Станислав Пиотровский

Свет и тени Турции

От автора

Прежде всего мне хочется принести сердечную благодарность известному и глубокоуважаемому издательству «Наука» за то, что оно взяло на себя роль посредника между мной и советским читателем. Я буду рад, если этот вдумчивый и взыскательный читатель почерпнет из моей книги хоть немного для себя полезного.

Наше поколение — свидетель и участник процесса, имеющего огромное социально-экономическое и политическое значение, процесса складывания новых отношений между народами и государствами на основе ленинского принципа сосуществования стран с различными социальными системами.

Внешняя политика Польской Народной Республики, так же как политика Советского Союза и других социалистических стран, направлена на укрепление социалистического лагеря, разрядку напряженности, укрепление мира и расширение международного сотрудничества.

Книгу «Свет и тени Турции» я писал несколько лет назад, однако надеюсь, что и сегодня она не утратила своей актуальности. «Свет» современной Турции — это ее природные богатства, далеко не полностью используемые, выгодное географическое положение на берегах четырех морей, теплый климат, прекрасное побережье, обилие памятников старины, привлекающих множество туристов. Но в первую очередь это простой, трудолюбивый народ. Благодаря развитию экономики в Турции происходит процесс роста рабочего класса, его активности, классового самосознания. В последние годы возник политический контакт между трудовой, демократически настроенной интеллигенцией, в особенности студентами, и рабочими. Они вместе участвуют в демонстрациях, бойкотах и забастовках, организуемых прогрессивными организациями.

С. Пиотровский

К сожалению, до сих пор в общей картине жизни Турции преобладают «тени». Страна находится в тяжелом экономическом положении, и причина этого — отжившая социально-экономическая система с ее противоречиями и контрастами. Нищета трудящихся масс соседствует с роскошью кучки миллионеров. «Родимые пятна» капитализма здесь можно встретить на каждом шагу. В Анкаре и других крупных городах всюду натыкаешься на жалкие лачуги — геджеконду, что значит «построено за одну ночь», наскоро сколоченные из кусков фанеры или жести. А в живописных пригородах одна за другой поднимаются великолепные виллы богачей.

Быстрый естественный прирост населения при слаборазвитой промышленности усиливает безработицу.

Турция — аграрная страна с отсталым сельским хозяйством. Крестьяне и сейчас обрабатывают свои крохотные участки сохой, молотят бревнами, которые тянут за собой волы, провеивают вилами или широкой деревянной лопатой, так что соломенная сечка и шелуха отлетают в сторону. Зато по-новому обрабатываются огромные поля помещиков и кулаков. Есть в Турецкой Республике и крупные государственные земледельческие хозяйства, основанные еще Кемалем Ататюрком. Они также оснащены современной техникой и руководствуются новейшими методами обработки земли и ведения животноводства.

Большинство населения Турции исповедует ислам суннитского толка. Непременный компонент сельского и городского пейзажа-мечети и прилегающие к ним минареты. Если мечеть можно увидеть в каждом селении, то школу — много реже. Результат — около 50% населения неграмотно. И сегодня встречаются имамы, не умеющие читать и писать.

Несмотря на серьезные реформы, которые провел Кемаль Ататюрк, отделив церковь от государства, Турция продолжает оставаться мусульманской страной. В последние годы наблюдается активизация реакционных сил, стремящихся использовать религию в своих целях удержать в повиновении массы правоверных.

Медленно, постепенно пробуждается сознание народных масс, мечтающих о радикальных переменах. Основной движущей силой общественного развития стал растущий рабочий класс, интересы которого представляет Рабочая партия. Турции во главе с Бехидже Боран. После того как правительство в 1971 году запретило РПТ она и другие руководители этой партии были приговорены к тюремному заключению на длительные сроки В 1975 году РПТ вновь получила право на легальное существование, а ее лидеров освободили из тюрем. И, провокации и преследования со стороны реакционных сил не прекратились.

С 1920 года в Турции нелегально работает Коммунистическая партия. Ныне ее возглавляет генеральный секретарь Исмаил Билен.

С 1977 года экономические трудности Турции резко возросли. Увеличилась безработица, углубилась инфляция непомерно вырос внешний долг. Усилился террор, участились провокационные акции, направленные против прогрессивных деятелей и инспирированные право-реакционными кругами. В сложившейся ситуации коалиционное правительство Сулеймана Демиреля, лидера Партии справедливости, будучи не в состоянии найти выход из тупика и преодолеть внутриправительственные разногласия, договорившись с Бюлентом Эджевитом, лидером Народно-республиканской партии, назначило досрочные выборы в меджлис. В итоге этих выборов большинство мест в парламенте получила Народно-республиканская партия. В правительстве же эта партия не получила большинства. Сформированное Б. Эджевитом правительство меньшинства просуществовало всего 12 дней. Созданное С. Демирелем новое коалиционное правительство оказалось не в состоянии преодолеть экономический и политический кризис и пало через несколько месяцев. Повышение цен и девальвация турецкой лиры, рост безработицы вызвали глубокое недовольство трудящихся масс. Начались антиправительственные демонстрации и забастовки. С. Демирель подал в отставку. На политическую арену снова ступил Б. Эджевит, заранее обеспечивший себе большинство в коалиционном правительстве.

С января 1978 по октябрь 1979 года Б. Эджевит был премьер-министром Турции. Программа Народно-республиканской партии, гордящейся тем, что ее основателем был сам Ататюрк, после некоторых изменений и дополнений приблизилась к программам социал-демократических партий.

Во внешней политике Турции главное место по-прежнему занимали все еще не решенные проблемы Кипра, раздела вод и континентального шельфа Эгейского моря. Правительству С. Демиреля, а затем и сменившему его кабинету Б. Эджевита не удалось продвинуть вперед решение этих вопросов.

Правительство Турецкой Республики поддерживает политику разрядки напряженности и следует принципам, изложенным в заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, но тем не менее оно подтверждает свою принадлежность к НАТО.

Турцию и Польшу связывают давнишние дипломатические отношения. Они возникли в 1414 году, через четыре года после победы над крестоносцами на полях Грюнвальда. Поддерживались они и после разделов Польши, около 130 лет. В прошлом поляки и турки нередко воевали между собой. В настоящее время между этими странами установились отношения мирного сотрудничества в области экономики и культуры. Возможности дальнейшего расширения взаимовыгодных связей Турецкой Республики с ПНР увеличиваются с каждым годом. Растет интерес к Турции польских туристов. Вот почему в своей книге я уделил немного внимания некоторым памятникам старины.

В Турции сохранилось немало следов давнишних польско-турецких контактов, относящихся в основном к XIX столетию.

Расстояние от Варшавы до Анкары — более 2200 километров. Наши страны разнятся социальным строем, что обусловливает различия во внешней политике, в экономических и военных связях. Но несмотря на это, сотрудничество Турции с Польшей, так же как с СССР и другими странами социализма, успешно развивается. Доказательством могут служить те разнообразные промышленные объекты, которые построены и продолжают строиться в Турции этими странами.

В заключение я хочу сказать, что буду рад, если моя книга принесет читателям братского советского народа пользу и доставит им удовольствие.

Станислав Пиотровский

1. Из Варшавы в Анкару

Несколько лет назад, отправляясь в Турцию, я очень мало знал об этой стране, расположенной в двух частях света, и о ее народе, пришедшем когда-то на Анатолийский полуостров из Центральной Азии. Мои представления об Османской империи сложились главным образом под влиянием старопольской литературы, красочно живописавшей военные походы и кровопролитные сражения. Наш южный сосед долгое время был грозой Европы и всего христианского мира. Некогда огромная Османская империя, поработившая несколько десятков народов, теперь представляет собой средних размеров государство, населенное преимущественно турками (национальные меньшинства составляют не более 10 процентов). Мощное мусульманское государство, управлявшееся султанами-халифами, принадлежит невозвратимому прошлому. Какую роль это прошлое играет в жизни сегодняшней Турции? Какой след оставили в сознании турка былые мощь и величие империи? Каким образом история движет (а может быть, тормозит) развитие страны? Вот вопросы, которые мучили меня и на которые я не находил ответа в книгах.

Мы летим из Варшавы в Анкару, на юг. За стеклом иллюминатора в лучах майского солнца переменчивый пейзаж. В стороне осталась Вена, сонно и спокойно любующаяся своим отражением в голубом Дунае.

Несколько минут полета над Черным морем — и мы над Анатолией. Плоскогорье кажется тихим и пустынным. Лишенные растительности скалы, холмы, словно насыпанные руками гигантов, зигзагообразной цепью протянулись с запада на восток. На склонах, в речных долинах небольшими группами расположились домики под красными шапочками-крышами. Между скалами, огибая холмы, вьются ниточки дорог. Все окрашено в какой-то удивительный серый цвет. Лишь кое-где пробиваются желтые пятна.

Приближаемся к Анкаре, ставшей главным городом Турции по воле первого президента Турецкой Республики — Мустафы Кемаля Ататюрка, с именем которого связана история Турции после первой мировой войны: революция, свержение султаната, провозглашение республики. О железной воле этого человека, о его последовательности в проведении реформ и европеизации отсталого азиатского государства написано немало. А я хочу понять, что осталось после этого великого реформатора, продолжают ли наследники его дело, отвечают ли лозунги того времени сегодняшним насущным потребностям.

Над Анкарой самолет пошел на снижение. Стали видны дома и домишки, похожие на коробки с красными крышками или на мухоморы, облепившие подножия и склоны холмов. На них раскинулась турецкая столица. Минаретов мало, и они не бросаются в глаза, как в Стамбуле, где их несколько сотен. На одном из холмов возвышается старинная цитадель с мощными каменными стенами и укреплениями на отвесных, скалистых склонах, делающими сооружение неприступным. Говорят, что эта крепость ни разу не побывала в руках неприятеля. Зато сейчас доступ в нее открыт каждому желающему. Белые полосы улиц ведут туристов вверх, где они могут спокойно осмотреть каменную громаду, олицетворяющую собой прошлое страны. Неподалеку — развалины римского храма и бань. На самой вершине — ветхие глиняные и деревянные лачуги. И здесь живут люди.

Немного дальше, между аэродромом и Анкарой, серебрится небольшое озеро, втиснувшееся между скалами. Видны плотина и здание над ней. Это гидроэлектростанция и водохранилище, из которого снабжается водой Анкара, раскинувшаяся на скалистых холмах.

Самолет идет на посадку. Земля уже совсем близко. Аэропорт Эсенбога находится в 29 километрах от Анкары. О нет, это не Варшава! Вместо низких туч, которые обволокли самолет, едва он оторвался от земли, синее, без единого облачка, лазурное небо. Тишина, теплынь.

Повсюду в официальных местах портреты Ататюрка. «Отец турок» погружен в размышления и выглядит немного торжественным. Толчея, суета. Таксисты и шоферы автобусов ведут бой за пассажиров.

А в моей голове вопросы, вопросы... Хочу все увидеть и все понять.

2. Мустафа Кемаль-паша Ататюрк

«Отец турок». Лидер Демократической партии Турции, депутат турецкого парламента, бывший председатель меджлиса Феррух Бозбейли{Феррух Бозбейли. Родился в 1927 году. Консервативный политический деятель Турции. По образованию юрист. Первоначально состоял в Партии справедливости. С 1960 по 1970 год был председателем национальной палаты турецкого парламента. В 1970 году вышел из Партии справедливости и стал генеральным председателем созданной в том же году Демократической партии; на этом посту оставался до 1970 года.} побывал во многих странах, в том числе социалистических. По возвращении из поездок Бозбейли всегда охотно делился своими впечатлениями. Вернувшись из Польши, он высказал искреннее удивление по поводу наших хозяйственных и культурных успехов. То, чего мы достигли за короткий срок после гитлеровского нашествия, показалось ему поразительным. В конце беседы он спросил:

— Почему вы так часто ссылаетесь на Ленина, вывешиваете его портреты? Ведь он был основателем Советского Союза, а не Польши!

— У моего народа, — ответил я, — есть особые причины прославлять имя и дело Ленина. Польша получила независимость благодаря Великой Октябрьской социалистической революции, в которой поляки приняли самое активное участие. В этом они видели свой патриотический долг. Кто знает, что стало бы с Польшей, да и с Турцией тоже, если бы не был свергнут царизм! Мне кажется, было бы естественно, если бы портреты Ленина висели и у вас, в Турции.

Мой собеседник задумался.

— Вы правы. Как член Антанты Россия, несомненно, поддержала бы раздел Турции.

— А как следует понимать то, что в вашей стране повсюду вывешены портреты Ататюрка?

Бозбейли улыбнулся.

— Ваш вопрос застал меня врасплох. Действительно, портреты Ататюрка можно увидеть у нас повсюду. Это стало привычным и не наводит на размышления. Но если вы хотите, я попробую объяснить. Дело в том, что Ататюрк был вождем в борьбе турецкого народа с интервентами. Правда, не все его дела в одинаковой степени достойны одобрения. Что касается портретов, то, возможно, мы и переусердствовали. Но учтите, прежде мы и думать не могли ни о каких портретах. Наша религия исключает подобные вещи. Сторонники Ататюрка в этом случае сознательно выступали против церкви. В общем, это чрезвычайно сложное и запутанное дело.

— Почему?

— Как вы знаете, у нас есть так называемые кемалисты. Некоторые из них не только никогда не видели Кемаля, но и не потрудились как следует разобраться в его идеях. Эти люди — чаще всего они носят военные мундиры — буквально прижимают нас к стенке высказываниями Кемаля. И никто не решается выступить против них и громко заявить, что некоторые идеи Ататюрка устарели, а иные просто вредны. Вообще же я уважаю традиции и устоявшиеся нравственные принципы. Как юрист я борюсь за демократию и законность.

— Разумеется, о традициях забывать нельзя. Без них народ как бы теряет почву под ногами. Но и нынешние заботы не менее важны. Люди хотят жить лучше, строить свою жизнь на справедливых началах. В этом нам помогает учение Ленина.

— Что поделать, я не сторонник коммунизма. Мне он кажется утопией.

Вокруг личности Ататюрка, наиболее выдающегося реформатора в истории Турции, кружили и кружат легенды. О нем высказываются самые различные суждения, в которых правда перемежается с вымыслом. Бурные дискуссии о первом президенте Турции в частных кругах ведутся и по сей день.

Юность Кемаля. Мустафа родился в 1881 году в Салониках, в Греции, в семье служащего. Его отец Али Риза-эфенди работал в библиотеке, потом на таможне, какое-то время служил в армии, а в конце жизни сделался торговцем. Определяющим для мальчика было влияние матери Зюбейде-ханым, глубоко верующей мусульманки. Первоначальное обучение Мустафа прошел в церковноприходской школе, куда его определила мать. После смерти отца семья оказалась в тяжелом материальном положении. Мать решила покинуть город и переехать с детьми в деревню. Мустафа же вскоре вернулся, поселился у тетки и поступил в Салоникский государственный лицей. Однако в результате конфликта с одним из учителей мальчик был вынужден покинуть это учебное заведение. Позже он поступил в кадетское училище, где страстно увлекся математикой. Один из педагогов училища, которого также звали Мустафой, дабы избежать недоразумений и поддержать свой авторитет, стал именовать своего ученика и тезку Кемалем. В 1893 году Кемаль поступил в военное училище, а в возрасте 21 года он становится слушателем Академии Генерального штаба в Стамбуле. Здесь он увлекается литературой, особенно поэзией, сам сочиняет стихи. Его все больше влечет политика: в газетах появляются его статьи. Как и многих молодых офицеров, Кемаля волнуют события, происходящие в мире, но больше всего его тревожит будущее Турции. Молодежь, в особенности военные, мечтала о реформах, о перестройке всей структуры общества, о том, чтобы Турция встала на путь прогрессивного развития. Они искали средства для лечения «тяжелобольного на Босфоре».

Мустафа Кемаль Ататюрк

В 1905 году Мустафа Кемаль в чине капитана окончил академию. Политические споры, в которых участвовал Кемаль, разгорались. Вскоре он и другие молодые офицеры, его друзья, были арестованы по политическому доносу. Однако через несколько месяцев из-за недостаточности улик их освободили и направили в полки, расположенные в отдаленных уголках империи. Мустафа Кемаль попал в 30-й кавалерийский полк, расквартированный в Дамаске. Молодой офицер занимался самообразованием, углублял свои военные и политические знания. Вскоре Мустафа Кемаль организовал тайный кружок «За родину и свободу». Его отделения возникли в Иерусалиме, Яффе, Бейруте. Это были провозвестники зарождавшегося младотурецкого движения. В это же время в Салониках офицеры объединялись в группы «Османского товарищества свободы», которые были связаны с эмигрантским младотурецким обществом «Единение и прогресс». Эта организация, поддерживавшая контакты с масонскими ложами, выпускала листовки, брошюры, вела широкую разъяснительную работу. Среди ее лозунгов были уничтожение деспотизма и принятие демократической конституции.

Движение младотурок. Под давлением общественности, опасаясь влияния русской революции 1905 года, султан Абдул Хамид II 24 июля 1908 года восстановил прежде отмененную им конституцию 1876 года. К власти пришли младотурки.

Передовые круги турецкого общества, в особенности молодая, только что нарождавшаяся интеллигенция, ликовали. Однако вслед за радостью пришло разочарование. Широкие массы трудящихся оказались пассивными. Темный, забитый народ воспринимал свое бедственное положение как кару, ниспосланную Аллахом.

Разгорелась борьба, с одной стороны, между консервативной феодально-клерикальной группой, которую представляли помещики-ага, высшее мусульманское духовенство, офицерская верхушка и дворцовые чиновники, и нарождающейся прогрессивной интеллигенцией — низшими чиновниками, адвокатами, младшими офицерами, писателями, журналистами, учителями — с другой. К сожалению, интеллигенция, не имевшая четкой политической программы и единой системы взглядов, не смогла стать организующей силой. Полуколониальная Осмайская империя была невероятно отсталой — не было ни собственной промышленности, ни национальной буржуазии, чтобы совершить скачок из средневековья к современной буржуазной демократии. Росло всеобщее недовольство. Правительству приходилось то и дело прибегать к помощи войск.

Мустафа Кемаль отходит от младотурецкого движения и занимается исключительно военной деятельностью.

Одно лишь восстановление конституции, без проведения реформ, ничего не решало. Необходимо было коренное преобразование всех сторон жизни страны. Между тем угнетенные Турцией народы повели борьбу за независимость. Османская империя под властью младотурок, руководимых Энвер-пашой, разваливалась на глазах.

В 1910 году Мустафа Кемаль в качестве начальника штаба интервенционных войск участвовал в подавлении восстания в Албании. Его заметили и перевели на службу в Генеральный штаб. В 1912 году он воевал с итальянцами в Триполитании. Победа под Тобруком принесла ему звание майора. После непродолжительного пребывания в Стамбуле — снова война, на сей раз Балканская. Позднее Мустафа Кемаль назначался военным атташе в Софию, Бухарест, Белград и Цетине.

В начале 1913 года произошел государственный переворот, в результате которого младотурки захватили власть, полностью отстранив относительно либеральных офицеров. Был убит везир Махмуд Шевкет-паша. Началось наступление на гражданские права. Террор становился все более жестоким. Страной правила тройка генералов: Энвер-паша, Талаат-паша и Джемаль-паша.

Немецкое проникновение. В последней трети XIX века Турция быстро превращается в полуколонию капиталистических держав. Особенно прочно закрепились в Османской империи Англия и Франция, которые вели между собой борьбу за влияние в стране. Иностранные колонизаторы использовали в своих интересах режим капитуляций. Задолженность турецкого правительства по кабальным займам росла. Особенно велик был долг Франции. Экономическое положение непрерывно ухудшалось. Младотурки ни в чем не ослабили зависимости Турции от империалистических держав. В первые годы нового столетия в борьбу за Турцию и Балканы включилась Германия, которая последовательно и планомерно стала вытеснять Англию и Францию. Немецкое проникновение шло через турецкую армию и имело вид помощи в ее преобразовании. Немцы снабжали турок вооружением и многочисленными инструкторами.

Поддерживаемые немцами националистически настроенные лидеры младотурок стали насаждать реакционную идеологию пантюркизма. Они стремились на месте разваливающейся многонациональной Османской империи создать новую державу, в которой должны были объединиться на основе этнической и языковой общности все тюркские народы. Тюрками они называли различные мусульманские народы, проживающие на обширной территории от Босфора до китайских провинций включительно. Все они должны были войти в состав государственного образования под названием «Туран». Эти проекты находили полную поддержку у немецких советников, стремившихся прорваться к запасам нефти. 2 августа 1914 года, формально провозгласив нейтралитет, Энвер-паша заключил с немцами секретный союзный договор, по которому Турция обязалась выступить на стороне Германии и фактически передать свою армию в распоряжение германского Генерального штаба. В этот же день турецкое правительство объявило всеобщую мобилизацию и под прикрытием нейтралитета начало готовиться к войне.

29 октября 1914 года германо-турецкий флот напал на русские суда в Черном море, обстреляв Одессу, Феодосию, Новороссийск. Таким образом, Турция вступила в войну на стороне Германии. Главная цель германской политики была достигнута. Немецкие офицеры и военные советники хозяйничали в Османской империи, как у себя дома. Все это ущемляло национальное достоинство турецкого народа, особенно офицерства.

Вернувшийся к этому времени из Софии в Стамбул Мустафа Кемаль был глубоко удручен тем, что Турция вопреки его предостережениям позволила втянуть себя в войну. Вскоре Мустафа Кемаль был назначен командиром 19-й пехотной дивизии, входившей в состав 5-й армии, которой командовал немецкий генерал Лиман фон Сандерс. 5-я армия успешно справилась со своей задачей — защитой Дарданелл.

В 1916 году Мустафа Кемаль был отправлен на Кавказский фронт, где он получил звание паши и чин генерала. В 1917 году Кемаль-паша назначается в Сирию на пост командующего армией, входившей в группу «Йылдырым» («Молния»), бывшую под началом германского генерала. Возмущенный немецким вмешательством в турецкие дела, он уезжает в Стамбул. Тогда же получает высокое придворное звание флигель-адъютанта султана и сопровождает наследного принца Вахидеддина в его поездке в Германию. Вскоре Кемаль вынужден был отправиться в Карловы Вары для лечения хронического заболевания желчных протоков.

В июле 1918 года умер султан Мехмед V, и на трон под именем Мехмеда VI вступил Вахидеддин.

Мировая война близилась к концу. 30 октября 1918 года было подписано Мудросское перемирие; немцам пришлось покинуть турецкую территорию. С ними ушли Энвер-паша и другие младотурецкие лидеры.

Конец войны застал Османскую державу на грани катастрофы. Страны-победительницы вели тайные переговоры о ее разделе. После безоговорочной капитуляции воинские подразделения, которыми командовал Кемаль-паша, вопреки его воле были распущены. Войска союзников наводнили Стамбул. Султан сформировал проанглийское правительство, в стране фактически хозяйничали победители. Парламент был разогнан. Султан больше всего заботился о сохранении своих титулов. Англичане заняли Урфу, Эскишехир, Кютахью, Мараш, Мерзифон, Антеп, Трабзон, Афьон-Карахисар и Самсун — районы, богатые нефтью и углем. Кроме того, они поддерживали армянских контрреволюционеров-дашнаков и под лозунгом «независимости» готовили восстание курдов. Итальянцы оккупировали Юго-Западную Анатолию, включая Конью. В Адане и Зонгулдаке расположились французы. 15 мая 1919 года в Измире высадились греческие войска.

Начало борьбы, с интервентами и султанатом. Окружение султана относилось к Кемалю-паше неприязненно. В результате его удалили из столицы, назначив инспектором 9-й армии: Покинув 14 мая 1919 года на корабле «Бандырма» Стамбульский порт, Мустафа Кемаль через пять дней высадился на берегу оккупированного англичанами Самсуна. Поскольку ни политической, ни военной деятельностью заниматься здесь было невозможно, Кемаль перебрался в Хавзу, на которую не распространялась английская интервенция. Так начался новый период в жизни Кемаля-паши — период борьбы за свободу Турции. С этих пор вся его жизнь, все силы были отданы республике. Таким было начало нового этапа в истории страны — этапа борьбы против оккупантов, за независимость.

Сторонники соглашательской политики в Стамбуле, примирившиеся с оккупацией, искали сильного покровителя, который обеспечил бы сохранение власти султана. Мустафа Кемаль решительно выступил против этой политики. В июле 1919 года он подает в отставку. Его опорой становятся возникающие в стране общества защиты прав и общества защиты прав восточных вилайетов. Из этих обществ вскоре образовалось Всетурецкое общество защиты прав Анатолии и Румелии. Народные представители этого Общества избрали Кемаля председателем конгресса в Эрзуруме. Одной из заслуг Мустафы Кемаля было то, что он в своей деятельности обращался к народу, помогал партизанским отрядам, особенно активно действовавшим в районе Измира, где они вели борьбу против греческой интервенции. Мустафа Кемаль вел разъяснительную работу в воинских частях с целью пробудить среди солдат чувство патриотизма и объединить в борьбе за независимость всех офицеров, свободных от фанатической преданности султанату и халифату.

Воззвания Мустафы несли людям новые идеи и новые понятия. Так, в воззвании от 22 июня 1919 года он писал: «Целостность страны, независимость народа в опасности... Только энергия и воля народа могут спасти нашу независимость».

Высокая Порта под давлением англичан слала одну за другой телеграммы, лишавшие Мустафу Кемаля полномочий и званий. Сторонников султана призывали не подчиняться «невменяемому» паше, а самого пашу тщетно пытались доставить в Стамбул.

Съезд обществ «защиты прав» не только восточных вилайетов, но и всей Турции в Сивасе в сентябре 1919 года укрепил положение Мустафы Кемаля. Он был избран председателем Представительного комитета Общества защиты прав. Принятый на этом конгрессе манифест к народу гласил: «Если центральное правительство не способно отстоять независимость народа и целостность государства, необходимо создать в этих целях временное правительство...». «Основная задача — передать власть в руки народа и его вооруженных сил».

Перепуганный султан создал новое правительство во главе с великим везиром Али Риза-пашой. Это правительство, которому Мустафа Кемаль доверял несколько больше, чем предыдущему, созвало палату депутатов (меджлис), заседания которой должны были состояться в Стамбуле. Мустафа Кемаль был избран депутатом меджлиса, однако, опасаясь ловушки, на сессию парламента в Стамбул он не поехал. Он лишь перенес свою резиденцию из Сиваса в Анкару, расположенную ближе к Стамбулу и имевшую с ним телеграфную и железнодорожную связь. 27 декабря 1919 года Мустафа прибыл в Анкару, а в первых числах января следующего года к нему присоединился полковник Исмет, его ближайший соратник.

Несмотря на то что вмешательство оккупационных властей почти полностью парализовало работу меджлиса, им был принят так называемый «Национальный обет» — декларация независимости. Положение в стране продолжало осложняться. В районе Мараша шли бои с армянами, на юге страны турецкие патриоты отбивали атаки французов, в Измире высаживались все новые греческие отряды. Обеспокоенный Мустафа Кемаль направил Исмету в Стамбул письмо, в котором просил его обратить внимание правительства на растущую опасность и на необходимость вооруженной борьбы за независимость и целостность государства.

Жизнь подтверждала правоту Кемаля. 3 марта 1920 года началось широкое, тщательно подготовленное наступление греческих войск. 4 марта правительство Али Риза-паши пало. Новым премьер-министром стал Салих Хулюси-паша, но через несколько дней всю власть в Стамбуле взяли в свои руки англичане. Турецкие патриотические деятели были арестованы и сосланы на Мальту, парламент распущен. Мустафа Кемаль счел необходимым обратиться к нейтральным и заинтересованным государствам с письмом о помощи. Он писал: «Мы убеждены, что никакая сила на земле не может лишить какой-либо народ права на существование».

По требованию оккупантов новое правительство возглавил ярый коллаборационист, проанглийски настроенный политический деятель Дамат Ферит-паша. Желая парализовать деятельность кемалистов, он вовлек в борьбу с ними помимо англичан духовенство. По его инициативе глава турецких мусульман шейх-уль-ислам Дурризаде Абдуллах-эфенди опубликовал фетву — «пастырское послание». Фетва призывала ни более и ни менее, как к физическому уничтожению «бунтовщиков» и «священной войне» (джихад). Была создана «халифатская армия» под началом Англии и Греции. Однако мусульманское духовенство на свободных территориях не поддержало фетву.

Представительный комитет превращается в правительство. 23 апреля 1920 года созванное в Анкаре Великое национальное собрание выслушало представленную Мустафой Кемалем программу действий. На этом же заседании оно объявило себя органом верховной власти, а председателя Великого национального собрания — главой исполнительной власти. Голосованием при большинстве всего в один голос на эту должность избрали Мустафу Кемаля. Положение оставалось напряженным, и через несколько дней был сформирован Исполнительный комитет из шести человек — правительство. Кооптированный в него Исмет стал начальником Генерального штаба турецких вооруженных сил.

В течение короткого срока революционные силы Турции разгромили отряды «халифатской армии» некоего авантюриста Азнавура, усмирили реакционные мятежи в районах Болу, Юздже и Адапазары. В это время греки, не встречая сопротивления, продвигались в глубь Анатолии. Что же касается французов, то они получили отпор и понесли большие потери. В мае 1920 года они послали в Анкару делегацию из двух человек — военного и гражданского — с целью начать переговоры о прекращении военных действий. Франция явно хотела выйти из этой авантюры. Было ясно, что турецкий народ — на стороне Кемаля.

Султанское правительство под давлением англичан в мае 1920 года приговорило Кемаля к смертной казни. Мехмед VI незамедлительно утвердил приговор. Все это еще более скомпрометировало и без того разваливавшийся режим. Мустафа же, заслужив ореол борца за правое дело, приобрел еще большую популярность. О каком-либо соглашении с султанским правительством в создавшихся условиях не могло быть и речи.

Следует подчеркнуть, что из европейских государств одна лишь Советская Россия решительно встала на сторону Мустафы Кемаля и руководимого им освободительного движения. Декрет о мире от 3 декабря 1917 года, а также обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» провозгласили принцип самоопределения народов, аннулировали тайные соглашения царя и Временного правительства со странами Антанты относительно раздела Турции. Поняв, кто является его истинным союзником и другом, Мустафа Кемаль 11 мая 1920 года направил министра иностранных дел Бекир Сами-бея в Москву для подписания Договора о дружбе. В августе того же года договор был парафирован, а в марте следующего года подписан как Договор о дружбе и братстве. К этому времени в Анкаре и Москве уже были открыты дипломатические представительства обеих стран.

Разгром греческой армии. Греческие войска в Анатолии и на Балканах одерживали победы. В результате им удалось заставить Высокую Порту подписать и ратифицировать Севрский мирный договор.

Мустафа отказался признать этот позорный договор, а Великое национальное собрание лишило прав гражданства членов султанского совета.

Греческие войска заняли Бурсу и Ушак. Турецким западным фронтом командовал полковник Исмет. Сконцентрировав свои войска под Инёню, Исмет нанес грекам контрудар, в результате которого греческие войска с большими потерями отступили в район Бурсы. После этого сражения Исмет получил титул паши.

Несмотря на поражение, греки по-прежнему имели перевес сил на фронте. В их распоряжении находилось 11 прекрасно обученных дивизий. Турецкая армия отступала. После продолжительных споров с оппозицией Мустафа Кемаль принял на себя обязанности главнокомандующего. Великое национальное собрание утвердило его в этой должности и облекло чрезвычайными полномочиями. Новый командующий немедленно отправился на фронт, в Полатлы, где находилась ставка.

23 августа 1921 года греки начали наступление широким, в 100 километров, фронтом у реки Сакарья. Выдержав первые атаки, турецкие войска перешли в контрнаступление и одержали победу, за которую Мустафе Кемалю было присвоено звание маршала и титул «гази» — «победитель». Этот титул присваивался лишь султанам Османской империи за победу над «неверными».

После этой победы положение радикально изменилось в пользу турок. Отчаянно защищавшиеся греческие войска терпели одно поражение за другим.

Успехи Кемаля на поле брани сопровождались победами на дипломатическом фронте. 13 октября в Карее был заключен Договор о дружбе между Турцией и советскими республиками Закавказья. Через семь дней в Анкаре был подписан договор с Францией, в соответствии с которым французские войска обязались освободить Киликию. 2 января 1922 года в Анкаре был заключен Договор о дружбе и братстве с Украинской ССР.

Представители Антанты хлопотали о прекращении военных действий между Турцией и Грецией, обещая добиться смягчения условий Севрского договора. Кемаль не пошел ни на какие соглашения: он втайне готовился к решительному сражению, которое и началось 26 августа 1922 года. На восьмой день боев турецкая армия, прорвав линию обороны в районе Афьон-Кара-хисара, в сражениях у Думлупынара разгромила главные силы неприятеля. Турки взяли в плен греческого главнокомандующего Трикуписа вместе с его штабом, а также множество солдат и офицеров. Терпя одно поражение за другим, греческие армии в панике отступали по всему фронту по направлению к Измиру. Это было страшное по своей жестокости избиение, о котором вспоминают и поныне. Турецкая армия сбросила греков в море, и Кемаль-гази 9 сентября во главе своих войск вступил в Измир, где был восторженно встречен турецким населением.

Дипломатические успехи Турецкой Республики. Западные державы, обеспокоенные таким поворотом событий в Анатолии, решили начать переговоры с турецким правительством. 3 октября 1922 года в Муданье начались мирные переговоры. Турецкую делегацию возглавил Исмет-паша. 11 октября был подписан договор о перемирии, по которому Турция получила Фракию а Адрианополем (Эдирне) до реки Марицы.

В скором времени должна была состояться мирная конференция в Лозанне. Кемаль предложил назначить Исмет-пашу министром иностранных дел и главой турецкой делегации.

Несмотря на победу, положение в стране оставалось сложным. Сохранялось двоевластие: правительство Кемаля, опиравшееся на армию-победительницу и контролировавшее огромную территорию, и эфемерное правительство султана, официально признанное интервентами и опиравшееся лишь на халифат, посредством которого можно было оказывать воздействие на мусульманское, духовенство в Турции и других странах.

На конференции в Лозанне (20 ноября 1922 — 24 июля 1923 года) Турция добилась больших успехов. Было принято решение о демилитаризации Босфора и; Дарданелл. Привилегии Англии и Франции были аннулированы. Англия, однако, не освободила богатый нефтью Мосул, отложив решение этого вопроса на более позднее время. Франция удовлетворилась соглашением о выплате так называемого оттоманского долга, оставив за собой Александреттский санджак (Хатай).

Тогда же, в 1923 году, в Лозанне был подписан польско-турецкий Договор о дружбе, который остается в силе и по сей день.

Первые реформы. Провозглашение республики. Первый президент — Мустафа Кемаль. Положение Турции, страны с примитивным сельским хозяйством, разоренной войной и ослабленной многолетней разрухой, оказалось чрезвычайно тяжелым. Главным было отстоять национальное единство и независимость, социально-экономические проблемы отодвигались на второй план. Конечной целью Кемаля было провозглашение республики, однако, учитывая силу традиций, которыми держался авторитет султаната и халифата, Кемаль искал таких путей, благодаря которым и без того широкий фронт борьбы не расширился бы чрезмерно. Он старался еще больше укрепить свой авторитет в армии, где его уважали и любили, объединить вокруг себя политических сторонников, которым были близки и понятны его идеи и цели. Низкий уровень образования в стране (более 80% неграмотных) крайне тормозил его работу реформатора. Куда проще и легче было бы следовать традициям, придерживаться консервативных способов мышления и действий, понятных тогдашнему турецкому обществу. Порой Кемаль вынужден был, исчерпав все свое красноречие, прибегать к окрикам и угрозам. Одной из главных задач Кемаля стала подготовка общественного мнения к дальнейшей перестройке государственного аппарата.

Он много ездит по стране, встречается с простыми людьми, выступает на митингах и собраниях. В это время он женится, и брачная церемония используется для пропаганды политических взглядов супруга. Во время свадьбы, которая состоялась в Измире при большом стечении народа, невеста, вопреки мусульманскому обычаю, была без чадры. И во время свадебного путешествия по стране жена Кемаля не закрывала лицо и была одета по-европейски. Общество должно было привыкнуть и к европейской одежде, и к мысли о равноправии женщин с мужчинами. Правда, брак Кемаля оказался неудачным.

Общественно-политические организации военного времени справились со своей задачей, сыграли свою роль в борьбе за независимость Турции. Теперь необходима была новая организованная политическая сила, способная решить проблемы, вставшие перед страной в условиях мирного времени, и прежде всего проблему реорганизации всего государственного и общественного строя Турции. Сознавая это, Мустафа Кемаль и его сторонники в октябре 1923 года создали Народную партию, позднее переименованную в Народно-республиканскую и сейчас сохранившую это название. Первым председателем партии стал Кемаль. Во время выборов в меджлис кемалисты получили большинство голосов, а председателем был избран лидер Народной партии. Анкару, небольшой провинциальный город, меджлис провозгласил столицей новой Турции. В этом проявилось твердое намерение новой власти покончить с традициями османского Стамбула.

Годом раньше (1 ноября 1922 года) Великое национальное собрание Турции приняло закон о ликвидации султаната. Мехмеду VI временно оставили титул халифа. Светской же власти он был лишен. Вскоре, хотя и ненадолго, халифом стал принц Абдул Меджид, а бывший султан вместе со своей семьей бежал из Стамбула на Мальту.

Новый тип государственного устройства еще не определился. Мустафа Кемаль и Исмет-паша стремились скорее провозгласить республику. 29 октября 1923 года на сессии Великого национального собрания Кемаль выступил с поправками к конституции. В первой из них турецкое государство провозглашалось республикой во главе с президентом, избираемым Великим национальным собранием. Далее устанавливалось, что президент назначает премьер-министра, а меджлис утверждает предложенный им состав правительства. Турция была единогласно провозглашена республикой, ее первым президентом стал гази Мустафа Кемаль-паша, а первым премьер-министром — Исмет-паша, победитель под Инёню. Этот день стал днем государственного праздника Турецкой Республики.

Ликвидация султаната и халифата. После ликвидации султаната на очередь встал вопрос о халифате. Халиф, духовный глава всех мусульман-суннитов, в чьих: руках находилась власть над душами правоверных, оказывал немалое влияние и на общественно-политическую жизнь страны. Халиф в своей деятельности опирался на шариат — священные законы, на которых покоился правопорядок. Суды также действовали согласно законам шариата. Кади не только вникал во все вопросы» связанные с религией, но и имел решающий голос при судопроизводстве наряду с вали. После многочисленных дебатов и совещаний с партийным активом президент, в руках которого фактически находилась вся власть, внес на рассмотрение меджлиса вопрос о ликвидации халифата, о секуляризации, упразднении министерства по делам шариата и вакуфов. Все школы переходили в ведение министерства просвещения, а медресе были закрыты. 3 марта 1924 года меджлис утвердил законо-проекты, предложенные Кемалем, по которым институт халифов упразднялся, все члены султанской семьи из Турции изгонялись. На рассвете следующего дня последний халиф, Абдул Меджид, покинул Турцию и вместе с еще остававшимися в стране членами семьи султана отправился на Мальту. Отъезд, точнее, изгнание главы правоверных происходило в строгой тайне. С предосторожностями бывший халиф был препровожден на одну из пригородных станций, посажен в Восточный экспресс и выдворен из страны.

Новый порядок в стране закрепила конституция, принятая Великим национальным собранием 20 апреля 1924 года. Одна проблема — юридическая — была решена. Но оставалась другая, не менее важная проблема — перестройка сознания. Это было весьма трудным делом: шла ли речь о соратниках Кемаля или о рядовых приверженцах ислама — султан был не только носителем верховной светской власти в османском государстве, но и главой всех мусульман на земле, благодаря чему Турция занимала особое положение в мусульманском мире. Закон о ликвидации в Турции халифата вызвал большую тревогу в странах, где ислам был государственной религией. Фанатики-мусульмане были враждебно настроены к реформам Кемаля, да и часть кемалистов перешла на сторону противников реформ. В результате сложилась достаточно сильная оппозиция. Оппозиционеры сформировали Прогрессивно-республиканскую партию; организаторами выступили известные генералы, недавние друзья Мустафы Кемаля из среды младотурецких националистов. Главным объектом нападок стал ближайший соратник президента — Исмет-паша. Под Давлением оппозиции Кемаль вынужден был сместить Исмет-пашу и назначить премьер-министром Али Фетхи-бея, политического деятеля, а также члена Народной партии, который предоставил реакционерам свободу Действий. Все это свидетельствовало о наличии в правящих кругах сильных противоречий.

Восстание курдов. Суды независимости. В феврале 1925 года на кемалистское правительство обрушилась новая беда: восстали курды. Организаторами восстания стали шейхи религиозных общин, требовавшие восстановления халифата. Руководил курдами шейх Сайд из Палу. Недовольные реформами кемалистов, курды взбунтовались против «власти безбожников». Их поддержали мусульманские богословы, хранители старых османских традиций. Англичане, которым не нравилась республика, подливали масла в огонь. Не будь восстание инспирировано феодально-клерикальными кругами, оно могло бы перерасти в национально-освободительное движение, в борьбу за независимость курдов. Но и в таком виде оно представляло для республики смертельную угрозу. Восстание ширилось, охватывая все новые вилайеты Юго-Восточной Турции. Правительство приняло экстренные меры для подавления восстания. Президент с присущей ему энергией развернул бурную деятельность. Нельзя было допустить, чтобы восстание перекинулось на территорию с преобладающим турецким населением. Премьер-министр Али Фетхи был смещен, эту должность снова занял Исмет-паша. Правительство приняло закон об охране порядка, дававший ему неограничейные полномочия сроком на два года. Впоследствии срок действия этого закона был продлен. В апреле 1925 года восстание было подавлено. Суд независимости приговорил шейха Сайда и других организаторов восстания к смертной казни. Летом 1925 года постановлением правительства была запрещена Прогрессивно-республиканская партия. В конце ноября того же года были закрыты дервишские монастыри, ликвидированы дервишские ордены и секты, запрещены их собрания и традиционные костюмы. Карательными операциями против курдов руководил Исмет-паша. В Турции и сейчас вспоминают о непомерной жестокости, с которой подавлялось восстание. Горели деревни, гибли люди. Лишь части курдского населения удалось бежать в горы и таким образом спастись. Курды не добились своих национальных прав. Конституция установила, что в Турции живут только турки и лишь некоторые из народов говорят на других языках. То же самое можно прочитать в нынешней конституции Турецкой Республики.

Европеизация одежды. Реформы Кемаля затронули не только государственное устройство страны, но и культуру и быт турок. В Турции стали вводиться европейская одежда и головные уборы. Мустафа Кемаль вполне справедливо считал, что традиционная одежда, подчеркивая принадлежность к исламу, закрепляет религиозную обособленность и консерватизм турок и препятствует проникновению новых идей и настроений из немусульманских стран. Но ломать традицию было нелегко: одежда и головные уборы в Турции всегда отличали мусульман от «неверных», гражданских и военных лиц — от духовенства. Так, в 1828 году в армии была введена феска. Военнослужащие стали носить ее вместо тюрбанов. Год спустя султан Мехмед II запретил тюрбаны и для чиновников. Все мужчины перешли на фески. Тюрбан стал головным убором исключительно духовных лиц. Это сохранялось до Мустафы Кемаля и имело определенный политический смысл. При Кемале по поводу одежды издавались постановления, декреты, законы. Согласно закону от 25 ноября 1925 года «ношение фесок расценивалось как уголовное преступление». Мужчины должны были носить шляпы. Через два года Кемаль говорил: «Мы должны были ликвидировать феску, которая являлась символом невежества, отсталости, фанатизма и ненависти к прогрессу и цивилизации. Необходимо было заменить ее шляпой, головным убором, принятым во всем цивилизованном мире, и тем показать, что турецкий народ как по своему духовному складу, так и в других отношениях ничем не отличается от прочих цивилизованных народов». «Одежда, принятая во всем цивилизованном мире, вполне подходит и нам, и мы будем ее носить: ботинки, брюки, рубашки, галстуки, пиджаки и жилеты, головные уборы с полями. Я хочу, чтобы все это поняли. Такой головной убор называется шляпой».

Проведение реформы одежды и головных уборов наталкивалось на большие трудности: задетыми оказались религиозные взгляды. Новые головные уборы вводились силой, под страхом наказания, порой весьма сурового. Через несколько лет новый закон запретил служителям культа носить церковную одежду вне службы. Лишь восемь высших духовных лиц сохраняли за собой это право.

Мустафа Кемаль настойчиво уговаривал женщин сбросить чадру. Он считал, что этот вопрос нужно решать очень деликатно, и потому не издавал специальных законов, ограничиваясь уговорами и разъяснениями. Женщины из интеллигентной среды подавали пример. Однако совершить этот переворот могло только время. И оно делает свое дело. Чадра в Турции становится все более редким явлением, и носят ее в основном пожилые женщины, да и то в глухой провинции.

Твердая последовательность в проведении реформы. Революционные изменения коснулись всех сторон жизни. 26 декабря 1925 года было введено европейское лето- и времяисчисление. От 13 часов в субботу до утра понедельника теперь полагалось отдыхать. В воскресенье вывешивались государственные флаги. До этого турки не имели свободного дня, кроме пятницы.

Кемаль боролся с невежеством, ханжеством, засильем ислама, разделявшего людей не по национальному, а по религиозному принципу. Он хотел пробудить у турок чувство патриотизма, национальной гордости, Он отбросил как непригодную идею «османизма», которую на определенном этапе проповедовали младотурки. Стремясь наверстать упущенное за предыдущие столетия, первый президент Турецкой Республики кроил и перекраивал все стороны жизни общества. Даже его ближайшим помощникам казалось порой, что он взял слишком быстрый темп. Одни считали невозможным круто изменить уклад, создававшийся веками, в глазах других его методы выглядели чересчур суровыми. Реформы Кемаля ущемляли интересы чиновников и помещиков, не желавших расставаться со своими привилегиями. Шейхи и дервиши подстрекали простых людей, темную и фанатичную массу на выступления против реформ. Как уже говорилось, они подбили воинственные племена курдов на «священную войну» в защиту ислама, пугая их божьей карой и смертными муками.

На Кемаля было совершено несколько покушений. В измирском заговоре участвовали видные младотурецкие вожди и даже люди из близкого окружения президента. Главарей расстреляли, остальных сослали или сняли с руководящих постов. Некоторые историки выражают сомнение в справедливости столь суровых мер (считая опасность преувеличенной). Но бесспорно одно: возникла оппозиция, деятельность которой необходимо было парализовать. Процесс в Измире поднял авторитет Кемаля и послужил уроком тем, кто захотел бы повторить подобные выступления.

Гражданский кодекс. Отделение церкви от государства. Мустафа Кемаль стремился освободить турецкое законодательство от власти традиций и влияния шариата. Он задумал составить новый, современный гражданский кодекс. Основой общества он считал семью. «Я хочу решительно заявить, что основой цивилизации, фундаментом прогресса является семья, — сказал он в речи в Думлупынаре. — Неблагополучные семьи неизбежно ведут к социальному, экономическому и политическому ослаблению государства. Как мужчина, так и женщина, составляющие семью, должны обладать всей полнотой естественных прав и должны иметь возможность выполнять свои семейные обязанности».

17 февраля 1926 года Великое национальное собрание утвердило гражданский кодекс, который вступил в силу 4 октября того же года. Гражданский кодекс Турецкой Республики был составлен по образцу западноевропейских. В нем запрещались многоженство и односторонние разводы. Вместо религиозного стал обязательным гражданский брак. Женщины получили равные права с мужчинами. Мусульманка теперь могла выйти замуж за иноверца. Вероисповедание можно было менять.

Конечно, принятие передового по тем временам кодекса законов было для Турции событием большого исторического значения, но установление новых правовых норм не могло, естественно, как по мановению волшебной палочки изменить ситуацию в стране. Однако стало возможным постепенное уравнение в правах женщин и мужчин.

В 1927 году женщинам было разрешено работать в государственных учреждениях, занимать должности служащих, судей, адвокатов, а в 1934 году женщины получили активное и пассивное избирательное право при выборах в меджлис. Вскоре парламентские мандаты были вручены девятнадцати женщинам. Но процесс уравнения, несмотря на то что прошло уже несколько десятков лет, продолжается и по сей день. Женщина и сегодня, как правило, не выступает с обвинениями против мужа, хотя суд, без сомнения, занял бы сторону обиженной, но общественное мнение было бы не на ее стороне. Для большинства турок Коран, заповеди Мухаммеда по-прежнему остаются высочайшим авторитетом как в личной, так и в общественной жизни. Мужчина в семье сохраняет привилегированное положение.

В своем патриотическом, революционном стремлении к обновлению всех сторон общественной и частной жизни турок Кемаль был в высшей степени последователен. Он создавал новые нормы, взяв за образец законодательные положения, существующие в странах Западной Европы.

Кемалистские реформы встречали упорное сопротивление. Тайную оппозицию поддерживали младотурецкие круги, в которых важную роль играли бывшие офицеры османской армии и султанские сановники, высшее мусульманское духовенство и судебные чиновники, опирающиеся на шариат. В борьбе с оппозицией выносились суровые приговоры, летели головы. Продолжал действовать закон об охране порядка, распространившийся и на прогрессивную прессу. На основе этого закона правительство Кемаля произвело массовые аресты и среди прогрессивных кругов. Многие коммунисты в августе 1926 года были осуждены на различные сроки тюремного заключения. В стране установилась монополия Народно-республиканской партии. Фракции и группировки затаились. Президент республики пользовался неограниченной властью. Именно в это время Кемаль произнес свою знаменитую тридцатишестичасовую речь, посвященную пути, который прошел турецкий народ в борьбе за республику. Великое национальное собрание слушало ее в течение пяти дней — с 15 по 20 октября 1927 года. 9 апреля 1928 года Великое национальное собрание исключило из конституции фразу о том, что государственной религией Турции является ислам, религиозная формула присяги президента была заменена гражданской. Таким образом, государство отделилось от церкви. Это решение, враждебно встреченное странами, некогда входившими в состав Османской империи, долгое время служило дополнительным препятствием для их взаимного сближения.

Новый алфавит. Кемаль не давал своим соотечественникам опомниться. Не успевало общество освоиться с одной реформой, как президент переходил к следующей. Последним звеном в цепи реформ, направленных на полное отделение церкви от государства, стала реформа о замене арабского алфавита новым, составленным на латинской основе. Это мероприятие имело глубокий политический и религиозный смысл. Арабский язык вместе с исламом принесли в Турцию арабы. Единая система письма не только сплачивала приверженцев одной религии, но и отгораживала их от влияния других культур. Отказ от арабского алфавита и замена его латинским способствовали включению Турции в орбиту современной цивилизации и открывали дорогу быстрейшему развитию турецкой национальной культуры.

Переход на новый алфавит был делом весьма сложным. Предстояла большая ломка. Арабский алфавит не располагал знаками, необходимыми для передачи всех особенностей и оттенков турецкого языка. Эти знаки следовало изобрести. А главное, арабское языковое влияние на турецкую интеллигенцию было столь велико, что средний анатолиец не понимал цветистую речь образованного человека. Меняя алфавит, одновременно нужно было осуществить такие преобразования в языке, чтобы он мог выполнять свою главную коммуникативную функцию — быть средством общения между всеми турками, независимо от уровня образованности. Для этого обратились прежде всего к языку народных масс.

Созданная в соответствии с правительственным декретом комиссия, которую возглавил сам Кемаль, довольно быстро справилась с трудной задачей приспособления латинского алфавита к нуждам турецкого языка. Последние дни работы этой комиссии проходили в летней резиденции президента — султанском дворце Долмабахче, в Стамбуле. Кемаль лично руководил заседаниями, часто затягивавшимися до рассвета. Результатом столь интенсивной работы был проект постановления о замене алфавита, который президент зачитал в дворцовом парке вечером 9 августа 1928 года. Затем он произнес речь, где, в частности, говорилось: «Друзья, наш богатый и звучный язык теперь будет обозначаться новыми, турецкими буквами. Мы должны освободиться от труднодоступных знаков, которые в течение столетий держали наш разум в железных тисках. Мы должны как можно скорее изучить новые турецкие буквы. Учите им своих соотечественников, мужчин и женщин, носильщиков и перевозчиков. считайте это своим патриотическим долгом, национальной обязанностью. Помните, стыдно тому народу, который имеет всего 10 или 20% грамотных и 80 или 90% неграмотных, хотя это и не наша вина... Пришло время исправлять ошибки прошлого. Давайте исправим эти ошибки. Для этого мне необходима помощь всех моих соотечественников. И тогда наш народ своей письменностью и своим разумом покажет, что его место — среди цивилизованных народов».

7 ноября 1928 года Великое национальное собрание приняло закон о реформе алфавита. Широко развернулась борьба с неграмотностью. Учили всех, кто только хотел учиться. Учились министры и высшие государственные служащие. Сам президент нередко выступал в роли преподавателя, стоя с мелом у доски. Нелегко было освоить новые знаки, правила орфографии. Обучение новому турецкому письму стало школой патриотизма, укрепления национального самосознания, национальной гордости. Во времена Османской империи слово «турок» имело отрицательную окраску, звучало чуть ли не как оскорбление. Кемаль придал ему совсем иное звучание — теперь оно говорило о принадлежности к славному народу.

Замена алфавита, реформа письменности, борьба с неграмотностью — все эти мероприятия Кемаль начал под влиянием опыта Советского Союза, где годом раньше аналогичные решения были приняты в отношении граждан, говорящих на тюркских языках. Кампания по борьбе с неграмотностью в Турции имела огромное значение. К сожалению, Кемаль не довел до конца начатого дела. Большинство турецкого народа и сейчас неграмотно.

Увлечение Кемаля языкознанием. По инициативе Кемаля было создано Турецкое лингвистическое общество, которому он оказывал всяческую помощь и в работе которого принимал непосредственное участие. Президент поставил перед турецкими лингвистами невиданной сложности задачу: заново сформировать турецкий язык, очистить его от персидско-арабских заимствований, создать учебники и словари, а также переложить литературные произведения прошлого на современный язык, сделав их доступными для среднего турка. Всю эту литературу предстояло переделать на новый лад. Участники событий того времени, ныне здравствующие писатели и филологи, порой вспоминают о ночах, проведенных за работой на вилле в Чанкая. Вот что рассказал мне писатель Кемаль Тахир (1910–1973) о тех днях, когда он юношей работал под руководством Мустафы Кемаля: «Президент садился посредине зала. Порядок ничем не регламентировался. Каждый занимал то место, которое ему казалось удобным. Столики и СТУЛЬЯ были расставлены свободно. Напитков всегда хватало. Тот, кто уставал, мог заснуть. Работали целую ночь. Кемаль тоже время от времени задремывал, положив голову на стол.

Работа начиналась с того, что президент раздавал нам произведения — художественную прозу или поэзию, — созданные в прежние годы, и без всякого вступления определял нашу задачу. Чаще всего он говорил следующее: "Мои дорогие, изложите это по-турецки, так, чтобы всякий, кто научился читать и писать, смог это прочесть и понять". Он и сам брался за карандаш или перо, чтобы адаптировать произведения старой литературы. Османская литература была насыщена цветистыми фразами, усложненными оборотами, заимствованными из персидского или арабского языков. Эти изысканные обороты были понятны разве что приближенным султана. Помню, бывало так: Кемаль показывал на одного из нас и командовал: "Читай!" После чтения обращался к кому-нибудь из присутствующих с вопросом: "Вы поняли?" В ответ чаще всего воцарялось молчание. Никто не знал, как реагировать. Понять, что думает президент, было невозможно. Вот он глядит на меня. Его необычайно выразительные глаза и мохнатые брови мы считали признаком сильной воли. "Эвет" ["Да"] — бормочу я. "А вы?" — "Эвет". — "Вот видите, значит, можно сделать все это понятным!" Как бы выделив меня среди других, он поручил мне дважды прочитать Написанное мной. Громким возгласом разбудив задремавших, президент приказал внимательно слушать и учиться. Он предсказал, что я буду писателем. Вот я и стал им как будто. В награду адъютант по его приказанию заплатил за мой завтрак, а написанное мною тут же пошло в печать. Случалось, он задерживал кое-кого из нас до полудня. Конечно, без еды, но при избытке напитков. Сейчас, когда я вспоминаю то время и размышляю о действиях президента, я отношусь к ним менее критически, чем прежде. Я думаю, он был прав, принуждая нас подчиняться его воле и работать там напряженно. Вряд ли он смог бы без этого осуществить свои реформы, сделать доступными простому читателю литературные произведения прошлого. Нет с нами Кемаля, вот мы и имеем больше 50% неграмотных».

Кемаль заинтересовался мусульманским богослужеЯ нием, которое велось на арабском языке, и приказали перевести Коран на турецкий язык, чтобы муэдзин Л могли петь с минаретов на родном языке.

Реформы Кемаля коснулись почти всех сторон общественной, политической, научной и культурной жизни. Затронули они и обычаи страны, складывавшиеся, нам известно, поколениями на протяжении многих веков.

Согласно мусульманскому обычаю, турки и мели лишь имена. При этом одно имя давалось при рождении, а другое — по достижении зрелости. В 1934 году турецкий парламент принял закон о введении фамилий 24 ноября 1934 года Мустафа Кемаль получил от Великого национального собрания фамилию Ататюрк («Отец турок»). С этого времени он подписывался «Кемаль Ататюрк», отказавшись от имени «Мустафа». Исмет получил фамилию Инёню.

Этот закон имел целью также европеизацию страны и ликвидацию норм ислама. Кроме того, введение фамилий упрощало работу с административными и гражданскими делами.

Попытки либерализации. В марте 1929 года перестал действовать закон об охране порядка. Правительство сочло, что внутреннее положение в стране достаточно нормализовалось и необходимость в этом законе отпала. Несмотря на сопротивление, основные реформы уже были проведены. Общественность убедилась, что решения Кемаля, даже если они оказывались непопулярными, были направлены на благо народа и государствам и что сам Кемаль не сойдет с избранного пути, не остановится даже перед необходимостью применить силу.

Ситуация в Турции была такова, что у демократически настроенной интеллигенции появились надежды на ослабление административного гнета и демократизацию общественной жизни. Не исключено, что Кемаль был хорошо осведомлен об этих настроениях и что он сам способствовал развертыванию критики правительства.

В августе 1930 года Али Фетхи-бей вернулся из франции, где он находился в качестве посла Турции. С ведома Кемаля он выступил с резкой критикой экономической политики премьер-министра Исмет-паши. Главное зло он видел в бездеятельности правительства и в отсутствии борьбы мнений в парламенте. Он выступил за создание оппозиционной партии и добивался разрешения вести по всем вопросам свободную дискуссию. Уже в августе с согласия президента Али Фетхи-бей основал Либерально-республиканскую партию, которая сделалась официальной оппозицией. Она критиковала политику правительства, боролась за большую свободу слова, снижение налогов и, разумеется, за смещение Исмет-паши. История вернулась на круги своя. Шесть лет назад Али Фетхи-бей точно так же критиковал премьер-министра Исмет-пашу. Он даже одержал тогда временную победу: Исмет ушел в отставку, но ненадолго — вскоре он вернулся на свой пост с мощной поддержкой в виде закона об охране порядка. Сейчас происходило нечто странное. После каждого публичного выступления Али Фетхи-бея начинались выступления и демонстрации в восточных провинциях, поэтому уже к концу года Либерально-республиканская партия была распущена, остальные вновь образованные небольшие партии запрещены. Правящая верхушка заявила, что условия для оппозиционной деятельности и расширения демократических прав отсутствуют.

Социально-экономическая программа Кемаля. Экономическое положение Турции оставалось чрезвычайно тяжелым. Глубокий кризис 1929–1933 годов, охвативший западные страны, распространился и на эту молодую республику с ее отсталым хозяйством. Цены на сельскохозяйственные продукты непрерывно падали. Росло пассивное сальдо торгового баланса. Отрицательно сказывалось на хозяйственном развитии Турции Действие одного из пунктов Лозаннского договора, ограничивавшего права Турции в отношении таможенных тарифов. Страна не выплатила еще оттоманского долга Французским кредиторам.

Правда, правительство осуществило ряд мероприятий в поддержку молодой и слабой турецкой промышленности. В результате платежный баланс несколько укрепился. В это время наблюдается рост антикапиталистических настроений, враждебности по отношению к западным государствам. Турецкие деловые круги обратились к опыту Советского Союза, экономика которого свободна от кризисов. Стали искать возможности планового ведения хозяйства, думать о формах участия государства в экономическом развитии страны.

На всех этапах своей деятельности — и в период борьбы за независимость, и во время проведения в жизнь реформ — Мустафа Кемаль нередко апеллировали непосредственно к народным массам. В своих речах он не раз выражал искреннее желание облегчить трагическое положение беднейших слоев населения, но не сумели разработать четкой социально-экономической программы развития страны. Его речи не могли изменить того катастрофического положения, в котором находилось крестьянство, составлявшее свыше 80% всего населения страны. Ненамного лучше жила городская беднота. Бедствовала мелкая буржуазия, прозябал в нищете молодой рабочий класс. Мустафа Кемаль находился в плену идеи «социального мира», не желая видеть классовых противоречий. «Мы действуем в соответствии с провозглашенными нами принципами, — сказал он в одной из своих речей в Анкаре, — чтобы сохранить свои права и свою независимость, чтобы силами всего народа бороться против империализма, стремящегося уничтожить наш народ, и капитализма, стремящегося его поглотить... Но что нам делать, если мы не похожи на демократию, не похожи на социализм, не похожи ни на что? Господа, мы должны быть гордыми, отбросив сравнения, потому что мы похожи на самих себя!» «Мы похожи на самих; себя» — это значит: мы идем своим путем социально-экономического развития, обусловленным традицией и обстоятельствами, характерными для Турции. Но каковая цель этого пути, по которому Кемаль вел свой народ? Не признавая социализма, критически относясь к капитализму, он искал нечто среднее. Объективно же он прокладывал путь капитализму.

Кемаль, несомненно, хотел улучшить положение турецкого народа, хорошо зная, что это в основном крестьяне. Городское население в ту пору не превышался 20%, из них несколько процентов составляли торговцы, главным образом греки, армяне, евреи, державшие в своих руках большую часть капитала молодой республики. «Крестьянин — истинный хозяин Турции», — часто говаривал Кемаль. При нем положение крестьян несколько улучшилось. Он отменил десятину и ввел менее обременительный денежный налог. Монополия на спички, алкоголь и табак несколько компенсировала государству снижение доходов. Повышение цен на эти товары дополнительной тяжестью легло на плечи городской бедноты. Введение единой системы аренды земли дало возможность государству контролировать размер арендной платы, по традиции определявшейся самими помещиками. Арендаторы почувствовали некоторое облегчение, однако в целом эта реформа ничего не решала. Большее значение имело наделение землей безземельных крестьян. Им выделялась земля, находившаяся в распоряжении государства. Выкуп за нее шел в казну. Парцелляция не разрешалась. Государство раздавало земли, экспроприированные у курдских помещиков и крестьян, участвовавших в восстании, а также земли погибших участников карательных экспедиций. В этот государственный фонд, предназначенный для наделения безземельных крестьян, вошли также земли по берегам Эгейского моря и во Фракии, прежде принадлежавшие грекам, изгнанным с этих территорий или переселившимся в Грецию добровольно. Земельные наделы получили заслуженные соратники Кемаля и турецкие репатрианты, вернувшиеся в Турцию в порядке обмена согласно Лозаннскому договору. По приблизительным подсчетам, было роздано более 700 тысяч гектаров земли.

Партия Кемаля. Народно-республиканская партия со временем приобретала все больший авторитет, становясь реальной силой, с которой вынужден был считаться даже сам ее создатель.

Демократически настроенная турецкая интеллигенция много сил отдавала борьбе с религиозным влиянием, просвещению деревни. В городах возникали так называемые народные курсы, призванные ликвидировать неграмотность. К участию в их работе привлекались кадры учителей. Они должны были обучать население чтению и письму и вести просветительскую работу в деревне. Инициативу создания народных курсов приписывают Исмет-паше, а реализация этой идеи принадлежит именно учителям, которых, кстати, в Турции не так уж много.

Будучи радикальным, прогрессивным реформатором, Кемаль тем не менее не разделял идей социализма. Антикоммунистическая позиция турецкого президента неизбежно вела к поправению его курса, к переходу на позиции капитализма. С годами радикализм сменился консерватизмом, окрашенным примитивным национализмом. Трудно понять, как мог деятель такого масштаба, как Кемаль, остаться на позициях крайнего национализма младотурецкого толка. Уже в 1925 году Кемаль запретил Коммунистическую партию и профсоюзные организации, вынудив таким образом преданнейших борцов за преобразование страны уйти в подполье. Многие писатели, журналисты, публицисты были арестованы и томились в тюрьмах, а оставшиеся на свободе запуганы до последней степени. И без того слабая и немногочисленная прогрессивная интеллигенция была обескровлена еще больше.

Вот что рассказывал своим друзьям, выйдя из тюрьмы после тринадцати лет заключения, выдающийся турецкий писатель Кемаль Тахир: «Это время в тюрьме пролетело быстро. Я узнал свою страну, как никогда прежде ее не знал. Я узнал людей — и тех, кто сидит в тюрьмах, и тех, кто за ними надзирает. Каждые два-три года нас перевозили из одной тюрьмы в другую: боялись, что мы освоимся и сдружимся с охраной. О турецких тюрьмах существует мнение, будто из них, как с каторги, не выходят живыми, на своих ногах, а только на катафалке. Возможно, так оно и есть, когда дело касается иностранцев. Мы же были у себя дома. Первую неделю в тюрьме мы и наши надзиратели приглядывались друг к другу. Потом, когда нам удавалось им разъяснить, за что мы сидим, и им делалась понятной наша цель — добиться лучшей жизни для людей труда, к числу которых принадлежат и они, лед таял, и наши охранники лезли из кожи вон, чтобы облегчить нашу участь. Я читал лекции по истории, литературе, по вопросам политики. До чего благодарные были у меня слушатели! Они задавали вопросы, просили разъяснить смысл явлений, которые им были непонятны. В это трудно поверить, но я выходил в город. Нас высоко ценили эти добрые, хотя и темные люди. Я многому научился в тюрьме, многое понял. Новая книга, которую я сейчас пишу, основана на материалах и наблюдениях, собранных мною за тюремной решеткой».

Создание банков. Преодолеть вековую отсталость и перейти к современному производству при помощи одних лишь декретов и постановлений невозможно. Это требует огромных усилий, денежных средств и людских резервов. Полуфеодальное турецкое хозяйство не могло и не Может служить источником накопления денежных средств. Возникает заколдованный круг.

В первые годы существования республики сельское хозяйство Турции, отсталое, примитивное, оснащенное чуть ли не средневековыми орудиями труда, все же давало некоторые излишки продуктов, которые шли на экспорт. Промышленность делала лишь первые шаги. Известные возможности были у добывающей промышленности: Турция — страна, богатая полезными ископаемыми. Для развития основных отраслей хозяйства — сельского хозяйства и добывающей промышленности — в 1924 году был создан Деловой банк, а в 1930 году — Центральный. Сельскохозяйственный банк, существовавший с 1863 года, был реорганизован. Кроме этих трех возникли еще два банка, названия которых указывали на якобы имевшую место историческую связь между турками и древнейшими народами Малой Азии — шумерами и хеттами: в 1933 году — Сумербанк и в 1935 году — Этибанк. Но что могли дать банки, если не было капиталов? Европейские страны, охваченные кризисом, завязли в своих собственных проблемах. Иностранные капиталисты не хотели вкладывать деньги в турецкие банки и предприятия, а местные владельцы капитала, не доверяя правительству, предпочитали более выгодное их помещение, например в торговлю. Как было сказано, основные денежные средства находились в руках представителей национальных меньшинств. Дело в том, что в Османской империи, где воспевались войны и ратные подвиги, торговля считалась делом недостойным, и национальный турецкий капитал был недостаточно развит, чтобы участвовать в восстановлении и развитии народного хозяйства. Долгие годы молодая республика, не располагавшая ничем, кроме своих весьма скромных средств, боролась с огромными трудностями. До 1933 года Турция получила только один льготный промышленный кредит — 8 миллионов долларов от Советского Союза. А ведь ей приходилось все это время выплачивать оттоманский долг.

Этатизм. Планирование. В период мирового кризиса, пагубно отразившегося и на турецкой экономике, которая в значительной степени зависела от экспорта сельскохозяйственной продукции, Кемаль начал поиски новых решений. В эти годы в основу хозяйственной политики был положен так называемый этатизм — активное вмешательство государства в экономику страны, создание национальной индустрии главным образом на средства государства. 20 апреля 1931 года Мустафа Кемаль заново сформулировал программу Народно-республиканской партии. В качестве своих основных принципов она приняла шесть стрел: республиканство, национализм, народность, этатизм, лаицизм (светское государство), революционность. На партийном значке Народно-республиканской партии и сейчас можно увидеть шесть стрел, символизирующих эти принципы. Шесть стрел изображены и на избирательном бюллетене для выборов в парламент (на бюллетенях Партии справедливости — белая лошадь). Такие картинки помогают неграмотному большинству турецкого населения лучше ориентироваться на выборах. Несмотря на то что правительство и Кемаль отрицательно относились к идеям социализма, в своей хозяйственной политике они охотно использовали опыт Советского Союза. Так, в Турции был разработан пятилетний план промышленного развития (1934–1938). В этом плане, как ни парадоксально для аграрной страны, ничего не говорилось о сельском хозяйстве.

Советско-турецкое сотрудничество в эти годы несколько расширилось. СССР предоставил Турции упоминавшийся выше долгосрочный кредит в 8 миллионов долларов и техническую помощь для сооружения крупных текстильных комбинатов в Кайсери и Назилли. В реализации плана приняли участие и фирмы других стран. В Турции было построено несколько крупных промышленных объектов: вошел в строй металлургический комбинат в Карабюке, стекольный завод в Пашабахче, цементный завод в Сивасе, несколько текстильных комбинатов, фабрики по производству бумаги и целлюлозы в Измире, фарфоровый завод в Кютахье, расширены шахты по добыче антрацита в Зонгулдаке.

Пятилетний план заложил основы турецкой промышленности, способствовал дальнейшему росту рабочего класса, отвлек часть избыточной рабочей силы из деревни в город.

Что же касается сельского хозяйства, то там мало что изменилось. Оно по-прежнему оставалось на низком уровне. Быстрый прирост населения приводил к еще большему обнищанию деревни, а государство имело крайне мало возможностей занять деревенских жителей какой-либо работой, не связанной с сельским хозяйством.

В 1935 году в связи с открытием Измирской ярмарки Кемаль произнес речь, в которой, в частности, говорилось об этатизме. «Существующая в Турции система этатизма, — сказал президент, — не является копированием или простым перенесением идей, которые развивали теоретики социализма начиная с XIX века. Наш этатизм берет за основу частную инициативу и личные способности отдельных людей. Однако, учитывая потребности большого народа и обширного государства, а также тот факт, что нам предстоит еще очень много сделать, мы принципиально считаем, что государство должно нести ответственность за национальную экономику».

Этатизм Кемаля — половинчатая политика, имеющая целью примирить далеко не всегда совпадающие интересы государства с интересами частных предпринимателей, — не принес больших успехов. К тому же нельзя не отметить, что реализация этой политики проходила при весьма неблагоприятных обстоятельствах — отсутствии национальной промышленности, а также кадров квалифицированных рабочих и инженерно-технического персонала.

Взаимоотношения Турции с иностранными государствами. В 30-е годы получили развитие добрососедские отношения Турции с СССР. В 1932 году в Москве побывал премьер-министр Турции. Визиту Исмет-паши предшествовали советско-турецкие контакты на уровне министров (в 1929 году и последующие годы). Еще раньше, чем Исмет-паша, в октябре 1931 года, в ответ на посещение Москвы министром иностранных дел Турецкой Республики Тевфиком Рюштю Арасом Турции нанес визит М. М. Литвинов. В 1933 году Анкара торжественно приветствовала Маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова. Через два года в СССР побывал Джеляль Баяр. Политика Советского Союза, кардинально отличавшаяся от политики западноевропейских государств, стремившихся ослабить Турцию и, опираясь на Лозаннский договор, держать ее в кабале, существенно помогла Кемалю решить многие экономические проблемы.

Англичане всеми силами старались удержаться в Мосуле, Италия мечтала захватить хотя бы часть Анатолии. Турецкой дипломатии удалось заключить договор о нейтралитете сначала с Италией, а затем с Грецией. Турецкие дипломаты стремились путем заключения договоров добиться безопасности на Балканах. В 1934 году Турция стала членом балканской Антанты. А еще раньше, в 1932 году, она получила предложение вступить в Лигу наций. Это подняло авторитет молодой республики.

Желая завоевать доверие турецкого правительства, Франция и Англия согласились на условную выплату оттоманского долга в зависимости от платежных возможностей Турции.

Соперничавшие с англичанами гитлеровские политики стремились восстановить дружбу, которая связывала Турцию с кайзеровской Германией. Кемаль развернул широкую торговлю с «третьим рейхом», который платил более щедро, чем другие западные государства. Однако ни на какие политические уступки Кемаль не шел.

В 1936 году по инициативе Турции в Монтрё был подписан договор, предусматривавший ремилитаризацию Босфора и Дарданелл. Таким образом, Кемаль добился полного суверенитета на этой территории.

Мусульманские государства, косо смотревшие на Турцию из-за ее политики лаицизма, постепенно примирились с этим и нормализовали свои отношения с Турецкой Республикой. В 1937 году в Тегеране был заключен Саадабадский пакт о ненападении между Турцией, Ираном, Ираком и Афганистаном. Английская дипломатия, активно участвовавшая в подготовке этого договора, стремилась превратить его в орудие британской политики на Ближнем и Среднем Востоке.

В том же году Англия предоставила Турции кредит в 3 миллиона фунтов стерлингов, а в 1938 году — 16 миллионов фунтов стерлингов.

Противоречия в Европе росли, и позиция Турции приобретала все большее значение. Географическое положение этой страны делало ее роль в международной политике особенно значительной. Узнав об английских кредитах, Гитлер предложил более значительную сумму. Чтобы привлечь Турцию на свою сторону, гитлеровские дипломаты не жалели слов, не скупились на обещания, говорили о пролитой крови, о проигранной войне, о необходимости реванша, о пересмотре границ, навязанных побежденным. Но Кемаль не желал отступать от провозглашенной несколько лет назад программы мирного развития республики.

Воспользовавшись напряженностью в Европе, турецкие дипломаты осуществили свою давнюю мечту: в 1939 году Франция передала Турции Александреттский санджак (Хатай), оставленный за ней по соглашению 1921 года. Дело в том, что из примерно полумиллиона арабов, проживающих в Турции, большинство живет в юго-восточных вилайетах, и в частности в Хатае. Проблема арабского меньшинства время от времени всплывает, бросая тень на добрососедские турецко-сирийские отношения.

Последние годы жизни Ататюрка. В конце 30-х годов здоровье Ататюрка сильно пошатнулось. Он вел чрезвычайно активную деятельность, работая зачастую без перерыва круглые сутки. Любил он и развлечься, не избегал спиртного. В результате президент все чаще болел, все больше жаловался на печень. Но и в этот период ни одно решение не принималось без его одобрения. Ататюрк не афишировал свою власть, не устраивал пышных парадов и церемоний. Он проявлял умеренность и скромность, чем завоевал доверие и симпатии турок, которые любили его, хотя и не всегда понимали смысл его начинаний. Когда революция была в опасности, Кемаль прибегал к суровым мерам, не останавливаясь перед жестокими репрессиями и казнями. В остальное время он относился к своим противникам достаточно терпимо.

Ататюрк умер 10 ноября 1938 года в султанском дворце Долмабахче в Стамбуле. Все свое имущество Ататюрк завещал Историческому и Лингвистическому обществам. Траурная церемония продолжалась несколько дней. Гроб с телом Кемаля Ататюрка был перевезен через Мраморное море в Измит на военном корабле, а затем на специальном поезде доставлен в Анкару. «Народ плакал искренними слезами», — писали газеты. 21 ноября, на одиннадцатый день траура, генералы турецкой армии на своих плечах перенесли гроб с телом Ататюрка в Этнографический музей, где он был временно помещен в приготовленном для него склепе. Через пятнадцать лет, в 1953 году, когда был закончен мавзолей, прах Ататюрка перенесли на место вечного успокоения. Мавзолей Ататюрка воздвигнут на одном из холмов Анкары, Расат-тепе, некогда находившемся в предместье, а сейчас все более врастающем в город. Рядом с этим монументальным сооружением возникло небольшое кладбище, на котором захоронены ближайшие соратники Ататюрка, имеющие заслуги перед республикой.

В одном крыле мавзолея находится Музей памятных предметов, оставшихся после первого президента. В застекленных витринах выставлены одежда, предметы личного пользования, фотографии. Особенно заботливо хранится в музее одежда Кемаля. Пожалуй, недостаточно внимания уделено публицистической деятельности Ататюрка, его политической и социально-экономической программе, заслугам в области культуры. Посетители, среди которых можно увидеть крестьян из самых отдаленных уголков Анатолии, с огромным интересом рассматривают экспонаты. Простые люди Турции отдают дань уважения создателю республики.

3. Наследники Кемаля

На следующий день после смерти Ататюрка, 11 ноября 1938 года, было создано новое правительство. Президентом республики стал Исмет Инёню. Поговаривали, «будто доверие к нему Кемаля за последние годы сильно пошатнулось. Правительство сформировал Джеляль Ваяр, директор Делового банка. Через два месяца его сменил Рефик Сайдам, остававшийся на этом посту до своей смерти 1 апреля 1942 года. Начальником Генерального штаба армии остался близкий соратник Кемаля маршал Февзи Чакмак.

Дипломатические маневры Турции во второй мировой войне. В сентябре 1939 года Турция примкнула к англо-французскому блоку, а 19 октября 1939 года подписала договор о взаимопомощи с Англией и Францией. Однако после капитуляции Голландии, Бельгии и Франции, а также после поражения англичан под Дюнкерком президент Исмет Инёню, которого называли хитрой лисой, повел новую тактическую игру: стал тянуть время, ожидая дальнейшего развития событий. Он не вспоминал о договоре с союзниками и всячески подчеркивал нейтральную позицию Турции. Тем временем анкарские политики под влиянием гитлеровской пропаганды пророчили Германии полную победу. В июне 1941 года был заключен турецко-германский Пакт о дружбе и ненападении, а в октябре 1941 года, когда немецкие войска закрепились на Балканах и приблизились к турецкой границе, — соглашение о торговле. Пронемецкие настроения, поддерживаемые младотурецкими кругами, некогда втянувшими Турцию в войну на стороне кайзеровской Германии, утвердились в особенности после нападения Германии на Советский Союз. Все это встревожило союзников. Усилия англо-французской дипломатии были направлены на то, чтобы помешать гитлеровскому послу в Анкаре фон Папену втянуть Турцию в войну на стороне держав «оси». Фон Папен большую часть времени находился в Стамбуле, где жил со своей дочерью в отеле «Парк». В Стамбуле перекрещивались пути многих иностранных разведок. В Анкаре в своей резиденции, которая помещалась в здании, отнятом у посольства Чехословакии (потом возвращенном ему), фон Папен бывал наездами. Там безраздельно господствовал его заместитель. Из этой резиденции в годы второй мировой войны поступали распоряжения, связанные со знаменитой шпионской аферой, известной под кодовым названием «Цицерон». Турок-камердинер, служивший у посла Великобритании, фотографировал секретные документы и продавал их немцам. Те рассчитывались с ним фальшивыми английскими банкнотами.

Что касается американцев, то они прекрасно ориентировались в обстановке и без труда разобрались в коварной тактике турецких руководителей. Президент Рузвельт расширил помощь Турецкой Республике на основе так называемого ленд-лиза. Это существенно повлияло на политику Инёню. Но решающее значение имело поражение немцев под Сталинградом.

В январе 1943 года в Адане состоялись переговоры между Черчиллем и Инёню. В конце того же года президент Турции встретился в Каире с Черчиллем и Рузвельтом. Несмотря на уговоры и даже давление со стороны союзников, Исмет Инёню оттягивал момент вступления Турции в войну, настаивая на том, что ей необходим нейтралитет. Между тем к границе с Советским Союзом были стянуты турецкие дивизии. Добрососедские отношения между Турцией и СССР, сложившиеся в 30-е годы при Кемале, ушли в прошлое. Их заменили недоверие и даже враждебность.

Успешное наступление советских войск кардинально изменило настроение турецкого руководства. В позиции И. Инёню произошли существенные сдвиги. Он перестали надеяться на победу Германии. Началось сближением Турции со странами — участницами антигитлеровской коалиции, стало углубляться их политическое, экономическое, торговое и военное сотрудничество. В отношениях же с Советским Союзом существенных перемен не произошло.

В августе 1944 года турецкое правительство разорвало дипломатические отношения с «третьим рейхом», а через полгода, в феврале 1945 года, объявило Германии войну. Этот акт обеспечил Турции доступ в Организацию Объединенных Наций. Турецкие представители присутствовали на конференции Объединенных Наций в Сан-Франциско.

Новая волна национализма. Раскол среди кемалистов. В связи с растущей в Турции враждебной пропагандой по отношению к Советскому Союзу Советское правительство 19 марта 1945 года заявило о желании денонсировать договор 1925 года о дружбе и нейтралитете.

В новой ситуации, когда стало ясно, что поражение гитлеровской Германии предрешено, а отношения с Советским Союзом обострились, анкарские политики направили свои усилия на то, чтобы завоевать расположение западных стран, в первую очередь США. Для внутренней политики Турции в это время была характерна некоторая либерализация, что в какой-то степени объясняется влиянием Организации Объединенных Наций, Устав которой был подписан и Турцией. В ходе дебатов в меджлисе в связи с ратификацией Устава ООН произошел раскол в руководстве Народно-республиканской партии. Образовались две фракции. Во главе группы, называвшей себя «демократической» и заявлявшей, что она стремится к претворению в жизнь принципов Устава ООН, были: Джеляль Баяр, представитель интересов крупной буржуазии, депутат от Измира; Фуат Кёпрюлю, профессор истории, депутат от Карса; Аднан Мендерес, юрист, судья, депутат от Ичеля. После продолжительной внутренней борьбы большинство Народно-республиканской партии исключило из своих рядов Аднана Мендереса, Фуата Кёпрюлю, а также журналиста Коралтана, выступившего на страницах газеты «Ватан» в защиту исключенных из партии. Баяр в знак солидарности со своими коллегами сам вышел из партии.

Президент республики Исмет Инёню как глава государства попытался примирить враждующие стороны, смягчить разногласия. Он выразил «надпартийную точку зрения на конфликт». Однако его усилия не дали результата. Убедившись, что переговоры ни к чему не ведут, Исмет Инёню признал возможным создать оппозиционные партии и развернуть политические дискуссии. Таким образом, была сделана попытка организовать официальную оппозицию, что должно было понравиться западным странам, требовавшим демократизации Турции.

Возникновение новых партий. Вскоре после выступления президента 7 января 1946 года четырьмя политическими деятелями, исключенными из Народно-республиканской партии, была основана Демократическая партия. Следуя их примеру, общественные группировки левого толка создали Турецкую социалистическую партию рабочих и крестьян. Однако через полгода эта партия была запрещена. В то же время подверглись разгрому книжные магазины, торговавшие марксистской литературой. Поводом для этих акций послужили предложения Советского Союза о проливах, сделанные в 1945 и 1946 годах.

Работе Демократической партии никто не мешал. Напротив, на ближайших выборах в парламент «демократы» одержали крупную победу, получив без особых усилий 62 мандата. Народно-республиканская партия сохранила решающее большинство в меджлисе, однако теперь у нее появилась достаточно сильная соперница.

5 августа 1946 года открылась первая сессия меджлиса нового созыва. Президентом республики вновь стал Исмет Инёню, премьер-министром — представитель победившей на выборах партии Реджеб Пекер. Усилия нового правительства были направлены на укрепление в стране военно-полицейского режима и разгром демократического движения. Вводились новые законы, в том числе закон о чрезвычайном положении, имевший целью пресечь всякую критику, исходящую от «демократов», обвинявших правительство в подлоге, в фальсификации выборов, в злоупотреблении властью. Правительство же квалифицировало деятельность «демократов» как подрывную. Исмет-паше пришлось еще раз выступить в качестве посредника, и опять он не достиг цели.

Между тем положение в стране все более обострялось. Правительство Р. Пекера подало в отставку. Следующим премьер-министром стал Хасан Сака, один из лидеров Народно-республиканской партии, а через год, в январе 1949 года, кабинет возглавил новый премьер — профессор Шамсетдин Гюналтай.

Прошло немного времени, и Демократическая партия распалась на две группировки. Часть ее членов, преимущественно депутаты меджлиса, которые проявили наибольшую решимость в борьбе с правительством, основали в 1948 году свою политическую организацию — Национальную партию. В новую партию вступила также часть членов Народно-республиканской партии. Лидером Национальной партии стал бывший начальник Генерального штаба маршал Февзи Чакмак. Народно-республиканская и Национальная партии играли решающую роль в политической борьбе, которая велась в Турции. В эти годы число общественных организаций резко возросло. Причиной этого был принятый меджлисом закон о союзах, на основе которого стали создаваться политические партии, профессиональные союзы и религиозные организации. В период между 1945 и 1950 годами в стране возникло 27 партий и общественных организаций под самыми различными наименованиями. Большинство из них защищали интересы крупной и мелкой буржуазии, чиновничества, а также интеллигенции. Реальной силой обладали только две названные партии. Одновременно расширялась антикоммунистическая пропаганда, закрывались все сколько-нибудь передовые газеты и журналы, прогрессивные деятели преследовались.

Выборы в меджлис. Победа правых сил. 14 мая 1950 года состоялись выборы в меджлис. Основное участие в них приняли три партии: Народно-республиканская — партия Ататюрка, выдвинувшая программу земельной реформы; Демократическая партия, отстаивавшая гражданские права и свободы, частичный отказ от этатизма в пользу частной инициативы, «демократы» требовали также предоставления рабочим права на забастовки и критиковали правительство за нерасторопность в проведении земельной реформы; наконец, Национальная партия, настаивавшая на необходимости возрождения ислама и отказа от лаицизма.

Как видно, лозунги «демократов» были обращены ко всем слоям общества. Их требование права на забастовки для рабочих сейчас кажется непонятным. Но ведь все это были одни лишь декларации, предвыборные обещания, о реализации которых никто всерьез не помышлял. Лишь программа Национальной партии откровенно делала ставку на религиозный фанатизм населения.

Итоги выборов вызвали сенсацию. Никто не ожидал столь жестокого поражения Народно-республиканской партии, находившейся у власти в течение 27 лет да к тому же основанной Кемалем. Она получила всего 69 мандатов, в то время как молодая Демократическая партия — 408, 9 мест получили «независимые», и всего одно место — Национальная партия. Никто не был в состоянии прокомментировать это событие. Когда страсти немного поутихли, все стали искать объяснения в тех психологических изменениях, которые произошли в обществе, полагая при этом, что новая партия привлекла людей своей новизной. С ней связывали надежды на лучшее будущее, которого не могла добиться Народно-республиканская партия, многое обещавшая, ломавшая традиции и попиравшая ислам. Кое-кто высказывал мысль, что выдвижением новой партии Турция хотела угодить США и странам Западной Европы. Полагали также, что Исмет-паша сознательно допустил поражение своей партии, чтобы доказать Западу, что Турция — демократическая страна, и получить дополнительную экономическую помощь. Отдельные комментаторы не исключали даже американского вмешательства.

Победа демократов на выборах вызвала радость в мелкобуржуазных и клерикальных кругах. Проамериканская политика нового правительства сказывалась во всем, в том числе в области культуры. В Турцию хлынула американская литература; английский язык стал быстро вытеснять французский, имевший в Турции длительную традицию. Соединенные Штаты Америки заняли в Турции место, некогда принадлежавшее немцам, Понемногу утверждался американский стиль жизни, особенно среди «золотой» молодежи.

С течением времени причины победы Демократической партии выявились более отчетливо. Дело в том, что эту партию поддержали крупные землевладельцы (ага), зажиточные крестьяне и мусульманское духовенство. Одни боялись реализации земельной реформы, другие — углубления процесса лаицизма. А Народно-республиканская партия выдвигала именно эти лозунги. Несмотря — на то что власть ага в деревне была ограничена Ататюрком, они по-прежнему сохраняли здесь влияние. Темная, запуганная и забитая деревенская беднота покорно шла за ага и имамами.

Поддерживали «демократов» и средние слои. Городская буржуазия враждебно относилась к этатизму, а чиновники и военнослужащие были недовольны низкими окладами при постоянно растущей дороговизне. Они надеялись, что новое правительство улучшит их положение. За программу Мендереса и Баяра голосовали и представители немусульманских национальных меньшинств. Словом, все чего-то хотели, на что-то надеялись.

Разочарование наступило очень скоро. Едва придя к власти, новые правители начали завинчивать гайки. Административные бюрократические запреты, предписания и распоряжения посыпались как из рога изобилия, расширились права и полномочия полиции. Одним словом, после кратковременного периода либерализации вновь возродились старые порядки. Новое правительство, так же как и прежнее, сочетало в своей политике лозунги о демократизации с полицейским гнетом.

Итоги трех десятилетий Турецкой Республики. Победа «демократов» открыла новый, третий этап в развитии республики. Первым мы считаем период деятельности Кемаля Ататюрка со дня его прихода к власти до смерти в 1938 году, вторым — время правления Народно-республиканской партии до ее поражения на выборах в 1950 году.

С чем пришла Турция к 1950 году? За 27 лет существования республики в стране произошли большие и важные перемены. Упрочился республиканский строй. Реформы Ататюрка нашли сочувствие в широких кругах общества. Не все одинаково были убеждены в их необходимости, однако никто не смел выступать против них. Турция постепенно приобщалась к европейской цивилизации, рос ее международный авторитет. В мире все больше интересовались государством Кемаля. Как уже говорилось, немалую роль в этом играло географическое положение Турции, владеющей проливами и стоящей на путях между севером и югом, западом и востоком.

На первых двух этапах в Турции, стране почти на 100% сельскохозяйственной, были заложены основы для развития промышленности. Построены фабрики, вырос рабочий класс, окрепло общественно-политическое движение. Немногочисленная турецкая интеллигенция стала понемногу втягиваться в социально-экономическую и культурно-просветительскую деятельность.

Численность населения Турции быстро увеличивалась. Если в 1927 году она составляла 13,6 миллиона человек, в 1940 году — около 18 миллионов, то в 1950 году — 21 миллион человек (в 1973 году — 37 миллионов).

Процесс индустриализации привел к росту городов. Анатолийские города в османский период прозябали. Перенесение столицы в Анкару создало благоприятные условия для развития других городов. Вследствие Миграции сельского населения процент городских жителей возрос. В эти годы многое было сделано и в области строительства. Росли дома, прокладывались железные и шоссейные дороги, которые должны были связать важнейшие центры хозяйственной и культурной» жизни. Постепенно и неуклонно в общество внедрялась светская культура, издавалось все больше книг, увеличивались тиражи газет и журналов. Открывались новые школы. Стало меньше неграмотных. По официальным данным, в 1950 году их было уже около 65%. (В первые годы республики умеющих читать и писать было всего от 10 до 20%.) Все эти достижения, если их сравнить с успехами европейских государств, особенно социалистических (к примеру, с соседкой Турции — Болгарией), покажутся весьма скромными.

Трудно объяснить, что в такой аграрной стране, как Турция, все это время так мало внимания уделялось крестьянству. Сельскохозяйственное производство за три десятилетия почти не увеличилось. Кемалисты как будто забыли о деревне.

«Демократы» у власти. Десятилетие, последовавшее за победой «демократов» в 1950 году, Турцией правил опытный политический деятель Джеляль Баяр (в 1950 году ему исполнилось 66 лет). Он принимал участие в движении младотурок, был соратником Кемаля. Теперь меджлис избрал его президентом Турции. Премьер-министром стал пятидесятилетний лидер Демократической партии Аднан Мендерес.

Правительство А. Мендереса сразу установило тесный контакт с правительством США. Антикоммунистические лозунги Мендереса вполне устраивали Вашингтонских политиков. Турция вступила в НАТО. Турецкое правительство увеличило численность вооруженных сил, оснастило армию американским оружием и одновременно получило крупные дотации на строительство дорог стратегического значения.

В первые годы своего правления А. Мендерес вложил большие средства в капитальное строительство, и в первую очередь — военных объектов. Не забыл Мендерес и сельское хозяйство. Крупные суммы были отпущены на ирригационные сооружения и плотины, на осушение болот. Быстрыми темпами шла механизация сельского хозяйства. Однако бурный рост капиталовложений не имел под собой достаточно хорошей базы. Все делалось без плана, по существу, было пущено на самотек. Строительство промышленных объектов и дорог в значительной части финансировалось за счет иностранных кредитов. Долги и проценты на них росли, как лавина. Только государственный долг Турции США превысил один миллиард долларов.

Внутренний рынок Турции был завален импортными товарами. Молодая турецкая промышленность не могла конкурировать с промышленностью высокоразвитых стран. О соперничестве нечего было и мечтать. Крупные западные фирмы без особого труда открывали свои филиалы в Турции с правом после выплаты налогов свободного перевода доходов за границу.

Деревенские богатеи и помещики в первые годы были весьма довольны политикой Мендереса. Благодаря хорошим погодным условиям в начале 50-х годов несколько раз подряд был снят богатый урожай сельскохозяйственных продуктов. Это позволило не только удовлетворить потребности внутри страны, но и значительно увеличить экспорт. В деревне стало больше денег. Немалые доходы государственной казне, населению страны, в особенности побережья Мраморного и Эгейского морей, сулил туризм.

Правительство Мендереса способствовало восстановлению религиозных обычаев и обрядов, с которыми боролся Ататюрк. На минаретах муэдзины снова пели на арабском, а не на турецком языке. Было разрешено в неограниченном количестве строить мечети. И они росли, как грибы после дождя. В школах снова стали преподавать ислам. Возобновили свою деятельность религиозные секты и монашеские ордены, в том числе дервишские, вновь началось паломничество в Мекку. Согласно традиции каждый мусульманин должен хотя бы раз в жизни совершить паломничество к святым местам и помолиться в городе Мухаммеда — Мекке. За это он награждается высокоценимым в исламе титулом хаджи. Ататюрк боролся с этим обычаем. Как показывают некоторые документы, для него была важна борьба не с религией, а с церковью, подчиняющей людей своей власти и использующей эту власть в своих политических Целях. Кроме того, путешествия паломников за пределы Турции влекли за собой утечку валюты (она шла на питание и оплату даров в святых местах), простой т работе на несколько недель, опасность переноса инфекций. А главное — рабская зависимость верующих от духовенства. Отмена Мендересом запрета на паломничество сделала его в определеных кругах «избранником Аллаха»{Паломничество в Мекку и обмен на эти цели валюты в Турции были официально разрешены еще в 1948 году, когда у власти находилась Народно-республиканская партия.}.

Борьба А. Мендереса с противниками. Осуществил перечисленные выше реформы, Мендерес почувствовал себя достаточно прочно и развернул борьбу с защитниками идей Кемаля, с интеллигенцией, обвинявшей его в реакционности. В этой борьбе Мендерес не был особенно щепетилен в выборе средств. По существу, он вознамерился похоронить завоевания Ататюрка. Интеллигентция — преподаватели высших учебных заведений, журналисты, учителя, учащаяся молодежь — решительно выступила против этого. Непримиримую борьбу с Мендересом повела наследница идей Ататюрка — Народно-республиканская партия, считавшая своим историческим призванием отстаивать его дело. На критику Мендерес отвечал репрессиями. Он отменил свободу собраний, oграничил автономию высших учебных заведений. Он ввел, что для Турции было весьма привычным, чрезвычайное положение, расширил полномочия полиции. Начались аресты, особенно в кругах либерально-прогрессивной интеллигенции.

Однако А. Мендерес не видел всего того, что происходило у него бод боком, в армии. А там совершались глубокие перемены: на командные должности пришли офицеры, выросшие и воспитанные уже в республике, на кемалистских идеях. Новые кадры в армии формировались за счет выходцев из низших слоев населения, а также из чиновничьей среды. Идеи Ататюрка были им близки, тем более что благодаря его реформам им удалось добиться более высокого социального положения. Дети состоятельных родителей уклонялись от службы в армии, предпочитая заниматься частным предпринимательством или политикой. Возвращение к исламу способствовало возрождению панисламизма, османизма. Кемализм имел в своей основе турецкий национализм, чувство гордости от сознания своей принадлежности к турецкому народу. Не связанные с османскими традициями, молодые офицеры свято чтили идеи своего вождя. Кадровые военные, так же как и государственные чиновники, получали низкое жалованье, а при Мендересе оно стало еще меньше.

Ухудшение материальных условий государственных служащих и военных усугублялось еще и тем, что экономическое положение страны становилось все более тяжелым. После нескольких урожайных лет наступило вызванное засухой резкое снижение производства сельскохозяйственной продукции. Промышленность и сельское хозяйство нуждались в новых капиталовложениях. Денег в государственной казне на эти цели не было. Росла инфляция. Народные массы нищали, в то время как промышленники, торговцы и помещики богатели. Коррупция, злоупотребления, нарушения законов и даже конституции оставались безнаказанными. Мендерес, считавший себя чуть ли не мессией, шел напролом.

Кипрский кризис. В годы правления Мендереса обострился конфликт на Кипре: киприоты развернули национально-освободительную борьбу против английского господства, продолжавшегося 82 года. Они требовали независимости. Но при этом греческие националисты настаивали на энозисе — воссоединении Кипра с Грецией. Турецкие националисты, в свою очередь, добивались присоединения части острова к Турции. Разница вероисповеданий также не способствовала мирному сосуществованию двух национальных общин. Положение осложнялось тем, что кипрские турки были расселены по всему острову. Это делало невозможным раздел территории и давало основания киприотам бороться не только за независимость, но и за территориальную целостность Кипра.

Опасаясь того, чтобы не пострадали интересы НАТО в юго-восточном районе, американцы пустили в ход свою Дипломатию. Послы кружили между Афинами и Анкарой, пытаясь уговорами и запугиванием добиться соглашения между враждующими сторонами. В связи с кипрским кризисом турецкая армия была поставлена под Ружье. Внутренние неурядицы в стране, не утратив своей остроты, отошли на второй план, чтобы позднее выявиться более отчетливо.

По Цюрихско-Лондонскому соглашению 1959 года Кипр получил независимость. Великобритания сохранила за собой военные базы на Кипре. Турки, составлявшие всего около одной пятой населения острова, получили равные права с греками.

Любопытный инцидент произошел незадолго до подписания договора о независимости Кипра. Самолет, на котором А. Мендерес и сопровождающие его лица летели в Лондон, потерпел аварию. Было много жертв. Однако турецкий премьер-министр не получил ни царапины. Какой прекрасный материал для пропаганды приобрело турецкое духовенство! Популярность Мендереса возросла неимоверно. Говорили, что он избранник Алла« ха, на которого простирается особая милость. К возвращению премьер-министра в Турцию была подготовлена грандиозная встреча, настоящая религиозная манифестация. Ничего подобного не знала даже османская эпоха! Толпы фанатиков выстроились рядами по пути следования Мендереса. Пригнали баранов, чтобы принести благодарственную жертву Аллаху. По бульвару Ататюрка лилась кровь жертвенных животных. Возбужденные люди пели, молились, выкрикивали приветствия в честь «избранника судьбы».

Но кого могла обмануть подобная демонстрация любви и преданности? Никого. Она была не более чем дымовой завесой, скрывавшей бедственное положение страны, где процветала небольшая кучка людей во главе с членами правящей Демократической партии и их лидером Мендересом. Деятельность оппозиции была парализована законами, ограничивавшими гражданские права.

Рост противоречий и антиправительственные выступления. За десятилетие (1950–1960) естественный прирост населения Турции составил 2,5% в год. Промышленность не могла обеспечить работой даже половину трудоспособных. Жителям перенаселенных деревень буквально некуда было деться. Немного земли дал крестьянам Кемаль. В 1945 году по инициативе Исмета Инёню произошло еще одно, весьма скромное по размерам наделение крестьян землей за выкуп, получившее громкое название земельной реформы. Мендерес «помог» сельскому хозяйству тем, что восстановил в правах религию и разрешил строить мечети. Этим он обеспечил себе поддержку реакционных кругов деревни. Но молодежь, получавшая начатки гражданского воспитания во время службы в армии, отчасти под влиянием прогрессивно настроенных учителей выступала за решение основных социально-экономических проблем, за создание сети школ и расширение системы народного просвещения.

Антимендересовские настроения росли. В результате репрессий и ликвидации оппозиции создалась видимость спокойствия. Однако противники существующего режима не сложили оружия, они продолжали вести подрывную работу тайно. Особенно большую роль здесь играла Народно-республиканская партия, имевшая огромный опыт политической борьбы. Некоторые ее члены были ближайшими соратниками Ататюрка. Эта партия, в рядах которой было много представителей интеллигенции, оказывала сильное влияние на учащуюся молодежь. Многие из членов Народно-республиканской партии были представлены преподавателями высших учебных заведений, число которых в послевоенные годы увеличилось, а потому резко возросло и число студентов. Повысилась их политическая активность, изменился социальный состав. Наряду с детьми буржуазии, помещиков и городского мещанства в вузы пошли учиться и дети трудовой интеллигенции. Кроме того, на студенческих скамьях появились даже сыновья и дочери рабочих, крестьян и городской бедноты. Они-то и выступили первыми. Прежде всего студенческие волнения вспыхнули в Стамбуле. 27 апреля 1960 года студенты Стамбульского университета в знак протеста против массовых репрессий устроили митинг. На следующий день состоялась многотысячная демонстрация под лозунгами, требовавшими смены правительства, свободы и справедливости. В ответ на это Мендерес объявил военное положение и вызвал войска, но и в армии было немало сторонников Кемаля. Среди молодых офицеров задолго до студенческих демонстраций создавались тайные группы, ставившие задачу свержения правительства Мендереса.

Государственный переворот. На рассвете 27 мая 1960 года части Анкарского и Стамбульского гарнизонов стали занимать правительственные здания и арестовывать министров, руководителей Демократической партии, видных депутатов во главе с Баяром и Мендересом. Вся операция длилась не более трех часов. Группу заговорщиков возглавил генерал Джемаль Гюрсель (1895–1966), бывший командующий сухопутными войсками турецких вооруженных сил, подавший в отставке в знак протеста против распоряжения правительстве Мендереса об участии армии в подавлении антиправительственных демонстраций. Джемаль Гюрсель приналежал к числу ближайших соратников Кемаля. Он собрал вокруг себя офицеров-кемалистов среднего поколения, полковников и младших офицеров, которые сыграй ли решающую роль в заговоре. Благодаря участим нескольких адъютантов государственный переворот обошелся без кровопролития. По словам адъютанта, арестовавшего президента, все было в высшей степени корректно. Адъютант президента на танке подъехал к резиденции Баяра в Чанкая, сообщил ему о государств венном перевороте и попросил сесть в танк, чтобы переправиться в безопасное место. Президент не заподозрил, что в лице собственного адъютанта имеет дело с одними из заговорщиков. Арест Мендереса и членов правительства прошел менее гладко.

Парламент был распущен, Демократическая партия ликвидирована, члены правительства арестованы, руководящие деятели и другие лица, заподозренные в финансовых злоупотреблениях, нанесших ущерб государству, заключены в тюрьму. Вся полнота власти фактически оказалась в руках военных. Джемаль Гюрсель, стал во главе государства и правительства. Но, следуя кемалистской традиции, Гюрсель осуществлял свою власть через вновь созданный Комитет национального единства (КНЕ), в который входили и гражданские лица. КНЕ назначил и Верховный суд, и Высшую следственную комиссию, которая начала расследовать преступления Мендереса и его группы. Подсудимых обвинили в неуважении к конституции и нарушении ее статей, преследовании членов Народно-республиканской партии, финансовых злоупотреблениях, использовании служебного положения в целях наживы. Судебный процесс проходил в неприступной военной тюрьме на острове Яссыада, в Мраморном море, куда были переброшены заключенные. По-видимому, заговорщики опасались эксцессов со стороны верующих.

Существует предположение, что Исмет-паша, отстраненный от дел Баяром и преследовавшийся Мендересом, не остался в стороне от заговора. Исмет Инёню с его регулярностью в армии (ведь он был начальником Генерального штаба при Кемале и лидером партии, подвергавшейся гонениям за кемализм), несомненно, сыграл в заговоре определенную роль. Этот человек поистине неотделим от истории республики.

Судебный процесс против Мендереса и его группы. Военный трибунал на острове Яссыада вынес пятнадцать смертных приговоров. Приведены в исполнение были только три: были казнены Мендерес и два министра. Баяр благодаря преклонному возрасту был помилован. Остальным подсудимым смерть заменили пожизненным заключением. Со смертью Мендереса не кончились споры вокруг его имени. И это, несомненно, влияет на внутриполитическую жизнь страны.

Обвинительный акт суда над Мендересом касался только его внутренней политики. Внешняя же политика не обсуждалась, а КНЕ полностью ее одобрил, заявив, что в этой области не предвидится никаких перемен. Что же это была за политика?

По приказу Мендереса на корейскую войну (1950–1953) была отправлена турецкая бригада, сражавшаяся на стороне США. На родину вернулось лишь несколько человек. В октябре 1951 года Турция вступила в Организацию Североатлантического договора (НАТО). Территория страны предоставлялась под военные базы США, которые обслуживались 30 тысячами американцев (позднее это число несколько сократилось). Мендерес стал одним из инициаторов заключения в 1955 году так называемого Багдадского пакта, позднее преобразованного в СЕНТО. Поскольку проамериканская внешняя политика бывшего премьер-министра была полностью одобрена заговорщиками, перемены внутри страны хотя и не очень нравились Вашингтону, но и не вызывали там слишком большого беспокойства.

Новая конституция. КНЕ создал комиссию, которая Должна была разработать проект новой конституции. Началась длительная, кропотливая работа. Комиссия тщательно изучала законодательства западных стран с Целью приспособить отдельные статьи к турецким условиям. Особенно много было позаимствовано из конституции Италии. Вновь созданную конституцию благой даря двум пунктам следует считать шагом вперед. Во-первых, она гарантировала широкие гражданские свободы, включая право на демонстрации, забастовки, организацию профессиональных союзов, автономию высших учебных заведений, возможность свободного обмена мнениями. Во-вторых, правительство обязывалось осуществить социальные реформы, в том числе аграрную. Сильно повлияла на дух конституции Народно-республиканская партия, пережившая немало гонений со стороны «демократов». Новая конституция содержала и крайне реакционные положения; например, она запрещала распространение в стране идей социализма, устанавливала образовательный ценз при выборах в меджлис (право быть избранным предоставлялось только лицам, имевшим среднее образование). В Турции, где в то время было более 60% неграмотных, это положение автоматически исключало возможность выдвижения кандидатов из рабочих и крестьян.

Таким образом, в конституции отразились не только противоречия, существовавшие тогда в стране, но и разногласия в КНЕ. Прогрессивные тенденции соседствуют в ней с реакционными, либеральные — с консервативными. Впервые в истории Турции конституция была представлена на всеобщее обсуждение — референдум, который, по существу, носил формальный характер, поскольку для большинства населения текст ее был недоступен и непонятен. Выглядело же все весьма прогрессивно: большинство населения обсудило и одобрило этот важный законодательный документ{Референдум по конституции, подготовленной Комитетом национального единства, состоялся 9 июля 1961 года. В нем приняло участие 82,4% избирателей, имевших право голоса. 61,7% голосовавших высказались за новую конституцию, 38,3% голосовали против.}.

Выборы в меджлис. В 1961 году на основе всеобщих выборов было сформировано в новом составе Беликов национальное собрание — национальная палата и сенат. На политическую арену вступила новая партия — Партия справедливости, одержавшая в самом начале своей деятельности немалую победу: она получила на выборах 35% голосов, всего на несколько процентов меньше, чем Народно-республиканская партия. Причины успеха Партии справедливости, по-видимому, были те же, что в свое время обеспечили победу «демократов»: их программа не только не предусматривала дальнейшего ограничения религии, но даже и не требовала отказа от уступок и привилегий, данных Мендересом духовенству, хотя они и шли вразрез с кемализмом. В манифесте Партии справедливости говорилось о дальнейшем промышленном развитии страны, об улучшении положения деревни, о религиозных свободах. Иными словами, в ее идеологии многое сохранилось от Демократической партии. Поскольку последняя была распущена, а ее лидеры лишены пассивного избирательного права, значительная часть ее актива — люди с большим опытом политической борьбы — вступила в Партию справедливости. Некоторые из них получили мандаты депутатов. Партию справедливости поддержали крестьяне. Этим и объясняется ее быстрый успех.

Выборы не принесли решающей победы ни одной из партий. Было сформировано коалиционное правительство, в которое вошли как члены Народно-республиканской партии, так и представители Партии справедливости. По вопросам внутренней политики особых разногласий внутри правительства не было: обе партии отстаивали интересы одного и того же класса — буржуазии. В области внешней политики правительство заявило о своей верности существующим союзам и договорам. Новым было лишь заявление о развитии добрососедских отношений с Советским Союзом.

Великое национальное собрание единогласно избрало президентом Турецкой Республики Джемаля Гюрселя. Исмет Инёню стал премьер-министром.

Новое правительство слегка ослабило полицейский гнет в стране, но, как и его предшественники, осталось на антикоммунистических позициях.

Приход к власти буржуазных партий не принес стране успокоения. Экономическое положение оставалось неблагополучным, росла безработица, углублялся аграрный кризис. В этой обстановке внутри коалиционного правительства наметились разногласия, в результате которых после года сотрудничества представители Партии справедливости вышли из его состава.

Положение в стране не удовлетворяло военных. Определенные круги в армии считали, что задачи «революции 1960 года» не решены и не решаются. Радикально настроенные офицеры кемалистского толка дважды предпринимали попытки нового военного переворота — в 1962 и в 1963 годах, — закончившиеся провалом. Участники майского переворота 1960 года сожалели, что слишком быстро передали власть в руки гражданских лиц и тем погубили все дело: реформы, которые они: считали необходимыми, не были осуществлены. По их мнению, реформы нужно было провести, пока власть оставалась в руках военных, и лишь позднее перейти к парламентским формам правления.

Исмета Инёню на сей раз ждала неудача. Хозяйственные и политические трудности, растущее недовольство народа, рост радикальных настроений в армии — все это заставило его подать в отставку.

Старая, но все еще не решенная кипрская проблема. Тяжелое положение в стране усугублялось кипрским кризисом. Националистические круги Греции и Турции в декабре 1963 года спровоцировали вооруженное столкновение между греческим и турецким населением на острове. Турецкое правительство готовило военную интервенцию для борьбы с главой греческих националистов на Кипре генералом Гривасом. В начале 1964 года президент США направил в Анкару письмо, в котором угрожал турецкому правительству санкциями со стороны правительства США, если турки предпримут военную интервенцию на Кипр. Президент напомнил, что турки не вправе использовать в подобной ситуации американское оружие. Вмешательство Турции во внутренние дела Кипра неизбежно повлекло бы за собой ответные шаги со стороны Греции, а это означало бы начало военных действий между государствами — членами НАТО. По решению Совета Безопасности ООН от 4 марта 1964 года на Кипр были введены войска ООН.

Письмо Джонсона вызвало возмущение в широких кругах турецкой общественности, усмотревшей в нем акт вмешательства во внутренние дела Турции. Ширилось недовольство по поводу участия Турции в НАТО, в результате которого на территории Турции возникло множество американских военных баз и государство в значительной степени утратило свою независимость, а армия фактически лишилась возможности принятия самостоятельных решений. Во многих крупных городах вспыхнули волнения, произошли демонстрации, главными участниками которых были студенты. Выступления носили антиамериканский и антигреческий характер. Требовали вооруженного вмешательства в кипрский конфликт, защиты братьев-турок, гибнущих от рук греков. Вновь разгорелась старая национальная рознь.

Победа Партии справедливости. Напряжение в стране росло. В этой обстановке Исмета Инёню сменил умеренный политик, член Народно-республиканской партии Суат Хайри Ургюплю (февраль 1965 года). Вскоре Ургюплю отправился с официальным визитом в Советский Союз. Это был второй — после поездки в СССР премьер-министра Турции Исмета Инёню, состоявшейся тридцать лет назад, — визит турецкого премьера в Москву. После многолетних недоразумений турецкое правительство изъявило готовность нормализовать советско-турецкие отношения, наладить дружбу и сотрудничество. Парламентские выборы 1965 года напоминают выборы 1950 года. Если тогда Демократическая партия, второй раз участвовавшая в выборах, получила большинство голосов, то теперь молодая Партия справедливости одержала победу над всеми партиями, вместе взятыми. В результате возникло правительство большинства, свободное от угрозы со стороны оппозиции. Народно-республиканская партия была отодвинута на второе место (134 мандата), тогда как Партия справедливости получила 240 мест в меджлисе. В выборах участвовали также следующие партии: Национальная партия (31 мандат), Партия новой Турции (19), Рабочая партия Турции (14), Республиканская крестьянская национальная партия (11), независимые (1). Всего 450 мест.

Новым на этих выборах было участие в них недавно организованной партии, представлявшей интересы рабочего класса и трудящихся, — Рабочей партии Турции, право на существование которой обеспечивалось конституцией 1961 года. Таким образом, постепенно осуществлялась демократизация общественной жизни страны, Что же касается Коммунистической партии, то она по-прежнему оставалась вне закона. Рабочая партия Турции находилась в трудных условиях. Несмотря на всевозможные препятствия, стоявшие на пути этой партии, она выступала в парламенте в защиту интересов рабочих и крестьян, против эксплуатации, во имя социального прогресса.

Лидер Партии справедливости Сулейман Демирель приступил к формированию правительства. В лице С. Демиреля Турция приобрела молодого (тогда ему был 41 год), энергичного премьер-министра, выходца из крестьян, инженера-гидротехника по образованию.

Новый премьер-министр пообещал немедленно приступить к осуществлению конституционных положений: срочно начать индустриализацию страны на основе пятилетних планов, опираясь на два сектора — государственный и частный, развернуть строительство дорог, форсировать электрификацию, расширить сеть школ, улучшить жизнь крестьян. В области внешней политики он высказал намерение хранить верность союзам и соглашениям (Турция оставалась в составе НАТО и СЕНТО), углублять дружбу и сотрудничество с США, а также развивать добрососедские отношения с Советским Союзом, урегулировать отношения с Болгарией, расширять сотрудничество с другими социалистическими странами, особенно в области торговли. Он обещал добиться благоприятного для Турции решения кипрской проблемы.

Турецкую дипломатию возглавил сенатор, бывший губернатор Бурсы, член Партии справедливости Ихсан Сабри Чаглаянгиль. Его называли летающим министром: был год, когда он две трети времени провел в самолетах, направляясь за границу и обратно. Благодаря его активности правительство С. Демиреля расширило свои контакты с иностранными государствами, в том числе с социалистическими странами.

Джевдет Сунай — пятый президент Турции. В 1966 году умер четвертый президент Турции — Джемаль Гюрсель. Его, как близкого соратника Кемаля, человека, овеянного военной славой, похоронили рядом с мавзолеем Ататюрка. Высшую должность в государстве Великое национальное собрание доверило бывшему начальнику Генерального штаба турецкой армии Джевдету Сунаю.

Во время избрания его на пост президента возникло небольшое затруднение формального порядка. Генерал Сунай не был ни сенатором, ни депутатом, поэтому он по конституции не мог быть избран президентом. По положению во время отсутствия президента его обязанности исполняет председатель сената. Последний и воспользовался этим обстоятельством, назначив Д. Суная сенатором. (Традиция, согласно которой главой государства становился командующий вооруженными силами, была нарушена одним лишь Д. Баяром.) Такова особенность турецкой системы правления, благодаря которой руководители государства сохраняют тесные контакты с армией. Кроме того, согласно конституции глава государства и государственные чиновники должны быть беспартийными. Но это уже пропагандистская уловка, имеющая целью продемонстрировать надклассовый характер государства.

Период в истории Турции, когда к власти впервые пришла Партия справедливости, и премьер-министром стал С. Демирель, а президентом — Джевдет Сунай, изобиловал важными событиями. В 1967 году снова обострился конфликт на Кипре, внутри страны разразился очередной правительственный кризис, а в Партии справедливости произошел раскол.

4. Противоречия, контрасты, парадоксы

Прошло время, и, оглядываясь на страну, где я прожил несколько лет, я ищу общих определений, которые характеризовали бы главные черты политической, экономической и культурной жизни Турецкой Республики.

Турция — большая и прекрасная страна, населенная трудолюбивым, терпеливым и мужественным народом, страна с огромными дремлющими богатствами, с большими возможностями, которые позволяют надеяться, хотя, возможно, и не слишком скоро, на светлое будущее, Вместе с тем современная Турция — страна бедняков, Живущих в тяжелейших материальных, социальных и культурных условиях.

Турция — страна противоречий. Стоящие перед ней проблемы становятся все серьезнее, все острее. Попытки отложить решение этих проблем приводят лишь к еще большему их углублению. В жизни Турции все смешалось и переплелось, здесь столкнулись средневековье и XX век, многое кажется парадоксальным: реакционные, консервативные традиции и современные, прогрессивные тенденции, невежество, религиозный фанатизм и живая творческая мысль, либеральное фразерство и полицейский гнет, практика физических расправ. Здесь спокойно соседствуют примитивная ремесленная мастерская и современная фабрика, соха и трактор. Осел как транспортное средство величественно шествует навстречу лимузину американского производства. А в небе ревут моторы реактивных самолетов.

Города в Турции растут буквально на глазах. Воздвигаются жилые дома самой современной архитектуры; строятся роскошные виллы для богачей. А по соседству — лачуги бедноты. Турки называют их геджеконду. Добрые и терпеливые, покорные воле Аллаха, турки смиренно сносящие невероятнейшие притеснения и унижения, вместе с тем имеют преувеличенные, принимающие порой уродливые формы представления о мужестве, достоинстве и чести: в провинции нередки случаи вендетты. Закон карает виновных, с этим борется пресса, но средневековые обычаи живы и не считаются с современным правопорядком.

Природные контрасты. Природа Турции богата и разнообразна. Многие тысячелетия несут свои воды с севера на юг Тигр и Евфрат. Животворная вода этих рек — предмет извечных споров между соседями: Турцией, Сирией, Ираком.

В Восточной Анатолии величественно возвышаете» гора Арарат в шапке снегов на вершине, напоминая библейские сказания о Ноевом ковчеге, столь дорогие сердцу христиан.

А моря, омывающие берега Турции: Черное на севере, Мраморное и Эгейское на западе, Средиземное на юге! Столько морей, столько рек, такое изобилие воды, а поля засыхают от жажды, луга желтеют от недостатка влаги, горят хлеба, опадает листва на деревьях. Пышные рощи оливковых деревьев и цитрусовых, цветущие сады, которые приносят необыкновенное обилие плодов и рядом — бесплодные пространства, выжженная солнцем трава — пусто, голо, мертво. Буйные сосновые леса стройные кипарисы, великолепные ореховые деревья и карликовые кустарники, скалистые утесы.

Так много в Турции погожих, солнечных дней! Но какую они несут с собой беду: летний зной убивает все живое. Даже овцы, сбившиеся тесной кучкой в тени дерева, не в силах пошевелиться. От жары шумит в голове, белые пятна и черные круги мелькают перед глазами. А люди ждут, ждут и надеются. Никто не спешит, нe суетится. Медленно движется время, бесценное и неоцененное. Людям кажется, что оно неисчерпаемо. Лишь призыв муэдзинов, тягучая, волнующая мелодия, делит время на отрезки от одной молитвы в тени мечети до другой.

Принято считать, что человек, если он сидит на месте, отдыхает. Так ли это на самом деле? Может быть, он отдыхает после трудов и забот? А если он не работал, не был ничем занят? Тогда он просто ждет. Сидит и молча ждет того, чего он и сам не может назвать. Смотрит на горы, вдыхает ветер, который несется к нему со всех сторон света. И ждет того порыва, который вдохнет в него жизнь, пробудит энергию.

Парламентские выборы 1969 года. Осенью 1969 года «состоялись очередные выборы в меджлис. Партия справедливости пришла к выборам в состоянии раскола. В правительстве тоже не было согласия. Во время предвыборной кампании С. Демирель делал упор на экономические проблемы. Правое же крыло его партии главное внимание уделяло традициям, религии.

Незадолго до избирательной кампании было изменено положение о выборах. Пересмотр нанес ущерб малым партиям. В голосовании приняло участие всего 67,3% избирателей — самый низкий процент за всю послевоенную историю Турции. Формально Партия справедливости одержала серьезную победу, получив 256 мандатов из 450. Народно-республиканская партия получила 143 места, Рабочая партия Турции, за которую было подано больше голосов, чем на предыдущих выборах, тем не менее завоевала всего 2 места. Закончились выборы, и среди победителей начался торг за места в правительстве. Обе фракции одинаково стремились к власти. В результате С. Демирель сформировал правительство, в которое вошли лишь члены его партии. Лидер правого крыла Партии справедливости Феррух Бозбейли был избран председателем национальной палаты.

Бурная полемика разгорелась в парламенте во время обсуждения проекта бюджета страны. Большинство отклонило проект бюджета. Решающую роль при голосовании сыграли сторонники Ф. Бозбейли. Они, так же как представители Народно-республиканской партии проголосовали против. Правительство Демиреля пало. Борьба между лидерами ведущих партий Исметом Инёню и С. Демирелем на некоторое время стала основным содержанием межпартийной жизни Турции. Поскольку Партия справедливости продолжала сохранять большинство в парламенте, президент вновь поручил С. Демирелю сформировать правительство. Во время нового голосования правительство получило вотум доверия при минимальном большинстве голосов. 1970 год прошел под знаком внутрипартийных битв, которые в конце концов привели к полному расколу в Партии справедливости. Отказавшись от поста председателя национальной палаты, Бозбейли объединил группу депутатов — членов Партии справедливости и создал новую партию, которая, так же как и партия Мендереса, была названа Демократической. Таким образом, в парламенте сложилось новое соотношение сил. Оппозиция усилилась.

Достижения Партии справедливости. Ситуация, сложившаяся в стране к моменту прихода к власти Партии справедливости, была отнюдь не утешительной. Перед страной стояли огромные трудности, а возможностей для их преодоления, по существу, не было. Отсутствовала реальная программа перестройки экономики. Жизненный уровень оставался низким. Естественный прирост населения составлял около 3%. Нужны были новые школы, необходимы новые предприятия, способные обеспечить работой растущее население.

Деревня все больше нищала, а доходы промышленников и торговцев увеличивались. Рабочие руки стал необычайно дешевы. Вследствие этого, несмотря на низкую производительность труда и отсутствие квалифицированных кадров, небольшие фабрики приносили высокие доходы. Предприниматели быстро сколачивали состояния. Так, стал миллионером Вехби Коч, контролирующий множество промышленных, торговых и иных предприятий. Он занимает одно из первых мест среди самых богатых людей Турции.

Стремясь приостановить дальнейшее углубление нее равномерности в экономическом развитии страны, добиться роста промышленного производства и увеличения частных капиталовложений в малодоходные государстввенные предприятия, правительство С. Демиреля продолжало уделять большое внимание планированию хозяйства, и прежде всего капитального строительства, оно пыталось активизировать частный капитал, особенно крупный, направить его в отрасли, имеющие важное значение в экономической политике государства.

Первый пятилетний план (1963–1967). В результате осуществления этого плана был достигнут ежегодный прирост национального дохода в 6,5%. Финансирование промышленности опиралось в значительной степени на иностранный капитал, кредиты. Положение дел на рынке труда несколько изменилось в лучшую сторону, число безработных немного сократилось, хозяйственная жизнь оживилась, внешнеторговые обороты увеличились. Улучшилась, хотя и в незначительной степени, структура турецкой экономики. Доля сельского хозяйства в национальном доходе снизилась с 41,2 до 36,8%, а доля промышленности поднялась с 16,7 до 18,6%, что свидетельствовало о процессе индустриализации. Однако экспорт турецких товаров расширялся недостаточно, тогда как импорт, как его ни притормаживали, превышал плановый уровень, что обусловило рост внешнеторгового дефицита.

В целом первый пятилетний план был выполнен. Промышленное производство расширилось, хотя при этом внешний долг Турции еще более возрос.

Второй пятилетний план (1968–1972). Задания второго плана были еще более смелыми, чем первого. Он составлялся с большим размахом. Предусматривался значительный по сравнению с первым планом рост капиталовложений (на 72%). Ежегодное расширение производства должно было составить 7%. Почти четверть общей суммы капиталовложений с учетом частных капиталов направлялась в обрабатывающую промышленность. На втором месте стояло строительство (17,9%), на третьем — средства связи (16,1%) и лишь на четвертом — сельское хозяйство (15,2%). Остальные капиталовложения распределялись следующим образом: энергетика — 8%, школы — 6,7, сфера услуг — 5,5, горнодобывающая промышленность — 3,7, туризм — 2,3, здравоохранение — 1,8, фонд развития — 0,4%.

Данные эти наводят на размышления. Удивляют незначительные капиталовложения в развитие горнодобывающей промышленности. Ведь Турция принадлежит к числу стран, богатых полезными ископаемыми. И вся эти богатства почти не разрабатывались и не разрабатываются.

Школьное образование поставлено в Турции неудовлетворительно. Школ все еще мало. Достаточно вспомнить одну лишь цифру — 40% неграмотных. Средства на просвещение, народное образование, социальное, культурное и научное развитие нужны немалые. Но взять их неоткуда. Сельское хозяйство как один из главных источников национального дохода, производящее основную массу товаров на экспорт, также не заняло в плане подобающего ему места. В своих речах и выступлениях премьер-министр С. Демирель неустанно призывал частных предпринимателей принять более активное участие в реализации государственного плана. Доля частного сектора в общей сумме капиталовложений по плану должна была составить 50,7%.

Предусмотренного планом среднегодового прироста промышленной продукции на 12% достичь не удалось. Невыполнение плановых заданий создало дополнительные трудности для турецкой экономики, которые усугублялись следующими обстоятельствами: нехваткой необходимого сырья, невыполнением обязательств некоторыми кредиторами, неурожаем, вызванным засухой.

Рост противоречий внутри страны. Таким образом, в годы правления Демиреля ситуация на внутреннем рынке еще более осложнилась. Цены на товары и услуги продолжали расти. Несмотря на все усилия, запреты и предписания, правительство было не в состоянии как-то повлиять на рыночную стихию. Бесчисленные лавки, лавчонки и лотки оставались, в сущности, никому не подвластны. Правительство в поисках средств повысило налоги, что усилило недовольство в стране. Уровень жизни катастрофически падал. Конец 60-х годов знаменовался бурными демонстрациями, забастовками и антиправительственными выступлениями. Все более активно в общественно-политическую борьбу включались рабочие. Если прежде забастовки носили в основном экономический характер и их целью было улучшение условий труда, повышение заработной платы и т. д., то сейчас во весь рост встали общественно-политические, социальные вопросы.

Волна демонстраций и забастовок, в которых участвовали студенты и рабочие, охватила Стамбул и его окрестности, а также расположенный неподалеку Измит. На сей раз борьба шла не только за экономические, но и за гражданские права. Демонстранты и бастующие требовали не только ликвидации безработицы, повышения заработной платы, улучшения медицинского обслуживания и обеспечения социального страхования, но и усиления борьбы с неграмотностью, ликвидации американских военных баз на территории Турции, выхода ее из НАТО.

Власти были вынуждены привлечь на помощь жандармам войска. Однако рабочие обратились к солдатам как к своим союзникам против бесчинств полиции. В результате войска были отозваны, а в Стамбульском и Измитском округах объявлено чрезвычайное положение. Начались аресты. Лишь несколько месяцев спустя чрезвычайное положение было отменено, и жизнь на время вошла в прежнее русло. Но борьба за гражданские права, за независимость Турции от США и НАТО, за ликвидацию иностранных военных баз ширилась, распространяясь на все большее число промышленных и культурных центров.

Особенно большая волна демонстраций и забастовок прокатилась в конце 1970 — начале 1971 года. Правительству пришлось закрыть большинство высших учебных заведений. Борьба шла в двух направлениях: студентов и рабочих против политики правительства, против буржуазии, враждебной реформам, мешающей прогрессивному развитию, и левых группировок против правых. Кроме того, на протяжении многих лет не утихала борьба между атеистическим и религиозным мировоззрениями. Верующие мечтали о восстановлении шариата. Носителями реакционных идей в среде учащейся молодежи стали студенты-теологи, воспитанники духовных школ и курсов по изучению Корана, число которых в последние годы резко возросло, Демократически настроенная часть студенчества в союзе с передовыми преподавателями и прогрессивной интеллигенцией требовала реформы школьного образования, автономии высших учебных заведений, ликвидации частных школ, предоставления возможности учиться молодым людям из бедных семей, глубоких социальных преобразований, изменения внешней политики Турции.

Забастовки, хотя они не приняли всеобщего характера, вспыхивая в разное время в различных районах, охватили всю страну. Студенты бойкотировали занятия, жены младших офицеров вместе с детьми выходили на улицы, требуя повышения окладов мужей и социального страхования для себя и своих детей. Даже полиция устраивала «итальянские забастовки». Немалую роль в этом массовом движении сыграли рабочие, вернувшиеся из ФРГ. По сообщениям измирских газет, именно турецкие рабочие, какое-то время проработавшие в ФРГ, и были в основном организаторами уличных демонстраций.

Нервозность правительства. Пытаясь каким-то образом стабилизировать экономику Турции, правительство Демиреля предприняло в 1970 году девальвацию турецкой лиры. От этой меры ожидали многого. Однако она не только не улучшила внутреннего положения страны, но еще более обострила его. Пришлось повысить оклады государственным служащим. Цены продолжали расти. Ширилось недовольство. Если жизнь высокооплачиваемых категорий служащих была более или менее сносной, то низкооплачиваемым приходилось туго. Кроме того, предприниматели все больше удерживали у них из заработной платы. А те штрафы и взыскания, которые сыпались на головы частных торговцев за самовольное повышение цен, только углубляли противоречия.

Студенческие волнения не утихали. Правительство вновь обратилось за помощью к войскам. В стенах высших учебных заведений зазвучали выстрелы. Виновников убийств найти не удавалось. Полиция бездействовала, ссылаясь на то, что розыски представляют большие трудности.

В начале 1971 года напряжение в стране достигло предела. В борьбу с правительством включились всевозможные левацкие группы — террористы, анархисты маоистского толка и прочие, также состоящие в основном из студентов. Одна за другой следовали террористические акции, имевшие целью запугать как общество в целом, так и правящие круги. На улицах, в учреждениях рвались бомбы. Стреляли из автомобилей. Террористы хватали заложников, требуя выкупа для содержания «турецкой народно-освободительной армии», как они себя называли.

Правительство не могло навести порядок. Премьер-министр требовал чрезвычайных полномочий и помощи армии. Но вряд ли это ослабило бы напряженность надолго. К тому же Партия справедливости была ослаблена внутренним разладом и расколом, который произошел год назад. Одной из причин разногласий явился вопрос о реабилитации Мендереса и перенесении останков бывшего премьер-министра с тюремного кладбища на острове Яссыада на кладбище выдающихся людей Турции в Стамбуле, а также о реабилитации бывших членов правительства Мендереса, осужденных военным трибуналом. В вопросе по делу Мендереса и бывшей Демократической партии военные придерживались четкой и последовательной линии. Они решительно пресекали все попытки пересмотра судебных приговоров, тем более что в определенных кругах могла возникнуть идея реванша по отношению к участникам заговора I960 года. В конце концов роли могли перемениться, и тогда они сами предстали бы перед судом. А ведь большинство из них занимали высокие посты в армии и сенате. Достаточно было посчитать их действия в 1960 году лишенными законных оснований, как они оказались бы преступниками.

Итак, политический и хозяйственный кризис углублялся, действия террористических групп становились все более активными, а беспомощность правительства — все более явной. Воззвания президента Дж. Суная к армии и общественности оставались без внимания. Тут-то и выступили со своим меморандумом генералы. Знаменательно, что некоторые прогрессивные общественные организации сразу после оглашения меморандума 12 марта 1971 года поспешили заявить о своей готовности сотрудничать с военными, рассчитывая на то, что те проведут наконец необходимые реформы. Что же касается правительства и большинства населения, то они растерялись. Даже те, кто допускал возможность вмешательства армии в дела государства, не ожидали такого поворота событий.

Шутки истории. История, как известно, часто повторяется. Еще совсем недавно в Турции без особых усилий к власти пришли «демократы». Прошло время, и в течение одной ночи в результате военного заговора они эту власть потеряли. Затем на обломках Демократической партии возникла Партия справедливости, которая путем легальных парламентских выборов взяла власть в свои руки. Через несколько лет все повторилось. Правда, на сей раз обошлось без танков. Дело решил лист бумаги с меморандумом, составленным четырьмя генералами: начальником Генерального штаба турецкой армии Мемдухом Тагмачем, командующим сухопутными войсками Фаруком Гюрлером, командующим военно-морскими силами адмиралом Джелялем Эуджиэоглу и командующим военно-воздушными силами Мухсином Батуром. В меморандуме, в частности, говорилось: «В результате позиции, взглядов и деятельности парламента и правительства страна оказалась ввергнутой в анархию, братоубийственную борьбу и социально-экономические волнения». В этот же день, 12 марта, С. Демирель и его министры ушли в отставку. А парламент, несмотря на то что его действия были подвергнуты такой же резкой критике, продолжил свое существование в прежнем составе. Сохранились и политические партии. Более того, Партия справедливости по-прежнему имела большинство в парламенте. Свершился еще один военный переворот. Но заговорщики на этот раз не предложили никаких проектов конкретных реформ.

Премьер-министром становится Нихат Эрим. В результате «кабинетного», или «бумажного», как его назвали некоторые журналисты, государственного переворота 12 марта 1971 года власть перешла в руки генералов. Следуя турецким традициям, военные передали министерские портфели штатским. После переговоров президента с генералами и лидерами политических партий премьер-министром был назначен профессор Нихат Эрим, представитель «центра» Народно-республиканской Партии, известный специалист по международному праву, получивший образование в Сорбонне.

Накануне своего официального назначения Нихат Эрим вышел из партии. Он хотел создать «независимое», «общенациональное», «надпартийное» правительство. В состав кабинета вошли: пять представителей от Партии справедливости, три — от Народно-республиканской партии, один — от Республиканской партии доверия, шестнадцать «беспартийных», в том числе пожизненный сенатор. Из 25 министров 14 являлись членами парламента, 4 — бывшими армейскими офицерами. Министры — члены партий были объявлены свободными от партийной дисциплины. Были созданы должности заместителей премьер-министра. Вопросами политики и идеологии предстояло заниматься отставному полковнику, заместителю премьер-министра Сади Кочашу, экономикой — заместителю премьер-министра Атилле Караосманоглу, бывшему эксперту по экономическим вопросам Международного валютного фонда (МВФ), С. Кочаш считался кемалистом, прочие министры, занимавшиеся вопросами политики и идеологии, придерживались самой различной ориентации. Министры, служившие в ведомстве А. Караосманоглу, по мнению общественности, сочувствовали социал-демократам. Подобная политическая пестрота не способствовала устойчивости кабинета. Не удивительно, что через год он пал.

Парламенту не составляло никакого труда утвердить новое правительство. Депутаты единогласно одобрили все предложения военных, понимая, что их лучше не раздражать. «В случае заминки, — шутили в Анкаре, — около здания парламента проедут на учения танки. Тогда в зале сразу наступит единодушие».

Довольно пространный, хотя и не содержащий никакой новой информации доклад Нихата Эрима по текущим вопросам не вызвал никаких прений. Национальная палата утвердила его без возражений, но и без особого энтузиазма. Против голосовали только «независимые», бывшие депутаты от Рабочей партии Турции. Премьер обещал восстановить спокойствие в стране, свалив всю вину за беспорядки на левых. Чтобы не показаться крайне реакционным, премьер-министр включил в свою речь и критику крайне правых кругов. Основная надежда возлагалась на кемализм, который должен был восстановить утраченные позиции. Опять были обещаны реформы, прежде всего земельная, налоговая и школьного образования. Чтобы осуществить эти задачи и восстановить порядок в стране, Н. Эрим предложил на три месяца ввести чрезвычайное положение. Парламент принял это предложение. Чрезвычайное положение было объявлено в одиннадцати вилайетах, там, где проживает большое число рабочих и студентов, a также в тех районах, где преобладает население, говорящее на курдском или арабском языке. Чрезвычайное положение, срок которого неоднократно продлевался, продержалось в общей сложности более двух лет, пережив правительство Нихата Эрима.

Массовые аресты. «Надпартийное» правительство Нихата Эрима возобновило массовые аресты. Под предлогом борьбы с террористами и промаоистскими элементами правительство решило расправиться со всеми левыми силами, с либерально-демократической интеллигенцией, журналистами и публицистами, позволявшими себе хоть в какой-то мере критиковать существующий режим. Установление в Анкаре комендантского часа дало возможность властям под покровом ночи, не привлекая особого внимания, проводить репрессивные акции. Военные и полицейские патрули тщательно охраняли отведенные им участки. Группы полицейских и военных постоянно дежурили у зданий посольств. Ночью они прочесывали все парки, в особенности парки и сады, окружавшие посольские миссии. Закона экстерриториальности как будто не существовало.

Не всем руководителям дипломатических миссий была по вкусу чрезмерная опека со стороны турецкой полиции и властей, оправдывавших эти меры напряженностью ситуации, а также тем, что часть офицеров из провинции не знает законов об экстерриториальности и о дипломатической неприкосновенности. Власти давали объяснения, приносили извинения, заверяли в своем желании обеспечить дипломатическим представителям безопасность. Эта опека была ослаблена не скоро.

В Стамбуле также был введен комендантский час. Аресты следовали один за другим. Искали студентов-экстремистов, членов молодежной организации «Дев-генч» («Революционная молодежь»). Арестовали всех членов Центрального комитета Рабочей партии Турции во главе с ее лидером Бехидже Боран. Их судьбу разделило множество левых журналистов, публицистов, профессоров и деятелей искусства. Выдвигавшиеся следственными органами обвинения нередко звучали как насмешка. Выхватывались отдельные фразы из статей или литературных произведений, фрагменты устных высказываний, отрывки из писем, произнесенные или написанные несколько лет назад. В официальных выступлениях подчеркивалось, что борьба ведется с «левыми и правыми экстремистами», но на самом деле с правыми поступали иначе, чем с левыми. Эти бесчинства и произвол органов безопасности привели к тому, что все турецкое общество сковал страх. В страхе жили все, даже те, кто не имел никакого отношения к политике.

Газета «Акшам» писала 11 мая 1971 года: «Вчера ночью в Анкаре у подножия памятника Ататюрку выстрелом из пистолета в голову покончил с собой молодой турок... Это уже второй случай такого рода... В начале этого месяца имело место самосожжение молодого студента. Это акты протеста против фашизма, капитализма и империализма».

20 мая 1971 года решением конституционного суда была объявлена вне закона Партия национального порядка. В сущности, эта группа людей была партией только по названию. Во главе ее стоял профессор Неджметтин Эрбакан, генеральный секретарь, а затем председатель Союза торгово-промышленных палат Турции. Создав свою партию, Эрбакан получил один мандат в парламенте. Эта партия опиралась на правые клерикальные круги, выступала за усиление роли ислама в общественно-политической жизни страны. В центре религиозной жизни Турции — городе Конья — в честь Н. Эрбакана была воздвигнута триумфальная арка. В октябре 1972 года группа политических деятелей, входивших в Партию национального порядка, создала Партию национального спасения.

Рабочая партия Турции. Решение о ликвидации Партии национального порядка было лишь дымовой завесой, которая помогла расправиться с рабочим движением. Уже через месяц конституционный суд постановил распустить Рабочую партию Турции, которую обвинили в неконституционных действиях и нарушении закона о политических партиях. В качестве вещественного Доказательства приводились документ, опубликованный после съезда партии, и брошюра. Один из разделов документа назывался «Объединимся в борьбе против фашизма». В документе выдвигалось также требования равноправия для национальных меньшинств, в частности признания национальных прав курдов. Этого было достаточно, чтобы обвинить партию в том, что она стремится к разделу Турции.

Рабочая партия Турции действовала легально на основе новой конституции 1961 года. Она участвовала в выборах в меджлис в 1965 году. Ее депутаты позднее оказались на скамье подсудимых вместе со всеми членами ее Центрального комитета.

Хотя ЦК Рабочей партии сделал заявление, осуждающее террористов, экстремистов и анархистов, прокуpop не снял своего обвинения, и все его члены подверглись аресту. Судебный процесс длился три месяца, приговор чрезвычайного военного суда в Анкаре был оглашен лишь 17 октября 1972 года. Таким образом, заключенные к этому времени провели в тюрьме больше года. Обосновывая приговор, суд заявил: «Принципы марксизма-ленинизма противоречат турецкой конституции, поскольку марксизм-ленинизм ставит своей целью господство одного класса».

Хотя турецкая общественность и готова была услышать суровые приговоры, действительность превзошла все ожидания. Лидер Рабочей партии Турции шестидесятилетняя Бехидже Боран была приговорена к пятнадцати годам тюремного заключения. Бехидже Боран социолог, доцент Анкарского университета, любимица молодежи, воспитавшая не одно поколение студентов. На такой же срок были осуждены и остальные семь членов ЦК. Два секретаря партии, а также депутат меджлиса, специалист по экономике и политическим наукам, профессор Анкарского университета Садун Арен и еще два активиста Рабочей партии Турции приговаривались к двенадцати годам тюрьмы. Остальные восемь обвиняемых были заключены в тюрьму сроком от шести до восьми лет.

Мировое общественное мнение о событиях в Турции. Одна из международных организаций выступила в защиту прав политических заключенных. Одновременно на основе данных, представленных турецкими властями, она составила отчет о положении в Турции. Начиная с мая 1971 года в стране было арестовано и лишено свободы в административном порядке около 7 тысяч человек. В отчете говорилось, что за отказ давать показания заключенные подвергались избиениям и изощренным пыткам.

Парижская газета «Монд» вскоре стала публиковать материалы о турецких политзаключенных. Уже в мае 1971 года на ее страницах печатались статьи о пытках узников турецких тюрем. Тогдашний заместитель премьер-министра Сади Кочаш пытался опровергнуть эти данные. Для проверки положения дел на месте в Турцию был приглашен представитель редакции «Монд» Поль Бальта. Вернувшись во Францию, журналист лишь подтвердил справедливость статей, опубликованных его газетой. Любопытно, что премьер-министр Нихат Эрим в беседе с этим журналистом сказал: «Мы должны вооружиться против террористов. Арестовав большинство из них, мы лишь отсекли змее хвост. Голова же осталась неуничтоженной».

Срочного решения требовала также курдская проблема. Государственные деятели по этому вопросу высказывали самые различные точки зрения. Например, бывший член Народно-республиканской партии, министр юстиции Исмаил Арар на заседании парламентской труппы своей партии 28 апреля 1971 года сказал: «Существует курдская проблема. В некоторых деревнях на востоке страны обнаружены склады оружия. Найден «флаг, а также печать нелегальной Независимой партии Курдистана... В двадцати деревнях на востоке хранят современное оружие...»

А через месяц, 21 мая, Нихат Эрим в интервью финскому телевидению говорил: «В Турции не существует курдской проблемы. Слухи о так называемой курдской проблеме, распространяемые за пределами Турции, инспирированы. Внутри страны в согласии с ее конституцией и ее историей среди турецкого народа, который составляет нераздельное единство, нет никаких сепаратистских тенденций... Хотя возможно, что некоторые специалисты при поддержке извне хлопочут о том, чтобы такие тенденции возникли...»

Однако факты неумолимы. Как их ни комментируй, «они все равно говорят сами за себя. Существуют курды, а следовательно, и курдская проблема.

Курды составляют самую многочисленную этническую группу среди нетурецкого населения Турции. Они живут в горах, в юго-восточной части страны. Некоторый их обычаи напоминают старые обычаи горцев Шотландии, Швейцарии или Польши. Курды — скотоводы, и этим объясняется их сходство с другими кочевниками. Обряд жизни курдов определяется их традициями, обычаям» Это смелый, мужественный народ, привыкший к суровым условиям жизни в труднодоступных горных районах. Еще в 1968 году в одном из номеров «Ени газете» была опубликована статья, взятая из газеты «Moнд», в которой говорилось, что вождь курдов Эмир Бедирха направил генералу де Голлю телеграмму в связи с его предстоящим визитом в Турцию. В ней сказано: «В скором времени вы намерены побывать в Турции. Я хочу просить вас обратить внимание турецких государственных деятелей, с которыми вы будете вести беседы, на проблему курдского народа, живущего в турецком Курдистане. Проживающие там курды совершенно лишены каких-либо прав. Просьба, с которой от имени семи миллионов курдов, проживающих в Турции, я обращаюсь к вам, столь же проста, сколь и законна. Мы хотим более свободно пользоваться курдским языком, соблюдать обычаи предков, получить права и жить особой группой оставаясь турецкими гражданами. Мы хотим строить курдские школы, издавать газеты, создать курдский центр. В результате всего этого возникнет более доброй желательное и уважительное отношение курдов к туркам».

Эта публикация не вызвала в турецкой прессе ним комментариев, ни опровержения. Нет сведений и о том, затронул ли де Голль в ходе бесед этот вопрос.

Кризис Народно-республиканской партии. В последних числах апреля 1971 года, вскоре после введения чрезвычайного положения, военная комендатура Стамбула запретила как все прогрессивные, так и крайне правые организации. Что же касается демократических» молодежных организаций, то репрессии были направлены прежде всего против «Дев-генч» и Восточных центров культуры. Была запрещена деятельность профсоюза турецких учителей и Федерации социал-демократических кружков, сотрудничавших с Народно-республиканской партией, в особенности с ее левой группировкой, возглавлявшейся в то время генеральным секретарем Бюлентом Эджевитом.

Старейшей политической партии Турции пришлось пережить еще один, пожалуй, самый глубокий из всех пережитых ею кризисов. В ходе внутрипартийной борьбы выкристаллизовалась новая программа. В ответ на меморандум генералов Бюлент Эджевит развернул широкую парламентскую борьбу против ультиматума военных, который он рассматривал как нарушение конституции и как наступление на гражданские права, против арестов демократически настроенных граждан. Он выступил также в защиту автономии высших учебных заведений, против установления цензуры для прессы, радио и телевидения. И прежде всего он настаивал на проведении земельной реформы, считая ее важнейшим делом для всего турецкого народа. В итоге над Бюлентом Эджевитом установили прокурорский надзор. Старейший лидер Народно-республиканской партии Исмет Инёню обвинил Эджевита как генерального секретаря партии в нарушении партийной дисциплины, поскольку тот не согласовал свои шаги с председателем и его программа отличалась от программы Исмет-паши. Партийный пленум большинством голосов освободил Бюлента Эджевита от обязанностей генерального секретаря партии. Однако он не покинул арену политической борьбы.

Через год, в мае 1972 года, на конгрессе Народно-республиканской партии вновь встал вопрос о Бюленте Эджевите. Молодой и энергичный деятель был избран председателем вместо престарелого Исмета Инёню, занимавшего этот пост уже более тридцати лет. И опять в своей достаточно левой программе Эджевит на первый план выдвинул необходимость земельной реформы, Правое же крыло партии во главе с Кемалем Сатыром возражало против поспешности в проведении этой реформы.

Борьба внутри Народно-республиканской партии, руководимой ее новым председателем, Бюлентом Эджевитом, приобретала все большую остроту. Споры шли вокруг новой программы, которая по типу должна была приблизиться к программам западных социал-демократических партий. Правое меньшинство стало выходить из рядов партии. Создавались фракционные группировки, а в сентябре 1972 года из двух группировок (Т. Фейзиоглу и К. Сатыра) образовалась новая партия — Республиканская партия доверия во главе с Кемалем Сатыром. В ноябре того же года возникло новое осложнение: Исполнительный комитет Народно-республиканской партии большинством голосов отказал в поддержке правительству Ферита Мелена, сформированному пост ле падения кабинета Нихата Эрима. Было принято решение отозвать пять министров — членов Народно-республиканской партии. Все это вызвало глубокий кризис внутри старейшей партии Турции. Министры вышли из ее рядов и, поддавшись уговорам президента республики, остались в правительстве. Исмет Инёню вместе с двадцатью шестью депутатами и сенаторами в знак протеста против полевения политической линии партии тоже вышел из нее.

Падение правительства Нихата Эрима. В апреле 1972 года правительство Нихата Эрима подало в отставку. За год пребывания у власти оно ровным счетом ничего не сделало для народа. Бесконечное балансирование между парламентом, политическими партиями и генералами не способствовало решению наболевших проблем, не помогало устранить причины, приведшие страну к глубокому экономическому и политическому кризису. В то же время сохранение чрезвычайного положения сгущало ту мрачную и тревожную атмосферу, в которой пребывало турецкое общество. К тому же Нихату Эриму удалось провести поправки к конституции, еще больше ограничившие гражданские свободы. Продолжались аресты, политические процессы, кончавшиеся суровыми приговорами, часто смертной казнью. Деятельность террористических групп в крупных городах прекратилась. Создалась видимость порядка. Но обстановка в стране оставалась крайне неустойчивой. Чрезвычайное положение перманентно продлевалось. Правительство Н. Эрима трудилось над подготовкой законодательных актов для осуществления обещанных преобразований, и прежде всего земельной реформы. Остались безуспешными попытки А. Караосманоглу ограничить прибыли частного капитала, национализировать некоторые отрасли добывающей промышленности и поставить под контроль государства внешнюю торговлю. Ни одно начинание не было доведено до конца. В ходе дискуссий вокруг проектов реформ столкнулись диаметрально противоположные позиции внутри правительства. В этой ситуации падение надпартийного, «независимого» правительства Н. Эрима оказалось неизбежным. Мало что изменилось и во внешней политике. Были лишь установлены дипломатические отношения Турции с КНР, что вызвало разрыв ее дипломатических отношений с Тайванем.

Правительство Ферита Мелена. Формирование нового правительства президент Дж. Сунай поручил «независимому» сенатору, считавшемуся политиком умеренного толка, Суату Хайри Ургюплю, но предложенный им кабинет, состоявший из представителей четырех крупнейших партий, президент отверг, «как не соответствующий требованиям меморандума от 12 марта 1971 года к существующим условиям». По мнению политических комментаторов, состав правительства не внушил доверия генералам. 15 мая 1972 года президент Дж. Сунай поручил формирование правительства министру национальной обороны Фериту Мелену. Через неделю он представил список министров, который наконец был утвержден президентом. Из 26 министров 15 входили в правительство Нихата Эрима.

Программа нового правительства, с которой Ферит Мелен выступил в меджлисе, не содержала ничего нового. Много места уделялось подготовке парламентских выборов, которые должны были состояться в октябре 1973 года, давались обещания «ликвидировать террор» и провести долгожданные реформы.

В области внешней политики Ф. Мелен подчеркнул необходимость дальнейшего пребывания Турции в составе НАТО и поддержания отношений со странами — участницами Европейского экономического сообщества. Он заявил о необходимости сохранять «тесные узы Дружбы и союз с США». Отношения с СССР он охарактеризовал как «добрососедские» и выразил намерение их поддерживать. Ничего нового Ф. Мелен не прибавил к вопросу о Кипре.

5 июня 1972 года правительство Ф. Мелена получило вотум доверия. За него голосовало 265 депутатов, против — 4, воздержалось 24. При этом во время голосования отсутствовало 157 депутатов.

Бурные дебаты в парламенте. После официального прихода к власти правительства Ф. Мелена в течения одной лишь недели было арестовано около ста человек подозревавшихся в принадлежности к нелегальной Революционной рабоче-крестьянской партии. В одном только Стамбульском вилайете под следствием находилось 1290 человек.

25 января 1973 года в парламенте происходили очередные бурные прения. Национальный совет безопасности предложил меджлису продлить срок действия закона о чрезвычайном положении в девяти вилайетах еще на два месяца (в двух вилайетах он был уже отменен) в связи с «опасностью со стороны подпольных революционных организаций», «происками различных мусульмайских сект» и «сепаратистскими настроениями курдов». Незадолго до этого командующий Анкарским военным округом генерал Кемаль Эрсюн на пресс-конференции сказал об опасности, которую нужно ждать со стороны «курдских анархистов», тем более что обнаружен принадлежащий им склад оружия. Без всяких оснований он утверждал, будто социалистические страны помогают этому движению.

Не желая прослыть сочувствующим коммунизму, Бюлент Эджевит в своем выступлении во время дебатов в меджлисе присоединился к нападкам на «коммунистический блок», обвинив его в «тактике непрямых нападений». Но не эти проблемы вызвали особый интерес турецкой и мировой общественности. Внимание общественного мнения было привлечено к полемике между Б. Эджевитом и Ф. Меленом по вопросу о пытках, применяемых к политзаключенным в Турции. Когда премьер-министр попытался это отрицать, Эджевит обвинил его в том, что правительство совершенно не контролирует действий военных в районах, на которые распространяется чрезвычайное положение. «По сути дела, — сказал он, — существуют две власти — гражданская и военная. За два года арестованы тысячи людей, о судьбе которых ничего не известно их семьям. За одну только приверженность к определенным социально-политическим взглядам гражданам грозит длительное тюремное заключение». Книги, которые в Западной Европе легально печатаются и продаются, в Турции конфискуют и сжигают. Правительство, по убеждению Б. Эджевита, обязано подчиняться парламенту, и его деятельность должна контролироваться. Несмотря на призывы Б. Эджевита и на решительные протесты его партии, меджлис большинством голосов продлил чрезвычайное положение в девяти вилайетах.

Некоторые соображения о политическом положении Турции к началу 70-х годов. Внутриполитическое положение Турции в начале 70-х годов следует признать (весьма сложным. Кризис продолжал углубляться. Общество находилось в состоянии идеологического разброда. Возрождалось влияние мусульманства, рос религиозный фанатизм. Реформы Кемаля в значительной степени оказались забытыми. И это понятно: преобразования, проводимые путем декретов, без широкой разъяснительной работы в массах, не могут дать желаемого результата. В то же время на политическую арену вступила новая сила — рабочий класс с его возросшим политическим сознанием. Возникло сотрудничество между прогрессивной интеллигенцией и рабочими. Население городов и деревень все яснее стало сознавать ужас своего положения и необходимость перемен. Если реакционеры искали опоры в традициях прошлого, то прогрессивные силы ждали реформ и обращались за примером к цивилизованным странам.

Ни одно послевоенное буржуазное правительство Турции, как бы оно себя ни называло и какие бы предвыборные лозунги ни выдвигало, не в состоянии было вывести страну из тупика. Даже генералы, критиковавшие правительство, считали, что реформы необходимы. Но едва речь заходила о конкретных мероприятиях, о том, что, как и какой ценой должно быть сделано, страсти разгорались и борьба принимала крайние формы. Вопрос стоял так: либо турецкий народ, собравшись с силами, выведет страну на путь социальных преобразований, либо реакционные круги будут и дальше тормозить ее развитие. Создавалось такое впечатление, что левое крыло Народно-республиканской партии сумеет в Дальнейшем сыграть определенную роль в социально-экономических преобразованиях.

Кемализм в свое время был прогрессивным течением. Многие его принципы сейчас представляются прогрессивными по сравнению с реакционно-фанатической идеологией некоторых влиятельных буржуазных политиков. Разрушив преграды, отделявшие Турцию от цивилизованного мира, кемализм выполнил свое исторической предназначение. В этом его заслуга. Но вечных ценностей он не создал и прежней роли в новых условиях естественно, играть не может.

Президентские выборы. 28 марта 1973 года закончился срок полномочий президента Джёвдета Суная, и бранного на этот пост 28 марта 1966 года. За несколько дней до этого в обеих палатах Великого национальном собрания развернулись дебаты вокруг выборов нового президента. Напомним, что согласно конституции президент Турции избирается сроком на семь лет и выставлять свою кандидатуру вторично не может. Чтобы быть избранным, необходимо получить не менее двух третей голосов.

Опять столкнулись армия и политические партии, генералы и парламентарии. Генералитет совместно с правительством Ф. Мелена выдвинул в качестве кандидата на пост президента генерала Фарука Гюрлера, бывшего командующего сухопутными войсками, начальника Генерального штаба, одного из авторов меморандума 1971 года. Казалось, этот кандидат, за которым стоит армия, не будет иметь соперников. Однако, несмотря на более или менее завуалированные угрозы и демонстрацию силы (во время голосования, например, нал зданием парламента с ревом пронеслись военные самолеты), политические партии сделали попытку противостоять нажиму генералов. Партия справедливости, имевшая в то время большинство в меджлисе, выдвинула своего кандидата — председателя сената Текина Арыбуруна, исполнявшего во время отсутствия президента его обязанности.

Возникшая в результате раскола в Партии справедливости молодая Демократическая партия выдвинула в качестве кандидата своего лидера Ферруха Бозбейли. Это был уже третий кандидат на президентский пост.

Началась трехнедельная битва за президентское кресло. В ходе этой борьбы должно было не только определиться политическое положение в стране, но и выясниться, обладает ли Великое национальное собрание высшей законодательной властью в Турции, или по-прежнему все решает армия. Четырнадцать туров голосования не дали результата. В каждом новом туре голосовавшие держались принятого ранее решения, а политические партии не снимали своих кандидатов. В итоге выявилось, что депутаты Великого национального собрания не хотят подчиняться военным и что кандидат. От вооруженных сил Фарук Гюрлер не имеет шансов на победу. Между тем он уже пошел на риск, отказавшись от должности начальника Генерального штаба, став сенатором. В конце концов военные дали понять, что они не настаивают на своей кандидатуре.

Таким образом, создалось новое политическое положение в стране и стало ясно, что в армии нет единства взглядов.

Шестой президент Турции — Фахри Корутюрк. По инициативе С. Демиреля три наиболее крупные политические партии (Партия справедливости, Народно-республиканская и Республиканская партия доверия) после ряда бесед и консультаций заключили соглашение и выдвинули нового, общего кандидата в президенты. 6 апреля 1973 года на 15-м туре голосования был избран сенатор Фахри Корутюрк. Адмирал, восемь лет назад ушедший в отставку, он не принадлежал ни к одной партии.

Избрание Фахри Корутюрка президентом ничего не изменило в социально-экономическом положении Тур-Чип, лишь несколько укрепило подорванный меморандумом авторитет парламента, а буржуазные политические партии получили возможность принимать хоть какие-то решения. Единственная легально действовавшая прогрессивная турецкая партия — Рабочая партия Турции — в обстановке продолжавшегося кризиса была запрещена. Проведение реформ, в особенности земельной, по-прежнему было затруднено, так как большинство в парламенте боялось, что за реформами последует изменение всей социально-экономической системы Турции.

Избрание нового президента повлекло за собой падение правительства Ф. Мелена, продержавшегося у власти всего один год и не дотянувшего даже до всеобщих выборов в октябре 1973 года. Формирование нового правительства было поручено Найму Талу, представителю торгово-промышленных кругов, министру торговли в правительстве Ф. Мелена. Оно носило затяжной характер.

5. Где расположена современная Турция?

Разговор за чашкой кофе. Некий турецкий политический деятель, искренний сторонник международном сотрудничества, много способствовавший развитию частности, польско-турецкой торговли, как-то вечер за чашкой кофе в откровенном разговоре удивил меня вопросом:

— Где, по-вашему, расположена современная Турция?

— На территории, которую она в данный момент занимает.

— Я имею в виду материк.

— По-моему, это ясно: со времен Ататюрка вы принадлежите к Европе.

— Вы очень любезны, но я не разделяю этой точки зрения. Той части нашего общества, которая получила образование в Европе и говорит по-французски и по английски, кажется, что мы европейцы. Действительна мы многому научились, переняли европейские обычаи приобрели хорошие манеры, но отнюдь не перестал быть турками.

— Я тоже так думаю.

— А что вы можете сказать о встречах с нашими представителями, с которыми вы поддерживаете деловые или дружеские отношения?

— На этот вопрос ответить однозначно трудно.

— Однако попробуйте. Скажите откровенно, не нaзывая имен. Меня интересует общее впечатление.

— Пожалуйста, я буду откровенен. Меня везде встречают любезно и доброжелательно. Ни разу, ни в одном вопросе я не натолкнулся на неприязненное или недостаточно вежливое обращение. Однако я далеко не всегда получал определенный ответ. Чаще всего мои собеседники заверяли меня, что рассмотрят вопрос и дадут ответ позднее.

— Вот именно, — воскликнул мой собеседник. — Вы попали в самую точку. Таковы мы, турки. Мы не скажем «нет», чтобы не обидеть гостя. Мы отложим решение вопроса, если относимся к нему отрицательно. Зато, услышав в конце беседы «иншаллах» — «если будет угодно Аллаху», можете быть уверены: ваш собеседник, едва вы с ним расстанетесь, тут же выбросит все из головы.

— Однако вы скептик!

— Что поделаешь? Мы — азиаты со всем, что есть в этом слове положительного и отрицательного. Кроме того, все мы, включая атеистов, воспитаны в мусульманском духе.

В чем-то он прав, подумал я. Как часто приходилось несколько раз возвращаться к одному и тому же вопросу. И каждый раз создается впечатление: вот-вот все решится положительно. Но дело тянется и тянется. И решение не всегда бывает благоприятным.

— Путешествуя по вашей прекрасной стране, я останавливаюсь в гостиницах и мотелях, обедаю в ресторанах и кафе, и всюду меня встречают приветливо, любезно и гостеприимно. Расскажу, например, такой случай. Как-то в полдень по дороге в Измир я остановился в придорожном кафе, чтобы выпить чего-нибудь прохладительного. Попросил минеральной воды. У хозяина была только кока-кола, притом теплая. Надо было видеть, сколько смятения было в его широко открытых глазах. «Йок» [«Нет»], — прошептал он. Будь он пророком, он бы высек для меня воду из скалы. Как бедняга извинялся, как был смущен! Он совсем недавно продал последнюю бутылку и забыл позвонить, чтобы привезли еще. Чтобы не огорчать этого любезного человека, я выпил кока-колы, хотя и не люблю ее.

На обратном пути я снова остановился у того же Кафе. Хозяин увидел меня через окно и сразу узнал. Выбежав мне навстречу с сияющими глазами, он прокричал: «Эфенди, у меня есть минеральная вода!» Я был тронут.

— Ну что ж, народ совершенствуется в торговле. Ваш знакомый надеется когда-нибудь стать богатым человеком, купцом, а может быть, и промышленником.

— Но дело ведь не только в деньгах, — возразил я.

— Несомненно. С рассвета до ночи мы вбиваем в головы турок мысль о том, что рост числа туристов зависит только от нас. Если мы кого-нибудь плохо обслужим или обсчитаем, пострадавший всем расскажет об этом. К нам перестанут приезжать, и тогда придется закрывать наши заведения.

— Вы думаете, он решил, что я турист?

— Не сомневаюсь. Во всяком случае, я рад, что наша пропаганда имеет успех. Владелец кафе усвоил урок и не прогадал.

Географическое положение Турции. Участие в НАТО. Принято считать, что все страны делятся на социалистические, капиталистические и развивающиеся. Это разделение в известной мере условно{Основой группировки стран являются социально-экономические критерии формационного характера. Когда речь идет о капиталистических и социалистических странах, определение этих критериев затруднений не вызывает. Сложнее обстоит дело со странами, которые прежде были колониями и полуколониями и ныне характеризуются общей отсталостью и зависимостью от высокоразвитых капиталистических государств. Эти страны с многоукладным социально-экономическим строем принято называть развивающимися. В зависимости от уровня развития, распространенности и масштабов капиталистического уклада эти страны подразделяются на несколько групп. Турция характеризуется средним для развивающихся стран уровнем общеэкономического развития, занимая место в ряду стран, чей душевой доход колеблется в пределах 560–1000 долларов, в то же время Турция — страна, где капитализм уже превратился в системообразующий уклад.}. Часто государства одной и той же группы принципиально отличаются друг от друга. Существуют, кроме того, страны, которые занимают как бы пограничное положение и содержат чем ты обеих групп. К ним относится и Турция. Едва ли она входит в круг капиталистических стран западноевропейского типа. Не вполне соответствует она и типу развивающихся стран. В капиталистической Турции западноевропейские элементы переплетаются со старыми традициями. Современная Турция занимает особое, свое образное место в классификации существующих на земле государств.

Само географическое положение Турецкой Республики необычно. Одна тридцать четвертая часть страны — 23,5 тысячи квадратных километров — находится в Европе. Вся площадь Турции составляет 780,5 тысячи квадратных километров, следовательно, это азиатская ближневосточная страна.

Местоположение Турции имеет особо важное значение с точки зрения большой политики и стратегии, турецкие руководители это прекрасно понимают и стараются поднять авторитет и значение своей страны, Турция владеет проливами, через нее проходят путь из Европы в Азию и даже в Африку, что некогда было использовано Ганнибалом. Межконтинентальное положение Турции дает ей много преимуществ.

К сожалению, турецкие политики действуют лишь в интересах данного момента, без учета более или менее отдаленного будущего.

Строительство на территории Турции американских военных баз, участие ее в империалистическом блоке НАТО не дают ей возможности использовать преимущества географического положения.

Президент Турецкой Республики Джевдет Сунай в одном из выступлений сказал, что именно благодаря своему положению на стыке двух континентов Турция имеет все условия, чтобы играть важную роль на Ближнем Востоке, в Азии и Африке. Но этого не происходит: НАТО сковывает самостоятельные действия Турции, не дает ей развернуть активную деятельность.

Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) — «Общий рынок». В декабре 1964 года вступило в силу соглашение, подписанное 12 ноября 1963 года в Анкаре между странами — членами ЕЭС и Турцией, о присоединении ее к «Общему рынку» в качестве ассоциированного члена. Соглашение предусматривало поэтапное развитие такой ассоциации. После первого этапа, подготовительного (1965–1969), Турция получила некоторые существенные льготы в торговых связях с «Общим рынком».

С 1973 года Турция вступила во второй этап ассоциации с ЕЭС, именуемый «переходным периодом» и рассчитанный на 22 года.

За это время она должна ускорить темп промышленного развития и хотя бы отчасти преодолеть свою отсталость по сравнению со странами Западной Европы. Турецкие экономисты по-разному оценивают перспективу этой ассоциации. Одни считают, что она открывает перед их отсталой страной определенные возможности, Другие ждут только худшего, потому что надежды на то, что Турции удастся догнать развитые страны Западной Европы, очень мало, а кроме того, ей заранее отводится роль аграрного придатка ЕЭС. Внутренний рынок Турции заполнят промышленные товары западноевропейских стран. Совершенно ясно, что отечественная промышленность не выдержит конкуренции и попадет в полную зависимость от западных предпринимателей. Единственным положительным моментом считают то, Что таможенные пошлины на сельскохозяйственную продукцию, экспортируемую Турцией в страны «Общего Рынка», будут снижены.

Турция продолжает оставаться источником дешевой Рабочей силы для стран «Общего рынка». Турецкие рабочие не только дешевы, но и удобны: не имея квалификации, они соглашаются на любую работу.

Демографические проблемы. Быстрый темп естественного прироста населения до сих пор не вызывает Турции особой тревоги и не становится предметом специальных исследований. Проводятся кое-какие наблюдения, но просветительская и воспитательная работа почти не ведется. Мешают религия и традиционно уважительное отношение к многодетным отцам. Но при этом проблема, как прокормить и воспитать детей, остается не решенной.

Во всем мире многое делается для ликвидации неграмотности, но Турция в этом отношении мало продвинулась вперед: к началу 70-х годов читать и писать yмело лишь немногим более половины населения.

В Анкаре работает небольшой исследовательский институт, финансируемый из Фонда Рокфеллера. Два его сотрудника исследуют демографические проблема Турции. Их прогнозы в связи с «демографическим взрывом» вызывают глубокую тревогу. К сожалению, турецкая общественность не получает необходимой информации. Лишь время от времени в прессе появляются отдельные сообщения на эту тему, но выводов никто не делает. Результаты научных исследований покоятся в шкафах Государственной плановой организации в Ашкаре. То же, по-видимому, происходит и в международных организациях. Правда, после того как на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН 1974 год был объявлен международным демографическим годом этому вопросу в Турции стало уделяться больше внимания.

Темп естественного прироста населения в Турции выше, чем средний по земному шару. Согласно переписи 1970 года, в городах проживает 38% населения. На ся мужчин приходится девяносто семь женщин. Плотность населения составляет 52 человека на 1 квадратный километр (почти вдвое ниже, чем в Польше). Из числа населения, не занятого в сельском хозяйстве, одна четверть работает в промышленности, 7% — на транспорте, остальные служат в государственных учреждениях, полиции, торговле, сфере обслуживания и в армии.

Некоторые данные о промышленном производстве. Природные богатства Турции используются слабо, хотя в последние годы в этом направлении наметились кое-какие сдвиги. Каменный уголь добывается в ничтожном количестве. Бурого угля, месторождения которого разбросаны по всей стране, в 1960 году было добыто 3,8 миллиона тонн, а в 1972 году — 4,8 миллиона тонн. За тот же период добыча нефти возросла с 0,4 миллиона до 3,4 миллиона тонн. С каждым годом за счет собственной добычи потребности страны удовлетворяются все меньше. Ввоз нефти непрерывно растет. Не хватает металла отечественного производства. В 1970 году было выплавлено всего 1,4 миллиона тонн стали. Этого недостаточно. Сталь, как и нефть, приходится импортировать.

Ситуация изменится, когда войдет в строй сооружаемый с помощью Советского Союза металлургический комбинат в Искендероне{Первая очередь металлургического комбината в Искендероне, годовой мощностью в 1 миллион тонн стали, вошла в строй в 1977 году.}.

В Турции имеются богатые месторождения меди» В 1960 году было произведено черновой меди 26 тысяч тонн, а в 1971 и 1972 годах этот уровень упал до 18 тысяч и 17 тысяч тонн соответственно.

Быстро растет в Турции производство цемента: с 2 миллионов тонн в 1960 году до 8,4 миллиона тонн в 1972 году. Страна имеет превосходную сырьевую базу для изготовления шерстяных тканей, но, несмотря на это, она выпустила в том же году всего 34 миллиона метров. Электроэнергии не хватает. Мощность всех турецких электростанций в 1970 году достигла лишь 1982 мегаватт. Правда, в последние годы в этом отношении наметился сдвиг, сданы в эксплуатацию новые электростанции.

Внешняя торговля. Финансы. Доля турецкого товарооборота в мировом объеме торговли в 1972 году составила только 0,3%. Дефицит платежного баланса Турции с каждым годом растет. Импорт почти наполовину покрывается за счет кредитов, получаемых как от капиталистических, так и от социалистических стран. Структура турецкого импорта — результат его жесткой регламентации. В 1971 году в импорте Турции сырье (за исключением сырья для пищевой промышленности) составило 7,4%, топливо — 12,2, машины — 39,4, химикаты — 15,3, прочие промышленные товары — 25,1, продукты сельскохозяйственного производства и продовольственные товары — 0,6%.

В экспорте наблюдается обратная картина. Так, Ж 1971 году минеральное сырье составило 7,2% экспорта машины — 0,6, топливо — 0,4, химикаты — 1,5, прочие промышленные товары — 7,6%. Зато продукты сельского хозяйства экспортировались в большом количестве5 (72,7%).

Вывод ясен: внешняя торговля Турции носит типичный для развивающихся стран характер. Внешний доли и проценты на него растут. Уровень жизни непрерывно падает, цены повышаются, деньги обесцениваются.

Проведенная в 1970 году правительством С. Демиреля девальвация (официальный курс турецкой лиры был понижен на 66,7%) ничего не дала. Пришлось повысите заработную плату.

Девальвация турецкой лиры обогатила владельцем счетов в заграничных банках, а также финансистов, предоставлявших Турции кредиты. Теперь за валюту можно было купить в полтора раза меньше импортным товаров, чем прежде. Оптовики при молчаливом согласии правительства все больше взвинчивали цены. В результате через несколько месяцев на рынке возник застой внешнеторговые операции стали сокращаться. По инициативе А. Караосманоглу правительство Нихата Эрима решило усилить контроль и наладить регулирование внешней торговли. Но это оказалось выше возможностей министерства внешней торговли.

29 июля 1971 года в популярной турецкой газете «Миллиет» была опубликована статья ее главного редактора А. Ипекчи «Неблагополучие во внешней торговле». Он писал: «Нам известно о мошенничествах и спекуляции во внешней торговле. Министерство занялось этой чрезвычайно важной проблемой... Принятие мер для прекращения спекуляций на ценах было необходимо; к сожалению, они не дали желаемых результатов... Группа государственных служащих тщательно изучила экспортно-импортные операции. Возникла необходимость в создании усовершенствованной системы информации, с помощью которой можно было бы ежедневно и ежечасно наблюдать за колебаниями цен на мировом рынке...

В этих условиях мы были лишены возможности вывозить свои товары за границу. Готовые для отправки продукты вследствие затяжек с оформлением документации пришли в негодность... Солидные иностранные фирмы жалуются на постоянные колебания в нашей торговле. Они готовы отказаться от закупок товаров в Турции. Короче говоря, из-за неподготовленности наши усилия привели к обратным результатам. И это в критический момент, который переживает наша экономика! Если в самое ближайшее время не будет наведен порядок, мы понесем огромный ущерб!»

Однако «навести порядок» было не так-то просто. Дело затягивалось. После правительственного кризиса был сформирован кабинет Ф. Мелена. К этому времени товарооборот еще более затруднился. Контрагенты не могли приспособиться к быстро меняющимся условиям, которые им предлагала турецкая сторона. Министерство стало выдавать лицензии отдельно на каждую партию товаров — как ввозимых, так и вывозимых. Для осуществления торговой операции требовалось соблюдение стольких формальностей, что турецкие товары, чаще всего скоропортящиеся продукты сельского хозяйства, приходили в негодность. Фирмы, торгующие фруктами, терпели убытки, и, хотя для них устанавливались цены, завышенные по сравнению с ценами на мировом рынке, это не спасало положения.

Урожай на банки. Прогуливаясь однажды по Стамбулу, я встретил на площади Таксим, перед зданием Оперного театра, знакомого журналиста, вечно улыбающегося господина Ахмета. Господин Ахмет занимался внешнеторговыми проблемами. Свернув в боковую улочку, мы зашли в современное кафе для иностранных туристов и за чашкой кофе поговорили о том, о сем — о польских товарах, выставленных на международной ярмарке в Измире, о возможностях польско-турецкой торговли, и оба пришли к заключению, что они далеко не исчерпаны. Потом я попросил господина Ахмета объяснить, почему в его стране так много банковских реклам. Их можно было увидеть и на обочинах автомобильных дорог, и на городских улицах, и даже в парках. И что самое удивительное: чуть ли не на каждой улице можно встретить бесчисленное количество банковских контор и банков. Рядом с отечественными размещаются филиалы иностранных банков. Даже Ватикан имеет в. Стамбуле филиал своего банка.

— Эти банки, должно быть, делают большие обороты, — предположил я.

— Что? Обороты? — улыбнулся Ахмет.

— А как же! Все эти бюро, конторы, банки должны же приносить доход! Иначе зачем такая дорогостоящая реклама?

— Вы правы. По логике вещей должно быть именно так. Но, к сожалению, порой логика подводит. Я вам скажу поговорку, которую в Турции хорошо знают «Банка чок, пара йок» («Банков много, денег нет»).

— Занятная поговорка. Только... она требует пояснения.

— Конечно, — рассмеялся Ахмет. — Иностранцу это трудно понять. Среди турок есть немало мечтателей, фантазеров, людей, желающих быстро разбогатеть. Им кажется, что достаточно обзавестись двумя тысячами лир, как они по мановению волшебной палочки превратятся в миллионы. Турки верят в магическое слово «банк».

— Откуда это пошло?

— В османские времена турки не занимались банковскими делами, предоставив это иноверцам. Пророк на благоволил к ростовщикам, правоверным запрещалось давать деньги под проценты. Создавая современное государство, Ататюрк и в этой области столкнулся с огромными трудностями, которые, однако, сумел преодолеть. Предприниматели, решавшиеся поместить свои капиталы в банковское дело, оказывались в чрезвычайно выгодном положении. Вкладчикам выплачивались ничтожно маленькие проценты, зато за ссуды драли три шкуры. Деятельность банков почти не контролировалась государством. Состояния росли как на дрожжах. К тому же Кемаль, отменив шариат, избавил правоверных от мук совести. Правда, сейчас ситуация несколько изменилась. Мелкие банки разоряются, крупные растут. Особенно процветают те банки, в которых преобладает иностранный капитал и через которые поступают иностранные кредиты.

Вооруженные силы Турецкой Республики. Тяжелой обузой для государственного бюджета являются все растущие расходы на содержание огромной армии (1972 год — 477 тысяч человек){Численность турецкой армии в 70-е годы продолжала возрастать. В 1976 году в ней насчитывалось 674 тысячи военнослужащих. Военные расходы Турции в 1977 году достигли 2653 миллионов долларов, на нужды обороны в том же году было направлено 21,1% расходов государственного бюджета.}.

Наличие столь многочисленной армии объясняется тем, что Турция входит в состав НАТО и СЕНТО{СЕНТО (Организация Центрального договора) — военно-политическая группировка на Ближнем и Среднем Востоке, участниками которой были США, Англия, Иран, Пакистан и Турция. Создана в 1955 году. В 1979 году, после выхода из нее Пакистана и затем Ирана, перестала существовать.}. Штаб-квартира командования юго-восточным крылом НАТО охватывающим район к востоку от Средиземного моря, находится в Измире. Американская пропаганда поддерживает здесь атмосферу «холодной войны», антикоммунистические настроения. Народу внушается страх перед мнимой агрессивностью коммунизма, на него обрушиваются потоки клеветы на Советский Союз. Так, несколько лет назад начальник Генерального штаба турецкой армии генерал Турал издал «исторический приказ» относительно коммунизма, прочитанный во всех частях и подразделениях. Понимая, что для мусульманина имеет особенно важное значение вопрос об «общих женах», генерал не постеснялся повторить эту нелепицу. Он говорил о пропусках, которые необходимо получать, чтобы проведать соседей в ближайшей деревне. И это в 60-е-то годы нашего столетия! Прогрессивная печать высмеяла эти бредни. Генерал смолчал. Смолчали и реакционные газеты, даже они сочли, что начальник Генерального штаба хватил через край.

Турки обожают мундиры и парады. Такова традиция. Нельзя забывать, что в недалеком прошлом это воины-завоеватели, о которых и сегодня слагаются легенды. Военные парады до сих пор открывают воинские части, одетые в мундиры янычар. Играют традиционные оркестры. Республика обязана своим созданием военным. Народ любит армию как защитницу внутренней и внешней безопасности, как хранительницу идей Ататюрка, как важную политическую силу и школу патриотизма. Служба в армии отбывается на основе всеобщей воинской повинности. Здесь солдаты получают элементарные знания. Они проходят трехмесячный курс, во время которого учатся читать и писать. Подобное «образование», естественно, не может быть достаточным для того, чтобы овладеть современной техникой, научиться обращаться с современным оружием.

Понимая, что слабая турецкая экономика не может вынести бремя содержания такой большой армии, США и другие члены НАТО часть расходов взяли на себя. Действительно, разве Турция в состоянии содержать одну из самых больших армий не только среди членов НАТО, но и во всем мире!

Иностранная военная помощь. Чтобы получить представление о военных расходах Турции, стоит ознакомиться с докладом министра национальной обороны правительстве Демиреля Ахмета Топалоглу, который он сделал в парламенте при обсуждении бюджета министерства обороны 23 декабря 1969 года. Он, в частности сказал: «На протяжении 21 года, с 1948 по 1969 год Турция получила от США военную помощь в размере 2 миллиардов 630 миллионов долларов, в среднем 125 миллионов долларов в год...»

Иностранная военная помощь. Чтобы получить представление о военных расходах Турции, стоит ознакомиться с докладом министра национальной обороны в правительстве Демиреля Ахмета Топалоглу, который он сделал в парламенте при обсуждении бюджета министерства обороны 23 декабря 1969 года. Он, в частности сказал: «На протяжении 21 года, с 1948 по 1969 год Турция получила от США военную помощь в размере 2 миллиардов 630 миллионов долларов, в среднем 125 миллионов долларов в год...»

Кроме того, в 1967–1971 годах было получено 6 миллиардов турецких лир... Ежегодная военная помощь ФРГ увеличилась с 50 миллионов немецких марок до 80 миллионов. Если учесть дополнительные дотации, эта цифра возрастет еще на 20% и достигнет, по-видимому 100 миллионов немецких марок в год. Военная помощи Италии составляет 11 миллионов турецких лир. Итоге вооруженные силы Турции в течение пяти лет получили помощь в размере 5,5 миллиарда турецких лир. (В тот период американский доллар был равен 9 турецким лирам.) «Кроме того, в рамках НАТО, — писала газета "Миллиет" 24 декабря 1969 года, — в течение пяти лев на строительство военных сооружений было отпущено Турции еще 691,2 миллиона турецких лир... В Турции в настоящее время нет атомных баз. Есть лишь устройства для транспортировки ядерного оружия. Поэтому утверждения, будто Турция может подвергнуться атомной атаке, представляются необоснованными...» Таким же образом, становится ясно, что иностранная военная помощь Турции достаточно велика. Помощь, о которой говорил Топалоглу, — подарок, но подарок не без оговорок. Оговорок много: всех не перечислишь. Важнейшей же, по-видимому, следует считать право американцев распоряжаться по своему усмотрению поставляемым в Турцию снаряжением. Так, во время турецко-кипрскойго конфликта в 1964 году президент Джонсон пригрозил изъять все военное снаряжение, если Турция начнет интервенцию на Кипр.

Больше года шли переговоры между Турцией и США о новом статусе военных баз, которых, как известно, немало на территории Турции. Было пересмотрено 54 соглашения, на основе которых предстояло выработать единое. Правительство Демиреля даже не представило этот документ сенату. Молчала и пресса. Появившиеся в газетах сведения о тайном договоре были весьма отрывочны. Правительственные газеты сообщили, что американцы пошли на ряд уступок. Они якобы согласились передать в ведение турецких властей территории, занятые военными базами, пообещали передать им также постройки и снаряжение, а кроме того, предоставить турецким властям возможность осуществлять контроль над базами, следить за тем, чтобы они использовались только в интересах НАТО.

Пресса об экономическом положении Турции. 29 октября 1969 года в газете «Джумхуриет» была помещена статья широко известного в кругах турецкой интеллигенции публициста Ильхана Сельчука, содержащая весьма подробный анализ турецкой экономики. Следует сказать, что «Джумхуриет» — одна из наиболее популярных турецких газет. В этой газете сотрудничают видные турецкие экономисты. Приведенные в статье данные относятся к 1968 и 1969 годам, но, поскольку с тех пор мало что изменилось, они могут характеризовать и нынешнюю ситуацию.

«В указанные годы наиболее высокие прибыли получали иностранные компании, такие, как "Шелл", "Пирелли", "Юнилевер"».

«За пятнадцать лет производство зерна на душу населения не увеличилось».

«Темп естественного прироста населения существенно превышает темп роста производства сельскохозяйственных продуктов».

«В настоящее время внешний и внутренний долг с процентами составляет около 50 миллиардов лир».

«В случае атомного конфликта одной из первых мишеней явится база Инджирлик, около Аданы».

«Число геджеконду в 1960 году составило 240 тысяч, а в 1967 году возросло до 465 тысяч. В ближайшие годы их станет еще больше».

«30% национального дохода находится в руках 300 тысяч компрадоров, крупных ага и прочих. В 1968 году в Турцию влилось 12 миллионов долларов иностранного капитала, а перевод прибылей составил 29 миллионов долларов. Из 1950 жителей Стамбула, которые платят подоходный налог в размере 150 тысяч Турецких лир, 856 человек являются представителями национальных меньшинств. Из 58 жителей Стамбула получающих чистую прибыль более 2 миллионов лир, 24 — представители национальных меньшинств. Если начиная с сегодняшнего дня мы возьмем взаймы хоть один куруш, нам придется выплачивать наши долги до 2014 года».

Нарисованная Сельчуком картина ни у кого не вызвала сомнений: в ней содержалась правда. Социально экономический и политический кризис в Турции назревал давно, но забили тревогу и заговорили во всеуслышание лишь в 1969 году.

Статистика в Турции поставлена плохо. Данные поступают нерегулярно, с опозданием. Газетные статьи как правило, не содержат указаний на источник. Более полные сведения и комментарии к ним появляются только после дебатов в комиссиях и на заседаниях парламента, проходящих в конце года, когда подводятся итоги минувшего года и обсуждается представленный правительством проект бюджета на следующий год. Ожесточенные дискуссии тянутся иногда по три месяца. (Бюджетный год начинается с 1 марта.)

В турецких газетах много пишут о туризме. Возможности Турции в этой области огромны: богатейшая природа (чего стоят одни только побережья Средиземного Эгейского, Мраморного и Черного морей!), великолепный климат, изумительные пейзажи, огромное количество памятников хеттской, греческой, римской, византийской и мусульманотурецкой культуры и искусства не могут не привлекать туристов. И все это почти не используется.

В туризм вложены немалые средства, но экономический эффект ничтожен. Среди европейских стран Турция имеет самый низкий доход от туризма. Туризму мешают как напряженная ситуация внутри страны, так и внешнеполитическая неустойчивость в районе Ближнего Востока. Нормальный ход жизни нарушается то кипрским кризисом, то слишком затянувшимся чрезвычайным положением.

Капитальное строительство. 20 апреля 1971 года «Миллиет» поместила доклад бывшего заместителя премьер-министра по экономическим вопросам Атиллы Караосманоглу, касавшийся проблем капитального строительства. Вот отрывок из него: «Плотина Кебан. Сумма первоначальных капиталовложений равна 696 миллионам турецких лир. По последним подсчетам, стоимость строительства, которая может еще более возрасти, оценивается в 1576 миллионов турецких лир. Строительство вспомогательных объектов и дорог согласно плану должно было обойтись в 552 миллиона турецких лир. Уже сейчас затрачено 1300 миллионов турецких лир. Работы предполагалось закончить к июлю 1971 года. Сейчас ясно, что строительство будет завершено не ранее октября 1973 года».

Ту же картину можно наблюдать на строительстве и других промышленных объектов.

Эмиграция. Поиски работы. Турция занимает одно из первых мест по экспорту рабочей силы. Эта проблема, и без того трудная, осложняется тем, что многие турецкие рабочие не имеют квалификации, а часто даже неграмотны. Поэтому они берутся за любую работу. Им важно одно — прокормить семью и отложить немного денег на обзаведение хозяйством у себя на родине. По возвращении им очень трудно найти какую-нибудь работу. Особенно тяжело тем, кто приобрел специальность. Армия безработных в Турции составляет несколько миллионов человек. Эмиграция в какой-то мере смягчает внутреннее напряжение. Государству выгодно поступление валюты, которую привозят турецкие рабочие из-за границы. Соглашения с западными странами, в том числе со странами, входящими в ЕЭС, гарантируют свободный перевод этих денег.

На основе соглашения, заключенного между правительствами Турции и Австралии, турецкие граждане получили разрешение эмигрировать в Австралию. Туда выехали некоторые польские семьи из Полонезкёй и несколько десятков турецких семей. Там их пути разошлись: поляки присоединились к своим соплеменникам, а турки создали национальные «анклавы», абсолютно изолированные от остального населения. Несколько десятков семей выехало из Турции в Канаду. Однако в целом случаи переезда турецких граждан на постоянное жительство в другие страны не часты. Турки предпочитают уезжать на время, ради заработка.

Современное «великое переселение народов». После второй мировой войны в Европе развернулась массовая миграция в поисках работы. Это было новым явлением, повлекшим за собой определенные экономические и политические последствия. Дело в том, что в странах с высоким темпом естественного прироста населения и слаборазвитой экономикой возник избыток рабочей силы. В высокоразвитых странах рабочих рук не хватает. В итоге в Европе ежегодно меняет свое местожительство более 10 миллионов человек. Особенно много эмигрантов оседает в ФРГ. Это главным образом итальянцы, греки, турки и испанцы. Сюда устремляется основная часть турецких рабочих-эмигрантов, что чрезвычайно выгодно западногерманским предпринимателям. Италия входит в ЕЭС, вследствие чего итальянским рабочим гарантируется определенный минимум заработной платы и социальное страхование. Турки же не пользуются этой привилегией, и западногерманские работодатели могут диктовать им любые условия.

В 1971 году в ФРГ проживало 604 тысячи турок, в Западном Берлине — более 40 тысяч, в Швейцарии в 1970 году — 121 тысяча, включая членов семей. В большинстве стран Западной Европы — в Швейцарии, Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии, Франции — живет и трудится по нескольку десятков тысяч турецких рабочих.

Чем же заняты иностранные рабочие в ФРГ? 40% работают на строительстве, 30% — в металлургической промышленности, около 10% — в сфере обслуживания, 5% — в горнорудной промышленности и 1% — в сельском хозяйстве.

Статья турецкого дипломата. Вот что пишет о турецкой иммиграции в ФРГ посол Турецкой Республики в Бонне Огуз Гёкмен в статье, помещенной в № 1 ежеквартального журнала «Политика» за март 1971 года. В 1960 году в ФРГ проживало 2495 турецких рабочих. Через десять лет их уже было 373 тысячи, из них 290,5 тысячи мужчин и 82,5 тысячи женщин. К этому числу надо прибавить тех, кто оказываются в ФРГ не на основе международных соглашений, а приезжают как туристы и устраиваются на работу. Таких лиц насчитывается 40 тысяч. Кроме того, в ФРГ проживает около 38,5 тысячи неработающих женщин-турчанок, занятых домашним хозяйством. Количество детей составляет 72 тысячи. В 1970 году было зарегистрировано около 12 тысяч рождений, 794 смерти и 1197 браков, из них 38% смешанных. Немцы чаще женятся на турчанках, чем турки на немках (7% общего числа смешанных браков составляют браки между немками и турками). Большинство рабочих (58%) живет в ФРГ три года, и лишь 4% — более семи лет. В ФРГ из Турции приезжают в основном молодые, трудоспособные люди. 68% всех иммигрантов — лица от 25 до 40 лет.

В дипломатических кругах Анкары о турецких рабочих говорят, что это люди очень трудолюбивые, честные, но несговорчивые и требовательные. Они, например, требуют, чтобы им создавали хорошие условия для досуга, но главное, чтобы их расселяли вблизи друг от друга. Турки не поддаются ассимиляции. Их объединяет между собой и отделяет от окружения ислам. Религия составляет настолько важный элемент их жизни, что власти ФРГ вынуждены были построить для них несколько мечетей.

В ФРГ обучается много студентов-турок. В 1971–1972 годах в высших учебных заведениях ФРГ училось 3500 турецких студентов, что составляло больше половины всех турок, обучавшихся за границей. Вернувшись на родину, турецкие студенты играют важную роль в пробуждении политического сознания различных кругов турецкого общества, в особенности рабочих. Рабочие становятся во главе профсоюзного движения, вступают в активную борьбу с отсталостью, за экономические и социальные реформы. Вот почему некоторые политики высказываются против экспорта излишков рабочей силы в высокоразвитые страны. Их страшит рост классового самосознания. Однако в конечном счете все решает экономический фактор. Высокие заработки, которые ждут в ФРГ даже неквалифицированных рабочих (по сравнению, конечно, с тем, что можно заработать в Турции), действуют подобно магниту. При этом выигрывают не только отдельные лица, но и государство в целом. Поступления от турецких рабочих, вернувшихся из ФРГ, оцениваются приблизительно в 1 миллиард немецких марок ежегодно.

В настоящее время ФРГ занимает первое место в торговых и экономических отношениях Турции с зарубежными странами. В 1969 году двусторонний торговый оборот выражался в сумме 943 миллионов немецких марок. Доля ФРГ в турецком импорте составляла 25%, а доля Турции в импорте ФРГ — 4%. В 1963–1970 годах в рамках консорциума Турция получила в кредит от ФРГ 1382 миллиона немецких марок. И здесь ФРГ обошла США, заняв первое место. Срок выплаты долга отодвинут на тридцать лет, а процент по ссуде снижен до 2,5. ФРГ сооружает водосливную плотину Кебан (80 миллионов немецких марок), а также участвовала в строительстве моста через Босфор (40 миллионов немецких марок). Строительство выполняла смешанная западногерманская и английская фирма. Техническая помощь, оказываемая ФРГ, оценивается в 4–5 миллион нов немецких марок ежегодно. Частными западногерманскими предпринимателями в 1970 году было помещено в Турции около 101 миллиона немецких марок (главным образом в химическую промышленность). На военную помощь Турции ФРГ затрачивает 10 миллионов немецких марок ежегодно.

По сравнению с участием в турецкой экономике ФРГ американское участие представляется односторонним, в основном военным. Оно выражается в строительстве военных баз и оснащении армии. Турецкая либеральная пресса резко критиковала так называемую американскую помощь: США поставляют Турции старое, отслужившее оружие и оборудование, списанное в американской армии. Это касается и танков, и зенитных орудий, и самолетов, и кораблей (например, четыре военных корабля, поставленные в 1970 году, были словно взяты со свалки металлолома после второй мировой войны). К тому же, писали газеты, за этот «подарок» придется заплатить.

Лондонская «Гардиан» об американской помощи Турции. Ежегодное празднование Дня республики сопpoвождается в Анкаре большим военным парадом. Парад 1970 года проходил особенно торжественно. Над городом пролетело несколько звеньев новейших американских самолетов, что вызвало немедленные комментарии прессы.

Одни газеты писали, что турецкое правительство хотело продемонстрировать прочность американо-турецкой дружбы, другие утверждали, что эти самолеты принадлежат американским базам и что они вместе с американскими летчиками «взяты напрокат».

2 апреля 1972 года лондонская «Гардиан» поместила корреспонденцию из Анкары двух английских журналистов. В корреспонденции говорилось о растущей зависимости Турции от американской военной помощи. Турецкие власти боятся гонки вооружений в странах НАТО, внутри которого могут начаться разногласия в связи с кипрской проблемой.

Начиная с 1952 года американские и турецкие власти заключили серию соглашений относительно организации «общей обороны». В 1969 году обе стороны детально обсудили статус американских войск в Турции. Были перечислены даже улицы, по которым американские военные транспортные средства имеют право проезжать.

Турки все яснее понимают, что американская помощь — это лишь попытка завуалировать плачевное положение турецкой экономики. 200 миллионов долларов, что составляет 5,7% валового национального дохода, ежегодно тратится на вооружение. Это слишком большая цифра для бедной страны. Авторы статьи пишут, что в Турции находится 7300 военнослужащих США и более 400 гражданских лиц, не считая членов семей. А недавно их было вдвое больше. Так оценивали турецко-американские отношения их ближайшие союзники из Лондона.

Огорчения американского дипломата.

- Странные люди эти турки, — жаловался как-то американский дипломат в беседе с представителями других стран на коктейле в Анкаре. — Чем больше я живу в их стране, тем меньше их понимаю. Мы оказываем им помощь, и немалую, а они не только не благодарят, но, напротив, ведут себя так, словно делают нам одолжение, принимая от нас эти миллионы. Шестой флот охраняет берега Турции. Матросы сошли на берег в Стамбуле. Им хочется отдохнуть, повеселиться, походить по твердой земле, потратить доллары, наконец. И что же? Вместо цветов, как это принято между союзниками и друзьями, их встретили чернилами. Сначала испачкали им белые, отутюженные блузы, а потом схватили и бросили в море. Хорошо, что корабли стояли близко: за парнями спустили спасательные лодки.

- Да, эпизод неприятный. Турки, безусловно, нарушили закон гостеприимства, — сказал француз. — А вы отомстите — перестаньте охранять их побережье. Уведите флот домой.

- Конечно, конечно, но Атлантический пакт... — сказал американец и продолжил: — Мы на свои деньги построили им Технический университет... а он стал центром антиамериканских демонстраций. Там сожгли автомобиль нашего посла во время его визита к ректору.

- Дорогой коллега, — в разговор вступил итальянец. Горячо жестикулируя, он попытался объяснить представителю США свою точку зрения. — По-моему, вы напрасно разрекламировали нового посла как человека заслуженного, поскольку он во Вьетнаме представлял ЦРУ. Турки, восточный народ, испугались. Они подумали, что ваш посол прибыл к ним для того, чтобы делать здесь то, что он делал во Вьетнаме.

- Но его прислали для укрепления американо-турецкой дружбы... — торжественно заверил американец.

- Мы в этом не сомневаемся, — сказал француз. — Но как быть с этими непросвещенными турками? Они не желают верить в ваши добрые намерения. Не правительство — там поверили, а интеллигенция и особенно студенты настойчиво требовали, чтобы вы отозвали этого посла.

Экспорт турецких ученых. Анализируя проблемы экспорта и импорта, Ильхан Сельчук, на которого мы уже ссылались, говорит об экспорте ученых как о явлении малопонятном и чрезвычайно нежелательном для турецкой науки. В газете «Джумхуриет» от 29 октября 1969 года он писал: «За границами Турции работает 245 турецких ученых, из которых 151 приняли гражданство той страны, где они сейчас проживают (в США 107 человек). В этом отношении Турция стоит на первом месте, среди стран, экспортирующих умы».

Действительно, с одной стороны, Турция экспортирует своих ученых, но с другой — в этой стране живет и занимается научно-педагогической деятельностью немало иностранцев. Это в основном ученые из ФРГ и Австрии, в меньшем количестве из Франции, Италии и США. Принято считать, что среди ученых-иностранцев, работающих в Турции, нет выдающихся самостоятельных исследователей, что они, как правило, неплохие педагоги, ведущие занятия по геологии, картографии, техническим и гуманитарным дисциплинам, в особенности по немецкой филологии. Иностранные ученые в Турции занимают отнюдь не монопольное положение. Им довольно трудно конкурировать с молодыми, способными и энергичными турками, трудно получить научную или преподавательскую работу.

Турецкие студенты учатся в высших учебных заведениях США, ФРГ, Канады, Англии, Швеции, Дании, Швейцарии, Австрии, Италии, Франции, Бельгии, Голландии. Наибольшее число учащихся приходится на ФРГ (1112) и США (1075). За границу едут учиться молодые и способные люди. Таким образом, западные страны не только оказывают Турции научно-культурную помощь, но и достигают определенной политической цели — влиять на мировоззрение и политические взгляды турецкой научной интеллигенции. Если эту практику турецкие правящие круги охотно поощряют, то поездкам на учебу в социалистические страны они препятствуют. Молодой человек, выразивший желание учиться в какой-нибудь стране социализма, как правило, получает отказ. Антикоммунистическая позиция турецкого правительства сказывается и в этом.

Выезд за границу турецких ученых, безусловно, наносит ущерб молодой, развивающейся турецкой науке. Тем не менее ученые покидают страну. Одним трудно найти работу на родине, некоторых привлекают более высокие заработки, а третьи ищут лучших условий для работы, хорошие лаборатории, оснащенные современной техникой и оборудованием. 107 турецких ученых, принявших американское гражданство, могут служить иллюстрацией кадровой политики США, покупающих способных, талантливых людей. В результате американская научная и культурная помощь обходится Турции очень дорого: страна платит не долларами, а умами, научными открытиями.

Торговые и экономические отношения с социалистическими странами. Торговые и экономические отношения Турции со странами социализма в настоящее время развиваются довольно успешно, несмотря на некоторые тормозящие факторы. Между Турцией и капиталистическими странами имеются соглашения, по которым товарооборот Турецкой Республики с социалистическими странами ограничивается 20% всего турецкого товарооборота. К счастью, эта оговорка соблюдается не слишком строго. Расчеты ведутся по клиринговой системе. Одни турецкие экономисты выступают сторонниками этой системы, другие — таких большинство — высказываются против.

Торговля Турции с Советским Союзом имеет все возможности для постоянного расширения. Этому способствуют близкое соседство и дешевизна перевозок по Черному морю. СССР осуществляет в Турции обширное капитальное строительство на советские кредиты. На начало 70-х годов советские кредиты составили полмиллиарда американских долларов. С помощью Советского Союза построены и сооружаются ряд промышленных объектов, которым предстоит сыграть решающую роль в индустриализации Турции. В 1972 году сдан в эксплуатацию завод серной кислоты в Бандырме; в 1973 году построен нефтеперерабатывающий завод в окрестностях Измира; строится алюминиевый комбинат в Сейдишехире; возводится завод древесноволокнистых плит в Артвине; готовится к сдаче в эксплуатацию первый доменный комплекс металлургического завода в Искендероне; на советско-турецкой границе, на реке Ахурян (Арпачай), начато строительство плотины и водохранилища, которые будут эксплуатироваться совместно, построена линия высоковольтной передачи Сейитёмер — Сейдишехир протяженностью 310 километров. Советские специалисты ведут исследования и разрабатывают проект строительства метро в Стамбуле. Как сообщала «Джумхуриет» от 8 октября 1970 года, «выплата кредитов будет происходить за счет закупок в Турции скота, овощей, минералов и других традиционных экспортных товаров. Кредит рассчитан на 15 лет под 2,5% годовых».

Промышленные предприятия, построенные Советским Союзом в 30-е годы, а также после нормализации советско-турецких отношений, в 60-е годы, и в настоящее время, могут служить наилучшим свидетельством добрососедской помощи и миролюбивой политики Советского Союза. Общественность Турции, простые люди с признательностью говорят о советско-турецком сотрудничестве, благодаря которому люди получают работу, а страна богатеет. Можно ли сравнить это с «помощью» США? Строительство военных баз, производство оружия лишь отягощают бюджет Турции, мешают мирному строительству.

К дружескому сотрудничеству с Турцией стремится и ее балканская соседка — Болгария. Начиная с середины 60-х годов отношения между этими странами становились все более прочными. В 1968 году Турцию посетил Тодор Живков. Во время этого визита было заключено соглашение о переселении болгарских граждан турецкой национальности в Турцию. По этому соглашению переехало около 15 тысяч человек. Часть из них и настоящее время хотела бы вернуться в Болгарию, но соглашением это не предусмотрено. Далеко не все болгарские турки желают выехать из Болгарии, да и Турция больше не в состоянии принимать иммигрантов. В 1970 году в Болгарии с официальным визитом побывал глава турецкого правительства Сулейман Демирель. В результате этого визита произошло дальнейшее сближение и углубление добрососедских отношений между Турцией и Болгарией, в частности в области экономических отношений. Болгарское правительство предложило Турции кредит в размере 10 миллионов долларов. Однако после меморандума генералов, когда в Турции было введено чрезвычайное положение, товарооборот между Турцией и Болгарией, который достиг в предыдущие годы 12 миллионов долларов, сократился и в отношениях между этими странами наметился регресс. В турецкой прессе начали появляться статьи, порочащие социалистическую Болгарию. Посыпались обвинения в том, что Болгария якобы поддерживает в Турции левоэкстремистские силы.

В ноябре 1972 года Анкару посетил министр иностранных дел Болгарии. В совместном коммюнике провозглашалось желание развивать добрососедские отношения и содействовать безопасности и сотрудничеству в Европе и на Балканах. Этот визит явился доказательством конструктивной политики Болгарии на Балканах и миролюбивой политики социалистических стран.

Торговые отношения Турции с другими социалистическими странами после меморандума генералов также оказались свернутыми. Товарооборот между Турцией и рядом социалистических стран даже упал. Но в настоящее время трудности преодолеваются и торговля постепенно расширяется. Правительства СРР и ВНР предложили Турции кредиты. С ПНР, ЧССР и ГДР развивается торговля (хотя с ГДР у Турции нет дипломатических отношений).

Современная Турция, страна противоречий и контрастов, имеет все возможности при условии проведения глубоких и принципиальных реформ стать в будущем страной с высоким материальным уровнем жизни и развитой культурой. Но пока ей предстоит преодолеть экономический и политический кризис. Турция находится на распутье. Куда она двинется, покажет будущее. Если она сумеет преодолеть пережитки феодализма и отсталость, создаст условия для высвобождения творческих сил народа, перед нею откроются широкие возможности социально-политического, экономического и культурного роста.

6. Турецкая деревня

На турецко-болгарской границе. Когда пересекаешь болгаро-турецкую границу, оставляя позади цветущие сады и плодородные поля Болгарии, происходит странная вещь. Мир меняется. Пограничные столбы, словно некая магическая преграда, разделяют два совершенно разных мира. Каких-нибудь два километра, и земля, люди, их привычки и обычаи, общая атмосфера жизни и быта — все становится иным.

Вдоль дороги, ведущей из Пловдива к границе, кипит жизнь и работа: ремонтируется дорога, воздвигаются новые промышленные объекты, строятся жилые дома, на полях, в огородах и в садах копошатся люди, на улицах и дорогах интенсивное автомобильное движение, особенно много грузовиков и тракторов. Движение большое, но без суматохи и толчеи. В больших и маленьких городах и населенных пунктах людно. Все куда-то спешат. Здесь вы не увидите человека, сидящего в бессмысленном ожидании неизвестно чего. Все заняты делом. Повсюду чистота и порядок.

Хозяйство анатолийского крестьянина

На пограничной заставе с болгарской стороны — новые легкие строения, чистенький ресторан, расторопные официанты, улыбающиеся девушки. Таможенный досмотр проходит быстро, деловито. Таможенники любезны и корректны. Никакого шума, громких окриков здесь не услышишь.

Но вот вы пересекли границу. Вас любезно встречает пограничник, отдает честь. Тут же — здание, старое, неопрятное, неприбранное. Чиновник вручает туристско-статистические карточки, которые просит заполнить. Проверяют паспорта. Потом начинаются осложнения. В таможне вас принимаются гонять с места на место. Но это пустяки по сравнению с теми трудностями, которые возникают перед турецкими гражданами, желающими переправить через границу автомобиль. Большая огороженная площадь забита сотнями машин, которые бог знает сколько времени дожидаются, пока будут улажены формальности. Да, не всякий турок решится съездить в отпуск на собственной машине! Непросто и вернуться на родину после нескольких лет, прожитых в чужой стране. Туристам полегче, но в условиях чрезвычайного положения и им приходится несладко. Кум только не заглянут придирчивые таможенники! Случается, что по ошибке сунут нос и в багаж дипломата.

Суетня, толкотня, все куда-то бегут, кричат, кто-то плачет. На ступенях, ведущих в административное здание, группками сидят люди, чаще всего женщины и дети. Мужья носятся, улаживают формальности. Слышатся властные, отрывистые фразы чиновников и робкие, тихие голоса просителей.

Что ищут таможенники?

- Объясните, мне, пожалуйста, что они так старательно ищут? — спросил один из стоящих в очереди иностранцев у находившегося поблизости турка.

- Что ищут? — усмехнулся турок. — Героин. Мы обещали Никсону, что больше не будем выращивать мак и производить опиум. Вот власти и проверяют, не нарушают ли граждане это постановление. Кроме того, они ищут товары, которые запрещено вывозить за границу: оливковое масло, маслины. А главное — нелегальную политическую литературу.

- Какую, например?

- Издания социалистических стран. Для Турции это! порох.

- Вы шутите? — удивился иностранец.

- Ничуть. Так думают наши власти.

В Стамбул через Эдирне. От пограничного пункта по направлению к Эдирне ведет прекрасная, широкая, асфальтированная дорога. Одни автомобили мчатся как на крыльях, другие еле ползут. Все зависит от настроения и психологического состояния водителей.

На полях пусто. Работающих людей не видно. По боковым дорогам время от времени мелькают военные грузовики. Справа, среди подсолнухов, стоят три замаскированных тяжелых орудия. Их дула нацелены в сторону границы. Откроют огонь по первому знаку. Может быть, здесь проходят военные учения? Но и слева от дороги, на заброшенной, необработанной пашне, виднеются черные пятна. Это тоже артиллерийские орудия. Людей в штатском не видно. Лишь изредка в автомобиле, проезжающем по международному шоссе, промелькнет гражданское лицо. А там, на луговой тропинке, стоит танк. Вокруг суетятся военные. Видимо, что-то сломалось. Да, турецкий приграничный пейзаж существенно отличается от болгарского!

Эдирне (бывший Адрианополь) жужжит словно улей. Все куда-то спешат. Повсюду лотки, лоточки, лавочки, заваленные овощами, арбузами, детскими игрушками, безделушками, женскими украшениями. Масса киосков, рассчитанных на туристов. Фотографии, видовые открытки. Продавцы — только мужчины. Женщины заняты более тяжелой работой — дома, по хозяйству. Много старинных зданий, мечетей. С 1362 года и до завоевания турецким султаном Мехмедом II Константинополя (Стамбула) Адрианополь был резиденцией султанов, столицей Османской империи. Сейчас здесь шумно и многолюдно. Город в значительной степени живет за счет туризма. Промышленности или каких-либо других постоянных источников дохода здесь почти нет.

Дуновение свежего ветра — Измит. По обеим сторонам автострады, ведущей из Стамбула в Измит, на протяжении нескольких километров тянутся заброшенные земли. Их не возделывают, да они и неплодородны. Здесь строят дома, мелкие предприятия. Мы проезжаем дачный поселок Пендик на берегу Измитского залива. Место отдыха стамбульцев. Здесь строится небольшая верфь. Ближе к Измиту появляются возделанные поля, сады, огороды. Рядом с финиковыми и оливковыми деревьями возвышаются устремленные в небо кипарисы.

Перед Гебзе автострада кончается и начинается обычное асфальтированное шоссе. Справа от него, на берегу залива, на холме, пышные, стройные кипарисы образуют круг, в центре которого руины из камня. Под ними покоится прах Ганнибала. Здесь, настигнутый римлянами, великий карфагенянин, не желая попасть живым в руки врагов, отравился ядовитым соком цикуты.

В 1968 году это место посетил президент Туниса Хабиб Бургиба. Он возложил цветы и воздал почести величайшему, как он его назвал, африканцу. Президент сказал, что правительство Туниса намерено построить на том месте, где находился Карфаген, мавзолей, куда будет перенесена горсть земли с могилы Ганнибала.

Измит, живописный город, раскинувшийся на довольно крутом склоне холма, любуется своим прелестным отражением в водах залива. Старые деревянные домишки с трудом выдерживают натиск современных каменных строений. Город переживает период бурного роста и модернизации. Здесь много промышленных предприятий: цементный завод, шинный завод «Пирелли», фармацевтическая фабрика. В порту, расположенном в центре города, разгружаются и грузятся большие партии товаров. Из трубы нефтеперегонного завода бьет пламя. Ночью повсюду мерцают разноцветные неоновые огни. Все это производит сильное впечатление.

Очаровательные холмы Болу. На шоссе, ведущем от Измита через Хендек, Дюздже, Болу, Кызылджахамам к Анкаре, большое движение. То и дело образуются пробки. Обгонять длинные колонны грузовиков, черепашьим шагом ползущих в гору, трудно и опасно. Сверху, словно бешеные, не обращая внимания на другой транспорт, мчатся легковые автомобили. Вся надежда на Аллаха. Чтобы он не забывал о своих подопечных, спереди на кабинах светятся надписи «иншаллах». Все в руках Аллаха. Так и курсирует транспорт с товарами из Стамбула в Анкару и обратно. (Кстати сказать, бензозаправочные станции на дорогах имеют свои небольшие электрогенераторы.)

Селения, расположенные между Измитом и Болу, напоминают балканские деревни. Среди пышной зелени стоят такие же, как там, дома, виднеются колодцы, корыта с водой для скота. Коровы здесь не ходят большими стадами. Некоторые хозяева даже держат их на привязи, и они пасутся в траве в придорожных рвах. Стада коз можно увидеть только в горной лесной глуши. Земледельцы пользуются традиционными старинными орудиями — железными плугами, боронами. В упряжках — лошади, иногда коровы или волы. Здесь живут турки и отуречившиеся болгары, югославы и греки, которые приехали по обмену. Женщины не носят чадру, одеваются так, как принято в Южной Европе. Здесь, между прочим, часто можно встретить блондинов, что никак не соответствует нашим представлениям о черных, как смоль турках.

Болу, расположенный на середине пути между Стамбулом и Анкарой, зеленым пятном выделяется среди однообразного желто-серого пейзажа. В нескольких километрах к западу от города тянется самая высокая в этом районе горная цепь. Шоссе вьется по склонам. Вдоль дороги — мотели, небольшие гостиницы, кафе. Много станций обслуживания, где можно не только заправиться бензином, но и получить техническую помощь. Проезжающих радушно встречают в кафе, ресторанчиках и барах. По установившемуся обычаю, путешественники делают остановки, отдыхают, закусывают, набираются сил для дальнейшего путешествия. Из мотелей, террасы которых нависают над горными обрывами, открываются необычайной красоты виды на горные склоны, покрытые лиственными деревьями. Свежий, живительный ветерок, который веет здесь даже в самые знойные дни, приносит прохладу и возвращает силы, утраченные за время мучительной и долгой дороги. Летом здесь прекрасно. Зато зимой автомобилист может встретиться с самыми страшными опасностями вроде внезапных снежных буранов и гололеда.

Меланхолический пейзаж. Дальше дорога идет над скалистыми обрывами и ущельями. В летние дни, когда нещадно палит солнце, все вокруг затягивается желтой пеленой, в легких не хватает воздуха. Стогообразные холмы с плодородной почвой на склонах оголяются, золотятся выжженными солнцем травами и посевами. На ветру колышутся буйные степные растения. Медленно, неспешно бредут стада овец. Животные что-то ищут на земле. Но там ничего нет, кроме засохших стеблей травы.

После Кызылджахамама серпантин вьется по краю ущелий, пожирающих человеческие жизни и машины. Наш автомобиль едет вдоль расселины, а затем, словно в ворота крепости, ныряет в пролом, образовавшийся в скальной стене. Видно водохранилище, огражденное с одной стороны горой, с другой — бетонной плотиной. Запасы воды, необходимой для города, расположенного в 50 километрах отсюда, пополняются из горного потока, который в дождливые дни несет массу воды. Летом этот поток пересыхает, но водохранилище справляется со своей задачей даже в самые жаркие дни.

Деревенские постройки в этих местах отличаются от тех, что мы видели прежде. Дома здесь строятся из брусков высушенной на солнце глины. Хлевов нет. Лишь кое-где к жилью лепится крохотный коровник или сарайчик. Крыши чаще всего сложены из черепицы. Нища та видна во всем. Зелени нет. Серая, выжженная земля, серый налет на всем. Лишь кое-где, словно одинокий часовой, стоит тополь, скромное, непритязательное дерево. Селение в целом производит впечатление скопления беспорядочно разбросанных лачуг. Над глиняными мазаиками высится минарет рядом с мечетью, построенной, как и дома, из глины и такой же серой. Людей не видно. Они притаились в тени своих лачуг. Пепельно-серые, как пыль на дороге, между домами стоят осоловевшие ослики — единственное здесь транспортное средство. Около дороги сооружены навесы из ветвей лиственных; деревьев. Они дают хоть немного тени. Там прячутся; люди, лежат горками арбузы, дыни, тыквы. Тут же неподвижно сидит крестьянин в шерстяных брюках. Ждет, пока какой-нибудь проезжий купит его товар, привезенный им из далекой деревни. Там на берегу ручья или на орошаемом участке он вырастил свои плоды.

Анкару окружают печальные, однообразные пейзажи. Такова Центральная Анатолия. Ее поля молят о воде, ведь с мая по октябрь здесь почти не бывает дождей.

Немного о других районах. Еще труднее и беднее живут на юго-востоке Турции, в районе со смешанным турецко-курдским населением. Главный источник дохода здесь — скотоводство. Летом, когда колодцы и горные реки пересыхают, людям приходится покидать свои жилища и подниматься со стадами на горные пастбища. Нелегко живется и жителям юго-западных районов Восточной Анатолии.

Вдоль дороги Анкара — Измир преобладают дома, построенные из высушенной глины с добавлением соломы. Климат на большей части территории континентальный, с резкими перепадами температуры. Дневной зной сменяется пронизывающим ночным холодом. Зимой невозможно обогреть жилища. В те времена, когда в Турции выращивали мак, топливом служили стебли этого растения. В годы, когда мак был под запретом, правительство пыталось обеспечить население лигнитом, Но у жителей не было средств его покупать, да и не было соответствующих печей. В 1974 году правительство Б. Эджевита расторгло соглашение, запрещавшее туркам выращивать мак, и никакие угрозы со стороны США (речь даже шла о прекращении экономической и военной помощи — 145 миллионов долларов ежегодно) не возымели действия. Свое решение правительство мотивировало тем, что министерство сельского хозяйства Турции оказалось вынужденным импортировать мак (около 240 тонн) для нужд фармацевтической промышленности, а также и тем, что около 100 тысяч турецких крестьян лишилось основного источника дохода, в результате чего турецкая экономика понесла значительный ущерб. В ответ на это США обязались выплатить турецким крестьянам, выращивающим мак, компенсацию в размере 35 миллионов долларов. Американцы рекомендовали им засеять поля пшеницей. Однако этих денег не хватило ни на то, чтобы обеспечить крестьянам прожиточный минимум, ни на то, чтобы обучить их возделывать пшеницу и по-новому вести хозяйство. Недовольство среди крестьян росло, и Б. Эджевит во время предвыборной кампании обещал отменить соглашение, заключенное Демирелем и Никсоном. Что он и сделал.

Какие аргументы выдвигали американцы? Они утверждали, что 80% наркотиков на черный рынок США поступает из Турции. В точности этой цифры можно сомневаться, так как, по заявлениям турецкой печати, большая часть наркотиков ввозится в США из Ирана и других стран, какое-то их количество поступает также путем нелегального реэкспорта. Как бы то ни было, турецкие поля, в особенности Юго-Западной Анатолии, вновь запестрели цветами опиумного мака.

Природа щедро одарила своими богатствами страну Ататюрка. Примеров тому нет числа.

Около Денизли имеется знаменитый еще со времен римлян горячий источник Памуккале (древний Гиераполис), где римские сенаторы, византийская знать лечили ревматизм. Развалины стены — это все, что осталось от древних обширных бань и купален. Сейчас здесь построены мотели, бассейны, но медицинское обслуживание пока отсутствует. Прибывающие сюда из самых различных, порой весьма отдаленных стран туристы пользуются дарами природы по своему усмотрению. Когда-нибудь здесь будет курорт, которому врачи предсказывают большое будущее.

К югу от Анкары, в центральной части Анатолийского плато, расположено настоящее чудо природы — огромное соленое озеро Туз (1500 квадратных километров). Кристаллическая соль ровным слоем покрывает всю поверхность озера, лишь в центре серебрится вода. Содержание соли в ней настолько велико, что волну на оловянной поверхности озера может поднять только очень сильный ветер. Озеро окружено зеленым венком из низкорослых кустарниковых растений с крупными листьями. Ни одно животное, даже коза, не отщипнет ни одного листочка от этого горького растения. Возделываемые поля начинаются только на изрядном расстоянии от озера, да и там его соседство, очевидно, не благоприятствует нормальному произрастанию посевов. Солончаки встречаются в Турции часто, и проблема их освоения и рассоления принадлежит к числу весьма серьезных проблем.

Невшехир — Гёреме. В 100 километрах к востоку от озера Туз расположен город Невшехир, главный город вилайета того же названия. Это один из живописнейших уголков Турции. В окрестностях Невшехира раскинулись прекрасные виноградники и плодовые сады. Образованная вулканическими породами, здешняя почва очень плодородна. Цепь скал из мягкого, похожего на песчаник камня также вулканического происхождения. Природа придала этим скалам фантастически причудливые формы, а человек в глубоких пещерах находил для себя убежища, где спасался от врагов, диких зверей и капризов природы. В районе Гёреме, в скалах, выдолблен целый комплекс пещер. Здесь несколько веков назад члены христианских общин селились группами или жили в одиночку, как отшельники. В пещерах много церквей и часовен, их стены украшены фресками, многие из которых прекрасно сохранились, если не считать того, что лики святых чем-то исцарапаны. Постройки в скалах и живопись относятся к византийской эпохе.

Неподалеку от Невшехира сравнительно недавно был обнаружен уникальный археологический объект — подземный город. В большой скале вулканического происхождения около пятнадцати столетий назад было построено семиэтажное сооружение на 30 тысяч жителей. Там имелись колодцы, резервуары для вина и воды, амбары для хранения продовольствия, большого диаметра вентиляционные трубы, кладбище. Помещения в этом подземном лабиринте соединяются лестницами, коридорами, ходами и переходами. Снаружи вход замаскирован камнями, а изнутри закрыт одним огромным камнем, напоминающим колоссальной величины мельничный жернов. У входа в подземный город находится строение, в котором, как полагают ученые, содержались вьючные и тягловые животные, главным образом ослы. К сожалению, ни рисунков, ни каких-либо надписей в городе не обнаружено. Существует мнение, что с исчезновением внешней опасности община, построившая город, распалась и жители разбрелись по окрестностям. Какая-то их часть построила пещерные жилища в Гёреме. Впрочем, этот вопрос еще ждет своего исследователя.

Путешествуя по Анатолии, не перестаешь изумляться богатству ее исторического прошлого, обилию памятников старины, документов и произведений искусства, созданных в различные эпохи. Чуть ли не каждый тесаный камень может здесь о чем-то рассказать.

Материальная база турецкого сельского хозяйства. Сельскохозяйственную турецкую статистику не назовешь точной. Публикуются, да и то часто с большим опозданием, кое-какие отрывочные сведения. Большинство данных носит приблизительный, ориентировочный характер. И это понятно: нет традиций, нет соответствующего аппарата, землемерные работы ведутся нерегулярно. А страна большая, земельные площади огромны, владения раздроблены. Статистика промышленности поставлена несколько лучше, хотя и там специалисты находят массу недочетов. Например, заведомо искажены сведения, поступающие от небольших частных предприятий: это помогает уклоняться от уплаты налогов. Цифры, характеризующие сельское хозяйство, основаны на поверхностных, приблизительных оценках, исходящих от государственных чиновников. Данные анкетных опросов также отрывочны и неполны. Вот некоторые из них. В 1971 году общая земельная площадь страны составляла в Турции 78,1 миллиона гектаров, но в сельском хозяйстве использовалось 49,5 миллиона гектаров, или 63,4% всей земли, в том числе пахотные земли, сады и виноградники занимали 27,4 миллиона гектаров, луга и пастбища — 21,8 миллиона, леса и кустарники — 18,3 миллиона гектаров. Из приведенных цифр ясно, что турецкое сельское хозяйство обладает большими резервами, в том числе связанными с освоением новых земель.

Сушка и отбор семян

В 1972 году в Турции было засеяно пшеницей 9 миллионов гектаров, средний урожай с 1 гектара составил 13,9 центнера{Во второй половине 70-х годов урожайность пшеницы в Турции достигла 17,8 центнера, а ее производство с 1976 по 1979 годы держалось на уровне 16,5 миллиона тонн в год.}. Всего в 1972 году было собрано 12085 тысяч тонн пшеницы. Эти цифры интересны еще и потому, что в Турции пшеница — это главный продукт питания. Рацион основной части жителей Анкары состоит из большого количества пшеничного хлеба, фруктов и воды. Урожай 1972 года был рекордным. В предыдущие годы сборы были значительно ниже. Не удовлетворялся даже спрос на внутреннем рынке. Два миллиона тонн пшеницы ввозилось ежегодно. Высокий урожай 1972 года объяснялся благоприятными атмосферными условиями: в тот год не было засухи. Кроме того, для посева было использовано лучшее, наиболее подходящее для турецкого климата и почв зерно, в том числе некоторое количество зерна пшеницы «безостая-1». Этот сорт был привезен в Турцию из южных республик Советского Союза. Стоит напомнить, что в 1967 году Турция получила партию пшеницы из Мексики. Опыты с этой пшеницей в районе Измира дали неплохие результаты. Было решено расширить посевные площади под ней, и с побережья Средиземного моря ее переселили на Анатолийское плоскогорье. В новых условиях мексиканская пшеница оказалась менее урожайной, чем традиционные турецкие сорта. В результате от нее пришлось отказаться, тогда как советский сорт успешно выдержал испытание.

Картофель, сахарная свекла, табак и хлопок. Картофель в Турции не слишком распространен: его сажают и едят немного. Турки предпочитают мучные изделия и хлеб и недооценивают питательные свойства картофеля. Он требует удобрений, а это удорожает его стоимость. На рынке картофель стоит вдвое дороже, чем апельсины. Если он продается мисками по одному килограмму, то апельсины — ящиками. Под картофель в 1972 году было отведено 160 тысяч гектаров, средний урожай составил 125 центнеров с 1 гектара.

Лучше обстоит дело с сахарной свеклой. Урожаи ее очень высоки. В 1972 году сахарной свеклой было засеяно 155 тысяч гектаров. Урожайность составила 394 центнера с 1 гектара.

Следует сказать несколько слов о культуре, снискавшей большую популярность за границей, — о «турецком табаке». Качества этого табака столь высоки, что «турецким» стали называть не только табак, вывезенный из Турции, но и лучшие сорта табака вообще. В 1972 году под него было отведено 353 тысячи гектаров, урожайность равнялась 5,1 центнера с 1 гектара.

Истинное богатство Турции — хлопковые плантации. Они протянулись вдоль побережья Эгейского моря, в долинах — огромных ущельях, перерезанных цепями бесплодных скалистых холмов. Длинноволокнистый ту. редкий хлопок высоко ценится на мировом рынке. Плантации хлопчатника в 1972 году занимали 760 тысяч гектаров. В том же году его урожайность составила в сред, нем 7,1 центнера, валовой сбор хлопка колебался в пределах 0,5 миллиона тонн. Продажа хлопка за границу приносит Турции немалый доход в валюте. Экспортируется также жмых из хлопкосемян.

Проблемы животноводства. Поскольку пророк запретил правоверным употреблять в пищу свинину, в Турции не разводят свиней. На рынке можно найти говядину, баранину и козлятину.

Поголовье крупного рогатого скота составляет 13,7 миллиона голов, на 100 гектаров земельных угодий в среднем приходится 24 животных, включая буйволов — сильных, выносливых, легко переносящих зной и недостаток воды. Буйволиное мясо по качеству уступает говяжьему, и молока эти животные дают меньше, зато оно более жирное. Масло из него обладает специфическим запахом. Большую часть поголовья составляет непородистый скот. Кормов, как правило, не хватает, пастбища запущены. Средний удой на одну корову — 600 литров молока в год. Цифра весьма показательная!

Среди домашних животных первое место по численности и экономическому значению принадлежит овцам, они составляют половину поголовья скота — 36,8 миллиона из 74 миллионов голов; овцеводство дает 45% всего дохода, поступающего от животноводства. Из всех сортов мяса наиболее популярна баранина, особым деликатесом считается мясо ягнят. Козы приносят больше убытка, чем дохода, хотя ангорские козы дают шерсть высокого качества — «ангору» (тифтик). Но в Турции численно преобладает не ангорская, а менее ценная, обычная коза, наносящая большой ущерб лесоводству. Аппетит этих животных, способных пожрать все, что растет на земле, — истинное бедствие. Гибнут посевы и молодые леса, небольшая козочка в состоянии съесть столько, сколько съедает корова. В итоге, как считают экономисты, овчинка выделки не стоит.

Птицеводству (в Турции разводят кур, гусей, уток и индюшек) уделяется мало внимания. Делаются лишь первые попытки создания птицеводческих ферм.

Соха и трактор. Механизация сельского хозяйства Турции только начинается. По официальным данным, в 1970 году в турецком сельском хозяйстве работало 105,9 тысячи тракторов — в среднем один трактор на 261,2 гектара пахотных земель, или на 466,3 гектара земельных угодий. При этом большинство тракторов используется как транспортное средство. Весь тракторный парк фактически находится в крупных государственных и частных хозяйствах, а также в торгово-земледельческих кооперативах. Крестьяне же, как в былые времена, пользуются самыми примитивными орудиями. Очень часто можно увидеть в поле вола, тянущего за собой соху. Волы заменяют молотилки и соломорезки. В наиболее глухих турецких деревнях хлеб жнут серпами, вяжут в снопы, сушат в суслонах, а затем разбрасывают по земле. После этого пускают волов, которые тянут за собой бревна. Погонщик, чаще всего женщина, понукает их, сидя верхом. Когда солома под копытами животных и бревнами превратится в сечку, ее провеивают на ветру.

Чтобы поднять уровень сельского хозяйства Турции, необходимы радикальные реформы и крупные капиталовложения. Полумеры ничего не могут изменить.

Анкета университета Хаджеттепе. В 1968 году кафедра социальных отношений университета Хаджеттепе в Анкаре провела обследование турецкой деревни, результаты которого представляют интерес и сегодня, поскольку ситуация меняется медленно.

Из общего числа (40 тысяч) деревень было обследовано 35638 с населением 20,6 миллиона человек (65,6% всего населения Турции). Мелкие хозяйства (меньше 5 гектаров) составляли 62,1% всех хозяйств, занимая 78,6% возделываемых земель. При этом 0,8% хозяйств владело 19,6% земель. Около 200 тысяч крестьянских семей не имело земли. Лишь очень небольшой процент безземельных крестьян занят на строительстве дорог или в государственных хозяйствах. Остальные нанимаются на сезонную работу в лесу или ждут случайного заработка.

Государственные хозяйства. Основатель Турецкой Республики Ататюрк пытался создать турецкую экономику, опираясь на два сектора — государственный и частный. Несмотря на помехи со стороны реакционных кругов, государственный сектор, посредством которого осуществляется плановое вмешательство государства и социально-экономическую жизнь, продолжает существовать. В банковском деле и в капитальном строительстве этатизм все еще играет решающую роль. Благодаря ему возможно планирование, можно, например, помещать средства в малодоходные, невыгодные, с точки зрения частных капиталовладельцев, предприятия.

Два сектора существуют и в сельском хозяйстве. Государственным земледельческим хозяйствам (чифтликам) по замыслу Ататюрка предстояло сыграть решающую роль в модернизации сельского хозяйства. Они должны были стать школой хозяйствования, базой дли внедрения новой техники и разработки новой агротехники, центрами, где бы выращивались новые сорта сельскохозяйственных культур, выводились лучшие породы скота. Одним словом, государственные хозяйства были» задуманы как передовые бастионы в борьбе за современное сельское хозяйство. Все эти проблемы стоят и сейчас, но решаются они медленно. Поглощенные своими собственными трудностями, государственные хозяйства не в силах справиться с просветительскими задачами, не могут воздействовать собственным примером на нищих турецких крестьян, у которых нет средств на» передовую агротехнику. Опытом государственных хозяйств могут воспользоваться только помещики. Число чифтликов, несмотря на то что их опыт дает положительные результаты, не растет. На всю Турцию имеется всего 23 таких хозяйства. Пресса о них не пишет ни одно правительство (а сколько их сменилось за последние годы!) не способствовало их развитию и расширению. В результате они занимают менее 1% земельных угодий страны. На одно хозяйство в среднем приходится 200 тысяч гектаров. Площадь огромная, но большую ее часть я составляют бесплодные холмы, иссушенные залежные земли, жалкие пастбища и леса. Чифтлики держатся за счет собственной перерабатывающей промышленности, основанной на своем сырье.

Наиболее успешно работает расположенный в окрестностях Анкары чифтлик имени Ататюрка, который снабжает город прекрасными продуктами (молоко, сметала, сыр, масло, птица, фрукты и овощи), саженцами плодовых, декоративных и лесных деревьев и кустарников. В хозяйстве имени Ататюрка ведется исследовательская и пропагандистская работа. Оно является базой находящегося неподалеку сельскохозяйственного института. Здесь проходят практику студенты сельскохозяйственных вузов Турции и других стран.

Государственные хозяйства имеют свой машинно-тракторный парк, необходимый для обработки земли. Механизация турецкого сельского хозяйства тормозится избытком рабочих рук. В животноводстве механизация вообще отсутствует. В целом хозяйство в государственных имениях ведется экстенсивно.

Государственные хозяйства приносят немалый доход, благодаря чему в них возможно внедрение новой техники и создание хороших социально-бытовых условий как для инженерно-технических кадров, так и для рабочих. Все работники чифтликов имеют благоустроенное жилье с современными удобствами, могут питаться в столовой. К их услугам медицинская помощь, школы. В Турции говорят, что получить работу в чифтлике — самая большая мечта крестьянина.

В целом положение турецкой деревни весьма плачевно. Турецкое правительство, защищая интересы крупных землевладельцев, не делало и не делает серьезных попыток для того, чтобы решить аграрный вопрос в стране. О реформах только говорят.

Еженедельник «Деврим». Данные о турецком сельском хозяйстве. Сравнительно недавно в Анкаре выходил популярный в кругу интеллигенции еженедельник «Деврим» («Революция»). Каждый его номер вызывал бурную дискуссию. У журнала были противники, но сочувствующих значительно больше. В настоящее время этого журнала больше не существует. В 1971 году правительство Н. Зрима закрыло его. В номере от 11 ноября 1969 года журнал опубликовал результаты анкеты, проведенной в турецкой деревне группой американских социологов, руководимой профессором М. Фреем. Вопросы анкеты были обращены к рядовым крестьянам, деревенским старостам и имамам. Имамы и старосты, носители власти, оказывают решающее влияние на общественное мнение деревни. Ответы распределились следующим образом: 54% старост, 36% крестьян и только 29% имамов назвали Кемаля Ататюрка наиболее уважаемым ими историческим лицом. Деревенскими старостами обычно становятся отставные унтер-офицеры, хорошо зарекомендовавшие себя во время службы в армии, где им много говорили о Кемале и его реформах. Анкета показала, что влияние имамов на крестьянские умы сильнее, чем влияние кемалистски настроенных старост, и что религиозные критерии при оценке политических событий преобладают. Коран по-прежнему является высочайшим авторитетом, а реформы Ататюрка — упразднение халифата, отказ от шариата, запрещение, многоженства, признание равноправия женщин и другие — не вызывают сочувствия большинства.

На вопрос, какого человека они считают наиболее» осведомленным во всем, что происходит в мире, 29% грамотных мужчин назвали старосту, и лишь 19% — учителя. По мнению 43% грамотных женщин, «старостам разбирается во всем лучше всех». Это значит, что авторитет власти высок. Вполне вероятно, что это результате давления со стороны реакционных кругов, стремящихся» умалить роль учителя в деревне.

Большинство опрошенных считают, что переводит» Коран на турецкий язык (о чем распорядился Кемаль), давать деньги под проценты, пить вино и водку, вешать в домах картины, ограничивать рождаемость противно их вере.

Анкета о роли просвещения. Опрос граждан, принявших участие во всеобщих выборах, показал, что 35% мужчин не могут назвать ни одной политической партии. Женщины и жители юго-восточных районов дали еще меньший процент.

Из анкеты видно, что почти все население деревень ведет оседлый образ жизни. 88% крестьян всю жизнь прожили на одном месте. Большинство женщин не бывало даже в соседней деревне. 56% крестьян ни разу не видели кино, 52% не читают газет, 56% не слушают радио. У врача хотя бы однажды побывало 75% старост, 74% имамов, 69% крестьян. Советами агронома воспользовалось 77% старост, 29% имамов и 23% крестьян. 96% крестьян считают полезным обучать детей в школе. Некоторые выразили желание, чтобы их дети учились в высшей школе. 60% молодых мужчин хотят научиться читать и писать, 75% мечтают приобрести какую-нибудь профессию, 89% признают полезность газет, 85% то же говорят относительно радио.

Какого же мнения крестьяне о наиболее авторитетных людях деревни — старосте и имаме? Большинство опрошенных предпочли представителя светской власти. Староста больше знает, он повидал мир, умеет читать и писать. Среди имамов же есть и неграмотные. 64% старост читают газеты, среди имамов газеты читает только 45%. Радио слушает половина старост, а имамов — 28%. Среди старост 84% хотя бы раз побывали в кино, среди имамов — всего 56%.

Каково же реальное положение деревни? 71% ее жителей не умеют читать и писать. Несмотря на то что с первых лет республики в Турции существует закон о всеобщем начальном образовании, ничто не обязывает крестьян посылать детей в школу, а правительство — строить школьные здания и готовить кадры учителей. В городах достаточно школ, чтобы могли обучаться все дети школьного возраста, а в деревнях для всех хватает мечетей. Турецкие деревни невелики и разбросанны. Одна школа может быть построена для нескольких населенных пунктов. Следовательно, возникает проблема транспорта, которая, так же как другие проблемы, не решена или решается недостаточно.

Хлеб и техника. Как показала анкета, с продовольствием в турецкой деревне дела обстоят неважно. Те, кто производит продукты, часто голодают. 42 голодных дня в году — такова средняя цифра для Турции. 66% голодающих или питающихся недостаточно приходится на юго-восточные вилайеты, 22% — на районы Эгейского моря.

Анкетные данные говорят, что 72% крестьян работают без каких-либо современных орудий, в лучшем случае обрабатывая свой участок сохой (карасапан), и используют иногда вола как тягловую силу. Тракторами пользуется всего 3% крестьян. Вполне естественно, что 80% крестьян предпочли бы жить в городе. Почти все опрощенные считают, что главное в жизни — иметь работу.

Существует мнение, будто крестьяне-турки пассивны. Действительно, есть все основания так считать. Ислам призывает верующих полагаться на Аллаха. А кроме того, как показала анкета, крестьяне надеются на правительство. Как оно решит, так и будет. От государства они ждут помощи, например, при строительстве дорог, жилищ, колодцев.

Лишь 10% крестьян ответили, что их главная беда — отсутствие земли, которая поделена несправедливей. Эти крестьяне не надеются на земельную реформу, не верят, что их положение может улучшиться. 55% крестьян безразличны ко всему и не ждут никаких перемен; 27% не только не рассчитывают на улучшение, но уверены даже, что будет еще хуже; 18% считают существующее положение благополучным.

Да, печальна судьба турецкой деревни!

К вопросу о земельной реформе. По поводу земельной реформы в Турции велось много разговоров и споров. Но до дела так и не дошло.

Турецкие крестьяне не имеют своей политической партии или какой-либо другой организации, которая бы защищала их интересы и боролась за их права.

После окончания второй мировой войны, в 1945 году, турецкий парламент принял закон «О наделении крестьян землей». В нем говорилось о необходимости «ликвидации средневековья в турецкой деревне», о наделении малоземельных и безземельных крестьян землей в количестве, требуемом для пропитания семьи. Помещичье землевладение было ограничено 500 гектарами. Излишки предполагалось выкупить и национализировать.

И что же? Даже эта скромная программа не была реализована. Огромные помещичьи владения фактически остались нетронутыми. С 1945 по 1972 год среди 447 тысяч безземельных крестьян было распределено 2,2 миллиона гектаров (по цене 200 лир за 1 гектар). В результате раздела этих, в основном государственных, земель число карликовых хозяйств удвоилось, а в скором времени в связи с быстрым приростом населения эти хозяйства подверглись еще большему дроблению. Кроме того, крестьянам, в особенности безземельным, не имевшим средств на выкуп земли, пришлось брать деньги взаймы у более состоятельных крестьян или в банках. В результате немало земли снова оказалось в руках зажиточных хозяев, а нищета малоземельных и безземельных крестьян усугубилась.

Вопрос об аграрной реформе после переворота 1960 года. В 1960 году вопрос о земельной реформе встал с особой остротой. Группа офицеров, выступившая против правительства Мендереса и Демократической партии, выдвинула эту проблему на первый план. Созданный правительством проект конституции гарантировал осуществление земельной реформы. В самой конституции, которая была принята в 1961 году, правительство обязывалось провести эту реформу. Военные подготовили, хотя и не внесли на обсуждение парламента, проект аграрного закона, достаточно смелого для тех условий.

По этому проекту земельные владения не должны были превышать 200 гектаров для одной семьи, а излишки должны были перейти в распоряжение Комиссии по реализации земельной реформы и розданы крестьянам с учетом количества членов семьи и качества почвы. Проект запрещал дробление хозяйств и поддерживал слияние земельных участков. Одновременно государство брало на себя заботу о снабжении крестьян машинами и орудиями, а также обеспечивало им социальные права.

Коалиционное правительство из представителей двух наиболее крупных партий (Народно-республиканской и Партии справедливости) приняло наказ военных. Однако за четыре года существования состав этого правительства изменялся четырежды, и всякий раз разрабатывался новый проект аграрной реформы. В результате ни один из них не был внесен на рассмотрение парламента. Ни разу не удалось прийти к единому мнению и прекратить бесконечные дискуссии и «изучение» вопроса.

Аграрный вопрос в программе Партии справедливости. С 1965 по 1971 год, когда у власти впервые находилось правительство, возглавляемое лидером Партии справедливости С. Демирелем, конституция не претерпела каких-либо изменений и ее положение о необходимости земельной реформы осталось в силе.

Партия справедливости, утверждавшая, что своим успехом на выборах она обязана поддержке крестьянских масс, действительно в какой-то мере старается защищать интересы деревни, хотя программа ее охватывает большой комплекс общегосударственных проблем.

С. Демирель, часто подчеркивавший свое крестьянское происхождение, настаивал на необходимости глобальной реформы сельского хозяйства, в ходе которой решился бы и земельный вопрос. На одном из предвыборных собраний Демирель с большим пафосом заявил, что его партия мечтает каждого крестьянина сделать миллионером. Главное в позиции Демиреля — убедить крестьянина в том, что между интересами помещика и нуждами безземельного крестьянина нет никаких противоречий. Благодаря ага, по его утверждению, сотни тысяч людей кормят свои семьи. Он умалчивал об арендной плате, иногда составлявшей половину урожая.

Программу Демиреля «оздоровления деревни» можно сформулировать следующим образом: модернизация, механизация, химизация, строительство водохранилищ, создание оросительных систем, обеспечение земледелия качественным семенным материалом, селекция в области животноводства. Установки правильные, против них не возразишь. Но где же забота о людях, о массах крестьян, составляющих 70% населения страны? Как будет? вести свое хозяйство и где выращивать скот крестьянин, у которого ничтожный клочок земли или вообще ее нет? На какие средства он купит машины? Где он научится передовым методам ведения хозяйства? Где он возьмет средства на содержание семьи? В программе Партии справедливости было сказано: «Произвести немедленный и справедливый раздел земли, наделить землей без» земельных и малоземельных крестьян в тех районах, где имеются земельные угодья, принадлежащие государственной казне». Иными словами, не будем трогать помещиков, ликвидируем государственные хозяйства и в то же время бросим пропагандистский лозунг «Немедленно произвести раздел земли». Но эту землю сможет получить лишь ничтожно малое число нуждающихся.

Аналогичные программы выдвинули и другие консервативные правые партии: Демократическая партия, Республиканская партия доверия, Новая партия Турции.

Народно-республиканская партия и аграрный вопрос. Более продуманную программу преобразований в сельском хозяйстве выдвинула Народно-республиканская партия. Она предлагала, чтобы государство ограничило размеры частного землевладения и, выкупив излишки земли, передало их малоземельным и безземельным крестьянам в кредит, который был бы для них не слишком обременительным в первые годы хозяйствования. Лозунги этой партии таковы: запретить дробление хозяйств, сделав их нераздельной собственностью семьи, каждую деревню превратить в единый хозяйственно-культурный организм, ввести районирование земледелия и животноводства, а также специализацию, дающую возможность использовать современные машины, технологию и научные достижения. Специализация производства, подъем производительности труда создадут изобилие продуктов. Одновременно необходимо развернуть широкую культурную и просветительскую работу, а также предоставить социальные права работникам, занятым в сельском хозяйстве.

В 1968 году Б. Эджевит, в то время генеральный секретарь Народно-республиканской партии, полемизируя в меджлисе с министром сельского хозяйства от Партии справедливости, взывал: «Тех, кто говорит "нет" земельной реформе, можно подозревать в продажности. Их есть кому подкупать. Но кто заинтересован в подкупе борцов за реформу? Безземельные крестьяне? Но им не на что купить лекарства для своих детей». В поисках выхода из тупика, в который зашло сельское хозяйство Турции, Б. Эджевит тоже предлагал реформы и преобразования. К сожалению, его концепция носит половинчатый характер, не решает всех проблем и, что самое главное, в нынешних условиях почти неосуществима: слишком сильны в Турции консервативные силы, использующие в политических целях религиозные чувства людей.

Б. Эджевит предложил развивать хозяйства средних размеров. Став основной опорой турецкой деревни, такие хозяйства должны, по мысли Эджевита, давать основную массу продукции для рынка. Вести каждое подобное хозяйство должна одна семья. Группы таких хозяйств должны объединяться по районам с учетом специализации. Снабжение и сбыт возьмет на себя развернутая сеть сельской кооперации. Частная собственность на землю сохраняется, но в рамках семьи, а не для ее отдельных членов. Дробление хозяйств при этом становится невозможным. Со временем доходы крестьян должны возрасти, у них будут образовываться накопления, которые они употребят на приобретение изделий промышленного производства, и промышленность, таким образом, получит дополнительный стимул для своего развития.

Несколько лет защитницей интересов трудящихся масс, крестьян и рабочих, была Рабочая партия Турции, которая также разработала программу земельной реформы, исходившую из интересов обездоленных крестьян. Национализировать помещичьи земли, безвозмездно раздать их крестьянам, дать им возможность приобрести машины, создать благоприятные социальные и культурные условия жизни в деревне, помочь моледежи и всему сельскому населению преодолеть экономическую и культурную отсталость — таковы лозунги этой партии. Вопрос о выплате компенсации помещикам Рабочая партия Турции предложила отложить и обсудить в ходе парламентской дискуссии.

Аграрная проблема после меморандума 1971 года. Правительство Демиреля, по утверждению генералом должно было пасть, так как оно не осуществило провозглашенных конституцией реформ. Было сформировано новое, «надпартийное» правительство Нихата Эрима. Его задачи, сформулированные в меморандуме, заключались в восстановлении порядка и проведении реформ, обещанных еще в 1961 году.

На заседании Великого национального собрания 2 апреля 1971 года Н. Эрим достаточно подробно изложил программу своего правительства, которая сводилась к указанным в меморандуме двум пунктам. Прежде всего он обещал осуществить земельную реформу и предложил с этой целью создать специальный орган. Началось изучение всех реформ, какие только были проведены во всех странах после второй мировой войны. В бесконечных дискуссиях решался вопрос о максимальном наделе для одной семьи. Крестьянам были обещаны помощь в деле модернизации сельского хозяйства и проведение землемерных работ (кадастр). Чего только не обещал М. Эрим: Изменить налоговую систему, улучшать социально-экономические условия и поднять уровень жизни деревни, заняться охраной лесов, повысить производительность труда в сельском хозяйстве, поднять животноводство, улучшить использование водных ресурсов и многое другое. Программа правительства Н. Зрима фактически не обсуждалась. Запуганные генералами члены парламента почти единогласно выразили вотум доверия новому правительству. Против голосовало несколько человек из левого крыла, прекрасно понимавших, что программа не содержит ничего, кроме обещаний, и что никаких радикальных реформ не будет. По этой причине за новое правительство голосовали правые. Не ошиблись ни те, ни другие. Уже через два месяца Н. Эрим в своем выступлении по радио и телевидению успокоил тех, кого это тревожило. «Земельная реформа, — сказал он, — является одной из важнейших задач. Но, говоря о реформе, мы не предполагаем лишить кого-либо его собственности без компенсации». Н. Эриму ответил на страницах либеральной газеты «Миллиет» известный публицист, позднее арестованный военными властями, доктор Музаффер Сенджер. Правительство, по словам доктора Сенджера, «не ставит, своей целью проведение глубоких социальных и экономических преобразований в деревне. Не затронув крупных землевладельцев, не разрушив рабских отношений между ага и крестьянами, не перестроив полностью социальной структуры деревни, нельзя говорить о настоящей земельной реформе и преобразовании сельского хозяйства».

Выступления премьер-министра на протяжении следующих месяцев после прихода его к власти становились все более осторожными, тема реформы звучала все глуше, зато все громче говорилось об угрозе внутренней безопасности Турции.

Прошел год. За это время не был даже разработан проект закона о земельной реформе. Между тем правительство Н. Зрима пало. Следующий премьер-министр, Ферит Мелен, не внес никаких изменений в программу предыдущего правительства. Он тоже обещал осуществить реформы, восстановить порядок, провести подготовку к очередным выборам, которые должны были состояться в октябре 1973 года.

Экономическое положение деревни. Бывший заместитель премьер-министра в правительстве Н. Зрима Атилла Караосманоглу в докладе, опубликованном 4 июля 1971 года, сказал: «96% занятого в сельском хозяйстве населения обрабатывает 66% земель. Остальные 4% крестьян обрабатывают 34% земли... С 1950 года до настоящего времени число жителей, занятых в сельском хозяйстве, существенно возросло. Если бы не было возможности обеспечить турецких граждан работой за границей (в настоящее время число работающих за границей турок составляет 750 тысяч), в последнее двадцатилетие нам пришлось бы искать работу для 13 миллионов человек».

Более 70% населения Турции живет в деревне. Считается, что оно все занято в сельском хозяйстве. На самом же деле большая его часть — это безработные, которые ждут хоть какой-то возможности заработать немного денег. Беда Турции — перенаселенность деревни, избыток рабочих рук. Весной на дорогах страны часто можно видеть, как целые семьи, с детьми и пожитками, бредут в поисках работы на строительство дороги или же в поле. Дорожное начальство выдает безработным небольшие палатки, где в течение всего сезона ютятся рабочие с семьями.

Б. Эджевит был совершенно прав, считая проблему деревни наиболее острой, требующей немедленного решения и вместе с тем тесно связанной с социально-экокомическим положением страны в целом. Действительна отсталость и бедность турецкой деревни тормозят развитие всего общества. И это тем более досадно, что природные возможности Турции огромны. В Турции есть районы, где в год снимают по два-три урожая фруктов и овощей, например на побережье Эгейского и Средиземного морей. Но большинство крестьян в состоянии снимать лишь один урожай в год.

Важное значение имеет строительство водохранилищ; и ирригационных систем. Потребность в них в настоящее время удовлетворяется лишь на 10%. Не решена проблема питьевой воды. Колодцев не хватает.

В Турции построено немало дорог стратегического значения, в то время как местных дорог, необходимых для нужд хозяйства, почти нет. Зачастую осел — единственное транспортное средство, при помощи которого товары доставляются в высокогорные районы. А как часто узкие тропы нависают над обрывами или осыпи преграждают путь! Слабая сеть железных дорог не удовлетворяет хозяйственных потребностей. Большинство грузов приходится перевозить на автомобилях. Высокая стоимость перевозок в такой обширной стране тормозит развитие промышленности и торговли.

Плохо обстоят в Турции дела и с электроэнергией. Из 40 тысяч деревень электричеством обеспечено не более 2 тысяч.

Нужны огромные средства и радикальные реформы, чтобы турецкое сельское хозяйство могло в полной мере использовать свои возможности. Соха должна исчезнуть с полей, волы — уступить место молотилкам, веялкам, тракторам и комбайнам, а жизнь деревенских тружеников — стать культурной и зажиточной.

7. У подножия Чанкая

От аэродрома до центра города. Поездка в автомобиле по асфальтированному шоссе от аэродрома Эсенбога до Анкары дает массу впечатлений. И ехать надо именно в этом направлении, а не в обратном — тогда слуховые и зрительные ощущения нарастают. Особенно оживленна эта трасса летом, когда созревают плоды земли. А уж о базарных днях и говорить нечего!

Стрелой выехав с аэродрома, машина очень скоро начинает притормаживать. Только и слышишь, как визжат шины да скрипят тормоза на крутых поворотах.

Больше всего на дороге грузовиков. Некоторые нагружены сверх всякой меры. Громоздятся связанные веревками коробки, свертки, пакеты, тюки и узлы. Тракторы с длинными прицепами, мотающимися из стороны в сторону, представляют реальную угрозу для жизни. В этой толчее и давке плетутся ослы, впряженные в двухколесные повозки (арбы), и лошади с телегами. Легковым автомобилям остается только с ловкостью змеи лавировать между всеми этими движущимися препятствиями. Какую невероятную находчивость и быстроту реакции демонстрируют здесь водители! Даже стада коров и овец для них не преграда. Сигналят, тормозят, дают полный газ. Для многих это своего рода развлечение. Некоторые выдумщики приспособили клаксоны, издающие определенную мелодию или бой курантов. Все-таки разнообразие! Бывают перебранки, но они довольно быстро утихают. Покричат друг на друга и успокоятся. Порой идут в ход кулаки. Пара боксерских ударов — и полный порядок. Караван грузовиков движется дальше. А по обочинам невозмутимо шагают ослы и ослики. Погонщики справляются с ними без палок и хлыстов — достаточно пробубнить пару односложных слов над ухом животного. Откуда у этих созданий столько терпения, выносливости, спокойствия и силы? Какие тяжелые грузы они переносят! По бокам свешиваются огромные, больше, чем они сами, корзины, груженные фруктами и овощами. В горку, под горку — ровным шагом, а спуски и подъемы на турецких дорогах нешуточные. Медленно, рыча двигателями, ползут в гору тяжелые машины. А ослам все нипочем — перетаскивают с места на место вьюки и корзины, возят, словно верховые кони, на своих спинах хозяев. Длинные ноги седоков порой касаются земли, и кажется тогда, будто не осел везет своего кормильца, а длинноногий верзила тащит его, зажав ногами. Просто удивительно, насколько ослы выносливее лошадей!

Вид на Анкару с Чанкая

По обеим сторонам дороги — возделанные поля. Но они не так обширны, как пастбища, по которым бродят сонные овцы, бегают подвижные козы, плетутся заморенные, тощие коровы и печальные, ленивые волы. Всем этим рогатым воинством командует молчаливый пастух в домотканой одежде. Ему помогает белоснежная анатолийская овчарка. Тут же готовый к услугам Осел. На спине у него вместо седла самодельная попонка или грубое одеяло. В долине, узкой полосой протянувшейся вдоль небольшой речки Чубук, зеленеют пышные ивы. А какие прекрасные овощи здесь произрастают! Лучше всех в этих краях живется шаловливым козам. Своими острыми зубами эти неприхотливые животные способны сгрызть все, что попадается на дороге. Они не брезгают даже сухими, горькими сорными травами или кусочками древесины. А вот листва деревьев, разбросанных тут и там среди полей, им недоступна. На этих крошечных островках прохлады, сбившись тесными кучками, отдыхают овцы.

Вдоль дороги довольно часто встречаются бьющие прямо из скал светлыми ручьями источники. Вода тут большая ценность. У источников ручьи выложены камнями, кое-где вырыты небольшие водоемы — водосборники. Из них можно напиться и напоить животных.

При въезде в столицу нас встречает щит с надписью: «Хош гельдиниз!» («Добро пожаловать!»). Рядом еще один щит — нюфус — сообщает о количестве жителей в городе.

Навстречу нам несется гомон толпы, и мы окунаемся в муравьиную суету улиц. Однако никто никуда не спешит. Движутся медленно, лениво, но ни один человек ни минуты не стоит на месте. Вот продавец все время что-то выкрикивает, зазывает покупателей, переминается с ноги на ногу возле маленькой лавочки-тележки. Его руки в постоянном движении, он то и дело размахивает ими, жестикулирует, что-то поднимает, опускает, кладет на место, рекламируя яркий, многоцветный товар. Издали торговец похож на дирижера, только вместо музыкантов вокруг него толпа потенциальных покупателей. Он же и солист, скорее даже ансамбль. Глотка-то своя, что ее жалеть!

Это Айдынлыкевле — предместье столицы, похожее На перенаселенную деревню. Здесь есть своя мечеть. Она построена из глины и ничем не отличается от окружающих ее жилых домов — такая же серая и убогая. Минарет же сложен из оцинкованного железа и напоминает поставленные одна на другую бочки из-под бензина.

Люди одеты бедно, по-деревенски, во что-то серое домотканое. Женщины предместья носят широкие шаровары, стянутые у лодыжек, девушки чаще ходят в юбках. На головах — платки, завязанные узлом под подбородком. Старые женщины робко закрывают лица: не так легко сломать традиционный обычай, да еще поддерживаемый церковью. Фески в результате решительной войны, которую им объявил Ататюрк, исчезли. Их заменили европейские фуражки. И как прочно сидят они на головах турок! Многие женщины носят черную одежду. Юбка до земли, блузка с длинными рукавами, спускающаяся с плеч шаль — все черное.

Улус — район торговли. По мере того как вы въезжаете в город, улицы становятся все более красочным. И витрины магазинов, особенно ювелирных, все более кричащими, сколько там золота! Неужели турки так богаты? Кто в состоянии купить эти блестящие украшения?

Улус — торговый центр Анкары. Это самый оживленный и густонаселенный район. Здесь не просто продают и покупают, а священнодействуют. Торговля превратилась в искусство. Лавочки и магазины оформлены ярко, разнообразно. Непременно нужно торговаться иначе неинтересно. Если покупатель не колеблясь заплатит за товар по самой большой цене, это не принесет продавцу-артисту никакого удовлетворения. Разве это торговля? Нет, покупатель должен так торговаться, чтобы по ходу дела несколько раз выходить из магазина, а потом снова входить, понемногу сбавляя цену. А продавец при этом радостно улыбается и клянется Аллахом, что продает себе в убыток и только из уважения к клиенту. Должно пройти какое-то время, прежде чем стороны уступят друг другу, покупатель выпьет чашечку кофе или чаю, и сияющий продавец, изящно упаковав товар, любезно проводит покупателя до двери. Так торгуют в Улусе. В новых районах, не имеющих столь старых традиций, вас тоже обслужат любезно и с улыбкой, но здесь — увы — самые обыкновенные торговцы, а отнюдь не артисты.

Передвижная лавка

Кемаль-победитель. На улице Чанкыры Джаддеси высится величественный бронзовый памятник Ататюрку. На белом мраморном пьедестале — победоносный вождь верхом на коне. Кемаль-паша смотрит вдаль. У подножия монумента — фигуры воинов в разных позах. Другой памятник Ататюрку находится в центре нового города, на площади Победы, где Ататюрк изображен стоящим, в военной форме, опершись левой рукой на саблю. Он смотрит в сторону холма Чанкая, на котором когда-то жил. И сейчас там находится резиденция президента республики.

Говорят, Мустафа Кемаль как-то в конце своей жизни в минуту откровения сказал:

— Между прочим, я совершил две крупные ошибки. Во-первых, женился — потерял массу драгоценного времени и пережил много огорчений, а во-вторых, сделал провинциальный городок Анкару столицей государства. Анкара, — продолжал президент, — расположена на скалистой местности. Она не имеет сельскохозяйственной базы. А кроме того, здесь не хватает и всегда не будет хватать воды.

На это Исмет Инёню возразил:

— Мы подведем воду с отдаленных гор, соорудил мощный водопровод. Построили же римляне здесь, в Анкаре, великолепные купальни. И сейчас мы любуемся их развалинами. Если это могли сделать римляне, сделаем и мы.

— Вот именно. Придется строить. А в Болу плодородные почвы, прекрасный микроклимат, есть большое озеро. Я вижу, Исмет-паша забыл, что мы турки, а не римляне и что нас окружают свободные граждане, а не рабы.

Городские водовозы. В Анкаре, Стамбуле и многих других городах существуют еще водовозы. Эта допотопная профессия нужна, оказывается, в Турции и сейчас. Водовозы развозят воду на одноконных легких тележках, часто разрисованных ярким орнаментом. Воду наливают, как утверждают сами водовозы, у источников. Наивные люди верят, что в бутылях действительно родниковая вода, и охотно ее покупают, так как городская водопроводная вода сильно хлорирована, невкусна и малопригодна для приготовления пищи. А «чистую, как слеза ребенка, и полезную, как кобылье молоко», воду привозят издалека на грузовиках и сливают в искусственные водохранилища, расположенные в сараях. Говорят, грязи там по щиколотку. Затем воду разливают по бутылям и бутылкам и доставляют потребителям. Бутылки даже пломбируют. Кто этим занимается — может быть, санэпидстанции, а может быть, сами поставщики, неизвестно. Только спрос на эту воду большой, она — предмет первой необходимости. Все продуктовые магазины торгуют бутылочной водой, в ресторанах каждому посетителю официант приносит закупоренную бутылку родниковой воды.

Долмуши. Во всех крупных турецких городах курсируют так называемые долмуши — своеобразные «маршрутки», частные такси, собирающие случайных попутчиков. Для них приспособлены большие легковые автомобили, чаще всего марки «комби». Согласно заводской инструкции, они рассчитаны на шесть человек, но анкарские водители сажают, сколько влезет — десять пятнадцать... Ни один шофер долмуша не скажет: «Мест нет!» Пассажир сам должен сообразить, что втиснулся уже невозможно.

Городской переулок. Очередь за сладкими лепешками

У каждого долмуша определенный маршрут, о чем сообщает светящееся табло на крыше. Есть и обязательные остановки, которые, как правило, не соблюдаются Долмуши останавливаются в любом месте по желанию пассажира или прохожего. Нередко это случается прямо посреди проезди части улицы. Полицеиские размахивают руками, громко напоминают о правилах уличного движения, штрафуют, отнимают права, не все напрасно. Кто-то погудит, кто-то крепко выругается и движение возобновляется. Водители долмушей — стоящие виртуозы. Одной рукой крутит баранку, лавируя в потоке транспорта, другой — собирает деньги за проезд. Можно только удивляться, что при такой езде сравнительно мало аварий.

В последние годы муниципалитет Анкары стал больше уделять внимания городским дорогам. На перекрестках усилили световую сигнализацию, активизировалась автоинспекция. Во многих дорожных происшествиях виноваты иностранные туристы, которые прилежно выполняют все правила уличного движения, не ведая того, что турецкие водители забывают иногда самые элементарные правила — включать, например, указатель поворота.

Кызылай — Красный Полумесяц. На Кызылае, расположенном в центре города, многолюдно. По широким тротуарам вдоль бульвара Ататюрка движется людской поток, в котором преобладает учащаяся молодежь. Согласно анкарской моде большинство молодых людей одеты в черные костюмы. Здесь вообще охотно носят одежду черного цвета, даже в жаркие летние дни.

Кызылай — традиционное место для прогулок, встреч, как деловых, так и любовных. Девушки в толпе попадаются нечасто. Турецкие обычаи не позволяют им гулять в публичных местах, тем более в сопровождении мужчин, да еще с наступлением сумерек. Однако студентки-турчанки не всегда считаются с обычаями. Они вообще охотно демонстрируют свою эмансипированность, особенно в отношении одежды. Следят за европейской модой и следуют ей неукоснительно. Мини-юбки, например, из Парижа очень быстро перебрались на улицы Стамбула и Анкары, вызвав глубокое возмущение приверженцев традиций и ислама. Столичные газеты иногда писали о трагедиях, возникавших в семьях из-за этих юбок. Мужья протестовали против подобного «разврата», а старики вздыхали и молились.

На Кызылае находится небольшое, украшенное соответствующим флагом здание Главного управления Красного Полумесяца, множество роскошных больших и маленьких магазинов, а также ларьков, торгующих овощами и фруктами. В подземных переходах — масса залитых ярким светом, очень богатых ювелирных, обувных и других магазинчиков. Там можно купить лучшие товары как отечественного, так и зарубежного производства.

Большое скопление людей на Кызылае объясняется еще и тем, что в этом районе расположено множество кинотеатров и учебных заведений. Показывают в основном американские ковбойские фильмы и детективы. Турецкие картины чаще всего слащавы и сентиментальны. Техническая сторона их также оставляет желать лучшего. Режиссеры-турки пытались, и небезуспешно, создавать фильмы, проникнутые социальным звучанием, говорящие о несправедливости, нищете, угнетении. Но власти сочли подобные ленты «опасными» и пытались положить конец этому направлению в киноискусстве. Турецкая цензура не дает хода также фильмам, которые содержат социалистические идеи и «подрывают основы турецкой нравственности». Кинокартины стран социализма в Турции — большая редкость (из польских фильмов здесь демонстрировались только «Канал» и «Крестоносцы»), Но и в Турции есть свои кинолюбители. Они, как правило, имеют возможность знакомиться с лучшими произведениями киноискусства социалистических стран. Открывшийся несколько лет назад в Стамбуле кинотеатр «Синематек» организует закрытые показы зарубежных фильмов. Таким образом в Турции были продемонстрированы почти все фильмы Анджея Вайды. Если ехать из района Кызылая бульваром Ататюрка в сторону Чанкая, по правой стороне останется великолепное современное здание Великого национального собрания. Немного дальше, слева, поднимается высотное сооружение столицы — отель «Анкара». В нем останавливаются состоятельные туристы и иностранные делегации. Отсюда видна как на ладони вся Анкара. Вдоль бульвара Ататюрка расположились посольства, в том числе и посольство ПНР — утопающее в зелени и цветах двухэтажное здание с колоннами.

Прогулка по Чанкая.

- Мерхаба! [Здравствуйте!]

- Насылсыныз? [Как дела?]

Сулейман, мой добрый знакомый, приветствовал меня, и мы сердечно пожали друг другу руки. Нам было по пути, и мы пошли вместе вверх по улице Чанкая. Угол наклона здесь, как мне показалось, превышает двадцать градусов. Шли медленно и через несколько десятков шагов останавливались, чтобы отдышаться. Говорили о пустяках, о погоде, о здоровье. Сулейман явно нервничал. Он то и дело оглядывался, размахивал руками, что-то бурчал себе под нос. Мимо нас вверх ц вниз, поминутно неистово сигналя, проносились со скоростью более ста километров в час дорогие, полуспортивного типа автомобили.

— Почему они так несутся? Что-нибудь случилось? — И спросил я своего попутчика.

Тот остановился, нахмурил свои черные кустистые брови. Его черные усы вздрогнули.

- Не могу спокойно смотреть, слышать! «Золотая» молодежь. Сынки спекулянтов, нуворишей. Устраивают гонки, демонстрируют свое богатство. Сигналят, как безумные: пусть толпа расступается и дивится их машинам и лихости. Я слышал, что губернатор Анкары готовит постановление, ограничивающее звуковые сигналы, особенно ночью, и скорость. Может быть, удастся хоть немного обуздать разбушевавшихся юнцов. Хотя власти и полиция вряд ли захотят связываться с сыновьями влиятельных родителей.

По улицам Анкары действительно ездить опасном. А ведь мы шли по району с относительно спокойным движением. Улица вела нас к резиденции президента республики. Она стоит в окружении генеральских вилл. Здесь вой гудков и рев двигателей не так сильны, как в остальных районах города, ибо тут живут люди, положение которых позволяет им запросто позвонить по телефону губернатору и пожаловаться на шум.

Сопя и пыхтя, мы одолевали гору. Почти не говорили: берегли дыхание. Улица между тем стала совсем тихой. Словно по мановению волшебной палочки исчезли «ягуары» и «мустанги». Лишь вдоль тротуара на расстоянии нескольких сот метров друг от друга стояли притихшие, смирные «фольксвагены». В них сидели молодые люди, молча глядевшие на раскинувшийся внизу город.

Прошла минута, мимо нас проехала полицейская машина с голубым огоньком на крыше. За ней ровным строем протянулись роскошные лимузины. Кавалькаду замыкала военная машина с жандармами. Колонна остановилась перед президентским дворцом.

— Видел? Это проехали премьер-министр, начальник Генерального штаба и министры. Наверное, будет совещание. Вчера в Стамбуле студенты устроили демонстрацию, которая прошла под обычными лозунгами.

— В газетах писали, что были убитые и раненые, — добавил я.

— Говорят, что так, — ответил Сулейман. — Ты только сравни: и те и другие — студенты, но одни ведут борьбу за права народа, а другие разбивают головы — себе и людям — в автомобильных гонках. Два мира!

Панорама Анкары. Мы стояли над ущельем Каваклыдере. Внизу, вдоль высохшего старого русла ручья, тянулись высокие тополя. А дальше открывался великолепный вид на город. Над крышами домов висела серебристая мгла. Позади нас в зелени трав, деревьев и кустов утонула Чанкая с ее очаровательными, изящными виллами и миниатюрными дворцами, построенными в европейском стиле. Здесь немало поработали архитекторы и садовники. Сюда, на раскаленный солнцем скалистый холм, подвести воду стоило огромных средств. В отличие от расположенных внизу, в котловине, задымленных улиц наверху даже в самый знойный день воздух свеж, дует легкий ветер, напоенный ароматом цветов и влагой.

— Легко дышать! А красота какая! — воскликнул я. — Как ни трудно карабкаться, а Чанкая стоит этого. Я люблю бывать здесь.

— Я тоже. Когда на душе неспокойно или болит сердце, я прихожу сюда пешком или приезжаю долмушем посидеть, отдохнуть. Подумать страшно: внизу, в городе, и на склонах этих скал живет больше миллиона человек. Чем они дышат? Тяжелым бело-коричневым Дымом. Ведь топят лигнитом, самым дешевым топливом. У большинства нет ни водопровода, ни канализации. А вон там, видишь? Маленькие домики с красными крышами, похожие на мухоморы, — это геджеконду.

Геджеконду — «построено за ночь».

— Скажи, пожалуйста, что такое геджеконду?

— У нас существует обычай. С наступлением сумерек каждый может на скорую руку соорудить себе жилище. Но с условием: до рассвета должна быть готова и крыша. Если ее не будет, полиция сломает постройку сразу же после восхода солнца. Из чего только не строят такие лачуги: из старой фанеры, из жести, из всевозможных отходов. Если удается сделать стены и крышу за одну ночь, потом их постепенно укрепляют, вставляют окна и двери. Иногда заранее готовят брускет высушенной глины и с помощью друзей быстро перебрасывают заготовки на тот участок, где собираются поставить «дом». Если друзья помогут, к утру одним геджеконду станет больше. Чаще всего такие лачуги сооружают мигранты, приехавшие из деревни в город на поиски работы. Один мой знакомый шофер трижды начинал строить себе жилище, и каждый раз полиция его ломала: не успевал с крышей. Тогда он попросил о помощи друзей, поговорил с полицейским и...

- Домик возник сам собой?

- Почти. У полицейского заболела йога, и он три дня не был на участке. Придя на четвертый день, он установил, что все сделано согласно правилам.

- Значит, из любого положения есть выход? Нужно только быть оптимистом.

- Трудно им быть, когда видишь страдания стольких бедняков. Так в ожидании дождя сохнет трава на солнце. Посмотри на эту пожухлую траву. Она — для простых горожан. А там, наверху, в садах, трава буйно растет, напоенная влагой, радуя обитателей вилл свежей зеленью. Впрочем, я скажу, как говорят мои соотечественники: «Иншаллах!» [«Если пожелает Аллах!»].

На закате солнца. Чистильщики обуви. Солнце садилось. Вот оно коснулось горных вершин, протянувшихся неровной цепью на горизонте. И сразу зазвучали напевные голоса муэдзинов, созывающих правоверных на молитву. Буквально за несколько секунд землю покрыла ночная мгла. Пение муэдзинов производит сильное впечатление. При этом смысл слов неясен, да это и не играет роли. Завораживает мелодия, звучная и повелительная. Сумерки спускались с невероятной быстротой. Прошло еще какое-то время, и минареты погрузились в тишину, а голоса муэдзинов растворились в ночи.

Вечером Анкара выглядит сказочно прекрасной. Вдоль главных улиц светятся фонари. Неоновые лампы мерцают зеленоватым и голубым светом. Ожили холмы, засияли разноцветными огнями.

— Эфенди, эфенди! — услышали мы детские голоса.

Словно из-под земли выросли двое мальчуганов лет десяти, чумазые, босоногие. Не успели мы оглянуться, как они с необыкновенным проворством установили около наших ног ящики, расставили складные стульчики и уселись на них. После этого они стали устанавливать на ящики наши ноги, чтобы почистить запылившиеся ботинки. В первую минуту я растерялся. Но Сулейман пришел мне на помощь.

— Эвет, эвет, — сказал он. Я понял, что он просит меня не отказывать парнишкам в заработке. Я выполнил его немую просьбу и вслед за ним водрузил свою ногу на ящик. Сулейман между тем разговорился с ребятами. Он о чем-то спрашивал, те, как мне показалось, охотно отвечали, ни на минуту не прерывая работу. Щетки так и мелькали в их ловких руках. Когда с ботинок исчезла пыль, мальчики смазали кожу черным кремом, почистили щеткой, фланелью, потом смазали чем-то вроде воска и потерли плюшем. Готово. Ботинки заблестели, как лакированные. Мальчики встали, мы рассчитались с ними, и они исчезли мгновенно, словно сквозь землю провалились.

— Эти ребята ходят в школу? — спросил я Сулеймана.

- Не всегда.

Сулейман задумался, и я больше ничего не спрашивал. Все и так было ясно. С малых лет ребята вынуждены работать. Но как ловко и быстро они делают свое дело!

Сулейман между тем немного успокоился. Увидев, что меня заинтересовала судьба детей, он сказал:

- Эти малыши — братья, погодки. Живут у подножия холма, в квартале бедноты. Их заработками кормится вся семья. Кроме них в доме еще четверо детей. Эти — старшие. Отец работает дворником: убирает двор одного небольшого дома. Ему отвели комнату, где и Живет вся семья. Мебели там нет. На ночь расстилают На полу тюфяк и спят на нем вповалку. Так живут многие бедняки. Иногда они кочуют с места на место. — Сулейман горько усмехнулся. — Как кочевали наши праотцы.

— Отец-дворник получает какое-то жалованье?

- Нет. Но он не платит за комнату. Он еще обязан сотрудничать с полицией.

— А уборка?

- Уборку делает жена, но только во дворе и в доме, а тротуар и мостовую подметает он сам: не подобает выпускать женщину на улицу. Уважающая себя мусульманка сидит дома и рожает детей. Отец этих ребятишек ничем не отличается от всех отцов бедных семейств. Как только дети смогли поднимать ящики, он научил их чистить обувь. Ребята отдают отцу все вырученные деньги, какую-то мелочь тот отдает жене на пропитание, остальное забирает себе. Как и все другие мужчины, он частенько сидит в чайной, попивает чай, в праздники курит наргиле и играет в кости. Иной раз он выигрывает, иной — проигрывает. Как повезет.

Борьба за существование. Бродя по Анкаре, я наблюдал, как не только молодые, полные сил мужчины, но и старые, надрываясь, тащат на себе неимоверные тяжести. У носильщиков нет даже каких-нибудь простеньких тележек. То же и в ремесленных мастерских: работники трудятся там до полного изнурения. Об этом я рассказал Сулейману.

— Да, — ответил он. — Не в каждой семье есть мальчики-кормильцы. Не всякий парнишка имеет право чистить обувь: районы поделены между ними, иным ничего не достается. Владельцы же ремесленных мастерских пользуются наемной рабочей силой. Они сами определяют размер жалованья, поскольку существует избыток рабочих рук. Нет никаких законов, которые бы защищали права наемных работников. Размеры кварт-платы также устанавливают сами хозяева: берут столько, сколько сумеют содрать.

— А профсоюзы?

- Профсоюзы проявляют кое-какие признаки жизни лишь на крупных предприятиях, организуя демонстрации. Но там хозяева не дремлют, стараются сохранить свои доходы.

— Я ежедневно просматриваю вашу прессу и понял, что многие газеты выступают на стороне рабочих. Интеллигенция в Турции настроена демократически.

— Да, число прогрессивно настроенной интеллигенции увеличивается. Но классовое сознание трудящихся растет медленно. Народ пассивен. Покорность судьбе мешает ему по-настоящему сражаться за свои интересы. Здесь любят повторять «иншаллах»!

— Меня удивило одно сообщение: полицейские грозят устроить забастовку, если правительство не увеличит им жалованья и не обеспечит бесплатной медицинской помощью и социальным страхованием, — сказал я.

— Они добились своего. Правительство нашло средства и удовлетворило их требования. Я, как ты понимаешь, не анархист и не одобряю террор. Члены семей полицейсих должны жить в нормальных условиях, но я хотел бы, чтобы полиция выполняла одно скромное требование: уважала и соблюдала законы, защищала всех граждан, независимо от общественного и финансового положения. Я против взяточничества и коррупции. А факты говорят о том, что блюстители порядка весьма неравнодушны к подаркам, особенно если их преподносят без свидетелей. Одним словом, рабочих бросают в тюрьмы, а полицейским повышают жалованье. Ничего не поделаешь: это сила, с которой приходится считаться.

Пророк, велел давать милостыню. По ухабистому, изрытому тротуару мы спускались вниз, в центр города. Шли медленно. Колени ломило от усталости. Останавливались, чтобы полюбоваться городом, каждый думал о своем. Уличное движение становилось все более оживленным. Опять заревели моторы, загудели сигналы машин, снова замелькали в своих лимузинах ошалевшие юнцы. Сидевший у фонарного столба нищий тихо напевал или бормотал что-то. Он то теребил дрожащими руками свою седую, всклокоченную голову, то протягивал их, прося подаяния.

- Скажи, пожалуйста, на улицах Варшавы встречаются нищие? — спросил меня Сулейман.

— Нет. После войны нищих не стало. У нас нет безработицы, и органы социального обеспечения помогают людям, не способным себя прокормить.

— Решим ли мы у себя когда-нибудь эти проблемы?! Нам мешает Коран, который считает милостыню святым делом.

В районе Каваклыдере, на круглой площади, куда сходятся пять улиц, у ограды, окружающей посольство ПНР, сидел мальчик. Перед ним стояла плошка, куда Чувствительные прохожие бросали куруши. Юноша являл собой жуткую картину. Руки и ноги его были так искалечены, что на них было больно смотреть. К тому же он выставил их напоказ, чтобы вызвать сострадание и собрать побольше монет.

- Это ужасно, — тихо произнес Сулейман. — Трагедия изувеченного ребенка и алчность опекунов, извлекающих из нее доход.

Кафе-модерн «Туна». На бульваре Ататюрка расположено современное кафе «Туна». Напротив него сияют яркими, разноцветными огнями два очаровательных особняка — египетское посольство и резиденция посла Египта, — построенные (как и «Туна») в мавританском стиле. Стеклянные двери кафе распахнуты настежь. На заасфальтированной площадке тротуара стоят белые столики и удобные плетеные кресла. Цветы на газонах. Вечерами здесь собираются анкарская интеллигенция, студенты. Мест часто не хватает. Пьют кофе, чай, едят мороженое. Сидят чинно, спокойно, напоминая скорее уравновешенных, хладнокровных англичан, чем пылких, темпераментных южан: не ведут горячих споров, не кричат, не жестикулируют. Все устали после рабочего дня, измучены жарой.

В Анкаре, как и во многих турецких городах и деревнях, мало тени, почти нет парков и зелени, дающих прохладу и свежий воздух. «Туна» находится в одном из самых зеленых районов столицы: неподалеку раскинулись парки посольств — польского, болгарского, югославского, итальянского и западногерманского. Правда, необычайно широкая проезжая часть улицы, отделяющая кафе от парков, переполнена машинами — столики окутаны выхлопными газами.

Мы вошли. Если на веранде все места были заняты, то внутри было почти пусто. Лишь за угловыми столиками, тихо беседуя, сидели мужчины и женщины. Поднявшись на одну ступеньку, мы оказались в просторном в зале, стены и потолок которого облицованы ореховым деревом, столы и мягкие кресла — из того же дерева. Перед нами любезно склонился, ожидая распоряжений, молодой человек в куртке кофейного цвета.

- Ики кахве, орта, — сказал Сулейман. — Эвет, — ответил юноша и исчез.

- Два кофе, это я понял, но что значит «орта» — средний? Речь идет о крепости кофе?

— Нет, — ответил Сулейман. — Имеется в виду сахар. Мы, турки, очень любим сладкое. Наши кондитерские изделия — пирожные, торты — значительно слаще европейских. И кофе мы сластим обильно. Он варится с сахаром, и я попросил не класть его слишком много. Такой кофе называется «средний».

Официант принес кофе в медных ковшиках и перелил его в чашечки. Рядом поставил стаканы с холодной питьевой водой. И беззвучно удалился, мягко ступая по устланному коврами полу.

— В Польше тоже пьют кофе по-турецки, — сказал я.

- Впервые слышу.

- Кофе появился в Польше в семнадцатом веке. В 1683 году один из солдат короля Яна Собеского, Кульчицкий, во время битвы под Веной обнаружил в турецких палатках мешки с кофейными зернами. Он привез несколько таких мешков в Краков, а потом в Варшаву. Так поляки узнали о кофе. Жена короля Марыся угощала этим напитком своих гостей. Вообще же кофе в Польше был запрещен. Его называли «черным ядом». Тем не менее поляки пьют кофе и заваривают его «по-турецки».

Взволнованный Сабри. Пока мы с Сулейманом пили кофе, в зале появился мужчина средних лет. Остановившись в центре, он внимательно оглядел зал: видимо, искал кого-то. Увидев Сулеймана, мужчина поклонился, а Сулейман знаком пригласил его присоединиться к нам. Когда он подошел и поздоровался, я узнал в нем «многообещающего журналиста», с которым меня недавно познакомили. Он занимался экономическими проблемами и считался хорошим стилистом. Звали его Сабри-эфенди. Темнокожий, с живыми глазами, он все время куда-то торопился, что-то искал. Устроившись в кресле, Сабри-эфенди заказал чашечку кофе.

— Сабри, чем ты так взволнован? — спросил Сулейман с усмешкой.

- Видите ли, у меня здесь назначено свидание, но она не пришла. А может быть, не захотела ждать. Хотя я опоздал всего на полчаса.

- Пустяки! Что для нас полчаса! Традиция нам и не такое позволяет! — шутил Сулейман. — Хотя с тех пор, как мы пересели с нашего почтенного осла на капризный американский лимузин, мы все время мчимся вдогонку за временем и все равно опаздываем.

8. Женщины не имеют равных прав с мужчинами

Многоженства больше не существует. Ислам более консервативен, чем христианство, зато он в большей степени соответствует психическому складу, интересам и стремлениям простого человека. Ислам свободен от аскетизма. Христос — образец нравственной чистоты, он отрекся от земных радостей, а все апостолы оставили семьи и жили в безбрачии, умерщвляя свою плоть. Мухаммед, напротив, имел несколько жен и проповедовал многоженство. Его приверженцам разрешалось иметь не более четырех жен и сколько угодно наложниц. Но изобрел многоженство не Мухаммед, оно существовало и в других религиях. Как известно, царь Соломон имел 700 жен и 300 наложниц. А теперь — одна жена!

А теперь — одна жена!

Легко ли турку с этим примириться? Не так просто изменить обычай, устоявшийся веками и закрепленный религией! Только Кемаль Ататюрк с его энергией и огромным авторитетом мог провести закон о запрещении многоженства, о моногамном браке. Он ввел гражданский брак, уравнял в правах женщин и мужчин. Эти реформы отнюдь не вызвали радости в турецком обществе, и особенно в деревне. В Турции наряду с гражданским браком по-прежнему существует шариатский, хотя и не признанный законом.

Как сообщила «Джумхуриет», группа социологов Анкарского университета, проводившая обследование деревни, не встретилась со случаями многоженства. Значит, эта проблема решена?

После введения закона о единобрачии ни один чиновник не зарегистрировал брак одного мужчины более чем с одной женщиной. С формальной точки зрения все в порядке. Но чего только не бывает в жизни! Газеты пишут, что в семьях сельских богачей порой наблюдается весьма сложное положение. Зарегистрировано более 150 тысяч семей, в которых рядом с законной женой постоянно живут еще две-три женщины. И — удивительное дело! — некоторые жены рожают по три раза в год.

— Что за чудеса? — спросил я знакомого журналиста.

— Это не чудеса. Поскольку турок имеет одну законную жену и нескольких незаконных, он согласно закону всех новорожденных регистрирует как детей законной жены. Богатым крестьянам в большом хозяйстве нужны рабочие руки. Работают в поле и занимаются скотом главным образом женщины. Нанимать батраков дорого, а незаконная жена и работает лучше (вроде бы для себя), и обходится дешевле.

— А как же любовь? — поинтересовался я.

— Об этом не беспокойтесь! Любовь у нас существует, и с ней немало проблем! Газеты то и дело сообщают о происшествиях, случающихся на почве любви.

В Турции жены крайне редко изменяют мужьям. Но если такое бывает, то конец трагичен: в ход идут ножи и ружья. Зато муж может не только изменить жене, но и бросить ее. Закон один для всех, а обычаи разные, и они нередко оказываются сильнее закона. За одно и то же «преступление» против общественной морали мужчина и женщина несут разное наказание. Мужчина, если он не является важным лицом, может получить от полиции нравов пару хороших боксерских ударов. Женщина же отправляется на шесть месяцев в тюрьму. «У нас равноправие, но женщина есть женщина», — сказал один турецкий сенатор.

Падкие до сенсаций иностранные журналисты время от времени печатают невероятные истории. Так, недавно появилась статья под названием «В Турции мужчины покупают себе жен». Мой знакомый журналист объяснил: согласно обычаю, жених обязан возместить отцу невесты расходы, которые тот потратил на воспитание дочери. Размер суммы зависит от затрат отца, а также от красоты и других достоинств девушки.

— Каким образом ведутся расчеты? — спросил я.

— Прежде всего отцы будущих супругов подолгу беседуют, спокойно все обдумывают, подсчитывают, пока наконец не приходят к соглашению. Определенной таксы нет. Все организационные и финансовые вопросы решаются в каждом случае по-разному. Девушка, как правило, переходит в дом мужа, а ее отец, получивший за нее деньги, отдает их своему сыну, вернее, тестю сына за его дочь, Так все и идет по кругу.

Школа домашнего хозяйства. Несколько лет назад в Анкаре была организована школа для обучения деревенских девушек ведению домашнего хозяйства. Первый курс укомплектовали с большим трудом. Организаторы школы ездили по деревням, уговаривали отцов. И всюду встречали молчаливый отпор. Построенный интернат еще долго ждал кандидаток.

Люди не решались нарушить традицию, боялись общественного мнения. А вдруг девушки, вернувшись из города, выйдут из повиновения. Найдутся ли после этого для них в деревне женихи?

В первые месяцы работы у школы было немало хлопот. В Анкару потянулись родственники учениц. Хотели убедиться, что с дочерьми и сестрами не случилось никакой беды, что они не исчезли и не потеряли веру. Педагогический коллектив любезно показывал приезжавшим интернат, рассказывал о его жизни и работе. Тревога постепенно улеглась, и уже задолго до следующего набора на школьном дворе собралось нечто вроде табора: десятки семей желали отдать своих дочерей в интернат.

Как-то в кабинет директора вошел староста одной деревни, держа за руку маленькую круглолицую девочку.

— Эфенди, я оставляю вам свою вторую дочь, сестру Фатьмы. Это бакшиш. — Он положил на стол индюка, поклонился и хотел выйти.

— Постойте, не спешите, — задержал его директор. — За бакшиш спасибо. Но скажите, почему вы раньше времени привезли сюда девочку?

— Эфенди, да не оставит Аллах вас и вашу школу! На моей Фатьме женился сын ага. Он дал мне тридцать тысяч лир. А до школы он на нее и не глядел. Это все сделал Аллах!

Запретная любовь. На юго-востоке Турции живут полукочевые племена курдов. У них сохранился родо-племенной строй. Все вопросы решают старейшины. Курды оберегают свои древние, поражающие суровостью и простотой обычаи. Недавно в газетах появились сообщения о трагедии, разыгравшейся в Курдистане. Юноша пастух полюбил девушку из соседнего племени. Он тайно встречался с нею, порой заходил в ее хижину. Племена, к которым принадлежали молодые люди, не враждовали между собой, но держались обособленно. Встречаться с девушкой из чужого племени и тем более жениться на ней молодой человек не мог. Узнав о тайной любви своего сына и поняв, что он подвергает себя смертельной опасности, отец решил женить юношу на дочери богатого соплеменника, владельца пятидесяти баранов. Но сын взбунтовался против воли отца. Похитив ночью любимую, он бежал с ней в горы. Оба племени устроили на молодых людей облаву. Через две недели влюбленных нашли в пещере спящими. Старейшины двух племен созвали общий совет, на котором решили судьбу смельчаков, отважившихся нарушить священный закон племени. Молодые люди были приговорены к смерти. Их искалеченные трупы сожгли на костре. Присутствовали при казни все члены племени — кто по принуждению, кто из любопытства.

Все это я рассказал своему другу Сулейману, на что он ответил:

— Турецкие власти, конечно, запрещают подобные самосуды, виновных наказывают. Но как до них добраться? А курды вообще нас не любят и не просят о помощи. Они живут по своим законам.

Старики. Около мечетей, у порогов лачуг или в тени деревьев нередко можно увидеть стариков, сидящих небольшими группами. Они почти не разговаривают, дремлют, кивая головами и что-то шепча беззубыми ртами.

В каждой деревне, а также в тех районах города, где живут приехавшие из селений бедняки, существует совет стариков. Седые бороды, благочестие и набожность делают их авторитетными людьми. Старцы решают мелкие, но социально важные вопросы, касающиеся обычаев, традиций, морали. Советы стариков не обладают административной властью, не имеют исполнительных органов. Они разбирают конфликты, высказывают мнение, дают советы. Их влияние основано на традиции. А желающих выступить против традиций и обычаев не так уж и много.

Однажды бедная вдова, служившая уборщицей в посольстве одного социалистического государства и имевшая на своем иждивении старика отца, обратилась за советом к старцу. Ее отец потребовал, чтобы она переменила место работы, поскольку на старом месте ее душе грозила опасность. Она долго убеждала его, говорила, что получает приличную зарплату, что ее помощница в отпуске и в учреждении остались одни мужчины — не будут же они сами убирать. Но ничто не помогало: отец настаивал на своем.

Старец задумался и посоветовал ей пока не отказываться от работы. На следующий день он торжественно возвестил:

— Мы с друзьями обдумали все и решили, что будет нехорошо, если ты сейчас уйдешь с работы. Нельзя оставлять мужчин в таком трудном положении. Работай там до тех пор, пока не вернется твоя напарница, а тогда увольняйся немедленно.

Обе стороны были довольны мудрым решением.

«Аркадаш» — по-турецки значит «приятель», «друг», «товарищ». В деревнях, небольших городках и на окраинах крупных городов часто можно увидеть группки аркадашей, людей пожилого, а то и весьма преклонного возраста, мирно беседующих на порогах домов или на скамейках улиц. На седых головах — круглые глубокие шапочки без козырьков. Отсутствие козырьков объясняется тем, что во время молитвы голова должна быть накрыта, а лоб открыт, чтобы пальцы могли к нему свободно прикасаться. Эти шапочки, между прочим, напоминают запрещенные Ататюрком фески. Те, кто по распоряжению Кемаля перешел на фуражки, нашли выход из положения: во время молитвы они поворачивают козырьки назад. Вид людей, которые молятся, стоя на коленях, в фуражках с козырьками, повернутыми на затылок, для непривычного глаза по меньшей мере странен.

Исчезли фески, стала иной одежда, но душевный склад, психика людей мало изменились. Сейчас, как и прежде, многое решают старцы — консервативная, реакционная сила, поддерживающая обычаи и традиции, мешающая всему новому, прогрессивному.

Около стариков бродят или дремлют на солнце кошки — любимые животные Мухаммеда, зализывавшие его раны. Их полно в городах и деревнях. Многие не имеют хозяев, но выглядят сытыми, гладкими, холеными. Кошки охотятся на птиц и мелких животных. Они ловко и быстро лазают по деревьям, разрушают птичьи гнезда.

Рассказ шейха. По моим наблюдениям, Ислам сильнее, чем христианство, вошел в плоть и кровь своих приверженцев. Мусульманство, проникающее во все стороны жизни как общественной, так и личной, можно сравнить, пожалуй, лишь с наиболее консервативным, догматическим вариантом христианства — католицизмом. Религиозный фанатизм, приверженность к старым, возникшим много столетий назад традициям тормозят развитие общества. Борьба с этим представляет неимоверные трудности.

Однажды один мой знакомый художник спросил меня:

— Я вам не говорил, что я шейх?

— Нет. А что вам это дает?

— Объяснить это не просто. Вы знаете Коран и сунну?

— Кое-что читал, но представляю смутно.

— Сейчас расскажу. Все мусульмане сходятся на том, что Аллах — единственный бог, а Мухаммед — единственный пророк. По всем остальным вопросам за тринадцать веков существования ислама возникли разногласия. Грубо говоря, все мусульмане разделились на два течения. Одновременно возникли бесчисленные секты. У нас в Турции преобладают сунниты. Кроме имамов, официальных руководителей религиозных общин, в некоторых районах существуют главы сект — шейхи, духовная власть которых наследуется старшими сыновьями. Вот я и унаследовал после своего отца функции шейха одной из сект, находящейся на побережье Черного моря. Хорошо хоть, что у меня нет сына и что на мне кончится эта средневековая традиция.

— Простите, я не понял, что в этом, собственно говоря, плохого?

— Среди членов этой секты и моя мать, которую я очень люблю. Но я не езжу к ней. Не могу выдержать ее исступленной набожности. Поскольку я шейх, она не смеет взглянуть мне в глаза, сесть в моем присутствии. Когда я к ней приезжаю, она стоит за моим стулом, словно ангел-хранитель, и прислуживает. Я пытался убедить ее отказаться от такого рабского поведения, но ничего не добился. Она решила, что я хочу замутить ее светлую, искреннюю веру. С какой робостью, опустив глаза в землю, она мне однажды сказала:

«Сын, я знаю, что ты шейх, а я лишь женщина, хоть и твоя мать. Я не могу омрачить свою душу грехом гордыни и сесть рядом с шейхом. Аллах не простил бы такого греха. А я хочу быть с тобой вместе в раю». Видите, я не смог ни в чем убедить свою мать. Что же говорить о других?

Рассказ шейха взволновал меня.

- Скажите, шейх — фигура мистическая или он обладает какой-то властью?

- О да, и еще какой! Достаточно намека — и его приверженцы мгновенно, не задумываясь, покорно и слепо выполнят все, что он пожелает. Религиозные фанатики не боятся даже смерти.

— Эту власть ведь можно использовать для благих дел. Можно заставить верующих служить обществу, например строить дороги, школы и прочее.

— Что вы! Традиция этого не позволяет. Подобного шейха обвинили бы в святотатстве, в сговоре с дьяволом. Все не так просто. Здесь нужны время и терпение.

— Разве вы не верите в прогресс?

— Верю, но темпы его могут быть разными. Вы, например, мчитесь в автомобиле, а мы едем на осле, который даже верблюдам в караване навязывает свою скорость передвижения.

— Но мы не договорили насчет должности шейха. Вы не оставите наследника. Значит ли это, что они изберут новую династию?

- Нет, на мне все кончится. Они не найдут семьи, овеянной таким же ореолом святости. К тому же имамы не допустят избрания нового шейха. Зачем им конкуренты? Никто не любит делиться властью.

Женщина и ислам. Воспитанные на Коране и сунне мусульманские женщины не ведут широкой борьбы за равные права с мужчинами. Некоторые из них добились равноправия тяжелым трудом или упорной учебой, другие чувствуют себя равноправными членами общества благодаря общественному положению мужей или близких родственников. Эти женщины выступают, хотя и робко, несмело, за подлинные, а не только за формальные права женщин. Они занимаются благотворительностью, заботятся о сиротах, ведут курсы домоводства. Но против фанатизма и отсталости они бороться не в силах, тем более что в этом случае им грозит обвинение в сочувствии коммунизму.

Женщины плетут корзины

Вряд ли встретишь в деревне женщину, которая осмелилась бы голосовать не за тех же кандидатов, что и ее муж. Известны случаи, когда отцы стреляли в своих сыновей, нарушивших семейную дисциплину и голосовавших не за ту партию, за которую им велел голосовать глава семьи. А что было бы, если бы подобное непослушание исходило от женщины?!

Как уже отмечалось, чадру сейчас можно увидеть только в глухой провинции. В больших городах это редкость. В селениях, где женщины были вынуждены отказаться от чадры, они прикрывают головы и лица большими шалями.

Женщины не устраивают посиделок на улицах перед домами и, естественно, не участвуют в советах стариков. Безмолвно и покорно они подчиняются решениям совета старцев и своих мужей. Их удел — дом, дети, муж. Это в городах. Деревенским женщинам еще тяжелее. Кроме дома на них лежит работа в поле и уход за скотиной. Пока мужья посиживают в чайной да покуривают наргиле, жены трудятся и пекутся о благополучии семьи.

Правоверный мусульманин не пьет вина. Мухаммед запретил своим приверженцам пить вино. Он сам пил только воду. Но можно ли было предположить, что правоверные со временем изобретут другие алкогольные напитки, например ракы — виноградно-анисовую водку? Если в эту водку долить воды, она становится белой, как молоко. И все в порядке. Можно сказать, будто принял этот напиток за молоко.

Однажды во время своего обеденного перерыва, в полдень — время молитв, некий благочестивый садовник, удобно устроившись в парке под деревом, тихо напевал веселую мелодию.

— Ильхан, что это за пение? Ты что, молишься? — спросил его начальник.

— Нет, я радуюсь, — со счастливой улыбкой ответил Ильхан.

— Чему ты радуешься?

— Слава Аллаху, он послал мне счастье и радость.

— Радость? Какую?

— Большую, эфенди. От меня ушла жена. Вернулась в деревню, к отцу. Я пошел за ней, чтобы научить ее послушанию, но ее отец предложил мне вернуть деньги, которые я за нее заплатил.

— Сколько?

— Ой много. Девять тысяч лир. А по соседству со мной жила свободная девушка, моложе моей скверной жены, и я договорился с ее отцом. Он отдал мне ее за шесть тысяч лир. У меня осталось три тысячи. Начну строить себе дом.

— А хватит денег?

— Нет, придется одолжить.

— Ну а как твоя новая жена? Лучше прежней?

— Эвет! — воскликнул Ильхан. — Покорная, скромная, набожная. Эта меня не бросит. Аллах милостив.

— Как же так, Ильхан? Мусульмане не пьют, а ты выпил?

— Это на радостях, эфенди. Но вина я не пил. Я пил ракы.

— Ладно, ладно, отдохни, поспи немного в тени деревьев.

— Мир прекрасен — чок гюзель, — повторил сияющий, счастливый Ильхан.

— Ты прав, — подтвердил начальник и ушел, погруженный в размышления о человеческом счастье.

Бедная Ева. Некая девушка по имени Ева, полька, встретила турецкого юношу Али. Оба работали в ФРГ. Молодые люди полюбили друг друга и поженились. Супружеская жизнь складывалась благополучно. Ева была счастлива. Они с мужем работали и откладывали деньги на обзаведение хозяйством в Стамбуле.

Когда Ева и Али приехали в город на Босфоре, у них уже было двое детей. Али поселился со своей семьей в старом районе, поближе к родственникам и знакомым.

И тут в семейной жизни Евы произошли разительные перемены. Муж словно переродился. Куда девались его доброта и нежность? Началась дрессировка. Ева должна была приспособиться к новым условиям жизни. Прежде всего ей было запрещено выходить из дому, показываться на улице. Муж сам распоряжался деньгами, сам делал покупки. Он уходил из дому рано утром и возвращался вечером. Запертая в четырех стенах своей жалкой лачуги, Ева воспитывала детей. Семейные ссоры стали частым явлением. Али бил жену. Ева терпела. Муж требовал, чтобы она кричала, плакала: соседи должны знать, что он бьет жену, иначе над ним будут смеяться, говорить, что он у нее под каблуком.

- Спасите!!! — кричала несчастная женщина.

В дом заглянула соседка, улыбнулась и спокойно закрыла дверь. После этого несколько дней царило спокойствие. Лишь тихо плакала Ева.

Однажды Али рано вернулся домой. Молча и угрюмо он глядел на Еву.

— Ты принес хлеба? — спросила она.

— У меня нет денег... Я проиграл, — мрачно ответил Али. — Подойди ко мне, сынок. — Отец посадил ребенка на колени. — Что вы сегодня ели?

— Мама купила нам арбуз.

— Что?! Ты была в городе? — словно разъяренный зверь, Али накинулся на Еву. Он стал бить ее, она стонала от боли, но не кричала.

Когда муж немного успокоился, Ева подошла к нему.

— Али, что с тобой происходит? Тебя никогда нет дома, нам нечего есть. Поедем к моей семье, они нам помогут. Найдем работу. Будем жить, как прежде. — В голосе женщины была мольба.

— Что?! Бунтовать? — Али вынул нож.

— Убей меня, — плакала Ева, — я не могу больше так жить.

На следующий день Ева обратилась в консульство с просьбой о пособии. Войдя в помещение, она никому не подала руки, не согласилась сесть. Рядом был сын, который не спускал с нее глаз. Отец приказал ему караулить мать, следить за тем, чтобы никто к ней не прикоснулся. Когда Еве предложили работу уборщицы в консульстве, она отказалась: муж запретил. Али пообещал найти себе работу, а мальчик стал чистильщиком обуви.

Сыновья и дочери. Материнские печали. Сын, ocoбенно первенец, находится в турецкой семье в привилегированном положении. Он близок и дружен с отцом, ему во всем доверяют. Но зато он обязан довольно ран» зарабатывать деньги. Ребенком он должен либо чистить обувь, либо разносить свертки с покупками. Что же касается девочек, то они растут возле матери.

Мальчик рано становится в глазах окружающих мужчиной. Переломный момент в его жизни — обряд обрезания. Это большой семейный праздник, который начинается за несколько дней до совершения обряда. Виновник торжества все эти дни щеголяет в белом костюме и расшитой праздничной шапочке. Он гордится предстоящим ритуалом и своим бесстрашием. Дома выполняют все его капризы.

В большом зале анкарского стадиона ежегодно происходит массовый обряд обрезания, благодаря которому мальчики становятся истинными мусульманами. В церемонии принимают участие высшие военные чины, деятели церкви, представители всевозможных филантропических организаций. Все происходит очень быстро, как на конвейере. Несколько специалистов одного за другим оперируют мальчиков, после чего их выносят на руках с победными песнями. Родители на седьмом небе от счастья. Они пьют чай, весело беседуют. Лишь главные действующие лица этого представления не разделяют общей радости. Они отчаянно кричат. Вопли мальчиков, бравурные песни, сливаясь, создают невообразимый шум.

Быстро затягиваются раны, и через несколько дней мальчики в сопровождении взрослых медленно и чинно гуляют по улицам. Проходит еще неделя, и все забыто.

Родить и воспитать сына — честь для матери. Но беда, если родится девочка. Бывают случаи, и нередко, когда мужья бросают из-за этого жен.

Немало воды еще утечет, прежде чем будет забыт один из догматов ислама: мужчина выше женщины. Разрушить это представление нужно не формально, а на деле. В сознании людей, в их повседневном поведении должны произойти коренные перемены. К сожалению, ислам тормозит этот процесс, мешает формированию новых взглядов в головах бедных, одержимых фанатизмом, темных людей.

Как выглядит типичный турок? Приглядываясь к толпе на улицах, на стадионах в дни спортивных соревнований и государственных праздников, глядя на марширующих солдат, я не раз задавал себе вопрос: какое лицо можно считать типично турецким? Как выглядят типичный турок и типичная турчанка?

Ответить на этот вопрос чрезвычайно сложно. Первое впечатление от множества лиц весьма сумбурное. И все-таки кое-что можно сказать.

Преобладают брюнеты, хотя встречаются шатены и блондины. Фигуры разные. Есть высокие, стройные, подтянутые и есть приземистые, коренастые, коротконогие. Черные, иногда раскосые глаза и тут же голубые. Но чаще темно-карие. То же можно сказать и о женщинах.

Многообразие типов тесно связано с историческим прошлым Турецкой Республики. На анатолийской земле в течение многих веков одни народы сменяли другие. Когда-то здесь были греческие колонии, которые затем вошли в состав Римской, а позднее Византийской империи. В XI веке сюда из Центральной Азии пришли кочевые племена сельджуков. Победив местное население и отчасти ассимилировавшись с ним, сельджуки создали свое государство со столицей в Конье. В середине XIII века под ударами монголов государство Сельджукидов распалось на несколько мелких бейликов. Осман I, провозгласивший себя султаном, основал Османскую империю (1299 год). К 1359 году турки захватили всю территорию Византийской империи в Малой Азии и сделали своей столицей Бурсу. Затем они двинулись на Балканы и в 1362 году захватили Адрианополь (нынешний Эдирне). После этого оказался открытым путь к дальнейшим завоеваниям.

Выступление фольклорного ансамбля

Турецкая экспансия на короткое время была приостановлена нашествием монголов, а позже, в 1402 году, войска Тимура в битве под Анкарой нанесли тяжелое поражение войскам турецкого султана Баязида.

Одному из сыновей Баязида, Мехмеду I, удалось вновь объединить османские земли. Преемник Мехмеда I, Мурад II, в 1444 году в сражении под Варной разгромил объединенные войска европейских государств. Следующий султан, Мехмед II, при помощи крестоносцев в 1453 году завоевал Константинополь и сделал его своей столицей, переименовав в Стамбул.

Турки мечтали о завоевании всей Европы. Османская держава росла как на дрожжах. В XVI и XVII веках она находилась на вершине своего могущества. После этого началось падение. В XIX веке особенно широко развернулась национально-освободительная борьба в закабаленных Турцией странах. В результате образовались независимые государства: Греция, Сербия, Болгария и другие. Участие в первой мировой войне на стороне Германии привело к окончательному распаду этого больного организма. Многонациональная Османская империя рухнула, и на ее обломках возникла буржуазная Турецкая Республика, расположенная в Азии, но тяготеющая к Европе.

На протяжении шести веков, отделяющих царство Сельджукидов от республики Ататюрка, Турция пережила бурную историю побед и поражений.

Облик современного турка сложился на протяжении столетий в результате бесчисленных переселений, завоеваний и смешения самых различных народов. Мусульманство способствовало этим процессам. Ислам независимо от национальной и государственной принадлежности делит людей лишь на правоверных (мусульман) и «неверных», а происхождение человека в Османской державе не имело значения: принятие ислама открывало перед ним все возможности и пути к любым должностям в государстве.

Национальное чувство, сознание своей принадлежности к турецкому народу стало складываться только на рубеже XIX–XX столетий. В начале нашего века появились признаки национализма, шовинизма, выразившиеся в погромах, в избиении армян, греков, курдов.

9. Город, расположенный в двух частях света

Дорога вдоль побережья Мраморного моря. Дорога из Эдирне в Стамбул, оставив позади плодородные долины, выходит к живописным берегам Мраморного моря. Все побережье, от Силиври и Кыйкёй до предместий Стамбула, представляет собой великолепные пляжи. Сейчас здесь строятся пансионаты, гостиницы, мотели. Все для туристов. Какой простор для частной инициативы! Какие только знаки и номера не увидишь здесь на машинах! Преобладют туристы из ФРГ: большинство легковых автомобилей имеют на номерах букву «Д». На побережье Эгейского моря много также и французов.

В Стамбул въезжаешь с той стороны, где находятся каменные оборонительные стены Константинополя, доныне прекрасно сохранившиеся. Город в этом районе вышел за пределы этих старинных сооружений. Здесь вырос большой современный район с многоэтажными жилыми домами. Под стенами валяется мусор, тут и там можно увидеть прилепившиеся к ним маленькие, убогие домишки. Вдоль побережья Мраморного моря, огибая стены и руины, тянется широкое асфальтированное шоссе, которое выводит путешественника к мостам через Золотой Рог. Слева на холме возвышается одно из чудес света — великолепная, огромная соборная церковь св. Софии (Айя-Софья) в окружении островерхих, словно шипы, минаретов.

Чем ближе к центру города, тем оживленнее становятся улицы. Вот под скалой прилепился железнодорожный вокзал. Справа — пристань для паромов, перевозящих грузовики. Очередь груженых машин часто растягивается на километр и больше. Заснувшие было водители просыпаются, включают двигатели, продвигаются вперед на какую-нибудь сотню метров и снова засыпают. В районе Галатского моста и на самом мосту, который еще называют Каракёй кёпрю, страшная толчея. Автомобили в несколько рядов со скоростью навьюченных верблюдов движутся к противоположному берегу.

Огромный, шумный и многолюдный город на Босфоре отражается в мутной, масляной воде залива и бухты Золотой Рог. Мечети придают ему своеобразный колорит. Узкие улицы, тесные закоулки переполнены людьми. Бесконечные магазины, лавки, лотки заполнили площади, тротуары и даже мостовые. Торгуют всем, чего душа захочет. Звучит разноязычная речь. В роскошных автомобилях разъезжают богачи. Хриплыми голосами взывают к прохожим нищие. Сидя на вековых камнях, они держат перед собой медные плошки, в которые прохожие время от времени бросают куруши.

Минареты и деревянные дворцы. Трудно представить себе Стамбул без стройных, высоких минаретов, окаймленных наверху балконами, на которых в солнечные дни сверкают золотые полумесяцы и откуда в определенные часы муэдзины призывают верующих к молитве. Они стоят вокруг мечетей, словно сторожа. Мечетей в Стамбуле — 500, а количество минаретов не подсчитано, но их великое множество.

Во времена Османской империи установилась традиция, соблюдавшаяся всеми султанами: каждую пятницу, в день молитв, султан и его двор торжественно шествовали по улицам Стамбула к очередной мечети. Для правоверных это было важнейшим событием недели. Толпа восторженно разглядывала султана, облаченного в расшитые золотом одежды, глазела на роскошные наряды придворных, членов султанской семьи. Но, как гласит молва, немного было таких султанов, которые за время своего правления успевали бы посетить все мечети.

Путешественники, писатели, дипломаты, побывавшие в Стамбуле в XIX веке, в один голос восхваляют эту жемчужину Востока. О Стамбуле пишут как о красивейшем уголке земли. С восторгом говорят о его местоположении на холмах, над водами Босфора, о памятниках древних культур — римской, византийской, османской, об изумительном деревянном зодчестве. Великолепные произведения плотничьего искусства содержат в себе много элементов балканской архитектуры. Влияние опыта и художественного вкуса балканских народов здесь несомненно. От этих изящных строений с легкими балкончиками, украшенными тонким резным кружевом, которые раскинулись по берегам Босфора и лесистым склонам гор, круто спускающимся к проливу, нельзя оторвать глаз.

Сейчас очень мало что осталось от этих деревянных построек, созданных руками талантливых мастеров — плотников, столяров, резчиков. Пожары, дожди и ветры постепенно разрушили деревянные постройки, на месте которых выросли дома из камня и железобетона. Мощные стены, остатки которых и сейчас можно увидеть на горах, делали Стамбул неприступной крепостью. Оборона Стамбула имела громадное значение: ведь здесь устье пролива, ведущего в Мраморное море и дальше, через Дарданеллы, в Эгейское и Средиземное моря.

Босфор утрачивает былое очарование. Так же как почти исчезли деревянные дома и дворцы, постепенно уходят в прошлое и кайики — разного размера лодки, которых некогда было много на Босфоре. Кайики соединяли европейский берег с азиатским, ими пользовались и турецкие рыбаки. Сейчас здесь суета и многолюдье, все спешат, торопясь обогнать время, и кайиков стало меньше. Их вытеснили моторные лодки и огромные паромы, на которых переправляются люди, машины и товары. Напуганные столь мощной конкуренцией перевозчики протестуют. Они даже организовали забастовку, протестуя против низкой оплаты труда, а также против строительства моста через Босфор. Цены за перевозку пассажиров были подняты, а мост, естественно, продолжал строиться. С введением в эксплуатацию этого моста перед правительством и профсоюзом транспортников встала новая проблема: как обеспечить перевозчиков работой.

Азиатская часть Стамбула меньше европейской, тише и спокойнее. Природа этого района великолепна. Берег Босфора здесь не так крут, как в европейской части, и вдоль него удобно располжились рестораны, кафе, спортклубы и т. д. Вокруг города, в особенности к северо-востоку от него, много лесов, парков, цветущих садов. Благодаря этому азиатский берег Босфора служит местом отдыха стамбульцев, живущих на скалистых склонах европейской части.

На берегах Золотого Рога кипит жизнь. Суета там необычайная. На пристанях и оптовых складах заключаются крупные сделки, в лавках идет мелочная торговля. Все заняты делом, все спешат. Турки конкурируют с армянами, греками, евреями. Средоточием всего этого шумного, суматошного района является колоссальное крытое одноэтажное сооружение Капалы Чаршы — Крытый рынок, или, как его обычно называют, Большой рынок, расположенный около дворца Баязида. О стамбульском Большом рынке говорят, что это последний «торговый дом» такого типа на Ближнем Востоке. Внутри Капалы Чаршы, вдоль длинных улочек, прижимаются друг к другу похожие один на другой магазинчики. Дневной свет сюда не проникает. Витрины освещены электрическими лампами. Особенно много здесь ювелирных магазинов. Подсвеченные золотые изделия, усыпанные драгоценными камнями украшения выглядят очень эффектно. Впечатляют лавки с произведениями античного и турецкого народного искусства, коврами и изделиями из кожи. Вообще же торгуют всем, чего только может пожелать покупатель. Толпы туристов бродят из конца в конец, разглядывают витрины, торгуются.

Свежий ветер с Мраморного моря. Дворец Топкапы. Сооружение большого дворцового комплекса Топкапы началось в 1466 году на площади, где некогда находился древний акрополь Византия. В дальнейшем строительство дворцовых зданий на территории Топкапы продолжалось. Первоначально многие здания сооружались из дерева, но после пожара 1660 года, уничтожившего много зданий в Топкапы, все постройки стали возводиться из камня.

Сам дворец Топкапы был сооружен по указанию султана Мехмеда II вскоре после взятия турками Константинополя. До 1839 года в нем жили султаны, пока Махмуд II не перенес свою резиденцию на берег Босфора. Сейчас там музей и оружейная палата. Топкапы не представляет ценности как архитектурный памятник, но зато это единственный в своем роде памятник исторический.

В оружейной палате собрана богатейшая коллекция турецкого оружия: луки, стрелы, оружие, захваченное в боях. Здесь хранится золотое ружье — подарок английской королевы. Рядом с домом, где расположен тронный зал, султанская библиотека, где насчитывалось до 24 тысяч книг и манускриптов. В бывшей казне и султанских покоях — хранилище сокровищ, там же исторические реликвии: троны султанов, коллекция парадных одеяний султанов с 1433 по 1839 годы. Представлены и их личные вещи: шелковые ткани, вазы, кубки, оружие — все украшено драгоценными камнями. Среди прочих экспонатов — мумифицированная человеческая рука, оправленная в серебро (она экспонируется как рука Мухаммеда); массивные золотые подсвечники, предназначенные для отправки в Мекку, но не доехавшие туда, поскольку султан-халиф предпочел оставить их себе. Султаны вообще любили реликвии. Так, в Конье, в мечети Мевланы, поддерживающей традиции дервишей, по сей день хранится борода Мухаммеда. Она заперта в ларце, стоящем в стеклянной витрине. Говорят, прежде из ларца высовывался клок седых волос, теперь их спрятали, опасаясь действия магической силы. Зато рука пророка в Топкапы доступна для глаз. Большинство посетителей спокойно проходят мимо священного предмета, но деревенские жители понижают голос или совсем умолкают, с благоговением разглядывая реликвию.

Топкапы не похож на великолепные замки европейских королей. Суровая архитектура, не слишком роскошное внутреннее убранство. В главном крыле расположена анфилада больших залов со сводчатыми каменными потолками. Хорошо сохранились дворцовые кухни — помещения с толстыми стенами и узкими окнами, через которые дневной свет едва проникает. В конце крыла находится гостиная с витражами. В ней султан отдыхал «от трудов жизни». Придворным было запрещено сюда входить. Пол гостиной устлан коврами, вдоль стен — скамьи, также покрытые коврами, две софы и несколько небольших диванных подушек. Очень красивы изразцовые печи и камины. Некоторые стены тоже облицованы великолепными турецкими изразцами.

После реставрационных работ были открыты для обозрения помещения бывшего султанского гарема. Открытие происходило в торжественной обстановке, в присутствии членов правительства и дипломатического корпуса. Эти апартаменты образуют левое крыло дворцовых сооружений. Они строились при жизни нескольких султанов. Внешне скромное и простое здание внутри поражает роскошью и богатством убранства. Эта часть дворца вызывает наибольший интерес не только у иностранных туристов, но и у самих турок. Здесь постоянно стоит очередь: любопытно увидеть то, что веками было покрыто тайной. Гаремы всегда тщательно охранялись. Доступ туда был закрыт для всех, кроме султана и его личных слуг. Нарушители карались смертью.

Наружный вход в гарем, которым пользовались его обитательницы и слуги (для султана существовал специальный внутренний вход), с двойными коваными железными дверьми, с массивными засовами и скобами напоминает бронированную дверь сейфа. Первый этаж представляет собой длинный коридор с окнами в потолке, по обеим сторонам которого, как в современной гостинице, расположены многочисленные маленькие комнаты. В них жили танцовщицы и девушки, состоявшие при султанских женах. Сами жены и важные придворные дамы жили на втором этаже, в главной части гарема, рядом с покоями султана. У каждой жены было по комнате. Почетное место в этой части дворца занимала мать султана — повелительница гарема. Все эти помещения, несмотря на богатое убранство, довольно однообразны. Опочивальня султана, обвешанная тяжелыми дорогими тканями, поражает роскошью и богатством.

Стамбул. В районе Галаты

У Баб-и саадет (Ворота счастья) стоит небольшой домик, в котором находился тронный зал. Стены и потолок его расписаны фресками и украшены орнаментом. На возвышении стоит великолепный трон в виде дивана с балдахином, а вокруг — скамеечки для матери монарха и его жен, кресла для пожилых придворных дам. Вся мебель позолоченная, с изящной резьбой. Обивка темно-вишневого цвета. В центре — сцена, устланная коврами теплых тонов. На ней выступали танцовщицы и девушки гарема. Это было единственным развлечением полностью отрезанных от мира женщин. Здесь, в кругу своей многочисленной семьи, отдыхал единственный мужчина — султан.

Из Европы в Азию на пароме. За Галатским мостом расположена пристань для пассажирских пароходов. Рядом — портовые склады. Носильщики с ящиками на плечах ловко лавируют между автомобилями. Народу — тьма, настоящий муравейник. На узких улочках этого старого района шумно. Все что-то кричат, куда-то торопятся. Как удается автомашинам, ручным тележкам и навьюченным ослам протискиваться сквозь толпу и между лавками, понять невозможно. Перед дворцом Долмабахче, около пристани Кабаташ, обширная площадь, на которой теснятся в ожидании парома машины, прибывшие из азиатской части Турции. Пристань работает днем и ночью. Из Азии в Европу и обратно переправляются люди, транспорт, грузы. Переправиться через Босфор на пароме куда романтичнее, чем по Босфорскому мосту.

Переправа длится пятнадцать минут. Все это время на пароме кипит жизнь. Мальчишки шныряют из конца в конец, предлагают почистить ботинки, разносят чай, кофе, кока-колу, конфеты, шоколад, жевательную резинку, защитные очки, расчески и тысячу других мелочей, которые туристы захотят купить во время переправы.

Но и по Босфорскому мосту проехать интересно: ведь как-никак, а он соединяет две части света.

Мост через Босфор. Мост через Босфор, соединивший европейский и азиатский берега Турции, стал символом этой страны, олицетворением идей и чаяний неутомимого реформатора Кемаля Ататюрка. Близость к Европе, несомненно, сыграет положительную роль в плане модернизации жизни Турции, ускорения процесса ее социального, культурного и экономического развития.

Мост через Босфор

Дождливым днем 20 февраля 1970 года в Стамбуле, на азиатском берегу, был торжественно заложен камень — так началось строительство моста. При этом знаменательном событии присутствовали тысячи людей, запрудившие все подступы к проливу и все дороги. Был исполнен ритуал, основанный на старинных мусульманских обычаях. Около возвышения, на котором находились президент Джевдет Сунай и члены правительства, стояли накрытые скатертями столы. Рядом с ними поместили белоснежных, откормленных, украшенных лентами баранов, за которыми приглядывали двое дюжих молодцов в белых передниках. После многочисленных речей наступил самый важный момент церемонии — принесение жертвы Аллаху. Чтобы строительство моста пошло быстро и успешно, были зарезаны бараны, а потом довольные зрители в сосредоточенном молчании разошлись по узким улочкам старого Стамбула.

Возведение моста длилось около трех лет. Работы финансировались банками многих стран, детали поставляли фирмы ФРГ, Франции, Англии и Италии. Автор проекта — английский инженер Уильям Браун. Мост через Босфор был открыт в октябре 1973 года, накануне празднования пятидесятилетия Турецкой Республики. На торжества по случаю этого знаменательного события съехались делегации почти из ста стран. По длине это четвертый мост в мире: его длина вместе с предмостными укреплениями равна 1560 метрам, ширина — 33,5 метра, а высота — 64 метрам. Такая высота позволяет свободно проходить даже самым крупным океанским судам, следующим из Средиземного моря в Черное и обратно. К прежнему очарованию панорамы Босфора прибавилась новая величественная деталь.

С постройкой моста нужда в паромах, моторных лодках и прочих транспортных средствах для переправы поводе сократилась, но не отпала. Автомобилям не надо теперь подолгу стоять в очереди на паром. Правда, к сожалению, подъехать к мосту по старым, перегруженным транспортом и людьми улочкам совсем не просто. Легковые автомобили еще кое-как справляются с этой; трудной задачей, но грузовики в значительной части пользуются старым, традиционным средством переправы — паромом. Растет и движение гужевого транспорта. Таким образом, уже сейчас ясно, что через несколько лет турецкому правительству придется принимать какие-то новые решения{В 1977 году разработан и принят проект строительства второго моста через Босфор. Его собираются ввести в эксплуатацию в первой половине 80-х годов.}.

За одиннадцать месяцев после открытия моста плата за переезд через него покрыла треть расходов по его строительству. Мост через Босфор оказался рентабельным предприятием.

10. Польская деревня

Возникновение Адамполя. Переправившись через Босфор в азиатскую часть Турции, вы легко можете добраться до Полонезкёй (Польское село), расположенного в лесистой местности в тридцати километрах от Стамбула и связанного с этим городом экономическими и культурными узами.

Старый, обшарпанный указатель направляет вас по извилистой, покрытой гравием дороге. Клубы пыли поднимаются вокруг каждого проезжающего автомобиля. По сторонам дороги — хилый лесок, поднявшийся на месте вырубки.

На свете немало польских деревень, но ни одна не завоевала такой славы и популярности, как Адамполь (старое название Полонезкёй). Ее основал Адам Чарторыский{Чарторыский Адам Ежи (1770–1861) — государственный и политический деятель России и Польши. Во время польского восстания 1830–1831 годов был главой национального правительства. После поражения восстания эмигрировал в Париж, где его резиденция — отель «Ламбер» — стала центром консервативно-монархической части польской эмиграции. В своих планах восстановления независимости Польши Чарторыский большие надежды возлагал на поддержку западных держав, а также султанской Турции.}.

История Адамполя тесно связана с судьбами польских эмигрантов, бежавших из Польши после ноябрьского восстания 1830–1831 годов. Участники восстания, его политические и военные вожди, спасаясь от царских и кайзеровских репрессий, бежали на Запад или на Балканы, в пределы тогдашней Османской империи. Заботу о польских эмигрантах взял на себя глава повстанческого национального правительства, «некоронованный король Польши», как его тогда называли, богатый магнат князь Адам Чарторыский. Обосновавшись в Париже, он вел активную политическую и дипломатическую деятельность, вступив в переговоры с монархами и их правительствами в Париже, Лондоне и Стамбуле. Чарторыский возлагал большие надежды на польских повстанцев. В них он видел ядро польской освободительной армии, которая при соответствующих политических и военных условиях могла бы подняться на борьбу за освобождение Польши. Турция представлялась ему союзником в борьбе против России и Австрии, тем более что султанское правительство в свое время не признало разделов Польши.

В октябре 1841 года в Стамбул в качестве дипломатического представителя, оставив жену и детей в Париже, приехал Михал Чайковский{Чайковский Михал (1804–1886) — участник польского восстания 1830–1131 годов. После его поражения оказался в Париже в окружении Адама Чарторыского, с его ведома направился в Турцию. В 1851 году принял ислам и поступил на турецкую службу. Во главе так называемых султанских казаков участвовал в Крымской войне. В 1873 году перешел в православную веру и поселился в Киеве. Занимался литературной деятельностью.}, присланный сюда Адамом Чарторыским. При его участии в 1842 году была заключена сделка между Адамом Чарторыским и французской конгрегацией отцов-лазаристов, в соответствии с которой Чарторыский приобрел в вечную аренду 500 гектаров леса. На этой территории предстояло разбить польскую колонию для бывших повстанцев. Первым управляющим колонией стал Михал Чайковский. После 1921 года деревней стал управлять староста, избираемый всеми жителями.

Первым колонистам приходилось очень трудно. Они корчевали лес, освобождая землю под пашню, строили дома. Некоторые, не выдержав столь тяжелой работы, уходили, бросая свои участки, а если возвращались, то только ради охоты. Лес в этих местах изобиловал дичью: Коран запрещает правоверным охотиться на многих животных.

Организация польской колонии. Начало заселения поляками приобретенной Адамом Чарторыским территории относится к 1842 году. Колония же была основана после окончания Крымской войны и расформирования польской дивизии султанских казаков, в 1856 году. Распустив армию, султан Абдул Меджид издал фирман, освобождавший от налогов всех солдат и их детей, желавших заниматься сельским хозяйством. Впоследствии этот фирман был забыт, и с 1871 года колонисты стали, как и все турецкие крестьяне, платить десятину. Позднее был введен налог на разведение свиней (надо сказать, что свиноводство приносило колонии немалый доход: поляки обеспечивали стамбульский рынок, главным образом иностранцев, свининой). Еще позднее поляки были полностью приравнены к турецким крестьянам.

Долгое время адампольцы не были турецкими гражданами. Некоторые из них после завоевания Польшей независимости получили польское гражданство, хотя и родились в Турции. После второй мировой войны все жители Полонезкёй стали турецкими гражданами, «говорящими также по-польски».

Особенно много для создания Адамполя сделала группа бывших казаков, состоявшая из двенадцати человек. Они корчевали лес и строили дома. Каждый колонист получил участок в 1 гектар, на котором он должен был вырубить и выкорчевать лес и приспособить землю под пашню. Часть лесов была сохранена для общего пользования. Колонисты получили помощь в виде строительного материала.

Прием колонистов осуществлялся на основе устава 30 июня 1842 года, подписанного настоятелем монастыря лазаристов отцом Леленом и Михалом Чайковским. Условия приема были достаточно жесткими. Человек, желавший стать членом колонии, обязан был представить свидетельство «о хорошем поведении от известных людей», он должен был быть поляком или «по крайней мере славянином и католиком». Один из параграфов устава гласил: «Совет будет следить за нравственностью и религиозностью колонистов».

Несколько колонистов — основателей Адамполя дожили до преклонного возраста. Дольше всех (до 102 лет) прожил Игнацы Кемпка, умерший в 1923 году.

Первые колонисты и их наследники находились под опекой французского консула в Париже. Дело в том, что в эти годы Польши как государства не существовало, и Франция заботилась о католиках, живших в разных частях Османской империи.

В конце прошлого столетия Франция стала постепенно утрачивать свое влияние на Ближнем Востоке. Тогда же французский консул в Турции снял с себя заботу о католиках. С 1884 года в течение короткого отрезка времени Адамполь находился под покровительством посольства Австро-Венгрии. После первой мировой войны адампольцы лишились какого-либо покровителя, одновременно прекратилось и вмешательство в их внутренние дела. С тех пор польская деревня находится в подчинении у турецкой администрации.

Полонезкёй сегодня. Старый Адамполь мало изменился за последние 70–80 лет. Потомки бывших солдат живут в атмосфере польской культуры и польских деревенских обычаев. Нравственные нормы, установленные в колонии ее основателями, хотя в значительной степени устарели, продолжают соблюдаться. Так, колонисты под угрозой исключения из колонии обязаны хранить свою веру и не заключать смешанных браков. Приходилось искать мужей и жен среди жителей своей деревни, жениться и выходить замуж за близких родственников, что отрицательно сказывалось на потомстве.

Шепотом, словно о преступлении, говорят о женитьбе некоторых колонистов на русских или гречанках. Однако пришлые жены очень скоро научились неплохо говорить по-польски, после чего почувствовали себя увереннее. Теперь это полноправные члены общества.

Мало изменился и внешний облик Полонезкёй. Как и прежде, она имеет вид типичной польской деревни. На холме стоит небольшой костел с колокольней. Дома построены из сосновых бревен или кирпича, покрыты чаще всего оцинкованным железом. В деревне много садов, особенно вишневых. Шумят листвой раскидистые дубы, тянутся в небо стройные тополя, рои пчел осаждают цветущие липы. Много пасек. Деревня буквально утопает в полевых цветах. Осенью цветет вереск.

Площадь возделываемых земель в Полонезкёй составляет 150 гектаров, не считая лесов и небольших пастбищ, разбросанных между вырубками. Адампольцы всегда жили за счет выращивания картофеля, овощей, фруктов и разведения скота.

Ныне главный источник дохода Полонезкёй — скотоводство и особенно производство молочных продуктов. На собственном молокозаводе здесь вырабатывают масло, творог и айран (кислое молоко). Эти продукты высоко ценятся в Стамбуле. Породистые коровы поляков и по внешнему виду, и по надоям молока сильно отличаются от своих соседок из окружающих турецких деревень.

Доходы от леса и охоты сокращаются. Охота перестала быть прибыльным делом, потому что и турки теперь тоже стали охотиться. Ничего не поделаешь: меняются времена, меняются и люди.

Прежде в Адамполе была польская школа, в которой преподавали ксендзы, учителя, грамотные колонисты. Сейчас в Полонезкёй школа турецкая. В нее ходят все дети. Преподает учитель-турок, немного выучившийся польскому языку. Дети польскому языку учатся дома. Все жители польской деревни прекрасно знают турецкий, но дома, между собой говорят только по-польски. Турецкая школа полякам нужна для того, чтобы молодые люди могли продолжить образование и не чувствовать себя изолированно в турецкой среде.

Новое в Адамполе — построенные совсем недавно одно- и двухэтажные дома-пансионаты, в которых отдыхают иностранные туристы и проводят свой отпуск турки. Отдыху благоприятствуют прекрасный климат, леса и близость Черного моря. Приезжих привлекают также гостеприимство польских хозяев, чистота и великолепная польская кухня, в особенности блюда из молочных продуктов и дичи.

Жаль одного: в польской деревне нет молодежи. Большинство ее населения составляют люди пожилого возраста. Молодежь уходит из Полонезкёй в поисках лучших условий жизни.

Перспективы Адамполя. Будущее Полонезкёй не очень радует. Во второй половине XIX века в Адамполе было около 40 хозяйств. В начале нашего столетия их число сократилось до 25.

По данным, которые приводит в своей работе «Адамполь» бывший учитель и староста польской колонии Павел Жулковский, в 20-х годах нашего века в Адамполе проживало 165 человек, составлявших 30 с небольшим семей. Эти люди, как пишет Жулковский, «говорили на книжном польском языке». Через сорок лет в деревне осталось 130 человек, а к 1972 году — менее 90. Все меньше остается поляков в деревеньке на Босфоре!

Каковы причины этого явления? Во-первых, правительство Демиреля, идя навстречу пожеланиям некоторых колонистов, аннулировало утвержденное султаном соглашение о бессрочной аренде, заключенное Адамом Чарторыским. Стремясь ликвидировать инонациональные анклавы, турецкие власти предоставили жителям Полонезкёй право частной собственности на их земельные участки. Тем самым стала возможна свободная купля-продажа земли. Многие поляки воспользовались новым положением, и часть их земельных владений перешла в чужие руки. Так, редакция стамбульской газеты «Джумхуриет» приобрела здесь участок для строительства пансионата.

Жители Полонезкёй по-разному реагируют на эти новшества. Одни довольны: растет интерес к их поселению, увеличиваются возможности сбыта сельскохозяйственной продукции, в скором времени будет построена дорога к пляжам Черного моря, деревня будет электрифицирована, созданные колонистами пансионаты приобретут большую популярность. Другие строят мрачные прогнозы, видя реальную угрозу растворения поляков в турецком окружении.

Количество жителей Адамполя сокращается также за счет эмиграции. Несколько польских семей выехало на постоянное жительство в Австралию. Студенты-поляки, обучающиеся за границей, как правило, не возвращаются в Полонезкёй: слишком трудно в Турции найти работу. И, наконец, молодежь, окончившая турецкие школы, ищет работу в городах. Трудно сказать, какова будет дальнейшая судьба польской деревни. Ясно одно: перемены неизбежны.

За короткую историю существования Адамполя из него вышло немало замечательных людей. Одни работают в турецком государственном аппарате, другие внесли свой вклад в развитие турецкой науки, третьи занимаются искусством и литературой.

Традицию, начатую Константы Борженьцким, автором первой в империи грамматики французского языка, продолжил наш современник Людвиг Бискупский, выдающийся филолог-романист, профессор Стамбульского университета, автор многочисленных трудов, посвященных влиянию французской культуры на культуру Турции, а также большого исследования об отношениях Высокой Порты с Ватиканом. Бискупский занимается также историей польско-турецких отношений. Пишет он и публицистические статьи о современной Польше. Профессор работает над своими трудами главным образом в Полонезкёй, где имеет собственный домик.

Семья Бискупских пользуется большим авторитетом среди адампольцев, ее члены трижды избирались старостами. Старейший по возрасту житель деревни — также представитель семьи Бискупских. Типичный поляк, с пышными усами, полный удали и задора, гостеприимный хозяин, страстный охотник. Ему уже больше девяноста лет, но держится молодцом и весело рассказывает о своих давних охотничьих подвигах. Он и сегодня не отказался бы выйти на кабана, но, по его словам, как ни печально, зверя становится все меньше, а охотников — все больше. Да и какие это охотники — браконьеры. Ох, не так было прежде...

Гости Полонезкёй. После окончания первой мировой войны, когда к власти пришел Кемаль Ататюрк, жители Полонезкёй с жаром принялись за свои хозяйства.

Заключив в 1923 году Договор о дружбе с Польшей, Кемаль-паша гарантировал неприкосновенность Полонезкёй. Позднее, желая подчеркнуть важную роль польской деревни в развитии турецкого сельского хозяйства, поднять ее авторитет как образцовой и в знак симпатии к полякам, он посетил Полонезкёй и провел среди колонистов целый день. Президент высоко оценил трудолюбие поляков. По его словам, он хотел бы, чтобы таких деревень стало в Турции как можно больше.

Поляки устроили большую охоту на кабанов, в которой принял участие президент. Охота была удачной: Ататюрк лично подстрелил кабана. А вечером под густой сенью деревьев состоялся бал. Сопровождавшие президента турецкие сановники с удовольствием вспоминали этот день, проведенный среди гостеприимных поляков.

Поляки часто принимали у себя знаменитых людей из разных стран. Были среди них ученые, писатели, художники и политические деятели. Гости Полонезкёй восхищались природой этих мест и радушием хозяев, сохранивших характер, образ жизни и речь своей отчизны.

В 1967 году, во время официального визита в Турцию, Полонезкёй посетил министр иностранных дел ПНР Адам Рапацкий.

В последние годы в польскую деревню часто приезжают представители ПНР в Турции, польские туристы и члены различных польских делегаций. Описание Полонезкёй имеется в путеводителях, которыми пользуются иностранцы и сами турки.

Польско-турецкая дружба, развившаяся в XIX веке, несмотря на некоторые трудности, живет и крепнет. Она основана на экономическом сотрудничестве и взаимовыгодном торговом обмене. Обе страны руководствуются принципами невмешательства и мирного сосуществования.

11. На путях истории

Первые польско-турецкие контакты. На протяжении многих веков сотни тысяч поляков побывали во многих городах и районах Османской империи. Не говоря уже о тысячах военнопленных и угнанных в рабство в годы, когда (начиная с XVI века) поляки и турки вели между собой ожесточенные войны. Одни вернулись на родину — были выкуплены или репатриированы. Другие осели в Турции, отуречились.

Многим известна удивительная судьба польской пленницы Роксоланы, проделавшей головокружительный путь от невольничьего рынка до султанского дворца и ставшей женой султана Сулеймана Великолепного. Легенда о ней и ее сыне-султане жива и поныне. Роксолана, кроме того, вошла в историю турецкого здравоохранения: по ее инициативе в Стамбуле была построена первая в Турции больница. На уцелевших стенах здания можно увидеть табличку, напоминающую об этом деянии Роксоланы. О сыне же ее говорят, что у него было прозвище Пьяница.

В истории Турции немало случаев, когда принявшие ислам пленники делали блестящую карьеру при султанском дворе. Некоторые эпизоды словно взяты из сказок «Тысячи и одной ночи». В старинной книжечке, написанной на итальянском языке и переведенной на польский, под длинным названием «Краткое описание тoго как была захвачена передовая александрийская талера в порту у Митилини благодаря удали и необыкновенной храбрости капитана Марека Якимовского» рассказывается такой случай.

Марек Якимовский был взят в турецкий плен во время битвы под Цецорой в 1620 году и вместе с другими пленниками продан в рабство губернатору Дамьетты и Розетты Касым-беку. Этот важный турецкий сановник определил Якимовского на свою адмиральскую галеру, Якимовский, по-видимому, чем-то выделялся среди прочих галерников, потому что в отличие от других не был прикован к веслу. Молодой человек непрестанно думая; о побеге. И случай представился. 12 ноября 1627 года: по пути из Стамбула в Александрию галера остановилась в порту Митилини, на острове Лесбос. Большинство турок, желая отдохнуть, высадились на берег. На лодке осталась лишь часть турецкого экипажа низшего ранга. Прочие сопровождали Касым-бека в его прогулке по острову. На судне находилось 220 галерников, в основном поляков. Было там несколько турок, два англичанина, один итальянец и три грека.

Марек Якимовский с двумя поляками, которые, также как и он, не были прикованы к веслам, обезоружили оставшихся на галере турок (одни бежали, других они связали) и освободили своих товарищей. Получив свободу, галерники решительно встали на сторону смельчаков. Якимовского избрали капитаном, и под его командованием галера, невзирая на бурю, поплыла на запад. Гребли изо всех сил: спешили уйти от погони.

Две недели длились странствования польского Одиссея. Наконец лодка пришла в Мессину, откуда ей предстояло проделать далекий путь до Палермо. Во время стоянки Якимовский отпустил на свободу нескольких турок и одну турчанку, не потребовав никакого выкупа, а сам женился на пленной девушке Катажине. Находившиеся на галере четыре служанки-польки вышли замуж за товарищей Якимовского.

Путешествие мужественных поляков по Италии привлекло внимание итальянцев: папа Урбан VIII дал им аудиенцию. В мае 1628 года Якимовский с женой вернулись на родину и поселились в Кракове.

Во второй половине XVIII века в Стамбуле появилась довольно большая группа польских политических эмигрантов, участников Барской конфедерации. Прожив несколько лет в бедности и лишениях на берегах Босфора, некоторые из них в поисках хлеба насущного и приключений уехали в другие страны, а иные вернулись на родину.

Дипломатические отношения между Польшей и Турцией начались еще в 1414 году, но постоянные представительства Польши в Стамбуле и Турции в Кракове тогда еще открыты не были. Лишь король Станислав Август Понятовский учредил посольство Польши. За короткий срок оно расширилось, особенно существенно в 1791–1792 годах, когда его возглавил Петр Потоцкий, способствовавший созданию весьма активного польского центра в Стамбуле. Важную роль в этом деле сыграла Польская восточная школа при польском посольстве. Возникшие в то время дружеские узы, осознание общности польско-турецких интересов открыли путь для широкого политического сотрудничества обеих стран, сделав возможным приток польских эмигрантов в Турцию после разделов Польши.

В Стамбуле побывали Юзеф Сулковский, Михал Огинский, посланник Костюшки Петр Грутта, Вацлав Живуский и другие. Итогом путешествия по Турции Эдварда Рачинского явился его «Дневник путешествия», изданный в 1821 году во Вроцлаве. После поражения ноябрьского восстания поток эмигрантов из Польши усилился.

Деятельность Михала Чайковского. С течением времени, особенно после того, как число поляков — жителей Стамбула существенно возросло, возникла необходимость обеспечить их поддержкой и опекой. Для этого Адам Чарторыский создал польское агентство в Стамбуле, руководителем которого стал Михал Чайковский.

В османские времена в Турции решающую роль играла не национальная принадлежность, а вероисповедание. Поэтому у эмигрантов были две возможности: принять ислам и таким образом получить доступ к высшим должностям и званиям или сохранить свою веру, лишив себя возможности активно участвовать в жизни Турции. Немало поляков пошло по первому пути. Они стали правоверными, но вместе с тем уже не могли рассчитывать на покровительство христианских монархов т тем более русских царей, постоянно требовавших выдачи «бунтовщиков».

Прибыв в Стамбул, Михал Чайковский в короткое время создал посольство с большим штатом служащих. Войдя в контакт с влиятельными людьми из окружения султана и приняв новую веру, Садык-паша-Чайковский завоевал полное доверие турок. Он держал дом открытым как настоящий посол. Вскоре этот дом украсила своим присутствием молодая жена Чайковского Людвига Снядецкая, которую он привез с Балкан. Чайковские создали в своем доме на Босфоре истинно польскую атмосферу. Они принимали у себя выдающихся поляков — писателей, художников, политических деятелей, а также военных, разделявших намерение Садык-паши организовать в Турции польское войско. Правда, польские аристократы из окружения Чайковского порой поглядывали на него с недоверием. Причинами тому были принятие им мусульманства и слишком теплое отношение к нему султана. Политическая программа Чайковского в основном соответствовала консервативной позиции Чарторыского.

В декабре 1853 года султанским фирманом Садык-паша был объявлен командиром султанских казаков. «Этот торжественный мой фирман, когда он дойдет до тебя, возвестит, что казачьим полкам, кои будут сформированы по моему приказу, нужен командир: ты, паша, их командир. Ты разумен, справедлив и полон благородства, и ты достоин стать предводителем этого войска».

В короткий срок Садык-паша организовал первый полк «оттоманских казаков», состоявший из командиров» поляков, пяти сотен запорожцев, одной сотни Некрасовцев и двух сотен липованцев. Команда подавалась на языке, представлявшем собой смесь славянских языков. Своеобразно выглядело и полковое знамя, соединявшее ислам с христианством: на нем были изображены полу-месяц и серебряная звезда на красном фоне рядом с золотым крестом на серебряном поле.

Через год с согласия султана был сформирован второй полк, состоявший из польских эмигрантов, прибывших из Франции, и дезертиров, бежавших из царской армии. Его возглавил по приказу султана В. Замойский, рекомендованный султану французским императором. Общее командование полком осталось за Садык-пашой.

Казачьи полки стояли лагерем вблизи Бургаса (Болгария). Здесь их посетил Адам Мицкевич и был принят с величайшим восторгом. Польского поэта окружили любовью, ему были возданы воинские почести. В течение пятнадцати дней, проведенных в лагере, великий поэт беседовал с казаками, поддерживал их, вселял веру в сомневающихся, мирил поссорившихся. Он всячески старался поднять авторитет Чайковского и Чарторыского, сгладить противоречия и политические разногласия во имя общей цели — борьбы за независимость.

Вскоре В. Замойского произвели в генералы, и с согласия султана на базе второго полка он организовал дивизию султанских казаков. Состоявшая из одних поляков, эта дивизия была подчинена английскому командованию. В нее входили два полка кавалерии, четыре артиллерийские батареи и отряд стрелков численностью около двухсот человек. После заключения мирного договора с Россией 3 августа 1856 года она была расформирована. Несколько человек из этой дивизии осело в Адамполе.

Кризис концепций Садык-паши. После заключения мира с Россией Садык-паша сохранил свое войско — первый казачий полк, — к которому со временем прибавилась еще одна войсковая единица — полк султанских драгун. Этим полкам была поручена охрана турецких границ со стороны Греции. Садык-паша задумал создать из числа эмигрантов, бежавших из Польши после восстания 1863–1864 годов, третий кавалерийский полк. Этот замысел остался неосуществленным. Среди офицеров не было единого мнения о целесообразности этой идеи. Все чаще казаки оставляли службу, утратившую для них патриотический смысл. Польский полк начал все больше смахивать на наемное войско Высокой Порты. Последним ударом для Садык-паши был приказ о назначении в полк турецких командиров. После этого он подал в отставку и уехал в Киев со своей новой женой, гречанкой. Он отказался от султанской пенсии и принял пенсию от русского царя.

После этого он купил небольшое имение, но хозяйничал там недолго. Гречанка нашла себе нового возлюбленного и прогнала старого солдата из дому. Чайковский познал крайнюю нужду и лишения. После мытарств и скитаний 4 января: 1886 года он покончил е собой. За шесть лет до его смерти был расформировав полк султанских драгун, несший службу по охране порядка в Ливане.

После венгерского восстания. Не менее бурной была история польских беженцев — участников венгерского восстания 1848–1849 годов. Более тысячи солдат и офицеров лерешло тогда турецкую границу. Первоначально они были интернированы на болгарской территории в лагерях в Видине и Шумене. Австрия и Россия требовали от турецкого правительства выдачи польских бунтовщиков. Турция же была заинтересована в том, чтобы удержать поляков: они могли бы пригодиться для таков отсталой страны, как Турция. Однако Турция не хотела обострять отношения с Австрией и Россией. Польским эмигрантам было предложено перейти в ислам. Таким образом Турция получила бы ценные для нее кадры, а Австрия и Россия отказались бы от беженцев, перешедших в другую веру.

Большинство поляков с негодованием отклонился предложение турок. Они разбрелись по свету, некоторые даже отправились в Америку. Лишь небольшая группа офицеров приняла ислам и заняла высокие посты в Турции.

Так поступил, в частности, генерал Юзеф Бем — герой польского и венгерского восстаний. Под именем Мурад-паши он был командирован в Алеппо в качестве вали (губернатора) этой провинции и командира крепости. Там он и скончался в 1850 году. Остались в Турции и другие польские офицеры: Люборадский (Мехмед бей), Зажицкий (Осман-бей). По примеру участнике сентябрьского восстания Александра Илинского (Искиндер-паши) многие офицеры вступили в корпус Омер-паши, по происхождению хорвата. Так поступили Фрейя (Махмуд Хамди-паша), Якубовский (Якуб-ага), доктор Вольский (Рюстем-бей), Константы Борженьцкий (Джелялэддин-паша). О расположении Омер-паши к полякам говорило то, что он выдал свою дочь замуж за польского эмигранта Константы Борженьцкого.

Некоторые офицеры из группы венгерских повстанцев, генералы и полковники, такие, как Генрик Дембинский, Ежи Булгарин, Владислав Замойский, Людвиг Тадеуш Быстшоновский, Юзеф Высоцкий, покинув Турцию, уехали во Францию или Англию, где также находились центры польской эмиграции.

Часть солдат и младших офицеров рассеялись по Турции. Им удалось найти более или менее постоянные должности в административных учреждениях и обеспечить себе средства к существованию. Небольшая группа поляков, менее активных и предприимчивых, осталась в лагере в Шумене. К 1850 году они, уже как гражданские лица, создали Комиссию польской эмиграции, позднее преобразованную в Польский демократический комитет.

На место Михала Чайковского, отстраненного от руководства польским представительством в Турции за принятие ислама, Адам Чарторыский назначил Владислава Кошчельского, которого сменил Францишек Духинский. Но фактическим руководителем оставался Михал Чайковский.

Деятельность демократического лагеря. В 50-е годы XIX века в Стамбуле происходила консолидация демократически настроенных поляков под руководством Францишека Сокульского и отца Бонавентура Микуловского. Главной задачей польского демократического товарищества было объединение всех демократических сил, независимо от национальной принадлежности, вероисповедания и происхождения. Поляки хотели «в случае войны создать войско под собственным знаменем».

Крымская война возродила надежды на то, что борьба за независимость Польши снова разгорится. Польская колония в Стамбуле воспрянула духом. В первых числах октября 1853 года в Стамбул из Парижа прибыл известный поэт, инженер по лесу Кароль Кораб Бжозовский. Он был представителем Польского общества в Париже. Из Добруджи приехал Зигмунд Милковский, писатель-мемуарист, выступавший под псевдонимом Теодор Томаш Еж. Кароль Бжозовский убедил центральное руководство в необходимости создания польского легиона на Востоке. С рекомендательными письмами он наносил визиты сановникам Высокой Порты и европейским дипломатам, добиваясь у них поддержки в деле создания легиона. В итоге Бжозовский представил Высокой Порте «Проект организации польского легиона».

Турки медлили с ответом. Бжозовскому не удалось. в этом вопросе склонить на свою сторону Садык-пащу. Но демократы не сдались. 5 сентября 1853 года общее-собрание эмигрантов по инициативе Бжозовского избрало генерала Юзефа Высоцкого полномочным представителем эмиграции. В январе следующего года генерал прибыл в Стамбул, где был восторженно встречен поляками, видевшими в нем живое олицетворение национальной польской армии.

Бжозовский не нашел общего языка с Высоцким и вскоре был уволен с дипломатической службы. Закинув на плечо ружье, он и его ближайшие друзья Антоний Гембка и Юзеф Аккорд ушли в леса Анатолии. Там, в окрестностях Адамполя, они в течение нескольких лет вели жизнь бродячих охотников, время от времени заглядывая в Стамбул за хлебом, порохом и свежими новостями.

Польская речь на улицах Стамбула. В годы Крымской войны в Стамбуле оказалось множество поляков. В некоторых районах Стамбула, особенно в районе Пера, польская речь звучала на улицах, в кафе и ресторанах наравне с турецкой.

В турецкой столице было несколько домов, где обычно собирались поляки. Уже упоминался дом Чайковского. Туда любил заглядывать и Адам Мицкевич. Хозяйка дома хотела взять поэта под свое покровительство, пот мочь ему материально, но великий поэт отказался. Только когда он был смертельно болен, родные воспользовались поддержкой пани Снядецкой.

Другим домом, где охотно принимали поляков, был дом часовщика и ювелира Гропплера. Там бывали Адам Мицкевич, Кароль Бжозовский. Позднее у Гропплеро гостил кузен хозяина, известный польский живописец Ян Матейко. Здесь он написал картину «Утонувшая в Босфоре». Позднее он повторил этот сюжет в картине «Хасан топит свою неверную жену». В 1886 году у Гропплеров две недели гостил Генрик Сенкевич. Он мнoго ходил по Стамбулу и с интересом приглядывался к туркам.

Третьим местом, где собирались поляки, был дом ювелира Квятковского на Галате. Здесь можно было побеседовать, почитать, отдохнуть. Если у Чайковских собирались консервативно настроенные поляки, то у Квятковских и Гропплеров встречались преимущественно демократы. Прибывшие в Стамбул поляки могли получить там не только всевозможную информацию, но и материальную помощь. Кроме того, товарищество содержало ночлежный дом, а также клуб, где эмигранты могли встречаться, обмениваться впечатлениями и свежими новостями.

Позднее З. Милковский и другие эмигранты организовали столовую, где проводились собрания и беседы. Здесь в 50-х годах читал лекции по польской литературе К. Бжозовский; В. Козловский преподавал тактику кавалерийского боя, а Т. Т. Еж — фортификацию. В 1854 году демократы под руководством полковника Чарномского создали Комиссию фондов польской эмиграции на Востоке, собравшую несколько тысяч пиастров. Комиссия помогала больным, безработным.

С годами идея создания польских легионов угасла. В 1855 году генерал Юзеф Высоцкий вернулся в Париж. Вести о разногласиях между Чайковским и Замойским, поддержанным сыном Чарторыского, дошли до Парижа. В Стамбул приехал Адам Мицкевич. Цель его миссии неизвестна. Известно лишь, что он был послан в Стамбул Чарторыским и должен был на месте разобраться в ситуации и, если нужно, вмешаться в конфликт. Считали, что сам Чарторыский поддерживал Замойского. Но Мицкевича очаровали казаки Чайковского, стоявшие лагерем под Бургасом.

Приезд Мицкевича не дал никаких конкретных результатов, а вскоре, 26 ноября 1855 года, он умер. Траурная церемония превратилась в широкую патриотическую манифестацию.

Так закончился для Польши еще один период надежд на завоевание независимости при поддержке Османской империи и под покровительством Англии и Франции. Этот период был связан с деятельностью польских эмигрантов, число которых составляло несколько тысяч (по некоторым источникам — 7 тысяч). Надежды рухнули, эмигранты разбрелись по свету. Немногие оставшиеся в Турции поляки поступили на службу. Военные с опытом и специалисты получили титулы беев и пашей. Район Пера опустел. От того времени, когда? здесь на каждом шагу звучала польская речь, остались одни воспоминания.

Новая полоса оптимизма и новые разочарования. Январское восстание 1863 года зажгло в сердцах отчаявшихся стамбульских поляков искру новой надежды.

Географическое положение Турции, от границ которой было рукой подать до польской границы, благоприятствовало созданию в Стамбуле центра помощи восставшим. Немаловажное значение имела и благосклонность Порты.

Новая волна польской эмиграции после начала восстания 1863 года пришла в Турцию из стран Западной Европы и из районов, подвластных Османской империи. В Стамбул хлынули влиятельные политические деятели, высшие офицеры и простые люди — все, кто желал участвовать в борьбе за освобождение родины. В Стамбуле начало работать польское агентство, руководимое полковником М. Иорданом. Назначили своего агента и демократы из группы Юзефа Высоцкого. Было образовано повстанческое национальное правительство, которое повело переговоры с Высокой Портой. Эту миссию взял на себя полковник Иордан. Его вскоре сменил Тадеуш Окша-Ожеховский (Окша-бей). Стоит упомянуть, что благодаря посредничеству Окша-бея султанское правительство вскоре установило отношения с Ватиканом.

Демократы превзошли все прочие политические группировки как по числу своих сторонников, так и по степени готовности к вооруженной борьбе. Они были наиболее активными в деле организации вооруженных отрядов для переброски в Польшу, широко развернули вербовку добровольцев и контрабандную пересылку оружия из Стамбула в Польшу.

Первый отряд, сформированный демократами, был организован майором Юзефом Ягмином и Францишежом Сокульским. Его командиром стал подполковник Александр Лаский (Мухаммед-бей), бывший начальник штаба Омер-паши, участник ноябрьских боев. Польское войско формировалось в Тулче (Румыния). Командующим был назначен Зигмунд Милковский.

Поход поляков окончился неудачей. Часть бойцов погибла, многие были интернированы в Румынии и через какое-то время бежали в Стамбул, где уже действовала организация, помогавшая раненым и беженцам.

После поражения январского восстания 1863 года на территории Османской империи оказалось несколько тысяч поляков. Однако своего крупного центра, кроме Адамполя, им создать не удалось. Поляки рассеялись по Балканскому полуострову, особенно много их осело в Стамбуле, откуда для них был открыт путь на Запад. В Турции остались лишь люди, способные себя обеспечить. Там осел, например, Тадеуш Окша-Ожеховский, страстно преданный своему делу врач, помогавший туркам во время эпидемии холеры. Своей самоотверженностью он завоевал любовь простых турок и уважение властей.

Попытки организовать польскую эмиграцию долгое время были безуспешными. Состав эмигрантов непрерывно менялся. Дольше всего просуществовали ячейки Объединения польской эмиграции, организованные бывшим повстанцем инженером Володьзко, человеком радикальных взглядов.

На берегах Босфора в эти годы оказался один из; предводителей январского восстания — Мариан Лянгевич. Его приезд ненадолго внес оживление в польские эмигрантские круги. Но Лянгевич не захотел сотрудничать с Объединением. В 1877 году он поступил на службу в стамбульский арсенал, где ведал обеспечением турецкой армии крупповским оружием. Лянгевич умер в Стамбуле и похоронен по желанию жены-англичанки на английском кладбище.

С годами польских эмигрантов в Турции становилось» все меньше. Многие вернулись на родину. В Ливане оставался последний полк польских драгун. В 1889 году он был переименован в 28-й полк турецкой кавалерии.

Последняя волна оживления среди поляков, выброшенных судьбой за пределы родины, поднялась в годы русско-турецкой войны. В этот раз добровольцев было значительно меньше, чем в предыдущий, да и движимы они были не столько преданностью родине, сколько жаждой приключений, а может быть, и военной добычи,. Во всяком случае, того патриотического пыла, каким было охвачено предшествующее поколение, уже не было. Влияние романтической литературы ушло в прошлое.

Политика и культура. Положение польских эмигрантов, искавших в своей борьбе за независимость родины помощи и поддержки со стороны Турции, было двусмысленно. Султанская Турция, захватившая Балканский полуостров и угнетавшая его население, воспринималась в те годы как враг христианского мира. Этим обстоятельством пользовалась Россия, которая под предлогом защиты славянства и православия вмешивалась во внутренние дела Турции.

При создавшейся расстановке политических сил лозунг польских революционеров «За нашу и вашу свободу» повис в воздухе. Внутренний разлад переживал и провозвестник Весны народов Адам Мицкевич. В конце жизни он попал на некоторое время под влияние мистицизма А. Товянского, но при всех противоречиях остался верен национально-освободительным и народно-демократическим идеям.

Ориентация поляков на союз с Турцией в борьбе за независимость Польши носила временный характер, была обусловлена политической ситуацией, сложившейся во второй половине XIX века. Вопрос об освобождении от ига Турции балканских народов оставался вне поля их зрения. Рассеянные по всему свету поляки прекрасно уживались с местным населением, в особенности со славянским. Со славянами поляков связывали братская дружба и взаимопонимание. В качестве примера можно привести жизнь и творчество Зигмунда Милковскогр (Т. Т. Еж), писателя и публициста, искреннего друга болгарского народа. Польский художник Антони Пиотровский создал ряд полотен, посвященных борьбе болгар против турецкого ига. Но было и другое: Станислав Хлебовский, например, состоявший живописцем при дворе султана Абдул Азиза, изображал победы предков своего покровителя.

Перемена настроения. Победа реалистических взглядов. 1877 год воскресил у поляков надежду на завоевание независимости. Объявление Турцией войны России было встречено с восторгом. Но радость была недолговечной. Мало объявить войну, надо ее еще выиграть. А положение на фронте становилось все более неблагоприятным для Турции. Россия одерживала одну победу за другой.

Созданная в это время Конфедерация польского народа строила планы подготовки восстания в Польше и организации легионов из эмигрантов. Англия поддерживала эти настроения, обещая помощь. Однако трезвые политики не верили в бескорыстие англичан.

Несмотря на широкую агитацию, вербовка добровольцев не дала желаемых результатов. Два отряда новобранцев в первых же боях были разгромлены.

Окончилась русско-турецкая война, и поляки, жившие в Стамбуле, разбрелись по свету, опять рухнули надежды. Оставшиеся в Турции польские эмигранты поступили на службу в османскую армию или администрацию, стали работать в сельском хозяйстве, в промышленности, в области здравоохранения, науки и культуры. Они приобретали специальности, открывали ремесленные мастерские, магазины, лавочки. Те, кто располагал средствами, строили промышленные предприятия. Так, упоминавшийся уже Гропплер стал владельцем каменоломни. У него были даже собственные пароходы.

Политические эмигрантские организации распались. Вместо них в 1885 году было создано благотворительное общество — Польское товарищество взаимопомощи и филантропии, которое должно было объединить всех поляков, живущих в Стамбуле, организовать взаимопомощь, поддерживать национальные традиции и противостоять ассимиляции. Этой цели служила и созданная Товариществом библиотека.

В конце XIX — начале XX столетия в Стамбуле проживало около двухсот поляков. Среди них было немало выдающихся личностей. Так, Леон Остроруг в 1909 году был назначен министром юстиции. Несмотря на высокий пост, он не сторонился своих сородичей, напротив, охотно давал советы и даже некоторое время руководил Адамполем.

Трудно перечислить всех выдающихся людей Турции, предки которых были поляками. Возможно, не все знают, что великий турецкий поэт Назым Хикмет Ран — внук Константы Борженьцкого (Мустафы Джелялэдди-на-паши) и дочери Омер-паши, сын Хикмет-бея и Джелиле-ханым. После тринадцати лет заключения в турецкой тюрьме, где он находился вместе с выдающимся писателем Кемалем Тахиром, Назым Хикмет эмигрировал за границу. Творчество Назыма Хикмета, несмотря на цензурные запреты, известно в Турции. Прогрессивная и либеральная турецкая интеллигенция ценит и любит своего поэта. Если дед Назыма Хикмета в свое время воспользовался гостеприимством турок, то его великий внук был радушно принят в Польше и СССР.

Высокого положения добились в Турции сыновья А. Бонковского. Кароль Бонковский, например, стал пашой, начальником турецкой санитарной службы. Блестящую карьеру сделали сыновья Чайковского. Один из них, Владислав (Музаффер-паша), занимал ряд высоких должностей, в том числе должность губернатора Ливана. Ветеран армии Фрейд (Махмуд Хамди-паша) достиг звания маршала. Многие польские инженеры внесли свой вклад в дело развития современной Турции. Были среди них и главные инженеры вилайетов, и руководители крупных строек. Б. Бонча-Томашевский был придворным архитектором султана; железнодорожную ветку от Стамбула до Измира и от Стамбула до Эдирне строили польские инженеры; когда в Стамбуле велась перепланировка улиц и им давались новые названия, этим делом руководили два польских инженера — Махницкий и Пшежджецкий. Много было в Османской империи и врачей-поляков. Карлинский, автор проекта системы канализации Стамбула, был придворным лейб-медиком султана.

Сейчас поляков в Стамбуле становится все меньше. Остался один островок — Полонезкёй, — где сохраняются еще польские обычаи и традиции.

Дом Мицкевича. В Стамбуле находится еще один памятник польской культуры — это дом-музей Адама Мицкевича. Там хранятся скромные реликвии, рассказывающие о некоторых этапах жизни великого польского поэта, о его пребывании в Стамбуле и Бургасе. У музея трудная судьба. Дом, в котором умер Адам Мицкевич, вскоре после его смерти сгорел. Участок в 1871 году купил поляк Юзеф Ратыньский и построил там трехэтажный каменный дом. Патриот и поклонник Мицкевича, Ратыньский в память о пребывании поэта в Стамбуле собственноручно изготовил (он был резчиком) мраморную мемориальную доску и прикрепил ее к дому.

После смерти Ратыньского дом перешел во владение его вдовы, затем — ее дочери, а с 1945 года — внука. В конце прошлого столетия Польское товарищество взаимопомощи выразило намерение установить в доме Ратыньского бюст Мицкевича. К сожалению, это благородное решение не было осуществлено. Позднее с аналогичным предложением выступил Тадеуш Гаштовтт, человек, с которым считались в среде младотурок. При содействии комитета «Единение и прогресс» на доме была помещена новая мемориальная доска.

После второй мировой войны дом Адама Мицкевича перешел в ведение генерального консульства ПНР в Стамбуле. Экспозиция музея нуждается в пополнении и обновлении. Нынешний владелец дома не в состоянии обеспечить его сохранность. Переговоры о праве владения пока не закончены.

В некоторых туристических путеводителях по Стамбулу содержится упоминание о том, что на улице Татлы Бадем имеется дом-музей величайшего польского поэта XIX столетия Адама Мицкевича. Было время, когда на углу улицы висела табличка с надписью Адам Сокак. С именем поэта эту надпись связывать не следует. «Адам» по-турецки значит «человек». Дом Мицкевича находится в бедном и грязном районе. Улица выложена булыжником.

Тут и там стоят лотки, преимущественно с овощами и фруктами. Канализации нет. Чистоту поддерживать очень трудно. Чумазые, оборванные ребятишки мало отличаются от тех, которых встречали здесь Мицкевич и его друзья. В подвальном помещении, где когда-то покоились останки поэта, лежит черная мраморная плита — нечто вроде надгробия. Здесь часто можно увидеть цветы. Их приносят сюда польские туристы и иностранцы — ценители творчества поэта.

Тихо и пусто в доме. На каждом этаже — по небольшой комнате. На стенах — репродукции, в витринах — книги. Издания на польском языке или переводы с польского на турецкий и французский. Чистота везде образцовая. Это заслуга старушки польки, предки которой эмигрировали в Турцию. Она и ее муж живут в доме Мицкевича.

В конце прошлого столетия Польское товарищество в Стамбуле занималось вопросом о покупке этого дома и передаче его в общее пользование. Но прошло более восьмидесяти лет, а дело не продвинулось вперед.

Польско-турецкие отношения. В годы правления Кемаля Ататюрка польско-турецкие отношения складывались благоприятным образом, хотя и не влияли существенно на расстановку политических сил в мире. Многое способствовало развитию добрых отношений между Польшей и Турцией. Обе страны переживали разруху, вызванную первой мировой войной, в обеих установился республиканский режим, живы были традиции дружбы, турки помнили о вкладе, который внесли в развитие их страны польские эмигранты, оба народа вели борьбу за независимость, и оба в одинаковой степени были обязаны помощи и поддержке со стороны СССР. Знаменательно, что после провозглашения Турции — республикой посол Польши одним из первых прибыл в Анкару и вручил Кемалю верительные грамоты. В турецких дипломатических кругах и сейчас вспоминают об этом акте дружбы, считая поступок польского посла самоотверженным: в Анкаре в то время негде было жить, большинство дипломатов предпочитали оставаться в Стамбуле и жить в своих роскошных дворцах и резиденциях.

Венцом добрых традиций и взаимной симпатии стал Договор о дружбе, заключенный в 1923 году в Лозанне. В соответствии с этим договором в Турцию приехало много польских экспертов и различных специалистов. Они участвовали в хозяйственной жизни страны, работали инженерами на промышленных предприятиях, помогали модернизировать сельское хозяйство.

Развивалась в эти годы и торговля между странами. Торговые обороты достигли 5 миллионов долларов. Такие сельскохозяйственные продукты, как апельсины, лив моны, изюм, орехи, вывозившиеся из Турции, занимали большое место на польском рынке. Ярким проявлением 9 дружелюбия Кемаля в отношении Польши был тот факт, что он лично заложил первый камень в фундамент здания польского посольства в Анкаре. Великолепным участком, который был выделен под эту стройку, поляки тоже обязаны первому президенту Турецкой Республики.

12. Современные польско-турецкие отношения

Самые красивые женщины на свете.

— Прошло уже почти полгода после того, как я вернулся из Польши, но в мыслях я постоянно возвращаюсь к проведенным там двум неделям, — сказал Ахмет. — Кое-кто из знакомых как бы в шутку советует мне не высказываться чересчур восторженно о Польше.

— Почему это? — с удивлением спросил я Ахмета.

— Чтобы не заподозрили в симпатии к коммунистам и чтобы потом не пришлось рассказывать о своих впечатлениях прокурору. В наших следственных органах сидят любознательные люди — все их интересует, все им надо знать. Но что удивительно: они задают вопросы, но не дают возможности отвечать правду. Они, оказывается, знают все лучше вас, хотя нигде не были и ничего не видели. Ругать социалистические страны можно. Если журналист-турок пишет, например, о Польше и хочет, чтобы его напечатали, он должен обязательно дать в статье отрицательные оценки. Хотя бы немного. Наличие только положительных отзывов навлечет на него беду.

— Мы и сами знаем, что у нас при всех наших огромных достижениях есть недостатки, — заверил я Ахмета.

— Не об этом речь, — нахмурил брови Ахмет. — Можно хвалить страну, восхищаться ее народом, но нельзя одобрять социалистический строй. Вам, наверное, приходилось читать статьи турецких журналистов о вашей стране. Есть среди них и дельные, написанные с симпатией и уважением. Много пишут о достижениях послевоенной Польши. Нет безработицы, ликвидирована неграмотность, для всех граждан открыты бесплатные школы любой ступени, бесплатное медицинское обслуживание. Об этом у нас пишут. Но как и почему все это было достигнуто — об этом ни слова.

— Социальный строй — это внутреннее дело каждого народа. За последнее десятилетие поляками в Турции были построены: завод красящих веществ в Тарсусе, маслобойня в Орду, фабрика хлопкового масла в Мерсине, завод по производству буры в Бандырме, серообо-гатительный завод в Кеджиборлу; фабрика в Артвине; хлопкопрядильная фабрика на 25 тысяч веретен в Газиантепе. В Урфе строится очередная хлопкопрядильная фабрика на 26 тысяч веретен; вскоре будет построена третья такая фабрика на 27 тысяч веретен. Польские специалисты совместно с французской фирмой «Крепсем» и турецкой «Сода Санайи» строят большую фабрику по производству соды. Польша поставила в Турцию — мощный прокатный стан для прокатки цинка. По дорогам Турции ездит несколько тысяч автомашин польского производства. Подобно судам, польские автомобили пользуются доброй славой. Марка «Made in Poland» встречается в Турции все чаще.

Хлопок — одно из богатств Турции. Он высоко ценится на мировом рынке. Турецкие власти стремятся расширить хлопкообрабатывающую промышленность, имеющую большие перспективы. В 1971 году из Турции в страны Западной Европы было вывезено 19,1 тысячи тонн пряжи и 7,8 тысячи метров хлопчатобумажной ткани{Экспорт хлопчатобумажных изделий из Турции продолжал расширяться, причем в основном за счет вывоза их в западноевропейские страны. Например, в 1976 году из Турции было вывезено 78,2 тысячи тонн хлопчатобумажной пряжи, из этого количества 72,9 тысячи тонн — в страны «Общего рынка».}.

Польша активно участвует в развитии хлопкообрабатывающей промышленности Турции, поставляя туда веретена и машины для прядильно-ниточных комбинатов, что является хорошей основой для дальнейшего роста товарооборота.

Надо надеяться, что торговля с Турцией и в дальнейшем будет расширяться. Потребности и возможности обеих стран в этом смысле превышают нынешний объем товарооборота. В связи с этим во время встречи в Анкаре премьер-министры ПНР и Турции договорились о созыве двусторонней смешанной комиссии для решения вопроса о развитии торговли. Задачи этой комиссии: разработать программы экономического и торгового сотрудничества, выработать новые формы такого сотрудничества и расширить его сферы.

В области польско-турецких экономических связей уже сложились некоторые традиции. Так, польская промышленность ежегодно участвует в Международной ярмарке в Измире. Польский павильон, хотя он невелик и скромен, привлекает внимание посетителей. Этим он обязан популярности Польши в Турции, прекрасному эстетическому впечатлению, которое производят польские стенды, тщательно продуманной информации, удачному подбору экспонатов, подготовленных с учетом потребностей турецкого рынка. Чаще всего это машины и товары, хорошо известные турецким торговцам. Мы не экспортируем свои идеи. Они говорят сами за себя. Мы благодарны всем публицистам, которые по-деловому и правдиво пишут о нашей стране. Они помогают достичь взаимопонимания, расширяют возможности сотрудничества на основе взаимной выгоды. Мыслящие читатели сами поймут, почему одни страны достигли больших успехов в социально-экономическом развитии, а другие топчутся на месте, — объяснил я Ахмету.

— Я как-то написал, что польки в своей массе самые очаровательные женщины на земле. Я ходил по улицам Варшавы, Кракова, Гданьска — одна женщина красивее другой. И одеты со вкусом, изящно, элегантно. Статья вызвала негодование многих мужчин-турок. Они звонили мне, возмущались тем, что я обидел наших скромных, благородных, кротких и послушных женщин. Один из них мне сказал: «Тебе нравятся польки потому, что это женщины из коммунистического мира!» И положил трубку. Я даже не успел ему ответить.

Торговля прокладывает путь к сотрудничеству. Несмотря на то что после второй мировой войны в мире воцарилась атмосфера «холодной войны», польско-турецкие отношения не стали враждебными. Играла известную роль традиция дружбы, особенно укрепившейся в XIX веке и сохранявшейся в межвоенный период и даже в определенной степени в годы второй мировой войны.

Вступление Турции в НАТО, распространение антикоммунистической идеологии на какой-то период приостановили развитие двусторонних польско-турецких отношений. В послевоенные годы Турция относилась к числу государств, тесно связанных с политикой США. Кипрский кризис выявил противоположность интересов этих двух стран.

После майского переворота 1960 года в отношениях между Турцией и Польшей наметилось потепление, стала расширяться торговля. Польско-турецкая торговля осуществляется на основе торгового соглашения и договора о платежах от 18 июля 1948 года. Была принята клиринговая форма платежа на основе доллара как расчетной валюты. Кроме того, обе стороны ежегодно составляют дополнительный протокол, в котором перечисляются товары, поставляемые из одной страны в другую с 1 апреля по 31 марта в течение года.

В мае 1973 года принцип клиринга был заменен расчетом в свободно конвертируемой валюте.

Приведем несколько ориентировочных данных, касающихся товарооборота между Польшей и Турцией. Начиная с 1965 года польско-турецкий товарооборот, экспорт и импорт, составил 17 миллионов долларов в год. В 1969 и 1970 годах экспорт польских товаров в Турцию увеличился более чем вдвое. Это явилось результатом продажи поляками четырех судов водоизмещением 12 тысяч тонн каждое. Эти корабли, плавающие теперь, под турецким флагом, наилучшим образом представляют польское судостроение. Турецкая команда, выполнявшая первый испытательный рейс в США, не хотела покидать палубу, опасаясь, как бы на ее место не взяли другую. Польские корабли отличаются бесперебойной работой машин и оборудования, а также прекрасными бытовыми условиями для команды.

Импорт турецких товаров в Польшу и в 1971 году удерживался на высоком уровне. Польский же экспорт сократился. Причиной тому были трудности с получением лицензий на ввоз товаров в Турцию.

Важное место в расчетах между Польшей и Турцией занимала в эти годы оплата за поставленные в Турцию суда. Два из них оплачивались наличными, свободно, конвертируемой валютой, два других — товарами, в которых нуждалось польское народное хозяйство. Выявились возможности сотрудничества в области судостроения. Польский проект судоверфи, которая должна была строиться под Стамбулом, в местечке Пендик, победил на конкурсе. Работа польских инженеров получила высокую оценку комиссии экспертов из разных стран. Были отмечены их широкая эрудиция и прекрасная техническая подготовка.

Структура польско-турецкой торговли. Товарооборот между Польшей и Турцией в 1970 году представлял собой следующую картину: в польском экспорте 64,4% составляли машины и оборудование, 34,3% — топливо, сырье и материалы, 1,1% — промышленные товары широкого потребления. Польша поставляла в Турцию суда, металлообрабатывающие, деревообделочные и прочие станки, дизельные двигатели и электромоторы, генераторы, подшипники, электроарматуру и электроаппаратуру, медицинскую аппаратуру и хирургические инструменты, листовое железо, бумагу, каустическую соду, искусственные и синтетические волокна, химикаты, фотопленку и фотобумагу.

Турция вывозила в ПНР в основном топливо, сырье и материалы (84,6%), 12,8% — продукты сельского хозяйства и 0,8% — товары широкого потребления. Из Турции в Польшу поступали, в частности, следующие товары: хлопок, цитрусовые, табак, необработанные шкуры, древесина орехового дерева, лавровый лист, орехи, изюм, борокальцит и всевозможные промышленные товары, в том числе готовое платье. Анализ структуры польско-турецкой торговли свидетельствует о ее взаимовыгодности.

Сотрудничество в других областях. Между Польшей и Турцией развиваются взаимовыгодные связи и в области здравоохранения. Размеры их пока довольно скромны, они ограничиваются обменом делегациями, изучавшими проблемы развития медицины в обеих странах. Работа делегаций носила ознакомительный характер. В центре внимания стояли в основном вопросы гигиены и эпидемиологии. Турецкие гости в Польше интересовались также базой польской службы здоровья — фармакологической промышленностью, оборудованием больниц и в особенности хирургическими инструментами. В итоге создалась реальная возможность для заключения соглашения о взаимной помощи в этой области. Двустороннее научное сотрудничество пока остается на уровне официальных переговоров. Многое здесь могут сделать международные организации. В Анкаре, например, состоялось празднование юбилея замечательной польской ученой Марии Склодовской-Кюри. В годовщину Коперника национальная организация ЮНЕСКО подготовила в Анкаре выставку, посвященную великому польскому астроному.

Турецкие любители музыки имеют возможность время от времени слушать польских музыкантов. В Турции, например, выступали такие прославленные исполнители, как Галина Черны-Стефаньска, Барбара Хессе-Буковская, Ванда Вилкомирская, Петр Палечны, дирижер Тадеуш Стругала. В дни Международного фестиваля искусств в Стамбуле выступал оркестр польского радио и телевидения. С успехом в Стамбуле давал концерты Большой симфонический оркестр польского радио и телевидения Катовице под управлением дирижера Казимежа Корда.

Особым ореолом окружено в Турции имя Фридерика Шопена. Популяризация произведений этого великого композитора способствует привлечению симпатии турок к польскому народу. Известно в Турции и имя Генрика Венявского. Часто появляются на концертных афишах имена И. Падеревского, К. Сероцкого и другие. Одним из пропагандистов польской музыки в Турции является дирижер Анкарской филармонии Хикмет Шимшек, награжденный значком «За заслуги перед польской культурой». Этот выдающийся музыкант часто выступает с концертами польской и турецкой музыки в ПНР.

Как в Польше, так и в Турции периодически организуются тематические выставки, посвященные достижениям науки, культуры и искусства двух стран. В частности, в последние годы турки имели возможность посмотреть выставки, посвященные польскому плакату, театру, графике, архитектуре, а варшавяне ознакомились с экспозицией турецкого орнаментального и народного искусства.

Турецкие ученые с глубоким интересом следят за достижениями польской археологической науки, изучают методы консервации памятников старины. Это и понятно: в Турции бесчисленное множество памятников разных культур, по сей день не изученных из-за отсутствия специалистов и материальных средств. Сейчас, как и прежде, в Турции работают иностранные археологические экспедиции. Например, в Эфесе трудится группа археологов из Австрии. Двухлетний план научного и культурного обмена позволил расширить сотрудничество и в этой, до сих пор мало затронутой области.

Средства массовой информации. Спорт. Круг людей, посещающих выставки и концерты, ограничен. Это музыканты, архитекторы, скульпторы, художники, артисты, учащаяся молодежь. Как ни полезна подобная форма информации о достижениях дружественного народа, она не охватывает широких масс общества. В этом смысле огромные возможности имеют средства массовой информации — радио и телевидение. Они играют большую роль в популяризации польской музыки, короткометражных телевизионных фильмов, в особенности детских; турецкое радио располагает большой фонотекой иностранной музыки, в особенности современного развлекательного репертуара. В передачах довольно часто звучат и польские музыкальные произведения. Нередки и тематические передачи, посвященные какому-либо композитору, исполнителю или музыкальному жанру. Особой любовью в Турции, как и везде в мире, пользуются современные эстрадные песни и эстрадные исполнители.

Турецкое телевидение находится в начальной фазе своего развития. Телевизионные передачи можно смотреть на 70% территории страны. Число телевизоров в Турции значительно ниже, чем в среднем по всему земному шару. Вначале передачи велись всего два дня в неделю, позднее — по нескольку часов в день. Собственных материалов не хватает, поэтому телевидение часто использует передачи других стран. Программы состоят из текущей информации, публицистики и художественных фильмов. Высокую оценку турецких телезрителей получили польские короткометражные фильмы для детей. Большим успехом пользуются также мультипликационные фильмы.

Наше время знаменуется огромным и постоянно растущим интересом к спорту. Это в равной степени относится и к Польше и к Турции. Чуть ли не каждый мужчина в Турции охотно расскажет вам о лучших в мире футбольных командах и клубах, о чемпионах по всем видам спорта. Большим событием была встреча в Анкаре в 1969 году польских и турецких футболистов, которая принесла успех польской команде. Имя польского футболиста Любаньского было на устах чуть ли не всех жителей турецкой столицы. Поляков принимали с большим радушием и гостеприимством. Плакаты, афиши, в огромном количестве развешанные по городу, извещали о столь необычном событии. Билеты на стадион были распроданы за неделю до матча. За час до начала встречи на трибунах не было уже ни одного свободного места. На стадионе, освещенном неоновыми лампами, до отказа заполненном людьми, стояла тишина. Число зрителей на стоячих местах значительно превышало норму. Люди толпились вокруг стадиона.

За полчаса до начала матча, когда команды уже переодевались для игры, на поле выбежали «заклинатели», одетые в яркие, многоцветные одежды, вроде тех, какие некогда носили янычары. Они бегали вдоль трибун, что-то выкрикивая, а зрители громко им вторили. Потом разнесся мощный, протяжный крик, напоминающий «ура!» перед началом штурма. Мне показалось, что в близстоящих домах задребезжали стекла. Нервное и эмоциональное напряжение было огромным. Наверное, подобный накал чувств привел к трагедии, разыгравшейся незадолго до матча, о котором идет речь, между двумя турецкими командами в одном провинциальном турецком городе, имевшем в итоге 47 убитых и массу раненых.

Состязание польской и турецкой команд началось при звуках фанфар, в море света, льющегося из прожекторов. Публика была возбуждена до предела. Tyрецкие футболисты сразу начали бешеную атаку. В течение нескольких минут поляки вели бой у своих ворот. Их игра казалась вялой, движения замедленными. «Как плохо играют! — с тревогой думали польские болельщики. — Неужели растерялись?» Но положение вскоре резко изменилось. Польские игроки «разошлись», стали наступать и забили первый гол. Зрители онемели. На разгоряченные головы словно пролился холодный душ. Официальные гости вяло аплодировали. Следующий гол был забит в ворота поляков. Радости турок не было предела. Игра продолжалась. Посыпались голы, автором которых был Любаньский. Преимущество польских спортсменов стало явным. Польская команда играла корректно, чисто, показав высокую культуру. Публика тепло приветствовала футболистов из дружеской страны.

После матча победители объяснили причину своей слабой игры в начале матча.

— Этот дикий крик на стадионе перед началом матча буквально парализовал нам ноги. Только через несколько минут удалось прийти в себя.

Долго вспоминали жители Анкары эту встречу. Говорили о джентльменской игре польских спортсменов и культуре их поведения на поле. А один журналист сказал:

— Я видел, как в одной ремесленной мастерской рабочие перед матчем разглядывали карту Европы, чтобы найти на ней Польшу.

Спортивные контакты между Польшей и Турцией продолжаются. Польские велосипедисты принимают участие в ежегодных гонках «Вокруг Турции».

Борьба — наиболее популярный национальный вид спорта в Турции. Во время деревенских праздников встречаются сильнейшие борцы соседних деревень. Победителей окружают уважением и почетом. По этому виду спорта Турция занимает одно из первых мест в мире.

Министр иностранных дел Турции о хозяйственных планах и достижениях за 1963–1973 годы. В декабре 1971 года министром иностранных дел Турции стал Умит Халюк Байюлькен, в прошлом генеральный директор Государственной плановой комиссии.

В связи с предстоящим визитом в Турцию премьер-министра ПНР Байюлькен дал интервью специальному корреспонденту польского журнала «Перспективы». Турецкий министр заявил, что политика Турции останется верна прежним принципам, еще раз четко сформулированным 20 апреля 1973 года на сессии Великого национального собрания премьер-министром Наймом Талу, который сказал: «Мы будем и дальше искренне стремиться развивать отношения со странами Восточной Европы, в том числе с Польшей, на основе уважения независимости, суверенитета и территориальной целостности, а также невмешательства во внутренние дела другого государства». Такова программа правительства. «Я убежден, — сказал Байюлькен, — что, как ни серьезны расхождения между странами, входящими в два лагеря, они могут быть преодолены... Турция и Польша, несомненно, внесли свой вклад в создание атмосферы взаимопонимания и доброй воли».

Он подчеркнул, что в турецкой экономике за 1963–1973 годы имеются сдвиги. Национальный доход брутто в 1973 году по сравнению с 1963 годом удвоился. Доля сельского хозяйства в национальном доходе снизилась до 41%, а доля промышленности увеличилась с 16,8 до 22,6%.

Перспективные планы дальнейшего экономического развития Турции следует признать смелыми и масштабными. Как заявил министр, к 1995 году производство продукции на душу населения предполагается увеличить в 4 раза. К этому времени доля сельского хозяйства в национальном доходе составит всего 10%, промышленности — 40 и сферы обслуживания — 50%. В 1995 году Турция предположительно будет производить 20 миллионов тонн стали и чугуна ежегодно, 40 миллионов тонн цемента, 125 миллиардов киловатт-часов электроэнергии, 2 миллиона тонн пластических масс и 1 миллион тонн алюминия.

Экономисты считают, что эти планы чересчур оптимистичны: они недостаточно учитывают нынешний низкий уровень развития турецкой экономики. Их сомнения прежде всего относятся к тяжелой промышленности, производству электроэнергии и металлургии. Для того чтобы достичь плановых цифр, нужны не только колоссальные капиталовложения, но и время для их реализации.

Как бы то ни было, ясно одно: турецкая промышленность будет развиваться, поэтому есть основания полагать, что существуют реальные возможности для расширения экономических и торговых отношений между Польшей и Турцией.

Дипломатические контакты. После окончания второй мировой войны, несмотря на упадок экономики, торговля между странами продолжала развиваться независимо от того, существовали между ними дипломатические отношения или нет. Социалистические страны успешно торговали, например, с ФРГ и Испанией. ГДР пришлось вести многолетнюю упорную борьбу с так называемой доктриной Халыптейна, на основе которой капиталистические страны бойкотировали ее в области торговли. Однако и тогда ГДР удавалось торговать с многими капиталистическими странами.

Турецкие власти, тесно связанные с политическими и деловыми кругами ФРГ, холодно и недоброжелательно относились к ГДР. В публичных выступлениях некоторых политических деятелей можно было услышать высказывания, например, о том, что только ФРГ представляет немецкий народ. И тем не менее торговые отношения Турции с ГДР в то время существовали. Товарооборот составлял более 40 миллионов американских долларов ежегодно.

— Как же вы торгуете с «несуществующим» государством? — спросили как-то у одного из ведущих государственных деятелей Турции.

— Мы имеем дело с Торговой палатой в Берлине, а кому она принадлежит, нас не интересует.

В послевоенные годы в обстановке «холодной войны» контакты между Польшей и Турцией осуществлялись сначала только через торговых представителей, а позднее состоялся обмен визитами министров внешней торговли.

Первым событием, свидетельствовавшим об изменившейся обстановке в Европе и тем самым о сдвиге в польско-турецких отношениях, явился официальный визит в Турцию министра иностранных дел Польши Адама Рапацкого в мае 1967 года.

Обе стороны придавали большое значение этой встрече, понимая, что от ее результатов будет зависеть дальнейшее развитие дружеских отношений между Турцией и Польшей.

Это была первая встреча на столь высоком уровне за 553 года существования дипломатических отношений между Польшей и Турцией. Хозяевами была создана теплая, дружеская атмосфера. Беседы показали взаимное стремление к расширению взаимовыгодного сотрудничества, несмотря на различия в идеологии и социальном строе. Обе стороны выразили желание своих правительств добиваться разрядки напряженности в Европе, укреплять мирное сотрудничество между странами.

Три года спустя, в 1970 году, министр иностранных дел Турции Исхан Сабри Чаглаянгиль нанес ответный визит по приглашению министра иностранных дел ПНР Стефана Ендрыховского. Этот визит явился важным шагом на пути к сближению позиций обеих стран в оценке международного положения, в борьбе за мирное сосуществование и взаимопомощь. Обе стороны признали полезным и выгодным расширение контактов, особенно в области экономики и торговли. В целях создания условий для максимально оперативной работы было решено ликвидировать всевозможные помехи и упростить формальности.

Если польского министра иностранных дел во время его пребывания в Анкаре приняли премьер-министр и президент Турецкой Республики, то турецкого министра иностранных дел приняли польский премьер-министр и председатель Государственного совета. Министр И. С. Чаглаянгиль передал главе правительства Польши приглашение от своего премьер-министра, которое было с удовлетворением принято.

В ходе этого визита были сделаны шаги к установлению межпарламентского сотрудничества. Первыми нанесли визит в Польшу представители турецкой национальной палаты и сената во главе с его председателем Атасагуном. В 1967 году в Турции с ответным визитом побывала делегация сейма ПНР. Обе встречи показали взаимное стремление к поддержанию контактов, к расширению сотрудничества между Польшей и Турцией. Через два года в Гданьске и Варшаве побывал тогдашний председатель меджлиса Ф. Бозбейли.

В октябре 1971 года, во время неофициального визита в Турцию председателя Национального комитета Объединенной крестьянской партии Станислава Гуцвы, были установлены непосредственные межпартийные контакты с руководством Партии справедливости, возглавлявшейся Сулейманом Демирелем.

События начала 70-х годов заставили турецких руководителей сосредоточить все внимание на внутренних проблемах. Вопросы внешней политики на какое-то время отошли на второй план. Лишь в начале декабря 1972 года по приглашению министерства внешней торговли ПНР в Польшу прибыл турецкий министр торговли Наим Талу. Во время визита турецкий министр провел ряд бесед с представителями правительства ПНР, касавшихся польско-турецких экономических отношений. Обе стороны пришли к выводу, что дальнейшее расширение торговли между Польшей и Турцией соответствует интересам обеих стран. Польша заинтересована в вывозе продукции машиностроительной, химической и текстильной промышленности, а Турции выгоден экспорт а Польшу сельскохозяйственных продуктов и товаров широкого потребления.

13. Юбилейный год

Смягчение напряженности. 29 октября 1973 года Турция торжественно отпраздновала пятидесятилетие республики.

Юбилеи обычно заставляют бросить взгляд на пройденный путь, оценить прошлый опыт с точки зрения сегодняшнего дня и сделать выводы на будущее. В этом их положительное значение. Но есть и другая, оборотная сторона медали: праздничные настроения пробуждают необоснованный оптимизм, мешают по-деловому взглянуть на прошлые достижения и ошибки.

Руины Эфеса

Празднование золотого юбилея Турции носило торжественно-официальный характер и было отмечено некоторыми знаменательными событиями, например открытием моста через Босфор. Внутреннее положение страны несколько улучшилось, о чем свидетельствовала хотя бы отмена чрезвычайного положения.

Последняя сессия меджлиса перед выборами 14 октября 1973 года. Она проходила в мае — июне и была исключительно плодотворной. После продолжительной и бурной дискуссии был наконец утвержден закон «О земельной и сельскохозяйственной реформе». Не решив этой назревшей проблемы, депутаты парламента не имели бы шансов на успех на выборах, а авторитет армии окончательно упал бы. Ведь военные, совершившие два государственных переворота, на первый план выдвигали вопрос о реформе сельского хозяйства и не решили его.

Согласно принятому закону правительство Турции должно было изъять у помещиков излишки земли, ограничив их в зависимости от плодородия почвы 30–100 гектарами орошаемых и 47,5–200 гектарами неорошаемых земель. Для владельцев конфискованных участков предусматривалась денежная компенсация, выплата которой должна была производиться в течение 20 лет, причем первая сумма должна была составить 15% стоимости земли. Конфискованные у помещиков земли решено было распределить между крестьянами за выкуп. Размеры вновь создаваемых хозяйств ограничивались участками, равными на неорошаемых землях от 7,9 до 33,7 гектара, а на орошаемых — от 3,2 до 10,6 гектара. Земля должна была выкупаться в рассрочку сроком на 25 лет. Срок проведения реформы — 15 лет. Как видим, творцы нового закона не слишком спешили: с его осуществлением.

Реформа отнюдь не решала всех проблем турецкого сельского хозяйства: из 1,3 миллиона безземельных крестьян земельные участки должны были получить лишь 500 тысяч. Выплата денежной компенсации помещикам целиком ложилась на плечи наделяемых землей крестьян. Что же касается вопроса об орудиях труда и других средствах, необходимых для налаживания хозяйства на вновь приобретенных участках, то он остался открытым. Новый закон, таким образом, следует считать результатом победы консервативных, реакционных сил, защищавших интересы помещиков. Тернист и долог путь к достатку в перенаселенной и убогой турецкой деревне. Когда еще она избавится от нищеты!

Почти все решения рассматриваемой сессии турецкого парламента говорят о сдвиге вправо, притом в еще большей степени, чем можно было ожидать, судя по проектам, разработанным правительством Нихата Зрима на первом этапе его деятельности.

Согласно новому закону об университетах была введена плата за обучение в размере 3 тысяч лир в год. Раньше плату взимали только в частных учебных заведениях. Теперь они переходили в ведение государства. Вместо пятилетнего введено обязательное восьмилетнее среднее образование.

Были созданы суды государственной безопасности, заменившие военные суды. Передовые силы увидели в этом угрозу делу демократии и прогресса.

Принятый меджлисом закон о горнорудной промышленности не предусматривал национализации недр и шахт. К разработке полезных ископаемых допускается иностранный капитал. А ведь еще заместитель премьер-министра по экономическим вопросам в правительстве Н. Эрима А. Караосманоглу предлагал установить контроль государства над всеми природными ресурсами страны.

Эти и подобные им антидемократические законодательные акты вызвали большое недовольство среди народа, страдающего от экономических трудностей, безработицы, инфляции и роста цен на товары первой необходимости.

Выборы в меджлис. 14 октября 1973 года настал срок очередных выборов в парламент. Политические партии развернули широкую предвыборную кампанию. Особенно острым было соперничество двух ведущих партий — Партии справедливости во главе с С. Демирелем и Народно-республиканской партии, руководимой Б. Эджевитом. Демирель не сомневался в победе. Эджевит впервые возглавил предвыборную кампанию. Во время предыдущих выборов он действовал за спиной Исмета Инёню. Сейчас новый лидер Народно-республиканской партии, очистив свою партию от правых и консервативных элементов, одержав победу над Исмет-пашой, расправил крылья и высоко поднял голову. Он выступил «с новой программой своей партии, построенной по образцу программ европейских социал-демократических партий.

В предвыборном манифесте Эджевит требовал выкупа земли у помещиков государством и раздела ее между безземельными крестьянами на условиях льготных кредитов, при повышении цен на сельскохозяйственные продукты, что явилось бы важным фактором оживления хозяйственной жизни деревни и всей страны. Таким образом, Б.. Эджевит вышел за рамки июньского закона о сельскохозяйственной реформе, который он обещал, в случае если его партия получит большинство в парламенте, дополнить и доработать. Особое внимание он намеревался уделить развитию водного хозяйства.

Эджевит пообещал также кое-что сделать для беднейших слоев городского населения, в частности провести через парламент закон, разрешающий строительство геджеконду. Рабочим же обещал создать на промышленных предприятиях органы рабочего самоуправления.

Особенно резко Б. Эджевит выступил против нарушения гражданских прав и вмешательства армии в дела государства. Его выступления по этим вопросам отличались страстностью и убедительностью аргументации. А материала было достаточно: политическая жизнь Турции последних лет предоставляла его в избытке. Эджевит был ярым противником судов безопасности, созданных на основе решения последней сессии парламента. Эджевит говорил, что, если общество окажет доверие его партии, если ему и его партии дадут возможность принимать решения, он объявит амнистию всем политическим заключенным и отменит принятые под давлением армии законы, ограничивающие гражданские права. Высшие учебные заведения снова получат автономию. Иностранные корреспонденты не без удивления отметили весьма существенную перемену в отношении к религии. Эджевит далеко отошел от кемалистского, негативного отношения к исламу. Он заявлял, что его программа не идет вразрез с религией. Напротив, верующие могут активно включиться в ее реализацию. Такова была позиция Эджевита накануне выборов. Что же касается С. Демиреля, то он в принципе остался верен своей старой консервативной программе. Он лишь слегка изменил ее, приспособив к новой ситуации, сложившейся в результате вмешательства в государственные дела генералов в марте 1971 года. Партия справедливости одобряла введение чрезвычайного положения, целью которого было усиление исполнительной власти за счет наступления на гражданские свободы. С. Демирель не возражал против военных судов над левыми, не возмущался методами ведения следствия. Основное внимание в своих выступлениях Демирель уделял экономике. При этом он вел себя так, словно классовых противоречий в стране не существует. Надо сказать, что его партия пользовалась поддержкой помещиков, промышленников, части средних слоев городского населения и даже крестьян. Он обещал электрифицировать деревню, поднять жизненный уровень населения, добиться смягчения социальных противоречий. Каким путем он намерен достичь всего этого, Демирель не уточнял.

Следует отметить, что за годы пребывания у власти Партии справедливости, несмотря на некоторые успехи в деле индустриализации и рост валового дохода страны (его ежегодный прирост составил около 7%), заметного улучшения в сельском хозяйстве не произошло. Этому способствовали и быстрый прирост населения, и ничтожно малые возможности для перекачки рабочих рук из деревни в промышленность. Если, по статистике, ежегодный доход на душу населения составляет в Турции в настоящее время 360 американских долларов, то на душу сельского населения, если исключить помещиков и деревенских богатеев, приходится всего 50 долларов. А ведь именно они, простые крестьяне, составляют 70% деревенских жителей.

Иностранные корреспонденты, все как один, утверждают, что Демирель был абсолютно уверен в победе того же мнения придерживались и польские наблюдатели, и специалисты по Турции. Результаты выборов поразили своей неожиданностью как руководство Партии справедливости, так и мировое общественное мнение. Из 450 мест в меджлисе Народно-республиканская партия получила 185, а Партия справедливости — 149. Большой шаг вперед сделала Партия национального спасения, получившая вместо 3 мест, как было на предыдущих выборах, 49. Успех этой партии принес предвыборный лозунг: «мусульманский социализм». Четвертое место заняла Демократическая партия, руководимая Бозбейли (45 мандатов). Остальные места в парламенте разделили между собой Республиканская партия доверия (13 мест) и Партия национального движения (3 места). Раздававшиеся в адрес Б. Эджевита обвинения в том, что он является «социал-демократическим утопистом» и стремится к коммунизму, ничуть ему не повредили. Напротив, число его сторонников возросло. Демирель и его партия невольно помогли Эджевиту одержать победу. Отсюда напрашивается вывод, что турецкое общество набирается политической зрелости и что болтовня уже никого не может убедить. Все более широкие круги стремятся к демократизации и социально-экономическим реформам.

Новые трудности. Очередные выборы в меджлис состоялись в положенное, предусмотренное конституцией время. Казалось бы, полоса неустойчивых правительств, создававшихся в условиях чрезвычайного положения, осталась позади. По логике вещей этого следовало ожидать. К сожалению, действительность оказалась иной.

После оглашения результатов выборов президент Турции Фахри Корутюрк согласно закону поручил лидеру партии, получившей большинство в парламенте, сформировать правительство. Б. Эджевит, взявшись за это дело, понимал, что трудности при формировании коалиционного правительства предстоят огромные. Создание коалиции предполагает отказ от некоторых пунктов предвыборной программы. Как к этому отнесутся избиратели? Результаты выборов не дают особенно широких возможностей для маневрирования и компромиссов. Добиться соглашения с Партией справедливости вообще, невозможно: ее программа слишком сильно отличается от программы партии Эджевита. А престиж? Обе партии уже побывали у власти. Однажды, в 1961 году, они создали коалиционное правительство. Но ненадолго. Тогда Партия справедливости была молода, только еще вступала в политическую жизнь. Сейчас у нее за спиной дважды завоеванное большинство в парламенте и шесть лет власти. Демократическая партия, возникшая после раскола в Партии справедливости, выдвинула программу, близкую к программе Партии справедливости, с добавлением некоторых мендересовских положений. А это означает, что она занимала еще более правую позицию, чем С. Демирель. Только однажды трем партиям удалось достичь соглашения — в апреле 1973 года, во время президентских выборов. Сейчас разногласия между ними обострились и углубились.

Таким образом, возможности Эджевита при формировании правительства оказались весьма ограниченными. Третья по числу мест в парламенте партия — Партия национального спасения Неджметтина Эрбакана — теоретически могла войти в соглашение с Эджевитом и сформировать правительство большинства таким образом, чтобы каждая из партий выступала в парламенте особо. Практически же это почти никогда не удается. Во-первых, нередки случаи нарушения партийной дисциплины, когда депутат голосует против предложений своей партии. Во-вторых, известны случаи перехода депутатов из одной партии в другую в период работы парламента одного созыва. К тому же расхождения между Народно-республиканской партией и Партией национального спасения очень велики. Первая является старейшей в Турецкой Республике политической организацией, вторая — молодая, впервые получившая значительное число мест в парламенте. Ее предшественница — Партия национального порядка, которая была распущена после меморандума генералов за крайне правую позицию и религиозный экстремизм. Лидер этой партии Н. Эрбакан фактически сохранил ее, лишь слегка изменив название: вместо Партии национального порядка она стала именоваться Партией национального спасения. Существенно разнятся и программы этих партий. Народно-республиканская партия, делая реверансы в сторону религии, фактически стоит на кемалистских позициях, тогда как Партия национального спасения на первый план выдвигает ислам и требование «социалистических» (весьма умеренных) реформ. Приверженность этой партии к религии по-прежнему находит одобрение в обществе. Достаточно вспомнить торжественную встречу, устроенную Н. Эрбакану в Конье во время предыдущих выборов, и триумфальную арку, воздвигнутую в его честь! Ни одного политического вождя! в Турции не приветствовали так восторженно!

Жизнь по-своему решила стоявшую перед Б. Эджевитом трудную задачу. После месяца бесед, консультаций и размышлений он вернул президенту мандат на формирование правительства. Как он ни старался, создать коалиционное правительство не удалось.

После отказа Эджевита президент поручил формирование правительства С. Демирелю, который, так же как и Эджевит, оказался перед задачей создания коалиции. Добиться соглашения с какой-либо одной партией в тот момент было недостаточно: это не дало бы большинства в парламенте. Необходимо было создать более широкую коалицию. Положение Демиреля облегчалось тем, что его партия, как и все остальные, кроме Народно-республиканской, является правой, консервативной. Следовательно, различия в их программах ничтожны, а противоречия порой сводятся к личному антагонизму.

Коалиция Эджевит — Эрбакан. В конце ноября 1973 года президент Фахри Корутюрк вновь поручил Б. Эджевиту формирование правительства. После недавней неудачи Эджевит решил поставить условие: если ему не удастся создать коалицию, он составит правительство меньшинства из членов Народно-республиканской партии. В качестве альтернативы он предложил новые выборы.

В этой ситуации президент Ф. Корутюрк обратился к лидерам всех политических партий с призывом к национальному согласию. Он заявил, что, если две сильнейшие организации Турции — Народно-республиканская партия и Партия справедливости — не договорятся между собой, будет создано правительство национального единства из представителей всех политических группировок. Возможность создания коалиции правых сил, так же как создание левого правительства меньшинства или объявление новых выборов, он исключил.

Позиция президента была рассчитана на то, чтобы оказать давление на лидеров политических партий, заставить их пойти на взаимные уступки, «договориться» между собой.

Вторая попытка Эджевита сформировать коалиционное правительство, так же как и первая, провалилась, С. Демирель был склонен пойти навстречу, но при условии, что правительство возглавит человек, не принадлежащий ни к одной из договаривающихся партий. Переговоры Эджевита с Эрбаканом также не продвигались вперед, поскольку лидер Партии национального спасения тянул время, рассчитывая получить достаточное число голосов на выборах в органы территориального самоуправления и тем укрепить свои позиции. Действительность не оправдала его надежд: на выборах в местные органы власти 9 декабря 1973 года Н. Эрбакан потерпел поражение. Итоги выборов показали рост популярности левых сил. Народно-республиканская партия получила на этих выборах 37,4% голосов (во время парламентских выборов она имела 33,3%). Несколько укрепила свои позиции Партия справедливости — 32% голосов вместо 29,8%. Партия же национального спасения утратила голоса — 5,8% вместо 11,8%. Популярность Демократической партии тоже снизилась: она получила на выборах в органы самоуправления 10,8% голосов вместо 11,9%.

15 декабря 1973 года президент Ф. Корутюрк поручил сформировать кабинет независимому сенатору Найму Талу. Талу должен был создать правительство национального единства и подготовить новые выборы на основе изменившегося положения о выборах. В своей речи по радио Ф. Корутюрк заявил, что это «последний шанс турецкой демократии». Желая оказать давление на политических деятелей, президент созвал совещание с участием начальника Генерального штаба и командующих родами войск. Тем не менее согласие между лидерами политических партий достигнуто не было, и правительство Н. Талу просуществовало лишь с апреля по октябрь. Тогда по инициативе Эрбакана начались переговоры между ним и Б. Эджевитом. 14 января 1974 года соглашение было заключено, покладистость Эрбакана, по-видимому, объясняется его беспокойством по поводу падения популярности его партии. В последние годы все чаще слышались голоса, требующие роспуска этой организации как религиозной и не соответствующей конституции. Президент снова поручил Б. Эджевиту формирование коалиционного правительства, и оно было сформировано в январе 1974 года. В него вошли 18 представителей Народно-республиканской партии и 7 членов Партии национального спасения. Н. Эрбакан стал заместителем премьер-министра. Новый кабинет состоял в основном из молодых политиков, которые, за исключением Б. Эджевита и министра национальной обороны Хасана Эсата Ишыка, впервые вошли в правительство.

Программа коалиционного правительства. 1 февраля 1974 года на совместном заседании обеих палат Б. Эджевит выступил с программой нового правительства. Эта программа в основном исходила из принципов Народно-республиканской партии, изложенных в ходе предвыборной кампании, с учетом некоторых требований Партии национального спасения.

Прежде всего Б. Эджевит заявил о «ликвидации каких-либо помех свободному выражению мнений и убеждений», о всеобщей амнистии и «абсолютной свободе печати».

Экономическая политика, как сказал Б. Эджевит, будет исходить из принципов социальной справедливости. «Правительство уделит особое внимание установлению здорового, справедливого и динамичного равновесия между доходами граждан и ценами на товары широкого истребления».

Снижался возрастной ценз при выборах в национальное собрание. Активное избирательное право получили граждане, достигшие восемнадцати лет, за исключением учащихся лицеев.

Лидерам политических партий во время избирательных кампаний разрешалось выступать по радио и телевидению.

Была обещана справедливая налоговая система.

В области сельского хозяйства правительство обещало особое внимание уделять интенсификации производства, развитию кооперации в деревне, а кроме того, реорганизовать кредитную систему. Благодаря всему этому повысятся доходы крестьян.

По словам Б. Эджевита, правительство будет стремиться к равномерной индустриализации всех районов страны. Особое развитие получат тяжелая и оборонная промышленность при одновременном укреплении мелких и средних предприятий, а также ремесленного производства. Для финансирования этих начинаний будет создан Промышленный банк.

Будут поощряться иностранные капиталовложения, особенно в тех случаях, когда они будут способствовать внедрению современной техники и повышению темпов индустриализации.

Правительство возьмет на себя контроль над земельными ресурсами. За счет государственного и кооперативного импорта будет достигнута стабилизация цен на дефицитные товары.

Предполагалось, что турецкий экспорт получит новые рынки. Особое внимание будет уделено развитию торговых и экономических отношений со странами Ближнего Востока, Африки и Азии. «Основные соглашения, связывающие Турцию со странами ЕЭС, останутся в силе, но в целях создания более выгодных условий для Турции будут пересмотрены дополнительные протоколы к ним».

Программа предусматривала также ввести в начальных и средних школах преподавание этики; сделать обучение в высших учебных заведениях бесплатным; обеспечить студентов новыми общежитиями, интернатами, а также стипендиями и ссудами.

Правительство пообещало начать строительство мечетей там, «где в них есть потребность», и оказать помощь в деле подготовки низшего духовенства.

Получит поддержку жилищное строительство, в особенности строительство дешевых квартир. Будут отводиться участки под индивидуальные застройки.

Особое внимание будет обращено на строительство дорог и транспортных средств, модернизацию и расширение железнодорожных путей, развитие морского транспорта, строительство кораблей и аэропортов.

Премьер-министр обещал также ликвидировать неудовлетворительное санитарное состояние городов и поселков, усилить санитарно-гигиенический контроль над продовольствием, установить повсеместно систему социального обеспечения на случай болезней, создать систему охраны труда в сельском хозяйстве и на лесоразработках, ввести пособия в случае безработицы.

Не ограничиваясь участием в системах коллективной безопасности, Турция будет проводить собственную национальную политику, направленную на безопасность страны. Государство будет осуществлять постоянный надзор над военным снаряжением и оборудованием, а также над расположенными на территории страны базами и оборонительными сооружениями.

Правительство намерено проводить миролюбивую внешнюю политику. «Особое внимание будет обращаться на отношения с союзниками, соседями, а также с теми странами, с которыми Турция связана узами традиций, истории и морали». Турецкое правительство поддержит всякие усилия, направленные на обеспечение мира и безопасности. В вопросе о ближневосточном конфликте Турция стоит за проведение в жизнь резолюции Совета Безопасности от 22 ноября 1967 года.

«Что касается проблемы Кипра, то турецкое правительство является сторонником создания федерации, которая обеспечит турецкому населению равноправное положение и сделает возможным мирное сотрудничество обеих национальных групп в деле управления страной».

Выступление премьер-министра вызвало в парламенте длительную и бурную дискуссию. Имели место всякого рода демонстрации и даже инциденты непарламентского характера. С. Демирель обрушился на идею либерализации внутренней политики. Он выразил возмущение тем обстоятельством, что правительство не предусмотрело никаких мер «для борьбы с подрывными действиями, инспирируемыми международным коммунизмом». Лидеры правореакционных партий, опасаясь, как и Демирель, усиления левых партий и группировок, выступили против правительства Эджевита, против решения о всеобщей амнистии и освобождении политических заключенных. По их словам, это явилось бы «подарком для анархии».

7 февраля состоялось голосование вотума доверия правительству. За правительственную программу проголосовало 235 депутатов, против — 136. Двое воздержались, 77 человек не приняли участия в голосовании. Таким образом, если бы в голосовании приняло участие национальное собрание в полном составе (450 депутатов), большинство составило бы всего десять голосов.

Выводы и перспективы. Какие выводы можно сделать на основе общего анализа программы партии Эджевита и реального соотношения политических сил в парламенте?

Bo-первых, заранее было ясно, что коалиция Народно-республиканской партии и Партии национального спасения, не основанная на общих идеях, встретит над своем пути немало трудностей. Притом и формальное большинство, которое она получила в парламенте, сравнительно невелико. Если же учесть существующую в Турции политическую практику (нарушение депутатами партийной дисциплины, переход из одной партии в другую без потери мандата), положение выглядит еще более сложным. Это стало ясно уже в середине мая. До время голосования по вопросу об амнистии политическим заключенным часть депутатов от Партии национального спасения голосовала против. Правительственный проект был отклонен большинством в семь голосов.

Проблема амнистии, обострившаяся в связи с тем, что количество политических заключенных неимоверно возросло, ждала своего разрешения. 25 декабря 1973 года в Анкаре закончился судебный процесс по делу так называемой революционной молодежи. Процесс тянулся почти два года. Перед военным трибуналом предстало 257 человек, в большинстве студенты. Их обвиняли в создании нелегальной группировки или в сотрудничестве с ней, в организации покушений и вооруженных нападений, убийствах и угонах самолетов. 151 человек, признанные виновными, были приговорены к тюремному заключению сроком от 5 до 20 лет. 84 человека были оправданы. Остальных, чьи преступления не ограничивались перечисленными выше, решили судить отдельно.

Выступая на пресс-конференции 21 мая 1974 года, Б. Эджевит сказал: «Проблема состоит не только в том, что парламент отклонил наше предложение об амнистии политическим заключенным. В конце концов мы можем согласиться с тем, что нынешнее положение не благоприятствует их освобождению. Как партия мы будем бороться за демократизацию страны. Но с точки зрения коалиции этот вопрос имеет другой аспект».

Б. Эджевит обратил внимание на деятельность право-экстремистских организаций, затрудняющих всякое продвижение вперед.

Амнистия без освобождения политических заключенных, по мнению Эджевита, должна отрицательно сказаться на отношениях Турции с иностранными государствами, тем более что чрезвычайное положение, сохранявшееся все предшествующие годы, уже достаточно эти отношения ухудшило. В связи с этим Эджевит высказал сомнение в прочности коалиции, от которой зависит судьба правительства.

Голосование проекта закона об амнистии показало, что аналогичные трудности могут возникнуть также при реализации других пунктов межпартийного протокола и программы коалиционного правительства. На этот раз правительственный кризис был предотвращен: проблема Кипра и обострившиеся отношения с Грецией переключили внимание политиков на внешнеполитические вопросы и разрядили внутреннее напряжение.

Предложенная Б. Эджевитом программа реформ имела ограниченный характер. Это либеральные реформы, основанные на некоторых принципах социал-демократии и приспособленные к трудным социально-экономическим условиям Турции. По сравнению с программами других турецких политических партий ее следует признать левой, хотя и далекой от прогрессивной демократии.

Все буржуазные политические партии, существовавшие до сих пор в Турции, стояли на позициях антикоммунизма. Подобным образом высказывались и Эджевит и Эрбакан. Тем не менее их отличают друг от друга как тактические установки, так и отношение к социальным реформам, имеющим целью оздоровление национальной экономики и улучшение положения эксплуатируемых классов. В целом программа Б. Эджевита была более либеральной, чем все программы буржуазных партий, существовавшие в Турции после второй мировой войны. Она предусматривала планирование на научной основе всех сторон жизни; участие государства в разработке недр и использовании естественных богатств, в модернизации сельского хозяйства; улучшение социально-бытовых условий трудящихся, помощь безработным, поддержку кооперативного сектора.

При сохранении прежних принципов и установок нечто новое появилось и во внешней политике, некоторые вопросы получили иную оценку. Так, было заявлено о необходимости более тщательного контроля над военными базами, расположенными на турецкой территории, а также о расширении национальных вооруженных сил развитии национальной военной промышленности. Что касается Кипра, то Эджевит предложил конкретное решение вопроса о достижении равноправия двух национальных групп. Он высказался за федерацию. Надо сказать, что турецкая дипломатия прежде не употребляла этот термин в связи с Кипром. Большое внимание в программе правительства Эджевита уделялось расширению торговых и экономических отношений со странами Ближнего Востока, Азии и Африки. По поводу некоторых принципов участия Турции в ЕЭС предполагалось провести дополнительные дискуссии.

В программу Б. Эджевита вошли новые пункты, внесенные скорее всего Н. Эрбаканом и касающиеся религии. Новое отношение к исламу было отступлением от принципов Ататюрка. Даже во внешней политике была взята установка на добрососедство с теми странами, с которыми «Турцию связывают узы истории, традиции и морали», то есть с мусульманскими государствами, некогда входившими в состав Османской империи. Все эти мероприятия, поднимавшие престиж ислама, шли вразрез с принципами, провозглашенными конституцией Турецкой Республики, и с доктринами Кемаля Ататюрка.

Коалиционное правительство пришло к власти в тот период, когда в стране сложилась исключительно тяжелая экономическая и общественно-политическая ситуация. Инфляция, связанная как с охватившим весь мир энергетическим кризисом, так и с нехваткой товаров на внутреннем рынке, с напряженным внутриполитическим положением и с ростом безработицы, усилившейся в связи с тем, что западные страны ввели ограничения на въезд турецких рабочих, приобретала все более грозные размеры.

По вине лидеров Партии национального спасения правительству не удалось добиться амнистии политическим заключенным. Однако поражение в этом вопросе не подорвало авторитета Б. Эджевита. Напротив, у него появились новые сторонники. Интеллигенция левого толка убедилась, что Эджевит держит слово, данное избирателям. В этих условиях новые выборы в парламент, если бы они были объявлены, принесли бы Народно-республиканской партии победу. Вот почему политические противники Б. Эджевита старались оттянуть выборы, им надо было накопить материал, необходимый для того, чтобы обвинить правительство в невыполнении обещаний.

Немало важнейших проблем еще ждет своего решения в парламенте: обещанный закон о свободе взглядов и убеждений, об активном избирательном праве для лиц, достигших восемнадцати лет, об ограничениях для крупных иностранных монополий, о национализации природных богатств и др.

Первые мероприятия правительства Б. Эджевита. Одним из первых решений правительства Эджевита был отказ от заключенного правительством Н. Эрима соглашения с США о ликвидации плантаций мака в Турции. Выплаченная американцами компенсация, по мнению турецкого правительства и общественности, не покрыла всех понесенных страной убытков. Выращивание других сельскохозяйственных культур, заменивших мак, оказалось экономически невыгодным. Решение Эджевита встретило всеобщее одобрение, тем более что помимо экономического оно имело и политический аспект: тур. кам импонировала смелость правительства, решившегося порвать соглашение с союзником, играющим важную роль в НАТО и содержащим военные базы на территории их страны.

В июле 1974 года, через три года после роспуска Рабочей партии Турции, возникла легальная Социалистическая рабочая партия Турции. Программа этой партии включала требование национализации основных секторов экономики, выход Турции из агрессивных блоков НАТО и СЕНТО, а также из ЕЭС. Руководство партии. заявило, что оно поддержит все усилия Эджевита, направленные на демократизацию политической жизни страны.

Дальнейший рост популярности правительства Эджевита будет зависеть от того, как оно решит кипрскую проблему и как выйдет из конфликта с Грецией по поводу Эгейского моря.

Добрососедское сотрудничество. В предвыборных манифестах различных турецких политических партий главное внимание уделялось внутренним проблемам. Основным объектом нападок были турецкие левые силы во главе с Б. Эджевитом. О внешней политике говорилось немного и не предлагалось ничего нового. Одобрялось участие Турции в НАТО, выражалось сочувствие борьбе за разрядку напряженности в Европе и удовлетворение по поводу американо-советских переговоров; в отношении ближневосточной проблемы поддерживались решения Совета Безопасности ООН. Партия справедливости, как и остальные правые партии, подчеркивала свою враждебность коммунизму, однако проявляла лояльность по отношению к странам социалистического содружества.

На последних выборах Исмет-паша не играл сколько-нибудь важной роли. Пошатнувшееся здоровье и преклонный возраст сделали невозможным его участие в политической жизни. Тем не менее его доктрина, которую он настойчиво проповедовал в последние годы, стала одним из основных принципов турецкой внешней политики. Ее можно выразить следующим образом: «Средние и малые государства должны делать все, чтобы не создавать антагонизма между сверхдержавами — СССР и США».

В мире нет другого политического деятеля, который мог бы сравниться с Исмет-пашой по продолжительности пребывания на высших постах в государстве. В год пятидесятилетия Турецкой Республики он отпраздновал и пятидесятилетие своей деятельности. Он не был ни идеологом, ни теоретиком, но был способным и дельным практиком.

Во время ближневосточного кризиса Исмет-паша выступал за проведение в жизнь решений Совета Безопасности ООН. Но Турция, по его мнению, должна была сохранять нейтралитет в этом районе, чего ему не могли простить арабские государства. Нейтральная позиция Турции на Ближнем Востоке не означает, что Турция должна держаться в стороне от событий в Европе. Исмет-паша высказывался за пребывание Турции в составе НАТО.

Ближайший соратник Исмет-паши — Б. Эджевит, несомненно, повлиял на формирование его доктрины. И, наоборот, опытный политический деятель Исмет-паша во многом определил политическое кредо своего молодого соратника. В результате их позиции в основном совпадают. Много трудностей стояло на пути к установлению добрососедских отношений между Турцией и Ираком: курдская проблема, различия в социально-экономическом устройстве обеих стран и другие. Однако эти трудности удалось преодолеть, и благодаря установившемуся между этими странами экономическому сотрудничеству дружеские отношения приобрели довольно прочную основу. 27 августа 1973 года между Турцией и Ираком было подписано соглашение о строительстве нефтепровода от Киркука до Дёртйола, расположенного на берегу Средиземного моря. Протяженность нефтепровода составит 1100 километров, из них 675 километров — на турецкой территории, мощность — 25 миллионов тонн нефти в год, с 1983 года — 38 миллионов тонн.

Отношения Турции с Сирией можно охарактеризовать как благополучные, хотя и прохладные. Для этого есть много причин, которые, однако, со временем могут быть устранены.

Турецкие политические деятели придерживаются линии на углубление и расширение добрососедских отношений с социалистическими странами. На этом пути встречается немало трудностей, обусловленных и различиями в социальном строе, и принадлежностью Турции к НАТО, и многими другими причинами.

Отношения Турции с ее могущественным соседом — Советским Союзом — обе стороны оценивают как благоприятные. Экономическое сотрудничество между этими странами успешно развивается. Турция получила от СССР большой кредит на капитальное строительство советские специалисты строят в Турции крупные промышленные объекты, имеющие большое значение в деле индустриализации этой отсталой страны.

Урегулированы спорные вопросы между Турцией и НРБ. Укрепление добрососедских отношений между этими странами выражается, в частности, во взаимных визитах на высшем уровне. Премьер-министр С. Демирель во главе турецкой правительственной делегации вел переговоры в Софии, а премьер-министр Болгарии и Первый секретарь БКП Тодор Живков был тепло встречен в Турции. В июле 1973 года Болгарию посетил министр иностранных дел Турции Халюк Байюлькен. Совместное турецко-болгарское коммюнике подтвердило стремление обеих стран к урегулированию всех проблем в духе дружбы и взаимопонимания. Было, например, принято решение о совместной борьбе против контрабандной перевозки товаров через турецко-болгарскую границу. Благополучно реализуется соглашение 1968 года о репатриации в Турцию болгарских граждан турецкого происхождения. Таким образом, эта проблема, омрачавшая болгаро-турецкие отношения, в настоящее время утратила свою остроту. Расширяющееся сотрудничество между Турцией и Болгарией становится все более многосторонним.

Проблема нефти. Обострившийся в капиталистических странах экономический и энергетический кризис пагубно отразился на отношениях между Турцией и Грецией. К 1974 году давнишние недоверие и неприязнь между этими странами особенно усилились. Пример Великобритании и Норвегии, успешно ведущих совместную добычу нефти со дна моря, подействовал заразительно. Стало ясно, что имеет смысл обследовать и другие водные бассейны. И действительно, вскоре без особого труда и материальных затрат было установлено, что на дне Эгейского моря должны находиться большие запасы нефти.

В сентябре 1973 года греческое правительство «черных полковников» поручило одной американской фирме монтаж нефтедобывающего оборудования в районе острова Тасос, в северной части Эгейского моря, вблизи от побережья Турции. Правительство Эджевита решило опередить греков. За короткий срок было роздано более десятка концессий различным фирмам на бурение дна Эгейского моря в том же районе, где предполагали вести бурение греки, а также к западу от греческих островов Лесбос и Хиос. При этом соблюдалась лишь неприкосновенность десятикилометровой водной полосы, окружающей эти острова.

Мероприятия турецкого правительства вызвали возмущение полковников, желавших превратить Эгейское море в «греческое озеро» со всеми вытекающими из этого последствиями в смысле международного права. В марте 1974 года греческое правительство направило Турции ноту протеста. Эджевит отклонил греческую ноту как необоснованную. После этого над Эгейским морем, изображая учения, совершили полет два турецких военных самолета. В Афинах создалась напряженная обстановка. По сообщениям газет, об этих «учениях» не было известно ни руководству НАТО, ни греческому правительству. В знак протеста греки отказались принять участие в военно-морских маневрах НАТО.

Количество нефти в районе Эгейского моря еще не определено, а спор об ее эксплуатации обострил застарелые турецко-греческие противоречия. Возникла новая сложная проблема — раздел континентального шельфа Эгейского моря. Дело в том, что многие острова в этой акватории принадлежат Греции. Часть из них примыкает к турецким территориальным водам. Особо важное значение в стратегическом отношении и с точки зрения добычи нефти имеет остров Кипр, расположенный в непосредственной близости от берегов Турции.

Начиная с осени 1973 года напряженность в этом районе нарастала. Печать обеих стран, разжигая националистические страсти, вела психологическую подготовку к вооруженному столкновению. Греческие газеты, например, опубликовали постановление о затемнении в городах в связи с возможностью налетов турецкой авиации. В Стамбуле проходили антигреческие демонстрации студентов, требовавших, чтобы правительство Б. Эджевита не шло ни на какие уступки. Таким образом, противоречия между членами НАТО в юго-восточном районе в этот период достигли большой остроты, и руководство НАТО вынуждено было вмешаться. Была достигнута некоторая разрядка. Вопрос о нефти в Эгейском море перешел на рассмотрение Международного суда ООН в Гааге. Однако вскоре вопрос о разделе шельфа отошел на время на второй план в связи с вооруженным путчем 15 июля 1974 года на Кипре. В Греции произошел переворот. Хунта пала. Что же касается вопроса о шельфе, то он остался открытым. Греция настаивала на расширении полосы территориальных вод с 6 до 12 миль — в этом случае весь бассейн Эгейского моря оказался бы в ее юрисдикции, а Измир и другие турецкие порты были бы отрезаны от Средиземного и Эгейского морей греческими территориальными водами и Турции пришлось бы отказаться от эксплуатации богатств, находящихся на дне Эгейского моря.

Кабинеты Сади Ирмака и Сулеймана Демиреля. После многочисленных попыток создания новой коалиции, предпринимавшихся Б. Эджевитом, а затем С. Демирелем, президент утвердил состав временного кабинета во главе с премьер-министром Сади Ирмаком. Министром иностранных дел был назначен Меслих Эсенбель. По словам С. Ирмака, кабинет представлял собой группу «кемалистов и идеалистов», а по мнению политических обозревателей — группу технократов.

13 февраля 1975 года руководители турецкой общины на Кипре объявили оккупированную турецкими войсками северную часть острова государством турок-киприотов под названием «Турецкое федеративное государство Кипра». Это решение от имени своего правительства поддержал С. Ирмак. Сепаратистские акции турок на Кипре подверглись осуждению мирового общественного мнения.

Весной 1975 года правительство С. Ирмака уступило свое место коалиции правых. Во главе нового правительства «националистического, фронта» стал С. Демирель.

Снова турецкую политику возглавила Партия справедливости, на этот раз в союзе с Партией национального спасения. Министр иностранных дел нового правительства сенатор И. С. Чаглаянгиль сразу активно включился в дипломатическую борьбу. Он начал переговоры с правительством Греции по кипрской проблеме и о разделе континентального шельфа Эгейского моря. В июне 1975 года правительство С. Демиреля обратилось с нотой к правительству США. Турки предлагали начать переговоры по поводу американских военных баз в Турции.

Итак, Турецкая Республика вступила во второе пятидесятилетие. Завоевания минувшего периода, среди которых прежде всего следует назвать реформы Ататюрка, создали предпосылки для прогрессивного развития страны. Великолепная природа Турции, богатства ее недр, пробуждение в народе духовных сил и дальнейшее развитие общественного движения, успехи в развитии промышленности, попытки реформировать сельское хозяйство, которые, несомненно, будут предприниматься и впредь, успехи в области туризма — все это обещает в будущем расцвет этой прекрасной страны и ее гордого, трудолюбивого народа.

Е. И. Уразова

Послесловие

Книга польского дипломата С. Пиотровского адресована самому широкому кругу читателей. По форме это как бы арабески, где изложение событий настоящего и прошлого перемежается дорожными впечатлениями и встречами, зарисовками анатолийского ландшафта. Непредубежденным и доброжелательным взглядом всматривается автор в жизнь турецких городов и деревень, сочувственно и с добрым юмором показывает нелегкую долю большинства их обитателей. Чтобы понять сегодняшнюю Турцию, он обращается к истории борьбы турецкого народа за национальную независимость и создание республики, к личности выдающегося вожди и реформатора Турции Кемаля Ататюрка, к судьбе его наследия. С. Пиотровский не сгущает красок, и тем не менее ему удается передать большую остроту экономических, политических и идеологических противоречий в турецком обществе.

Книга С. Пиотровского посвящена не только Турции, но и полякам в этой стране, истории польско-турецких связей, сравнительно мало освещенных в нашей литературе. Несмотря на свою краткость, очерк о трех волнах польской эмиграции (конец XVIII века, 30-е и 60-е годы XIX века) в Османскую империю дает читателю представление об одной из наиболее драматических страниц истории польского народа. В то же время рассказ о развитии политических контактов и торгово-экономических связей в последнее десятилетие между Польской Народной Республикой и Турцией во многих отношениях интересен и поучителен как пример успешного и полнокровного сотрудничества двух стран с различными социально-политическими системами и идеологией.

Книга С. Пиотровского была написана в середине 70-х годов, но она не утратила своей актуальности и сейчас именно потому, что в ней показаны важнейшие пружины политической жизни Турции, главные проблемы страны, остающиеся нерешенными: преодоление экономической и культурной отсталости, использование богатого и разнообразного потенциала для развития производительных сил общества. Взгляды С. Пиотровского на многие историко-культурные явления и социально-экономические процессы, происходящие в Турции, в целом сходны со взглядами советских туркологов. Можно, в частности, указать на определенную перекличку в выводах и взаимодополняемость в фактах, упоминающихся в книге С. Пиотровского и в опубликованной недавно работе Д. Е. Еремеева «На стыке Азии и Европы» (М., 1980).

Изложение внутриполитических событий в книге обрывается рассказом о том, как к власти пришла коалиция правых партий, объединившихся под лозунгом борьбы с пресловутой «коммунистической угрозой» в так называемый «националистический фронт», Правительство, сформированное в марте 1975 года С. Демирелем, откровенно встало на защиту интересов помещиков и буржуазии, развязав руки реакционным силам. Был отменен с таким трудом принятый в 1973 году закон о земельной и сельскохозяйственной реформе. В экономической политике было допущено немало серьезных просчетов.

В середине 70-х годов экономику капиталистического мира поразил глубокий кризис, который распространился и на многие развивающиеся страны. Выявились наиболее слабые и уязвимые места и в турецкой экономике: неразвитость ее промышленности, неразработанность собственных сырьевых ресурсов, общая слабость источников внутреннего накопления, в частности тех, с которыми связано пополнение валютных резервов страны.

Турция, импортирующая основную часть потребляемой ею нефти, чтобы обеспечить свои энергетические потребности, в условиях роста цен на нефть на мировом рынке должна была затрачивать для этого почти всю свою экспортную выручку. Положение осложнилось еще и тем, что в связи с сокращением производства в странах Западной Европы уменьшились переводы рабочих-эмигрантов, благодаря которым раньше Турции удавалось заделывать бреши в своем платежном балансе. Сократилась и помощь Запада. Введение в начале 1975 года американского эмбарго на военные поставки Турции в связи с ее интервенцией на Кипр вызвало рост военных расходов. В этой ситуации правительство «националистического фронта» под давлением частного капитала и по совету своих западных кредиторов решилось на такой авантюристический шаг, как открытие турецкому капиталу свободного доступа к мировому денежному рынку. С 1975 по 1977 год с этого рынка в турецкую экономику поступило 4,6 миллиарда долларов краткосрочных кредитов на сугубо коммерческих условиях. Как и следовало ожидать, слабому турецкому капиталу оказались не под силу быстрая производственная реализация и своевременный возврат этих средств. Уже в 1977 году под угрозой банкротства Турция была вынуждена обратиться к своим кредиторам с просьбой отсрочить погашение долгов. В то же время экономические трудности, связанные с нехваткой валюты и другими причинами, продолжали увеличиваться. Снизились годовые темпы экономического роста, в особенности в промышленном секторе. Невыполненными оказались многие позиции третьего пятилетнего плана (1973–1977).

Углубление экономических трудностей, в особенности кризис платежеспособности, позволило оппозиционной Народно-республиканской партии выступить с аргументированной критикой правительства «националистического фронта». К тому времени сама Народно-республиканская партия существенно обновила свою программу, перейдя на платформу социал-демократии (в 1978 году она была принята в Социалистический Интернационал) и обещая в случае прихода к власти осуществить радикальные социально-экономические преобразования. Это позволило ей в июне 1977 года одержать победу на досрочных выборах в парламент. Однако из-за противодействия реакционных сил Б. Эджевит смог сформировать свое правительство лишь в первых числах января 1978 года. Но и это правительство не было однопартийным: несколько постов в нем было отдано Партии доверия, Демократической партии, а также «независимым». Программа нового правительства содержала ряд важных позитивных положений. В ней предусматривались проведение аграрной реформы и развитие кооперации в деревне, меры по укреплению платежного баланса и перестройке внешнеэкономических связей в интересах «всей нации». Важное место в программе правительства отводилось внешнеполитическим проблемам. Правительство обещало проводить курс, направленный на разрядку напряженности, укрепление мира во всем мире, внести свой вклад в дело сдерживания гонки вооружений, развивать дружественные связи со всеми странами, независимо от их социально-политического строя, «заботиться о создании атмосферы доверия с соседями», уделяя особое внимание тому, чтобы участие Турции в блоках не было «фактором беспокойства для стран региона». Эта программа, свидетельствовавшая о том, что правительство Б. Эджевита намерено, проводить более независимый внешнеполитический курс, не понравилась Вашингтону и НАТО.

Правительство Б. Эджевита оставалось у власти 21 месяц, однако внутренние и внешние реакционные круги приложили все усилия, чтобы его прогрессивные намерения не осуществились. В первую очередь давление было оказано на экономическом фронте. Пытаясь стабилизировать экономику страны, правительство на год отложило выполнение четвертого пятилетнего плана, однако со своей задачей оно не справилось ни в 1978-м, ни в 1979 году.

Напомним читателю, что за предыдущие полтора десятилетия Турецкая Республика добилась определенных успехов в развитии промышленности и из аграрной превратилась в аграрно-индустриальную страну. Этому в немалой степени способствовало ее экономическое сотрудничество с социалистическими странами, в особенности с Советским Союзом. Процесс индустриализации был форсирован за счет роста государственного сектора. И вот теперь турецкая экономика забуксовала. Прирост ее национального продукта в 1978 году вместо намеченных 6,1% составил 3,5%, а в 1979 году — 2,5% и таким образом сравнялся с темпом роста населения. Улучшить положение могло лишь последовательное проведение в жизнь мероприятии, обещанных правительством, но здесь оно проявило нерешительность. Мешало и отсутствие единства взглядов между сторонниками Б. Эджевита и представителями других партий, входивших в коалиционное правительство.

Западные кредиторы Турции, воспользовавшись тяжелой для нее ситуацией, навязывают ей свои рекомендации по широкому кругу вопросов экономической политики, направляя развитие страны нужное им русло. Неоколониализм в Турции действует через посредство международных финансовых организаций, таких, как Международный валютный фонд (МВФ), Международный банк реконструкции и развития и другие. Особенно усилилась в последние годы роль МВФ, ставшего фактически экономическим советником и финансовым куратором турецких властей. Под его давлением правительство осуществило ряд мероприятий, которые привели к еще большей экономической и социальной нестабильности в стране, что, в свою очередь, позволило империализму продолжать свое вмешательство и диктат. Так, правительство Б. Эджевита по требованию МВФ неоднократно девальвировало лиру, снизив ее курс по отношению к западным валютам более чем вдвое. Эта мера, направленная якобы на стимулирование роста валютной выручки от экспорта. Фактически имела своим следствием дальнейшее повышение цен. Масштабы инфляции в Турции показывает движение индекса оптовых иен: с 1961 по 1970 год оно составляло 5,9% в среднем за год с 1971 по 1978 год — 23,3, в том числе в 1978 году — 52,6, а в 1979 и в 1980 годах — почти 100%. Подобный рост цен в Турции ранее наблюдался лишь во время мировых войн. От растущей дороговизны особенно пострадали малоимущие слои общества. Для рабочих и служащих, заработная плата которых при правительстве Б. Эджевита оставалась фактически замороженной, она означала прямое падение их и без того низкого жизненного уровня. Неустойчивым слоям мелкой и средней буржуазии она принесла огромные трудности в ведении хозяйства, а для многих стала причиной разорения. Позиции же крупного капитала, а также действующих в стране иностранных монополий укрепились. МВФ потребовал от турецких властей также сократить государственные капиталовложения в экономику, предоставить льготы частному капиталу, в первую очередь иностранному. Публично оспаривая эти требования, правительство Б. Эджевита тем не менее вынуждено было направить в июле 1979 года МВФ «гарантийное письмо» с перечнем мероприятий, которые оно обязывалось осуществить в целях «стабилизации турецкой экономики». В этом перечне значилось: сокращение денежной эмиссии за счет уменьшения дотаций предприятиям государственного сектора, проведение налоговой реформы; проведение периодической девальвации курса лиры и другие. Все это напоминало события столетней давности, когда Управление Оттоманского долга установило свой финансовый контроль над султанской Турцией.

«Гарантийное письмо» правительства Б. Эджевита, подкрепленное конкретными действиями, а главное, революция в Иране, нанесшая удар по позициям империализма на Ближнем и Среднем Востоке и повысившая стратегическое значение Турции, сделали западных кредиторов более сговорчивыми. Уже в 1978 году США были вынуждены отменить эмбарго на военные поставки Турции, хотя она фактически осталась на прежних позициях в кипрском вопросе. Долги Турции были консолидированы, сроки их погашения отодвинуты на первую половину 80-х годов. Турция получила новые западные кредиты. Внешняя задолженность страны теперь превышает 20 миллиардов долларов.

Таким образом, политика правительства Б. Эджевита привела к увеличению экономических трудностей в стране, усилению ее зависимости от империализма, падению жизненного уровня трудящихся города и деревни. Большинство турецкого крестьянства продолжало влачить жалкое существование. Оно оставалось без земли, а в результате внедрения в капиталистические хозяйства тракторов и другой техники — без работы. Повышение закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию не устранило недовольства среди зажиточных и средних слоев крестьянства. Особенно их хозяйства пострадали из-за нехватки горючего и запасных частей для импортной сельскохозяйственной техники, а также из-за резкого повышения цен на промышленные товары.

Отвернулась от правительства Б. Эджевита и торгово-промышленная буржуазия, так как оно не сумело сдержать инфляцию, помочь частному сектору преодолеть валютные трудности и не допустить падения производства.

Кроме того, в результате попустительства властей реакционным и фашиствующим организациям удалось еще более активизировать; свою деятельность. Огромных масштабов достиг терроризм, жертвами которого стали в первую очередь участники прогрессивных организаций, демократическая интеллигенция и студенчество. В декабре: 1978 года ультраправая, фашистская Партия национального движения при активном участии турецких маоистов спровоцировала в оружейное столкновение между религиозными группировками в Кахраманмараше, во время которого погибло 111 человек и свыше тысячи было ранено. Это событие послужило для властей поводом, чтобы в очередной разввести чрезвычайное положение, которое сначала было объявлено в южных и юго-восточных вилайетах, а за тем распространено на другие районы. В 1979 году чрезвычайным; положением были охвачены 19 вилайетов (из 67), а также крупнейшие города — Стамбул и Анкара, где террористические акты стала повседневным явлением.

Участь правительства Б. Эджевита, оказавшегося неспособным справиться с задачами внутренней и внешней политики, была решена.

Частичные выборы в сенат и довыборы в национальную палату парламента в октябре 1979 года обеспечили в нем перевес сил оппозиции. Правда, ни одна из правых партий не получила большинства в парламенте. Тем не менее при их поддержке и согласии формирование однопартийного правительства взяла на себя Партия справедливости во главе с С. Демирелем. Программа нового правительства, сформированного 8 ноября 1979 года, не оставляла сомнений в том, что оно намерено продолжать линию, направленную на тесный экономический и военно-политический союз с Западом, поддерживать крупный частный капитал. Программа правительства С. Демиреля — это манифест правых проимпериалистических сил, несмотря на традиционное упоминание в ней о приверженности заветам Кемаля Ататюрка, принципам социальной справедливости и демократии.

Это правительство заявляло, что во внутренней политике оно будет опираться на «чрезвычайное положение» и «суды государственной безопасности». В программе говорилось о необходимости всесторонне поддерживать частный и использовать иностранный капитал, устраняя препятствия, замедляющие его приток.

Правительственная программа, пропитанная духом антикоммунизма и национализма, подчеркивала, что ответственность «за укрепление моральных сил общества» должны взять на себя религиозные деятели. Им она предусматривала всемерную помощь, в том числе возможность использовать радио и телевидение.

Вразрез с принципом лаицизма, завещанным Кемалем Ататюрком, который не жалел сил для борьбы с религиозным фанатизмом и мракобесием, шли и другие положения правительственной программы, касавшиеся вопросов религии. Среди них — обещание устранить недостатки в подготовке кадров духовенства, чтобы «возможно скорее укомплектовать мечети, не имеющие штатного персонала», ускорить строительство мечетей в деревнях, где их нет, разработать учебные программы преподавания религиозных дисциплин в общеобразовательных школах. В то же время в программе ничего не говорилось о мерах по борьбе с неграмотностью, о строительстве школ, которых, как известно, нет по крайней мере в трети турецких деревень.

Хотя во внешнеполитической части программы и было сказано, что «Турция заинтересована в том, чтобы жить в мире со своим» соседями», в глаза бросались заверения в верности НАТО и союзническим отношениям с США. В начале 1980 года были устранены многие спорные вопросы в турецко-американских отношениях. Между Турцией и США было подписано соглашение «О сотрудничестве в области совместной обороны». Оно предусматривало предоставление США 126 военных баз на турецкой территории сроком на пять лет; раньше эти базы использовались на основе так называемого временного статуса. Со своей стороны, Вашингтон обещал оказать Турции помощь, которая только в 1980 г. составляет 450 миллионов долларов. Это соглашение не только противоречит национальным интересам Турции и ущемляет ее суверенитет, но и может послужить причиной осложнения ее отношений с соседними странами, так как США намерены использовать свои военные базы против национально-освободительной борьбы в странах Ближнего и Среднего Востока, а также против социалистических стран. Именно такую оценку этому соглашению дали прогрессивные организации и демократическая общественность Турции.

Правительство С. Демиреля стало ревностным преемником соглашений, заключенных Б. Эджевитом с МВФ. Миссия фонда посетила Турцию в конце 1979 года. Правительство согласовало с нею бюджет на 1980/81 финансовый год. В соответствии с рекомендациями МВФ в начале 11980 года была проведена очередная девальвация лиры, осуществлено новое значительное повышение цен на продукцию предприятий государственного сектора, началось увольнение с этих предприятий рабочих и служащих. И все это — под предлогом укрепления рентабельности. На самом деле шаги правительства свидетельствовали о его намерениях ослабить турецкий этатизм в угоду частному, и в первую очередь иностранному, капиталу. Проявлением этого курса являлось также сокращение бюджетных ассигнований на государственные капиталовложения. Зато увеличились военные расходы.

В результате этих мер еще более усилилась безработица, дороговизна, обострились классовые противоречия. Факты подтвердили, что правительство С. Демиреля единственный выход из тяжелого-экономического и социального кризиса видело в усилении репрессий против трудящихся, подавлении всяческого недовольства. С новой силой начались расправы с прогрессивными организациями и партиями. В начале 1980 года (в который раз!) за «проведение коммунистической пропаганды» была привлечена к чрезвычайному суду Бехидже Боран, известная общественная деятельница, генеральный председатель Рабочей партии Турции.

Итак, на рубеже 80-х годов Турецкая Республика вступила в очень трудную полосу существования. Силы внутренней и внешне» реакции объединились, чтобы любой ценой сдержать объективный процесс развития и демократизации страны. А официальная пропаганда в союзе со служителями культа предлагает народу уповать на Аллаха!

Однако наступление реакции преграждают крепнущие прогрессивные силы страны, в том числе и ее рабочий класс. С. Пиотровский в своей книге неоднократно отмечает, что ряды рабочих класса в Турции ширятся, растут его организованность и активность, его влияние на политическую жизнь страны. Этот исторический процесс продолжался и во второй половине 70-х годов Численность рабочих и служащих к началу 80-х годов составляет 5 миллионов человек, большинство их объединено в профсоюзы активно участвует в забастовках, демонстрациях и митингах.

Традиционными стали массовые первомайские демонстрации в крупнейших городах и промышленных центрах. Они проходили даже в 1979 году вопреки запретам властей и закону о чрезвычайном положении. Растет количество забастовок на предприятиях, многие из них носят исключительно упорный характер. Так, восемь месяцев длилась забастовка металлургов, занятых на частных предприятиях завершившаяся их победой.

Выступления турецких трудящихся проходят не только под экономическими, но и под политическими лозунгами. В марте 1978 года трудящиеся провели забастовку в знак протеста против фашистского террора. Ширится движение за мир, демократию, против размещения на турецкой территории американских военных баз, за выход Турции из НАТО, за свободу деятельности для Коммунистической партии Турции — одной из немногих компартий мира, находящихся под запретом.

Массовыми выступлениями трудящихся был отмечен 1980 год. В феврале турецкий пролетариат впервые применил такую форму борьбы, как захват предприятия. Это произошло на текстильных фабриках в Измире, принадлежащих объединению «Тариш». Для подавления борьбы рабочих правительство вынуждено было использовать военные части. 200 человек было арестовано, что также вызвало митинги протеста по всей стране.

Со всей очевидностью выявившаяся к середине 1980 года неспособность властей решать стоящие перед страной проблемы, их попустительство террористам, потворство религиозным фанатикам привели к еще большему углублению социально-экономического и политического кризиса, сделали неуправляемым процесс дестабилизации. В сложившейся обстановке под угрозой оказались не только интересы господствующих классов Турции, но и устремления НАТО. На политическую арену вновь вступила армия. В результате переворота 12 сентября 1980 года власть перешла в руки военных, которые приступили к осуществлению программы восстановления порядка, объявили о подготовке новой конституции. Временно упразднен парламент, распущено прежнее правительство, запрещена деятельность всех общественных организаций и политических партий. Характерно, что теперь, как и раньше, вмешательство военных проходит под знаком защиты основных принципов Турецкой Республики, выдвинутых ее основателем Кемалем Ататюрком.

В названии книги С. Пиотровского заложен большой смысл. Очевидно, что и сейчас в турецкой действительности продолжают доминировать «тени», которые даже сгущаются. Мы разделяем чувства дружбы и искренней симпатии к турецкому народу, которые высказывает автор, его надежды на то, что Турция рано или поздно выйдет на путь социального и экономического прогресса и подлинной национальной независимости.

Е. И. Уразова

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

МОСКВА 1981

91(Иб) П32

STANISLAW PIOTROWSKI

TURECKIE BLASKI I CIENIE Tureckie blaski i cienie

LUDOWA SPOLDZIELNIA WYDAWNICZA

WARSZAWA, 1975

Редакционная коллегия

К. В. МАЛАХОВСКИЙ (председатель), Л. Б. АЛАЕВ, А. Б. ДАВИДСОН, Н. Б. ЗУБКОВ, Г. Г. КОТОВСКИЙ, Р. Г. ЛАНДА, Н. А. СИМОНИЯ

Сокращенный перевод с польского Д. С. ГАЛЬПЕРИНОЙ

Ответственный редактор и автор примечаний и послесловия Е. И. УРАЗОВА

Пер. с польск. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1981.

239 с. с ил. («Рассказы о странах Востока»).

© Ludowa Spoldzielnia Wydawnicza. Warszawa, 1975.

© Перевод, примечания и послесловие: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1981.

Утверждено к печати редколлегией серии «Рассказы о странах Востока»

Редактор Р. Г. Стороженко

Художник Л. С. Эрман

Художественный редактор Э. Л. Эрман

Технический редактор В. П. Стуковнина

Корректор Л. С. Кузнецова

ИБ № 14242

Сдано в набор 19.08.80. Подписано к печати 10.02.81. Формат 84х108^1/32. Бумага типографская № 2. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл. п. л. 12,6. Усл. кр.-отт. 13,23. Уч.-изд. л. 12,92. Тираж 15000 экз. Изд. № 4773. Зак. № 575.

Главная редакция восточной литературы издательства «Наука» Москва К-45, ул. Жданова, 12/1

3-я типография издательства «Наука» Москва Б 143, Открытое шоссе, 28

Content

Станислав Пиотровский
Свет и тени Турции

От автора

1. Из Варшавы в Анкару

2. Мустафа Кемаль-паша Ататюрк

3. Наследники Кемаля

4. Противоречия, контрасты, парадоксы

5. Где расположена современная Турция?

6. Турецкая деревня

7. У подножия Чанкая

8. Женщины не имеют равных прав с мужчинами

9. Город, расположенный в двух частях света

10. Польская деревня

11. На путях истории

12. Современные польско-турецкие отношения

13. Юбилейный год

Е. И. Уразова Послесловие