе. Провернув всё это, он сел и начал ждать.

Письма начали приходить, сначала по одному, потом по два, а потом компьютер просто начал выдавать трель. Открывая их, автор испытывал боль, но она уже была привычной, а замок пополз вниз. Несколько часов физической и моральной пытки – и ткань костюма начала отделяться от тела. Это принесло новые мучения, но дышать становилось легче, и с души начал сваливаться груз.

«Ты там жив ещё?» – прочитал он новое письмо. Оно было от Друга. – Держись. Будут бить, я с тобой». Костюм упал к ногам. «Спасибо», – только и смог он ответить.

Упав на кровать, Илья заснул, и ему снились новые погружения, новые фантазии. Но с ним рядом был тот, кто смог его понять и поддержать. А потом к ним присоединились другие, кто любил его талант, кому было радостно от его фантазий и кто теперь никогда не оставит его одного.

P. S. Проза – это дайвинг. Сумасшедший дайвинг фантазии. И главное, не сойти с ума, погружаясь в него, не потерять себя в бесконечной череде выдуманных героев, иначе прозаику конец.

Прошлая рыбалка

Глава 1

Стою сейчас у компа и думаю: что это было? И вроде не верю я во всю эту фантастику, но против фактов не попрешь. А факты говорят, что я… Хотя не буду забегать вперёд, расскажу всё с самого начала, а уж вам решать, что это было и как сей случай объяснить.

А началось всё со звонка Кутузова. Нет, не лихого одноглазого воеводы, тот давно уже мне не звонил, зазнался наверное, а моего друга детства Андрюхи. Он лет десять назад получил в глаз от большого деревообрабатывающего станка и на пару месяцев окривел. Его лучезарное око врачи спасли, но прозвище прилипло навечно. Так вот, позвонил мне Кутузов перед майскими с предложением поехать к нему на дачу. А надо сказать, что сие место, предназначенное для перевоспитания лентяев и осчастливливания трудоголиков, находится в самом дальнем анальном отверстии Ленинградской области. В каком – говорить не буду, дабы не уменьшать и так маленькую стоимость квадратного гектара его участка.

Короче, позвонил мне этот доходяга… Он старше всего на год, но зубы имеет только вставные, и ежеквартальные запои на неделю не дают ему набрать вес и как-то старят. Поэтому выглядит он лет на десять-двенадцать старше меня, имеющего все 32 красавца и пьющего только раз в год по паре недель, поэтому набравшего десяток излишних килограммов «трудовых мозолей». Опять я отвлёкся, всё никак не могу рассказать о звонке, но уж простите, надо же рассказать о действующих лицах и исполнителях, чтобы вы понимали, о ком речь. Да, для проведения вами вычислений Андрюхиного возраста скажу: мне 44, то есть полный привод – 4*4.

Всё, перехожу к звонку, не ругайтесь, сам знаю, что я… Сами такие.

– Привет, Стас! Как жизнь половая? – прозвучал мне в ухо из моего же сотового голос Кутузова. – Чего собираешься делать на майские?

– Привет, Чикаго! (Это тоже прозвище Андрюхи, прилипшее в то же время и по той же причине. Тогда был популярен анекдот: «Эй, одноглазый, сыграй «Чикаго». – «Я не одноглазый и «Чикаго» играть не умею». Тык в глаз. «Чикаго, Чикаго…» Извините, опять отвлёкся). – Жизнь регулярно. На майские… буду тщательно ничего не делать. Это же, целых четыре дня можно валять дурака и тешить дурочку.

– Ох, и лентяй же ты! А не хочешь махнуть со мной на дачу? Я там новое место для рыбалки открыл, на блесну клюёт просто сказочно.

– Да знаю я твоё «клюёт». На сто забросов два удара клювом и двадцать зацепов.

– Не-е-е, в этот раз честно клюёт. И забудь ты, наконец, ту рыбалку. Куплю я тебе эту блесну, будь она неладна.

– Да ты мне её уже три года покупаешь, гад.

– Ну чего ты врёшь, всего год и прошёл.

– Пить надо меньше и математику в школе изучать. Мы тогда твои сорок два отмечали, забыл?

– Ну ты и бюрократ, счетовод хренов. Хорошо, сегодня куплю тебе эту чёртову железяку, но только если поедешь со мной на дачу!

– Да что бы ты потратил на блесну аж три штуки… А-а-а-а понял, тебе картошку сажать надо, и ты меня подписать на это хочешь…

– Не вопи, как потерпевший, посадил я уже картоху. У меня другая проблема, а одному её решать боязно, ты нужен, с твоей безбашенностью.

– Хочешь заинтриговать и заманить сажать ещё что-нибудь? Не, Андрюха, я твои фокусы знаю и дачу твою проходил. Я лучше дома с женой четыре дня поспорю.

– Как был ты лентяем так и остался. Не захотел на первое мая со мной поехать, а я гусей пострелял. Целых пять штук добыл. Жирные, весенние.

– Погодь, а чего ты мне сразу не сказал, что у тебя гусь летит? Я же ещё ни разу весеннего гуся не брал. А на эти выходные охотиться ещё можно?

– А кто тебе не даст? До ближайшего посёлка пятнадцать вёрст. Ну что, поедешь?

– Ты ещё спрашиваешь! Я за гусём хоть сейчас и хоть куда.

– Лады, тогда собирайся, я завтра заеду, только спиннинг возьми, с блёснами, на рыбалку тоже сходим.

– Да возьму, не в руках же понесу. Лады, жду завтра.

Так я влип по самое «не балуй» в эту историю и так она началась.

Глава 2

Пятого числа «УАЗик» Кутузова принял в своё чрево меня со всем барахлом и начал приближать к уже неизбежному. Через четыре часа мы выгрузились у домика из тарной досочки, построенного ещё австралопитеками, ну, в лучшем случае, дедом Андрюхи, и перенесли всё в единственное помещение почтового ящика под крышей. Домик скрипел при ветре всеми досками, и было непонятно, как он вообще достоял до нашего приезда.

– Ну что, Стас, пойдём сегодня на вечернюю зорьку? – начал атаку хозяин фазенды. – Надо же на уху наловить.

Пока мы ехали в самом лучшем джипе (для России, конечно), то разговоры крутились рядом с женским полом, датами последних пьянок, выборами президента и скором рождении комаров. О главной цели поездки этот гад так и не обмолвился.

– Ну, вечером можно и бутербродов пожрать, не баре. Я хотел на вальдшнепа постоять вечерок.

– Да успеешь ты настреляться, три дня впереди, давай сначала сходим на речку. Я тут одну рыбную обнаружил, только идти километра три, но клёв… Рыба в очередь за блесной стоит.

– Кстати, о блесне. Ты мне «Мэпс» купил, или опять не нашёл?

– Да зажрись ты своей железякой, – засмеялся Андрюха, вытаскивая из бардачка машины заветную блестючку. – Занудой ты стал на старости лет.

– Это я-то старый? – возмутился я. – Ты давно в зеркало смотрелся?

– Давно. Мне с детства ужастики не нравились.

– Ладно, давай сходим сегодня на твою речку. Надо же новую блесну обловить. Может, и клюнет чего.

Мы перекусили бутербродами, нарезали ещё и с собой несколько штук, и, взяв в рюкзак ящики с блёснами, мой чехол со спиннингами и подсачником, отправились на новооткрытую речку.

Дорога, по которой мы приехали, заканчивалась сразу за холупой-дачей моего друга, и дальше шла плохонькая тропинка, почти полностью заросшая, но ещё угадываемая среди высоких деревьев. Пройдя около полутора километров, перешли по поваленному дереву небольшую речку и продолжили свой путь уже без каких-нибудь протоптанных ориентиров. Бор сменился густым ельником, а он плавно перешел в кустарник, который рос на небольших кочках. Под ногами хлюпала вода, и у меня появились подозрения, что Кутузов ведёт меня к болотной Кикиморе.

– Слушай, Кутузов, ты куда меня ведёшь? – начал я потихоньку ворчать. – Тебе не нравится твоё прозвище и ты его хочешь сменить на Сусанина? Так сказал бы сразу, зачем друзей в болоте топить!

– Не ворчи, уже скоро, – озабоченно огрызнулся Андрюха и продолжил внимательно смотреть по сторонам, выискивая одному ему заметные ориентиры.

Ещё метров сто по предболотной хляби и мы вышли на край настоящей топи. Впереди был только ровный мох и частые проблески серой воды.

– Я туда не полезу, – заявил я и посмотрел на чокнутого дачника. – Я в гробу видал твоих щук, если ради них надо рисковать своей шкурой.

– Ну чего ты расплакался, как сестрица Алёнушка над тушёной козлятиной? – огрызнулся Кутузов. – Я неделю назад накидал тут жлыг и сделал проход. Да и чего тебе бояться, дерьмо не тонет.

– Сам дурак. Чего там хоть клюёт-то, что ты второй раз туда решил полезть? Знаю я тебя, просто за щукой в такие буераки ты не попрёшся.

– Да я и сам не могу понять, чего я там наловил, но вкусная, зараза, невероятно. То, что краснуха, это точно, а вот какая?.. Я перерыл кучу книг, но так и не нашёл.

– Так чего ты молчал, паразит? Сказал бы сразу, что за краснухой идём. Где тут твоя тропа?

– Да ищу же, помолчи минутку, дай засечку найти.

Мы прошли по краю топи около пятидесяти метров, когда Андрюха радостно воскликнул:

– Во, всё, нашёл!

Переход топкой полосы дался удивительно легко, но когда мы выбрались на другую сторону и начали углубляться в кустарник, я почувствовал, что как будто прорвал тонкую ткань. Просто неожиданно стало трудно пройти через густой кустарник, и я, поднажав плечом, преодолел препятствие, почти вывалившись в шикарный бор. Высоченные ёлки стояли редко, и лес просматривался очень хорошо. Да и полоса деревьев была небольшая, около двухсот метров, а за ней – обрыв. Вернее, было видно, что там резкое понижение уровня земли, свободное от растительности. Плюс к этому пахнуло близкой водой. Всё это указывало на то, что сразу за лесом нас ждёт рыбалка.

Я оглянулся назад. Плотная стена кустарника скрывала от глаз весь пройденный путь. Мы сделали несколько засечек на деревьях, чтобы потом не искать тропу, и пошли в сторону просвета. Ни одна клеточка моего организма не почувствовала неладного, хотя моя интуиция вполне могла бы построить глазки и предупредить, злыдня.

Глава 3

– Ну чего, где тут твоё самое клеевое место? – задал я вопрос приятелю. – Наверняка присмотрел удобное для блеснения.

– Да тут берег чистый, – ответил Андрюха. – Можно кидать, где хочешь. И клюёт как из пулемёта.

– Врёшь ведь, – усомнился я. – Но попробуем.

Я скинул рюкзак, достал ящик с блёснами и собрал спиннинг. Пристегнув новую катушку, наладил снасть и сделал первый, пробный заброс. Результат превзошёл все мои ожидания. Удар последовал сразу после касания блесной глади реки. Заработал фрикцион на катушке и началось вываживание. Борьба с рыбой длилась не долго. Через десяток минут Андрюха помог подсачником и на берегу оказалась нечто. То, что это была какая-то форель на пару килограмм, сомнений не вызывало, но вот внешний вид её никак не совпадал ни с одним из знакомых мне видов.

– Андрюха, это чего за монстр такой? – спросил я удивлённо.

– А что я тебе говорил? – ехидно ответил приятель. – В прошлый раз я таких восемь штук поймал, но ни в одной энциклопедии не смог найти, что это за крокодил.

– Ладно, потом разберёмся, – начал впадать я в азарт. – А сейчас давай наловим этих красавиц побольше.

И началась добыча. Именно добыча, потому что рыбалкой это назвать было трудно. Каждый заброс приносил трофей и мы ловили только на один спиннинг. Вернее ловил я, а Андрюха помогал подсачником.

Через полтора часа улов почти превысил наши тяговые возможности, и мы решили остановиться. Снасти были уже собраны, когда вдали послышался заливистый лай собаки. Я посмотрел в ту сторону и увидел, что метрах в двухстах, из редких камышей, вылетела утка. Но, не пролетев и десятка метров, упала в реку. За ней тут же прыгнула собака, и быстро выхватила её из воды. «Кто-то охотиться», проскочило в голове, но неожиданная мысль вызвала взрыв любопытства.

– Андрюха, видел, как подстрелили утку? – спросил я.

– Видел, конечно.

– А выстрела-то не было. Он её из арбалета, скорее всего, взял, – попытался я подвести логическую базу под происходящее. – И не жалко ему болтов. Они же стоят почти по сотке баксов.

– Нет, Стас. Я видел не болт. Утка упала, пробитая стрелой.

– Ты сдурел? Откуда тут умельцы с луками? Да и стрела для спортивного лука стоит столько, что никакой идиот ею в утку стрелять не будет.

– И, тем не менее, это была стрела, я чётко видел.

– А пошли сходим и познакомимся с этим снайпером.

– Похоже, нам и идти никуда не надо, он сам к нам идёт.

Через пару минут к нам подошёл парень, лет тридцати. Одет он был в широкие штаны и такую же широкую рубаху, подпоясанную грубым кожаным поясом, на котором висела только что подстреленная утка. На тесёмке через плечо у него был перекинут колчан со стрелами, а в руках он держал лук. Причём оружие было явно кустарного производства и никак не напоминало современные образцы. Да и стрелы не выглядели заводскими. Рядом с ним спокойно шёл пёс непонятной породы. Что меня больше всего удивило, так это его обувь. На ногах у него были обычные лапти. Я даже рот раскрыл от удивления.

– Здравствуйте, господа хорошие, – произнёс парень. – Вы гости моего хозяина?

– Какого хозяина, парень, – улыбнулся Кутузов. – Дача у меня тут неподалёку, вот и вышли порыбачить.

– Не знаю я тут больше никаких поселений, кроме нашего. Врёте вы чего-то, – удивился местный снайпер. – Я местный егерь и хозяин только мне разрешает охотиться и рыбачить в его угодьях.

– Парень, у тебя крыша не поехала? – возмутился я. – Какие хозяева? Здесь глушь несусветная, да и не разрешают сейчас выкупать участки реки.

– Странные вы какие-то, – задумался егерь. – И одеты очень странно. Давайте-ка лучше я вас провожу к своему хозяину, а он уже решит, что с вами делать. Вы же браконьерите в его угодьях.

– Да иди ты … куды подальше, придурок! – взорвался Андрюха. – Мне больше делать нечего, как шляться по разным хуторам.

После этих слов парень просто достал из колчана стрелу и наложил её на лук, немного натянув тетиву.

– А вот это ты зря, дядя, – зло вымолвил он. – Я же не посмотрю, что ты старый, пузо прострелю и будешь тут потом волков кормить.

Ситуация стала походить на глупый фарс. Да ещё пёс, который стоял рядом с хозяином, почувствовал напряжение обстановки и начал злобно порыкивать.

Я внимательно посмотрел на оружие егеря и до меня начало потихоньку доходить, что дело может окончиться не совсем весело и счастливо. Его лук, хитро сделанный из двух частей, очень походил на оружие одиннадцатого-двенадцатого века. Да и стрела, наложенная на тетиву, была сделана из ровной ветки и имела оперение из настоящих перьев птицы, а не искусственное, как сейчас делают.

– Слушай, парень, – решил я немного разрядить обстановку. – Ты лук-то убери, давай спокойно поговорим, разберёмся.

– А чего мне с вами разбираться? – ещё чуть натянув тетиву, сказал он. – Отведу к барину, пусть он и разбирается.

Ситуация накалилась. У меня в сапоге всегда был охотничий нож. От скуки я наловчился его кидать на расстояние, не превышающее семь – восемь метров, практически наверняка. Причём без разницы, за лезвие или за ручку. Плюс ко всему, у Андрюхи рядом лежал топорик – багор, который тоже мог послужить неплохим оружием. Кутузов стоял чуть выше меня по берегу и рядом с ним стоял почти наполненный рыбой рюкзак. Парень стоял между нами, а пёс чуть сзади хозяина. Стрела была направлена в живот моего друга, но расстояние до стрелка было всего два – два с половиной метра. Всё внимание молодого егеря было направлено на моего напарника, и я махнул головой, давая понять, что пора действовать. На наше счастье, всё произошло очень быстро и слажено. Андрюха с силой подцепил рюкзак ногой и отправил его в полёт прямиком в ноги лучнику, а я выхватил нож и метнул его в пса. Парень тоже оказался не промах. Даже теряя равновесие, он успел выстрелить и кусочек смерти, длиной с полметра, просвистел в миллиметре от Кутузова. Мой нож попал в шею собаки и та, сделав последний прыжок, упала почти у моих ног. Смерть нам обоим посмотрела в глаза, улыбнулась и передумала. Не теряя времени, я бросился на аборигена и попытался его скрутить. Куда там. Ну не мальчик уже, бороться с молодыми и сильными. Только вмешательство Андрюхи решило ситуацию в нашу пользу. Удар по затылку вырубил егеря на некоторое время.

– И чего теперь? – спросил мой друг.

– Да сваливать надо отсюда, пока не очухался этот придурок!

– Так давай его свяжем и всё.

– Блин, Кутузов, ты фантастику хоть иногда читаешь? Ну, посмотри ты внимательно вокруг, ничего не наводит на размышление?

– Да много чего наводит, только не верю я во всё это.

– А ты посмотри на собаку, ты же кинолог-любитель.

Андрюха обернулся, сел на корточки перед псом и задумался. Я тоже подошёл, краем глаза наблюдая за парнем, и вернул себе нож.

– Ну и какие мысли у тебя возникают?

– Стас, либо я сошёл с ума, либо … мы в глубоком прошлом.

– У тебя слишком длинная шея, долго доходит. Только мы ещё и в какой-то непонятной местности. Я понял это, как только увидел лук и стрелу, да и на карте я этой реки не помню. Может, свалим отсюда побыстрее? Один чёрт знает, к чему может привести в нашем времени то, что мы тут натворили, если это наш мир.

– Здравая мысль, – сказал мой друг, вскакивая. – Валим!

Я быстро высыпал из рюкзака всю рыбу и покидал туда как попало то, до чего смог дотянуться. Кутузов схватил спиннинги и чего-то ещё и, увидев мою готовность к старту, рванул с места. Ноги вашего покорного слуги тоже не стали дожидаться особого приглашения, а глаза зафиксировали факт прихода в сознание егеря. Метров пятнадцать вверх по пологому берегу и кромка леса перед нами. Неожиданно почувствовав неприятный холодок между лопаток, на уровне подсознания я понял, что надо упасть, что и проделал. Свист стрелы подтвердил правильность моего решения. Вес рюкзака не позволил мне резво вскочить на ноги, и несколько метров пришлось бежать на четырёх конечностях. Вот никогда бы не подумал, что это можно делать так быстро. Уже принимая вертикальное положение, увидел кувырок Андрюхи и стрелу, ударившуюся в дерево, впереди него. И откуда, интересно, берётся у городского человека такой навык? Но додумывать ответ на этот вопрос я не стал. Хороший лучник выпускает в минуту от двенадцати до четырнадцати стрел (из каких закромов сознания пришла эта информация я не могу понять до сих пор). Значит, между выстрелами будет секунд пять семь. Пора начинать выписывать зигзаги, дабы усложнить попадание в меня любимого. Кутузов уже использовал этот приём. Главное теперь не пробежать засечки на дереве. Хорошо ещё, что мы не уходили в сторону.

Мои манёвры с непредсказуемыми зигзагами принесли свои результаты. Стрела прошмыгнула у левого плеча и полетела к кустарнику. А этот снайпер видимо поднялся от реки, иначе нас бы от него уже скрыл береговой излом поверхности. Вот урод упрямый.

Через секунду я услышал крик моего друга: – ТРОПА! и повернул в том направлении. Ещё через пяток секунд Андрюха скрылся в полосе кустов, и я нырнул за ним. Тихий шелест сзади подал сигнал опасности, но уклониться было сложно. Каким-то невероятным изгибом тела я попытался прыгнуть в сторону, но добился только перемещения жизненно важных органов чуть выше линии огня. Короче, стрелу принял мой зад. Хорошо ещё, что прыжок немного развернул туловище, и острая палка пробила только ягодицу и осталась там торчать, как серьга в ухе.

– Чтобы у тебя хер на лбу вырос, снайпер долбанный, – прорычал я. – Мне только пирсинга на ж… е не хватало.

Как ни странно, но боль в пятой точке не помешала мне преодолеть гать, не снижая скорости. А за ней был опять кустарник и густой ельник. Пыхтение друга слышалось впереди.

– Тормози! – крикнул я ему. – В этих ёлках он нас не найдёт.

Тяжело дыша, мы остановились и прислушались. Всё было тихо. Видимо парень понял, что в густом лесу его оружие не поможет и не стал нас преследовать. Игра в догонялки со смертью закончилась.

– Посмотри, что у меня там с задницей, – простонал я, падая на мягкий мох лицом вниз.

– Во б…, ни хрена себе заноза! – ехидно изрёк Кутузов.

– Так вынимай её! Мне такое украшение не нужно.

– А в какую сторону её вынимать? У неё спереди наконечник, а сзади оперение.

– Так обломай что-нибудь! Хорош демагогию разводить. Только надрежь сначала, иначе половину ж… ы мне разорвёшь.

Было больно, был мат. Надрезав и обломав наконечник, Андрюха резко выдернул раритет из прошлого и стянул с меня брюки.

– Зажми пока рукой, чтобы кровь не сильно текла, – сказал он. – Надо мху набрать.

Я послушно зажал ладонью обе раны и уткнулся носом в черничник. Быстро набрав серебристого природного антисептика, Кутузов приложил его к ране и, оторвав от рубашки несколько полос, сделал перевязку. Одетые брюки зафиксировали её окончательно.

Дорога до дома далась нелегко. Пришлось вырезать рогатину вместо костыля и отдать всю поклажу другу. Но всё когда-то заканчивается. Выйдя к даче, я забрался на заднее сидение машины, встав на колени, и предоставил все прелести сборов своему другу. Затем четыре с лишним часа тряски и мы в цивилизованном мире. Затем травмопункт, перевязка и недолгие объяснения врачу о происхождении раны. Естественно правду мы рассказывать не стали. Становиться пациентами дурки желания не было. Наплели про падение в лесу на сучок и врача это устроило.

Явление мужа утром, на три дня раньше, моя жена восприняла с олимпийским спокойствием, известие о боевом ранении с жалостью, а информацию о месте травмы со смехом.

И вот я теперь стою перед компьютером и думаю: – «А что это было?»

Новогодний покер

Часы над камином показывали без четверти двенадцать, а на столе стояли только три литровые бутылки водки, шампанское и шесть упаковок магазинного салата. В другое время такой натюрморт вызвал бы у меня уныние, но сегодня мне было без разницы, как встречу Новый год и как провожу старый. Пару месяцев назад моя жена не выдержала и ушла. Ей надоело терпеть моё увлечение азартными играми, хотя больше тридцати годков они кормили и одевали нас.

Но вот уже пару лет, как карта перестала идти совсем. Я играл в нескольких закрытых клубах, куда пускают только своих, и редко уходил без выигрыша. Покер стал моей профессией. Нет, я работал бухгалтером в одной фирме, а играл только по выходным, но до позапрошлого года игра приносила денег значительно больше. Умение считать, рисковать и чувствовать удачу появилось у меня ещё в школе. Научившись играть практически во все разновидности карточных развлечений, я стал задумываться над их математикой. Это заставило меня ещё в девятом классе плотно сесть за теорию вероятности и начать тренироваться быстро считать в уме.

Всё это, да ещё везение Стрельца, позволило мне играть в карты очень успешно. Больше всего меня привлекал покер. В этой игре, помимо везения и умения считать, надо было ещё иметь незаурядные способности психолога, и я сел за соответствующую литературу. Так я стал игроком.

К пятидесяти пяти годам я купил квартиру, построил две дачи, а в гараже стояли «Инфинити» и «Крузак». Я не верил ни в какие приметы и всегда смеялся над теми, кто сидел за карточным столом с различными талисманами. К тому же не утруждал себя классическими кирпичными масками на лице во время игры, но понять по настроению, какая у меня карта, удавалось очень немногим. Да и то это была, скорее, случайность.

Всё изменилось в один день. Я его запомню на всю оставшуюся жизнь. Это была суббота, и любители провести время за покерным столом собирались в клубе. Ехать было недалеко, и я, сев в машину, даже не стал пристёгиваться. Выехав со двора, повернул налево и нажал на газ. Неожиданно перед машиной промелькнула чёрная молния, и несильный удар известил о том, что какое-то животное попало под колёса. Проехав несколько десятков метров и остановившись, я увидел, как свора собак схватила чёрного кота, лежавшего на проезжей части, и утащила его во двор. Осмотрев бампер, фары и всё остальное, где могли быть повреждения, и не найдя таковых, сел в машину и поехал дальше…

И вот с этого дня везение совсем оставило меня. Нет, считать я не разучился и чувствовать соперника тоже, но если везение отсутствует, то в итоге всё равно поражение. В этот вечер я ушёл из клуба пешком. Хорошо хоть не стал играть на одежду. Прекратить играть и начать жить, как обычные люди, я не мог, легче было прекратить дышать.

На следующие выходные ситуация повторилась. Игра не шла совершенно. Если мне приходил стрит, то у соперника обязательно был флэш, если я собирал фул-хаус, то у соперника тоже он был, но с картой постарше. Один раз даже переехали мой стрит-флэш. У соперника оказалась пара пятёрок, и на столе лежали оставшиеся две. Это карэ стоило мне «Крузака».

За два года я спустил почти всё – квартиру, гараж, все сбережения на чёрный день, и жена, не выдержав, ушла, забрав ключи от второй дачи. И вот сегодня я встречаю Новый год в кругу двоих бомжей, которых притащил с вокзала. Праздник не сулит мне ничего хорошего.

Мои собутыльники уже прилично накачались, разминаясь водочкой. Похоже, фужер шампанского в полночь их свалит под стол. Огонь в камине давно погас, опять его разводить никакого желания нет. Несколько электрических обогревателей вполне могут поддержать тепло, а телевизор создаст иллюзию компании.

Сверху послышался шорох, и за окном пролетел пласт снега, свалившийся с крыши. Часы пробили двенадцать. Мы подняли бокалы.

– Ну, Мишка, – еле шевеля языком, вымолвил один из бродяг, – пусть Святой Николай в наступившем году принесёт тебе удачу.

– Да ладно, ребята, – отрешённо произнёс я. – Деду Морозу, как и всем остальным святым, больше заняться нечем, как приносить мне удачу. Просто мне надо научиться жить без игры.

Мы выпили, и через пару минут два тела сползли со стульев на пол.

– Да, новый год обещает быть ещё менее везучим, чем предыдущий, – сказал я вслух. – Придётся пялиться в телевизор в гордом одиночестве.

Вдруг со стороны камина послышался какой-то шорох. Я оглянулся и увидел, что сажа из дымохода падает в топку. Вверху стояка послышалась возня, а через пару секунд из каминной арки показался… мальчишка. Одет он был несколько странно: широкая рубашка, на ней яркая жилетка, брюки из плотного материала со всякими подвязочками и шнурочками и колпак-картуз в руках. Все это никак не вязалось с зимней погодой. Плюс ко всему парень был сильно измазан в саже и стоял, предпринимая судорожные попытки не чихнуть.

– Вот и компания прибыла. – весело воскликнул я. – Ты чего через трубу полез? Дверей мало?

– Тебе не всё равно? – огрызнулся подросток. – Работа у меня такая. Иди лучше дверь открывай гостям.

– Нашёл дурака. – засмеялся я. – Ты залез через дымоход, чтобы ограбить мою дачу, и я ещё должен открывать двери твоим подельникам? Я лучше сначала тебя скручу, чтобы не убёг, а потом ментам позвоню.

– Мужик, мой тебе совет – даже и не пытайся. Лучше открой дверь и встреть гостей как положено.

– Ну, я всё-таки попробую, – сказал я, ухмыляясь и приближаясь к парню. – Вдруг получится.

Не дошёл я до гостя всего пару шагов, когда получил мягкий, но сильный толчок в грудь. Меня отбросило к противоположной стене, и в голове появилась мысль: «Что это было?» Вторая попытка приблизиться к мальчишке закончилась точно так же.

– Дядька, ну чего ты прёшь, как баран, – нахмурился он. – Сказано же, открывай дверь.

– Ладно, – сдался я. – Не знаю, как ты это делаешь, но мне уже любопытно. Хуже, чем сейчас, мне уже всё равно не будет. Чем я рискую?

– Вот и правильно. Давно пора.

А в дверь уже стучали. Не сильно, но настойчиво. Пришлось идти в прихожую и пускать гостей. Вот тут меня ждало первое в эту ночь сильное удивление. На пороге стояли двое. Вы, наверное, догадываетесь, что меня так удивило. Святой Николай и его внучка решили заглянуть на огонёк.

– О, дорогие гости! – воскликнул я с ехидством в голосе. – Проходите, не стесняйтесь. Никак не ожидал, что кто-то закажет мне поздравления от Деда Мороза.

– А с чего ты взял, что мой приход заказали? – улыбнулся бородатый актёр, проходя в дом. – Ты сам просил у меня подарка, и я пришёл. Вернее, попросил за тебя приятель, ноги которого сейчас торчат из-под стола.

– Ну, Бог с ним, мне в принципе без разницы. Хорошей компании на праздник я всегда рад. Только вот угощений у меня не много.

– Ничего, это поправимо, – улыбнулась молоденькая женщина, изображающая Снегурочку.

И вот тут я удивился второй раз. Девушка взмахнула рукой, и стол заполнился всевозможными яствами. Я стоял, открыв рот и не зная, что сказать. Логически объяснить происходящее мне не удавалось. Более того, когда я повернулся к пацану, то увидел, что следов сажи на нём уже нет. У стола стоял парень с глазами очень взрослого человека, с длинными волосами, очень смазливым лицом… и улыбался. Когда он поклонился Святому Николаю, я заметил, что его уши, ранее прикрытые шевелюрой, в верхней части – слегка удлинённые и заострённые. В мозгу проскочила догадка – эльф.

– Ладно, гости дорогие, – слегка придя в себя от увиденного, произнёс я. – Коль скоро стол у нас есть, то приглашаю вас отпраздновать Новый год. Только я утащу в другую комнату этих двоих. Они свой праздник уже закончили и продолжат его завтра.

Расчистив помещение от лишних тел и найдя недостающий стул, я рассадил гостей и сел сам.

– Святой Николай, давайте поднимем бокал за то, чтобы следующий год принёс всем только хорошее, – выдал я стандартный тост, поднимая бокал с шампанским.

– Ну, посмотрим. Может, так и будет, хотя бы в отношении тебя, – ответил Дед Мороз и пригубил шипучий напиток.

Все выпили и начали неспешно закусывать.

– Михаил, один из твоих приятелей, которых ты перенёс в комнату, попросил для тебя удачи, – сказал, вставая, Дед Мороз. – Но ты же понимаешь, что удача нематериальна, и я не вижу способа подарить тебе её. В талисманы ты не веришь, в приметы тоже, так что думай сам, как получить её у меня.

– А давайте сыграем в покер, – засмеялся я. – Где, как не в азартной игре, можно её передать.

– Хорошо, пусть будет покер, – согласился гость. – Только играть мы будем на дни твоей жизни. Снегурочка поменяет тебе пару лет на фишки, а у меня уже и так есть.

– Но, Святой Николай, как же я буду с вами играть на такие ставки? Вы меня просто банком задавите. Для меня важен каждый день, каждая минута, а у вас это просто фишки.

– А ты просто играй. Фишек у нас будет всё время одинаковое количество.

– А, согласен. Такие годы, что меня ждут, и проиграть не жалко.

Мы сели за стол, и Снегурочка выдала мне семьсот тридцать фишек. Стоило мне к ним прикоснуться, как суставы стали болеть немного больше, да и слабость несколько усилилась.

– Ну ничего себе! – удивился я. – Это что, мой возраст стал больше на два года?

– Конечно, – ответила Снегурка. – Теперь ваши дни в фишках, но вы их всегда можете поменять обратно.

– Понял, – вымолвил я со вздохом. – Ну что, тогда начнём. Только уберите этого противного эльфа, он вполне может повлиять на карты.

– Да не вопрос, – улыбнулся бородатый символ Нового года. – Аргон, сходи в соседнюю комнату и помоги тем бедолагам. Пусть у них завтра не будет болеть голова.

Эльф поклонился и исчез за дверью. Я достал из шкафа новую колоду карт и, распечатав её, протянул Снегурочке. Отодвинув в угол стола блюда с закусками и бутылки, она села между мной и Дедом Морозом.

– Ну что, начнём? – спросила красивая крупье у своего дедушки и у меня.

– Сдавай, внученька.

– Я готов.

Игра началась. Мне пришла карманная пара семёрок. Не ахти какая сильная рука, но для хэнд-запа (1) вполне. Крупье начала сдавать со Святого Николая, значит, большой блайнд (2) мой. Я выложил на стол двадцать фишек. Мой визави, даже не посмотрев карты, уравнял. Игра началась. На полированной поверхности появился флоп (3). Две дамы и семёрка. На такую удачу я даже не рассчитывал. Прямо с флопа мне выпал фул-хаус (4). Это надо было использовать. Сделав кислую рожу, я почесал нос и положил на стол минимальный рэйз (5), сорок фишек. Святой Николай посмотрел свои карты и, не задумываясь, перекрутил, поставив сразу сотню. Я ответил, и Снегурочка положила тёрн (6), это была ещё одна семёрка. У меня закрылось карэ (7) из семёрок, и перебить мою комбинацию в этом случае могла только пара дам на руках у соперника или дама на руках и дама на ривере (8). Вероятность такого совпадения была ничтожно мала, и я решил потихоньку атаковать. У святого Николая наверняка есть дама, раз он увеличил ставку, хотя возможен и блеф. Очень часто при таком раскладе многое решает кикер (9), и игроки, имея на руках туза, надеются на победу.

Я улыбнулся и поставил двести фишек. Соперник, не задумываясь, ответил, и крупье положила ривер. На стол лёг туз. Теперь меня могло перебить только карэ из дам, а оно было возможно, только если две дамы на руках у Деда Мороза. Посмотрев в его глаза, которые всегда улыбались, я неожиданно начал понимать, что не всё так сахарно. У него вполне может быть пара дам на руках, а я уже поставил почти половину всех имеющихся у меня фишек. Мне стало не по себе. Терять год жизни очень не хотелось… Хотя, чего хорошего сулил мне этот год? Будь что будет!

Соперник сказал чек (10), и слово было за мной. Я последний раз посмотрел на свои семёрки и двинул оставшуюся кучку фишек в центр стола, показывая, что иду олл-ин (11). Опять, не задумываясь ни на секунду, старый пень уравнял ставку.

Игра закончилась, и осталось только открыть карты. Я выложил свои две семёрки, показывая карэ, но Дед Мороз не спешил последовать моему примеру. Посмотрев мне в глаза, он сбросил карты в колоду.

– Ты выиграл, Михаил, – сказал он, вставая. – Теперь у тебя есть два дополнительных года жизни. Используй их с умом. А вот тебе ещё подарок от меня. – С этими словами он выложил на стол ещё стопку фишек и прибавил их к остальным. – Снегурочка поменяет их тебе.

Я пододвинул огромный выигрыш девушке, она накрыла его полой своего полушубка, и…

Я выезжал со двора и поворачивал налево в своём «Инфинити». Память мгновенно вернула мне последующие события, и педаль тормоза вдавилась в пол. Через несколько секунд мимо машины пронёсся чёрный кот, за которым гналось несколько бродячих псов. Пот выступил у меня на лице. Я вернулся в тот момент, когда началась моя череда неудач. Особо не раздумывая, я набрал номер и дождался ответа.

– Ало, Серёга, привет. Я сегодня не приеду. Играйте без меня. Да и, наверное, больше никогда не приеду.

После этих слов сразу нажал на кнопку сброса и, отключив телефон, вынул из него симку. По этому номеру я общался только с игроками, и мне он был больше не нужен. Сломав её, открыл окно и выбросил обломки на дорогу. Затем, развернув машину, вернулся домой…

Два года я прожил, радуясь новой жизни. Ходил на рыбалку, записался в охотничье общество и стал охотником. Жена не могла нарадоваться, видя, что я перестал играть. В семье были мир и согласие. Денег, которые я зарабатывал бухгалтером, вполне хватало, да ещё сбережения.

К этому Новому году мы подошли счастливой семьёй. Встретив праздник на квартире, на следующий день поехали на дачу. Стол у камина был почти пуст. Единственное, что на нём лежало – карты. Пять карт в ряд – две дамы, две семёрки и туз. Рядом с ними лежали мои две семёрки, и на углу стола лежала сама колода. Две верхние были немного сдвинуты. Я вспомнил: это были именно те, что сбросил Святой Николай. Подойдя к столу, перевернул их. На меня смотрели дама бубен и дама червей. Моё карэ семёрок было бито.

Я вышел на улицу, чтобы мороз освежил мозги, и неожиданно увидел пробегающего мимо парнишку. Его наряд и черты лица вспомнились мгновенно.

– Аргон, подожди секунду.

– Ну чего тебе, у меня мало времени.

– Передай Деду Морозу от меня Спасибо.

(1) Хэнд-зап – игра вдвоём.

(2) Блайнд – первоначальная обязательная ставка. Малый блайнд ставит игрок, с которого начинают раздавать, а большой блайнд – следующий игрок.

(3) Флоп – первые три карты, которые крупье выкладывает на стол перед игроками.

(4) Фул-хаус – комбинация в покере, состоящая из тройки и пары.

(5) Рэйз – ставка в игре. Её минимальный размер – два больших блайнда.

(6) Тёрн – четвёртая карта, выкладываемая крупье на стол перед игроками.

(7) Карэ – комбинация в покере из четырёх одинаковых карт. Старше её только роял-флэш – пять карт, от десятки до туза, одной масти.

(8) Ривер – пятая, последняя карта, выкладываемая крупье на стол перед игроками.

(9) Кикер – старшая карта, не участвующая в комбинации. Именно по ней определяют, чей выигрыш, если у двух игроков одинаковые комбинации.

(10) Чек – это слово означает либо пропускаю ход, либо, если были сделаны ставки, уравниваю их.

(11) Олл-ин – ва-банк, на всё.

Дар

Виктор увидел быстро приближающуюся кабину КАМАЗа за несколько мгновений до столкновения. Чего-то подобного он и ждал, и успел среагировать, закрыв собой Надю, крепко её обняв. Затем удар, ещё несколько сильных толчков, пока микроавтобус-маршрутка заваливалась на бок, вертясь волчком, и затем тишина.

Видеть странные разноцветья Виктор начал ещё в детстве. Когда он общался с человеком, то его с ним связывал жгут, состоящий из множества цветов. Что это такое, ребёнок не понимал и сначала спрашивал у родителей, но, как оказалось, они ничего не видят. Мальчик несколько раз спросил у сверстников, но это привело только к насмешкам, а после того, как он спросил о своих видениях у учителя физики, его начали считать сумасшедшим. На этом его попытки узнать у посторонних о своём феномене закончились.

К восемнадцати годам он понял, что наблюдаемое им явление – его личный дар, а разноцветный жгут, исходящий из собеседника, не что иное, как свиток эмоций, испытываемых его визави. Потихонечку он научился расшифровывать самые простые цвета, безошибочно отличать, когда ему врут, или хотят навредить. Затем он, неожиданно для себя, открыл, что, если подумать о будущем конкретного человека, то можно увидеть рисунок его изменяющихся во времени эмоций. Говоря простым языком, Виктор мог заглянуть в будущее человека и с точностью до нескольких секунд сказать, когда тот будет испытывать радость, грусть, лукавство, страх и ужас. Пока только цвет этих чувств он научился выделять из всей гаммы цветов, исходящих от людей. Так он, не желая того, узнал о неприятностях, ожидающих некоторых его друзей, и попытался их предотвратить. Но его совета послушался только один, а двое попали в аварию на мотоцикле и долго лечили полученные травмы.

Затем он увидел резкий страх и прекращение эмоций у одной девушки, которая ему нравилась. Звали её Катя. Они начали встречаться и полюбили друг друга, но родители были против их отношений. Он предупредил её, что в такой-то день, в такое-то время лучше посидеть дома и никуда не выходить. В этот день он не мог найти себе место и постоянно смотрел на эмоции, которые испытывает его возлюбленная. Находиться с ней рядом он не мог, и только наблюдал. Время сочилось через поры его кожи, принося страх ожидания, но он смотрел. За несколько минут до предсказанной трагедии он увидел у девушки нарастающий страх, затем ужас, панику и всё закончилось. В этот момент Виктор испытал сильнейшую боль и потерял сознание. А случилось вот что. В квартире, ниже этажом, прямо под девушкой произошёл взрыв газа. Частично обрушилось перекрытие и начался пожар. Огонь загнал его возлюбленную в угол комнаты, к окну, и она, не найдя другого спасения, выпрыгнула в панике с восьмого этажа. Так наш герой первый раз увидел глаза смерти, которая случилась по его вине. Ведь не попроси он Катю не выходить из дома, она осталась бы жива.

Двадцать лет пролетели как одно мгновение. Виктор женился, у него родилась дочка, и назвали её Надеждой. В её будущее он старался не смотреть, вернее он заглядывал не дальше, чем на несколько дней, чтобы оберегать её от близких неприятностей. Но пока всё было нормально. Нет, мелкие невзгоды, конечно, присутствовали, но делать из дочки тепличное растение он не собирался.

Несколько дней назад Виктор в очередной раз посмотрел на неделю вперёд и побледнел. Через три дня его Надюша должна была испытать мгновение ужаса и затем её эмоции прерывались. Это могло означать только смерть. Несчастье должно было произойти в 9—35 утра, когда дочка едет на работу.

Вспомнив свою попытку спасти возлюбленную, которая погибла только потому, что осталась дома, Виктор схватился за голову. Он не мог видеть события, которые приведут к трагедии, но отчётливо видел конец жизненного пути своего чада. Мгновения ужаса, боли и затем неизвестность. Как можно изменить будущее, чтобы беда прошла мимо? Ведь за всю свою жизнь он смог спасти от несчастья только одного своего приятеля, и то это было очень давно, ещё в юности, да и жизни друга тогда ничто не угрожало, только возможная травма. Потом он просто наблюдал и испытывал боль вместе с теми, кто попадал в трагические ситуации. Что же делать? Как обмануть Судьбу? Отдавать дочку на произвол этой дамы никак нельзя. Но что он может? Если только отдать себя, вместо неё? И Виктор решил ничего не говорить жене и дочке, а просто находиться рядом с Надей и попытаться что-то изменить в последний момент. «Кто предупреждён, тот вооружён».

Когда Виктор увидел кабину огромного грузовика, налетающего сбоку на их маршрутку, он понял, что надо делать. Включив видение, он схватил дочурку в охапку и начал закрывать руками её голову. Видение подсказывало, что он добивается успеха. Линия чувств его чада как будто взорвалась и начала расти в будущее. Мелькнула мысль «посмотреть бы в моё», но угасла на полдороги. Это было совсем не существенно. Время резко замедлилось и предсказатель начал корректировать по цветовой гамме положение своего тела относительно дочки, что бы ей досталось поменьше травм. Найдя оптимальное положение, Виктор замер и в это мгновение произошёл удар. Микроавтобус завалился на бок и, совершив два оборота, ударился в столб, рядом с дорогой. В салоне стоял непрерывный стон, крик, грохот и хруст ломающихся костей. Наш герой смог увидеть, что Наденька не испытывает сильной боли, только ужас, и когда машина перестала кувыркаться, ещё успел услышать стон дочери: – Папа…. На этом его сознание отключилось.

Он увидел свет. Этот свет состоял из множества цветов, и, прикасаясь к определённому оттенку, он испытывал эмоцию, ему соответствующую. Это была расшифровка всех его видений. Теперь он понимал значение всей палитры видимых им чувств. Он жадно прикасался к каждому цвету и запоминал. Чувства возникали и гасли по мере его изысканий. Виктор даже не задумывался где он, и что с ним происходит, он просто наполнял свою память необходимой информацией. Но вот он прикоснулся к тёмно-серому и испытал боль, которая вернула его в реальность. Он находился в палате, и рядом сидела дочка. Первое, что он сделал – посмотрел, какие эмоции она испытывает. От счастья, которое он испытал в этот момент, даже боль притупилась. Его, сейчас беспомощного, всего в гипсе и бинтах, с кровавыми потёками и еле живого, Наденька просто боготворила. По опыту он знал, что в центре жгутика каждого человека стоит основной цвет, основополагающий, это его ЭГО, но сейчас у его дочери весь жгутик состоял из восхищения и любви.

Виктор прикрыл глаза и погрузился в золотое сияние дочкиных чувств. Ему удалось победить смерть своего чада, значит всё не зря, и теперь его дар можно использовать в полную силу, а непокорная дева Судьба будет гораздо сговорчивее.

Полтергейст

– Хосяин, ми захончили, – произнёс бригадир узбекской бригады строителей-гастарбайтеров. – Всё сделано, как ви хотели, все розетки работают и лампочки включаются.

– Хорошо, ребята, – ответил владелец новой двушки. – Я сейчас всё проверю и рассчитаюсь.

Как только Виктор зашёл в дверь своей новой квартиры, недавно купленной и отделанной бригадой узбеков, он сразу почувствовал себя очень неуютно. Появилось не свойственное ему раздражение, непонятный, холодящий страх, и накатила усталость. Это был первый звонок. Но в тридцать лет не придаёшь особого значения внезапным переменам в состоянии организма. Накатило, ну и Бог с ним. Энергии в теле через край, и маленькие недуги воспринимаются как досадная, но небольшая трудность, на которую можно пока не обращать внимания. Так и наш герой не придал значения изменившемуся состоянию и, проверив работу строителей, не найдя недостатков, рассчитался с ними и отпустил. Переезд на новое место жительства намечался на субботу, а она наступит послезавтра.

Когда семья, в составе главы, его жены, дочки шести лет, сына четырёх и кошки неизвестного возраста, приблизилась к своему новому жилищу, то первой, по традиции, решили запустить четвероногую рыжую бестию. Ключ открыл замок, и дверь распахнулась. Коробка с кошкой, и так ходившая ходуном, разлетелась на кусочки, а получившее свободу животное в ужасе бросилось от нового места обитания. Второй звонок прозвучал набатом, но опять не был услышан хозяевами.

Домашнюю питомицу, конечно, поймали и занесли в квартиру на руках, но она забилась под диван и оттуда больше не вылезала, а семья начала готовиться к завтрашнему празднику новоселья… Жена Виктора, Лена, всегда готовившая изумительно, с душой, на этот раз сожгла всё, что можно, а что нельзя – недоварила и недожарила. Результат её бдений у плиты ужаснул даже дочку, которая заявила:

– Мама, это есть нельзя.

Вечером, на семейном совете, было принято решение перенести новоселье на следующие выходные, подготовившись за неделю к приёму гостей. Но празднику так и не суждено было состояться. Уже на второй день обитатели двухкомнатного чуда строительного прогресса чувствовали себя разбитыми и больными. Более того, ночь они провели без сна – по причине появления в комнатах непонятной призрачной фигуры, которая по-хозяйски разгуливала по помещениям, не обращая на их обитателей никакого внимания. Не верящий во всякую магию Виктор был вынужден найти газету с объявлениями и отметить несколько, где различные экстрасенсы, маги и колдуны предлагали свои услуги. Что больше всего добило хозяина, так это изменение состояния его организма, когда он выходил на улицу за газетой – вне квартиры он опять чувствовал себя молодым и здоровым парнем.

В этот же день жилище опустело, его обитатели вернулись в старое жильё, до выяснения причин недомогания и их устранения.

Первый же маг, зайдя в квартиру, начал лихорадочно крутить головой и через минуту просто сбежал, крикнув: «Я тут бессилен!» Второй колдун был более смелым. Правда, отвагу ему прибавляла двойная оплата его услуг, обещанная Виктором. Он трясущимися руками ощупывал каждый сантиметр стен коридора, но когда открыл дверь в ванную, храбрость оставила и его. Забыв все свои атрибуты в прихожей, со словами «В гробу я видал ваши деньги», он пулей вылетел из помещения и даже забыл про лифт. На чёрной лестнице ещё минуту были слышны его причитания, а потом всё затихло.

Следующий экстрасенс, выйдя из лифта, сразу остановился. Ему было обещано вознаграждение, превышающее то, что он запросил, в четыре раза. Но повернув голову в сторону нужной двери, он молча развернулся, задержал закрывающиеся автоматические створки подъёмного устройства и, шмыгнув в него, нажал кнопку «1». На горизонте замаячили проблемы с продажей неудачной квартиры.

Следующим служителем неизведанных возможностей магии стал северный шаман. Как его отыскал Виктор в Питере, не понятно, но это произошло. Узкоглазый колдун зашёл дальше всех. Он обследовал всю квартиру и остановился в ванной. Там он попытался устроить маленький костёр, но через несколько минут не выдержал и он. Ничего не сказав хозяевам, шаман ретировался, бросив на полу прихваченный (видимо, на память) кусок мыла и бормоча под нос только ему понятную скороговорку.

Я попал в эту квартиру, когда уже восьмой покупатель, привлечённый малой ценой, в очередной раз позорно сбежал. Мне позвонил Виктор и попросил помочь.

– Саня, я знаю, что ты увлекаешься экстрасенсорикой, – заявил мой знакомый. – У меня проблема с новой квартирой, помоги! Я уже не знаю, что делать…

– Да из меня экстрасенс, как из глиста мудрец, – засмеялся я. – Немного вижу и всё, но давай попробуем.

Так ваш покорный слуга оказался в «проклятом» жилище. Надо сказать, что я по основной профессии – строитель-отделочник, и всегда беру с собой на осмотры новых помещений нехитрые инструменты: лазерную рулетку, электронный уровень и искатель проводки. В этот раз я ещё прихватил с собой недавно приобретённый прибор. Зачем я его купил, даже и сам не знаю, просто захотелось и всё, по принципу – «пусть будет». Это был измеритель уровня шума.

Как только открылась металлическая входная дверь, я сразу почувствовал холодок в области груди. Виктор даже заходить не захотел, но меня врождённое любопытство потянуло вперёд.

Электронный уровень, приложенный к полу, показал отклонение «0», но цифры на индикаторе неуверенно дрожали, пытаясь показать что-то другое. Я включил измеритель шума, и мои глаза вылезли из орбит. Шкала в 120 децибел зашкалила. Переключив на другой диапазон, зафиксировал – 132 дб и, почесав затылок, начал искать источник, по увеличению показаний. Пять минут блуждания по коридору привели меня к ванной, а потом к вентиляционному стояку. Более детальный осмотр показал, что ультразвук идёт из розетки, установленной на канале для отвода запахов. А надо сказать, кроме маленьких электронных помощников, я всегда таскаю в сумке мелкие инструменты: набор отвёрток, маленькую стамеску, карандаш и всякую другую мелочь. Сняв крышку с электрической точки, я почувствовал внезапное облегчение. Измеритель шума показал норму, а волосы на голове перестали шевелиться, правда, я бритый, но корни волос перестали пытаться сбежать от меня и из квартиры.

Заглянув внутрь розетки, я увидел маленький кусочек изоляции, оставшийся на проводе и болтающийся свободно. Так… маленький волосок, не срезанный электриком. Отключив в щитке розетки, вынул внутренности прибора из коробки и увидел, что стенка вентканала пробита насквозь установочным стаканом, и поток воздуха с приличным напором свистит через щели пластмассовой коробки. Причина полтергейста стала ясна. Поток воздуха создавал свист и вдобавок заставлял вибрировать волосок изоляции. Когда розетка была закрыта, создавались уникальные условия для образования ультразвука очень высокой мощности.

Вернув всё на место и опять почувствовав недомогание, я вышел из квартиры.

– Витька, давай ключи от квартиры и вали отсюда на пару дней, – сказал я. – Послезавтра можешь заказывать ресторан и приглашать девушек в новую квартиру, будем её обкатывать.

– Так ты сможешь мне помочь? – с надеждой в голосе проскулил мой приятель.

– Я же сказал, заказывай ресторан!

– Сколько я тебе буду должен? – взмолился хозяин жилплощади. – Я заплачу любую сумму, лишь бы… Тебе сотки хватит?

– Сотки чего? – удивился я. – Сотки баксов, сотки водки?

– Нет, ста тысяч.

– Совсем крыша поехала.

– Мало? Ну, я через недельку получаю бабки, могу двести.

– Сейчас в дыню дам. Я же сказал, готовь ресторан, а чтобы отстал с деньгами, давай штуку на проезд… Нет, давай две, на такси к тебе поеду, – засмеялся я, – и мы в расчёте.

– А ты точно избавишь квартиру от этой напасти? – На глазах моего приятеля показались слёзы.

– Слушай, хватит изображать влюблённую девку! Фиг с тобой, сегодня избавлю твою жилплощадь от нечисти.. Поехали ко мне за инструментом, а потом обратно сюда. Хотел немного отдохнуть денёк, но коли такие страсти, хрен с тобой.

Дорога туда и обратно заняла час. Ещё пара часов ушла на демонтаж розетки и плитки, в которой она стояла, а также на замазывание дырки в стене канала и на вставку новой плитки, целой.

– Заходи, – сказал я по телефону ожидающему в машине Виктору. – Всё готово.

Через пару минут дверь в квартиру медленно приоткрылась, и испуганное лицо моего приятеля появилось в проёме.

– Ты уверен, что всё? – со страхом спросил он.

– Заходи, не бойся. Не чувствуешь, что ли?

Несколько неуверенных шагов собранного в комок человека, затем плечи потихоньку расправляются, на лице появляется счастливая улыбка… Я еле отбился от страстного поцелуя взасос.

На следующий день семья решилась на переезд. В этот раз кошка смело переступила порог, обнюхала всё, что можно, и спокойно улеглась на диване. Четверо остальных членов семьи радостно заорали и запрыгали. Рыжая питомица испугалась и опять забилась под диван, но этого уже никто не заметил. Жилище обрело своих жильцов, а через год в семье стало на одного малого больше…

Вот так одна неудачно поставленная розетка может привести к весьма большим неприятностям, а экономия на строителях – к солидным расходам и испорченным нервам.

Повар Морфея

или сонный самогон

– Ты чего тут наготовил? – шеф-повар самого большого ресторана в городе прямо брызгал слюной от злости, – это же можно только бомжам отдать, а не в зал выносить! Да и те ещё подумают, съесть это, или выкинуть.

– Шеф, а вы не смотрите на внешний вид, а попробуйте, – чуть не плача, начал оправдываться молодой парень, недавно принятый на работу – украсить блюдо всегда можно.

– Ты совсем с ума сошёл? Как можно украсить эту коровью лепёшку? Или эту зелёную слизь? Как я могу это попробовать, если один вид твоих угощений вызывает у меня рвоту?

– А вы глаза закройте и съешьте одну ложку этой слизи. Обещаю, не пожалеете.

Уверенность, с которой поваренок это говорил, вызвала у начальника неподдельный интерес. Он хотел ещё что-то сказать, но передумал, вздохнул, и, зачерпнув чайной ложкой неприятную зелёную субстанцию, отправил её в рот. Если бы он не видел то, что проглотил, то подумал бы, что вкусил нежнейшую восточную сладость. Во рту разлилась невероятная благодать, а в душе появилось малоизвестное ему чувство радости и спокойствия.

– Ох… – только и смог вымолвить шеф, стоя с закрытыми глазами.

– А я вам что говорил? – обрадовался ученик – Но истинную прелесть этого блюда вы узнаете только сегодня вечером, когда ляжете спать.

– А что это такое, Славик? – удивлённо вопросил главный, – как называется это блюдо?

– Это шербет любви и счастья. Сегодня ночью, во сне, вы в полной мере испытаете эти чувства, Дмитрий Борисович.

– И что ты туда положил? Надеюсь, наркотиков там нет?

– Рецепт этого блюда, как и всех остальных, я пока оставлю в секрете. Можете не беспокоиться, ни один из известных наркотиков в состав блюд не входит.

– Хорошо, попробуем предложить твои кулинарные шедевры посетителям, только я их украшу немного, чтобы зал блевотиной не испачкали. Надеюсь, небольшое эстетическое вмешательство не повлияет на их качество?

– Ни в коей мере, главное, не используйте сахар, соль и другие специи. А если добавите изюма, то блюдо надо будет уменьшить в два раза, иначе посетитель не дождётся ночи и заснёт прямо за столом.

Так, в городе Болшемаломске появилась особая достопримечательность – ресторан, где любой желающий мог купить себе сновидение на ближайшую ночь. Все блюда, в которых и скрывались подарки Морфея, выглядели совсем не аппетитно, как не пыталась бригада поваров подать их в виде розочек, зверюшек и птичек, украшенных всевозможными лепестками цветов и листиками зелени. Первые несколько дней посетители опасались пробовать фирменные угощения, но через неделю новое меню начало находить своего потребителя. А через месяц у дверей ресторана уже стояла очередь.

– Шеф, почему с сегодняшнего дня все блюда, которые готовлю я, подорожали в три раза? – Вячеслав ворвался в кабинет Дмитрия Борисовича, вне себя от ярости – Мы же договаривались, всё, что я готовлю, посетители получают по символической цене.

– Ты тут ногами не сучи! – вставая из за стола, ответил начальник, – поварам тоже зарплату платить надо, а кроме твоих снючиков, посетители почти ничего не заказывают.

– Но вы и при первоначальных ценах были не в накладе. Все компоненты моих блюд для вас халявные, а вы хотите их продавать дороже чёрной икры.

– Но народ платит не задумываясь. Они даже не заметили подорожания. Ты посмотри, очередь у дверей ресторана только увеличилась.

– Я не могу вам объяснить, но примите за аксиому: цена на мои блюда не должна превышать определённых значений, иначе все яства потеряют свои вкусовые и сонные качества.

– Я тебе не верю. Сейчас минимум пять деликатесов, приготовленных тобой, стоят дороже, чем золотой песок, и ничего, их едят с удовольствием.

– А вы загляните в зал. Я не просто так пришёл.

За столами творилось нечто странное. Некоторые посетители, отведав ложку ресторанного угощения, морщились, но глотали через силу. Видимо, они надеялись не на вкусовые качества продукта, но через несколько секунд на их лицах появлялось разочарование. Привычного, умиротворяющего, действия кушанья не было и в помине. Сначала тишину нарушил один недовольный вздох, затем второй, затем один из посетителей подозвал официанта и потребовал объяснений и после этого зал взорвался возмущёнными выкриками.

Вячеслав вышел к посетителям и поднял руки к верху, призывая посетителей к вниманию.

– Господа, не волнуйтесь, произошла досадная ошибка, – громко произнёс он, – все угощения сейчас заменят и они будут за счёт ресторана.

Через мгновение официанты бросились на кухню за новыми блюдами, а старые забирали и уносили. Спокойствие было восстановлено через несколько минут, когда гости отведали новые угощения.

– Дмитрий Борисович, распорядитесь, пожалуйста, чтобы все меню собрали и выкинули и отпечатали новые, со старыми ценами.

– Ты чего это раскомандовался? – взорвался шеф – Не тебе, сопляк, указывать, сколько стоит то или иное блюдо!

– Ну… вы можете устанавливать любые цены, но только без меня. – Ответил Вячеслав – Если меню не поменяют в течение получаса, я умываю руки и ухожу.

– Тебя никто и не держит, – засмеялся главный повар, – думаешь, мы без тебя не сможем готовить эти закуски? Глупец, я ещё месяц назад установил видеокамеру рядом с твоей плитой и там, где ты смешиваешь все ингредиенты. Теперь я знаю все твои секреты.

– Ну, тогда вам и флаг в руки, – засмеялся парень, – дерзайте, я не хочу присутствовать при вашем фиаско.

На следующее утро на другом конце города начал действовать небольшой ларёк, где покупателям за совсем символическую плату предлагали маленькие одноразовые стаканчики со странными закусками. Ларёк был настолько неприметный, что никто из состоятельных граждан даже не подумал к нему приблизиться, а вот малоимущие, в том числе и бомжи, быстро оценили новшество. И что странно, стоило отведать один раз невзрачное кушанье, как человек начинал преображаться. Прежде всего, на следующий день он был в хорошем настроении, выспавшийся и, что немаловажно, совершенно не страдал от похмелья, даже если вчера весьма усердствовал в возлиянии. Нет, отвращения к спиртному у граждан не появлялось, но шанс завязать получали все.

А ресторан… На следующий день официанты привычно обслужили гостей, расставив на столах фирменные закуски, и уже собирались отдохнуть несколько минут, как первый, кто попробовал угощение, выплюнул его на пол и потребовал шеф-повара. Был скандал и ресторан на несколько дней закрылся, а когда его двери распахнулись, меню содержало только привычные блюда. Владелец ресторана сам попытался найти Вячеслава, но ему это удалось только через неделю, когда у ларька с раннего утра уже собиралась большая толпа людей. Увидев количество покупателей, он понял, какую ошибку совершил его шеф-повар. Надо было исправлять положение. Он постучался в дверь, которая располагалась сзади строения и его впустили внутрь.

– Здравствуйте, Вячеслав, – начал он, – наверно вы догадываетесь, почему я здесь.

– Я не догадываюсь, я знаю, – ответил, улыбаясь, парень, – и у меня есть ответ на ваше предложение.

– А вы не торопитесь с ответом. – Заторопился выложить все карты бизнесмен. – Я хотел предложить вам должность шеф-повара в моём ресторане, и, если пожелаете, Диму в подмастерья.

– Нет, увольте от такой компании, – весело засмеялся Вячеслав, – я могу вам предложить другое. Вы будете лично, каждое утро, приезжать сюда, а я буду снабжать ваш ресторан моими закусками в необходимом количестве, но с одним условием – вы не будете продавать их дороже оговоренной цены. Причём, поговорите с официантами, чтобы они и на чай брали немного. Если общая цифра, которую заплатил посетитель, превысит определённое значение, желаемое действие блюда прекратиться.

– Я готов покупать ваши закуски большими партиями, в накладе вы не останетесь.

– Вы не поняли, все закуски я буду отдавать вам бесплатно, мне не нужны деньги.

Лицо бизнесмена вытянулось от удивления. В его мозгу начали прокручиваться возможные варианты обмана. Он не мог понять, как можно вести бизнес себе в убыток. Но не найдя, как его могут обмануть, снабжая бесплатными продуктами, пользующимися бешеным спросом, согласился на все условия.

Вячеслав вернулся вечером в съёмную квартиру и, раздевшись, прошёл в комнату. Довольно большое помещение было почти пусто, если не считать кровати и небольшого железного ящичка, стоящего в углу. Подойдя к нему, он нажал кнопку и на маленькой панели загорелся огонёк. Почти сразу из трубки на боку аппарата тоненькой струйкой в подставленную под неё ёмкость начала капать бесцветная жидкость.

– Глупые эти люди, придумали всякие законы сохранения массы и энергии, и загнали себя в рамки. – Произнёс он себе под нос. – И ведь не понимают, что их сны тоже сохраняются вокруг, и их можно собрать, а потом им же и отдать, немного украсив. Ведь чего проще – намешать с любой органикой эту жидкость, только специй не добавляй, ведь они и есть вредные примеси, и их сны вернутся им же. Главное, чтобы блюдо выглядело малопривлекательно, иначе люди получат зависимость, как от наркотиков, а так внутренние тормоза помогут не злоупотреблять сновидениями. И не понимают бизнесмены, что мысли покупателей тоже влияют на жидкость снов. Если цена их не устраивает и вызывает хоть малейшее раздражение, то жидкость мгновенно распадается, и остаются просто пищевые отходы. А если пропустить жидкость через фильтр, то сны будут красивые и счастливые. И когда во сне человек счастлив, он будет счастлив и в жизни, и постепенно вся грязь этого мира останется на моих фильтрах. Потом раздели эту грязь на составляющие, и получишь острейшие пряности, которые можно продать. Не зря же я прошёл школу поварского искусства у самого Морфея!

Ихтений

Евгений сидел на краю бассейна в дельфинарии, а Эзоп плавал у его ног и поглядывал на юношу. Вчера исполнился ровно год, как он устроился сюда работать, а сегодня год, как он познакомился с этим дельфином. Произошло это самым невероятным способом : совсем юный самец просто подплыл к металлической сетке, которая отгораживала небольшой заливчик от моря, на берегу которого и располагался научный и развлекательный центр по изучению водных млекопитающих, и громко заявил о своём присутствии. Сетку немного опустили, и гость добровольно заплыл в водный вольер. Все были в шоке. Никогда раньше морские скитальцы не являлись сюда добровольно. Их приходилось очень аккуратно отлавливать, потом они долго привыкали к неволе, и лишь потом соглашались выполнять трюки для зрителей и разрешали исследовать себя. Да и то не все. Некоторых приходилось отпускать, когда становилось понятно, что общаться с людьми они не желают и просто погибнут в неволе. А этот сам приплыл и сразу пошёл на контакт. Правда, только с одним человеком – с Евгением, молодым сотрудником, недавно закончившим школу и решившим поработать перед поступлением в ВУЗ. Так они и подружились, дельфин Эзоп и молодой парнишка.

Юноша недавно покормил приятеля в закрытом бассейне, который соединялся с бухтой небольшим проходом, и потом они просто бесились в воде, получая радость от общения. А сейчас он присел отдохнуть на бортик.

– И чего ты от меня ждёшь? – улыбаясь, спросил Женя, – ну, чего ты лупишь хвостом? Хочешь поиграть? Сколько можно? И так уже больше часа с тобой резвимся.

Эзоп разогнался под водой и прошёлся на хвосте мимо своего друга.

– Что-то у тебя сегодня настроение слишком весёлое, – засмеялся парень, – жаль, ты не можешь рассказать, почему.

– Ну, вообще-то, могу, – неожиданно раздалось в голове юноши, дельфин уже подплыл и смотрел ему в глаза, – правда, только тебе.

– Ох… – только и смог выдавить из себя Евгений.

– Чего «Ох» -то? – голос в голове явно смеялся.

– Эзоп, это ты… говоришь?

Дельфин покрутил головой, увидел рыбинку, которую он недавно не доел и подкинул её носом. Мойва упала прямо на колени к его другу.

– Не, это мой обед решил поболтать, а я так, просто дурака валяю.

– Но как…? И почему ты раньше молчал?

– А раньше ты и не просил меня ничего рассказать.

– Да, но… вот блин… и даже не знаю что спросить. А почему только со мной?

– А я сюда и приплыл, чтобы поговорить с тобой. Очень мало людей могут нас слышать. Из ныне живущих ты единственный.

– Но… я же… просто… вот чёрт. Огорошил ты меня.

– Огорошил? Вроде у вас растение такое есть, горох. Я тебя сделал этим растением, или закидал его плодами?

– Забей, это выражение такое, означает «удивил».

– Надо запомнить. Глупое выражение, но интересно будет разобраться в логике его происхождения.

– Слушай, так ты приплыл сюда только для разговора со мной?

– Ихтений, я уже год изучаю твою манеру общения, но никак не могу понять, зачем ты постоянно говоришь что мне делать, перед тем, как сообщить информацию.

– Стоп, погоди. Во-первых, я не Ихтений, а во-вторых, когда это я говорил, что тебе делать?

– Отвечаю по порядку: восемнадцать с половиной лет назад, когда ты родился, мы сразу увидели, что ты способен слышать и назвали тебя Ихтением. Не важно, какое имя дали родители, скоро ты это поймёшь. Теперь цитирую первые слова твоих фраз: «забей», «слушай», «стоп, погоди». Кого, или что мне надо забить? Я и так тебя внимательно слушаю. Как мне слушать лучше? Я и так почти не двигаюсь, только чуточку плавниками. Мне что, замереть совсем? И чего подождать?

– Ты прямо как моя мама, блин, – и почувствовав, что Эзоп собирается его перебить и задать очередной вопрос, Евгений быстро выпалил: – нет, нет, блин, это просто слово-сорняк, и я не прошу мне его испечь. Не обращай внимания. А почему Ихтений?

– Потому, что ты можешь стать одним из нас. Кстати, меня зовут Ихтий, а не Эзоп. Мне лестно, что вы ассоциируете меня с философом-сказочником, но имя у меня уже было.

– Ты знаком с нашей литературой?

– Мы знаем о вас всё, даже то, что вы сами забыли, – вдруг Эзоп резко развернулся, и, уйдя на глубину, устремился к выходу из бассейна. У самых ворот в закрытую бухту он ударил хвостом по воде и Евгений услышал в голове: – Никому не говори о нас. Нам ещё о многом нужно рассказать друг другу. Завтра продолжим.

Обернувшись, юноша увидел группу людей, приближающуюся к нему. Знакомых в этой компании не было, и он решил ретироваться. Скорее всего, это были просто посетители, пришедшие посмотреть на дельфинов. На сегодня все свои обязанности он выполнил и на работе его ничто больше не держало.

Вечер и ночь были невыносимы. Придя домой, Женя упал на диван и погрузился в размышления. Всё произошедшее казалось уже каким-то бредом. Может он просто много времени провёл в воде и от переохлаждения случились галлюцинации? Или его фантазия вырвалась наружу и толкает его к шизофрении? А может быть кто-то просто пытается его разыграть каким-то невероятным способом. Слишком много вопросов, на которые пока нет ответов: почему Эзоп не заговорил раньше, зачем ждал целый год? Хотя тут понять можно, он его готовил к разговору. Как вообще он может его слышать? Ведь дельфин просто смотрит на него и не издаёт ни звука. С чего бы вдруг ему, недавнему школьнику, быть уникумом, способным слышать морских млекопитающих? Что имел в виду Эзоп-Ихтий, сказав, что он может стать одним из них? Эти, и ещё целый сонм вопросов крутились в голове и грозили разорвать её на части. Так он и заснул, в раздумьях.

Утром Евгений вскочил с кровати без всяких потягиваний и попыток урвать ещё пяток минут для сна. Его мама даже вздрогнула, когда он её неожиданно чмокнул в щёку на кухне.

– Ого, не иначе мой сын влюбился?! – засмеялась она, пытаясь скрыть удивление – Неужели в дельфинарии появилась новая девушка?

– Может быть, появилась, а может и нет, – ответил сын, засмеявшись, – я сегодня позже позавтракаю, надо бежать.

– А во сколько ты появишься? – закричала женщина вдогонку чаду, но тот уже скрылся, хлопнув дверью.

Он бежал к бухте в надежде поговорить с Эзопом ещё до работы. Если не получить ответы на некоторые вопросы, то можно рехнуться. Тихие плески молодых волн, лёгкий ветерок и просыпающееся солнце – всё располагало к восприятию неизвестного. Бухта имела маленький галечный пляж, а остальной берег напоминал насыпь огромных каменных глыб. В пяти метрах от берега из воды торчала ноздря приличного валуна, и Евгений сразу перебрался на этот маленький островок. Долго ждать друга не пришлось. Уже через пару минут под водой показалась тень и у ног юноши вынырнула голова дельфина.

– Как спалось, после нашего разговора? – раздалось в голове весёлое приветствие – Чувствую, вопросов у тебя появилось много.

– Ну, главный вопрос: «Не брежу ли я»? – ответил парень – Слишком всё это неправдоподобно.

– Интересная у вас, людей, реакция на непонятное. Вы сразу начинаете думать, что сошли с ума.

– Интересно, а что бы ты подумал, если с тобой бы заговорила, к примеру, эта чайка?

– Ну, смотря что она скажет… Мы часто общаемся.

– Ты издеваешься?

– Нет.

– И о чём вы болтаете?

– Чаще всего она просит меня подогнать поближе к поверхности несколько мелких рыбин, но иногда просто разговариваем на разные темы.

– Ты гонишь…

– Зачем мне её гнать? Нам нечего делить и мы дружим.

– Нет, я не в этом смысле, я имел в виду, что ты говоришь неправду.

– А это как?

– Ну… ты пытаешься меня обмануть, рассказывая сказки.

– Ты забыл, я Ихтий, а не Эзоп. Это вы придумали мне имя сказочника.

– Ты хочешь сказать, что вы никогда не врёте?

– А зачем, да и как, если мы общаемся мыслями?

– Клёво, но… опасно.

– Во-первых, я не вижу у тебя удочки. Что клёво? А во-вторых, почему опасно?

– Отстань с первым, это опять слова-сорняки. Вот ещё, вторая мама нашлась. А «почему»… ну иногда можно и чего-нибудь не то подумать.

– Ихтений, мы и отличаемся от вас тем, что думаем всегда то.

– Ты хочешь сказать, что других отличий нет?

– Раньше не было, теперь много.

– Раньше – это когда?

– Около пятидесяти тысяч лет тому назад.

– Ты гонишь… ой, извини. Ты хочешь сказать, что знаешь, что было пятьсот веков назад?

– Я это помню.

– Так, стоп, вот я и поймал тебя на вранье. Как ты можешь помнить, если тебе ещё и десяти лет, наверно, нет?

– Я не умею врать. Да, мне всего восемь лет, но я помню всё, что происходило с моими предками. Такое понятие как генетическая память тебе знакомо?

– Ох, нихрена себе…

– Не понял, у тебя кончилась приправа «хрен»? Или это опять сорняки?

– Это значит, что все вопросы, которые я хотел тебе задать… можно спустить в унитаз.

– Зачем? И как? Я знаю, что унитаз – это место, куда вы отправляете свои естественные отходы. Но зачем и как туда спускать вопросы? Хотя я начинаю понимать, ты хочешь сказать, что теперь вопросы будут другие. Спрашивай.

– Прежде всего: кого ты называешь «мы»?

– Мы – это все дельфины.

– Ты хочешь сказать, что в море есть другая цивилизация, морских млекопитающих?

– А что ты называешь цивилизацией?

– Ну… это… а хрен его знает. Наверно большую группу разумных существ, достигших определённого технического уровня.

– Такой цивилизации в море нет.

– А какая есть?

– Есть большая группа мыслящих существ, пошедших в процессе эволюции по пути, отличному от людей.

– Опаньки, приплыли. И по какому пути вы пошли?

– Ихтений, это очень долгий разговор. Тебе пора кормить меня и других моих собратьев, которые согласились жить у вас в неволе.

– Я же умру от любопытства.

– Это хорошее качество и от него не умирают.

– Неужели тебе десяток ставрид важнее, чем разговор со мной?

– Несопоставимые понятия. Рыба – это питание, которое необходимо для дальнейшей жизни, причём сами мы её добыть здесь не можем, а разговор с тобой можно продолжить после еды. Кстати, а обязательно убивать корм, который вы нам даёте?

– Так нам рыбу привозят уже уснувшую, но прямо с корабля, недавно пойманную.

– Ладно, потерпим, хотя живая вкуснее и полезнее. Иди в бассейн, все наши уже там.

Евгений вздохнул, и, спрыгнув с камня в воду, побрёл к пляжу, а потом на склад – получать корм для обитателей дельфинария. Когда он вкладывал рыбин в раскрытые рты дельфинов, то слышал в голове тихие слова благодарности.

– Вы тоже можете со мной говорить? – спросил он у одного из давних обитателей дельфинария.

– С тобой можем.

– А зачем тогда Ихтий приплыл сюда? Разве вы не могли рассказать мне всё, что рассказал он?

– У каждого свой путь, – услышал он в ответ, и дельфин продолжил завтрак, прекратив диалог.

– И какой путь у Ихтия? – удивился парень, но ответа не последовало.

После кормления надо было убраться и выполнить ещё кучу обязанностей. Это заняло около двух часов. Потом желудок Евгения дал понять, что Эзоп, всё-таки прав, и поесть надо. Он сбегал домой и в ускоренном режиме запихал в себя всё, что предложила мама. Та стояла с выпученными от удивления глазами и широко раскрытым ртом, и в её голове начали появляться мысли о скорых внуках.

– Ты хоть познакомь нас с ней, – женщина начала развивать утреннюю тему, – она хоть симпатичная?

– Мамуля, она просто красавица, – подыграл парень маме, и засмеявшись, вскочил, оставив родительницу в тяжких раздумьях.

– Посмотрим, – с надеждой на ветреность молодёжи, выдохнула она.

Ихтий уже резвился в бухте, недалеко от камня, и Евгений решил составить ему компанию. Он разделся и прыгнул в воду.

– Твоё тело плохо предназначено для плавания, – раздалось в голове юноши, – трудновато тебе будет в первое время.

– Какое это «первое время»?

– Когда ты станешь обитателем моря, как мы.

Евгений чуть не нахлебался воды от удивления.

– Я с чего ты взял, что я захочу стать дельфином?

– Ты этого и не сможешь сделать. Между нами пятьсот веков эволюции в разных направлениях. А вот стать полноправным жителем моря ты можешь. До тебя это сделали сотни тысяч твоих собратьев и счастливы.

– Но, ты же сказал, что я единственный из ныне живущих?

– Да, но я не уточнил, что на суше. Более того, скорее всего ты ещё и последний, кто родился среди людей и сможет перебраться жить в море.

– Это почему?

– Это долго объяснять, а если коротко, то объединяющий нас ген у вас вырождается, и с каждым веком мы всё больше и больше отдаляемся друг от друга. Потому, очень давно, было решено приводить всех людей, способных нас слышать, в нашу среду. Мы ни в коем случае никого насильно не заставляем принимать наш путь, но встав на него раз, НИКТО с него сходить не захотел.

– А когда я смогу увидеть ваш мир?

– В любое время, когда захочешь.

– Тогда давай прямо сейчас.

– Хорошо, поплыли.

Евгений взялся рукой за плавник своего друга и они, ныряя, скользнули к выходу из бухты. Ихтий начал инструктировать своего протеже:

– Первое, что тебе надо запомнить: вода не враг, а друг. Она даёт жизнь всему и отнимает её только тогда, когда к ней относятся неуважительно. Не бойся переохлаждения. Силой мысли ты заставишь организм перейти в другой режим работы, режим сотрудничества с водной стихией. Разговаривая со мной и другими дельфинами, не используй речь, просто думай и всё. Ничему не удивляйся и ничего не бойся. Первое время я всегда буду рядом.

– А если я захочу вернуться домой?

– Значит, вернёшься. В нашем мире насилие неприемлемо и невозможно.

Они подплыли к металлической сетке, закрывающей выход в море, и остановились. Ихтий замер и в сетке начал образовываться проход. Железные звенья, сплетённые между собой, просто протекали друг через друга, образуя в воде широкий лаз. Сеть просто раздалась на полтора метра, а когда два беглеца покинули бухту, срослась обратно.

– Как ты это сделал? – подумал Ихтений.

– Я её попросил нас пропустить, и она исполнила мою просьбу.

– Но она же не живая.

– На Земле нет ничего неживого. Камни, вода, воздух, растения и так далее – всё имеет душу и со всем этим можно договориться. В этом и есть различие между направлениями наших цивилизаций. Вы заставляете всё работать на вас насильно, изобретая новые и новые способы это сделать, считая всё мёртвой вещью, а с нами всё сотрудничает. Вы всего добиваетесь силой, а мы разумом. Отсюда и все ваши войны и агрессивность. Насилие невозможно направить в одном направлении, оно либо захватывает всё, либо его нет, как у нас.

– А я смогу постичь вашу науку?

– Ты уже начал это делать, Ихтений, захотев увидеть наш мир. Добро пожаловать.

– Но вы постигали эту науку много веков, а моя жизнь ограничена.

– Да, твоя жизнь имеет окончание, но оно наступит гораздо позже, чем ты думаешь. Сегодня ты встретишься с такими же, как ты, и возраст их старейшины больше семи веков. Вода даёт жизнь. Потому мы, добровольно согласившись на общение с вами в дельфинарии, живём всего лет двадцать, а в море до ста.

– Ты хочешь сказать, что таких, как я, много?

– Да. Люди не верят в их существование и в сказках называют русалками, а они просто избрали наш путь.

Дальше они плыли молча, не обмениваясь мыслями. Ихтений любовался красотами своего нового дома и учился с ним общаться, а Ихтий заботливо следил за ним, готовый оградить от ошибок и опасностей.

Две фигуры, показываясь из воды и опять ныряя, постепенно удалялись от берега в совершенно другую жизнь, без ненависти и насилия. Туда где нет места жадности, зависти и другим порокам. Они плыли к счастью.

Кабра-чупс

Маршрутный автобус неспешно двигался по улице. Водитель внимательно высматривал потенциальных пассажиров и притормаживал у каждой остановки, но в середине рабочего дня желающих было не много. В салоне находилось всего пять человек, до конца маршрута осталось меньше трети пути, а это значит, что новых клиентов, скорее всего, больше не будет. Нажав на педаль газа, водитель увеличил скорость. Из коробки женщины на переднем сидении раздалось жалобное мяуканье. Сидящий рядом мужчина повернул голову и улыбнулся. В этот момент прямо посреди дороги перед автобусом появился яркий, светящийся шар диаметром больше метра. Автобус сходу налетел на неожиданное препятствие и… исчез. Ехавший сзади джип резко затормозил, но инерция неумолимо несла его к яркому и непонятному явлению. Резкий поворот руля – и внедорожник соскочил с дороги, но зад машины всё-таки коснулся сияния. Ехавшие следом увидели лишь лёгкие сполохи, поглотившие вторую жертву. Визг тормозов, несколько ударов и скрежет железа… под эту музыку шар уменьшился в размерах и исчез, как будто его и не было. Ошарашенные наблюдатели происшедшего начали выходить из своих автомобилей и со страхом смотреть на то место, где только что исчезли автобус и джип.

Салон огласил резкий кошачий вопль, затем мгновение тишины – и маршрутка вылетела на лесную поляну. Тряска вывела водителя из оцепенения, и он нажал на тормоз. Когда движение замедлилось, сзади послышался удар и звук осыпающихся стёкол.

– Приехали, – раздражённо выпалил один из пассажиров – довольно крепкий мужчина, лет тридцати пяти, среднего роста, спортивного телосложения с пышными усами и шрамом на правой щеке. – Вот только куда?

Остальные сидели молча, рассматривая пейзаж за окном. А посмотреть было на что. Поляна имела размер около двухсот метров в диаметре и форму почти правильного круга, дальше шла стена леса. Вот только цвет листьев и травы был не зелёный, а нежно-розовый. Вдобавок ко всему, на поляне стояли самые настоящие чупа-чупсы, только размером больше двух метров. Вернее, они выглядели как огромные леденцы на палочке. Никакой живности – ни мелкой, ни крупной – вокруг не наблюдалось, только автобус посередине лужайки и врезавшийся ему в зад джип.

Водитель, молодой парень лет двадцати пяти, суховатый, но с развитыми мускулами, ростом чуть ниже среднего, выглянул в салон и осмотрел друзей по несчастью. На переднем сидении женщина лет тридцати крепко сжимала коробку, из которой доносилось жалобное мяуканье. Испуг на её лице только усиливал зрелую красоту за счёт расширенных глаз и приоткрытого в испуге ротика. Длинные, ниже плеч, волосы немного растрепались, а маленькая фигурка была, как сжатая пружина. Дальше сидели две девушки, лет двадцати, видимо подружки. Они крепко обнялись и уже готовы были завизжать, но всё произошло так быстро, что команда голосить не успела подняться до головного мозга и воплотиться в звук. Так они и сидели, зажмурившись, с открытыми ртами, худенькие как тростиночки, в коротких юбчонках и похожие друг на друга так, как могут быть похожи только близкие подруги. Через проход от них сидел мужчина, первым подавший голос, а за ним молодой парень лет двадцати. Таких обычно называют одним словом – «ботаник»: метр с кепкой в прыжке, полное отсутствие мышц, задумчивое лицо, бейсболка и непременный атрибут – очки.

Из джипа вышел очень крепкий парень, среднего роста, с мышцами почти как у культуриста, с прямоугольным лицом и толстой шеей. Его возраст явно приближался к пику силы, к тридцати пяти.

Семь человек, совершенно не знакомых друг с другом, непонятно как, неожиданно оказались в абсолютно незнакомом и пугающем своей нереальностью месте. Первый шок прошёл через несколько минут и народ начал неуверенно двигаться к дверям автобуса. Водитель открыл их и сам вышел первым на розовую поляну. Там всех уже поджидал владелец джипа.

– Где это мы? – спросил он у маршрутника.

– Если бы я это знал, то академиком бы работал, а не на этой балалайке ездил, – ответил тот.

– Нас, видимо, вынесло куда-то в параллельное измерение, – уверенно заявил ботаник. – Другого объяснения я не вижу.

– Ага, и сейчас прилетят инопланетяне и всех заберут на опыты, – ехидно продолжил его мысль усатый. – Должно быть более простое объяснение происходящему.

– Скорее всего мы погибли при аварии и наши души попали сюда ожидать Божьего суда, – тихим голосом произнесла женщина с котом.

Услышав это, водитель джипа подошёл к ней и взял рукой за грудь.

– Аппетитная у тебя душа, причём очень даже материальная. Давай зайдём в автобус, и я отпущу тебе там все грехи, – засмеялся он. – Фигня это всё, надо осмотреться и узнать, что это за чупа-чупсы. Может быть, они съедобны? Сколько мы здесь пробудем, неизвестно, а жрать что-то надо.

С этими словами он направился к ближайшему шару на ножке. Уверенно подойдя к непонятному предмету, мужчина уже протянул руку, чтобы его потрогать, как неожиданно шар раскрылся наподобие Венериной мухоловки, зубастые створки резко наклонились и накрыли любопытного, с громким хлопком закрывшись. При этом шар увеличился в размерах и принял овальную форму. Женщины завизжали, а почти все мужчины громко выматерились, только ботаник во все глаза наблюдал за происходящим. Когда стихли звуки эмоций, на поляне на несколько минут повисла тишина. Все стояли с открытыми от удивления и страха ртами. Это место сразу дало понять, что шутки с ним не пройдут.

– Нашёл пропитание, – резюмировал произошедшее усатый. – Вот только не для нас, а для этого Кабра-чупса.

– А почему Кабра-чупс? – машинально спросила одна из молоденьких подружек.

– Потому что смесь Чупакабры с чупа-чупсом, – ответил мужчина. – Уж очень похожа эта гигантская мухоловка на звериную пасть.

Вдруг над поляной раздался резкий хлопок. Все посмотрели на то место, где исчез джипер. Насытившийся Кабра-чупс исчез, а на его месте появилось сияние, очень похожее на то, что перенесло их сюда. Но длилось это всего секунд десять. Так же неожиданно сияние исчезло, оставив после себя только метровый круг чистой от травы земли.

– Похоже, нам показывают дорогу домой, – задумчиво произнёс ботаник. – Это явно был портал, такой же, как тот, что забросил нас в эту дыру.

– Ты хочешь сказать, что домой мы сможем теперь попасть, только пожертвовав одним из нас? – тихо, но с нотками истерики спросил водитель маршрутки. – Накормим это чудище, и через несколько минут оно откроет дверь в наш мир?

– Возможно в наш, а возможно и в другой, ещё более страшный, – неуверенно ответил умник. – Но, видимо, другого пути у нас нет.

– Давайте хоть познакомимся, – попытался сменить грустную тему разговора усатый. – Меня зовут Александр, можно просто Саша.

– Галя, – выдавила из себя женщина с котом.

– Игорь, – грустно выдохнул ботаник.

– Геннадий, – кивнул головой водитель маршрутки.

– Татьяна, – представилась одна из подружек

– Света, – закончила процесс знакомства вторая.

– И кем ты предлагаешь пожертвовать, чтобы опять открыть портал? – ехидно спросил Геннадий, возвращаясь к прерванной теме. – Хотя, можно начать с кота.

– Можно и с кота, но я почему-то сомневаюсь, что Кабра-чупсы откроют за него проход, – ответил Игорь. – Больно жертва мала.

– Я не отдам Маэстро на ваши опыты! – заверещала Галина. – Он не виноват в том, что мы сюда попали!

– Ну, тогда корми собой этих мухоловок, – огрызнулся Александр. – Надеюсь, твоего размера хватит, чтобы насытить эти чудища!

– Давайте не будем горячиться и сначала подумаем, – прервал начавший разгораться спор Геннадий. – Наверняка есть другой выход. И лучше продолжить обсуждения в автобусе, там более безопасно. Неизвестно какие сюрпризы ещё нам готовит это место.

Все кивками подтвердили своё согласие и опять зашли в салон маршрутки. Водитель закрыл дверь, и люди почувствовали себя чуточку более защищенными. Рассевшись на пассажирских креслах, товарищи по несчастью уставились на ботаника. Пока только он давал более или менее логичные объяснения происходящему. Почувствовав немой вопрос, он начал озвучивать свои размышления:

– Можно, конечно, попробовать воздействовать на непонятные объекты неодушевлёнными предметами, типа камней, палок или наших вещей. Может быть, их устроит любая материя.

– Ну, можно открутить одно из кресел и кинуть в этого Кабра-чупса, – предложил свой вариант Геннадий. – По размеру и весу оно более или менее подходит. Особенно если взять двойное.

– Давайте попробуем, – согласился Александр. – Только пусть все будут готовы прыгнуть в портал, когда тот откроется. Уж слишком мало времени он работает.

Сказано – сделано: одно из двойных сидений открутили, и Александр с Геннадием потащили его к ближайшей мухоловке. Не доходя трёх метров, они вдвоём раскачали кресло и швырнули его в объект. Тот раскрылся, поймал предмет в полёте и резко захлопнулся. Шесть человек сразу построились в шеренгу, готовые нырнуть в сияние, когда оно появится. Но вместо этого раздался звук, напоминающий громкий плевок и кресло полетело в сторону застывших в ожидании. Первым стоял Геннадий. Он и принял на себя основной удар, покатившись по розовой траве.

– Ах ты тварь ненасытная, я же тебе сейчас устрою пир во время чумы! – зло закричал он, вскакивая на ноги. – Сейчас ты у меня нажрёшься досыта!

С этими словами он подбежал к джипу и завёл его. Прежний хозяин оставил ключи в замке, и машина ожила без проблем. Разогнавшись, Геннадий направил внедорожник на Кабра-чупс, а сам выпрыгнул из салона. Тяжелый Ленд Крузер проскочил оставшееся расстояние за секунду. Мухоловка раскрыла створки пасти и ударила его по крыше, но автомобиль перерубил капотом достаточно тонкую ножку и поехал дальше. Оглушительный визг пронёсся над поляной и все повалились на траву. Это спасло им жизнь: находящаяся на крыше джипа голова мухоловки взорвалась, и на уровне метра от земли пронёсся ураган огня. Когда все поднялись, то увидели, что кабина автобуса частично снесена и из салона идёт дым. Мужчины сразу бросились тушить то, что осталось от убежища, но когда они заскочили внутрь, стало понятно, что спасать практически нечего. Кресла стояли металлическими скелетами, вся пластмасса исчезла, испарившись или сгорев. Только пол остался частично целым и дымился. Огнетушителя хватило, чтобы залить небольшие очаги. Видимо, огонь прошёл выше, и на пол упали только капли горящего пластика. В любом случае, автобус перестал быть защищённым местом.

Там, где был Крузак, не осталось вообще ничего. Небольшие металлические обломки разлетелись по всей поляне, а всё что могло гореть, вообще испарилось. Да и сама поляна кардинально изменилась. Исчезли почти все Кабра-чупсы, лишь три штуки сиротливо стояли у кромки леса, а трава поменяла цвет с розового на бурый.

– Ген, ты, это, пожалуйста, не психуй больше, – заикаясь, попросил Игорь. – А то следующий раз мы можем и не пережить.

– Извините, – только и смог выдавить из себя виновник, отводя взгляд.

– Скормить бы тебя этим термоядерным засранцам, но теперь мы знаем, что неодушевленная пища их не интересует, – резюмировал Александр. – Твой эксперимент это доходчиво показал.

– У нас осталось только три существа, которые могут открыть проход, – начал анализировать ситуацию ботаник. – Надо что-то решать. Либо будем сидеть здесь и тихонечко умирать от голода и тоски, или бросим жребий, принесём кого-нибудь в жертву, но вернёмся домой.

– Я – за жребий, – грустно согласился Геннадий.

– Я тоже, – подумав несколько секунд, сказала Галина.

– Мы согласны, – переглянувшись, ответили подруги.

– Быть по сему, – резюмировал Александр. – И как будем его кидать?

– У меня есть старая пятёрка, из девяностых, – предложил свой вариант маршрутник. – Она ничем не отличается от современных, только орёл другой. Кинем пять обычных монет вместе с моей в шапку. Кто её вытащит, тому и быть жертвой.

Игорь снял свою бейсболку и все полезли в карманы искать мелочь. Нужное количество пятаков нашлось, и шесть монет перекочевали в головной убор. Решили, что тянуть будут по очереди, но смотреть, кто что вытащил, все вместе, когда опустеет шляпа. Монеты разошлись по рукам, но никто не решался раскрыть ладонь и посмотреть свою судьбу.

– Давайте на счёт три, – предложила Света.

– Считай, коль предложила, – усмехнулся Александр.

Когда ладони раскрылись, раздалось пять облегчённых вздохов, лишь Татьяна молчала. Крупные слёзы текли по её щекам и капали на монетку из тех лихих девяностых, когда её ещё и на свете-то не было. Стало понятно, на кого пал жребий.

– Ох, как же я ненавижу бабские слёзы, – зарычал усатый. – Особенно когда их разводят молодухи. Хрен с вами, готовьтесь. Считайте, что жребий пал на меня, самого старшего.

С этими словами он пошёл к стоящим в отдалении Кабра-чупсам. Все открыли рты от удивления, никто не ожидал такого поступка от раздражительного Александра. Но жертва не должна была оказаться напрасной, потому все быстро пошли за добровольцем. Мужчина, не останавливаясь, подошёл к непонятному существу и коснулся рукой шара. Хлопок – и жертва принята. Ни крика, ни стона, только тишина принятия необходимого зла, ради жизни. Быстро встав друг за другом, товарищи по несчастью ждали продолжения. Никто не знал, что ждёт их по ту сторону. Возможно, их судьба будет пострашнее, чем у Александра. Но когда возникло сияние, пять человек без колебания бросились в него.

Поляна была другая, меньшего диаметра, цвет растительности изменился с бурого на синий. А вот Кабра-чупсы выглядели так же, и их опять стало много. Три женщины и двое мужчин стояли в центре и осматривались.

– Ну что скажешь, умник? – злорадно спросил Геннадий. – Сменили шило на мыло, только и всего.

– Не скажи, – ответил Игорь. – Мы явно переместились в другое место, а в следующий раз вполне можем оказаться дома.

– Ты предлагаешь опять тянуть жребий? – зло и удивлённо зарычал маршрутник. – А не забываешь ли ты, что каждое перемещение это жизнь одного из нас?

– У тебя есть другие предложения? – парировал ботаник. – Выбор невелик: либо подыхать всем тут, либо жертвовать кем-то и пытаться вернуться домой.

– Ты прав, Игорь, выбор у нас невелик, – поддержала парня Татьяна. – А жребий тянуть нет нужды. В прошлый раз мне выпало, значит, идти мне.

– Танечка, что ты говоришь? – запричитала Света. – Тогда было тогда, а сейчас надо опять кидать монетки!

– Нет, Светочка, я и так уже живу в долг. Хватит того что Александр пожертвовал собой ради меня.

Гордо подняв голову она пошла к ближайшему Кабра-чупсу. Тот, чуть ли не чавкнув, поглотил её и через несколько минут открыл портал. Спорить дальше смысла не было: жертва принесена, и путь в неизвестность открыт. Четыре испуганных, но решительных человека шагнули в сияние и… очутились на деревенской улице. Не сговариваясь, все запрыгали, обнявшись. Но когда радость немного улеглась, осмотр местности показал, что деревня нежилая, растительность имеет не зелёный, а салатный цвет и в заброшенных огородах стоят ненавистные мухоловки. Навалившееся уныние вылилось в агрессию. Геннадий подскочил к Игорю и схватил за грудки.

– Ну что, кусок урода, сколько жертв ты ещё потребуешь? – закричал он, тряся ботаника как грушу. – Хочешь всех нас скормить этим гадам, чтобы переместить свой зад к папе с мамой? Может, теперь ты станешь жертвой?

– Не истери, мужик, – спокойно ответил ему Игорь. – Я так я, не вопрос. Лучше стать жертвой, чем выслушивать твоё нытьё.

Освободившись от нападавшего, парень развернулся к ближайшему жертвеннику и спокойным шагом пошёл к нему. Маршрутник несколько секунд оторопело смотрел на результат своего очередного приступа ярости, а потом сорвался с места и побежал за ботаником. Обогнав его, он подбежал к шару на ножке и прыгнул в открывшиеся створки.

Портал открылся через полминуты, не оставив времени ни на сочувствие жертве, ни на раздумья. Он привёл скитальцев на берег большого озера, или моря, с песчаным пляжем. Опять появились мысли об окончании скитаний, но беглый осмотр показал, что это место к их дому не имеет никакого отношения. Песок и камни были обычного цвета, а вот пучок травы, торчащий в нескольких метрах, был ярко-оранжевого цвета. Да и привычный уже Кабра-чупс стоял на границе воды и песка. В этот раз выбирать, кого кормить, не придётся: жертвенник был один.

– Сколько можно прыгать в неизвестность? – Галя села на песок, прижав кота к груди. В её голосе читались нотки безысходности. – С меня хватит. Лучше уж остаться здесь, на пляже, чем идти на поводу у этих чудовищ, откармливая их и скитаясь по всяким дырам. Вода есть, значит, и пропитание добыть можно.

– Вы хотите остаться здесь навсегда? – начал её успокаивать Игорь. – Но вода солёная и найдём ли мы пресную, неизвестно. Как добыть пропитание в море тоже непонятно, да и есть ли тут животные, годные в пищу, мы не знаем. А могут быть и такие, для кого пищей станем мы сами.

Как бы в подтверждение его слов, вдали на берег выбралось огромное незнакомое существо с длинным туловищем, большой головой и множеством пирамидальных шипов на теле.

– Пошли, Маэстро, наша очередь открывать дверь другим, – тихо произнесла женщина, обращаясь к своему коту. – Всё равно сожрут, так хоть не напрасно.

– Давайте хоть монетку кинем вдвоём, – возразил ботаник. – А то получается, что я постоянно выезжаю за счёт других.

– Нет, парень, ты ещё очень молод, – уверенным тоном заявила Галина. – Живи, а если потребуется, спаси хоть Свету.

И она пошла к мухоловке, одной рукой прижимая кота к груди, а второй успокаивающе его поглаживая. Как не странно, животное не выказывало беспокойства, даже когда над ними раскрылись зубастые створки и проглотили две жизни.

– Пошли, Света, мы не имеем права сдаваться. Слишком много жертв уже принесено, чтобы сомневаться.

И они шагнули в сияние, взявшись за руки.

Перед ними было большое поле с высокой травой. По её фиолетовому цвету, сразу стало понятно: опять не туда. Осмотревшись, увидели и шар на ножке. Тот стоял метрах в пятидесяти. Нижнюю его часть почти полностью скрывала похожая на осоку растительность.

– Ну, вот теперь точно моя очередь, – безапелляционно заявил молодой человек. – Светуля, если попадёшь домой, то живи за всех нас, а если опять не туда… постарайся прожить и там. Пойду я, чего время тянуть.

– Подожди, Игорёчек, побудь со мной ещё немного, – взмолилась девушка. – Дай я хоть поблагодарю тебя и попрощаюсь.

С этими словами она повисла на шее молодого человека и прижалась к нему всем телом. Как-то непроизвольно это вылилось в страстный поцелуй, а потом и в безумный порыв любви. Потом они обнажённые лежали на траве, глядя в небо и изредка обмениваясь поцелуями.

– Всё, Светочка, пора мне, – вернулся в реальность Игорь. – Не вижу смысла больше оттягивать неизбежное.

– А может быть, здесь останемся?

– Не для этого пять человек пожертвовали собой, чтобы останавливаться.

Парень оделся и направился в сторону Кабра-чупса. Подойдя на пару метров, он остановился, перекрестился, и, немного разбежавшись, прыгнул. Пасть, не раздумывая, поглотила предложенное, и Светлана побежала к месту, где сейчас должен открыться проход. Она еле успела, и вприпрыжку выскочила на розовую поляну, где красовался остов сгоревшего автобуса. Трава тут опять приобрела первоначальный цвет, и жертвенники снова стояли повсюду. Круг замкнулся. Девушка села на землю и заплакала. Голод, до этого не сильно докучавший, навалился проклятьем и горло сдавила жажда.

«Никакого толку от всех смертей не было, всё напрасно, всё зря. От сюда нет выхода. Хотя…» Она встала и, закрыв глаза, пошла по поляне. Жертвенники были повсюду и ближайший с чмоканьем поглотил девушку.

Она пришла в себя на сидении маршрутки. Татьяна радостно обняла подругу, а сзади раздался голос Александра.

– Ну, наконец-то, сколько тебя ждать можно!

Рядом с ним сидел улыбающийся Игорь, а на переднем сидении Галина с дремлющим на руках котом. Геннадий выглянул из кабины водителя и весело спросил:

– Ну что, все собрались? Пора ехать?

– Да, поехали уже, вон и джипер из крузака рукой машет, чтобы дорогу ему освободили, – смеясь, ответил ботаник.

– Ничего не понимаю, – удивилась Света, – меня же только что сожрал Кабра-чупс! Как я очутилась здесь, да и вы тоже?

– Если честно, то и я этого не понимаю, – ответил Игорь. – Но, скорее всего, эти шары на ножках и были обратными порталами, а сияние, в которое мы прыгали, результат перемещения якобы съеденного. Мы просто ходили из комнаты в комнату, а выход из того дома лишь через жертву.

P. S. Маршрутка набирала скорость, а сидящие в ней пассажиры обменивались номерами телефонов. Встречались ли после участники этого приключения, и имела ли продолжение внезапная любовь Игоря и Светланы – это уже тема для другого рассказа…

Война трёх перьев

Евгений сидел в подвале разрушенного дома уже вторые сутки. Если с продуктами проблем не было – трупики кур валялись везде, то с водой надо было что-то решать. Жажда уже начала брать за горло. Он выглянул в слуховое окно и осмотрел двор. Пейзаж выглядел предательски спокойным, даже следы его последней стычки были привычны глазу, а скелеты его попутчиков, погибших вчера, белели голыми костями у ворот бывшего дома лесника.

А всё началось восемь лет назад. Мир воспринял ещё одно открытие спокойно и многие просто не придали значения сообщению, что придуман новый корм для домашней птицы, улучшающий вкус мяса и увеличивающий её способность нести яйца. Его придумали чопорные англичане, затем патент купили японцы и китайцы, и это привело к катастрофе. Казалось бы, чего может быть плохого в ускорении процесса производства яиц и улучшении качества куриного мяса, но… Эти шизанутые японцы, и безудержно размножающиеся китайцы подписали смертный приговор человечеству, улучшив свойства корма. Одни добились увеличения размера кур в два раза, а другие внесли в корм добавку, которая делала тех невосприимчивыми ко всем болезням. Сами по себе изменения шли только на пользу птицеводству, но вот смесь двух кормов… Куры, хоть раз попробовавшие «НАДЕЖДУ» (так назвали смесь, надеясь с её помощью накормить всё человечество) приносили потомство, которое по интеллекту не уступало человеку. Вернее, как выяснили уже позже, когда ничего изменить было нельзя, куры объединялись в один мыслящий организм, который с каждым часом становился всё более развитым. Каждый новый цыплёнок увеличивал единый мозг и повышал его интеллектуальный уровень.

Первый год люди радовались значительному удешевлению куриного мяса и яиц. Кулинары всех стран взорвались тысячами новых, вкуснейших блюд, устраивая конкурсы на самые изысканные и эстетичные. Но пятнадцатого апреля земля содрогнулась от внезапного бунта домашних пернатых. В течении двух часов все птицефабрики планеты стали эпицентрами смерти. В некоторых городах их удалось погасить, но большинство просто не поняли опасности и пытались справиться с курами, вылавливая их и закрывая в клетки. Когда число жертв на всей планете перевалило за миллион, до человечества начал доходить тот факт, что справиться с нашествием можно только уничтожив новый разум, который был невероятно агрессивным и живучим, но было уже поздно. Несколько мирных делегаций защитников животных, отправившихся попытаться наладить контакт с новым разумом, были просто превращены в скелеты ордами бывших домашних питомцев. Это транслировалось по телевизору в прямом эфире и повергло в шок всё человечество. На эпицентры были направлены войска, но куры уже научились летать, и их численность была просто огромной. Вся военная машина, нацеленная только на уничтожение себе подобных, разбилась об презрение к смерти отдельных особей пернатых и их знание человеческой психики. Тучи крылатой смерти налетали на любые группы людей и, улетая, оставляли только скелеты. Никакие огнемёты, ракеты и бронетехника не могли ничего противопоставить просто огромной численности врага и его малым размерам.

Америка пала первой. Всё её вооружение и техника вступило в бой слишком поздно, из-за выступлений сумасшедших любителей животных и вегетарианцев. В течение одного дня вся армия великой державы была превращена в гору скелетов, а через неделю на всём материке не осталось ни одного человека. Остров Куба продержался около месяца, но куры добрались до ракетных баз и смогли запустить по острову несколько десятков ядерных боеголовок и очаг сопротивления погрузился в океан.

К осени с человечеством было покончено. Только две страны смогли сохранить способность обороняться – Россия и Китай. Вся европейская часть бывшего СССР перестала быть, но часть населения успела эвакуироваться в бескрайние таёжные леса, а многочисленные азиаты нашли силы организовать достойное сопротивление, потеряв за первый год больше девяноста процентов населения, сохранив при этом боеспособность и структуру общества. После ещё одного года зачисток территории от пернатых миллиардная страна превратилась в руины, и руководители двух государств договорились по радио об объединении. Два народа двинулись в район Байкала для создания единого очага сопротивления врагу. Китайцы смогли перевооружиться разного вида автоматическим оружием с невероятной скорострельностью, а русские просто наделали пушек-гусинок, используемых раньше крайне редко для добычи большого числа птиц. Такая пушка заряжалась с дула тремя-четырьмя килограммами дроби или всяческой металлической мелочью, и один её залп просто сметал часть стаи, а когда таких пушек было несколько, шансов у птиц не оставалось.

Оставшемуся островку человечества повезло. Куры с первых дней нашествия старались выводить из строя все энергетические центры, лишая людей электричества, теперь на всей планете не было ни одной электростанции. Последние генераторы охранялись сводными войсками как зеница ока, потому что без энергии запуск ракет, находящихся сейчас у птиц, был невозможен. Военные всех стран, погибших от нашествия, не сговариваясь, выводили из строя все источники питания, когда понимали, что шансов на спасение нет. Урок острова Куба пошёл на пользу.

И вот уже пять лет к Байкалу стекаются оставшиеся в живых люди, чтобы отсюда дать бой неожиданным врагам. Два великих народа объединились, забыв о расовых предрассудках, и готовились к борьбе.

Евгений поднялся на ноги – пора было действовать. Информация, которой он владел, должна была попасть к людям. Это могло переломить ход истории и дать шанс человечеству на восстановление.

Шаг, второй, третий. Надо прислониться к дереву и передохнуть. Правая нога выла от боли. Коленная чашечка была пробита насквозь ударом клюва, часть мышцы пошла на обед проклятым курам, и сейчас конечность напоминала кривую палку. Евгений, бывший спортсмен, бывший ученик алтайского шамана, бывший охотник и бывший выпускник медицинского, ныне разведчик последней надежды людей, шёл уже пятый день, после схватки с пернатыми, в которой погибли его друзья, напарники и союзники. Вернее, первые два дня он провёл в подвале, зализывая раны и набираясь сил, а потом… Когда он покинул убежище, около сотни крылатых убийц набросились на него и попытались уничтожить. Спасла последняя граната. Он подбросил её вверх и захлопнул дверь убежища. Взрывное устройство китайского производства было разработано специально для уничтожения мелкого врага в воздухе. Взрыв – и около тысячи мелких осколков разлетелись в разные стороны, освобождая воздушное пространство. Последних он добил большим мачете и сунул три тушки в заплечный мешок. Набрав воды в колодце, он вырезал рогатину вместо костыля и отправился в путь. В лесу ему почти ничего не угрожало. Куры не могли свободно маневрировать большим числом среди деревьев, а поляны и старые вырубки он обходил.

На шестой день он вышел к своим. Огромный город в тайге, построенный исключительно из дерева, населяли выходцы из России и Китая. Это был единственный очаг, в котором ещё тлела жизнь Homo sapiens. Население никто не пересчитывал, но навскидку оно не превышало десяти миллионов, около 0,2% от прежнего населения Земли.

Два с половиной года назад, когда почти все оставшиеся в живых на континенте люди собрались в одном месте для борьбы с поумневшими курами, было принято решение найти союзника. Такого собрата по оружию можно было заполучить только в дикой природе. Звери не подходили. Их интеллект невозможно было поднять с помощью «Надежды», запасы которой ещё оставались, а вот с птицами, вполне можно было попробовать. Так Евгений и ещё двадцать человек отправились искать поле, на котором садятся гуси, когда перелетают на север для выведения потомства. Им удалось накормить чудесным кормом несколько десятков стай, и уже осенью состоялся первый контакт с новым разумом – сеголетками, народившимися от птиц, которые ели «Надежду». Как не странно, но дикие гуси были настроены к людям дружелюбно, а вот к курам… На перелёте они подверглись нескольким атакам с их стороны и теперь пылали жаждой мести. Диалог состоял из передачи друг другу мысленных картинок. Евгений научился этому у шамана, и сейчас это пригодилось.

И вот теперь, после третьего цикла выведения потомства, армия гусей была готова к боевым действиям. Группе разведчиков, которая пришла на переговоры, было выделено прикрытие с воздуха, для сопровождения в город и дальнейших переговоров, но… опять вмешался случай. Оказывается «Надежду», отведали не только гуси, но и случайная стая лебедей. Эти крупные птицы и не имея интеллекта ведут себя в дикой природе очень обособленно и агрессивно, а тут, как и куры, воспылали ненавистью ко всем и вся. Численность их разумной группировки была пока очень мала, но огромный рост, наглость и генетическая воинственность делали их очень опасными. Встреча трёх представителей пернатого разума произошла у старого домика лесника. Куры налетели внезапно, когда люди подходили к строению. Гуси отлетели в сторону, давая союзникам возможность дать залп из имеющегося оружия, но тут вступили в бой лебеди, и в воздухе закипела смерть. Итог… в живых остался только Евгений.

Всю эту информацию разведчик передал сводному органу власти, и его отправили в больницу, восстанавливаться. Через неделю правительство приняло решение объединиться с гусиным племенем, пригласив их жить рядом, и группа разведчиков, возглавляемая нашим героем, отправилась к месту встречи на одном из последних оставшихся бронетранспортёров. А ещё через неделю небо над городом почернело, и, вскоре гладь великого Байкала кишела представителями нового разума. Началась подготовка к войне, названной потом «Война трёх перьев». Не буду описывать перипетии сражений, это материал для повести, а не рассказа, но через пять лет, на континенте Евразия не осталось разумных кур и лебедей, а человечество стало жить бок обок с новым, союзным интеллектом – гусиным, учитывая его интересы и сотрудничая. Так закончился Апокалипсис, давно обещанный, но неожиданный для всех.

Трагедии

Здравствуй, любимая

Кольцо легко выскочило из отверстия и, разжимая пальцы, я услышал отчётливый щелчок бойка по капсюлю. Жить осталось чуть больше трёх секунд. Я нутром чувствовал, как горит замедлитель осколочной гранаты, и огонь приближается к боевому заряду.

Ну что же, я прожил короткую, но нелёгкую жизнь. Осталось три секунды и мои мучения закончатся, а заодно и заберу с собой всех этих ублюдков. Они не имеют права жить.

Память вернула меня в май 1983 года. Не очень много я прожил после этого, всего год и месяц.

Меня призывали в армию в марте, но дали отсрочку, как студенту. Учёба особых усилий не требовала и давалась легко. Ещё на первом курсе я познакомился с девушкой. Она была моя ровесница и училась на параллельном потоке. Мы начали встречаться и очень быстро присохли друг к другу накрепко. Я перевёлся на другую специальность, что бы учится в одной группе с любимой. Находясь рядом, мы всегда держались за руки. Даже на лекциях и практических занятиях её левая рука была в моей правой.

Но жизнь жестока и не справедлива. Мы встречались уже полтора года, и дело шло к свадьбе, КОГДА… Машина Жигули с пьяным водителем поставила крест на моём счастье. Держались за руки, мы переходили дорогу к институту и даже не успели понять, что произошло. Удар был сильным, но его, в основном, приняла на себя моя любимая. Меня просто отбросило обратно на пешеходную дорожку. Сознание вернулось уже в больнице. Придя в себя, я увидел её маму, склонившуюся надо мной. Она молчала, но по её глазам всё было понятно. В них была великая скорбь по дочери, жалость ко мне, немой упрёк, что я не защитил свою любовь, и отсутствие смысла жизни. Эти глаза стоят передо мной и сейчас. Через три секунды я вновь посмотрю в них и попрошу прощения. Она скончалась в этот же день. Её сердце не смогло выдержать потери. Как я ей завидовал. Было всего одно желание, прекратить своё ненужное существование, что бы унять душевную боль. Решение пришло внезапно. Я уйду, но моя смерть может помочь кому-нибудь выжить.

Выйдя из больницы, пошёл в военкомат и попросил забрать меня в армию, в команду Афганистана. Причин объяснять не пришлось, так как просьбу удовлетворили почти сразу. Затем учебка и три месяца боевых действий. Смерти я не боялся, а наоборот её искал. Старики сначала пытались вразумить меня, но потом поняли, что это бесполезно. Когда начинался бой, я вставал в полный рост и первый шёл в атаку, но ни одна пуля меня не задевала. Один раз я перекидывал автомат с правого плеча на левое, за ремень. Прямо передо мной он ударился об воздух, как обо что-то твёрдое. Старики сказали: «Это был твой ангел хранитель. Потому тебя, дурака, и пули не берут».

Моё везение закончилось два месяца назад. Снаряд взорвался совсем рядом, и очнулся я уже в плену. Нас было девять человек, все молодые парни, не старше двадцати лет, все раненые, но связанные по рукам и ногам, мы лежали в каком-то сарае.

К вечеру в сарай зашёл охранник с автоматом, снял с нас верёвки и поставил котелок с какой-то бурдой. Неделю еду приносили один раз в день и ставили её у двери. На восьмой день в сарай зашли пять человек, из них один был с видеокамерой. Нас построили и оператор начал съёмку. Выбрав самого молодого, душманы выдернули его из строя и поставили на колени. Никогда не забуду мольбу в его словах: «Дяденьки, вы же хорошие, вы же не будете меня убивать».

Сверкнул нож и парень захлебнулся своей кровью, хлынувшей из горла.

Меня выдернули вторым. Попытка поставить меня на колени стоила одному боевику выбитого зуба. Руки были связаны за спиной, но я умудрился ударить его головой. Боевики заржали, а меня начали бить. Сознание вернулось опять в сарае, но нас осталось пятеро. Ребята рассказали, что ещё троих зарезали также, пока в камере не кончился заряд батарейки. Очень много времени ушло на съёмку моего избиения. Я принял благодарность от товарищей по несчастью за спасённую жизнь. Знали бы они тогда, что ждёт их дальше.

Через неделю сарай открыли, нас вывели на улицу и посадили машину. Куда нас привезли, я не знаю, но когда охранник вытолкал всех из кузова, вокруг были только камни и редкая трава. Один из боевиков сказал на ломаном русском: «Всё ребята, мы вас отпускаем, но сначала обезопасим себя. Мы должны быть уверены, что вы не будете больше воевать против нас». После этих слов он сказал что-то по-своему и все боевики заржали.

Одного из парней опять выдернули из строя и заломили руки. Оставшихся четверых привязали к машине. Подробно описывать, ЧТО с ним делали, я не буду. У этих ублюдков такая казнь называется «КРАСНЫЙ ТЮЛЬПАН». На животе надрезается кожа по кругу и поднимается вверх, затем она завязывается над головой и человека отпускают. Смерть наступает от удушья.

После первой казни я обратился к боевику, знавшему русский язык:

─ Тебе нужна смерть всех, или достаточно посмотреть, как умирает настоящий Русский солдат?

─ А что ты можешь предложить? – сказал он ухмыляясь.

─ Я могу предложить только одно. Если я не издам ни одного звука, что бы вы со мной не делали, вы отпустите остальных целыми и невредимыми. Думаю вам интереснее посмотреть смерть достойного, нежели издеваться над слабыми духом.

─ Ты ошибаешься, гяур, – заржал он ─ сегодня твои товарищи умрут, а тебя мы оставим на сладкое.

Казнь повторилась ещё три раза. Мои уши уже давно ничего не слышали. Я оглох от криков, но стоял с гордо поднятой головой.

Хоронить ребят никто не собирался, их просто бросили и забыли про них, а меня привезли обратно в сарай. Тут я и провёл последние полтора месяца. Мне иногда давали пить и через день ставили тарелку бурды. Я поклялся, что при любой возможности заберу с собой хоть одного из них. И вот сегодня такой случай представился. Я счастлив. Меня, как они считали, обессиленного, привели в какой-то дом. Там собралось больше двадцати этих нелюдей. Видимо посчитав, что сил у меня уже нет, руки не связали. Это и дало мне возможность быстро сдёрнуть гранату с пояса охранника. Какое счастье видеть сейчас их лица. Страх в глазах.

ЭТО ВАМ РАСПЛАТА ГНИДЫ. ТРИ, ДВА, ОДИН.

Здравствуй, любимая.

Ублюдок

Ещё в школе Михаил отличался очень скверным характером. Одноклассники, опасаясь его кулаков, тихо отходили от своих девушек, на которых он «положил глаз». Окрестные коты при виде его забивались в самые дальние щели, мелкие собаки поджимали хвосты и прятались в любом укрытии. Даже птицы не подлетали к нему близко, опасаясь камня или палки. Так он и окончил школу, без друзей, и относясь к девушкам только как к источнику удовольствия.

Однажды пожилая женщина вела на длинном поводке свою любимую болонку. Эти собаки отличаются сварливым характером и смелостью, но только когда рядом хозяйка. Так было и в этот раз. Парень шёл по дорожке в парке, а навстречу ему двигалась пара – женщина и собачка. То ли увидев в Михаиле угрозу для хозяйки, то ли из-за вредности характера, но болонка рванула вперёд и попыталась цапнуть парня за ногу. Короткий замах ногой, резкий удар, непродолжительный визг, и мохнатый клубок упал на землю. От рывка поводок выскочил из рук хозяйки, и её любимица отлетела метров на десять. Когда та подбежала к своей питомице, шансов на благополучный исход уже не осталось. Это было месиво из шерсти и крови. Жизнь покинула животное ещё в полёте.

– Низко полетела, к плохой погоде, наверное, – изрёк подонок и отправился дальше.

– Ах ты, ублюдок! – неслось ему вслед.– Когда-нибудь и ты издохнешь в куче своего дерьма, и люди будут плевать на твои останки!

– Э, швабра старая, ты хочешь повторить полёт своей вонючки? – засмеялся Михаил, – могу устроить. Правда, ты улетишь не так далеко, но я постараюсь, – и он продолжил свой путь.

Садясь в транспорте, он всегда разваливался на сидении, а когда его просили хотя бы подвинуться, он просто смотрел на просившего своим ненавидящим взглядом и не двигался с места. Несколько раз его сажали за хулиганство на несколько суток, но, выходя, он неизменно наказывал своего обидчика.

От армии он просто откупился, каким-то чудом насобирав денег на взятку. Когда ему исполнилось девятнадцать, он устроился работать охранником в частную фирму, но очень быстро оттуда вылетел за хамство и своенравие.

Знакомые посоветовали ему устроиться подсобником на стройку, и он решил попробовать. Из пригорода, где проживал Михаил, до офиса строительной компании, надо было ехать на автобусе-маршрутке.

Утром, растолкав молодёжь, едущую в школу, он вальяжно устроился на двойном сидении прямо за кабиной водителя-гастарбайтера. Перекинувшись с ним парой презрительных фраз, Михаил задремал. Небольшой автобус был забит почти под завязку. В основном в нём ехали дети и их родители, причём детей было значительно больше. Маршрут был не слишком долгий, и народу набивалось до отказа.

Отъехав от остановки, небольшой «лоховозник» начал набирать скорость. Как случилось так, что водитель бензовоза не увидел красного сигнала светофора, не понятно. На полном ходу мощная машина просто смела с дороги лёгкую «коробочку». Та перевернулась в воздухе несколько раз и упала набок в кювет-канаву у перекрёстка, а цистерна, перевернувшись, накрыла её почти полностью. Торчала только искорёженная кабина водителя автобуса, без лобового стекла и части крыши, и только то, что маршрутка оказалась в канаве, спасло её от немедленного расплющивания тяжеленной ёмкостью с горючим, но это всего лишь оттянуло агонию. Было видно, что часть топлива уже начала выливаться внутрь салона. Крик боли и отчаяния огласил трассу. Множество машин остановились у места аварии, но подходить близко никто не решался из-за возможного взрыва.

И тут из обрубка кабины маршрутки показалось тело молодого мужчины, он нёс на руках девочку. По тому, как неестественно были вывернуты суставы и кисти рук, было видно, что обе конечности его, как минимум, вывихнуты в нескольких местах. Лицо мужчины узнать было очень трудно, да тогда это и не требовалось. Несколько мужчин посмелее бросились принимать его груз. Избавившись от него, он опять нырнул в чрево раздавленного маршрутного средства, залитого бензином. Так продолжалось много раз, пока уста мужчины не сказали:

– Там больше никого нет, ни живых, ни мёртвых…

Хотя, нет, ещё одно тело было зажато между рулём и сидением, это был водитель. Михаил, а это был именно он, начал с силой отгибать зажимающие труп детали. Ему орали: «Беги, идиот, он всё равно уже мёртв!», но наш Ублюдок уже отломал руль и извлёк водителя, когда произошёл взрыв.

Его провожали в последний путь всем городком и похоронили в самом центре кладбища. В момент похорон прозвучал салют в честь героя. Памятник тоже ставили всем миром, и на нём было всего три слова: «СПАСИБО. ПРОСТИ. ПРОЩАЙ».

Речка-реченька

– Какая же ты красивая и статная, – со вздохом произнёс я. – Как прекрасны твои формы. Как ты степенна и величава, но как бывает крут твой нрав, когда юго-западный брат преграждает дорогу. У тебя есть место рождения, но нет ручейка-пуповинки. Ты рождаешься сразу взрослой и сильной, и несёшь жизнь. Конечно, с рождения ты бойкая и весёлая, потом набираешь стати и спокойствия, но детской игривости нет и в помине. НЕВА. Как же я тебя обожаю.

Мои мысли всегда слетают на лирический лад, когда я в этот день выхожу на гранитную набережную и вспоминаю свой поединок с этой сильной, спокойной, но очень своенравной девой. Да, да, не смейтесь. У меня хватило глупости и наглости один раз вступить в единоборство не с кем-нибудь, а с самой хранительницей славного города, тогда ещё Ленинграда. Ну и придурок же я тогда был.

– Ну что, мы сегодня пойдём купаться или нет?

Этот вопрос задал один из заводил нашей компании, Стас. А надо сказать, что погода была обычная, питерская. Моросил мелкий дождик, и было вполне тепло для конца октября, аж целых плюс пять градусов. Вы уже подумали, что это диалог в дурдоме? Не всё так скверно. Просто восемь молодых ребят ещё год назад решили заниматься моржеванием и почти ежедневно, и зимой и летом, невзирая на погоду, купалась у Петропавловки. Обычно заплывы длились недолго, окунание, пара минут в ледяной воде, и шумная компания выскакивала на берег обтираться и одеваться.

Сегодня у всех настроение приподнятое, а виной всему я. Двадцать третьего октября, с утра пораньше, мне стукнуло ровно двадцать, и мы решили отметить это после очередного купания.

– Ух и поплаваю я сегодня! Такое настроение, что могу переплыть Неву.

Как же опрометчиво вылетели у меня эти слова. Дури-то в голове много, а ума, пока… кот наплакал. Да и у друзей не больше. С этого всё и началось.

– А чего тут переплывать? – засмеялся Стас. – Всего-то пятьсот метров. Летом можно с завязанными руками к Зимнему сплавать. Главное, течение учитывать, иначе у Петра на берег вылезешь.

Летом мы действительно соревновались, кто сможет пересечь Неву и выйти на набережную у спуска, напротив Зимнего дворца. Проделать это было очень сложно. Течение весьма сильное, и пловца сносило к дворцовому мосту, а некоторые не успевали, и им приходилось догребать до выхода напротив памятника Петру Первому. А это уже полтора километра. Но летом-то это в удовольствие, а сейчас…

Даже погода попыталась избавить нас от этой мысли: тяжёлые тучи ещё больше налились свинцом и опустились ниже, усиливая привычную морось до среднего дождика. Но две тупые головы не вняли предупреждению природы.

– А поплыли вместе, – засмеялся я. – Чего, СЛАБО?

Это было уже почти оскорбление, и Стас отказаться не смог.

– А давай на скорость и точность, – распалился он, – я тебе, как имениннику, могу даже форы дать.

– Нужна мне твоя фора, я тебя и так сделаю.

Решение принято, и два дурака разделись и подошли к воде.

– Славка, ты самый сильный, но возьми ещё Олега и идите на выход к Дворцовому, ждите нас там, – начал давать указания друзьям, остающимся на берегу, Стас. – Жека, ты иди к Петру и возьми Сашку и Димку. Будете страховать нас там. К Зимнему идти нет смысла, сейчас точно туда не доплыть. Ты, Серый, стой на набережной и следи за нами. Когда увидишь, куда нас сносит, туда и подходи. Всё, поплыли.

Мы нырнули одновременно. Нева приняла нас почти ласково. Тело, привыкшее к водным процедурам, ответило радостной бодростью, и руки сами по себе начали грести. Стас вырвался вперёд, используя кроль, но уже через полминуты понял, что так ему не хватит сил, и перешёл на брас. Я отстал на десяток метров и плыл уверенно и спокойно. Голова друга иногда появлялась в поле зрения, и было видно, что расстояние между нами сокращается. Течение чувствовалось всё сильнее и сильнее, и взгляд вперёд принёс разочарование. Какой там Зимний, к Дворцовому бы выгрести.

Через пять минут я начал ощущать усталость и, что хуже всего, ноги начали наливаться тяжестью. Как бы ни был тренирован мой организм, но долгое пребывание в воде высасывало тепло тела с пугающей быстротой. Я начал работать ногами активнее, надеясь, что сил молодого организма хватит, и сразу догнал Стаса.

– Мы почти у предпоследнего быка, – сказал я, рискуя сбить дыхание. – Может, имеет смысл отдохнуть, зацепившись?

– Там гранит, – ответил Стас кратко.

Я понял, что он хотел сказать. За гладкие стенки быка невозможно зацепиться, мы только зря потратим силы. А их осталось и так не много. Я слышал дыхание друга, оно было очень тяжёлое, и иногда его ритм сбивался.

– Стас, давай я тебе помогу, – попытался я его поддержать. – Ляг на спину и восстанови дыхалку, а я поднырну и поддержу секунд десять.

– Плыви один и не вздумай подныривать, – сказал он, тяжело переворачиваясь на спину и набирая воздуха в лёгкие. – Ты сегодня победил.

Последние слова прозвучали довольно глухо. Видно было, что Стас экономит воздух и пытается успокоиться. До берега оставалось не больше ста метров, но Нева имела свои виды на двух придурков.

Я тоже попытался лечь на спину, но сразу увидел над головой фермы моста. Так можно было проскочить и выход у Петра. А это уже совсем плохо, следующий далеко, а на гранитную набережную иначе не вылезти. Переворачиваясь обратно, увидел Стаса. Он тоже понял опасность ситуации и начал грести руками, лёжа на спине. Ничем помочь ему я уже не мог. Он был сзади, но обгонял меня по течению.

«А ведь он не успеет к выходу», – появилась в голове тревожная мысль, и началась лихорадочная работа мысли, как помочь. Пришло только одно решение. Сил доплыть у него должно хватить, а вылезти можно помочь верёвками. Но как сообщить ожидающим, что надо останавливать машины и просить буксировочные ремни? Только подплыть ближе. И я поплыл.

Голова просто отключилась, все силы теперь были направлены на махи-гребки руками и на работу ног. Поднимая голову, я уже видел двоих на Петровском выходе, но кто это, понять не мог, да и не старался. Гребок, вдох, гребок, окунание головы и выдох, гребок вдох… и так до отупения, на полном автопилоте, просто надо, просто иначе нельзя, друг сзади, и он ждёт помощи. Гребок, вдох, удар.

Моя голова ударилась и теранулась о гранитную стенку. Смог. До выхода три метра.

– Мужики, ищите верёвку! – заорал я. – Стас проскочил!

На большее сил не хватило. Течение почти сразу поднесло к площадке, и сильные руки выдернули меня из объятий Невы. Сухие полотенца начали растирать потерявшую чувствительность кожу. Но это было неважно. Где Стас? Я обернулся и посмотрел на хмурую рябь реки. Голова друга была меньше чем в пятидесяти метрах от берега, но он УЖЕ проскочил.

Я почувствовал, что меня растирают только одним полотенцем, и обернулся. Женька быстро скидывал с себя одежду. Сильный толчок, и он уже плывёт на помощь. Взгляд наверх, на набережную, принёс понимание. Оставшиеся четверо с верёвкой двигались параллельно двум пловцам, ожидая окончания их заплыва. Я опять начал следить за рекой. Две головы стремительно сближались, но до берега было ещё прилично. Но вот Женька поравнялся с уставшим Стасом и поднырнул под него. Не знаю, что произошло в следующую секунду, но голова Стаса резко поднялась над водой, а его руки… он впал в панику. Вода закипела от борьбы на несколько секунд, и река приняла две души. Мы с ужасом смотрели на то место, где только что плыли два молодых парня. Где бились два сердца и бурлила жизнь. А Река просто продолжала свой путь, слизнув, поглотив, приняв две прервавшиеся судьбы…

Ох ты, реченька, река. Как же ты красива, но как же ты равнодушна. Ты оставила жизнь мне, но в назидание забрала двоих друзей. Прости меня за глупый вызов и браваду. Вот уже двадцать пять лет я прихожу в этот свой двойной день рождения на набережную и дарю тебе цветы, а Стас и Женька уже никогда не пожмут мне руку и не полюбуются на твою волну. Пойду я помяну их в компании оставшихся друзей. Хоть и двойной у меня сегодня день рождения, но день траура тоже двойной, и это важнее. Только поминаем мы теперь, в этот день. Не чокаясь. И так чокнутые.

Я отвернулся, и Нева, провожая, ответила мне тихим плеском волн.

Воланд

Влад сидел на перилах моста и смотрел, как под ним, метрах в двадцати, шныряют машины. Тяжёлые мысли замутнили его взгляд: «Что он такое?» Нет, кто он такой, Влад знал прекрасно. Именно – «Что он такое?» Ему всего тридцать один год, он крепок, здоров, привлекателен и не беден… но желания жить не было. Час назад он специально надел парадный костюм и прикрепил все медали и ордена.

Странно было видеть молодого парня с таким количеством наград на груди. Через пятьдесят с небольшим лет после окончания войны их носили, в основном, старики. Но все награды были боевые и получены лично им. Влад начал прогонять в голове события последних тринадцати лет. Давно он не вспоминал…

Восемнадцать. Повестка из военкомата пришла через неделю после дня рождения, и началось. Сначала учебка, потом… Родина приказала отстаивать её интересы в жаркой Азии. Афганистан. Как много говорит это слово тем, кто родился в шестидесятые! Сколько парней прошли через ту мясорубку, и сколько цинковых гробов вернулось вместо них… Сколько пацанов стали инвалидами, и скольких эта война сломала психически. И за что? Что было надо нам в той войне? «Политика Партии», скажете вы. И где сейчас эта партия? Несколько крикливых стариков, размахивающих красными флагами, да полоумный генсек, Зюганов, постоянно борющийся за пост президента и постоянно проигрывающий, потому как не нужен стране, и набирающий хоть какие-то голоса только потому, что больше не за кого.

Первый бой Влад не забудет никогда. Вернее, сам бой он не помнит, потому что, закрыв руками голову, после первого же взрыва он сел на корточки в ближайшей воронке и тихо выл. Он не забудет никогда, как его, сопляка, подвели к группе пленных и приказали убить их, вынув рожок из его автомата и оставив только штык-нож. С этой минуты и начался отсчёт его другой жизни.

Привыкнуть к мысли, что тебя могут убить, не так сложно, страх смерти быстро притупляется и уходит на задворки сознания, а вот перешагнуть через смерть другого человека, заступить эту черту – и очень трудно, и очень опасно. В мозгу происходит щелчок, и человек становится другим, иногда совершенно не похожим на себя прежнего. У некоторых опять возвращается страх смерти, сводящий мышцы и парализующий волю. Такие убивают легко, но лишь тогда, когда им ничего не угрожает. Это категория «палачи». Другие совершенно перестают бояться и своей, и чужой смерти, для них она становится рутиной. Это категория «камикадзе». Но большинство просто становятся угрюмыми, не видя уже ничего страшного ни в своей смерти, ни в убийстве врага, и воюют почти по инерции, потому что надо. Это категория «солдаты». Влад стал «камикадзе».

Полтора года срочной службы в Афгане сделали из скромного и весёлого мальчика профессионального убийцу. Сколько душманов упокоил лично, он перестал считать через полгода. Его безразличие к смерти принесло боевые награды и уважение командования, а везение и ловкость позволили вернуться домой после демобилизации почти без шрамов, так, мелкие царапины. И вот тут появились проблемы. Начать жить мирно уже не получалось.

Через месяц он опять пошёл в военкомат и попросился на сверхсрочную. Не сумел Влад просто жить, не мог без постоянного напряжения, готовности убить или умереть. Его просьбу удовлетворили, и четыре года он провёл в привычной для себя обстановке. Новые награды, новые друзья и прощания с ними, уезжающими домой в цинке, грузом двести. Затем вывод войск и демобилизация.

И вот он опять на гражданке, никому не нужный, ничего, кроме как убивать, не умеющий. Ан нет, оказалось, что именно умение убивать и ценится сейчас наиболее высоко. Парень вернулся с войны, но война пришла за ним. Избитая фраза, но лучше не скажешь.

Шесть лет. Череда убийств, смертей новых знакомых, работодателей, «братков» и «шестёрок». За абсолютное презрение к смерти его прозвали Воландом. И вот три месяца назад он остался опять один. Всех, кого знал, либо убили, либо посадили на длительный срок. Нет, преступный мир не хотел оставлять его в покое, но сам Влад-Воланд решил дать себе ещё один шанс. Денег было много, квартира, машина и всё остальное, не было только женщины, которую бы он любил и которая отвечала бы ему взаимностью.

Её он встретил случайно. Нина сидела в сквере на скамейке и куталась в тоненькое пальтишко. Проезжая мимо, Влад увидел скорченную фигурку и неожиданно нажал на тормоза. Сам не понимая, что делает, подошёл и сел рядом.

– Девушка, вам не холодно? – спросил участливо.

Она подняла глаза… и показала жемчужины слёз. Но не это толкнуло парня на дальнейшее. Он просто утонул в её взгляде. В мозгу Влада опять произошёл щелчок, вернувший его с войны.

Нина оказалась сиротой. Нет, детство она провела с родителями, и до двадцати лет они помогали и поддерживали, но невидимая война девяностых сделала девушку сиротой и лишила всего – дома, работы, имущества – в один день, вернее, вечер. Её отец продал квартиру и построил свой дом. Устроив дочь к себе в фирму, он решил, что поставил её на ноги, но… Вечер. Звук разбитого стекла. Автоматная очередь. Отец хватает её и заталкивает в кессон под домом, затем опять стрельба, крик матери… и тишина, за которой последовал звук пожара. И теперь она сидит в лёгком пальто, которое успела схватить, выбегая из огня. И впереди – неизвестность.

Влад и Нина прожили вместе три месяца. Счастье, наконец, появилось в глазах мужчины, и жизнь начала приносить радости. Нина забеременела, а будущий отец прыгал вокруг неё на цыпочках… Три месяца – много это или мало после тринадцати лет войны, смертей, убийств, крови и напряжения? Для Влада это было третьей жизнью. Он помнил каждую минуту, каждый миг счастья.

Два часа назад всё рухнуло. Они шли из магазина. Хоть и вечер, но было светло. Дорога до дома пролегала под мостом. Можно, конечно, было съездить и на машине, но зачем? Так приятно пройтись вдвоём по улице, обнявшись.

Четверо щенков-малолеток, лет шестнадцати-семнадцати, стояли на неосвещённой дорожке под виадуком. Влад даже не придал значения этой компании, а вот Нина заволновалась. Покрепче взяв мужчину под руку, она прижалась к нему всем телом.

– Эй, влюблённый! – услышали они окрик. – Нам понравилась курточка твоей шмары!

Влад обернулся и посмотрел оценивающе на кучку подростков.

– Шли бы вы домой, сопляки, – ответил он, – а то мамки волноваться начнут.

В этот момент, с другой стороны, ещё трое подростков отрезали им путь к дому.

– Ты бы заткнулся, придурок, – опять подал голос кто-то из компании. – А чтобы в следующий раз не гавкал, мы и тебя разденем.

Обе компании и спереди, и сзади приблизились. Влад спокойно посмотрел на них и сделал шаг в сторону, пряча Нину за спину.

– Ребятки, – тихо произнёс он, пытаясь образумить малолеток, – знаете, чем вы от меня отличаетесь? Вы не боитесь только моей смерти, а мне плевать и на свою, и на ваши. Если вы попробуете напасть, то сегодня ваши мамы будут горько плакать. Я положу здесь всех, обещаю.

– Вот мы и проверим, – было последнее, что Влад услышал, когда толпа бросилась на них.

В мозгу опять щёлкнуло. Влад крутился ужом, наносил удары, сворачивал шеи, рвал кадыки, ломал конечности. Это скорее напоминало бойню, чем драку. Пятеро уже лежали на земле, а двое попытались убежать. Он бросился за ними – это враги, и они должны быть уничтожены любой ценой. Один остановился и метнул в него нож. Влад увернулся и, походя, свернул мальчишке шею резким движением руки. Последний споткнулся и подняться уже не успел. Удар ногой – и позвоночник громко хрустнул. Всё было кончено.

Обернувшись, Влад увидел Нину. Девушка медленно опускалась на землю, из её груди торчал нож. Смерть, от которой он увернулся, настигла её.

Мост задрожал от его крика. Схватив свою женщину в охапку, Влад бросился домой. Он знал, что надо делать, если жизнь ещё не покинула тело любимой. Но, увы, он нёс уже труп.

Два часа отчаянья – мало это или много? Вечность. И вот он сидит на мосту, а внизу, далеко, мелькают редкие машины. Ночь, полная луна… и небо, светлое от близости севера, почти без звёзд и с редкими облаками. Зачем всё? Что он такое? Почему рядом с ним только смерть?.. Рядом? Так забирай! Усиливающийся свист ветра в ушах, миг свободы, удар, покой.

Через пару секунд рядом с телом остановились «Жигули», из них вышел субтильный мужичок лет сорока и подошёл к самоубийце. Тело лежало лицом вниз. Он ногой перевернул его и увидел награды. «Везёт же», – прошептал свидетель и начал срывать знаки боевых заслуг, рассовывая их по карманам. Меньше чем через минуту машина рванула с места, и труп одинокого, переломанного судьбой человека остался лежать на проезжей части, никому не нужный и никем не оплаканный…

Отшельник

Дед Степан проснулся с отчётливым пониманием, что пора уходить. Хватит. Уже восемьдесят семь лет он смотрит на восходы и закаты, слушает пение птиц, шум ветра и волн, вдыхает ароматы почти дикой природы и пользуется её дарами. Пора.

Добротный сруб на берегу Ладоги поставил ещё его отец, когда решил уйти подальше от крови и ненависти, которые захлестнули страну в годы революции. Место он выбирал долго, подальше от людей и урагана событий, но так и не найдя такового, обжил заболоченный берег в полутора десятках километров от Петрокрепости. Пара километров топи с трёх сторон и Ладога с четвёртой давали шаткую надежду на спокойную жизнь. Сначала всё было прекрасно. Что не мог дать лес, давало озеро, а остальное выращивалось тут же, не искусственных островках, сделанных из брёвен и засыпанных землёй. Дом стоял всего в ста метрах от берега, но прятался за буйной растительностью. В нём и родился Степан.

О начале войны семья отшельников узнала по рокоту моторов самолётов. До осени сорок первого отец ещё надеялся, что горнило не коснётся его убежища, но с наступлением зимы надежды растаяли. Начали рваться бомбы и частенько весьма близко. Хоть и находился хутор между дорогой жизни и устьем Невы, но вокруг были сплошные воинские части. Каким-то чудом лихо миновало их семью. Несколько раз, по замёрзшему болоту, к ним забредали солдаты, но отогревшись, уходили прочь, пообещав не говорить про хуторян командованию.

Шли годы, страна поднималась из руин, строила социализм, боролась с врагами народа, разоблачала культ личности, сеяла кукурузу и выполняла планы пятилеток, а всего в нескольких десятках километров три человека жили в своём, тихом мире.

Мать ушла в начале семидесятых. Просто пошла за ягодами и не вернулась. Отец через день нашёл её труп, рядом с полным лукошком морожки. Они, со Степаном содрали дерн с болотины и похоронили её недалеко от дома. А ровно через год ушёл и глава семьи. Уехав в лодке на рыбалку, он просто не вернулся, и Степан остался один.

Сорок лет прошло с тех пор. Много событий произошло. Хутор оказался на краю военного полигона, окружённый со всех сторон воинскими частями, командиры которых иногда забредали к отшельнику, принося тушёнку, сахар, соль и хлеб и получали взамен копчёную рыбу и сушёные ягоды. Дед Степан любил гостей и всегда был им рад. Рыбы и ягод всегда было в достатке, а вот общения недоставало.

В девяностые его хутор случайно нашли рыбаки, заплутавшие в сильную метель на льду после рыбалки и возлияний. Они появились уже затемно, уставшие и замёрзшие. Двое суток гостили, отогреваясь и приходя в себя, а после этого стали частенько навещать одинокого старика. Так и получилось, что в двадцать первом веке хутор превратился в небольшую, подпольную базу отдыха любителей природы. И пусть знали о ней всего человек тридцать-сорок, но каждые выходные, вечером в доме были гости, и текла неспешная беседа, а светлое время отдавалось рыбалке.

И вот сегодня, на второй день, как уехали гости, Дед Степан проснулся с пониманием того, что пора. Солнце ещё не встало, но горизонт уже проявился светло-розовой полоской. Ладога тихо шелестела утренней рябью, тихо плёская о борт лодки, привязанной у берега. Взяв снасти, он положил их на сидения старого самодельного плавсредства и отвязал верёвку. Коробка с червями и немного провизии в старом сидоре были уже за плечами и его последняя рыбалка началась.

– Давненько я не ловил рыбу у Петрокрепости. – разговаривая сам с собой, произнёс отшельник – Нынче как раз, самое то. Обратно выгребать против течения не надо, а туда плыть одно удовольствие. Отец, наверное, там же ловил в свой последний день.

Сделав несколько гребков, Степан посмотрел на кусты, скрывающие его дом.

– Прощай дружище. – вздохнув, вымолвил он – Пусть теперь за тобой приглядывают гости. Много их стало последнее время.

Потихоньку гребя вёслами, он смотрел, как удаляется берег. Через несколько минут течение уверенно захватило лодку, и рыбак развернул её в сторону устья Невы. Меньше чем через час усиливающееся течение доставило его на место. Привязав на корму верёвку от якоря (большого камня), Степан бросил его с кормы. Узел был не простой, держал крепко, но стоило дёрнуть за другой конец и лодка отправится в свободное плавание. Устроившись на корме, дед распустил удочку и насадив червя, забросил. Клевало отменно. И крупный окунь, и подлещик, и плотва. Даже пара мелких щучек пришли сказать до-свидание старому отшельнику. Поймав очередную обитательницу Ладоги, дед аккуратно снимал её с крючка, и погладив по плавникам, отпускал на волю, приговаривая – Спасибо, Ладога, но уже не нужно, это я так, пока жду, от скуки развлекаюсь.

К полудню солнце начало припекать и Степан, скинув ветровку, постелил её на дно лодки. Достав из сидора пирог с ягодами, он перекусил, запив водой из озера, и покрёхивая лёг на дно своего маленького судёнышка. Дёрнув верёвку на узле, он отвязал якорь и, положив сидор под голову, закрыл глаза. Мерное плескание воды за бортом спело ему последнюю колыбельную и к устью Невы в лодке живых уже не было. Течение весело несло её по центру реки, иногда поворачивая, то направо, то налево, как бы показывая умершему отшельнику как много вокруг нового.

Весь день, до заката, Нева бережно несла печальный груз к городу, а с наступлением темноты показался первый мост, и водная рябь покрылась россыпью отражённых огней. Под покровом ночи лодка проскочила город, каким-то чудом не залетела в порт, и слабеющее течение вынесло её в Залив. На рассвете фарватер затянул судёнышко, и проходящая баржа упокоила тело одинокого старика в водах Балтики.

Я и сейчас иногда езжу в тот домик посреди болота, на берегу Ладоги, порыбачить и просто отдохнуть. Да и починить иногда обветшавшие части строения. Не знаю, сколько ещё лет удастся сохранить этот островок нетронутой природы, пока до него не доберётся растущий пригород. А может раньше его разнесут загулявшие гости.

Дорога смерти

Заточка, направленная умелой рукой, разрезая и раздвигая ткани, вошла между четвёртым и пятым ребром, прошла сквозь сердце и с глухим стуком воткнулась в доски нар. Илья видел глаза своего избавителя, выражающие спокойствие и уверенность в себе, и лежал не сопротивляясь. Боль, пронзившая грудь не значила ровным счётом ничего. Она благо, она несёт покой и прекращение мучений. Когда заточенный напильник начнёт движение вверх и перестанет затыкать собой отверстие в сердечной мышце, всё закончится, и произойдёт это уже в следующее мгновение, а пока надо вспомнить всё. До мелочей. До последней минуты. И просить прощения у Бога за все прегрешения. ОН поймёт и простит.

– Марина Владимировна, вот отчёт за прошлый месяц. – Сорокавосьмилетний мужчина зашёл в кабинет начальницы и положил ей на стол папку с бумагами. – Как вы и просили, я уделил особое внимание кредитному отделу.

– Хорошо, Илья, я посмотрю. Свободен. – Властный голос управляющей просто вытолкал старшего экономиста из помещения.

С год назад ему повезло. Резюме уже совсем не молодого, но очень грамотного экономиста попало в руки одному из замов сбербанка, было одобрено, и Илью пригласили на собеседование. Будущему начальству понравилась его умеренная скромность, очень профессиональные ответы на все вопросы, и совершенно средняя внешность. Уже в процессе работы оценили и его чрезмерную порядочность, и неистребимое стремление всегда докопаться до сути. Эти качества очень подходили для должности старшего экономиста, но не более. Он был хорошим исполнителем, ведомым, с высокой работоспособностью, очень тщательным отношением к цифрам и исключительным самоконтролем. Но руководить с девизом «Если хочешь сделать хорошо, сделай сам» невозможно, и поэтому карьерный рост данного специалиста даже не предполагался.

Марина Владимировна обратила внимание на подчинённого только через полгода. На одном из корпоративов Илья прочитал несколько своих стихов, весьма неплохих и, тридцатидвухлетняя женщина отметила его среди остальных. Она была хороша собой, но красота впитала в себя чересчур много строгости и отдавала сталью. Именно таких женщин называют «Железная леди». Она посвятила всю себя карьере, на личную жизнь времени уже не оставалось. В тридцать два года Марина всё-таки начала задумываться о том, что жизнь состоит не только из работы. Даже бронированное женское сердце не могло обойтись без счастья материнства. Вот только подход к проблеме был уж больно математический. Одна из высших руководителей сбербанка не могла себе позволить тратить время на развитие чувств, на интуитивное влечение и другую ерунду. Она выбирала отца своего ребёнка, как самца, с набором необходимых генетических качеств. Так Илья и попал в список претендентов. Достаточно привлекательный, порядочный, скромный, умный, а судя по стихам, ещё и весьма талантливый, он выиграл этот конкурс, даже не ведая о том. Марину совершенно не волновало, что у её избранника есть жена и дочка. Она не задумывалась и над тем, что он значительно старше. Он просто самец, который даст жизнь её чаду, а потом спокойно уйдёт в тень жизни, перестав быть чем-то значимым.

– Илья, вы поможете мне сегодня вечером разобраться с вашим отчётом?! – В голосе управляющей не было никаких эмоций. Она просто вызвала подчинённого к себе в кабинет и полу вопросом, полу утверждением изменила все его планы на вечер. – Есть несколько моментов, на которые я бы хотела получить от вас разъяснения.

– Хорошо, Марина Владимировна, но, может быть, я сейчас отвечу на ваши вопросы? – Попытался уйти, как он думал, от сверхурочной работы, так как вечер обещал дочке.

– Нет, сейчас мне некогда. После работы подходите на стоянку, а сейчас займитесь вашими непосредственными обязанностями.

Илья кивнул головой и вышел, понимая, что дальнейший спор бесполезен.

Как он мог изменить своим принципам, как поддался на чары этой каменной красотки, как нырнул в этот омут и, захлёбываясь от минутного счастья, не подумал о будущем? Как он забыл на время о своей семье, жене и дочке, как позволил играть собой, словно куклой? Как не увидел полное отсутствие чувств к себе, как не понял, что его просто используют? Эти вопросы Илья начал задавать себе уже через месяц, когда мимолётный роман… вернее, даже не роман, как он потом осознал, а просто случка, закончился. А произошло это настолько цинично и просто, что шок длился почти полгода.

– Всё, Илья, в наших встречах больше нет необходимости. – Услышал он, когда очередной раз пришёл вечером к своей начальнице-любовнице с цветами домой. – Я беременна и ты мне больше не нужен. Завтра зайди в отдел кадров за расчётом и постарайся больше никогда не появляться в моей жизни.

– Мариночка, но почему? – Взмолился герой-любовник. – У нас будет ребёнок, это же здорово…

– Ты не понял, – прервала его излияния властная леди, – ребёнок будет у меня, а не у нас. Ты нам не нужен.

– Но почему? Ребёнку же нужен отец! Как ты так можешь…

– Заткнись. Я смогу дать ребёнку всё, что ему будет необходимо, а в таком ничтожестве он точно нуждаться не будет. Вот тебе два миллиона за оказанные услуги и за беспокойство. – с этими словами, она открыла ящик трюмо в коридоре, где происходил разговор, достала оттуда четыре красных банковских пачки и протянула их мужчине. – Надеюсь, этого достаточно за месяц работы сверхурочно.

Илья не мог больше вымолвить ни слова. Так его ещё никогда не унижали. Он положил букет на трюмо, развернулся и вышел, опустив голову и оставив Марину стоять с пачками денег в руках, и услышал в след:

– Запомни, это будет только мой ребёнок. Если задумаешь тянуть из меня деньги, то тебя просто убьют.

Это было последней каплей. Он молча шёл по улице, а по щекам текли слёзы разочарования и обиды.

Прошло семнадцать лет.

У «Железной леди» родился сын Михаил, но заявление, что она даст чаду всё необходимое, было не более чем сотрясанием воздуха. Да, в финансовом плане ребёнок никогда не знал отказов. Любые игрушки, сколько бы они не стоили, элитная школа, где учителя смотрят на своих подопечных с подобострастием, шмотки от лучших Кутюрье, всевозможная техника и электроника – всё предоставлялось по первому требованию. Но… ни мамы, ни папы у парня не было. Няньки, воспитатели, учителя-репетиторы, сменялись как картинки калейдоскопа, и к шестнадцати годам сформировался законченный эгоист, считающий себя центром вселенной, а всех людей вокруг лишь массовкой, обязанной его обслуживать.

Дочка Ильи четырнадцать лет назад подарила ему внучку, Оксану, выросшую в очаровательное длинноволосое создание с огромными, всегда удивлёнными глазами, чуть вздёрнутым носиком, прелестными ямочками на щёчках, мило улыбающимися пухлыми губками, и стройной фигуркой. Ещё чуточку угловатой, но по кошачьи грациозной. Дедом она вертела, как хотела. Их весёлые игры и визг слышал весь дом, но зная эту семью, соседи только улыбались, по-доброму завидуя их счастью. А уж когда Илья вытаскивал весь свой женский выводок (жену, дочку и внучку) на природу, то, как единственный мужчина (дочка развелась с мужем, лет десять назад) был обвешан рюкзаками, сумками и пакетами, как новогодняя ёлка игрушками. Пару лет назад дочка упросила его купить щенка. Вернее, упросила – не то слово. Она просто запрыгнула к деду на колени и как бы невзначай бросила:

– Деда, вот ты всю жизнь любил на охоту ходить, а собаки у тебя никогда не было. Почему?

– Ну, Оксаночка, где же её держать? В городе охотничью собаку только испортишь.

– А как друг она тебе не нужна?

– Да мне и вас хватает.

– А вот мне бы хотелось щеночка.

После этого она потупила глазки и хитро посмотрела на деда. Тот понял тонкий намёк, и на ближайший день рождения внучки у него проблем с подарком не было.

Михаил сидел на скамейке парка, потягивая пиво. Он и сам не мог понять, что его привело сюда. Возможно тень от деревьев, дающая некоторое спасение от июльской жары, возможно прохладный ветерок от небольшого водоёма, на берегу которого стояла удобная лавка, но скорее всего, просто возможность уединения от вечерней городской суеты. Такие личности, как он, всегда одиноки по определению, хоть и окружены толпой подхалимов. Что такое дружба они не знают, и в ожидании, когда их посетят человеческие чувства, они порой проводят всю жизнь. Даже наедине с собой они не могут увидеть проходящее мимо счастье, принимая его лишь за декорации к своей жизни. Они почти Боги, а все остальные – песок под ногами.

Маленькая спаниелька пробежала мимо, что-то выискивая в траве, а за ней по тропинке шла грациозная девушка, держа ненужный сейчас поводок в руках.

«Какая соска смачная» – пронеслось в голове Михаила – «надо попробовать её на ощупь». Никаких сомнений или мыслей о порядочности действий в этой голове даже не появилось. Идёт просто игрушка, которой надо попользоваться, и если не понравится, выкинуть.

– Эй, шмара, иди сюда! – Громко сказал он, обращаясь к девушке. Но та, окинув его взглядом, хмыкнула и отвернулась. – Ты не поняла? Я тебя зову. Да тебя.

Девушка опять бросила на него взгляд, но тут же отвернулась, немного ускорив шаг. Это уже было оскорблением. Как так? Он повелел, а его проигнорировали. Вскочив со скамейки, он в три прыжка догнал непонятливую и с размаху ударил по лицу.

– Ты что, прошмандовка недоношенная, не слышишь, что я тебя зову?

Неожиданно боль пронзила его лодыжку. Это верная псина пришла на выручку хозяйке, упавшей на газон после удара.

– От мля ушастая, тебе не жить.

В руках поддонка оказался новенький травматический пистолет, неизвестно где прятавшийся. Выстрел почти в упор и голова собаки брызнула мозгами, открыв дорогу смерти.

– А теперь ты будешь отвечать за своего выкормыша, – зарычал Михаил, опять сбивая на траву начавшую подниматься девушку. Её крик разнёсся по всему парку, но был быстро прерван ещё одним ударом в челюсть.

Михаил даже не удосужился затащить в кусты потерявшую сознание жертву. Разорвав на ней одежду, он грубо навалился на бесчувственное тело и начал насиловать. Но выстрел и короткий крик услышали. По тропинке уже бежал мужчина лет сорока. Не прекращая измываться над девушкой, подонок выстрелил несколько раз в его сторону и увидел, что попал. Мужчина упал, держась за живот и хватая ртом воздух.

– Так-то лучше, защитник, блин, – хмыкнул он.

Поизгалявшись над девушкой ещё несколько секунд, он встал, застегнул штаны и брезгливо посмотрел на лежащую жертву.

– Тьфу, мясо, – плюнул он в её сторону, затем поднял пистолет и несколько раз нажал на курок. Прогремело два выстрела, и обнажённое тело, лежащее на земле, конвульсивно дёрнулось.

Когда раздался звонок в дверь, Илья неожиданно для себя почувствовал слабость в ногах. «Внучка ушла гулять с собакой больше четырёх часов назад и если бы это пришла она, то открыла своим ключом. Но на улице день, что может случиться? Может, кто из знакомых пожаловал?» Жена хлопотала на кухне, а дочка ещё не пришла с работы. Он встал и пошёл открывать. Чем ближе входная дверь, тем сильнее беспокойство. «Да что происходит, в конце концов. Что я как кисейная барышня». На пороге стоял участковый.

– Что с Оксаной? – Только и смог выдавить из себя дед. Скулы свело от накатившего предчувствия беды.

– Она в реанимации областной больницы, в тяжёлом состоянии, – тихо сказал полицейский, потупив глаза.

Сзади послышался вскрик. Жена тоже вышла встретить гостей, и новость повергла её в глубокий шок.

– Что произошло? – спросил Илья, с трудом выдавливая из себя слова. – Как?

– Один богатый отморозок… – дальше он произнести не мог, видя, как бледнеет его собеседник.

– Вы его поймали?

– Пока нет, но уже известно кто он и где живёт. Несколько свидетелей его узнали.

– И кто он?

– Михаил Тумилов.

Илья вздрогнул, услышав знакомую фамилию. Его бывшую начальницу звали Марина Владимировна Тумилова.

– Сколько ему лет? – спросил он, не веря в такое совпадение.

– Недавно исполнилось шестнадцать.

После этих слов Илья больше не смог стоять на ногах. Он медленно сполз на пол по стенке и тихо завыл. Без слёз, с каменным лицом, вкладывая только в звук всю глубину произошедшего горя.

Михаила арестовали через несколько часов, но на следующий день он, улыбающийся, вышел из отделения и попал в объятия матери. Илья находился неподалёку и наблюдал эту сцену. Он увидел сына и узнал Марину. Все остатки сомнений развеялись.

Оксана умерла, не приходя в сознание, на следующий день. Дорога смерти удлинилась ещё на одну душу. Сразу за ней ушла и жена. Её сердце не выдержало, и смерть сняла печать горя с её лица. Дочка, когда он сообщил ей о смерти Оксаны, весело засмеялась и начала плясать. Разум покинул её. Остановив и обняв последнюю родственную душу, он усадил её на диван и стал гладить по голове.

– Прости, доченька, это мой грех. Моя кровь принесла смерть, – тихо шептал он ей на ухо. – Хоть ты не покидай меня. Вдвоём мы справимся. Но дочка посмотрела ему в глаза, на несколько секунд в её взгляде опять появился разум, и она, освободившись из объятий, подбежала к окну и бросилась вниз.

– Четыре. – Уже вслух произнесла дорога смерти.

Илья даже не стал смотреть вниз из окна. От него сейчас осталась только двигающаяся оболочка, почти пустая, но ещё имеющая цель. Он достал из сейфа охотничьи патроны. Пуль не было, но это не преграда для опытного охотника. Надрезав по контейнеру десяток дробовых припасов и превратив их тем самым в разрывные пули, он зарядил пятизарядное ружьё, а оставшиеся сунул в карман. Чехол скрыл оружие от посторонних глаз и, повесив его на плечо, мужчина вышел из дома. Адрес Михаила он уже знал.

Дверь открыл сам поддонок. Он ехидно улыбался, глядя на бледное лицо гостя.

– Чё те надо, дятел старый? – спросил он грубо.

– Тебя, сынок. – Спокойно вымолвил Илья, нанося удар прикладом наотмашь по голове парня, пока не вынимая ружья из чехла. Тот упал на пол и уже с удивлением посмотрел на входящего гостя.

– Ты кто?

– Отец я твой. – Ответил мужчина, расчехляя оружие.

Воронёная сталь ружья вывела подростка из оцепенения и он заорал – Ма-а-ма-а.

Но… в квартире они были одни. Мать не смогла оказаться рядом с сыном даже когда дорога смерти подкатила к его ногам.

– Ты моя кровь, ты мой сын. Много лет назад твоя мать лишила тебя всего ценного, что есть в этой жизни, а сейчас я подарю тебе смерть. Таким, как ты, нет места среди людей.

С этими словами Илья медленно поднял ружьё и направил его на Михаила.

– Ты не выстрелишь. Мама рассказывала мне, что ты просто ничтожество.

– Выстрелю, сынок, не сомневайся. Ты сам открыл эту дорогу смерти и ступишь на неё. Не думай, я не мщу тебе за убийство моей внучки, за смерть моей жены и дочки. И уж тем более не за убийство собаки. Я просто исправляю ошибки, которые совершил я и твоя мать.

– Да она убьёт тебя потом!

– Я на это очень надеюсь.

Подросток начал потихоньку приходить в себя от неожиданности и подниматься с пола, встав на колени. Указательный палец его отца привычным движением нажал на предохранитель, приведя оружие в боевое положение, и продолжил движение к курку.

– Не стоит тебе вставать дальше, парень. Таких как ты смерть должна заставать коленопреклонными.

Выстрел остановил попытку подростка подняться, и в груди его образовалась дыра. Тело чуть дёрнулось и рухнуло на пол. Илья медленно опустил ружьё, разрядил его, и сел рядом с телом. Приняв пятого, дорога смерти затрепетала в ожидании следующего.

– Подожди немного. – Ответил он ей. – Я свой долг выполнил. Уже скоро.

Киллер тихо зашёл в камеру и подошёл к нарам. Клиент спокойно смотрит ему в глаза и не двигается. Точный удар в сердце, но мужчина улыбается и, пока заточка ещё в теле, его губы шепчут: – Спасибо Марина. Прости Господи. Убийца вынимает орудие и глаза жертвы мутнеют. – Шесть, – слышит он негромкий шёпот из ниоткуда.

Хаппи энд

Теперь вместе

Вечерний автобус был почти пуст. Белые ночи ещё не сдали свои права, но полночные сумерки усиливала плотная облачность. Наденька ехала домой от подружки. Они засиделись за разговорами и не заметили наступления вечера, за окном же светло! В двадцать лет так много проблем, которыми хочется поделиться с подругой. И теперь маленькая стройная девушка сидела почти одна в последнем автобусе, на который еле успела. Неприятное предчувствие чего-то плохого не покидало её уже несколько минут. Это было необъяснимое чувство тревоги и очень сильное нежелание ехать домой. Но дома ждала мама. Позвонить ей она не могла – сел сотовый, и приходилось переступать через предчувствия. Но самое непонятное, что помимо смутного страха было ещё чувство, что всё будет хорошо.

Автобус остановился, и Наденька вышла в хмурую полночь, слегка подсвеченную близостью севера. До дома было около полукилометра. Казалось бы, ерунда, три-пять минут быстрым шагом. Но половина пути пролегала через большой сквер с густыми кустами и невысокими деревьями. Наденька прибавила шагу, надеясь проскочить опасное место, но неожиданно ей преградила дорогу фигура молодого парня.

– Как хорошо, молодой человек, что я вас встретила, – сказала она, попытавшись изобразить радость, в надежде направить мысли парня в благородном направлении. – Вы не проводите меня до парадной? Мне страшно одной.

– Тебе нечего бояться, пигалица, – раздался ехидный голос сзади. – Мы только сделаем тебе приятно. Мне как раз нравятся маленькие самочки.

Николай шёл с вечерней смены. Стройка, на которой он работал бригадиром каменщиков, была всего в двадцати минутах ходьбы от его дома, и он любил прогуляться после трудового дня. Больше всего ему нравилось идти по скверу, который тянулся вдоль новостроек. Кусты и деревья настраивали на лирический лад и помогали избавиться от усталости. В свои сорок лет Николай выглядел очень хорошо. Он был крепок телом, высок ростом и быстр в движениях. Работа на стройке не давала шансов полноте завладеть фигурой, а весёлый характер и огромное количество жизненной энергии помогали оставаться в форме. Жена этого не понимала. Она всегда ворчала, когда он уезжал на рыбалку или охоту, а иногда даже пыталась препятствовать этому. За двадцать лет супружеской жизни она никогда не работала. Домашние хлопоты много времени не отнимали, детей у неё, вследствие болезни, не было, и оставшееся время она тщательно отдыхала. Естественно, её фигура очень быстро начала превращаться в ФИГУРУ. Это её злило, но никаких действий для похудения она не предпринимала. Вернее, желание похудеть было, но как-то себя обременять диетой или физическими нагрузками она не хотела. Постепенно их отношения с мужем начали осложняться – он хотел активной жизни, а ей было лень. И сейчас их супружеская жизнь была очень условной.

Неожиданно Николай услышал приглушённые стоны и всхлипы за кустами. Они сопровождались вознёй и мужскими ругательствами. Метнувшись в заросли, он увидел, как два парня пытаются раздеть миниатюрную девушку. Один держал её сзади и зажимал рот, а второй рвал на ней одежду и тихо ругался, когда маленькая ножка пыталась его ударить. Видимо, сопротивление жертвы ему надоело, и он уже занёс руку для удара, но в этот момент кто-то сильно сжал его запястье.

– Ах вы, уроды, чего надумали! – гневно зарычал Николай. – Мало вам шлюх безотказных?

– Мужик, иди своей дорогой! – возбуждённо и зло рявкнул один из насильников. – Иначе в этих кустах утром найдут твой труп!

– Ах ты, щенок недоразвитый, я же тебя придушу голыми руками!

Сильнейший удар смёл одного из парней с поля боя. Он отлетел на несколько метров и упал в кусты. Второй, выхватив нож, попытался нанести мужчине удар в живот. Николай уклонился, нож чиркнул по одежде и парень на мгновение потерял равновесие. Удар кулаком в подбородок успокоил его на несколько минут. Николай за шиворот вытащил из кустов первого поверженного и, перевернув его вниз лицом, связал ему руки его же собственным ремнём. Второй насильник пока не подавал признаков жизни. Его запястья пришлось связывать полосой ткани, оторванной от его рубашки. Разобравшись с нападавшими, мужчина обратил свой взор на девушку. Она сидела на траве и тихо плакала. Из одежды у неё остались только трусики и полуспущенные джинсы, но она даже не пыталась прикрыть свою наготу. Николай снял лёгкую куртку и протянул ей.

– Прикройся, дочка. Нечего старика смущать своими прелестями, – с улыбкой произнёс он. – В милицию надо позвонить. Сдать этих ублюдков.

– Не надо в милицию, – всхлипнула Надежда. – Мне потом жизни во дворе не будет. Все друзья на меня ополчатся.

– Ничего, значит не друзья и были, – строго сказал Николай. – Если этих уродов не проучить, они завтра опять будут насиловать.

Он уверенно достал трубку и набрал номер. Через пятнадцать минут насильников уже грузили в старенький УАЗик.

В милиции они задержались надолго. Пока девушка писала заявление, пока её допрашивали, потом допрашивали его, прошло больше трёх часов. Надя ждала его у окошка дежурного по отделению.

– Спасибо вам, – сказала она, опустив глаза. – Вы не проводите меня до дома?

– Да, конечно, доченька, провожу, – улыбнулся мужчина. – Куда же я денусь!

Они шли молча. Надя взяла своего спасителя под руку, и ей было невероятно спокойно и приятно от его близости. От него исходил манящий запах силы и уверенности в себе, а не парфюма, как от её сверстников. Этот запах она помнила с детства. Так пах её отец. Она гордилась им, и не могла простить матери, что та не смогла удержать своего любимого, когда он сорвался со стены при восхождении. Хоть мама и говорила, что он сам перерезал страховочный строп, чтобы не утащить за собой её, обида на мать, всё равно оставалась. Она была благодарна Николаю за молчание. Слова сейчас были лишними.

Наш герой шёл, понурив голову, и думал о своей жизни. Ему сорок лет, детей нет, и уже, наверное, не будет. Рядом идёт девушка-ребёнок, прижавшись к нему. Её тепло приятно согревает его руку и так хочется обнять это маленькое создание и защитить от всех опасностей жизни! Так хочется взять это чудо на руки и нести, наслаждаясь её нежным запахом и счастливой улыбкой! Какая-то непонятная нега коснулась его сердца. Оно приятно замлело, и он посмотрел на девушку. Она в этот момент тоже подняла голову и посмотрела ему в глаза. Их взгляды встретились, и душа подсказала остальное.

Через час они стояли в сквере, обнявшись, и наслаждаясь близостью друг друга.

– Коля, давай заберём завтра заявление, – прошептала Наденька. – Мы должны быть благодарны этим парням за то, что встретились.

– Дурочка ты маленькая, – прошептал в ответ счастливый мужчина. – Мы всё равно бы встретились, это было неизбежно, а любая сволочь, замыслившая против тебя плохое, теперь будет непременно наказана.

– А ты меня не оставишь?

– Да я сегодня родился заново, благодаря тебе! Мы больше никогда не расстанемся, по крайней мере, надолго.

Николай открыл дверь и тихо прошёл в свою комнату. Быстро покидав в большой рюкзак самые необходимые вещи, он также тихо вышел из квартиры. Жена даже не проснулась. Ну и пусть спит, так даже проще. Наденька ждала его внизу. Они обнялись и пошли по своей судьбе, но уже вместе, уверенные, что всё теперь будет хорошо. Иначе и быть не может!

Стервоза

Двери утреннего метро начали закрываться. Три зада сжало гидравликой и по причине их окружности запихало в вагон. Их владельцы скрипнули зубами и растеклись по впередистоящим. Вагон тронулся, и его поступательные движения протолкнули пассажиров от дверей в середину. Зоя стояла, держась за поручни, и пыталась не обращать внимания на шаловливые ручки прижавшихся к ней самцов. До конечной остановки было далеко, а она ехала именно туда. Через пару остановок будет последняя пересадочная станция и после неё народ начнёт рассасываться.

Получив среднее образование, Зоя сразу поступила в институт. Обучение ей давалось легко, чего не скажешь про общение со сверстниками. В школе она всегда держалась особняком. Даже в одиннадцатом классе, когда она просто расцвела, все попытки одноклассников начать ухаживания она пресекала в корне. Закончилось это печально. Её несколько раз поймали в раздевалке и чувствительно помяли, а когда она поступила в ВУЗ, и возвращалась вечером домой, её подкараулили в подъезде трое парней, затащили в подвал и, зажав рот, изнасиловали. Заявление в милицию принесло только дополнительные унижения. Дело было закрыто, и после этого все парни стали для неё врагами. За пять лет в институте она отбрила множество попыток молодых людей поухаживать за ней. Её высокомерный и холодный взгляд отпугивал даже самых прожженных мачо, и на третьем курсе от неё отстали, занеся в разряд стервозных дур. Получив высшее образование, она устроилась работать бухгалтером в строительную фирму. Но и там все поползновения местных ловеласов были пресечены. Так она и жила в своём, замкнутом на себя, мире, и это её устраивало.

Сегодня был обычный рабочий день. По причине жаркой погоды она надела любимую, короткую юбочку, босоножки на шпильках и топик. Ей доставляло удовольствие, когда проходящие мимо самцы выворачивали шею, провожая её взглядом и истекая слюной. Её прекрасное тело мстило всем представителям мужского пола, неудовлетворённым вожделением, за все обиды, нанесённые ей. Но больше всего ей нравилось наступать, как бы нечаянно, на ноги этих кобелей, в давке вагона метро, своими тонкими шпильками. Их шипение и ругань были для неё песней. Так и сегодня она нашла каблучком ногу стоящего сзади мерина, особо активно ощупывающего её зад. Он привычно взвыл, и вокруг неё образовалось немного пустого пространства. Зоя вздохнула свободнее и улыбнулась, вспомнив, как расшифровали её имя сослуживцы. Змея Особой Ядовитости. Это было признанием её независимости.

Напротив сидел молодой человек. Он читал журнал, и его лица она не видела, но, судя по телосложению, это был обычный ботаник. Костюм, хоть и чистый, но слегка помятый, ботинки, хоть и подходили к костюму, но были покрыты слоем пыли. Больше за журналом ей ничего не было видно, да и не надо было. Она прицелилась каблучком и, когда вагон немного качнуло, наступила всем весом на ногу парню. Уже проворачивая привычный финт, Зоя, неожиданно для себя, пожалела о содеянном. Это было настолько непривычно, что она вздрогнула. Молодой человек медленно опустил журнал и посмотрел девушке в глаза. Взгляд у него был спокойный и добрый. В нём не было осуждения или похоти, не было и намёка на перенесённую боль, и было впечатление что он смотрит не на неё а В НЕЁ.

– Извините, пожалуйста, – робко произнесла Зоя непривычные для неё слова, – я нечаянно.

– Да ничего страшного, – ответил парень, – бывает. И опять закрылся журналом.

В груди взорвалась атомная бомба, в ушах зазвенело и на несколько секунд легкие перестали получать воздух. И в этот момент вагон начал резко тормозить. Девушка не удержалась на ногах и плюхнулась на колени к молодому человеку.

– Ох… извините ещё раз. – еле выдавила из себя Зоя.

– Ну… если вам удобно, то можете и не вставать, – улыбнулся парень.

Что было потом, наша стервоза помнила плохо. До конечной остановки она так и доехала, сидя на его коленях и мило улыбаясь. Выйдя из вагона, они обменялись телефонами. Зоя пошла на работу, а парень вернулся в метро, свою станцию он давно проехал. Уже вечером состоялось их первое свидание, которое затянулось на всю жизнь. Через год Зоя, будучи уже женой, ушла в декрет и родила двойню, мальчика и девочку. Больше она свои шпильки не надевала. Михаил (так звали парня) правую босоножку, принёсшую ему счастье через боль, запаял в стеклянный ящик и поставил на самом видном месте. В этом аквариуме почила и вся стервозность его жены.

Привет, Любонька!

– Привет, Любонька! – мальчик лет двенадцати улыбался, глядя на девочку, которая лежала в кровати. – Ты сегодня как, в настроении поиграть в пятнашки?

– Ну сколько раз можно тебе говорить, – с раздражением в голосе ответила одиннадцатилетняя Любонька, – не могу я двигаться.

– А ты и не пробовала, – ответил улыбающийся знакомый. – Со мной у тебя получится.

– Да я знаю, что ты меня любишь, но это невозможно.

После этих слов девочка заплакала и проснулась. Вот уже два года она была прикована к постели. А всего-то споткнулась на перемене, когда играла в пятнашки… Бетонная лестница, перелом позвоночника, и приговор врачей: паралич. Вся нижняя часть тела была в наличии, но…

Любонька вытерла слёзы и разозлилась на себя. Этот сон преследовал её уже полгода. Каждый раз, просыпаясь, она жалела, что не согласилась с мальчиком и не встала, ведь во сне можно всё. И каждый раз она давала себе слово, что завтра она обязательно побегает с ним, во сне.

– Доченька, массажист скоро придёт, просыпайся, – мама, улыбаясь, зашла в её спальню. – Как спалось?

– Хорошо, мамочка. Мне что-то снилось, но уже не помню.

– Ну и ладно, сегодня среда, и сон до обеда, а если не помнишь, то и сбываться нечему. Вот завтра сон на неделю, а если сбудется, то и на всю жизнь.

День тянулся долго. Сначала массаж, потом завтрак, затем уроки с несколькими репетиторами и самостоятельные занятия. После обеда из окна начали раздаваться детские крики и смех. Вторая половина дня была самая трудная. Слышать, как твои знакомые, сверстники и соседи играют во дворе и радуются жизни, было невероятно трудно. Мама всё понимала и окружала её заботой и любовью, но одиннадцатилетний ребёнок – это переполненный энергией сосуд жизни. И улыбка крайне редко появлялась на губах Любоньки.

Настал вечер, за ним ночь. Девочка лежала с закрытыми глазами в попытке заснуть. «Если сегодня мальчик опять придёт, я встану и пойду с ним. Хоть во сне ощутить радость движения», – с этой мыслью она засыпала каждый день. Но сегодня ей пришла в голову ещё одна: «Если сегодня не решусь, то мальчик может больше не прийти, ему просто надоест упрямая и глупая девчонка, и он найдёт другую подружку».

– Привет, Любонька, – услышала она знакомое приветствие, но продолжение её не порадовало. – Ты и сегодня не захочешь со мной поиграть в пятнашки?

– Мальчик, но как же я могу встать? У меня ведь парализованы ноги.

– А ты просто захоти этого – и встанешь.

– Да я хочу, но ноги всё равно ничего не чувствуют.

– А давай я тебе помогу, – мальчик неожиданно подошёл к кровати и сдёрнул одеяло…

Любонька посмотрела на себя и увидела, что она лежит совершенно голенькая. Непроизвольное движение, и она свернулась в калачик, прикрываясь руками и ногами.

– Ну вот видишь, а ты говорила, что у тебя ноги не двигаются, – засмеялся мальчик.

Девочка подпрыгнула от радости и встала на ноги. Она чувствовала каждый пальчик, каждую клеточку своего тела. Непонятно как, но она уже была одета в пижаму, и мальчик взял её за руку.

– Побежали играть, – потащил он её, – я давно хотел побегать с тобой в догонялки.

– Подожди минутку, я маме покажусь, хочу, чтобы она за меня порадовалась.

Любонька сделала уверенный шаг и – проснулась. Она стояла посередине комнаты. Ноги, пока слушались очень плохо, но покалывание и боль говорили, что она их чувствует.

– Мама, мама, я стою! – закричала она во всю мощь своего детского горла. – Я чувствую ноги!

В этом крике чувствовалась вся неиспытанная радость двух лет, неистраченная энергия и стремление жить. Через пару секунд мама и папа уже стояли рядом и поддерживали её с двух сторон за руки. Из их глаз текли слёзы счастья.

Днём папа вынес её на руках во двор и поставил на ноги.

– Доченька, а теперь попробуй сама, – сказал он, поддерживая её сзади под локти. – Ты сможешь, я знаю.

Неожиданно к ним подбежал незнакомый мальчик лет двенадцати.

– Привет, Любонька. Пошли, поиграем.

У неё всё поплыло перед глазами. Нет, голова у девочки не закружилась, просто выступили слёзы. Перед ней стоял Он, мальчик из сна. Она обернулась и вопросительно посмотрела на папу.

– Иди, конечно, – ответил он на её немой вопрос.

И она, сделав шаг, взяла мальчика за руку…

Так они и идут, уже сорок лет. Идут по жизни вдвоём, с любовью, заботой и благодарностью, поддерживая друг друга. У них уже внуки, которые наизусть знают историю знакомства своей бабушки с дедушкой. А те каждый день, в одно и то же время, выходят на улицу, берутся за руки и просто идут по двору, как сорок лет назад.

Подарок Деда Мороза

Сергей ехал с работы уставший, но довольный. Так удачно подвернувшийся небольшой заказ принёс очень неплохие деньги, и как раз к Новому году. Всего за пару дней плотной пахоты он заработал тридцать тысяч, и они были сейчас нужны как никогда. Завтра последний день года, и надо купить подарки жене и дочурке. Да и хороший стол накрыть хватит.

Электричка мерно постукивала колёсами, приближая уставшего парня к дому. Рядом стоял увесистый рюкзак с инструментами и робой. Тело тридцатипятилетнего парня приятно ныло от усталости, и он, прислонившись головой к окну, задумался. Из грёз его вывел сварливый голос пожилой женщины, сидящей напротив.

– Вот же гады, – тихо причитала она, читая магазинный чек. – Ну хоть под Новый год могли бы не обсчитывать. Паразиты. Два раза посчитали муку. Это же целых тридцать рублей.

– Что, бабуля? – сочувственно поинтересовался Сергей. – В магазине обманули?

– Ой, да тебе-то чего, парень, – огрызнулась женщина. – Разве ж может молодёжь понять, что такое тридцать рублей? Для вас и тысяча не деньги, а мне теперь один день надо будет только хлеб есть. И эта шалава на кассе. Чтоб ей мои рубли поперёк горла встали. Гадина.

«Ну, понесло бабульку. Дать ей полтинник, что ли? Может, даст спокойно подремать. Да скорее всего, это обычная попрошайка. Они сейчас именно так и выпрашивают деньги».

– И как она на меня смотрела! – не унималась бабка. – Ну, естественно, она за день сотню таких, как я, обсчитает, и вот ей моя пенсия! Ну ничего, отольются ей слёзки пенсионеров. Вот ведь молодёжь пошла, ни стыда, ни совести.

– Бабуля, а вы верите в Деда Мороза? – Сергею пришла в голову неожиданная идея. – Как, по-вашему, под Новый год происходят чудеса, или это всё сказки?

– Да какие чудеса, парень. Все давно думают только о себе и на других им наплевать. Святой Николай уж давно не ходит к людям, злые все стали.

Пока женщина ворчала, убирая чек в пенсионное удостоверение, наш герой успел прочитать, что звали её Зинаида Владимировна и что ей уже семьдесят шесть лет.

– Зинаида Владимировна, зря вы так о Деде Морозе. Им может оказаться любой, кто проходит мимо. Вдруг я и есть Святой Николай? И сижу здесь не случайно? Вы же мысленно просили меня помочь вам устроить праздник на Новый год?

– Да ничего я не просила, а если и просила, то это касается только меня и его.

– Ну, вот я и пришёл, – улыбнулся Сергей. – Или не верите, что это я?

– Так ты же в обычной куртке, джинсах и вязаной шапке! Борода у тебя хоть и похожая, но чёрная, а не белая, да и сам ты брюнет.

– А вы представьте себе, что будет, если я появлюсь в электричке в своём традиционном виде! Меня могут просто в сумасшедший дом отправить.

– Да ладно тебе издеваться. Какой из тебя Дед Мороз? Молод ещё.

– Так я и говорю, не с руки мне в своём виде показываться. А так, собрал подарки в рюкзак и поехал по делам.

– А чем докажешь, что ты Святой Николай?

– Да очень просто.

Сергей несколько минут назад сложил одну пятитысячную бумажку и сунул её между пальцев. Его этому научил один приятель-приколист. Он очень эффектно доставал деньги из пустой руки и подавал их на кассу. Когда кассирша проверяла их самым тщательным образом, он просто смеялся. Этот фокус и решил использовать наш герой.

– Вот видите, у меня обе руки пустые, а сейчас в них появится ваш подарок. – Он протянул правую руку женщине, показывая, что она совсем пуста, и потом, сжав её в кулак, начал доставать из него купюру в пять тысяч. – Возьмите, это вам на празднование Нового года и на небольшой подарок.

Бабка впала в ступор, но протянутую бумажку взяла.

– Только у меня к вам просьба – уж простите и ту кассиршу за ошибку, и всю молодёжь за невнимательность к вашим проблемам.

Старушка только махнула головой, уставившись на розовую бумажку в её руках.

Поезд как раз подъезжал к станции нашего героя, и он, взвалив рюкзак на плечи, пошёл к тамбуру. «Мне и двадцати пяти тысяч на праздник хватит, а для женщины эта пятёрка родит надежду и поможет хорошо справить Новый год». От этой мысли на душе стало тепло и приятно.

– Николай, спасибо, – услышал он в спину. – Я буду молиться за тебя.

– Да за меня не надо, – ответил Сергей, оборачиваясь. – Вы лучше за всю молодёжь помолитесь и посмотрите на них по-доброму.

Двери электрички открылись, и парень, выскочив на перрон, сразу нырнул в подземный переход. На душе было тепло и радостно.

– Будь счастлива, бабуля. Не болей в новом году! И пусть твои внуки любят тебя, – произнёс он тихо, глядя вверх. – А мне надо устроить праздник семье.

P. S. Ровно через полгода Сергей встретил эту женщину в одном из магазинов. Она отошла от кассы и внимательно изучала чек. Вдруг развернулась и уверенно направилась к кассирше.

– Девонька, ты же себя обсчитала на целых восемьдесят рублей. Ты не посчитала пару десятков яиц. Проторгуешься так.

– Ой, спасибо, женщина, – с благодарностью улыбнулась молодая кассирша. – Не многие сейчас поступают так, даже если и заметили. Спасибо огромное!

– Я дала слово Святому Николаю желать молодёжи только добра и намерена сдержать своё слово. Желаю тебе найти принца…

После услышанного Сергей почувствовал себя Новогодним кудесником, жаль денег на всех престарелых ворчуний не хватит.

Благословение Ивы

Наверное, у каждого человека хранятся в памяти эпизоды из жизни, когда его судьбу меняло общение с деревьями. Некоторые в детстве изображали мартышек и лазали по сучковатым стволам, но, по причине ухода в процессе эволюции от шустрых собратьев, не смогли показать чудеса ловкости и, ломая ветки, совершали стремительное путешествие по горизонтали, заполучая фобию высоты и переломы конечностей. Другие любовались из окна дома на растущее рядом дерево и впускали в душу спокойствие и доброту, а кто и получал упавшим сучком по маковке и наполнялся злобой к зелёным собратьям.

У меня же с деревьями связана память о самом крутом повороте в жизни мужчины: с приручением дикого, глупого и холостого меня и превращении меня же в женатого и почти домашнего. Вот так вот, женили вашего покорного слугу… деревья. Вернее, не все деревья, а всего одно. Какое, скажу чуть позже. А дело было так.

Я тогда был до неприличия молод, всего двадцать два года. В голове только ветер и девушки. Вернее, расставим правильно приоритеты – девушки, девушки… девушки и… девушки, а потом уже ветер. Было этих представительниц прекрасного пола… Ну, много, короче. Вдруг жена прочитает, не буду вдаваться в подробности. Так вот, никаких мыслей о создании семьи в то время у меня ещё не возникало. Нет, врать не буду, предложения я делал, и весьма часто, но, сами понимаете, нужны они были только для… И чего это я раскрываю мужские секреты? Понесло. Короче, не собирался я надевать хомут на шею, а планировал покобелировать ещё лет пять, а уж потом остепениться.

И всё бы хорошо, но на мою голову свалились из солнечного Краснодара гости – мама с дочкой. Они приехали к подруге моей Мамы как дальние родственники; даже не седьмая кость, а двенадцатая-пятнадцатая от пятой точки, в общем, очень дальние. Пришли они с визитом к моей маме. И вот надо же было мне в это самое время не радоваться жизни в компании друзей и подруг, а по просьбе Мамы красить стволы яблонь… Вы уже подумали, что именно яблони были виновницами моего попадания в неволю? Возможно, частичка их вины в этом есть, но до главной виновницы повествования я ещё не дошёл.

Я засвидетельствовал своё почтение гостям – женщине сорока пяти – сорока шести лет, маленького роста, по-краснодарски с визгливыми нотками в говоре, очень подвижной и скромной, а также её дочке, – девушке моего возраста, весьма симпатичной наружности, очень застенчивой (как мне тогда показалось) и немногословной. Мама попросила меня показать молодой гостье красивости нашего маленького городка, расположенного рядом с Питером. Почему красивости, а не достопримечательности? А где их взять, в большой деревне?

Девушку звали Света. Первое моё впечатление о приехавшей молодой особе было… Ну, скажем так – смазлива, тиха, застенчива. Вывод – ловить нечего, шансов нет, значит, нет смысла и время тратить. Но… Мама просит, надо выполнять. И повёл я новую знакомую в парк. Нет, не подумайте, скабрезных мыслей у меня не было. Хотя, может, где на подсознании и были, но это не в счёт.

Так вот, повёл я её в парк – показать озеро и окружающую его природу. Дорога шла мимо ручья, по берегу которого росли высокие и пушистые ивы. И дёрнул же меня чёрт показать, какой я ловкий, и забраться на одну из плакучих. Вот чего я туда полез? А больше всего мне интересно, какого рожна я стал пытаться ловить на «слабо» Светлану?

Видимо, судьбе было угодно, чтобы эта Плакучая Ива стала отправной точкой отсчёта нашей семьи. Когда я помог девушке забраться на толстую ветку и сам сел рядом, то внутри что-то щёлкнуло. Я посмотрел на гостью другими глазами и ощутил… Даже не знаю, как это описать… Это было нечто, из разряда предчувствий и понимания истины. Передо мной сидела МОЯ половинка. Не было в голове пошлых мыслей и желаний, было только стремление не отпускать больше от себя этот подарок судьбы и защищать её от всех опасностей и неурядиц.

Залезли мы на ИВУ часов в восемь вечера, а спустились вниз ближе к полуночи. Да и потом пошли домой далеко не сразу. Не буду рассказывать, как меня отчитывала Мама и как на следующий день мы опять убежали в парк, но через восемь дней городской ЗАГС принял наше заявление. Произошло это второго августа 1987 года, а в сентябре мы сыграли свадьбу… Уже этой осенью будем отмечать её серебряный юбилей.

Так Ива помогла мне найти ту, с которой я иду по жизни вот уже четверть века, и благословила нас.

Дело было в апреле

– Саня, помоги, – услышал я однажды из телефонной трубки. – Мы с Танюшей разводимся. Слова эти прозвучали для меня как гром с ясного неба.

– Это как? – только и смог выдавить из себя я.

– А вот так. Помоги, приходи, сделай что-нибудь, – в трубке пикнуло, и связь прервалась.

Это как? Ещё раз мысленно произнёс я. Как Витька мог поссориться с Татьяной? Вероятность такого события была сопоставима с появлением Святой Мари в современном публичном доме. Их даже семьёй назвать было нельзя, в прямом смысле этого слова они существовали как единый организм. Когда я заходил к ним в гости, то оставлял за дверями негатив, который накопился у меня за всю жизнь – там ему просто не было места. Все стрессы, обиды, злоба и горечь у дверей их квартиры просто спадали, как шелуха, и уползали восвояси. Наблюдать за этой парой без текущей слюны доброй зависти было невозможно. Общение у них сводилось в основном к взглядам друг на друга. Вернее не так: их глаза постоянно были связаны и лишь изредка они отрывались, что бы посмотреть на окружающих. Если Танюша брала в руки печенье, значит, Виктору его очень захотелось и она, с неземной нежностью кормила возлюбленного. Если Витька доставал из холодильника пирожное, то значит, Татьяна захотела сладенького. Вам ха-ха, а они так жили уже двадцать лет. Глядя на них, я не понимал, зачем им вообще секс, и так слияние организмов полное, но четверо детей указывало на то, что… ну вы понимаете, не отпочковались же они.

Один раз я зашёл к ним в гости с женой. Лучше бы я этого не делал. Моя супружница большая скромница и тихоня, но что она мне устроила в этот вечер, дома… Я и по молодости столько и так не мог. Думал, помру, как мечтаю, в момент любви. Но ничего, сдюжил, и даже понравилось… но рассказ не об этом.

Так вот, эта… даже не знаю, как их назвать. Пара? Какая из них пара, даже сиамские близнецы, это личности по отдельности, а они – два диффузировавших друг в друга организма. Во загнул, но такое сравнение вполне к ним подходит. И… они вдруг поссорились? Как может левое полушарие моего мозга поссориться с правым? Бред. Хотя у меня может, а вот они нет. Короче, надо идти к ним, а не ломать голову, благо дома напротив.

– Саня, она назвала меня бякой, – прямо с порога заявил Витька.

– А он чертыхнулся, прикусив язык, когда я ему давала любимое печенье, – парировала Танюша.

– И чё? – не понял я

– Ну, она же меня обозвала.

– А как она это сказала? – уже смеясь, спросил я.

– Да она и не сказала, а подумала, а это ещё хуже!

– Ты тоже чертыхнулся не вслух!

Тут я завис. Совсем. Секунд двадцать мои извилины пытались прогнать через себя полученную информацию, но получалось это плохо, из-за явной абсурдности оной. Была мысль вызвать скорую из дурки, но подумалось, что забрать могут и меня, как заразившегося.

– Вы что, действительно читаете мысли друг друга? – немного выйдя из оторопи, спросил я.

– А вы с женой разве нет? – услышал я в ответ хор из двух голосов.

– Как же вы прожили двадцать лет? – на меня опять напал ступор. – Это же ни соврать ни… да не дай Бог!

– А как же вы живёте тогда с женой? – удивилась Татьяна.

– Так, этот разговор начинает напоминать диалог с инопланетянами. – Меня посетила идея. – Вы действительно решились развестись?

– Да, после таких оскорблений, мы не можем больше жить вместе.

Тут я заржал, бесстыдно, нагло, с пониманием идиотизма ситуации.

– Хорошо, и кто из вас готов уйти? – отсмеявшись, я одной рукой мял заболевший пресс, а второй вытирал слёзы.

– Как мужчина, уйти должен я, – на полном серьёзе заявил Виктор.

– Нет, уйду я. У моей мамы двухкомнатная квартира и мне есть куда, – логично запротестовала Татьяна.

– Нет… – начал было возражать мой друг, но я остановил этот спор.

– Значит так. Сейчас я позвоню своей жене, и она придёт сюда. Чтобы Татьяне было не так одиноко, вы несколько дней поживёте здесь, а мы с Витькой пойдём ко мне и будем холостовать. А где ваши детки?

– Сегодня поехали на выходные к бабушке, – насупившись, произнесла хозяйка

– Вот и прекрасно, Витька, иди, собирай вещи. Только самое необходимое: бритву, щётку, ну и по мелочи.

– А как же… – уже в один голос попытались протестовать разводящиеся, но я опять не дал им сказать.

– Это решение не обсуждается. Вить, я жду.

Мой друг опустил голову и пошёл исполнять указание. Я набрал номер жены, Светы, и попросил прийти. Вдаваться в подробности смысла не было, я только сказал, что ей придётся пожить у Татьяны некоторое время. Визг радости оповестил меня, что жена придёт очень скоро. К своим друзьям, после первого их посещения с женой, я её брал очень редко, да чего там говорить, вообще почти не брал, а она в них просто влюбилась. Ну и ладно, одной проблемой меньше.

Минут через десять вышел вздыхающий глава семьи с небольшой сумкой в руках.

– Я готов, – заявил он.

– Вот и славно, трам-пам-пам. Пошли ко мне.

Татьяна схватила меня за рукав, когда я уже собирался выходить, вслед за другом.

– Сашенька, он очень любит овсяное печенье, буженину и жареную картошку.

– Вот через недельку и будешь его этим кормить, а холостые мужики иногда и вискас едят, когда готовить лень.

– Да ты что, ему же… – попыталась возразить женщина, но я покачал головой и развернулся к выходу, давая понять, что разговор закончен.

Света встретилась нам уже на улице. Её сияющая физиономия немного вытянулась, когда я сказал, что несколько дней ей придётся провести вдвоём с Танюшей, а Виктор поживёт у нас, она не могла представить их по отдельности, но особого неприятия эта идея не вызвала. И начался Ад. По дороге я купил литрушечку водочки. Чем ещё развлекаться двум холостым мужчинам, и с хорошим настроением? Открыл дверь квартиры. Два старых друга, одни, вся квартира в нашем распоряжении, о чём ещё можно мечтать? Ага, мечтать-то можно, но… Вечер Витка ещё держался, он выпил пару рюмок и погрузился в себя. Я иногда не против выпить и один, но когда компания рядом… Но толку от его присутствия было мало. Около двух часов я ещё пытался уговорить его повеселиться и порадовать Бахуса, хотел намекнуть и на Венеру, но понял, что меня поймут не правильно, потом плюнул, глотнул горячительного в гордом одиночестве и пошёл спать.

Следующим днём была суббота, и началась она со звонка моей жены.

– Саш, что мне делать с этой сомнамбулой? – прозвучало в трубке. – Танька просидела всю ночь на кровати и не сомкнула глаз. Я заглянул в другую комнату, где оставил Витьку и почесал затылок. Он сидел в той же позе, что я его оставил. Кровать была даже не разобрана.

– Светуля, давай подождём до вечера. У меня такая же ситуация.

– А что у них произошло?

– Так ты у подруги спроси.

– Да она со вчерашнего дня ещё не произнесла ни одного слова.

Я задумался, вспоминая. А ведь и Витька вчера весь вечер просидел молча, только показывая кивком, согласен он или нет

– Ладно, потерпи до вечера, потом посмотрим.

Положив трубку, я пошёл в комнату к другу.

– Ты завтракать будешь?

Он поднял на меня глаза, и я понял, что спросил глупость. Такой грусти и безысходности я ещё никогда ни у кого во взгляде не видел. Но это было только начало. Поняв, что материальная пища ему не нужна, я попытался включить ящик и отвлечь болезного боевиком или какой-нибудь комедией. Куда там. Столбняк продолжался почти до обеда, но неожиданно перешёл в бурную деятельность. Вскочив с кровати, Витька побежал в коридор, и начал одевать куртку.

– Ты куда собрался? – испугался я.

– Пойду, попрошу у Танечки прощения, это я виноват в ссоре.

– Никуда ты не пойдёшь. Решили же, что несколько дней поживёте раздельно.

– Но как же она без меня сейчас?

– Понятия не имею, как она, – соврал я. – Но идти домой тебе ещё рано.

Этот диалог мог продолжаться вечно, но в это время позвонила моя жена.

– Саша, что делать? – запричитала она. – Танька рвётся к вам.

– Ни в коем случае не пускай её, я позвоню, когда будет можно, – сказал я и повесил трубку.

Попытки сбежать Витька предпринимал с интервалом в полчаса. В принципе, я мужчина не из самых слабых, да и весовая категория под центнер, но чем ближе к вечеру, тем больше эти попытки стали походить на приступы бешенства. Применяя убеждения, хитрость, иногда силу, мне удалось додержать влюблённого до восьми часов. Но когда в его взгляде я прочитал ненависть к себя, то понял: пора. Когда открыл дверь, по прихожей пронёсся ураган, и я остался один. Пришла мысль позвонить жене, но внутренний голос подсказал, что лучше подойти к окну и досмотреть спектакль до конца. Между нашими домами располагается газон, а дорожка идёт вокруг него. С двух сторон на раскисшую, весеннюю землю сквера выскочили две молнии. Ровно посередине, в грязевой луже с кучей брызг произошло воссоединение. Громкий ЧПОК я услышал даже через звуконепроницаемое стекло окна. Дальше смотреть стало не интересно, да и телефон зазвонил. Жена сообщала, что удержать можно человека, но не цунами. Всё воскресенье мы с женой спали как убитые, отключив телефоны и дверной звонок. Устали немного за ночь выплёскивать эмоции.

Было это в апреле прошлого года, а под рождество мне позвонил Витька и попросил стать крёстным их пятому чаду, а Танька попросила Свету стать крёстной. Так мы с женой стали ещё и кумовьями и теперь, вот уже пару месяцев, приходиться ходить в гости к этим… монстрам любви, вдвоём.

Вы скажете: – Врёшь ты всё, Русанов! Не бывает такого. Может быть и так, но вы соврите, как я соврал.

Полиглот

Серебристый Мерседес остановился у большого мусорного контейнера и из машины вышел мужчина лет тридцати пяти, в строгом, тёмно-сером костюме. Брезгливо обходя кучи всякого мусора, валяющегося на подходе к помойке, Сергей (так его звали) нёс пакет со всяким хламом, накопившимся в машине. Взмах руки и тюк полетел в предназначенную для него ёмкость, но в то мгновение, когда он исчез за бортиком, оттуда послышался громкий мат. И ничего бы удивительного в этом не было, но пару фраз на русском сменили отборные ругательства по-английски, причём с явно выраженным британским акцентом. Сергей оценил чистоту произношения, но мусорный ящик продолжил: сначала по-немецки, затем перешёл на итальянский, а в финале выдал длинную тираду на языке, который опознать было трудно. Как оказалось, по-японски. Вслед за полиглотским монологом показалась небритая, грязная рожа непонятного возраста, но явно мужского пола, с мутными от пьянки глазами и страшнейшим перегаром.

– Это ты там блажишь на всех языках планеты? – спросил Сергей у мусорного явления.

– Не, это твой пакет издал такие звуки при падении на мою голову. – Ответило чудовище.

– А ты только ругаться умеешь, или языками владеешь?

– Девятнадцатью владею в совершенстве, и ещё на двенадцати могу сносно общаться.

– А чего ты тогда забыл в этом баке?

– Спал я там.

Сидя во главе стола на своей свадьбе, Дмитрий чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Красавица жена, множество друзей, квартира, подаренная его родителями молодой семье, машина, подаренная родителями невесты, полученный недавно диплом иняза и хорошая работа переводчиком сулили безбедную и насыщенную жизнь. Праздник удался. Зал ресторана еле вместил всех гостей, тамада вёл гулянье со знанием дела и гости исправно кричали «Горько!». Наталья, смущаясь, поворачивалась к мужу, и они сливались в поцелуе.

Прошёл год.

– Димка, когда ты потребуешь у начальства повышения? – Настойчиво спросила супруга. – Мы так лет десять будем копить мне на машину.

– Натуля, ну ты же знаешь какая сейчас ситуация, – взмолился супруг, – подожди немного.

– А чего ждать? – не унималась благоверная – Ты и так тянешь весь отдел. Кроме тебя никто не владеет японским, китайским, ивритом и греческим. Про остальные языки я вообще не говорю.

– Ну, Наточка, как я пойду к начальству, если у меня не готовы восемь переводов, что мне поручили?

– Так сделай их. Это тебе работы меньше чем на неделю.

– А когда я буду переводить три книги, за которые уже взялся, и аванс на которые уже получил?

– А незачем было на них подписываться.

– Ну да, а шуба твоя сама бы пришла из магазина.

Прошло ещё три года.

– Ну что ты сидишь у телека? У тебя куча текстов для перевода, а ты упёрся в свой биатлон.

– Могу я хоть один час в день просто отдохнуть?

– Да отдыхай ты сколько хочешь, я поехала к Светке. У неё сегодня днюха.

– И вы, конечно, устраиваете девичник по этому поводу?

– Естественно. Мужья нам и дома надоели.

Прошло ещё два года.

Дмитрий пришёл домой с работы раньше обычного на два часа. Начальство уехало в командировку и он решил пофилонить, а потом, спокойно заняться переводом очередной книги, но… Открыв дверь своим ключом, он зашёл в прихожую. На вешалке висел незнакомый плащ, и рядом стояли чужие ботинки. Дверь в комнату была слегка приоткрыта и оттуда доносились стоны. Классика. Пинком распахнув дверь, и войдя в спальню, он застал жену с одним из своих друзей.

Прошёл час.

– А чего ты хотел? Я же женщина. Ты всё время либо на работе, либо сидишь за своим столом и печатаешь тексты. Я не могу без любви и ласки.

– Наташа, не буди лихо. На развод я подам завтра, а сегодня собирай вещи и вали отсюда.

– Размечтался. Эту квартиру подарили нам обоим.

– Да, у тебя барахла на две квартиры, плюс машину можешь забрать.

– Нужна мне твоя рухлядь! Забирай её себе. А квартиру мы продадим и поделим деньги.

Так Дмитрий оказался без жилплощади. Первое время он жил у родителей, но до работы от них было добираться очень долго. Сняв квартиру, он начал копить деньги. Тех, что он получил после продажи их двушки, ему не хватало даже на покупку комнаты. Но, оставшись один, он всё чаще начал прикладываться к спиртному. Выпитые сто грамм давали иллюзию хорошего настроения и отодвигали тёмные мысли на задний план. Так, через полгода, Дмитрий ушёл в первый запой. Родители помогли ему справиться и он даже не потерял работу, но через несколько месяцев запой повторился. В этот раз он гулял на широкую ногу. За две недели были спущены все имеющиеся средства, накопленные за полгода. Родители опять попытались ему помочь, отправив в лечебницу, но выйдя из неё, Дмитрий вновь запил. От переживаний его мать слегла с инфарктом и отец не смог разрываться на два фронта. За месяц было пропито и потеряно всё. Машину он разбил, сев за руль пьяным. И хорошо, что ещё никого не сбил, а просто убрался в глубокий кювет, сбив по пути несколько столбов ограждения. Квартирные деньги были сняты со счёта и частью пропиты, а частью украдены. Из съёмной квартиры его выгнали, а на работу он и не показывался. Приютили его собутыльники, которых он поил весь месяц.

– Да, не хоромы, – сказал, усмехаясь, один из забулдыг, показывая ему матрац на полу подвала, – зато и зимой и летом тепло. Жить можно.

Три года. Тридцать шесть месяцев постоянной пьянки, попрошайничества, поисков по помойкам выкинутых шмоток, алюминиевых банок, и других, нужных мелочей. Частые драки, презрение прохожих, постоянное чувство голода и не проходящее похмелье. Он и не считал эти месяцы и годы. Не важно это было. День прожит, спиртное найдено, что-то съедено – и слава Богу.

Вчера он в очередной раз подрался с главным. Вернее, просто получил от него по морде за то, что ничего не смог принести. Теперь пару дней придётся искать убежище в другом месте. В мусорный бак он залез, чтобы найти чем утолить иступляющий голод, но пригрелся на куче гниющих отходов и уснул. Там его и настиг пакет Сергея.

– Как удачно я сегодня купил полиэтилен, будто чувствовал, – похвалил себя Сергей, – будет чем замотать это чучело, чтобы не испачкало машину. И уже обращаясь к Дмитрию: – Вылезай оттуда, поговорить надо.

– А чё мне с тобой говорить? – Пробурчал бомж. – Кабы сто грамм налил, тогда бы и поболтали.

– Вылезай и налью.

– А, ну тогда я быстро, – обрадовано затараторил Дмитрий, – только на закуску подберу чего-нибудь.

– Я тебе подберу! – заржал Сергей – Хочешь, чтобы я блеванул? Найду я тебе закуску. Вылезай!

Кряхтя и тихо матерясь, из железной помойки вылез грязный, тощий мужик с давно не стриженной бородой, слипшейся в комок, и серым лицом. Из одежды на нём было… подобие штанов, рваная рубаха, старая куртка с одним рукавом и какие-то галоши.

Сергей достал из бардачка машины бутылку «Абсолюта» и упаковку с нарезкой копчёной колбасы.

– Угощайся, – пригласил он нового знакомого, – только у меня стакана нет.

– Ничё, я и так справлюсь, – увидев яства, радостно засмеялся Дмитрий, и жадно приложился к горлышку литровой бутылки.

– Ты пока особо не усердствуй, – забеспокоился бизнесмен, – давай сначала поговорим, а потом допьёшь. Эта бутылка от тебя никуда не денется, всё равно выбрасывать теперь.

Бомж оторвался от неожиданного угощения, ухватил в кулак половину всей нарезки, жадно закинул в рот давно забытое лакомство и, смачно рыгнув, улыбнулся.

– Ну, давай поговорим.

– Ты откуда такой полиглот? Где языки изучал?

– Ну, у меня, вообще-то два высших образования и одно из них иняз.

– И дипломы есть?

– Вот ты вроде не глупый человек, а задаёшь тупые вопросы. Где я тебе сейчас возьму дипломы? Пропито всё давно.

– А раньше они были? Ну до того…?

– Конечно, были.

– Ладно, дипломы и восстановить можно, а какими языками владеешь?

Тут Дмитрий засмеялся и начал перечислять европейские, азиатские и арабские языки. От этого списка челюсть Сергея опускалась вниз всё больше и больше.

– Ладно, стоп, потом остальные перечислишь, – прервал он воспоминания полиглота. – А не хочешь попробовать начать нормальную жизнь?

– Это как? У меня ни дома, ни денег и на работу хрен кто возьмёт, даже дворником.

– Я возьму, и помогу вначале. У меня своя фирма и много заказчиков за рубежом, причём в разных странах. Мне очень нужен толковый переводчик.

Дмитрий перестал улыбаться. В его глазах блеснул интерес и желание.

– Но как…?

– Так ты согласен?

Неуверенное пожатие плечами было ответом. Дмитрий опять приложился было к бутылке, сделал один глоток, но оторвал её от губ. Он огляделся по сторонам, увидел край бетонного забора, огораживающего помойку, и со всего размаха размозжил об него водку.

– Тогда замотайся этим полиэтиленом и садись на заднее сидение, – одобрил решение Сергей, – начнём тебя вытаскивать.

Банщик долго ругался и не хотел пускать Дмитрия, но когда сотка баксов оказалась в его руках, резко подобрел и даже вызвался сам помыть «болезного».

Пока проходил процесс откалывания грязи и соскабливания того, что не откололось, бизнесмен заскочил в ближайший магазин и купил простенький спортивный костюм, нижнее бельё, рубашку и кроссовки.

Следующим заведением, после бани, стала клиника для желающих завязать. Там он сдал своего протеже специалистам, оплатив вперёд все возможные и невозможные процедуры.

Прошёл год.

– Дмитрий?

Высокий мужчина в дорогом костюме заинтересовано обернулся, когда услышал своё имя.

– Наталья?

Перед ним стояла довольно полная женщина, с небрежно и броско наложенным макияжем, в открытой блузке и короткой юбке.

– Ты чего тут делаешь? – Задала она нелепый вопрос.

– Как это что? Билет покупал. В Москву надо на денёк съездить. А ты что тут делаешь?

Этот вопрос тоже прозвучал ещё более нелепо. Весь вид женщины и место где она стояла, оставлял мало сомнений в цели её пребывания рядом с Московским вокзалом.[1]

– Да… я тут… просто стою… жду… знакомого. – запинаясь на каждом слове, выдавила из себя женщина. – Ты лучше расскажи, как ты…?

– А чего рассказывать? Нормально у меня всё. Извини, Наталья, некогда мне.

Резко развернувшись спиной к бывшей супруге, Дмитрий спокойно пошёл к машине. На нажатие кнопки брелка весёлым пиканьем откликнулась почти новая Хонда, и мужчина, сев в авто, поехал по своей жизненной дороге. Второй шанс, который дала ему жизнь, он не упустил.

Жизнь за жизнь

«Жизнь – штука сложная и непредсказуемая». Думаю, любой из нас может поставить свой автограф под этим высказыванием. Часто бывает, что всего один миг переворачивает нашу жизнь с ног на голову, а потом другой миг возвращает нам спокойствие и радость.

Жанна никогда не была красавицей. В старших классах парни смотрели на неё только благодаря симпатичной подружке Вере и на контрольных, когда надо было списать. Умненькая, тихая, всегда готовая помочь, дома она боялась подойти к зеркалу, отражающему её тощую фигурку, слегка вытянутое лицо с довольно большими глазами, вздёрнутым носиком и узкими губами. Несуразная, угловатая, но с широкой душой, девушка мечтала о любви, но встречала только ухмылки.

В институт она поступила без проблем, и пять лет студенческой жизни пролетели как одна минута. Тут уже принимали не только «по одёжке» и защиту диплома она отмечала в компании друзей. Общежитие, много спиртного, хорошая компания, много музыки и утро. На большой кровати лежало пять тел. Кто как туда попал, история умалчивает, но после этой ночи Жанна забеременела. Да, бывает такое, первый раз и сразу на сносях. Кто отец? Под подозрением было не меньше десятка парней, но ответ на этот вопрос Жанну интересовал очень мало. Она мечтала стать мамой, а при её внешности … беременность была счастьем. Да, забыл сказать, её родители развелись, когда ей было два годика, мама давно перебралась в деревню и вела там весьма разгульный образ жизни, а след папы потерялся после уплаты им последних алиментов. Так что молодая женщина была предоставлена сама себе и лишена поддержки со стороны.

В феврале Жанна стала мамой, родив мальчика. Как она была счастлива, когда первый раз этот сгусток жизни припал к её груди! Как она благодарила Бога за подарок, за радость материнства, за то, что она уже не одна.

Евгений сегодня с утра был на взводе. Одна сделка сорвалась, а вторую начальник перепоручил другому. И дело даже не в деньгах, которые он недополучит, а в его профессиональной гордости. Молодой, энергичный, умеющий рисковать и находить выход из трудных ситуаций, он не может проигрывать. В свои тридцать он не заводил семью только потому, что работа была для него всем. На любовь времени не оставалось. Он ехал на своём Рено в любимое кафе, мимо сквера, и разговаривал по телефону с другом, когда на проезжую часть выскочила детская коляска. И скорость-то была небольшая, под шестьдесят, но … лёгкий удар, хруст и душераздирающий вопль справа, со стороны тротуара.

Жанна вышла с малышом в сквер подышать воздухом. Она проводила там каждый день час-другой, на скамейке под большим тополем, а сынок мирно дремал рядом. Начало лета, солнышко, щебет птиц. Женщина расслабилась и прикрыла глаза. В какой-то миг рука выпустила коляску, а порыв ветра придал ей движение. Из забытья вывел визг тормозов.

Евгений рванул дверь и выскочил из машины. То, что осталось от коляски, торчало из-под заднего бампера. Упав на колени, он попытался вытащить это, в надежде, что ребёнок ещё жив, но … струйка крови и тишина развеяли все надежды. Он сел на асфальт, сжал голову руками и тихо завыл. Он не чувствовал, когда обезумевшая мамаша оттолкнула его от машины и с невероятной силой выдернула остатки коляски. Не видел он и того, как женщина упала без чувств, поняв, что ребёнок погиб. Когда он поднял голову, вокруг стояла толпа народу и на разные голоса причитала.

Жанна очнулась в больнице. Непонимающими глазами она осмотрела белые стены и потолок. Палата была небольшая, одноместная. Телевизор, холодильник, тумбочка и кровать – вот и всё, что находилось в комнате. Как она сюда попала? Что с ней произошло? На тумбочке стоят цветы… кто их мог принести? Множество вопросов роились в голове, не было там только одного, главного: где сын? Горе вычеркнуло из памяти все события, которые произошли после её пробуждения на вечеринке. Чуть больше года просто стёрлось из сознания. Вчера она гуляла с друзьями, а сегодня проснулась здесь.

В палату зашёл незнакомец. Какой он симпатичный. Высокий, подтянутый, в строгом костюме с красивым галстуком. Но почему у него такой грустный взгляд? И почему он не смотрит мне в глаза? Вот бы он стал моим первым мужчиной. Да куда тебе, наверно он просто ошибся палатой. Нет, посмотрел на меня и не уходит, стоит молча. Что же ему надо?

Евгений уже неделю дежурил у палаты. Друзья помогли ему организовать похороны младенца и узнали о матери всё, что было возможно. Одинокая женщина, тихая и безобидная. Соседи говорили о ней только хорошее.

Когда приехала скорая и полиция, он был в шоке, но смог собраться и настоял, чтобы женщину отвезли в хорошую больницу. Заплатив везде, где можно и нельзя, он устроил её в отдельную палату и теперь ждал, когда сознание к ней вернётся. В милиции ему сказали, что ДТП произошло далеко от пешеходного перехода, но какое это имеет значение. Он УБИЛ ребёнка и как теперь с этим жить?

Сейчас Жанна смотрела на него с любопытством. Ни ненависти, ни злости во взгляде не было. Он упал перед ней на колени и, склонив голову, тихо прошептал:

– Прости…

Когда мужчина встал на колени перед кроватью, и его опущенная голова почти коснулась её груди, сердце Жанны сжалось от неожиданной нежности и она, запустив пальцы в волосы, прижала его к себе. Что произошло дальше … это был взрыв. Жанна просто утонула в неожиданной любви, а Евгений, ошеломлённый таким поворотом, выплеснул все накопившиеся чувства – вины, жалости, нежности, и они тоже переросли в любовь, из которой, прямо на больничной койке родилась новая жизнь. И в момент, когда два сердца бились в одном ритме, и жизнь начала зарождаться для биения третьего, к Жанне вернулась память.

– Как это? – только и смогла сказать женщина.

Евгений, уже получивший надежду на прощение, понял, что произошедшее может ещё больше усугубить его вину. Что делать, он просто не знал. В его объятьях лежала женщина и смотрела на него ненавидящим взглядом. Толчок и он вылетел с кровати. В панике он вскочил, схватил одежду в охапку и выскочил из палаты.

Девять месяцев он пытался встретиться с ней, поговорить, попросить прощения, вымолить его. Но все попытки были тщетны. Он нашёл её мать и уговорил написать дочери письмо, в котором она сообщала, что смогла заработать немного денег и посылает их дочери. Естественно, эти деньги он послал сам с деревенской почты и потом ежемесячно высылал Жанне материальную помощь. От него денег женщина бы не приняла. А сколько дней он провёл под её окном, глядя, как её тень касается занавесок. Сколько раз он наблюдал за ней издалека, видя, что она носит их ребёнка. Когда начались схватки, он дежурил у подъезда и первым увидел приехавшую Скорую. Заплатив водителю, он договорился, что девушку отвезут в указанный им, лучший в городе роддом, а сам полетел туда, договариваться с врачами. И сейчас, через три дня он стоял на ступеньках медицинского учреждения с огромным букетом и ждал.

Жанна спустилась в фойе больницы с ребёнком на руках. Тут жизнь кипела. Счастливые отцы осыпали медсестёр, выносящих их чад, цветами, совали им по карманам деньги. Радостные мамаши гордо вышагивали к своим мужьям, а те бросались им на встречу. От улыбок бабушек и дедушек слепило глаза, и только её никто не встречал. Дочку ей отдали ещё в отделении и теперь, прижимая её к груди, она вышла на улицу, никем не замеченная. Но что это? Он стоял на коленях перед дверью, склонив к ней голову, а огромный букет роз лежал перед ним. И опять на неё накатила волна любви, но уже с жалостью и полным осознанием ситуации. Ненависть свалилась с неё, как снежный пух с покачнувшегося дерева. Она запустила пальцы свободной руки ему в волосы и прижала голову к коленкам.

– Встань, ступеньки холодные. Зачем нам с дочкой больной папа?

Евгений поднял глаза, и в них было счастье.

А вчера мы с Женькой обмывали ножки его сына, и послезавтра пойдём встречать Жанну из роддома.

Эротика

Охота, или

компромат на меня

Эх, размахнись, рука, раззудись, плечо … Нет, не так …. Ух, пощёлкайте, пальчики, по клаве… Нет, тоже старо и избито. Как же начать? О, придумал! Будь что будет, но это я должен рассказать. На дворе весна, и я, как нормальный мужчина, в это время страдаю обычно избытком… как бы это помягче сказать… желаний. Память упорно возвращает меня в ту весну, когда я испытал самое невероятное приключение в жизни. Только ни слова моей жене, иначе она меня кастрирует, и подозреваю, что далеко не химическим способом. Да и не остановится она на этом, а продолжит чикать всё выступающее. Бр-р-р-р. Но я вам доверяю. Уж вы-то точно не проболтаетесь.

Итак, мне тогда было тридцать четыре года, на дворе стоял самый конец апреля. Уже неделю как была открыта весенняя охота, а я ещё никого не добыл и даже не нюхал запаха выстрела. Все мои друзья проявили подлое пренебрежение к мужскому развлечению, и я решил поехать один. В среду, ткнув пальцем в карту, выбрал место и, узнав, чьи это угодья, в четверг взял туда путёвку. Мой палец, хоть и тупой, но ткнул не сильно далеко, всего сорок минут на электричке и восемь километров пешком.

В пятницу утром я собрал рюкзак, достал из сейфа ружьё и двинул на платформу. Сев в вагон электропоезда, удивился практически полному отсутствию пассажиров. В вагоне были только я и ещё парочка старушек. И это в пятницу днём. Чудеса. Но это было только их начало. Через пару остановок в вагон зашло очаровательное создание. На первый взгляд я оценил её как совсем молоденькую нимфетку, совершенно оформившуюся и достигшую пубертатного возраста, но совсем недавно. По моей шкале восемнадцать килограмм весит – значит, можно влюбляться. (Отбросьте крамольные мысли о педофилии, я имею в виду, что восемнадцать ей исполнилось.)

Так вот, эта очаровашка вошла и осмотрелась. Что её привлекло в моей внешности, я понять не могу до сих пор, но в пустом вагоне она выбрала именно сиденье напротив. А надо сказать, что погода была довольно тёплая, и её одеяние состояло из лёгкой кофточки и обтягивающих джинсов. Аппетитная округлость, та, что пониже спины, медленно продефилировала почти на уровне моих глаз, затем развернулась и устроилась на скамейке. Пока она садилась, я успел оценить все формы и правильность линий её тела. Фантазия взорвалась, раскручивая сюжет, а павлиний хвост с жутким шелестом раскрылся. Весна всё же. В голове, помимо фантазийных сценок с участием прелестницы, начали лихорадочно рождаться слова для начала знакомства.

– Девушка, а вы знаете, что садиться напротив охотника можно только в коротенькой юбочке? – сказал я первую свою наиглупейшую фразу и добил второй: – Джинсы на красивой девушке это плохая примета.

Ангелочек хмыкнул, загадочно и оценивающе осмотрел меня с ног до головы и изрёк:

– А без юбочки и без джинсов можно? Это хорошая примета? – с этими словами она расстегнула нижнюю часть туалета и спустила её до колен.

Мой шок длился несколько секунд. Её розовые в голубой горошек трусики с кружавчиками вызвали во мне новый, более смелый поток фантазии, а красивейшие ножки прогнали мысли об охоте на задворки подсознания.

– Ну, без юбочки и джинсов можно и на коленки, – нагло нашёлся я, – эта примета ещё не проверена, но я готов рискнуть.

Опять смешок, и вот она у меня на коленях. Ну, и какая может быть после этого охота, когда так охота? Одна рука непроизвольно легла ей на колено, а вторая на талию. Ох, и эмоции я тогда испытал! До сих пор, вспоминая, дрожь идёт по телу. И вроде не мальчик давно, и потискал женского пола предостаточно, но в тот момент… Ох, дышать я перестал совсем, чтобы не спугнуть.

Так мы и доехали почти до моей остановки: она, прижавшись ко мне и обняв за шею, а я – обнимая её за талию и поглаживая ножку. Оба на взводе, но ещё не взорвавшиеся.

– Следующая остановка моя, – грустно констатировал я сей факт.

– А куда ты едешь? – изящно перейдя на «ты», спросила фея.

– Ну, вообще-то ехал на охоту, но готов нарушить планы, – с надеждой в голосе изрёк я.

– А можно я с тобой? – улыбнулась она.

Я чуть не задохнулся от радости. Такого продолжения не предполагала даже моя фантазия.

– Конечно можно! – чуть не подпрыгнул я. Но от станции восемь километров пешком.

– Ну, ты же будешь идти рядом?

– Я могу даже иногда нести. Только джинсы пока надень.

И мы вышли из вагона вдвоём. Перрон был пуст, единственная дорога уводила в лес. Мы обнялись и начали наматывать первые метры. Я не ощущал ни веса старенького рюкзака за плечами, ни ружья, висевшего на шее, только тепло её тела и лёгкость руки, обнимающей меня за место, где лет пять назад была талия.

Так мы прошли около километра. Асфальт сменился грунтом, и я увидел в лесу небольшую полянку, недалеко от дороги. Она проследила мой взгляд, и мы, не сговариваясь, изменили траекторию движения. Так быстро палатку я не ставил никогда, ни до, ни после этого случая. Дальше мы пошли только на следующий день, уже узнав имена друг друга, и став несколько ближе.

Её звали Ксюша. Неуёмная энергия и детская непосредственность сводили меня с ума. Просто идти по дороге она не могла. Я пытался удержать её в объятиях, но с таким же успехом можно было пытаться удержать полёт фантазии при виде её попки. Она постоянно забегала в лес, выискивала первые весенние цветы и разные кривые веточки и, вернувшись на дорогу, показывала их мне, затем, потеряв к ним интерес, целовала меня и опять убегала, а я потихоньку топал вперёд. Так мы преодолели ещё четыре километра. На этом наше терпение кончилось, надежды поохотиться растаяли. Да и какая к чёрту охота, мой трофей уже был рядом. Опять лихорадочная установка палатки и буря чувств и эмоций.

На следующий день мы отправились в обратный путь. Мысли об окончании этого весеннего приключения приносили печаль, и мы опять устроили стоянку на первой поляне, надеясь покинуть её к вечеру. Ага. В поезд мы погрузились только в понедельник, во второй половине дня. Она вышла на своей станции, не оставив мне даже телефона, а я поехал дальше. Больше мы не встречались. Я несколько раз ездил на ту станцию, где она вышла, но найти её так и не смог.

Так Ксюша и осталась моим наилучшим воспоминанием о весенней охоте, которая без единого выстрела принесла мне столько положительных эмоций…

Казнь любовью,

или Гидроксоний

Было мне тогда всего двадцать лет, энергия хлестала через край, и сбрасывать я ее предпочитал на любовь. Согласитесь, не самое плохое применение для излишков жизненных сил.

Так получилось, что судьба свела меня с тремя подругами-студентками. Очень милые молоденькие первокурсницы медицинского института работали на летних каникулах медсестрами в больнице, где мне пришлось несколько дней провести после очередного приключения. Не буду рассказывать, какого, скажу только, что в результате его я оказался в отделении травмы с картонным фиксирующим воротником на шее.

Подруги работали сутки через двое, и за три дня я… закрутил с каждой. Ох, и весело было! Женщины – народ болтливый. Они мне рассказывали друг про друга самые сокровенные тайны, что помогло мне залезть в их сердца по самое «не балуй». Так я залюбился с компанией из трех подружек и зародил в их сердцах «великое чувство».

Но вот пришло время покинуть стены медицинского учреждения… В этом были свои плюсы и минусы. Теперь была возможность встречаться каждый день не с одной из подружек – с той, которая дежурила в больнице, а с двумя, которые отдыхали, но по очереди. Развлекуха великолепная, но увеличивался риск, что раскроется моя афера. Они ведь даже не догадывались о своем соперничестве. Я крутился, как белка в колесе. Надо было и развлекать их, и доставлять удовольствие… Ну, вы понимаете… И рассчитывать время встреч надо было так, чтобы их пути не пересекались. Сколько это требовало сил – уму непостижимо. А сколько выдумки, сколько фантазии!.. Я заявил, что работаю в КГБ и могу узнать про них любую информацию. Как вы догадываетесь, ее я черпал из их же рассказов друг о друге. Немножко приукрашивал, чуточку домысливал, но факты оставлял неизменными. Ох, и распаляло это их! Да еще моя травма, «полученная в боях за Отечество»… – совсем герой.

Хватило меня ровно на две недели. Нет, хватило бы и на больше, но вмешался Его Величество Случай. Ну, не повезло. У какой-то их общей знакомой приключился, как на грех, день рождения, и там они все вместе и собрались. Приглашали и меня, каждая – как своего жениха, но, вы же понимаете, пойти с ними я не мог. Жить о-о-очень хотелось…

Там они, по причине врожденной болтливости, выяснили все тонкости моей аферы и на следующий день нагрянули в гости. (А ведь они были будущие медики.) Когда я увидел в глазок всех троих, то на горизонте замаячила кастрация с личным поеданием ее последствий… Не хотелось этого жутко, но их три! И такие фурии, подумал, вынесут дверь в считанные минуты… Открыл.

Мои грехи перечислялись в течение часа. Связанный по рукам и ногам, я слушал… и понимал всю глубину своего проступка, многократно раскаивался и ждал приговора. Видимо, первая седина появилась в моей шевелюре, тогда еще пышной, именно в тот момент. Закончив с обвинением, красотки перешли к обсуждению казни. Было выдвинуто больше десятка вариантов, от самого простого, когда они меня будут разрезать на кусочки и мне же их скармливать, до сложного, связанного с операцией по смене пола и последующей принудительной беременностью и смертью в момент родов. Все это расписывалось в красках, с использованием медицинских терминов и знанием анатомии.

Остановились они на трех возможных разновидностях казни. И предложили мне их на выбор. Первый – они проводят кастрацию, и я любуюсь на свою крайнюю плоть в стаканчике со спиртом, пока не истеку кровью. Второй, королевский, по мотивам Дюма, – раскаленный штырь вводится в анал до наступления летального исхода. И третий – смерть через любовь. Как вы понимаете, я выбрал последний. Уйти в момент секса – это мечта.

Тот вечер я помню до сих пор. Меня «казнили»… Потом еще раз «казнили», потом всем четверым это начало нравиться еще больше, и действо продолжилось… Только вот наказанием это быть уже перестало. Так родился на пару месяцев наш ГИДРОКСОНИЙ[2].

Вчетвером мы встречались до конца лета, а потом – институт, работа по совместительству и… новые романы. Приятная расплата за аферу закончилась… Но я готов опять подвергнуться такой экзекуции, хоть сейчас…

СВ

И какой паразит придумал железные дороги? Ну, таскали древние греки свои корабли по каменной дороге в далёком прошлом, ну придумали немцы деревянные рельсы для вагонеток, но дальше-то зачем было изобретать? Сидели бы мы в своих городах и горя не знали, так нет, опутали металлоломом всю планету и ползают теперь червяки-поезда туда-сюда. Вы скажете: не нравится ездить на паровозе, летай самолётом. Один раз попробовал. Ничего интересного. Сел в летающий гроб, как дурак, в одном городе, и через пару-тройку часов вышел из него в другом. Только седых волос прибавилось, да молитвы новые узнал, пока дрожал на высоте с десяток тысяч метров. Увольте. По рельсам, хоть и долго, муторно и нудно, но поближе к матушке земле.

По молодости я очень любил ездить в командировки. Поколесил по Союзу знатно. Правда, за Урал не ездил, но до него и на нём побывал почти везде, и что самое приятное, всё за казенный счёт. Завод оплачивал билеты, проживание и ещё выдавал командировочные, по три пятьдесят в день. Лафа. В плацкарте нас ездить не заставляли, и мы иногда наглели, покупая билеты в СВ. Были такие вагоны, повышенной комфортности и сексуальности. Вы спросите – а причём здесь сексуальность? А представьте себе: купе на двоих и в нём мужчина и женщина. И ехать им вместе, в одном гнёздышке, сутки, а то и больше. Хорошее было время! Секса в стране не было, а СВ вагоны были. Хотя, наверно, потому и были, что правительство считало: секса в стране нет.

– Петров Сергей, зайдите к начальнику отдела, – прозвучало из динамика внутренней громкой связи. Вы спросите: – Почему отдела, а не цеха? А вот так. Почти на любом заводе есть испытательная станция, и она относится к научному отделу. Там я и работал электриком, испытателем, сопровождающим грузов и бабником. Хотя… бабник, это, скорее, призвание, но это уже из другой оперы, хотя… рассказ-то про СВ… Ну, не суть. Короче, вызвали меня к начальнику, и он направил меня в отдел сбыта для оформления груза, и потом в АХО, для оформления командировки в славный город Воткинск, что под Ижевском. Я направился сначала к администрации, дабы узнать подробности и мне сообщили: партия изделий завода должна попасть смежникам послезавтра и мне следует срочно бежать за билетами. Все документы уже оформлены. Я проверил командировочное удостоверение, предписание и документы на груз. Вспомнил прошлую свою поездку в Орехово-Зуево. Тогда мне в названии города перепутали букву «З» с буквой «Х», и получилось очень неблагозвучное: Орехово-Ху… (нет, не могу произнести), и пришлось срочно всё оформлять по новой, перепроверил два раза. Всё было в порядке. После этого я полетел на вокзал. Как и следовало ожидать, билетов в купе не было уже давно, но одно место в СВ нашлось. Я как-то особо и не возражал. Только спросил:

– Кто будет в купе ещё, мужчина или женщина? На что получил строгий ответ:

– Таких справок не даём. А могли бы, гады. Вот чего с собой брать в дорогу? Либо пару литров спирта с завода, либо несколько бутылок вина. А вдруг попаду на престарелую грымзу-антиалкоголика? Всё удовольствие от поездки коту под хвост. Лотерея.

Поезд отправлялся вечером, около девяти часов, точнее не помню. Нехитрые походные вещи были собраны всегда, а что брать с собой из спиртного… решилось само собой. Меня за пару недель до этого надоумили настоять спирт на калгане и напиток, как раз к поездке, насытился цветом и пах весьма привлекательно. Два литра серо-янтарной жидкости, в двух плоских фляжках, заняли своё законное место в дорожной, спортивной сумке, в ожидании собутыльника и попутчика.

На вокзал меня привезли на машине. Два ящика изделий весили каждый килограмм по тридцать, и тащить их не входило в мои обязанности. Носильщик довёз груз до вагона. Предъявив билет проводнице, я разместился в кубике двухместного купе. До отправления было ещё минут двадцать и я вышел покурить. К вагону подошла симпатичная самочка, лет двадцати, и показала билет девушке в железнодорожной форме. Вероятность попадания прелестницы ко мне в попутчицы было чуть меньше десяти процентов, так как таких кабинок в вагоне всего двенадцать, но детородный орган отреагировал мгновенно, да и слюни потекли в три ручья. Господи, ну что тебе стоит направить эту красотку в мою конуру!!! Я же не похоти ради, а продолжения рода человеческого для. Ну, пожалей ты голодного до женского тела. Но… моя молитва возымела обратное действие. Стройная и желанная добыча прошла мимо и открыла дверь другого купе.

До отправления скорого оставалось всего пять минут, когда к вагону подбежала солидная, стройная дама, лет под сорок, с кучей сумок, парой чемоданов и… мужем. Господи, только не это. Не наказывай ты меня так. Хорошо, если едет муж, но это маловероятно, с таким количеством багажа может перемещаться только слабый пол. Если она зайдёт в моё купе, то больше суток воспитательной работы и нравоучений испортят всю поездку. Две ночи с ней вдвоём… я повешусь. Бог усмехнулся и дверь открылась.

Да чтоб к тебе в церковь заросла тропа, по которой верующие придурки ходят отбивать колени. Чтоб все попы и дьяконы поимели всех послушниц и зачали кучу антихристов. Чтоб… Короче, я стал полным атеистом. (Не подумайте, всё это я вслух не сказал, а только подумал, да и много чего ещё).

– Добрый вечер, молодой человек, – вымолвила, улыбаясь, мадама.

Конечно молодой, мне всего-то двадцать с хвостиком, мамаша. (Это я тоже подумал).

– Здравствуйте.

– Верочка, давай я закину багаж и побегу, поезд скоро отправляется, – торопясь сбыть супругу, заявил муж. Он посмотрел на меня сочувствующим взглядом, закинув чемоданы с сумками и под кровать, и на багажную полку, мгновенно испарился. Помахав с перрона в окно своей половинке, он со счастливым выражением лица пошёл по своим делам. Гад.

– Давайте знакомиться, меня зовут Вера, – улыбнулась мамаша.

Ну чего ты лыбишся, старушка, я в печали и настроение премерзейшее. (Это я опять подумал).

– Очень приятно, Сергей, – постарался я остаться вежливым, но получилось с натягом.

– А почему вы такой хмурый? На дворе лето, солнышко светит, жизнь прекрасна.

Вот чего бы тебе не заткнуться, обломщица? Солнышко ей светит. Той молодушке, через купе, тоже светит, но меня там нет. Придётся нажраться калгановой настойкой и спать всю дорогу. (И это я подумал).

– Да, я не хмурый просто не очень люблю ездить поездами, – соврал я самым беззастенчивым образом.

– А вот это зря, Серёженька. Можно я вас так буду называть? Купе на двоих, масса свободного времени, что может быть лучше? – в глазах женщины заиграли огоньки.

Э, подруга, ты чего? Ты на что намекаешь? Мне почему-то сразу захотелось повнимательнее рассмотреть эту слегка перезревшую фря. Скользнув взглядом снизу вверх, отметил: ножки стройные, попка на месте, талия присутствует, грудь в руке поместиться (мой любимый размер), шейка длинная, личико … ну не первой свежести, так мне не варить её, а возможно, жарить. Ежели калганки хватит, то…

– Вера, а как вы относитесь к алкоголю? – задал я наводящий вопрос. Ну, так, издалека. А вдруг?

– Да как вам сказать, – замялась дама, – если угостите, то с удовольствием.

Поезд потихоньку набирал скорость, выезжая из мегаполиса, и плавно покачивался. Одна из моих фляжек перекочевала на стол, добрая проводница ссудила пару стаканов и вечер начал казаться не таким мрачным. Если кожу не пошатаю, так хоть напьюсь в своё удовольствие.

После первой порции, когда пищевод и желудок начали петь «Лунную сонату», я посмотрел на женщину напротив с некоторой заинтересованностью. А лет ей, может и не сорок, а чуть больше тридцати пяти, да и личико … посвежело от выпитого и мило улыбается. Мы поболтали пару минут о всякой ерунде, типа женской и мужской логики и решили усилить действие первой порции. А спиртик-то чистый. А наливал-то я грамм по шестьдесят-семьдесят. Да, с калганом он пролетает со свистом, но девяносто четыре градуса никто не отменял.

Дама щебетала не умолкая. Не сильно длинная юбочка, чуть выше колена, слегка задралась, когда она положила ногу на ногу, а верхняя пуговичка блузки, как бы невзначай, сама собой расстегнулась.

Да ей и тридцати пяти-то нет, наверно. Где-то, чуть за тридцать. Вполне хороший возраст. Сейчас ещё немного выпью и надо сходить покурить.

– Серёженька, а вы курите? – спросила Вера неожиданно.

– Да, конечно.

– А давайте курить в купе. Чего бегать в тамбур.

– Я только «за». После выпивки, закурить – самое то.

– А давайте выпьем на брудершафт, – вдруг предложила созревшая очаровашка.

– Может быть, тогда и дверь прикроем? – улыбнулся я в ответ.

– Конечно.

И мы выпили, и… сначала поцеловались, потом продолжили, потом… мерное покачивание вагона немного усилилось от наших действий. Я и не думал тогда, что сексом можно заниматься с таким удовольствием. Куда там малолеткам, до опытнейшей партнёрши, знающей и умеющей на один, а то и на два порядка больше их. Мы не одевались до следующего утра. Пили понемногу калганку, закусывали фруктами и какими-то вкусностями, появившимися из сумок Верусика, курили прямо в момент секса и наслаждались обществом друг друга.

– Верунчик, мой мочевой пузырь сейчас взорвётся, – взмолился я, после очередной порции удовольствия.

– А у меня есть два халатика, пошли вместе, – улыбнулась девушка.

Мы накинули лёгкие, шёлковые тряпицы с рукавами и выскочили из купе. Зайдя в туалет и справив нужду, отметились и там, и, выйдя через полчаса, увидели очередь недовольных. Но нам было мало дела до них. Сверкая ягодицами из-под развевающегося халатика, Верусик побежала по вагону, и скрылась в нашем номере люкс. Я поспешил за ней.

– Чудо моё, мы спать-то будем? – улыбаясь спросил я, надеясь на небольшой отдых.

– А ты сможешь уснуть? – удивлённо вопросила красотка.

– Так нам ехать ещё почти сутки, а потом надо будет работать.

– Ну, ложись и попробуй уснуть, а я лягу рядышком.

И всё понеслось по новой. Занавески на окне мы не закрывали и на остановках, напротив нас быстро собиралась толпа любопытных и завидующих, а когда поезд трогался, народ начинал движение, толкая многочисленных перронных торгашек. Сколько было этих станций… не помню, только аккуратная попка, нежная кожа, красивая грудь и море страсти и желания.

И вот Ижевск. Чего мне тут нужно? Почему надо выходить? Какие-то ящики надо тащить. А-а-а-а, меня встречают.

– Верчик, а мы ещё встретимся?

– Шарик круглый, всё может быть, Серчик.

Не круглый шарик, плоский. Помнит ли сейчас Верочка эту поездку, или она канула в лета, в череде дней? Мне сейчас под пятьдесят, а ей, наверно… уже «за сорок». На женский возраст математика не распространяется, на него действует только спиртное.

Господи, спасибо тебе за твою мудрость. Прости меня за мерзкие думы и помыслы.

Ты есть, я это точно знаю и верую.

Женьщина

В начале своей писательской деятельности я постоянно писал слово женщина с мягким знаком: «женьщина». Несколько раз мне стучали по голове филологи, чтоб они… были здоровы, и я потихоньку отучился ставить этот пресловутый мягкий знак. А ведь неспроста я его ставил. Ведь как в жизни бывает, есть ЖЕНЩИНЫ, которые конь в юбке. Эти и в избу ворвутся, даже если она не горит, просто проверить, нет ли там их мужика-изменщика, и коня на скаку остановят, ежели мужик свалить на нём удумал. А как они скалку в руки берут – ну просто загляденье! Илья Муромец со своей палицей по сравнению с ними как школяр провинившийся. А есть ЖЕНЬЩИНЫ. Те мягонькие, как этот знак, пушистенькие. К таким подходишь, и в душе сразу песня звучит, и хочется приласкать это божественное существо, сделать что-нибудь приятное. От них исходит такая нега любви и ласки, что мужик тает и растекается, как воск, становясь податливым и послушным. И не надо никакой скалки.

Как сейчас помню, познакомился я с одной женьщиной, случайно. Звали её Марина. И не скажу, что уж совсем красавица, но симпампулечка. Маленькая, как пупсик, ростом, дай Бог, метр шестьдесят, стройная как тростиночка, но не тощая, носик курносый, аж до неприличия, глазки огромные и ресницы под стать им. Личико милое и наивное, ну просто ангел. И моложе-то она меня была, всего ничего, на двенадцать лет. Мне тридцать пять, а ей двадцать три. Ух, и закрутили мы. Для жены я стал часто уезжать на объект, на несколько дней, с ночёвкой. У строителей это в порядке вещей. Но, сами понимаете, где я пропадал. После работы захожу к ней с букетом, а на столе уже вкусности всякие и она улыбающаяся и радостная. А что мужику ещё надо? Прямо в Рай попадал. И ведь плевать было уже и на семью, на жену с дочкой, и на мнение друзей и знакомых. Так было уютно и спокойно рядом с ней, что хотелось оградить этот светоч от всего внешнего и серого, дарить подарочки, кормить, одевать и… так далее. Полгода я разрывался на две части, и уже начал подумывать о разводе. Но как только я это сказал Мариночке, то её личико сразу помрачнело, и я первый раз увидел в её глазах грусть.

– Вот чего тебе не хватает, Димуля? – сказала она – Нам хорошо вместе, мы радуемся жизни и получаем от неё удовольствие. И чего вам, мужикам, так хочется сделать это удовольствие своей собственностью? Живи ты с женой, а ко мне приходи изредка, отдохнуть душой.

Почесал я затылок и подумал: – «А действительно, чего тебе не хватает? Есть жена и любовница. Вот только хочется дома такого Рая, а не за порогом». И с этого дня как будто не так всё стало. Вроде и улыбка у Мариночки та же, и встречи страстные и ночи пылкие, а как будто наиграно всё, не естественно. Ещё два месяца продолжались эти встречи, а на третий… Пришёл неожиданно, без звонка, а у неё… да, вы правильно подумали, другой, чья очередь в этот день была. Не стал я выяснять отношения, ни с ней, ни с соперником, просто развернулся и ушёл. И больше мы не виделись и даже не созванивались. А вот сейчас думаю: – «Ну был у неё другой, ну и что с того? Я вообще женатый. Она дарила мне ласку, нежность, уют. Ну, мало ей было того, что я давал взамен. Так что? Надо было либо давать больше, либо делить с другим. Но ведь мужчины не умеют делить». Так и живу теперь, вспоминая её нежность, отзывчивость и страсть. А вернулся опять к женщине со скалкой. Вот такая жизнь.

Ракушка

Высоченные волны разбивались о бетонные волнорезы и их остатки накатывали на песчаный пляж с грохотом и шипением. Конец сентября выдался жарким, но ветреным. Третий день море не подпускало к себе, потому отдыхающие несмело бродили по смеси песка и морской пены на краю прибоя. Изредка какой-нибудь смельчак бросался в начавшую распадаться волну и его ноги и руки несколько секунд мелькали в бурунах, а потом его постыдно выбрасывало к ногам любопытных. Хорошо, если в том же виде, в котором он нырнул. Частенько плавки выкидывало неподалёку и храбрец, под общий смех, вытряхивал из них песчаную взвесь и прикрывал срам.

Денис лениво потянулся на шезлонге, встал и немного размял суставы. Его молодое тело было покрыто золотистым загаром, что выгодно подчёркивало рельеф мышц. В отличии от храбрецов он не побежал на волну, а спокойно пошёл на неё. Женская половина отдыхающих с интересом замерла, а мужская, с ехидными улыбками, отвернулась. Дождавшись, когда волна потеряет силу, Дэн принял её на грудь и продолжил движение вперёд. Вода схлынула, а впереди показалась изгибающаяся стена, вот-вот готовая обрушиться. В этот момент он и прыгнул. Возмущённая волна закрутилась, зашипела и сползла обратно, а голова парня уже была далеко от берега и её баюкали ещё мирные морские морщины. Отвернувшиеся мужики, осознав, что их превзошли, сплюнули на песок и стали ждать, как же этот хлыщ будет выбираться. Игры со стихией редко заканчиваются благополучно. Но в глазах слабого пола появились зачатки влюблённости в героя.

Поплавав минут десять, Денис оседлал гребень волны и усиленно работая руками доплыл на ней почти до берега, а когда она начала спадать, закручиваясь и фыркая, чуть отстал и просто встал на песок пляжа. Следующее дитя моря и ветра попыталось его догнать, но смогло только поласкать ступни своей пеной. Все восхищённо ахнули. Женщины почти впадая в экстаз, а мужчины от понимания что искупаться, всё-таки, можно. Первые открыли лихорадочную стрельбу глазками, а вторые пошли на штурм стихии. Море заинтересовано присмотрелось к победителю и лизнуло пятки Даши, которая наблюдала за действом, не выказывая большого интереса. Денис подошёл к ней и, сев рядом на песок, улыбнулся и протянул руку. На его ладони лежал средних размеров рапан, переливающийся перламутром.

– Добрый день, это вам – произнёс он.

Дарья перевернулась со спины на бок и подперев голову рукой, с интересом уставилась на подарок.

– Вы это сейчас нашли? – спросила она – Но как? Даже в спокойную погоду тут нереально отыскать раковину и втрое меньшую.

– А у меня Нептун в корешах, – засмеялся молодой человек.

Так произошло их знакомство, а вечером…

Она вышла из душа, слегка прикрытая полотенцем. Длинные, тёмно-золотистые волосы спадали на плечи и немного прикрывали правую грудь, не закрытую куском махровой материи. Дэн вышел следом. Обняв сзади, прижался к обнажённой спине, зарывшись носом в водопад волос. Полотенце упало на пол, и молодые люди слились в любовном танце. Ласки сменялись безудержным сексом, потом перетекали в игры с шампанским и фруктами и опять выливались в ласки и секс. Это продолжалось до вечера. Устав от счастья Денис и Даша расстались, договорившись встретиться завтра.

Да, эта была лучше вчерашней, подумал Денис, выходя в бархатную мглу ночи. Надо будет завтра на рынок сходить, ракушек прикупить, уже мало осталось. Лишь бы шторм подольше не кончался. Люблю я, когда море мне помогает, не зря же служил морпехом.

А, ну тебе можно

Бывают люди, действия которых вызывают у окружающих резкое неприятие, даже среди друзей, и шутки их в компании воспринимаются с настороженностью. Но есть индивидуумы, которым позволено всё. Любая их шалость, будь она добрая или не очень, действует на окружающих как порция «Хи-хи-наркотика». Евгений был как раз из разряда таких. Вы попробуйте в шумной компании крепко обнять жену друга, взяв её одной рукой за попу, а второй прижимая к груди, и поцеловать её в засос. В лучшем случае, получите по морде от неё, в худшем от неё, друга и своей жены. Евгению же такие фокусы сходили с рук, причём такое поведение вызывало у окружающих хохот. И нельзя сказать, что он слыл клоуном. Записным шутником – да, но клоуном – нет. Его уважали в любой компании, к его мнению прислушивались и на любой тусовке он был желанным гостем. И по жизни он шёл под лозунгом: «А, ну тебе можно».

В тридцать пять лет Женька имел жену, дочку и двух сыновей. Настрогал. Внешне ничем привлекательным он не отличался. Да, не доходяга, но и не Шварценеггер. Рост под метр восемьдесят, среднего телосложения, без лишнего веса и рельефных мышц. Лицо… да рожа, как рожа. Покрасивее обезьяны, но не Ален Делон. Единственное, улыбка обезоруживающая. Когда он расплывался в своей лыбе, сердиться на него было нереально. Прямо гипноз какой-то. И на работе это помогало невероятно. Он трудился на ниве отделки квартир и согласовывал сметы на раз. Заказчики понимали потом, что их немного развели, но подпись стоит и на попятный поздно. Да и как это сделать, когда спорить по смете опять надо с гипнотизирующей улыбкой. Нереально. Так и платили.

Больше всего в жизни Евгений любил кошек. Дома всегда жила представительница этой независимой братии, а во дворе… стоило ему выйти из дома, как хвостиком за ним уже шествовала пара-тройка грациозных мохнатых. Помимо кошек наш герой обожал женщин. Его жена давно уже смирилась с этим и выработала свою философию: «Пусть нагуливает аппетит на стороне, главное, чтобы есть домой приходил». И подумав, добавляла: «Чай, не сотрёт под корень».

В начале марта появился у Женьки новый заказ – частичная отделка квартиры. Хозяева переехать на время ремонта не могли, приходилось мириться с постоянным перетаскиванием мебели и всего остального, а так же с домашним животным, каковым была старая кошка. По словам хозяев, её возраст приближался к четырнадцати годам, но выглядела она вполне ещё спортивно, вся чёрная с белыми носочками на лапках и белоснежным галстуком. Характер у неё был супер-независимый. Погладить её могла только хозяйка, да и то с опаской. Иногда даже на её попытки приласкать, кошка, а звали её Тоська, откликалась грозным шипением.

И вот наш Евгений первый раз появился на новом месте работы. Пока только посмотреть и оговорить стоимость. Когда он зашёл в квартиру, кошка спала на кухонном столе, стоящем у окна. Весеннее солнышко пригревало чёрную шерсть и животное находилось в сладкой неге. Как-то, не особо задумываясь над своими действиями, наш герой протянул руку и погладил её. Хозяева аж затаили дыхание. Тоська подняла голову и посмотрела на наглеца, а когда рука незнакомца попробовала опять проявить ласку, она просто спрыгнула, и нервно подёргивая кожей и хвостом, пошла в комнату.

– Странно, даже не зашипела, – сказал глава семьи, – вы поосторожнее, она жутко независимая и не терпит панибратского отношения.

– Ничего, я люблю кошек и они меня, – ответил Евгений, – не беспокойтесь, мы с ней подружимся.

Через несколько дней началась рутина ремонта. Женька вышел из дома в девять тридцать утра, планируя, по своему обыкновению, начать работу в десять. Как правило, он начинал путь на работу чуть раньше, но сейчас объект находился близко. Пройдя турникеты метро, он подошёл к эскалатору, но тут его взгляд привлекла очень аппетитная окружность. У выхода с подъёмника, на поручнях, сидела симпатичная девушка, лет двадцати пяти, и её попка свешивалась с другой стороны, аккурат, где сейчас и находился наш ловелас. Бес в ребро не просто ударил, а долбанул гранатой. Женька подошёл к свисающей округлости и ласково её погладил. Не став выслушивать последовавший за этим монолог, он прыгнул на ленту эскалатора и был таков.

В первые дни ремонта, обычно, производиться демонтаж старой отделки и это влечёт за собой обилие пыли и мусора. Так было и в этот раз. Когда, к обеду, перфоратор перестал снимать старую штукатурку, и пыль немного улеглась, в комнату заявилась Тоська. Она, по хозяйски прошлась по помещению и, запрыгнув на новые кОзлы, уставилась на источник безобразий, который мирно поедал бутерброды и запивал их чаем из термоса.

– О, привет недотрога, – весело поздоровался с животным Женька, – пришла посмотреть, что тут происходит?

Он подошёл к кошке и протянул руку, но не для того, чтобы погладить, а просто дав понюхать и тихонечко прикоснуться к её щеке. Так начался процесс приручения.

На следующий день путь на работу повторился с пунктуальной точностью. И что интересно, аппетитная окружность находилась на том же месте, что и вчера. Евгений не отказал себе в удовольствии и опять погладил заманчивый объект. Возмущения последовали, но уже не такие грозные, как вчера, а наш герой удалялся от них со своей обезоруживающей улыбкой. В этот же день Тоська позволила несколько раз провести пальцем по своей щеке, пока нюхала руку. И на третий день, и на четвёртый, заходя на эскалатор, Женька непременно поглаживал приглянувшуюся окружность, которая упорно, каждое утро, оказывалась на своём месте, а на работе кошка разрешала уже проявлять к себе немного ласки.

Так продолжалось ещё неделю, поглаживание попки, поглаживание Тоськи. «Животинки» разные, сценарий один. На десятый день, на уже довольно наглое поглаживание округлости, гневного монолога не последовало. Девушка просто обернулась и протянула заранее заготовленный листок бумаги. Евгений взглянул на него и увидел ряд цифр и имя – Елена. Явив девушке свою улыбку, он убрал листок в нагрудный карман, поближе к сердцу, и, послав воздушный поцелуй, запрыгнул на эскалатор. На работе его уже ждали. Сев, чтобы переодеться в робу, он неожиданно увидел кошку, шествующую по направлению к нему. Она запрыгнула на колени и блаженно замурлыкала. В этот вечер он позвонил Елене, и до ночи уже она мурлыкала на его коленках.

Но ремонт штука не бесконечная, а наш герой работал быстро, да с огоньком, поэтому ещё через неделю он явился для окончательного расчёта. Хозяева, довольные скоростью и качеством, рассчитались с радостью. В это время Тоська спала на кухонном столике. Евгений подошёл к ней и нагло погладил по голове и спине. Кошка вскинула голову и на её морде отразилась целая симфония эмоций. Это музыкально-эротическое произведение ничем не отличалось от чувств женщины, которую неожиданно шлёпнули по попе в магазине. Она оборачивается и на её лице отражается следующее: – «Ах ты, урод!», «Хотя, вроде не урод…», «А, так это мой муж!», «А, ну тебе можно», «Ну не здесь же, блин… но приятно, чёрт…».

Хозяева впали в ступор, когда Тоська издала протяжное и довольное мурлыканье. А вечером, очередной раз, мурлыкала Леночка.

Через пару дней начался новый объект, и время прохода турникетов изменилось. Евгений вздохнул и прошёл мимо пустующих перил, но через полчаса Лена сама позвонила.

– Это что такое? – возмущённо, выдала она через трубку, – кто меня по попе будет гладить? Я уже пятнадцать минут сижу и на работу опаздываю. Ты чего прогуливаешь?

– А всё, Леночек, теперь только вечером, – смеясь ответил наш ловелас, – я уже в другом месте работаю и езжу раньше.

И он не обманул. Вечером, прирученная Леночка опять мурлыкала в его объятьях.

Вы думаете, это всё? Как бы не так! Здесь любовь и эротика в полном объёме, но осталась ещё одна влюблённая, но даже без намёка на эротику – Тоська.

Через неделю Евгений с удивлением увидел, что звонит предыдущий заказчик. Обычно это сулит мало хорошего. Чаше всего такие звонки оповещают о проклюнувшемся косяке, что отнюдь не редкость в отделке, даже у профессионалов. И влечёт это за собой гарантийные переделки за свой счёт и извинения перед старыми заказчиками. Но в этот раз из трубки раздался встревоженный голос женщины.

– Евгений, здравствуйте! Вы не могли бы подъехать? Мы не можем понять, что происходит с нашей кошкой. Она ничего не ест и постоянно ходит по комнате и мявкает. Нашла ваш старый тапок, утащила его в угол, легла на него и никого к себе не подпускает.

– Да вы что? Ну, хорошо, я подъеду сегодня вечером.

И вот состоялась встреча. Под взглядом расширившихся от изумления глаз хозяев, Евгений подошёл к лежавшей в углу Тоське. Та подняла голову и во взгляде её читалось: «Ну, ты и урод». Затем кошка встала, и обойдя своего возлюбленного, начала шествие к миске с едой. Преодолев половину пути, она замедлила движение, как бы раздумывая, затем остановилась, повернула голову к Евгению, а потом … только лапой не махнула – «Да хрен с ней, с едой», развернулась и бросилась к нему на шею, вцепившись когтями в одежду, прижавшись всем телом и громко урча, в ответ на ласковое поглаживание. Вот вам и любовь, совсем без эротики.

Так и метался наш сердцеед: раз в неделю, после работы, к Тоське, и пару раз к Леночку. А куда деваться? Приручил, теперь не бросишь.

Примечания

1

Московский вокзал место обитания дешевых проституток.

2

Гидроксоний – неустойчивое химическое соединение Н3О.

Content

Интернетки
Александр Русанов

Предисловие от автора

Женщина и строитель

Глава 1. Звонок

Глава 2. Встреча

Глава 3. Новый заказ

Глава 4. Договорились

Глава 5. Дура

Глава 6. Баран

Глава 7. Нет, я не дура

Глава 8. Напарник

Глава 9. Начнём ремонт

Глава 10. Спать пора

Глава 11. У-ф-ф-ф

Глава 12. Подготовка

Глава… Нет, не люблю это число. Эпилог

Про Мальчика

Хлеб

Яблоки с солью

Бишка

Глава 1. Щенок

Глава 2. Болезнь и черти

Глава 3. Взросление

Глава 4. Болезнь и Галстук

Глава 5. Защитник и спасатель

Глава 6. Рыбалка и любовь

Глава 7. Тело, душа и жизнь

Глава 8. Мужские слёзы и последний подвиг

Рассказы о животных

Про кота и рыбака

Ромка

Две сучки

Барбос

Сумасшедший Чёрт

Василий и Василиса

Сизарь

Тоська

Охота и рыбалка

Моя первая охота

Подарок

Не жадничай

Битва

Плен

Зимняя рыбалка

Ловозеро. Отчёт о рыбалке

Фантастика

Молодая и Старая

Путник

Часть 1. Встреча

Часть 2. Обретённое счастье

Три еловые ветки

Барик – гадёныш

Герой

Проза-дайв

Прошлая рыбалка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Новогодний покер

Дар

Полтергейст

Повар Морфея или сонный самогон

Ихтений

Кабра-чупс

Война трёх перьев

Трагедии

Здравствуй, любимая

Ублюдок

Речка-реченька

Воланд

Отшельник

Дорога смерти

Хаппи энд

Теперь вместе

Стервоза

Привет, Любонька!

Подарок Деда Мороза

Благословение Ивы

Дело было в апреле

Полиглот

Жизнь за жизнь

Эротика

Охота, или компромат на меня

Казнь любовью, или Гидроксоний

СВ

Женьщина

Ракушка

А, ну тебе можно

Примечания