Джейми Макгвайр

Аполлония

Посвящается всем, кто сдерживал меня в детстве, опровергал, заставлял плакать или чувствовать себя никудышной, смотрел на меня сверху вниз или думал, что из меня ничего не выйдет.

Посвящается всем тем людям, которые уверяли меня, что, повзрослев, я перестану тратить время на бессмысленные фантазии.

И моему отцу, покойному Даррелу Макгвайру, за то, что передал мне свою упрямую гордость и бунтарскую натуру.

Посвящается всем, кто говорил, что наша жизнь всегда имеет цель, а трудности преподают нам некий урок.

Спасибо вам за то, что дали мне мотив усердно работать и в итоге преуспеть.

Все то, что убивает меня,

Помогает чувствовать себя живым.

Из песни группы «One Republic» «Считая звезды»

Jamie McGuire

APOLONIA

Copyright © 2014 by Jamie McGuire

All rights reserved

© Т. Голубева, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

Глава 1

Они убили меня, но я ожила. Лежала на полу отеля, мои длинные черные волосы пропитывались кровью, а я думала, что вот он – конец, но ошиблась.

Я очнулась в госпитале, одна, без лучшей подруги Сидни и без родителей. Их принесли в жертву первыми, и тогда убийцы действовали более основательно. До меня же добрались, окончательно опьянев и обдолбавшись, а потому сильно не старались – по крайней мере, так утверждается в полицейском отчете.

Но я-то знаю правду.

Через пять месяцев после гибели Сидни и родителей мне пришлось уехать в милый старый город Хелена в штате Индиана, за четыре штата от моего дома. Из жертвы убийц я превратилась в первокурсницу Кемптонского технологического института.

Стоя перед зеркалом в комнате студенческого общежития, обнаженная, я провела пальцами по своим слишком длинным волосам. Последние два года я постоянно теряла в весе. Все чувства притупились, душа словно онемела после того, как я умерла. У меня больше не было причин радоваться, что-то праздновать, и еда стала похожа на скучную обязанность, а не на источник удовольствия.

Под моими ногами лежало дешевое белое полотенце, готовое принять на себя темные пряди, которые я стала состригать: сначала – над одним ухом, потом постепенно перешла к другому. У меня были густые и блестящие волосы, единственное, по словам отца, что досталось мне от матери.

Ножницы срезали все, кроме полоски шириной в четыре-пять дюймов на макушке. Я провела ладонью по голове. Приятные ощущения. С боков и отчасти на затылке я побрила голову, а пряди, оставшиеся наверху, спадали почти до подбородка. Выглядела новая прическа отвратительно. Но она освобождала.

Мне понравилось ощущение свободы.

В институте все равно не слишком многие меня замечали, а теперь если и обратят внимание, то не узнают. Семнадцать дюймов сияющих черных волос, которые всего несколько минут назад спадали до середины спины, лежали на полу. И каждая прядь была когда-то пропитана моей кровью. Всякий раз, когда я смотрела на свои волосы в зеркале или прикасалась к ним, в памяти всплывала одна и та же картина. И неважно, сколько шампуня я выливала на голову, – он не мог смыть ту ночь.

Желая убедиться, что действую не опрометчиво, я долго ждала, но терпение лопнуло.

Я приняла душ, чтобы смыть колючие обрезки волос с кожи, и вышла в комнату, посмотрела в зеркало. Вид был немного пугающий, но с каждой секундой отражение казалось все менее отвратительным. Я надела любимую черную куртку с капюшоном поверх поношенной футболки от Курта Кобейна, втиснулась в узкие серые джинсы и, прежде чем схватить рюкзак, повернула на полный оборот маленькую серьгу с крошечным бриллиантом в правой ноздре. Еще раз оглянулась на зеркало, восхитилась отсутствием запятнанных волос и позволила себе подумать о том, что, будь моя мать жива, она бы снова умерла, увидев меня вот такой.

Как и на первом курсе, я раз в неделю посещала геобиологию и астробиологию; курс читал знаменитый астробиолог доктор А. Байрон Зорба. Вернее, это студенты называли его доктором Зорба. Но поскольку он был наставником моего отца, когда тот еще учился здесь, а позже стал другом семьи, я всегда звала профессора доктором Зетом.

По неизвестным мне причинам папа и доктор Зет долгие годы поддерживали отношения, и мой отец частенько советовался с профессором. Когда доктор Зет навещал нас, я с большим удовольствием слушала за ужином рассказы о его экспедициях и исследованиях. Я, будучи дочерью двух идеалистичных ученых, не только не вписывалась в компанию других детей, но даже и не испытывала желания налаживать с ними отношения. Пока большинство сверстников играли в пожарных или супергероев, я в игрушечной лаборатории зарабатывала Нобелевскую премию. Куклы и мальчики вызывали во мне скуку, уверена, что и последние со мной скучали. Я могла без конца говорить о телескопе Кека, в то время как большинство детей едва умели написать собственное имя, а моим героем был доктор Байрон Зорба.

После похорон моих родителей доктор Зет заявил, что я должна учиться в Кемптоне, хочу я того или нет, и сам написал за меня заявление о приеме. Он также позаботился о том, чтобы все мое наследство было должным образом и как можно быстрее переведено в фонд колледжа.

А перед первым семестром доктор Зет предложил мне должность своего помощника по исследованиям. Моим родителям, жившим на жалованье ученых, вечно не хватало денег на оплату счетов. Я же надеялась, что зарплата помощника слегка увеличит скудный стипендиальный фонд и обеспечит деньгами на ежедневные расходы, которые этот фонд не покрывал.

Доктор Зет совсем недавно вернулся из летней научной экспедиции в Антарктику и все еще в восторге приплясывал от своей находки – камня размером двенадцать на пятнадцать дюймов и весом в двадцать семь фунтов. На меня возлагалась обязанность записывать все данные и приводить их в порядок. Должна признать, этот камень не произвел на меня впечатления, и энтузиазм доктора Зета казался мне непонятным.

Я вошла в лекционный зал и зажмурилась от яркого солнечного света, бившего в многочисленные узкие окна на противоположной стене. Стол доктора Зета, маленький и заваленный бумагами, стоял на возвышении в центре зала, окружали его уходящие вверх ряды крошечных парт с ужасно неудобными сиденьями.

Я влилась в цепочку студентов, что поднимались по ступеням аудитории и выбирали, куда бы сесть; я шаркала ногами, медленно продвигаясь вперед.

– Эй! – прозвучал над ухом знакомый голос.

Я отклонилась, взглянула на лицо и направилась к той части аудитории, что примыкала к стене без окон. По совершенно необъяснимым причинам с первых дней учебы Бенджи Рейнолдс преследовал меня, как охотничий пес. Я надеялась, что моя новая прическа перепугает его. Он был маменькиным сынком и к тому же слишком хорош собой и слишком счастлив, чтобы обращать внимание на такую, как я.

– Хорошо провела лето? – спросил он с широкой улыбкой.

Не сомневаюсь, что уж он-то провел лето отлично. Глядя на золотистый загар, я представила, как Бенджи с мая по август лежит у бассейна или гуляет по пляжу рядом с загородным домом ценой во множество миллионов долларов, каким, похоже, владели его родители.

– Нет.

– Но ты хотя бы попыталась?

– Нет.

Меня уже раздражал поток студентов, слишком долго выбиравших место.

– Привет, Бенджи!

Стефани Беккер поднялась со своего места. Невысокая, с изумительной фигуркой, она крутила локон длинных светлых волос и таращилась на Бенджи с наиглупейшим видом. Она наклонила голову к плечу, и глаза у нее затуманились, когда Бенджи завертел головой, соображая, кто его окликает.

– Привет, – ответил он, уделив Стефани лишь секунду, и снова обратился ко мне: – Я надеялся, что ты будешь слушать этот курс.

Его карие глаза засияли.

Он был прекрасно сложен, у него был красивый волевой подбородок, но у меня не получалось увидеть в нем что-то, кроме… ну, кроме Бенджи.

Наконец, в десятом ряду, я шагнула в сторону от прохода и уселась за ту же самую парту, где сидела в прошлом году. В предыдущем семестре я слушала в этом зале нескольких профессоров и привязалась к своему месту.

Бенджи устроился рядом, и я зло уставилась на него.

– Я ведь могу здесь сесть, да? – спросил он.

– Нет.

Бенджи засмеялся. Зубы у него были слишком ровные, осанка – слишком безупречная.

– Ты такая забавная. А уж волосы… ого! – воскликнул он, пытаясь найти не очень обидное определение.

Я ждала, когда же он выразит отвращение, но он только улыбнулся:

– Совершенно необычно, дико и интересно. Как и ты сама.

– Спасибо, – откликнулась я, возмущенная тем, что он вынудил меня на любезность.

Бенджи снял куртку, открыв безупречно отглаженную белую рубашку из дорогой ткани. Закатай он хотя бы рукава до локтя, я могла бы его простить, так ведь нет! Манжеты застегнуты на все пуговки.

– Ты могла бы и наголо побриться – и все равно осталась бы прекрасной, – сообщил Бенджи.

– Я об этом подумаю.

Бенджи хихикнул и окинул взглядом аудиторию. Любая девушка в Кемптоне ухватилась бы за малейший шанс назначить ему свидание. Но не я. И не потому, что Бенджи непривлекателен, наоборот. Мы и другие курсы слушали вместе, и он был одним из лучших студентов в Кемптоне. Он даже не скучный, иногда смешил меня. Наверное, я просто ждала чего-то… другого.

Доктор Зет закопался в бумагах на столе, и я этому порадовалась. Аудитория уже почти заполнилась, а мне не хотелось привлекать к себе внимание, вздумай профессор меня поприветствовать. Он очень добр, но его уж слишком волновала жизнь как таковая, я же отличалась мрачным состоянием духа. Но только я расслабилась, откинувшись на спинку сиденья, как профессор поднял голову.

– Рори! Я тебя едва узнал. Только что послал тебе электронное письмо. Получила?

Все разом повернулись посмотреть, к кому обращается профессор.

– Нет. – Я сползла вниз по сиденью.

Доктор Зет, невысокий и пухлый, с кольцом серебряных волос, обрамляющих голову, и с такой же седой растрепанной бородой, выжидающе смотрел на меня.

Я сжала губы и наклонилась к сумке, чтобы достать ноутбук. Профессор, судя по всему, не собирался отставать от меня. Компьютер заработал, и я открыла почту.

Мой кивок не удовлетворил доктора Зета. Он вытаращил глаза и энергично затряс головой, поощряя меня к продолжению.

Я открыла сообщение от профессора с пометкой «СРОЧНО». В письме строка за строкой бежали данные, которые профессор за выходные извлек из своего невыразительного камня. Просмотрев их, я снова кивнула.

На этот раз профессор угомонился:

– Вечером поговорим об этом.

Меня кольнуло легкое чувство вины. Разочарование в глазах профессора было слишком очевидным, но ведь это просто камень! Даже с учетом того, что его состав неизвестен земной науке, то есть он прилетел откуда-то из Вселенной. Инопланетный камень. Если бы мы до сих пор считали, что Земля плоская, и ничего не знали об окружающем мире, я бы поняла волнение доктора Зета, но при сегодняшних достижениях науки все казалось… скучным.

Однако доктор Зет легко приходил в волнение, был человеком азартным и иной раз даже склонен к драматичности. И полученное мной сообщение заканчивалось словами: «Полная секретность!»

Хранить тайны я умела. Сплетни меня не интересовали. Набирать данные на клавиатуре мне совсем не сложно. А вот выслушивать непрерывные восторги профессора об особенностях камня, да еще до трех утра, а потом пытаться сосредоточиться на лекции в восемь… это уж слишком.

– Сайрус! – произнес доктор Зет достаточно громко, чтобы привлечь мое внимание. – Мы можем поговорить о твоей просьбе стать моим помощником после этой лекции.

«Какого черта? Это я – его помощница!»

Я проследила за взглядом доктора Зета и увидела пару светло-карих глаз, окруженных оливковой кожей. Мужской пол меня не интересовал, и потому я очень удивилась мурашкам, вдруг побежавшим по коже. Впрочем, они не имели значения. Я уже ненавидела этого человека.

Сайрус сидел в первом ряду, напротив доктора Зета. И был таким обыкновенным… Рубашка в красно-синюю клетку, с закатанными до локтя рукавами, свободные желтовато-коричневые штаны. Я не видела его обувь, но сразу представила пару глупых ботинок для пеших прогулок. Одежда придавала парню небрежный вид, но это казалось… притворным, деланым. Да и сам он выглядел слегка искусственным – движение, выражение лица, – как будто отчаянно старался не выделяться из толпы. Я была не в силах оторвать взгляд от его затылка, отмечала каждую прядь темных волос, восхищалась им и одновременно желала ему помереть на месте.

– Итак, добрый день! – начал доктор Зет. – Я доктор А. Байрон Зорба, и вы начинаете слушать курс геобиологии и астробиологии… с… э-э… лабораторными работами. Но они будут проходить в другом месте… э-э… позже, – добавил он. – Вам придется записаться на лабораторный курс, отдельно от курса лекций. Если не хотите, поговорите об этом в администрации. Итак. Здесь и в лаборатории вы станете изучать с помощью микроскопа органические вещества – камни и прочие образцы окружающей среды. Вы будете делать вытяжки из этих образцов и, что куда более важно, истолковывать и интерпретировать их. Кроме того, мы воссоздадим древнюю среду, чтобы понять, как данные образцы связаны с жизнью.

– Да ужжж, – прошипел Бенджи.

– Вообще-то, совсем неплохо. Не будь ребенком, – парировала я как можно тише, пока профессор разъяснял правила работ и программу курса.

– А я все так же бегаю по утрам, – сообщил Бенджи. – Ты тоже могла бы со мной пробежаться.

– Я не бегаю.

– Но это ведь очень полезно. Тебе стоит попробовать.

– Я не собираюсь вскакивать на рассвете и носиться, пока не перестану мерзнуть. Это не полезно. Это глупо.

Бенджи только улыбнулся; мой ответ его позабавил.

– Простите, профессор, – заговорил Сайрус, поднимая авторучку. – С кем мне следует поговорить…

Я не расслышала вопроса. Прежде ни за что не обратила бы внимания на легкий британский акцент и безупречную грамматику говорившего, но в этот день они показались мне раздражающими и высокомерными.

Мало того что Сайрус был высок, смугл и хорош собой, так еще и по мере продолжения курса доказал, что он самый преданный и старательный ученик доктора Зета.

Доктор Зет ответил на вопрос Сайруса, помолчал. А потом спросил:

– Могу ли я поинтересоваться… откуда вы родом?

– Простите? – недоуменно откликнулся Сайрус.

– Мне просто интересно… вы, случайно, не египтянин?

Не знаю, какое выражение лица было в этот момент у Сайруса, наверняка он улыбнулся, потому что доктор Зет вдруг хлопнул в ладоши и тоже расплылся в улыбке.

Потом доктор Зет похлопал Сайруса по плечу и несколько раз покачал пальцем из стороны в сторону.

– Нам нужно о многом поговорить. Подойдите ко мне после занятий.

– Ох, черт, это уж слишком, – проворчала я себе под нос.

Профессор увлекался Египтом. И я подумала, что именно происхождение Сайруса вызвало восторг доктора Зета, но оказалось, это совсем не так. Сайрус так и не ответил на вопросы доктора Зета, зато задал не меньше десятка собственных. Он оказался весьма любопытен, и не могу не признать, что его вопросы были своего рода произведениями искусства.

Доктор ответил на некоторые, после чего минут десять читал лекцию, потом продиктовал список литературы и отпустил всех минут на двадцать раньше положенного.

Студенты переглядывались, не зная, что делать, пока я не начала складывать вещи. Это вызвало цепную реакцию, аудитория зашумела, студенты закрывали ноутбуки и засовывали их в сумки, собираясь уходить.

Когда аудитория опустела, Сайрус подошел к возвышению, и они с профессором тихо заговорили о чем-то, постоянно кивая и изредка улыбаясь.

«Ох, черт, нет…»

Я встала, схватила рюкзак, спустилась и остановилась рядом с Сайрусом.

– Сайрус только что вернулся, он провел лето на Мали, – с улыбкой сообщил мне доктор Зет.

– Вот как? – ледяным тоном произнесла я. – У тебя там родственники?

– Нет, – невыразительно ответил Сайрус.

Он не снизошел до объяснений, я же таращилась на него, пока он не сконфузился и не отвел взгляд. Это был мой любимый фокус, я его часто использовала.

– Сайрус занимался исследованием племени догонов. Очень интересно, – сказал доктор Зет. – Он станет третьим членом нашей группы.

– Что? – воскликнула я гораздо громче, чем хотела, и достаточно высоко, чтобы смутиться.

Сайрус кивнул нам обоим и ушел.

– Вы решили меня заменить? – Мое сердце бешено колотилось.

Работа помощника была связана с моими собственными исследованиями. Если Сайрус отберет мое место, он лишит меня большего, чем зарплата. А искать что-то новое уже поздно.

– Разумеется, нет! Ты же видела данные, которые я тебе прислал. Просто у тебя не останется времени ни на что другое, если я не возьму еще кого-то в команду.

– Я и сама могу справиться, – возразила я, хотя и испытала облегчение. – Вы же знаете, я не уезжаю на каникулы. И не против работы на выходных.

Доктор Зет улыбнулся:

– Рори, я знаю, что ты согласна работать по выходным, но тебе ведь просто приходится это делать.

Он вышел из аудитории, оставив меня со странными фигурками и артефактами. Все это не имело смысла. Доктор Зет всегда был очень аккуратен и осторожен. И я даже представить не могла, что он бы пригласил на работу кого-то, кому не мог бы полностью доверить свою драгоценную лабораторию. Что-то в Сайрусе вызывало у меня странные чувства, хотя он и не выглядел опасным или недостойным доверия. И если профессор счел возможным взять его третьим в команду, ему следовало упомянуть об этом раньше. Я видела только одно объяснение тому, что узнала новость в последний момент: профессор действительно предполагал меня заменить. Более того, столь поспешное приглашение в лабораторию нового студента было нехарактерным для профессора. И тревожным.

Мой взгляд блуждал от одного артефакта к другому. Я не могу потерять место ассистента доктора Зорбы. От него слишком многое зависело.

В аудитории потемнело, я взглянула на окна. В небе клубились темные облака. В это время года они скорее принесут холод, чем грозу. Задул ветер, и с огромных дубов полетели листья. Я достала из кармана куртки тюбик помады, провела им по губам. Я любила осень до той ночи, когда умерла. А теперь она казалась мне зловещей.

Стиснув зубы, я подняла рюкзак и забросила его за плечо. Я не потеряю место ассистента доктора Зета. Сайрус может взять свои умные и тщательно выстроенные вопросы и засунуть себе в задницу.

Глава 2

«Вода? Есть. Булочка? Имеется…»

Похититель должности, еще более красивый в очках в черной оправе, сидел за столом слева от меня, трудясь изо всех сил.

Я вздохнула.

Мы провели в подвале Фицджеральд-билдинг уже два часа и не обменялись ни словом. Скучный камень лежал в стеклянном футляре по другую сторону от Сайруса, Сайрус, не отрываясь от микроскопа, заносил данные в компьютер.

Я скривилась. У меня не получалось одновременно изучать объект через микроскоп и набирать текст на клавиатуре. «И ладно. Научусь».

Лишь один раз я поймала на себе взгляд Сайруса. Но его золотистые глаза тут же вернулись к объективу микроскопа, и я решила, что мне почудилось. По крайней мере, он не видел, как я сама с десяток раз косилась на него.

Мои ногти постукивали по клавиатуре компьютера. «Надо их подстричь сегодня же. Все равно же не делаю маникюр».

Я отгрызла очередную заусеницу и выплюнула ее на цементный пол, потом куснула свой жалкий ужин. Крошки от булочки посыпались на стол. А Сайрус ничего не ел, даже глотка кофе не сделал за все время.

Думая лишь о том, как добиться совершенства, вместо того чтобы сосредоточиться на цифрах, я рисковала потерять место. Я рассердилась на себя и застучала по клавишам ноутбука так, словно лабораторию охватило пламенем и мне необходимо закончить работу, чтобы выжить.

В полночь Сайрус сложил вещи, не сказав ни слова, вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

– Да! – закричала я в воздух и вскинула вверх кулаки.

Еще денек, и я его побью. Я собиралась задержаться на час, а на следующий день сообщить доктору Зету, что работала дольше, чем Просторные Штаны.

Потом вдруг я осознала, что без постукивания клавиш компьютера Сайруса в лаборатории стало слишком тихо, а торчать в подвале одной как-то неприятно. Но это не имело значения. Я проработаю на час дольше Сайруса. Час – вполне приличное время для отчета.

В час ночи я зевнула, с треском размяла пальцы и сложила вещи. В здании имелись и лифт, и простая лестница, что было мне по душе. К лифтам я относилась с предубеждением, в особенности по ночам и тем более когда была одна. Именно в лифте я столкнулась со своими убийцами.

Я спустилась по лестнице, проскочила через стеклянные входные двери и заметила группу студентов, шедших куда-то, потом еще одну… Оглядевшись, обнаружила еще немало студентов, все они направлялись в ту же сторону. Чувствуя себя леммингом, я присоединилась к толпе.

Группа привела меня к старому зданию, отстоявшему от кампуса на пять кварталов, потом – вниз по лестнице, через дверь. Звуки и запахи внутри ошеломляли. Я попала на грандиозную пьянку с девицами из женских клубов и умниками из «мозговых центров». Перебравшись на восток, в Кемптон, я все два года избегала разного рода сборищ, вечеринок, собраний, незаконных боев, да и вообще людей. И тем не менее я была здесь, без какой-либо причины вдыхала плотный дым, наступила во что-то липкое и позволяла оглушать себя группе «Топ-40».

Я развернулась на пятках и пнула дверь ногой, намереваясь уйти, – и дверь врезалась точнехонько в нос Бенджи Рейнолдса.

– Господи! – заорал он, хватаясь за лицо и сгибаясь пополам.

Между его пальцами сочилась кровь.

– Проклятье, Бенджи! – Я схватила его за рукав и потащила через комнату.

В дальнем конце подвального зала выстроилась очередь – верный признак того, что поблизости находится туалетная комната или угол с бочками. В общем, я бесцеремонно протащила Бенджи мимо жаждущих облегчиться.

Увидев дверь вместо бочонка, я радостно выдохнула:

– Слава богу!

– За что? – гнусаво поинтересовался Бенджи.

Он зажимал нос пальцами, закинув голову. Но не стал сопротивляться, когда я втащила его внутрь.

– Эй! – завизжала какая-то девица. – Не лезьте без очереди!

– Да пошла ты, – бросила я, захлопывая дверь у нее перед носом.

Я выдернула из коробки на стене несколько бумажных полотенец и протянула их Бенджи. Он вытер руки, я же промокала его нос салфетками.

– Спасибо, Рори, – прогнусавил Бенджи.

Я вздохнула:

– Не стоит благодарности. Это ведь я тебя ударила.

– Ты не виновата. Я слишком торопился. Я шел сюда, увидел тебя и…

– Бенджи! – Я закрыла глаза и покачала головой. – Не надо.

Он кивнул, смутившись.

Я смочила водой еще одно полотенце и стерла кровь с рук Бенджи, а он все еще зажимал нос, задрав подбородок к потолку. Бенджи был на голову выше меня, так что мне пришлось приподняться на цыпочки, чтобы прижать салфетку к его носу.

Кто-то заколотил в дверь.

– Погоди минуту, задница! – закричала я.

Робкая улыбка Бенджи выглядела до отвращения очаровательной. Его короткие рыжевато-каштановые волосы рассыпались по сторонам, а миндалевидные карие глаза скрывались за такими длинными ресницами, что любая женщина заплатила бы за подобные кучу денег. Одни только зубы и сильный подбородок могли бы завоевать стаю прелестных юных леди. Но я была не милой и не леди и даже вообразить не могла причину, по которой Бенджи меня так упорно преследовал.

Противно это признавать, но, возможно, я даже слегка привязалась к Бенджи. Но он был таким симпатичным… Слишком симпатичным. А я не хотела симпатичного. Я вообще никого не хотела.

– Ладно, порядок, – сообщила я, когда кровь остановилась.

Но рубашка и щеки Бенджи все еще были покрыты красными пятнами.

– Я провожу тебя домой.

– Это я должен тебя провожать.

– Я не истекаю кровью.

В дверь снова заколотили, и я открыла ее. Девицы ворвались в туалетную – и попятились, наткнувшись на мой бешеный взгляд, а я потащила Бенджи наружу.

– Отличный вечерок, – улыбнулся Бенджи, когда мы вышли на улицу и направились к студенческому городку.

– Наверное.

– Тебе следует бегать со мной по утрам.

– А тебе пока не следует бегать. Нос, возможно, сломан. Можно разок и проспать.

Бенджи хихикнул, отвергая мой совет.

– Извини, что из-за меня пропустила вечеринку.

– Я собиралась уйти, помнишь?

– А я подумал: как странно, что ты вообще туда пришла.

– Почему?

Бенджи засмеялся:

– Потому что ты никогда не ходишь на вечеринки.

– А… да.

Я украдкой посмотрела на Бенджи. Он выглядел ужасно глупо – весь в крови и с улыбкой. Уголки моих губ невольно поползли вверх.

– Эй, да ты никак улыбнулась?

Я поспешно сделала строгое лицо.

Бенджи сунул руки в карманы:

– Я должен это отметить.

– Уже отметил.

Мы дошли до мужского общежития имени Чарльза Л. Чарльстона, обычно именуемого просто «У Чарли». Здесь когда-то жили чопорные, занудные, поглощенные учебой будущие инженеры, но это было еще до нашего рождения. А теперь общежитие набито веселыми умниками вроде Бенджи.

Бенджи придирчиво осмотрел бумажное полотенце, прежде чем еще раз вытереть нос и выбросить бумагу в мусорную корзину в десяти футах от него. Ком попал точно в цель. Бенджи посмотрел на меня с горделивой улыбкой.

– Спокойной ночи, Бенджи. Приложи к носу лед.

– Обязательно. А ты… ты уверена, что тебя не нужно провожать?..

– Уверена. Позаботься о себе.

Я развернулась, собираясь уйти, но не вышло – Бенджи схватил меня за руку. Инстинктивно я вцепилась в его запястье свободной рукой и дернула, перебрасывая Бенджи через плечо, – он грохнулся о землю. И громко хрюкнул – от удара из его легких вылетел весь воздух.

– Ох, чтоб тебя! Прости! – воскликнула я, отчасти смущенная, а отчасти обозлившись из-за того, что мне снова приходилось быть с ним милой.

Бенджи застонал.

– Ты… ты ушибся?

Мне стало ужасно неловко. И вообще-то, хотелось поскорее уйти, не интересуясь дальнейшим. Это было бы куда легче, чем стоять здесь, протягивая руки к Бенджи, – я просто не знала, как до него дотронуться, чем помочь.

– Я, конечно, знаю, что ты особа непредсказуемая, но ты все равно не устаешь меня удивлять. Где такому научилась?

– Не твое дело. Встать можешь?

– Чтобы ты снова на меня напала?

Я сделала большие глаза и помогла ему подняться:

– Я на тебя не нападала. Я защищалась.

Бенджи засмеялся и ткнул себя в грудь:

– От меня?

Мне не нравилось, как он смотрел на меня: весело и кокетливо, по-особенному, то есть так, как не стоило смотреть.

– Ты просто задница. Мне стало совсем плохо, но ты меня рассмешила.

Я пошла было прочь, но Бенджи снова схватил мою ладонь.

Я оглянулась, посмотрела на свою руку:

– Ты кто, самоубийца?

– Видимо, да, – ответил Бенджи и отпустил меня. – Давай-ка посидим минутку.

– Слишком холодно. Я иду домой.

– Значит, я пойду с тобой.

– Бенджи! – Я разочарованно вздохнула. – Нет! Я могу сама о себе позаботиться.

– Это я понял.

– Ты бесишь меня! И прежде чем спросишь, поясняю: не в хорошем смысле.

Бенджи сел на вторую ступеньку перед входом и похлопал по ней:

– Ты сломала мне нос. Можешь уделить пять минут сочувствия в качестве компенсации?

– Это что, попытка пробудить во мне чувство вины?

– Да.

Я села рядом и сложила руки на груди.

Бенджи улыбнулся:

– Тебе действительно холодно?

– Нет.

– Ты проголодалась? Могли бы забежать в «Макдоналдс».

Я скривилась и отодвинулась от Бенджи:

– Ты и вправду самоубийца! Каждый раз, когда там перекусываешь, ты на шаг приближаешься к сердечному приступу.

– И что? Это же вкусно!

– Я не голодна.

Мы просидели несколько минут в неловком молчании. По крайней мере, для меня оно было неловким. Но Бенджи выглядел довольным.

– Ну… думаю, мне лучше уйти. – Я поднялась.

Бенджи тоже встал:

– Ты так и не сказала, почему явилась на ту вечеринку.

– Мне просто нужно было куда-то выбраться, – ответила я. – Иногда со мной такое случается.

– Тебе следовало бы сходить в спортзал. Это хороший способ выпустить пар. И крепкому сну благоприятствует.

– Спортзал, – невыразительно произнесла я.

Бенджи засмеялся:

– Да. Ты попробуй разок, пойдем со мной. Если не полегчает, значит больше не пойдешь.

Я подумала пару мгновений.

– Может быть.

Бенджи покачал головой и развел окровавленными руками.

– Приму за обещание.

Я оставила его перед общежитием «У Чарли», чувствуя, как он смотрит мне вслед. Но оглядываться не стала. Если вести себя уж слишком мило, может создаться неправильное впечатление – например, что я хочу подружиться или, в случае с Бенджи, даже больше. Так что я милой и вежливой не была. Во всяком случае, старалась не быть. Но иногда прежняя я прорывалась на поверхность.

Дорога домой оказалась холодной и одинокой. Возможно, за те двадцать минут, что Бенджи торчал рядом со мной, я успела привыкнуть к компании. Но этого-то я не хотела. Я открыла ключом-картой дверь в свое общежитие и вошла в коридор, проклиная Бенджи – пробудил во мне то, что я не желала будить.

Я, как обычно, направилась к лестнице, но по дороге мне все же пришлось пройти мимо лифта. В памяти вспыхнули глаза матери. Морщинка между ее бровями и странное выражение глаз – за миг до смерти. Отец всегда говорил, что она была несгибаемой. Такой она оставалась, даже испуская последний вздох. В ее глазах было так много печали… из-за того, что она оказалась не в силах спасти меня, из-за долгой жизни, которой, как она считала, я лишаюсь… Она совсем не думала о себе в последние мгновения, взглядом просила у меня прощения, и я сквозь грязную тряпку, которой был завязан мой рот, произнесла это прощение. Вот только себя не могла простить.

Замок на двери комнаты щелкнул, и только в этот момент я осознала, что не заметила, как поднялась по лестнице на два этажа. Мои мысли были далеко, и я совершенно не замечала, куда иду. Это меня обеспокоило. Я толкнула тяжелую деревянную дверь, закрыла ее за собой и прислонилась к ней спиной. Потянулась к выключателю, включила и сразу выключила свет, заперла замок и направилась к кровати, бросив сумку на потрепанный двухместный диванчик на другом конце комнаты.

Не раздеваясь, я упала на кровать, лицом в подушку. Из горла вырвался стон, достаточно громкий, чтобы его услышала моя соседка Элли, стервозная красотка. Она с удовольствием твердила мне, что моя идиотская музыка звучит слишком громко, моя одежда слишком темная, а моя общественная жизнь – просто тоска. Но это было нормально, я гордилась тем фактом, что не слушаю примитивных песенок или не позволяю всем таращиться на мою грудь, надевая джемпер с глубоким вырезом, и что я не какая-нибудь неопрятная шлюха. Ладно, звучит грубовато, согласна. Но за четыре семестра в Кемптоне Элли успела завести связь по крайней мере с тремя преподавателями… и не только с ними, если верить ее хвастовству.

Я повернулась на бок, надеясь заснуть раньше, чем нахлынут ужасные воспоминания. Но вместо того чтобы спать или вспоминать, я уставилась на полоску света, что виднелась под дверью комнаты. И вскинула голову. Две темные полосы отчасти закрывали свет.

Ноги.

Мои мускулы напряглись, застыли – и одновременно словно вспыхнули огнем. Неважно, какой силы страх визжал в каждой моей клетке, меня тянула к себе опасность. Мне необходимо столкнуться с ней лицом к лицу, так же как в тот последний раз. И прежде чем здравый смысл успел вступить в свои права, одна моя рука уже отпирала замок, а другая – поворачивала ручку двери. Дверь распахнулась так быстро, что воздух из коридора ударил мне в лицо.

– Сайрус?.. – прошептала я, слишком потрясенная, чтобы произнести это имя громко.

Он удивился не меньше, даже подскочил на месте.

– Э-э… вообще-то, лучше просто Сай. Спасибо.

– Что ты здесь делаешь?

– Прислушиваюсь.

– К чему?

– К твоей двери.

– К моей двери… – неживым тоном повторила я. Между нами повисло неловкое молчание, но потом я встряхнула головой, меня охватило возбуждение. – Что ты хочешь этим сказать? Что значит – «прислушиваешься к моей двери»? Зачем?

Сай вскинул руки ладонями вперед и вошел в мою комнату:

– Нет-нет, пожалуйста… Я не такой развратник, каким могу показаться. Просто хотел убедиться, что ты дома. В безопасности.

Он закрыл за собой дверь, сделав мне знак вести себя потише.

– Но почему? – спросила я, скривившись.

Сай выглядел растерянным и разочарованным.

– Я… я не знаю. Ты здесь одна. Делаешь опасные вещи. Я за тебя беспокоюсь.

Я прищурилась:

– Ты же ничего обо мне не знаешь.

Сай нервно переступил с ноги на ногу:

– Возможно, доктор Зет упоминал…

– Ох, черт! Что он тебе сказал?

– Прежде всего, что у тебя грязная речь.

– А еще?

– Что ты совершенно одна и постоянно рискуешь. Я же только что сказал…

– Я не нуждаюсь в том, чтобы за мной присматривали, – отрезала я, поворачивая дверную ручку.

Сай придержал дверь руками:

– Прости, что вот так ворвался. Не мог справиться с собой. Я много раз себе повторял, что не должен этого делать.

– И почему же сделал?

– Не знаю. Спокойной ночи.

С этими словами Сайрус вышел в коридор.

Я захлопнула дверь и заперла ее, но мои гнев и растерянность быстро сменились невольной улыбкой.

Глава 3

– С кем ночку провела?

Элли стояла в нескольких футах от меня в коридоре и запирала свою дверь, а я – свою. Длинные каштановые волосы спадали ей на спину безупречными локонами.

Мои волосы прежде были такой же длины, но Элли не приходилось каждый вечер «смывать» кровь с каждого волоска.

Она улыбнулась, топчась на месте; ее ноги, в милю длиной, обтягивала джинсовая ткань. Я бросила взгляд вниз, испугавшись: не сидят ли на мне джинсы точно так же? Не желаю ни в чем походить на Элли!

– Должна заметить, – сказала она, не дожидаясь ответа, – я удивлена, кем бы он ни был. Твоя новая прическа кого угодно перепугает.

– Вот и хорошо, – пробормотала я.

– Что?

– Говорю, что ты шлюха, – ответила я, набрасывая ремень сумки на плечо.

Такой ответ определенно стоил улыбки, я и улыбалась всю дорогу до аудитории.

Мой вязаный жакет, отделанный шнуром, был недостаточно теплым, чтобы защитить от холода, и я крепко обхватила себя руками, спрятав ладони под мышки. Все вокруг уже надели теплые куртки и вязаные шапки, но я и не подумала о подобных вещах. В моем мозгу вертелись цифры и формулы пополам с чудовищными воспоминаниями, и еще… еще теперь я видела золотистые глаза одного «красавца», о котором не желала думать.

И все же думала о нем – много. На занятиях, вечером, в выходные и в лаборатории он не покидал моих мыслей. Я словно играла в игру: сочини для Сая историю, прошлое. Я гадала, было ли у него счастливое детство, или он сбежал в Кемптон от слишком властного отца… Но в каждом придуманном сценарии он был один и одинок, и неважно, как сильно мне хотелось презирать его, я не могла этого сделать, даже если он действительно намеревался захватить мое место ассистента по исследованиям. Я знала, что он определенно к чему-то стремится…

– Как думаешь, в чем его дьявольский план? – прошептал Бенджи мне в ухо.

Прошло две недели после того, как я врезала ему по носу дверью, и синяк уже побледнел.

– Чей? – спросила я.

– Сайруса.

– Почему ты спрашиваешь?

– У него что-то такое в глазах, понимаешь? Как будто он что-то задумал.

«Прекрати заглядывать в мою голову, Бенджи!..»

– Понятия не имею, – отрезала я.

Абсолютно правдиво, между прочим. Я этого не знала, и черта с два я дала бы Бенджи Рейнолдсу хоть малейший шанс заявить, будто между нами есть что-то общее.

– Пообедаем сегодня вместе? – спросил он.

– Конечно, – кивнула я, занося в ноутбук последнее указание доктора Зета.

Гораздо лучше обедать с Бенджи, чем жевать в одиночку в кафетерии. Он единственный студент в Кемптоне, который не болтает о своих великих проектах, да и посмотреть на него приятно.

– А теперь умолкни. Я могу что-то пропустить.

Я сосредоточилась на лекции доктора Зета. Из-за гаданий и теоретизирований о прошлом Сайруса я стала невнимательной на занятиях, и это уже сказывалось на успеваемости. Я всегда была студенткой группы «А», получала высшие оценки, а теперь на некоторых курсах с трудом держалась во втором эшелоне. Доктор Зет заметил это, а когда он что-то замечал, не оставлял меня в покое, пока я не добивалась того, чтобы у него пропали причины за мной наблюдать.

И это было еще одной причиной ненавидеть Сая. Он превращался в огромный отвлекающий фактор.

– Опять ты за свое, – сказал Бенджи.

– Тсс!

– Ты снова на него пялишься. Надеюсь, это потому, что он похож на меня.

– Или, возможно, я подсчитываю, сколько еще точек он нарисует в своей тетради… а их уже двести тридцать девять.

– В самом деле?

– Да.

– Как ты можешь отсюда рассмотреть?

– Я обратила внимание на точки в его тетради еще в лаборатории, неделю назад. И теперь вроде как замечаю.

– Интересно, что бы они могли означать?

Я заглянула в тетрадь Бенджи – он рисовал буквы алфавита разными шрифтами, по-настоящему красивыми.

– А это что значит?

– Что мне скучно.

– Вот и ответ. Сайрус просто не умеет рисовать так же хорошо, как ты.

Бенджи улыбнулся, удовлетворенный ответом. Только я не сказала ему, что точки Сайруса всегда составляют затейливый рисунок, а иногда он добавляет к ним нечто похожее на иероглифы. Но я не собиралась исследовать привычки Сайруса, во всяком случае не с Бенджи, потому этот кусочек информации придержала для себя.

После лекции Бенджи старательно держался рядом со мной, и мы отправились в кафе «Джи-Джи», в нескольких кварталах от студенческого городка. Это было место наших неофициальных и абсолютно платонических свиданий – о чем мы, впрочем, никогда не говорили, иначе совместные обеды обрели бы некий смысл и мне пришлось бы от них отказаться.

– …потому и сказал: «Значит, я был прав. Метеор – это вспышка света, а не куча обломков». Просто глупо, что он не видит разницы на таком уровне.

– Согласна, – кивнула я, прежде чем отпить глоток воды.

Я принялась за свой панини – жареный итальянский хлеб с овощами, – а Бенджи рассказывал мне новости о своей группе, жаловался на тупых соседей по общежитию и говорил, что ни за какие блага не присоединится к группе «Тета Тау», потому что не желает радовать вечного своего врага, президента студенческого братства Бобби Пека, страдающего комплексом Наполеона…

– В общем, я помню, ты говорила, что стала слегка отставать… – сказал вдруг Бенджи.

Он мялся, очевидно к чему-то подбираясь.

– И что?

– И… хочешь выкроить немного времени по вечерам для занятий?

– Я не могу. Мне нужно работать каждый вечер.

– Не каждый вечер, – с усмешкой возразил Бенджи. – Если оценки продолжат понижаться, доктор Зорба выставит тебя из ассистентов.

Я в бешенстве уставилась на Бенджи:

– Кто тебе сообщил о моих оценках?

– Я просто предположил, когда ты сказала, что немного отстаешь.

Я пыталась вспомнить, действительно ли так много ему наговорила. Ведь если с Бенджи поделиться чем-то хоть отчасти личным, он забросает вопросами и попытками организовать акцию спасения. Наша дружба держалась на бесконечной добродушной болтовне Бенджи и моих едких ответах.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи.

– Конечно нет! – Бенджи отмахнулся от моего ответа широким жестом. – Я бы соврал, если бы не признался, что надеялся получить выгоду от твоей одаренности.

Я прищурилась:

– Ты что, идешь на попятную?

– И льщу тебе в надежде, что согласишься позаниматься со мной? Да.

– Я что, по-твоему, похожа на Элли Джонс? Лесть тебе не поможет.

– Элли Джонс? – Бенджи наморщил нос. – А с чего ты о ней вспомнила?

– Она переехала в комнату, соседнюю с моей.

– О! – воскликнул Бенджи. На его лице отразились те же эмоции, что захлестнули и меня при известии о новом распределении комнат. – Да… не повезло.

Бенджи прекрасно знал, что Элли никогда не упустит шанса оскорбить меня. Я не понимала, почему она выбрала именно меня для своих издевательств. Мама когда-то говорила, что люди вроде Элли в душе очень несчастны и для них единственный способ улучшить настроение – заставить других чувствовать себя еще хуже, чем они сами.

– Значит, лесть не сработает. А если я заплачу за твой обед, это поможет? – вполне серьезно спросил Бенджи.

– Да, – кивнула я.

Остатки моего наследства хранились в Кемптоне, в них входили и расходы на питание, но если бы я не удирала из студенческой столовой хотя бы раз в неделю, я бы взвыла на луну. Кафе «Джи-Джи» стало единственной отдушиной, но десять долларов в неделю при моем жалком бюджете представляли собой серьезную сумму.

– А что, если я буду платить за твой обед каждый раз, когда мы будем приходить в «Джи-Джи», а ты поможешь мне добраться до конца курса доктора Зорбы? – спросил Бенджи.

В его предложении был смысл. Экзамены по курсу доктора Зета славились повышенной сложностью, и мне самой не помешали бы дополнительные занятия.

– Договорились.

Бенджи хлопнул ладонью по столу, будто что-то выиграл. Мы покончили с обедом, я сосредоточенно разглядывала автомобили, проезжавшие за окном, пешеходов, гуляющих с собаками, – что угодно, только бы не встречаться взглядом с Бенджи. Но он все равно был слишком рад тому, что нам предстояло встречаться регулярно, его глаза засияли ярче, и он не мог сдержать улыбку. Меня это тревожило.

После обеда мы с Бенджи прогулялись до моего общежития. Договорились заниматься дважды в неделю, а потом, за полмесяца до экзамена, встречаться даже трижды в неделю.

– Значит, начнем завтра? – спросил Бенджи.

– Только нужно закончить до моей вечерней работы в лаборатории.

– Отлично, можем заниматься с трех до пяти дня, заодно и поужинаем.

– Кафетерий – не слишком удобное место для занятий, к тому же дополнительные расходы придется вычесть из договора об обедах.

– Но мне и ужин по плечу. Невелика проблема.

Я уставилась на него, прищурив глаза:

– Как-то это звучит… запутанно.

– Ничуть. Мы ведь должны есть. А я должен заниматься. И в чем путаница?

– Ладно, но если хоть что-то пойдет не так…

– На сто процентов – никакой путаницы! – заверил меня Бенджи.

Выглядел он вполне уверенно.

– Хорошо. У меня последняя лекция заканчивается в половине третьего, я сразу беру вещи и встречаю тебя «У Чарли».

– Отлично, увидимся, – кивнул Бенджи и бодро зашагал прочь.

Я лишь округлила глаза и покачала головой. Бенджи Рейнолдс неисправим.

* * *

В 2.42 я стояла у входа в мужское общежитие. Достав сотовый телефон, набрала сообщение для Бенджи: мол, уже пришла. Но прежде чем успела отправить текст, Бенджи распахнул дверь.

Он был в серых штанах, простой белой футболке и зеленых кроссовках «Найк». Белые шнурки сияли идеальной чистотой, как и белые подошвы. Вид у них был такой, словно они только из магазина, но, зная Бенджи, я скорее предположила бы, что он каждый вечер чистит их зубной пастой.

Бенджи придержал дверь и снял с моего плеча рюкзак. Его бицепсы вздувались при каждом движении, и меня огорчил мой интерес к тому, как движется кожа на его мышцах, как на крепких предплечьях выступают вены. Наверное, я никогда прежде не видела его в одежде без рукавов. И уж конечно, я заметила это не потому, что в Бенджи хоть что-то могло привлечь мое внимание. По крайней мере, так я говорила самой себе.

– Прости, что пришлось ждать. Не надеялся увидеть тебя так рано, – сказал Бенджи.

– Почему? Говорила же, что приду сразу после лекции.

Я вошла в вестибюль мужского общежития и окинула взглядом тускло-коричневую мебель, деревянные панели и плакаты, которые могли понравиться только полным идиотам, вроде: «Нет, стерильные нейтрино не были кастрированы», или изображения Вэла Килмера в меховых домашних туфлях и с антенной на голове. Все это создавало атмосферу, подходившую к пустым лицам нескольких студентов, развалившихся на потертых кушетках и стульях. Кто-то глядел на экран маленького телевизора, другие таращились в пространство.

Бенджи исподлобья посмотрел на меня:

– Если честно, я вообще не думал, что ты придешь. Предполагал, что пришлешь сообщение, извинишься, и все.

Мне даже понравились его ожидания.

– А я здесь. Где твоя комната?

Бенджи повесил мой рюкзак себе на плечо и кивнул в сторону лестницы. Я пошла за ним по ступеням, потом направо – по длинному коридору, такому же скучному и невыразительному, как и вестибюль.

Обогнув угол, Бенджи остановился, повернул дверную ручку и широким жестом предложил мне войти. В отличие от дверей женских спален, здешние ничем не были украшены, щеголяя лишь сухими потертыми досками или блестящими буквами.

Комната Бенджи была безупречно чистой и современной. Кровать стояла сбоку, под маленьким окном со сломанными и запылившимися мини-жалюзи. Обогреватель цвета оружейной стали был в идеальном состоянии. Стены украшали мотки электрических проводов и световодов.

Письменный стол занимал всю соседнюю с кроватью стену. Судя по всему, треть столешницы служила чем-то вроде лабораторной стойки, там стояло множество маленьких пластиковых контейнеров, заполненных еще более мелкими пластиковыми ящичками, набитыми разными мелкими деталями, а к потолку был подвешен увеличитель. Еще на рабочей поверхности красовался осциллоскоп, блоки питания и мотки разнообразной проволоки. В центре стола, перед коричневым кожаным креслом, расположились четыре открытых ноутбука и один-единственный безупречно заточенный карандаш.

Десятки книг и папок были тщательно расставлены по алфавиту и цвету в книжном шкафу, встроенном в другой длинный стол в противоположном конце комнаты. Книги освещались голубыми диодными лампами, спрятанными за панелью позади книжных полок.

Здесь же я увидела вращающийся кристаллический монитор, который, судя по стопке лежавших за ним дисков, служил и домашним кинотеатром.

– Я могу всем этим управлять с помощью пульта и проверяю электронную почту, не вставая с кровати, – сообщил Бенджи.

Даже стены здесь были закрыты специальными белыми панелями. Я посмотрела на Бенджи, молча спрашивая объяснения.

– За ними скрыты цветные светодиоды.

– Зачем? Подбираешь цвет по настроению? А у вас такое разрешается?

– Мне бывает скучно, – пояснил Бенджи. – А управляющего я не спрашивал. Мне бы наверняка не разрешили. И если кто-то это увидит, уверен, мне велят все убрать.

– А заодно выкинут тебя из общежития и, возможно, из студенческого городка.

Бенджи выдвинул стул, стоявший у письменной части стола.

– Хочешь заниматься здесь или предпочтешь кровать?

– Прости, не поняла? – задохнулась я.

Я изумилась не потому, что была девственницей. Как раз наоборот. После смерти родителей я словно взбесилась и готова была отдаться любому – хоть мужчине, хоть женщине, – лишь бы те не возражали, что я забудусь на часок-другой. Но мысль о том, что Бенджи предлагает секс так небрежно, меня встревожила. Бенджи был предсказуемым, и мне необходимо, чтобы он таким и оставался.

– Заниматься хочешь за столом или на кровати?

– За столом, – ответила я, придвигая стул.

Я села, глубоко вздохнула, сбрасывая напряжение. С треском открыла первую книгу, «Область астробиологии», и достала из рюкзака свои заметки. Бенджи сравнил наши конспекты с двух последних лекций, после мы молча прочитали заданные главы, отрываясь, лишь когда у Бенджи возникал вопрос.

В половине пятого в дверь Бенджи постучали. Он улыбнулся и спрыгнул со стула. И только в этот момент я заметила пластиковое ухо в пару футов высотой, висевшее на его двери. Я наблюдала за тем, как Бенджи пересек комнату и открыл дверь, чтобы поприветствовать тощего прыщеватого мальчишку, державшего в руках два небольших бумажных пакета. Бенджи сунул руку в карман и протянул мальчишке деньги, затем пинком ноги закрыл дверь и бросил мне пакет.

– Что это?

– Ужин, забыла? – Бенджи наклонился к маленькому холодильнику, приютившемуся под письменным столом.

Достал бутылку воды и, отвинтив крышку, поставил передо мной, после снова уселся за стол.

– Ох, – выдохнула я, открывая пакет.

Я заглянула в него, и острый аромат китайской кухни ударил в нос. Рот тут же наполнился слюной. До этого момента я и не осознавала, насколько проголодалась.

– Спасибо.

– Тебе ведь нравится жареный цыпленок с рисом, да? И с добавкой соевого соуса?

– Нравится, – кивнула я, удивленная тем, что Бенджи это известно.

Мы ведь никогда с ним никуда не заходили, кроме кафе «Джи-Джи».

Расправившись с рисом, я достала из рюкзака салфетку, вытерла рот и отодвинула пакет.

– Мне уже пора, – сообщила я. – Еще раз спасибо за ужин.

Бенджи просиял:

– Хочешь в следующий раз что-нибудь особенное?

Я качнула головой, укладывая вещи в рюкзак:

– Мне все равно. Попрошайкам не следует быть слишком разборчивыми.

– Ты не попрошайка. Это система бартера.

– Съем все, что угодно.

– А что, если мы иногда будем куда-нибудь ходить? Ужинать. Ты можешь садиться за руль.

Бенджи отлично знал, что у меня нет машины. А значит, подразумевал, что я смогу водить его годовалый «форд-мустанг», оранжевый с черными гоночными полосами. Его мотор ревел так, что всякий знал о приближении Бенджи. Это был подарок родителей Бенджи за его поступление в колледж, и, по моему мнению, он должен был привлечь к Бенджи внимание девушки, ценящей дорогие вещи, из хорошей, уважаемой семьи.

– Нет, Бенджи. Увидимся завтра.

– Но это же не свидание! То же самое, что сегодня. Разница только географическая.

– Ничего такого не будет.

– Никакой путаницы, помнишь?

Я не ответила, и Бенджи зашел с другой стороны:

– Тогда, может быть, в обеденное время?

– Конечно, – ответила я, стараясь не думать о том, какая надежда светилась в улыбке Бенджи, когда я закрывала за собой дверь.

Я прислонилась к стене. Бенджи был умен, и мне слишком понравился этот день. И пахло от парня хорошо. Но такая его забота опасна, причем для нас обоих.

Дверь стремительно распахнулась, в коридор выскочил Бенджи с бутылкой воды в руке.

– Рори! – закричал он, не заметив, что я совсем рядом.

Я выпрямилась, притворяясь, что вовсе не жалела только что сама себя, и попыталась совладать с чувствами. Лицо Бенджи было так близко к моему лицу, что я ощутила на губах его дыхание.

– Что? – резко бросила я.

– Ты воду забыла. – Бенджи отступил на шаг и протянул мне бутылку. – Ты в порядке?

– Да. Немного устала.

Прежде чем Бенджи успел ответить, я пошла прочь. Я сделала вид, что мне на все наплевать, и вздохнула с облегчением после той путаницы чувств, что навалилась на меня секундой раньше. С каждым шагом внутренний конфликт угасал, и состояние стервозности, к которому я уже привыкла, стало брать верх.

– Извини! – Крик Бенджи настиг меня у выхода.

И одного этого слова оказалось достаточно, чтобы я снова вывалилась из комфортной для меня зоны, и чувство вины опять кольнуло меня изнутри. Я выскочила из общежития и быстро пошла к Фицджеральд-билдинг, от моего дыхания перед лицом клубились белые облачка.

Каковы бы ни были причины, по которым я нравилась Бенджи, – они неправильные. И если мне придется повторять это себе по тысяче раз в день, так тому и быть. А если этого окажется недостаточно, буду напоминать себе, что, сблизившись с Бенджи, я неизбежно причиню ему боль. И если я действительно о нем беспокоюсь, то не должна позволять ему даже думать о связи со мной, способной разрушить его жизнь. Я должна беспокоиться о нем настолько, чтобы оттолкнуть прочь. Я совсем запуталась. Печальная история. Случай вынужденного милосердия.

Может, я как раз поэтому ему нравлюсь? Он жалеет меня. Эта мысль, верная или нет, тут же смахнула всю ерунду, заполнившую мою голову.

Согласна на что угодно, лишь бы это помогло.

Дверь лаборатории захлопнулась за мной, я направилась к рабочему месту.

– Почему бы тебе не надеть куртку? – спросил Сай из-за своего компьютера.

Я ничего не ответила.

– Что это значит? Ты же простудишься.

– Простуда случается из-за микробов. – Я принялась за первую порцию данных. – Это бабушкины сказки: «Если зимой выйдешь на улицу с мокрыми волосами, обязательно заболеешь». Неправда все это.

– В бабушкиных сказках всегда есть доля правды.

– Ты уже занес в таблицы эти графики изотопов? – Я встала и помахала листом с записями.

Сай поднял голову и слегка прищурился:

– Еще нет.

– Они очень важны, ты же знаешь.

– Знаю.

– Тогда почему возишься с этими копиями?

Сай снял очки и аккуратно положил их на стол рядом с собой. Он молчал. И смотрел на меня.

– Я злюсь! – заорала я.

– Это я чувствую.

– Тогда чего ты на меня таращишься? Разве тебе не полагается спросить, что случилось?

– Ты бы все равно не ответила.

– И что? – снова закричала я, тяжело дыша. И упала на свой табурет. В комнате целую минуту царила тишина, прежде чем я снова заговорила: – Все, я успокоилась. Спасибо.

– Да не за что, – ответил Сай, возвращаясь к своему компьютеру.

Глава 4

Прошло две недели наших занятий. Бенджи внимательно смотрел на меня, ожидая другого ответа.

– Все равно нет, – бросила я, обеспокоенная тем, что он не обратил внимания на прошлый отказ и продолжал гнуть свою линию.

Бенджи усмехнулся:

– Ты же сама только что сказала, что нам следует встречаться в другом месте.

– Но мы не можем заниматься в спортивном зале.

– Мы можем все, что нам вздумается.

Я сделала большие глаза.

– Это значит «да»? – спросил Бенджи.

– Нет. Все равно нет!

– Всего разок. Сходи со мной один раз, и я больше никогда тебя об этом не попрошу. Я обещаю бесплатный ужин, за который не нужно будет проводить урок.

– Я кто, по-твоему? Шлюха, которой платят едой? Я сказала – нет!

Полчаса спустя мы уже были в спортзале. Я болталась в футболке «Роллинг стоунз», черных рейтузах и высоких кроссовках, тыча в кнопки управления беговой дорожкой, и пыталась представить, где мне доведется съесть бесплатный ужин. Бенджи был рядом, он уже бежал на своем тренажере, непрерывно болтая. Он даже не задыхался, и на нем была футболка, которая мне нравилась больше всего. Темно-бордовая, с желтой надписью: «Вливайся в ряды идиотов! У нас есть число π!»

Я нажала на зеленую кнопку, и дорожка пришла в движение. Я вцепилась в поручни так, будто меня могло утащить в некую огненную яму.

Бенджи расхохотался:

– Все в порядке, Рори! Она тебя не съест!

– Ты этого знать не можешь, – возразила я.

Бенджи наклонился ко мне и несколько раз нажал на кнопку.

– Ты что делаешь? Свои кнопки жми!

Дорожка задвигалась быстрее, мои ноги тоже.

Я бежала рядом с Бенджи, только в два раза медленнее, но уже задыхалась. В старших классах школы я играла в волейбол. Могла целый день носиться по площадке и даже не потела. Тогда у меня были подруги, и они мечтали о таких же, как у меня, блестящих густых волосах и безупречной персиковой коже. Меня только-только начали замечать мальчики… А потом я умерла и вернулась в виде злобной, бритой, бледной отшельницы с пирсингом, которая жадно хватала ртом воздух после медленного двухминутного бега.

– Как это выключить? – спросила я.

– Ты не выключишь, – ответил Бенджи. – Просто беги, и все.

– Я не хочу ей подчиняться! Хочу идти шагом!

– Но сердечные данные в порядке, посмотри на табло. Никто ведь не знает, когда придется убегать ради спасения жизни.

Я приподняла бровь:

– Это, знаешь ли, очень зловеще звучит.

– Зловеще, но верно, – возразил Бенджи и нажал кнопку на своем тренажере, увеличивая скорость.

Я спрыгнула с дорожки, предоставив ей вертеться без меня. Фонтанчик с водой журчал всего в нескольких футах от меня, и я пошла к нему как можно медленнее, чтобы не показывать, насколько безумно мне хочется пить.

– Ты, должно быть, заблудилась, – послышался за спиной голос Элли.

Я замерла, потом обернулась, заставив себя расслабиться.

– Решила стать членом какой-то команды, да?

– Нет. Просто так зашла.

Элли состроила гримаску:

– Чего это ради?

– Просто зашла с другом.

Элли коротко рассмеялась:

– Теперь очевидно, что ты врешь. У тебя нет друзей.

Она промокнула шею полотенцем. Ее груди дерзко торчали, натягивая пурпурную футболку, а задницу облегали штаны-капри для занятий йогой. Выглядела она так, словно некие боги задумали создать безупречное тело, а потом слишком устали, чтобы вложить в него достойную душу.

Бенджи прошел мимо Элли и остановился рядом со мной:

– Хочешь испытать себя на подъем веса?

Элли в ярости отступила на шаг и скрестила руки на груди.

Бенджи наконец заметил ее и кивнул:

– Привет, Элли.

– Это ты привел ее сюда?

Я посмотрела на Бенджи, совершенно растерявшись.

– И что? – спросил он.

Он говорил совсем не грубо, но у Элли щеки покраснели от злости.

– Ты это серьезно? Ты что, пытаешься заставить меня ревновать? Вот… к этому?

Элли снова засмеялась, но в ее смехе не слышалось веселья.

Мне стало не по себе, я повернулась, посмотрела на Бенджи. Он выглядел искренне озадаченным.

– Нет, – возразил он, глядя на меня и качая головой. – Ерунда какая-то…

Он развел руками.

– Ты…

Я не смогла договорить. Не могла произнести эти слова.

Бенджи снова покачал головой:

– Да я понятия не имею, о чем она говорит!

Краем глаза я заметила, как Элли расплылась в усмешке. Неужели она настолько омерзительна, что сделала вид, будто встречается с Бенджи, лишь для того, чтобы лишить меня единственного друга?

Я сжала ладонями щеки Бенджи и прижалась губами к его губам. Все тело Бенджи напряглось, но тут же расслабилось, и он прижал меня к себе. Его губы раскрылись, и то, что задумывалось как короткое касание, превратилось в долгий, глубокий поцелуй, и пальцы Бенджи впились в мою кожу…

Наконец я оттолкнула его, и мы уставились друг на друга.

– Могу поспорить, вот теперь она ревнует. – Я покосилась на Элли.

– Да кого это интересует? – фыркнул Бенджи, не в силах отвести от меня взгляд.

Он совершенно не задыхался на беговой дорожке, теперь же дышал очень тяжело.

Элли разинула рот, а потом развернулась и пошла прочь, разметав волосы по спине.

Когда она ушла, я указала на механическую штангу:

– Это?

Бенджи кивнул и с растерянным видом повел меня к хитроумной штуковине.

Я устроилась на сиденье, выдернула металлический стержень из нижнего отверстия и поставила в верхнее. Впервые за три года взялась за поднятие тяжестей. Тридцать пять фунтов выглядели неплохо для начала.

Я толкнула перекладину вверх до затылка, а потом медленно отпустила. Одна попытка за другой, и Бенджи наблюдал за мной, не говоря ни слова.

– Я хотя бы правильно это делаю?

– Ты все делаешь абсолютно правильно, – моментально откликнулся Бенджи.

Я отпустила перекладину, и штанга рухнула вниз.

После короткой паузы я вздохнула:

– Я все-таки немножко подло поступила с Элли. Вот так.

– Не думаю, – возразил Бенджи, и в его мягких карих глазах вспыхнула надежда.

– Кстати, ты прав, – сменила я тему. – Такие тренировки помогают выпускать пар. Может, я и буду сюда приходить утром по субботам. Один раз можно и пропустить наши занятия.

Бенджи мгновение-другое смотрел на меня, потом опустил взгляд и засмеялся:

– Да, насчет субботы я согласен.

Но когда он снова глянул на меня, на его лице читалось такое разочарование, что мне стало не по себе.

– Ладно, пойду-ка я в лабораторию. – Я ткнула за плечо большим пальцем.

И тут же боль обожгла спину, а громкий хлопок отозвался эхом во всем зале.

Парень почти на голову выше Бенджи проскочил мимо меня, глупо ухмыляясь.

– Ты как раз вовремя привел сюда эту задницу, – хихикнул он.

Бенджи схватил наглеца за руку, швырнул на пол и упал на него сверху. Его рука взлетела в воздух, ладонь превратилась в крепкий кулак. Но, не нанеся удара, Бенджи оттолкнулся от парня и встал.

– Да я просто пошутил! – заорал парень.

– Больше никогда не прикасайся к ней, понял? – прорычал Бенджи, а на его лице отразилась гамма чувств.

Он протянул руку и помог парню встать. А потом быстро увел меня из зала к своей машине.

Мы не разговаривали все те пятнадцать минут, за которые доехали до Фицджеральд-билдинг. Я отковыривала с ногтей черный лак и смотрела в окно. Наконец «мустанг» остановился у края тротуара, дверца с моей стороны со щелчком отперлась.

– Прости, Рори, – со вздохом сказал Бенджи. – Не понимаю, что вообще произошло.

Он не смотрел на меня, уставился в пространство перед собой.

– Да все в порядке. – Я передернула плечами.

И внезапно увидела Бенджи совершенно с другой стороны. До этого момента я не позволяла себе ответить привязанностью к слегка раздражавшему меня типу, не способному правильно оценить ситуацию. А он вдруг оказался настоящим задирой… Мне захотелось его поцеловать еще раз в ту самую секунду, когда закончился первый поцелуй. И теперь я изо всех сил боролась с этим желанием. Бенджи посмотрел на меня и мгновенно понял, о чем я думаю. Его взгляд остановился на моих губах, а рука потянулась к моему колену. Мы приблизились друг к другу. «Господи, я и вправду собираюсь это сделать…»

Телефон Бенджи вдруг зазвонил, монитор осветился. Наши тела расслабились, и я посмотрела на трубку. Имя над номером перевернуло мой мир. Оно было написано большими белыми буквами – «ЭЛЛИ».

Я уставилась на Бенджи. На его лице отразилось настоящее отчаяние.

– Я могу объяснить…

– Лжец! – прошипела я, схватила рюкзак и с силой хлопнула дверцей машины.

Я промчалась вверх по ступеням, через двойные стеклянные двери, ворвалась в вестибюль и повернула направо, бегом устремившись к лестнице, что вела в подвал.

Сай стоял перед открытой дверью лаборатории.

Я замерла на последней ступеньке, постаралась взять себя в руки, зашагала по коридору и вошла в лабораторию. Ощущая себя деревянной куклой, уселась на табурет.

– Эй, ты в порядке? – спросил Сай.

– В полном, – ответила я, таращась на клавиатуру перед собой.

– Тебя кто-то обидел?

Я качнула головой.

– Вид у тебя… разочарованный.

Ясно было, что Сайрусу неловко говорить со мной на такую тему, и то, что он все же попытался, значило многое, но от этого я лишь сильнее разволновалась.

Я глубоко вздохнула:

– Разочарована в самой себе.

– Значит, не страшно, что ты опоздала. Жизнь – это нечто большее, чем просто работа.

Я посмотрела на часы в нижнем правом углу монитора. Сайрус прав. Опоздала на десять минут.

С трудом сдержав улыбку, я бросила взгляд на Сайруса:

– Спасибо.

Он откашлялся и принялся щелкать клавишами:

– Да не за что.

– А могу я попросить тебя об услуге посерьезнее?

– Э-э… да, конечно.

– Ты мог бы… – Ох, я почувствовала себя ужасной дурой, даже мысленно произнося эти слова. – Ты мог бы завтра на занятиях сесть со мной?

Сай уставился на меня и смотрел ужасно долго, потом его взгляд обежал помещение. Он несколько раз моргнул и наконец кивнул.

– Я понимаю, это глупо… Но у меня есть причина, честное слово.

Сайрус снова кивнул и вернулся к работе. Если бы в этот момент я могла растечься в лужу и просочиться сквозь пол, я бы так и сделала… но вместо того сосредоточилась на листах с данными, которые доктор Зет извлек из своих объектов за неделю.

* * *

На следующее утро я ждала Сайруса у своей парты и молилась, чтобы он пришел раньше Бенджи. Было так рано, что мне пришлось торчать снаружи, пока не закончилась предыдущая лекция.

Как только Сайрус появился в дверях и посмотрел на меня, я глубоко вздохнула, заметив, что сдерживаю дыхание. Он поднялся по проходу, прошел половину ряда до моего места и устроился там, где обычно сидел Бенджи.

– Я перед тобой в долгу. Серьезно.

Сай не понимал сути моей просьбы. Он, скорее всего, и не знал, чье место занял, а я не собиралась ему ничего объяснять, опасаясь, как бы не передумал.

Несколько мгновений спустя вошел и Бенджи, вид у него был мрачный. Он посмотрел вверх и сразу увидел Сайруса. Я надеялась, что Бенджи сядет ниже, но он поднялся по ступеням и повернул в наш ряд. Мое сердце с такой силой заколотилось о грудную клетку, что даже лицо задрожало.

Бенджи прошел мимо нас с Сайрусом – и устроился по левую руку от меня.

Я сидела, напряженно выпрямившись, совершенно к этому не готовая, надеясь, что Бенджи хотя бы будет помалкивать. Но он, конечно, не удержал рот на замке.

Повернулся ко мне, неуверенно и нервно, уголок его рта дернулся.

– Я пытался дозвониться до тебя.

Я не ответила.

– Я приходил к тебе в общежитие. Похоже, ты не заходила домой после лаборатории.

Я молчала, глядя перед собой. Краем глаза видела, как Сайрус посмотрел в нашу сторону.

Бенджи наклонился ко мне и прошептал:

– Можем мы поговорить об этом? Пожалуйста, позволь мне объяснить. Рори… прошу тебя… Мы ведь только начали во всем разбираться. Я…

Вошел доктор Зет, я открыла ноутбук и уставилась на пустой монитор. Потом записала дату и постаралась смотреть четко в лоб доктора Зета.

Сайрус подался вперед:

– Я не уверен, что она готова обсуждать с тобой что-либо сейчас. Может, потом, после занятий.

Бенджи вздохнул и откинулся на спинку стула.

Сайрус снова заговорил:

– А поскольку между вами двоими происходит нечто неприятное, было бы весьма любезно с твоей стороны поискать себе другое место, чтобы Рори могла сосредоточиться на лекции.

Бенджи кивнул и схватил свой рюкзак. Протолкнувшись перед Саем и мной, он поднялся по проходу выше и устроился где-то над нами.

– Спасибо, – прошептала я, все так же глядя перед собой.

– Я бы сказал, не за что, но, похоже, это не так.

Я коротко улыбнулась и мысленно поблагодарила доктора Зета за то, что начал лекцию раньше обычного.

– Сегодня нам нужно во многом разобраться, – заговорил доктор Зет. – Так что начнем, пожалуй. Кислородный фотосинтез…

Глава 5

Теперь я полностью ушла в занятия, ноутбук и собственную спальню. Две недели подряд Бенджи просил позволить ему объясниться – до занятий, после занятий, в сообщениях по телефону, – но каждый раз, когда мой гнев утихал, я сталкивалась в коридоре с Элли и ненавидела Бенджи с новой силой.

В первый день октября я ожидала увидеть Бенджи перед дверями аудитории, с неизменным жалобным выражением лица, но приятеля там не оказалось. Поначалу я не задумывалась об этом, но доктор Зет начал лекцию, а Бенджи так и не явился. Сайрус сел на место Бенджи лишь один раз, но Бенджи понял намек и держался в сторонке. Однако теперь, зная, что он не сидит за спиной, я почувствовала себя ужасно одинокой.

Я отправилась на обед, потом заглянула в лабораторию доктора Зета – Бенджи нигде не было. Мысли разбегались. Я гадала, не заболел ли он, или, возможно, уехал из города, или случилось что-то похуже… Он выглядел таким несчастным в последние недели, а я игнорировала его…

Наконец я достала из кармана сотовый. Бенджи не звонил и не присылал сообщений уже два дня. Я набрала его имя, а потом и сообщение.

Ты в порядке?

Он не ответил. Я сделала новую попытку:

Ты заболел?

Прошло пять минут – никакого ответа.

Я понимаю, что не обращала на тебя внимания, но сообщи хотя бы, что с тобой все в порядке.

Ответа не последовало, и я отправилась к общежитию. В это время студенты постоянно сновали туда-сюда, так что я без труда проскользнула внутрь и дошла до комнаты Бенджи. Постучала. Никто не ответил. Я постучала еще раз.

Высокий, худощавый старшекурсник в толстых очках остановился рядом со мной:

– Могу я чем-то помочь?

– Бенджи не пришел сегодня на занятия. Ты его видел?

Парень покачал головой.

– Нет, но он не запирает дверь, когда уходит, – объяснил он, поворачивая ручку. – Только когда сам дома.

Дверь открылась в темную комнату.

– Кто запирает дверь, когда сидит дома? – Я заглянула в комнату Бенджи.

Старшекурсник пожал плечами:

– Зато сразу понятно, что его нет.

Я закрыла дверь.

– Спасибо, – поблагодарила я и вышла из общежития, заглянула на парковку.

Оранжевый «мустанг» трудно не заметить… и его там не было.

Я отправилась в кафе «Джи-Джи», скрестив руки на груди. Дул сильный ветер, становилось все холоднее. На мне была белая футболка с длинными рукавами, поверх нее – зеленая без рукавов, а также джинсы и ботинки, но этого не хватало, чтобы согреться. Уши горели от ледяного ветра.

«Джи-Джи» почти опустело, лишь несколько припоздавших посетителей сидели за поздним обедом. Меня ничуть не удивило, что и здесь Бенджи не оказалось. Его «мустанга» перед зданием не наблюдалось, но я все равно должна была проверить.

Я вышла из кафе, соображая, куда еще он мог податься, и решила сходить в спортзал. Если и там нет, наверное, уехал на несколько дней к родителям. Может, он заболел и ему пришлось обратиться к доктору. Здесь ведь о нем некому позаботиться – я не в счет, поскольку оказалась ревнивой стервой, не дала даже шанса объясниться.

Когда я дошла до спортзала, солнце опустилось довольно низко. Ноги у меня болели, в желудке урчало, но все это ничего не значило, потому что я наконец увидела оранжевый «мустанг» Бенджи!

Я перебежала через дорогу и взлетела по лестнице, проскочив сквозь двойную дверь. Да, Бенджи был в зале, он раскраснелся, вспотел, поднимая триста пятьдесят фунтов… Я подошла к нему, испытывая слишком большое облегчение, чтобы смущаться.

– Бенджи?

Его лицо вспыхнуло, он тут же встал, сбросил штангу с плеч. Он тяжело дышал, вид у него был утомленный, но он казался таким же несчастным, как и последние две недели.

– Ты не был на занятиях.

Он положил ладони на бедра, восстанавливая дыхание. Глаза у него налились кровью и были ужасно грустными.

– Можем мы… поговорить где-нибудь снаружи? – предложила я.

Бенджи кивнул, схватил куртку и пошел за мной в фойе и дальше, через стеклянную дверь. Мы спустились по ступеням. Я села на поребрик тротуара рядом с его «мустангом».

Бенджи накинул свою куртку мне на плечи и пристроился рядом.

– Прости, что не отвечал на сообщения, – тихо сказал он, уставившись в асфальт. – Я просто не мог снова прийти на занятия и увидеть гнев в твоих глазах, знать, что ты всего в нескольких футах, и не иметь возможности поговорить с тобой.

– Прости. Это было грубо и глупо.

Бенджи покачал головой:

– Нет, я это заслужил. Я не был честен с тобой.

– А я должна была позволить тебе объясниться.

– Нет, если ты не была готова. Так что мне понадобился перерыв.

– И ты провел здесь весь день? – удивилась я.

– Прости.

В животе у меня заурчало, и я прижала к нему обе ладони, словно они могли перекрыть шум.

– Ты что-нибудь ела? – спросил Бенджи.

– Я тебя ищу полдня.

Бенджи огляделся по сторонам и вздохнул:

– И в кафе заходила, да?

– И в твое общежитие.

– Ты пешком обошла половину города?

– Ну… да. У меня ведь нет машины.

Бенджи снова вздохнул и опустил голову:

– Я урод. Идем-ка поедим.

– Я… – неуверенно начала я. – Я… мне, в общем, все равно, что было между тобой и Элли. Это меня не касается, черт побери. Я просто хочу, чтобы мы снова стали друзьями.

Бенджи подумал мгновение-другое. Похоже, это не то, что он надеялся услышать. Он сжал губы:

– Это можно.

– Да? Я понимаю, какое-то время будет неловко…

– Я ведь обещал, что не стану создавать проблемы, помнишь? Я, конечно, не говорю, что перестану тебя убеждать. Просто приму то, что ты мне дашь.

Я не удержалась от улыбки. А потом невольно ткнула его локтем в бок.

Бенджи рассмеялся:

– Видишь? Все уже возвращается к норме.

Мы встали, и Бенджи повез меня к «Джи-Джи», где мы впервые за долгое время поужинали вместе. И как ни забавно, оба заказали то, что едят на завтрак.

– Бисквиты с мясной подливкой, – сказала официантка, ставя тарелку перед Бенджи. – Фруктовая запеканка, – с улыбкой сообщила она, подавая мою тарелку.

Бенджи отделил вилкой кусок бисквита и сунул в рот.

– У меня есть конспект сегодняшней лекции, если хочешь, – предложила я.

– Хочу, – кивнул Бенджи, проглотив бисквит. – Но ты ведь пропустила другие занятия?

– Уверена, мы с этим справимся.

– Насчет себя я и не беспокоюсь. Я сам решил пропустить день.

– А я сама решила поискать тебя.

Бенджи улыбнулся:

– Чувствую себя уродом из-за того, что заставил тебя беспокоиться, но не могу отрицать: мне очень приятно твое беспокойство.

– Это я была бы уродом, если бы не волновалась. То есть я хочу сказать, мне, конечно, не нравится вранье про Элли…

– Но это и вправду не то, что ты подумала, Рори.

– Тогда что она для тебя значит?

Бенджи покачал головой и заговорил с нервной улыбкой:

– Она для меня что-то вроде сотрудницы, но не больше…

– Сотрудницы? – переспросила я.

– Да, мы вместе делали лабораторные работы во время весеннего семестра в прошлом году. Поэтому и обменялись номерами.

Я поставила локти на стол и закрыла лицо ладонями. «Глупейшее недопонимание. Глупейшее…»

– Я задница, Бенджи. Я должна была дать тебе возможность все объяснить.

– Но если ты так на меня разозлилась, значит я тебя интересую достаточно, чтобы ревновать, верно?

– Ты всегда ищешь светлую сторону?

– Да.

Я улыбнулась. Мы разные до невозможности, но я начинала ценить это и не пытаться предъявлять Бенджи претензии из-за нашей непохожести.

– Удивляюсь, что ты не роняешь вилку, – сказала я.

Бенджи помедлил, перестав жевать:

– Почему?

– Ты же поднимал сумасшедшую тяжесть там, в зале. И что, все утро этим занимался?

– Почти. Так я избавляюсь от стресса еще со школьных времен.

Я сунула в рот кусок запеканки, жевала, прищурившись на Бенджи, и обдумывала его последние слова.

– Какой стресс? Ты похож на человека, у которого было идеальное детство.

– Да, родители у меня отличные, – кивнул Бенджи. – Но они ужасно много работали, так что отца почти никогда не наблюдалось дома. А нас приносили в жертву, как и многих других.

Я сжалась. С трудом сдержалась, чтобы не сказать Бенджи, что он понятия не имеет о «жертвах», но это была глупая непроизвольная реакция. Тот факт, что его родителей не убили, не означал, что парень не вправе пожаловаться.

– А как насчет твоего детства? Ты, наверное, часто ходила на концерты, – предположил Бенджи, кивая на мою футболку с принтом группы «Рамон».

Я засмеялась:

– Вообще-то, нет, пока не перешла в старшие классы.

– Значит, все последнее лето слушала музыку? Удивительно.

– Это точно, – согласилась я с напряженной улыбкой.

Он был прав.

– А твои родители как к этому относились? Мои бы точно были недовольны.

– Они… – Я умолкла, раздумывая над ответом, который не вызвал бы новых вопросов. – Они ничего не говорили.

Бенджи улыбнулся:

– Меня это почему-то не удивляет. Уверен, они понимали: ты все равно найдешь способ заняться тем, чем хочется. Даже интересно, каковы они. Как воспитали такой свободный дух.

Я задумалась над его замечанием. Никогда не чувствовала себя свободной духом. Скорее человеком, на которого давит чудовищное прошлое. Но Бенджи заставил увидеть в себе нечто такое, чего я не замечала прежде, – светлую сторону. И меня грела мысль, что мои родители, возможно, смотрят сейчас откуда-то сверху, довольные моим мужеством.

– Ты иногда бываешь просто потрясающим, – улыбнулась я.

– Да? – произнес Бенджи с надеждой во взгляде.

Мы проговорили час, после Бенджи помахал официантке с просьбой принести счет.

– Когда тебе нужно в лабораторию? – спросил Бенджи.

Я взглянула на телефон, проверяя время, и обнаружила, что мне звонили и Сайрус, и доктор Зет.

– Ох, черт… Я на час опоздала!

– Я тебя отвезу. И могу пойти с тобой и помочь как сумею.

Я покачала головой, вскочила и спрятала телефон в карман.

– Мне просто нужно очутиться там как можно скорее, чтобы не потерять место. Черт!..

Бенджи улыбнулся:

– Могу довезти тебя очень быстро.

«Мустанг» взвизгнул шинами, срываясь с места у кафе «Джи-Джи», а потом еще раз – когда резко остановился перед Фицджеральд-билдинг.

Я выпрыгнула из машины, придержав дверцу и смеясь.

– Спасибо, что не угробил меня!

– Завтра позанимаемся?

Я мгновение-другое смотрела на Бенджи, гадая, хорошая ли это идея, а потом кивнула. «Какого черта, почему бы и нет?»

– Конечно, – ответила вслух.

Я захлопнула дверцу и повернулась, стремясь скорее подняться по ступеням ко входу, но Бенджи окликнул меня. Я быстро обернулась, окно с пассажирской стороны вмиг опустилось.

– А могу я снова сидеть рядом с тобой на лекциях?

Казалось странным отвечать Бенджи «да» после долгих «нет», но я все-таки не была настолько паршивкой, чтобы с легкостью выносить тоскливый взгляд Бенджи. Он ведь хороший человек. И заслуживал большего, чем я могла ему дать, но это не значило, что я должна над ним измываться в ответ на попытки стать моим другом.

– Да, – кивнула я.

Наконец я взбежала по ступеням и вошла в фойе. Шаг замедлила, лишь когда спускалась в подвал по северной лестнице, оценивая прошедший день.

Но как только я открыла дверь лаборатории и вошла внутрь, мгновения мирной тишины закончились и воцарился хаос.

Сайрус и доктор Зет бросились ко мне, выясняя, где я была, почему опоздала, с кем была, и так далее, и еще десяток других вопросов.

Я вскинула руки:

– Простите! Я шесть недель подряд работала каждый вечер! Мне необходим был небольшой перерыв!

– А позвонить не могла? – рявкнул Сайрус.

– Да, мне следовало позвонить доктору Зету. Простите, виновата.

Профессор хлопнул себя по груди:

– Я рад, что с тобой все в порядке. Конечно, ты очень много работаешь, и перерывы действительно необходимы, Рори. Но пожалуйста, бога ради, сообщай мне, когда снова решишь исчезнуть.

Исчезнуть. Во имя всего святого, я должна…

– Доктор Зет, мне очень жаль. Я не подумала.

Он отмахнулся от меня и направился к двери:

– Ладно. Мы обгоняем график, и все благодаря вам двоим.

И доктор Зет вышел из лаборатории, аккуратно закрыв за собой дверь.

– Эгоистка! – прорычал за моей спиной Сайрус.

Я резко развернулась, собираясь разъяснить, что не обязана отчитываться перед ним, но в ту же секунду Сайрус шагнул ко мне, обхватил обеими руками, и его пальцы впились в мою кожу.

– Я уж думал… – пробормотал он хриплым от волнения голосом.

А я стояла, не зная, что делать. Ко мне давно никто не прикасался вот так, и все же я чувствовала себя совершенно естественно, будто Сайрус уже сотни раз сжимал меня в своих руках. Я медленно обняла его в ответ и опустила подбородок на его плечо. И чем дольше он держал меня так, тем лучше мне становилось.

Спустя долгую минуту Сай ослабил хватку и отступил на шаг назад.

– Приношу извинения, – тихо сказал он.

И уставился в пол, а потом поправил очки, сползшие на кончик носа.

– А что ты подумал? – спросила я.

Сайрус покачал головой, отвернулся и пошел к рабочему столу.

– Я не страдаю депрессией, если ты об этом, – уточнила я.

– А я и не думал, что ты решила покончить с собой, Рори.

– Тогда что?

– Я просто… просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я усмехнулась и бросила рюкзак на пол около своего стола.

– Кое-что со мной уже случалось. Поэтому можешь не тревожиться.

Сай открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал.

Глава 6

В течение следующего месяца мы с Бенджи дважды в день перекусывали вместе, почти каждый день, и я вдруг заметила, что с нетерпением ожидаю этих моментов. Мои оценки вернулись к прежнему уровню, а Элли стала реже попадаться на глаза. И впервые с моего переезда в Хелену я улыбалась чаще, чем хмурилась.

Время, проведенное с Бенджи, словно укорачивало мои дни, часы работы с Сайрусом, который старательно меня игнорировал, укорачивали вечера. Мы могли сидеть друг против друга, почти не разговаривая, почти не встречаясь взглядами. Я задавала вопросы, в ответах на которые не нуждалась. Я даже попыталась обсудить курьез, когда Сай вдруг очутился возле моей двери несколько недель назад ранним утром, – надеялась, это заставит его разговориться. Но Сайрус каждый раз умудрялся ответить одним-двумя словами, а то и вовсе сообщал, что слишком занят и ему некогда болтать.

Я делала вид, что все нормально, но мне ужасно хотелось врезать ему за то, что сначала так потрясающе обнял, словно действительно переживал, а теперь чуть ли не месяц подряд заставляет меня чувствовать себя невидимкой. Хотелось и себе врезать за то, что слишком уж разволновалась и вообще – позволила кому-то вызывать во мне такие чувства.

В вечер Хеллоуина, когда все наряжались кто во что горазд и торопились на вечеринки, мы с Сайрусом все так же сидели в подвале, загоняя в компьютеры цифры. Фицджеральд-билдинг – одно из старейших зданий в нашем кампусе, и зимний его обогрев стоил немалых усилий. А уж в подвале было особенно неприятно, в холодные вечера он превращался в холодильник.

Я отпила глоток воды из бутылки и отставила ее, потом натянула на ладони рукава свитера.

Сай откашлялся и впервые за долгое время заговорил со мной первым:

– Я мог бы поговорить с доктором Зорбой насчет обогревателя.

– Он никогда не согласится, – возразила я, вытирая губы краем рукава. – Не станет рисковать, он боится пожара и еще – что перепады температуры повлияют на его бесценные образцы.

– На образцы не повлияют. Они же из космоса.

– Точно. А там холодно.

– Кто знает, с какой планеты они прилетели, может, там как раз царят высокие температуры?

– Как на Венере?

– Именно. Я хочу сказать… уверен, такое вполне возможно. Надо подумать о каком-нибудь обогревателе пространства.

Я выжидательно посмотрела на него.

– Что?

– Ты никогда не слыхал шуток об Уране? Я разочарована.

– Что ты имеешь в виду?

Я хихикнула:

– Неважно.

И снова застучала пальцами по клавиатуре, заметив краем глаза недоуменный взгляд Сайруса. Я посмотрела на него:

– Что?

– Ты намного привлекательнее, когда улыбаешься, а смех у тебя вообще чудесный.

– Э-э… спасибо.

– Ты…

– Спасибо. Все в порядке. Я и так уже слишком много раз повторила «спасибо».

– Я просто хотел, чтобы ты… я не знаю, чего я хотел.

Он еще несколько мгновений таращился на меня, а потом вернулся к работе. Мое лицо запылало от прилившей к щекам крови, пальцы не желали делать свое дело, да и я не могла сосредоточиться на цифрах.

Сайрус встал и вышел из комнаты, не произнеся ни слова. А в тот самый момент, когда я решила отправиться на его поиски, он вернулся и положил на мой стол печенье «Шоколадные пальчики».

– Кошелек или жизнь, так говорят дети на Хеллоуин, да? – поинтересовался он.

– О, праздничная шутка? То есть я хочу сказать, это здорово. Я и не знала, что ты умеешь шутить.

– А я удивлен, что ты здесь. Сегодня же во всем кампусе костюмированные вечеринки.

Я покачала головой:

– Я не люблю вечеринки. Изредка бываю там, но всегда скучаю до смерти, а уж вечеринок на Хеллоуин избегаю любой ценой.

– А почему?

– Фальшивая кровь. Мертвецы. Костюмы из рванья. Мне все это совсем не кажется смешным.

Сай усмехнулся:

– Пожалуй, согласен. Нам еще работать около часа, так? Ты не против, если потом я провожу тебя до дома?

– Зачем?

Мой вопрос застал Сайруса врасплох.

Он несколько раз моргнул, откашлялся:

– Мне кажется, моя настойчивая политика «избегать привязанности» была неправильной. Мы так много времени проводим вместе, в этой лаборатории, и мне бы хотелось узнать тебя немного лучше. Насколько это возможно за время до моего отъезда.

– Ты возвращаешься домой?

Сайрус кивнул.

– Когда?

– Скоро.

– Значит, ты поэтому всячески меня игнорировал? Знал, что уедешь?

Сайрус замялся:

– Мм… отчасти так.

– А в другой части что?

Сай неловко повертелся на стуле:

– Ты… ты меня заинтересовала.

Мне захотелось отдать салют самой себе. В редкие моменты, когда мы хоть как-то общались, я думала, что Сайрус очень мил, несмотря на отвращение ко мне. Оказалось, все наоборот. Сай считал меня интересной.

Я пожала плечами, стараясь сделать вид, что не польщена до глубины души.

– Если тебе хочется…

Сай улыбнулся и снова принялся за работу. Несмотря на то что мне было очень трудно сосредоточиться, я заставила себя углубиться в листы данных на столе. Но мысли блуждали, я пыталась понять, почему меня так тянет к Сайрусу. Он не принадлежал к моему кругу общения. Он скоро должен уехать. У него совсем не было футболок с принтами рок-групп, а значит едва ли у нас есть что-то общее. Но при всем этом не отпускало сильное ощущение, что жизнь свела нас по какой-то причине.

Часом позже я бросила последнюю страницу в корзину для бумаг и повернулась к Саю.

– Помочь? – предложила я.

– Нет, я делал кое-какие заготовки на завтра, пока ты заканчивала.

– Хвастун! – заявила я, хватая рюкзак.

Мы с Саем вышли из здания и зашагали к общежитию.

– Хочешь надеть мою куртку? – спросил Сай.

Я качнула головой.

– Рори, а какую ты выберешь специализацию? – поинтересовался Сай.

– Подумываю о биомедицине. Но мне и астробиология интересна, тем более что доктор Зет и мой отец… – начала я, но тут же умолкла.

– Астробиология? Нет ничего плохого в том, чтобы идти по стопам родителей. Там, откуда я родом, это в чести.

– Я просто почувствовала себя так, словно повторяю то, чего повторять не следует. – Я покачала головой. – Трудно объяснить.

– Думаю, я понял.

– Нет, думаю, не понял, – возразила я.

Это прозвучало неправильно и даже невежливо, но во мне вспыхивало непонятное сопротивление, когда дело касалось моих воспоминаний и боли. Никто не мог этого понять, даже доктор Зет. А с человеком, который бы понял или слишком сблизился со мной, пришлось бы делиться самым сокровенным, тем, что принадлежит только мне, и никому больше.

Когда доктор Зет, мой наставник или опекун, предлагал мне сочувствие и понимание, я давала понять, что все его слова лежат в тысяче световых лет от истины, как я ее понимаю. А притворяться – значило тратить впустую его время, и свое – тоже, чего я терпеть не могла. Мне казалось, что расходовать время понапрасну – слишком неправильно.

– Ты права. Это было необдуманно с моей стороны. Извини.

– А ты какую выберешь специализацию? – спросила я, делая вид, что не вызвала у нас обоих огромное чувство неловкости.

– Межпланетная культура.

Я коротко рассмеялась:

– Уверена, в Кемптоне такого нет.

– Я выбрал Кемптон для той части обучения, которую должен пройти за границей. Это включено в мой учебный план там, дома.

Мимо нас промчалась группа студентов, одетых в костюмы персонажей из «Волшебника страны Оз». И конечно, у Дороти были волосатые ноги и козлиная бородка.

Сайрус улыбнулся, и мы пошли дальше.

– Ваша культура – одна из моих любимых.

– А ты не празднуешь Хеллоуин?

– Нет, но если подразумевать костюмы и выспрашивание конфет, то и ты его не празднуешь.

– Туше.

– Неужели это и вправду случилось? Я выиграл хоть какой-то спор? – усмехнулся Сайрус.

Я прищурилась на него:

– Ты, похоже, злорадствуешь?

– Пожалуй, да.

– И тебе от этого лучше?

– Да. Да, так и есть.

– Хорошо. Я бы сказала, это не в твоем характере, но ты действительно похож на злорадного типа. И в целом – на хвастуна.

Сай, похоже, обиделся.

– Вообще-то, я точно не хвастун. Я как раз всегда стараюсь оставаться в тени.

– Нет. Ты определенно хвастун. Как объяснить вопросы, которые ты задаешь доктору Зету в аудитории? Они не относятся к теме лекции. Это хвастовство.

– Но разве университет не для того предназначен, чтобы получать знания?

– Но ты задаешь вопросы так, будто уже знаешь ответ.

– Рори, в твоих словах нет смысла, и они по-настоящему грубы.

– Я тебя не оскорбляю. Просто описываю.

Сай нахмурился:

– Но это не слишком приятный способ описывать кого-либо.

– Но я также думаю, что ты отчасти… в каком-то смысле привлекателен, а глаза у тебя невероятные! Надеюсь, это исцелит твое пострадавшее самолюбие.

– Нет.

Я пожала плечами.

– Значит, ты считаешь меня привлекательным? – спросил Сайрус.

– Вот, теперь ты напрашиваешься на комплимент. Хвастовство плюс это? Теперь я знаю, ты страдаешь нарциссизмом.

– Что? – воскликнул Сай, и его голос прозвучал на целую октаву выше обычного.

Я расхохоталась, согнувшись пополам и хватаясь за живот. Когда наконец успокоилась, то весело вздохнула:

– Ух… вот это и было мне нужно.

– Обидеть меня?

– Нет, посмеяться. Я просто дурачу тебя, Сай!

Он вытаращил глаза.

– Я шутила, морочила тебе голову, вот и все!

Он кивнул с нервным видом:

– А…

Я покачала головой и хлопнула его по руке, глядя наверх, на окна четвертого этажа, где находилась моя комната. Большинство окон были темными.

– Я пришла. Спасибо, что проводил и что потратил столько времени.

Он не обратил внимания на мои слова, указал на входную дверь.

– Но ты не собираешься ничего объяснять, так? – спросила я.

– Не думаю, что это необходимо.

– Значит, мои гипотезы насчет того, что ты меня преследуешь, верны?

Сай промолчал.

– Но почему?

– Я уже говорил. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– И это все?

– Да, и по ряду причин мне необходимо было тебя увидеть.

– Зачем?

– А зачем тебе задавать так много вопросов, Рори?

– А ты разве не отстаиваешь свое право узнать как можно больше, пока учишься?

Сай опустил взгляд и глубоко вздохнул:

– Но, как и в колледже, есть вещи, которые мы не можем выяснить сейчас, необходимо подождать.

– Но мы их уже знаем.

Он осторожно улыбнулся, немного помедлил, прежде чем приблизиться. И притянул меня к себе; все мое тело напряглось.

Сайрус прижался теплой щекой к моей щеке и прошептал в ухо:

– Никто не знает всего на свете.

А потом отпустил меня и быстро ушел, засунув руки в карманы.

* * *

На следующий день в аудитории Бенджи сел рядом и тут же принялся докладывать мне обо всем, что произошло с момента, когда мы виделись в последний раз. Я открыла ноутбук, не слишком обращая внимание на болтовню Бенджи, и задумалась о предыдущем вечере. Было так здорово прогуляться с Сайрусом, поговорить о занятиях и о специализации вместо того камня. Я думала и о том, какая мягкая и теплая кожа у Сайруса и как хорошо от него пахнет…

Бенджи продолжал болтать, не замечая, что я ушла в собственные мысли, а потом пришел Сайрус. И сделал нечто такое, чего никогда не делал прежде. Посмотрел на меня. Но прежде чем я успела совершить какую-нибудь глупость, например помахать ему, он перевел взгляд на Бенджи – и лицо его сразу напряглось. Это не ускользнуло от Бенджи, они обменялись тяжелыми взглядами.

Бенджи наклонился ко мне:

– Мне показалось или он действительно странно на меня посмотрел?

– Тебе показалось.

Сай прошел на свое место, а Бенджи продолжил тараторить о том, как важно хорошо учиться, и о своем превосходстве над другими.

– Эй… – вдруг произнес он, не закончив фразу.

– А?

– Я все пытаюсь понять, то ли в глазах Сая была ревность, то ли любопытство.

– Ни то ни другое, не выдумывай.

Вошел доктор Зет, поздоровался и начал лекцию.

Но прежде чем я успела записать в компьютер число, Бенджи снова наклонился ко мне, и его карие глаза вспыхнули озорством.

– Ты не считаешь, что я вызвал у Сайруса ревность? Это ведь неприятно, да?

– Да что такое с тобой сегодня?

Веселые огоньки погасли в глазах Бенджи.

– Я видел, как он тебя провожал домой утром. Вы, ребята…

– Было два часа ночи. Почему ты болтался у моего общежития в такое время?

Бенджи захихикал:

– Я не болтался, я просто бегал.

– В два часа?

Бенджи пожал плечами:

– Не мог заснуть. Ты что, уходишь от вопроса?

– Нет. Мы не делали того, о чем ты думаешь. И… тише, я пытаюсь учиться.

– Нет, все в порядке, если он тебе нравится. Из-за меня беспокоиться не стоит.

Я посмотрела Бенджи в глаза. Он выглядел сильно огорченным.

– Я никогда не собиралась нравиться тебе.

Бенджи покачал головой:

– Да, знаю. Я просто… я всегда буду твоим другом. И неважно, ответишь ты мне тем же или нет. Мне не нужно, чтобы ты меня любила, для того, чтобы любить тебя.

Я перекосила рот, пытаясь изобразить улыбку, а потом уставилась перед собой.

Он любит меня? С каких пор?

Наши отношения были строго платоническими с самого начала учебы. По крайней мере, я так считала. А теперь не знала, что и думать, а уж тем более не представляла, как реагировать.

– В самом деле? – прошипела я. – И ты мне говоришь такое? Ты серьезно?

– Прости, Рори, я не имел в виду…

– Все в порядке, – прошептала я, отмахиваясь. – Нам незачем обсуждать это сейчас.

– Разумно, – кивнул Бенджи, и его плечи расслабились.

Всю лекцию меня то начинало тошнить, то охватывал панический страх, и в то же время я была польщена и тронута.

– Идем сегодня в кафе? – спросил Бенджи.

Я лишь покачала головой и намеренно не стала интересоваться реакцией Бенджи. Его чувства уже вызывали у меня реакцию, которую я не могла одобрить, и мне это не нравилось. Хотелось вернуться к чисто дружеским отношениям, но очевидно, что это невозможно. Но я ведь никогда не просила его быть моим другом, не хотела ему нравиться или влюблять его в себя. «Да почему я должна чувствовать себя виноватой, если постоянно, с самого начала, соблюдала приличную дистанцию?» Я ни в чем не виновата. Это Бенджи оказался обманщиком. Он все испортил, да еще и теперь, когда наконец на горизонте появился Сайрус.

Я ощущала, как из-под безупречно отглаженной персиковой рубашки Бенджи сочится недовольство. «Какой уважающий себя парень носит персиковые рубашки… даже если этот цвет идеально подходит к его коже и глазам?.. Или причесывается по моде девяностых годов, если уж на то пошло?..» Я пыталась гневом заглушить чувство вины, и на время это помогло.

Лекция закончилась, и я, схватив вещи, проскочила мимо Бенджи, даже не попрощавшись. Не знаю, пытался ли попрощаться он, я даже не взглянула на него.

Поскольку обеды на стороне закончились, а кафетерии колледжа в это время битком набиты неприятной публикой, я отправилась в Фицджеральд-билдинг – подготовить несколько образцов на вечер, для Сайруса. Надеялась, это поможет переключить мысли на Сайруса, но никак не могла выбросить из головы «убитое» лицо Бенджи.

Впрочем, я уже решила: общение с Бенджи следует ограничить. Мы слишком сблизились, даже несмотря на глупую выходку Элли. Бенджи оказался хитер, а я – глупа. Мне не следовало его целовать. Я только теперь поняла, как он ко мне относится.

Мое лицо кривилось в гримасах, я озабоченно хмурилась, но и мои эмоции, и лицо вмиг успокоились, когда я увидела Сая; он уже занимался образцами.

– Привет, Рори. Не ожидал увидеть тебя здесь в такое время.

– Я собиралась сказать то же самое о тебе.

Я подошла к его столу, где стояли чашки Петри и лежали маленькие квадратные листки стикеров с последовательными числами.

– Похоже, я тебе вообще не нужна, – поддразнила я его.

– Ох, ты мне нужна! Даже не сомневайся.

Я стояла позади него и надеялась, что он обернется и подмигнет, или улыбнется, или еще как-то даст понять, что имел в виду нечто большее.

Но ничего такого не случилось. «Отлично, я тебе помогу».

– Что ты хочешь этим сказать?

Сайрус лишь вскинул брови:

– В каком смысле?

– Тебе нужна моя помощь вот с этим? – кивнула я на его стол.

– Да.

– Приятно слышать. Хотела понять, не подразумеваешь ли ты еще чего-нибудь.

Сай немного помедлил, снял очки в черной оправе и аккуратно положил на стол:

– Я пока закончил. Могу проводить тебя на следующую лекцию.

– И что тебя привлекает в таком провожании?

– Но так ведь принято, разве нет?

– Нет, с тех пор как миновали двадцатые годы.

Сай усмехнулся.

– Просто позволь тебя проводить. Незачем постоянно быть такой… задницей.

– О! Послушать только! Да ты ругаешься как настоящий студент!

Усмешка Сайруса превратилась в широченную улыбку.

– Правда?

– Нет. Наоборот. Я провожу тебя.

Мы шли не спеша. Плотный облачный покров принес с собой очередную волну холода, но ни один из нас, похоже, этого не замечал. Мы говорили о моих занятиях и о том, какой растрепанной стала борода доктора Зорбы. Много смеялись, и было так приятно болтать ни о чем. Затем остановились у киоска с едой, и Сай с ужасом наблюдал, как я заказала питу, начиненную жареными шариками из нута.

– Что? – спросила я, жуя на ходу.

– Очень странное блюдо.

– Фалафель.

– Ага, шарики в пите… Очень странно.

– Ты никогда не слыхал о фалафеле?

Сайрус покачал головой.

– Это кухня Среднего Востока, – пояснила я, смущенная его смущением.

– Но я не обязан знать о нем просто потому, что его едят на Среднем Востоке. Ты знаешь все канадские блюда просто потому, что Канада расположена на севере Америки?

– Ладно, ладно, твоя взяла.

– Моя… что? Ты можешь повторить громче?

Мы остановились перед аудиторией, и я хихикнула над поддразниванием Сая:

– Очень смешно.

– У меня на сегодня занятия закончились, – с улыбкой сказал он. – Увидимся вечером.

– Ты не идешь сейчас в лабораторию? – спросила я.

– У меня назначена встреча.

– А ты уверен, что не хочешь проводить меня и на следующую лекцию? А потом – в общежитие? Я собираюсь подстричь волосы. Можешь и в этом мне помочь, – поддразнила я Сайруса.

– Могу, если хочешь, – ровным голосом ответил он.

Я никак не ожидала, что он ответит согласием.

– Стрижка – это что-то вроде ритуала. И мне, пожалуй, лучше заняться ею в одиночестве.

– Совсем не обязательно. Я могу быть рядом.

– Увидимся вечером, – улыбнулась я.

Сайрус попятился на несколько шагов и только потом развернулся, чтобы уйти. А я вошла в лабораторию доктора Зета и сразу заметила Бенджи, сидящего рядом с моим пустым стулом, он напряженно улыбался, и взгляд его был грустен.

– Ты пропустила обед. В кафе сегодня день картофельного супа.

– Нужно было подготовить кое-какие образцы на вечер.

Бенджи наклонился, помог мне подключить ноутбук, потом включил свой.

– Я могу помогать тебе в лаборатории, ты знаешь.

– Нет, вообще-то, не можешь.

– Я просто чувствую, как твоя работа лишает меня «времени Рори». Вроде как высасывает его.

Время Рори?!

– Гм, ты уж слишком…

Бенджи хихикнул и покачал головой, ожидая, пока загрузится его компьютер.

«Неужели то, что я чувствую сейчас, – это… хорошее настроение? А я вообще помню, что это такое?»

Как бы там ни было, очень хотелось задержать это состояние хоть ненадолго. Но тут мне пришло в голову, что я все утро не вспоминала о родителях, и хорошее настроение испарилось. Это показалось предательством, неуважением – провести целый день, не думая о них. Они заслуживали большего с моей стороны.

Оставшееся время занятий я смотрела в микроскоп, отмечала изменения в образцах и чувствовала себя виноватой. Виноватой в том, что не спасла родителей и свою лучшую подругу. Виноватой в том, что была жива, а они – нет. И я пообещала себе, что больше никогда о них не забуду.

Бенджи несколько раз пытался улыбнуться мне, но я не обращала на него внимания. Намек он понял, и замечательно: ему же самому будет лучше, если я стану прежней.

После лабораторной я сложила вещи и потащилась наружу. Небо уже два дня скрывалось за темными серыми тучами, но теперь с них посыпались огромные снежинки. Я натянула на кисти рук шерстяные рукава свитера в попытке защититься от холода.

Посмотрела с верхней ступени лестницы вниз – и увидела Сая. И тут же невольно улыбнулась.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, спускаясь на десяток ступеней.

– Я решил принять приглашение и проводить тебя на следующее занятие.

Совершенно не думая, что делаю, я закинула руки ему на шею. Сая это ничуть не озадачило. Он прижал меня к себе, соединив руки на моей спине, и уткнулся подбородком в мое плечо. Я тоже прижалась лицом к его шее. От него так хорошо пахло… Я не могла надышаться. И это не одеколон – запах самого Сая. А его кожа была такой же теплой и мягкой, как и выглядела. Он позволил мне оказаться настолько близко к нему, насколько мне было необходимо, а потом, когда я захотела отодвинуться, отпустил меня.

Он не спрашивал, что случилось или как я себя чувствую. Просто молча пошел со мной к следующей аудитории.

Когда я остановилась у дверей, Сайрус заговорил:

– Я тебя подожду.

С тех самых пор, как мы впервые увидели друг друга, Сайрус подчеркнуто держался отчужденно, а теперь вдруг провожал меня на занятия… Ужасно хотелось задать ему множество вопросов, узнать, почему он перешел от одной крайности к другой, но я боялась, что, услышав их, Сайрус снова отдалится.

И поскольку не было смысла притворяться, что я не хочу его видеть или что он мне не нужен, я просто кивнула и вошла в аудиторию, радуясь мысли, что Сай будет стоять у выхода, когда занятия закончатся.

Глава 7

За несколько дней до каникул по случаю Дня благодарения улицы заполнились студентами и преподавателями с раскрасневшимися, но весьма довольными лицами, и почти все они держали в руках пластиковые стаканчики с чем-нибудь горячим. Но я не пила кофе, чай, содовую или горячий шоколад. Стоило выпить что-то, кроме воды, как в горле тут же пересыхало и саднило. Отец говорил, что это свойство передала мне мама – она тоже не пила ничего, кроме воды, до сорока лет, а потом впервые попробовала вино, и оно стало ее новым любимым напитком.

Боже, как же она была прекрасна… Даже в свой последний день на этой земле, с расплывшейся косметикой и завязанным грязной тряпкой ртом, она была истинным воплощением красоты. Когда мой отец был счастлив, он называл ее «милая» или «драгоценнейшая», а когда сердился, именовал Шарлоттой, но даже тогда ее имя звучало с любовью. В ночь, когда все мы умерли, отец произнес ее имя незнакомым мне тоном. Это было некое предостережение. И она сохраняла спокойствие, пока уроды не принялись связывать мне запястья, и тут уж она начала сопротивляться в крайнем отчаянии.

– Шарлотта, – сказал тогда мой отец, – сиди спокойно, любимая. Все скоро кончится. Просто позволь им взять то, за чем они пришли, и мы сможем отправиться домой. – Он посмотрел мне в глаза. – Все в порядке, милая. Все будет хорошо.

И в этот момент мама посмотрела на меня так, словно просила прощения. Она была яростной матерью, готовой наброситься на любого, кто отнесся бы ко мне дурно или неуважительно или заставил бы почувствовать себя не таким прекрасным существом, каким она сама меня считала. А ей пришлось смотреть, как мне связывают руки и затыкают рот. Читать мольбу в моих глазах и муку на моем лице, когда я наблюдала за тем, что они творят с моей лучшей подругой, которую я знала и любила с трехлетнего возраста. Все это убило мою мать задолго до того, как она умерла.

– Рори?

Я неподвижно стояла перед аудиторией физики малых частиц.

– У тебя потерянный вид, – сказал Бенджи.

– А с другими такого не бывает? – фыркнула я, отправляясь дальше.

Бенджи хихикнул, когда я проходила мимо него:

– Что-то уж очень загадочно, Рори. Ты сегодня немножко в другом мире, да? Эй… да я пошутил… Рори!

Я протопала вверх по ступеням к свободной парте, и мой рюкзак упал с плеча на пол. Ледяные пальцы коснулись груди, чтобы нащупать запятнанные кровью концы волос, которых там уже не было. Когда необходимо было вспомнить маму, я дотрагивалась до волос, с другой стороны – я их сбрила как раз для того, чтобы забыть.

Забыть мою маму. Кто же так делает? Неужели для меня слишком тяжело сохранить то единственное ощутимое, что осталось от нее? Ведь мои волосы пропитала и ее кровь тоже. А я выбросила их в мусорный бак.

В последние три года День благодарения был для меня трудным днем, и я боялась сломаться. Да, денек предстоял тяжелый…

Профессор разъяснял новые главы учебника физики, а я дрожащей рукой делала совершенно ненужные заметки на полях, сама не понимая, что пишу. К концу лекции моя тревога стала нестерпимой.

Кабинет доктора Зорбы был в этом же здании, я промчалась мимо студентов, думая лишь о том, какое почувствую облегчение, увидев его сидящим в уродливом и потрепанном оранжевом кресле. Кресло жило здесь с начала работы доктора Зета в Кемптоне, то есть – уже тридцать лет.

Я ворвалась в кабинет без стука и плюхнулась на стул, успокаивая дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох… выдох. Вдох… выдох.

– Трудное утро? – спросил доктор Зет, продолжая что-то писать на листе.

– Она так нужна мне сегодня.

– Я же говорил – не отрезай волосы.

– Слишком поздно.

Совладав с дыханием, я заметила, что по другую сторону письменного стола доктора Зета кто-то сидит на вращающемся стуле. Это меня ошеломило и смутило, а потом смущение перешло в гнев.

– Что ты тут делаешь?

Сайрус не ответил. Просто наблюдал, как мой взгляд мечется между ним и профессором.

– У нас была назначена встреча, – объяснил доктор Зет.

– Насчет исследований? – спросила я. – А почему меня не позвали?

Доктора Зета это ничуть не задело.

– Ты слишком устала, Рори. Успокойся, а потом поговорим.

– Но вы не могли знать, что у меня будет тяжелое утро. Оно не имеет отношения ко встрече по поводу исследований.

– Это ты решила, что разговор – об исследованиях, – возразил профессор обычным низким и спокойным голосом. – Не забывай, Сайрус тоже мой студент. У нас есть и другие темы для разговора.

– Он не Сайрус. Он просто Сай, – брякнула я.

Оба весело уставились на меня.

– Он сам это сказал, – пояснила я, махнув рукой на Сая.

Неужели Сай не дал профессору знать, что предпочитает короткое имя?

Доктор Зет смотрел на меня, ожидая, что я наконец приду к какому-то выводу.

– Ладно, – кивнула я, злясь все сильнее. – Полагаю, мне лучше уйти, чтобы вы закончили разговор.

– Сиди, – ответил доктор Зет. – Мы уже закончили. И можем поговорить о наших исследованиях, раз уж вы оба здесь.

Я поудобнее устроилась на стуле, довольная предложением.

Доктор Зет продолжил:

– Я пришел к решению, что весь этот проект должен остаться между нами. Все данные следует занести в запароленные файлы, а записи на бумаге – пропустить через бумагорезку и отправить в мусоросжигательную печь.

Я склонила голову набок, наблюдая за профессором. Вид у него был строгий и даже суровый; таким я его никогда не видела. Он не шутил.

– И нам не следует говорить о них, – добавил Сайрус, – никому.

– Я что-то пропустила?

Доктор Зет скрестил пальцы и положил ладони на стол.

– Я получил несколько электронных писем от доктора Фентона Теннисона. Он работает в ЦРУ, в комитете по науке, связан с военным руководством и высшими чиновниками. В некоторых кругах этот комитет известен как «Великая дюжина». И его… интересует наш образец.

Я выпрямилась:

– Значит, слухи не лгут?

Доктор Зет вздохнул:

– Похоже, что нет, и для нас это плохая новость.

Я уже слышала от доктора Зета о докторе Теннисоне, а еще раньше о нем говорил отец. Теннисона считали человеком непорядочным задолго до моего рождения, его с треском выставили из большинства научных сообществ. Однако он обладал блестящим умом, и некоторые исследовательские институты продолжали с ним сотрудничать – пока хватало сил терпеть его безумное поведение. После Теннисон исчез из поля зрения научного мира, и поползли слухи, что ему доверили высокий пост в ЦРУ.

– Значит, его интересует наш камень… он хочет его заполучить, – уточнила я.

– Он его требует! Утверждает, что это собственность правительства.

– А мы не отдадим? Но разве он не может просто забрать его?

– Надеюсь, что не сможет без решения суда. Теоретически это дает нам время, чтобы закончить исследования до того, как мы переместим образец в более надежное место. Он важнее, чем я мог вообразить, Рори. Мы должны держать его подальше от всех, кто способен воспользоваться тем знанием, которое мы извлекаем из него.

– Но такие структуры, как ЦРУ, обычно не ждут решения суда, доктор Зет.

– Именно поэтому мы должны все сделать очень быстро.

– Ладно. ЦРУ нужен камень, однако когда они за ним явятся, у вас его не будет, потому что вы намерены его спрятать. Но ведь это незаконно, так?

– Да, – преспокойно ответил профессор.

Мужчины посмотрели на меня, ожидая реакции. До Дня благодарения оставалась пара дней, скоро в студенческом городке станет совершенно пусто. Подходящее время, чтобы забраться в Фицджеральд-билдинг и посвятить себя записи данных доктора Зета. Весьма кстати. Я не хотела проводить День благодарения в одиночестве, а проект доктора мог помочь мне забыть о тоске сиротства.

– Я с вами, – сообщила я.

Сай и доктор Зет обменялись понимающими улыбками.

* * *

Два. Два взгляда Сая с того момента, как мы уселись на табуреты двадцать минут назад. Я принесла средних размеров пиццу и уже съела несколько ломтиков. Надеялась, что Сай попросит кусочек, но он этого не сделал. Может, вообще на меня не смотрел. А может, умирал от голода, но считал невежливой подобную просьбу.

– Хочешь? – Я протянула ему ломоть.

Сай покачал головой:

– Нет, спасибо.

Я вернула пиццу в коробку и закрыла крышку.

После каждой лекции Сай ожидал меня с улыбкой на лице. Предлагал мне руку и задавал кучу вопросов обо всем, что только мог придумать, – кроме вопросов о моей семье и моем прошлом, что я вполне одобряла. Мы говорили о разных пустяках – вроде концертов и еды – и о вещах, которые обычно несвойственны молодым людям, – вроде политики и религии. Сайрус хотел знать мое мнение обо всем на свете, но не потому, что желал поспорить. Ему хотелось просто знать.

Бенджи приглашал меня пообедать, но я вместо этого занялась с Саем образцами в лаборатории.

Казалось, я теперь провожу с Сайрусом в два раза больше времени, чем прежде, и он общается со мной больше в два раза. Но он никогда не говорил о себе, а в ответ на мои расспросы спрашивал что-нибудь обо мне.

Я снова открыла коробку. Запах жирной пиццы с сыром еще сильнее разнесся по лаборатории. Сайрус посмотрел на меня в третий раз, но тут же вернулся к стопке листов перед собой.

– Ты уверен, что не хочешь кусочек? – Я достала очередной треугольный ломтик. Расплавленный сыр потянулся следом, я подхватила его пальцем и сунула в рот. – Очень вкусная. Лучшая в городе.

– Пахнет замечательно, – согласился Сай, по-прежнему глядя в бумаги.

– Так съешь кусочек!

– Не уверен, что мне следует это делать.

Я наморщила нос:

– Но почему?

– Потому что… я никогда раньше не ел пиццу.

– Никогда не ел пиццу? – Я была ошеломлена. – Врешь!

Он посмотрел на меня и моргнул, огорошенный обвинением:

– Я не лгу.

Я положила еще ломоть на бумажную тарелку и протянула ему:

– Обалдеть. А теперь попробуй. Испытай все, что положено испытывать в колледже.

После некоторого колебания Сай взял тарелку и внимательно осмотрел кусок пиццы. Масло уже размазалось по картонной тарелке вокруг сырных границ. Кусочки острой копченой колбасы и сосисок поблескивали.

Я невольно улыбнулась:

– Если у тебя нет аллергии на лактозу, откуси кусочек, или навсегда превратишься в моих глазах в драную кошку.

– О-ох… – пробормотал Сай. – Я бы предпочел, чтобы ты воспользовалась другим определением. Хотя и это не слишком вульгарно, однако… Как я могу превратиться в кошку из-за того, что не попробую пиццу? Тем более что принадлежу к мужскому полу…

– Балбес, пижон, кто угодно… да откуси ты от этого чертова ломтя!

Сай неловко взял с тарелки треугольный кусок, откусил от кончика и принялся жевать с закрытыми глазами.

– Ну и?..

Он глотнул:

– Великолепно. А теперь я действительно должен вернуться к работе.

Он поставил тарелку на стол, взял карандаш и что-то записал элегантным мелким почерком.

Я немного посидела, остывая, а потом защелкала клавишами клавиатуры. «А еще говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок!»

Я едва покончила с третьим столбцом, когда Сайрус вдруг соскочил с табурета и бросился к ближайшей корзине для мусора. Все его тело напряглось, и его стало рвать.

– Ох боже! Сай! – закричала я, вскакивая и подбегая к нему.

Но приступ рвоты закончился так же быстро, как и начался. Сайрус сел на пол, прислонился к шкафу с файлами и тяжело задышал. Его оливковая кожа покрылась потом.

– Все в порядке, – сказал он между вздохами.

Я потянулась к своему столу, нащупала салфетку и предложила Саю. Он взял ее, не глядя на меня, и вытер губы.

– Ох, прости, мне так жаль… Ты что, на какой-то особенной диете?

Сайрус вовсе не был худым, выглядел он фантастически крепким, рост – не меньше шести футов. Он снял коричневую саржевую куртку, и я впервые увидела его руки – мышцы натягивали короткие рукава футболки.

– Нет, – ответил он и еще раз вытер рот. – А впрочем… в строгом смысле да.

– Но почему ты ничего не сказал?

Сайрус встал; он был почти на голову выше меня.

– Ты умеешь напугать, Рори Риордан.

– Ты даже мою фамилию знаешь, – заметила я, наблюдая, как он снова усаживается на табурет. – А я о тебе ничего не знаю.

Сайрус бросил на меня короткий взгляд и снова уставился в бумаги, поправив очки:

– Ничего дурного в этом нет. Близкое знакомство слишком переоценивают.

– Да, но твоя фамилия?

Сай уронил карандаш и испустил протяжный вздох:

– Да ты даже произнести ее не сможешь.

Я вернулась к своему табурету и уселась:

– А ты проверь.

– Это ужасно бессмысленная трата времени.

Мои брови взлетели вверх.

– Позволить мне узнать тебя чуть лучше – пустая трата времени? Вот спасибо!

Лицо Сайруса смягчилось.

– Нет, конечно же нет. Я не это имел в виду. Ты очень… ты мне нравишься.

– Достаточно нравлюсь, чтобы проверять, все ли со мной в порядке, и провожать на лекции, но недостаточно, чтобы доверять мне? Ты к этому ведешь?

Мой голос прозвучал до глупости резко, но я себя чувствовала так, словно Сайрус дал мне пощечину.

– Извини, Рори… Я совершенно не хотел тебя расстраивать. Просто иногда чувствую, что будет лучше, если не… мы слишком… я тоже… – Он вздохнул, запутавшись. – Каземде.

Я даже не моргнула:

– Это совсем нетрудно выговорить.

Сай улыбнулся:

– Попробуй произнести по буквам.

– А что тебе нравится из еды?

– В местной кухне ничего в особенности. Здесь еда… ты когда-нибудь слышала поговорку: «Ешь, чтобы жить, а не живи, чтобы есть»?

Я покосилась на него, и он пожал плечами.

– Ладно, а дома какая у тебя любимая еда?

– Это трудно объяснить… – Сообразив, что я жду ответа, Сай продолжил: – Называется махалладжхарад. Немного похоже на то, что вы зовете морепродуктами.

– То есть это рыба?

– Похоже на рыбу.

«Уже неплохо…»

– А как ты развлекаешься?

– Моя культура сильно отличается от вашей, Рори.

Я недоверчиво уставилась на него.

– Хочешь сказать, что египтяне вообще не развлекаются? Чушь собачья.

– Хочу сказать, что наши развлечения – учеба и исследования. Это совсем иное, и я знаю, что ваша культура с трудом воспринимает другое. Вы уж очень… недоверчивы.

– Я не верю, что ты меня считаешь пугающей. Можно подумать, ты живешь в каком-то ангельском саду, где нет зла.

Сай нахмурился, потом снова уставился в бумаги:

– Мне не следовало есть пиццу. Очень глупо с моей стороны.

– Это точно, – согласилась я, садясь поудобнее.

Сайрус скривился:

– Но ты же мне велела…

– Я же не знала, что у тебя аллергия. Сам виноват.

– Ты сегодня не слишком любезна.

– А я никогда такой не была.

– Неправда. Ты можешь быть очень милой, когда захочешь.

– Я не лгу, – заявила я.

– Нет, лжешь.

– Ты мне нравишься больше, когда помалкиваешь.

– Взаимно! – ответил Сай, снимая очки.

И снова я обнаружила, что ненавижу его и в то же время тону в его странных и удивительных золотистых глазах.

Я схватила куртку.

Сай резко выпрямился, все его тело напряглось.

– Куда ты собралась?

Я пошла к двери, на ходу засовывая руки в рукава:

– Я не могу вот так работать.

– Но… нам еще нужно разобраться с этой пачкой, и с основными образцами, и…

– Подождут до завтра.

– Нет, Рори, они не могут ждать. Мне очень жаль.

Я остановилась, все еще глядя на дверь.

– Мне действительно жаль, – повторил Сай, и в его голосе послышалась мольба. – Я поддался слабости, мне стало плохо, и я выплеснул на тебя весь гнев и дурные чувства. Это непростительно. Извини, пожалуйста.

Я обернулась:

– Кто ты такой?

– Что? – Сай заерзал на табурете.

– Ты учишься в Кемптоне, но разговариваешь как психолог.

Уголки рта Сая приподнялись.

– Уверяю тебя, я не психолог. Я просто очень внимателен и весьма восприимчив к человеческой природе. Пожалуйста, вернись на место. Давай закончим работу.

Я скривилась.

– Ты ведь понимаешь, простить кого-то не значит стать слабой, – сказал Сайрус.

– Нет, но это дает другим право снова причинить тебе боль.

– Вот как? Я причинил тебе боль? – Похоже, эта мысль сильно задела Сая.

Я нервно сглотнула:

– Никто не может причинить мне боль. Это все равно что пытаться долить воды в чашку, которая полна до краев.

Лицо Сайруса вытянулось.

– Пожалуйста, Рори… мне так жаль… Я совсем не хотел тебя огорчать.

Я развернулась и оставила Сая одного в подвале.

Взбежала по лестнице и не останавливалась, пока не проскочила сквозь двойные стеклянные двери на улицу. Оказавшись снаружи, глубоко вдохнула, будто только для того и вышла, чтобы глотнуть воздуха. Я продолжала время от времени ходить в спортзал с Бенджи и уже не была такой слабачкой, как прежде, но сейчас ужасно злилась. Никто не смущал, не злил и не доводил меня до бешенства так, как этот Сайрус Каземде, – и не вызывал в то же время желания поцеловать его. Почему он пробуждал во мне столь противоречивые чувства? И что творилось со мной, если я не могла вытряхнуть его из головы?

Кто-то остановился рядом со мной.

– Ты в порядке?

Я подпрыгнула:

– Черт побери, Бенджи, что ты здесь делаешь?

– Жду, когда ты отработаешь свое. И собираюсь проводить тебя домой.

– Ты похож на преследователя.

– Я думал об этом. Но я же не имею в виду ничего плохого. Просто хочу убедиться, что ты спокойно доберешься до дома, и подумал, вдруг сегодня моя очередь.

Я знала, он подразумевает Сая, с которым я теперь постоянно ходила, но не желала углубляться в тему.

– Сколько раз я говорила…

– Знаю. Тебе никто не нужен. Но может, это я нуждаюсь в друге? Об этом ты никогда не думала?

Бенджи захватил меня врасплох. Он стоял напротив, засунув руки в карманы куртки, и ожидал ответа. Слишком много честности для одного вечера…

Студенческих компаний, идущих на вечеринки, сейчас нигде не было видно, и это означало только одно – большую тусовку в пустом складском помещении. Я вздохнула. Чтобы туда попасть, придется платить за такси…

– Что, вечеринка на складе? – спросила я, окидывая взглядом пустой кампус.

Люди меня не интересовали, а уж вечеринки – тем более, но в это мгновение я готова была пойти куда угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о Сае.

– Да. Хочешь сходить?

Карие глаза Бенджи выглядели уставшими, но он стоял здесь, ожидая, когда я закончу работу в лаборатории. Чем-то ведь нужно было ответить на подобную самоотверженность.

– Только если пустишь за руль.

Бенджи улыбнулся:

– Договорились.

Я не была откровенной задницей. Я не вела чужую машину так, словно угнала ее, но ведь здорово чуть ускоряться… Бенджи, похоже, ничего не имел против. Ему даже нравилось, что я улыбаюсь.

Мы припарковались на открытом месте, немного в стороне от других машин, чтобы никто не зацепил сверкающие дверцы «мустанга». Машина Бенджи была идеально чиста, и я знала, что он всегда парковался в стороне, желая сохранить ее незапятнанность.

Мы вошли в здание, и я одурела от громкой музыки, огней и сигаретного дыма. В этом складе устраивались по две вечеринки в год, и организовывали их студенты, принадлежавшие к какому-то тайному обществу. Никто никогда не видел их вместе. Никто никогда не знал заранее, что произойдет на вечеринке. Но когда она заканчивалась, тайное общество приобретало парочку новых членов, – по крайней мере, таковы были слухи.

Бенджи повел меня по металлическим коридорам, а я почти не слышала клацанья металла под ногами. Я не знала, для чего прежде использовался этот склад, но теперь он превратился в гнездо разврата – здесь знакомились, здесь в каждом углу стояли бочонки с пивом, в темных помещениях парочки занимались пьяным сексом, а у нескольких самодельных столов толпились люди, желавшие нюхнуть кокаина.

Но мы ведь собирались стать инженерами, а не святыми. Огромные нагрузки могут загнать тебя, как лошадь, а то и свести с ума. И каждый справлялся с напряжением по-своему, в особенности по мере приближения выпуска. Все мы искали способы, как выпустить пар, но ведь никому не хотелось, чтобы студенты орали на улицах, занимались вандализмом, врезались в своих машинах в деревья, или, наоборот, превращались в затворников, или начинали палить во всех подряд из ружей и пистолетов.

Бенджи потянул на себя тяжелую железную дверь, и мы вышли наружу, во внутренний двор. Прошагали по узкому настилу и подошли к небольшой компании студентов, топтавшихся у трех бочонков. Когда мы пробились ближе, Бенджи поднес стаканчик к крану бочонка и подождал, пока в него накапает пива. Потом с виноватым видом оглянулся на меня. Мы пришли слишком поздно, бочонки почти опустели.

– Должна быть еще одна емкость. Подожди здесь, посмотрю, что можно найти.

Я кивнула и подергала себя за остатки волос на макушке. Короткие пряди даже не нуждались в укладке, и это рождало чувство свободы.

В дверях поблизости стояла Элли с незнакомым парнем. Его челюсть энергично двигалась, когда он целовал Элли – так основательно и долго, что у меня желудок свело. Губы парня жадно и нетерпеливо впивались в губы Элли. Я подумала, что вокруг рта Элли обязательно останется кольцо блестящей слюны, когда парень наконец оторвется от нее, и по моей спине пробежала дрожь. Колено парня зажалось между ногами Элли, она слегка терлась бедрами о бедра партнера.

Ох, ох… Мне хотелось отвести взгляд, но я не могла.

– Рори, да?

«Ох, слава богу… Кем бы ты ни был, спасибо…»

– Привет, я Кевин Монро. Мы вторую часть физики слушаем вместе.

Хотя в глазах Кевина и не светились «пьяные чертики», я предпочла держаться подальше от него. Я была наслышана об этом парне. Он учился в Кемптоне третий год и уже трижды мог угодить в тюрьму за сексуальные домогательства. И это только те случаи, когда у женщин хватало храбрости и поддержки, чтобы выдвинуть обвинение. Но по разным причинам все сходило на нет.

Кевин уставился на мою грудь, потом снова посмотрел мне в глаза со знакомым выражением. Взгляд его словно говорил: «Надеюсь, ты такая же захмелевшая и легкомысленная, как и я».

Я кивнула.

– Ты меня узнала? – настойчиво спросил он.

– Нет, – ответила я, глядя в сторону.

Это была чистая правда. Я лишь слышала о нем.

– А я тебя узнал. Ты сбрила все волосы.

– Не все. – Я провела пальцами по тому, что осталось у меня на голове.

Падая вбок, черные пряди касались щеки.

– Это круто.

Я вздохнула и посмотрела ему в глаза:

– Тебе что-то нужно?

Он шагнул, вынуждая меня попятиться и оказаться в паре дюймов от стены.

– Раз уж ты об этом упомянула…

И ткнулся носом в мое ухо.

Я и до этого ощущала исходивший от него запах спиртного, но теперь он стал острым, проникал в мою кожу… как дыхание людей, которые убили почти всех, кто когда-либо заботился обо мне.

Я оглянулась в поисках Бенджи. На небольшой огороженной площадке было еще несколько человек, но никто не обращал внимания на нас с Кевином. Они либо болтали, либо топтались у бочонка, в котором разожгли небольшой костер.

Я уставилась на Кевина и прижала ладонь к его груди, удерживая парня на расстоянии.

– Кевин, тебе бы лучше отойти. Ты причиняешь мне неудобство.

Он придвинулся ближе. Давление моей ладони ничего для него не значило. А моя спина впечаталась в стену.

– Вот как? Не думал, что девушки вроде тебя могут испытывать неудобства. Впрочем, возможно, это неудобство в хорошем смысле?

Он схватил мою руку и опустил к своему паху.

– Можешь назвать меня ненормальным, – услышала я голос Бенджи, – но слово «неудобство» имеет универсальное негативное значение.

Кевин бросил взгляд на Бенджи и на две красные банки с пивом в его руках и с размаху ударил по этим банкам, янтарная жидкость выплеснулась на зеленые кроссовки Бенджи.

– Лучше. Отойди, – отчеканила я, на этот раз низко и угрожающе.

И попыталась выдернуть руку, но Кевин с ухмылкой удержал ее.

Бенджи положил ладонь на плечо Кевина, и Кевин ухватил его за запястье, освободив меня. И прежде чем оба парня успели сделать еще хоть движение, я резко ударила по руке Кевина снизу вверх, вынудив его отпустить и Бенджи тоже. А потом схватила за большой палец и выгнула его назад, а свободной рукой вцепилась в горло мерзавца – и изо всех сил шмякнула его о стену, возле которой только что стояла сама.

– Я же сказала – отойди, долбаный урод.

Теперь я говорила до странности спокойно и чувствовала себя так же.

Кевин, вытаращив глаза, несколько раз судорожно кивнул. Тогда я его отпустила и позволила удрать.

Бенджи застыл на месте, как кролик перед удавом, словно надеялся, что не станет следующим.

– Нам бы лучше уйти, – сказала я.

– Ты… ничего себе! Где ты такому научилась?

Я огляделась по сторонам, теперь – конечно же! – все обратили на нас внимание.

– Ходила на занятия. Идем. Это была плохая идея.

Мы снова ушли внутрь здания и зашагали по длинному коридору. Но, повернув за угол, я остановилась как вкопанная. Кевин снова впечатался в стену – но на этот раз его держал Сайрус. Кевин был не просто перепуган. Он был в ужасе.

– Ну… ну прости! Я никогда больше и близко к ней не подойду!

Взгляд Сая остановился на мне, вид у него был как у нашкодившего щенка, которого застали врасплох. Кевин наконец был отпущен и тут же рванул на полной скорости к выходу.

– А ты почему здесь? – Я шагнула вперед. – Что ты тут делаешь?

– Он тебя обидел? – Сай подошел ближе, оглядел с головы до ног и осторожно коснулся руки.

– Я же говорила, никто не может меня обидеть!

Это прозвучало неубедительно, но я была настолько ошеломлена увиденным, что ничего другого не сумела сказать.

Сай притянул меня к себе и крепко обнял. Второй раз за много недель он держал меня вот так. Я растаяла. Его тело было твердым, как камень, и в то же время мягким. А пахло от него мылом и высушенным на солнце бельем.

Рука Сая осторожно легла на мою шею, он прижался щекой к моей щеке.

– Мне очень жаль, – прошептал он.

– Я в полном порядке, – пробормотала я, стараясь успокоить его.

И только в этот момент я осознала, что он дрожит. Его трясло от гнева.

– Все в порядке, Сай!

Бенджи осторожно откашлялся:

– Она и сама отлично справилась.

Сай отпустил меня и посмотрел на Бенджи:

– Ты проводишь ее домой?

Бенджи кивнул:

– Конечно.

Сай обхватил мое лицо ладонями, поцеловал в лоб и ушел.

Мы с Бенджи в полном молчании дошли до машины и всю дорогу до общежития тоже не разговаривали. На парковке Бенджи остановился и выключил мотор, открыл было рот, но так ничего и не сказал.

Я вышла из машины, и Бенджи дошел со мной до входа в общежитие.

– Спокойной ночи, – сказала я.

– Я… мне жаль, что оставил тебя одну.

– Ты ни в чем не виноват. Мне не стоило труда справиться с ним.

– Но уж очень это мерзко: он полез к тебе сразу, как только подвернулась возможность.

– Мужчины вроде него… они всю жизнь только тем и заняты, что ищут возможностей, и далеко не в добром смысле.

Лицо Бенджи вытянулось, он опустил голову:

– Мне ужасно жаль. Я знаю, тебе пришлось пройти через что-то ужасное, и…

– Бенджи, не надо!

– Да, понимаю, ты не хочешь говорить об этом. Но я к тому веду, что мне стыдно за случившееся сегодня, и мне жаль, что сейчас я только и вижу перед собой тебя в его объятиях и то, какой спокойной и расслабленной ты выглядела.

Мне понадобилась целая минута, чтобы осознать, о чем он говорит.

– Сайрус?..

– Да, – кивнул Бенджи, засовывая руки в карманы и по-прежнему глядя в землю.

Его брови сдвинулись к переносице.

– Тебе незачем говорить об этом. Все в порядке, – сказала я, пытаясь сгладить неловкость.

– Нет, надо. И возможно, не только ради тебя. Может, мне необходимо было произнести это вслух. Я знаю, что ты чувствуешь к Саю.

– Это невозможно. Даже я не знаю, что к нему чувствую.

Бенджи поднял голову, наши взгляды встретились.

– Если бы ты мне позволила, я дал бы тебе такое же ощущение. Я имею в виду безопасность. Я рядом, ты ведь знаешь. И никуда не денусь. А он… Сайрус – он только на время.

Мне очень трудно было придумать причину для отказа, кроме правды, а правдой являлись мои страхи. Я боялась того, что могло случиться, позволь я себе завязать близкие отношения с кем бы то ни было. Это намного хуже, чем дать шанс Бенджи и рассказать ему о моих страхах и о том, что стало их причиной.

– Ладно.

– Ладно?

Я просунула руки ему под мышки, прижала ладони к его спине. Когда миг потрясения миновал, Бенджи выдернул руки из карманов и прижал меня к себе, коснувшись щекой моих волос. Потом поцеловал меня в висок.

– Это не так уж и плохо, правда?

Он был прав. Мне в его объятиях стало тепло и спокойно. Немножко по-другому, но в хорошем смысле. Бенджи обнял меня крепче. Так мужчина обнимает женщину, которую любит. Мои щеки обожгло солеными слезами. Я и сама не знала почему, но мне хотелось стоять здесь – чувствуя на себе руки мужчины, который никогда не отпустит, если я сама того не захочу.

Дверь главного входа распахнулась, на улицу ленивым шагом вышла Элли.

– Ох, ну и… ты, похоже, наконец-то погуляла на вечеринке, Рори?

Я резко отодвинулась от Бенджи и вытерла глаза:

– Да пошла ты, Элли!

Бенджи одарил ее злобным взглядом.

– И кто твой новенький? – продолжала ехидничать Элли, постукивая по подбородку указательным пальцем. – Уверена, я откуда-то его знаю.

– Если мы и встречались, наша встреча не произвела на меня впечатления, – отрезал Бенджи.

Я не удержалась от улыбки.

– Ох, нет, милый, ты вспомнишь, обещаю! – протянула Элли, пытаясь вернуть на лицо самодовольную ухмылку.

Бенджи повернулся к ней спиной, и Элли пошла на парковку.

– Интересно, куда она собралась в такой час?

– Наверное, на свидание в профессорских кабинетах.

Бенджи хихикнул:

– Она мне никогда не нравилась. А тебе лучше пойти спать, в особенности после такого вечера. – Бенджи немного замялся, прежде чем продолжить. – Я могу остаться, ты ведь знаешь. Могу спать на полу, если не хочешь быть одна.

– Я в порядке, действительно в порядке, спасибо.

– Уверена?

– Да. После того как его пару раз предупредили, не думаю, что он решится вломиться в мою комнату, чтобы его снова вышибли коленом под зад.

– Ладно. Увидимся завтра.

Я кивнула и, понимая, что Бенджи не успокоится, пока я не окажусь внутри здания, повернулась и ушла, оставив его на ступенях.

Входя в свою комнату, я все еще ощущала кожей прикосновение Бенджи. Но какова бы ни была причина, я также не могла отказаться от мысли, что Саю предназначено стать частью моей жизни и, как бы Бенджи ни хотелось в это верить, Сай не временное явление.

Глава 8

На лекции доктора Зета Бенджи сидел рядом со мной, но я то и дело любовалась Сайрусом – каждый раз, когда он поднимал руку или задавал вопрос, – не могла отвести взгляд от его клетчатой фланелевой рубашки и просторных штанов цвета хаки, восхищалась тем, как быстро он писал, когда находил что-то важным…

Я гадала, почему именно это показалось ему достойным записи или почему он ерзает так и эдак на стуле. Размышляла, думал ли Сай о прошлом вечере и упомянет ли он о нем, когда мы примемся за работу.

Бенджи взял меня за руку и написал на ладони черной гелевой ручкой: «ОБЕД?» Бросив еще один взгляд на Сая, я повернулась к Бенджи и быстро кивнула.

Бенджи выглядел непривычно встревоженным. Он секунду-другую постукивал авторучкой по парте, потом застучал по собственному колену.

– Эй, ты в порядке? – прошептала я.

Бенджи нахмурился и почесал подбородок.

– Да, – ответил он, небрежно отмахиваясь и изо всех сил стараясь казаться веселым. – А что?

Я пожала плечами:

– Просто спрашиваю. Вчера был не слишком приятный вечер.

Бенджи слегка расслабился.

– А ты в порядке? Я о тебе тревожился с того момента, когда ты вошла в общежитие, и до тех пор, пока не увидел тебя утром.

Я встряхнула головой и снова уставилась в ноутбук:

– Обо мне не тревожься.

– Знаю, что не должен. Ты и сама можешь о себе позаботиться. Но дело не только в этом. Просто… мы знакомы почти два года, а я даже не подозревал, что ты ходила на курсы самозащиты. Это имеет отношение к тому, что случилось…

– Бенджи?

– Да?

– Я серьезно. Не надо.

– Ох, ладно. – Бенджи сел прямо. Но посреди лекции опять наклонился ко мне. – Мы все разъезжаемся до конца недели, каникулы ведь, День благодарения. Ты едешь домой?

Я покачала головой, стараясь не слишком задумываться над этим вопросом.

Доктор Зет закончил лекцию, а я поняла, что сделала всего одну запись. Первую половину лекции я провела, таращась в затылок до отвращения красивой головы Сайруса, а во вторую отгоняла воспоминания, которые по неведению вызвал Бенджи.

Сай сложил вещи, встал. Обменялся еще несколькими словами с профессором, а потом быстро вышел в коридор. Мне очень хотелось остановить его и расспросить о взгляде Кевина, полного ужаса, накануне вечером. Я не видела столь невероятного страха с той самой ночи, когда мои родители и Сидни… с той ночи, о которой я отказывалась думать. Мне хотелось знать, чем Сайрус вызвал у Кевина подобный ужас.

Бенджи наблюдал, как я закрываю ноутбук.

– Сай похож на отличного парня, но странно, что, кроме вчерашнего вечера, я ни разу его не видел вне стен этой аудитории.

– Что странного? Иногда я и тебя не вижу нигде, кроме этой аудитории.

– Да, но… – Бенджи надел на плечи лямки рюкзака, помог мне надеть мой. – Он исчезает, как только выходит отсюда. Я как-то пошел за ним следом, он повернул за угол и… пуф!

У меня невольно дернулись уголки рта.

– Знаешь, я немножко ревную… оказывается, ты не только меня преследуешь!

– Хотелось бы мне, чтобы ты ревновала.

Я покачала головой.

Бенджи рассмеялся:

– Я его не преследовал. Мне просто любопытно.

– Нет причин для тревоги. Я его видела не только в этой аудитории.

– Это… было вроде свидания?

– Нет, вроде того, что он помогает доктору Зету в исследованиях.

– Я думал, это ты делаешь?

– Мы оба.

– Ох… А я думал, он здесь ненадолго. И вы каждый вечер работаете вместе?

– Каждый.

Бенджи нервно переступил с ноги на ногу:

– Даже в выходные?.. Ты поэтому не едешь домой?

– Да, и в выходные. А домой не еду потому, что сейчас мой дом – Кемптон, и – еще раз – я не хочу об этом говорить.

– Ох…

Я засмеялась:

– Слушай, я умираю от голода.

Бенджи изобразил улыбку и пошел за мной на улицу и дальше – в кафе «Джи-Джи». Мы с Бенджи регулярно обедали здесь с тех пор, как начали заниматься вместе. Официантки думали, что мы встречаемся, хотя я старалась демонстрировать обратное.

Мы вышли во внутренний крытый дворик и наблюдали за машинами на улице, пока к нам не подошла официантка – узнать, что мы будем пить. Мы наслаждались мрачным ноябрьским днем, мне хотелось нагуляться, прежде чем я заточусь снова в лаборатории без окон.

– Мне воды, пожалуйста.

– Мне тоже, – сказала я, удивляясь, что Бенджи никак не реагирует.

Он всегда посмеивался надо мной из-за того, что я пью много воды, но сейчас, похоже, ушел в свои мысли.

Бенджи взял пакетик с сахаром; казалось, ему неуютно в клетчатой рубашке на пуговицах. Рукава он закатал до локтей. Бенджи хотелось о чем-то поговорить, но он сдерживался.

Наконец я ткнула его ногой под столом.

– Ой!

– В чем дело? – Я старалась не рассмеяться от собственной детской выходки.

– Какое дело? – откликнулся Бенджи, наклоняясь, чтобы потереть ушибленную голень.

Я сдвинула брови:

– О чем ты молчишь?

– Ни о чем, я вообще не молчу. Я пытаюсь выразить то, что хочу сказать, причем в такой форме, в какой ты еще не слышала.

– Это из-за Сая?

– Из-за многого, Рори. Я… я хотел подождать. Поговорить, когда ты будешь готова, в особенности после случая с Элли. Я боялся снова оттолкнуть тебя. Но если буду ждать, а вы с Сайрусом продолжите так много времени проводить вместе…

– Бенджи, не надо.

– Не говори, что я не должен. Ты не даешь мне сказать о своих чувствах, обрываешь на полуслове примерно раз в неделю с тех самых пор, как мы познакомились. Есть нечто, чего я не знаю о твоем прошлом. Может, мне и не нужно знать. А может, ты когда-нибудь сама расскажешь, а мне захочется, чтобы ты ничего не говорила. В любом случае мои чувства к тебе не изменятся. Мне незачем знать о твоем прошлом, чтобы понять, что я чувствую к тебе сегодняшней.

– Да я понятия не имею, кто я сейчас. Точно не та, кем была прежде. И ты не можешь испытывать чувства к человеку, что застрял в неопределенности.

Я отвела взгляд в сторону. «Чистилище» – вот подходящее слово.

– Ты – это ты. – Бенджи пожал плечами и улыбнулся. – Женщина, которая сидит напротив меня и с которой я хочу проводить время, которую хочу обнимать так, как обнимал вчера вечером, и так часто, как мне захочется. И так часто, как захочется ей. И если ты дашь мне шанс…

Официантка принесла воду и улыбнулась:

– Готовы сделать заказ?

– Э-э… – Я посмотрела в меню. – Пожалуй, рагу из цыпленка и испанские лепешки с сыром.

– Мне то же самое, – сказал Бенджи.

– Опять ты подлизываешься, – засмеялась я, протягивая меню официантке.

Она взяла его и вдруг сообщила:

– Вообще-то, он всегда это заказывает.

Как же я могла этого не заметить, ведь мы так часто обедали здесь с Бенджи? Или я слишком сосредоточилась на том, чтобы не вызывать в нем чувств к себе, и в результате совершенно его не видела? И как его может интересовать некто вроде меня?

– Спасибо, Челси. – Бенджи не отводил от меня взгляда. – Видишь? У нас есть что-то общее.

Челси ушла, а Бенджи сложил руки на столе:

– И что ты думаешь обо мне? Считаешь, я переживу, если все вернется в чисто дружескую колею?

Я смотрела на пешеходов и машины за окном. Бенджи был до противного счастлив и докучлив, и поначалу я вообще не думала, что он может мне подойти. Но теперь вдруг испугалась, что если не дам ему хоть крохотный шанс, то потеряю его. Дружба Бенджи приносила мне успокоение, пусть даже частенько хотелось дать ему под зад, и, если уж быть до конца откровенной, я вовсе не уверена на сто процентов, что он мне просто друг.

Что бы он ни чувствовал ко мне, я, похоже, была близка к совершению федерального преступления. Доктор Зет и Сайрус нуждались во мне прямо сейчас и не оставляли мне ни секунды на то, чтобы превратить дружеские отношения в нечто иное. Бенджи происходил из респектабельной семьи, а я представляла собой ночной кошмар любой мамочки. А если вспомнить тяжелые события моей жизни и мою аморальность… Это уж слишком для возникновения отношений с домашним мальчиком.

– Никогда не предполагала, что мы зайдем так далеко, – пробормотала я.

– Ответь на вопрос, Рори.

– А что, если я отвечу не сейчас или не отвечу вообще никогда?

Сказала и почувствовала, как сердце панически ударилось о грудную клетку. «Он сейчас уйдет. Он меня бросит, а я так нуждаюсь в нем…»

Бенджи смотрел на меня, не в силах скрыть разочарование.

Я нервно сглотнула:

– Ты перестанешь быть моим другом?

– Никогда, – без малейших колебаний ответил Бенджи. – Это и есть твой ответ?

– Не знаю. Могу я немного подумать?

– Безусловно. Но я в любом случае не готов отступить.

Я тоже сложила руки на столе:

– Давай пойдем на вечеринку в «Тета Тау».

– Еще одна вечеринка? Ты начинаешь немножко меня злить.

В его словах был смысл. Я не знала, с чего вдруг мне захотелось поучаствовать в общественной жизни, но была уверена, что уже сыта по горло бесконечными занятиями, общежитием и лабораторией, и спортзал мне не помогал.

– Кевину в прошлом году там здорово досталось. Он теперь туда и носа не кажет.

– Ты действительно хочешь пойти? – спросил Бенджи.

Я кивнула.

– Я пойду с тобой куда угодно.

– Ты говоришь как самый настоящий преследователь, – с улыбкой сказала я.

* * *

Я занесла в компьютер последнюю строчку данных, бросила через стол лист бумаги, тот спланировал в корзину для мусора и благополучно приземлился на огромную стопку других листов. А я встала с табурета и потянулась.

– Что, перерыв? – спросил Сай, снимая очки.

– Да. Мы с Бенджи собираемся на вечеринку в «Тета Тау». Хочешь с нами?

Сайрус побледнел.

– Но у нас еще много работы! Ты не можешь. У нас нет времени на вечеринки.

– Всегда есть время на вечеринки.

– Но ты туда не ходишь.

– А сегодня пойду. Я здесь сижу уже семь часов. Хочу отдохнуть пару часиков и расслабиться. Потом вернусь.

– Рори! – произнес мне вслед Сай.

– Приглашение в силе! – крикнула я в ответ.

Оранжевый «мустанг» Бенджи уже подъехал к месту встречи – в квартал к западу от Фицджеральд-билдинг. Горячий воздух из выхлопной трубы сталкивался с холодным уличным воздухом и мгновенно превращался в белое облако.

Бенджи спрыгнул с водительского места, обежал машину и быстро обнял меня, прежде чем открыть передо мной дверцу.

По дороге к «Тета Тау» он болтал, как обычно, о своем отце и нахальных сестрах и о том, как потрясающе готовит его матушка.

– Они бы тебе понравились.

– Уверена, и я бы им понравилась, – язвительно ответила я.

– Ничего, они поймут. – Бенджи остановил машину перед «Тета Тау».

На улице возле здания стояла лишь половина машин завсегдатаев вечеринок. Большинство студентов уже разъехались на каникулы, но вечеринка и предназначалась не для них. Это развлечение для отстающих и паршивых овец. И тем не менее здешние вечеринки – наилучшие, потому что у тех, кто здесь собирался, было одно очень важное общее качество – они нуждались в некоем заменителе семьи.

Грохочущий шум в подвале я услышала еще на лужайке. Мы вошли в парадную дверь, будто хозяева, и, похоже, никто ничего не имел против – даже Бобби Пек, президент клуба «Тета Тау» и вечный враг Бенджи. Небольшая компания пьяных студентов собралась в холле, но главная масса толпилась в кухне, у четырех бочонков.

– Джекпот, – сказал Бенджи.

Он схватил две красные кружки и протянул их человеку, распоряжавшемуся краном бочонка.

– Добро пожаловать! – кивнул виночерпий.

Я не могла оторвать взгляд от странных рисунков на его обнаженном торсе и трусов на его голове. Похоже, он веселился намного дольше, чем остальные. Он наполнил наши кружки, после Бенджи взял меня за руку и повел в переднюю комнату. Мы сели на двухместный диванчик и стали смотреть, как двое изображают ссору, которую они наблюдали на прошлых выходных. Судя по всему, это было весьма драматично и смешно, потому что зрители отчаянно хохотали, вытирая слезы.

Я отпила пива и пожалела, что не попросила вместо него воды.

– На этот раз охота за пивом прошла успешнее, – сказал Бенджи, откидывая голову. Он уже прикончил первую порцию и встал, чтобы сбегать за следующей. – Тебе принести еще?

Я помотала головой.

– А я надеюсь напиться настолько, чтобы тебе захотелось воспользоваться своим преимуществом.

– И не надейся.

– Мужчины могут ведь помечтать, так? – улыбнулся Бенджи и отступил на несколько шагов, прежде чем развернуться и уйти в кухню.

Я засмеялась. Мы с Бенджи были знакомы два года, и я всегда знала, что он на что-то надеется, и тем не менее сейчас все ощущалось совершенно по-новому и даже слегка волновало.

Но ведь был еще и Сай. Безусловно, вполне возможно испытывать чувства сразу к двум мужчинам, но я не могла допустить нечто большее, чем дружба, с ними обоими. «А может, мне хочется быть с обоими?..»

Сквозь открытые двери я видела Бенджи у бочонка. Он наблюдал за забавной парочкой и время от времени бросал взгляды на меня. Мне хотелось прикоснуться к нему, оказаться рядом, почувствовать на губах его губы, как в спортзале…

Мои чувства к Бенджи совсем не похожи на то, как я относилась к Саю. Я даже не уверена, что так можно сказать: я ощущаю нечто по отношению к Саю. Да, меня тянуло к нему. Он был мне нужен, но я не знала в точности почему. Просто что-то внутри меня твердило: он появился в моей жизни неслучайно.

– Да как ты можешь? – кричала девушка, делая вид, что плачет. – Я-то думала, ты совсем другой!

– А я думал, ты способна на большее! – отвечал ее партнер фальшиво грубым голосом.

Все хохотали.

Бенджи вернулся с полными кружками в руках.

Я вскинула брови:

– Похоже, за руль придется сесть мне.

– Не-а. Я вполне справлюсь.

– Хорошо, потому что мне придется вернуться на работу.

– Что? – разочарованно воскликнул Бенджи.

Я лишь кивнула.

– А мне можно с тобой?

– Нет.

– Ох, ну же! Я буду мальчиком на побегушках. Буду приносить кофе. Сбегаю за водой. Заточу тебе карандаш. Окажусь полностью в твоем распоряжении.

Я, улыбаясь, покачала головой:

– Доктор Зет не позволяет никому постороннему находиться в лаборатории.

Бенджи выпил сразу половину кружки:

– Это свинство.

– Полегче, пьяница!

– Я пытаюсь выпить столько, чтобы набраться храбрости и попросить разрешения поцеловать тебя.

Моя улыбка сразу угасла.

– Прошу, не надо.

«Мы тогда не сможем остановиться…»

– А они тебя не соблазняют? – Бенджи показал на свои губы.

– Я этого не говорила. Просто… время для меня неподходящее.

– А если бы ты не познакомилась с Сайрусом, была бы так же не уверена?

Вопрос Бенджи застал меня врасплох, а он наблюдал за моими колебаниями с угасающей надеждой.

– Да.

– Что со мной не так, чем я тебя отталкиваю? – спросил Бенджи и осушил до дна вторую кружку.

Для тихого маменькиного сыночка он пил слишком энергично.

Я сделала еще глоток:

– Прежде всего, я не понимаю, что ты во мне нашел. Мы ведь совсем не… – Я показала рукой на него, потом на себя. – Мы не подходим друг другу.

– Кто такое говорит?

– Я.

– Ты ошибаешься. Мы можем очень даже подойти друг другу.

– Ага, белые футболки и строгие желтые рубашки… Да уж, подходим. – Я сделала еще глоток.

Нервничая, я умудрилась выпить полную кружку пива.

– Хочешь еще или с тебя хватит? – спросил Бенджи.

– С меня определенно не хватит. Мы ведь на вечеринку пришли, так?

– Именно так.

Бенджи ушел и вернулся сразу с тремя кружками. Свою третью он уже почти прикончил.

– Нет уж, строгой рубашке меня не напоить! – заявила я и сделала еще несколько глотков.

– Вау! Эй, притормози! Я не хочу, чтобы меня обвинили в том, что ты не сможешь вернуться к работе.

– А я что, похожа на девицу, которая сваливает вину на других?

– Нет. Нет, не похожа.

За это мы еще выпили.

– На чем мы остановились? – Я чувствовала себя превосходно. – Ах да, мы носим разную одежду.

– Дело не во внешности, Рори. Я хочу сказать, ты по-настоящему прекрасна и необычна. Да, я застегиваюсь на все пуговицы, и всякое такое, но внутренне мы похожи.

– Как это? Я не бываю милой с тобой, Бенджи.

– Я говорю о твоем внутреннем «я», которое очень даже неплохо ко мне относится. Я говорю о девушке, которая в самый первый день подсказала мне специализацию. О девушке, которая позволяет мне сидеть с ней на занятиях, хотя очень хочет остаться одна. О девушке, которая всех раскидала в стороны, чтобы помочь мне остановить кровотечение из носа. О девушке, которая проводила меня домой после того самого кровотечения. О девушке, которая позволила мне обнять себя. О девушке, которая позвала меня на эту вечеринку. О той девушке, которая хотя бы пытается дать мне шанс. И что важнее, я говорю о девушке, у которой в прошлом случилось нечто настолько ужасное, что вся ее жизнь изменилась, но она не видит в этом причины сдаваться.

– Но ведь нос тебе разбили из-за меня, – напомнила я, игнорируя последние слова Бенджи.

– Ты могла пройти мимо. Многие так бы и поступили.

Я уставилась на него. Карие глаза Бенджи выглядели немного сонными, но счастливыми, и он смотрел на меня с такой любовью…

Я уперлась локтем в колено и опустила голову на кулак.

– Ты вроде как умнеешь, когда выпьешь.

Бенджи наклонился, поставил полупустую и полную кружки на кофейный столик, а потом тоже оперся локтем о колено.

– Можно тебя поцеловать?

– Нет, – ответила я, – но ты можешь дать мне еще пива.

Он с удивлением посмотрел на мою кружку.

– Уже?

Я взяла отставленную им кружку.

– Давай сыграем. Будем задавать друг другу вопросы. Кто откажется отвечать – выпьет.

– Звучит угрожающе…

Я сделала глоток и подмигнула Бенджи поверх кружки.

– Ладно, – кивнул он, – я начинаю. Как твое второе имя?

– Анна. Скучно, правда? А твое?

Бенджи начал пить, но я схватила его за запястье.

– Нет уж! Вопрос нетрудный! Давай!

– Мое второе имя – Бенджамин.

– Тогда какое у тебя первое имя?

– Моя очередь!

Я сделала большие глаза:

– Ладно.

– Какой твой любимый цветок?

Я засмеялась:

– Не знаю!

– Пей!

– Нет, погоди. Знаешь, мне нравятся шаровидные амаранты. Они прекрасны и неправильны.

– Как ты, – хитро усмехнулся Бенджи.

– Так какое твое первое имя? – спросила я.

– Ох, черт! – Бенджи застонал, собрался выпить, но передумал. – Франклин.

Я вытаращила глаза:

– Тебя зовут Франклин Бенджамин? Да, твоя мама умеет выбирать имена!

Мы истерически захохотали. Две кружки пива и двадцать семь вопросов спустя мы уже спрашивали о том, о чем в другом случае постеснялись бы заикнуться.

– Ты девственник? – поинтересовалась я.

Бенджи чуть не подавился пивом.

– Ты серьезно?

– Да. Такой у меня вопрос. Отвечай или пей!

Бенджи чуть наклонился.

– А я что, целуюсь как девственник?

Я тоже немного наклонилась.

– Ты не можешь отвечать на вопрос вопросом!

– Нет, – произнес Бенджи. – А ты?

Я покачала головой, но все равно немножко отпила.

– У тебя было хорошее детство?

– Да. У меня отличные родители. Может, слишком заботливые, но они желают только добра. Я по-настоящему близок с отцом.

Я улыбнулась:

– Это отлично.

– А почему ты не близка с родителями? – спросил Бенджи.

Я поднесла к губам кружку, всерьез размышляя: не рассказать ли Бенджи все? Но потом запрокинула голову, и янтарная жидкость полилась мне в горло.

– А почему ты так ненавидишь Бобби Пека?

Бенджи прищурился:

– Помнишь, ты меня спросила, не девственник ли я?

Я кивнула.

– Только не говори, что потерял невинность с Бобби Пеком!

Бенджи расхохотался от души.

– Нет! – Он снова хихикнул. – Нет. Но у нас с ним вышла стычка. Она бросила меня, а теперь она с…

– С Бобби Пеком? Не может быть!

– Может. Наверное, мне не следовало бы на него злиться. На самом деле он оказал мне услугу.

Я улыбнулась:

– Интересно, кто повезет меня на работу?

– А вот это, – Бенджи ткнул в меня кружкой с пивом, – очень хороший вопрос. Не ты и не я, и не потому, что я не хочу, чтобы ты возвращалась к нему. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной. Ты хоть представляешь, как это бесит – знать, что он тебе нравится, что ты проводишь с ним несколько часов каждый вечер?

Я лишь покачала головой.

– Иногда я чувствую себя так, словно готов окончательно сойти с ума, ворваться туда и утащить тебя прочь.

– Ты пещерный человек, – поддразнила я Бенджи, но прозвучали слова как-то грубо… – А почему я тебе нравлюсь?

– Не нравишься, – ответил Бенджи.

Даже после пяти с половиной кружек пива, которые я умудрилась выпить, меня охватило смущение.

– Ох…

А Бенджи наклонился ко мне и переплел свои пальцы с моими.

– Я люблю тебя, Рори. И люблю уже давно.

– Ох… – повторила я, чувствуя, как у меня загораются щеки.

Вне учебной аудитории эти слова прозвучали уж слишком реально. И смущение тут же сменилось жгучим желанием. Ни один мужчина до Бенджи не говорил, что любит меня, – кроме папы, конечно, но это совсем другое, ничуть не похожее…

– Так-так, Бенджи Рейнолдс…

Мы с Бенджи обернулись – и увидели Бобби Пека, стоявшего рядом с нашим диванчиком. Я вдруг заметила, что уже почти все разошлись.

– Президент клуба Бобби Пек, – сообщил Бенджи таким тоном, будто выплюнул яд.

– Где твои ключи? Я намерен отвезти вас домой, детки.

– Э-э… нет, – возразил Бенджи. – Нас кто-нибудь другой отвезет. Кто-нибудь другой.

– Я сегодня назначен развозить всех. Больше никого не найдете.

Бенджи посмотрел на меня, и я пожала плечами:

– Я не могу сесть за руль.

Бенджи надул губы и с силой выпустил воздух:

– Ладно, Бобби Пек, ты можешь нас отвезти по домам.

– Бобби Пек должен отвезти меня на работу, – возразила я, и меня почему-то развеселило то, что я произнесла полное имя президента клуба.

Бобби Пек рассмеялся:

– Ты не можешь пойти на работу в таком виде. Тебя выгонят. Отправь сообщение боссу, дай ему знать, что сегодня не придешь.

Я достала телефон:

– Сообщу Саю.

Я ужасно напилась. Завтра приду пораньше. Спокойной ночи.

– Вот так, – заявила я, пряча телефон в карман. – Дело сделано.

Телефон зажужжал, и я снова его достала. Прищурившись, прочитала:

Отвезти тебя домой?

Нет, Сай. Уже устроено.

Бенджи с тобой?

Да.

Хорошо. Спокойной ночи.

– Отлично! Вот теперь все де-е-ействительно улажено! – протянула я, смеясь над тем, что язык меня не слушается.

Бенджи за руку довел меня до машины. Открыл передо мной дверцу, я забралась на заднее сиденье, а он примостился рядом.

– Эй! Это неприлично.

– Что? – спросил Бенджи.

– Сидеть вместе с тобой сзади.

Бобби Пек хихикнул:

– Я знаю, что ты живешь «У Чарли», Бенджи. А где живет Рианна?

– Кто? – удивилась я.

– Он о твоей прическе, как у той певицы. – Бенджи пытался говорить шепотом; ничего у него не получилось.

– Ты просто остановись возле «У Чарли», – попросила я. – А я пешком дойду.

Бенджи покачал головой. Я кивнула. И оба мы непрерывно хихикали.

Бобби Пек остановил машину и бросил ключи Бенджи, после чего достал из заднего кармана презерватив и протянул его Бенджи.

– Желаю хорошей ночки, балбес!

– Ты не меняешься, Бобби Пек, – фыркнул Бенджи и показал презерватив мне. – Представляешь, что за тип?

Я засмеялась и пошла с Бенджи ко входу, наши пальцы по-прежнему сплетались.

– Пожалуй, завтра утром мне будет черт знает как плохо, – протянула я.

– Нет, – возразил Бенджи. – Я этого не допущу.

Я улыбнулась:

– Ты не в силах меня спасти, Франклин!

Бенджи захохотал:

– Я могу сделать все, что захочу! И больше никогда не называй меня так!

– Я подумала, это забавно, – объяснила я.

– А, вот как? – удивился Бенджи.

Я кивнула.

– Тогда зови меня так, когда тебе вздумается!

Я усмехнулась:

– Спокойной ночи.

– Я провожу тебя домой, – сказал Бенджи, подергивая мою руку.

– Сама дойду.

– Уже глубокая ночь. Я пойду с тобой.

– Нет, не пойдешь. Глупо шагать туда-обратно.

Мы мгновение-другое таращились друг на друга.

Бенджи стиснул мою ладонь:

– Останься у меня.

– Ага, конечно, – бросила я, шагая в сторону.

– Я серьезно. – Бенджи привлек меня к себе. – Я буду спать на полу.

Я немножко подумала, кусая нижнюю губу.

– Ты не хочешь отпускать меня одну, а я не хочу, чтобы ты меня провожал. Безвыходная ситуация.

– Точно.

– Значит, мне придется остаться здесь, верно?

– Абсолютно.

– Ладно.

– Ладно?

– Да. Я останусь, если ты ляжешь на полу.

– Договорились, – энергично кивнул Бенджи, словно выполнить мою просьбу для него легче легкого.

Мне отчасти захотелось, чтобы для него это было немножко труднее.

Бенджи нашел в бумажнике ключ-карту, и я тихонько пошла за ним в фойе и дальше по коридору. Он повернул ручку двери, впуская меня в комнату. И запер дверь за нами.

– А кстати, в чем тут дело? – Я швырнула презерватив Бобби Пека в мусорную корзину, но промахнулась. – Почему ты запираешь дверь, только когда сам дома?

– Потому что, если кому-то что-то понадобится в мое отсутствие, он сможет войти. А если я здесь, замок дает мне несколько секунд уединения, я могу подготовиться к вторжению.

– Зачем кому-то вламываться в твою комнату?

Бенджи улыбнулся, бросил на пол запасную подушку и одеяло:

– Никогда нельзя знать заранее. – Потом подошел к комоду и достал футболку, мою любимую. – Нужна тебе спальная одежда?

– Да, пожалуйста, – кивнула я и поймала футболку, которую он мне бросил.

Бенджи достал баскетбольные шорты и удалился в ванную комнату. Я сбросила ботинки, а потом сняла футболку и джинсы. Бордовая футболка Бенджи скользнула по коже. Она была такой мягкой, от нее пахло мускусом и чистотой, как и от самого Бенджи.

Бенджи постучал в дверь:

– Можно войти?

– Вообще-то, нет, – ответила я.

Последовало молчание.

– Да шучу я! Входи!

Бенджи открыл дверь. Он был без рубашки и с босыми ногами, только в темно-синих шортах, которые прихватил с собой в ванную. Это было лучшее зрелище, какое я видела с тех пор, как… нет, это было наилучшее зрелище в моей жизни.

– Привет! – сказал Бенджи, слегка ошеломленный.

Я села на его кровать и поболтала в воздухе босыми ногами.

Бенджи улегся на полу на живот, подгреб под себя подушку и опустил на нее подбородок.

Я натянула на себя одеяло и повернулась на бок, лицом к Бенджи. Он смотрел перед собой и лежал абсолютно неподвижно.

– Ладно. – Я собралась повернуться спиной к нему.

– Ты потрясающе выглядишь в моей футболке, – сказал Бенджи сдавленным голосом. – Но я стараюсь держать свое обещание.

– Ты обещал спать на полу, – напомнила я.

Бенджи уткнулся лицом в подушку:

– Да. Обещал. И никогда не нарушу данное тебе слово.

Я с трудом его понимала, но хихикнула.

Он поднял голову:

– Ничего смешного.

– Не знаю… Ты сейчас очень забавно выглядишь.

– А это очень жестоко с твоей стороны – говорить так, понимая, что я не могу к тебе прикоснуться.

Я перестала улыбаться и постаралась не думать о том, что уже готова была сделать.

– Что? – спросил Бенджи, удивленный переменой моего настроения.

Я сползла с кровати. Бенджи повернулся на бок, наблюдая за моим приближением.

Я легла на пол рядом с ним и вытянулась:

– А вдруг я хочу, чтобы ты ко мне прикоснулся?

Не промедлив ни секунды, Бенджи обхватил ладонями мое лицо и прижался губами к моим губам. Мой язык скользнул в его рот, лаская. Бенджи застонал, и его рука легла на мою шею. А я вскинула ноги и села на него верхом, Бенджи тут же перекатился на спину, и его руки, оставив мою шею, крепко сжали бедра.

– Рори… – пробормотал он мне в губы.

– Тсс, не разговаривай! – Я закрыла ему рот ладонью и поцеловала в шею.

Когда я добралась до его ключицы, Бенджи стянул с меня футболку, а я продолжала осыпать короткими поцелуями его грудь, потом торс, остановилась только у бедер.

«Ох, что же это… Боже, балбес Бенджи Рейнолдс жутко сексуален, с головы до ног…»

Я взялась за резинку его шортов и мягко потянула, целуя те места, что открывались передо мной.

У Бенджи перехватило дыхание, когда я обнажила его окаменевший орган, а потом спустила шорты до лодыжек. Он сбросил их одним движением и посмотрел на меня, осторожно поглаживая мою щеку большим пальцем. Покачал головой, слегка улыбаясь.

Я обхватила его достоинство губами, Бенджи закрыл глаза и громко застонал, и каждая мышца его тела напряглась. Придерживая его копье одной рукой, я пробовала его на вкус – слегка посасывала, чуть покусывала, облизывала нежный кончик. Бенджи выгнул вверх бедра, стремясь проникнуть глубже в мой рот.

Пальцы Бенджи впились в мое плечо, и, прежде чем я успела дать ему настоящие ощущения, он дернул меня, опрокинул на спину и лег сверху, и мы оказались лицом друг к другу.

Он снова поцеловал меня.

– Я хочу оказаться в тебе… пожалуйста! – прошептал Бенджи, касаясь губами моих губ.

Я протянула руку к пластиковому пакетику, который пыталась выбросить в мусорную корзину. Когда разрывала его, мысленно поблагодарила Бобби Пека за то, что он такой дубина.

Я надела презерватив на мужское достоинство Бенджи, а потом встала, сбросила трусики. Перешагнув через них, села на колени к Бенджи и опустилась на его пенис, позволяя ему проникнуть как можно глубже в меня.

Бенджи сжал мои груди, провел ладонями по животу и наконец стиснул бедра. Он чуть приподнял меня, медленно высвобождаясь, а потом резко опустил обратно.

– Ох, черт… это что, действительно происходит? – прошептал он, приподнимая бедра мне навстречу.

Когда мы оба вспотели, Бенджи быстро, но очень мягко повернул меня, укладывая на спину. Схватив за лодыжки, приподнял мне ноги, и мои пятки оказались у него на плечах. Стоя на коленях, Бенджи еще глубже вонзился в меня.

Я цеплялась за одеяло, лежавшее подо мной, мои ногти сквозь тонкий хлопок впивались мне в ладони. Сухожилия на бедрах жгло от напряжения. Я шире раскинула ноги, позволяя им немного отдохнуть, а Бенджи – склониться, прикоснуться грудью к моей груди.

Когда Бенджи поцеловал мочку моего уха, я уронила ноги и сомкнула пятки на его пояснице.

– Как ты прекрасна… – прошептал Бенджи, скользнув губами по моей щеке, прежде чем снова впиться поцелуем в губы.

Он снова и снова двигался надо мной, все быстрее и сильнее, прижимался ко мне и ласкал меня именно так, как мне того хотелось, и вот наконец возбуждение дошло до пика, поглотило все мое тело, и мои бедра уже мне не подчинялись. Я застонала и закинула руки за голову. А Бенджи продолжал двигаться, испуская тихие звуки, похожие на гудение, пока не дошел до финала. Он стиснул мои пальцы, и его руки затряслись. Стон Бенджи звучал эйфорически, когда он прижался щекой к моей щеке.

– Как же ты хороша, Рори… Ох, боже, до чего ты хороша! – выдохнул он между стонами.

На несколько секунд он вытянулся без сил, тяжело дыша мне в ухо, а потом приподнялся на локтях, нежно целуя меня.

– Я люблю тебя, – сказал он, отодвигая волосы с моего лба; не знаю, какое у меня было выражение лица, но у Бенджи дернулся уголок рта. – Все в порядке. Тебе незачем говорить то же самое…

Он опустил подбородок мне на плечо и уткнулся лицом в одеяло под нами. Я закрыла глаза, не желая раздумывать о том, что мы только что сделали, или о том, что он сказал, – просто наслаждалась тем, что рядом, совсем близко, был человек, который так сильно меня любил. Я не уверена, что мое собственное чувство можно назвать любовью, но прежде я ничего подобного не ощущала.

Глава 9

Я проснулась на полу в комнате Бенджи Рейнолдса, прикрытая лишь простыней, и на мне лежала рука Бенджи.

Я осторожно выбралась из-под нее, стараясь не разбудить Бенджи. В темноте легко притвориться, что я не покрыта шрамами, но вот при дневном свете… Я поспешила одеться и ушла в ванную комнату. Должно быть, включенный там свет разбудил Бенджи – когда я вернулась, он лежал на боку, подпирая голову рукой.

– Хочу сбегать домой. Принять душ и переодеться перед лабораторией.

– Я тебя провожу.

– В этом нет необходимости.

– Брось… Я не позволю тебе уйти просто так. Для меня это не приключение. Я хочу проводить тебя на работу.

Бенджи держался совершенно естественно, и мне стало легче.

– Ладно, но в общежитие ты заходить не будешь.

– Договорились.

Бенджи проводил меня до общежития и подождал снаружи, пока я принимала душ и переодевалась, а потом прошел со мной три квартала до Фицджеральд-билдинг, и мы почти все время молчали. Студенческий городок опустел, казалось, мы единственные люди на всей земле. Бенджи держал руки в карманах, но в какой-то момент предложил взять его под руку, и я согласилась. Так теплее, но еще и приятно чувствовать его близость.

Мы дошли до ступеней перед входом в Фиц, и Бенджи отпустил мою руку.

– Могу я кое-что сказать? – спросил он.

– Зависит от того, что именно…

– Я думаю о прошедшей ночи. Клянусь, я не буду мучиться из-за того, что ты собираешься весь день просидеть в подвале с Сайрусом, если мы сможем это повторить.

Я уставилась на него, не понимая.

– Веселье, глупости, вечеринки… все в целом.

– Да, было весело. Я здорово отдохнула.

– Ладно, я соврал. Я все равно гадаю, что происходит между тобой и Сайрусом.

– Тебе незачем гадать, – ответила я. – Ничего нет. Я бы хотела объяснить, на что это похоже, но не могу. Одно точно – это не то, чего ты боишься.

– Нет?

Я покачала головой:

– Ничего похожего.

Бенджи просиял:

– Понимаешь, я уж такой… Ты вправе дружить с кем угодно. В свободное от меня время.

Я коснулась его щеки:

– Увидимся позже.

Бенджи улыбнулся, а потом медленно обнял меня, постепенно прижимая к себе, пока я не очутилась вплотную к нему, в его тепле. Я тоже его обняла – под курткой. На его теле – ни капли жира. Он был крепким, сплошные мышцы. Макушка моей головы доставала ему только до подбородка, и он наклонился, чтобы прижаться щекой к моим волосам.

Бенджи совершенно замечательно загудел себе под нос, словно был счастлив, как никогда в жизни. И мне захотелось крепче прижаться к нему – что я и сделала, а он сжал меня в своих руках. Мне и двигаться не хотелось, но пришлось. Я и так уже нарушила федеральный закон, а у Бенджи была семья, которая ждала его на День благодарения.

Бенджи поднял голову, и я посмотрела на него. Мы очень долго глядели друг другу в глаза, потом он перевел взгляд на мои губы. Объятие, конечно, очень приятное, но я не уверена, что нам стоит привыкать к поцелуям на прощание.

– Не беспокойся. Я сначала спрошу, – успокоил Бенджи. – Мне бы хотелось поцеловать тебя в щечку.

Я только и могла, что кивнуть в ответ. Каждая клеточка моего тела желала вспомнить прикосновение губ Бенджи к моей коже…

Бенджи еще разок глянул на мои губы, а потом медленно наклонился и коснулся губами щеки, всего в дюйме от уголка рта.

– Дождаться не могу, когда мы снова увидимся, – сказал он, уходя.

Я улыбалась, ожидая, пока растает тепло его губ на моей щеке, и только потом поднялась по ступеням и отправилась в лабораторию – к Саю.

По дороге в подвал ощущение тепла превратилось в легкое покалывание. Когда я вошла в лабораторию, Сай посмотрел на меня, и на миг показалось: он знает о случившемся между мной и Бенджи.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да! А что?

Сай нахмурился от резкого ответа:

– У тебя щеки раскраснелись.

Я и сама это знала, пылало все лицо. Я ничего не ответила. Просто подошла к столу доктора Зета, схватила очередную стопку листов и бросила их на собственный стол.

– Как прошла вечеринка?

– Как обычно.

– Бенджи проводил тебя домой?

– Ага.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я на мгновение остановила взгляд на Сае. Он был все так же прекрасен, он был все тем же, о ком я непрерывно думала с начала семестра, и меня по-прежнему тянуло к нему, но я впервые всерьез задумалась: почему это так?

Мы с Саем проработали целый день и половину ночи.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружила под дверью чистую, аккуратно сложенную бордовую футболку с желтыми буквами – ту, которую Бенджи дал мне на ночь накануне. Ту, что больше всего нравилась мне на нем самом. К футболке прилагалась записка:

Это на случай, если тебе понадобится ночная рубашка, пока меня нет.

Счастливого Дня благодарения, Рори!

Мне хотелось взять тебя с собой, но я знаю, ты слишком занята, а я не хочу тебе надоедать. И тем не менее. :-)

Я бы предпочел остаться с тобой, чем есть все выходные остатки индейки.

С любовью, Бенджи.

* * *

Я едва проснулась, а в дверь уже кто-то стучал. На ночь я надела футболку Бенджи – люблю, как она прилегает к коже, – но больше на мне ничего не было. Так что прежде чем отправиться к двери, я натянула шорты. Дверь скрипнула, открываясь.

В коридоре стоял Сай, в черном шерстяном свитере и вечных своих штанах цвета хаки. Похоже, его слегка смутил мой полуголый вид.

– С Днем благодарения! Боюсь, нам сегодня придется начать совсем рано. Доктор Зорба хочет уже завтра перевезти образцы.

Я отошла от двери и снова упала в кровать:

– Не могу я работать спозаранку после ночного бдения.

– Я бы предложил сначала позавтракать, если тебя это устроит.

Я повернулась, стараясь изобразить недовольство:

– Но почему?

– Я… просто позволь мне это. Пожалуйста.

На лице Сая отразилось отчаяние.

Это пробудило во мне любопытство и тревогу, даже мурашки поползли по коже. «Неужели все из-за камня? И из-за ЦРУ? Или из-за доктора Зета? Или он действительно узнал обо мне и Бенджи?» Выяснить все можно было только одним способом.

– Ох… ладно.

Я встала и по дороге в ванную сбросила с себя футболку.

– Что ты делаешь? – с ужасом воскликнул Сай, отворачиваясь и закрывая глаза ладонью.

Его голос поднялся на целую октаву, его состояние было похоже на то, что не-египтяне называют паникой.

– Душ принимаю. – Я уронила на пол серые хлопковые шорты.

После одной рукой повернула ручку двери ванной, а другой схватила полотенце; вода зашумела, ударяясь о кафельный пол.

Дверь за мной быстро захлопнулась, но Сайрус успел пробормотать:

– Но ты ведь быстро?

– Пять минут.

Я улыбнулась, подставляя лицо под струи воды. Пора наконец и Саю почувствовать себя не в своей тарелке.

* * *

Мы сидели в кафе «Джи-Джи» и наблюдали, как с серебристого неба падают крупные снежинки. Странно было видеть напротив Сая, а не Бенджи, но «Джи-Джи» оказалось единственным кафе, открытым в День благодарения.

Сай не спеша пил черный кофе из маленькой чашки, а я свою горячую воду проглотила настолько быстро, насколько это возможно без того, чтобы обжечь язык. На мне было три слоя одежды – безрукавка, любимый серебристый свитер и оранжевый жилет из овечьей шерсти. Я нарядилась намного ярче, чем обычно, – в эти дни мне совсем не хотелось надевать черное.

Сай настоял на том, чтобы я оделась потеплее, когда я вышла из-под душа. Все еще стоя ко мне спиной, он сообщил:

– Сегодня будет очень холодно, а к вечеру еще похолодает. Пожалуйста, пожалуйста, Рори, побереги себя!

В последние два с половиной года чья-либо забота не слишком меня привлекала. Но сейчас мне показалось, что это не так уж и плохо.

Официантка поставила передо мной тарелку с горячей тортильей, маленькую пластиковую чашку кофе по-французски, с каким-то дурацким украшением, которое обычно все выбрасывают.

– Ваш завтрак. – Ее голос охрип от двадцати лет непрерывного курения.

Перед Саем она водрузила тарелку с сырыми листьями шпината и маленький флакончик винного уксуса.

– И ваш…

– Травка, – усмехнулась я.

Сай поначалу никак не отреагировал, но потом его лицо смягчилось, и он позволил себе легкую улыбку.

– Наш первый совместный завтрак. И по какому случаю?

– Я хотел поговорить о той ночи.

– А что такое? – Я внезапно заволновалась.

Ему бы высказаться более конкретно, ведь я до сих пор не понимала: то ли он сердится из-за того, что я его бросила одного на работе, то ли уже знает о Бенджи.

– Ты действительно в порядке? – спросил Сай.

– Безусловно, – кивнула я, широким жестом показывая на себя.

Он же видел, что на мне нет царапин и синяков и я прекрасно выгляжу, несмотря на сто тысяч слоев одежды.

Я взяла лепешку и откусила кусок.

– Я серьезно, Рори. Мне необходимо знать, что с тобой все хорошо.

Я перестала жевать.

– Зачем? – спросила неразборчиво, с набитым ртом.

Сай взял листок шпината, провел им по дну тарелки. Потом вылил на зелень весь уксус, давая возможность шпинату поплавать в тарелке.

– Рори… скажи мне нечто такое, чего ты никогда никому не говорила.

– С чего бы это?

– Потому что я тебя прошу.

– Это странно.

– Ты и сама странная.

– Сам такой.

– Верно, – ровным голосом согласился Сай. – Расскажи о том, что ты скрываешь.

– Знаешь, наш разговор стал неловким еще до того, как начался.

– В этом и суть.

– Ладно, тогда ты первый.

Сай откусил кусочек листа и жевал его, о чем-то раздумывая, а потом положил вилку – точно в тот момент, когда проглотил шпинат.

– Хорошо. Я уверен, это судьба.

– Ерунда.

Я брякнула это автоматически, хотя и считалась убежденной фаталисткой. Мне необходимо было верить, что трагедия, унесшая жизнь родителей и Сидни, произошла по определенной причине. Мне необходимо было верить, что их забрали, а меня оставили в живых ради некой миссии, которую я должна исполнить, что вселенной зачем-то понадобилось оставить меня здесь, эмоционально искалеченной и одинокой в своих страданиях. И как бы безумно это ни звучало, я верила, что Сайрус играет в моей истории свою роль.

– У меня есть причины в это верить. Я думаю, ты не случайно приехала сюда, к доктору Зету, и мы встретились не просто так.

Мне нравился этот странный разговор. Наконец-то я слышу кого-то такого же сумасшедшего, как сама.

– И почему же?

– Твоя очередь.

– Вообще-то, я на самом деле ящерица, – сказала я, быстро показывая Саю язык.

– Очень смешно.

Я откусила еще кусок тортильи и показала на свой рот, давая понять, что говорить не могу.

Сай был откровенно разочарован.

– Ладно, попробуем по-другому. Почему ты постоянно навлекаешь на себя опасность?

– Ничего подобного.

– Ходишь одна в темноте. Сцепляешься с мужчинами, известными жестоким обращением с женщинами. Водишь машину так быстро, что можешь ее разбить, и это притом что последние двадцать месяцев была пешеходом. Забредаешь в опасные районы города – одна, по ночам, – без какой-либо причины. Садишься на мотоцикл к совершенно незнакомому человеку, к тому же пьяному. И это далеко не все.

Я заерзала на стуле. Кое-что из этого действительно случалось, но до знакомства с Саем. И еще больше всякого творилось в последние шесть школьных месяцев, после смерти родителей. Однако никто об этом не знал, даже доктор Зет.

Сайрус поставил локти на стол:

– И теперь так много времени проводишь с Бенджи Рейнолдсом.

Я чуть не подавилась куском тортильи, проглотила его, не разжевав.

– Бенджи? Да он совершенно безобидный.

– А что ты о нем знаешь?

– Что мне известно о Бенджи? Однозначно меньше, чем тебе – обо мне. И откуда, черт побери, ты все это узнал?

– Ответь на мой вопрос.

– Ты первый! – рявкнула я.

– Я просто стараюсь соблюдать порядок. Логично, что ты спрашиваешь, откуда я узнал столько всего о тебе. Но более важный вопрос: что тебе действительно известно о Бенджи? О нем нет никаких данных. Ничего невозможно узнать ни о нем самом, ни о его семье, где бы она ни была, нет даже свидетельства о рождении. Мне даже не удалось отыскать в Кемптоне его школьный аттестат.

– Ты что, взломал университетский сервер?

– Неважно. Ты должна держаться от него подальше, Рори. Что-то не складывается.

– Да уж, понятнее некуда.

Сайрус понизил голос:

– Нельзя ему доверять. Подумай: богатый, прилизанный парень преследует университетскую затворницу, как преданный щенок? Ты хоть раз спросила себя почему?

– Хочешь сказать, я недостаточно хороша для него?

– Нет, конечно!

– Он одинок, Сай. Он сам по себе, и я тоже. Вот и все.

– Сам по себе, одинок? Он спортивен, обаятелен и общителен. Девушки в университете вьются вокруг него. Он может выбирать кого угодно. Но он выбрал тебя и только тебя. Он отказывается даже знакомиться с кем-нибудь еще. Ты ведь далеко не наивная девочка, Рори. Тебе ничто здесь не кажется слишком странным?

Мне стало не по себе, меня замутило, завтрак запросился наружу.

– Прекрати!

– Ты ведь умеешь чувствовать опасность, Рори. Ты не могла этого не заметить. Бенджи хочет получить доступ в лабораторию доктора Зорбы. Это его главная цель.

Я коротко засмеялась:

– Глупости. А мне казалось, это я страдаю паранойей.

Сай протянул руку через стол:

– Сколько раз он просил разрешения пойти с тобой в лабораторию?

Я отложила вилку:

– Прекрати, Сай. Немедленно прекрати.

– Я тревожусь. Я больше не могу тебя защищать.

– Я не нуждаюсь в защите. Можешь хоть сейчас отвалить.

– Это я переживу. Меня пугает другое. Я знаю: если уйду, ты можешь войти в штопор, пока тебя не унесет, как твоих родителей.

– Ты несешь чушь, и кстати, пошел бы ты!

Я откусила еще кусок лепешки, чисто демонстративно, потому что есть мне уже не хотелось.

Сай откинулся на спинку стула, рассерженный и разочарованный, и оглядел кафе. Через несколько мгновений он заставил себя расслабить плечи и снова чуть наклонился ко мне:

– Обещай мне, Рори! Обещай, что перестанешь искушать судьбу! Я должен получить такое обещание. Да, у тебя горячее сердце. В твоих венах течет живая кровь. Но независимо от того, что ты думаешь, уверяю – ты действительно можешь погибнуть. И погибнешь, если продолжишь курс на саморазрушение.

Я приподняла брови:

– Знаешь, ты сейчас говоришь очень сексуально.

Хотя я давно научилась искусству скрывать чувства, все сказанное Саем меня чертовски бесило. «Откуда он столько обо мне знает? Почему так подозрительно относится к Бенджи? Он кто, шпион? Или кто похуже?»

Рука Сая, протянутая ко мне через стол, сжалась в кулак, и он ударил по столешнице.

– Почему ты не даешь до тебя достучаться?

Я наклонилась вперед и с силой прошептала:

– Потому что ты ничего не говоришь! И как обычно, или высказываешься туманно, или задаешь вопросы!

– У меня выбора нет, – уныло ответил Сай.

– А я, по-твоему, должна выбирать. Вот ведь ирония!

Сайрус вздохнул, снова протягивая ко мне ладонь:

– Пожалуйста… Что, если я скажу – «пожалуйста»? Держись подальше от опасных ситуаций и от людей, о которых ничего не знаешь.

– Вроде тебя?

В глазах Сая вспыхнул намек на понимание.

– О Бенджи я знаю гораздо больше, чем о тебе. – Я обвиняюще уставилась на Сая.

– Разница в том, что я действительно о тебе забочусь, без всякой выгоды. Но я не смогу помочь тебе, если ты не желаешь помочь сама себе. У меня нет выбора, а времени и вовсе мало.

Он повернулся к официантке и жестом попросил счет.

Я надеялась, что Сайрус болтал ерунду из-за обыкновенной ревности, но в глубине души уже знала: за этим скрывается нечто большее.

– Ты сам никогда не устаешь от своих загадок?

Сай наблюдал за официанткой, двинувшейся к нашему столику.

– Признаю, это утомляет – когда пытаешься кому-то помочь, но не можешь объяснить причину. Приношу искренние извинения. Я не хотел, чтобы все обернулось именно так.

– Мы уходим?

– Да.

– Отлично. – Я вдруг осознала, что все поданное нам осталось почти нетронутым, и это почему-то ослабило мою самозащиту. – Ладно, ты выиграл. Извини. Что ты хочешь знать?

– Все, – отрезал Сай, кладя на листок счета пятьдесят долларов; потом отодвинул счет с деньгами и встал. – К несчастью, время на исходе. У нас остались только день и ночь, Рори. Мы должны идти.

– Почему это так важно для тебя?

– Что ты имеешь в виду?

– Камень принадлежит доктору Зету. А ты ведешь себя так, словно он твой.

Сайрус рассмеялся и покачал головой:

– Нет. Я знаю, что не мой. Это глупо.

– Ты хочешь отобрать у меня место ассистента?

Раздражение на лице Сайруса сменилось удивлением и грустью.

– Конечно же нет! Ты заслуживаешь это место, Рори. И доктор Зорба очень заботится о тебе.

– Тогда почему ты так усердно работаешь?

Сай снова сел, ничего не ответив, и теперь я уже точно знала – почему. Он не лгал. Но и правду говорить не желал, зато я понимала, что именно хотела от него услышать. Несмотря на все стены, что я строила вокруг себя в последние годы, несмотря на все попытки ожесточиться и несмотря на чувства, которые я уже испытывала к Бенджи, мне хотелось услышать от Сая, что все это только из-за меня. Что он посещает лекции, которые ему не нужны, помогает профессору в исследованиях и тратит огромное время на систематизацию данных не из-за какого-то там правительственного агента, который норовит похитить наш камень, и не из-за самого инопланетного камня, а только из-за меня.

Мне хотелось, чтобы странное чувство, которое я испытывала к Саю, обрело смысл, и объяснение этому простое: легче думать, что я задержалась в нашем мире с определенной целью и что Сайрус неким образом соединяет концы с концами.

Я набралась храбрости, протянула руку и коснулась пальцев Сайруса, почувствовала их тепло. Сайрус слегка дернулся, но руку не убрал.

– Объясни, как ты вообще связан с этими исследованиями? – спросила я. – Почему они так важны для тебя?

– Я виноват, что на доктора Зорбу свалилась такая ноша, – тихо ответил Сай. – Прошу тебя, Рори… Нам действительно необходимо спешить.

Наверное, с моей стороны неразумно было желать, чтобы Сай ответил на вопросы о предмете, явившемся из глубин космоса, но он ведь что-то скрывал, а это выводило меня из равновесия.

– О чем ты говоришь, какая ноша?

Сайрус покачал головой.

– А что, если я не хочу возвращаться в лабораторию? Что, если решу остаться здесь до тех пор, пока не услышу от тебя настоящие ответы?

Я скрестила руки на груди. Детская выходка, конечно, но это ведь был самый странный и интригующий разговор на свете. Сайрус упомянул о вещах, которых никто обо мне не знал, и большинство людей на моем месте тут же побежали бы в полицию, чтобы заявить о преследовании, или по меньшей мере просто сбежали бы, но мне казалось, Сай прав. Меня притягивал риск.

– Я не могу это сделать без тебя, Рори. И не захотел бы, даже если бы мог.

И еще меня тянуло к нему.

Сайрус взял меня за руку и быстро вывел из кафе. И в этот момент я увидела, как оранжевый «мустанг» Бенджи повернул за угол и остановился позади кафе.

– Что он здесь делает? Он должен быть дома, с родными!

– Странно, не правда ли?

Сайрус держал меня за руку и тащил прочь от кафе.

– Ты поэтому торопился уйти? Знал, что он едет? – спросила я на ходу. – Откуда тебе известны такие вещи?

– Просто знаю. – Сай забрал мой рюкзак и повесил себе на плечо. – Тебе что-нибудь нужно? День будет долгим.

Я нащупала в заднем кармане джинсов сотовый телефон, гадая, не отправить ли сообщение Бенджи.

– Может, позже закажем пиццу и ты сможешь наконец ответить на мои вопросы.

Сайрус скривился.

– Да я пошутила… насчет пиццы.

Когда мы вернулись в кампус, Бенджи уже стоял на ступенях у входа в Фицджеральд-билдинг.

Сайрус одарил его яростным взглядом, проходя мимо. Бенджи никак не отреагировал.

– Привет! – Я остановилась рядом с Бенджи. Сай подошел к двери и держал ее открытой, глядя на меня. – Ты что тут делаешь?

– Мне нужно было тебя увидеть, – ответил Бенджи, косясь на Сайруса.

– Бенджи, – заговорила я, нервно улыбаясь. – Что происходит? Ты что-то от меня скрываешь?

Он показал мне маленький белый пакет – в таких в кафе «Джи-Джи» упаковывали еду навынос.

Я улыбнулась:

– Я думала, ты давно уже на пути домой.

– Планы изменились.

– Твои родные решили не отмечать День благодарения? – Я сдвинула брови.

– Они позвонили, когда я был уже на полпути домой. Папу вызвали на службу. Моя сестра работает в той же компании, что и он, потому и ей пришлось пойти. Мама решила отправиться к своим родителям. Мне захотелось ее увидеть.

– А… Ладно, – сказала я, глядя на пакет. – Я уже позавтракала. Но работать придется весь день, так что могу съесть это потом. Спасибо.

Бенджи протянул мне пакет, выглядел он напряженным.

– А я не смогу уговорить тебя провести День благодарения со мной? Вдруг доктор Зорба даст тебе выходной, а?

Я посмотрела на Сая, тот уже закипал. Что-то действительно происходило, и я оказалась единственной, кто не знал правды. Это меня приводило в ярость.

– Ох… Ладно. Ты можешь позвонить вечером, перед ужином? Мы могли бы немножко пообщаться, пока у тебя будет перерыв, – предложил Бенджи.

– Сегодня вечером перерывов не будет. Мы должны закончить работу.

– Почему?

– Должны, и все.

Бенджи нервно хихикнул:

– Но у тебя должен быть перерыв на ужин. Позвони около семи, ладно?

Он улыбался, но не мог скрыть тревогу во взгляде.

– Я, наверное, куплю что-нибудь в автомате. Мне надо идти. Извини.

Приветственная улыбка Бенджи угасла, и он крикнул мне вслед:

– Позвони около семи, Рори, ладно?

– Постараюсь! – крикнула в ответ я, входя с Саем в здание.

– Он хотел войти? – нервно спросил Сай.

– Нет.

На этот раз мы с Саем сели рядом и работали со всей отдачей, одновременно заносили в компьютеры данные, и зашифровывали файлы, и сохраняли их на двух разных флешках. Наши руки то и дело соприкасались, Сайрус, похоже, этого не замечал, но я уж точно замечала. Каждый. Чертов. Раз.

Наконец я нарушила молчание:

– Ты собираешься объяснить, откуда столько всего знаешь обо мне?

– Нет, – ответил Сайрус, продолжая набирать цифры.

Даже не приостановился.

– Кто-нибудь другой уже врезал бы тебе за это…

– Ты – не другие. И уж тебе-то следует это знать.

Он продолжал щелкать по клавиатуре, а я замерла на мгновение-другое. Мне очень хотелось развить тему, но у нас была целая гора работы, и мы продолжили молча.

Наши лица оказывались так близко друг к другу, когда мы по очереди рассматривали образцы под микроскопом… Приближалось время ужина, и я подумала о Бенджи. Он просил позвонить около семи…

Я решила, что проще отправить сообщение, чем снова спорить с Саем.

Привет.

Привет!:) Как дела? Близки к завершению?

Нет. Очень пока далеки.

Я намерен заехать за тобой, чтобы поужинать.

Ничего не выйдет.

Черт. Я хочу тебя пригласить на мини-торжество в честь Дня благодарения. С парадным столом и всем таким.

Я должна работать.

Я буду ждать снаружи в семь. И не вздумай отвечать отказом.

Ты ведешь себя странно.

Просто хочу поужинать с тобой в праздник.

А почему именно в 7? Это странно.

Доверься мне, ладно? Это сюрприз.

Посмотрю, что можно будет сделать.

:)

В шесть вечера я спрыгнула с табурета и потянулась.

– Ты, должно быть, умираешь от голода. Почему бы не выскочить на свежий воздух или не перекусить тем, что принес Бенджи? – спросил Сай.

– А ты чего-нибудь хочешь?

– Я принес еды с собой.

– Вот как? Дай посмотреть.

Сай рассмеялся и покачал головой:

– Нет. Незачем.

– А я хочу взглянуть.

Я подняла с пола почтальонскую сумку Сайруса. Она была не совсем обычной, больше по размерам.

– Ага, тут большая коробка для ланча. А в ней что? Ужин в честь Дня благодарения?

– Рори, прошу, не надо! – воскликнул Сайрус, вскидывая руку.

Он вдруг стал очень серьезным.

Я с ехидной улыбкой открыла коробку – и извлекла из нее шестиугольный контейнер. Пустой.

– Что это? – нахмурилась я.

Сайрус вздохнул:

– Это для образца.

– Для камня? Ты собираешься украсть его у доктора Зета?

– Нет, я собираюсь вернуть его обратно.

– В Антарктику? – недоверчиво спросила я.

– Нет.

Я подождала, но он больше ничего не сказал.

– Тогда ку…

– Не спрашивай, Рори! Я не могу тебе сказать.

Внутри меня все сжалось. Ответ лежал передо мной, но я не могла в него поверить.

– Ты крадешь образцы у профессора?

– Я… да, – уныло ответил Сай. – То есть в техническом смысле, видимо, да.

– Но… ты… – От мысли о предательстве на моих глазах выступили слезы. – Сайрус, ты что… работаешь на правительство? На ЦРУ?

Сайрус поморщился оттого, что я назвала его полным именем.

– Нет же! Ничего подобного. Я пытаюсь спрятать это от них, Рори! В единственном надежном месте.

– Но… но почему ты до сих пор держишь образец здесь, вместо того чтобы увезти его?

Прежде чем ответить, Сай немного помедлил.

– Мне необходимо было выяснить, что профессор способен узнать о нем, – произнес он быстро, будто слишком долго держал в себе эти слова.

Наступила пауза. Наконец я судорожно вздохнула:

– Кто ты такой?

– Друг. Пожалуйста, верь мне, Рори. Ты не можешь ему рассказать. Так для него безопаснее. Понимаешь?

– А данные?

– Как только он выстроит гипотезу, все будет уничтожено.

– Тобой?

– Нет.

– Кем-то еще. Кем-то, с кем ты сотрудничаешь. Значит… ты уедешь?

– Да.

Его ответ опустошил меня. Из меня словно одним ударом вышибли весь воздух.

– А потом вернешься?

Сай помедлил немного, всматриваясь в мое лицо. Потом встал и коснулся моих рук.

– Нет. И я буду очень по тебе скучать.

Мне нужно было время, чтобы немного подумать, не видя перед собой Сайруса. Я взяла рюкзак и достала кошелек. Медленно расстегнула молнию и вытащила пятидолларовую купюру.

– Куплю что-нибудь в автомате.

Сай шагнул ко мне:

– Ты ему расскажешь?

– Ты просишь меня лгать?

– Прошу доверять мне.

Я слишком о многом думала одновременно – о правде и последствиях, о лжи и защите… Я так долго и так усердно пыталась соединить все вместе и при этом держаться подальше от людей, что мне уже стало на все наплевать. Я превратила безразличие в искусство. И один-единственный человек на всей земле, с которым мне захотелось быть рядом с тех пор, как я распрощалась с реальностью, покидал меня. Каждый раз, открывая рот, он пробуждал все больше вопросов, не давая ответов, точно как на лекциях. Но я верила, что Сай хочет меня защитить и доктор Зет тоже.

– Я тебе верю.

И, не дожидаясь ответа, развернулась на пятках, проскочила сквозь двойную железную дверь в коридор и взбежала по лестнице.

Я не смогла бы объяснить, почему ощущала такую сильную связь с Саем с самого первого дня. И как – притом что я чувствовала себя умершей уже больше двух лет – он умудрялся вызывать во мне с десяток сильных эмоций с того момента, когда вошел в аудиторию доктора Зета. Я не слишком много знала о нем, но ему известно обо мне многое, и он не желал говорить откуда. Но внутренний голос требовал подождать. Я не все угадывала, но понимала, что Сай – это некая опасность, от которой мне не уйти. Если бы я узнала почему, то получила бы ответы, в которых отчаянно нуждалась, и вернула бы себе целостность.

Я сунула банкноту в автомат, нажала кнопку и получила пакет сырного печенья в шоколаде. В приемник высыпалась сдача, и я купила на нее бутылку воды, а потом вернулась в подвал. Перед Саем стояли пластиковая тарелка с сырым шпинатом и бутылочка с уксусом.

Я остановилась возле его стола. Он поднял голову.

– Опять травка? – спросила я.

– Да. Это куда лучше, чем кварта жира и скисшего коровьего молока или химические добавки в том пакете, что у тебя в руках.

– Сыр – это пища богов. В молоке много кальция, а печенье «Сдобные пальчики» упоминается в Библии.

– Уверен, это не так.

– Так. Ты, должно быть, пропустил Книгу Нестле.

– Молоко. Никогда этого не понимал. Люди – единственные млекопитающие, которые пьют то, чем кормят новорожденных другие млекопитающие. Отвратительно.

– А ты вдруг стал лучше нас, низших существ, да? Потому что сейчас-то ты очень похож на корову.

Сай перестал жевать лист шпината:

– Я так не говорил.

– Но египтяне, вообще-то, тоже относятся к роду человеческому, насколько я помню.

– Это верно. Рори… спасибо, что поверила мне.

Я кивнула и открыла пакет.

Десять минут спустя я прикончила печенье, Сай покончил с травой, и мы снова принялись за работу, занося в компьютеры бесконечный ряд данных, полученный Саем и доктором Зетом. Пока мы работали, в комнате возникло почти физически ощутимое напряжение. Мы приближались к финалу, а потом Сай намеревался забрать камень и исчезнуть. И я никогда больше его не увижу.

Стук наших ногтей по клавиатурам, негромкий шорох карандаша Сайруса и шелест переворачиваемых страниц – вот единственное, что нарушало тишину в лаборатории.

После часа молчания и осознания того, что это мои последние мгновения рядом с Саем, я замедлила темп. И глубоко вздохнула:

– Я буду скучать по тебе.

Сай внимательно смотрел в микроскоп.

– Я тоже. Я даже не сплю ночами… так много думаю о тебе.

Я повернулась к Саю, испытывая невероятное облегчение.

– Но я не прошу тебя остаться. Я прошу тебя вернуться.

Он посмотрел на меня:

– Мне этого хочется, Рори, но пока… я не думаю… – Он заглянул мне в глаза. – Не думаю, что я должен.

Я наклонилась к нему.

– А мне показалось, ты говорил, что будешь скучать?

Мы были так близко, что я ощущала тепло, исходившее от его кожи. Дыхание у Сая было сладким, несмотря на то что он в этот день проглотил грамм сто уксуса. Он посмотрел на мои губы, и в его взгляде отразилась невероятная борьба, отчего мне показалось, что мы делаем нечто совершенно неправильное.

– Как раз поэтому я и не должен возвращаться.

Глава 10

Раздался треск – Сайрус с такой силой прижал карандаш к бумаге, что тот сломался пополам.

Сай встал и отступил на несколько шагов.

– С остальным я и сам справлюсь. Поздно уже.

– Не надо так.

Мы с самого начала были чужаками. Понадобилось много недель, чтобы я позволила себе изменить отношение к Саю. Он лишь третий человек, которому я поверила после той ужасной ночи. Я шагнула к нему, гадая, как справлюсь с его отъездом. Когда он был поблизости, мне нестерпимо хотелось оказаться рядом с ним. Я не знала, как буду жить, если он не вернется, мне это казалось неправильным. И в то же время находиться с ним наедине и сгорать от непонятных чувств, зная, что Бенджи ждет снаружи, желая повести меня ужинать, тоже неправильно.

Все перепуталось, и чем больше я искала смысл в происходящем, тем сильнее запутывался клубок.

Сай сунул руки в карманы, словно не мог доверять им, оставляя на свободе.

– Мне бы очень хотелось все тебе объяснить, Рори. Ты заслуживаешь того, чтобы знать правду о камне, обо мне, обо всем. Но для тебя же лучше, если ты останешься в неведении. Так безопаснее. Я пытаюсь защитить тебя.

– Сколько раз я тебе это повторяла? Я не нуждаюсь…

– Знаю! Ты абсолютно самостоятельна и прекрасно со всем справляешься. Но не в этот раз, Рори! – Сай выдернул руки из карманов и крепко схватил меня за запястья. – Не в этот раз! И не с Бенджи Рейнолдсом. Держись от него подальше, Рори! Он не тот, за кого ты его принимаешь.

Взгляд Сая наполнился отчаянием.

– Тогда кто он?

Сай отвел глаза:

– Это самое неприятное в нашей ситуации. Я не могу ответить, без риска выдать слишком многое.

– Неприятное? Ты собираешься уехать и при этом просишь, чтобы я держалась подальше от единственного друга?

Сай покачал головой:

– Мне очень жаль. В такой формулировке это действительно звучит ужасно. Мне бы хотелось, чтобы все было не так, Рори. Хотелось бы все изменить, ради тебя.

– Ты на самом деле не уезжаешь. Не навсегда.

Сай покачал головой.

– Нет. – Я тряхнула волосами, а потом ужасное внутреннее напряжение взорвалось смехом. – Нет. Я тебе не верю.

– Мне очень жаль. – Лицо Сая исказилось от разочарования. – Это слово, похоже, не точно выражает мои чувства.

Я нахмурилась. Сай не первый, о ком я позволила себе волноваться после смерти родителей и Сидни, но он первый, кто собирался меня покинуть. Я не знала, злюсь ли я, или мне грустно, или страшно…

– Ты… ты не можешь вот так позволить кому-то переживать за тебя, а потом исчезнуть!

– Я не хотел, чтобы все так обернулось.

– Значит, что-то ты ко мне чувствуешь?

– Конечно да. Я очень о тебе беспокоюсь. И всегда беспокоился.

Сай посмотрел на мои губы, а потом нервно вздохнул.

– Это неправильно, – прошептал он. – Я не должен позволять себе таких чувств.

– Каких? – тоже шепотом спросила я.

Сай протянул руку, коснулся моего лица, и мы долго смотрели друг на друга. Я не могла понять, о чем он думал, и это доводило до отчаяния. Пальцы Сая скользнули с моего подбородка к плечу, потом вниз по руке, и он слегка сжал мои пальцы.

– Я люблю ее, – чуть слышно произнес он.

Я смутилась, а потом, когда осознала его слова, сочла их бессмысленными. Я же никогда не видела Сая с кем-то.

– Кого?

– Мою нареченную.

– Нареченную? То есть невесту? Ты обручен?

– Вроде того.

– Она в Египте?

– Мы поженимся, когда я вернусь.

Я покачала головой, а он сжал мои руки, и в его глазах я увидела беспокойство.

– Она замечательная, Рори. Ты бы ее полюбила, как и все. Ты мне очень сильно ее напоминаешь.

Мне стало совсем худо.

– Мы похожи?

«Возможно, нас поэтому тянуло друг к другу?»

После краткого мига смущения во взгляде Сая вспыхнуло нечто новое.

– В некотором смысле. А в других отношениях вы очень разные. Ты вызываешь во мне чувства, каких я никогда… но это не имеет значения. Я очень беспокоюсь о тебе как друг, Рори. Иногда мне кажется, что чувствовать к тебе нечто большее – неправильно, но это ошибка. Я и не знал, что можно вот так тревожиться за кого-то, кто мне не предназначен. Я люблю тебя, Рори, люблю как друг, и очень сильно. Слишком сильно. – Он потянулся ко мне, но я отшатнулась. – Я желаю тебе всего самого лучшего. Хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты исцелилась.

Эти слова по-настоящему проникли в мою душу и заставили остановиться. Достаточно, пожалуй. Если он действительно собирался уехать, пора ему сказать правду.

– Ты говорил о моих родителях. Откуда ты знаешь обо мне так много?

Сай застыл с видом человека, захваченного врасплох, как и в случае с Кевином.

– Нам обоим не пойдет на пользу, если я тебе скажу.

Я прищурилась, готовая обвинять:

– Нам? Тебе доктор Зет рассказал?

– Нет.

– Но как? Как ты узнал все это? – резко спросила я.

Мой голос разнесся по пустому зданию.

Сай снова потянулся ко мне:

– Мы так много времени проводили здесь, работая с камнем… Я должен был разузнать как можно больше о твоем прошлом. Для меня было важно знать, кто ты. Могу ли я тебе доверять.

– С каких пор стало необходимо копаться в чьем-то прошлом, чтобы сидеть рядом с каким-то камнем? Что ты такое говоришь, Сай? Ты ведь знаешь обо мне куда больше, чем следовало бы. Я была достаточно терпелива, но, если ты и правда уедешь отсюда и никогда не вернешься, ты должен сказать мне правду! Что тебе известно о той ночи?

– Я и так уже сказал больше, чем нужно. Я не вправе делиться тем, чем обладаю.

– Да кто ты такой?!

Сай громко выдохнул.

– Ты и не собираешься мне ничего говорить, так? – резко спросила я. – Намерен исчезнуть, предоставив мне гадать?

Сайрус снова ничего не ответил.

– Я знаю, у тебя есть другие причины находиться здесь. Я это чувствую.

Сай внимательно посмотрел на меня и, хотя ему было нелегко сдержаться, снова промолчал.

Я кивнула.

– Поздравляю с предстоящим браком.

Я направилась к своему столу и подобрала с пола рюкзак.

– Рори… ты самое храброе существо из всех, кого я знаю. Я не уверен, что сам сумел бы пережить нечто подобное, и физически, и психологически. А я видел многое. Войну. Смерть. Но наблюдать за тем, как жестоко расправляются с теми, кого любишь, и такие вот страдания…

– Замолчи!

Я обогнула стол и во второй раз за вечер выскочила за железные двери. Казалось, я еле плетусь по темному кафельному коридору подвала к лестнице. Звонок сообщил о прибытии лифта, дверь открылась. Лифт был пуст и хорошо освещен, он приглашал меня войти, но я просто стояла перед ним и таращилась внутрь.

– Ты храбрая, Рори. Войди. Никого там нет, – сказала я вслух.

Но тело отказалось повиноваться.

Лифт дрогнул и тронулся с места, поднимаясь без меня, а потом замедлил ход, остановился.

Я пошла по лестнице, перешагивая через ступеньку, и очутилась в главном фойе здания Фицджеральд одновременно с лифтом, а потом повернула направо, к северному входу. Нехорошо бросать пост, но Сай мог уже сегодня сбежать с образцом, и мне лучше сделать вид, что я ничего не знала.

Я взялась за ручку двери и поняла, что не слышу обычного позвякивания своих ключей. Я выгнула шею, оглядываясь, но ключей нигде не увидела, сбросила с плеч лямки рюкзака. Похлопала по нему, проверяя замок молнии, на котором они всегда висели, а потом, уже в панике, похлопала по карманам джинсов.

– Дерьмо! – выругалась я, еще раз ощупывая передние и задние карманы, прежде чем открыть рюкзак и поискать внутри.

Куда я их подевала?

Подхватив рюкзак, я бросилась обратно, к лестнице. Лифт звякнул, когда проходила мимо него, но я не обратила на него внимания. Через несколько секунд канаты скрипнули, лифт дернулся и задрожал, будто собираясь снова подняться. Я шагнула вниз по ступенькам, и тут же лампы, освещавшие фойе, погасли, а лифт затих, замер между этажами. Некий блок в мозгу не пускал меня в лифты уже больше двух лет. И если бы не мое безумное отвращение, я сейчас могла бы застрять там…

Я спускалась в темноте, гадая, нашел ли Сай фонарь.

– Черт… – прошептала я, ощупывая карман.

У меня же был фонарик в телефоне.

Я нажала на кнопку, освещая путь. Но на полдороге вниз, в подвал, я замерла. Наверху раздался слабый звук. Я закрыла глаза и ждала, вслушиваясь в темноту. Чуть скрипнула, открываясь, дверь, и хотя звук был едва слышен, я не сомневалась: это дверь бокового входа. Ноги, множество ног зашуршали в фойе. Я и вообразить не могла, кто мог оказаться в здании в такой поздний час, кроме меня самой, Сайруса и, возможно, доктора Зета, но что-то мне подсказывало, что я не хочу оказаться в руках тех, наверху.

А они уже почти дошли до лестницы. Без ключей я не попаду в лабораторию, а времени на то, чтобы стучаться и ждать, пока Сай меня впустит, не было. Я бегом бросилась по коридору к лаборатории, соседней с нашей, зная, что она не заперта.

Лабораторию доктора Зорбы и эту разделяло большое плексигласовое окно. Сай стоял у моего стола, одной рукой водил мышкой, а другой делал записи. В лаборатории горело несколько ламп. Сайрус воспользовался аварийным генератором.

Я постучала в окно, и Сайрус подпрыгнул на месте. Он растерянно улыбнулся, все еще смущенный нашим прощанием.

Я показала на дверь, пытаясь предупредить о возможных гостях, спускавшихся в подвал. Сай сдвинул брови, склонил голову набок, прислушиваясь. И тут же его глаза расширились, и он отчаянно замахал рукой, требуя, чтобы я спряталась. Я покачала головой, всерьез разволновавшись. Сайрус не шутил.

Тяжелая металлическая дверь лаборатории доктора Зета распахнулась, и с полдюжины мужчин, одетых в черное и вооруженных полуавтоматическими винтовками, ворвались в комнату. Я бросилась на пол и прижалась спиной к стене. Я слышала, как Сай резко спрашивает, кто они такие и зачем явились в лабораторию. А те кричали, требуя, чтобы Сай отошел от стола и поднял руки вверх.

Мое сердце колотилось о ребра с бешеной силой, перекачивая галлоны крови. Пальцы на руках и ногах и даже глаза пульсировали от его ударов. Сознание цеплялось за настоящее, но панический страх в голосе Сая вернул меня в прошлое, в ночь, когда убили людей, которых я любила больше всего на свете… а заодно убили и меня прежнюю.

Я думала о том, какой ужас видела в их глазах, и знала, что это отражение моего собственного страха. С тех пор я ни разу так не пугалась. Да и с чего бы? Меня не могли убить. Я уже умерла, не сводя глаз с матери, пока мои веки не стали слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми. Люди, которые смеялись, тыча в мою кожу кончиками острых ножей, расплылись в тумане, пока моя теплая кровь разливалась по ковру. Она все текла и текла, покрывая меня и пропитывая мои волосы. Ее тепло делало легким уход, и я ушла.

Но через какое-то время очнулась в тихом гостиничном номере. Ни маниакального смеха, ни звуков металла, разрезающего живую плоть, ни криков и мольбы, ни дыхания… кроме моего собственного. Открыв глаза, увидела, что между мной и матерью растеклась огромная красная лужа. Мама не заснула, как я. Она умерла как жила – с широко открытыми глазами, глядя на меня.

А я снова начала дышать. Никто не мог этого объяснить. Даже я сама. Мне говорили: я просто потеряла сознание, потому что невозможно вернуться к жизни без быстрого медицинского вмешательства. А я помню, как парила над собственным телом, наблюдая за уродами, что резали мое тело, словно кусок дерева. И хотя врачи совершенно не могли объяснить, как я умудрилась остаться в живых, потеряв критическое количество крови, или как сумела протащиться через коридор и позвать на помощь, они все равно отказывались признавать, что я действительно умерла. Но я была мертва, а потом ожила.

Я осторожно заглянула в окно между лабораториями и увидела, как Сайрус пятится от десятка мужчин, медленно приближающихся к нему, – в шлемах, темных очках и пуленепробиваемых жилетах, и винтовки в их руках – словно из военного фильма…

Сай пытался сопротивляться, но его схватили и потащили прочь. Один задержался, нашел камень доктора Зорбы и тоже ушел.

Я еще мгновение слышала протестующий голос Сая, потом в лаборатории стало тихо.

А через миг загорелся свет. Я стояла в пустой лаборатории, потрясенная и испуганная, но оцепенение длилось лишь секунду. Если бы кто-то видел, как умирали мои родные и я, или услышал бы наши крики и позвал на помощь, мои родители по сей день были бы живы. Сидни, возможно, училась бы со мной в Кемптоне. Она бы познакомилась с парнем, влюбилась и вышла замуж. Но поскольку нам никто не помог, мужчине, за которого она могла бы выйти, придется подождать. А дети, которых могла бы родить Сидни, так и не появятся на свет. Несколько поколений людей были уничтожены в один миг, убиты потомки самой замечательной подруги…

Потом я задумалась: а не в том ли и было ее предназначение. Может, Сидни явилась на землю, чтобы научить меня быть сильной, проявлять сострадание к тем, кто стал жертвами бездушных сукиных сынов, как те, что убили ее, и чтобы заставить ее брата, Сэма, умелого бойца и полицейского, научить меня защищаться… он очень хотел обучить сестру, но у него постоянно не хватало времени…

И год за годом я пыталась понять: почему мы? Что заставило тех уродов выбрать именно нашу счастливую, веселую семью? Чем мы привлекли убийц, и именно в ту ночь?

И тут в моей голове всплыл другой вопрос, который я задавала себе уже несколько недель. Почему меня так тянуло к Саю? Я ведь едва знала его. И до этого момента не видела в интересе к Саю никакого смысла.

Но сейчас, сидя на полу, в одиночестве, я нашла ответ. Смерть родителей и Сидни наполнила меня чувством вины и горя, именно эти чувства заставили меня подняться из лужи крови. И я теперь понимала. Меня тянуло к Саю, потому что он нуждался в защите, а я могла его спасти. Я ничего не боялась. Смерть уже не могла коснуться меня.

Я вскочила и помчалась наверх из подвала, потом – к боковому выходу. Две черные машины выезжали с парковки, поворачивали на юг.

– Сай… – прошептала я.

И тут произошло нечто такое, чего не случалось уже много лет. Мои глаза наполнились солеными слезами, и эти слезы выплеснулись мне на щеки. Я смахнула их, отказываясь поддаваться чувствам. Схватившие Сая, безусловно, обладали силой и властью, превосходящей и мою, и даже власть доктора Зорбы, и я понятия не имела, как нам вернуть Сая, но знала – что-нибудь придумаю. Я должна.

После нескольких секунд паралича, вызванного потрясением, я достала из заднего кармана джинсов телефон и нашла номер профессора. Но когда его набирала, меня охватили сомнения: нужно ли звонить именно ему? Или в полицию? А что они сделают? Теории заговора и сцены из фильмов про шпионов промчались в моей голове. Звонок доктору Зету не казался правильным. Вдруг увезшие Сая прослушивают телефон профессора? Может, я готовлю ловушку самой себе? Но звонок в полицию тоже казался ошибкой. Похитителей Сая не беспокоили местные силы правопорядка.

Я сунула телефон в карман и толкнула входную дверь, высматривая машину Бенджи. Оранжевого «мустанга» нигде не было видно. Я задрожала, подыскивая разумные объяснения его отсутствию. Я опоздала. Надо надеяться, Бенджи устал меня ждать и вернулся домой, однако непохоже это на Бенджи… Возможно, его тоже забрали?..

Только не снова… Я не могла допустить, чтобы кто-то увозил дорогих мне людей. Я бегом бросилась через кампус, промчалась пять кварталов мимо жилых домов и наконец добралась до дома доктора Зета. Я так часто проходила по этой дороге, чувствуя, что вот-вот сломаюсь от воспоминаний, которые становились слишком громкими. Но на этот раз я спешила навстречу кошмару.

Глава 11

Я несколько минут всматривалась в дом, убеждаясь, что никто не выскочит из-за угла и не схватит меня, как только я шагну на крыльцо. Руки замерзли, и стучать в деревянную дверь доктора Зета было больно, но я постучала целых четыре раза. И порадовалась, что ходила с Бенджи в спортзал, иначе сейчас бы мне стало совсем худо. Я стояла на крыльце, дрожала от ночного ноябрьского холода и пыталась отдышаться. Холод обжигал горло при каждом вдохе, но я думала только о Сае.

Изнутри не доносилось ни звука, и я снова заколотила в дверь. Послышался гром, небо осветилось, предупреждая о близкой грозе. Ветер усилился, ветки зашумели над головой. До восхода солнца еще несколько часов, и я испугалась, что доктор Зет заснул так крепко, что не слышит стука.

Я обежала дом, вычисляя: где спальня? Везде было темно, лишь вспышки молний освещали стены.

– Доктор Зет! – зашипела я, всматриваясь в окно.

Я увидела кровать, комод… но было слишком темно, чтобы разобрать, там ли профессор. Я затарабанила в окно.

– Доктор Зет! Это Рори! Пожалуйста, проснитесь!

Я прижалась носом к стеклу и прикрыла глаза ладонями сбоку, пытаясь улучшить видимость. Никакого движения… Профессора не было дома.

Вспыхнули фары, загудел автомобильный мотор, потом еще один, еще… Дверцы восьми зеленых «хаммеров» распахнулись, из них хлынули люди с оружием, они окружили дом. Я шарахнулась в кусты и наблюдала, как непрошеные гости колотили в дверь, как и я несколько секунд назад. Но в отличие от меня солдаты, не услышав ответа, вышибли дверь и ворвались в дом профессора. Я видела их сквозь окно, они направляли лучи фонарей на кровать. Простыни, подушки, одеяло выглядели нетронутыми. Профессора не просто не было дома, он вообще сегодня не возвращался. Поискав несколько минут, солдаты вернулись в машины, и я вздохнула.

– Поехали! – закричал кто-то.

Я застыла, заметив, что один задержался. Оцарапавшись об острый край обломка кирпича, я бесшумно растянулась на земле, стараясь не привлекать к себе внимания отставшего. Черные ботинки обогнули угол и остановились в нескольких дюймах от моей руки. Я закрыла глаза.

«Я в кустах, он меня не увидит… Эй, иди дальше!..»

Сердце бешено колотилось, и я изо всех сил сдерживала дыхание, хотя и чувствовала, что нахожусь на грани сердечного приступа. Я не боялась за себя, я боялась, что Сай пропадет без моей помощи.

Я лишь раз в жизни была так же испугана: перед тем, как убийца воткнул мне в руку острый кончик ножа. Моя мать уже лежала на боку, свет в ее глазах почти угас… и кровь расплескалась вокруг нее… но она моргнула, давая мне знать, что еще не ушла, что останется со мной до тех пор, пока все не кончится. Она шевельнула головой, прося смотреть ей в глаза, смотреть на нее, чтобы мы ушли вместе. Я так и делала, пока они резали мою плоть и смеялись. Меня всегда радовало их разочарование – я не кричала, как Сидни. Не могла. Моя мать лежала в нескольких футах от меня, а я не хотела еще сильнее терзать ее. Может, они поэтому и решили не тратить на меня время. Стало скучно. И они ушли, оставив нас умирать.

Картинки прошлого, казалось, всплывали перед глазами несколько лет, но всего через пару мгновений тяжелые ботинки простучали мимо меня к «хаммерам». Зарычали моторы, взвизгнули шины. А я совершенно не представляла, что делать дальше, с трудом поднялась и пошла в гараж доктора Зета. У него не было машины. Он ходил в кампус пешком или пользовался городским автобусом, но когда возникала необходимость, садился на «Сильвера» – так он называл свой древний мопед. Это, наверное, один из первых мопедов в истории, и профессор выглядел ужасно глупо, когда катил на нем по улицам – в шлеме, костюме и при галстуке-бабочке.

Я схватила ключ от «Сильвера», висевший за гаражной дверью, и бросила на землю свой тяжелый рюкзак.

Выдвижная подставка легко скользнула на место, и вот я уже катила по дороге, в пяти кварталах от «хаммеров», со всей скоростью, на какую был способен старый агрегат.

Гудел ветер, осыпал мои ноги песком. Но как бы он ни был силен, я знала: это лишь прелюдия к настоящему шторму. «Сильвер» честно старался держаться между белыми полосами разметки, а я ругалась сквозь зубы и изо всех сил выжимала из мопеда чуть больше скорости, видя, что «хаммеры» уходят все дальше и дальше. Они повернули на восток, и я подалась вперед, надеясь, что это подтолкнет старину «Сильвера».

Красные задние огни «хаммеров» все еще были видны, когда я свернула следом, и я заулыбалась от облегчения – но ненадолго. Начался дождь, и не тот легкий и теплый, который заставляет людей весело смотреть вверх, а секущий, ледяной, что врезается в кожу.

Огни кампуса остались позади, я старательно держала дистанцию, но, когда «хаммеры» свернули на Олд-Коппер-роуд, я уже не могла следовать за ними без риска быть замеченной. И вместо Олд-Коппер проехала еще милю на юг, уже зная, куда направляются похитители, – я надеялась, что именно там и заточен Сайрус.

Дождь лил на дорогу, замедляя движение. Грязи было столько, что маленькие колеса «Сильвера» с трудом пробирались сквозь нее. Я свернула на обочину и положила «Сильвера» набок, а сама двинулась сквозь дождь к старому складу, что виднелся примерно в миле от меня. Это наверняка то самое место; склад пустовал уже лет пятьдесят или больше, его использовали только под студенческие вечеринки. Вокруг здания все светилось, как на Рождество. Но в истории Кемптона тайное общество никогда не устраивало по две «складские» вечеринки за неделю… по крайней мере, я о таком не слыхала.

Я застегнула на молнию жилет, пересекла поле, пробираясь сквозь кусты и стараясь не потерять в грязи ботинки. Ужасные мысли о том, что могло случиться с Саем за этими стенами, не выходили из головы. Сай родом из Египта. Может, они решили, что он террорист… или того хуже – «был террористом».

«И я собираюсь вломиться в здание, битком набитое военными, и… и что? Спасти его?» Но меня ведь могут схватить, бросить в тюрьму, а то и убить…

– Такое случается только в кино! Они теперь даже шпионов не убивают! – заявила я вслух, прижимая подбородок к груди, чтобы хоть как-то защитить лицо от ледяного дождя.

Я тяжело дышала, а грязь становилась все гуще и гуще. Мой ботинок застрял в какой-то дыре, я задергала ногой, чтобы вытащить его. Но, силясь освободить застрявший каблук, я потеряла равновесие и упала.

Лицом вниз, ладонями в землю, я растянулась на животе в грязи и коровьем дерьме.

«Что я делаю?»

Над головой пролетел вертолет, и я прищурилась, всматриваясь сквозь струи дождя. Вертолет снижался, вероятно чтобы забрать Сая. Я с силой оттолкнулась от земли, выдернула наконец из грязи ботинок и помчалась что было сил, вскоре добралась до задней стены склада. Мокрая, уставшая, едва дыша, я чувствовала, как дождь размазывает грязь по моей одежде и коже.

Я прижала ладони к двери и согнулась, собираясь с силами перед тем, как ворваться в полный военных склад. Внезапно ручка двери повернулась, дверь дрогнула. Я распласталась по стене – и тут дверь распахнулась.

Солдат вышел наружу, закурил и выпустил клуб дыма в ночной воздух. Он стоял спиной ко мне, и я проскользнула в дверь, очутилась внутри, а потом осторожно прошла вперед по коридору и спряталась в темном углу, под ржавым металлическим столом. Было очень холодно, мокрая насквозь одежда прилипла к коже. Все тело дрожало, отчасти от холода, отчасти от ужаса. Я не знала, как вывести Сая наружу, даже если найду его. Он ведь ужасно упрям и спорит по любому поводу. Вдруг нас поймают лишь потому, что он откажется пойти со мной?

Низкие голоса слышались из дальнего конца коридора. Пальцы на моих руках и ногах стали такими холодными, что запульсировали. Я увидела лабораторный халат, висевший на крючке на стене, выползла из-под стола и схватила его. Мои жилет и свитер набухли от воды, стали тяжелыми. Они, должно быть, весили фунтов по пять каждый и шумно упали на пол, когда я их сбросила.

Каждый квадратный дюйм моего тела покрылся гусиной кожей. Легкая футболка тоже промокла, но халат все же немного поправил дело.

Медленно, с предельной осторожностью я продвигалась по коридору, заглядывала в каждую комнату, мимо которой проходила, изо всех сил стараясь не стучать зубами и уговаривая мокрые ботинки не скрипеть при каждом шаге. Минуты шли, и хотя чудом было уже то, что меня до сих пор никто не заметил, Сая я нигде не нашла.

В складе было чище и светлее, чем пару дней назад. Не увидь я этого собственными глазами, никогда не поверила бы, что здание может так преобразиться за короткое время.

По железным решеткам пола затопали чьи-то ноги, на этот раз близко ко мне, и я нырнула в темную комнатку. Один мужчина был в черных кожаных ботинках военного образца. Второй – обут в ботинки из крокодиловой кожи и одет в серые брюки. Гадость…

– Сэр, он ничего не говорит, – сообщил солдат. – Теннисон хочет посадить его в вертолет и отвезти в штаб. Здесь у нас нет специалистов, способных его допросить.

– Десять минут, сержант, – откликнулся Крокодил. – Дай мне провести наедине с ним десять минут, а потом Теннисон может забирать его хоть в Диснейленд, если ему угодно.

– Да, сэр, – ответил солдат.

С этими словами мужчины удалились, и я теперь знала, куда мне идти.

Крокодиловые Ботинки прошли четыре или пять коридоров, я даже со счета сбилась. Я пыталась запомнить маршрут, но через какое-то время перестала отличать один коридор от другого. Когда Крокодиловые Ботинки зашли в комнату, я прокралась в соседнюю.

– Сынок, ЦРУ намеревается через десять минут посадить тебя в вертолет. И после этого я уже не смогу тебе помочь. Мне нужно знать, что тебе известно о метеорите доктора Зорбы. Расскажи, зачем ты здесь?

Мужчина помолчал, ожидая ответа Сая. После нескольких мгновений тишины до меня донесся тяжелый вздох.

– Ладно, скажи, как тебя зовут. Давай начнем с этого.

Снова тишина, а потом я услышала звуки борьбы.

– Ты мне расскажешь все, что я хочу знать, или я поймаю твою маленькую придурковатую подружку и закончу картину, которую психи начали рисовать на ее коже несколько лет назад!

От этих слов у меня закружилась голова, но я заставила себя сосредоточиться, запрещая мыслям снова умчаться в ту ночь.

Послышался новый шум, а потом Сай прорычал:

– Отвяжись от меня!

– А тебя не удивляет, что мне известно о случившемся с ней? Думаешь, так совпало, что ее отец работал с доктором Зорбой и нашел такой трагический конец? ЦРУ следило за доктором Зорбой и доктором Брамбергером несколько месяцев, прежде чем обнаружили этот сигнал. Мы перехватили электронное письмо от Марти Риордана доктору Зорбе. Он знал, что сигнал подозрителен, и собирался прервать исследования. Открытие Марти могло свернуть совсем в ненужном нам направлении, и тогда погибли бы годы работы.

Сай что-то понял:

– Ты… вы убили их!

– Это было не совпадение. Истинное совпадение в том, что Рори осталась в живых, а доктор Зорба взял ее под свое крылышко, и, как ни смешно, ты тоже. А теперь я могу использовать ее для получения нужной информации, как и в случае с ее отцом. Понадобилось всего полчаса работы с Рори, чтобы он рассказал все, что мы хотели знать, и даже то, о чем не догадались спросить.

Я села на пол, прижала колени к груди, руки тряслись от ярости и ненависти. Мы умерли не ради денег и даже не ради наслаждения насилием, и все же во мне оставались силы, чтобы спасти Сая. Крокодиловые Ботинки убили нас, чтобы доктор Теннисон получил доказательства, которые искал. Он не дал отцу рассказать доктору Зету и доктору Брамбергеру о сигнале, чтобы они продолжали исследования. Они, похоже, постоянно следили за доктором Зетом, когда он занимался метеоритом из Антарктики. Теннисон, должно быть, восторгался тем, что доктор Зорба привез камень и сделал половину работы до того, как он все украл.

Столько жестокости, столько жизней погибло или изменилось навсегда – и все ради того, чтобы Теннисон получил признание за исследования, которых не делал. Но за его спиной стояло ЦРУ, и ему было плевать на правила.

Я огляделась в поисках чего-нибудь… чего угодно, чем можно врезать этому уроду, когда он выйдет из комнаты, – но ничего не нашлось.

– Как вы могли убить ни в чем не повинную семью, невинную девушку? И все ради того, чтобы двое ученых намного умнее Теннисона – он это знал и понимал – продолжили за него работу? – спросил Сай, и по его тону было понятно, что он ждет разумного объяснения.

Крокодиловые Ботинки засмеялись:

– Я расскажу Теннисону о твоих сомнениях.

– Ты чудовище, – отрезал Сай.

– Знаешь, что я сделаю с той бедняжкой – снова, – если ты не скажешь мне того, что хочет знать Теннисон? Ты знаешь. И это делает тебя хуже чудовища. А?

Молчание.

– Ладно, сынок. Поступай как знаешь.

Крокодиловые ботинки простучали по полу, удаляясь, а я еще пряталась какое-то время за углом и лишь потом поползла на четвереньках в комнату к Саю.

Прежде чем дверь захлопнулась, я сбросила с себя белый халат и, скомкав его, сунула между дверью и косяком.

Сая привязали к стулу полосами белой ткани, охватившей его запястья и лодыжки. Когда я вползла в комнату, от изумления у него глаза выскочили на лоб.

– Что ты здесь делаешь? – зашипел он. – Беги!

Я сначала оглянулась в коридор, а уж потом одарила Сая самым мерзким взглядом, какой только смогла изобразить.

– Издеваешься?

Сай нахмурился, его взгляд смягчился.

– Ты его слышала? Он ищет тебя. Они тебя замучают, Рори! Они не верят, что ты ничего не знаешь. Ты должна бежать!

– Пусть попробуют, но пока я намерена вытащить тебя отсюда.

– Ты должна бежать, Рори! Спрятаться! Ты мне не поможешь!

– Заткнись, – шикнула я, развязывая тряпки на его руках. – Я уже здесь. Я вся в грязи и коровьем дерьме и намерена вытащить тебя отсюда. Так что мог бы и поблагодарить меня.

Как только я отвязала одну руку, Сай начал сам развязывать вторую, а я занялась ногами. К тому времени, когда я размотала одну, Сай уже освободил и вторую руку, и вторую ногу. Он резко поднял меня, схватив за локоть и посмотрел в глаза, приблизив лицо.

Вытер грязь в уголке моих губ и мягко усмехнулся.

– Спасибо. Но тебе не следовало этого делать, Рори. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Ты мой друг. Ты бы сделал для меня то же самое, так?

Сай едва заметно улыбнулся, но тут же отвел от меня взгляд, обежал глазами комнату.

– Сюда. – Он вытащил меня из комнаты и поволок по коридору.

– Нет, в эту сторону, – возразила я, увлекая его направо.

Пальцы Сая сжались на моем запястье, он притянул меня к себе.

– Если мы хотим выбраться отсюда живыми, ты должна слушаться меня, – заявил он, оглядываясь по сторонам. – Ты приманиваешь к себе опасность. А я ее чувствую и могу избежать. Понимаешь?

Поскольку я не ответила, Сай нахмурился:

– У меня нет времени на объяснения. Просто иди за мной.

С этими словами он повел меня в противоположном направлении.

Минуту спустя позади нас раздались крики, по металлическому полу застучали ботинки.

Сай повернул в новый коридор, потом еще… Вскоре завыла сирена, заставив меня зажать уши ладонями. Лампы на потолке загорались одна за другой, бросали красные отсветы на лицо Сая. Он повернул голову, прислушался к пронзительному звуку тревоги, а потом втолкнул меня в ближайшую комнату и прижал к стене, закрыв мне рот ладонью.

За дверью протопали солдаты, крича что-то друг другу, перекрывая вой сирены. Но мое сердце колотилось так громко, что я боялась: они все равно его услышат. И впервые я по-настоящему испугалась того, что эти люди могут сделать с Сайрусом, если поймают нас. Они намеревались получить желаемое, а мы оба теперь знали, на что они способны. И, судя по страху в его глазах, он понимает, как печальна будет его судьба, окажись он снова в их руках.

Солдаты пробежали дальше, и Сай вытащил меня из комнаты. Я с трудом поспевала за ним. Потом мы очутились в другой комнате, на этот раз темной и полной заржавевшего складского оборудования. Паутина и холод будто унесли нас за много миль от светящейся тюрьмы.

Сай выдвинул на середину комнаты стол и забрался на него, потом подпрыгнул и дернул крышку вентиляционного люка. Она распахнулась, Сай снова подпрыгнул, подтянулся и исчез из виду. Но тут же его рука высунулась из квадратного отверстия и помахала мне. Я осторожно вскарабкалась на стол, но пугающий топот военных ботинок в коридоре помешал мне сразу дотянуться до руки Сая. Его пальцы дрожали, когда тянулись к моим, а я колебалась и оглядывалась на дверь.

– Рори! Хватайся за руку! – крикнул Сай сквозь вой сирены.

Я подпрыгнула, стараясь дотянуться до него. Но я не слишком высокая… Сделала вторую попытку, но снова не дотянулась, не хватило пары дюймов.

Сай высунулся из люка, протягивая обе руки. Он держался только ногами, без какой-либо опоры. Сай боялся и был в отчаянии, но не собирался уходить без меня.

– Я тебя поймаю, Рори! Прыгай!

Тяжелые шаги звучали уже в нескольких футах от двери нашей комнаты, когда я согнула колени и подпрыгнула, вытягивая вверх руки. Сай наконец ухватил меня за пальцы и дернул, и я пролетела в вентиляционный люк, словно ракета. А Сай сразу развернулся и закрыл крышку люка, запечатав нас внутри.

Я поползла по шахте, но Сай схватил меня за ноги и потянул к себе, обхватил обеими руками. Луч фонаря пробежал по потолку, высветил щель вокруг крышки, потом осветил комнату. Ножки стола, на который мы забирались, скрипнули по полу, когда кто-то из солдат налетел на него.

– Чисто! – крикнул он и махнул рукой другим, чтобы следовали за ним.

Солдаты выбежали из комнаты и продолжили поиски.

Сай кивнул.

– Все, ушли, – прошептал он. – Давай за мной.

Мы на животах поползли по шахте вентиляции. Очень скоро я едва дышала, пытаясь не отстать от Сая. Когда под нами оказывались солдаты, мы замирали, ожидая, пока они удалятся настолько, чтобы не слышать нашего движения. В шахте было душно и влажно, и я уже балансировала на грани приступа клаустрофобии.

– Сай! – зашептала я, чувствуя, как пот заливает мое лицо. – Я не могу!

Сай резко двинулся вперед, на что-то нажал – и вдруг перед ним открылось небольшое отверстие, и Сая осыпало каплями дождя.

– Сюда! – позвал он, пробираясь сквозь дыру.

Я поспешила к дыре, и снова Сай протянул мне руку, ожидая, пока я ухвачусь за нее. А в следующее мгновение я оказалась на крыше складского строения и увидела огни нашего городка, меньше чем в десяти милях от нас. Дождь был ледяным, мое разгоряченное тело вмиг замерзло, и я шепотом выругала себя за то, что оставила внизу свитер.

Сай снял с себя овечий пуловер и протянул мне.

– Надень, – сказал он, оглядываясь по сторонам и прикидывая, что делать дальше.

– Кто эти люди? – спросила я, натягивая мягкий черный пуловер.

Он был сухим, но вряд ли останется таким надолго.

– ЦРУ… и, возможно, парочка военных подразделений, – рассеянно ответил Сай.

Я нахмурилась:

– Это я знаю.

Сай обернулся, смущенный моим ответом:

– Тогда почему спрашиваешь?

– Зачем ЦРУ тебя похитило?

Сай бросил взгляд на наручные часы:

– Ох, нет…

– Что?

– Они сломались.

– Тебе не кажется, что у нас есть дела поважнее сломавшихся часов, а? – фыркнула я и указала на выход вентиляционной шахты.

Сай снова посмотрел по сторонам, немного подумал, потом кивнул:

– Идем.

Пожарную лестницу охраняли, поэтому Сай повел меня на противоположную сторону здания. Неподалеку стоял военный грузовик с брезентовой крышей, но все же недостаточно близко, чтобы мы могли спрыгнуть. Сайрус оглянулся на меня, что-то прикидывая, а потом виновато нахмурился.

– Уж ты извини. – Он зажал мне рот. – Не кричи!

Я попыталась брыкаться, но он подхватил меня на руки, стремительно помчался к краю крыши… и одним прыжком преодолел невероятное расстояние до грузовика. Мы приземлились точно на него и сразу спрыгнули на землю. Не отпуская меня, Сай закатился под грузовик и замер.

– Что ты делаешь? – спросила я из-под его руки.

– Жду знака, что нас заметили.

– Ой! – вскрикнула я.

Сай обежал взглядом мое тело:

– Что такое?

– Локоть, – простонала я, поднимая руку.

Моя рубашка быстро превращалась в ком из грязи и крови.

Сай пробормотал нечто похожее на ругательство и поднял мой рукав, осторожно прощупал кость, потом качнул головой.

– Не думаю, что перелом, – прошептал он. – Можешь двигать рукой?

Я кивнула, осторожно вытягивая и сгибая руку. Пуловер Сая порвался, кожа содрана, мелкие камешки впились в мышцу.

– Да, – тихо пробормотала я. – А кровь-то во мне еще есть…

Сай выпучил глаза, оторвал подол от своей футболки и забинтовал мою рану.

– Пока так, потом почистим. Идем.

Он взял меня за руку, и мы побежали в высокую траву у обочины, затем – через дорогу и дальше, в еще более высокую траву. Я пригибалась, подражая Сайрусу. Каждая клеточка моего тела ныла от холода, кроме ладони, которую сжимал Сай. А он держал ее крепко, пока мы, спотыкаясь, мчали по мокрой земле. Когда оказались милях в двух от склада, Сай позволил мне остановиться и перевести дыхание.

– Не знаю, известно ли тебе, – выдохнула я, – но я не совсем спортсменка. То есть… совсем не спортсменка.

– Я тоже.

– Но ты не задыхаешься, как я.

– Скажем так: дома меня спортивным не считают.

– Ты собираешься объяснить, что происходит, черт побери?

Сай огляделся по сторонам:

– Я попытаюсь объяснить все позже, но пока мы должны найти доктора Зорбу, а потом – вернуть образец, и мне нужно каким-то образом оказаться на старой заправке к югу от городка к четырем утра.

– Что?! Зачем?

Сай скривился:

– Я же сказал… объясню потом.

– Доктора Зета нет дома. Я сначала туда отправилась. И сразу солдаты нагрянули. Они тоже его не нашли.

– Не знаешь, где он может быть?

Теперь настала моя очередь скривиться.

– Если бы знала, не пошла бы к нему домой.

Сай вздохнул:

– Он оставил записку?

– Не думаю, что ему хотелось проинформировать ЦРУ о своем местонахождении.

– Нам нужно туда вернуться. Посмотрим. Возможно, ты сумеешь понять, где он.

– Зачем? Ты же все равно собираешься лишить его камня, так?

– Я переслал ему последние данные и стер их в лабораторном компьютере до того, как меня схватили. Доктор Зорба – единственный, кто знает, где хранятся полные данные, все файлы. Мы должны его найти. Этой ночью.

Сай повернулся, чтобы идти дальше, но тут же вернулся и крепко меня обнял:

– Спасибо, что спасла меня, Рори. Ты не представляешь, что именно сделала.

Он снова повернулся и зашагал к городу, а я потащилась за ним.

Глава 12

Мы брели через грязь и кусты, перепрыгивали ямы, до краев полные холодной дождевой водой. Пальцы на ногах совершенно замерзли и отдавали болью при каждом шаге. Но пуловер Сая оказался теплее моего свитера, да и скорость, с которой приходилось бежать, согревала. Я почти вспотела, когда Сай замедлил ход.

Мы притаились в высокой траве у асфальтированной дороги. Над полем все время, пока мы бежали, кружил вертолет, освещая землю прожектором, но Сай выбирал маршрут так, что мы оставались незамеченными.

Он показал направление:

– Видишь? Надо домчать вон к тому старому гаражу, там переждем, пока пролетит вертолет, а потом побежим к следующему кварталу.

– Откуда тебе знать, что вертолет пролетит над гаражом?

– Вперед! – крикнул Сай, схватил меня за руку и перепрыгнул канаву.

Мы ринулись через дорогу, к гаражу.

– Хотелось бы мне, чтобы здесь был «Сильвер», – проговорила я, тяжело дыша. – Доктор Зет убьет меня за то, что я его бросила.

– Я бы сейчас об этом не слишком беспокоился.

Сай взглянул на свои часы. Вспомнив, что они встали, посмотрел в сторону и пробормотал под нос нечто неразборчивое, вроде на арабском.

– Это что, подарок? От нее?

– Вроде того.

– Слушай, а ты не можешь отвечать прямо?

Сай пригнулся и заставил пригнуться меня, вертолет промчался над гаражом, ища нас. Он гудел так громко, что я и не пыталась говорить. Прожектор осветил все вокруг нас, потом шум стал удаляться и затихать.

– Идем! – Сай потянул меня за рукав, но я не сдвинулась с места. Он обернулся ко мне, вскинул брови. – Давай, Рори! Мы должны идти!

– Ладно, но, когда доберемся на место, тебе придется объяснить мне кое-что. И я хочу прямых ответов. Обещай!

Я понимала, что сейчас не самый подходящий момент для ультиматумов, но это и не лучший момент отказывать мне. Я хотела знать правду и была полна решимости ее услышать.

После секундного колебания Сайрус кивнул:

– Хорошо, но мы должны спешить.

Он протянул руку, я за нее ухватилась, и мы снова помчались, то скрываясь в тени, то выныривая на свет, пока не оказались там, откуда начался мой путь, – в доме доктора Зорбы.

Под ногой Сая скрипнула доска, и он замер.

– Я же говорила, его здесь нет, – прошипела я, топая за Сайрусом по коридору.

– Может, он оставил подсказку, куда отправился. Только сначала займемся вот этим…

Мы зашли в кухню, Сайрус подставил мой локоть под струю воды и стал вынимать из раны камешки.

– У него есть аптечка?

– Посмотри под раковиной, – кивком показала я.

Сай заглянул в шкафчик под раковиной, потом принялся открывать все дверцы подряд.

– Нашел, – сказал он наконец.

И достал пластиковую коробку из шкафа над плитой; я села на деревянный кухонный стул доктора Зета, а Сай опустился передо мной на колени.

Он обработал мою рану антисептиком, наложил уж слишком много листков бактерицидного пластыря, а потом обмотал все бинтом.

– Нужно бы наложить швы, но не думаю, что тебе сейчас безопасно появляться в больнице.

– Согласна. И как мы будем искать подсказки, на которые ты рассчитываешь?

– Попробуем сначала самый простой путь, – предложил Сай и ударил кулаком по дверному косяку – два раза быстро и два раза с паузой.

В ответ раздался такой же стук.

У меня перехватило дыхание. А потом на потолке открылся люк на чердак, на пол упала лесенка. Сай помог доктору Зету спуститься, и я бросилась к профессору.

– Вы в порядке! – воскликнула я, обнимая его.

Краем глаза я заметила, что Сай помогает спуститься с чердака кому-то еще. Я не видела ее лица, но уже знала, кто это, и отпрянула.

– А она что тут делает?

– Я могла бы задать тебе тот же вопрос, – фыркнула она, отряхивая свитер в обтяжку.

Я хмуро уставилась на доктора Зета.

Он вскинул руки:

– У нее были вопросы по выпускному экзамену. И она оказалась достаточно невезучей, чтобы быть замешанной в это.

– Значит, вы сидели с ней на чердаке все время?

– Нет, мы туда залезли, когда услышали шаги. Я боялся, что за домом следят и, если она здесь останется, ее схватят.

Я прищурилась, глядя на Элли. Я верила доктору Зету, но глубокий вырез на ее свитере открывал не меньше трех дюймов ложбинки между грудями, и я прекрасно понимала, что Элли искала тут нечто большее, чем ответы на вопросы об экзамене.

– Хватит таращиться на меня, Рори! – огрызнулась она с протяжным южным акцентом. – Это уж слишком.

– Шлюха! – прошипела я.

– Рори! – громким шепотом произнес доктор Зет.

– Все в порядке, – ухмыльнулась Элли. – Ей просто хочется иметь хоть какую-то грудь.

Ее замечание заставило доктора Зета и Сая посмотреть на мои жалкие холмики второго размера, а потом переглянуться, сожалея о своем взгляде. Я вскипела, в основном потому, что Элли сказала чистую правду.

– Элли, это… хватит! – пробормотал доктор Зет с растерянным видом.

– Доктор Зорба, мне нужна флешка, – выпалил Сайрус.

– Это…

– Да, с данными, которые мы собрали, и с полным набором ваших примечаний.

– Сайрус, мне очень жаль, но я не могу. Это единственный полный файл, который у меня есть. В нем ведь и мои тезисы. Теннисон рыскает вокруг, и я все стер со своего компьютера, и…

– Отлично, – кивнул Сайрус. – Это избавляет меня от необходимости возвращаться в кампус. Как насчет вашего личного компьютера?

– Все стерто. Я не хотел, чтобы моя огромная работа попала не в те руки.

– Я тоже. Поэтому она мне и нужна.

Доктор Зет уставился на Сая и долго-долго смотрел на него.

– Мне очень жаль, Сайрус. Я ценю все, что ты сделал, но…

– Это очень важно, Аргус, – сказал Сай. – Пожалуйста.

Брови доктора Зета сдвинулись, между ними залегла глубокая морщина.

– Да, мое имя – Аргус, но никто меня так не зовет, кроме матери. Откуда оно тебе известно?

Я посмотрела на Сая, гадая, как он умудряется знать все на свете. И я не совсем понимала, на чьей он стороне. Он помогал доктору Зорбе, но при этом собирался украсть его камень. Кому-нибудь другому Сай мог бы показаться врагом, но что-то мне подсказывало: это не так.

– Доктор Зет, – тихо произнесла я, – отдайте ему…

Взгляд профессора несколько раз метнулся от меня к Саю и обратно, но потом он тяжело вздохнул, сдаваясь:

– Надеюсь, вы оба не работаете на Теннисона?

Элли скрестила руки на груди:

– Я бы ничуть этому не удивилась.

– Ты ничего не знаешь, Элли, заткнись, – прошипела я.

– Мы весь день просидели в этом доме и на чердаке. Так что кое-что я знаю.

Сай посмотрел на профессора:

– Что вы ей рассказали?

– Ничего существенного, – ответил доктор Зет. – Почти ничего. День был длинный… Нам не о чем стало говорить.

Сай взял доктора Зета за руку и увел в кабинет. Там они о чем-то тихо заговорили, предоставив нам с Элли бешено таращиться друг на друга.

– Так это он провел ночь в твоей комнате? – Элли кивнула на кабинет.

Я видела, что она подло подстрекает меня, и промолчала. Не желала доставлять ей удовольствие.

Элли засмеялась:

– Что я такое говорю? Он уж точно не твоего уровня!

Я бешено уставилась на нее:

– Мне, по крайней мере, не приходится соблазнять старцев ради диплома.

Элли улыбнулась, радуясь, что все-таки сумела меня задеть.

– Ах, Рори! – пропела она и медленно обошла вокруг меня. – Я могла бы просто улыбнуться им – и получить диплом. Мне незачем трахаться с кем бы то ни было. Дело в том, что меня привлекают умные люди, и, кстати, именно поэтому ты мне совершенно неинтересна.

Я собралась выпустить в нее очередную порцию яда, но тут вернулись Сай и профессор.

– Эта штука у меня, Рори. Боюсь, мне пора. – Сай снова посмотрел на сломанные часы. – Я должен быть у старой заправки, что у Олд-Ривер-Бридж, в определенное время. Если опоздаю, не знаю, что произойдет.

Элли резко наклонилась. Мне поначалу и в голову не пришло ее остановить. Даже когда она достала из ботинка маленький пистолет и направила его на Сая, мне понадобилась целая секунда, чтобы понять, что происходит.

Глаза доктора Зета расширились.

– Элли, что все это…

Элли целилась в Сая.

– Прежде чем ты сбежишь, красавчик, отдай мне флешку!

Сай выглядел до отвращения спокойным.

– Я знал, что у Теннисона есть свои люди в кампусе.

Элли захихикала, ее южный акцент куда-то исчез.

– Ты же у нас чертов гений, да? Давай ее сюда!

– Но… но ты ведь просто студентка!

Я все еще не могла осмыслить происходящее, продолжала думать, что Элли переспала с Теннисоном и потому он ее втянул во всю эту историю.

– Рори, в самом-то деле! Для того, кто своими глазами видел, как ее мать и лучшую подругу изнасиловали и убили, ты слишком наивна.

Я стиснула зубы. А Элли опять посмотрела на Сая:

– Отдай флешку, или я всажу пулю тебе в сердце. – Она пожала плечами. – Или в то место, где по идее должно находиться нечто вроде сердца.

Я наморщила нос. Элли несла чушь.

Я шагнула к ней.

– Рори, не надо! – предостерег меня Сай.

Я встала между Саем и Элли.

– Не смей тыкать в него этой штукой, – сказала я, и мой голос прозвучал низко и угрожающе.

Элли улыбнулась:

– Ты в самом деле больная на голову? Уйди с дороги, пока я не выстрелила тебе в рожу! – Она посмотрела мимо меня. – Я намерена пристрелить твою маленькую подружку, Сайрус. И как ты это объяснишь своему Совету?

– Рори, отойди. Элли, ты… давайте все успокоимся. Я отдам тебе это, если пообещаешь, что Рори оставят в покое. Навсегда. – Сай поднял сжатую в кулак руку.

Элли хихикнула.

– Ты ведь знаешь, я не могу дать такое обещание. На нашем факультете есть по крайней мере один тип, который не оставит ее в покое.

– Бенджи, – пробормотал Сай.

Я посмотрела на Сая, потом на Элли:

– Вам с самого начала не хотелось, чтобы я ему доверяла. Но в этом нет смысла. Бенджи еще и двадцати не исполнилось, а вы меня уверяете, что он работает на ЦРУ?

– Да, я в это верю, – произнес Сай.

– Конечно ты веришь! Но это глупо! – воскликнула я. – Кто-то другой за нами следит, а ты убедил себя, что это Бенджи, и не замечаешь настоящей угрозы!

– Ох… Ты собираешься заплакать? Тебе не по себе оттого, что нельзя доверять единственному другу?

Доктор Зет посмотрел на Сая, на Элли, потом на меня.

– Рори…

– Нет. – Я покачала головой. – Подумайте хоть секунду. Сколько проверок должен пройти человек, прежде чем его привлекут к работе на ЦРУ?

– А сколько лет Элли? Они, должно быть, завербовали ее, когда она еще в школе училась, – парировал Сай.

– Да! – оскалилась Элли. – Будь я старше, не смогла бы изображать студентку! Интересно, сколько еще вам нужно проучиться в Кемптоне, чтобы сложить два и два?

– Это не Бенджи, – возразила я. – А она – куча дерьма.

Элли ведь знала, что Бенджи – мой друг, и пыталась сделать нас врагами. Я не слишком понимала тактику ЦРУ, но в Кемптон же людей принимали не из-за внешних данных…

– Давай дальше, сучка! – гримасничала Элли, помахивая пистолетом.

– Ты можешь, конечно, работать на ЦРУ, но они тебя просто используют. В конце концов, ты обыкновенная шлюха.

– Ой, я, кажется, сейчас пристрелю твою любимицу, Сай! – заявила Элли, целясь в меня.

Я вскинула руки, держа ладони на уровне плеч.

– Пусть хоть что-то пообещает, Сай. А то я уж слишком боюсь. Правда.

– Рори, отойди назад, ко мне. Сейчас же! – повторил Сай, на этот раз в его голосе слышалось отчаяние.

– Ладно, – спокойно откликнулась я. – Сейчас отступлю на шаг…

И прежде чем Элли успела хоть что-то сказать, я потянулась к пистолету, вырвала его из ее руки и мгновенно развернула стволом к ней.

Я обхватила рукоятку ладонью, чтобы как следует почувствовать оружие. Мне казалось, я двигалась медленно, но на самом деле все не заняло и двух секунд.

– Когда я в последний раз отмечалась, на курсах самообороны такому не учили, – с удивлением произнесла Элли.

– Я ходила на дополнительные занятия.

Это не ложь. Старший брат Сидни, Сэм, за время службы в Афганистане научился многим полезным вещам. Он тяжело переживал смерть сестры и не мог себя простить за то, что не обучил младшую сестренку защищаться, потому стал тренировать меня. Трюк с пистолетом был последним, что он мне показал, а Элли оказалась первой, кто увидел, чему я научилась.

А я лишь вздохнула с облегчением: у меня все получилось. Я ведь уже около года не занималась.

Я держала пистолет перед собой, направив дуло в лоб Элли.

– Рори, не надо! – негромко произнес Сай.

Элли воспользовалась тем, что я отвлеклась на мгновение, и метнулась к двери мимо доктора Зета. Я погналась за ней, но она уже растворилась в темноте.

– Мне так неловко… – Доктор Зорба дрожащей рукой вытер со лба пот.

– А теперь я могу получить флешку? – спросил Сай.

Я повернулась к нему:

– Разве она не у тебя?

– Я ее спровоцировал. Заподозрил неладное.

Я улыбнулась:

– Поздравляю, Сай. Ты только что солгал в первый раз!

Он разжал ладонь, показывая мне флешку:

– Я сказал: «Эта штука у меня». Но не говорил, что именно. Так что мои слова не ложь.

– Почти.

– Правда, – заговорил доктор Зет измученным голосом. – Если ты мне расскажешь правду, я отдам флешку. Мне необходимо знать.

Сай посмотрел на меня, потом на доктора Зорбу:

– У нас нет времени. Они уже знают, что мы здесь. И придут за нами. – Он бросил взгляд на меня. – За всеми.

– Тогда изложи краткую версию, – предложил доктор Зет.

Сай мгновение-другое подумал, потом кивнул:

– Хорошо. Но вам лучше сесть, профессор.

Глава 13

Доктор Зет уселся рядом со мной на кушетку, обитую потертым зеленым бархатом. Уверена, она видела и лучшие дни. Не сомневаюсь также, что профессор нашел ее на гаражной распродаже, как и остальную мебель в доме.

Доктор Зет был скромным человеком, хотя и завоевал множество научных наград – и премию Хаббарда, и награду за работу в области молекулярных полей, и международную премию Балзана. Он был самым уважаемым ученым в своей области задолго до того, как стал профессором. Ожидалось, что он однажды получит и Нобелевскую премию – за результат тридцатилетних исследований чувствительных к кальцию клеточных белков и расшифровку их биохимического языка. Но он уже больше года был одержим недавно пойманными радиосигналами, необычайно регулярными, которые исходили от неизвестного объекта в галактике М82. Этот сигнал обнаружил Люциус Брамбергер, известный астрофизик, старейший и самый близкий друг профессора Зета, и они вместе принялись исследовать аномалию и гипотезу палеоконтакта Эриха фон Дэникена.

Брамбергер бесследно исчез через семь месяцев после того, как впервые поймал сигнал. Доктор Зет продолжал его исследования, веря, что они помогут отыскать пропавшего друга. А потом кто-то намекнул ему, что правительство скрывает сведения о метеорите, упавшем в особо охраняемой зоне Антарктики, в заливе Халли. Доктор Зет собрал вещички и отправился туда. Когда же вернулся, еще больше погрузился в работу. Он ведь искал именно этот метеорит с момента исчезновения доктора Брамбергера, потому что был убежден: судя по траектории, радиоактивным данным и спектру отражения, метеорит происходил оттуда же, откуда шел сигнал.

Профессор продолжал читать лекции, не давая повода для лишних вопросов. Но все остальное время доктор Зет проводил в лаборатории, изучая добытый образец и накапливая данные. Он сразу рассказал о камне мне – но никому больше, насколько я знала. Он был убежден, что если узнает о метеорите достаточно много, то отыщет путь к старому другу.

И теперь, надеясь, что Сай дарует ему прозрение, которого он ждал пятнадцать месяцев, доктор Зет нервно сжимал руки и ерзал по кушетке. Я никогда не видела его таким встревоженным. Даже узнав, что ЦРУ охотится за его камнем, он не терял уверенности и не позволил угаснуть насмешке во взгляде, готов был принять любой вызов. Похоже, ничто не могло испугать доктора Зета. Потом профессор понял, что действительно приблизился к чему-то особенному, и теперь, видя, что ответ вот-вот прозвучит, он нервничал в ожидании слов Сайруса.

– Тот образец представляет собой большую опасность, доктор Зорба. Это последний осколок давно погибшей планеты Хориона. Планета страдала общественными беспорядками долгие годы, а потом начались войны, они привели к опустошению, и наконец, как мы всегда и предполагали, там разразилась пандемия, которая закончилась окончательной гибелью. Планета пребывала в карантине многие десятилетия. Все ее обитатели вымерли. Саму планету уничтожили. Часть обломков разлетелась в пространстве, но мы их тут же собрали. Однако я очень долго искал последний обломок, тот самый ваш образец. Он содержит в себе дремлющих паразитов, и в подходящей среде они могут быстро размножиться. Земля – отличное место для обломка Хориона. К счастью, благодаря соотношению азота и кислорода в земной атмосфере паразиты оставались инертными, так что особой опасности не было. Я выследил обломок, намереваясь забрать его с Земли, чтобы мы могли должным образом… избавиться от него, как избавились от всей планеты.

Я вздохнула:

– Слушай, у нас нет времени на такое…

– Тихо, Рори! – одернул меня доктор Зет, хмурясь. – Значит, говоришь, вы… вы уничтожили целую планету?

– У нас не было выбора. Опасные паразиты заполонили ее.

– Ты вроде бы сказал, все ее обитатели погибли? – спросила я. – Разве вредитель может жить без хозяина?

– Да, если вернется в неактивное состояние. Однако наличие органической жизни с подходящей средой пробуждает паразитов. Если такое произойдет, всепланетная пандемия случится в течение семидесяти двух часов. Моя родная планета, Яун, почти вдвое больше Земли. Хорион был примерно таких же размеров, и населения на нем было как у нас. Но все погибли за два с половиной дня.

– Яу-ун? – переспросила я, пытаясь выговорить это слово так же, как его произнес Сай.

– Да, Яун. На ваш язык переводится примерно как «солнечный свет».

– Скукота. В твоей истории даже криптонита нет, как в «Супермене»! – Я оперлась подбородком о ладонь.

Сай расхаживал по комнате.

– В какой-то момент глава нашего… можно назвать это департаментом науки при правительстве, поймал сигнал соседнего мира, Хориона. Как я уже сказал, планета давно предназначалась к уничтожению. И мы были весьма взволнованы, обнаружив сигнал. Однако полное сканирование подтвердило нашу уверенность в том, что планета пуста. Не понимая, откуда шел сигнал и как он мог совпасть с нашими частотами, наш правитель Амон-Хапи, Хамок, отправил исследовательский корабль. Но он так и не вернулся. И то, что поймал доктор Брамбергер, было не сигналом Хориона, а сигналом SOS с корабля.

– Что такое хамук? – спросила я.

– Ха-мок, – отчетливо выговорил Сай с легким акцентом. – Это наш Амон-Хапи. Он… вроде президента, только управляет всей планетой. Король.

– Амон-Хапи, – повторил доктор Зет. – Как высшее божество египтян.

– Именно египтяне первыми услышали это слово, да, от наших исследователей, как и имя моего тезки Осириса.

– О! – пробормотала я, кивая.

– Древние астронавты – это реальность. И гипотеза палеоконтакта верна! Прошу, Сайрус, продолжай! – воскликнул доктор Зет, поглощенный рассказом.

– В сигнале маяка содержались некие образы. Они немножко похожи на ваше видео. Это была женщина из команды, только на другом корабле. Она сильно пострадала и почти обезумела, но сумела передать сообщение, что Хорион не пуст. Там была жизнь, только она не принадлежала ни этой планете, ни какой-либо другой, известной в нашей галактике. Женщина сообщила, что первичный сигнал, пойманный нами, шел с чужого корабля, который они уже нашли. Он сел на Хорион. Но его команда подверглась нападению враждебного организма, некоего паразита, и люди перестали быть собой. А потом и сама женщина забилась в конвульсиях. Картинка пропала до того, как мы увидели полное преображение, но, судя по крикам, заражение чрезвычайно болезненно.

Сай на мгновение закрыл глаза. Я поняла, что в его ушах до сих пор звучат те крики. Неважно, сколько проходит лет или как сильно вы стараетесь забыть, некоторые вещи никогда не стираются из памяти.

– Я изучал людей с тех пор, как открыли Гераклион.

– Подводный город, что в двухтысячном году нашли в дельте Нила? – уточнил доктор Зет.

– Наш народ интересовался Землей в третьем и четвертом тысячелетиях до Рождества Христова. Гераклион – место, которое мы часто посещали. Там хранилось много скульптур, созданных в честь моих предков, и много текстов, в которых подробно говорилось о нашей помощи египетской культуре. Частью моей задачи как раз и было следить, чтобы нашу цивилизацию не раскрыли, и обнаружение Гераклиона встревожило Совет. Ваши океаны огромны и в основном не исследованы, так что в течение многих веков мы не беспокоились, что какие-то находки позволят догадаться о наших визитах на Землю, но после открытия Гераклиона я решил организовать миссию по устранению любых очевидных свидетельств нашего здесь присутствия, чтобы предотвратить нежеланные контакты.

– Просто стыд! – воскликнул доктор Зет. – Контакт и сотрудничество привели бы к множеству изумительных открытий!

– Но вы должны признать, что исторически люди никогда не были хорошими соседями, – возразил Сай. – Все началось бы с вопроса: «А что у тебя есть?», но потом возник бы второй: «А что у тебя есть такого, что я мог бы взять?» А дальше начинаются войны.

Я возвела глаза к потолку. Возможно, я бы и пришла в восторг от такой истории, не будь она полной чушью.

А Сай продолжал:

– Когда стало ясно, что маяк перенаправлен на Землю, было принято решение о моем немедленном отбытии. Мы знали, что вы, подобно нам, попадетесь на приманку. Видите ли, мы сумели все-таки разобраться, восстановить нарушенную передачу с исследовательского корабля, и увидели, что команда покидала корабль и возвращалась на него. То есть сама команда и перенаправила маяк. Паразиты поняли, что мы предупреждены и больше не пошлем к ним корабли. Они не получат новых хозяев, которые стали бы их кормить.

– То есть сигнал, который поймали мы, – тихо проговорил доктор Зет, – послала на Землю та команда…

– Именно. Наша команда отправила сигнал на Землю. Только это уже не была на самом деле наша команда. Они… изменились.

– Как? – спросила я, заметив, что сижу на краешке стула.

Конечно, история Сая – полная чушь, но чушь интересная!

– Они выглядели… деформированными. Их лица изменились, а глаза… – Сай будто ушел куда-то, погрузился в свои мысли, и его собственное лицо исказилось от отвращения и ужаса. Наконец он тряхнул головой. – Мы не могли позволить Теннисону сохранить образец, доктор Зорба. Если бы он создал подходящую атмосферу и паразиты ожили, никто из нас не протянул бы долго.

– Скажи, что нам делать? – спросил доктор Зет.

– Эй, погодите! – вмешалась я. – У меня есть вопросы.

– Рори, – предостерег доктор Зет, – это может привести меня к Брамбергеру. Он еще жив, они его где-то держат. И хотят заставить его оживить паразитов. Он единственный, кто в состоянии это сделать.

– Нет, я же позволила ему рассказать свою сказку! И позволила вам его выслушать. А теперь у меня есть вопросы.

Сай нахмурился:

– Я понимаю, ты не поверила. Я не удивлен. Но нам нельзя задерживаться здесь. Они в любую минуту ворвутся в дверь.

– Мы выйдем через черный ход. Почему ты не забрал камень в первую же ночь, когда остался в лаборатории один?

Сай опустил голову:

– Я собирался, но потом встревожился из-за того, что уже узнал доктор Зорба, какие именно данные получил. Он ведь передавал нам не все, а лишь часть. А в этом случае даже маленькая часть знания очень опасна. Что, если он понял, откуда явились паразиты или даже сам обломок и НАСА отправит туда исследовательский корабль? Что, если паразиты благодаря новым хозяевам-людям направят корабль обратно на Землю и заразят все население? А потом отправятся на следующую планету и на следующую? Когда они остановятся?

– Мы бы не стали посылать людей так далеко в космос. Для этого есть кибернетические устройства, – невыразительно произнесла я.

– У нас они тоже есть, но присылают противоречивую информацию. А любопытство – самая опасная вещь на свете.

– А зачем паразиты перенаправили маяк сюда?

– Здесь огромное количество потенциальных хозяев.

– Но если атмосфера Земли для них не подходит, как они выживут вне той среды, которую создает для них Теннисон?

– Укоренившись в носителе, они используют тело хозяина для акклиматизации. Паразиты, захватив хозяев, возьмут под контроль лабораторию Теннисона, и не сомневайся, тут же будет создано множество других лабораторий с подходящей средой по всему миру, чтобы сделать процесс приспособления более эффективным.

– Ладно. Очень убедительно. Покупаю. Получаешь высший балл за творческий подход. Но зачем ты постоянно смотришь на часы, они же стоят?

Сай ответил не сразу:

– Я… мне назначено время отправления. Если я не окажусь в нужной точке в нужный час, боюсь…

Его взгляд расфокусировался, Сай снова ушел в себя.

– Чего ты боишься?

Сай вышел из тени в единственную полосу света, которую бросал в комнату уличный фонарь.

– Аполлонии.

Я не знала, то ли эта Аполлония – паразит, то ли еще похуже. История Сайруса прозвучала диковинно, но он даже не улыбался. И что более тревожно, доктор Зет в нее поверил.

– Что такое Аполлония? – спросила я.

– Кто, – ответил Сай. – Аполлония не «что», а «кто», и если я не появлюсь на старой заправке у Олд-Ривер-Бридж вовремя, боюсь, она… она очень эмоциональна…

– Она?

– Да. Сразу предположит худшее. И отправится меня искать, а это никогда не приводило к добру.

– Почему?

– Увидишь, если я не доберусь до моста.

Комнату осветили фары проезжавшей мимо машины. Сай подошел к окну и осторожно выглянул наружу.

Доктор Зет встал с кушетки и отряхнул брюки:

– Тогда нам лучше отправиться туда.

– А камень? Я думала, ты хочешь забрать его с собой.

– Сейчас очень важно встретиться с нашими людьми, Аполлония и ее команда помогут забрать обломок у Теннисона. Но я не хочу и дальше подвергать риску тебя и доктора Зорбу.

– Ты нас уже втянул. Ты действительно думаешь, что, если мы пропустим последний эпизод, нас оставят в покое?

Сай немножко подумал.

– Ты права. Нам следует держаться вместе.

Я даже слегка выпрямилась, довольная тем, что Сай наконец-то согласился со мной. И доктор Зет, похоже, был доволен его решением.

– А что ты подразумеваешь под «ее командой»? Мне почему-то приходят на ум пираты.

Доктор Зет вздохнул:

– Надо идти, Рори. Будешь дерзить, когда доберемся до места.

– Прежде чем мы начнем метаться туда-сюда зимой в темноте, я хочу услышать кое-какие ответы.

Сай дернулся в нетерпении:

– Нельзя здесь задерживаться, Рори!

– Ответь на вопрос, а потом у меня будет еще один, и все, можем идти.

Сай нервно кивнул:

– Возможно, «команда» не точное слово. Скорее, отряд, посланный специально за обломком. А Аполлония – дочь Хамока, воин высокого звания, командует джагатом, армией Яуна. И она – капитан лучшего корабля ее отца, «Наяры».

Я нервно сглотнула:

– И она очень обеспокоится, если не увидит тебя вовремя, потому что… Аполлония и есть твоя невеста, да?

Взгляд Сая смягчился, а лицо у него стало немножко виноватым, хотя я и не поняла почему.

– Да.

Черт побери… Он действительно собирался исчезнуть. И если хотя бы половина из того, что он сказал об этой женщине, правда, разве может соревноваться с ней земная Зена, королева воинов?

– Мне очень жаль, – сказал Сай.

– Почему? – спросил доктор Зет, шагая к Саю. – Почему Сайрусу жаль, Рори?

Профессор скользнул взглядом от Сая ко мне и обратно, его щеки загорелись от гнева, губы превратились в жесткую линию.

– Он что, вел себя бесчестно? Ты не… э-э…

– Что?! Нет! – воскликнул Сай, потрясенный обвинением.

– Нет-нет, – быстро заверила я, закрывая глаза.

Доктор Зет был мне как отец. И его вопрос меня смутил.

– Хорошо, – пробормотал доктор Зет, приближаясь к Саю. – Или тебе бы пришлось тревожиться не только из-за Теннисона. Идем, отправим тебя домой.

Глава 14

Мы выскользнули через заднюю дверь, а к дому доктора Зета уже приближались четыре автомобиля. Олд-Ривер-Бридж находился на окраине городка, ехать туда – не меньше получаса. А пешком, прячась в тенях, еще дольше.

Я глянула на свои часы:

– Когда вы должны встретиться?

– На рассвете, – ответил Сай. – Но без моих сола не могу сказать точно.

– У тебя есть машина? – спросил доктор Зет.

– Я же посещал только ваши лекции и лабораторию. Покупать машину было бы непрактично.

– Ох… Доктор Зет? Я забыла вам сказать. Насчет «Сильвера»…

Лицо доктора Зета сморщилось.

– Что – насчет «Сильвера»?

– Можем мы обсудить это позже? – с нескрываемым раздражением спросил Сай.

Доктор Зет нахмурился, глядя на меня:

– Да, поговорим позже.

Он отошел от меня, а Сай лишь повел бровями.

Мы направились к Олд-Ривер-Бридж, прячась в тенях, обходя уличные фонари и открытые магазины. Вдали все еще слышался гул вертолета, и я гадала, заметили ли его местные новостные каналы и следят ли за ним журналисты.

В миле от нас асфальт осветили фары автомобиля, и я нырнула в кусты. Сай мягко пригнул голову доктора Зета и заставил того опуститься на колени рядом со мной. Мои носки уже насквозь пропитались холодной дождевой водой, а кожа будто разбухла от сырости. И джинсы промокли, потому что вода из лужи, в которой я очутилась, быстро поднялась по хлопчатобумажной ткани. Пришельцы, Зена, тайный отдел ЦРУ – с этим я еще могла справиться, но мокрая одежда… Нет ничего хуже!

– Ох, – спохватилась я, когда мы двинулись дальше.

Сай оглянулся:

– В чем дело?

– Бенджи хотел со мной встретиться в семь часов, он должен был ждать меня у лаборатории. А если они его схватили? Что, если он тоже в том складе?

Сай вздохнул и зашагал дальше:

– Они его не схватили.

– А вдруг? – возразила я. – Что, если он у них и его пытают?

Сай обернулся:

– Как ты можешь быть настолько наивной, Рори? Он же с ними заодно! Ты ведь слышала, что говорила Элли.

– Она соврала. Она вечно врет.

– Почему ты не хочешь взглянуть на него трезво?

– Как его могло завлечь ЦРУ, Сай? Завербовали в средней школе?

Сай покачал головой:

– Пусть он сам тебе расскажет.

– Он не из ЦРУ! Я знаю Бенджи. Он не стал бы мне вредить. Он никому не навредит.

Сай промолчал, а я принялась гадать, пытаюсь ли я убедить его или саму себя.

Грязь, холод и кусты измотали всех нас. Мы шли всего минут двадцать, а профессор уже замедлил шаг. Мы с Саем пытались его приободрить, но чем дальше, тем хуже ему становилось.

– Я… можем мы немного отдохнуть? Всего минутку, – попросил профессор.

– Только минутку, – кивнул Сай.

Доктор Зет прислонился к дереву и сполз на землю. Дышал он с трудом.

– Эй, вы как? – спросила я, касаясь его плеча.

Профессор сдавленно хихикнул:

– Не так молод, как мне казалось. – Он посмотрел на Сая. – А тебе сколько лет?

Сай улыбнулся:

– У нас более долгая жизнь. Но по вашему счету мне двадцать с небольшим.

– А если в реальных годах, то сколько? – спросила я.

– У нас разные жизненные циклы. Но если рассчитать по циклу в двенадцать месяцев, то мне сейчас примерно семьдесят пять.

Мы с доктором Зетом переглянулись, и профессор улыбнулся:

– Тогда я здесь не самый старый.

Я скривилась:

– Знаешь, Сай, это уже не смешно. Что на самом деле происходит?

Сай даже глазом не моргнул:

– Мне понятен твой скептицизм, но ты ведь меня знаешь. Я говорю правду.

Я нахмурилась:

– Ладно, конец отдыху. Идем дальше.

Мы снова зашагали через поросшее кустами пространство вдоль шоссе, прячась от машин. Это куда тяжелее, чем идти по асфальту, но лучше, чем быть пойманными.

– И что будет, когда мы доберемся до моста? – спросила я. – Если она там?

Сай помолчал. Откашлялся.

– Я отправлюсь с ней.

– Ты хотя бы попрощаешься?

Еще несколько минут мы двигались в тишине. Я могла бы потребовать от него ответа, но не смогла. Это казалось уж слишком тривиальным на фоне происходящего. Но потом Сай остановился, обернулся и обнял меня, и я обрадовалась, что дала ему возможность подумать и не спешить. Я таяла в его руках, а он держал меня так же, как и в тот день, когда я еще не знала, насколько нуждаюсь в нем, – в день, когда он проводил меня на занятия. Тогда Сай дал понять, что он – со мной. А теперь безмолвно просил о прощении за то, что не может быть со мной всегда.

– До свидания, – тихо произнес Сай.

Голос у него был печальным.

– Знаешь, хотя вся твоя история – самая безумная куча чуши, какую я только слышала, я все равно здесь, с тобой, тащусь по грязи. Я с тобой, Сай. Может, мы идем прямиком в ад. Но ты собираешься сесть в тот корабль и… и что? Помашешь ручкой и скажешь: «Спасибо, что рисковали жизнью ради меня»?

– Ты даже не веришь в тот корабль.

– Я верю в тебя.

– Мне от этого не легче.

– Тогда… сделай так, чтобы стало легче. – Я пожала плечами, заставляя себя улыбнуться. – Я не хочу терять кого-то еще. Я знаю, каково это. Слишком тяжело.

Сай посмотрел в глаза, и в его взгляде светились и печаль, и сожаление.

– Я буду скучать по тебе, Рори. По тебе – больше всего.

Я кивнула и опустила руки вдоль тела:

– Ладно.

– Если хочешь развернуться и уйти домой, я тебя пойму, – сообщил Сай.

– Мне не нужно твоей любви, чтобы любить тебя, – отрезала я, припоминая слова Бенджи и впервые понимая, что они значили.

Любовь бывает такой разной… Зачем я влюбилась в него романтически? Я могла бы любить его как друга или брата и тогда порадовалась бы его возвращению домой, где бы этот дом ни находился.

– Ты все равно останешься моим другом. Я волнуюсь, как бы с тобой ничего не случилось, а потому хочу досмотреть это кино до конца.

Прежде чем Сай успел ответить, я услышала знакомый рев мотора, дорога осветилась огнями фар.

Широкая улыбка расплылась по моему лицу.

– Это Бенджи! – воскликнула я, устремляясь к шоссе.

Меня охватило огромное облегчение. Они его не поймали. С ним все в порядке.

Но в следующую секунду Сай обхватил меня руками и поднял над землей.

– Что ты делаешь? – взвизгнула я, вырываясь.

– Ты можешь ему доверять, но я – нет.

– Но…

– Тихо! – цыкнул на нас доктор Зет, пригибаясь за кустом, а Сай зажал мне рот.

«Мустанг» медленно проехал мимо. Сай и профессор еще сильнее пригнулись, поняв, что Бенджи намеренно освещает фарами заросли.

– Рори! – громким шепотом позвал Бенджи.

– У него есть авто, – промычала я сквозь пальцы Сая. – Если мы будем продвигаться с такой скоростью, и до Рождества не доберемся, не то что к утру.

Сай покачал головой.

Я умоляюще посмотрела на него:

– Он беспокоится обо мне. Прошу, позволь дать ему знать, что со мной все в порядке.

– Рори! – снова позвал Бенджи.

«Мустанг» проехал дальше по дороге.

Сай отпустил меня, и я села на землю, опустошенная и злая. Хотелось побежать за Бенджи, попросить его о помощи. Что-то подсказывало мне: ему можно доверять, он сделает все, что в его силах, лишь бы помочь нам.

По моей щеке сползла слеза, и я смахнула ее.

– Ты должна его забыть, – велел Сай. – Он причинит тебе только боль.

– Да почему ты его так боишься? – спросила я, дрожа с головы до ног. – Ты не можешь знать всего, Сай! Ты сам это говорил. Никто не знает всего на свете. А я тебе говорю: ты ошибаешься на его счет!

– Я знаю, что ты притягиваешь к себе опасность. Возможно, именно поэтому тебя и влечет к Бенджи, ты об этом не думала? Потому что он – на другой стороне?

Я встала, вытерла грязные ладони о джинсы. Бенджи настолько не опасен, что я бы посмеялась, не будь так обижена.

– Он на моей стороне.

– Я не спорю с тобой, Рори. Просто говорю: ты не можешь ему доверять. И все.

Мы потащились дальше, замерзшие и измученные. От моего дыхания при каждом шаге в воздухе возникали белые облачка. Доктор Зет давно уже дышал со свистом. Саю приходилось все чаще ободрять и поддерживать его. А сам он все так же стремился вперед, хотя чем сильнее темнело небо, тем большее отчаяние его охватывало.

А когда в небе забрезжил рассвет, Сай принялся так рьяно подгонять нас, что его слова походили на команды какого-нибудь сержанта.

– Мы должны спешить! Больше никакого отдыха! Нам нужно только вон тот холм миновать!

Я вздохнула. «Тот холм» лежал в пяти милях от нас.

– Нужно выйти на шоссе, Сай! Тогда получится быстрее.

Сай подумал немножко и кивнул:

– Согласен. Идемте! Идемте!

Небо окрашивалось розовыми тонами. Сай обогнал меня уже на добрую милю, а доктор Зет настолько же отстал.

Сай оглянулся, и я помахала ему рукой:

– Все в порядке! Беги! Мы тебя догоним!

Низкий пульсирующий гул донесся из-за холма. Сай узнал его и рванул с места, как спринтер, даже быстрее спринтера. Он будто переключил двигатель гоночного автомобиля, добавив в горючее нитрометана, и понесся вперед. И через несколько мгновений исчез за холмом. Я прибавила шагу, испугавшись, что он встретится с Аполлонией и улетит до того, как я увижу его в последний раз. Доктор Зет остался далеко позади.

– Скорее! – крикнула я ему, но мой голос утонул в пульсирующем гуле.

Я почти добралась до вершины холма, когда с другой его стороны появился «мустанг» Бенджи. Авто резко остановилось, как только его хозяин увидел меня, а рев за холмом был настолько громким, что я не услышала шума мотора.

Бенджи выскочил из машины, обежал ее и обнял меня так, словно хотел раздавить.

– Боже, Рори! – закричал он. – Да ты замерзла! – Он сорвал с себя куртку и набросил ее на меня. – Ты в порядке? Я везде тебя искал!

Я вцепилась в его рубашку и прижалась лицом к его груди.

– Прости, что не позвонила!

Он слегка отстранился и оглядел меня с головы до ног.

– Ты вся в грязи. Какого черта ты тут делаешь?

– Я… – Я заглянула ему в глаза.

Бенджи совсем не ждал, что я тут же выложу все мои тайны. Он был растерян и озабочен. Но я за эту ночь не раз доверялась Саю. Пришла его очередь довериться мне.

– Как ты узнал, где меня искать?

Я выкрикнула вопрос ему в лицо, будто мы были в танцевальном клубе. Шум за холмом стал настолько громким, что, казалось, заглушал все, даже мои мысли.

Бенджи посмотрел на холм, потом на меня:

– Потому что все остальные здесь.

– Что? – вскрикнула я, отскочила от Бенджи и помчалась к вершине холма.

Военные машины окружили большой летательный аппарат; линии его корпуса были плавными, но он не блестел. Странные символы занимали четверть его длины, а свет, сочившийся из-под него, словно истекал непосредственно из обшивки. Корабль парил в паре футов над землей, над развалившимся фундаментом старой заправки, на дальней стороне моста.

– Это «Наяра», – выдохнула я.

– Что? – не понял Бенджи.

– Ее корабль.

Я попыталась проглотить застрявший в горле ком.

Теперь уже сомнений не оставалось.

«Наяра» прилетела, чтобы забрать Сая. Он поднимется на борт, и я больше никогда его не увижу.

– Чей корабль? – спросил Бенджи.

Десятки солдат окружили корабль, большинство целились в него из автоматических винтовок. А другие направили на него счетчики Гейгера или видеокамеры.

– Он тут уже около часа, завис на месте. Я всю ночь тебя искал. Когда нигде не нашел и ты не ответила на звонки, я решил, что ты… э-э… с Сайрусом.

Я повернулась к Бенджи, слегка обиженная:

– Ты серьезно? Думал, я перепрыгну от тебя прямиком в постель Сайруса?

Бенджи сильно смутился:

– Я не мог заснуть, поэтому решил пробежаться и выпустить пар. А потом увидел, как в эту сторону катят «хаммеры». Я побежал к своей машине и поехал за ними, подумал, что здесь, может быть, большая авария, или какая-то проверка, или еще что-нибудь…

– И что?

– Увидел несколько красно-белых заграждений, рядом – никого. Я их объехал. Похоже, что сюда созвали всех, кого только могли.

Я посмотрела вниз с холма, ища Сайруса. Его не нашла, зато увидела мужчину в крокодиловых ботинках, стоявшего в центре суматохи. У него не было оружия. Не было видеокамеры. Он просто стоял и глазел на корабль, засунув руки в карманы.

– Не знаю почему, но мне показалось, что я найду тебя здесь.

– Бенджи, – заговорила я, глядя на него, – я могу тебе доверять? По-настоящему доверять?

Брови Бенджи взлетели вверх.

– Конечно можешь!

Я крепко обняла его.

– Спасибо, – прошептала я, и в этот момент доктор Зет одолел остаток пути и подошел к нам.

Краем глаза я заметила движение, и тут же новый громкий звук разнесся в воздухе. Звук напоминал пароходную сирену в тумане. Мои ладони прижались к ушам, защищая их. Шум оглушал.

Корабль медленно поднимался в воздух, и свет, как от диодов, вспыхнул по его краям. «Наяра» запускала двигатели. В ушах у меня звенело. Бенджи и доктор Зет тоже зажали уши и открыли рты.

Зрелище ошеломляло. Огни и плавное движение корабля не походили ни на что мне знакомое. Корабль не разгонялся неуклюже, как земные летательные аппараты. Мы видели только пульсацию света. А на земле не осталось и следа.

– Ох, сладкий зомби Иисус, я смотрю на это, а глазам все равно не верю!

– Невероятно, правда? – Бенджи обнимал за плечи и растирал мне руку, пытаясь согреть.

Новый звук, на этот раз знакомый, заглушило шумом корабля. Сай мчался со всех ног к огромному аппарату, размахивал руками и кричал: «Аполлония! Аполлония!»

Когда он произнес это имя во второй раз, корабль на секунду замер на месте, будто сдержал дыхание перед тем, как закричать. А в следующее мгновение со всех сторон корабля показались стволы орудий и открылся огонь по солдатам и машинам. Шум и жар проникали до самых костей, даже в четверти мили от происходившего. Нас с Бенджи отбросило назад. Я закрыла ладонями лицо, Бенджи прикрыл меня собой. Но из корабельных орудий летели не пули. Это больше было похоже на огонь, заключенный в прозрачные капсулы, они взрывались, соприкоснувшись с целью, но также и просто сыпались куда попало, поджигая все без разбора. Только жидкий огонь из них не выливался. Он прыгал.

– Невероятно, – произнес доктор Зет; ученый в нем пересилил уставшего человека.

Солдаты бросились врассыпную и тоже открыли огонь. Корабль грациозно раскачивался, разбрасывая капсулы. Сай стоял на краю зарослей кустарника, размахивал руками и кричал; но его крик не был слышен.

– О черт! – заорала я, вырываясь из рук Бенджи. – Скорее, вези меня через мост!

– Рори, это безумие! Тебя же убьют!

Я дернула дверцу с пассажирской стороны.

– Сай может погибнуть, если мы туда не доберемся, а если погибнет он, конец всем нам!

– Погоди… ты серьезно?

Мы с доктором Зетом забрались в машину.

– Вперед! – закричала я.

Бенджи почти на месте развернул «мустанг»; шины взвизгнули, а он уже нажал на газ и понесся сквозь хаос.

Корабль Аполлонии поднялся еще выше, продолжая обстреливать солдат и машины на земле. От пульсации корабля машина Бенджи содрогалась. Я пристегнулась ремнем и обеими руками ухватилась за приборную доску.

Сай стоял на безопасном расстоянии от заварушки и продолжал махать руками. А Аполлония палила по всему без разбора. Ближайшие деревья уже пылали, военные автомобили – тоже. Да, Сайрус оказался прав. Аполлония очень эмоциональна. Сай не показался на месте в назначенное время, и она намеревалась наказать всех, кто явился вместо него.

– Это безумие! – выкрикнул Бенджи.

– Да, но это очень важно! Скорее!

Бенджи резко повернул влево, с дороги на траву. Мы запрыгали по кочкам и остановились меньше чем в сотне ярдов от горящих деревьев. Я потянулась к ручке дверцы, но Бенджи схватил меня за запястье.

– Что ты собираешься делать? – спросил он в ужасе.

– Заберу его оттуда! Нельзя ему там оставаться, раз уж он не попал на корабль, его убьют!

Не дожидаясь ответа или разрешения, я выскочила из машины и со всех ног помчалась к Саю. Он все еще размахивал обеими руками, надеясь, что Аполлония его заметит. Вокруг бушевало пламя. Времени у нас было совсем немного.

Крокодиловые Ботинки уже сидели в последнем уцелевшем джипе, а тот бессмысленно кружил на месте, окруженный трупами и обломками других автомобилей. А «Наяра» вдруг развернула все свои орудия в сторону пытавшегося удрать джипа.

Сай увидел, что происходит, и бросился между машиной Крокодила и «Наярой».

– Аполлония! Я здесь! Прекрати! – крикнул он.

А потом глубоко вздохнул и прокричал нечто длинное и прекрасное, видимо, на родном языке.

И тут же «Наяра» прекратила извергать огонь, и воцарилась тишина. Ни пульсации, ни воя сирен, только потрескивание горящих машин и земли вокруг нас. Корабль опустился на землю.

Открылся люк. Сай не колебался, бросился к отверстию и исчез внутри.

Мужчина в крокодиловых ботинках вышел из джипа, снял с себя пояс и швырнул его внутрь «Наяры». И только когда «подарок» исчез в люке, я поняла, что на нем висели гранаты.

– Сай! – закричала я что было сил.

Крокодиловые Ботинки схватили меня, удерживая с трудом. Мужчина смотрел и ждал, а потом улыбнулся – передняя часть корабля взорвалась, и корабль боком упал на землю.

Земля провалилась под весом «Наяры», корабль выбросил из-под себя огромную кучу земли, и она полетела в нашу сторону. Крокодиловые Ботинки даже не шелохнулись. Мужчина спокойно наблюдал за тем, как гигантский корабль катится по земле.

«Наяра» остановилась, безжизненно застыла на куче земли в нескольких ярдах от носков моих ботинок. Ее брюхо больше не светилось, а огромная дыра обнажила внутренности.

– Вот так-то лучше, – хрипло произнесли Крокодиловые Ботинки.

Он говорил, а между его губами прыгала зубочистка. Плечи у этого человека были широкими, а улыбка такой же убогой и дешевой, как его костюм.

Пятеро солдат выскочили из джипа и окружили нас. Их автоматы уставились на рану «Наяры».

– Нам пойти туда, доктор Рендлешем, сэр? – спросил солдат.

Он обращался к Крокодиловым Ботинкам.

У него все-таки есть имя…

– Идите. Внутрь. Но нам нужен только Сай. Остальных убейте.

– Нет! – закричала я, вырываясь.

Он швырнул меня на землю и сел сверху. Сжав запястья, прижал мои руки к земле. Под моей левой рукой оказался обломок металла, он впился мне в кожу.

Не в состоянии двинуться, чувствуя, как металл вспарывает мне кожу, я снова очутилась в нашем номере в отеле. Сидни кричала в ванной комнате, а глаза матери смотрели в мои глаза. Они налились кровью, кожа вокруг них была влажной и испачканной расплывшейся косметикой. Кровь сочилась из раны на ее голове, там, куда бандиты ударили телефоном.

«Ты не одна», – говорил взгляд.

«Ты ни в чем не виновата», – умудрилась пробормотать я сквозь грязную тряпку, закрывавшую мне рот.

Мне захотелось сейчас сказать ей, что я вернусь. Вернусь, чтобы остановить вот этот кусок дерьма, который уселся на меня, и не дать ему погубить наш мир.

Противный голос Рендлешема возвратил меня к реальности.

– Ты настоящая заноза в заднице, Рори! Какой-то девчонке непозволительно подобное.

Чем яростней я вырывалась, тем сильнее обломок стали разрезал мое предплечье, но я не обращала на него внимания. Я улыбнулась:

– А я еще не закончила.

– О нет, закончила. Ты все сделала, – возразил мерзавец, наклоняясь к моему лицу.

Когда он говорил, из его рта выскочила капелька слюны и упала мне под глаз.

И вдруг он слетел с меня и грохнулся в грязь. Я с трудом поднялась на ноги. Бенджи прижимал Рендлешема к земле, а солдаты пытались понять, открывать ли им огонь.

– Беги, Рори! – завопил Бенджи.

Растерявшись, я шагнула к Бенджи. Его ведь убьют…

– Беги отсюда, к черту! – снова закричал он.

Я развернулась и полезла вверх по куче земли. Один солдат схватил меня за ногу, но я пнула его в лицо и стала карабкаться дальше.

– Стреляйте в нее, идиоты! – завизжал Рендлешем.

– Нет! – закричал Бенджи.

Несколько пуль ударилось в землю рядом со мной, прежде чем я перевалилась через огромную кучу грязи и полезла в дыру в корпусе корабля. Острые зубцы рваного металла цеплялись за мои ноги и руки, когда я пробиралась внутрь, – но солдаты уже поднялись на холмик и стреляли мне вслед.

Пробравшись вглубь, я поднялась и, спотыкаясь, пошла сквозь темноту. И почти сразу по внутренностям корабля заскользили лучи фонарей. Солдаты уже внутри. Инстинкт требовал, чтобы я спряталась, но так Сая не найдешь. Если он еще жив, то, возможно, серьезно ранен и нуждается в помощи. Я должна искать его, пока не найду.

– Сай?!

Я то ли шептала, то ли кричала. Я ползла на четвереньках, ощупывая дорогу перед собой, надеясь найти люк, через который сюда вошел Сай, – он должен быть где-то рядом.

– Сайрус!..

Через несколько мгновений я очутилась в узком проходе или коридоре. Моя рука наткнулась на холодное и скользкое, пальцы почувствовали какие-то твердые комочки… Я продвинулась дальше и нащупала что-то острое, а потом… нос и подбородок.

– О боже… пожалуйста, не надо… – пробормотала я.

Руки у меня задрожали.

Глава 15

Я отдернула руку.

– Сай? – пробормотала я, чувствуя, что сейчас разревусь.

Я ощупала все тело. Одежда – скользкая и очень плотная, совсем не похожа на рубашку и джинсы Сая. А то, что осталось от волос, – очень короткое и жесткое, не такое, как мягкие волны волос Сая. Невероятно ослабев, я сползла вниз по стене и тихо заплакала, закрыв лицо рукой, не испачканной останками. Это не он. Возможно, Сай еще жив.

Через несколько минут я вытерла ладонь о джинсы, а нос – подолом рубашки. Я давным-давно не чувствовала себя такой одинокой. Сай скрывался где-то в этом чужом корабле, раненный, а Бенджи остался снаружи, его могли захватить в плен, а то и убить…

Слезы снова полились по моим щекам. Ведь я бросила его там умирать. Нужно было остаться рядом с ним, но я сбежала, как последняя трусиха. Как я вообще собираюсь спасти хоть кого-то? У меня ведь храбрости не хватает даже на то, чтобы войти в паршивый лифт!

Мои глаза привыкли к темноте, и я заметила слабый красный огонек в конце прохода. Я поползла к нему через другие тела в скользкой одежде, через нечто похожее на внутренности и кости… Красный огонек привел меня в помещение с пультами, стульями и темными мониторами. Возможно, это зал управления или капитанский мостик. Я не слишком хорошо разбиралась в космических кораблях.

– Сай? – позвала я достаточно громко, чтобы меня услышали поблизости; надеялась только, что я не пропустила его в темном коридоре.

Я встала. Все тело ныло. Ладони покрылись теплой кровью – моей, но также я перепачкалась и чужой кровью.

Я прислонилась к столу, измученная. Я уже слишком далеко отошла от места взрыва. Вряд ли Сай успел уйти так далеко от входа за короткое время. Рендлешем и солдаты могли уже схватить его. Может, они и доктора Зета поймали. Я осталась совершенно одна в темном разбитом корабле, окруженная мертвыми телами. Я понятия не имела, как сюда добралась, и не представляла, как остановить Теннисона и Рендлешема и не дать им активировать паразитов, если Аполлония и Сай погибли.

Незнакомый голос зловеще прошептал на неизвестном языке, где-то в темноте, а потом заговорил голос знакомый, предостерегая меня.

Я обернулась и увидела Сая с его нареченной. Аполлония держала меч у моего горла. Она была ошеломительна. Кожа немного светлее, чем у Сая, длинные черные волосы спадали волнами до самых локтей. Да еще на макушке скручены две толстые косы, а поперек лица, от виска к виску, тянулась широкая красная полоса, через глаза и нос, и от этого ее светлые голубые глаза – очень светлые, почти белые, – казались еще ярче. Ее алый мундир в обтяжку ничего не оставлял воображению, отчетливо обрисовывая плечи, руки и все остальное, а ростом она была почти как Сай. И выглядела одновременно футуристической и первобытной.

«Ей бы рекламировать тренажеры, или средства для волос, или губную помаду, – подумала я, заметив мерцающие пухлые губы. – А мои дела – хуже некуда…»

– Не делай резких движений, – предостерег Сай.

– Не бойся, не стану. – Я медленно подняла руки вверх.

– Этого не нужно, – сказал Сай и заговорил с Аполлонией.

Она ответила.

– По-английски, пожалуйста, – попросил Сай.

– Английский оставляет неприятный привкус у меня во рту, – скривилась она.

Да, она говорила на моем языке, но не очень уверенно и с сильным акцентом. И от этого стала казаться уже не такой пугающей, хотя и смотрела так, будто ей не терпится прикончить меня на месте.

– Опусти оружие, Аполлония, – приказал Сай.

С ней он говорил гораздо резче, чем когда-либо – со мной.

Аполлония повиновалась, но осталась в боевой стойке.

Мне хотелось обнять Сая, но я боялась. Аполлония в любой момент могла разрубить меня пополам.

– Я так рада, что с тобой все в порядке, – произнесла я.

И почувствовала, что все мышцы моего тела расслабились.

Аполлония проворчала что-то непонятное на своем языке. Сай сердито ответил. Тогда Аполлония забросила руку Сая себе на шею, и я увидела кровь на его ноге. Ничего удивительного в том, что Аполлонии не понравились мои слова. Сай вовсе не был в порядке.

– Что тебе попалось на пути сюда? – спросил Сай.

– Множество мертвых тел. – Я тяжело сглотнула.

– Нам нужно выбраться отсюда и привести себя в порядок, и я…

Сай умолк на полуслове, отодвинулся от Аполлонии, прихрамывая, подошел ко мне и пригнул меня к полу.

– Спрячься. Сюда. – Он показал под стол. – И не высовывайся, что бы ни случилось. Поняла?

– Но…

– Послушайся хоть раз, Рори! Не высовывайся, пока я не разрешу!

Я кивнула и застыла под столом, прислушиваясь к тому, как Сай постанывает и кряхтит, собираясь бежать с Аполлонией. С десяток пар ног уже топали по коридору, стараясь ступать как можно тише, но то и дело попадая в лужи крови. Шаги становились все громче по мере приближения. Я забилась к самой стене. Солдаты вошли в комнату – как раз в тот момент, когда Сай и Аполлония собрались выйти через другую дверь.

– Сайрус, – восторженно воскликнул доктор Рендлешем, – кто твоя подружка?

– Не подходите! – предостерег Сай.

Я вытянула шею, осторожно выглянула из-под стола. Сай стоял перед Аполлонией, выставив руки ладонями вперед. Но Аполлония вовсе не трусила. Она застыла, расставив ноги на ширину плеч и прижав локти к бокам. Она смотрела на солдат исподлобья, ледяные голубые глаза сверкали даже в тусклом красном свете.

Господи, она просто ужасна…

– Доктор, отзовите ваших людей. Или она их убьет. И вас тоже.

Доктор Рендлешем ничуть не обеспокоился, даже хихикнул. А потом вызвал подкрепление с помощью маленького микрофона на запястье.

– У нас пять автоматов, и они нацелены на нее, сынок. А через тридцать секунд их станет двадцать. Лучше скажи ей, чтобы отошла подальше, но не пыталась сбежать.

Сай предостерег Аполлонию на своем языке, умоляя быть терпеливой. Потом снова обратился к Рендлешему:

– Я об этом прошу ради жизни ваших людей, доктор. Велите им опустить оружие. Позвольте им вернуться домой, к семьям.

Один солдат громко рассмеялся.

Рендлешем покачал головой:

– Я тебе даю еще один шанс, Сайрус. Вели ей бросить этот дурацкий меч, или мои люди снесут ей башку.

– Нет. Никто этого не сделает, – возразил Сай и посмотрел на солдат. – Прошу вас, поймите. Люди из ее команды погибли только из-за взрыва. Но все они – очень искусные воины. Вам не устоять перед ней. Я знаю, дома вас ждут дети… – Он сделал маленький шаг вперед. – Она смертельно опасна. Вам даже не нужно бросать ваше оружие здесь. Просто уйдите, покиньте ее корабль. Она уже в бешенстве оттого, что вы…

– Довольно! – оборвал его Рендлешем. – Стреляй, Смит.

Солдат вскинул оружие, но заколебался.

– Нет! Не надо! – воскликнул Сай, протягивая вперед руку и делая еще шаг.

Смит прицелился в Сая и спустил курок. Мой крик заглушило грохотом выстрела.

Сай посмотрел на дымящуюся дыру в своем правом плече. Потом упал на колени, на бок… В комнате стало невероятно тихо. Я зажала рот ладонями.

Аполлония проследила за тем, как Сай падает, и перевела взгляд на стоявших перед ней солдат. Ее глаза уже не были бледно-голубыми. Зрачки расширились так, что поглотили радужку, и теперь это были черные, как оникс, круги, и чернота продолжала растекаться, пока и белки не исчезли. Теперь глаза Аполлонии казались двумя шариками полированного гранита. Она медленно пригнулась, выставив перед собой меч.

Солдаты чуть-чуть попятились и взяли автоматы на изготовку.

– Огонь! – скомандовал Рендлешем.

Пули полетели в воздух, а Аполлония закружилась с бешеной скоростью, отражая пули мечом и посылая их обратно. Четверо солдат тут же упали, а она сбила с ног пятого и, когда тот рухнул на пол, стремительным движением вонзила меч ему в грудь. Крик солдата оборвался.

Рендлешем попятился, но по коридору снова застучали военные ботинки. Два десятка солдат наполнили комнату и окружили Аполлонию. Уголки ее рта приподнялись в дьявольской усмешке, она язвительным тоном произнесла несколько слов, непонятных мне.

– Сэр?.. – неуверенно сказал один из солдат.

В глазах Аполлонии не было ни сострадания, ни страха. Ее безупречная внешность сама по себе говорила, что она не человек, но глаза выдавали настоящую бесчеловечность. Я даже вообразить не могла, чтобы кто-то из этих мужчин захотел схватиться с ней. Невероятная красота в сочетании с невероятной злобой приводили в замешательство.

– Убейте же ее, черт побери! – рявкнул Рендлешем.

Оглушительный грохот наполнил помещение, и я упала на пол, не желая видеть, как погибнет Аполлония. Пули вонзались в стены, иногда рикошетя от стола, который служил мне укрытием. Мои руки сами взлетели к ушам, я завизжала. Только так я могла заглушить ужасающий крик солдат.

Поток пуль ослабевал с каждым новым воплем. Я прижималась к полу, а невеста Сая превратилась в настоящий вихрь, вонзая меч в тела, рубя и отмахиваясь. Через несколько минут она осталась одна среди по меньшей мере двадцати пяти тел.

Я забилась поглубже под стол. Я не боялась никаких мужчин, но Аполлония – не мужчина. И не женщина. Она была смертью, заключенной в совершенство… страшновато обладать такой вещицей.

Внезапно в помещении появился Бенджи. Я так обрадовалась, что он жив-здоров, и мне так захотелось обнять его, что все мое тело потянулось к нему. Бенджи стоял на коленях в проеме, ведущем в коридор, и махал мне рукой, предлагая проползти пятнадцать или около того футов, что разделяли нас. Я махнула ему, прося убраться и надеясь, что он останется в живых.

«Давай сюда!» – одними губами произнес он.

Я качнула головой, снова жестом прося его уйти.

Но он лишь вытянул шею, заглядывая за мой стол, а потом, сжав зубы, пополз ко мне. Я сильнее затрясла головой. Но Бенджи не остановился, добрался до меня и стиснул в объятиях.

– Я думал, ты погибла! – прошептал он, наполовину смеясь, наполовину плача.

– Ты дурак! – зашипела я. – Она же тебя убьет!

Нельзя, чтобы он из-за меня рисковал жизнью – снова, – но я все равно его не отпустила. Не могла.

Бенджи охватил ладонями мое лицо:

– Я же сказал, что пойду за тобой куда угодно.

Я накрыла его ладони своими, а потом виновато улыбнулась, но, когда услышала шаги Аполлонии по залитому кровью полу, быстро толкнула Бенджи в грудь, запихивая его поглубже под стол. И сама заползла следом.

Аполлония присела на корточки рядом со мной, и ее лицо оказалось в дюйме от моей щеки, но я не осмеливалась заглянуть в чертовы черные глаза.

Она произнесла что-то прекрасное, но пугающее.

– Только его не трогай, – попросила я.

Предполагая, что она сейчас пронзит меня мечом, я закрыла глаза. Не стоило надеяться, что со мной ничего не случится лишь потому, что я уже вернулась один раз. И я совсем не была уверена, что возвратилась бы снова, если бы меня разрубили пополам.

– Поднимись, – с раздражением сказала Аполлония.

Я выполнила ее требование и вытащила заодно и Бенджи, но встала перед ним.

– Что ты делаешь? – спросил Бенджи, пытаясь поменяться со мной местами.

– Не вертись! – рявкнула я, и голос у меня надломился.

Я была уверена, что Аполлония снесет ему голову.

Но глаза Аполлонии снова стали голубыми, и она вытаращила их на нас.

– Я не собираюсь ничего вам делать. Сайрусу бы это не понравилось. – Она повернулась, ткнула мечом в темный коридор и спросила: – Он с вами?

Доктор Зет неловко вошел в комнату.

Мои плечи расслабились.

– Да, – кивнула я, улыбаясь моему профессору.

– Ты ужасно выглядишь, – сообщил доктор Зет. – Но я рад, что ты жива.

Аполлония оставила нас и, перешагивая через трупы, пошла к Саю.

Я тоже поспешила к нему, как только могла. Я умудрилась сильно ушибить ногу, и боль с каждым шагом становилась сильнее.

– Сай! Ты как? В порядке?

Сай застонал:

– Нет…

– Ох, черт побери, я думала, тебя вообще убили! – воскликнула я.

Аполлония в гневе таращилась на меня, когда я помогала Саю подняться.

– Мои раны – последняя из наших проблем. Нам необходимо… – Он снова застонал, выпрямляясь. – Надо забрать образец и увести отсюда Аполлонию. Если она вскоре не свяжется с отцом, он покончит с этим миром до того, как его захватит паразит.

– Что все это значит? – спросил Бенджи, хмурясь.

Сай бросил на Бенджи короткий взгляд, потом уставился на меня:

– Что он тут делает?

– Помогает, – ответила я.

Если Сай не защитит Бенджи, Аполлония не станет терять время зря: вмиг избавит Бенджи от головы. У меня было такое ощущение, что до людей ей вообще нет дела. Ни до одного из нас.

– Откуда он узнал, что ты здесь? Ты знаешь, что мы ему не доверяем! – сказал Сай.

– Он искал меня. И утром увидел «Наяру», когда вышел на пробежку. Ее трудно не заметить.

– Случайно устроил пробежку до рассвета? – Сай оскалился, глядя на Бенджи.

– Да, он всегда бегает в такое время! Можешь ты хоть раз мне поверить, а?

Сай зло посмотрел в глаза Бенджи.

– Я знаю, на что ты нацелился. Но если причинишь хоть малейшую беду одной из этих женщин, я сам тебя убью!

Бенджи посмотрел на меня, растерявшись и не зная, что ответить.

– Я бы никогда не причинил зла Рори. Она важна для меня так же, как и для тебя.

– Почему это? – сквозь зубы процедил Сай.

– Потому что… не твое дело.

– Рори – мое дело, – возразил Сай.

– Я, конечно, весьма польщена, – вмешалась я, – но у нас есть дела поважнее. Саю необходимо наложить швы.

Сай и Бенджи таращились друг на друга до тех пор, пока Аполлония не схватила Сая за руку.

– Согласна. Нужно действовать. Поискать выживших.

Она отошла к пульту, и помещение залил яркий свет, сменивший красный аварийный. Затем вернулась и усадила Сая на стул, жестом велев доктору Зету оставаться с ним. А потом мы с Бенджи отправились за ней, чтобы осмотреть тела в коридоре. Каждый раз, когда нам не удавалось обнаружить признаков жизни, Аполлония все сильнее и сильнее закипала гневом. После шестнадцатого трупа мне стало страшно даже находиться рядом с ней. Мы вышли наружу через дыру в корпусе корабля и увидели, что джип Рендлешема исчез.

Какое-то движение, некий ртутный блеск привлек мое внимание, я повернулась и увидела женщину рядом с разорванным корпусом корабля. На ней был такой же мундир, как на Аполлонии, но серый, и она что-то говорила на языке Сая. Кожа у нее была золотисто-коричневой, как у него, но радужки глаз – черные, и они резко контрастировали со светлой краской, нанесенной на лицо от виска к виску. Ее короткие серебристые волосы – вот что я заметила краем глаза. Она фактически висела в воздухе, пронзенная искореженным металлом.

– Аполлония! Сюда! Она жива!

В следующее мгновение Аполлония уже стояла возле женщины, сжимала в ладонях ее лицо и произносила утешающие слова.

– Надеюсь, она выживет, – пробормотал Бенджи. – Если нет, Аполлония заколет одного из нас, просто чтобы немного успокоиться.

Молодая женщина усмехнулась, посмотрев на меня. Зубы у нее были покрыты густой кровью.

– Английский. Я могу говорить на вашем английском.

– Чем я могу помочь? – спросила я.

Аполлония снова заговорила с женщиной, и та кивнула. Похоже, разговор был не из приятных. И прежде чем я успела понять, что происходит, Аполлония сунула меч в ножны, висевшие на ее спине. А потом подхватила женщину одной рукой под колени, а другой за шею и стремительным движением сорвала бедняжку с пронзившего ее куска металла. Женщина даже не закричала, лишь сдержала дыхание.

– Черт побери… – пробормотал Бенджи, таращась на Аполлонию и женщину на ее руках.

Я подумала то же самое. Пострадавшая выглядела совсем девочкой, но она только что продемонстрировала храбрость и самообладание, какие я до сих пор видела лишь однажды – в себе самой.

– Пошли! – коротко бросила Аполлония.

Она понесла молодую женщину в корабль, в зал управления.

– А где Сай и доктор Зет? – вскрикнула я в панике, когда не увидела обоих в помещении.

– Должно быть, пошли в… – Аполлония посмотрела на женщину, которую держала на руках. – Шехаут.

– Шехаут… это… в лазарет, – пояснила раненая.

Впервые я увидела на лице Аполлонии улыбку, не несущую угрозы:

– Сай показывает доктору Зету дорогу в лазарет. Это впереди, на носу корабля.

Мы все отправились в абсолютно белую комнату, в которой все поверхности были из одинакового, странного, похожего на ткань материала. Стены, полы, и маленькие хирургические столы, и кровати – все изготовлено из чего-то похожего на марлю. Видимо, ради стерильности помещения.

Здесь горел яркий свет, но достаточно приятный, чтобы не щуриться. Я посмотрела на потолок, но источника света не обнаружила, никаких ламп. Все будто само собой светилось мягким естественным светом, создававшим ощущение призрачности. Это немножко беспокоило – яркий, но мягкий свет… и еще больше я встревожилась, заметив, что все здесь выглядит невероятно четким, словно я смотрела сквозь особые очки, обостряющие зрение.

Бенджи улыбнулся, увидев, что доктор Зет занимается ранами Сая.

Аполлония осторожно опустила подругу на кровать, которая больше походила на большой прямоугольный стол, через две койки от той, на которой лежал Сай. И, не тратя зря времени, принялась готовить инструменты.

– Она еще и врач? – спросила я Сая.

– Нет, – ответила Аполлония и кивком указала на молодую женщину. – Цави – врач.

У Цави даже из ушей сочилась кровь. Я, конечно, не знакома с анатомией пришельцев, но с виду они похожи на людей, и я подумала, что кровотечение из ушей может и для них оказаться дурным знаком.

Сай вскрикнул, заставив Аполлонию броситься к нему. У меня все сжалось внутри, а щеки загорелись, но совсем не от ревности. Я не переживу, если потеряю кого-то еще. Для меня это слишком… и слишком много крови вокруг. Я не видела такого количества крови с тех самых пор, когда…

Мои веки потяжелели, я оперлась о ближайшую кровать, чтобы не пошатнуться.

– Рори? – окликнул меня Бенджи.

– Что с ней? – спросил Сай.

Бенджи заставил меня посмотреть на него, заглянул в глаза.

– Не знаю. Рори?

Он начал осматривать меня, ища раны.

Я не в силах была говорить. Слишком устала, чтобы отвечать, и слишком опечалена.

– У нее кровь! – воскликнул Бенджи.

Мои ноги оторвались от пола, и я оказалась лежащей на столе рядом с Цави.

– Помоги ей, – попросил Сай, и его голос казался таким же слабым, как я сама.

Вроде бы он повторил это еще раз. Но я не была уверена, потому что он заговорил уже на своем языке.

Я повернула голову и посмотрела в его прекрасные золотистые глаза. Сай всегда действовал на меня успокаивающе, даже когда я его ненавидела. Он был грязен, покрыт сажей и кровью, но все равно – прекрасен. Как моя мать перед тем, как умерла.

– Все будет в порядке, – пообещала я, хотя и так тихо, что меня никто не услышал, кроме Сая.

Он протянул руку, и я умудрилась из последних сил коснуться его пальцев.

Но тут меня отвлек Бенджи. Он занялся моей раной. Из-за света, падавшего сзади, его лицо казалось почти черным, но я все равно различила улыбку.

– Я не позволю плохому случиться с тобой, Рори. Я обещаю.

Глава 16

Я открыла глаза и несколько раз моргнула. Ничего удивительного. Я и после худшего возвращалась. Меня даже не смутило, что я нахожусь в ярко освещенном белом лазарете космического корабля. Но странным показалось то, что ко мне склонился Бенджи Рейнолдс, опустив голову на мою подушку. Он остался со мной, сидел на чуднум, ужасно неудобном стуле и дремал, не желая отойти даже к соседней постели.

Пальцы Бенджи лежали на моей руке. Он дышал медленно, глубоко, расслабленно. И выглядел таким спокойным…

Цави.

Сай.

Я приподнялась и огляделась по сторонам. Остальные лежаки опустели, я осталась одна, а двух других пациентов будто и не бывало. Я обнаружила, что одета в светло-голубую рубашку и незнакомые мне штаны, невероятно мягкие.

– Что за чертовщина? – спросила я. – Инопланетная пижама?

Бенджи поднял голову и моргнул, пытаясь сосредоточиться.

– Слава богу, с тобой все в порядке!

– Что случилось? – Я оперлась на локти.

Бенджи одной рукой потер глаза, а другую положил на мою ладонь.

– У тебя была рваная рана на руке и пулевое ранение бедра. Но сквозное. Чистое.

Я посмотрела вниз:

– Ничего не болит.

– Аполлония что-то сделала. У нее есть такое… – Бенджи неопределенно помахал рукой. – У тебя даже шрама не останется. Но ты потеряла много крови. – Он нахмурился. – Я должен был сам все понять, сидел рядом с тобой и даже не заметил, что ты ранена.

– Не будь так строг к себе, – сказала я, постанывая, когда Бенджи помогал мне сесть.

– Я не понимаю, что здесь вообще происходит. И просто радуюсь, что с тобой все в порядке.

Бенджи коснулся моей щеки, и я услышала тихое покашливание Сая. Он стоял в дверях, а за ним – доктор Зет.

– Рад видеть, что ты по-прежнему среди живых. – Сай вошел в лазарет.

– А я – тебя, – откликнулась я, глядя мимо Сая. – Где Цави?

– Здесь, – ответила та, обходя доктора Зета, одетого как я. – Вы, человеческие существа, совсем не такие хрупкие, как я предполагала.

Бенджи помог мне спуститься на пол, и Сай поспешил предложить помощь.

– Я сам ее удержу, – отмахнулся Бенджи.

– Я вижу, – проворчал Сай, а потом обнял меня. – Я тревожился.

– Совершенно напрасно. Я тебе миллион раз говорила…

– А я тебе сказал однажды – ты вовсе не неуязвима, Рори. Везучая – возможно, но не неуязвимая.

– Не знаю, – заговорила Цави. – Глядя на количество шрамов на ней, я бы сказала, что она пережила множество войн.

Я инстинктивно скрестила руки, сначала на груди, потом на животе. Ее слова вторглись в нечто слишком личное. Шрамы выдавали мое прошлое, и, чтобы скрыть его в ту ночь, пришлось их прятать. Я лишь нескольким людям на свете показала часть моих шрамов, но никогда – их все.

Я подняла голову и посмотрела на Бенджи, а он понимающе улыбнулся. Он их увидел…

– Я бы не назвала это удачей, – хмурясь, возразила появившаяся в дверях Аполлония. – Пора действовать. Системы связи «Наяры» не работают. Как только Хамок услышит о крушении, он сметет все на своем пути, пока не найдет меня. Мы уже должны быть в пути. Ты позволила ей спать слишком долго.

– Ей это необходимо, – возразила Цави. – Идти можешь?

Я отодвинулась от Бенджи, проверяя.

– А ты как? Когда я тебя в последний раз видела, у тебя была голова разбита.

Цави улыбнулась:

– Чтобы меня остановить, нужно нечто посерьезнее. Аполлонии стоило стать доктором.

Аполлония сдержанно улыбнулась:

– Тогда бы мне не дали «Наяру».

Она коснулась стены и посмотрела вверх, на ее лице отразилась грусть.

– Мы свяжемся с твоим отцом и вернем корабль, но сейчас нам необходимо найти способ связаться с ним, – сказал Сай.

– Что именно вам нужно? – спросил Бенджи. – Система радиовещания? В кампусе есть радиостанция.

– Слишком рискованно, – возразил доктор Зет. – Если Рендлешем начнет в нас стрелять, пострадать могут ни в чем не повинные студенты, а это нам совсем ни к чему.

– Но сейчас каникулы. В кампусе не много народа, – сказал Бенджи.

– Все равно рискованно. – Сай смущенно глядел на меня. – Одну студентку мы уже втянули.

– Аминь, – пробормотал Бенджи.

– А ты сам ввязался, – огрызнулся Сай.

– И снова это сделаю, – без колебаний рявкнул Бенджи.

– И почему же? – спросил Сай.

Невозможно было не услышать обвинение в его тоне.

– На что ты намекаешь? Почему бы тебе прямо не спросить о том, что тебя так беспокоит? – сказал Бенджи.

– А как ты умудряешься оказаться в разных местах в нужное время? Объяснение, что ты якобы привязан к Рори, сомнительно. Ты вообще не ее тип. Ты из тех, кому скорее понравится Элли Джонс или Лайла Диксон.

Я хмуро уставилась на Сая:

– Лайла Диксон? Из администрации?

Сай пожал плечами:

– Она больше во вкусе Бенджи, сладострастная и забывчивая.

Бенджи шагнул к Саю. Аполлония шагнула к Бенджи.

– Откуда тебе знать, кто в моем вкусе? – проговорил Бенджи сдержанным, но и вызывающим тоном. – Уверен, ты вовсе не хотел сказать, что я подозрителен. Ты сам лгал Рори с момента вашего знакомства!

Это, похоже, разозлило Сая, я никогда его таким не видела.

– А ты правдив, да? – процедил он сквозь зубы.

– Я ей не лгал, – возразил Бенджи.

– Но кое о чем не упомянул, да? – не отступал Сай.

– Не упомянул? Давай-ка поговорим о неупоминании. Ты говоришь, что не лжешь? Отлично. Но не быть честным – это и значит лгать, Сай! Хотя бы самому-то себе не ври!

Мышцы на скулах Сая напряглись, натянув кожу.

– Я не лгал тебе, Рори. А вот он… – Сай показал на Бенджи, – не сказал тебе, кто он на самом деле. Просвети ее, Бенджи, или я сам это сделаю!

Морщинка между бровями Бенджи стала глубже. Его встревожила угроза Сая. Он посмотрел на меня, ища подходящие слова.

Выражение его лица заставило меня занервничать, даже больше, чем угроза Сая.

– Я постоянно твердила, что мы можем тебе доверять, – заговорила я.

Бенджи не ответил на мою улыбку, и я немного помолчала.

– Ты сказал, что я могу тебе доверять. И ты ведь говорил серьезно… да?

Бенджи искал ответ.

– Бенджи? – Я заглянула ему в глаза.

– Я не хотел тебе лгать. – Он протянул ко мне руку, и я отступила на шаг. – И если бы ты спросила, я бы сказал. Клянусь, я пытался… Ждал подходящего момента, а он все не подворачивался.

Как я ни втягивала воздух, легким все равно его не хватало.

Бенджи был в отчаянии.

– Помнишь наш разговор в кафе… я пытался. Хотел, чтобы ты знала, но как я мог рассказать? Ты бы мне не поверила, пока не узнала бы правду о Сае.

– Кто ты такой? – резко спросила я.

Бенджи открыл рот, но не произнес ни слова. Лишь покачал головой.

– Я не хочу, чтобы ты меня возненавидела.

Тогда заговорил Сай:

– Он Бенджи Рейнолдс, сын агента Фрэнка Рейнолдса, руководителя «Великой дюжины».

Я уставилась на Бенджи, разинув рот.

Бенджи шагнул ко мне:

– Рори, позволь объяснить…

– Скажи, что это ложь! Это все, что я хочу от тебя услышать!

Бенджи грустно посмотрел на меня:

– Он не соврал.

Я отшатнулась, физически пытаясь уйти от правды.

– Так ты – подсадной, как Элли? За мной охотился?

Доктор Зет мгновенно очутился рядом и взял меня за руку. Он всегда знал, когда я в нем нуждалась. А сейчас мне очень нужна была поддержка, чтобы не рухнуть на пол от потрясения.

Бенджи подошел ко мне, но я оттолкнула его.

– Я знал, кто таков Сайрус. А еще раньше знал, что «Великая дюжина» следит за доктором Зорбой. Я понимал, что это дурно выглядит – весьма, весьма дурно, – но я и не думал использовать тебя, Рори, клянусь! Отец говорил, что я должен присматривать за тобой ради твоей безопасности. Но к тому времени, когда я понял, чего на самом деле хочет «Великая дюжина», было поздно. Я уже принял решение.

– Послушайте, у нас нет на это времени, – отрезала Аполлония и скрестила руки на груди.

– Да, времени нет, – кивнул Сай, приближаясь ко мне. – Идем, Рори.

– Какое решение? – уточнила я, глядя на Бенджи в упор.

Бенджи пожал плечами, будто все и без слов очевидно.

– Я понял, что люблю тебя.

Доктор Зет внимательно смотрел на меня.

– Если помнишь, Рори, Элли тоже говорила, что есть еще один член «Великой дюжины», которому следовало бы держаться подальше от тебя.

– Что ж, в этом Элли права… – Бенджи опустил голову, заглянул мне в глаза. – Посмотри на меня, Рори! Ты должна знать. Единственное, чего я хотел, – уберечь тебя от опасности.

Цави усмехнулась. Сай смотрел так, словно горел желанием покончить с Бенджи раз и навсегда. Аполлония щетинилась от нетерпения.

– Рори, – окликнул меня Сай, жестом предлагая подойти к нему.

– Что было поздно? – спросила я.

Бенджи снова подошел ко мне и взял за плечи. Темные полукружья под его затуманившимися карими глазами говорили о том, что он не спал накануне ночью, разыскивая меня, а потом – наблюдая за мной, лежащей на койке-столе в лазарете. Рубашка на нем помялась, волосы спутались.

– Поздно убеждать меня в том, что я должен помогать им, потому что я хотел быть на твоей стороне.

Я упала в его объятия, и он прижался щекой к моим волосам, притиснув меня к себе.

– Я знал, что они охотятся за камнем. Поэтому и хотел увести тебя оттуда до ужина. Я хотел увести вас обоих до их визита. Но мне следовало тщательно продумывать каждый шаг, Рори. Я не смог бы тебе помочь, не располагая внутренней информацией. Я хотел рассказать тебе все. Но для этого нужен был подходящий момент.

Сай рассмеялся и повернулся ко мне, запустил пальцы в волосы на своей макушке.

– Он не пойдет с нами, Рори! Мы не можем ему доверять! Он из «Великой дюжины»!

Я сжала губы. Я понимала Сая, для всех в этом помещении ставки были очень высоки, но ведь Сай не знал Бенджи, как я.

– Мне ты доверяешь?

Взгляд Сая метнулся от меня к Бенджи, потом к доктору Зету и наконец к Аполлонии. А она неопределенно повела бровями в сторону каждого из нас. Сай глубоко вздохнул и снова посмотрел на меня.

– А ты мне доверяешь?

Я взяла Бенджи за руку, и он встал ближе ко мне.

– Он не навредит мне, Сай. Я верю в это.

– Значит, договорились, – подвела итог Цави. – Они могут вернуться в любой момент, и на этот раз их будет больше, а нам необходимо связаться с Хамоком.

– Надо будет позаботиться о павших, – заметила Аполлония. – Мы их после отвезем домой, к родным.

Заговорила Цави; глаза у нее блестели, на губах играла чуть заметная улыбка.

– Они пали смертью храбрых. Хамок дарует им великие похороны Катпех.

Она мгновение-другое смотрела на Аполлонию, а потом вышла в соседнюю комнату и вернулась с короткими тонкими куртками для доктора Зета и меня.

Доктор Зет поблагодарил ее и надел подарок. На куртке не было молнии, но полы сразу сошлись воедино, будто притянутые магнитом.

Доктор Зет удивленно моргнул и улыбнулся Цави:

– Очень тепло, спасибо.

– Не за что.

Сай тоже улыбнулся. Ему нравилось, что соотечественники добры к человеческим существам, а мы нравились Цави. И это было взаимно. Она выглядела более… более человечной по сравнению с Аполлонией. Зная Сайруса, я понять не могла, как он умудрился влюбиться в эту сухую, лишенную эмоций и гневливую особу. Он назвал ее излишне эмоциональной. Не могу согласиться! Судя по тому, что я видела, вряд ли у нее вообще есть душа. Сай – теплое, доброе существо. Он умолял солдат – людей, которые собирались уничтожить нас, – не трогать его нареченную, чтобы предотвратить массовую резню. Как он может любить такое чудовище?

Аполлония подошла к двери и постучала пальцем по треугольнику, заполненному непонятными символами. Они осветились при ее прикосновении, дверь скользнула в сторону, и открылось подобие чулана, битком набитого оружием.

– Что ты делаешь? – спросил Сай.

Аполлония бросила Цави нечто размером с ладонь. Оно выглядело как резиновая накладка на руле велосипеда, но было куда тяжелее.

– Нам необходимо оружие, Сайрус, – объяснила Аполлония.

– Мы не можем и дальше причинять вред людям! У нас есть ты и твой меч. Этого вполне достаточно.

Аполлония нежно коснулась щеки Сайруса, но на ее лице не отразилось никаких чувств.

– Я уже потеряла слишком многих. Я не могу оставить Цави беззащитной.

Сай кивнул и повернулся к Цави:

– Постарайся никого не убивать.

Цави улыбнулась:

– Конечно.

Сай и Аполлония пошли к выходу, следом шагали Цави и доктор Зет. Мы с Бенджи немного отстали. Он помогал мне перешагивать через тела и обломки, хотя мои раны зажили. И если не считать усталости, я прекрасно себя чувствовала, но все равно позволила ему заботиться обо мне.

Наконец в лицо ударил дневной свет. В тот же миг меня окутало холодным воздухом, и следующий мой вздох породил облачко белого тумана. Я прищурилась и вскинула руку, защищаясь от утреннего солнца. Бенджи взял инопланетную куртку, что висела на другой моей руке, и расправил ее.

– Доктор Зорба сказал, это теплая одежда. А толщиной в миллиметр, и швов никаких нет.

– Сейчас проверим… – пробормотала я, просовывая руки в рукава. Полы куртки тут же сами собой сошлись, и холод отступил. – Наверное, это не просто ткань, а что-то технологичное. Лучше, чем моя куртка.

– А я-то думал, у тебя вообще куртки нет, – подколол меня Бенджи с дразнящей улыбкой и подмигнул.

Мы выбрались из «Наяры» и перелезли через гору земли, которая образовалась при стремительном скольжении корабля. Обломки все еще дымились.

– Но где пожарные? – удивилась я. – Где полиция?

– Рендлешем наверняка объявил карантин в этом районе, – объяснил Сайрус.

Я вытянула шею, всматриваясь в вершину холма, на который мы поднимались.

– Интересно, на пропускных пунктах кто-нибудь есть?

– Наверняка, – отозвался доктор Зет. – Я все думал о том, что Аполлонии необходимо связаться с отцом… Конечно, здание радиостанции, что в десяти милях отсюда, слишком старо. Оно много лет как выставлено на продажу, никто не следит за оборудованием, и я не уверен, что оттуда удастся передать достаточно мощный сигнал…

– Значит, его мы не можем использовать? – уточнила Цави.

– Нет, – сказала я. – Из-за низкого коэффициента полезного действия сигнал ослабеет, его не поймают далеко в пространстве.

– В целом верно, – согласился доктор Зет. – И все-таки старые радиопрограммы шли с больших наземных станций, которые передавали сигнал мощностью в тысячи ватт. Теоретически такие сигналы можно с относительной легкостью поймать в глубине космоса. И это как раз то, что нам нужно, – старомодная передающая станция. А руководитель информационного центра Кемптона чуть больше месяца назад там был, осматривал, проверял, чтобы показать очередному потенциальному покупателю. И он сказал, что все оборудование и вышки целехоньки, совершенно не повреждены. Я, конечно, не уверен, что все это по-прежнему работает, зато знаю, что трое студентов Кемптона с профессором и тремя существами, предположительно принадлежащими к более высокой расе, сумеют с этим справиться.

– Слишком предположительно, – сказал Бенджи.

Цави, Сай и Аполлония повернулись к нему.

– Что? – пожал плечами Бенджи. – Я уверен, они давно уже изобрели то, над чем мы только раздумываем, и развивали сходные с нашими идеи. Они же намного старше нас. Но это вовсе не значит, что они – высшая раса и обладают более высоким интеллектом.

Сай прищурился:

– Я выучил почти все языки вашей планеты, и разговорные, и письменные, и все ваши глупые сокращения, за два месяца – пока добирался до Земли.

– А симфонии сочинять умеешь? – спросил Бенджи.

– Умею… что? – смутился Сай.

– Я к тому веду, что все мы хороши в чем-то. Похоже, языки – твоя сильная сторона.

Я ткнула Бенджи локтем:

– Они и так тебе не доверяют. А ты усугубляешь.

Бенджи достал из кармана ключи:

– Но машина есть только у меня, и машина скоростная. Это поможет?

Глава 17

Мы замерли в кустах, пристально изучая оранжевый «мустанг» Бенджи. Его цвет выглядел откровенно подозрительно, мотор звучал оскорбительно громко, а сзади было не сплошное сиденье, а два отдельных.

– Что не так? – спросил Бенджи.

– Можно сразу написать на этой машине большими буквами: «ПОЙМАЙ НАС!» – фыркнул Сай. – К тому же нас шестеро.

– Я могу съездить дважды, – предложил Бенджи.

Сай покачал головой:

– Мы должны держаться вместе.

Бенджи нахмурился:

– Почему?

– Ты прав в одном. – Сай протянул руку. – Твоя машина нам необходима. А ты – нет. Давай ключи.

Доктор Зет вздохнул:

– Что бы мы ни собирались сделать, нужно торопиться. Я уверен, сюда вот-вот прибудет множество солдат.

– Сай… – начала я, но Бенджи шагнул вперед.

– Я понимаю, времени у нас немного, но ты не заберешь мою машину и не оставишь меня в этой глуши, чтобы я пешком добирался домой. Я хочу помочь, да, но я не идиот.

– Отлично. – Доктор Зет развел руками. – Останусь я.

– Никто здесь не останется. Мы все поместимся, – заявила я.

И, выдернув ключи из руки Бенджи, нажала кнопку пульта. Багажник распахнулся, и все уставились в его пустоту. Я забралась внутрь, улеглась на бок, подогнула колени и опустила голову на локоть.

– Но это глупо! – воскликнул Сай.

А Бенджи улыбнулся мне. Он снял что-то с цепочки брелока, а ключи бросил Саю.

– Тебе хочется сесть за руль, да?

И тоже влез в багажник и устроил целое представление, устраиваясь поудобнее рядом со мной.

– Что вы вытворяете? – зарычал Сай.

Его терпение по отношению к Бенджи иссякало.

– На улице холодно, а тел определенно больше, чем допустимо для «мустанга». Я готов согревать Рори.

С этими словами Бенджи протянул руку и захлопнул над нами крышку багажника.

Внутри было темно, как в угольной яме, и на мгновение мне показалось, что идея не слишком хороша. Я слышала, как доктор Зет и Сай обсуждают дорогу до старой радиостанции, а потом Сай и Аполлония заговорили на родном языке. Похоже, разговор был не из приятных.

Багажник вдруг осветился, и я увидела лицо Бенджи в нескольких дюймах от своего. В одной руке Бенджи держал крохотный фонарик, а другой рукой подпирал голову.

– Отец мне велел всегда держать фонарик вместе с ключами. Говорил, однажды я скажу ему за это спасибо. Спасибо, папа.

Я рассмеялась. Не смогла удержаться. Было даже приятно видеть ревность на лице Сая, и мне понравилось, что Бенджи проявил себя как настоящий задира.

Мотор взревел, мы рванули с места. Когда Сай налетал на кочки, мы с Бенджи хихикали. Я толком не знала, где находится старая радиостанция, но догадывалась, что Саю придется ехать проселочными дорогами. Вот только не предполагала, насколько неровными окажутся эти дороги и как долго Саю придется держаться в стороне от трассы, объезжая посты.

– Надеюсь, твоя машина не слишком пострадает.

– А я надеюсь, что мы нигде не застрянем и Сай не обрушит нас с моста. Об этом мы как-то не подумали.

– Не обрушит. Ты ему не нравишься, но он почему-то сочувствует человеческой расе.

– А разве это… Ой! – взвизгнул Бенджи.

Сай на большой скорости перескочил через очередную кочку, и Бенджи ударился головой о крышку багажника. Он потер макушку, а потом погрозил кулаком салону.

– Полегче! Мне кажется, ему хочется, чтобы нас трясло и мы не смогли обниматься.

Я улыбнулась:

– Он сейчас слишком занят своими принцессами-воинами.

– Ох… интересно, а они… но если так, ему придется здорово постараться, чтобы это скрыть.

– Скрыть что?

– Чувства к тебе.

– Думаю, он у тебя уже в печенках сидит.

– Очень может быть. Я с ним конкурирую.

– Он любит Аполлонию, Бенджи!

Бенджи ухмыльнулся:

– Спасибо.

– За что?

– Ты не стала отрицать, что я с ним состязаюсь.

Я тоже усмехнулась.

– Рада, что с тобой ничего не случилось. Мне не следовало просить тебя везти меня к кораблю.

– А я-то при чем? – удивился Бенджи. – Они же не за мной охотятся! А если бы я тебя не увидел с того холма, когда… я был в шаге от безумия. Думал, ты на том корабле, с Саем. Корабль мог улететь, и я никогда бы тебя не увидел, или солдаты его расстреляли, и ты бы пострадала. А я не был готов ни к одному из этих вариантов.

– Значит, все это не игра? Тебе не нужен камень?

Лицо Бенджи исказилось, он потянулся ко мне.

– Плевать мне на камень! Меня только ты интересуешь, с первого дня знакомства.

– Но ты хотел попасть в лабораторию.

– Единственная тому причина – ты; ты была там, и я хотел убедиться, что Сай ничего тебе не сделает.

Я засмеялась, и тоже потянулась к нему, и коснулась губами губ Бенджи всего на мгновение, потому что Сай тут же налетел на очередную кочку, и мы стукнулись головами о крышку багажника.

После получаса безумной тряски «мустанг» остановился, и мотор затих. Я вздохнула с облегчением, зато Бенджи казался слегка разочарованным. Багажник открылся, мы увидели Сая. Он протянул руку и помог мне выбраться наружу.

– Ты в порядке? – спросил он. – Прости, что пришлось гнать. Не так-то легко оставаться незамеченными в оранжевой спортивной машине.

– Было трудновато, но не слишком. – Я покосилась на Бенджи.

Мы пошли за доктором Зетом к центральному входу в радиостанцию. Никого из нас не удивило, что она оказалась запертой, но у всех вытянулись лица, когда Бенджи успешно отпер замок проволочкой из багажника.

– Что? – оглянулся он на нас.

– Слишком ловко для консервативного студента, – насторожился Сай. – Где ты такому научился?

– У отца. И еще он меня научил стрелять, разжигать костер, заводить машину без ключа и фильтровать воду. Он многое повидал, пока проходил подготовку по программе «Великой дюжины». И хотел быть уверен, что мы выживем, если что-нибудь случится.

– А он не научил тебя останавливать кровотечение из носа? – поинтересовалась я.

Бенджи пожал плечами и хихикнул:

– Отцу не нужно было учить меня, как изображать несчастного балбеса перед прекрасной девушкой, желающей помочь.

Я прищурилась, уставившись на него, но его мальчишеская усмешка оказалась слишком заразительной.

– А ты всегда возишь с собой отмычки? – не отставал Сай.

– Это просто две скрепки, одна согнута, вот так, – объяснил Бенджи, протягивая Саю конструкцию. – Они были в моем рюкзаке, в багажнике.

– Ага, удивительная случайность, – сквозь зубы процедил Сай.

Тощий драный кот выскочил навстречу, мяукнул и потерся о стену, а потом – о ногу Бенджи.

– Ах, бедняжка, – умилился Бенджи.

Он хотел погладить кота, но тот вывернулся из-под руки и принялся тереться о другую его ногу.

– Похоже, ты обзавелся другом, – заметила я.

– Да, животные и дети меня любят, – кивнул Бенджи и все-таки погладил котенка-переростка.

Мы все собрались войти в здание радиостанции следом за доктором Зетом, но Сай жестом велел Аполлонии и Цави охранять вход. Здание было разделено на две неравные части; между помещениями стояла основательная стена с единственной узкой дверью. В переднем помещении обнаружилась кабинка диджея, микрофоны, стол, неоновые знаки и стулья; к нему примыкала ванная комната. Заднее помещение, насколько я поняла, служило складом. В обеих комнатах было темно, везде стояло оборудование, висела паутина.

Профессор дохромал до пульта диджея, сел и оглядел кнопки и тумблеры.

– Кто-нибудь, поищите источник энергии. А я попробую разобраться в этом.

Кабель за кабинкой диджея уходил в дырку в полу, и мы все разошлись в разные стороны в поисках электрического щитка.

Через несколько минут мы с Саем встретились у середины задней стены, ничего не обнаружив.

– Я посмотрю снаружи, – крикнул Бенджи.

– Давай-давай, – пробормотал себе под нос Сай.

– Какого черта ты его ненавидишь? – разозлилась я.

– Жду, когда он предаст тебя.

– Ты хочешь сказать – нас.

– Нет, я хочу сказать – тебя. Невозможно предать того, кто тебе совершенно не доверяет. – Он разочарованно вздохнул, а когда заговорил снова, голос его звучал спокойнее. – Это плохая идея, Рори. Его отец – из «Великой дюжины». Бенджи вырос с определенными убеждениями, и ты думаешь, какая-то девушка может его изменить, заставить отказаться от давно внушенной преданности?

– Тогда почему ты не прогнал его?

– Потому что ты хотела, чтобы он остался.

– С каких пор ты прислушиваешься ко мне?

Сай оглянулся через плечо, потом посмотрел в глаза.

– Я беспокоюсь за тебя. И не хочу, чтобы ты осталась одна, когда я, Цави и Аполлония покинем эту планету. Если Бенджи действительно таков, как он утверждает, пусть будет рядом с тобой, хотя меня и тошнит от этой мысли.

– Значит, ты терпишь Бенджи только ради того, чтобы мы остались друзьями, в случае если он не лживый прислужник «Великой дюжины»?

– Именно так, но только если он не шпион.

– Но мы с ним уже друзья.

– Да. Это меня и беспокоит.

– Почему?

– Я уже объяснял тебе, Рори.

– Ага, ты беспокоишься обо мне.

Сайрус кивнул:

– Неубедительно.

Я хотела отойти, но Сай схватил меня за руку. И заговорил, понизив голос:

– Ты вообще представляешь, как трудна для меня вся эта ситуация? Я ведь не… я прилетел сюда, не собираясь с кем-либо сближаться.

– Давай откровенно. Ты же не станешь отрицать, что ревнуешь? Но если ты выбрал Аполлонию, то не можешь предъявить права еще и на меня.

Сай отпустил мою руку, недовольный.

– Ошибаешься! Я бы никогда не поступил так ни с ней, ни с тобой!

– А мне кажется, что «какая-то девушка» очень даже может заставить кого-нибудь противоречить самому себе.

– Ты сравниваешь меня с ним? – возмутился Сай, и его лицо исказилось от гнева.

– А ты утверждаешь, что не ревнуешь?

– Ревность – человеческая эмоция, мне она не присуща.

– А я думала, ты никогда не врешь.

Сай хотел ответить, но в этот момент загорелся свет, и Бенджи вплыл в дверь с широченной улыбкой и с драным котом в руке.

– Нашел!

Только сейчас я осознала, как близко мы с Сайрусом стоим друг к другу. Он тоже это заметил. И мы одновременно отступили, увеличивая расстояние между нами и изображая беспечность; но вряд ли это нам удалось.

От Бенджи не ускользнули наши метания, и его улыбка сразу растаяла.

– Тут все в порядке?

Кот вывернулся из руки Бенджи и умчался в глубину здания.

– Замечательно, – заявила я, отвернувшись к радиостанции.

– Что ты ей сказал? – прорычал Бенджи.

Сай не ответил, и Бенджи бросился ко мне.

– Рори… Рори! – произнес он, мягко сжимая мою руку.

– Я тебе доверяю, Бенджи. Но если из-за этого я окажусь последней дурой, никогда тебя не прощу.

– Да я все сделаю, чтобы отправить их домой! – Бенджи кивнул в сторону Аполлонии и Цави. – И добиться твоей безопасности. Клянусь собственной жизнью!

– А что скажешь о своем отце?

– Я уважаю его. Но это не значит, что верю в то же, что и он.

– И во что же?

– Что Сай и его народ представляют собой угрозу. И камень, который нашел доктор Зорба, нужен ЦРУ, чтобы защитить нашу планету… от них.

– Почему они так решили? Будь это правдой, Сай давно бы забрал чертову штуковину и отправился домой.

– Это он сказал?

– Да. И это правда, не говоря о том, что разумно.

– А что еще он рассказывал о камне?

Расслабившись от мягкого ритма разговора, я чуть не ответила. Но что-то меня остановило.

– Ты задаешь слишком много вопросов о камне для человека, которому нет до него дела.

– Извини. – Бенджи отпустил мою руку.

Аполлония и Цави по очереди вели наблюдение за периметром, пока доктор Зет, Бенджи, Сай и я разбирались в путанице проводов внутри радиоустановки и вокруг нее. Я зачищала медные провода перочинным ножом и острогубцами, а парни занимались антенной, налаживали ее соединение с установкой. Время от времени Бенджи устраивал перерыв и звал кота. Но похоже, коту уже доставалось от электричества, и усатый совершенно не желал приближаться к Бенджи, окруженному медными проводами.

– Твоему отцу придется войти в атмосферу над нами, примерно в пятидесяти милях по вертикали, чтобы сигнал добрался до него. Ты можешь записать свое сообщение на кольцо, – сказал Аполлонии доктор Зет.

Бенджи соединил очередную пару проводов:

– На северных холмах есть несколько радиоантенн. Можно перенаправить сигнал на них. В наших силах развернуть волну, сделать так, что она доберется до всей той группы. Корабль Хамока способен поймать такой сигнал. Если бы мы знали маршрут его движения, сумели бы направить антенну в нужную сторону.

– Я не знаю, – ответила Аполлония.

Доктор Зет покачал головой:

– Ему бы пришлось постоянно следить за нашими антеннами, чтобы поймать сигнал… Узнай мы наверняка, получают ли они сигнал…

– Такое возможно, Аполлония? Что его корабль будет мониторить земные антенны? – спросил Бенджи.

– Возможно, – бесцветным голосом произнесла она.

Аполлония была эмоциональна, да, но обладала лишь одной эмоцией – гневом.

Бенджи пожал плечами:

– Это лучше, чем ничего.

Чем больше проходило времени, тем сильнее нервничал Сай. Даже стоицизм Аполлонии ослабевал. Никто из нас не представлял, как скоро Хамок обнаружит разбитый корабль дочери, и с каждым утекавшим мгновением становилось все страшнее.

У меня ужасно пересохло в горле, а судя по тому, как время от времени откашливался доктор Зет, он чувствовал себя не лучше. Мы ничего не ели и не пили с прошлого вечера. Никто не принимал душ со вчерашнего утра. Когда парни взялись за работу над проводами, нам пришлось отрубить энергию. Мы все страдали от жажды, холода и голода, и это мешало сосредоточиться.

– Рори, ты выглядишь бледной. Тебе бы отдохнуть, – заметил доктор Зет.

– Отдохну, когда все закончится, – откликнулась я.

Аполлония заговорила с Цави на своем языке. Цави кивнула и посмотрела на Сая.

Тот тоже кивнул:

– Они правы. Тебе необходимо отдохнуть. Раны еще заживают на клеточном уровне. Человеческие существа нуждаются в быстром сне. Твое тело, скорее всего, стремится вернуться к естественному циклу сна, чтобы завершить восстановительные процессы.

– А вам отдыхать не нужно? – удивилась я.

Сай посмотрел на Аполлонию и Цави, а потом чуть заметно улыбнулся.

– Мы не человеческие существа.

Я свернула последний кусок медного провода и бросила острогубцы на пол.

– Ладно, отдохну.

По правде говоря, я умирала от усталости, но мне было не по себе при мысли об отдыхе, потому что я видела усталость и в других.

Температура на улице за последний час пугающе упала, и старое здание постепенно превращалось в морозилку. Я выбрала для себя местечко под столом. Вокруг стояли ящики и оборудование, и я понадеялась уберечь от сквозняка те части тела, что не защищены инопланетной курткой.

Я легла на бок и свернулась клубком, подсунув под голову локоть вместо подушки. Цементный пол оказался ледяным. Я огляделась и увидела кусок брезента на большом динамике.

– Уже несу, – отозвался Бенджи, схватил брезент и направился ко мне.

Я сдвинулась, ожидая, пока Бенджи организует «постель».

– Спасибо, – сказала я и вернулась на прежнее место.

Бенджи выпрямился, не произнеся ни слова, но через минуту вернулся и набросил на меня шерстяное одеяло.

– Мой отец всегда настаивал, чтобы я зимой держал в багажнике одеяло, на всякий случай. Выходит, он и в этом был прав.

– Но не во всем, – возразила я, дрожа под одеялом.

Бенджи растирал мою руку, помогая согреться.

– Да, верно.

– И ты больше не на его стороне.

– Да.

– И как ты себя чувствуешь?

Бенджи немножко подумал, потом усмехнулся:

– Очень даже неплохо. Он также учил меня думать самостоятельно.

– Думаешь, он тебя простит?

– Не знаю. Наверное, мы это выясним, когда я окажусь в федеральной тюрьме… или не выясним.

Я улыбнулась в ответ и задрожала, когда поняла, что Бенджи собирается лечь рядом со мной. Да, в здании радиостанции было чертовски холодно, но это не единственная причина моего желания прижаться к Бенджи. Он давно уже гонялся за мной. Но пока на горизонте не появился Сай, моя душа спала, я не в состоянии была что-либо чувствовать. Как ни иронично, но явление Сая пошло Бенджи на пользу. А теперь, когда дверь наконец распахнулась, я не могла насытиться новыми ощущениями.

Теплый Бенджи примостился рядом со мной, дрожь ослабела, и я прижалась к нему поплотнее.

– Это стало часто повторяться, – хихикнула я.

Бенджи подсунул под меня руку, прижался крепче.

– Должно быть, у меня сегодня счастливый день.

Я усмехнулась и коснулась пальцами его руки. А он сжал мою ладонь, поднес ее к губам и поцеловал.

– Я так по тебе скучал, – прошептал он.

Я повернула голову, прижалась лбом к его подбородку.

– Уже ничто не останется прежним, да?

– Не знаю, – со вздохом ответил Бенджи. – Все зависит от того, о чем именно ты спрашиваешь. Если имеешь в виду наши жизни до встречи с пришельцами… наверное, да, все изменится. Если же говоришь о нашей дружбе… может, и нет.

– Ты, по крайней мере, честен.

Бенджи коснулся губами моего виска:

– Я не хочу, чтобы все стало как прежде. Ты бы никогда раньше не позволила мне так тебя обнимать.

– Не знаю. Ты нравился мне все больше и больше.

– Вот как? – удивился Бенджи, глядя сверху вниз.

Я положила голову на его согнутую руку. Несколько месяцев назад одиночество ничуть меня не тяготило я и не думала о том, чтобы обзавестись возлюбленным.

– Сай скоро улетит, – сообщила я.

– И хорошо, чище станет.

Я округлила глаза.

Бенджи хихикнул:

– Я же не всерьез… – (Я ощущала его дыхание на своих волосах.) – А это что-то означает? Для нас?

– В смысле?

– Когда он исчезнет… – Бенджи немного помолчал. – И останусь только я?..

Я нахмурилась:

– Нет. Это не значит ничего, кроме того, что он улетит.

Бенджи снова замялся. Он хотел что-то сказать, но промолчал.

Я прижалась к нему:

– Не знаю, что у нас с тобой получится, Бенджи. Но в чем я действительно уверена, так это в том, что сейчас лежу в твоих объятиях и чувствую: именно так и должно быть и все мы там, где должны быть.

– Тогда почему ты до сих пор здесь? Мы можем уйти, ты это знаешь. Тебе незачем подвергать себя опасности ради него.

Я посмотрела на Сая и Аполлонию – они улыбались и касались друг друга.

– Он мой друг, и я люблю его.

– Любишь… как друга?

– Просто люблю. Я долго сомневалась, но мне кажется, помощь ему – это то, в чем я нуждаюсь.

– Повезло ему, – пробормотал Бенджи.

Его лицо потемнело от ревности, боли и разочарования.

Я перевернулась на спину, глядя на нависшего надо мной Бенджи.

– Но с тобой все по-другому. – Бенджи безуспешно пытался скрыть напряжение во взгляде, и я погладила его по щеке. – Через несколько часов я попрощаюсь с Саем. Но если бы мне пришлось прощаться с тобой, я бы не выдержала, Бенджи. Не пережила бы разлуки.

Бенджи наклонился, прижался губами к моим губам. И неважно, кто еще находился в помещении и что они подумали. Меня обнимала пара рук, в которых я нуждалась, и только это имело значение.

Бенджи отодвинулся и издал странные звуки. Я посмотрела на него как на сумасшедшего, а потом поняла, что он пытается подозвать кота.

– Чего ты так привязался к этому коту?

– Люблю преодолевать трудности, – ответил Бенджи.

– Если хочешь, чтобы он улегся рядом с нами, тебе следует называть его по имени.

– Ладно. Что предлагаешь?

– Ох, нет, у меня никогда не было домашних животных. Так что сам его называй. А ты вообще уверен, что это он?

– Хорошая мысль. Значит, имя должно быть нейтральным. Как насчет Пуси? Эй, парень… или девочка!

Коту имя понравилось, и он подходил все ближе и ближе, пока Бенджи не погладил его.

– Видишь? Он считает имя весьма недурным.

– И она тоже. А когда она обнаружит, что у тебя нет еды, станет терпеливо выжидать момента, чтобы выцарапать глаза.

Но Пуся нашла местечко поуютнее – на одеяле у моих ног – и, немножко потоптавшись там, улеглась. Я ничего не имела против. Кошка была теплой.

– Да. Она выглядит ужасно злонамеренной, – констатировал Бенджи, почти уткнувшись губами в мое ухо.

Очень скоро я расслабилась, лежа рядом с Бенджи, и почувствовала, что уплываю. Но я не спала, погрузилась в некую теплую, сладкую темноту вроде той, в которую отступила, когда умерла. Мне хотелось лежать неподвижно, расслабившись, ощущая рядом Бенджи. В то мгновение мне казалось, что было бы замечательно ускользнуть куда-то, пусть даже и навеки. И остаться там… Это так легко. Труднее оставаться в полном сознании. И на этот раз даже сложнее, чем в прошлый…

Мое тело дернулось, голоса вокруг стали громче.

– Боже! Да у нее судороги! – кричал Бенджи, обнимая меня. – Что… что делать?

– Ей нужна вода, – неподалеку заговорил Сай.

– Я съезжу, – сказал Бенджи. – Тут заправка в нескольких милях.

– А если тебя поймают? – спросил Сай.

– Некогда спорить! Я еду! – отрезал Бенджи. – Оставайтесь с ней!

Окружающий мир будто сжался, превратился в туннель. Единственными моими ощущениями были тошнота и боль. Каждый нерв кричал. Каждая мышца напряглась. Я знала: если попытаюсь сделать шаг – упаду.

– Постарайся расслабиться, Рори! – сказал доктор Зет.

Рука Сая коснулась моей руки.

– Скоро все пройдет.

Мое тело снова дернулось и выгнулось. Для человека, страдающего обезвоживанием, во мне оказалось слишком много лишнего. Меня рвало без передышки. Я уперлась ладонями в бетон, мой желудок что-то извергал. Может, мое тело отказывалось от того, что сделала с ним Аполлония. Может, она сделала это намеренно, пыталась убить меня. Я набралась сил и посмотрела на нее сквозь пот, заливавший глаза. Она стояла надо мной, рядом с Цави. И выражение ее лица ни о чем не говорило, как всегда.

– Что ты… – начала я, но договорить не смогла.

Когда Аполлония поняла, что я ее обвиняю, на ее лице наконец отразилась эмоция – гнев.

– Ты думаешь, это я виновата? – Она шагнула ко мне, но Цави ее удержала. – Я спасла тебе жизнь! – резко бросила Аполлония и посмотрела на Сая. – И в нее ты влюблен? Как ты можешь интересоваться настолько слабым существом? Посмотри на нее! С нее же пот льет, как эпошта!

Цави оттолкнула Аполлонию, выведя из поля моего зрения. Я слышала, как они спорили на родном языке.

Сай прижал ладонь к моей спине:

– Она расстроена. Я ведь говорил, она очень эмоциональна.

– Не знаю, что означает эпошта, но думаю, это оскорбление, – пробормотала я перед очередным приступом тошноты и рвоты.

Сай убрал волосы, упавшие мне на лицо:

– Незачем об этом думать.

– А что это такое? Что за язык? – спросила я, и мой голос был похож на скрип шин по гравию.

Сай посмотрел на меня, сдвинув брови. Он был напуган.

– Анктеш.

– Анктеш, – повторила я. – Звучит прекрасно.

– Не разговаривай, Рори. Береги силы.

Меня снова вырвало.

– Она не хотела ничего плохого, – умоляющим тоном заговорил Сай. – Никто из нас не предполагал, что на тебя это так подействует. Пожалуйста, постарайся, все будет хорошо.

И он поцеловал меня в макушку.

Чувствуй я себя получше, порадовалась бы, что Сай так тревожится за меня, пусть даже в присутствии Аполлонии. Наверное, она могла допустить подобное лишь при угрозе смерти.

Вернулся Бенджи с водой, влажными салфетками и едой с заправки – чипсами, жареными свиными шкурками, леденцами, шипучкой и копчеными сосисками. Я бы его поблагодарила, но при виде всего этого меня затошнило снова. Единственным, что слегка улучшало ситуацию, была лапша быстрого приготовления.

Бенджи сел рядом, положил мою голову себе на колени и стал вливать мне в рот воду. В первые десять минут вода выплескивалась обратно, но постепенно я начала чувствовать себя лучше с каждым глотком. Еще две бутылки воды – и я почти вернулась к норме.

Сай и профессор помогли мне перебраться в другой конец комнаты. То, во что я превратила свою постель, вынудило нас устроить для меня место потеплее. Аполлония слегка очистила мою одежду, вылив на меня бутылку воды. Инопланетная куртка высохла за несколько секунд. А волосы – нет. Но они хотя бы были сейчас короче, чем прежде, иначе не просохли бы никогда.

Кошка сбежала подальше, когда Аполлония устроила мне импровизированный душ, но вернулась, сообразив, что Бенджи принес съестное. Видимо, кошки любят свиные шкварки и копченые сосиски.

На полу расстелили новый кусок брезента, сверху на меня улеглись четыре джемпера самых больших размеров, которые Бенджи также купил на заправке, и мы с Бенджи и Пусей опять улеглись рядышком.

– Сайрус, проверь, выключено ли освещение, а потом попытаемся запустить генератор, – сказал доктор Зет из будки диджея.

Сай выполнил указание, и Цави вышла наружу, чтобы дать энергию.

– Проверка, – произнес доктор Зет в микрофон.

И прижал наушник к правому уху.

– Ага, – проворчал он, роняя наушник на панель управления. – Нет, пока еще нет.

– Пока нет, – повторил Сай, – но мы все равно сделаем.

В переднее окно упал луч света, и все разом пригнулись. Аполлония молча поползла через комнату, выглянула наружу.

Ее тело расслабилось.

– Они уехали, но могут вернуться. Нам следует затаиться.

– А нельзя чем-нибудь занавесить окна?

Сай покачал головой:

– Нельзя давать им ни малейшего шанса заметить нас. Они же могут остановиться, присмотреться повнимательнее. – Он окинул помещение взглядом. – Может, нам всем следует передохнуть, а через несколько часов повторить попытку.

Аполлония шагнула к нему. Она распустила волосы, и черные волны упали с плеч, достигнув локтей.

– Я не уверена, что у нас есть несколько часов. Я почти весь день не связывалась с Хамоком. Если он проследит «Наяру» по месту последнего сигнала и увидит, что она разрушена… если не найдет меня в корабле… увидит трупы…

– Согласен. Но нам необходимо отдохнуть. Всего несколько часов. Мы не можем продолжать в таком состоянии.

Аполлония кивнула, хотя и не слишком уверенно. Они с Цави устроили ложе у другой стены. Сай расположился в нескольких футах от кабины диджея и доктора Зета.

В помещении вскоре стало тихо. Единственными звуками, доносившимися до меня, было похрапывание профессора и глубокое дыхание Бенджи.

– Я рад, что тебе лучше. Теперь-то я могу признаться, насколько испугался, – прошептал Сай.

– Чего именно? Что я чуть не умерла или того, что Аполлония пыталась меня убить? – прошептала я в ответ.

– Первого. Она бы не причинила тебе вреда. Я понимаю, она…

– Холодная? Недружелюбная? Враждебная?

Сай хихикнул:

– Я хотел сказать – пугающая.

– У вас произошла ссора влюбленных?

– Что это значит?

– Почему она спит так далеко от тебя?

Сай посмотрел на Цави и Аполлонию:

– У нас очень древние и совсем не такие, как у вас, традиции. Неуважительно лечь рядом до свадьбы.

– О! Значит, вы не… э-э-э…

Я умолкла, видя, как вспыхнули глаза Сая, как на его лице отразилось недоумение от моего предположения.

– Да. То есть нет. Это вообще не подлежит обсуждению. Мы не считаем возможным лечь рядом среди чужаков.

– Чужаков? – переспросила я, вскинув брови.

– Любых чужих, не наших. Я не могу лечь рядом с ней, если мы не одни. Даже после заключения брака, например, навестив родных, мы не сможем спать в одной постели.

Я оперлась подбородком о кулак:

– И как давно вы вместе?

– Несколько лет по вашему счету. В смысле, обручены. Но я, конечно, всегда ее знал. Она же дочь Хамока. Но мне никогда и в голову не приходило попытаться завоевать ее внимание. Она казалась слишком далекой. Но однажды ее отряд назначили сопровождать исследовательскую экспедицию, в которой я впервые выступил старшим научным офицером. И она спасла мне жизнь. Сначала мы с ней подружились, а потом она – каким-то чудом – полюбила меня. Я знаю, она кажется холодной, но она ведь дочь правителя и не имеет права на ошибку. Да, она не терпит слабости… – Сай негромко рассмеялся. – Разве что во мне. Мы должны были пожениться по моем возвращении. Надеюсь, Хамок позволит это после такой катастрофы. И надеюсь, она сама не откажется…

– С чего бы?

– Моя дружба с тобой… расстроила ее.

– А у нее были причины?

Сай уставился в пол:

– Нет.

Я улыбнулась.

– Значит, все в порядке. Я вижу, ты ее любишь.

– Если бы я… если я неверно выразил природу нашей дружбы, прошу, прими мои извинения. Просто я долго был здесь, далеко от дома, и так много времени проводил с тобой… ты бы с легкостью могла заставить меня забыть.

– Принимаю это как комплимент.

– Это он и есть.

Я снова повернулась на бок, прислушалась к неловкому молчанию, потом до меня донесся шорох со стороны Сая.

– Странно испытывать столь сильные чувства к двум таким разным женщинам. Иногда мне хочется, чтобы все было по-другому. Но ничего не изменить, и глупо с моей стороны думать об этом.

– Значит, перестань.

– Ты не представляешь, как бы мне хотелось перестать.

– Ты сам сказал, Сай. Ты меня любишь как… как друга. У меня когда-то была подруга, которую я очень любила как сестру. А потом появился Бенджи. А теперь есть еще и ты… хотя бы на несколько часов.

– Ты невероятный человек. Мне и удивляться бы не стоило тому, что мои чувства к тебе столь противоречивы.

– «Любовь» – этим словом в английском языке слишком злоупотребляют. И многих оно сбивает с толку. Некоторые люди всю жизнь живут и так и не поймут его по-настоящему.

– Спасибо. Не думаю, что я бы смог его по-настоящему понять, если бы не встретил тебя.

– Так в чем проблема? Я наконец-то могу тебе ответить тем же: спасибо!

Глава 18

Я словно очутилась в Стране чудес, в месте, где невозможное стало возможным. Во времени, где смерть обратима, а убежденность в том, что, кроме человечества, нет разумных существ, превратилась в глупую самоуверенность. Здесь имелись тайные правительственные организации и космические корабли. И близился конец света.

Я с трудом открыла глаза, и мои сны впервые оказались более реалистичными, чем реальность. И еще я впервые по-настоящему ощутила Бенджи Рейнолдса рядом с собой, он укрывал меня, как одеяло, и я захотела, чтобы так было вечно.

Люди все еще спали на полу, а пришельцы уже испытывали оборудование. Похоже, оно заработало. И теперь его настраивали так, чтобы корабль Хамока поймал сигнал.

Я выбралась из-под Бенджи и присоединилась к тем, кто был в кабинке диджея.

– Как дела?

– Почти сделали, – ответила Аполлония, и на ее лице возникло нечто вроде улыбки.

– А ты уверена? Нас не разнесет в клочья? – спросила я и тут же пожалела об этом. – Ой… Не знаю, почему я так сказала.

Сай посмотрел на Аполлонию, но вроде бы не рассердился.

– Разве я не говорил? Она любит опасность.

– Это очевидно, – кивнула Аполлония, все еще чуть заметно улыбаясь.

– Интересно, а кто-нибудь сумел раздобыть кофе? Вид у вас подозрительно бодрый.

Цави рассмеялась и прикрыла рот ладонью:

– Нет. Мы просто наслаждались, глядя на вас с Бенджи рядышком.

Я покраснела:

– Рада, что сумели вас развлечь.

Конечно, я смутилась, но мне было приятно видеть Аполлонию и Сая в хорошем настроении.

Доктор Зет, хромая, направился к нам со своего тюфяка, зевая и постанывая на ходу.

– Бывали у меня ночки и похуже, и все-таки это слишком сурово для старика.

Он сел на вращающийся красный стул диджея и забрал у Аполлонии наушники. Улыбка на ее лице сменилась неприязненной гримасой.

Доктор Зет почесал усы и прищурился, глядя на контрольную панель:

– Нам ведь необходимо перенаправить сигнал, так?

– Верно, – согласился Сай. – Мы уже пытались развернуть луч, но пока безуспешно.

– А как насчет того, чтобы перенастроить его на сверхвысокие частоты? – спросил Бенджи, плотнее запахивая куртку.

– Преобразование частот… – Доктор Зет подумал над идеей Бенджи, а потом посмотрел на Сая. – Стоит попробовать.

Сай и доктор Зет взялись за дело с ожившим энтузиазмом, а мы с Бенджи держались в сторонке. Я ужасно себя чувствовала и мерзла с того момента, как мы добрались до радиостанции, и почти сутки ничего не ела. И была только рада предоставить все им.

– Странно, какое у них хорошее настроение, – тихо заметил Бенджи.

– Видимо, наше с тобой поведение вполне удовлетворило принцессу-воина, она убедилась, что я не претендую на ее жениха.

– О! Так они обручены?

– Якобы да.

– А как ты относишься к этому якобы обручению?

Я повернулась к Бенджи:

– Прекрасно. У нас осталась вода?

– Осталась, – кивнул Бенджи, достал из-за спины бутылку и протянул мне. – Видишь? Без людей тебе не обойтись.

– Ничего хорошего в этом нет. – Я посмотрела на Сая. – Но, как ты понимаешь, они вот-вот исчезнут.

– А я – нет, – откликнулся Бенджи. – Я буду рядом так долго, как ты позволишь.

Я изобразила улыбку. Пуся потерлась о ногу Бенджи.

– Должно быть, завтракать пора.

Бенджи постучал по бутылке с водой.

– Сначала попробуй попить.

Я сделала глоток.

– И как, заработал я первое свидание?

– Плевать мне на первое свидание, так что – нет, – ответила я и направилась в заднюю часть здания.

– Неправда! – крикнул мне вслед Бенджи.

Сай и профессор могут в любой момент наладить магическую связь, и Аполлония даст знать своему отцу, где она находится. Они могут спасти мир, и никто об этом не догадается. Хамок может приземлиться на гигантском корабле и забрать их… Они могут определить местонахождение камня и уничтожить его в Утилизаторе Плохих Камней. Сай и Аполлония могут вскоре после этого пожениться – как бы долог ни был их путь домой, – а потом обзаведутся парочкой прекрасных и злобных инопланетных детишек.

Доктор Зет сможет вернуться в студенческий городок и найти себе новое всепоглощающее занятие. Бенджи может снова поселиться в общежитии, в одиночестве, – если не прихватит с собой кошку, – а я могу вновь стать научным ассистентом доктора Зета… и даже отрастить волосы. Возможно.

Но разве мы пережили нечто столь грандиозное лишь для того, чтобы вернуться к привычному существованию? Впрочем, скорее все шло к тому, что профессора, Бенджи и меня арестуют и отправят в федеральную тюрьму… если еще раньше папаша Аполлонии не отправит нас в ад.

Я через плечо оглянулась на Сая и Аполлонию, они стояли совсем рядом, но не касались друг друга. Цави склонилась над доктором Зетом, наблюдая за его работой. Бенджи в другом конце комнаты поглаживал уродливую кошку. Мы все были связаны между собой, и наша группа обретала некий сверхъестественный смысл, хотя все и перепутывалось до невозможности. Мы – шестеро людей, которым совершенно незачем было вмешиваться в жизнь других и уж тем более заботиться друг о друге, но много лет назад кто-то принял решение, которое соединило нас, как кусочки головоломки, и теперь мы сошлись воедино.

– Я… э-э… кажется, что-то поймал. Думаю, есть! Тихо! – Доктор Зет вскинул руку.

Сай наклонился к нему и тихо заговорил в микрофон на своем прекрасном языке.

Я пошла в переднюю часть помещения, но, прежде чем добралась до двери, громкий взрыв отшвырнул меня назад. Я упала на спину. Ужасающий пронзительный звон в ушах заглушил остальные звуки. Несколько секунд спустя Бенджи уже стоял надо мной; его лицо покрылось пылью и грязью, мелкие обломки застряли в волосах. Он что-то говорил, но сквозь звон я не могла расслышать.

Бенджи покачал головой, а потом поднял меня и потащил через заднее помещение к двери. Цави была уже снаружи, из своего странного оружия сбивала с ног стрелявших в нас солдат. Она схватила меня за руку и увлекла через переулок к соседнему зданию. Было темно, рассвет только близился.

Бенджи, оставшийся позади, сцепился с солдатом и наконец свалил того на землю. Я оглянулась, вырываясь из руки Цави, и увидела, как Бенджи схватил автомат солдата и побежал за нами. Когда он нас догнал, звон в ушах стих. Цави выкрикивала приказы Бенджи, а он держал АК-47 так, словно занимался этим с рождения.

– Рори? Ты как?

Я кивнула и вырвалась из руки Цави.

– Чувствую себя как груз, который куда-то волокут.

– Тебя слегка контузило, – объяснила Цави. – Но ждать мы не можем.

– А где доктор Зет и остальные? – испугалась я.

– Последней, кого я видел, была Аполлония, она всерьез схватилась с солдатами, а Сай в это время уводил доктора Зорбу, – ответил Бенджи.

– Значит, они придут сюда?

Бенджи покачал головой и посмотрел на Цави. Из-за угла выскочил солдат, но Бенджи одним выстрелом уложил его.

– Бенджи! Черт побери! Ты же его убил! – пробормотала я, прижимая ладонь ко рту.

– Нельзя задерживаться, – сказал Бенджи. – Мы слишком уязвимы. Надо двигаться.

Цави коротко кивнула:

– Согласна. Можем обойти дом сзади и добраться до машины.

– Теоретически, – кивнул Бенджи. – Вперед!

Он взял меня за руку и побежал, водя стволом автомата во все стороны. Он сейчас совсем не был похож на Бенджи, которого я знала, куда больше походил на солдат, которых я видела в «Наяре».

Мы держались в тени. Чем дальше уходили от радиостанции, тем сильнее я тревожилась за остальных.

– Отец научил тебя стрелять из этого? – спросила я.

– Он научил меня стрелять из разного оружия, – ответил Бенджи так тихо, что я едва расслышала.

На меня он не смотрел. Вместо этого заглядывал за углы, обшаривал взглядом пространство наверху, по сторонам, позади…

– Но ты ведь увел нас из здания не для того, чтобы убить?

Бенджи остановился и уставился на меня:

– Что?

– Мы потеряли остальных. Ты можешь убить нас с Цави, а потом рассказать любую историю, какую вздумается.

Бенджи посмотрел на Цави, что шла в нескольких футах впереди нас и внимательно изучала улицу, которую нам предстояло пересечь. Потом заглянул мне в глаза, сжимая автомат.

– Извини, – нахмурился он, – но как мне выдрать семя, которое посеял в тебе Сайрус? Ты действительно думаешь, что я могу причинить тебе вред? Убить тебя, Рори? Ты серьезно? Мне от этого больно.

Я посмотрела на его автомат:

– У тебя в руках огромное и страшное оружие. Ты уложил тренированного солдата, чтобы раздобыть его. Я не знаю, что думать: в тебе есть множество такого, о чем я даже не догадывалась.

Бенджи еще мгновение-другое всматривался в мои глаза, потом мягко коснулся моей щеки. Я открыла рот, собираясь заговорить, но он прижался губами к моим губам, медленно и нежно. Его губы были теплыми и мягкими, такими, как мне запомнилось. Потом он чуть отстранился и коснулся лбом моего лба.

– Ты знаешь меня. Я тот самый парень, который таскался за тобой два года подряд, радуясь каждой капле внимания. Я ничуть не изменился, хотя, возможно, оказался не столь жалким, как тебе казалось.

Я покачала головой, но мое тело словно окаменело.

– Я никогда не считала тебя жалким. Слишком счастливым – да.

– Слишком счастливым? – повторил Бенджи, вскидывая брови.

– И действующим на нервы.

Бенджи усмехнулся:

– Может, это оттого, что я был рядом с тобой.

Цави вздохнула, испытывая неловкость от сцены, которую наблюдала.

– Эй, вы, довольно! Пора возвращаться. Я давно не слышу выстрелов и только что заметила вот там армейский «хаммер», он ехал на восток.

Бенджи взял меня за руку, и мы зашагали за Цави, но мы не просто пошли обратно. Мы сделали большой полукруг и приблизились к зданию дорогой, параллельной той, которой удирали.

На улице уже появились люди, и они выглядели растерянными и ошеломленными и показывали на дыру в стене радиостанции.

Цави остановилась, свернула в задний двор здания, стоявшего напротив радиостанции. Машин на дороге пока не наблюдалось, а в здании было темно.

– Скоро явится полиция, – сказала я.

Бенджи покачал головой:

– Нет, полицейских в эту зону не пустят.

Я не на шутку разнервничалась. Северо-западный угол здания исчез, кирпичи и бетон превратились в крошку. Если Сай, Аполлония или доктор Зет остались внутри, они могут уже никогда не выбраться оттуда.

И с каждой минутой паника нарастала. «Мустанг» Бенджи стоял на прежнем месте, засыпанный обломками металла и бетонной крошкой. К счастью, ветровое стекло выглядело неповрежденным.

– Подожди здесь, – прошептал Бенджи. – Проверю трассеры и остальное.

– Трассеры и остальное? – повторила я, испугавшись, что Бенджи пойдет туда один. – Что такое трассеры? И что за остальное?

– Трассеры – э… это особо дорогие навигаторы. А остальное… нечто более… серьезное… вроде взрывателей.

Я вытаращила глаза:

– О! Значит, отец научил тебя и с бомбами управляться?

– Нет, этому он меня не учил, – ответил Бенджи, пристроил автомат под рукой и выбежал на дорогу.

Перескочив на другую сторону, он мгновенно скользнул под «мустанг», словно Чак Норрис.

– Мне кажется, ему это нравится, – вздохнула я.

– Это просто умение обороняться, – спокойно откликнулась Цави, пару раз кивнула, а потом посмотрела на меня и усмехнулась.

Люди на улице выглядели слишком напуганными, они не пытались подойти к разрушенному зданию, но некоторые уже звонили по телефонам и показывали на Бенджи.

– Надо их скорее найти, – заволновалась я. – Что, если кто-то ранен?

– Терпение, – тихо и спокойно произнесла Цави.

– Глазам не верю! – воскликнула я, увидев грязную уродливую кошку.

Она терлась о зеленые кроссовки Бенджи, торчавшие из-под машины, пока Бенджи проверял состояние «мустанга».

– Но разве эта кошка не была внутри, когда взорвали дом? – недоуменно спросила Цави.

Я даже упоминать не стала о том, что у кошек девять жизней. Это и так понятно.

Бенджи выбрался из-под машины и погладил Пусю.

– Глазам не верю! – изумилась я. – Он действительно гладит кошку в такой момент?

Бенджи побежал к нам, отдуваясь так, словно закончил полную дневную пробежку.

– Что случилось? – спросила я.

– Хочешь услышать хорошие новости или хорошие новости?

– Ух… хорошие новости!

– Никаких взрывателей. Но я нашел «маячок». Теперь понятно, как они нас обнаружили.

– И это ты называешь хорошей новостью? – удивилась я.

– А еще отыскал хороший кусок бечевки, и теперь у Пуси будет новый ошейник с блестящим «маячком» вместо жетона.

Цави кивнула:

– Неплохо сделано.

– Спасибо, – радостно улыбнулся Бенджи.

Цави вдруг напряглась, жестом заставила нас притихнуть. И издала странный звук, похожий на птичье чириканье. Звук тут же вернулся, и она кивнула.

– Это они. Идем.

Мы побежали через дорогу и встретились с Саем и Аполлонией около «мустанга». Доктор Зет, прихрамывая, вышел из-за угла; он страдал от боли.

– Ох, боже, как вы? – спросила я, помогая Саю усадить доктора Зета в машину.

– Сколько раз я просил не называть меня богом? – подмигнул мне доктор Зет.

Я сделала большие глаза:

– Ага, он в порядке.

Доктор Зет и Цави устроились сзади. Аполлония села на колени Цави, а я – на колени Сайруса. Бенджи вел машину, сложившееся расположение его не радовало, но Сай и Аполлония не могли иначе. Цави побледнела, когда мы предложили ей сесть на колени Сая, а я не в силах была опустить свою задницу на бедра Аполлонии.

– И что теперь? – спросил Бенджи, уводя машину прочь от радиостанции. – Есть еще одна передающая станция, и она в студенческом городке.

Сай немного подумал:

– У нас нет ни времени, ни выбора. Мы по-прежнему не знаем, где находится образец, а Хамок может в любой момент оказаться рядом с «Наярой».

– Склады, – вспомнила я. – Где держали Сая. Они там устроили базу, и непохоже, что временную. Камень должен быть там, и надо надеяться, у них есть и оборудование, которым мы воспользуемся, чтобы связаться с Хамоком.

– А вдруг ты ошибаешься? – возразил Сай. – Что, если они уже снялись с места? Это нельзя назвать настоящим планом.

Бенджи нажал на газ:

– Но другого плана у нас нет.

Глава 19

Бенджи остановил «мустанг» в поле, в полумиле к востоку от складских строений. Мотор работал очень громко, а никому из нас не хотелось возвещать о своем прибытии. Я вышла из машины, Сай выбрался следом, а после откинул спинку переднего сиденья, давая возможность выйти Аполлонии и Цави. Бенджи старательно помогал профессору.

– Может, доктору Зорбе в следующий раз лучше сесть впереди? – предложил Бенджи.

– Я в порядке, – откликнулся доктор Зет. – Хватит суетиться. Вы заставляете меня чувствовать себя еще старее, чем я есть.

Мы осторожно пошли через поле, держась подальше от дороги. Складские строения и окружающая их территория ярко освещались. Наши преследователи все еще были там и не ожидали сюрпризов.

– Итак, что будем делать, когда проберемся туда? – тихо спросил Бенджи. – Как пересечем периметр, освещенный так, словно здесь допрашивают каждую травинку?

– Люди останутся снаружи, – прошептал в ответ Сай. – А мы запрыгнем на крышу.

– Тем же путем, каким оттуда выбирались? – спросила я.

– Рори! – воскликнул доктор Зет, слишком громко, пожалуй.

Он наклонился и прижал ладонь ко лбу, увидев «Сильвер», лежавший на боку, мокрый и грязный. Профессор поднял мопед и пнул ногой выдвижную опору.

– Это… это недопустимо!

– Тсс! – остановил его Сай, вскидывая руку. – Я понимаю, вы расстроены, но глупо будет попасться из-за мопеда.

– «Сильвер» не просто мопед! Он сберег мне уйму времени! И он был в гараже. Ему почти пятнадцать лет, а вы посмотрите на него! Он в безупречном состоянии! Такого не должно было случиться, знаете ли!

Аполлония и Цави стояли рядом, на их лицах отражалось недоумение и растерянность; они были изумлены поведением профессора. Доктор Зет рукавом своей древней куртки попытался оттереть грязь, но сдался.

Он повернулся ко мне, рассерженный.

– Если ты так обращаешься с моим драгоценным имуществом, не надо вообще его трогать! – прошипел он.

– Да, сэр, – ответила я, съежившись.

Но при этом уставилась в землю, изо всех сил сдерживая улыбку. Никто и никогда не сердился на меня так сильно с тех пор, как я потеряла родителей. Это было нечто фантастичное.

Мы оставили «Сильвер» и пошли дальше, пригибаясь и осторожно шагая через высокую траву. Кое-где земля уже просохла. Где-то была покрыта влажной грязью. Никто не знал, на что наткнется, пока нога не проваливалась по лодыжку в очередное болотце.

На границе света прожекторов и темноты мы остановились.

– Придумали план? – спросила я.

Сай жестом подозвал меня. Я подошла настолько, чтобы слышать его и остальных.

Сай немного замялся:

– Я должен кое-что тебе сказать…

– Если это насчет Бенджи…

– Нет, – перебил он. – Насчет тебя. Спасибо. Спасибо за все, что ты сделала с того дня, когда я тебя встретил, и до настоящего момента. Несмотря на… обстоятельства… ты всегда была настоящим другом, Рори.

– А что, бывают другие друзья?

– Живя здесь, я многое повидал. Ты бы удивилась.

– Не думаю…

Сай коротко рассмеялся и уставился в землю:

– Пожалуй, так…

– Если бы пришлось пройти через все с самого начала, я бы сделала то же самое. Я просто… Я понимаю, ты не можешь остаться. Но я слишком хорошо знаю, как это – терять близких, и вовсе не стремлюсь к этому.

Сай большим пальцем снял комок грязи с моей щеки и стряхнул на землю.

– Мне отчасти хочется остаться.

Я оглянулась на Бенджи, который изо всех сил делал вид, что не наблюдает за нами.

– Все будет в порядке, – с улыбкой сказала я. – Значит… план…

– Мы проникнем в склады, найдем камень и отыщем оборудование, чтобы связаться с Хамоком.

– Ты говоришь так, будто предполагаешь, что они тебе легко все это позволят.

– Они не ожидают, что мы проберемся в здание. Но когда они это обнаружат, ты, Бенджи и доктор Зорба должны уйти как можно дальше отсюда.

– Никуда мы не уйдем. Вам может понадобиться помощь.

– Поверь, если я говорю, значит все будет в порядке.

– Никуда мы не уйдем.

– Но вы должны хотя бы увести профессора.

– Он ищет давнего и любимого друга. Он тоже не уйдет.

– Рори…

Он не успел продолжить, потому что где-то вдали, в нескольких милях от нас, раздался грохот, а через несколько мгновений земля содрогнулась. Две колонны огня и дыма взвились в небо, и на их фоне четко обрисовалась линия деревьев.

– Нет… – прошептал Сай, уставившись на дымные столбы.

– Что это? – спросил Бенджи, стараясь не выдать испуга.

Аполлония горделиво улыбнулась:

– Это Хамок.

Еще один взрыв – новые столбы дыма и грохочущее эхо заставили Цави коснуться руки Аполлонии.

– Надо идти, – поторопила Цави. – Он нашел «Наяру».

Склады из сияющего источника белого света превратились в красно-синий маяк, вокруг которого поднялась отчаянная суета. Завывали сирены, солдаты выскочили наружу, спеша к джипам. И на полной скорости умчались со складской территории.

Мы затаились в траве, стараясь остаться незамеченными из проносившихся мимо машин.

Цави, взволнованная, улыбнулась Саю.

– Мы ничего лучшего и не придумали бы.

Но Сай не радовался:

– Хамок собирается смести весь городок, Цави! Тысячи невинных людей погибнут, если мы не найдем способ связаться с ним.

Цави кивнула, и все трое помчались к складу. Двое вооруженных охранников, которые до этого ходили по территории, исчезли. Возможно, тоже уехали на джипах.

Очень скоро инопланетяне исчезли из виду, оставив нас, слабых и беспомощных людей, ожидать в траве.

Сидя на корточках в поле, я в ужасе смотрела то на ярко освещенное небо, то на склад, ожидая, что Сай или женщины подадут нам знак. Прошла целая минута, но ничего не случилось.

Бенджи потянулся к моей руке. Я враждебно зыркнула на его открытую ладонь: не хотела, чтобы со мной нянчились, как с ребенком.

Бенджи вздохнул:

– Я просто знаю, что ты испугана, вот и все.

– Я не испугана.

– Ты не боишься за Сая? – Бенджи стиснул автомат и поджал губы, стараясь скрыть, насколько трудно ему дался вопрос.

Я покосилась на него:

– Думаю, сейчас есть вещи и поважнее…

– Нет. На самом деле нет. Не для меня. Там, перед нами, скрыт инопланетный микроб, а позади вторгаются пришельцы. Все взлетает на воздух. Люди погибают. Мне бы хотелось знать…

– Что? Он или ты? Хочешь, чтобы я сделала выбор здесь и сейчас?

– Нет.

– Что тогда?

– Ты не мечтаешь, чтобы он остался здесь?

– Ты не понимаешь, – покачала я головой.

Бенджи ведь не знал, каково это – терять дорогих людей. Он понятия не имел, что значит прощаться навсегда.

– Пойму, если ты объяснишь.

– Нет.

– А он в курсе? Ему известно, что случилось с тобой?

Я не ответила. Не могла. Сай знал обо мне нечто такое, о чем я отказывалась рассказать Бенджи, и это было слишком тяжело.

Взгляд Бенджи скользнул в сторону, челюсть напряглась.

– Я ему не рассказывала. Он сам знал.

– Наверное, я тоже мог бы узнать, если бы не уважал твою личную жизнь.

– Он улетает. А ты – нет. Я же говорила, в другой ситуации…

– Я видел, как он на тебя смотрит. Слышал, как с тобой говорит и что именно говорит. Он любит ту самую женщину, которую люблю я. И это меня беспокоит, – сквозь зубы процедил Бенджи.

– Да не любит он меня! Это совсем не то, к чему он привык. Я его просто заинтересовала. Ты же видел, как держится с ним Аполлония. Он растерялся. Но он любит ее!

– И тебя, – мгновенно откликнулся Бенджи.

– Ух! – прорычала я, складывая руки на груди. – Если твой бред и правдив, это не имеет никакого значения!

– А если имеет? Тогда он в любой момент может посадить тебя в свой корабль и увезти! От меня! Ты хоть представляешь, что я чувствую? У кого-то есть такая власть, такая сила, чтобы… уничтожить тебя?

– Мой отлет тебя бы уничтожил? – спросила я, в упор глядя на Бенджи.

Брови Бенджи сошлись у переносицы, все его лицо напряглось от гнева и тревоги. Он понял наконец, что такое прощание навсегда и как оно способно изменить человека. Изменить все вокруг.

– Я ведь вроде как люблю тебя, – призналась я.

Отчаяние на лице Бенджи сменилось удивленной улыбкой.

– Это правда?

Новые взрывы встряхнули горизонт. На этот раз ближе.

Доктор Зет провел по лицу дрожащей рукой:

– Они скоро доберутся до колледжей. Мы должны их предупредить. Я… мне нужен «Сильвер».

Я повернулась к профессору:

– Они слышат, что происходит. Но большинство людей из городка уехали на каникулы. А остальные успеют эвакуироваться до того, как вы туда доберетесь. А вы никогда себе не простите, если не убедитесь лично, что Брамбергера нет в этом здании. Или что он здесь.

– Я никогда себе не прощу, если студенты погибнут, не успев сбежать вовремя.

Профессор попятился на несколько шагов.

– Погодите! – воскликнула я, вскакивая.

Он повернулся ко мне спиной и зашагал к мопеду.

– Вас же убьют, доктор Зет! Доктор Зет, я с вами говорю! – закричала я.

Все равно в складах никто меня не услышит сквозь вой сирен.

– Позаботься о ней, Бенджи!

Он припустил почти бегом, хромая, и, как только исчез в высокой траве, новый взрыв, в два раза мощнее предыдущих, осветил небо так ярко, что я попятилась и прикрыла глаза рукой.

– Доктор Зет! – закричала я. – Вернитесь, черт побери!

В это время до нас долетела взрывная волна воздуха, трава пригнулась к земле, и я увидела, как доктор Зет толкает мопед к дороге.

– Ого! – воскликнул Бенджи. – Думаешь, они взорвали Кемптон?

Я покачала головой:

– Не могу сидеть здесь и ждать. Мы должны что-то сделать. Постараться остановить папашу Аполлонии, помочь Саю. Что-нибудь!

– Но мы ведь не можем просто помахать ручкой перед кораблем Хамока, если с нами не будет Сая или Аполлонии.

– Не уверена, что Сая будет достаточно.

– Почему?

– Потому что мой отец ничуть бы не успокоился, увидев тебя вместо меня.

Бенджи, похоже, это понравилось.

– Значит, бежим к складам?

Я сделала несколько шагов к двухэтажному бетонному зданию. Земля вздрогнула, отозвавшись на взрыв в нескольких милях от нас.

– Если бы в них стреляли, мы бы услышали даже сквозь сирены, – предположила я.

Бенджи вздохнул:

– У меня осталось немного патронов, но только скажи словечко…

– Говорю.

Мы побежали к складу, пригибаясь, устремились к боковому входу. Это была та самая дверь, в которую я проскочила, разыскивая Сая, – почти двое суток назад. Невозможно поверить, что прошло всего около сорока восьми часов. Казалось, я уже многие месяцы бегу, пытаясь спастись.

Я потянулась к дверной ручке.

Бенджи остановил меня:

– Слишком легко. Что-то не так.

– Могу поспорить, они оставили всего несколько человек при чертовом камне, а остальные отправились выяснять, что это за взрывы. Наверняка думают, это мы устроили, и даже представления не имеют, что столкнутся с Хамоком.

Бенджи оглянулся, посмотрел на огонь за деревьями:

– И никто не вернется…

Взрывы зазвучали ближе и стали чаще, все это больше напоминало приближавшуюся грозу, чем межпланетную войну.

– Кажется, нам нужно было отправиться с доктором Зорбой, – проговорил Бенджи.

– Но мы можем остановить Хамока отсюда, – возразила я.

Я повернула дверную ручку и потянула дверь и тут же застыла, потому что моего носа коснулся ствол пистолета.

– Спокойнее, – сказал Бенджи.

Его автомат ударился о землю.

Женщина, державшая пистолет у моего лица, прищурилась на меня, потом яростно уставилась на Бенджи.

– О! У тебя большие неприятности, – сообщила она.

– Заткнись, Брин.

Я брезгливо поморщилась:

– Это еще кто?

Бенджи вздохнул:

– Моя сестра.

Брин выпятила нижнюю губу, потом схватила меня свободной рукой за куртку и втянула внутрь, прижала спиной к металлической стене.

– Я сказал, спокойнее! – крикнул Бенджи и вошел за нами в склад.

Брин перевела пистолет к моему виску:

– Отец уже потерял все то уважение, что завоевал в «Великой дюжине» за двадцать с лишним лет, Бенджи. Так что не сходи с ума из-за этого дерьма!

На Брин был зеленый солдатский комбинезон и такого же цвета кепка, золотистые волосы связаны на затылке в хвостик. Высокие скулы и миндалевидные глаза делали ее похожей скорее на супермодель, чем на солдата. Ее безупречные зубы были такими же, как у Бенджи, и я задумалась: это наследственность или, будучи вторым поколением тайного подразделения ЦРУ, эти ребята созданы с помощью генной инженерии? В наши дни всякое возможно.

– Эй, со мной все в порядке, – сообщила я им обоим.

Брин улыбнулась:

– Да ты вообще ничто. И после этого дня можно считать, что ты никогда и не существовала. Так что будь хорошим призраком и заткнись, черт побери. Ты уже натворила достаточно, чтобы разозлить меня.

Я чуть сдвинулась с места, складывая вместе ладони, и одновременно выхватила у Брин пистолет и направила дуло ей в лоб.

– Ого! – воскликнул Бенджи, едва успев среагировать. – Это что такое?

Брин в первое мгновение попыталась ощутить в руках оружие, а потом выпучила глаза, осознав, что пистолета у нее нет, и тут же подняла руки.

– Не думаю, что сегодняшний день закончился, – сказала я, вскидывая пистолет, когда Брин шевельнулась, будто собираясь приблизиться ко мне.

– Чего еще я о тебе не знаю? – спросил Бенджи, благоговейно глядя на оружие в моих руках.

– Похоже, очень многое! – прорычала Брин.

– Хватит ныть, – рявкнула я. – Ты мне даже не говорил, что у тебя есть сестра.

– Я говорил.

– Нет.

Бенджи вздохнул:

– Говорил в «Тета Тау».

Я немножко подумала:

– Это не считается. Я была пьяна.

Бенджи и Брин переглянулись, похоже, оба не знали, что и думать.

– Где отец, Брин?

– Здесь, – ответила она, вскидывая подбородок над стволом собственного пистолета. Она была напугана и тяжело дышала. – Они увели его наверх. И не позволяют мне его увидеть.

– Извини, что пришлось вот так встретиться, Брин. Веди нас к камню.

Брин покачала головой:

– Я не знаю, где он. У меня нет такого уровня доступа.

– У отца есть, – ответил Бенджи.

Глаза Брин расширились.

– Бенджи, да его же убьют те люди! Зачем ты все это делаешь?

– Они не желают нам зла, Брин. Они пытаются спасти нас.

Брин нахмурилась, покачивая головой:

– Тебе либо мозги промыли, либо еще что-то. Ты же знаешь, это неправда.

– Пошли, – приказала я. – Отведи меня к твоему отцу.

Губы Брин сжались в прямую линию, она зажмурилась.

– Ты собираешься нас убить. Я не позволю тебе увидеть отца. – Она чуть приоткрыла глаза и посмотрела на брата. – Я никогда не прощу тебя за это, Бенджи!

Он рявкнул в ответ:

– Ты отведешь нас к отцу, чтобы мы могли вышвырнуть камень с нашей планеты до того, как он убьет нас всех, или я надеру тебе задницу, испорченная, узколобая, сопливая шлюшка!

Глаза Брин широко распахнулись, и мы обе ошеломленно уставились на Бенджи. Я никогда не слышала, чтобы он ругался или кричал, и, судя по выражению лица Брин, для нее это тоже было в новинку.

Я улыбнулась ему. Мне это показалось даже сексуальным.

Но лицо Бенджи вдруг помертвело, в следующее мгновение он бросился к сестре и сбил ее с ног.

Я не успела ни отреагировать, ни спросить, что происходит, потому что уже видела ответ. Меч Аполлонии ударился о стену, там, где секундой ранее располагалась шея Брин.

Сай и Цави замерли в неподвижности, оба были потрясены не меньше нас.

– Это сестра Бенджи! – заорала я, прежде чем Аполлония успела снова замахнуться.

Бенджи и Брин встали – Брин поднялась куда медленнее, чем брат, – а Аполлония опустила оружие.

– Рори, – сердито сказал Сай, – что ты здесь делаешь? Я же сказал, жди снаружи!

– Вы нашли камень?

– Нет!

– А с Хамоком связались?

– Нет.

– Значит, ничего вы тут не сделали, так?

– А где доктор Зорба? – Сай внезапно осознал, что профессора нет с нами.

– Отправился назад, в Кемптон. Хочет убедиться, что все успеют эвакуироваться до того, как ваш Хамок уничтожит кампус.

Аполлония посмотрела на Сая:

– Наверх!

Они бросились к железной лесенке, а мы поспешили следом. Бенджи удерживал сестру рядом с собой. Пробежав по коридору, Сай показал на дверь и пинком распахнул ее. Внутри никого не было, зато мы увидели множество радиоприемников и компьютеров.

– А где все? Отправились к «Наяре»? – спросил Бенджи.

– Нет, кое-кто остался, но мы их согнали во двор, – объяснил Сай.

Бенджи и Брин переглянулись.

– Вы всех убили?

– Не всех, – возразила Цави. – Но кое-кто не оставил нам выбора.

Брин бросилась к брату, ударила его по лицу и принялась молотить кулаками в грудь.

– Пустите меня к нему! Я должна проверить, жив ли он! Пустите! Меня! К нему!

Бенджи схватил ее и держал, пока она не ослабела и не начала всхлипывать.

Очередной взрыв, на этот раз намного ближе, встряхнул здание. Ни секунды не раздумывая, я выскочила за дверь и помчалась по коридору, открывая все двери подряд в поисках помещения с окном. Не найдя ничего, побежала к запасному выходу на восточной стороне здания – он выводил на металлическую галерею, которая тянулась вдоль всего строения. Со всех концов она заканчивалась лестницами, ведущими во внутренний двор. Оставшиеся в живых люди, по большей части в белых лабораторных халатах, стояли между телами убитых солдат и глядели в сторону Хелены, на их лица падал свет пожаров.

Корабль Хамока показался на горизонте. Он был овальным, прекрасным и чудовищным, и он плыл вдоль северной части Хелены, к складам. Половина города горела, но огромный корабль не успокаивался, выбрасывал из себя густой, вязкий огонь на городские здания, заставляя их плавиться, будто они сделаны из пенопласта. Клейкий огонь полз над обожженной землей, словно текучая ртуть, уничтожая все на своем пути и соединяясь с другими потоками, чтобы образовать маленькие огненные озера…

Два военных реактивных самолета промчались над складом так низко, что от их шума стены затряслись. Я зажала уши ладонями, а потом в ужасе наблюдала, как военные обстреливают корабль Хамока. Я не знала, что хуже: то, что пилоты погибнут, не в силах спасти город, или гнев Аполлонии в случае, если корабль ее отца взорвется. Корабль верховного главнокомандующего Сайруса мгновенно сбил оба самолета, они упали на город. И реактивное топливо добавило жара огню, уже объявшему Хелену.

Я ухватилась за железные перила и уперлась ногами в пол галереи, чтобы новый мощный взрыв не швырнул меня о стену склада. Я держалась за перила и щурилась, не давая горячему ветру обжечь мне глаза. Не хватало сил смотреть на такие разрушения и смерть. Там, где земля не стала оранжевой от огня, она покраснела от тлеющих углей. Ветер несся следом за свечением, поднимал адские колонны огня и дыма, и они как будто сами собой вставали из озер огня, пытаясь забраться обратно в корабль. Пылающие обломки дождем сыпались с неба, утренние облака тоже покраснели, отражая разрушение внизу. Хелена, бывшая за день до этого тихим университетским городком, теперь могла бы посоперничать с огненным адом.

– Рори! – Бенджи выскочил на галерею.

Но то, что он увидел перед собой, заставило его застыть на месте. Он был в таком же ужасе, как и я. Потом медленно протянул мне руку, в другой держа девятимиллиметровый пистолет Брин. Я позволила сжать мою ладонь. Мы были не в силах отвести взгляд от огненного безумия.

– Ох, боже… – прошептал Бенджи. – Все погибло…

Глава 20

Осталось лишь два дела, но я понятия не имела, как завершить любое из них. Корабль Хамока двигался медленно, но направлялся прямиком к нам, к складу. А мы все еще не знали, где искать инопланетный камень, не реактивировал ли Теннисон паразитов и действительно ли Брамбергер спрятан в этом здании…

Я тряхнула головой. Все казалось безнадежным.

Бенджи сжал мою руку:

– Это еще не конец.

Он потащил меня вдоль галереи, мы добрались до лестницы и спустились вниз.

– Фрэнк Рейнолдс! – закричал Бенджи. – Папа!

Он проталкивался между людьми в лабораторных халатах, всматривался в каждое лицо.

Какой-то мужчина схватил его за руку:

– Бенджи?

– Себастьян! – воскликнул Бенджи и затряс мужчину за плечи. – Где мой отец?

Себастьян покачал головой, поправил на носу очки с треснувшими стеклами.

– Я его не видел с тех пор, как нас запихнули сюда. Рендлешем заявил, что ты нас предал, но Фрэнк не поверил. Никто не поверил. И мы были правы. Ты это сделал, привел нам девушку.

Бенджи бросил на меня быстрый взгляд и снова повернулся к Себастьяну:

– Я должен знать, где ты в последний раз видел отца. Он жив? Теннисон и Брамбергер оживили те организмы?

– Камень не проявляет признаков активности, но теперь здесь девушка, – ответил Себастьян, глядя на меня. – И, зная о ее прошлой устойчивости к деформациям, мы уверены, она сможет их стимулировать. Раньше ведь они мгновенно реагировали на чужаков. Теоретически их куда больше привлекает необычайно сильный хозяин. – Он выпрямился во весь рост, гордясь поступком Бенджи. – Мы ждали, когда вы выполните задание, сэр.

Я словно разучилась дышать. Сай оказался прав. Бенджи не был обычным студентом, случайно оказавшимся именно в нашем колледже именно в это время. Он даже не ради отца гонялся за мной. Он работал на тайный отдел ЦРУ, состоял в «Великой дюжине».

И умения, которые он демонстрировал после того, как мы попали на старую радиостанцию, перенял вовсе не от отца. Он был солдатом, Элли не солгала. А я стала его целью, и вот он выполнил задание – привел меня на склад, в тайные лаборатории.

Себастьян пригнулся, когда вдали прогремел очередной взрыв, а потом покачал головой с видом испуганным и отчаянным:

– Я не знаю, где твой отец, Бенджи, но ты должен вытащить нас отсюда.

Бенджи нахмурился, подошел к высокому забору, окружавшему внутренний двор. Он выпрямился, прицелился – и выстрелил в цепь, которой были замотаны ворота. Пока Бенджи помогал лабораторным халатам сбежать, я бросилась к лестнице и взлетела наверх, стремясь как можно скорее добраться до выхода из галереи.

Дверь захлопнулась за мной, но я услышала тяжелые шаги по железным ступеням. Прежде чем я успела рвануть к командному центру, пальцы Бенджи стиснули мою куртку, и я дернулась назад.

– Рори, стой!

Но он не успел ничего больше сказать, потому что я вывернулась из его руки и изо всех сил двинула локтем в живот. Бенджи сложился пополам, а я схватила его за ворот, швырнула на пол, поставила ногу ему на шею и прижала к полу, а другой ногой наступила на запястье руки, в которой Бенджи держал пистолет.

– Прошу, выслушай меня! – умоляюще воскликнул Бенджи, и его слова звучали весьма странно, потому что он был прижат лицом к железной дорожке галереи.

Бенджи нажимал снизу на подошву моего ботинка, пока не смог посмотреть на меня.

– Я люблю тебя! И от этого все изменилось!

Я нажала сильнее, чувствуя, как слезы жгут мне глаза. Он все время лгал мне. Скорее всего, лжет и теперь.

Я выдернула пистолет из руки Бенджи. А он даже не сопротивлялся.

Отступив назад, я прицелилась ему в лоб:

– Не будь дураком, Бенджи! Медленно поднимись. Не хочется убивать тебя из пистолета сестры!

Бенджи повиновался, встал и поднял вверх руки:

– Рори…

– Заткнись!

Я чувствовала, что у меня дрожат губы. Я что, собиралась заплакать из-за него?

Бенджи потянулся ко мне.

Я опустила пистолет и выстрелила – в пол рядом с его ногой.

Бенджи подпрыгнул и заорал:

– Черт побери, Рори! Не слушай все, что тебе говорят! Доверься своим чувствам! Ты знаешь то, что знаешь!

– Вперед! – рявкнула я, показывая на коридор.

Из центра связи вышла Аполлония, держа свое оружие на изготовку. Ее брови сдвинулись к переносице от растерянности, когда она увидела Бенджи, шедшего по коридору с поднятыми руками, и меня с пистолетом.

– Он что, подхватил заразу? Паразита? – спросила она неуверенно.

– Он сам паразит.

Я заставила Бенджи войти в комнату. Сай быстро встал, увидев нас.

– Что…

– Я кое-что слышала, – начала я, и мой голос сорвался. – Он из тайного отдела ЦРУ. Из «Великой дюжины». Он лгал нам, привел меня сюда, чтобы сделать подопытным кроликом, заразить вашим паразитом.

Брин невесело рассмеялась. Глаза у нее были красными, отекшими и влажными. Она сидела на полу, привязанная к столу телефонным шнуром.

– Значит, ты ни на чьей стороне, так? – обратилась она к брату.

Цави сорвала со стены еще один шнур и связала им руки Бенджи.

– Я на стороне Рори, – возразил Бенджи.

Я покачала головой, глядя на него, а потом оставила его с Цави и Брин.

– И что теперь? – спросила я Сая.

– Мы почти сделали.

Я вытерла пот, выступивший на лбу.

– Значит, вот каков Хамок. Хелена сгорела дотла. А корабль движется сюда.

– Сюда? – переспросила Аполлония.

И посмотрела на Сая, потом на Цави.

– Крыша, – коротко бросила Цави.

– Камень держат где-то между этой комнатой и единственным выходом на крышу, – объяснил Бенджи. – И там должны быть солдаты, охраняющие его.

– С солдатами во дворе мы справились, – возразила Цави.

– Они ни за что не оставят образец, – сообщил Бенджи.

Брин наблюдала за братом, сначала недоверчиво, потом с грустью. Она держала связанные руки перед собой и опиралась локтями о колени. Прижавшись щекой к запястью, она покачала головой:

– Ты готов убить нас всех из-за никудышной девчонки, которая считает тебя лживым куском дерьма…

Ее слова задели меня. Я знала, что она сама себе верит, но это также значило, что сестра не участвовала в планах Бенджи.

– Рори, иди с Аполлонией и Цави. Покажи дорогу на крышу. А я продолжу налаживать связь, – распорядился Сай. – Постарайся никого не убивать, – обратился он к невесте.

– Я надеюсь, ты не станешь предъявлять мне счет за солдат, лежащих во дворе? – спросила Аполлония.

– Они напали первыми. Но отец Бенджи здесь в плену. Я предпочел бы, чтобы вы по возможности сохранили ему жизнь.

– Ладно.

– Эй! – Я осторожно улыбнулась Аполлонии. – А вы, оказывается, умеете договариваться. Почти как люди.

Она моргнула.

– Я хочу сказать, это здорово!

Уголки рта Аполлонии слегка приподнялись. А потом на ее лице расцвела самая настоящая улыбка, и я впервые ощутила, что в ней нет ненависти ко мне.

– Спасибо.

Мы собрались выйти из центра связи, но тут Бенджи задергался, пытаясь освободиться.

– Не посылай ее туда, Сайрус! – крикнул он.

Сай даже не посмотрел на Бенджи, сосредоточившись на контрольной панели.

– Тихо!

– Ее же там убьют! – Бенджи снова дернул шнур. – Оставь ее здесь, с тобой! Пусть принцесса-воин и ее боевое подкрепление сами идут наверх, чтобы остановить огненного короля! Им совершенно не нужна помощь Рори!

Сай развернулся в кресле, и его кулак очутился в дюйме от носа Бенджи.

– Я. Сказал. Тихо! – прошипел он.

Бенджи посмотрел на меня, его взгляд был полон решимости.

– Не ходи, Рори! Наверху солдаты. Вы идете в ловушку!

– Я уже видела, как Аполлония разбирается с солдатами, – ответила я.

– Там есть кое-что похуже солдат, Рори! Пожалуйста! Не ходи. Туда.

Между бровями Бенджи залегла глубокая морщина. Запястья у него побелели от усилий, с которыми он давил на шнур. Он в отчаянии тянулся ко мне всем телом.

– Я не верю ни одному твоему чертову слову! – Я засунула пистолет за пояс джинсов Сайруса. – Выстрели ему в коленку, если попытается сбежать.

– С удовольствием, – пробормотал Сай и вернулся к панели управления.

В дверях я оглянулась и увидела, что Бенджи окончательно вышел из себя – он дергал и тянул шнур, пинал стол.

– Может, кому-то из нас остаться с Сайрусом? – предположила Цави, очутившись в коридоре.

Стены опять содрогнулись от взрывной волны, и я схватилась за Цави, чтобы не упасть. Мы как будто оказались на корабле посреди бушующего моря.

– Нам нужно идти. Сайрус справится, – заверила Аполлония.

Аполлония пошла вперед, а Цави прикрывала нас сзади. Указатели поворотов – «направо, налево» – сначала вызвали у Аполлонии недоумение, но она быстро в них разобралась.

До выхода на крышу остался один поворот, Аполлония толкнула меня к стене и знаком приказала соблюдать тишину. Выждав секунду-другую, она выдернула из ножен два кинжала и повернула за угол. А в следующее мгновение вытащила из-за угла лишенного чувств мужчину и бросила его на пол между нами.

– Он мертв? – спросила я.

– Надеюсь, нет. Я его ударила по голове рукояткой чечнахта.

Аполлония изобразила это, стремительно взмахнув кинжалом.

Цави проверила пульс мужчины:

– Он жив.

Я заглянула за угол. Ох, боже… Бенджи прав… Мы шли прямиком в людской муравейник. Солдат здесь было вдвое больше, чем во дворе; камень охраняли тщательно.

Аполлония кивнула в сторону лифта:

– Так можно попасть на крышу.

Я покачала головой:

– Нет, я в лифтах не езжу.

Аполлония снова кивнула:

– Есть еще лестница. Можем прокрасться мимо солдат, если будем достаточно осторожны. Сайрус предпочел бы, чтобы мы ускользнули от них, не рискуя дальнейшим кровопролитием.

Я снова заглянула за угол. В комнате находились не только вооруженные люди. В ее центре немалая часть пространства была отгорожена прозрачными пластиковыми стенами, сквозь которые все хорошо просматривалось. Внутри тоже толклось полно народа. Ученые, одетые в костюмы полной биологической защиты. И другие люди… они лежали на столах.

Я прищурилась, пытаясь убедиться, что глаза меня не обманывают. Да, на столах действительно лежали люди, и не ученые. Это были представители разных возрастов, даже маленькие дети. А один стол пустовал. Мой.

Очередной взрыв встряхнул оборудование, но это лишь заставило ученых действовать быстрее. Солдаты нервничали, выглядели взбудораженно, но оставались на посту.

– Аполлония, там дети! Думаю, ученые напускают на них вашего паразита. Мы должны туда войти.

Мириады чувств отразились на лице Аполлонии. Обычно она казалась совершенно бессердечной, но мысль о детях в лаборатории подействовала на нее. Аполлония кивнула:

– Ладно, войдем, но, если мне придется против желания Сайруса убить кого-то или вообще всех, я скажу, что это ты виновата.

– Справедливо, – кивнула я и пристроилась позади прекрасного и смертельно опасного существа, которое начало мне по-настоящему нравиться.

– Амон-Хапи появится над зданием с минуты на минуту! – прошипела Цави.

Я удивилась тому, что ей не понравился новый план. Цави до сих пор выглядела более сострадательной, но теперь испугалась. Она уже видела, на что способен паразит, и ей совсем не хотелось очутиться рядом с камнем, в котором он сохранился.

Аполлония обогнула угол, громко выдыхая при каждом взмахе меча или кинжала. Цави присоединилась к ней, но действовала голыми руками. Они одного за другим уложили солдат, в основном лишь вырубая их, но некоторые не пожелали лежать смирно, и Аполлонии пришлось врезать им еще разок.

Когда все солдаты либо лежали без чувств, либо корчились от боли, Аполлония и Цави с победоносным видом остановились в центре комнаты. Я вышла вперед и с улыбкой сказала:

– Отлично сыграно!

Обе озадаченно нахмурились.

– Отлично… сыграно? – переспросила Цави, потом засмеялась и посмотрела на Аполлонию.

– Хорошо сделано, – уточнила я. – Отличная работа. Надрали им задницы.

– Надрали… задницы, – повторила Аполлония. – Мне нравится.

Мы одновременно заметили движение на полу, но было поздно. Винтовка уже вскинулась, дождь пуль пронзил тело Цави. Она вскрикнула, а Аполлония одним ударом снесла голову стрелявшему солдату.

Мы бросились к Цави.

Она застонала сначала громко, потом едва слышно. Аполлония заговорила с ней на своем языке. Цави истекала кровью, и темная лужа быстро растекалась вокруг нее.

– Английский, – пробормотала Цави. – Мне нравится английский.

– Что мне сделать, Цави? Скажи, что сделать! – попросила Аполлония.

Руки у нее дрожали, когда она ощупывала десятки кровоточащих дыр в костюме Цави. Похоже, Аполлония не представляла, с чего начать.

– На крышу, – сказала Цави. – Когда Хамок доберется до нас, отнеси меня в… в…

– В лазарет? – уточнила я.

Цави выдохнула:

– Да. Лазарет.

Аполлония огляделась по сторонам; губы у нее тряслись.

– Не думаю, что мы… Вряд ли у нас будет время, чтобы привлечь внимание Хамока.

– Я полежу там, пока вы за мной не придете.

Аполлония нервно рассмеялась, по ее щекам покатились слезы. Взрыв снаружи заставил здание из стали и бетона затрястись, как картонная коробка.

Аполлония подняла Цави, внесла в пластиковую лабораторию и уложила на пустой стол. Мужчины в костюмах биологической защиты наблюдали за ней, застыв и не говоря ни слова.

Аполлония пошарила взглядом по оборудованию и инструментам, испуганная и растерянная. Ей на глаза попалась канистра, и Аполлония схватила ее.

Из горла Цави вырвался булькающий звук, она испустила неровный протяжный вздох. Ее тело расслабилось, голова упала набок.

– Я должна… – Аполлония посмотрела по очереди на всех, кто стоял в пластиковом помещении десять на двенадцать футов. – Я должна связаться с отцом. Мы еще можем ее спасти.

Она выбежала из комнаты с канистрой в руках и помчалась по лестнице на крышу.

А я осталась на месте, таращась на ученых в костюмах полной защиты, а они таращились на меня, а потом почти все ринулись прочь из пластикового куба. Аппараты внутри попискивали, жужжали, дышали и работали насосами в едином ритме.

Цави прищурилась, видны были только края радужек и белки. Всего несколько минут назад она ходила, говорила, жила. Я гадала, как долго она протянет без дыхания, без кислорода. Сколько продержалась я сама?

– Цави… – Я наклонилась к ней, зашептала в ухо. – Слушай меня. Очнись. Ты можешь. Это легко.

Я ощущала, как дрожит все мое тело, как слезы обжигают глаза.

– Цави?

– Не трать время зря, Рори. Она уже ушла, – сказал ученый.

Он снял шлем, и я увидела светлые каштановые волосы и еще более светлые брови.

– Помогите ей! – умоляюще произнесла я, глядя на тех, кто еще лежал на столе.

Девочка-афроамериканка и мальчик-латинос, обоим лет по восемь-девять, и они казались погруженными в глубокий сон. С другой стороны лежали мужчина средних лет и седая азиатка, которая, похоже, доживала отпущенные ей годы. Мониторы показывали, что их сердца бьются, но линии, означающие активность мозга, были совершенно ровными.

– Бенджи говорил, камень вам понадобился, чтобы защищаться от народа Аполлонии. А кто защитит нас от вас самих? – спросила я, смахивая с маленького столика поднос с инструментами и шагая к каштановому.

Другой ученый, все еще в шлеме, попятился.

У малышки с кудрявыми волосами были швы на предплечье. А у мальчика – открытая рана в том же месте, и через пластиковые трубки его кровь текла к камню.

Здание снова содрогнулось.

– Вы здесь кормите паразита? – Я так рассвирепела, что меня затрясло. – Кормите детьми?

Каштановый одобрительно улыбнулся:

– Рори, как я рад с тобой познакомиться!

– Ты кто такой? – грубо спросила я, зверея оттого, что он знает мое имя.

Каштановый хихикнул:

– Я несколько обижен тем, что ты меня не узнала. То ли ты была невнимательна на занятиях, то ли Байрон Зорба более завистлив, чем я думал, и даже не рассказал своим студентам о самом прославленном специалисте по генной инженерии всех времен.

– Доктор Теннисон? – выдохнула я.

Он совсем не был похож на выдающегося злодея. На его лице оставила следы угревая сыпь. Он был жирным, толстопузым, казалось, он не в состоянии даже зашнуровать собственные ботинки.

Теннисон ухмыльнулся, довольный:

– Ага, все-таки рассказывал.

Я схватила скальпель и бросилась на Теннисона, но в мое запястье вцепилась крепкая крупная рука.

– Эй, полегче! – со смехом сказал другой мужчина.

Я оглянулась. Это был Рендлешем, все в тех же дурацких крокодиловых ботинках.

– Не глупи, девочка. Ты одна, а нас много. Но мы не хотим причинять тебе вред, – заверил Рендлешем, вынуждая меня уронить скальпель.

– Нет? А я-то сочла вас прирожденным садистом! – Я показала на людей, лежавших на лабораторных столах.

– Ошиблась, – заявил Теннисон, приближаясь ко мне. – Но ты определенно ценное приобретение, ты умна и опасна. Ты бы нам пригодилась.

– Да, я уже слышала… как корм для паразита.

Теннисон захохотал в ответ.

Я выдернула руку из пальцев Рендлешема:

– И что вы собираетесь делать, когда корабль разнесет это здание вдребезги? Вам понадобится нечто большее, чем флешка, чтобы сохранить данные, полученные здесь.

– Ему нужна только она. – Теннисон посмотрел на потолок. – А она уже отправилась наверх, чтобы остановить его. А мы уже замечали признаки жизни в нашем образце. К тому времени, когда они за ним явятся…

– Будет слишком поздно? – спросила я.

– Именно.

– Для них или для нас?

– Для них, конечно.

– Вы не сможете контролировать организм, дремлющий в этом камне, доктор. Это быстро размножающийся паразит, его необходимо уничтожить. Он сожрал всех обитателей планеты по соседству с планетой Сайруса меньше чем за сорок восемь часов, до того как Хамок успел уничтожить все, кроме единственного обломка.

Я кивком указала на камень. И только теперь заметила, что образец выглядит иначе, чем в лаборатории доктора Зорбы. Он стал более пористым, как бы изношенным. Может, от него отделяли куски, а может, дело в атмосфере – в этом помещении было теплее, чем в лаборатории доктора Зета, и более душно, и кислорода меньше. Здесь изменяли среду, чтобы оживить паразита, как и предполагал Сай.

Второй ученый снял шлем:

– Кто тебе рассказал такое?

Я разинула рот:

– Доктор Брамбергер? Вы… вы работаете на «Великую дюжину»?!

Профессор смутился.

Я покачала головой:

– А доктор Зет уже несколько месяцев вас ищет. – Мне даже смотреть на него было противно. – Я рада, что его здесь нет, его бы приступ хватил из-за того, во что вы превратились.

– Байрон был здесь? И где он? С ним что-то случилось? – заволновался Брамбергер.

– Он отправился в кампус, чтобы попытаться спасти, кого удастся. А вы хоть помните, каково это, доктор? Быть на стороне добра?

Но доктор Брамбергер лишь на мгновение позволил себе смутиться.

– Кто тебе рассказал об этом организме?

– Это паразит.

– Кто сказал? – напирал Рендлешем.

– Сайрус. Помните сигнал, который вы поймали почти два года назад, Брамбергер? Его подали паразиты через своих хозяев и направили сюда. Мы их соблазнили.

– А где теперь те хозяева? Что с ними случилось? – спросил Теннисон.

– Контакт с ними был утерян уже через десять минут после того, как прошел сигнал.

– Ужасающая история, – пробормотал Рендлешем, неубедительно изображая испуг.

Я посмотрела на Брамбергера:

– Но это правда.

Он помолчал, потом качнул головой:

– Они будут храниться здесь.

– Ваше любопытство приведет к такому же результату, – отрезала я, глядя на Брамбергера в упор. – Вам хочется стать ответственным за то, что помогаете этим тварям уничтожить нас под корень?

– Значит, я наконец-то получу то уважение, которого заслуживаю, и с этим я как-нибудь проживу, – заявил Теннисон, поднося руку девочки поближе к камню.

А я выхватила из его кармана авторучку и воткнула в глаз! Он заорал от боли и согнулся пополам, прижав ладони к лицу.

Брамбергер протянул вперед руки, но не пытался остановить меня. Рендлешем хотел меня схватить, но тут послышался щелчок взводимого курка, и все замерли.

По другую сторону прозрачной стенки стоял Бенджи с пистолетом Брин в руке.

– Где Сай? – спросила я, перекрикивая вой Теннисона.

Шагнула к Бенджи, но замялась.

Сай вышел из-за спины Бенджи:

– Он меня убедил.

– С помощью пистолета? – Я окинула Бенджи взглядом.

Он смотрел на меня умоляюще, отчаянно надеясь, что я ему поверю.

– Наоборот, – ответил Сай. – Он освободился, но нападать на меня не стал. Вместо этого просил помочь ему спасти тебя.

Здание снова содрогнулось, на этот раз куда сильнее, мы едва не попадали на пол. Бенджи поймал меня за руку, не дав стукнуться головой о стол.

Я вырвала руку.

– Рори, – прошептал он, сдвинув брови.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, Рендлешем шагнул к нам, и Бенджи снова направил на него пистолет.

– Давай попробуй. – Бенджи сверкнул глазами, он так крепко сжимал оружие, что у него задрожала рука, а вены под кожей вздулись. – Я с удовольствием всажу пулю тебе в рожу.

Сай увидел Цави и бросился к ней.

– Что? Цави? Цави! – Он подхватил ее на руки и посмотрел на меня повлажневшими глазами. – Хамок в трех милях к востоку отсюда. Где Аполлония?

– На крыше.

Сай посмотрел на камень и осторожно вернул Цави на стол. А потом бросился вон из пластиковой комнаты и помчался наверх.

Бенджи внимательно осмотрел помещение, и ему стало не по себе от увиденного. А потом его взгляд упал на мужчину средних лет, лежавшего на столе. Глаза Бенджи полезли на лоб.

– Папа? – вскрикнул он.

И бросился выдергивать трубки из вен мужчины и обрывать тянувшиеся к нему провода.

В пластиковом помещении появилась Брин; ее руки все еще были связаны.

– Папа! – закричала она. – Что ты с ним сделал? – рявкнула она на Брамбергера.

Тот захныкал и попятился, налетел на ближайший табурет и сел на него.

– Но я думал… я думал, это правильно, во имя науки!

– Папа! – повторял Бенджи, легонько хлопая мужчину по щекам. – Папа!

Брамбергер потянулся к стоявшему неподалеку подносу с инструментами и взял с него шприц.

– Это, – сказал он, нажимая на поршень.

– Не прикасайся к нему! – крикнул Бенджи, снова направляя на негодяя оружие.

Но Брамбергер не обратил на него внимания и влил жидкость из шприца в последнюю капельницу, что еще оставалась в руке мужчины.

Мы несколько минут молча смотрели, ожидая результатов.

Мужчина моргнул.

– Папа? – окликнула его Брин.

Здание в очередной раз содрогнулось, с потолка посыпались крошки бетона. А стальные конструкции скрипнули и застонали.

Бенджи помог отцу спуститься со стола.

– Ох, черт! Брин, помоги мне! – крикнул Бенджи.

Я взяла с подноса скальпель и перерезала шнуры на руках Брин.

Они с Бенджи поставили пострадавшего на ослабевшие ноги. Бенджи закинул руку отца на плечи Брин.

– Уводи его отсюда!

– Бенджи? – неуверенно произнес мужчина.

– Да, я здесь, папа, но ты должен идти. – Бенджи быстро обнял его и подал знак Брин уходить поскорее. – Увози его на юг, Брин! И не останавливайся, пока не перестанешь видеть огонь!

Брин обхватила отца за талию, придержала его руку, обнимавшую ее за шею, и как можно быстрее пошла прочь.

Снова взрыв, у меня клацнули зубы, я упала на колени.

Бенджи помог подняться.

– Нам тоже надо убираться, Рори! – Он потянул меня к выходу.

– Дети, – возразила я, не двигаясь с места.

Брамбергер покачал головой:

– Их нельзя передвигать. Они оба в устойчивом вегетативном состоянии, как и женщина.

Я вырвала из руки Бенджи девятимиллиметровый и ткнула им в Брамбергера:

– Что ты с ними сделал?

– Ничего! Их привезли в таком состоянии! Не знаю почему. Я не задаю вопросов с тех пор, как начал работать на «Великую дюжину». Я давно понял, что лучше ничего не знать. – Он посмотрел на девочку и уселся на табурет в углу. – Я останусь с ними. Это наименьшее, что я могу сделать.

Рендлешем схватил какие-то вещи, словно собираясь уйти, но Бенджи отобрал у меня пистолет и выстрелил. Я подпрыгнула от неожиданности, а Рендлешем с раздробленным коленом рухнул на пол рядом с подвывающим Теннисоном.

– Им всем лучше остаться со своими пациентами, – произнес Бенджи сорвавшимся голосом.

А потом схватил меня за руку и вывел из пластикового куба.

Громкий звон позади не остановил бы нас, но пронзительный визг доктора Брамбергера пригвоздил к месту.

Я обернулась и увидела, что Брамбергер вжимается спиной в пластиковую стену, а его табурет валяется на боку. Доктор во все глаза уставился на Цави, а та неестественно изгибалась и дергалась.

Я шагнула к пластиковой стене, но Бенджи меня удержал.

– Она жива! – воскликнула я с надеждой. – Она очнулась!

Но Бенджи показал на руку Цави. Когда Сай опускал ее на стол, рука Цави упала в сторону, на столик, где был водружен камень.

Из пор в камне сочилась темно-красная слизь. На первый взгляд казалось, что она течет по руке Цави и вползает в ее раны, но, присмотревшись, я увидела, что это не слизь, а маленькие красные существа. Видом и строением они походили на земных слизняков, а размером каждый был с ноготь человеческого большого пальца.

Теннисон встал и с пронзительным криком выдернул из глаза авторучку. Зажимая ладонью рану, он подошел к извивающемуся телу Цави и благоговейно уставился на него уцелевшим глазом:

– Случилось! Это инопланетные существа! Он их выпускает!

– Надо бежать, – тихо произнес Бенджи.

– Чего вы ждете, доктор Брамбергер? Возьмите образец! – приказал Теннисон.

Брамбергер взял чашку Петри и нервно поднес ее к красному медлительному потоку.

– Вот оно! – провозгласил Теннисон, протягивая руку над Цави. – Вот ради чего мы трудились так долго и усердно, Брамбергер!

Спина Цави выгнулась дугой, ее голова повернулась в сторону. Глаза Цави уже не щурились. Они широко распахнулись… и были кроваво-красными, из них сочилась красная слизь…

Брамбергер закричал, уронил чашку и быстро попятился от Цави, когда та села; голова, плечи, руки девушки дергались.

А потом молодое тело начало извиваться… и кричать. Теперь, когда паразиты нашли знакомого хозяина, они пытались перебраться в других. В людей.

Мое сердце бешено заколотилось. Цави стала носителем паразитов. Теннисон прав. Это действительно случилось. Мы опоздали.

– Детка… – тихо произнес Бенджи, осторожно таща меня назад.

Я кивнула, попятилась, стараясь не привлечь к себе внимания резким движением.

Мы осторожно вышли и направились к лестнице, несмотря на ужасающие крики, доносившиеся из пластикового помещения.

– Черт… – Я уставилась на огромный обломок бетона, загородивший лестницу, и повторила, стараясь не закричать: – Черт…

– А другой дороги на крышу нет?

Я нервно сглотнула:

– С той стороны. Лифт.

– Дела… – буркнул Бенджи и потянул меня к лифту.

Он нажал кнопку вызова.

Я покачала головой:

– Не могу.

– Что? – Бенджи повернулся ко мне.

Пронзительные крики стали громче.

– Я не езжу в лифтах. Не могу… – Я дышала все тяжелее, тревога возрастала по мере того, как приближался лифт.

– Но я с тобой. Мы не можем здесь оставаться.

Двери лифта открылись. Я заглянула внутрь.

– Может, есть какое-нибудь окно. Я могу забраться на крышу…

Бенджи сунул ногу между дверями лифта, не давая им закрыться, и обнял меня за плечи.

– Всего один этаж!

– Моих родителей убили, Бенджи. Люди, что напали на них, они… они работали на тайный отдел ЦРУ, на «Великую дюжину». Они вошли в гостиничный лифт вместе с нами, приставили пистолет к моей голове и заставили родителей пойти в наш номер, а там изнасиловали мою лучшую подругу и мучили нас, а потом бросили умирать. Я с тех пор ни разу не входила в лифт.

Я пыталась втянуть воздух, но не могла. Мысль о том, что придется войти в эту коробку, приводила в ужас.

– Рори, мне необходимо, чтобы ты пошла со мной… немедленно!

Но Бенджи смотрел не на меня, а куда-то за мою спину.

Я обернулась – и увидела Цави. Она дергалась всем телом. Красная слизь выползала из ее носа, глаз, ушей… Я закричала и попятилась.

Бенджи нажал кнопку, вскинул пистолет и стрелял в Цави, не давая ей приблизиться, пока не закрылись двери.

Лифт со скрипом двинулся вверх, а Бенджи одной рукой прижал меня к себе, а другой держался за перила древнего сооружения.

– Прости, – сказал он. – Наверное, это не лучшее из начал.

– Ты только дай мне выбраться отсюда, черт побери, – пробормотала я, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

Двери раздвинулись, и в лицо ударил горячий ветер.

Бенджи увлек меня на крышу. Я упала на колени и зарыдала так, как не рыдала с момента, когда осознала, что смерть моих родителей и Сидни не была чудовищным ночным кошмаром.

Бенджи наклонился, подхватил меня на руки и побежал по крыше к Саю и Аполлонии; они согнулись над металлической коробкой.

Взрыв осветил поле в миле к востоку от нас. Мое лицо опалило жаром. Волосы бросило в глаза порывом горячего ветра.

Сай выпрямился, коснулся руками моих щек. И хмуро посмотрел на Бенджи.

– Она ранена? – прокричал он сквозь завывание огня.

Бенджи поставил меня на ноги.

– Цави, – тяжело дыша, выкрикнул он в ответ.

Аполлония тоже выпрямилась, и на ее лице отразилось отчаяние.

– Она мертва?

Я покачала головой:

– Да, но… камень… он… она теперь населена паразитами.

Лицо Аполлонии исказилось, она шагнула в сторону и завопила что-то в небо. Ее тело сотрясалось от крика, а потом она вытянулась в сторону отцовского корабля, продолжая кричать на своем прекрасном языке.

– А он увидит ее? – спросил Бенджи.

– В этой коробке – источник энергии, – пояснил Сай, в отчаянии хватаясь за голову. – Они, должно быть, притащили его с «Наяры». Мы могли бы с его помощью подать сигнал Хамоку, но он поврежден! Не можем открыть!

Аполлония стояла на краю крыши, слезы текли по ее лицу, а потом она выхватила меч. Бенджи стоял рядом, прикрывая меня.

– Хамок не сможет жить, зная, что повинен в моей смерти! – выкрикнула Аполлония.

Сай схватился за голову и дернул себя за волосы так, что у него побелели костяшки пальцев.

– Но мы должны позволить ему уничтожить паразита!

Аполлония посмотрела на отцовский корабль, потом снова на Сайруса и кивнула.

– Я ничего не смог. – Сай уронил руки. – Ничего не сумел, Рори.

Он подошел к своей невесте и обнял ее.

– А этот ваш Хамок остановится, когда уничтожит склады? – уточнил Бенджи. – Потому что, если он намерен уничтожить всю Землю, нам лучше попытаться что-то сделать, вместо того чтобы стоять здесь и ждать смерти.

Сай коротко кивнул:

– Он летит сюда от «Наяры». Он знает, что отдел «Великая дюжина» устроил тут штаб-квартиру. И как только убедится, что убил тех, кто, как он думает, убил его дочь, он вернется домой.

– Уверен? – спросил Бенджи.

– Я уверен в том, что паразита необходимо сжечь.

Бенджи напрягся, а потом протянул мне руку. Я взяла ее, и мы оба уставились вверх, ожидая неминуемой гибели.

Длинные волосы Аполлонии развевались на ветру, тусклые и грязные, как ее кожа и одежда. Мы все были грязными, пропотевшими и изможденными. Сай обнимал Аполлонию, а она смотрела ему в глаза, и слезы текли из голубых, как лед, глаз, пока корабль ее отца все приближался и приближался к складским строениям.

Аполлония заговорила на родном языке. Сай ответил ей на английском.

– Это не конец, любимая, – проговорил он, сломленный и выдохшийся. – Мы скоро снова увидимся.

Глава 21

Лицо Аполлонии окаменело, она изо всех сил стиснула зубы.

– Я не могу сдаться.

Она схватила свой меч и замахнулась в мою сторону. Бенджи оттолкнул меня, я упала на крышу.

Меч со звоном ударился о металлический ящик и высек из него искру.

– Мы уже пытались. – Сай протянул руку к Аполлонии.

Аполлония снова взмахнула мечом.

– Я! Хочу! Домой! – выкрикнула она, опуская меч на ящик.

Тот наконец раскрылся, из него вырвался яркий розовый луч и устремился в небо. Инопланетный корабль был почти над нами.

Снизу донесся пронзительный крик. Паразиты пожирали мертвых солдат во внутреннем дворе. Они быстро размножались.

– Хамок! – громко закричала Аполлония, махая рукой кораблю.

Она снова заговорила на своем языке.

Бенджи помог мне встать, а Сай подошел к своей нареченной, тоже привлекая внимание Хамока.

– Смотри! – вскрикнул вдруг Бенджи, показывая на корабль.

Тот медленно опустился к земле и замер в десяти футах над нами. Открылся огромный квадратный люк, из него на крышу опустился мостик.

Мужчина в голубых одеждах, крупный и такой же прекрасный, как его дочь, вышел наружу. Увидев Аполлонию, бросился к ней, широко раскинув руки; за ним следовал небольшой отряд телохранителей. Аполлония тоже метнулась навстречу отцу и упала в его объятия. Он крепко прижал ее к себе, и все его тело содрогалось от облегчения и рыданий.

Совсем непохоже было, что он только что с легкостью убил тысячи ни в чем не повинных людей.

Я улыбнулась, видя, какой спокойной стала Аполлония в сильных руках отца. Мне самой очень не хватало этого чувства защищенности, безопасности, и я порадовалась, что оно есть хоть у кого-то.

Крики во дворе стали громче, но их заглушил другой звук. Нечто будто лопнуло, потом зашипело…

– Нападение! – закричал Бенджи, прикрывая меня своим телом.

Брюхо корабля Хамока, футах в пятидесяти от люка, взорвалось, а потом зазвучали долгие автоматные очереди.

Бенджи на животе подполз к краю крыши.

– Там солдаты! Они вернулись!

Пули выбивали искры и рикошетом отскакивали от корабля Хамока, я закрыла голову руками и свернулась в клубок.

А потом стрельба прекратилась, и с новой силой зазвучали крики. Бенджи встал на колени, и я подбежала к нему. Заселенные слизнями солдаты навалились на «хаммеры», а вновь прибывшие уже лежали на земле, корчась и дергаясь, пока паразиты завладевали их телами.

Человек Хамока подошел к нему и что-то быстро заговорил. Глаза короля вспыхнули, он ответил – я, конечно, ничего не поняла.

Сай слегка наклонил голову, оглянулся на меня:

– Оружие корабля больше не функционирует. Его повредило снарядом, Рори. Мы должны уходить. Но я не могу оставить тебя здесь, на верную смерть. Не могу.

Хамок что-то сказал Саю, они как будто заспорили, но это продолжалось недолго, а потом Сай жестом показал на Бенджи и меня.

Хамок кивнул мне, снова что-то произнес, глядя на Сая.

– Он спрашивает, что ты собой представляешь, – перевела Аполлония. – Сайрусу пришлось сообщить, что Бенджи работал на «Великую дюжину».

Сай бросил на меня печальный взгляд:

– Идем с нами, Рори. Это место уже не спасти.

– О чем ты говоришь? Там всего несколько человек! Мы можем уничтожить склад!

Сай покачал головой:

– Без корабельного оружия не сможем. А когда мы вернемся с исправным кораблем… Земля уже погибнет.

– Нет, – решительно произнесла я, глядя на Сая, Аполлонию и ее отца. – Нет! Еще можно что-то сделать! Не бросайте нас!

– Ты можешь улететь с нами. Но Хамок приказал, чтобы Бенджи остался здесь, – грустно сказал Сай.

– Ты прекрасно знаешь, что я его не оставлю, – ответила я.

– Рори… – начал Сай.

– Мы все достойны спасения! И тебе это известно! Хотя бы попытайся!

Сай посмотрел на Бенджи:

– Убеди ее.

Бенджи глянул на меня, было видно, что его раздирают сомнения.

– Иди. – Он обхватил мое лицо ладонями. – У тебя нет причин оставаться здесь. Тебе предназначено уйти с ними.

– Нет. – Я покачала головой, отодвигаясь от Бенджи. Потом схватила за руку Сая. – Помоги мне! – умоляла я. – Мы что-нибудь придумаем! Может, в «хаммерах» есть взрывчатка. Может…

– Паразиты уже приспособились к вашей среде! Они размножаются! Даже на десять ярдов подходить к ним нельзя! – воскликнул Сай.

Я посмотрела на инопланетный металлический ящик. Он светился, и розовый свет менял оттенки, становясь то ярким, то тусклым.

– Ты говорил, это источник энергии? – Я бросилась к ящику.

– Да, – кивнул Сай.

– А мы можем его как следует разогреть? Использовать как бомбу?

Сай нахмурился:

– Это очень мощный источник энергии, так что… да. К чему ты ведешь?

– Спроси его. Спроси Хамока, если я разогрею эту штуку настолько, чтобы уничтожить склад, это спасет Землю?

Сай покачал головой.

– Нет. Ты не успеешь, Рори.

Я чуть заметно улыбнулась:

– Я же говорила… я не могу умереть.

Глаза Аполлонии вспыхнули, она заговорила с отцом.

Сая не оставляло отчаяние.

– Нет! Идем на корабль, Рори! Ты улетишь с нами.

Хамок что-то ответил дочери.

– Что он говорит? – крикнула я.

– Нет! – почти завизжал Сай. – Аполлония, нет!

Аполлония отошла от отца и направилась ко мне, сжала мои плечи элегантными длинными пальцами.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спросила она.

– Аполлония, нет! – крикнул Сайрус, на этот раз низко и угрожающе.

– Уверена, – без колебаний ответила я.

Аполлония обернулась к отцу, произнося прекрасные слова, в которые я просто влюбилась, точно так же, как влюбилась в Сая и даже в Аполлонию.

Хамок посмотрел на край крыши над внутренним двором, откуда доносились пронзительные крики, звучавшие громче, чем вой пламени, подобравшегося уже на сотню ярдов к нам, если не ближе. Потом его взгляд остановился на мне, и лицо осветилось отцовской гордостью.

Он кивнул.

– Нет! – закричал Сай.

Он ринулся ко мне, но охранники Хамока остановили его.

Аполлония подняла металлический ящик, что-то в нем повертела без особых усилий и протянула мне.

– Я теперь понимаю, почему он в тебя влюбился. Для меня это честь, Рори. – Аполлония наклонилась ко мне и поцеловала в щеку.

– Рори, нет! – надломившимся голосом повторил Сай.

– Вы его не подвезете? – спросила я Аполлонию, показывая на Бенджи. – Я знаю, твой отец не хочет брать его на вашу Яун. Но вы бы просто отвезли его подальше отсюда, для безопасности.

Аполлония кивнула людям своего отца. Но не успели они схватить Бенджи, как тот вырвал ящик из моих рук, а меня толкнул к солдатам.

– Что ты делаешь? – спросила я, глядя, как он направляет пистолет на Амона-Хапи.

Солдаты выхватили свое оружие.

– Бенджи! – заорала я, тщетно пытаясь вырваться из удерживающих меня рук.

Бенджи улыбнулся мне с такой любовью в глазах, что я едва не задохнулась.

– Ты права, Рори, – сказал он. – Ты не можешь умереть, потому что я этого не позволю.

Он развернулся на пятках и побежал к лифту.

– Бенджи! – закричала я что было силы; голос у меня сорвался. – Ты же обещал, что никогда меня не оставишь…

Бенджи приостановился на мгновение, ожидая, пока откроются двери лифта, в последний раз оглянулся на меня и вошел внутрь. Двери закрылись.

– Бенджи… – всхлипнула я, вырываясь.

Не закрывая люка, корабль поплыл прочь от складских строений, а потом набрал скорость, быстро оставив здание позади. Холодный ветер гудел между нами, но я его не чувствовала. Вообще не уверена, что чувствовала хоть что-то. Через несколько мгновений здание превратилось в гигантский шар огня, и безумный ад поглотил все.

Солдаты наконец-то отпустили меня, и я упала на колени. Корабль замедлил ход, потом остановился, милях в десяти от места, где когда-то находился склад.

Аполлония опустилась на колени рядом со мной, обнимая, наблюдая за огнем.

– Он умер смертью героя. – Она прижалась щекой к моей щеке. – Тебе повезло, что ты встретилась с ним в этой жизни.

Я отерла щеки. Мне стало холодно, я ощущала себя грязной.

– Он был единственным, в ком я нуждалась, – прошептала я, губы у меня дрожали. – Мне бы следовало понимать, что я его потеряю.

Глава 22

Корабль Хамока завис в нескольких футах над полем, и я по трапу спустилась на траву. Несколько дней назад я была стервозной, зацикленной на себе студенткой, чьей самой серьезной проблемой был слишком усердный поклонник. А теперь, чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо, я оплакивала этого юношу. Того самого, от которого только и ждала, как последняя дура, чтобы он оставил меня в покое… а он и оставил.

Аполлония обняла меня и вернулась в отцовский корабль.

Сай немного задержался.

– Я понимаю, слова не помогут, но мне очень жаль, Рори. Тебе слишком многим пришлось пожертвовать.

Я посмотрела на огонь, потом на Сая. И постаралась улыбнуться. Его золотистые глаза чуть прищурились, он улыбнулся в ответ.

– Спасибо тебе за все, – сказала я, обнимая его.

Он тоже меня обнял и поцеловал в волосы.

– Ты должна знать, с корабля еще проверят, погибли ли паразиты. Если что-нибудь осталось…

– Они расстреляют нас с небес? Только не это! Уж такого мне не пережить.

Сай коснулся моей щеки:

– Не беспокойся. Сначала я заберу тебя.

– Прощай, Сайрус.

– Вообще-то, если ты не против, мое настоящее имя – Осирис.

Я кивнула:

– Да, египетское божество. Доктору Зету понравилось бы.

Лицо Сая напряглось.

– Рори, ты ведь не сдалась два года назад. Не сдавайся и теперь.

Я вскинула голову, понимая, что его тревожит. Он улетал, а все, кто был мне дорог, погибли. Все до единого.

– Я бы не сдалась, даже если бы захотела. Думаю, кое-кто радуется, глядя на меня сверху.

– Ты все еще можешь улететь с нами.

Я покачала головой:

– Я должна рассказать людям о том, что сделали Бенджи и доктор Зет. Как многих они спасли.

Сай кивнул:

– Тогда прощай. Я буду ужасно по тебе скучать, Рори Риордан. Ты – мое любимое человеческое существо.

– А ты – мой любимый египтянин.

Он еще раз обнял меня и вернулся в корабль Хамока. И смотрел на меня, пока корабль поднимался, а потом люк закрылся… И они исчезли.

* * *

Когда я добралась до первых дымящихся обломков, солнце уже поднялось высоко в небо.

Жидкий огонь корабля Хамока выгорел к тому моменту, когда пришельцы улетели, и не обжег ни единой травинки вокруг площади, по которой растекся. Но главная куча обломков склада кое-где еще горела.

Я села на большой обломок бетона футах в двадцати от бывшего склада. Доктор Зет исчез. Бенджи исчез. Одно дело – говорить, что я не сдамся, а другое – почувствовать себя единственной выжившей во всем городке. Одна в Хелене. Снова одна.

Я пошла вперед, перешагивая через части тел и обломки, отчасти надеясь, а отчасти страшась, что вот-вот увижу тело Бенджи, и гадая, сумею ли узнать его.

– Не плачь, – громко сказала я себе. – Не плачь, черт тебя побери! – И все-таки всхлипнула.

Но тут я услышала чей-то стон – и замерла.

Стон повторился, и я осторожно пошла на звук.

– Ты не собираешься плакать, а как насчет меня? Мне можно?

Мои глаза полезли на лоб, когда увидели, откуда исходит голос: под железной дверью лежал Бенджи с опаленными волосами, в обгоревших лохмотьях вместо одежды. Его рука, лоб и щека покрылись волдырями от ожогов, но он был жив!

– Бенджи! – завизжала я, бросаясь к нему.

– Привет, малышка. – Он усмехнулся, несмотря на усталость и боль.

– Поверить не могу! Да как ты, как тебе…

Я хотела обнять его, но не знала, что у него сломано или обожжено.

– Как думаешь, тебе удастся спихнуть с меня эту штуку?

Я кивнула:

– Попробую.

Я принялась тащить и дергать, потом нашла кусок трубы, использовала его вместо рычага и приподняла железо над землей. Мне понадобилось несколько попыток, но я умудрилась удерживать дверь достаточно долгое время, чтобы Бенджи выкатился из-под нее.

Он снова растянулся на спине и судорожно выдохнул.

Я упала на колени, отчаянно ища место, где можно было бы к нему прикоснуться.

– Где больно? Что-то сломано? Поверить не могу, что ты жив! – то и дело повторяла я.

– Я спрятался за этой дверью. К счастью, когда меня швырнуло назад, вон тот кусок бетона и арматура не дали улететь слишком далеко. – Бенджи всмотрелся в мои красные глаза и протянул руку, коснулся моего лица. – А ты меня уже оплакивала?

– Заткнись. – Я шмыгнула носом, нервно засмеялась. – Никогда больше не выкидывай таких штук!

– О, это я обещаю! – ответил Бенджи и задержал дыхание.

– Что, ребра?

– Ага.

– Не уверена, что поблизости есть больница. Или машина.

Бенджи старался не шевелиться. У него определенно были сломаны одно-два ребра, но я испугалась, как бы не открылось внутреннее кровотечение.

Я слышала сирены, но они звучали где-то возле города.

– Я хочу… э-э… Надо найти машину. – Я снова шмыгнула носом, тревожась все сильнее. – Нам необходимо как можно скорее доставить тебя в больницу.

И тут же послышался звук автомобильного мотора, я резко вскинула голову. Это был оранжевый «мустанг», за рулем сидела Брин.

– Бенджи? – закричала она, останавливая автомобиль и выскакивая наружу.

– Помоги мне усадить его назад, – попросила я. – Надо отвезти его в больницу.

Брин кивнула:

– В Честере есть больница. Минут двадцать ехать.

Бенджи стонал при каждом движении и не сдержал крика, когда мы поставили его на ноги. Он прижимал к груди правую руку. На переднем сиденье машины я увидела отца Бенджи; он все еще был не в себе. Брин помогла ему наклониться вперед, чтобы я смогла пробраться на заднее сиденье.

Бенджи снова вскрикнул, когда мы впихивали его на заднее сиденье машины.

– Вообще-то, я не уверен, что с моими ушибами нужно ехать в больницу, – сказал он, опуская голову мне на колени и расслабляясь. – Но вот это определенно стоит парочки сломанных ребер.

Я погладила его по щекам, а Брин погнала машину прочь от развалин склада. Бенджи морщился, когда «мустанг» налетал на кочки.

– Извини, – сказала я, тоже морщась из сочувствия к нему.

– Все не так уж плохо. Может, даже заработаю какое-нибудь свидание?

Я усмехнулась:

– Ну уж нет.

– Нет? – Брови Бенджи взлетели вверх. – Черт побери, женщина! Чего еще тебе нужно?

Я наклонилась к нему:

– Ты не заработаешь «какое-нибудь свидание», но ты получишь первое свидание, потому что я хочу, чтобы их было много.

Бенджи обхватил меня за шею и притянул к себе. И когда он целовал меня – нежно, медленно и страстно, – я уже знала, что нашла абсолютную любовь, защиту и покой, по которым так тосковала.

Я оглянулась и через заднее окно посмотрела на дымное небо. Сай и Аполлония были где-то там, наверху, и не знали, что я больше не одинока.

– Мне кажется, мы их снова увидим, – сказал Бенджи.

Я заглянула в его карие глаза и улыбнулась. Что ж, возможно. Все возможно.

Я смотрела на дорогу впереди. И впервые за долгое время меня охватило чувство, что впереди ждет только хорошее, и впервые с тех пор, как умерла, я почувствовала себя живой.

Благодарности

Как обычно, я не смогла бы потратить долгие часы на странное занятие, если бы не мой удивительный муж, Джефф.

Мои дети так терпеливы, они понимают, что большой успех приходит после больших жертв. Спасибо вам, мои любимые. Все, что я делаю, я делаю, думая о вас.

Эта книга была одной из тех, которые выпадают из моего привычного ряда. Спасибо вам, Эбби Глин и Колин Гувер, за то, что подбадривали меня, и спасибо тебе, Келли Смит, за то, что породила во мне ощущение, что я завершила нечто важное, написав эту книгу.

Спасибо и тебе, мисс Кэти, за то, что позволяла мне работать ночами и спать допоздна, пока ты хлопотала с малышами. Ты и не представляешь, как много сделала, чтобы я сдавала книги вовремя, а иногда и раньше срока!

Спасибо и тебе, Джована Ширли, за замечательную и профессиональную редактуру этой книги и за то, что сумела выкроить для нее время. Я этого не забуду.

Спасибо вам, мои издатели, за то, что оценили книгу и помогли ей разойтись по всему миру.

Всегда в последнюю очередь, но не в последнем значении я благодарю моих читателей, которые с таким энтузиазмом поддерживают меня. Спасибо, что позволяете мне жить в моих фантазиях.

Content

Джейми Макгвайр
Аполлония

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Благодарности