Джейми Макгвайр

Jamie McGuire

BEAUTIFUL OBLIVION

Copyright © 2014 by Jamie McGuire

A BEAUTIFUL WEDDING

Copyright © 2013 by Jamie McGuire

All rights reserved

© Ю. Белолапотко, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

© Серийное оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2012

Издательство АЗБУКА®

МОЕ ПРЕКРАСНОЕ ЗАБВЕНИЕ

Посвящается Ким Истон и Лиис Маккинстри. Спасибо за все, что вы делаете, и за то, кем являетесь.

А также Джессике Ландерс: ты — причина моей радости и широкой души человек.

Я не разобью его сердце лишь для того, чтобы склеить твое.

Эмили Кинни. Таймс-сквер

Глава 1

Его слова так и повисли в воздухе, в разделявшем нас темном пространстве. Иногда эта отдаленность успокаивала меня, но последние три месяца скорее тревожила. Очень удобный способ спрятаться — не мне, а ему. Пальцы занемели, и я ослабила хватку, поняв вдруг, как сильно сжимаю телефон в руке.

Рейган, моя соседка по квартире, со скрещенными ногами сидела на кровати рядом с открытым чемоданом. Выражение лица у меня было довольно красноречивое, и подруга сразу же взяла мою руку. «Ти-Джей?» — одними губами проговорила она.

Я кивнула.

— Скажи хоть что-нибудь, — попросил Ти-Джей.

— Что ты хочешь услышать? Я упаковала вещи. Взяла отпуск. Хэнк уже отдал мою смену Джори.

— Чувствую себя козлом. Я бы с радостью остался, но я предупреждал тебя. Когда я берусь за проект, то меня могут вызвать в любой момент. Если понадобится помощь с арендой или еще чем…

— Мне не нужны твои деньги, — сказала я, потирая глаза.

— Клянусь тебе, я думал, уик-энд удастся на славу.

— А я думала, что завтра утром сяду в самолет. Вместо этого звонишь ты и говоришь, что мне не нужно приезжать. Снова.

— Понимаю, с моей стороны это кажется подлостью. Но клянусь, я говорил им, что у меня есть важные дела. Кэми, когда встает такой вопрос… я должен выполнять свою работу.

Я смахнула слезу со щеки, но он не узнает, что я плачу, я этого не допущу.

— Ты приедешь домой на День благодарения? — сдерживая дрожь в голосе, спросила я.

— Мне бы очень хотелось, — вздохнул он. — Не знаю, смогу ли. Все зависит от того, как пойдут дела. Я правда скучаю по тебе. Очень. И мне тоже все это не по душе.

— Твой график когда-нибудь станет лучше?

— А если я скажу «нет»? — не сразу ответил Ти-Джей.

Я изогнула брови. Конечно, я ожидала такого, но не думала, что Ти-Джей будет столь прямолинеен.

— Прости, — проговорил он, наверное поморщившись. — Я уже приехал в аэропорт. Мне пора.

— Ага. Созвонимся позже.

Я заставила себя говорить ровным голосом. Не хотелось показаться огорченной, дать ему повод считать меня слабой и чувствительной. Ведь сам он был сильным, уверенным в себе и без жалоб делал то, что должно. Я тоже старалась быть для него такой. Вряд ли мое нытье поможет, он все равно ничего не мог изменить.

— Знаю, ты мне не веришь, но я правда люблю тебя, — вздохнул Ти-Джей.

— Верю, — искренне ответила я.

С этими словами я нажала на красную кнопку и бросила телефон на кровать.

Рейган быстро переключилась на режим аварийной ситуации:

— Его вызвали по работе?

Я кивнула.

— Может, вам вести себя более спонтанно? Может, ты приедешь к нему, а если его вызовут, то подождешь. Когда он вернется домой, вы продолжите там, где закончили.

— Возможно.

— Или он просто придурок! — Подруга пожала мне руку. — Сколько можно ставить работу превыше тебя?

— Он усердно работал, чтобы добиться этой должности. — Я покачала головой.

— Ты даже не в курсе, что это за должность.

— Я же говорила тебе. Он работает по диплому. Занимается статистическим анализом и реконфигурацией данных, что бы это ни значило.

— Да, а еще ты попросила меня держать все это в секрете. — Подруга с сомнением взглянула на меня. — Что наводит на мысль: а вполне ли он честен с тобой?

Я встала и вытряхнула содержимое чемодана на одеяло. Постель я заправляла редко, но, чтобы упаковать вещи, все же застелила ее. На бледно-голубом пододеяльнике расползлись темно-синие щупальца осьминога. Ти-Джею этот комплект не нравился, мне же казалось, будто во сне меня обнимают. Мою комнату наполняли необычные, случайные вещи, что, впрочем, служило неплохой иллюстрацией самой моей личности.

Рейган порылась в куче одежды и нашла черный топ с рваными рукавами и горловиной.

— Мы обе вечером свободны. Давай куда-нибудь сходим. Пускай хоть раз напитки подадут нам.

Я взяла топ из рук Рейган и, внимательно глядя на него, обдумала предложение подруги.

— Ты права. Давай. Поедем на твоей машине или на Смурфике?

Рейган пожала плечами:

— У меня почти пустой бензобак, а заплатят нам лишь завтра.

— Значит, на Смурфике.

Собравшись, мы с Рейган прыгнули в мой переделанный джип «си-джей» голубого цвета. Он пребывал не в самом лучшем состоянии, но благодаря чьему-то энтузиазму и любви его превратили в гибрид джипа и фургона. Между первым владельцем и мною Смурфик принадлежал избалованному студенту, вылетевшему из колледжа, и тот не проявлял любви к автомобилю. Черные кожаные чехлы местами прохудились, на ковровом покрытии остались ожоги от сигарет и пятна, жесткую крышу следовало бы заменить. Однако благодаря такому нерадивому отношению я смогла выплатить все, что за него хотели, а как известно, автомобиль без долгов — самый лучший вариант.

Я пристегнула ремень безопасности и вставила ключ в зажигание.

— Мне помолиться? — спросила Рейган.

Я повернула ключ, и Смурфик тихонько заворчал. Мотор фыркнул, потом перешел на ровный гул, и мы захлопали в ладоши. Мои родители воспитали пятерых детей на зарплату заводских рабочих. Никому из моих старших братьев они не купили машины, несмотря на многочисленные просьбы, так что, когда пришел мой черед, я даже не стала спрашивать. В пятнадцать лет я устроилась на работу в местное кафе-мороженое и накопила пятьсот пятьдесят семь долларов и одиннадцать центов. Конечно, не о такой машине я мечтала с детства, но за пятьсот пятьдесят баксов я купила себе независимость, а это бесценно.

Через двадцать минут мы с Рейган уже были на другом конце города. По усыпанной гравием площадке мы важной походкой направились к входу в «Ред дор», двигаясь медленно и синхронно, будто шли под крутой саундтрек к фильму.

На входе стоял Коуди, бицепсы вышибалы были размером почти с мою голову.

— Документы. — Он пристально взглянул на нас.

— Отвали! — рявкнула Рейган. — Мы здесь работаем. Ты знаешь, сколько нам лет.

Коуди пожал плечами:

— Все равно я должен увидеть документы.

Я нахмурилась, посмотрев на Рейган, а подруга закатила глаза и полезла в задний карман.

— Если ты до сих пор не в курсе, сколько мне лет, то у нас серьезные проблемы.

— Рейган, хватит уже действовать мне на нервы и покажи чертовы документы.

— Последний раз, когда я кое-что показала, ты мне три дня не звонил.

— Ты теперь все время будешь это припоминать? — Парень скривился.

Рейган бросила свое удостоверение личности в Коуди, тот поймал его у себя на груди, мельком взглянул и вернул обратно. Затем выжидательно посмотрел на меня. Я передала ему свои права.

— Ты же собиралась уезжать. — Он опустил глаза на тонкую пластиковую карточку и вернул ее мне.

— Долгая история, — ответила я, запихивая права в задний карман.

На мне были такие узкие джинсы, что удивительно, как сзади могло поместиться что-то еще, кроме моей пятой точки.

Коуди распахнул громадную красную дверь.

— Спасибо, малыш, — улыбнулась ему Рейган.

— Я тебя люблю. Будь хорошей девочкой.

— Я и так всегда хорошая. — Она подмигнула парню.

— Встретимся, когда я закончу?

— Ага, — ответила она и потянула меня за собой внутрь.

— Более странной парочки я еще не встречала, — сказала я, перекрикивая басы.

От низких частот вибрировало в груди, каждый новый удар вызывал дрожь во всем теле.

— Ага, — снова сказала Рейган.

Танцпол уже кишел потными пьяными ребятами из колледжа. Осенний семестр был в самом разгаре. Рейган подошла к бару и встала в конце очереди. Джори подмигнула ей:

— Хочешь, освобожу для вас пару местечек?

— Ты ведь предлагаешь только потому, что позарилась на мои чаевые с прошлого вечера, — покачала головой Рейган.

Джори засмеялась. На ней сегодня было черное мини-платье и высокие ботинки на шнуровке, по плечам струились волосы цвета платиновый блонд с несколькими черными прядями. Она успевала болтать с нами и в то же время шустро нажимать на кнопки кассового аппарата, обслуживая клиента. Мы все проворно выполняли несколько дел одновременно и крутились так, будто на чаевые нам давали долларов по сто, не меньше. Если бармен достаточно ловко раздавал напитки, то появлялась неплохая возможность поработать в Восточном баре, а полученных за неделю чаевых хватало, чтобы расплатиться по счетам за месяц.

Именно там я уже год раздавала напитки и добилась этого места всего через три месяца работы в «Ред дор». Мы с Рейган трудились бок о бок и вместе следили за тем, чтобы механизм оставался густо смазанным, как тело стриптизерши, кувыркающейся в бассейне для реслинга. Джори и еще одна барменша, Блиа, обслуживали клиентов в расположенном возле входа Южном баре. Скорее он напоминал киоск, поэтому Джори и Блиа радовались, когда мы с Рейган уезжали из города.

— Итак? — спросила Джори. — Что вам налить?

Рейган посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Джори:

— Виски с лимонным соком.

— Мне без лимонного сока, — поморщилась я.

Как только Джори передала нам напитки, мы с Рейган заняли пустующий столик, подивившись такому везению. В выходные клуб был забит до отказа, так что свободное место в пол-одиннадцатого — явление необычное.

Я достала новую пачку сигарет, хлопнула ею по внутренней стороне ладони, чтобы утрамбовать табак, сняла обертку и подняла крышку. Конечно, в клубе было так накурено, что казалось, будто ты прикончил целую пачку, но мне просто хотелось посидеть за столиком и расслабиться. Во время работы обычно хватает времени лишь на одну затяжку.

— Я тоже буду, — заявила Рейган, глядя, как я прикуриваю.

— Не будешь.

— Нет, буду!

— Рейган, ты уже два месяца не куришь. Завтра станешь винить меня в том, что сорвалась.

— Я хочу покурить! — махнула она рукой. — И прямо сейчас!

Я пристально посмотрела на подругу. Она обладала редкой экзотической красотой: длинные каштановые волосы, бронзовая кожа, медово-карие глаза. Аккуратный носик, не слишком широкий или узкий, а кожа столь идеальная, будто подруга сошла с рекламы косметики «Ньютроджина». Мы познакомились еще в начальной школе, и меня сразу же покорила ее прямолинейность. Иногда Рейган проявляла темперамент даже с Коуди, который при росте метр девяносто пять был выше ее на целую голову. Она вела себя обворожительно с теми, кого любила, и отталкивающе с теми, кого ненавидела.

Моя же внешность была вполне заурядной. Мои взъерошенные, коротко остриженные русые волосы и густая челка не требовали особого ухода, но мало кому из мужчин казались сексуальными. Впрочем, не многим мужчинам казалась сексуальной и я сама. Обычная девчонка, живущая по соседству, лучшая подружка вашего брата. Выросла я с четырьмя братьями и могла бы стать пацанкой, если бы в четырнадцать лет дорогу в компанию мальчишек мне не преградили ставшие более заметными девичьи формы.

— Не капризничай! — сказала я. — Если хочешь покурить, купи себе сигарет.

— Вот поэтому я и бросила. — Подруга скрестила руки на груди и надулась. — Они офигенно дорогие.

Я перевела взгляд на тлеющую бумагу с табаком, зажатую у меня между пальцев.

— Как раз об этом не перестает думать мой севший на мель зад.

Сменилась музыка — с песни, под которую все хотели танцевать, на песню, под которую никто не хотел танцевать, и народ потянулся прочь от танцпола. К нашему столику подошли две девушки и переглянулись.

— Это наш столик, — сказала брюнетка.

Рейган даже не удостоила девушек своим вниманием.

— Эй, дрянь, я с тобой говорю, — снова подала голос брюнетка и поставила на стол пиво.

— Рейган, — предупредила я подругу.

Та с невозмутимым видом посмотрела на меня и перевела взгляд на девушку.

— Может, этот столик и был ваш, но теперь он наш.

— Мы пришли сюда первыми, — прошипела блондинка.

— Ну а теперь вы не первые, — парировала Рейган.

С этими словами она подняла бутылку с пивом и швырнула ее на пол. Жидкость разлилась по темному ковролину с плотным ворсом.

— Апорт! — крикнула Рейган.

Брюнетка глянула на покатившуюся по полу бутылку и сделала шаг по направлению к Рейган, но вторая девушка схватила подругу за обе руки. Рейган ухмыльнулась и уставилась в сторону танцпола. В итоге брюнетка вслед за подругой удалилась к бару.

— Я думала, мы сегодня хорошо отдохнем, — сказала я, сделав затяжку.

— А по-моему, было весело.

Еле сдерживая улыбку, я покачала головой. Рейган была замечательной подругой, но спорить с ней я не стала бы. Я выросла в окружении мальчишек, так что драк мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Братья меня совершенно не баловали. Если я не давала им отпора, они лишь становились агрессивнее, пока я наконец не вступала в драку. А я именно так и делала.

У Рейган же не было оправданий, она вела себя как стерва.

— Смотри, здесь Меган, — сказала она, указывая на голубоглазую черноволосую красотку на танцполе.

Я покачала головой. Девушка была там вместе с Трэвисом Мэддоксом, чуть ли не совокупляясь с ним у всех на виду.

— Ох уж эти братья Мэддоксы, — вздохнула Рейган.

— Ага, — отозвалась я, опустошая бокал виски. — Плохая была затея. У меня сегодня не подходящее для веселья настроение.

— Ой, да брось. — Рейган залпом выпила виски с лимонным соком и встала. — Эти кошелки все еще смотрят на наш столик. Я схожу за выпивкой. Сама знаешь, в начале вечера все только раскачиваются.

Она взяла наши бокалы и направилась к бару.

Я обернулась: те две девушки смотрели на меня, выжидая, что я тоже отойду от столика. Но я не собиралась вставать. Рейган обязательно отвоевала бы столик, решись они претендовать на него, и тогда проблем не избежать.

Когда я снова села прямо, на месте Рейган обнаружился парень. Сначала я подумала, что ко мне за столик каким-то чудом переместился Трэвис Мэддокс, но потом поняла свою ошибку и улыбнулась. Положив на стол скрещенные руки в татуировках, Трентон Мэддокс подался вперед. Потер легкую щетину, покрывавшую его квадратный подбородок. Сквозь футболку проступали крепкие мышцы плеч. Волосы на черепе парня были не длиннее, чем на лице, у левого виска виднелся небольшой шрам.

— Кажется, я тебя знаю, — сообщил он.

— Серьезно? — Я изогнула брови. — Ты проделал весь этот путь сюда и не мог придумать чего-нибудь получше?

— Татуировок у тебя нет, как я посмотрю. — Он демонстративно обозрел меня с головы до ног. — Значит, мы встретились не в салоне.

— В салоне?

— В салоне татуировок, где я работаю.

— Ты занялся татуировками?

— Я знал, что мы раньше встречались. — Он улыбнулся, и на левой щеке появилась глубокая ямочка.

— Вовсе нет.

Я отвернулась и посмотрела в сторону девушек на танцполе, которые смеялись и глазели на Трэвиса и Меган, имитирующих половой акт. Как только песня закончилась, парень немедленно направился к блондинке, которая претендовала на наш столик. Та своими глазами видела, как еще пару секунд назад Трэвис лапал потное тело Меган, тем не менее улыбалась как слабоумная, рассчитывая стать следующей.

— Это мой младший братишка, — усмехнулся Трентон.

— На твоем месте я бы ни за что не призналась, — покачала я головой.

— Мы учились в одной школе?

— Не припомню.

— А не помнишь, училась ли ты в «Икинсе» где-то после детского сада и до двенадцатого класса?

— Училась.

— Тогда мы знакомы. — Трентон вновь улыбнулся, демонстрируя ямочки.

— Не факт.

Трентон засмеялся:

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Мне сейчас принесут.

— Потанцуем?

— Нет.

Мимо прошли несколько девушек, взгляд Трентона задержался на одной из них.

— Это, случайно, не Шеннон из «Хоум эк»? — воскликнул он, развернувшись на сто восемьдесят градусов. — Вот зараза!

— Она самая. Ностальгия?

— Ностальгия закончилась в старших классах, — покачал головой Трентон.

— Припоминаю. Наверное, она до сих пор тебя ненавидит.

— Как, впрочем, и все остальные.

— Городок у нас небольшой. Не стоило сжигать все мосты.

— Осталась еще парочка нетронутых. — Трентон опустил подбородок, его знаменитое обаяние перешло на новую стадию.

Я закатила глаза, и он усмехнулся.

Вернулась Рейган, ловко обхватив длинными пальцами четыре стандартных стакана и две рюмки.

— Мой виски с лимонным соком, твой чистый виски и по одному коктейлю «Скользкий сосок»[1].

— Рей, что это тебя сегодня потянуло на сладкое? — поморщилась я.

Трентон взял рюмку с коктейлем, поднес к губам и запрокинул голову. Затем резко опустил на стол и подмигнул мне:

— Не переживай, детка. Я беру это на себя.

Он поднялся и ушел.

Я не сразу поняла, что сижу с открытым ртом, но потом встретилась взглядом с Рейган.

— Он правда только что выпил твою рюмку? Мне не привиделось?

— Кто так поступает? — проговорила я, глядя вслед Трентону, но он уже растворился в толпе.

— Мэддокс.

Я проглотила двойной виски и еще раз затянулась. Все знали, что от Трентона Мэддокса только жди неприятностей, однако женщины все равно пытались укротить его. Еще со школы я поклялась себе, что не стану очередной меткой на изголовье его кровати — если слухи не врут и он действительно ставит метки, хотя проверять я не собиралась.

— И что, ему это так просто сойдет с рук? — спросила Рейган.

Я раздраженно выдохнула сигаретный дым. Сегодня я была не в настроении веселиться, отвечать на нахальные заигрывания или сокрушаться о том, что Трентон Мэддокс опустошил рюмку приторного сиропа, который мне совсем не хотелось пить. Но я ничего не успела ответить, поперхнувшись виски.

— Только не это!

— Что такое? — спросила Рейган, крутанувшись на стуле.

Но тут же выпрямила спину и поморщилась. К нашему столику направлялась четверка моих братьев, а они ведь считали, что я уехала из города.

— Какого хрена, Камилла? — Первым, как всегда, заговорил Колин, старший брат. — Мне казалось, ты собиралась уехать. Ты же знаешь, что мама готовила ужин.

— Планы изменились. Или ты думаешь, я солгала, чтобы сбежать с ужина? Ты это всерьез?

— Чего психуешь? — Чейз, как я и ожидала, подал голос вторым. — У тебя что, месячные?

— Ну и ну! — проговорила Рейган, глядя на него исподлобья. — Мы в общественном месте. Пора бы тебе уже повзрослеть.

— Значит, он тебя продинамил? — спросил Кларк.

В отличие от остальных братьев он выглядел искренне обеспокоенным. Но не успела я ответить ему, как заговорил младший, Коби:

— Минутку, так этот гаденыш тебя отшил?

Он был на полтора года старше меня, но вел себя как двенадцатилетний пацан, который не знает, как совладать с тестостероном. Он лез на рожон, прячась за спинами других братьев, и позволял им оттаскивать себя из несуществующей драки.

— Коби, да что с тобой? — спросила я. — Его здесь даже нет!

— И правильно, что нет. — Коби расслабился и хрустнул шейными позвонками. — Отшивать мою сестренку! Да я ему физиономию расквашу!

Я представила драку между Коби и Ти-Джеем, и мое сердце забилось чаще. Ти-Джей производил устрашающее впечатление еще в юности, а взрослым он стал смертельно опасен. Никто не смел с ним связываться, и Коби прекрасно это знал.

— Просто… найдите себе другой столик. — Я презрительно фыркнула и закатила глаза.

Но братья поставили стулья к нашему и уселись вокруг нас с Рейган. Все рыжеволосые, двое старших — с голубыми глазами, младшие — с зелеными. Мужчины с рыжими волосами бывают непривлекательны, но мои братья выросли высокими, атлетически сложенными и симпатичными. Лишь у Кларка были конопушки, и те очень ему шли. Я же стала исключением — единственный ребенок в семье с невзрачными русыми волосами и большими круглыми бледно-голубыми глазами. Братья не раз пытались внушить мне, что я приемыш. Я бы даже им поверила, не будь я копией отца.

Я опустила голову на стол и простонала:

— Верится с трудом, но этот день стал хуже некуда.

— Да ладно тебе, Камилла. Признайся, ты же нас любишь, — сказал Кларк, подталкивая меня плечом. Когда я ничего не ответила, он склонился ко мне и прошептал на ухо: — Уверена, что все в порядке?

Не отрывая головы от стола, я кивнула. Кларк пару раз хлопнул меня по спине, и вдруг повисла тишина.

Я выпрямилась. Все уставились мне за спину, поэтому я тоже повернулась. Там стоял Трентон Мэддокс, держа две рюмки и бокал отнюдь не приторного напитка.

— Да уж, за этим столиком быстро собралась компания, — удивленно проговорил он и обворожительно улыбнулся.

Чейз, прищурившись, глянул на Трентона:

— Это он?

— О чем речь?

— Это он, черт его побери. — Колено Коби нервно задергалось, и брат подался вперед. — Отшил ее сначала, а потом посмел заявиться сюда.

— Коби, подожди, все не так! — Я подняла руки.

— Это ты морочишь голову нашей сестре? — Коби поднялся из-за стола.

— Сестре? — повторил Трентон, переводя взгляд с меня на сидящих вокруг стола рыжеволосых парней.

— Бог ты мой, — вздохнула я и закрыла глаза. — Колин, вели Коби сбавить обороты. Это не он.

— Кто не он? — спросил Трентон. — У нас какие-то проблемы?

Рядом с братом вдруг вырос Трэвис. На его лице застыло то же изумленное выражение, что и у Трентона, и оба демонстрировали ямочку на левой щеке. Они могли бы сойти за вторую пару близнецов в семье Мэддоксов. Различие между ними было совсем невелико — например, Трэвис был на пару дюймов выше.

Трэвис скрестил руки на груди, отчего его огромные бицепсы надулись еще больше. Только его расслабленная поза и удерживала меня от побега. Он не собирался драться. Пока.

— Всем доброго вечера, — проговорил Трэвис.

У Мэддоксов был нюх на неприятности. По крайней мере, складывалось такое впечатление, ведь они либо затевали драку, либо заканчивали ее. Обычно и то и другое.

— Коби, сядь! — сквозь зубы скомандовала я.

— Не сяду! Этот мерзавец оскорбил мою сестру. Поэтому я не сяду!

Рейган склонилась к Чейзу:

— Это Трент и Трэвис Мэддоксы.

— Мэддоксы? — переспросил Кларк.

— Ага. У вас еще остались вопросы? — поинтересовался Трэвис.

Коби медленно покачал головой и улыбнулся:

— Да я весь вечер могу говорить, засра…

— Коби! — вскочила я. — Опусти свою задницу на стул!

Брат снова сел.

— Я же сказала, что это не он, так и есть! Поэтому успокойтесь, черт вас дери! У меня выдался поганый день, я пришла сюда чего-нибудь выпить, расслабиться и, мать вашу, хорошо провести время! Так что если у вас есть проблемы — вон из-за моего столика!

Я зажмурилась и почти проорала последнюю фразу как сумасшедшая. Все кругом пялились на нас.

Тяжело дыша, я перевела взгляд на Трентона, который любезно протянул мне стакан и слегка улыбнулся:

— Пожалуй, я останусь.

Глава 2

Мой телефон чирикнул уже в третий раз. Я подняла его с тумбочки: пришло сообщение от Трентона.

«Вставай, лентяйка. Да, я к тебе обращаюсь».

— Выруби телефон, поганка! — прокричала из своей спальни Рейган. — У некоторых, вообще-то, похмелье.

Я переключила мобильник на бесшумный режим и поставила на зарядку. Проклятье! О чем я только думала, давая Трентону свой номер?

Коуди протопал по коридору и заглянул в мою спальню.

— Который сейчас час? — спросил он, продирая глаза.

— Еще восьми нет.

— Кто тебе названивает?

— Не твое дело, — сказала я и перевернулась на другой бок.

Коуди усмехнулся, затем принялся громыхать посудой в кухне, явно собираясь насытить свое гигантское тело.

— Я вас всех ненавижу! — снова заорала Рейган.

Я села и свесила ноги с кровати. Впереди меня ждали свободные выходные, чего не было с тех пор, как я в прошлый раз собиралась поехать к Ти-Джею, но он отменил встречу. Тогда я до посинения занималась уборкой, потом перестирала, перегладила и разложила все белье — свое и Рейган тоже.

На этот раз я не собиралась бегать по дому с тряпкой. На стенах висели фотографии нас с братьями, снимок родителей и пара картин, которые я нарисовала в старших классах. Черные рамки резко выделялись на белых стенах. Я пыталась хоть как-то создать здесь уют, покупая с каждой зарплаты занавески. Родители Рейган подарили ей на Рождество сертификат в «Поттери барн», так что теперь у нас была новая красивая посуда и простой журнальный столик под красное дерево. Я жила здесь уже три года, а Рейган — год, но вид был такой, будто сюда только что въехали. Конечно, не лучшее жилье в городе, но хорошо еще, что в этом районе обитали в основном молодые семьи и работники-одиночки, а не шумные и наглые ребята из колледжа. Да и находилось оно достаточно далеко от студенческого городка, чтобы нас не беспокоили футбольные фанаты.

Место не шикарное, но оно стало мне домом.

Зажужжал мой телефон. Я закатила глаза, решив, что это Трентон, и наклонилась посмотреть на дисплей. Оказалось, Ти-Джей.

Скучаю по тебе. Вместо того, что я делаю сейчас, я должен валяться с тобой в постели.

Кэми не может сейчас разговаривать. Оставьте сообщение после гудка. БИП.

Ты вчера гуляла?

А ты думал, я останусь дома и буду плакать в подушку, пока не усну?

Хорошо. Теперь я не чувствую себя таким подонком.

Нет же, продолжай. Я не против.

Хочу услышать твой голос, но не могу сейчас позвонить. Попробую вечером.

к[2].

К? Потерянный текст?

Работа — потерянные выходные.

Прямо в точку.

Поговорим позже.

Не беспокойся. Я буду вымаливать прощение.

Надеюсь.

На Ти-Джея было невозможно долго злиться, как и невозможно подобраться к нему. Встречались мы уже полгода. Первые три месяца прошли незабываемо, но потом Ти-Джею поручили вести этот очень важный проект. Он предупреждал, с чем придется столкнуться, и мы решили посмотреть, что выйдет из наших отношений на расстоянии. Ему впервые доверили целый проект, и, будучи одновременно перфекционистом и трудягой, он, конечно же, взялся за него. Это было его самое крупное задание, и Ти-Джей не хотел допустить ошибки. Чем бы оно ни являлось, для него это было крайне важно. Если все пройдет успешно, он даже может получить неплохое повышение. Как-то ночью он намекнул, что если его возьмут на более высокую должность, то мы обсудим мой переезд к нему в следующем году.

Я бы охотно поселилась где-нибудь в другом месте. Жить в небольшом университетском городке и в то же время не слишком дружить с этим самым университетом не так уж и здорово. Не сказать, что дело в учебном заведении. «Истерн» был довольно красивым университетом со своей изюминкой. Сколько я себя помню, я всегда хотела там учиться, но после года в общежитии пришлось переехать в квартиру. По сравнению со всеми глупостями студенческого городка здесь была тихая гавань, однако независимость шла бок о бок с трудностями. Я посещала лишь несколько пар за семестр и добралась только до второго курса, хотя уже могла бы в этом году закончить университет.

Я многим пожертвовала, чтобы отстоять свою независимость, поэтому не могла обижаться на Ти-Джея из-за его жертв — даже если эта роль предназначалась мне.

Вдруг кровать прогнулась и кто-то откинул мое одеяло. Я почувствовала на коже прикосновение ледяной ладошки и подпрыгнула.

— Черт побери, Рей! Убери от меня свои мерзкие холодные ручонки!

— По утрам теперь так холодно! — Подруга засмеялась и крепче прижалась ко мне. — Брр! Коуди, как всегда, жарит свою великанскую яичницу, а моя постель чуть ли не заледенела!

— Пускай Коуди купит нам яиц.

— Он сказал, что купит.

— Боже, он ест как конь.

— Да и размерами он не меньше. Везде!

— Фу-фу-фу! — закричала я, закрывая уши. — Не нужно говорить мне о таком с утра! Или вообще когда-нибудь.

— Так кто достает тебя по телефону? Трент?

— Почему Трент? — Я повернулась, чтобы посмотреть на подругу.

— Камилла Рене, не прикидывайся дурочкой! Я видела твое лицо, когда он принес тебе выпивку.

— И что?

— А то!

Я отпрянула к стене и спихнула подругу с кровати быстрее, чем она успела разгадать мой план. Рейган завизжала и с грохотом рухнула на пол.

— Ты просто невыносимое и злое создание!

— Это я-то злая? Разве я бросила на пол пиво той девушки, которая просто хотела сесть за свой столик?

— Ты права. — Рейган скрестила ноги и вздохнула. — Я повела себя как редкостная стерва. Обещаю, что в следующий раз сперва закрою бутылку.

— Ты безнадежна. — Я упала на подушки и уставилась в потолок.

— Завтрак готов! — позвал с кухни Коуди.

Хихикая, мы побежали к двери, и каждая попыталась пролезть первой.

Рейган приземлилась на барный стул возле стойки, и в ту же секунду я пинком выбила его из-под нее. Подруга удержалась на ногах, но на ее лице отразилось удивление.

— Ты сегодня напрашиваешься!

Я откусила рогалик с корицей и изюмом, намазанный яблочным повидлом, и почти замурлыкала, когда эта калорийная вкуснятина растаяла во рту. Коуди провел здесь достаточное количество ночей и знал, что я ненавижу яйца, но, поскольку он готовил для меня отдельный завтрак, я прощала его за отвратительный запах яиц каждый раз, когда он оставался на ночь.

— Итак, — жуя, заговорил Коуди. — Трент Мэддокс.

— Нет, — покачала я головой. — Даже не начинай.

— Кажется, ты сама уже начала, — криво усмехнулся Коуди.

— Вы оба ведете себя так, будто я вешалась на него. Мы всего лишь разговаривали.

— Он четыре раза покупал тебе выпивку, — сказала Рейган. — И ты позволила.

— И проводил тебя до машины, — добавил Коуди.

— И вы обменялись телефонами.

— У меня есть парень, — сказала я с высокомерием девушки из Калифорнии.

Когда на меня набрасываются, я становлюсь невменяемой.

— Ага, которого ты не видела почти три месяца и который дважды отменил вашу встречу, — напомнила Рейган.

— Значит, он эгоист только потому, что предан своему делу и хочет подняться по карьерной лестнице? Мы все знали, что так будет. Ти-Джей с самого начала был честным и говорил, насколько важна его работа. Почему только я не удивлена?

Коуди и Рейган переглянулись и вернулись к поеданию куриных эмбрионов.

— Чем сегодня займетесь? — спросила я.

— Я иду на обед к родителям, — отозвалась Рейган. — И Коуди тоже.

— Правда? — удивилась я, вынимая изо рта рогалик. — Это довольно серьезно.

— Она предупредила меня насчет своего отца, — сказал Коуди. — Но я не нервничаю.

— Совсем? — недоверчиво спросила я.

— А что? — Он кивнул, но уверенности у него поубавилось.

— Он «морской котик» в отставке, а Рейган не просто его дочь, а единственный ребенок. Этот человек всю жизнь стремился достичь совершенства, преодолевая невозможное. Думаешь, ты так просто заявишься к нему домой, претендуя на время и внимание Рейган, а он сразу же радушно примет тебя в семью?

Коуди потерял дар речи.

— Большое спасибо, подруга. — Рейган злобно глянула на меня и погладила ладонь Коуди. — С первой встречи ему никто не нравится.

— За исключением меня! — Я подняла руку.

— За исключением Кэми. Но она не в счет. Она не представляет угрозы девственности его дочери.

— Разве не Джейсон Брэзил забрал ее четыре года назад? — Коуди скорчил гримасу.

— Да, — раздраженно ответила Рейган, ведь Коуди произнес «запретное имя». — Но папочка об этом не знает.

Джейсон Брэзил не был плохим парнем, мы сами записали его в эту категорию. Все вместе мы учились в старших классах, Брэзил — на год младше. В надежде улучшить свои отношения они с Рейган договорились, так сказать, «скрепить сделку» до ее отъезда в колледж. Я думала, ей надоест парень, который все еще учится в школе, но Рейган была ему предана, и почти все время они проводили вместе. Но как только Джейсон сам поступил в «Истерн», вкусил все прелести колледжа, присоединился к братству и стал футбольной знаменитостью, студенческая жизнь полностью поглотила его, и эта перемена стала причиной ежедневных ссор. Он очень вежливо порвал с Рейган, ни разу не сказав про нее дурного слова. Однако он лишил ее невинности и не выполнил свою часть «сделки» — провести с ней остаток жизни. За это он навеки стал врагом в нашем доме.

Коуди доел яичницу и взялся за тарелки, но я отодвинула его от посудомоечной машины:

— Ты приготовил завтрак, а я помою посуду.

— Чем ты сегодня займешься? — спросила Рейган.

— Учебой. Закончу доклад, который нужно сдать в понедельник. Может, схожу развеяться, а может, и нет. Точно не поеду к родителям, чтобы не объяснять, почему не уехала из города, как собиралась.

— Это понятно…

Рейган знала истинную причину. Я уже рассказала родителям, что собираюсь увидеться с Ти-Джеем, и они, конечно же, будут расспрашивать, почему он опять отменил встречу. Они и так были настроены к нему не слишком благосклонно, к тому же я не хотела вновь окунуться в порочный круговорот враждебности, которая появлялась всякий раз, когда мои родственники собирались в количестве больше двух. Отец, как всегда, будет искать возможности покритиковать, а кто-нибудь обязательно сболтнет лишнего, и тогда отец примется орать. Мама же будет умолять его успокоиться. И в конце концов каким-то чудом окажется, что во всем виновата я.

«Камилла, с твоей стороны глупо доверять ему, — сказал отец. — Он слишком скрытный. Я ему не доверяю. Он смотрит на всех так, будто оценивает».

Но за это я в него и влюбилась, хотя и не только. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Неважно, куда мы пойдем или что произойдет, я знала: он защитит меня.

— А Ти-Джей в курсе, что вчера ты ходила развлекаться?

— Да.

— А про Трента знает?

— Он не спрашивал.

— Он никогда не интересуется, где ты бываешь по вечерам. И ты бы рассказала ему про Трента, будь это пустяком, — ухмыльнулась Рейган.

— Заткнись. Лучше отправляйся к родителям, и пусть твой отец хорошенько помучает Коуди.

Коуди нахмурился, Рейган покачала головой и повела парня в свою спальню, похлопывая по могучему плечу:

— Она шутит.

Через пару часов Рейган и Коуди ушли. Я открыла книги и ноутбук и принялась писать доклад о влиянии персонального компьютера на развитие человека. И кто только выдумывает такую чушь?

Написав и распечатав доклад, я стала готовиться к тесту по психологии, который предстоял нам в следующую пятницу. Впереди была почти неделя, но по опыту я знала: если затяну до последней минуты, что-нибудь обязательно случится. На работе я не могла заниматься уроками, а тест обещал быть сложным.

Загудел мой мобильник — опять Трентон.

Что-то новенькое. Еще не было такого, чтобы девушка дала мне номер, а потом игнорила меня.

Я засмеялась, подняла телефон и стала набирать сообщение.

Я тебя не игнорю. Я учусь.

Не пора на перерыв?

Нет, пока не закончу.

ОК, потом поедим вместе? Умираю с голоду.

Мы собирались вместе поесть?

Ты разве не ешь?

Ем…

К. Ты хочешь поесть. Я тоже хочу. Давай поедим вместе.

Мне надо учиться.

К… ПОТОМ мы сможем поесть?

Не надо ждать меня. Сходи поешь.

Знаю, что не надо. Но мне хочется.

Я не могу. Иди без меня.

К.

Я выключила звук на мобильнике и спрятала его под подушку. Такая настойчивость одновременно восхищала и раздражала. Конечно же, я знала, кто такой Трентон. Мы учились вместе в «Икинсе» до самого выпускного. На моих глазах он превратился из неряшливого сопливого мальчишки, который ел красные карандаши и клей, в высокого и невероятно обаятельного мужчину в татуировках. Получив права, он прошелся по всем одноклассницам и студенткам «Истерна». Я поклялась, что никогда не стану одной из них. Да он и не пробовал подкатывать ко мне — до вчерашнего вечера. Не стоило льстить себе, но это давалось с трудом: ведь я была одной из немногих девушек, с которыми Трентон и Трэвис Мэддоксы никогда не пытались переспать. Что ж, теперь я знаю, что моя внешность не настолько безнадежна. Ти-Джей словно сошел с обложки журнала, а теперь еще и Трентон писал сообщения. Понятия не имею, что во мне изменилось после школы, если я сумела привлечь внимание Трентона, но знаю, в чем изменился он сам.

Как-то вечером во время весенних каникул второго курса жизнь Трентона перевернулась вверх дном. Он отправился на вечеринку в качестве пассажира джипа «либерти», принадлежавшего одной девушке, Макензи Дейвис. Когда на следующий день автомобиль притащили в город на грузовой платформе, его было не узнать, как и Трентона после возвращения в «Истерн». Он не задержался надолго, переехал к отцу и забросил учебу. Иногда в «Ред дор» Трэвис рассказывал о своих братьях, но про Трентона я больше не слышала.

Через полчаса занятий и усиленного жевания остатков ногтей в животе заурчало. Я просеменила в кухню и открыла холодильник. Заправка для салата… Кинза… Что здесь забыл черный перец? Яйца… Фу! Обезжиренный йогурт… Еще хуже. Я открыла морозильную камеру. Вот удача! Замороженные буррито.

Не успела я нажать кнопку на микроволновке, как в дверь постучали.

— Рейган! Ну сколько можно забывать чертовы ключи!

Босиком я обогнула стойку бара и пробежала по бежевому ковру. Отодвинув засов, резко дернула на себя тяжелую металлическую дверь и сразу же скрестила руки на груди. На мне была лишь белая майка и трусы, никакого бюстгальтера. На пороге стоял Трентон Мэддокс, держа два белых бумажных пакета.

— Обед прибыл, — с улыбкой проговорил он.

Я невольно улыбнулась в ответ, но лишь на миг.

— Откуда ты знаешь, где я живу?

— Поспрашивал. — Трентон опустил на стойку бара пакеты и принялся доставать контейнеры с едой. — Это из «Голден чик». Их картофельное пюре с подливой напоминает мне о маме. Не знаю почему. Совсем не помню ее стряпни.

Смерть Дианы Мэддокс потрясла весь город. Она состояла в родительском комитете, юношеском профсоюзе и в течение трех лет тренировала футбольную команду Тэйлора и Тайлера, пока ей не диагностировали рак. Не знаю почему, но меня застало врасплох то, что Трентон так непринужденно упомянул о ней.

— Ты всегда заявляешься к девушкам с едой?

— Нет, просто пришло время.

— Время для чего?

— Для обеда. — Он посмотрел на меня с непроницаемым видом, потом прошел в кухню и стал открывать шкафчики.

— Что ты делаешь?

— Тарелки где?

Я указала на нужный шкафчик. Трентон достал две тарелки, поставил на столешницу и ложкой выложил на них картофель с подливой, кукурузу и курицу, предварительно разделив на части. Потом ушел.

Я все так же стояла рядом со стойкой бара в своей маленькой тихой квартирке, вдыхая ароматы подливы и курицы. С такой наглостью я раньше не сталкивалась, поэтому не знала, как себя вести.

В квартире опять появился Трентон, ногой закрывая за собой дверь. В руках он держал два огромных стакана с трубочками.

— Надеюсь, ты любишь вишневую кока-колу, куколка, иначе мы не подружимся. — Он поставил стаканы рядом с тарелками и сел. Затем выжидательно посмотрел на меня. — Ну и? Ты сядешь или как?

Конечно, я села.

Трентон приступил к еде; поколебавшись, я последовала его примеру. Я словно очутилась в раю, и вскоре моя тарелка как-то незаметно опустела.

Трентон поднял диск с фильмом «Космические яйца»[3].

— Знаю, ты делаешь уроки, так что, если скажешь «нет», я пойму. Но я одолжил этот диск у Томаса, когда он в прошлый раз приезжал в город, и так и не посмотрел.

— «Космические яйца»? — Я изогнула бровь.

Мы с Ти-Джеем миллион раз смотрели этот фильм. Это было нашим общим увлечением, поэтому я не собиралась смотреть его с Трентоном.

— Значит, да?

— Нет. Очень мило с твоей стороны принести обед, но мне надо заниматься.

— Я могу помочь.

— У меня есть парень.

— Видимо, он не так уж хорош. — Трентон даже не моргнул. — Его никогда нет рядом.

— Он живет не здесь. Он… он учится в Калифорнии.

— И никогда не приезжает навестить тебя?

— Пока нет. Он занят.

— А он отсюда?

— Не твое дело.

— Так кто он?

— Тоже не твое дело.

— Отлично, — сказал Трентон, собирая мусор и бросая его в ведро в кухне. Затем он взял наши тарелки и смахнул с них остатки еды в раковину. — У тебя есть воображаемый парень. Я понял.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Трентон махнул в сторону посудомоечной машины:

— Эти тоже помыть?

Я кивнула.

— Работаешь вечером? — спросил он, загружая посуду и оглядываясь в поисках моющего средства.

Потом налил немного жидкости в отсек, захлопнул дверцу и нажал на кнопку. Комната наполнилась тихим мерным гулом.

— Нет, у меня свободные выходные.

— Здорово, у меня тоже. Заеду за тобой ближе к вечеру.

— Что? Нет же, я…

— Увидимся в семь!

Дверь захлопнулась, и в квартире вновь воцарилась тишина.

Что сейчас произошло?

Я побежала в спальню и схватила телефон.

Никуда с тобой не пойду. Сказала же, у меня есть парень.

Ага.

У меня отвисла челюсть. Этот человек не принимал «нет» в качестве ответа. И что мне теперь делать? Пусть постоит под дверью, пока не надоест стучать? Это очень грубо. Как и он сам! Я же сказала «нет»!

Не надо заводиться. Рейган придет домой, наверняка вместе с Коуди, и скажет Трентону, что я ушла. С кем-нибудь еще. Это объяснит, почему моя машина припаркована возле дома.

Какая же я все-таки умная. Достаточно умная, чтобы все эти годы держаться подальше от Трентона Мэддокса. С ранних лет я видела, как он флиртует, соблазняет, а потом сбегает. Ни один прием Трентона Мэддокса не собьет меня с толку.

Глава 3

В семь часов я стояла, согнувшись пополам, и сушила волосы феном. Зеркало в нашей крохотной ванной заволокло паром, поэтому я не видела своего отражения. Тонкое потрепанное полотенце, обернутое вокруг груди, еле прикрывало мое тело. Нам определенно нужны новые полотенца. Как и много чего еще.

Рейган вернулась домой лишь в начале седьмого, поэтому мне пришлось наспех объяснить ей свой план, чтобы она знала, как дать Трентону от ворот поворот. В пять минут восьмого я надела свою любимую толстовку с эмблемой «Истерна» и серые спортивные штаны в тон. В десять минут восьмого Рейган плюхнулась на диван с миской попкорна и откинулась на голубые подушки. На подруге были темно-синие штаны для йоги и топ с цветочным принтом.

— Думаю, тебе удалось его отвадить.

— Это хорошо, — ответила я, сидя на потертом подлокотнике дивана.

— Говоришь «хорошо», но сама выглядишь слегка разочарованной.

— Какая же ты врунья, — сказала я и засунула в рот горсть попкорна.

Только я расслабилась под мерзкий голос из «Гриффинов», как в дверь позвонили. Рейган поплелась к входу, усеивая свой путь попкорном, а я убежала в свою комнату. Подруга отодвинула засов и открыла основной замок, потом послышался ее приглушенный голос. Через некоторое время раздался другой голос, более низкий, — Трентона.

После короткого разговора Рейган позвала меня. Я напряглась, не зная, как себя вести. Может, она пыталась доказать ему, что меня нет дома? Вдруг дверь в мою спальню распахнулась. Я инстинктивно отпрыгнула, чтобы не получить по носу.

Передо мной появилась Рейган.

— Он играет против правил, — хмуро сообщила подруга.

Я покачала головой, не зная, стоит ли подавать голос.

— Иди и посмотри сама. — Рейган кивнула в сторону входной двери.

Я прошла мимо нее, пересекла коридор и увидела в гостиной Трентона. В руках он держал миниатюрное пушистое розовое пальтишко, а рядом стояла маленькая девочка. Удивительно красивая — с огромными голубыми глазами под длинными черными ресницами, с длинными белокурыми волосами. Не сводя с меня любопытного взгляда, девчушка теребила свой мятно-зеленый свитер.

— Это Оливия. — Трентон кивнул на маленькую мисс Совершенство. — Ее родители два года назад купили дом рядом с нашим. Она мой маленький друг.

Оливия непринужденно прилипла к ноге Трентона. В его компании девочка не казалась напуганной, скорее расслабленной.

— Привет, Оливия, — проговорила я. — Сколько тебе лет?

Кажется, об этом принято спрашивать детей?

— Мне пять, — уверенно заявила она.

Не слышала ничего приятнее этого решительного сладкого голоска. Она вытянула крошечную пухленькую ручку ладошкой вверх и растопырила пальцы. Когда девочка удостоверилась, что я поняла ее, то снова вцепилась в джинсы Трентона.

— Твент сказал, что возьмет меня в «Чикен Джоуз», но мы пойдем, только когда ты будешь готова.

Девочка моргнула, но даже не улыбнулась. Она была настроена решительно и всерьез считала меня виноватой в потере каждой следующей секунды.

— Правда? — Я сердито воззрилась на Трентона.

— Так ты готова? — Он пожал плечами и улыбнулся.

— Очевидно, что нет, — я посмотрела на свои спортивные штаны, — но нельзя же заставлять Оливию ждать.

— Нельзя, — сказал Трентон.

Ему даже не было ни капельки стыдно. Вот негодяй!

Стараясь сохранять спокойствие, чтобы не пугать ребенка, я вернулась к себе в комнату, переоделась в топ с длинным рукавом рыжего цвета и потертые джинсы. Когда я начала натягивать сапоги, в комнате появилась Рейган и закрыла за собой дверь.

— Оливия просит тебя поторопиться, — еле сдерживая улыбку, проговорила подруга.

— Закрой варежку!

Я по-быстрому припудрилась, расчесала ресницы щеточкой от туши, нанесла на губы немного прозрачного блеска и вышла в гостиную.

— Я готова, — сказала я и улыбнулась девочке.

А Трентон обойдется без моих улыбок.

— Ну а тепевь мы можем пойти в «Чикен Джоуз»? — Оливия посмотрела на парня.

— Давай сначала наденем пальто.

Оливия послушно оделась, потом вытерла нос тыльной стороной ладони:

— Ну а тепевь?

— Конечно, мэм, — сказал Трентон, открывая дверь.

Оливия расплылась в широкой улыбке, при виде которой и Трентон засиял от счастья.

Я молча прошла мимо него, а когда мы оказались на стоянке, крошечные пальчики Оливии добрались до моей руки. Ее ладошка оказалась на ощупь теплой и мягкой.

Трентон открыл пассажирскую дверцу своего ветхого автомобиля «додж интрепид». Красная краска местами потускнела, а кое-где и вовсе отсутствовала. Он выдвинул переднее сиденье, помогая Оливии забраться назад, и пристегнул ее к розовому детскому креслу.

— Ты не куришь в машине? — Я наклонилась и принюхалась.

— Курю, но обязательно чищу машину за день до того, как забрать Оливию. А потом не курю, пока не отвезу ее домой. Так что в машине нет запаха.

Он вернул пассажирское сиденье на место и подал мне руку, чтобы помочь забраться внутрь.

— Я тебе за это отомщу, — сказала я и, пройдя мимо него, села в машину.

— Жду с нетерпением, — с улыбкой ответил он.

Трентон закрыл дверцу, обежал машину спереди и прыгнул за руль. Пристегнул ремень безопасности и выжидательно посмотрел на меня.

— Пвистегнись или плати штваф, — сказала с заднего сиденья Оливия.

— Понятно.

Ремень щелкнул, и машина тронулась.

Почти всю дорогу до «Чикен Джоуз» мы ехали в тишине, которую иногда нарушала лишь Оливия. На каждом светофоре она интересовалась, скоро ли приедем. Трентон терпеливо отвечал ей, а когда остался последний квартал, они даже отметили это событие, совершив руками танцевальные движения.

Припарковавшись возле «Чикен Джоуз», Трентон вышел из машины и открыл мою дверцу. Сперва помог выбраться мне, потом отодвинул сиденье, отстегнул Оливию и поставил ее на землю.

— Ты взял монетки?

— Разве можно идти в «Чикен Джоуз» без четвертаков? — Трентон засмеялся, изображая, что оскорблен.

— Нельзя, — покачала головой Оливия.

Трентон протянул ей руку, она крепко схватилась за нее, потом протянула руку мне. Я обхватила ее ладошку и последовала за ними.

«Чикен Джоуз» стал неотъемлемой частью «Икинса» еще до моего рождения. Родители пару раз водили нас туда детьми, но с девяностых я там не бывала. Воздух в зале с зеленой напольной плиткой был пропитан запахом жира и специй.

Мы с Оливией последовали за Трентоном вглубь кафе, к нашему столику. Повсюду бегали дети, чуть ли не забираясь на стены. Разноцветные огоньки музыкального автомата и аттракционы лишь усиливали шум и гам.

Трентон порылся в карманах и выудил две горстки мелочи. Оливия оживленно ахнула, схватила пухлой ладошкой столько, сколько смогла унести, и убежала.

— Ты ведь даже не раскаиваешься, что используешь эту милую маленькую девочку в своих корыстных целях? — сказала я, кладя на стол скрещенные руки.

— Я хочу с тобой поужинать. — Трентон пожал плечами. — Она хочет поиграть. Ее родители хотят побыть вдвоем. Так что все в выигрыше.

— Ошибаешься. Я вовсе не в выигрыше. Меня сюда заманили.

— Я не виноват, что опережаю тебя на шаг.

— Эксплуатация ребенка — плохой повод для первого свидания. Вряд ли захочется вспоминать об этом позже.

— А кто сказал, что мы на свидании? В смысле, здорово, если ты считаешь это свиданием, но я думал, у тебя есть парень.

Я чуть не лишилась дара речи, но это лучше, чем краснеть.

— Прости, я решила, что ты используешь принуждение не со всеми.

— Так и есть. Это особый случай.

— Это ты особый случай, — проворчала я, ища среди детских лиц Оливию.

Короткими ручками девочка попыталась дотянуться через весь стол автомата для игры в пинбол, но потом вновь стала перебегать со стороны на сторону.

— Полагаю, у тебя по-прежнему есть тот самый парень, — проговорил Трентон.

— Тебя это совсем не касается, но да.

— Поэтому мы не на свидании. Ведь если так, тогда бы ты… Не буду продолжать.

— Я сейчас точно ударю тебя, — прищурившись, предупредила я.

— Не ударишь, — усмехнулся Трентон. — Разве ты хочешь, чтобы следующее поколение «Икинса» штата Иллинойс считало тебя злым огром?

— Мне не важно.

— Неправда.

К нам вразвалку подошла официантка, выгнув спину из-за круглого животика. На вид она была месяце на седьмом, зеленая футболка поло еле прикрывала ее пузо. Девушка поставила на стол стаканчик с крышкой и соломинкой и еще один побольше, красного цвета, с бурой шипучей жидкостью.

— Привет, Трент.

— Привет, Синди. Тебе бы сидеть дома, задрав ноги вверх.

— Ты каждый раз это говоришь. — Она улыбнулась. — Что принести твоей подруге?

— Только воды.

— Хорошо, — ответила она и взглянула на Трентона. — Оливия будет то же, что и всегда?

Он кивнул:

— Но Кэми понадобится меню.

— Скоро вернусь.

— Тебе стоит попробовать блюдо из трех частей со сладким жареным картофелем и шинкованной капустой. — Трентон подался вперед. — Потому что… черт!

— Кристофер! — завопил сидящий за мной мужчина. — Кому сказал, иди сюда и сядь!

Трентон посмотрел мне за спину и нахмурился. Подбежал мальчик лет восьми и настороженно встал ближе ко мне, чем к своему отцу.

— Сядь! — прорычал мужчина.

Мальчик сделал как велено и обернулся посмотреть на играющих детей.

Трентон постарался не обращать внимания на разыгравшуюся сцену и облокотился о стол.

— Тебе все так же нравится работать в «Ред дор»?

— Не такая уж плохая работа, — кивнула я. — Хэнк — классный босс.

— А почему ты не работаешь в эти выходные?

— Взяла отгул.

— Сиди смирно! — рявкнул за моей спиной мужчина.

— Я хотел сказать, — после паузы продолжил Трентон, — что, если тебя не устраивает работа в баре, могу предложить место на ресепшене в салоне.

— Каком салоне?

— Моем. В смысле, где я работаю.

— «Скин дип» набирает персонал? Я думала, у Кэла на телефон отвечают те, кто не занят.

— Он сказал, что в салоне на Тридцать четвертой улице за стойкой сидит горячая цыпочка, вот и нам такая нужна.

— Горячая цыпочка, — безразлично повторила я.

— Это он так сказал, — уточнил Трентон, ища в толпе Оливию.

Много времени не понадобилось: он знал, где ее найти.

— Любит пинбол?

— Обожает. — Трентон улыбнулся, будто гордый отец.

— Проклятье, Крис! — закричал мужчина за моей спиной и поднялся из-за стола. — Что с тобой такое?

Я повернулась: его стакан был опрокинут, рядом стоял встревоженный мальчик и смотрел на мокрое пятно на брюках отца.

— Зачем я вообще привожу тебя в подобные места?

— И я о том же подумал, — проговорил Трентон.

Отец обернулся, на его лбу пролегли две глубокие горизонтальные морщины.

— Похоже, тебе не нравится, что твой сын бегает, играет, веселится. Зачем тогда приводить его сюда? Чтобы сидел смирно?

— Тебя никто не спрашивал, засранец, — проговорил мужчина и отвернулся.

— Верно, но если продолжишь общаться с сыном в том же духе, я попрошу тебя выйти со мной наружу.

Мужчина вновь посмотрел на нас, попытался что-то возразить, но встретил взгляд Трентона и передумал.

— Он слишком активный.

— Я понимаю, приятель. — Трентон пожал плечами. — Ты здесь с ним один. И день, наверное, выдался непростой.

— Да, все так. — Морщины на лбу мужчины разгладились.

— Так пусть он выпустит пар. Когда приедете домой, он будет вымотан. Глупо привозить его туда, где полно аттракционов, а потом заводиться из-за того, что он хочет поиграть.

На лице мужчины отразилось смущение, он кивнул, отвернулся и махнул сыну:

— Извини, дружок. Иди поиграй.

Глаза мальчишки засветились от счастья, он выскочил из-за стола и быстро затерялся в бурлящей толпе детей. Через пару секунд Трентон нарушил неловкую паузу, и они с мужчиной разговорились о работе, о детях. В итоге мы узнали, что мужчину зовут Рэндалл и он недавно стал отцом-одиночкой. Мать Криса была наркоманкой и жила с бойфрендом в соседнем городке. Крис с трудом приспосабливался к новой жизни. Да и сам Рэндалл тоже, как он признался. Когда им настало время уходить, Рэндалл протянул руку Трентону, и тот пожал ее. Кристофер посмотрел на улыбающихся мужчин и взял отца за руку. Затем отец с сыном удалились, с их лиц не сходила улыбка.

Когда у Оливии закончились четвертаки, она вернулась за стол. Перед ней стояла тарелка с куриными палочками. Трентон выдавил девочке на руку немного антисептического геля, она растерла его между ладошек, а потом накинулась на еду. Мы с Трентоном заказали взрослую порцию, и все одновременно закончили ужинать.

— Пивог? — спросила Оливия, вытирая рот рукой.

— Даже не знаю, — ответил Трентон. — В прошлый раз твоя мама задала мне трепку.

Мне нравилось, как он разговаривает с Оливией: не свысока, а как с равной. Так же как разговаривал и со мной, и, кажется, девочке это тоже нравилось.

— Что думаешь, Кэми? Любишь пекан?

Оливия жалобно посмотрела на меня.

— Люблю.

— Поделифься? — Глаза Оливии засветились.

Я пожала плечами:

— Могу осилить только треть пирога. Трент, ты с нами?

Трентон поймал взглядом Синди и поднял указательный палец. Она кивнула, сразу же поняв, о чем он, и вскоре принесла тарелку и три вилки. Оливия захлопала в ладошки. Нам всем досталось по куску пирога, покрытому горой взбитых сливок.

— Приятного аппетита, — устало, но дружелюбно проговорила Синди.

Мы отломили по кусочку и все вместе замурлыкали от удовольствия, ощутив блаженство вкуса. За несколько минут тарелка опустела. Синди принесла счет, и я попробовала заплатить половину, но Трентон даже не допускал такой мысли.

— Если ты заплатишь, тогда это свидание, — сказала я.

— Ты когда-нибудь платишь за Рейган?

— Да, но…

— И вы на свидании?

— Нет, но…

— Ш-ш, — сказал он и поднял Оливию на руки. — По сценарию ты должна сказать «спасибо».

Он положил на стол две банкноты и убрал бумажник в задний карман.

— Спасибо, — сказала Оливия и положила голову Трентону на плечо.

— Пожалуйста, О-О.

Он наклонился и взял со стола ключи.

— Что значит «О-О»?

Оливия посмотрела на меня сонными глазами, и я не стала настаивать на ответе.

Дорога до моего дома прошла в тишине: Оливия уснула в автокресле, прижавшись пухленькой щечкой к подушке. Она выглядела такой умиротворенной, такой счастливой в мире своих сновидений.

— И что, ее родители вот так оставляют свою пятилетнюю дочурку с татуированным соседом?

— Нет. Это для них в новинку. В этом году мы стали ездить в «Чикен Джоуз», когда у меня выходные. Вначале я пару раз по полчасика сидел с Оливией по просьбе Шейна и Лизы, а потом мы как-то перешли на «Чикен Джоуз».

— Очень странно.

— Я уже давно ее Твент.

— А она твоя О-О?

— Ага.

— Откуда это?

— Ее инициалы. Оливия Оливьер. О. О. Когда произносишь вместе, получается такой звук.

— Понятно, — кивнула я. — Лет через шесть она возненавидит тебя.

Трентон глянул в зеркало заднего вида, потом вновь уставился на дорогу:

— Не-а.

Фары осветили парадную дверь моего дома, и на лице Трентона наконец-то появилось смущение.

— Я бы проводил тебя до двери, но не хочу оставлять Оливию одну в машине.

— Я сама смогу добраться.

— Может, мы как-нибудь снова тебя похитим.

— По субботам я работаю. Эти выходные — случайность.

— Мы можем устроить воскресную поездку в «Чикен Джоуз».

— По воскресеньям я тоже работаю.

— Я тоже. Но я свободен до часа дня, да и ты идешь на работу позже, верно? Мы можем пообедать. Правда, это будет очень ранний обед.

— Трент, это не слишком хорошая идея. — Я выразительно поджала губы. — Но спасибо за предложение.

— «Чикен Джоуз» — всегда хорошая идея.

— Спасибо за ужин. — Я усмехнулась и опустила глаза.

— Ты у меня в долгу.

— Ты меня похитил, не забыл?

— И я бы сделал это снова.

Я захлопнула дверцу и прошла к дому. Трентон дождался, когда я зайду внутрь, и только потом сдал назад.

В гостиной Рейган вскочила коленями на диванные подушки и вцепилась в спинку:

— Ну как?

— Пожалуй, это было лучшее антисвидание в моей жизни. — Я обвела комнату взглядом и бросила сумочку на двухместный диванчик.

— Правда? Даже лучше того, когда ты познакомилась с Ти-Джеем?

— Не знаю, — нахмурилась я. — Тогда вечер прошел очень хорошо. Сегодня было… иначе.

— Иначе, но хорошо?

— Идеально.

— Это может вызвать недоразумения. — Рейган повела бровью и исподлобья посмотрела на меня. — Лучше все ему рассказать.

— Не пори горячку. Ты же знаешь, что я не могу.

Едва я прошла к себе в спальню, как зажужжал мой телефон. Я упала на кровать и посмотрела на экран. Звонил Ти-Джей.

— Алло?

— Извини, что долго не звонил… Мы только пришли… Все в порядке?

— Да. А что?

— У тебя голос какой-то странный.

— Тебе показалось, — ответила я, стараясь не думать о том, как неотразимо смотрелся Трентон со спящей у него на плече Оливией.

Глава 4

Большую часть воскресного утра я провела в постели. Около половины одиннадцатого мама прислала мне сообщение с вопросом, приду ли я на обед. Я ответила, что из-за отмены моей поездки Хэнк решил сегодня устроить собрание для сотрудников. Это было почти правдой: каждое воскресенье после полудня все работники «Ред дор» зависали в баре, а потом мы шли домой, чтобы привести себя в порядок перед вечерней сменой.

Ответ мамы наполнил меня чувством вины.

— Я уезжаю с Коуди! — прокричала из своей комнаты Рейган.

— Хорошо, — не вставая с постели, крикнула я в ответ.

С Ти-Джеем мы проболтали почти до рассвета. Очень обтекаемо обсудили те моменты из его проекта, которые он смог раскрыть, а потом поговорили о Трентоне и Оливии. Ти-Джей ни капельки не приревновал, что даже взбесило меня. А потом я мучилась угрызениями совести, ведь мне не хотелось заставлять его ревновать, поэтому остаток разговора я была невероятно милой.

Откинув одеяло, я поплелась в ванную. Рейган там уже побывала: зеркало все еще было затуманено, а стены покрыты капельками воды.

Я включила душ и, пока нагревалась вода, принесла два полотенца, затем скинула растянутую футболку «Бульдог-футбол» и бросила на пол. Ткань была настолько изношена, что местами просвечивала. Серо-лиловая с ярко-синей надписью футболка принадлежала Ти-Джею. Я надела ее перед тем, как Ти-Джей вернулся в Калифорнию, — в нашу первую совместную ночь. Обратно он ее не попросил. Эта вещь напоминала мне о времени, когда в наших отношениях все было идеально, поэтому она имела для меня особое значение.

К полудню я, слегка накрашенная и с влажными волосами, запрыгнула в Смурфика и направилась в ближайший ресторан фастфуда. Заплатив за скромный обед два доллара семьдесят центов мелочью, поехала в «Ред дор». На входе никого не было, но из колонок доносились звуки классического рока, значит Хэнк уже на месте.

Когда я приблизилась к Восточному бару, Хэнк появился с противоположной стороны и с улыбкой направился ко мне. На нем была черная рубашка на пуговицах, черные брюки и черный ремень — типичный наряд в рабочие часы, но по воскресеньям он обычно одевался менее формально.

Я оседлала барный стул и оперлась подбородком о кулак.

— Привет, Хэнк. Отлично выглядишь.

— И тебе привет, милашка. — Он подмигнул. — Я сегодня здесь до открытия. Куча бумаг и прочая дребедень. Хорошо провела выходные?

— Учитывая все обстоятельства, да.

— Джори сказала, в пятницу возле твоего столика крутился Трентон Мэддокс. Я, видимо, это пропустил.

— Удивительное дело. Обычно ты следишь за Мэддоксами, как ястреб.

— Иначе никак, — скривился Хэнк. — Они либо затевают драку, либо заканчивают ее.

— Да, они чуть не сцепились с придурком Коби. Даже когда я сказала ему, кто они такие, он не отступил.

— Наверное, весело было.

— Мне срочно нужно выпить! — крикнула с другого конца зала Джори.

Они с Блией подошли к нам, сели по обе стороны от меня и положили сумочки на стойку.

— Тяжелая ночка? — ухмыльнулся Хэнк.

Джори повела бровью. Если можно игриво чавкать жвачкой, то как раз это она и делала.

— Сам знаешь.

— А я бы сказал, что неплохая была ночь.

— Фу! — поморщилась я. — Это необязательно всем знать.

Темные кучерявые волосы, голубые глаза, легкая небритость и загорелая кожа — все это делало Хэнка привлекательным для особей женского пола в возрастной категории от пятнадцати до восьмидесяти. Хэнк был старше нас на двенадцать лет, и я стала свидетелем стольких его похождений, что теперь воспринимала нашего босса лишь как симпатичного, но своенравного дядюшку. Единственное, о чем я могла думать в отношении него, — как он считает деньги в конце смены.

Хэнк был виной по крайней мере десятка разводов в нашем городке и славился любовью к молоденьким девушкам, едва достигшим совершеннолетия. Обычно его хватало ровно настолько, чтобы ублажить своего «дружка». Однако когда в прошлом году в «Ред дор» пришла Джори, он буквально потерял голову. Дочку военного, переменившую уже девять городов, было сложно удивить, и она явно не собиралась поддаваться обаянию Хэнка. Добиться ее внимания ему удалось, лишь разительно изменив как свое поведение, так и репутацию. Их отношения претерпели несколько кризисов, но в целом эти ребята отлично подходили друг другу.

Джори толкнула меня локтем в бок и игриво глянула на Хэнка.

В зал вошел Таффи, как всегда уставший и угрюмый. Он был вышибалой, пока его не уволили. Однако Хэнк питал к этому парню привязанность и через шесть месяцев вновь взял его на работу, уже в качестве диджея. После третьего развода и третьего периода депрессии Таффи стал слишком часто прогуливать и снова вылетел с работы. Теперь он состоял в четвертом браке и получил еще один шанс остаться в «Ред дор», но на этот раз его понизили. Теперь он за половину оклада работал на входе, проверяя документы.

Через несколько секунд следом за Таффи появился Рейф Монте. Он стал диджеем после Таффи и, честно говоря, работал гораздо лучше. Рейф был тихоней и держался особняком, и за прошедший год я мало о нем узнала: лишь то, что за ним прогулов не водится.

— Ёшкин кот, Кэми! Дебора Тиллман сказала моей матери, что ты была в «Чикен Джоуз» с Трентоном Мэддоксом! — воскликнула Блиа.

— Серьезно? — Обесцвеченные кудряшки Джори переметнулись на другое плечо: девушка посмотрела на меня.

— Меня заставили. Он заявился в мою квартиру вместе с маленькой девочкой. Ей он пообещал, что они поедут в «Чикен Джоуз» только со мной.

— Так мило, я сейчас умру!

Блиа откинула с плеч длинные черные волосы и улыбнулась, сощурив свои красивые миндалевидные глаза. Ростом около метра шестидесяти, она всегда носила обувь на высоченных каблуках, чтобы как-то это компенсировать. Сегодня она была в туфлях на платформе и с тонкой шпилькой, белых зауженных джинсах и топе с цветочным рисунком, собранном на талии и спадающем с одного плеча. Я всегда считала, что с такой улыбкой королевы красоты и безупречной золотистой кожей ей предначертано стать знаменитостью, а не тратить попусту время за барной стойкой у входа, но казалось, Блиа это мало волнует.

— А Ти-Джей знает? — нахмурилась Джори.

— Да.

— Тебе не кажется, что ситуация слегка… неловкая?

Я пожала плечами:

— Ти-Джей никак не отреагировал.

Хэнк посмотрел мимо меня и улыбнулся. Я обернулась: вошли Рейган и Коуди. Подруга шла быстрым шагом, ища что-то в сумочке, а Коуди семенил за ней.

Рейган села на барный стул, Коуди встал рядом.

— Не могу найти долбаные ключи. Я уже везде их искала!

— Серьезно? — Я подалась вперед.

На этой связке находился и ключ от нашей квартиры.

— Я их найду, — заверила меня Рейган.

Она теряла ключи раза два в месяц, так что я не придала этому особого значения, но что, если в следующий раз нам придется менять замки?

— Рей, я приклею чертовы ключи к твоей руке, — пообещала я.

— Вчера ключи были у нее. — Коуди легонько пожал плечо Рейган, успокаивая ее. — Так что они либо в моей машине, либо в квартире. Позже проверим.

Хлопнула боковая дверь, со стороны служебного входа появился последний из нас, Чейз Грабер, и неторопливо прошел по коридору. Этот студент-третьекурсник двухметрового роста круглый год носил шорты. Зимой он надевал толстовку с логотипом команды «Бульдогз» университета «Эмпория», штат Канзас, поверх какой-нибудь футболки, а короткие кудрявые волосы всегда были скрыты либо под капюшоном, либо под излюбленной красной бейсболкой. Шнурки на его кедах были вечно развязаны, и создавалось впечатление, будто он только что встал с постели.

— Крутотень! Это Грабер! — просияла Блиа.

Грабер не улыбнулся и не снял солнцезащитных очков.

— Сложный день, Буби? — ухмыльнулся Коуди.

Все парни-футболисты обращались друг к другу по фамилии. Честно говоря, мне казалось, что они даже не знают имен друг друга. Во время стажировки Грабера быстро переименовали в Граби, а когда он стал работать в «Ред дор», Коуди начал шутливо называть его Буби[4]. В прошлом году нас это еще веселило, но для Грабера и всех остальных имечко уже утратило новизну, за исключением Коуди.

Грабер приземлился на пустой барный стул возле Блии и поставил локти на стойку, сцепив пальцы в замок.

— Коуди, отвали. Утром нас загонял тренер, потому что вчера мы продули.

— Не надо проигрывать, — сказал Таффи.

Коуди усмехнулся.

— Да иди ты, неудачник, — проворчал Грабер.

Коуди еще раз ухмыльнулся и покачал головой. Грабер задел его за живое. Коуди бросил футбол до начала сезона, но только потому, что в последней игре второго курса повредил колено: множественные разрывы связок, смещение коленной чашечки. Я и не знала, что коленная чашечка может сместиться, но, по словам врача-ортопеда, играть он больше не мог. Рейган сказала, что Коуди предпочитает не говорить об этом, но на взгляд со стороны он неплохо со всем справлялся. Как истинный первокурсник, Коуди помог нашему небольшому колледжу выиграть в национальном чемпионате. Без него команде приходилось туго.

Дверь снова хлопнула, и все мы замерли. Рановато для посетителей, да и боковым входом пользовались лишь работники. Может, кто-нибудь увязался вслед за Грабером? По залу прокатился дружный вздох удивления: перед нами появился Ти-Джей со связкой ключей в руке.

— Заехал к вам домой. Они лежали на лестнице.

Я вскочила со стула и бросилась к нему. Он обнял меня и крепко прижал к себе.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я.

— Я отвратительно себя чувствовал.

— Очень мило, но все-таки что ты здесь делаешь?

— Работа, — вздохнул Ти-Джей.

— Здесь? — спросила я и отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он был искренен, но я знала, что большего он сказать не может.

Ти-Джей улыбнулся и поцеловал меня в уголок губ. Затем бросил ключи Коуди, который без всякого труда поймал их.

— На лестнице? — в недоумении хихикнула Рейган. — Они что, у меня из рук выпали?

— Без понятия, женщина, — пожал плечами Коуди.

— Я не могу остаться, — прошептал мне на ухо Ти-Джей. — У меня самолет через час.

С трудом скрывая разочарование, я кивнула. Возражать не имело смысла.

— Ты сделал все, что нужно?

— Думаю, да. — Ти-Джей взял меня за руку и кивнул всем остальным. — Украду ее на минутку.

Все помахали ему рукой, и он вывел меня на стоянку через боковую дверь. Возле входа была припаркована арендованная блестящая «ауди» черного цвета. Ти-Джей даже не выключил мотор.

— Ничего себе, ты не пошутил. И впрямь сейчас уезжаешь.

Ти-Джей вздохнул:

— Я колебался, что хуже: увидеть тебя всего на секунду или вовсе не увидеть.

— Рада, что ты приехал.

Ти-Джей запустил руку мне в волосы на затылке, притянул меня к себе и поцеловал своими божественными губами, из-за которых я влюбилась в него. Теплый, мягкий и в то же время властный язык проник в мой рот. Я непроизвольно напряглась. Ти-Джей провел пальцами по моей руке, потом по бедру и сжал его, чтобы показать свое отчаяние.

— И я тоже, — слегка задыхаясь, ответил он и отстранился. — Ты даже не представляешь, как мне хочется остаться.

Я тоже желала этого, но просить его не стала бы. Это лишь усложнит ситуацию и подчеркнет мое жалкое состояние.

Ти-Джей забрался в машину и умчался, а я, совершенно опустошенная, вернулась в «Ред дор». Рейган выпятила нижнюю губу, а Хэнк нахмурился так сильно, что между его бровей пролегла глубокая морщинка.

— Если интересно мое мнение, — сказал Хэнк, скрещивая руки на груди, — этот мерзавец слишком уж быстро примчался домой, чтобы вновь тебя пометить как свою территорию.

— Фу! — Я с отвращением поморщилась.

— Если скоро придет Трентон, значит все действительно так, — кивнул Грабер.

— Трентон не представляет угрозы для Ти-Джея. — Я покачала головой, садясь на барный стул. — Он его даже не упомянул.

— Значит, он в курсе.

— Конечно, я ничего не скрываю.

— Думаешь, он приехал поговорить с Трентом? — спросил Коуди.

— Нет. — Я снова покачала головой, покусывая заусенец. — Он не слишком афиширует наши отношения, поэтому не будет говорить с Трентом насчет меня.

Хэнк что-то проворчал и вышел, но тут же вернулся.

— И это мне тоже не нравится. Он должен кричать на весь мир, что любит тебя, а не скрывать ваши отношения, словно какую-то грязную тайну!

— Хэнк, это трудно объяснить. Ти-Джей… очень скрытная личность. Он сложный человек.

— Ё-моё, Кэми. — Блиа подперла щеку ладонью. — Вся эта ситуация сложная.

— Да не говори, — сказала я, поднимая жужжащий телефон.

Это оказался Ти-Джей: написал, что соскучился по мне. Я ответила ему тем же и положила телефон на стойку.

* * *

Впервые за несколько месяцев мне не надо было возвращаться в бар после воскресного собрания. Не так уж плохо, ведь на улице гремел гром, а по окнам барабанил дождь. Я уже справилась с уроками, все задания были готовы, а постиранные вещи убраны. Заняться было нечем. Странное ощущение.

Рейган работала в Восточном баре с Джори, а Коуди занял позицию на входе. Я же сидела дома одна, умирая от скуки. Посмотрела по телевизору довольно увлекательное шоу зомби, потом выключила его и осталась в полной тишине.

В голову прокрались мысли о Ти-Джее. Стоило ли терзать сердце из-за чего-то столь поверхностного? И что значило его решение увидеться со мной всего на три минуты?

Зажужжал телефон. Трентон.

Привет.

Привет.

Открой дверь, бездельница. Дождь идет.

Что?

Он постучался в дверь, и я подпрыгнула, разворачиваясь на диване. Вскочила и направилась к входу.

— Кто там?

— Я уже сказал кто. Открой долбаную дверь!

Я отстегнула цепочку, открыла задвижку и увидела на пороге Трентона. Его куртка насквозь промокла, дождевые капли стекали по черепу на лицо.

— Можно войти? — дрожащими губами спросил он.

— Господи, Трент! — воскликнула я, затаскивая его внутрь.

Я побежала в ванную за свежим полотенцем. Трентон скинул куртку и футболку, вытер лицо и голову и опустил взгляд на джинсы: они тоже промокли.

— У Коуди наверняка есть какие-нибудь штаны, посмотрю в комнате Рей, — сказала я, быстрым шагом направляясь в спальню соседки.

Я вернулась в гостиную с футболкой и спортивными штанами.

— Ванная там.

— Да я и так не смущаюсь, — сказал Трентон, расстегивая ремень и снимая джинсы.

Затем он скинул ботинки, выпрыгнул из джинсов и посмотрел на меня с невероятно обаятельной улыбкой.

— Как думаешь, Коуди будет против, если я не надену белье под его штаны?

— Еще бы. Как, впрочем, и я.

С мнимо огорченным видом Трентон натянул штаны. Я старалась не смотреть, как перекатываются крепкие мышцы его живота и груди, когда он надевал футболку.

— Спасибо. После работы я заехал в «Ред дор» пропустить пару стаканчиков. Рейган сказала, что ты умираешь от одиночества, вот я и решил заглянуть.

— Разве дело не в том, что из-за дождя у тебя есть хороший предлог раздеться?

— Нет. Огорчена?

— Нисколько.

Трентон и бровью не повел. Вместо этого он перепрыгнул через спинку дивана и приземлился на подушки.

— Давай посмотрим киношку! — сказал он и потянулся к пульту.

— Вообще-то, я наслаждалась своим первым вечером в одиночестве.

— Хочешь, чтобы я ушел? — Трентон повернулся ко мне.

Я на минуту задумалась. Мне бы стоило ответить «да», но тогда бы я соврала. Я обошла диван и села, прижавшись к подлокотнику.

— А где Оливия?

— Наверное, со своими родителями.

— Мне она понравилась. Милая девочка.

— Она офигенная. В скором времени мне придется прикончить как минимум одного мальчишку.

— Значит, она пожалеет, что подружилась с Мэддоксом, — усмехнулась я.

Трентон нажал на кнопку пульта и набрал три цифры. На экране появился футбольный матч НФЛ.

— Не возражаешь?

— Мне нравятся «Форти найнерс», но в этом году их игра — полный отстой, — пожала плечами я.

Тут я повернулась и увидела, что Трентон пялится на меня.

— Что еще?

— Я подумал, сейчас самый подходящий момент признаться: ты само совершенство, и я буду совсем не против, если в ближайшее время ты безумно влюбишься в меня.

— У меня есть парень, — напомнила я.

— Ага, этот лежачий полицейский.

— Ну не знаю. Он довольно пылкий лежачий полицейский.

— Куколка, ты меня почти голым видела. — Трент презрительно усмехнулся. — Твой виртуальный парень и рядом не стоял.

С этими словами Трентон демонстративно напружинил бицепс. Не такой большой, как у Коуди, но все-таки впечатляющих размеров.

— Ты прав. У него нет столько татуировок. Да и вообще нет.

— Значит, он у тебя паинька? — закатил глаза Трентон. — Как печально!

— Он вовсе не паинька, а тоже оторва. Но не совсем такой, как ты.

— Ты считаешь, что я оторва?

На лице Трентона появилась широкая улыбка. Да такая заразительная, что я едва удержалась, чтобы не улыбнуться в ответ:

— Все знают про братьев Мэддокс.

— В особенности про этого Мэддокса!

Он поставил одну ногу сбоку от меня, а вторую втиснул между мной и подлокотником дивана. Затем принялся пружинить на подушках, демонстрируя в разных позах свои мускулы. Я шутливо хлопнула его по лодыжкам и захихикала.

— Прекрати! — сказала я, подпрыгивая на диване.

Трентон наклонился, схватил меня за запястья и пару раз хлопнул моими ладонями по моему же лицу. Не больно, но, будучи сестрой четырех братьев, я понимала, что это означает лишь одно — войну.

Я стала сопротивляться, тогда Трентон вцепился в мою футболку и перекатился на пол, потащив меня за собой. Там он принялся щекотать меня.

— Нет! — завизжала я. — Хватит!

Я просунула руки ему под мышки, тоже щекоча его, и он мгновенно отпрянул. Этот же трюк всегда срабатывал с Ти-Джеем.

Ти-Джей… О боже! А я тут кувыркаюсь на полу с Трентоном. Не дело это… совсем не дело.

— Ладно! — сказала я, поднимая руки. — Сдаюсь.

Трентон замер. Я лежала на спине, а он, стоя на коленях, навис надо мной.

— Сдаешься?

— Ага. А теперь слезь с меня. Это неприлично.

— Мы ничего плохого не делаем. — Трентон усмехнулся, встал на ноги и потянул меня за руку.

— Вообще-то, делаем. Будь я твоей девушкой, ты счел бы это нормальным?

— Еще бы! Да мы бы каждый вечер так резвились.

— Нет, в смысле, с кем-то другим.

Лицо Трентона омрачилось.

— Определенно нет.

— Вот и все. Давай теперь посмотрим, как «Форти найнерс» надерут задницу. А потом скажешь Рейган, что выполнил свой долг.

— Долг? Рейган не посылала меня сюда. Она всего лишь сказала, что ты одна и скучаешь.

— А это не то же самое?

— Нет, Кэми, я полностью в ответе за свой поступок. Никому не нужно уговаривать меня провести с тобой время.

Я улыбнулась и прибавила громкости.

— Кэл сказал, что все равно нам нужен кто-то на ресепшен.

— Правда? Вы собираетесь дать объявление?

Трентон коротко усмехнулся:

— Я цитирую: «Трент, нам нужна горячая штучка. И с красивыми сиськами».

— Ага, такая работа — мечта любой девушки. Отвечать на телефон и выдавать формуляры. А командовать тобой будет сексуально озабоченный козел.

— Он не козел. Что сексуально озабоченный, это да.

— Спасибо за предложение, но — нет.

Как раз в этот момент зажужжал мой телефон. Я нашла его между подлокотником дивана и подушкой. Это был Коби.

Плохие новости.

Что такое?

Мне прислали последнее напоминание заплатить кредит за машину.

Так заплати, тупица.

У меня туго с деньгами. Хотел спросить: не одолжишь ли мне?

Я тут же напряглась. В прошлый раз, когда Коби задержал платежи, он спустил всю зарплату на стероиды. Коби был ниже остальных братьев, но более коренастым: груда мускулов и минимум мозгов. Конечно, он всегда мог вспылить, но его поведение в «Ред дор» в пятницу вечером все равно должно было меня насторожить.

Ты снова на них подсел?

Да что ты, Кэми! Проклятье!

Так что, подсел?

Нет.

Соври мне еще раз, и отец узнает, куда делась твоя машина, когда ее конфискуют.

Через несколько минут пришел ответ:

Ну да.

Дрожащими руками я набрала сообщение:

Ты запишешься в анонимный клуб, покажешь мне бумаги. А я оплачу счет. По рукам?

Возможно, на следующей неделе.

Так да или нет?

Пошла ты, Кэми! Иногда ты такая самодовольная стерва!

Может быть, но не я останусь без машины через несколько дней.

Хорошо. По рукам.

Я глубоко вздохнула и уронила телефон на колени. Если я возьмусь помочь Коби, мне понадобится вторая работа.

— Все в порядке? — Трентон обеспокоенно посмотрел на меня.

Некоторое время я сидела молча, потом перевела взгляд на Трентона:

— Кэл и впрямь ищет девушку на ресепшен?

— Ага.

— Я ему завтра позвоню.

Глава 5

— Бог ты мой, Кэлвин, — сказал Трентон.

Он смотрел на огромную китайскую фреску на стене, пытаясь не реагировать на то, что Кэлвин уставился на мою грудь. Красную бейсболку Трентон надел козырьком назад, а в ботинках не было шнурков. Кто-то другой выглядел бы в таком прикиде неряхой или придурком, но Трентон казался еще более привлекательным. Не стоило думать о нем с этой стороны, но я просто не могла сдержаться.

Грудь у меня не самая пышная, но благодаря тонкой талии мой четвертый размер кажется больше. Признаюсь, это увеличивало мои чаевые в «Ред дор», а теперь еще и вторую работу принесло. Вот парадокс: я не хотела, чтобы обо мне судили лишь по телу, и в то же время пользовалась тем, чем одарил меня Господь.

— Так когда ты сможешь начать? — рассеянно спросил Кэлвин, поправляя на стене за прилавком плакат с красивой брюнеткой.

Почти все тело девушки покрывали татуировки. За исключением чернил и улыбки, на ней ничего не было. Брюнетка лежала среди других обнаженных женщин, притворившихся спящими. Большинство стен покрывали картины или фотографии моделей с татуировками — девушки, распростертые на спортивных автомобилях или в позах, которые наилучшим образом подчеркивали узоры. На стойке царил хаос — там валялись бумаги, ручки, чеки и скрепки, но в остальном место оказалось довольно опрятным. Хотя и выглядело все так, будто Кэлвин купил обстановку на аукционе, который проводил разорившийся китайский ресторан.

— Прямо сейчас. Я могу работать по понедельникам и вторникам до закрытия, но со среды по пятницу — только до семи. В субботу мне нужно уходить в пять, а по воскресеньям не могу.

— Почему?

— Иногда еще надо ходить на занятия и выполнять задания, к тому же в «Ред дор» нас обычно собирают до открытия.

Кэлвин глянул на Трентона в поисках одобрения. Тот кивнул.

— Хорошо. Трент и Хейзел расскажут, что необходимо делать по телефону, на компьютере и с документами. Все достаточно просто. В основном работа с клиентами и поддержание заведения в чистоте. У тебя есть тату?

— Нет. Это обязательное условие?

— Нет, но могу поспорить: не пройдет и месяца, как появится.

— Сомневаюсь, — ответила я и встала за стойку, глядя вслед уходящему по коридору шефу.

— Добро пожаловать в «Скин дип». — Трентон подошел ко мне и поставил локти на столешницу.

— Это моя реплика!

Зазвонил телефон, и я подняла трубку:

— «Скин дип тату».

— Да… э… ребята, во сколько вы сегодня закрываетесь?

Мой собеседник явно не вязал лыка, хотя было всего три часа.

— Мы закрываемся в одиннадцать, — я взглянула на дверь, — но вам бы сперва протрезветь. Если вы в состоянии опьянения, татуировку вам не сделают.

Трентон состроил рожицу. Я не знала, заведено здесь так или нет, но по логике вещей это было бы правильно. Я привыкла иметь дело с пьяными людьми и, видимо, здесь их встречу в изобилии. Странно, но с нетрезвыми я даже проще находила общий язык. Отец еще до моего рождения всегда начинал день с банки пива «Буш». Невнятное бормотание, неровная походка, непристойные комментарии, истерический хохот и даже агрессия — меня этим не удивить. Работа в офисном боксе в окружении чванливых маменькиных сыночков, обсуждающих служебные записки, обескуражила бы меня больше, чем нытье взрослого мужчины над кружкой пива из-за своей бывшей девушки.

— Если звонят кому-то из нас по личному вопросу, то можешь перевести его вот так, — сказал Трентон, нажимая на кнопку удержания вызова, затем переключения и одну из пяти цифр сверху. — Сотня — это кабинет Кэла. Сто один — мой зал. Сто два — Хейзел. Сто три — Бишопа… с ним ты познакомишься позже… а если ты повесишь трубку, ничего страшного, перезвонят. Список лежит под телефонным аппаратом, — сказал он, отодвигая телефон.

— Отлично.

— Я — Хейзел, — сказала миниатюрная девушка с другого конца холла.

Она подошла ко мне и протянула ладонь. Смуглая кожа на ее руках была от плеча до запястья покрыта разнообразными цветными рисунками. В ушах девушки сверкали металлические серьги, покрывающие весь хрящ целиком, а над губой поблескивала серьга со стразом. Будучи от природы брюнеткой, Хейзел носила ирокез цвета «желтый блондин».

— Я делаю пирсинг, — сказала она, изящно и с легким акцентом выговаривая слова полными губами.

Для такой кукольной девушки у нее было очень крепкое рукопожатие и такие длинные ногти, покрытые бирюзовым лаком, что я подивилась, как она ими вообще что-то делает, тем более выполняет столь ювелирную работу.

— Кэми, — представилась я. — Уже две минуты как секретарь.

— Классно, — с улыбкой сказала девушка. — Если спросят меня, всегда узнавай имя и что они хотят. Если позвонит девушка по имени Алиша, скажи, чтобы она подавилась членом.

Хейзел ушла, а я посмотрела на Трентона, изогнув брови:

— Что ж, ладно.

— Они расстались несколько месяцев назад. Она до сих пор злится.

— Ясно.

— А вот здесь бланки, — сказал Трентон, выдвигая длинный нижний ящик металлического шкафа.

Между телефонными звонками и разговорами с посетителями мы пробежались по документам, а когда Трентон занялся работой, мне помогала Хейзел. Кэлвин в основном сидел у себя в кабинете, а я и не возражала.

Трентон закончил с клиенткой, проводил девушку, потом заглянул внутрь через двойные стеклянные двери.

— Ты, наверное, проголодалась. Что-нибудь купить тебе? Здесь по соседству есть ресторан.

Рядом находился «Пей Вей», и каждый раз, когда кто-нибудь открывал двери, в салон просачивались аппетитные острые ароматы. Однако я крутилась на двух работах, чтобы помочь Коби расплатиться по счетам. Позволить себе обед в ресторане я не могла.

— Нет, спасибо, — ответила я, а в желудке заурчало. — Скоро закрываемся. Перекушу бутербродом дома.

— Разве ты не голодна?

— Нет.

— Тогда я пошел. Скажи Кэлу, что скоро вернусь.

— Конечно, — ответила я, слегка поникнув, когда закрылись двери.

Хейзел была в своем зале с клиентом, так что я направилась туда и стала наблюдать, как она прокалывает носовую перегородку какому-то парню. Он даже не вздрогнул. Я поморщилась.

— Я называю это «бык». — Хейзел заметила мое выражение лица и улыбнулась. — Такой пирсинг очень популярен, поскольку кольцо можно скрыть, вот так.

— Это… удивительно. — Я вздрогнула. — Трент отлучился на обед в соседний ресторан. Он скоро вернется.

— Пускай лучше принесет мне что-нибудь поесть. Я помираю с голоду.

— И куда у тебя только девается еда? — проговорил клиент. — Если я съем риса, то наберу десять фунтов. А вам, китайским цыпочкам, все нипочем. Не понимаю.

— Я филиппинка, придурок, — сказала Хейзел, больно дергая его за ухо.

Парень вскрикнул.

Я поджала губы и вернулась в приемную. Несколько минут спустя вошел Трентон с двумя большими целлофановыми пакетами. Он опустил их на стойку и принялся доставать разную еду.

Хейзел вышла из зала вместе с клиентом.

— Я уже рассказала про уход за проколом, поэтому он может идти, — проговорила она. Затем взглянула на коробочки, стоявшие на столешнице, и просияла. — Обожаю тебя, Трент. И даже люблю тебя!

— Не заставляй меня краснеть, — улыбнулся он.

Мне довелось увидеть Трентона с пугающей стороны: в средней школе, старших классах, да и недавно в «Ред дор». Но теперь на его лице отразилось умиротворение, он радовался, что осчастливил Хейзел.

— А это тебе. — Трентон достал еще одну коробочку.

— Но ведь…

— Знаю. Ты сказала, что не голодна. Съешь, пожалуйста, чтобы не обижать меня.

Я не стала спорить. Сняла пластиковую крышку и накинулась на еду, как дикий зверь, не заботясь о том, как это выглядит.

— Обед? — Из глубины салона появился Кэлвин, явно ведомый аппетитными запахами.

— Это наше, — сказал Трентон, отмахиваясь от Кэлвина пластиковой вилкой. — Сходи за своим сам.

— Черт! Жаль, что у меня нет вагины, тогда бы меня здесь тоже кормили.

Трентон ничего не ответил.

— Бишоп приходил?

— Нет, — сказала Хейзел с набитым ртом.

Кэлвин покачал головой и вышел за двойные двери, вероятно направляясь в «Пей Вей». Зазвонил телефон, и я ответила, не переставая жевать:

— «Скин дип тату»…

— Э… а Хейзел занята? — спросили низким, но женственным голосом, как у меня.

— Она с клиентом. Могу я узнать ваше имя?

— Нет. Вообще-то… да. Скажите ей, звонила Алиша.

— Алиша? — переспросила я, глядя на Хейзел.

Та стала беззвучно материться и показывать средние пальцы в направлении телефона.

— Да, — с надеждой отозвалась девушка.

— Та самая Алиша?

— Полагаю, что да. — Девушка усмехнулась. — Так она подойдет к телефону?

— Нет, но она оставила для вас сообщение. Алиша, иди на хрен.

Трентон и Хейзел замерли, а на другом конце провода на несколько секунд воцарилась тишина.

— Что вы сказали?

— Иди на хрен! — отчетливо проговорила я и повесила трубку.

Отойдя от шока, Хейзел и Трентон разразились хохотом и ржали до тех пор, пока не начали задыхаться и утирать слезы. По щекам Хейзел потекла тушь. Девушка нагнулась и достала салфетку из коробки возле компьютера. Промокнула глаза и похлопала меня по плечу.

— Мы с тобой поладим. — Она направилась в свой зал, указывая на меня большим пальцем. — Не упусти ее, Трент. Она то, что тебе нужно.

— У нее есть парень! — крикнул ей вслед Трентон, пристально глядя на меня и улыбаясь.

Несколько мгновений мы так и стояли, обмениваясь улыбками, но потом я выпрямилась и взглянула на часы.

— Мне пора. Нужно прочитать главу перед сном.

— Я бы предложил свою помощь, но я не слишком силен в учебе.

Я перекинула через плечо красную сумку:

— Все потому, что в универе у тебя на уме были вечеринки и девушки. Возможно, сейчас все иначе. Тебе стоит пойти на курсы.

— Не знаю, — сказал он, поворачивая кепку козырьком вперед.

Он несколько раз покрутил ее из стороны в сторону, обдумывая мои слова, будто не рассматривал такой вариант до нынешнего дня.

Как раз в этот момент зашли трое шумных гогочущих студентов. Даже не будь они пьяными, для нас, местных, не составило бы труда распознать приезжих. Двое парней, вероятно первокурсники, приблизились к стойке, следом шла девушка в розовом сарафане и высоких ботфортах. Трентон взглянул на нее, и она поправила волосы.

— Джереми проиграл пари, — сказал один из парней. — Ему надо сделать тату Джастина Бибера.

— Не могу поверить, что вы заставляете меня это сделать. — Джереми опустил голову на стойку.

— Мы уже закрылись, — сказала я.

— Деньги у нас есть. — Парень открыл бумажник. — Я вам такие чаевые дам, что у вас крышу снесет.

— Мы закрылись. Извините.

— Клей, ей не нужны твои деньги, — ухмыльнулась девушка.

— Ей нужны мои деньги! — Клей подался вперед. — Ты ведь еще работаешь в «Ред дор», так?

Я лишь молча посмотрела на него.

— Значит, вторая работа… — словно что-то обдумывая, проговорил Клей.

— Ладно тебе, — скривился Джереми. — Пойдем отсюда.

— Могу предложить неплохую подработку. За одну ночь получишь столько, сколько здесь за месяц.

— Соблазнительно… но нет.

Но не успела я закончить, как Трентон схватил Клея за воротник:

— Она что, похожа на шлюху?

Я уже видела этот взгляд: именно так Трентон смотрел, намереваясь выбить из кого-нибудь дух.

— Эй, полегче! — сказала я, вылетая из-за стойки.

Глаза Клея округлились от страха. Джереми положил руку Трентону на плечо. Тот медленно опустил взгляд на ладонь парня:

— Ты умереть сегодня решил?

Джереми тут же отрицательно покачал головой.

— Тогда, братишка, не трогай меня.

В приемную примчалась Хейзел, но напуганной не выглядела: ей всего лишь хотелось посмотреть представление. Трентон пнул дверь и вытолкнул Клея на улицу. Парень приземлился на пятую точку, потом с трудом поднялся на ноги. Их спутница неторопливо вышла из салона, поглядывая на Трентона и накручивая на палец длинный золотистый локон.

— Кайли, не обольщайся. Это тот псих, из-за которого пару лет назад погибла девчонка.

Трентон кинулся к двери, но я встала у него на пути. Возбужденно дыша, он тем не менее притормозил, а Клей поспешно скрылся в своем сияющем черном внедорожнике.

Пока компания покидала стоянку, я держала руку на груди у Трента. Он по-прежнему учащенно дышал и трясся от ярости. Его взгляд чуть не прожег дыру в автомобиле.

Хейзел крутанулась на каблуках и без единого слова удалилась к себе.

— Я не убивал ее, — тихо произнес Трентон.

— Знаю. — Я похлопала его по плечу, потом достала из сумочки ключи. — Ты в порядке?

— Ага.

Однако по мутным глазам было видно, что вовсе он не в порядке. Я прекрасно знала, что такое окунуться в неприятные воспоминания. Даже более года спустя одно лишь упоминание об аварии накрывало Трентона с головой.

— У меня дома есть бутылка виски «Краун» и колбаса. Давай так напьемся, чтобы нас тошнило сэндвичами.

Трентон слегка улыбнулся:

— Звучит потрясно.

— Еще бы! Идем. Хейзел, до завтра!

Трентон проследовал за мной до квартиры, а там я направилась прямиком к бару.

— «Краун» с колой или чистый? — крикнула я с кухни.

— Чистый, — сказал он у меня за спиной.

Я аж подпрыгнула от неожиданности.

— Боже, как ты меня напугал!

— Извини. — Трентон выдавил улыбку.

Левой рукой я подбросила бутылку в воздух, поймала правой и налила двойную порцию в два стакана.

— Классно иметь личного бармена. — Улыбка Трентона стала чуть шире.

— Странно, что я еще не разучилась. У меня было слишком много выходных. Когда в среду выйду на работу, то, наверное, не обнаружу прежних навыков на месте.

Я передала ему виски, и мы чокнулись стаканами.

— За «Краун».

— За сволочную жизнь, — сказал Трентон, и его улыбка погасла.

— За выживание, — провозгласила я, поднесла стакан к губам и запрокинула голову.

Трентон сделал то же самое.

Я взяла у него пустой стакан и налила новую порцию.

— Мы хотим напиться так, чтобы языком еле ворочать или чтобы молиться на унитаз?

— Как пойдет.

Я передала ему стакан, взяла бутылку и повела Трентона к дивану. Затем подняла свой стакан:

— За вторую работу!

— За то, чтобы проводить больше времени с классными людьми.

— За братьев, которые делают твою жизнь невыносимой.

— За это я тоже выпью, — сказал Трентон и опустошил стакан. — Я обожаю своих братьев. Что угодно для них сделаю, но иногда мне кажется, будто я единственный, кому есть дело до отца, понимаешь?

— А мне иногда кажется, будто я единственная, кому нет дела до моего.

Трентон перевел взгляд с пустого стакана на меня.

— Он старой закалки, — пояснила я. — Не спорить. Не высказывать своего мнения. Не плакать, когда он лупит маму.

Трентон напрягся.

— Сейчас он этого уже не делает. Но раньше бывало. Цеплялся к нам, детям, понимаешь? Чтобы она осталась. Чтобы по-прежнему любила его.

— Черт побери, это ужасно.

— Твои родители любили друг друга? — спросила я.

— Безумно. — На губах Трентона появилась легкая улыбка.

— Здорово, — тоже с улыбкой ответила я.

— Ну а что… теперь?

— Все ведут себя так, будто ничего не было. Он сейчас стал получше, так что тот, кто не хочет забывать, как долго она по утрам собиралась, потому что приходилось маскировать синяки, — тот считается плохим. Короче говоря, плохая — это я.

— Не надо так думать. Если бы кто-нибудь обидел мою маму… пусть даже отец… я бы никогда его не простил. Он хотя бы извинялся?

— Ни разу. А следовало бы. Перед ней. Перед нами. Всеми нами.

На этот раз Трентон сам протянул мне пустой стакан. Я налила ему, и мы вновь произнесли тосты.

— За верность, — сказал он.

— За побег, — сказала я.

— За это я выпью, — согласился Трентон, и мы одновременно выпили.

Я подтянула колени к груди, опустила на них голову и посмотрела на Трентона.

Тень от красной бейсболки падала ему на глаза. Они с братьями были похожи как две капли воды, а четверо младших могли запросто сойти за близнецов.

Трентон притянул меня к себе за футболку и крепко обнял. Я заметила на внутренней стороне его левой руки надпись «Диана», а чуть пониже, более мелким и наклонным шрифтом — «Макензи».

— Это…

— Да. — Трентон развернул руку, чтобы взглянуть.

Мгновение мы сидели в тишине, потом он заговорил:

— Все эти слухи — брехня, ты же знаешь.

Я выпрямилась и замахала руками:

— Я знаю, знаю.

— Просто я не смог вернуться, ведь все смотрели на меня так, будто я убил ее.

Я покачала головой:

— Никто так не думает.

— Родители Макензи думают.

— Трент, им нужно найти крайнего. Козла отпущения.

Телефон Трентона зажужжал. Он поднял его, глянул на экран и улыбнулся.

— Намечается жаркое свидание?

— Это Шепли. Сегодня у Трэвиса бой. В «Джефферсоне».

— Хорошо, — сказала я. — Когда ночью назначается бой, в «Ред дор» бывает пусто.

— Правда?

— Тебе это неизвестно, потому что ты ходишь на все бои.

— Не на все. Сегодня я не иду.

Мои брови взметнулись от изумления.

— Я найду занятие получше, чем смотреть, как Трэвис в очередной раз кому-нибудь всыплет. К тому же мне известны все его приемчики.

— Да уж. Уверена: всему, что он знает, научил его ты.

— Только трети. Мелкий проныра. Пока мы с братьями росли, то колотили его так часто, что он запомнил все приемы, лишь бы увернуться от кулаков. Теперь он может побить всех нас, вместе взятых. Неудивительно, что никто ему не соперник.

— Я видела, как вы с Трэвисом дрались. Ты победил.

— Когда?

— Около года назад. После того… когда он сказал, чтобы ты бросал пить, пока не довел себя до могилы. Ты задал ему жару.

— Ага, — сказал Трентон, потирая шею. — И я этим не горжусь. Отец до сих пор меня попрекает, хотя Трэвис простил меня в ту же секунду, как мы закончили драться. Обожаю этого мелкого мерзавца.

— Уверен, что не хочешь пойти в «Джефферсон»?

Он покачал головой и улыбнулся:

— У меня все еще с собой диск «Космические яйца».

Я засмеялась:

— Ты помешан на «Космических яйцах»?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Подростками мы часто смотрели этот фильм. Все вместе, как братья. Мне от этого хорошо на душе, понимаешь?

— Ты возишь его с собой в машине?

— Нет, он у меня дома. Может, как-нибудь придешь в гости и посмотришь его со мной?

— Не нравится мне эта затея. — Я выпрямила спину, стараясь увеличить расстояние между нами.

— Почему? — обворожительно улыбаясь, спросил он. — Боишься остаться со мной наедине?

— Мы и сейчас наедине. За это я не переживаю.

— Поэтому ты только что отпрянула? — Трентон подался вперед, приблизив лицо к моему. — Не боишься находиться так близко от меня?

Взгляд теплых карих глаз остановился на моих губах. В тишине раздавалось только дыхание Трентона. А потом вдруг отворилась входная дверь.

— Я же предупреждала: не упоминать «Даллас ковбойз». Папочка ненавидит «Даллас ковбойз».

— Они футбольная команда Америки. Не очень-то патриотично их ненавидеть.

Рейган крутанулась на каблуках, и Коуди отпрянул.

— Но необязательно было говорить ему это! Боже ты мой! — воскликнула Рейган, увидев нас с Трентоном на диване, причем я пыталась отстраниться, а Трентон придвигался ближе. — Ой, — с улыбкой сказала она. — Мы помешали?

— Нет, — ответила я, отталкивая Трентона. — Вовсе нет.

— А похоже, что да, — заговорил Коуди, но Рейган вновь обрушила на него свой гнев.

— Просто замолчи! — закричала она и удалилась к себе в комнату.

Коуди поспешил за ней.

— Отлично, — сказала я. — Теперь они всю ночь будут воевать.

— Поезжай домой! — крикнула Рейган и захлопнула дверь в свою спальню.

Из-за угла понуро вышел Коуди.

— Посмотри на все с хорошей стороны, — посоветовала я. — Если бы ты ей не нравился, она бы не злилась.

— Ее отец использует подлые приемы. Может, я и промолчал бы, не болтай он целый час о Брэзиле. Я хотел сменить тему, но не смог удержаться.

Трентон засмеялся и посмотрел на Коуди:

— Подвезешь меня домой? Мы тут немного выпили.

— Конечно, старина. — Коуди потряс ключами. — Я вернусь сюда утром заглаживать вину, если захочешь забрать свою машину.

— Отлично.

Трентон поднялся, взъерошил мне волосы и взял свои ключи:

— Увидимся завтра на работе.

— Спокойной ночи, — попрощалась я, приглаживая волосы.

— Добился с ней чего-нибудь, старина? — спросил Коуди, намеренно говоря громче нужного.

— Третья база, — усмехнулся Трентон.

— Знаешь что? — сказала я. — Я тебя ненавижу!

Трентон подбежал к дивану и завалился на меня сверху, прижимая к подушкам.

— Не может быть! С кем еще ты будешь пить из горла «Краун»?

— С собой, — прокряхтела я под его весом.

Я толкнула его локтем в ребра, и он неуклюже и слегка театрально встал, опираясь на спинку дивана.

— Вот именно. До завтра, Кэми.

Когда дверь захлопнулась, я попыталась сдержать улыбку, но не смогла.

Глава 6

Бутылка с грохотом упала на пол. Хэнк и Рейган уставились на осколки в луже.

— «Коорс лайт»!

— «Вегас бомб»!

— Вот зараза! — сказала я, наклоняясь, чтобы все убрать.

— Я помогу, — проговорил Грабер, забегая за стойку бара, чтобы устранить учиненный мною беспорядок.

Пошла вторая неделя на новом месте, а я уже выбилась из сил. По понедельникам и вторникам было несложно идти после занятий прямиком в «Скин дип», а вот работа со среды по воскресенье напрягала. Я еле успевала с учебой и курсовыми, заканчивала смену в два ночи, а потом к девяти шла на занятия. Такой режим меня изнурял.

— С тобой все хорошо? — крикнул мне Хэнк. — Ты впервые уронила бутылку с тех пор, как научилась жонглировать ими.

— Со мной все хорошо, — подтвердила я, вытирая мокрые руки о полотенце, свисающее из заднего кармана.

— Я же сказал, «Коорс лайт»!

— Да подожди ты минуту! — закричала Рейган на нетерпеливого придурка, стоящего возле бара среди сорока таких же нетерпеливых придурков. — Я по-прежнему не могу понять, почему ты делаешь это для Коби, — сказала подруга, неодобрительно нахмурившись.

— Так проще.

— Да ты просто потакаешь ему. Зачем Коби браться за ум? Пару минут он поиграет на твоей совести, а потом ты выручишь его из новой переделки.

— Рей, он еще неразумный подросток. — Я обошла Грабера, чтобы взять ликер «Блю Кюрасао». — Ему позволено совершать оплошности.

— Он твой старший брат. Он не должен доставлять больше проблем, чем ты.

— Не все в этом мире так, как должно быть.

— «Блю мун»!

— «Блайнд пиг»!

— У вас есть разливное «Зомби даст»?

— Бывает только в октябре, — покачала головой я.

— Да что за бар такой! Это одна из десяти лучших марок пива! У вас оно должно быть круглый год!

Я закатила глаза. В четверг устраивалась пивная вечеринка, поэтому здесь собралось много народу. На танцполе было не протиснуться, возле бара в три ряда теснились клиенты, выкрикивая заказы, здесь же находились лучшие места для просмотра того, что Хэнк с любовью окрестил «мясным рядом», а ведь еще и одиннадцати не было — тогда хлынет основной поток.

— Западный угол! — выкрикнул Хэнк.

— Понял! — сказал Коуди, пробираясь сквозь толпу к парням, затеявшим потасовку.

В течение двух-трех дней после боя посетители всегда вели себя более агрессивно. Посмотрев, как Трэвис Мэддокс безжалостно избивает какого-нибудь парня, они уходили с мыслью, что столь же непобедимы.

Рейган улыбнулась, застыв на пару секунд, чтобы посмотреть за работой Коуди.

— Офигеть, какой он сексуальный.

— Давай работай, лентяйка! — сказала я, отчаянно тряся «Нью-Орлеанз физз», пока ладони не загудели.

Рейган застонала, поставила в ряд пять рюмок, убрала вниз стопку салфеток, а затем перевернула бутылку ликера «Шартрез». Она наполнила рюмки доверху и провела тонкую линию на свободном участке стойки. Щелкнула зажигалкой, и вспыхнул огонь.

Ближайшие к бару отпрянули подальше от расползающегося по деревянной столешнице пламени, а потом взорвались радостными возгласами.

— Отойдите, мать вашу! — крикнула Рейган, и через тридцать секунд пламя потухло.

— Круто! — сказал Трентон, стоя передо мной со скрещенными на груди руками.

— Держись подальше от западного угла, — посоветовала я, кивая в сторону размахивавших кулаками придурков, которых разнимали Коуди и Грабер.

— Не указывай, что мне делать. — Трентон повернулся и покачал головой.

— Тогда проваливай из моего бара, — ухмыльнулась я.

— Мне «Фиесту», — сказал Трентон и пожал плечами.

— «Бад лайт!»

— «Маргариту»!

— Привет, секси, — сказал знакомый голос.

— Привет, Бейкер, — с улыбкой ответила я.

Парень уже год добавлял по двадцатке к моим чаевым.

— Ты забыла надеть блузку, — нахмурился Трентон.

Я глянула на свой кожаный жилет. Да, моя грудь действительно была на виду, но все-таки я работала в баре, а не в детском саду.

— Хочешь сказать, что не одобряешь мой наряд?

Трентон попытался ответить, но я приложила палец к его губам:

— Мило. Ты думал, я спросила всерьез.

Трентон поцеловал мой палец, и я отдернула руку.

Рейган поставила рюмку перед Трентоном и подмигнула ему. Он подмигнул в ответ, поднял безмолвный тост на ее здоровье и через танцпол направился к столам для бильярда. Всего пара метров отделяла их от драки, с которой до сих пор возились Коуди и Грабер. Трентон пару секунд посмотрел на представление, проглотил виски, которым его угостила Рейган, и направился в самое пекло. Дерущиеся расступились перед ним, как вода перед каплей масла.

Трентон сказал им пару слов, и Коуди с Грабером вывели двух буянов за двери.

— Мне бы стоило предложить ему работу, — проговорил Хэнк, стоя позади меня и глядя на драку.

— Он не согласится, — сказала я, смешивая новый напиток.

В отличие от своего младшего брата Трентон, насколько я могла судить, предпочитал не драться. Он вовсе не боялся, но, подобно остальным Мэддоксам, приберегал этот способ решения проблем напоследок.

Почти час я постоянно ловила себя на том, что оглядываю зал в поисках взъерошенных каштановых волос и белой футболки, облегающей накачанные бицепсы и широкую грудь. В душе я ругала себя за то, что обращаю на это внимание. Я всегда выделяла Трентона из толпы, но никогда не пыталась узнать получше и выяснить, что в нем такого особенного. Очевидно, его замечали и многие другие женщины, а мне не нравилась мысль стоять в очереди. Тем не менее сложно было не пялиться на него.

Трентон склонился над бильярдным столом, чтобы забить шар в лузу. Белая кепка, видимо из его любимых вещей, была повернута козырьком назад. Даже не очень-то свежая, она все же подчеркивала оставшийся после лета загар.

— Вот жуть! На входе было уже две драки! — округлив глаза, воскликнула Блиа. — Хочешь передохнуть?

Я кивнула, принимая деньги за последний сделанный мною коктейль.

— Не задерживайся. Через пять секунд это место просто взорвется.

— В туалет, потом покурю и вернусь. — Я подмигнула ей.

— Не вздумай уходить от нас, — сказала Блиа, взявшись за заказ. — Я поняла, что еще не готова к Восточному бару.

— Не беспокойся. Сперва Хэнку придется меня уволить.

— Тебе не стоит волноваться об этом, дорогуша. — Хэнк бросил в меня скомканное полотенце.

Я шутливо стукнула его по руке и быстрым шагом направилась в служебный туалет.

Оказавшись в кабинке, я спустила трусы до колен и села. Доносящиеся снаружи басы создавали приглушенный, но ритмичный грохот. Тонкие перегородки вибрировали, и, полагаю, мои кости делали то же самое.

Проверив телефон, я положила его на серый пластиковый держатель для туалетной бумаги. По-прежнему никаких вестей от Ти-Джея, но писать сама я не хотела. Я не собиралась умолять его обратить на меня внимание.

— Ты уже закончила? — раздался за дверцей голос Трентона.

Вот попробуй тут расслабиться!

— Какого хрена ты здесь делаешь? Это, вообще-то, женский туалет, техасский рейнджер-маньяк!

— Ты сейчас намекнула, что я похож на Чака Норриса? Я запомню.

— Убирайся!

— Успокойся, я тебя не вижу.

Я нажала на кнопку смыва и со всей силы толкнула дверь кабинки, так что та ударилась о столешницу. Помыв руки и вытерев их парой бумажных полотенец, я злобно глянула на Трентона.

— Рад видеть, что работники и впрямь делают то, что говорится на вывеске. Меня всегда волновал этот вопрос.

Пройдя мимо Трентона, я направилась к служебному выходу.

Как только я вышла наружу, по всем открытым частям тела побежали мурашки. К зданию по-прежнему подъезжали машины, беспорядочно паркуясь на газоне в самом конце стоянки. То и дело хлопали дверцы, и к входу направлялись компании и парочки, замедляя шаг в конце длинной очереди студентов, ожидающих, когда кто-нибудь уйдет из клуба и они смогут попасть внутрь.

Трентон остановился рядом со мной, достал сигарету и прикурил сначала свою, потом мою.

— Пора тебе завязывать, — сказал он. — Отвратительная привычка. Девушка с сигаретой не слишком привлекательное сочетание.

Я наклонила голову набок и изумленно посмотрела на него.

— Что? — спросил он. — Я не пытаюсь выглядеть привлекательным. И я не девушка.

— Ты мне не нравишься.

— Неправда.

— Я тоже не пытаюсь выглядеть привлекательной.

— У тебя плохо получается.

Я подняла голову, глядя ему в глаза и изо всех сил стараясь не обращать внимания на комплимент. В груди возникло тепло, потом растеклось по телу. Трентон действовал на меня самым странным образом. Будто все, что во мне есть, было для него желанным. Без каких-либо усилий с моей стороны. Он слепо уважал все, что знал обо мне, и это, конечно же, восхищало. Я поняла, что хочу большего, но не знала, что мне действительно нравится — то, какие чувства он вызывает во мне, или же его внимание. Это напоминало первые три месяца с Ти-Джеем.

Тепло, которое я ощущала секунду назад, испарилось. Я задрожала.

— Я предложил бы тебе куртку, будь она у меня с собой, — сказал Трентон. — Могу помочь вот этим.

Он вытянул руки ладонями вверх.

— И так нормально, — пожала я плечами. — Как прошли последние рабочие часы?

— Ты слишком хорошо работаешь. — Трентон скрестил руки на груди. — Хейзел психовала, что тебя нет, а потом и Кэлвин подключился.

— Ну, ты хотя бы заступился за меня?

— А что я должен был сказать? «Заткнись, Хейзел! Она ужасно работает, и я не хочу, чтобы она осталась!»

— Так бы поступил настоящий друг.

Трентон покачал головой:

— Я тебя не понимаю, черт побери. Но мне это, пожалуй, даже нравится.

— Спасибо. — Я загасила сигарету. — Пора работать.

— Как всегда, — сказал Трентон, следуя за мной внутрь.

Блиа возвратилась к бару на входе, а Джори пришла подменить Рейган. Когда подруга вернулась, Трентон допивал четвертую бутылку пива. Каждый новый напиток, сделанный мной, все больше его взвинчивал.

— Ты в порядке? — спросила я, перекрикивая музыку.

Он кивнул, но не отвел взгляда от сцепленных в замок пальцев, покоившихся на стойке бара. Только сейчас я заметила, что на его футболке изображены две бледно-голубые птицы над словами «А ты клюнешь?». Футболка и поношенные джинсы дополнялись многочисленными татуировками. Одна деталь выбивалась из картины: пластмассовый браслет розового, белого и фиолетового цветов. Я прикоснулась к нему указательным пальцем:

— Оливия преподнесла?

— Ага. — Трентон слегка повернул запястье.

Даже напоминание о его маленьком друге не подняло ему настроение.

— Трентон, в чем дело? Ты странно себя ведешь.

— Он здесь.

— Кто? — спросила я, прищуриваясь и встряхивая очередной коктейль.

— Тот пижон, которого я вышвырнул из «Скин дип».

Я осмотрелась по сторонам и тут увидела того парня, слева от Трентона, в компании все тех же Джереми и Кайли. Девушка опять была в коротеньком платьице, на этот раз золотого цвета и более обтягивающем.

— Не обращай на них внимания. Мы сегодня хорошо проводим вечер.

— Мы? — вспылил Трентон. — Да я сижу здесь один!

Клей улыбнулся мне, но я опустила глаза, чтобы не дать повода для язвительных комментариев, способных вывести Трентона из себя. Не прокатит!

— Посмотри-ка, Джереми! — сказал Клей. — Эта секретутка!

Сегодня он был еще пьянее, чем в тот раз в тату-салоне.

Я поискала глазами Коуди, но не нашла. Скорее всего, он был у входа, где затевались драки. Грабер стоял возле западной стены — там тоже частенько случались потасовки. Таффи ушел на перерыв, поэтому Хэнк, вероятно, проверял документы на входе и принимал оплату.

Клей все еще не заметил Трентона, в отличие от Кайли. Одну руку девушка положила на спину Клея, вторую ему на живот, цепляясь безымянным пальцем за пояс джинсов. Но даже всем телом обвившись вокруг своего парня, она смотрела на Трентона и ждала, когда он ее заметит.

— Мне бутылку «Бад», цыпочка! Но чаевых ты не получишь, потому что выставила меня тогда на улицу.

— Хочешь повторить?

— Я могу отвести тебя в темный переулок и поставить раком, — сказал Клей, качаясь из стороны в сторону.

Трентон напрягся, и я положила ладонь ему на руку:

— Он пьяный в стельку. Обожди пару секунд, и Коуди его выведет.

Не глядя на меня, Трентон кивнул, костяшки на его кулаках побелели.

— Сегодня я не в настроении слушать твой вздор, — проговорила я. — Иди и закажи на входе.

— Обслужи меня, сучка! — рявкнул Клей, но тут заметил, кого я держу за руку.

Трентон покинул свое место и пронесся сквозь толпу.

— Трент, нет! Проклятье!

Я перепрыгнула через стойку, но Трентон уже успел нанести пару ударов. Клей повалился на пол, у него изо рта хлынула кровь. Я упала на колени, обхватила руками голову и прикрыла парня своим телом.

— Кэми, нет! — закричала Джори, перекрывая музыку.

Ничего не произошло. Я подняла глаза и увидела, что над нами стоит Трентон с занесенным дрожащим кулаком. Кайли встала рядом с Трентоном, глядя на нас сверху вниз. Она лишь наблюдала, как разворачиваются события, совершенно не переживая за Клея.

Рядом со мной появились Коуди и Рейган. Я поднялась, а Коуди помог Клею встать на ноги. Джори указала на Клея, и Коуди взял его под руку:

— Давай-ка на выход.

Клей вырвал руку и вытер кровь рукавом.

— Хочешь добавки, малыш? — спросил Трентон.

— Да пошел ты! — крикнул Клей, выплевывая кровь на пол. — Идем, Кайли.

— Это твоя девушка? — Трентон привлек Кайли к себе.

— А тебе что?

Трентон крепко обхватил Кайли, запрокинул ее и накрыл рот поцелуем. Она ответила на поцелуй, и несколько секунд они были весьма увлечены процессом. Трентон провел руками по талии Кайли, обхватил одной ладонью ее ягодицы, второй придерживая за шею.

Внутри у меня все сжалось. Подобно всем остальным, я замерла, не сводя глаз с этого зрелища. Наконец Трентон выпустил девушку и легонько подтолкнул к Клею.

Парень скривился, но ничего не сказал. Кайли казалась невероятно довольной. Она повернулась и напоследок игриво посмотрела на Трентона, затем Клей за руку потащил ее к выходу. Коуди проследовал за ними, прежде недоуменно глянув на меня и Рейган.

Только тогда я поняла, что каждая мышца моего тела напряжена. Я приблизилась к Трентону и ткнула пальцем ему в грудь:

— Еще раз выкинешь такой фокус, и тебя отсюда выставят.

— Ты про что? — Трентон криво улыбнулся. — Про драку или поцелуи?

— Наверное, твоей заднице завидно, что из глотки льется столько дерьма, — рявкнула я, обходя бар.

— Я и не такое слышал! — откликнулся Трентон.

Он взял со стойки свое пиво и проследовал к бильярдным столам, будто ничего не произошло.

— Не хочется разбивать твои иллюзии, сестренка, но выглядишь ты рассерженной, — сказала Рейган.

Я принялась мыть кружки так, будто ненавижу их, но в тот момент я ненавидела весь свет.

— Терпеть не могла его в старших классах! И сейчас не лучше!

— Однако ты проводишь с ним довольно много времени.

— Я думала, он изменился, но очевидно, что нет.

— Очевидно, нет, — бесстрастно сказала Рейган, поочередно открывая три пивные бутылки.

— Замолчи, замолчи, замолчи, — запричитала я, пытаясь выкинуть из головы ее слова.

Я не испытывала к Трентону влечения. Мне нет дела до развратника, способного засунуть язык в рот девушке, лишь бы позлить ее парня.

Бешеный ритм за стойкой бара не спадал, но, к счастью, драки закончились как раз перед последним заказом. Иногда после закрытия отсюда было трудно выбраться, если все заведение бурлило из-за стычек. Зажегся свет, и толпа постепенно разошлась. Хоть раз Коуди и Граберу не пришлось выполнять роль вышибал, выставляя на улицу задир. Вместо этого они довольно вежливо попросили оставшихся покинуть помещение, а мы с Рейган закрыли бар. Вошли Лита и Ронна со щетками и разными чистящими средствами. К трем часам все бармены были готовы разойтись, и Коуди с Грабером, как и положено, проводили нас до машин. Коуди каждый вечер провожал так Рейган, флиртуя с ней в эти короткие промежутки, и в итоге она согласилась пойти с ним на свидание. Грабер повел меня к Смурфику, мы оба плотнее закутались в куртки, чтобы согреться. Когда в поле зрения появилась машина Трентона, а потом и он сам, мы с Грабером одновременно прервали разговор.

— Мне остаться? — тихо спросил Грабер, не замедляя шага.

— И что ты сделаешь? — прошипел Трентон. — Ничего.

Я недовольно поморщилась:

— Не будь таким придурком. Не стоит накидываться на любого парня, который приблизится ко мне с добрыми или с дурными намерениями.

— А что, если и то и другое? — спросил он, сдвигая брови на переносице.

— Справлюсь.

Я кивнула Граберу, он кивнул в ответ и вернулся в «Ред дор».

— Ты пьян, — сказала я Тренту, открывая водительскую дверцу джипа. — Вызвал такси?

— Нет.

— А кого-нибудь из братьев?

— Нет.

— Значит, идешь пешком? — спросила я, потянув за красный брелок в виде открывалки для бутылок, выглядывавший из кармана джинсов Трентона. Вместе с брелком появились и ключи.

— Нет, — с улыбкой ответил он.

— Я тебя домой не повезу.

— Да я больше не доверяю девушкам подвозить меня.

Я открыла дверцу машины, вздохнула и достала мобильник.

— Вызову тебе такси.

— Не надо. Коуди меня подбросит.

— Если он так и будет возить тебя домой, то тебе придется обновить статус на «Фейсбуке».

Трентон засмеялся, но потом его улыбка потухла.

— Не знаю, почему я это сделал. В смысле, с ней. Наверное, привычка.

— Разве не ты предупреждал меня насчет дурных привычек?

— Знаю, я еще тот козел. Прости.

— Делай что хочешь, — пожала я плечами.

— Тебе все равно, — обиженно сказал он.

После некоторой паузы я покачала головой. Не могла заставить себя лгать в открытую.

— Ты любишь его? Своего парня?

— Трент, что это вообще за вопрос?

— Мы с тобой… просто друзья, так? — Лицо Трентона напряглось.

— Иногда я в этом не уверена.

— Ладно. — Трентон кивнул и опустил глаза. — Я спросил на всякий случай.

Он стал удаляться, а я раздраженно фыркнула и крикнула ему вслед:

— Да.

Трентон обернулся и выжидательно посмотрел на меня.

— Мы друзья.

— Знаю.

Легкая улыбка тронула его губы, перерастая в широкую ухмылку. Он сунул руки в карманы и зашагал через стоянку с таким видом, будто весь мир принадлежит ему.

Когда он запрыгнул в машину Коуди, у меня все внутри сжалось. Я определенно попала в беду. Даже катастрофу. По имени Мэддокс.

Глава 7

— Про День благодарения пока ничего не известно?

Мне не хотелось спрашивать, но сам бы он ничего не сказал, а в тот момент я жаждала ясности. Я уже стала забывать, что такое находиться рядом с ним. К тому же в моих мыслях царила неразбериха из-за того, о чем мне не стоило задумываться.

— Я по тебе соскучился, — ответил Ти-Джей после небольшой паузы.

— Значит, нет.

— Я узнаю только за день до этого. Или на сам День благодарения. Если что-нибудь получится…

— Ясно. Ты меня предупреждал. Прекрати вести себя так, будто я закатываю истерику каждый раз, когда ты не можешь дать мне прямого ответа.

— Прости. — Он вздохнул. — Все совсем не так. Я беспокоюсь, что ты спросишь, а я отвечу… и ты скажешь то, чего я не хочу услышать.

Я улыбнулась, держа телефон возле уха. Жаль, что я не могла обнять Ти-Джея.

— Рада, что ты не хочешь услышать это.

— Так и есть. Трудно объяснить… Я хочу получить повышение, но не меньше этого хочу быть с тобой.

— Я поняла. Это нелегко, но все обойдется. Мы же не всегда будем скучать друг по другу. Нам лишь надо преодолеть трудности в начале пути, так?

— Да.

Он ответил без промедления или колебаний, но я слышала неуверенность в его голосе.

— Я тебя люблю, — сказала я.

— Знаю. Хорошего вечера, милая.

Я кивнула, хоть он и не мог это увидеть, но на большее я была не способна. Мы закончили разговор, так и не обсудив ситуацию с Коби, мою вторую работу и то, что я проводила слишком много времени с Трентоном. Заработанные за выходные чаевые помогли моему брату покрыть бо́льшую часть платежа, но я беспокоилась, что он вскоре вылетит из анонимной программы — это лишь вопрос времени.

Я надела кружевную черную кофточку с длинным рукавом и свои любимые рваные джинсы. Затем нанесла на губы блеск и выбежала за дверь, опаздывая на вечернюю смену в «Ред дор».

Как только я переступила порог служебного входа, то поняла: что-то здесь не так. Все слонялись без дела, в баре было тихо. Даже слишком. Обычно я смаковала этот первый рабочий час перед основным потоком клиентов. По пятницам здесь собиралось много девушек, поэтому вечер начинался еще раньше, но сегодня бар вымер.

Через полчаса Рейган стала тихонько ворчать, протирая стойку бара уже в третий раз.

— Сегодня вечером арена? — спросила подруга.

Я покачала головой:

— Они никогда не начинают так рано.

— Посмотри-ка, — сказала Рейган, доставая бутылку «Джим Бим». — Работа идет.

Усталой походкой к своему привычному месту за баром шел Трэвис Мэддокс. Выглядел наш красавец разбитым. Рейган поставила перед ним двойную порцию виски; он выпил залпом и со звоном опустил стакан на деревянную столешницу.

— Ого, — сказала я, забирая из рук Рейган бутылку. — Только две вещи могут так огорчить. С родными все в порядке?

— Да, а со мной нет.

— Не могу поверить! И кто она?

— Первокурсница. — Плечи Трэвиса поникли. — И не спрашивай, что в ней особенного. Я пока не знаю. Но когда я сегодня трахал одну цыпочку, то мне казалось, что это неправильно, а перед глазами стояло лицо той девчонки.

— Первокурсницы?

— Ага. Что за хрень, Кэми? Со мною такого раньше не случалось!

Мы с Рейган переглянулись.

— Что ж, — сказала я. — Это не конец света. Она тебе нравится. И что из этого?

— Девушки обычно не нравятся мне настолько сильно.

— Вот как?

— Не могу перестать о ней думать.

Он выпил еще стакан виски и обхватил голову руками.

— Для парня, который никогда не проигрывает, ты слишком сентиментален! — пошутила Рейган.

— Кэми, подскажи, как поступить. Ты ведь знаешь девушек. Ты вроде бы одна из них.

— Во-первых, — сказала я, подавшись вперед, — иди ты на хрен!

— Вот видишь? Девчонки так не говорят.

— Только крутые, — возразила Рейган.

— Во-вторых, — продолжила я, — ты же чертов Трэвис Мэддокс. Ты можешь заполучить любую девчонку, какую пожелаешь.

— Почти любую, — уточнила Рейган от мойки.

Трэвис поморщился:

— Просто ты была девушкой Брэзила. Я даже не пытался.

— Ты это мне сейчас сказал? — Прищурившись, Рейган глянула на младшего из братьев Мэддокс.

— Это правда.

— Все равно ничего не вышло бы.

— Этого мы никогда не узнаем, — сказал Трэвис и взялся за третий стакан.

— Полегче, Бешеный Пес, — предостерегла я.

— Ты же знаешь, как я ненавижу это прозвище, — скривился Трэвис.

— Знаю, — сказала я, поднимая бутылку. — Но надо же было привлечь твое внимание. План таков. Пункт первый: утри нос. Пункт второй: вспомни, кто ты такой, и пусти в ход свои чары. Она ничем не отличается от других.

— О нет, отличается!

Я вздохнула и посмотрела на Рейган:

— Он попал.

— Заткнись и помоги мне, — раздраженно проговорил Трэвис.

— Есть три способа заполучить недосягаемую девушку: терпение, другие девушки и безразличие. Ты же не будешь лучшим другом на веки вечные. Ты сексуально привлекателен и не пропустишь ни одной юбки. Короче говоря, ты — Трэвис Мэддокс.

— Я знал, — с ухмылкой проговорил он. — Ты всегда меня хотела.

— Э… нет. — Я поднялась. — Совсем нет. Даже в старших классах такого не было.

— Лгунья, — сказал он, тоже вставая. — Я тоже не пробовал с тобой переспать. В тебя всегда был влюблен мой брат.

При этих словах я замерла. Интересно, что это значит? Он что-нибудь знает?

— Безразличие, — проговорил Трэвис. — Другие девушки. Терпение. Понял.

Я кивнула:

— Если вы двое поженитесь, ты будешь должен мне сотню баксов.

— Поженимся? — с отвращением произнес Трэвис. — Кэми, что за вздор ты несешь? Мне же девятнадцать! Кто женится в девятнадцать лет?

— Обычно и Трэвис Мэддокс не приходит в бар, чтобы поныть из-за девушки. Одному Богу известно.

— И тебе не стыдно желать мне такое? — подмигнул он. — Приходи на мой следующий бой, Камилла! Будь другом, договорились?

— Ты же знаешь, я должна работать.

— Я как-нибудь устрою более поздний бой.

— Все равно не приду! Там одни варвары!

— Приходи с Трентом!

Трэвис отвернулся и пошел прочь. Я потрясенно застыла на месте. Так это Трентона он имел в виду? Значит, Трентон говорил про меня. Кому еще он рассказал?

Когда Трэвис удалился через массивную красную дверь, ему на смену ввалилась большая компания, а после народ потянулся. Хорошо, что у меня не было времени переживать, ходят ли о нас какие-то слухи и дойдут ли они до Ти-Джея.

* * *

На следующий день ближе к полудню я вошла в «Скин дип» в очень дурном настроении. Ти-Джей мне не позвонил и не ответил на сообщение, отчего моя паранойя касательно болтливого языка Трентона лишь усилилась.

— Кэми пришла! — с улыбкой сказала Хейзел и поправила на носу очки в черной роговой оправе.

Я выдавила улыбку.

— А почему такая грустная? — Хейзел надула губы, накрашенные ярко-красной помадой. — Неужели вечеринка «Альфы Гаммы» выбила тебя из колеи?

— Вот в чем дело. Ты ходила туда?

— Обожаю красоток из «сестричества», — подмигнула она. — Так что с тобой стряслось?

— Просто устала, — ответила я, переворачивая табличку стороной «Открыто».

— Берегись! Кэлвин собирается попросить тебя работать по воскресеньям.

— Ты это серьезно?

Против моего желания вопрос прозвучал жалобно. Сегодня был неподходящий день, чтобы говорить мне об увеличении рабочего времени. Когда я зашла за стойку, появился Трентон.

— Привет, Ромашка![5] — воскликнул он.

В руках он держал миску с пластиковыми фруктами.

— Не начинай, — огрызнулась я. — Это даже в школе не было смешно, тем более сейчас.

— А мне нравилось это прозвище. — Трентон пожал плечами.

— В средней школе ты даже не знал, кто я такая.

— Кто тебе сказал? — нахмурился он.

Я демонстративно обвела взглядом комнату:

— Ты со мной даже не разговаривал, пока у меня грудь не выросла.

— А при ней работать стало намного интереснее! — хихикнула Хейзел.

— Но это не значит, что я не знал, кто ты, — серьезным тоном ответил Трентон.

— Зачем эти фрукты? — Хейзел указала на миску в руках Трентона.

— Это для моего зала. Украшение.

— Отвратительно.

— Они принадлежали моей маме, — ровным голосом пояснил он. — Хочу, чтобы у меня на работе было что-нибудь от нее. Создает мне хорошее настроение.

Он удалился по коридору и скрылся за дверью своего зала.

— Итак, — проговорила Хейзел, облокачиваясь о столешницу. Ее тонкие, нарисованные карандашом брови взметнулись. — Сексуальное напряжение здесь просто зашкаливает.

— Не знала, что тебе нравится Кэлвин, — усмехнулась я.

— Кэлвин никому не нравится, — поморщилась Хейзел.

— Я все слышал! — крикнул из коридора Кэлвин.

— И отлично! Так ты совсем не увлечена Трентом?

— Нет.

— Даже немножко?

— У меня есть парень, и я с ним счастлива.

— Проклятье! — воскликнула Хейзел. — Вы отлично смотритесь вдвоем.

— Извини, что огорчила тебя, — сказала я, выравнивая стопку бумаг и укладывая ее в корзину.

Колокольчики на двери зазвенели, вошли сразу четыре девушки: все загорелые блондинки с пятым размером груди, одетые в тесные блузки разных оттенков розового.

Я хотела было поприветствовать их, но Хейзел указала им на дверь. Девушки приостановились.

— Да ладно тебе, Хейзел, — заныла одна из них. — Мы предупредили его, что зайдем.

— Вон отсюда, — сказала Хейзел, все еще указывая на дверь одной рукой, а второй переворачивая страницу журнала «Космополитен». Не услышав звон колокольчиков, она подняла глаза. — Вы что, оглохли? Я сказала, вон отсюда!

Девушки нахмурились и, надув губки, удалились.

— Что это было? — спросила я.

— Поклонницы Трентона. — Она покачала головой и вздохнула. — У Бишопа они тоже есть. Эти девушки слоняются возле салона в надежде заполучить бесплатные татуировки или… ну не знаю… парням виднее. — Она закатила глаза. — Если честно, они меня бесят, но до недавнего времени путь сюда им был открыт.

— И что изменилось?

Хейзел пожала плечами:

— Бишоп стал появляться очень редко, а Трентон велел не впускать их как раз после того, как ты стала здесь работать. Вот видишь? Ты еще не совсем безнадежна, — толкнула она меня локтем.

— Мне кажется, я не вполне заслужила полученную зарплату. Я даже не могу как следует смешать глинокислоту «Мад-эйсид». А дезинфицирующие средства здесь имеют большое значение.

— Заткнись! — криво усмехнулась Хейзел. — Никто другой не заставил бы Кэлвина избавиться от дешевого азиатского антуража или привести в порядок документы. Ты здесь меньше месяца, а мы уже стали более организованными. Клиенты не удивятся, если получат вдобавок к татуировке печенье с предсказанием.

— Спасибо. Я рада, что меня ценят.

— Я тоже ценю тебя, — сказал Трентон, заходя в приемную. — Ценю то, что сегодня вечером ты наконец посмотришь со мной «Космические яйца». Я смогу тебя переубедить.

— Нет, — покачала я головой.

— Почему?

— Я работаю.

— А потом?

— Ложусь спать.

— Чушь собачья.

— Ты прав. У меня другие планы.

— С кем? — ухмыльнулся он.

— Пока не знаю, но определенно не с тобой.

— Ой! — хихикнула Хейзел.

Трентон положил свою лапу на миниатюрное личико Хейзел и стал шутливо отталкивать ее, при этом говоря мне:

— Не слишком-то мило. Помнится, ты сказала, что мы друзья.

— Так и есть.

Хейзел наконец вырвалась и стала колотить Трентона по руке.

— Друзья смотрят вместе «Космические яйца», — возразил Трентон, не обращая на нее внимания и лишь заслоняясь ладонью от нападения.

— Мы не настолько хорошие друзья, — сказала я, сосредоточенно раскладывая скрепки в линию.

Дверь зазвенела, и вошла парочка, уже разукрашенная татуировками с ног до головы.

— Привет, — улыбнулась я. — Чем могу помочь?

— Рейчел! — воскликнула Хейзел, обнимая девушку.

Незнакомка могла похвастаться пирсингом на брови, гвоздиком с бриллиантом над губой и кольцами в носу и губе. Ее коротко остриженные рыжие волосы полыхали, будто осенний костер. Несмотря на многочисленные проколы на лице и покрытые черепами и сказочными феями руки, выглядела она сногсшибательно. Я откинулась на стуле, наблюдая, как девушки болтают. Парень, высокий и худощавый, тоже обрадовался при виде Хейзел. Вряд ли им понадобились новые услуги салона: свободное место для тату у них оставалось разве что на лице. Хейзел увела парочку к себе в зал, до нас донеслись звуки смеха и оживленного разговора.

— Сегодня будет тягомотина, — вздохнул Трентон.

— Откуда тебе знать? День только начался.

— Я всегда могу это предсказать.

— Кто они такие? — спросила я, кивая в сторону коридора.

— Рейчел — сестра Хейзел.

Я недоуменно подняла брови:

— Может, я чего-то не знаю, но Рейчел не азиатка. Ни капельки.

— Они обе были удочерены. Приемные дети. Их там где-то около десятка. Все теперь разбросаны по стране, а любят друг друга как безумные. Это потрясающе.

Я улыбнулась.

— Значит, ты правда не будешь смотреть со мной сегодня «Космические яйца»?

— Правда.

— Ну почему нет?

— Готовишься к бою? — ухмыльнулась я.

— Кэм, ответь на вопрос. Что ты имеешь против этого фильма? Я должен знать, прежде чем мы двинемся дальше.

— Дальше чего?

— Ты виляешь.

Я вздохнула:

— Между салоном и «Ред дор», и… мы и так часто видимся.

Пару секунд он молча смотрел на меня, в его теплых карих глазах промелькнул целый вихрь мыслей. Трентон сделал несколько шагов, встал возле меня и уперся ладонью в столешницу рядом с моим бедром, касаясь грудью моего левого плеча. Потом нагнулся и прошептал у меня над головой:

— А разве это плохо?

— Да. Нет. Не знаю, — поморщилась я.

Он совершенно сбивал меня с толку, к тому же в такой близости от него я не могла думать трезво. Я повернула голову, чтобы попросить его отойти, и замерла. Его лицо было в нескольких дюймах от моего. И он как-то странно смотрел на меня.

Затем Трентон опустил взгляд на мое обнаженное плечо:

— Отличное место для татуировки.

— Нет, — издала я смешок.

— Да брось. Ты видела мою работу.

— Видела. Здорово получается.

— Тогда в чем дело?

Я снова взглянула на Трентона, пытаясь прочесть выражение его лица:

— Я тебе не доверяю. Возможно, в итоге я заполучу тату «Да пребудет с тобой Шварц».

— Это же из «Космических яиц»! — Трентон засиял. — Я потрясен.

— Вот видишь? Я уже смотрела этот фильм. Много раз.

— Его можно пересматривать снова и снова.

Хейзел, Рейчел и ее парень вернулись в приемную. Девушки крепко обнялись и распрощались со слезами на глазах.

— Рождество уже на носу, — напомнил Трентон.

Когда Рейчел ушла, Хейзел улыбнулась, но в ее глазах стояла легкая грусть.

— Черт возьми. Я ее обожаю.

— Ты их всех обожаешь, — сказал Трентон. — Если каждый день будешь встречаться с кем-то одним, то хватит на весь месяц.

Хейзел толкнула Трентона локтем в бок, и он ответил ей тем же. Они дрались прямо как брат с сестрой.

— Итак, — начала Хейзел, чавкая жвачкой. — Я слышала вашу болтовню. Не верю, что ты боишься сделать тату.

— Вовсе нет, — покачала я головой.

В приемную вошел Кэлвин.

— Бишоп приходил? — спросил он.

— Нет, Кэл, — откликнулась Хейзел. — Ты уже спрашивал меня сегодня. Мы как раз обсуждали первую татуировку Кэми.

— Для нашего дела плохо иметь секретаря без татуировок. — Кэлвин окинул меня взглядом с головы до ног. — Ты можешь загладить вину, взяв несколько рабочих часов в воскресенье.

— Только если позволишь мне заниматься учебой, когда нет работы.

Он пожал плечами:

— Договорились.

Я сникла: не ожидала, что он согласится.

— Давай я сделаю тебе пирсинг в носу, — предложила Хейзел, оживленно сверкнув глазами.

— В другой раз.

— Куколка, не дай им уговорить тебя делать то, чего ты не хочешь, — сказал Трентон. — Нет ничего постыдного в том, что ты боишься иголок.

— Я не боюсь, — раздраженно ответила я.

— Тогда давай я сделаю тебе татуировку.

— Ты же чертова барменша, — заявила Хейзел. — У тебя должна быть по крайней мере одна татуировка.

— Это что, групповое давление? — Я сердито глянула на обоих. — Как неоригинально.

— Разве я давлю на тебя? — удивился Трентон. — Я просто посоветовал не поддаваться на чьи-либо уговоры.

— А потом предложил сделать мне тату.

— Признаюсь, я буду безумно рад, если мне это удастся. — Он пожал плечами. — Это то же самое, что лишить тебя девственности.

— Что ж, для этого придется переместиться в прошлое, — ухмыльнулась я.

— Вот именно. Так что это самый лучший вариант. Доверься мне… — вкрадчивым голосом сказал он.

Хейзел захихикала:

— О боже! Стыдно признаться, но однажды я чуть не повелась на эту фразу.

— Да? — испытывая внезапную неловкость, спросила я. — Это был Трент?

Хейзел снова рассмеялась:

— Если бы! — Она закрыла глаза и поморщилась. — Это был Бобби Принс. Обольститель. Крошечный пенис.

Последнее предложение она произнесла фальцетом и подняла указательный и большой пальцы, сводя их вместе.

Мы все разразились смехом. Хейзел промокнула слезы под глазами. Как только мы успокоились, я поймала на себе взгляд Трентона. Когда он так смотрел на меня, я забывала о благоразумии. Мне просто захотелось насладиться молодостью и перестать слишком много думать.

— Хорошо, Трент. Лиши меня девственности.

— Серьезно? — выпрямился он.

— Так мы будем это делать или нет?

— Что именно ты хочешь? — Он подошел к компьютеру и сунул в рот ручку.

Немного подумав, я улыбнулась:

— Надпись «Бэби долл»[6]. На пальцах.

— Ты издеваешься? — ошеломленно сказал Трентон.

— Не подойдет?

— Мне нравится… очень… — Он усмехнулся и вынул ручку изо рта. — Но для девственницы — перебор.

Он снова прикусил ручку и положил ладонь на мышку.

— Если я собираюсь лишиться девственности, то хочу, чтобы все было правильно.

Ручка выпала изо рта Трентона и покатилась по полу. Он нагнулся поднять ее.

— Э… э… есть предпочтения по шрифту? — спросил он, взглянув на меня, потом сделал набросок на компьютере.

— Я хочу, чтобы она выглядела женственно, а не так, будто я только что вышла из тюрьмы.

— Цветную? Или черно-белую?

— Черный контур. Насчет цвета не знаю. Может, голубой?

— Голубой, как Смурфик? — пошутил он.

Я ничего не ответила.

— Как насчет переходного цвета? Голубой внизу, а к верху буквы постепенно тускнеют.

— Потрясно, — сказала я, подталкивая его плечом.

Как только я определилась со шрифтом и цветом, Трентон напечатал кальку, и мы направились к нему в зал.

Я села на стул, Трентон подготовил оборудование.

— Будет офигенно круто, — сказала Хейзел, присаживаясь неподалеку от меня.

— Я использую одну иглу. — Трентон натянул резиновые перчатки. — Но все равно будет очень больно. Здесь прямо по кости, на пальцах у тебя нет жировой прослойки.

— А где она у нее есть? — спросила Хейзел.

Я подмигнула ей.

Трентон коротко усмехнулся, промыл мою руку зеленым мылом, вытер полотенцем, потом нанес на ватный диск спирт и протер нужные пальцы.

— С первого раза может не получиться. Возможно, придется повторить.

На очищенную спиртом кожу он нанес немного вазелина.

— Правда? — нахмурилась я.

— Ага. — Хейзел кивнула. — На ногах то же самое.

— Что думаешь? — Трентон приложил кальку. — Прямо? Так это должно выглядеть?

— Главное, не допусти орфографической ошибки. Не хочу ходить как дура с ошибкой в татуировке.

— Все правильно, — с усмешкой заверил Трентон. — Я был бы полным кретином, если бы не смог как следует написать два коротких слова.

— Ты сам это сказал, — поддразнила его я.

— Детка, не обижай его, прежде чем он не нанесет окончательно рисунок на твою кожу! — покачала головой Хейзел.

— Выйдет красиво, правда? — спросила я.

— Ты и так красивая. — Трентон повернулся и взглянул на меня с такой нежностью, что у меня загорелись щеки.

Убедившись, что калька высохла, он прикоснулся иголкой к моей коже. Ожидаемой мучительной боли я не ощутила, так, покалывало слегка. Трентон выводил буквы, стирал излишки краски, затем повторял все заново, полностью отдавшись работе. Я знала, что он постарается сделать все идеально. Спустя несколько минут пальцы начало жечь, и теперь от каждого прикосновения иглы мне хотелось отдернуть руку.

— Готово! — сказал Трентон через пятнадцать минут.

Он стер лишние чернила, и на моих пальцах остались буквы ярко-голубого цвета. Красота! Я повернулась лицом к зеркалу и свела кулаки вместе.

— Отлично смотрится, куколка! — широко улыбаясь, сказал Трентон.

Вышло просто идеально.

— Круто, — оценила Хейзел. — Теперь я тоже хочу тату на пальцах!

Трентон передал мне несколько упаковок крема «Аквафор».

— Наноси вот это. Хорошая штука. Особенно для цветных татуировок.

— Спасибо.

Пару мгновений он лишь смотрел на меня так, будто и впрямь только что забрал мою девственность. В животе защекотало, в груди разлилось тепло. Я отступила на пару шагов и повернулась к приемной. Зазвонил телефон, но Хейзел ответила за меня.

Трентон облокотился о столешницу, самодовольно улыбаясь.

— Прекрати, — сказала я, пытаясь не улыбнуться в ответ.

— Я ничего не говорил, — возразил он, все еще улыбаясь как идиот.

Зажужжал мой мобильник, затем еще раз.

— Привет, Чейз, — сказала я, и так зная, зачем брат позвонил.

— Мама сегодня готовит ужин. Увидимся в пять.

— Мне надо работать. Она знает, что на выходных я занята.

— Поэтому ужин будет раньше обычного.

— До семи я не освобожусь, — вздохнула я.

— В смысле? Ты разве не в «Ред дор»?

— Да… — сказала я, ругая себя за то, что проговорилась. — Я по-прежнему работаю в баре. Но у меня есть вторая работа.

— Вторая? — надменно спросил он. — Зачем тебе это?

Чейз продавал электрокардиостимуляторы и считал себя важной птицей. Он хорошо зарабатывал, но слишком уж любил притвориться доктором, хотя на самом деле лишь бегал за кофе, чтобы подлизаться к другим сотрудникам.

— Я… помогаю другу.

Чейз на некоторое время затих, потом спросил:

— Коби опять на них подсел, да?

Я крепко зажмурилась, не зная, что ответить.

— Чтобы была у мамы в пять, иначе я сам за тобой приеду!

— Хорошо, — сказала я, потом отключила телефон и бросила на столешницу.

Я уперла руки в бедра и перевела взгляд на монитор.

— Все в порядке? — спросил Трентон.

— Я только что заварила еще ту кашу в семье. Мама сильно огорчится, а я, конечно же, буду во всем виновата. Кэл! — окликнула я. — Мне придется уйти в половине пятого.

— Ты не уйдешь до семи! — крикнул он из своего кабинета.

— Это семейное дело! Она уходит в полпятого! — заступилась за меня Хейзел.

— Да ну вас всех! — воскликнул Кэл, но вряд ли он расстроился.

— Кэл! — позвал Трентон. — Я иду с ней!

Кэлвин ничего не ответил, вместо этого хлопнула дверь, и он появился в приемной.

— Что за хрень тут творится?

— Семейный ужин, — пояснила я.

Кэлвин с подозрением посмотрел на меня, потом на Трентона:

— Ты видел сегодня Бишопа?

— Нет, не видел. — Трентон покачал головой.

Кэлвин повернулся ко мне:

— Тебе действительно нужна группа поддержки, чтобы пойти домой на ужин?

— Нет.

— Да, нужна, — сказал Трентон. — Сама она в этом не признается.

— Ты не знаешь, что они за люди, — невольно простонала я. — А сегодня будет… Ты сам не обрадуешься, поверь мне.

— За тем столом должен быть хоть один человек, поддерживающий тебя, и это буду я.

Как я могла спорить с этим? Я, конечно, не хотела, чтобы Трентон встретился с моей безумной семейкой, но с ним будет спокойнее, особенно если все вдруг решат, что срыв Коби и их неосведомленность на этот счет — моя вина. А потом еще Коби поймет, что я сдала его.

— Только… не врежь никому.

— Договорились, — сказал Трентон, привлекая меня к себе.

Глава 8

Трентон остановился возле дома и выключил зажигание. В прошлый раз, когда мы ехали в его «интрепиде», сзади сидела Оливия, а я злилась из-за того, что меня заманили в «Чикен Джоуз». Теперь же вечер в компании Трентона и Оливии казался недостижимым счастьем.

— Ты готова? — спросил Трентон и ободряюще подмигнул мне.

— А ты?

— Я ко всему готов.

— Верю.

Я потянула за ручку, и дверца машины со скрипом отворилась, а чтобы закрыть ее, мне пришлось пару раз толкнуть железяку бедром.

— Извини, — сказал Трентон, засовывая ладони в карманы джинсов.

Он подставил локоть, и я взяла его под руку. Все мои братья и родители стояли возле открытой двери и наблюдали, как мы с Трентоном идем к дому.

— Это мне скоро придется извиняться.

— За что?

— Что это за козел? — поприветствовал нас отец.

— Это Трент Мэддокс, — вздохнула я. — Трент, это мой отец, Феликс.

— Мистер Кэмлин, — презрительно усмехнувшись, поправил меня отец.

Трентон протянул руку, и отец ответил на рукопожатие, пытаясь смутить моего спутника взглядом. Тот вовсе не казался смущенным, но я все равно внутренне сжалась.

— А это моя мама, Сьюзен.

— Рад знакомству, — сказал Трентон, слегка пожав ей руку.

Мама устало улыбнулась, потом привлекла меня к себе и поцеловала в щеку:

— Пришло время проведать свою мамочку.

— Прости, — сказала я, хотя мы обе знали, что мои извинения неискренние.

Мы все вместе прошли в столовую, а мама исчезла в кухне. Она вернулась с тарелкой и приборами для Трентона и опять удалилась. На этот раз она принесла миску картофельного пюре, которую опустила на подставку для горячего рядом с прочими блюдами.

— Хорошо, хорошо, — сказал отец. — Садись уже, чтобы мы могли наконец поесть.

У Трентона дернулся глаз.

— Мама, все такое аппетитное, — сказал Кларк.

Мама улыбнулась и склонилась к столу:

— Угощайтесь и…

— Что за чертовы формальности? — прорычал отец. — Я подыхаю с голоду!

Передавая друг другу блюда, мы наполнили свои тарелки. Я поковыряла вилкой в еде в ожидании первого выпада, который положит начало сражению. Мама заметно нервничала: видимо, что-то знала.

— Что это за фигня у тебя на пальцах? — спросил отец.

— Ну…

Я подняла руки, пытаясь что-нибудь по-быстрому соврать.

— Мы баловались гелевой ручкой, — сказал Трентон.

— А эта черная фигня вокруг — то же самое?

— Да, чернила, — ответила я, размазывая еду по тарелке.

Мама всегда готовила очень вкусно, но отец мог запросто испортить мне аппетит.

— Передай соль, — сказал отец Коби и рявкнул на него, когда тот отозвался не сразу. — Твою мать, Сьюзен! У тебя всегда недосоленная еда! Сколько раз тебе можно повторять?

— Пап, ты можешь добавить себе соли, — проговорил Кларк. — Тогда для остальных не будет пересолено.

— Пересолено? Это, черт тебя дери, мой дом! Моя жена! Она готовит для меня! Так, как мне нравится, а не вам!

— Не заводись, милый, — попросила мама.

— Я не завожусь! — Отец ударил кулаком по столу. — Но я не потерплю, чтобы кто-то приходил в мой дом и указывал, как моя жена должна готовить мне пищу!

— Заткнись, Кларк, — прорычал Колин.

Кларк запихал в рот еду и стал жевать. Все эти годы он выполнял роль миротворца и не собирался сдаваться. Из всех моих братьев с ним было проще всего общаться, как и любить его. Он развозил товары компании «Кока-кола» в магазины города и всегда отставал от графика, потому что сотрудницы забалтывали его. В глазах Кларка читалась доброта, унаследованная от матери.

Отец кивнул и глянул на Трентона:

— Кэми знает тебя со школы или по работе?

— И то и другое.

— Трент из «Икинса», — пояснила я.

— Родился и вырос там, — добавил он сам.

— Мэддокс… — Отец на мгновение задумался, потом прищурил глаза. — Так ты парнишка Джима?

— Да.

— Я обожала твою маму, — сказала моя мама. — Замечательная была женщина.

— Спасибо, — с улыбкой ответил Трентон.

— Какого хрена, Сьюзен! Ты ее даже не знала, — упрекнул отец. — Почему все покойники превращаются в чертовых святых?

— Она почти такой и была, — сказал Трентон.

— Тебе откуда знать? — Отец недоверчиво глянул на Трентона, не оценив его слов. — Ты ведь был ребенком, когда она умерла.

— Папа! — крикнула я.

— Ты что, повысила на меня голос в моем доме? Мне стоило бы встать и заткнуть этот нахальный рот!

— Феликс, прошу тебя! — взмолилась мама.

— Я ее помню, — сказал Трентон. Он проявлял небывалое самообладание, но в его голосе сквозило напряжение. — Миссис Кэмлин верно говорит.

— Значит, ты работаешь вместе с ней в «Ред дор»? — тоном превосходства спросил Чейз.

Не знаю, что за выражение появилось на моем лице, но Чейз дерзко вздернул подбородок. Трентон не ответил. Очевидно, Чейз загонял нас в ловушку, и я знала зачем.

— Тогда что у вас за совместная работа? — не унимался Чейз.

— Прекрати! — процедила я сквозь зубы.

— Что это значит? — спросил отец. — У нее только одна работа, в баре, ты же знаешь.

Все промолчали, и тогда отец посмотрел на Трентона:

— Ты работаешь в «Ред дор»?

— Нет.

— Значит, часто там бываешь.

— Да.

Отец кивнул. Я с облегчением вздохнула, радуясь, что Трентон не сболтнул лишнего.

— Разве ты не сказала, что пошла на вторую работу? — не унимался Чейз.

— Зачем? — Я положила ладони на поверхность стола. — Зачем тебе это?

Коби уловил, что происходит, и поднялся:

— Я тут вспомнил. Мне… мне нужно позвонить.

— А ну сядь! — прикрикнул на него отец. — Нельзя вот так вставать из-за стола! Да что с тобой такое?

— Это правда? — тихо проговорила мама.

— Всего лишь временная работа в «Скин дип тату», — сказала я. — Ничего серьезного.

— Что? — рявкнул отец. — Ты не можешь оплатить свои счета? Сама говорила, что работа бармена приносит тебе денег на месяц за одни выходные!

— Так и есть.

— Значит, ты тратишь больше, чем получаешь? Что я говорил тебе об ответственности? Проклятье, Камилла! Сколько раз я предупреждал, чтобы ты не брала кредитную карту? — Он промокнул рот салфеткой и бросил ее на стол. — Я недостаточно лупил тебя по заднице, пока ты была маленькой! Иначе ты бы хоть иногда прислушивалась ко мне, черт тебя дери!

Трентон уставился в тарелку. Дыхание его участилось, и он слегка подался вперед. Я успокаивающе прикоснулась к его колену.

— У меня нет кредиток, — ответила я отцу.

— Тогда зачем тебе понадобилась вторая работа, если ты еще учишься? Это бред какой-то, а я знаю, что девочка ты не глупая! Моя дочь не может быть дурой! В чем же тогда причина? — прокричал он так, будто я стояла на противоположной стороне улицы.

Мама глянула на Коби, который так и не сел, а потом и все остальные посмотрели на него. В глазах отца вдруг появилось понимание происходящего. Он поднялся и стукнул по столу.

— Ты опять подсел на эту гадость, да? — сказал он, тряся кулаком в воздухе.

— Что? — пискнул Коби. — Нет, пап, да как можно?

— Ты снова сидишь на этой дряни, а сестра оплачивает твои счета? Ты что, свихнулся? — Отец покраснел, между бровями у него пролегла глубокая морщина, так что кожа вокруг даже побелела. — Что я тебе говорил? Что будет, если ты хотя бы приблизишься к этой хрени? Думал, я пошутил?

— С чего бы? — дрожащим голосом проговорил Коби. — У тебя же нет чувства юмора!

Отец обежал вокруг стола и набросился на Коби, а мама с братьями стали их разнимать. Среди криков, красных лиц, суеты потасовки только мы с Трентоном остались на своих местах. Он держался невозмутимо, сама же я от унижения чуть не сползала под стол. Никаких слов не хватило бы, чтобы предупредить его о еженедельном цирке в семействе Кэмлин.

— Он ничего не принимает, — сказала я.

Все повернулись ко мне.

— Что ты сказала? — тяжело дыша, проговорил отец.

— Я выплачиваю Коби долг. Он как-то внес за меня залог.

— Камилла… — Коби свел брови вместе.

— И ты не могла сказать об этом раньше? — Отец шагнул ко мне. — Позволила брату взять на себя вину за твою безответственность?

Он сделал еще шаг. Трентон развернулся всем телом, закрывая меня собой:

— Думаю, вам лучше сесть, сэр.

Лицо отца исказилось от ярости, и Коби с Кларком схватили его с двух сторон.

— Ты только что сказал мне сесть в моем собственном доме? — заорал он.

— Довольно! — истерически закричала мама. — Мы же не стая диких зверей! У нас гость! Все сели за стол!

— Видишь, что ты наделала? — сказал мне отец. — Ты огорчила маму!

— Феликс, сядь! — крикнула мама, указывая отцу на деревянный стул.

Отец сел.

— Извините нас, — дрожащим голосом сказала мама Трентону и вернулась на свое место. Она нервно промокнула глаза полотенцем и аккуратно положила его себе на колени. — Мне очень неловко, — проговорила она. — Могу представить, каково сейчас Камилле.

— У меня тоже довольно шумная семья, миссис Кэмлин, — сказал Трентон.

Он постепенно ослабил хватку, с какой его пальцы вцепились под столом в мое колено. Только сейчас я заметила, что взяла Трента за руку и крепко стиснула. Он ответил тем же. Эта поддержка с его стороны вызвала у меня бурю чувств, и я сглотнула подкатившие к горлу слезы. Но это чувство быстро испарилось, когда я услышала скрежет вилки по тарелке отца.

— Камилла, и когда ты собиралась рассказать нам, что сидишь на шее у своего брата?

Я посмотрела на отца, и меня внезапно охватила злость. Далее последуют упреки, я знала это, но рядом с Трентоном я ощутила небывалую уверенность, чего никогда не было в присутствии отца.

— Когда решила бы, что ты способен вести себя как взрослый человек.

Родители разинули рты.

— Камилла! — воскликнула мама.

Отец уперся кулаком в стол и встал.

— Не напрягай связки, — сказала я. — Мы уходим.

Я встала, Трентон тоже, и мы вместе направились к двери.

— Камилла Рене! — крикнул отец. — А ну быстро вернись за стол!

Я потянула дверь на себя. Внизу были сколы и вмятины — отец имел привычку в ярости пинать дверь. Я сбавила скорость, но не оглянулась.

— Камилла! Предупреждаю тебя в последний раз!

Я толкнула дверь и неторопливой походкой направилась к «интрепиду», стараясь не сорваться на бег. Трентон открыл дверцу со стороны пассажира, я забралась внутрь, а он обогнул машину. Затем торопливо вставил ключ в зажигание.

— Спасибо, — сказала я, когда он тронулся с места.

— За что? Я и пальцем не пошевелил, — проговорил Трентон, явно расстраиваясь по этому поводу.

— За то, что не нарушил обещание. И что увел меня оттуда до того, как отец набросился на меня.

— Пришлось поторопиться. Если бы он догнал нас и накричал на тебя или стал бы угрожать, я бы не сдержал слова.

— Мы впустую потратили полвечера, — сказала я, глядя в окно.

— Зачем Чейз затронул эту тему? Какой смысл развязывать ссору?

— Чейз всегда ревновал родителей к Коби, — вздохнула я. — Они относились к Коби так, будто он не способен сделать что-то плохое. Чейзу нравится заострять внимание семьи на пристрастии Коби.

— Так зачем ты поехала туда, если знала, что так будет?

Я перевела взгляд за окно:

— Кому-то надо было взять вину на себя.

Несколько минут стояла тишина, а потом Трентон проворчал:

— Кажется, Коби неплохо подходит для этой роли.

— Знаю, это покажется странным, но я хочу, чтобы хотя бы один из нас считал их хорошими родителями. Если мы все возненавидим то, как нас воспитывали, это станет… более реальным, понимаешь?

— Это вовсе не странно. — Трентон дотянулся до моей руки. — Как-то я попросил Томаса рассказать мне все, что он помнил о маме. У меня сохранилось лишь несколько смутных, но драгоценных воспоминаний о ней. Его воспоминания не были столь расплывчатыми, поэтому она стала для меня более реальной.

Я убрала руку из-под его ладони и поднесла пальцы к губам.

— Мне так неловко, что ты все видел, однако я тебе благодарна. Я бы ни за что не осмелилась так говорить с отцом без тебя.

— Если понадоблюсь тебе снова, только позвони.

Он пару раз щелкнул пальцами, потом громко и проникновенно запел — отвратительным голосом — припев «I’ll Be There» группы «Джексон 5».

— Слишком высокая нота для тебя, — сдерживая смех, сказала я.

Но это его не остановило.

Я закрыла лицо руками и расхохоталась. Трентон запел еще громче, тогда я заткнула уши и замотала головой, выражая неодобрение.

— «Посмотри через плечи!» — провизжал он.

— Сразу через оба? — хихикая, спросила я.

— Наверное, да, — пожал он плечами. — Майки так и поет.

Трентон подъехал к моему дому и остановился возле Смурфика.

— Поедешь куда-нибудь сегодня? — спросила я.

— Нет, мне нужно откладывать деньги. — Он повернулся ко мне и виновато нахмурился. — Скоро буду присматривать себе жилье.

— А отец не огорчится, что лишится твоей поддержки в оплате дома?

— Я могу переехать и сейчас, но коплю, чтобы помогать и ему. У него не такая уж большая пенсия.

— Ты собираешься платить и за его дом после того, как переедешь?

— Ага. — Трентон перехватил руль ладонями. — Он многое для нас сделал.

Трентон оказался совсем не таким, каким я его считала.

— Еще раз спасибо. Я перед тобой в долгу.

Трентон слегка улыбнулся:

— Позволишь мне как-нибудь приготовить тебе ужин?

— Это я должна готовить ужин тебе, чтобы вернуть долг.

— Будем в расчете, если позволишь похозяйничать в твоей кухне.

— Хорошо, — сказала я, обдумав его предложение. — Только если ты дашь мне список необходимых продуктов и позволишь купить их.

— Договорились.

Я выбралась из машины и захлопнула дверцу. Свет фар очертил на входной двери мой силуэт. Я вставила ключ в замочную скважину и повернула ручку. Затем помахала Трентону. Он сдал назад, но вдруг вернулся на прежнее парковочное место, выпрыгнул из машины и подбежал ко мне.

— Что такое?

— Разве это не… — кивнул он на машину, которая быстро приближалась к нам.

— Коби, — с трудом сглатывая, сказала я. — Тебе лучше уехать.

— Я никуда не поеду.

Принадлежавший Коби «камаро» цвета электрик остановился позади моего джипа и «интрепида» Трентона. Брат выскочил из машины и с силой захлопнул дверцу. Я не знала, стоит ли мне завести его домой, чтобы соседи ничего не услышали, или же остаться снаружи, чтобы он ничего не разгромил в моей квартире.

Трентон принял оборонительную позу, готовясь остановить Коби. Брат тяжелым шагом направлялся ко мне, на его лице застыло суровое выражение, глаза опухли и покраснели. И вдруг он схватил меня и прижал к себе так крепко, что я еле могла вздохнуть.

— Кэми, прости меня, — всхлипывая, произнес он. — Я такой подонок!

Трентон смотрел на нас с изумлением, да и я была удивлена. После небольшой паузы я ответила на объятия Коби и похлопала по его спине:

— Все хорошо. Порядок. Мы как-нибудь со всем справимся.

— Я все выбросил. Клянусь тебе. Больше к ним не притронусь. И верну тебе деньги.

— Хорошо. Все хорошо.

Мы раскачивались из стороны в сторону и. наверное, выглядели очень нелепо.

— Отец все еще бесится. Я больше не смог этого слушать.

Мы отстранились друг от друга.

— Зайди на минутку. Скоро мне пора собираться на работу, но ты можешь побыть у меня, пока я не уйду.

Коби кивнул.

— Мне остаться? — спросил Трентон, засунув руки в карманы.

Я покачала головой:

— Не стоит. Он просто расстроился. Но спасибо, что пришел защитить меня.

Трентон кивнул, глянул на Коби, потом подался вперед и непринужденно поцеловал меня в щеку, будто это в порядке вещей. После он ушел.

Я на секунду задержалась на пороге. Там, где он поцеловал меня, кожу все еще слегка покалывало.

— А что с тем парнем из Калифорнии? — шмыгнув носом, спросил Коби.

— Он все еще в Калифорнии, — сказала я, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной.

— Тогда что за история с Трентом Мэддоксом?

— Он всего лишь друг.

Коби повел бровью:

— Ты еще никогда не приводила парней на семейный ужин. И я не целуюсь с друзьями. Без обид!

— Он поцеловал меня в щеку, — сказала я, садясь рядом с братом на диван. — Мне кажется, нам стоит поговорить о более серьезных вещах. Так ведь?

— Возможно, — удрученно согласился Коби.

— Ты уже записался на анонимную программу?

— Я сам завяжу с этим раз и навсегда.

— В прошлый раз это не сработало.

Коби нахмурился:

— Кэми, мне нужно оплачивать счета. Если домой начнут названивать, отец обо всем узнает.

— Оставь это мне. — Я похлопала брата по колену. — Лучше позаботься о своем здоровье.

— Кэми, почему ты так добра ко мне? Я же неудачник. — Его лицо исказилось, на глаза вновь навернулись слезы.

— Я знаю, это не так.

Депрессия была одним из побочных эффектов анаболических стероидов, поэтому Коби нуждался в поддержке, чтобы бросить их.

Я посидела с ним на диване, пока он не успокоился, потом стала собираться на работу. Брат включил телевизор и затих: наверное, был рад оказаться подальше от постоянной войны, что бурлила в родительском доме. Если отец не кричал на маму, тогда он кричал на кого-нибудь из сыновей или же они кричали друг на друга. Еще одна причина, по которой я торопилась смыться оттуда. Жизнь там и сама по себе могла привести к депрессии. Коби еще не созрел для переезда, поэтому в отличие от нас застрял в родительском доме.

Переодевшись и освежив макияж, я взяла сумочку и ключи и потянула за дверную ручку.

— Останешься здесь? — спросила я.

— Ага, — сказал Коби. — Если не помешаю.

— Главное, не делай ничего такого, что вынудило бы меня отказать тебе в гостеприимстве в следующий раз.

— Я ненадолго. Пока отец не ляжет спать.

— Хорошо. Позвони мне завтра.

— Кэми…

— Да? — Я обернулась на пороге.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — улыбнулась я. — Все будет хорошо, обещаю.

Он кивнул, а я побежала к Смурфику, молясь, чтобы тот завелся. Бог услышал мои молитвы.

Всю дорогу до работы я переживала из-за Коби, Ти-Джея и Трента и пыталась морально подготовиться к тяжелому субботнему вечеру.

Рейган уже суетилась у Восточного бара, наводя там порядок.

— Приветик, дорогая! — Ее улыбка тут же исчезла, как только она увидела мое лицо. — О-го-го! Ужинала с родителями?

— Как ты догадалась?

— Что случилось?

— Трент ходил со мной, поэтому все прошло не так ужасно, как могло бы. Чейз узнал, что я устроилась на вторую работу.

— И этот отморозок рассказал родителям, зачем именно, да?

— Почти что.

Рейган вздохнула:

— От него всегда одни неприятности.

— Ты провела весь день с Коуди?

— Нет. — На щеках Рейган выступил румянец. — Мы вроде как… взяли паузу.

— Что?

— Ш-ш! Паузу. Мне нужно кое о чем подумать.

— Тогда где ты была весь день?

— Заезжала в «Сиг Тау». На пару часиков перед работой.

— В «Сиг Тау»? — Подумав, я догадалась о сути дела, посмотрела на подругу и покачала головой. — Неужели он позвонил тебе?

— Я не собираюсь обсуждать это здесь. — Рейган скорчила рожицу. — И так все довольно неловко. Здесь Коуди, так что давай сперва доберемся до дома.

— Ну ты и дуреха. — Я снова покачала головой. — Брэзил увидел, как ты счастлива с Коуди, поэтому и позвонил. Теперь ты хочешь все разрушить, а ведь Брэзил не изменится.

К нам приблизился Коуди. Вид у него был несчастный.

— Вам что-нибудь нужно, девчонки?

Рейган покачала головой, и я тоже. Коуди понял, что я что-то знаю. Его плечи поникли, он молча кивнул и ушел.

— Проклятье, Кэми! — прошипела Рейган. — Я же сказала, не здесь!

— Извини, — пробормотала я, проводя инвентаризацию в своем ящике.

Продолжение разговора только сильнее рассердило бы ее, поэтому я оставила свои мысли при себе.

Посетители хлынули в бар раньше обычного, но я была рада отвлечься. Коуди провел все время на входе, так что я до самого закрытия почти не видела его. Он стоял в темном углу возле западной стены и наблюдал за Рейган. Диджей включил их с Коуди песню, поэтому я взбесилась, увидев у бара Брэзила, который облокотился на стойку и улыбался Рейган, а та улыбалась ему в ответ.

Не может быть, чтобы подруга так обошлась с Коуди. Я миновала ее, неся кружку пива, притворилась, что споткнулась, и разлила все пиво на стойку бара и Брэзила. Он отпрыгнул и поднял руки. Но оказалось слишком поздно: его коричневая клетчатая рубашка и джинсы намокли.

— Кэми! — взвизгнула Рейган.

— Слышишь, что за песня играет? — сказала я ей на ухо. — Коуди работает на входе, и ты ведь понимаешь — он знает, что здесь Брэзил. Рей, не будь такой бездушной стервой.

— Это я-то бездушная стерва? Давай не будем говорить о том, что вытворяешь ты!

От удивления я разинула рот. Она что, попрекает меня дружбой с Трентоном?

— Я ничего не вытворяю! Мы просто друзья!

— Да, давай прикроемся благородным названием, чтобы ты могла спать спокойно. Кэми, все вокруг видят, что ты делаешь. Просто мы и сами не святоши, чтобы ругать тебя за это.

Рейган открыла бутылку пива и взяла за нее деньги. Затем подошла к кассовому аппарату и яростно забарабанила по клавишам, будто они ей чем-то не угодили.

Может, я бы и почувствовала себя виноватой, если бы не посмотрела в сторону Коуди: он выглядел уже не таким несчастным.

Рейган подошла ко мне и встала рядом, глядя через весь зал на Коуди.

— Я не слышала, что за песня играет.

— Ты хоть понимаешь, что Брэзил стоял от тебя на расстоянии поцелуя, и это у всех на виду, а не прошло и дня, как ты отшила Коуди.

— Ты права. Я скажу ему, чтобы держался от меня подальше.

Она дотянулась до рупора и просигналила последний заказ. Коуди сунул руки в карманы и направился к входу.

— Наверное, сегодня Коуди проводит до машины меня, — сказала я.

— Так будет лучше.

Мы убрали бар и приготовили все к следующему вечеру. Где-то через час после закрытия мы наконец набросили верхнюю одежду. Рейган перекинула сумочку через плечо и кивнула Граберу:

— Проводишь меня?

Тот замешкался, и тут рядом возник Коуди:

— Я сам тебя провожу.

— Коуди…

— Мне нельзя проводить тебя до машины? — Он пожал плечами и усмехнулся. — Рей, это же моя работа.

— Меня может проводить Грабер. Так ведь, Граби?

— Я… э…

— Да ладно тебе, Рейган. Позволь, я провожу тебя. Пожалуйста.

Моя подруга тяжело вздохнула:

— Кэми, увидимся дома.

Я помахала ей рукой и пошла к машине, отставая от ребят на несколько шагов.

Мы с Грабером слышали, как всю дорогу до машины Коуди умолял Рейган вернуться к нему. При виде этого мое сердце сжалось. Грабер постоял рядом со мной возле джипа, пока Рейган не села в свой автомобиль. Она двинулась следом за мной, а когда мы заехали на стоянку, я оглянулась и увидела, что подруга рыдает.

Я открыла дверцу ее машины:

— Пошли домой. Посмотрим ужастики и съедим мороженое.

Рейган подняла на меня красные опухшие глаза:

— Ты когда-нибудь любила сразу двух парней?

После долгой паузы я протянула ей руку:

— Если когда-нибудь такое случится, прибей меня, хорошо?

Глава 9

Трэвис Мэддокс появился в «Ред дор» в самый разгар вечера пятницы и величественным шагом направился прямиком к своему обычному месту у моей стойки. Он, как всегда, был невероятно сексуален, уверен в себе и полностью владел ситуацией. Вместе с ним шел Шепли со своей подругой Америкой и еще одна девушка — полагаю, именно о ней Трэвис рассказывал на прошлых выходных. Та самая первокурсница. Я предупредила сидящих на том краю парней, кто идет, и они без всяких возражений удалились.

Трэвис опустился на барный стул. Заказал пива, большими глотками выпил половину бутылки и повернулся к танцполу. Там вместе с Америкой танцевала Первокурсница.

За спиной Трэвиса появились три девушки и замерли, словно фанатки, ожидающие, когда он повернется.

Америка с подругой, счастливые и вспотевшие, вернулись к бару. Первокурсница оказалась сногсшибательной девушкой, могу отдать должно вкусу Трэвиса. Было в ней нечто такое, что, несомненно, заслуживало внимания Трэвиса Мэддокса, однако я не сумела понять, что именно. В ее глазах читалась уверенность, будто она знала что-то неведомое остальным.

— Мер, так будет всю ночь, — сказал Шепли. — Забей на них.

Америка фыркнула и глянула на трех девушек, которые пялились на Трэвиса и шептались между собой. Не знаю, почему она так разозлилась. Они ведь не на Шепли смотрели.

— Как будто Вегас извергнул стаю стервятниц, — сказала Америка.

Трэвис обернулся через плечо и посмотрел, о ком она говорит. Затем вернулся в прежнее положение и одним глотком допил пиво. Закурил и выдохнул облачко дыма. Посмотрел на меня и поднял два пальца.

«Скоро станет интересно», — подумала я.

Я достала из холодильника две бутылки «Бад лайт», открыла и поставила перед Трэвисом.

Одна из «стервятниц» взяла бутылку, но Трэвис отобрал ее.

— Э… это не тебе, — сказал он и передал бутылку Первокурснице.

Девушка слегка улыбнулась и за пару секунд опустошила бутылку.

— Не могла бы ты смешать мне… — заговорил постоянный клиент Рейган, Марти.

Сама Рейган находилась в противоположном конце бара, увлеченная бурным разговором с Коуди.

— Конечно, — прервала его я. — Не беспокойся, Марти. Я позабочусь о твоем заказе.

Пока я смешивала для Марти замысловатый коктейль «Варникс крем эгг шутер», Трэвис и Первокурсница отлично проводили время на танцполе, устроив целое представление. Едва Марти прикончил бокал, как Трэвис уже успел чем-то разозлить девушку, и та умчалась прочь от него к бару.

Она слегка улыбнулась мне и подняла палец. Я достала бутылку пива, сняла крышку и поставила перед девушкой. Она выпила чуть больше половины, когда к бару вернулся Трэвис. Неудивительно, что он был так подавлен из-за своих чувств. Эти двое уже меня утомили, а я даже не знала имени этой девушки.

Рядом с Трэвисом появилась Меган — его проверенный запасной план.

— Кого я вижу! Трэвис Мэддокс!

Меган не устраивала сцен, но теплых чувств у меня к ней не было. Помимо Трэвиса, она бегала еще за несколькими парнями — однако не тогда, когда они ее хотели или когда оставались одни. Ей нравилось отбивать парней у других девчонок, а такие охотницы всегда будут врагом любой пары.

— Что происходит? — тихо спросила Рейган.

В этот момент Трэвис схватил Меган за руку и потащил на танцпол, а там они принялись чуть ли не спариваться на глазах у всего честного народа.

— Ох, Трэвис, — разочарованно вздохнула я. — Что же ты творишь?

Не прошло и пяти минут, и на стул Трэвиса опустился не кто иной, как Итан Коутс. Парень подался вперед, включая все свое обаяние. Первокурсница с радостью откликнулась на внимание с его стороны. Я прекрасно поняла бы ее, не будь это Итан.

— Плохо дело, — прошипела Рейган. — Убери от нее этого мерзавца.

Все знали, что совершил Итан и на что был способен. Мы пытались приглядывать за ним, пока он находился возле бара, но не все девушки внимали нашим предупреждениям.

Трэвис направился к Восточному бару, не сводя глаз с Итана.

— Пожалуй, мне ничего не придется делать, — заметила я.

Трэвис подошел и вклинился между ними. После недолгой перепалки Итан удалился, поджав хвост, а Трэвис и Первокурсница устремились к выходу. Между ними явно назревал конфликт.

— Кажется, Трэвис Мэддокс встретил свою половинку, — усмехнулась Рейган.

— Думаю, ты права.

Еще оставался целый час до последнего заказа, а я уже заработала немало чаевых. Рейган пребывала в хорошем настроении, хотя Коуди часто подходил к ней и задерживался ровно настолько, чтобы она ответила, что не может разговаривать.

Я взглянула в сторону Трентона: его сменил на входе Таффи. Я кивнула парню и улыбнулась. Типичной для Мэддоксов вальяжной походкой он направился к Восточному бару и уселся прямо напротив меня.

— Виски?

— Воды.

— Воды? — удивленно переспросила я.

— Я же тебе говорил. Пытаюсь сэкономить деньги.

— Воды так воды.

Трентон сделал глоток, поставил стакан и огляделся:

— Я тут видел, как Трэвис кричал на какую-то девчонку на парковке.

— Правда? Что случилось?

— Она кричала на него в ответ. Не знаю, кто она такая, но мне она вроде как понравилась.

— И мне.

— Странно видеть, как он пытается остепениться, — сказал Трентон, уставившись на плавающий в стакане кубик льда.

— Думаешь, именно это происходит?

— Он же разговаривал с тобой о ней?

Я кивнула.

— Вот видишь.

Несколько секунд я просто смотрела на Трентона. Что-то с ним было не так, но я не могла понять что.

— Хочешь о чем-нибудь поговорить?

Трентон на мгновение задумался.

— Нет. Это бессмысленно. — Он глотнул еще воды, огляделся и приметил кого-то возле бильярдных столов. — Ладно, я пошел.

— Хорошо.

Мне не стоило расстраиваться из-за того, что Трентону, похоже, не так уж интересно общаться со мной. Еще несколько недель назад он приходил в «Ред дор» лишь для того, чтобы выпить, потусоваться с братьями или же устроить мордобой. Но когда он пересек танцпол, взял кий и начал натирать кончик мелом, играя мышцами, меня вдруг охватило странное чувство.

— Что с ним происходит? — спросила Рейган.

— Не знаю. Рада, что не только я заметила.

— А с тобой что? У тебя было такое выражение лица, когда он ушел… Он что-то сказал?

— Нет, — потрясла я головой. — Расскажи я, не поверишь.

— Я твоя лучшая подруга. Возможно, я и так обо всем знаю.

— Трудно это объяснить… я… просто я испытываю странную грусть. Будто мы с Трентом больше не друзья.

— Может, это потому, что он наконец поверил в вашу дружбу?

— Возможно… В смысле, нет, — опомнилась я.

— Я так и знала, зараза ты этакая. Не понимаю, зачем ты так старалась скрыть это.

Подруга встала у меня за спиной и обняла за талию, положив подбородок мне на плечо.

На наших глазах к западной стене прошествовали две девушки, недавно пришедшие в клуб. Они остановились возле бильярдного стола Трентона. Эта парочка явно водила дружбу с осветлителем для волос, однако я не могла не признать, что обе были ослепительными красотками. Через двадцать минут к ним присоединилась третья и полностью завладела вниманием Трентона. Он прижал ее к бильярдному столу. Девушка накручивала на палец длинный каштановый локон и смеялась так, будто Трентон был величайшим в мире комиком. Ее гогот пробивался даже сквозь музыку.

— Боже всемилостивый! — сказала Рейган и прислонилась виском к моему плечу. — Я иду домой.

— Я тоже, — проговорила я, глядя, как Трентон наклоняется все ближе к лицу девушки.

Даже на таком расстоянии я видела ее полные, как у супермодели, губы и томный взгляд. Трентон смотрел на нее и улыбался. Мне стало противно оттого, как они близко друг от друга. Раньше я не видела этой девушки: скорее всего, она приехала из университета «Саутвестерн стейт». Вероятно, и Трентон раньше ее не знал, они ведь поначалу держались по отдельности.

Трентон уперся руками в бильярдный стол по обе стороны от бедер красотки. Она дотянулась до его уха и что-то прошептала.

За пять минут до последнего заказа в клуб ворвалась шумная компания и кинулась к Восточному бару, выкрикивая свои пожелания, хотя и так уже выпили достаточно. Пока я вновь настраивалась на рабочий лад, Трентон за руку вывел девушку на улицу. Мне вдруг стало тошно.

— Ты в порядке? — крикнула мне Рейган, открывая сразу несколько бутылок пива.

— Все нормально.

Не знаю, услышала ли она меня. Впрочем, это не имело значения. Правда была ей известна.

Глава 10

Меня разбудил резкий стук в дверь. Барабанили все сильнее. Я выползла из постели и, выйдя в коридор, поморщилась от яркого утреннего солнца. Потом протопала через гостиную к двери и открыла.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Она фпала в одежде, — сладким тоненьким голоском проговорила Оливия.

Я посмотрела вниз, ладонью прикрывая глаза от солнца.

— Ой, привет, Оливия, — сказала я, не переставая хмуриться. — Извини, я тебя не заметила.

— Ничего. Твент говоит, я ковотыфка.

— Мы принесли тебе завтрак, — сказал Трент, поднимая белый пакет.

— Я не завтракаю.

— Неправда. Коуди рассказал про рогалики с изюмом, корицей и с маслом.

Я сильнее свела брови. Сердито глянула на Трентона, затем посмотрела на Оливию. Мое лицо смягчилось, и я вздохнула.

— Я ее обожаю, — сказала я в пустоту. — Оливия, ты же знаешь, что я тебя обожаю, но я возвращаюсь в постель. — Я перевела взгляд на Трентона и прищурилась: — На сей раз это не сработает. Отвези ее домой.

— Не могу. Ее родители уехали на весь день.

— Тогда отвези ее к себе домой.

— Отец приболел. Ты ведь не хочешь, чтобы она заразилась ангиной?

— Ты знаешь, что я ненавижу?

— Меня. — В глазах Трентона стояло отчаяние. — Знаю. Я просто… эгоистичный, неуверенный в себе болван.

— Да.

— Но я раскаивающийся эгоистичный, неуверенный в себе болван, к тому же с маленькой девочкой, стоящей на холоде.

Я опять вздохнула и жестом пригласила Оливию внутрь. Она радостно послушалась и села на диван, а там моментально нашла пульт и включила себе утренние субботние мультики.

Трентон сделал шаг вперед, но я остановила его:

— Нет.

— Что?

— Тебе не обязательно заходить.

— Но… я присматриваю за Оливией.

— Ты можешь присматривать за ней через окно.

— Думаешь, я не смогу? — Трентон скрестил руки на груди.

— Уверена, что сможешь.

Я взяла у Трентона белый пакет и захлопнула дверь у него перед носом, потом заперлась на замок. Пакет я кинула Оливии:

— Ребенок, любишь рогалики?

— Ага! — сказала она, открывая пакет. — Ты пвавда заставишь Твента ждать снавужи?

— Правда, — сказала я, вернулась в спальню и плюхнулась на кровать.

* * *

— Кэми! — потрясла меня за плечо Рейган.

Я взглянула на часы. Прошло два часа с тех пор, как Трентон постучал в мою дверь.

— В нашей гостиной та маленькая девочка смотрит мультики! — обеспокоенно прошептала Рейган.

— Знаю.

— Как она сюда попала?

— Трент привел.

— А где Трент?

— Надо думать, на улице, — зевнула я.

Рейган вышла в гостиную, потом вернулась:

— Он сидит под нашими окнами на земле и играет в «Флэппи берд» на телефоне.

Я кивнула.

— Там ноль градусов.

— Отлично, — сказала я, садясь на кровати. — Жаль, что не снег с дождем.

— Он помахал мне, будто в этом нет ничего особенного. — Рейган недовольно поморщилась. — Что вообще происходит?

— Он привез Оливию. У его отца простуда, поэтому он не мог взять ее к себе, а родители девочки куда-то уехали на весь день.

— И он не мог посидеть с ней у нее дома?

Я обдумала это и во второй раз за день выбралась из постели.

Затем подошла к дивану.

— А почему Трент не посидел с тобой у тебя дома? — спросила я.

— Я хотела пвиехать к тебе, — непринужденно ответила девочка.

— А-а, — сказала я. — Трентон не хотел ко мне приезжать?

— Хотел, но он сказал, что тебе это не понвавится.

— Правда?

— Ага, и тогда я сказала: «Ну повалуйста, повалуйста!» И он сказал: «Ховофо».

Я улыбнулась Оливии, подошла к входной двери и открыла ее.

Трентон обернулся и посмотрел на меня.

— Заходи, — сурово пригласила я, согнав с лица улыбку.

Трентон поднялся и переступил порог, но дальше не двинулся:

— Ты злишься на меня.

Я прищурилась.

— Почему? — спросил он.

Я ничего не ответила.

— Потому что прошлой ночью я ушел с той девушкой?

И на это я не ответила.

— Я ее не трахал.

— Любишь милашек? — спросила я. — Точно не прогадаешь.

— Да что с тобой? Ты по пять раз на день повторяешь, что мы друзья, а теперь ревнуешь, что я пару секунд пофлиртовал с какой-то девушкой.

— Я не ревную!

— А что это тогда?

— Разве, будучи твоим другом, я не могу беспокоиться, что ты подхватишь ЗППП?

— А что такое зэпэпэпэ? — спросила с дивана Оливия.

— Боже! — Я крепко зажмурилась. — Прости, Оливия. Забудь то, что слышала.

Трентон сделал шаг вперед:

— Родители Оливии оставляют ее со мной. Думаешь, они переживают за ее словарный запас?

Я подняла брови.

— Скажи мне правду. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты злишься из-за того, что я проводил ту девушку до дома, или из-за чего-то еще? Но очевидно, что ты злишься на меня.

Я скрестила руки и отвернулась.

— Кэми, что же мы делаем? — спросил он. — Что это такое?

— Мы друзья! Я тебе уже говорила!

— Ни хрена подобного!

Над диваном показался палец Оливии.

— Ты должен положить четвевтак мне в банку.

— Прости, — сказал Трентон и нахмурился.

— Значит, ты не… поехал с ней к себе? — спросила я.

— А куда я должен был отвезти ее? К отцу?

— Не знаю, в гостиницу, например.

— Чтобы накопить денег, я не покупаю себе выпивку, и ты думаешь, я выкину сотню баксов на номер ради какой-то цыпочки?

— Ты делал и менее разумные вещи.

— Например?

— Ел клей!

Трентон уперся подбородком в грудь и отвернулся. На его лице читалось отвращение и даже смущение.

— Я никогда не ел клей.

— Нет, ел. — Я скрестила руки. — На уроках миссис Брандт.

— Ел, ел! — подтвердила Рейган.

— Рей, ты даже не училась со мной в одном классе! — возмутился Трентон.

— А еще ты регулярно грыз красные карандаши, — еле сдерживая смех, проговорила Рейган. — Если верить Кэми!

— Ладно, отстаньте! — прикрикнул на нас Трентон. — Где мой рогалик?

Над спинкой дивана появился белый пакетик, который держали крошечные пальчики Оливии. Трентон сел рядом со своим маленьким другом, повозился с пакетом и достал завтрак.

Рейган взглянула на меня и зажала рот ладонью, чтобы сдержать смех, от которого тряслась, будто в приступе икоты. Наконец подруга удалилась в свою комнату.

— Я не ел клей, — проворчал Трентон.

— Может, ты закодировал себя от этих воспоминаний. Я бы точно так сделала, если бы ела клей…

— Я не ел клей, — отрезал Трентон.

— Хорошо, хорошо, — сказала я, округлив глаза. — О боже.

— Хочешь… хочешь половинку моего рогалика?

— Не откажусь.

Мы молча съели каждый свою долю, а Оливия в это время сидела между нами и смотрела мультики.

После двух мультфильмов я задремала и проснулась от ощущения, что падаю головой вперед.

— Эй, — сказал Трентон, похлопав меня по колену. — Не лечь ли тебе поспать? Мы можем уйти.

— Нет, — покачала я головой. — Я не хочу, чтобы вы уходили.

Трентон несколько мгновений молча смотрел на меня, затем махнул Оливии, предлагая поменяться местами. Девочка сразу же подпрыгнула, с радостью выполняя его просьбу. Трентон устроился рядом со мной, слегка придвинулся и кивнул на свое плечо:

— Это твоя подушка. Так мне нашептали.

Я скорчила гримасу, но вместо того, чтобы возразить, обвила его руку и поудобнее устроилась у него на плече. Трентон прижался щекой к моим волосам. Мы одновременно издали глубокий вздох и расслабились.

Дальше не помню. Когда я наконец открыла глаза, Оливия спала, положив голову Трентону на колени. Он заботливо накрыл ее рукой, будто защищал, вторую руку обхватила я. Его ладонь лежала на моей ноге, а грудь мерно вздымалась и опускалась.

Рейган и Брэзил сидели на диване и смотрели телевизор с приглушенным звуком. Увидев, что я проснулась, Рейган улыбнулась.

— Привет, — прошептала она.

— Который час? — тихо спросила я.

— Полдень.

— Правда? — сказала я, поднимаясь.

Трентон проснулся и бросил взгляд на Оливию:

— Ух ты. Как долго мы дремали?

— Чуть больше трех часов, — ответила я, протирая глаза.

— Я и не знал, что так устал.

— А я не знал, что ты встречаешься с барменшей. — Брэзил улыбнулся. — Кайл и Брэд расстроятся.

Я нахмурилась. Я даже не знала, кто такие Кайл и Брэд.

— Они могут не огорчаться, — заверил Трентон. — Мы всего лишь друзья,

— В самом деле? — удивился Брэзил, глядя на нас так, будто мы шутим.

— Я же говорила тебе, — сказала Рейган, вставая с дивана.

Подруга потянулась, демонстрируя полоску живота между топом и трусиками в бело-розовую полоску.

— У Брэзила игра в половине пятого. Как насчет футбольного матча с «Бульдог», ребята?

— Я присматриваю за Оливией, — заявил Трентон. — Мы собирались пригласить Кэми в «Чикен Джоуз».

— Может, Оливии понравится футбол, — предположил Брэзил.

— Джейсон… — проговорил Трентон, покачав головой. — Поездка в «Чикен Джоуз» обойдет футбольный матч… на тысячу баллов по шкале крутости.

— Не узнаешь, пока не сводишь ее туда.

— Пробовал. Она до сих пор мне это припоминает.

— Она твоя кузина или как? — спросил Брэзил. — Почему она все время с тобой?

— У нее был старший брат. Сейчас ему бы исполнилось четырнадцать. Она боготворила его. За несколько месяцев до переезда на новое место он катался на велосипеде, и его сбила машина. Оливия сидела возле брата, пока он не испустил последний вздох. Я просто пытаюсь заменить ей его.

— Это ужасно, старик, но… без обид… ты же Мэддокс.

— Да, и что?

— Я знаю, что ты хороший парень, но ты — сорвиголова, весь в татуировках, пьешь виски и ругаешься матом. Как ее родители позволили ей сесть с тобой в машину?

— Полагаю, все произошло само собой.

— Но… почему ты согласился? Не понимаю.

Трентон опустил взгляд на Оливию, которая все еще крепко спала. Он убрал с ее лица тонкую, как паутинка, пепельно-русую прядь волос и пожал плечами:

— А почему бы и нет?

— Значит, «Чикен Джоуз». — Я улыбнулась при виде такого простого проявления любви. — Но мне нужно пораньше уехать, чтобы успеть собраться на работу.

— Договорились, — ответил Трентон, будто на свете не было ничего проще.

— Что ж, мне нужно съездить по делам, — сказала Рейган.

— А я заглочу углеводов и поеду на стадион, — заявил Брэзил.

Он поднялся, хлопнул Рейган по попке, нагнулся поцеловать свою девушку, взял бумажник, телефон и ключи и захлопнул за собой дверь.

Оливия открыла глаза.

— Ага! — воскликнул Трентон. — Она проснулась! А значит, мы можем ее съесть!

Он склонился над Оливией и притворился, будто кусает ей живот, одновременно щекоча бока.

— Не-е-е-е-е-ет! — Девочка радостно захихикала. — Мне надо пописать!

— Ой-ой! — сказал Трентон и поднял руки.

— Сюда, — проговорила я, за руку ведя Оливию до ванной комнаты. Ее босые ножки шлепали по плитке на полу. — Вот здесь туалетная бумага, мыло, полотенце для рук.

— Ховофо. — Стоя посреди ванной, Оливия выглядела совсем крошечной. — Ты останефься?

— Ой! Нет, что ты. — Я попятилась и закрыла за собой дверь. — Прости.

Трентон стоял в проходе между стойкой бара и диваном.

— Она классная, — улыбнулся он.

— Это ты классный.

— Правда?

— Точно.

Мы молча посмотрели друг на друга и улыбнулись. На меня нахлынуло знакомое чувство, в животе что-то перевернулось, а губам стало тепло. Я опустила глаза на губы Трентона, он сделал шаг мне навстречу.

— Трент…

Он покачал головой, подался вперед и закрыл глаза. Я сделала то же самое, ожидая прикосновения его губ.

В туалете зажурчала вода, и мы отпрянули друг от друга. Между нами вдруг появилось напряжение. Предвкушение того, что мы собирались сделать, исчезло, а на его месте появилось чувство неловкости.

В коридор вышла Оливия и недоуменно уставилась на нас. Она почесала локоть, потом нос.

— Будем обедать?

Я виновато улыбнулась:

— Мне нужно сходить за продуктами.

— Хорошая идея, — сказал Трентон, потирая руки.

— Значит, в супермаркет?

— А мне можно посидеть в телефке, как в мафынке? — Оливия расплылась в улыбке.

Трентон вопросительно глянул на меня, помогая крошке надеть куртку.

— Конечно! — сказала я, понимая теперь, почему Трентон так отчаянно старается угодить ей: у нее была заразительная улыбка.

Оливия закрутилась в танце, потом и Трентон затанцевал вместе с ней. Выглядел он совершенно нелепо, и я решила присоединиться к ним. Без всякой музыки мы протанцевали всю дорогу до стоянки. Я остановилась возле своего джипа, а Трентон указал на «интрепид».

— Ты всегда за рулем. На этот раз поведу я. У меня больше места для покупок.

— Автокресло для Оливии у меня.

— Его ведь можно легко переставить?

— У меня на этот счет… принцип. — Трентон покачал головой. — Касательно девушек за рулем.

— Это из-за Макензи или все дело в половой дискриминации?

— Из-за аварии.

— Хорошо. — Я кивнула. — Но ты позволишь мне заплатить за бензин.

— Ты можешь внести свою долю за обед.

— Круто! — Я сделала победный жест.

— Квуто! — воскликнула Оливия, копируя мои действия.

Мы вместе поехали в магазин, и, пока ходили по рядам, я чувствовала себя очень по-семейному, что слегка будоражило. Не то чтобы я мечтала завести детей, по крайней мере пока, но мне доставляло необычайную радость заниматься с Трентоном столь обыденными делами. Однако это чувство задержалось ненадолго. Мы с Ти-Джеем никогда не делали подобного, и сейчас меня мучила совесть. Внезапно я ужасно разозлилась. Я не могла обрести счастье с Ти-Джеем, а теперь он и на расстоянии лишал меня радости. Да, он не нарочно, но проще обвинить его, чем признаться в собственных ошибках.

Теперь все потеряло прежний смысл: почему мы все еще вместе, почему я провожу так много времени с Трентоном и почему я сохранила эти призрачные отношения, когда человек, которому я нравлюсь и который нравится мне, находится в двух шагах от меня и только и ждет зеленого света?

Большинство девушек, наверное, плюнули бы на все, но они никогда не встречались с Ти-Джеем. Однажды вечером он пришел в «Ред дор», через час попросил мой номер телефона, а через несколько дней мы пошли на первое свидание. Я даже не прилагала никаких усилий. Казалось, нет ничего правильнее, чем быть вместе с ним. Следующие полторы недели Ти-Джей провел в моей квартире и три месяца подряд прилетал домой на выходные. А потом стартовал его проект, и с тех пор мы виделись всего пару раз.

Я остановилась и сделала вид, будто выбираю супы, на самом же деле меня парализовала новая мысль: почему я так привязана к Ти-Джею? Ведь я сомневалась в серьезности наших отношений.

Ти-Джей уже три дня не писал мне. Раньше я оправдывала это занятостью на работе. Но теперь, осознав, что такое проводить с кем-то много времени, причем с удовольствием, я поняла, что нерегулярных эсэмэсок, звонков и надежды на встречу недостаточно. Мне этого мало.

— Овощи и говядина с подливой? — спросил Трентон, держа в руках большую консервную банку. — Вкусная штука.

— Бросай сюда. — Я улыбнулась и сжала ручку тележки. — Это нам еще пригодится, когда ночи станут холоднее.

— Можешь позаимствовать меня в любое время. Я идеальный вариант для ненастной погоды.

— Берегись. Я ведь могу воспользоваться предложением.

— Не угрожай мне чем-то приятным. — Вдруг он резко остановился. — Подожди-ка. Ты серьезно?

Я пожала плечами:

— С тобой сегодня очень… комфортно.

— Комфортно? Да я чертовски кашемировый!

Я расхохоталась и покачала головой. Мы поехали дальше, толкая вперед корзинку с встроенной детской машинкой, а Оливия играла, будто рулит и врезается в разные вещи.

— Могу поклясться, что твой калифорнийский бойфренд не такой комфортный, — сказал Трентон, когда мы завернули в ряд деликатесов.

— Здесь холодно! — Оливия наигранно задрожала.

Трентон снял куртку и накинул девочке на плечи. Я взяла с полки мясную нарезку и бросила в корзину.

— Не знаю, — проговорила я. — Я даже не помню, какая у него на ощупь кожа.

— Каково это — быть с кем-то, кого постоянно не видишь?

— Жены военных так живут. Не вижу причин жаловаться.

— Но ты ему не жена.

— Да уж не знаю, смогу ли я ею стать, если мы не будем видеться чаще.

— Вот именно. Тогда что тебя держит?

— Понятия не имею. Но в нем есть нечто особенное.

— Он тебя любит?

От такого прямолинейного и личного вопроса я напряглась. Это была очередная нападка на наши отношения, но я понимала, что так отчаянно защищаю их лишь потому, что Трентон задает волнующие меня вопросы.

— Любит.

— Но Калифорнию он любит больше? Он же учится, так?

Я поморщилась, поскольку не хотела вдаваться в подробности о Ти-Джее. Ему самому не нравилось, когда я вдавалась в подробности.

— Его там держит не учеба, а работа.

Трентон сунул руки в карманы. На запястье он носил напульсник из коричневой кожи, такой же плетеный браслет и еще один, который сделала для него Оливия.

— Ты когда-нибудь снимаешь браслет Оливии?

— Я обещал ей не делать этого. Не уходи от темы.

— Зачем нам говорить о Ти-Джее?

— Мне просто любопытно. Хочу понять, что держит тебя в таких отношениях.

— Каких именно?

— Где ты не на первом месте. Не могу понять, неужели этот парень полный придурок? Вот и пытаюсь выяснить.

Я закусила губу. Трентон очаровывал меня, но в то же время заставлял испытывать угрызения совести по отношению к Ти-Джею.

— Это вроде вас с Оливией. Кому-то со стороны наши отношения покажутся странными, и все выглядит непонятно, даже когда он пытается объясниться, но у него есть важные обязанности.

— Как и у тебя.

Я прильнула к Трентону, он обхватил меня рукой и крепко обнял.

Глава 11

После бутербродов с ветчиной и сыром, фильма и короткой поездки в «Чикен Джоуз» Трентон повез Оливию домой, а я поехала в «Ред дор». Я шла к служебному входу, выдыхая облачка пара, но и войдя, не спешила снимать верхнюю одежду, пока не появилось больше людей и в баре не потеплело.

— Святые угодники! — воскликнула Блиа, потирая руки. — Сегодня холоднее, чем в лягушачьей заднице в январе!

— А сейчас только октябрь, — проворчала я.

Несмотря на субботний вечер, посетители толпой не валили, и три часа спустя было по-прежнему тихо. Рейган сидела, подперев подбородок кулаком и постукивая ногтями по стойке бара. Возле западной стены двое парней играли в бильярд. На одном из них была футболка «Легенда Зельды»[7], а второй, судя по виду, добыл свой костюм из корзины для грязного белья. К любителям подпольных боев они явно не относились, поэтому было ясно, кто сегодня украл наш заработок.

Марти, постоянный клиент Рейган, сидел в одиночестве в ее конце бара. Он и парочка прыщавых парней у бильярдных столов — вот и все наши посетители, а ведь было уже десять часов.

— Черт бы их побрал! — воскликнула Рейган. — Черт бы побрал эти бои! Почему бы не устраивать их на неделе, чтобы мы не теряли чаевые на выходных?

— Они нагрянут после, и бар превратится в одну большую арену, — сказала я, в третий раз подметая пол. — Тогда ты пожалеешь, что они пришли.

Мимо прошел Коуди, бросив косой взгляд на Рейган. Обычно он проходил поблизости от нее с унылым видом и усиленно искал себе занятие, срывая злость на пьяных болванах, которые осмеливались затеять драку в его части бара. Это продолжалось уже две недели, и в прошлую среду Граберу даже пришлось вытаскивать Коуди из потасовки. Хэнк уже общался с ним на этот счет, и я боялась, что если парень не утихомирит свой гнев, то вылетит с работы.

Рейган мельком взглянула в его сторону, дабы убедиться, что он не смотрит на нее.

— Ты с ним разговаривала? — спросила я.

Рейган пожала плечами:

— Стараюсь этого не делать. Я кажусь себе тварью, когда с ним не разговариваю, поэтому избегаю поводов.

— Он очень огорчен. Он тебя любит.

— Знаю. — Лицо Рейган омрачилось.

— Как дела с Брэзилом?

Подруга тут же засияла от счастья:

— Он занят футбольными тренировками и «Сиг Тау», но скоро вечеринка для пар по случаю Дня святого Валентина. Вчера он пригласил меня туда.

— Ах, значит, все… серьезно. — Я подняла бровь.

— Кэми, он был моей первой любовью. — Рейган поджала губы, посмотрела на Коуди и опустила взгляд.

— Не завидую тебе. — Я прикоснулась к ее плечу. — Дрянная ситуация.

— Говоря про первую любовь… — Подруга кивнула в сторону входа. — Думаю, ты была для него первой.

Трентон неторопливо вошел и немедленно расплылся в улыбке. Я не смогла не улыбнуться в ответ. Краем глаза я видела, что Рейган наблюдает за нами, но мне было наплевать.

— Привет, — сказал он, облокачиваясь о стойку бара.

— Думала, ты пойдешь на бой.

— В отличие от бойфрендов из Калифорнии я четко расставляю приоритеты.

— Очень смешно, — сказала я, но внутри у меня все затрепетало.

— Чем займешься позже?

— Буду спать.

— На улице очень холодно. Я подумал, что могу поработать запасным одеялом…

Я пыталась не улыбаться, как полная дура, но безуспешно. В последнее время Трентон действовал на меня именно так.

— Куда это смылась Рейган? — спросил Хэнк.

Я пожала плечами:

— Хэнк, сегодня вечером бой. У нас затишье. Я сама справлюсь.

— Да кого, мать вашу, волнует, где ее носит? — сказал Коуди.

Он скрестил руки на груди и прислонился спиной к столешнице. Нахмурившись, он обвел взглядом почти пустое помещение.

— Это что, твоя работа? — спросил Хэнк.

— Нет, — заерзал Коуди.

Хэнк приложил руки ко рту, подчеркивая то, что собирался прокричать, и сделал глубокий вдох:

— Эй, Граби! Пришли сюда Блию, пока Рейган на улице, лады?

Грабер кивнул и ушел к бару на входе. Я поморщилась: ну зачем Хэнк напомнил Коуди и всем остальным, что Рейган наверняка на улице общается с Брэзилом?

Лицо Коуди исказилось.

Мне вдруг стало обидно за него. Теперь он ненавидел работу, которую прежде любил, и никто не мог винить его в этом. Хэнк даже написал ему рекомендации для компьютерного магазина, куда парень пробовал устроиться.

— Сочувствую, — сказала я. — Понимаю, тебе сейчас тяжко.

Коуди повернулся и посмотрел на меня уязвленным взглядом:

— Кэми, ты ни хрена не понимаешь! А если бы понимала, то образумила бы ее.

— Эй, — повернулся к нам Трентон. — Ты чего, приятель? Не разговаривай с ней таким тоном.

Я знаком попросила Трентона не влезать в разговор и скрестила руки на груди, приготовившись отражать приступ ярости со стороны Коуди.

— Рей делает то, что хочет. Тебе это известно, как никому другому.

— Просто я… не понимаю я этого. — Он заиграл желваками и опустил взгляд. — У нас все было хорошо. Мы не ссорились. По крайней мере, серьезно. Так, пререкались иногда по поводу ее отца, но в основном хорошо проводили время. Мне очень нравилась ее компания, и я давал ей достаточно личного пространства, когда она в этом нуждалась. Она любила меня. В смысле… она так говорила.

— Так и было.

Слова давались ему с трудом. Он опирался о стойку бара, будто еле держался на ногах.

— Смирись с мыслью, что к тебе это не имеет никакого отношения.

Я положила руку ему на плечо, но Коуди отмахнулся от меня:

— Он ведь использует ее! Это самое ужасное. Я люблю Рейган больше жизни, а ему на нее наплевать.

— Откуда тебе знать?

— Знаю. Думаешь, ребята из «Сиг Тау» не шушукаются? И не обсуждают твою проблему? Да они хуже девчонок из «Каппы Сигмы», которые перемывают всем кости. А потом сплетни стекаются ко мне, и я вынужден все выслушивать.

— Мою проблему? — Я огляделась. — У меня нет проблемы.

— Ты мчишься к ней на скорости девяносто километров в час. — Коуди указал на Трентона. — Кэми, тебе не стоит в это влезать. Им и так досталось.

Коуди отошел, а я несколько секунд стояла на месте как вкопанная.

— И что это значит? — Трентон скорчил гримасу.

— Ничего.

Я с трудом сохраняла внешнее спокойствие, однако мое сердце готово было выскочить из грудной клетки. Мы не держали наши отношения с Ти-Джеем в таком уж секрете, но и не афишировали их. Я единственная из нашего городка знала истинную природу его работы, и ему было важно, чтобы так все и оставалось. Крупицы знания вызывали ненужные вопросы, а нежелание на них отвечать наводило на мысль о какой-то тайне. На самом деле ничего особенного и не было, просто мы никогда не давали повода обсуждать нас. До сегодняшнего момента.

— Кэми, о чем это он? — спросил Трентон.

— А черт его знает! — Я закатила глаза и пожала плечами. — Он просто злится.

— То есть ты не знаешь, о чем я говорю? — Коуди обернулся и положил ладонь себе на грудь. — Тогда ты ничем не лучше ее и сама это понимаешь!

С этими словами он ушел.

Трентон казался совершенно сбитым с толку, но вместо того, чтобы остаться и объясняться с ним, я подняла откидную столешницу, с грохотом опустила ее и направилась за Коуди через зал.

— Эй! Эй! — крикнула я, догоняя его.

Коуди остановился, но не обернулся.

Я потянула парня за рубашку, заставляя его повернуться ко мне лицом.

— Я не Рейган, так что прекрати вымещать на мне свою злость! Я пыталась поговорить с ней. Защищала тебя, мать твою! Но теперь ты ведешь себя как вечно ноющий, обиженный, невыносимый козел!

Взгляд Коуди смягчился, парень попытался что-то сказать. Я подняла руку, не желая слушать его оправдания. Затем ткнула пальцем в крепкую грудь.

— Ты ни хрена не знаешь про мою личную жизнь, и больше не смей со мной так разговаривать. Мы поняли друг друга?

Коуди кивнул, и я вернулась на свое место, оставив его стоять посреди зала.

— Ох ты ёшкин кот! — округлив глаза, сказала Блиа. — Напомни мне никогда тебя не злить. Даже вышибалы тебя боятся.

— Камилла! — донесся знакомый голос с противоположного конца бара.

— Проклятье, — выдохнула я.

По привычке мне захотелось стать маленькой и незаметной, но было уже поздно. Кларк и Колин терпеливо ждали меня возле Блии. Я подошла к ним и изобразила улыбку:

— «Сэм Адамс»?

— Да, — ответил Кларк.

Он был наименее агрессивным среди моих братьев, и зачастую я жалела, что мы не проводим больше времени вместе. Но обычно если натолкнешься на одного, значит поблизости будут все остальные, а всю компанию целиком я не переваривала.

— Отец по-прежнему злится на тебя.

— Боже, Колин. Я, вообще-то, работаю.

— Просто подумал, что ты должна знать, — с самодовольным видом сказал он.

— Он всегда на меня злится.

Достав из холодильника две бутылки, я открыла их и поставила перед братьями.

— Не всегда. Однако каждый раз, когда они заводят эту тему насчет Коби, мама с трудом уговаривает его не ходить к тебе на квартиру.

— Бог ты мой, он все еще не отстал от Коби?

Лицо Кларка омрачилось.

— В последнее время в их доме… все очень зыбко.

— Не продолжай! — Я покачала головой. — Не могу это слушать.

— Он ничего не делал, — нахмурился Колин. — Он поклялся, что больше никогда этого не сделает.

— Да какая разница, даже если сделал бы, — проворчала я. — Все равно она остается с ним.

— Это их дело, — сказал Колин.

Я сердито глянула на него:

— Это было наше детство. Она наша мать. Так что это и наше дело тоже.

Кларк глотнул пива:

— Он злится, потому что ты сегодня опять пропустила семейный обед.

— Меня никто не приглашал.

— Тебе не нужно приглашение. Мама тоже расстроилась.

— Мне жаль, но я не смогу с ним общаться. У меня есть дела и поважнее.

— Это жестоко. — Колин сдвинул брови. — Мы по-прежнему твоя семья. Камилла, мы все готовы получить за тебя пулю в грудь.

— А что насчет мамы? За нее вы готовы получить пулю?

— Проклятье, Кэми! Разве ты не можешь просто забыть об этом? — спросил Колин.

— Нет, не могу, и вы не должны забывать. А теперь мне нужно работать.

На мою руку легла тяжелая ладонь. Трентон поднялся, но я покачала головой и повернулась к брату.

— Да, мы никогда не изливали своих чувств, как другие, но тем не менее мы — семья, — проговорил он. — И ты по-прежнему ее часть. Знаю, иногда он перегибает палку, но нам все равно нужно держаться вместе. Нужно постараться.

— Колин, это не ты вечно попадаешь ему под руку. Ты не знаешь, каково это.

— Кэми, я самый старший из вас. — Колин заработал желваками. — Чейз младше меня на пять лет. Если думаешь, я не знаю, что значит ощутить на себе его гнев, то ты сильно ошибаешься.

— Тогда зачем притворяться? Колин, наша семья висит на волоске. Не знаю, что именно держит нас вместе.

— Не важно, другого у нас нет.

Я некоторое время молча смотрела на него, потом достала братьям еще по пиву:

— Вот. Угощаю.

— Спасибо, сестренка, — сказал Кларк.

— Ты в порядке? — спросил меня Трентон, когда я вернулась на свое место.

Я кивнула:

— Он сказал, что отец все еще зол из-за Коби. Полагаю, они часто ссорятся. Отец угрожает приехать ко мне и поставить меня на место.

— Поставить на место? Как именно?

— Когда мои братья что-нибудь натворят, отец в итоге отыгрывается на мне.

— Как это проявляется? Как именно он срывает свой гнев?

— Раньше он никогда не появлялся у меня в квартире. Но полагаю, если он действительно так взбесился, то как-нибудь на днях это непременно случится.

Трентон ничего не ответил, лишь нервно заерзал на стуле.

Блиа подошла ко мне и показала экран своего мобильника:

— Только что пришла эсэмэска от Лейни. Она говорит, бой окончен и огромная толпа движется в нашем направлении.

— Ого! — воскликнула Рейган, возвращаясь на свое место за стойкой.

Она достала пустой бокал «харрикейн»[8] для чаевых и поставила на столешницу. Марти сразу же бросил туда двадцатку.

Рейган подмигнула ему и улыбнулась.

— Лучше я пойду. — Трентон похлопал по стойке. — Не хочу столкнуться с каким-нибудь перевозбужденным тупицей. А то вдруг убью кого-нибудь. Снова.

Я подмигнула ему:

— Сам мистер Ответственность.

— Напиши мне позже. Хочу встретиться с тобой завтра.

— Что, опять? — спросила Рейган, высоко взметнув брови.

— Замолчи! — огрызнулась я.

Мне не хотелось слушать ее нотации.

После боя народ понемногу потянулся в «Ред дор», а вскоре здесь было уже не протолкнуться. Диджей включил ритмичную музыку, но ее никто не слушал, все парни были пьяны и считали себя столь же непобедимыми, как Трэвис Мэддокс.

Через полчаса Коуди, Граберу и Хэнку пришлось разнимать драки. В какой-то момент в потасовке оказалась замешана большая часть посетителей, и Хэнк стал пачками выставлять народ из заведения. На улице стояли патрульные машины, полицейские устраняли беспорядки и арестовывали некоторых самых буйных и пьяных, пока те не успели сесть за руль.

Вскоре бар вновь превратился в город-призрак. Клубная музыка сменилась классическим роком и хитами «Топ-40», Рейган пересчитывала чаевые, ворчала себе под нос и временами добавляла крепкое словцо.

— Учитывая твою помощь брату и эти дрянные чаевые, нам все же удастся оплатить счета в этом месяце. А мне еще копить на платье для вечеринки.

— Поставь на Трэвиса, — посоветовала я. — Без проблем заработаешь полтинник.

— Для начала нужно найти денег, чтобы поставить на Трэвиса, — фыркнула она.

Кто-то с грохотом опустился на барный стул напротив меня.

— Виски, — сказал парень. — И пусть льется рекой.

— Трэв, легок на помине! — сказала я, передавая ему пиво. — Не похоже на ночь виски.

— Ты не единственная девушка, говорящая про меня гадости.

Он запрокинул голову и залпом выпил янтарную жидкость. Стеклянная бутылка ударилась о поверхность барной стойки, и я открыла вторую бутылку.

— Кто-то говорит про тебя гадости? Не слишком умно с их стороны.

— Это Голубка.

Он скрестил руки на стойке, подался вперед и ссутулился. Выглядел парень унылым. Я присмотрелась, пытаясь понять, вложил ли он в свои слова скрытый смысл или уже напился.

— Тебя сегодня по голове ударили? — обеспокоенно спросила я.

В баре появилась новая компания ребят, видимо отставших от толпы после боя. Выглядели они веселыми и, казалось, неплохо ладили друг с другом, что утешало. Следующие двадцать минут я была слишком занята, чтобы общаться, но когда последний клиент из компании покинул «Ред дор» и направился домой, я поставила перед Трэвисом стакан виски «Джим Бим». Парень по-прежнему выглядел подавленным. Может, даже больше прежнего.

— Ну ладно, Трэв, рассказывай.

— Что рассказывать? — спросил он, откидываясь назад.

— Это из-за девушки?

Лишь это могло объяснить столь подавленное состояние Трэвиса Мэддокса. Раньше я за ним такого не наблюдала, поэтому вывод был очевиден.

— Какой девушки?

— Какой, какой! — Я закатила глаза. — Не держи меня за дурочку.

— Ладно, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Это Голубка.

— Голубка? Шутишь, что ли?

— Эбби. — Трэвис выдавил из себя улыбку. — Она Голубка. Демоническая голубица, которая совсем заклевала мне мозги. Думать нормально больше не могу. Все теперь бессмысленно, Кэм. Все, на что я опирался в жизни, расшаталось. Я и сам превратился в какого-то голубка… Нет, хуже! Я превратился в Шепа.

— Ну! — Я усмехнулась. — Не надо так.

— Ты права, он хороший парень.

Я налила Трэвису еще виски, и он залпом опустошил стакан.

— С собой так тоже не надо, зря ты себя грызешь, — сказала я, вытирая столешницу. — Боже мой, Трэв! В том, что ты влюбился, нет ничего плохого.

— Не понял, — Трэвис оглянулся, — ты сейчас со мной разговариваешь или с Богом?

— Я серьезно. У тебя к ней чувства. Ну и что в этом страшного?

— Она меня ненавидит.

— Не может быть.

— Сам только что слышал. Случайно. Она считает меня подонком.

— Так и сказала?

— Почти.

— Ну, вообще-то, она права.

— Вот спасибо! — Трэвис нахмурился. Видимо, не ожидал такого.

Я налила ему еще и, пока он пил, достала новую бутылку пива.

— Согласись, раньше ты давал повод так о тебе думать. Я вот что хочу сказать: может, с ней, с этой девушкой, ты будешь другим? Может, ты изменишься к лучшему?

Я налила ему еще стакан виски. Он тут же запрокинул голову и выплеснул содержимое себе в горло.

— Верно. Я был подонком. Но откуда мне знать, что я могу измениться? Да еще настолько, чтобы она меня полюбила?

Глаза Трэвиса заблестели, поэтому я спрятала бутылку виски обратно в шкафчик и повернулась к своему другу. Он закурил.

— Еще пива.

— Трэв, по-моему, тебе уже хватит.

Он был настолько пьян, что не видел стоящей прямо перед ним бутылки.

— Кэми, просто давай сюда бутылку, и все.

Я передвинула бутылку и вновь вернула ее в поле зрения Трэвиса.

— Ой, — сказал он.

— Ага, о чем я и говорила. Ты и так успел надраться по уши.

— В мире не хватит алкоголя, чтобы заглушить ее сегодняшние слова.

Язык у Трэвиса заплетался. Черт!

— И что именно она сказала?

— Сказала, что я недостаточно хорош. В смысле… не совсем так, но она, черт дери, она имела это в виду. Она считает меня негодяем… а я, кажется, влюбляюсь в нее. Не знаю. Я больше не могу трезво рассуждать. Но когда я привез ее домой после боя, зная, что она останется на целый месяц, Кэми, я был самым счастливым человеком на свете.

Я сдвинула брови: никогда мне не приходилось видеть Трэвиса столь опустошенным.

— Она останется с тобой на месяц?

— Сегодня мы поспорили. Если я не пропущу ни одного удара, ей придется переехать ко мне на месяц.

— Твоя была идея?

Проклятье! Он уже влюбился в эту девчонку и сам того не понимал.

— Да, еще час назад я думал, что это офигенно гениальный план. — Он опустошил стакан. — Еще.

— Нет, — сказала я, пододвигая к нему бутылку. — Пей чертово пиво.

— Знаю, я не заслуживаю ее. Она… — Взгляд Трэвиса блуждал. — Потрясающая. В ее глазах есть нечто родное. С чем я связан навеки, понимаешь?

Я кивнула. Я очень хорошо знала, что он имеет в виду. Подобное чувство я испытывала, когда смотрела в глаза, очень похожие на его.

— Может, тебе стоит поговорить с ней об этом? Чтобы не возникло глупого недопонимания.

— Завтра вечером она идет на свидание. С Паркером Хейсом.

— С Паркером Хейсом? — Я поморщилась. — Надеюсь, ты предупредил ее?

— Она бы мне не поверила. Решила бы, что я просто ревную.

Трэвис сидел, покачиваясь на стуле. Пожалуй, стоило вызвать ему такси.

— А разве это не так? Не ревнуешь?

— Да, так, но он все равно подонок.

— Верно.

Трэвис поднес к губам бутылку пива, запрокинул голову и сделал большой глоток. Его веки отяжелели. Он уже с трудом контролировал себя.

— Трэв…

— Кэми, не сегодня. Мне просто надо напиться.

— Кажется, ты уже достиг этой цели. Хочешь, вызову такси?

Он слегка покачал головой.

— Тогда найди, кто бы смог отвезти тебя домой.

Он попытался сделать еще глоток, но я придержала бутылку. Наконец Трэвис посмотрел мне в глаза.

— Я это серьезно.

— Понял.

Я отпустила бутылку, и на моих глазах Трэвис выпил ее до дна.

— Трент на днях говорил о тебе, — сказал Трэвис.

— Да?

— Я куплю ей щенка, — добавил он. Парень был слишком пьян, чтобы задерживаться на теме о Трентоне. — Как думаешь, Трентон подержит его у себя?

— Откуда мне знать?

— Вас в последнее время не разлить водой, разве не так?

— Тебе показалось.

Трэвис поморщился.

— Все это ужасно, — сказал он, проглатывая слова. — Кому захочется такое испытать? Кто пойдет на это добровольно?

— Шепли, — улыбнулась я.

Брови Трэвиса взметнулись.

— Не шути так. — После короткой паузы его лицо помрачнело. — Кэми, что же мне делать? Скажи, что мне делать? Я не знаю.

— Уверен, что ты ей не нужен?

— Так она сказала. — Трэвис посмотрел на меня грустными глазами.

— Тогда попробуй забыть ее. — Я пожала плечами.

Трэвис взглянул на пустую бутылку. Две девушки из «Стейта», которых прошлой ночью оставил без внимания Трентон, подошли к парню и стали угощать выпивкой. Вскоре он едва сидел на стуле. В следующие полтора часа он опустошил все бутылки, какие нашел.

«Сестры» из «Сазерн стейта» сели на барные стулья по обе стороны от Трэвиса. Я ненадолго отошла к своим постоянным клиентам. Возможно, девушки решили, что перед ними Трентон. Четверо младших Мэддоксов очень походили друг на друга, к тому же на Трэвисе тоже была белая футболка.

Краем глаза я заметила, как одна из девушек положила ногу на колени Трэвису. Вторая развернула его к себе лицом и через секунду присосалась к его губам. Я, как извращенка, наблюдала за ними.

— Эй, Трэвис! — позвала я.

Он поднялся и бросил на стойку сотню долларов. Затем поднес палец к губам и подмигнул:

— Это же я. Пытаюсь забыться.

Девушки вели его, подпирая с двух сторон, а он едва держался на ногах.

— Трэвис! — крикнула я. — Лучше бы им подвезти тебя!

Он даже не обернулся.

— Ох уж этот Трэвис! — усмехнулась Рейган. — Забавный тип.

— Надеюсь, они снимут номер в гостинице.

— Почему?

— Потому что девушка, в которую он влюблен, сейчас в его квартире. А если он заявится домой с этими цыпочками из «Стейта», то поутру возненавидит себя.

— Он придумает, как выкрутиться. По обыкновению.

— Да, но на этот раз все иначе. Трэвис в полном отчаянии. Если он упустит ту девушку, не знаю, что с ним станет.

— Он напьется, а потом завалит кого-нибудь в постель. Так поступают все Мэддоксы.

Я развернулась лицом к Рейган, и она виновато улыбнулась:

— Я давно предупреждала тебя. Не связывайся с ними. Если бы ты только прислушалась к моим советам.

— Кто бы говорил, — сказала я и потянулась к мегафону, чтобы назвать последний заказ.

Глава 12

— Не верю, что он уговорил тебя подержать дома собаку!

— Всего на пару дней. — Трентон растянулся у меня на диване и прикрыл глаза рукой. — В воскресенье Трэвис устраивает для Эбби вечеринку-сюрприз, тогда и подарит щенка. Песик, вообще-то, довольно милый. Я буду по нему скучать.

— Ты дал ему кличку?

— Нет, — сказал Трентон, состроив рожицу. — Ладно, я все-таки дал ему кличку, но временно. Эбби потом назовет по-другому. Я ему уже все объяснил.

— Поделишься? — Я усмехнулась.

— Нет, это же не постоянное имя.

— Все равно скажи.

Трентон улыбнулся, но руку с глаз не убрал.

— Жулик.

— Жулик?

— Он крадет у отца носки и прячет их. Поэтому он мелкий мошенник.

— Мне нравится. У Рейган тоже скоро день рождения. Нужно найти для нее подарок. Это всегда дается мне с трудом.

— Подари ей маячок GPS на ключи.

— Неплохая мысль. А когда твой день рождения?

Трентон улыбнулся:

— Четвертого июля.

— Врешь!

— Нет, я тебе не вру.

— Твое настоящее имя Янки Дудл?

— Так меня еще не обзывали, — ошарашенно сказал он.

— Не спросишь, когда мой?

— Я и так знаю.

— Не знаешь.

— Шестого мая.

Мои брови взметнулись.

— Ромашка, я с четвертого класса это знаю.

— Откуда?

— Твои бабушка и дедушка присылали тебе шарики каждый год в один и тот же день, и так до выпуска.

— Да, столько шариков, сколько мне было лет. — Я предалась приятным воспоминаниям. — В последнем классе пришлось заталкивать в Смурфика восемнадцать шариков. Как же я скучаю по бабушке и дедушке!

Вдруг я очнулась:

— Минутку… Ты все-таки врешь мне. Разве день рождения Трэвиса не в День дурака?

— Да, первого апреля.

— А твой — в День независимости?

— Ага, у Томаса — в День святого Патрика, а близнецы родились первого января.

— Какой же ты врун! У Тэйлора и Тайлера день рождения в марте! В прошлом году они отмечали в «Ред дор»!

— Нет, это Томас родился в марте. Они пришли отметить вместе с ним и сказали, что это их день рождения, чтобы получить бесплатную выпивку.

Я сердито глянула на него.

— Клянусь! — усмехнулся он.

— Мэддоксам нельзя верить.

— Я могу и обидеться.

Я взглянула на часы:

— Время идти на работу. Пора отправляться.

Трентон сел на диване и поставил локти на колени.

— Трудно каждый вечер приходить к тебе в «Ред дор», а потом весь день работать. Выматывает.

— А кто сказал, что ты обязан приходить?

— Никто. Мне так хочется.

Я не сдержала улыбки.

— А ты попробуй поработать всю ночь в «Ред дор», а потом еще весь день.

— Прекрати жаловаться!

— Я же «Бэби долл»! — Я свела кулаки вместе.

Кто-то постучал. Я нахмурилась, посмотрела на Трентона, затем подошла к двери и глянула в глазок.

За дверью стоял парень приблизительно моего возраста, с огромными глазами, безупречно уложенными волосами и такими идеальными чертами лица, будто он сошел со страниц каталога «Банана репаблик». На нем была рубашка-оксфорд мятного цвета, джинсы и мокасины. Лицо парня показалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить его, поэтому слегка приоткрыла дверь, не убирая цепочку.

— Привет, — сказал парень и нервно усмехнулся.

— Чем могу помочь?

Он подался вперед и положил ладонь на грудь.

— Я Паркер. Моя подруга Эмбер Дженнингз живет с тобой по соседству. Я увидел, как вчера ты возвращалась домой, и подумал, не хотела бы ты…

Звякнула цепочка, и Трентон распахнул дверь.

— Ой, — сказал Паркер. — А может, и нет.

— Может, и нет! — рявкнул Трентон. — Проваливай отсюда.

— Хорошего вам дня.

Трентон коротко кивнул, и я захлопнула дверь.

— Недаром он показался мне знакомым. За стенами бара люди выглядят иначе.

— Я этого мерзавца еще со старших классов терпеть не могу, — фыркнул Трентон.

— В старших классах вы почти не знали друг друга.

— Он состоял в местном клубе. Его родители владеют итальянским рестораном в центре города.

— И что?

— Не хочу, чтобы он слонялся здесь. Парни вроде него считают, что законы им не писаны.

— Какие законы?

— Уважения.

— Вот в чем дело? — спросила я, махнув в сторону двери.

— О чем ты?

— О той нелепой сцене, что ты устроил.

Трентон нервно переступил с ноги на ногу:

— Он собирался пригласить тебя на свидание!

— И что?

— Да он же негодяй! — Трентон нахмурился.

— И что?

— Мне не хотелось, чтобы он это сделал!

— Я и сама могу отшить парня. Просто ты хотел запугать его, чтобы он больше здесь не показывался.

— Он следил за тобой, когда ты утром возвращалась в квартиру. Прямо-таки хищник! Прости меня, я всего лишь хотел показать ему, что у тебя тут уже есть парень.

— Так вот в чем дело?

— Да.

— И ты не пытался избавиться от соперника?

— Будто у меня могут быть соперники! — Трентон обиженно поморщился. — И уж точно не хренов Паркер Хейс!

— Ты прав, ведь мы всего лишь друзья. — Я прищурилась.

— Боже, Кэми, да знаю я! Сколько можно тыкать мне этим в лицо?

— Ничего себе! Тыкать в лицо? Ладно.

Трентон расстроенно усмехнулся:

— Ну как ты не понимаешь? Да все вокруг уже знают!

— Я знаю. Но пытаюсь ничего не усложнять.

— Все уже и так сложно. — Трентон шагнул ко мне.

— Все просто. Банально просто. Как черное и белое.

Трентон схватил меня за плечи и запечатлел на моих губах поцелуй.

От потрясения я напряглась и приготовилась к сопротивлению, но вдруг мои губы расслабились, как и все тело. Мое дыхание участилось, а сердце забилось так сильно, что, наверное, Трентон мог его услышать. Теплый язык скользнул между моих губ, а руки опустились на талию, впиваясь пальцами в кожу. Трентон прижался ко мне бедрами, не переставая целовать меня, и, перед тем как отстраниться, слегка пососал мою нижнюю губу.

— Вот теперь все сложно.

Он схватил ключи и захлопнул за собой дверь.

Я дотянулась до дверной ручки и оперлась на руку, чтобы не упасть. Меня никогда прежде так не целовали, и что-то подсказывало, что это еще не самый лучший поцелуй Трентона Мэддокса. От движений его языка могла закружиться голова, даже знай я, что он собирается поцеловать меня. Под кожей на его руках перекатились мускулы, когда он притянул меня к себе — так сильно, будто ему было меня мало, однако он полностью контролировал себя, что выдавало в нем опытного любовника. Мой пульс участился, я вся дрожала. Опустошенная и беззащитная, я лишилась дара речи.

Странно было находиться в квартире одной, когда еще тридцать секунд назад я переживала лучший поцелуй в своей жизни. Мои бедра напряглись при одном воспоминании о нем.

Все еще тяжело дыша, я взглянула на кухонные часы. Трентон заехал ко мне перед работой, значит теперь направлялся в «Скин дип». Я бы должна была уже сидеть в Смурфике и тоже ехать туда, но вряд ли получится.

Во-первых, я буду испытывать неловкость, во-вторых, я только что изменила Ти-Джею. Зачем какому-либо парню, особенно Трентону, нужна обманщица? Все это время мы проводили вместе, теперь же я испытывала угрызения совести, потому что не заехала ему кулаком в нос, когда его губы коснулись моих. Он был прав. Сейчас он настолько все усложнил, что больше мы не сможем притворяться друзьями. Не после этого поцелуя и прикосновений и тех чувств, что они вызвали во мне.

Я достала из заднего кармана мобильник и набрала номер.

— «Скин дип», — ответила Хейзел.

— Привет, это Кэми. Я сегодня не приеду.

— Ты заболела?

— Нет… все… сложнее. Очень и очень сложно.

— Ясно. Никаких проблем, но, конечно, это отстой. По воскресеньям такая скукотища, а теперь и того хуже.

— Прости, Хейзел.

— Не беспокойся. Я передам Кэлу.

— Спасибо. Надеюсь, он не уволит меня за то, что так быстро взяла отгул.

— По правде говоря, — вздохнула Хейзел, — по воскресеньям не так уж много дел для секретаря. Он ничего не скажет.

— Ладно, увидимся потом.

Я обулась, взяла сумочку и отправилась на Смурфике в «Ред дор». На парковке одиноко стоял черный «ягуар XKR» Хэнка. Я припарковалась рядом, закуталась в пальто и пересекла стоянку.

Из колонок доносились песни «Куин», а Хэнк лежал на столешнице Восточного бара и пялился в потолок.

— Ты что делаешь, сумасшедший?

— Расслабляюсь перед приходом Джори. Сегодня предложу ей переехать ко мне.

— Серьезно? — удивилась я. — Поздравляю! Хэнк, это ведь классно.

— Только если она ответит «да». — Он сел и вздохнул.

— А что по этому поводу скажет твоя бывшая?

— Я разговаривал с Вики в пятницу. Она не имеет ничего против. Джори отлично ладит с мальчиками.

— Ух ты! — Я глубоко вздохнула и присела рядом с Хэнком на барный стул. — Ответственный шаг.

— А что, если она скажет «нет»?

В его голосе появилась неуверенность, которую я раньше за ним не замечала.

— Ты что-нибудь придумаешь.

— А что, если она скажет «нет» и отошьет меня?

Я медленно кивнула:

— Будет хреново.

— Мне нужно выпить. — Он соскочил со стойки.

— И мне.

Хэнк налил виски в два стакана и пододвинул один ко мне. Я выпила и нахмурилась.

— Ого! Что это?

— Волшебный эликсир, — сказал он, тоже делая глоток. — Кэми, я люблю ее. Не знаю, что буду делать, если она скажет «нет».

— Она тоже тебя любит. Думай об этом.

— А ты почему пьешь? — Хэнк изогнул брови.

— Я изменила Ти-Джею.

— Когда?

— Полчаса назад.

Хэнк вытаращил глаза:

— С кем?

— С Трентом, — не сразу ответила я.

Его глаза вновь округлились, и он пробормотал что-то по-итальянски.

— Да, именно то, что ты сказал.

Я сделала еще глоток, опустошая стакан. Зазвонил мой мобильник, я перевернула его. Это был Трентон.

— Алло?

— Хейзел сказала, что тебя не будет. Ты в порядке?

— Э…

— Ты заболела?

— Нет.

— Тогда почему не выходишь на работу?

— Мне будет ужасно неловко.

— Из-за того, что я поцеловал тебя? — возмущенно спросил он.

Вдалеке я услышала голос Хейзел.

— Ты ее поцеловал? — завизжала она. — Ах ты засра…

— Ты все усложнил! Не жалуйся теперь!

— Какое, черт побери, имеет значение то, что я тебя поцеловал?

— Такое! — прокричала я в телефон. — У меня есть парень!

— Да он разве заметит? Ты с ним уже неделю не общалась!

— Не твое дело!

— Неправда, ты — мое дело.

— Да пошел ты!

— Пошла ты!

Некоторое время мы оба молчали, потом Трентон заговорил:

— Я заеду к тебе после работы.

— Нет, — сказала я, потирая виски. — Трент, ты все испортил. Теперь… все очень непросто.

— Не пори горячку. Все по-прежнему. Разница лишь в том, что теперь ты знаешь, как офигенно я целуюсь.

Я не смогла сдержать улыбки.

— Обещаю на тебя больше не бросаться. Мне лишь хочется тебя увидеть.

По правде говоря, я привыкла, что он постоянно рядом со мной, но если мы и впредь будем проводить столько времени вместе, нужно завершить отношения с Ти-Джеем… Однако я сомневалась, что хочу этого.

— Нет, — сказала я и повесила трубку.

Телефон снова зазвонил.

— Алло?

— Ты только что меня вырубила? — раздраженно спросил Трентон.

— Да.

— Зачем?

— Затем, что я все сказала.

— И ты не можешь сказать «пока»?

— Пока…

— Подожди!

— Вот поэтому я отключилась. Я знала, что ты не дашь мне сказать «пока».

— Ты правда собираешься вырвать меня из своей жизни из-за какого-то поцелуя?

— Какого-то? Разве так все было?

Трентон затих:

— Я думал, да.

Я снова оборвала связь.

Он больше не перезвонил.

Хэнк встал напротив меня, и мы выпили, чтобы заглушить свои проблемы. Прикончили одну бутылку, и Хэнк открыл следующую. Мы уже смеялись и дурачились, когда пришла Джори. Хэнк попробовал притвориться трезвым, но тщетно.

— Привет, любовь моя, — сказал он.

— Привет, — с улыбкой ответила Джори.

Девушка обняла его, и он обхватил ее руками, приглаживая длинные жемчужные волосы. Джори внимательно посмотрела на каждого из нас и пришла к очевидному выводу.

— Так вы здесь давно зависаете. Залезли в заначку, что ли?

— Малышка, я хотел… — Хэнк широко улыбнулся, покачиваясь.

— Хэнк, — прервала его я и слегка помотала головой, чтобы не увидела Джори.

Девушка обернулась, и я улыбнулась ей.

— И что вы двое тут затевали?

— Полторы бутылки, — усмехнулся Хэнк.

Джори взяла оставшуюся бутылку и спрятала в нижний шкафчик, заперла его и положила ключ в карман. На ней сегодня были черные шорты, похожие на мини-брюки от смокинга, и симпатичная полупрозрачная блузка цвета шампанского, сквозь которую просвечивал черный кружевной бюстгальтер. На ногах — черные туфли на высоченных каблуках, но даже на них она не догоняла по росту Хэнка.

— Поставлю кофе. Не хочу, чтобы другие работники думали, будто можно приходить на воскресное собрание под мухой.

— Как всегда, благоразумна. — Хэнк поцеловал ее в щеку. — Что бы я без тебя делал?

— Прикончил бы ту бутылку, — поддразнила она, взяла чайник и налила воды. — Проклятье! Я забыла, что у нас закончились фильтры.

— Их привезли утром, — промямлил Хэнк. — Они все еще в кладовке.

— Схожу за ними, — сказала Джори.

— Я с тобой, — проговорил Хэнк, кладя ладонь на ее ягодицы.

Когда они удалились, я ткнула в экран мобильника, обдумывая намеченный звонок. Прежде чем набрать номер, я открыла сообщения. Чувствуя себя трусихой, я все-таки написала:

Есть минутка?

Не могу долго разговаривать. Безумно соскучился. Что случилось?

Нам нужно поговорить.

Боялся, что ты это скажешь.

Позвони мне, как сможешь.

Я и так собирался.

Как всегда, Ти-Джей повел себя очень мило. Неужели я собиралась порвать с ним из-за того, что он занят? Он же предупреждал меня, и я согласилась попробовать. Я обещала, что это не станет проблемой.

Но в последнее время мы почти не общались, и надежд на улучшение не было. А еще ситуация с Трентоном. Разрыв с Ти-Джеем не сильно спас бы ситуацию. Уйти от Ти-Джея к Трентону казалось чем-то неправильным, даже если бы я выждала шесть месяцев. Или шесть лет. Я крутила с Трентоном за спиной у Ти-Джея. Наши отношения в любом случае будут запятнаны.

Коуди очень заблуждался на мой счет. Я поступала не как Рейган. А намного хуже. По крайней мере, у нее хватило порядочности сначала порвать с Коуди, а потом возобновить отношения с Брэзилом. Она не водила за нос сразу двух парней и была честна с ними, а я еще пыталась поучать ее.

Я прикрыла глаза ладонью. Меня охватил такой стыд, что я даже не могла смотреть в пустоту. Да, было весело и приятно проводить время с Трентоном, но я понимала, что это значит для него и как бы я себя чувствовала, поступи так со мной Ти-Джей. Видеться с ними обоими, с сексом или без, было несправедливо. Ти-Джей и Трентон заслуживали лучшего.

Я поцеловала его.

Я нажала «отправить» и тут же ощутила дрожь в руках. Прошло несколько минут, прежде чем Ти-Джей ответил.

Кого?

Трентона.

Ты поцеловала его или он тебя?

Разве это важно?

Да.

Он поцеловал меня.

Ясно.

И что теперь?

Это ты мне скажи.

Мы проводили много времени вместе.

Что это значит?

Не знаю, все так, как есть.

Ты все еще хочешь быть со мной?

Вопрос, хочешь ли ты этого.

Опять мне пришлось ждать ответа несколько минут. Когда запищал мой телефон, я собрала волю в кулак и посмотрела на экран. Даже если я того заслуживала, мне не хотелось, чтобы Ти-Джей выбросил меня как мусор, чем я, собственно, и являлась.

Я забронирую тебе билет до Калифорнии.

Глава 13

Мой самолет вылетал в семь тридцать. Я ушла с собрания пораньше, чтобы упаковать вещи, и всю дорогу, пока ехала в аэропорт на Смурфике, пыталась выкинуть из головы мысли о Трентоне. Я опустила взгляд на левую руку, лежащую на руле. Буквы на пальцах складывались в слово «ДОЛЛ». Ти-Джей вряд ли одобрит это, и дай бог, чтобы не спросил, почему я выбрала именно такую фразу для татуировки.

Казалось, прошла целая вечность, пока я парковалась, пересаживалась на автобус и проходила регистрацию. Мне не нравилась спешка, но Ти-Джей забронировал билет на последний сегодняшний рейс, и я во что бы то ни стало собиралась сесть в этот самолет. Я хотела понять: я охладела к Ти-Джею только из-за расстояния?

Стоя в длинной очереди перед пунктом досмотра, я услышала, как выкрикнули мое имя. Обернулась и увидела, что ко мне мчится Трентон. Охранник сделал шаг вперед, но увидел, что Третон остановился возле меня, и расслабился.

— Что ты, черт побери, делаешь? — спросил он, тяжело дыша.

Он поставил руки на бедра, грудь его вздымалась. На нем были красные спортивные шорты, белая футболка и потертая красная кепка «Сиг Тау». При виде Трентона внутри у меня все перевернулось — не потому, что мне льстило такое внимание, а потому, что я попалась.

— А что ты, черт побери, творишь? — спросила я, оборачиваясь на глазеющих на нас людей.

— Ты сказала, что мы увидимся завтра, а теперь, черт тебя дери, улетаешь?

Женщина, стоявшая чуть впереди, прикрыла уши своей дочери.

— Простите, — проговорил Трентон.

Очередь двинулась, и я вместе с ней. Трентон не отставал.

— Все решилось в последнюю минуту.

— Ты ведь летишь в Калифорнию? — огорченно спросил он.

Я не ответила.

Мы сделали еще несколько шагов вперед.

— Все потому, что я поцеловал тебя? — спросил он, на этот раз громче.

— Трент, он купил мне билет. Я что, должна была сказать «нет»?

— Именно! Сказать «нет»! Что-то последние три месяца он не слишком горел желанием увидеться с тобой, а теперь ни с того ни с сего покупает билет на самолет? Да брось ты!

— Трент, — тихо проговорила я. — Возвращайся домой. Все это нелепо.

Очередь вновь двинулась, и я прошла вперед на пару шагов.

Трентон поравнялся со мной.

— Не улетай, — сказал он.

Его голос был невыразителен, но в глазах отражалась мольба.

— Я же вернусь через несколько дней. — Я усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Ты ведешь себя так, будто мы никогда больше не увидимся.

— Когда ты вернешься, все будет иначе. И ты это знаешь.

— Прекрати.

Очередь вновь двинулась. Трентон протянул ко мне руки.

— Просто… подожди несколько дней.

— Подождать чего?

Он снял кепку и в задумчивости потер макушку. Видя его подавленное состояние, я сглотнула появившийся в горле ком. Мне хотелось обнять Трентона, сказать, что все в порядке, но как я могла утешить его, ведь именно я причиняла ему боль?

Трентон снова надел кепку и с досадой сдвинул ее на глаза. Затем вздохнул:

— Господи, Кэми, прошу тебя. Я не могу. Не могу оставаться здесь, думая о тебе там, с ним.

Я продвинулась уже к самому началу очереди.

— Пожалуйста, — попросил он и нервно усмехнулся. — Я люблю тебя.

— Следующий, — сказал служащий, жестом подзывая меня к стойке.

После долгой паузы я поморщилась и выдавила из себя:

— Если бы ты знал то, что знаю я, ты бы… так не говорил.

— Не хочу ничего знать. — Он покачал головой. — Я хочу лишь тебя.

— Трент, мы просто друзья.

Плечи Трентона осунулись, а на лицо легла тень.

— Следующий! — повторил служащий.

Он следил за нашим разговором и проявлял все признаки нетерпения.

— Мне пора. Увидимся, когда я вернусь, хорошо?

— Ага. — Трентон уперся взглядом в пол и коротко кивнул.

Он стал удаляться, но вдруг развернулся:

— Мы уже давно не друзья. И ты это знаешь.

Трентон повернулся ко мне спиной, а я передала служащему свой билет и документы.

— Вы в порядке? — спросил меня мужчина, что-то черкая на моем билете.

— Нет, — ответила я. У меня перехватило дыхание. Я подняла глаза, полные слез. — Какая же я сволочь.

Служащий кивнул и махнул рукой, чтобы я проходила.

— Следующий, — сказал он стоящему за мной.

* * *

Я боялась пошевелиться: а вдруг все окажется сном?

Еще будучи ребенком, я поняла, что у друзей отцы не такие, как мой, и другие семьи намного счастливее моей. С ранних лет я мечтала жить одной и обрести покой. Но и взрослая жизнь оказалась источником разочарований, а не большим приключением, поэтому, чтобы не вспугнуть это мгновение счастья, я старалась не двигаться.

Нежиться в этом безупречном таунхаусе в минималистском стиле было для меня сейчас пределом мечтаний. С довольной улыбкой на лице и без какой-либо одежды я лежала на огромной кровати Ти-Джея, завернувшись в белые простыни из египетского хлопка. Он вытянулся рядом со мной и глубоко, размеренно дышал. Через несколько минут Ти-Джей проснется и будет собираться на работу, а когда он выберется из постели, мне откроется великолепный вид на его ягодицы. Но дело не в этом. Следующие восемь часов я проведу в одиночестве, наедине со своими мыслями, и весь восторг от этих «каникул» сменится беспокойством.

Во время полета в моей голове поселились сомнения. Я гадала, не последняя ли это наша встреча. Однако стоило мне увидеть Ти-Джея на выдаче багажа, как нервное напряжение, преследовавшее меня несколько месяцев, испарилось. Он улыбнулся мне, и из-за этой самой улыбки я теперь лежала в его постели, что казалось мне одновременно правильным и неправильным.

Может, мне приготовить завтрак, чтобы отметить проведенные вместе двенадцать часов — впервые за несколько месяцев? А может, и не стоит. Опять я за старое, хватит уже притворяться. Той Кэми больше нет. Рейган все правильно сказала прошлым вечером, когда я с остервенением собирала вещи.

— Кэм, что с тобой стряслось? Где твоя обычная уверенность? Ты словно послушный щеночек. Если проблема не в Ти-Джее, ты ничего не можешь с этим поделать, так прекрати волноваться.

Не знаю, что случилось с той невероятно уверенной в себе девушкой. Нет, знаю. В моей жизни появился Ти-Джей, и последние шесть месяцев я делала все, чтобы стать достойной его. Хотя, честно говоря, только часть этого времени. Вторую же я посвятила прямо противоположным действиям.

Ти-Джей повернул голову и поцеловал меня в висок.

— С добрым утром. Хочешь, я сбегаю за завтраком?

— Отличная мысль, — отозвалась я, целуя его обнаженную грудь.

Ти-Джей аккуратно вынул из-под меня руку и сел на кровати, потянулся и наконец встал, давая мне насладиться видом, о котором я мечтала уже три месяца.

Он надел джинсы, перекинутые через стул, и вынул из шкафа футболку.

— Как всегда, рогалик и сливочный сыр?

— И апельсиновый сок, если можно.

— Как пожелаете, мэм. — Он обул кеды и взял ключи. — Скоро вернусь!

Я чувствовала себя недостойной его вовсе не потому, что он вел себя как недосягаемый придурок. Наоборот. Когда такой удивительный мужчина приходит в бар и просит твой номер телефона, не успев сделать заказ, то приходится из кожи вон лезть, лишь бы удержать его. Между делом я забыла, что именно я чем-то зацепила его. А потом и вовсе про него забыла…

Как только Ти-Джей обнял меня в аэропорту, я не удержалась и сравнила это с объятиями Трентона. Когда Ти-Джей целовал меня, его губы по-прежнему были восхитительными, но не казалось, что он нуждается во мне так, как Трентон. Злясь на себя, я поняла, что делаю несправедливые и ненужные сравнения. Я пыталась остановиться, но безуспешно — я провалилась по всем статьям. Честно это или нет, но я хорошо знала Трентона, а вот Ти-Джей стал для меня чужим.

Через десять минут Ти-Джей прибежал обратно, положил пакетик с рогаликом мне на колени и поставил сок на тумбочку. Затем по-быстрому поцеловал меня.

— Тебя вызывают?

— Да, раннее совещание. Еще не понял, что там происходит, поэтому не знаю, когда вернусь.

— Все нормально. — Я пожала плечами. — Увидимся, когда получится.

Он снова поцеловал меня, наспех переоделся в отутюженную белую рубашку и темно-серый костюм, обул туфли и умчался, прихватив галстук.

Дверь захлопнулась.

— Пока, — сказала я, оставшись в одиночестве.

Я легла на кровать и уставила в потолок. В таунхаусе Ти-Джея царила тишина. Никаких соседей или домашних питомцев. Даже золотой рыбки не было. Я представила, как в моей квартире рядом со мной на диване сидит Трентон, что-нибудь смотрит по телевизору и слушает мою болтовню о работе, учебе или том и другом. Здорово, когда есть кто-то, желающий быть с тобой рядом в качестве кого угодно. А вместо этого я пялюсь в белый потолок, разглядывая, как хорошо он выделяется на фоне бежевых отштукатуренных стен.

Бежевый — подходящий цвет для Ти-Джея. Он олицетворял безопасность. Стабильность. Однако на расстоянии тысячи миль все может показаться привлекательным. Мы никогда не ссорились, но из-за чего ссориться тем, кто не видит друг друга? Ти-Джей знал, какие рогалики я люблю, но не знал, что я ненавижу рекламу, и какие радиостанции слушаю, и что по возвращении домой я первым делом снимаю бюстгальтер. Знал ли он, что мой отец редкостная сволочь, а братья одновременно милые и несносные? Знал ли, что я никогда не заправляю постель? Ведь Трентон все это знал. И тем не менее я была ему нужна.

Я дотянулась до тумбочки и проверила телефон. Письмо с сайта «Ищу пару в вашем районе», и все. Трентон, наверное, возненавидел меня — и правильно сделал, ведь он попросил меня определиться, а я выбрала не его. Теперь я лежала обнаженная в постели другого мужчины и думала о Трентоне.

Я закрыла лицо руками и выругалась, по щекам потекли горячие слезы, затекая в уши. Мне хотелось быть одновременно и здесь, и там. Рейган как-то спросила меня, влюблялась ли я сразу в двух парней. Тогда я еще не знала, что со мной все так и случится. Двое столь разных и в то же время похожих мужчин. Оба были привлекательными и невыносимыми, правда по разным причинам.

Закутавшись в простыню, я выбралась из постели и обошла опрятный таунхаус Ти-Джея. Внутри — как в музее, здесь словно никто не жил. Наверное, по большей части именно так все и было. На узком столе возле стены в гостиной обнаружилось несколько фотографий в серебристых рамках. Черно-белые снимки Ти-Джея с братьями, с родителями и еще один — мы с ним на пирсе во время моего первого визита сюда.

В гостиной также стоял черный телевизор. Пульт находился строго на краю стола. Подключено ли здесь телевидение, я не знала, у Ти-Джея ведь совсем не было времени его смотреть. На стеклянном столике лежали журналы «Men’s Health» и «Rolling Stone», разложенные веером, как игральные карты. Я взяла один и пролистала страницы. Мне вдруг стало скучно и беспокойно. Зачем я приехала? Доказать себе, что я люблю Ти-Джея? Или что не люблю?

Когда я села на диван, тот почти не прогнулся подо мной. Он был из бледно-серого твида, с отделкой из коричневой кожи. От колючей обивки зудело все тело. В этот раз таунхаус произвел на меня совершенно иное впечатление. Мускусный, однако свежий запах больше так не привлекал меня. Вид из огромных окон на залив больше не казался волшебным, да и все присущее Ти-Джею совершенство потеряло свое очарование. Несколько проведенных с Трентоном недель все изменили. Я вдруг подумала, что нет ничего прекраснее беспорядка, недостатков, легкой неуверенности — всего того, что представлял собой Трентон… Всего, что я видела в самой себе и до сегодняшнего дня не любила. Да, может, путь впереди был тернист, но мы шли к определенной цели. Не важно, что пока мы ее не достигли. Важно то, что мы вместе проходили через трудности и неудачи, падали, вставали, набирались сил и шли дальше — и добивались успеха. Трентон, конечно, не открывал передо мной все двери, но дорога к ним казалась веселее. Мы могли не стыдиться, что у нас чего-то нет, а гордиться тем, к чему стремились и через что проходили бок о бок.

Я поднялась и прошла к высоким окнам на улицу. Трентон выяснил, куда я собираюсь, примчался в аэропорт и умолял меня остаться. Будь я на его месте, простила бы я себя? Я представила, как он, одинокий и отвергнутый, возвращается домой, и на глаза навернулись слезы. Стоя посреди этого идеального дома, принадлежащего идеальному мужчине, я плотнее закуталась в простыни и заплакала, мечтая о непризнанном татуировщике, которого оставила позади.

Все детство я ждала своего первого дня свободы. Практически все восемнадцать лет жила завтрашним днем. Но впервые мне захотелось повернуть время вспять.

Глава 14

— Я же извинился, — сказал Ти-Джей, глядя на меня исподлобья.

— Я не обижаюсь.

— Все-таки немного обижаешься.

— Нет же, — возразила я, ковыряясь в салате с маринованным мясом.

— Тебе не нравится салат?

— Нравится, — сказала я, понимая, что выражение лица и все мои телодвижения выдают меня с головой.

Было сложно притворяться, что я не дуюсь. Ти-Джей вернулся домой лишь в половине девятого и за это время ни разу не позвонил и не написал мне. Даже когда ехал домой.

— Хочешь попробовать моей рыбы?

Он уже почти доел сибаса с Аляски, но тем не менее пододвинул тарелку ко мне. Я покачала головой. Пахло все очень аппетитно, просто мне совсем не хотелось есть, к Ти-Джею это не имело никакого отношения.

Мы сидели за дальним столиком любимого ресторана Ти-Джея, «Бруклин герл», расположенного неподалеку от его дома. Серые стены и простой, но современный декор напоминали интерьер его квартиры. Чистенько, все на своих местах, однако уютно.

Ти-Джей вздохнул и откинулся на спинке стула.

— Все идет не так, как я планировал. — Он подался вперед и облокотился о стол. — Камилла, я работаю по пятьдесят часов в неделю. У меня просто нет времени на…

— На меня, — договорила я то, что было неприятно произносить ему.

— Ни на что. Я почти не вижусь с семьей. С тобой я общаюсь чаще, чем с ними.

— День благодарения?

— Вполне возможно, учитывая, как продвигается проект.

— Я не против того, что ты поздно вернулся. — Я слегка улыбнулась. — Знаю, ты подолгу работаешь. И я понимала, что мы не проведем много времени вместе, когда я приеду.

— И тем не менее ты приехала, — сказал он, дотягиваясь до моей руки.

Я отпрянула и положила руку на колени.

— Но я не могу бросать все каждый раз, когда тебе захочется увидеть меня.

Его плечи поникли, однако он все еще улыбался. По какой-то причине Ти-Джея все это веселило.

— Знаю. Справедливое замечание.

Я подалась вперед и снова поковырялась в салате.

— Он приехал в аэропорт.

— Трентон?

Я кивнула.

Ти-Джей надолго замолчал, потом все же заговорил:

— Что между вами происходит?

— Ну я же тебе говорила. — Я поерзала на сиденье. — Мы проводим много времени вместе.

— Как именно?

— Смотрим телик. — Я нахмурилась. — Просто сидим и болтаем. Ходим куда-нибудь поесть. Работаем вместе.

— Работаете?

— В «Скин дип».

— Ты ушла из «Ред дор»? Почему не рассказала мне?

— Я не уходила оттуда. У Коби возникли проблемы с оплатой счетов. Я устроилась на вторую работу, чтобы помочь ему встать на ноги.

— Мне жаль, что так вышло с Коби.

Я кивнула, не желая вдаваться в детали.

— Это сделал Трентон? — спросил Ти-Джей, глядя на мои пальцы.

Я кивнула. Он тяжело вздохнул, будто осмысливал всю ситуацию:

— Значит, вы проводите много времени вместе.

— Да, — ответила я, вздрогнув.

— Он оставался на ночь?

— Нет, — покачала я головой. — Но мы… он…

— Поцеловал тебя. — Ти-Джей кивнул. — Ты говорила. Он с кем-нибудь встречается?

— В основном со мной.

— В «Ред дор» бывает?

— Да, но не больше обычного. Возможно, даже реже.

— По-прежнему провожает девушек домой? — шутливо спросил Ти-Джей.

— Нет.

— Нет? — удивился он.

— Совсем нет. С тех пор как…

— Стал увиваться за тобой.

Я снова покачала головой. Ти-Джей опустил взгляд.

— Ничего себе, — изумленно усмехнулся он. — Трентон влюбился. В тебя.

— Кажется, ты удивлен. Ты тоже был в меня влюблен.

— И сейчас еще влюблен.

— Как? — Я крепко зажмурилась. — Как ты можешь так говорить после того, что я тебе рассказала?

— Камилла, — тихо заговорил он, — знаю, сейчас я не слишком подходящий для тебя вариант. Я не могу быть с тобой рядом, как тебе того нужно, и, возможно, еще долгое время не смогу. Трудно винить тебя в чем-то, учитывая, что наши отношения строятся на спонтанных телефонных звонках и эсэмэсках.

— Но ты говорил мне об этом, когда мы познакомились. Сказал, что все будет именно так, и я согласилась. Пообещала, что все получится.

— Вот в чем дело? Ты стараешься сдержать слово? — Ти-Джей поймал мой взгляд и вздохнул. Затем допил красное вино и поставил пустой бокал рядом с тарелкой. — Ты его любишь?

Я на мгновение застыла, будто загнанный в угол зверь. С того момента как официантка принесла наш заказ, Ти-Джей устроил мне допрос с пристрастием, и я уже эмоционально вымоталась. Увидеться с ним впервые за столь долгое время, а потом остаться на весь день наедине со своими мыслями… этого оказалось чересчур. Хотелось сбежать, но было некуда. Мой самолет лишь утром. Наконец я закрыла лицо ладонями. Как только я зажмурилась, по щекам заструились слезы.

— Полагаю, это значит «да».

— Как узнать, что ты кого-то любишь? Это чувство, которое не исчезает. Я по-прежнему испытываю то же самое к тебе.

— Я тоже. Но я всегда знал, что отношения на расстоянии окажутся для тебя слишком тяжелыми.

— Многие так живут.

— Да, но они общаются почаще.

— Так ты знал, что все кончено? Зачем тогда звал меня сюда? Сказать, что нет ничего страшного, если я не смогла сохранить наши отношения?

— Я подумал, если ты приедешь, мы вместе сможем разобраться, что с тобой происходит: трудно ли тебе потому, что мы долго не виделись, или у тебя действительно есть чувства к Трентону.

Я разрыдалась, уткнувшись в салфетку. Наверняка на меня пялились люди, но я не осмеливалась поднять взгляд.

— Это так унизительно, — сказала я, пытаясь не всхлипывать.

— Милая, все хорошо. Здесь только мы.

Я слегка опустила ладони, чтобы осмотреться. Он был прав: во всем ресторане мы сидели вдвоем. Я так увлеклась своими мыслями, что даже не обратила на это внимания.

— Вам что-нибудь еще принести, сэр? — спросила официантка.

Не надо было видеть ее лица, чтобы понять, как ей любопытно, что происходит за нашим столиком.

— Принесите бутылочку, — сказал Ти-Джей.

— Красного?

— Красного, — уверенным, ровным голосом проговорил Ти-Джей.

— К-конечно, сэр.

Я услышала цоканье каблуков, и официантка удалилась.

— Но ведь они скоро закрываются?

— Еще есть двадцать минут. Мы сможем прикончить бутылку вина, так?

— Без проблем, — с притворной радостью ответила я.

В этот момент я испытывала лишь грусть, стыд и чувство вины.

— Завтра ты уезжаешь. — Легкая улыбка Ти-Джея померкла. — Нам не обязательно сегодня принимать решения. Или же завтра. Давай насладимся этим временем. — Он дотянулся до моей ладони и переплел наши пальцы.

После секундной паузы я убрала руку:

— Думаю, мы оба понимаем, что сейчас произошло.

С грустью во взгляде Ти-Джей кивнул.

* * *

Я открыла глаза, когда самолет коснулся земли. Огляделась и увидела, как пассажиры достают мобильные телефоны и отправляют эсэмэски близким или коллегам, сообщая, что прилетели. А я даже не стала включать телефон. Рейган должна быть у родителей, а моя семья и вовсе не знала, что я улетала.

Прошлым вечером мы легли спать, как только вернулись в таунхаус, с мыслью, что обоим придется вставать до рассвета, ведь Ти-Джей собирался отвезти меня в аэропорт. Всю ночь он держал меня в объятиях, будто не хотел отпускать, но наутро, в аэропорту, обнял и поцеловал так, словно прощался навсегда. Он был холоден, печален и напряжен.

Я припарковала Смурфика и ступила на асфальтовую дорожку. Отчасти мне хотелось, чтобы Трентон ждал меня, сидя возле моей двери, но там было пусто.

В Сан-Диего стояла теплая погода, здесь же от моего дыхания в воздухе появлялись облачки пара. Из-за холода даже болела кожа на лице. Как такое может быть?

Я отперла замок и толкнула дверь, та с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я поплелась в спальню и ничком упала на свою чудесную незаправленную кровать.

Послышалось шлепанье босых ног по полу.

— Как все прошло? — спросила с порога Рейган.

— Не знаю.

Подруга подошла к моей кровати и села рядом.

— Вы все еще вместе?

— Нет.

— Ах, ну… это же хорошо, так? В смысле, Ти-Джей даже не разговаривал с тобой, пока Трентон тебя не поцеловал, и тут внезапно он купил тебе билет в Калифорнию…

— Рей, давай не сегодня.

— Сегодня Трентон приходил в «Ред дор». Видок у него был паршивый.

— Да? Он ушел не один?

Я выглянула из-под подушки. Рейган замешкалась:

— Прямо перед сигналом о последнем заказе. Он напился в доску.

Я кивнула и снова зарылась лицом в подушки.

— Просто… расскажи ему, — с мольбой в голосе проговорила Рейган. — Расскажи ему про Ти-Джея.

— Не могу. И ты не можешь. Ты обещала.

— До сих пор не понимаю, к чему эта секретность.

— Тебе и не надо понимать, — сказала я, посмотрев подруге в глаза. — Просто держи язык за зубами.

— Хорошо, — кивнула Рейган.

Я как будто только прикрыла глаза, и вдруг Рейган стала трясти меня. Просыпаясь, я недовольно застонала.

— Кэми, ты опоздаешь на работу! Оторви свою задницу от кровати!

Я не шевельнулась.

— Ты внезапно взяла два отгула. Кэл уволит тебя! Вставай!

Она схватила меня за щиколотки и стянула с кровати, я упала и больно ударилась о пол.

— Ай! Черт бы тебя побрал, Рей!

— Сейчас половина двенадцатого! — Подруга наклонилась ко мне. — Вставай!

Я посмотрела на часы, подпрыгнула и забегала по комнате, время от времени выкрикивая ругательства. Наспех почистила зубы, завязала волосы в хвост и надела очки. Смурфик поначалу тоже не хотел просыпаться. Машина ревела, как раненая кошка, пока наконец не завелась.

Когда я появилась в «Скин дип», часы показывали семь минут первого. Хейзел уже отвечала на звонок, рядом с ней стоял Кэлвин и хмурился.

— Во что это ты обрядилась? — спросил он.

Я опустила взгляд на свои обтягивающие джинсы сливового цвета и белую кофточку с длинным рукавом в горизонтальную полоску.

— В одежду.

— Я нанял на ресепшен сексуальную попку, а ты выглядишь как моя кузина Аннет. Как называется этот стиль? — спросил он у Хейзел.

— Хипстер.

— Вот именно. Как моя кузина-хипстер Аннет. В следующий раз хочу видеть глубокое декольте и сексуальные волосы! — сказал он, поднимая сначала один палец, потом второй.

— Что еще за сексуальные волосы?

Кэлвин пожал плечами:

— Ну, сама знаешь. Беспорядочные, но сексуальные. Будто у тебя только что был секс.

Хейзел с грохотом опустила телефон:

— Все слова, льющиеся из твоего рта, звучат оскорбительно. Сексуальная попка? Декольте? Ты напрашиваешься на иск за сексуальные домогательства!

Кэлвина это не смутило.

— Дело в ботинках? — спросила я, опуская взгляд на свои любимые черные армейские ботинки.

— Нет, в шарфе! — сказал он, тыкая в меня пальцем. — Зачем прятать отличные сиськи под шарфом?

— Милый шарфик, — улыбнулась Хейзел. — Хочу такой же, только черный.

— Он не милый! — Кэлвин нахмурился. — Мне не нужно ничего милого! Я нанял сексуальную дерзкую барменшу, а теперь получаю хипстера с хвостиком и без татуировок! Я еще могу вынести то, что ты приходишь и уходишь, когда тебе взбредет в голову, но неприлично маячить здесь с чистой, как холст, кожей. Будто наши работники не доверяют сделать им тату!

— Ты закончил? — раздраженно спросила Хейзел и посмотрела на меня. — У него утром начались месячные.

— Да пошла ты, Хейзел! — фыркнул Кэлвин и, громко топая, умчался в свой кабинет.

— Это ты пошел! — прокричала она ему вслед.

Кэлвин выглянул из-за угла:

— Бишоп приходил?

— Черт возьми, Кэл, нет! В третий раз за день повторяю: он не приходил!

Кэлвин кивнул и скрылся у себя в кабинете. Хейзел наконец перестала хмуриться и с улыбкой повернулась ко мне.

— Думаю, сегодня я покажу ему свои пальцы, — сказала я. — Пусть умерит пыл.

— Ни в коем случае. Пусть побесится. — Некоторое время она молчала, будто что-то обдумывая, потом толкнула меня локтем в бок. — Так, значит, Калифорния?

— Ага, — ответила я, снимая перекинутую через плечо сумочку. Я бросила ее на стойку и включила компьютер. — Насчет этого…

Зазвенели колокольчики на двери, и вошел Трентон в дутой темно-синей куртке и бейсболке грязно-белого цвета, сдвинутой на глаза.

— С добрым утром, девчонки, — сказал он, проходя мимо нас.

— С добрым утром, дорогуша, — ответила Хейзел, провожая его взглядом.

Он скрылся у себя в зале, и Хейзел сразу же сердито посмотрела на меня:

— Ты так сильно опустила его.

— Я не хотела, — вздохнула я.

— Ему даже полезно. Чтобы не думал, будто может заполучить любую приглянувшуюся девушку. Помогает держать в узде сволочную натуру.

— Я пойду… — сказала я, направляясь по коридору.

Хейзел кивнула.

Когда я вошла в зал, Трентон настраивал свое оборудование. Я скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку, но парень упорно игнорировал меня. Первые несколько минут это казалось нормальным, но потом я почувствовала себя нелепо.

— Ты еще будешь со мной разговаривать?

Не отрывая взгляда от оборудования, Трентон коротко усмехнулся:

— Конечно, куколка. В чем дело?

— Кэлвин сказал, мне нужно больше татуировок.

— А ты хочешь больше татуировок?

— Только если их сделаешь ты.

— Не знаю, Кэми, сегодня у меня все расписано.

Я какое-то время смотрела, как он раскладывает белые пакетики со стерильными инструментами.

— Не обязательно сегодня. Как-нибудь на днях.

— Конечно, без проблем, — сказал он, роясь в ящике.

Я подождала еще минуту, но Трентон все так же делал вид, что меня здесь нет. Я вернулась в приемную. Он не соврал: клиенты шли к нему сплошной чередой, но даже в короткие перерывы он лишь раз подошел к стойке, да и то чтобы перекинуться парой слов с потенциальным клиентом. Остаток дня Трентон провел в своем зале или же разговаривал с Кэлвином в кабинете. Хейзел, казалось, ничуть не была обеспокоена таким поведением, впрочем, мало что могло вывести ее из равновесия.

Тем вечером Трентон не появился в «Ред дор», на следующий день шестичасовая операция «Игнорируй Кэми» повторилась. И так продолжалось целых три недели. Я стала уделять больше времени учебе и докладам. Рейган постоянно зависала с Брэзилом, поэтому я была даже рада, когда вечером в понедельник ко мне заглянул Коби.

Между нами на стойке бара стояли две одинаковые миски куриного супа с вермишелью.

— Выглядишь лучше, — сказала я брату.

— Я и чувствую себя лучше. Ты была права, с программой стало проще.

— Как дела дома?

Коби пожал плечами:

— Все так же.

Я выловила вермишель, плававшую в моей миске.

— Он никогда не изменится, и ты это знаешь.

— Знаю. Просто пытаюсь пока разобраться со всей этой фигней, а потом найти себе отдельное жилье.

— Неплохая мысль.

— Давай возьмем еду на диван и посмотрим фильм, — предложил Коби.

Я кивнула, и Коби поставил мою миску на подушку рядом с собой, пока я просматривала диски. При виде диска «Космические яйца» у меня перехватило дыхание. Трентон оставил его здесь, когда мы в последний раз смотрели этот фильм вместе.

— Что такое? — спросил Коби.

— Трент оставил здесь свой диск.

— Где он, кстати? Я думал, что увижу его здесь.

— Он больше… не приходит.

— Вы что, расстались?

— Коби, мы были просто друзьями.

— Ты одна так думаешь.

Я взглянула на брата, затем поплелась к дивану, подняла миску и села рядом.

— Я ему не нужна.

— Была нужна.

— Больше нет. Я все запорола.

— Как?

— Не хочу об этом говорить. Долгая и скучная история.

— Все, что касается Мэддоксов, не может быть скучным.

Коби засунул ложку в рот и подождал моего ответа. Когда он ничего не принимал, то как будто перерождался. Проявлял заботу и внимание. Слушал других.

— Мы проводили много времени вместе, почти каждый день.

— Это я знаю.

— Он поцеловал меня. — Я вздохнула. — А я психанула. Потом он сказал, что любит меня.

— Какие ужасные поступки, — кивнул брат.

— Не надо нравоучений.

— Прости.

— Это действительно ужасно. Я рассказала Ти-Джею про поцелуй, и он забронировал мне билет до Калифорнии.

— Если взглянуть на это с мужской стороны, вполне оправданно.

— Трент умолял меня не лететь. Он в аэропорту признался мне в любви, а я ушла.

На глаза навернулись слезы, когда я оживила в памяти эту сцену и то, как смотрел на меня Трентон.

— Пока я была там, мы с Ти-Джеем решили, что любим друг друга, но у нас ничего не выйдет.

— И вы расстались?

— Вроде того. Не совсем.

— Да ладно тебе, Камилла. Вы же взрослые люди. Если это подразумевалось…

— Уже неважно, — сказала я, вылавливая из бульона морковку. — Трент со мной почти не общается. Теперь он меня ненавидит.

— Ты рассказала про то, что случилось в Калифорнии?

— Нет. Что я должна сказать? «Ти-Джею я не нужна, так что забирай меня»?

— Это действительно так?

— Нет. В смысле, вроде того. Но Трентон не запасной вариант. Не хочу, чтобы он так думал. Даже если он каким-то чудом простит меня, неправильно вот так уходить от одного к другому.

— Они взрослые мужчины, Кэми. Как-нибудь сами с этим разберутся.

Мы молча доели наш ужин, Коби взял у меня миску и бросил остатки еды в раковину.

— Мне нужно идти. Просто хотел завезти тебе вот это.

Он достал из бумажника чек.

— Спасибо. — Я выпучила глаза при виде суммы. — Тебе не обязательно отдавать все сразу.

— Я устроился на вторую работу. С меня не убудет.

Я крепко обняла брата:

— Люблю тебя. Я так горжусь тобой и рада, что у тебя все будет отлично.

— У нас всех все будет отлично, — слегка улыбнувшись, сказал он. — Вот увидишь.

* * *

В следующую субботу Трентон пришел в «Скин дип» на час позже обычного и весь красный. Внедорожник его отца сломался, и он пытался починить его. Конечно же, это рассказал мне не Трентон. Со времен поездки в Калифорнию мне приходилось узнавать все у Хейзел.

Подошла к концу первая неделя ноября. За это время Ти-Джей позвонил только раз — сказать, что приехал в город по работе, но не сможет заглянуть ко мне и поздороваться, а с Трентоном мы практически не общались. Несколько раз он приходил в «Ред дор», заказывал напитки у Рейган, Блии или Джори и каждый вечер прямо перед последним заказом уходил с новой девушкой.

В «Скин дип» я старалась вести себя по-прежнему. Одурачить Кэлвина было проще простого, а вот Хейзел знала всю историю. Бывало, она сидела в зале у Трентона, потом выходила и подмигивала мне. Не знаю, подбадривала ли она меня таким образом или намекала на некую общую тайну, о которой я даже не догадывалась.

Дверь зазвенела, вошли Трэвис и Шепли.

— Привет, парни, — улыбнулась я.

— Ты что, торгуешь красотой в каждом притоне города? — спросил Трэвис, обращая ко мне свою самую очаровательную улыбку.

— Смотрю, кое-кто в хорошем настроении. Чем вам сегодня помочь?

— Даже не спрашивай, — сказал Шепли.

Очевидно, ему хорошего настроения не хватило.

— Хочу сделать пару татуировок. Где там мой несносный братишка?

Трентон высунул голову из дверей своего зала:

— Засранец!

Я отметила Трэвиса в журнале, и, как только он подписал все бланки, братья Мэддокс удалились в зал Трентона.

— Ты шутишь! — крикнул Трентон, заходясь смехом. — Какой же ты подкаблучник!

— Заткнись, придурок, и просто сделай это!

Хейзел вышла в коридор и встала на пороге в зал Трентона. Вскоре она тоже хохотала. Зажужжала татуировочная машинка, и весь следующий час в зале Трентона раздавались всплески смеха и перебранка.

Когда парни вернулись к стойке, запястье Трэвиса было перебинтовано. Сам он сиял от счастья. А вот Шепли нет.

— Ты мне свинью подложил, — проворчал он.

— Шеп, все будет хорошо. — Трентон хлопнул по плечам Шепли и сжал их. — Трэвис включит свое обаяние, и Эбби успокоится.

— Эбби? Я говорю об Америке! Вдруг она взбесится, что я не сделал себе татуировку с ее именем? Что, если Эбби не успокоится и бросит Трэвиса, а это приведет к проблемам между нами с Мер? Как меня все достало!

Братья захохотали, и Шепли передразнил их, огорченный, что ему никто не сочувствует.

— Я счастлив за тебя. — Трентон улыбнулся своему младшему брату.

— Спасибо, засранец. — Трэвис не сдержал улыбки, которая озарила все его лицо.

Последовали крепкие братские объятия, потом Трэвис и Шепли сели в «чарджер» и уехали. Трентон все еще улыбался, но тут повернулся, увидел меня, и его улыбка померкла. Он ушел к себе.

Я осталась сидеть за стойкой в одиночестве, пока они с Хейзел о чем-то шептались. Потом я встала и направилась к нему в зал. Трентон протирал сиденье, Хейзел выпрямила спину, посмотрела на Трентона, потом перевела взгляд на меня, давая ему понять, что я пришла.

— О чем шепчетесь? — спросила я, пытаясь изобразить улыбку.

— Мой клиент скоро придет? — спросила Хейзел.

— Через одиннадцать минут. — Я посмотрела на небольшие металлические часы на стене. — Трент, у тебя пока нет клиентов. Если кто-нибудь не зайдет случайно, можем обсудить рисунок татуировки, про которую я тебе раньше говорила.

Не отрываясь от своего занятия, он поднял на меня взгляд и покачал головой:

— Кэми, сегодня не смогу.

— Почему?

Хейзел медленно вышла, оставив нас наедине.

Трентон сунул руку в чашу с леденцами на столешнице, развернул крохотную конфетку и бросил в рот.

— Джейсон сказал, что, возможно, зайдет днем, если тренировка закончится вовремя.

Я нахмурилась:

— Трент, просто скажи, что не хочешь ее делать. Не надо врать.

Я ушла и сердито плюхнулась на стул за стойкой. Минут через десять возле салона остановился внедорожник, и внутрь залетел Джейсон Брэзил:

— Трент занят?

Я ссутулилась и вжалась в стул. Все лицо запылало от стыда.

— Ты в порядке? — спросил Брэзил.

— Да. Он у себя.

День за днем Трентон игнорировал меня, но больше я ничего ему не говорила. Мне было особенно обидно, потому что его общение с Хейзел не изменилось, а в «Ред дор» он в основном болтал с Рейган. Он намеренно избегал меня, и это ужасно задевало.

Во вторую субботу ноября Трентон зашел в бар в одиночестве и устроился на своем новом излюбленном месте напротив Рейган. Она обслуживала своего постоянного клиента, Марти, и Трентон терпеливо ждал, когда она освободится, даже не глядя в мою сторону. Мое сердце сжалось. Находясь все это время рядом с Трентоном, я поняла, что испытывал Коуди с тех пор, как они расстались с Рейган, — каждую неделю со среды по воскресенье. Я посмотрела на Коуди: тот бросал на Рейган печальные взгляды. И так по несколько раз за вечер.

Я поставила кружку пива перед своим постоянным клиентом, Бейкером, и перешла на сторону бара Рейган. Открыла любимое пиво Трентона и передала ему.

Он кивнул и потянулся к бутылке, но на меня что-то нашло, и я отдернула ее.

Трентон на долю секунды поднял на меня взгляд, на его лице отразилось удивление и недоумение.

— Ладно, Мэддокс. Прошло пять недель.

— Пять недель чего?

— «Миллер лайт»! — выкрикнул стоящий за Трентоном парень.

Я кивнула ему, потом в упор посмотрела на Трентона, скрестив руки на груди и поставив бутылку на локоть.

— Пять недель притворства.

Взгляд Трентона заскользил по сторонам, но на меня он не посмотрел. Затем пару раз тряхнул головой:

— Понятия не имею, о чем ты.

— Хорошо. Ты меня ненавидишь. — Эти слова, будто яд, обожгли мне горло. — Хочешь, я уйду из «Скин дип»?

— Что? — спросил он, впервые за несколько недель взглянув на меня нормально.

— Я это сделаю, если ты того хочешь. Могу найти другую работу.

— Зачем тебе уходить?

— Сначала ответь на мой вопрос.

— Какой вопрос?

— Ты меня ненавидишь?

— Кэми, я бы не смог тебя ненавидеть. Даже если бы захотел. Поверь, я пытался.

— Тогда почему ты со мной не разговариваешь?

Он поморщился. Начал было говорить, но замолчал. Прикурил сигарету и затянулся.

Я выдернула сигарету у него из рук и сломала ее пополам.

— Да брось, Кэми!

— Мне правда очень жаль, понятно? Может, хотя бы поговорим об этом?

— Нет! — сказал он, заметно нервничая. — Какой в этом смысл?

— Ну ничего себе. Спасибо.

— Кэми, ты ушла от меня.

— Ясно, я не заслуживаю того, чтобы ты разговаривал со мной. Завтра отдам Кэлу заявление об увольнении.

Лицо Трентона исказилось.

— Это очень глупо.

— Нам обоим хреново. Мне это нравится не больше тебя, но глупо находиться рядом друг с другом, когда можно этого не делать.

— Ладно.

— Ладно?

Не знаю, что я ожидала услышать, но точно не это. Я попыталась сглотнуть образовавшийся в горле ком, но он стал еще больше, а на глаза навернулись слезы.

Трентон протянул руку:

— Могу я теперь получить свое пиво?

— Когда ты поцеловал меня, то надеялся на какую-то ответную реакцию, и ты ее получил. — Я нервно усмехнулась.

— Знал бы, что ты сразу сядешь на самолет, а через пару часов переспишь с другим, сто раз бы подумал.

— Ты правда хочешь поговорить о том, кто с кем спал в последнее время? — Я опустила пиво на стойку и двинулась к своей стороне бара.

— Я пытаюсь справиться со всей этой ситуацией!

Я стремительно повернулась:

— Что ж, хреново у тебя получается!

Рейган молча пялилась на нас, как и любопытные посетители вокруг.

— Ты же видела Трэвиса на Хеллоуин! Он потерял голову из-за той девчонки! Она ушла наутро после того, как он впервые завалил ее, и даже не попрощалась. А он в итоге разнес в пух и прах полквартиры! Поверь мне, я бы с радостью кому-нибудь врезал или что-нибудь разгромил, но я не могу себе позволить такую роскошь. Мне нужно держать себя в руках! И не надо осуждать меня за то, что я делаю, чтобы выкинуть тебя из головы!

— Не оправдывайся. Особенно так глупо. Это просто оскорбительно.

— Ты… я… твою-то мать, Камилла! Я думал, ты этого и хочешь!

— Зачем мне это надо? — взвизгнула я, и по моей щеке покатилась слеза, которую я быстро смахнула. — Ты же мой лучший друг!

— Потому что ты снова с этим калифорнийским засранцем!

— Снова с ним? Если бы ты хоть поговорил со мной, мы бы все прояснили. Мы бы могли…

— Не то чтобы ты вообще когда-то была с ним, — пробурчал Трентон и взял бутылку со стойки.

Он качнулся и что-то пробормотал.

— Что еще? — фыркнула я.

— Я сказал, что если тебе нравится быть запасным вариантом, то пожалуйста!

— «Миллер Лайт», Кэми! — снова прокричал парень, на этот раз менее терпеливо.

— Запасной вариант? — Я сердито глянула на Трентона. — Ты что, издеваешься надо мной? Ты сам только с запасными вариантами и имеешь дело! Скольких ты увел отсюда за последний месяц?

Щеки Трентона вспыхнули. Он поднялся и пинком отшвырнул свой стул почти до танцпола.

— Проклятье, Кэми, ты не запасной вариант! Почему ты позволяешь с собой так обращаться?

— Он никак со мной не обращается! Мы уже несколько недель не общаемся!

— Ах, значит, теперь, когда он порвал с тобой, я снова могу стать твоим другом?

— Извини, я-то думала, мы и так друзья!

— «Миллер лайт»! — снова прокричал парень. — Может, хоть кто-то здесь возьмется за мой заказ?

Трентон развернулся и ткнул пальцем парню в лицо:

— Еще раз повысишь на нее голос, и я тебя по полу размажу!

Парень криво ухмыльнулся и начал что-то говорить, но Трентон не дал ему такой возможности: подался вперед и схватил его за воротник. Оба покатились по полу и скрылись с моих глаз: вокруг дерущихся плотным кольцом сомкнулись зеваки, через пару секунд зрители вздрогнули, прикрыли рты ладонями и дружно прокричали «О-о!».

Коуди и Грабер кинулись к толпе. Наконец Трентон поднялся целым и невредимым, будто и вовсе не дрался. У него даже не сбилось дыхание. Он вернулся к своему пиву и сделал глоток. Его майка была слегка порвана у горла, а на шее и щеке остались брызги крови.

Грабер вывел пострадавшего через боковой вход, а Коуди, тяжело дыша, остановился возле Трентона.

— Извини, Трент. Ты знаешь правила. Мне придется попросить тебя покинуть заведение.

Трентон коротко кивнул, допил пиво и удалился в сопровождении Коуди. Я хотела окликнуть Трентона, но не знала, что ему сказать.

Рядом со мной выросла Рейган:

— Ничего себе!

Глава 15

Трясущимися руками сжимая руль Смурфика, я ехала к дому Джима Мэддокса, не имея никакого разумного предлога или причины. На дорогах был гололед, и мне не следовало вести машину в такую погоду, но каждый поворот приближал меня к Трентону. Возле дома я выключила фары, чтобы свет не ударил по окнам дома, а затем и двигатель. Машина еще какое-то время скользила по инерции, потом остановилась.

Пискнул телефон: Трентон спрашивал, мой ли джип остановился возле дома. Можно подумать, это мог быть чей-то еще. Когда я подтвердила его догадки, открылась дверь-экран, и Трентон спустился ко мне, скрестив руки, в пушистых тапочках, ярко-синих спортивных шортах и с голым торсом. На плечах и груди парня красовались черные узоры татуировок в стиле трайбл, а по обеим рукам красочные рисунки спускались до запястья.

Трентон остановился возле моего окна и подождал, пока я опущу его. Поправил белую бейсболку и уперся руками в бедра, приготовившись слушать.

Мой взгляд скользнул по крепким мышцам груди, потом спустился ниже, и я с восторгом посмотрела на шесть идеальных кубиков пресса.

— Я тебя разбудила?

— Только что вышел из ванной.

Я прикусила губу, думая, что мне сказать.

— Кэми, что ты здесь делаешь?

Я устремила взгляд перед собой, покачала головой и поджала губы:

— Сама не понимаю.

— Так пойми. — Трентон заглянул в машину. — Здесь ужасно холодно.

— Ой! Боже! Прости, — сказала я, заводя Смурфика и включая печку. — Забирайся внутрь.

— Двигайся, — сказал Трентон.

Я перебралась через панель переключения передач и плюхнулась на пассажирское сиденье.

Трентон запрыгнул внутрь, захлопнул дверцу и закрыл окно, оставив небольшую щелочку.

— Сигареты есть? — спросил он.

Я передала ему пачку, и он достал две сигареты. Прикурил обе и протянул одну мне.

Я затянулась и выдохнула дым, наблюдая, как Трентон делает то же самое. Напряжение между нами было гуще клубившегося в салоне дыма. Вдруг по стеклам и металлическому каркасу Смурфика забарабанили крошечные кристаллики льда, потом небеса разверзлись, и грохот усилился.

— Ты права. Я уезжал домой с девушками, — сказал Трентон, перекрикивая шум ледяного дождя. — Их было больше, чем ты видела в «Ред дор».

— Мне не обязательно знать подробности.

— Я хотел выбросить тебя из головы.

На это я ничего не ответила, тогда Трентон повернулся ко мне:

— Каждую ночь новая девушка спасала меня от мучений, но, даже находясь с кем-то еще, я думал о тебе.

— Не похоже на… комплимент.

Трентон ударил ладонью по рулю и снова выдохнул облачко дыма.

— Я не делаю тебе комплиментов! Я чуть не свихнулся, думая о твоей поездке в Калифорнию. Поклялся, что не позвоню тебе, а когда ты вернулась, я решил, что смирюсь с твоим выбором. Но вот ты приехала к моему дому. Ты здесь. Не знаю, что и делать с этим.

— Я устала скучать по тебе, — сказала я, не сумев подобрать других слов. — Это эгоистично, знаю. Мне здесь не место.

Я тяжело вздохнула и вжалась в обшарпанное кресло. Выражаясь столь откровенно, я чувствовала себя уязвимой. Впервые я призналась себе в этом.

— И что это значит?

— Не знаю! — прокричала я. — Ты когда-нибудь хотел чего-то, чего не должен иметь? Знал, что так будет неправильно? Трент, мне нравилось все как было. А потом ты… Мы уже не сможем вернуться к прежнему положению вещей.

— Брось, Кэми. Я больше так не мог.

— Знаю, это было несправедливо по отношению к тебе. И ко всем, кроме меня самой. Но я по-прежнему скучаю по тем временам, потому что лучше быть рядом с тобой под ложным предлогом, чем потерять тебя, — сказала я и шмыгнула носом. Я открыла дверцу, затушила сигарету и бросила окурок себе под ноги. — Прости. Не стоило мне сюда приезжать. Пожалуй, поеду.

Я собралась выйти из машины, но Трентон схватил меня за руку.

— Кэми, стой. Я тебя совсем не понимаю. Если бы не… это препятствие, чем бы оно ни было… что бы ты тогда сделала?

— В аэропорту я ушла от тебя. — Я коротко усмехнулась, скорее даже всхлипнула. — А потом два дня жалела об этом.

Глаза Трентона заискрились от радости.

— Тогда давай…

— Трентон, все намного сложнее. Мне хотелось бы тебе все рассказать, но я не могу.

— Не рассказывай. Если хочешь, я скажу, что меня все устраивает и так. Плевать на эту твою тайну.

— Не говори так. Ты просто не знаешь…

— Я знаю, ты хочешь мне что-то рассказать, но не можешь. Если позже все откроется, я приму это как есть, потому что сам выбрал такой путь. Беру ответственность на себя.

— Будь дело в чем-то еще, я бы согласилась.

— Это бессмыслица. — Трентон выбросил сигарету из окна. — Чушь какая-то!

— Знаю, прости, — ответила я, перебарывая слезы.

— Чего ты от меня хочешь? — Трентон раздраженно потер лицо. — Я говорю тебе, что меня не волнует твой секрет. Говорю, что ты нужна мне. Не знаю, как еще переубедить тебя.

— Ты должен взять это на себя. Скажи, чтобы я проваливала, и покончим с этим. Я уволюсь из «Скин дип», ты найдешь другой бар. Сама я не могу… этим человеком должен быть ты.

— Я и так тот самый человек. — Он покачал головой. — Кэми, я именно тот, кто тебе нужен. Я знаю это, потому что ты — именно та, которая нужна мне.

— Не очень-то ты помогаешь.

— И хорошо!

Я умоляюще посмотрела на Трентона. Странно просить, чтобы кто-то разбил тебе сердце. Когда я поняла, что он и дальше будет проявлять столько же упрямства, сколько я — слабости, что-то внутри меня щелкнуло.

— Ладно, — сказала я. — Тогда это сделаю я. Просто обязана. Лучше так, иначе потом ты возненавидишь меня. Я не позволю тебе сделать неправильный шаг.

— Проклятье, я так устал от этих загадок! Знаешь, что я думаю насчет правильного и неправильного?

И не успела я ответить, как он обхватил мое лицо ладонями и поцелуем впился в мой рот.

Я тут же приоткрыла губы и позволила его языку проникнуть внутрь. Пальцы Трентона сдавили мою кожу, руки скользили по всему телу, будто он не мог насытиться прикосновениями. Затем он дотянулся до рычага управления креслом. Как только сиденье опустилось, Трентон ловким движением перебрался через панель переключения передач. Не переставая целовать меня, он закинул мои ноги себе на талию. Я уперлась ступнями в приборную панель и приподняла бедра ему навстречу. Трентон застонал, не отрываясь от меня. Его шорты выдавали, насколько он возбужден. Своим твердым органом он прижался именно к тому месту, где я мечтала ощутить его прикосновение.

Бедра Трентона двигались в такт моим, пока он целовал меня и покусывал шею. Мои трусики быстро намокли, но, как только я скользнула пальцами ему под шорты, поцелуи замедлились, а потом и вовсе прекратились.

Мы оба тяжело дышали и не отрывали взгляда друг от друга. Все окна в джипе запотели.

— Что такое? — спросила я.

Трентон покачал головой, опустил взгляд и коротко усмехнулся, потом вновь посмотрел на меня.

— Наверное, потом я себя возненавижу, но я не собираюсь делать это в машине, и определенно не в пушистых тапочках.

— Скинь их, — сказала я, осыпая поцелуями его шею и плечи.

Он зарычал, потом вздохнул:

— Тогда я буду не лучше тех придурков, которые относились к тебе не так, как ты того заслуживаешь. — Он отстранился от моих губ и еще раз сладко поцеловал меня. — Пойду прогрею «интрепид».

— Зачем?

— Не хочу, чтобы ты сама вела машину по этой гадости. У «интрепида» есть передний привод. Управление лучше. Я привезу твой джип еще до того, как ты проснешься.

Трентон открыл дверцу, выпрыгнул на улицу, на несколько минут умчался в дом и вышел уже в кедах, толстовке и с ключами в руке. Завел «интрепид» и вновь забрался в Смурфика, потирая ладони.

— Дьявол!

— Да, там холодрыга, — кивнула я.

— Не в этом дело, — сказал он, глядя на меня. — Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Я улыбнулась, он потянулся ко мне и провел большим пальцем по моим губам. Через некоторое время мы нехотя выбрались из Смурфика и пересели в его машину.

Несколько недель назад, лежа в постели Ти-Джея, я считала себя невероятно счастливой, но сидеть рядом с Трентоном в его стареньком «интрепиде», пока он вез меня домой, было намного лучше. Его ладонь лежала на моем колене, и всю дорогу с его лица не сползала довольная улыбка.

— Уверен, что не хочешь зайти? — спросила я, когда он припарковался.

— Да, — сказал Трентон, очевидно не радуясь своему ответу.

Он подался вперед и с огромной нежностью поцеловал меня. Поначалу его губы двигались медленно, но вскоре мы опять чуть ли не срывали друг с друга одежду. Шорты Трентона стояли колом, и он слегка тянул меня за волосы, но в конце концов отстранился именно он.

— Проклятье! — воскликнул Трентон, выравнивая дыхание. — Сначала я свожу тебя на нормальное свидание, пускай это и убьет меня.

— Отлично. — Я откинулась на подголовник сиденья и разочарованно подняла взгляд. — Ты отводишь домой первую встречную девчонку из бара через сорок пять минут после знакомства, а меня отшиваешь.

— Я не отшиваю тебя, детка. Совсем не так.

Я посмотрела на Трентона и нахмурилась. Конечно, мне хотелось притвориться, что все будет хорошо, и я даже могла забыть то, что знала, но следовало еще раз предупредить его.

— Не знаю, что между нами происходит, но знаю одно. Трентон, если бы ты увидел всю картину целиком, то ушел бы от меня и даже не оглянулся.

Он тоже опустил голову на подголовник и провел ладонью по моей щеке.

— Мне не нужна вся картина целиком. Мне нужна ты.

Я покачала головой, слезы уже в третий раз за день грозили вырваться наружу.

— Нет, ты заслуживаешь все узнать. Некоторые вещи в нашей жизни столь хрупкие… а ты и я, Трент? Мы можем все разрушить.

— Кэми, послушай, что я тебе скажу. Если оно препятствует мне быть с тобой, я знаю, что это такое.

Я взглянула на Трентона, сердце сильнее забилось в груди, громче шума ледяного дождя, барабанящего по лобовому стеклу, или гудения мотора.

— Правда? И что же?

— Лишь помеха.

Трентон наклонился ко мне, прикоснулся ладонью к щеке и поцеловал.

— Заранее прости меня за то, что будет после, и за то, что не отпустила тебя, когда ты должен был уйти, — сказала я.

— Я не ухожу — ни сейчас, ни потом.

Трентон пристально посмотрел на меня, и в уголках его глаз собрались морщинки. Он искренне верил в то, что говорил, и мне тоже захотелось в это поверить.

Я забежала к себе в квартиру и захлопнула дверь. Так и стояла, прислонившись к ней, пока мотор «интрепида» не смолк вдалеке. Как неразумно и эгоистично с моей стороны! Но мне хотелось поверить в слова Трентона, что ему безразлично то, чего он не знал.

* * *

Еще до восхода солнца, лежа с закрытыми глазами, я ощутила расползающееся вдоль моего тела тепло. Я слегка пододвинулась к его источнику — убедиться, что мне не померещилось.

Я несколько раз моргнула, а когда мой взгляд прояснился, убедилась, что рядом со мной кто-то лежит. Часы показывали шесть утра. В квартире царили темнота и покой, как обычно в столь раннее время. Но как только я вспомнила все, что случилось накануне, то сразу же запаниковала.

Боже. Что же я наделала? Я переступила черту, и теперь куда ни шагни, назад или вперед, от последствий не убежать. Когда Трентон в тот вечер опустился за мой столик, я решила, что смогу справиться со всеми его уловками, но он оказался подобен зыбучему песку. Чем больше я сопротивлялась, тем глубже тонула.

Лежа на самом краю кровати, я попыталась медленно перевернуться, но не получилось.

— Рей, что ты забыла в моей постели? — спросила я.

— Мм? — послышался в ответ глубокий и хриплый голос Трентона.

Мое тело словно пронзило молнией, я вскрикнула и упала с кровати. Трентон метнулся к краю, чтобы поймать меня, но опоздал. Я уже лежала на полу.

— Черт побери! Что с тобой?

Прислонившись спиной к стене, я убрала с лица волосы. Когда до меня дошло случившееся, я стукнула кулаками по полу:

— Какого хрена ты делаешь в моей постели? Как ты вообще сюда попал?

— Час назад я приехал на твоем джипе. — Трентон моргнул. — В это время Брэзил привез домой Рейган, и она впустила меня.

— И ты… просто залез ко мне в постель? — произнесла я писклявым голосом, граничащим с визгом.

— Я сказал, что не буду заходить, но передумал. Поначалу решил спать на полу и тоже передумал. Я просто… хотел быть рядом с тобой. В доме отца я никак не мог заснуть.

Он свесился с кровати и протянул мне руку. Под упругой, покрытой узорами кожей перекатились мускулы. Трентон схватил меня за ладонь и подтянул к себе.

— Надеюсь, ты была не сильно против.

— Какая уже разница?

Трентон улыбнулся: очевидно, его позабавила моя утренняя ворчливость.

В комнату заглянула Рейган:

— Что за крики?

— Это ты его впустила?

— Да. Ты не против? — спросила она, переводя дух.

Ее волосы были растрепанны, а под глазами остались следы туши.

— Почему все меня об этом спрашивают? Против!

— Мне уйти? — по-прежнему улыбаясь, проговорил Трентон.

Я посмотрела на них обоих по очереди.

— Нет! Просто не хочу, чтобы ты тайком прокрадывался ко мне в постель, пока я сплю!

Рейган закатила глаза и удалилась по коридору, захлопнув за собой дверь.

Трентон обхватил меня за талию, притянул к себе и уткнулся лицом между моей шеей и подушкой. Я лежала неподвижно, глядя в потолок и разрываясь на части: мне отчаянно хотелось обвить его ногами и руками, но если я не прогоню его и продолжу наше общение, вся вина ляжет исключительно на меня.

Глава 16

Прижав одно ухо к телефону, а второе предоставив нежным ласкам Трентона, который покусывал и полизывал мою чувствительную кожу, я пыталась записать клиента на половину четвертого. Обычно Трентон на рабочем месте занимался делом, но сегодня было воскресенье, день тянулся чрезвычайно долго, а Кэлвин повел Хейзел на обед по случаю ее дня рождения. Мы с Трентоном остались наедине.

— Да. Я вас записала. Спасибо, Джессика.

Я повесила трубку, и в ту же секунду Трентон сжал мои бедра, поднял меня и посадил на стойку. Мои ноги он завел себе за спину, а потом прошелся ладонью по волосам, зачесывая их назад и освобождая шею — чтобы провести по ней языком и остановиться возле мочки уха. Он обхватил губами нежную кожу, слегка надавливая верхними зубами и языком. Этот трюк уже стал моим излюбленным… пока. Всю неделю Трентон подобным образом испытывал меня, но наотрез отказывался раздевать или прикасаться к интимным местам — и все до тех пор, пока в понедельник после работы мы не сходим на ужин.

Трентон притянул меня к себе и прижался животом.

— Я еще никогда так сильно не ждал понедельника.

Я недоверчиво улыбнулась:

— Не понимаю, что за странные правила. Мы могли бы десять раз нарушить их в твоем зале.

Трентон тихонько зарычал:

— Поверь, мы наверстаем упущенное.

— Еще полтора часа у тебя никаких клиентов. — Я повернула запястье и посмотрела на часы. — Почему бы не начать работу над татуировкой на моем плече?

Трентон на секунду задумался:

— Маки?

Я спрыгнула со стойки, выдвинула ящик и достала рисунок, сделанный Трентоном на прошлой неделе. Поднесла листок к его глазам:

— Они очень симпатичные, к тому же со значением.

— Да, ты говорила. Но только забыла объяснить, в чем их значение.

— Вспомни «Волшебника страны Оз». Они затуманивают твою память.

Трентон состроил рожицу.

— Что? — спросила я, приготовившись защищаться. — Считаешь, это глупо?

— Нет. Просто это напомнило мне о новом имени Жулика, которое дала ему девушка Трэвиса.

— И какое же?

— Тотошка. Трэвис сказал, что она из Канзаса, поэтому он выбрал такую породу собаки, и все в этом духе.

— Согласна. Жулик звучит лучше.

Трентон прищурился, глядя на меня:

— Ты действительно хочешь татуировку с маками?

Я утвердительно кивнула.

— Красные? — спросил он.

— Точно такие. — Я вновь подняла эскиз.

— Хорошо, куколка. — Он пожал плечами. — Маки так маки.

Он взял меня за руку и повел к себе в зал. Пока Трентон готовил инструменты, я разделась, и он на мгновение замер, чтобы посмотреть, как я снимаю через голову кофточку и сбрасываю с плеча бретельку черного кружевного бюстгальтера. Он покачал головой и криво усмехнулся, глядя на этот безобидный стриптиз, который я только что устроила.

Когда наконец зажужжала татуировочная машинка, я уже сидела в кресле, полностью расслабившись. Было нечто сугубо интимное в том, что Трентон делал мне татуировку. То, в какой близости друг от друга мы находились, какие маневры он совершал с моей кожей, его сосредоточенное выражение лица… А на моем теле навсегда запечатлеется созданный им великолепный рисунок. Боль не имела значения.

Трентон как раз заканчивал контур, когда вернулись Хейзел и Кэлвин. Девушка зашла в зал к Трентону, держа в руках пакет.

— Я принесла вам кусочек чизкейка, — сказала она и перевела взгляд на мое плечо. — Будет совершенно потрясно!

— Спасибо! — Я просияла.

— Сегодня здесь совсем тоскливо, — сказал Кэлвин. — Подмела бы, что ли.

— Э… Кэл, она не одета, — раздраженно проговорил Трентон.

— У нее нет ничего, что я не видел бы раньше.

— Но вот Кэми ты раньше не видел. Убирайся отсюда.

— Разве она не может найти, где еще навести порядок, пока нет клиентов? — Кэлвин развернулся и скрестил руки. — Я плачу ей за каждый час работы.

— Кэл, все и так уже в порядке, — сказала я. — Я подмела. И даже протерла пыль.

— Сначала ты ноешь, что у нее нет татуировок, а теперь ноешь, потому что я делаю ей тату. — Трентон нахмурился. — Определись, твою мать!

Кэлвин повернул голову, глядя на Трентона, ощерился, а затем исчез за углом. Хейзел захихикала, вовсе не переживая из-за перепалки парней.

После того как Трентон обработал место татуировки, я очень осторожно просунула руку в бретельку и надела кофточку.

— Вылетишь с работы, если будешь его злить.

— Да ладно тебе, — сказал Трентон, приводя в порядок рабочее место. — Он тайно влюблен в меня.

— Кэлвин никого не любит, — сказала Хейзел. — Он женат на этом салоне.

Трентон прищурился:

— А что насчет Бишопа? Уверен, он любит Бишопа.

Хейзел закатила глаза:

— Тебе лучше не поднимать эту тему.

Я оставила их вдвоем и направилась к стойке. В ящике жужжал мой мобильник. Я медленно открыла его и посмотрела на экран. Звонил Кларк.

— В чем дело? — спросил Трентон, подходя ко мне сзади и целуя плечо там, где не было покраснения и раздражения от иглы.

— Это Кларк. Я его обожаю, но сейчас мне не хочется портить настроение, понимаешь?

— Тебе не обязательно отвечать, — прошептал Трентон, касаясь губами моего уха.

Положив телефон на ладонь, я отклонила вызов и набрала сообщение.

На работе. Не могу говорить. В чем дело?

Сегодня семейный ужин. Не забудь.

Сегодня не смогу. Попробую на следующей неделе.

Плохая идея. Отец и так зол из-за того, что ты пропустила прошлый раз.

Вот именно.

Хорошо, сообщу им попозже.

Спс.

* * *

Пришедший к Трентону клиент был единственным посетителем салона за весь день. Небо заволокло низкими серыми тучами, в любую секунду могла нагрянуть зима. На дорогах лежал лед в дюйм толщиной, и не многие отваживались на поездку в такую погоду. Салон находился недалеко от студенческого городка, поэтому обычно мимо нас постоянно мелькали машины, но из-за отвратительной погоды улицы опустели.

Трентон рисовал закорючки на листке бумаги, а Хейзел вытянулась на полу перед коричневым кожаным диваном возле входа. Я печатала доклад, а Кэлвин сидел в своем кабинете.

Хейзел театрально вздохнула:

— Я ухожу. Больше не смогу выдержать ни минуты.

— Ты не уйдешь! — прокричал из кабинета Кэлвин.

Хейзел завопила во все горло. Закончив, она притихла на несколько секунд, а потом вскочила как ужаленная, ее глаза засветились.

— Кэми, позволь мне сделать тебе пирсинг в носу.

Я нахмурилась и покачала головой:

— Черта с два.

— Ну давай! Мы вставим крошечный бриллиантик. Будет очень женственно и в то же время дерзко.

— От одной мысли о прокалывании носа у меня слезятся глаза.

— Мне так скучно! — простонала Хейзел. — Ну пожалуйста.

Я взглянула на Трентона, который заштриховывал нарисованного им тролля.

— Не смотри на меня. Это же твой нос.

— Я не спрашиваю разрешения. Мне хочется узнать твое мнение.

— Думаю, это сексуально.

— Отлично. — Я слегка вздернула голову. — А это больно?

— Да, — сказал Трентон. — Слышал, это адски больно.

Я на секунду задумалась, потом посмотрела на Хейзел:

— Ладно, мне тоже скучно.

— Правда? — На ее лице расплылась широченная улыбка, а глаза превратились в две щелочки.

— Идем.

Я поднялась и пошла в ее кабинет, она — за мной.

Когда в конце рабочего дня я покидала «Скин дип», то могла похвастаться контуром татуировки на левом плече и пирсингом в носу. Хейзел оказалась права. Серьга была крошечной, но агрессивной. Я бы ни за что сама не догадалась сделать пирсинг, но мне понравилось.

— Увидимся завтра, Хейзел, — сказала я, идя к двери.

— Кэми, спасибо, что спасла меня от безумия! — Хейзел помахала мне рукой. — В следующий раз, когда никого не будет, мы сделаем тебе туннели в ушах.

— Э… нет, — сказала я, толкая дверь.

Я завела Смурфика, а Трентон подбежал к моей дверце, показывая, чтобы я открыла окно. Я так и сделала, тогда он нагнулся и поцеловал меня в губы.

— Ты даже не собиралась попрощаться?

— Прости. Я плохо знаю, как себя вести.

Трентон подмигнул:

— Я тоже. Но мы скоро привыкнем.

— Когда ты последний раз с кем-нибудь встречался?

— Несколько лет назад, а что? — с непроницаемым видом спросил он.

Я опустила взгляд и усмехнулась. Трентон исподлобья посмотрел на меня.

— Я не думала, что ты с кем-то встречался.

— Вопреки общественному мнению, я могу хранить верность одной женщине. Просто она должна быть особенной.

— А почему я ничего не знала? Весь универ бы это обсуждал.

— Просто это было недолго.

Я ненадолго задумалась, затем мои глаза округлились.

— Макензи?

— Сорок восемь часов, — сказал Трентон.

Его взгляд вдруг стал рассеянным, но потом он вновь посмотрел на меня, еще раз наклонился и нежно поцеловал.

— Увидимся позже?

Я кивнула, закрыла окно и поехала в «Ред дор». На дорогах лучше не стало, и я подумала, что в баре, наверное, будет так же пусто, как и в «Скин дип».

На парковке уже стояли машины всех работников, за исключением Джори. Возле автомобиля Хэнка оставалось пустое место. Я забежала внутрь через боковой вход и потерла ладони, направляясь к своему стулу возле Восточного бара. Хэнк и Джори стояли в обнимку по другую сторону и страстно целовались.

— Кэми! — улыбнулась мне Блиа.

Грабер и Коуди сидели вместе, а Рейган рядом со мной, с другой стороны. Я сразу заметила, что подруга необычайно тихая, но не осмелилась спрашивать ее при Коуди.

— Джори, я думала, тебя нет, — сказала я. — Не видела твою машину.

— Я приехала с Хэнком, — ответила девушка, игриво улыбаясь. — Общее пользование автомобилем — преимущество совместного проживания.

— Да?! — воскликнула я, поднимаясь и распахивая руки. — Она согласилась? Вы съехались?

— Да! — одновременно ответили они, перегнулись через стойку бара и обняли меня.

— Ура! Поздравляю! — Я крепко обняла ребят и прижала их головы к своей.

Я считала персонал «Ред дор» своей семьей, и они действительно были мне гораздо ближе, чем кровная родня.

Остальные тоже обняли счастливую парочку и поздравили. Возможно, Хэнк и Джори ждали моего приезда, чтобы сделать объявление и сообщить новость всем одновременно.

Хэнк достал несколько бутылок хорошего вина из своего личного запаса и разлил по бокалам. Мы начали праздновать — все, кроме Рейган. Через некоторое время я подсела к подруге и потрепала ее по руке.

— Что случилось, Рей? — тихо спросила я.

На ее губах появилась слабая улыбка:

— Симпатичная татушка.

— Спасибо, — сказала я, разворачиваясь и демонстрируя крошечный гвоздик в носу. — И еще это.

— Ух ты. Твой отец взбесится как дьявол.

— Выкладывай.

— Прости. — Рейган вздохнула. — Мне не хочется портить вечеринку.

— Так в чем дело?

— Все начинается заново. У Брэзила куча дел. Он ясно дал понять, что лучше будет проводить время со своими «братьями» и на футбольных вечеринках, нежели со мной. В прошлом месяце в его квартире устроили вечеринку для той цыпочки, Эбби, а меня он даже не пригласил. Я узнала от Кендары Коллинз вчера вечером. Ты представляешь? Сегодня мы крупно поссорились. Он говорил примерно то же самое, что и в прошлый раз.

— Рей, все это чушь.

Она кивнула и опустила взгляд на лежащие на коленях ладони, затем глянула на Коуди. Усмехнулась, но отнюдь не весело.

— Папе нравится Брэзил. В их доме я слышу лишь об одном… — Она понизила голос, имитируя отцовский: — «Джейсона Брэзила примут в Морскую академию не задумываясь. Джейсон Брэзил станет отличным кандидатом в „морские котики“»… и все в таком духе. Папа думает, что из Джейсона выйдет хороший солдат.

— Не позволяй ему сбить тебя с толку. Отправить парня в Морскую академию — хороший способ избавиться от него, похоже на то.

Рейган зашлась смехом, но вдруг по ее щеке скатилась слеза, и подруга прильнула к моему плечу. Я обняла ее, и веселье у бара внезапно стихло. Рядом с Рейган вырос Коуди.

— Что случилось? — спросил он с искренним беспокойством.

— Ничего, — сказала она, быстро смахивая слезы с глаз.

Коуди нахмурил брови:

— Ты же знаешь, что всегда можешь поделиться со мной. Мне по-прежнему не все равно, если тебе плохо.

— Я не могу с тобой это обсуждать, — поморщившись, ответила она.

— Я лишь желаю тебе счастья. — Коуди большим пальцем приподнял голову Рейган за подбородок. — Это все, чего я хочу.

Рейган взглянула в его большие зеленые глаза и бросилась ему на грудь. Он притянул девушку к себе, обхватив огромной ладонью ее затылок. Молча обнял и поцеловал в висок.

Я поднялась и подошла к ребятам возле бара, оставив Рейган и Коуди наедине.

— Господи Иисусе! Они что, снова вместе? — спросила Блиа.

— Нет. Но они снова друзья.

— Коуди такой хороший парень, — сказала Джори. — В конце концов она это поймет.

Зажужжал мой телефон: звонил Трентон.

— Алло?

— Чертов «интрепид» не заводится. Заберешь меня с работы?

— Ты только заканчиваешь? — спросила я, взглянув на часы.

— Мы с Кэлом разговаривали.

— А… Мне нужно заехать домой и переодеться перед вечерней сменой…

На линии повисла тишина.

— Трентон?

— А? Да, конечно. Извини. Я просто взбесился. Здесь же двигатель на два и семь литра, поэтому я знал, что он… ты ведь не понимаешь о чем я, да?

— Нет. — Я улыбнулась, хоть он и не видел меня. — Но я приеду через пятнадцать минут.

— Отлично. Спасибо, детка. Не торопись. На дорогах стало еще хуже.

Я взглянула на телефон в ладони. Мне нравилось, как Трентон разговаривал со мной. Все эти милые обращения. Эсэмэски. И очаровательная улыбка с ямочкой на левой щеке.

Джори подмигнула мне:

— Похоже, с парнем болтала.

— Извините, мне пора. Увидимся вечером.

Все помахали мне на прощание, и я побежала к Смурфику, по дороге чуть не шлепнувшись на пятую точку. Горели высокие уличные фонари. Ледяной дождь обжигал кожу и приглушенно барабанил по крышам припаркованных машин. Неудивительно, что состояние дорог ухудшилось, как говорит Трентон. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз зима нагрянула так рано.

Смурфик сначала сопротивлялся, но потом завелся, и через несколько минут я осторожно ехала обратно в «Скин дип». Трентон ждал меня снаружи — в синем пуховике и со скрещенными на груди руками. Он подошел к моей дверце и остановился, выжидательно глядя на меня.

Я открыла окно наполовину:

— Залезай!

Он покачал головой:

— Ну же, Кэми. Ты ведь знаешь мои причуды.

— Оставь их.

— Я должен сесть за руль, — дрожа на холоде, проговорил он.

— Ты до сих пор не доверяешь мне?

— Это никак не связано с доверием. Просто я… не могу. У меня от этого крыша едет.

— Хорошо-хорошо, — сказала я, перебираясь на соседнее сиденье.

Трентон открыл дверцу и запрыгнул внутрь, потирая ладони.

— Что за мерзость! Почему так холодно? Давай махнем в Калифорнию!

Как только эти слова слетели с его губ, он замолчал, глядя на меня с испугом и сожалением.

Мне хотелось сказать ему, что все хорошо, но я с трудом справлялась с нахлынувшей на меня волной вины и стыда. Ти-Джей уже несколько недель не выходил на связь, но, несмотря на долгую паузу между двумя моими романами, вся эта ситуация была оскорбительна для них обоих.

Я вынула из пачки две сигареты, придержала обе губами и одновременно прикурила. Трентон взял одну и затянулся. Подъехав к моему парковочному месту возле квартиры, он повернулся ко мне:

— Я не нарочно…

— Знаю. Все нормально, правда. Давай забудем об этом.

Трентон с облегчением кивнул, радуясь, что я не раздуваю из мухи слона. Он не хотел бередить то, что было связано с Ти-Джеем, как, впрочем, и я. Намного удобнее предать это забвению.

— Могу я попросить тебя об одолжении?

Трентон кивнул, ожидая продолжения.

— Не говори пока о нас своим братьям. Я не готова обсуждать это с Трэвисом, когда он в следующий раз придет в «Ред дор». Он же знает про Ти-Джея. Просто это…

— Я понял. Для Трэвиса все будет как прежде. Рано или поздно он догадается.

— Если ты скажешь, что ухаживаешь за мной, то потом он не будет так удивлен, — улыбнулась я.

Трентон усмехнулся и кивнул.

Мы добежали до моей квартиры, и я вставила ключ в замочную скважину. Послышался щелчок, я толкнула дверь, а Трентон захлопнул ее за нами. Я прибавила температуру на термостате и направилась к себе в комнату, но тут в дверь постучали. Я замерла и медленно повернулась. Трентон взглянул на меня, будто спрашивая, кто это может быть. Я пожала плечами.

Не успели мы двинуться с места, как в дверь яростно забарабанили. Я вздрогнула и зажала уши ладонями. Когда наступила тишина, я посмотрела в глазок.

— Чтоб ему пусто было! Это отец.

— Камилла! — прокричал он. — Открой чертову дверь!

У отца заплетался язык. Значит, напился.

Я повернула ручку, но не успела открыть дверь, как отец ворвался внутрь и накинулся на меня. Я пятилась до самого проема, выходящего в коридор.

— Камилла, меня достало твое поведение! Думаешь, я не знаю, в чем дело? Думаешь, я буду сквозь пальцы смотреть на такое неуважение?

Трентон тут же встал рядом со мной, вытянул руку и уперся ладонями в грудь моего отца.

— Мистер Кэмлин, вам лучше отойти, — проговорил он спокойным, но твердым голосом. — Сейчас же.

Отец сперва удивился, что в квартире находится кто-то еще, потом качнулся в сторону Трентона.

— Кем ты себя возомнил, сопляк? Это личное дело, так что можешь проваливать! — Отец кивнул в сторону двери.

Я покачала головой, безмолвно умоляя Трентона не оставлять меня одну. Когда я была маленькой, отец мог шлепнуть меня, а еще пару раз давал мне пощечину, но мама всегда была рядом и отвлекала его гнев на себя. Со времен средней школы я не видела его таким агрессивным. В тот день мама сумела постоять за себя и сказала ему, что следующий раз, когда он так напьется, станет для них последним. Отец знал, что она не шутит.

Трентон нахмурился и нагнул голову, в его глазах появилось знакомое выражение — так он смотрел перед тем, как напасть на противника.

— Мне не хочется с вами драться, сэр, но, если вы сейчас же не уйдете, придется вам помочь.

Папа бросился на Трентона, и они вдвоем врезались в стол рядом с диваном. На пол полетела лампа и они оба. Отец замахнулся, но Трентон уклонился и попытался скрутить его.

— Нет! — закричала я. — Прекрати! Папа! Прекрати!

Пока они дрались, я стояла, прикрыв рот ладонью.

Отец вырвался из хватки Трентона, поднялся на ноги и двинулся на меня. Трентон встал и перехватил его, но тот продолжал тянуться ко мне. Взгляд отца был свирепым, и впервые я поняла, через что пришлось пройти маме. Ужасно оказаться объектом такой ярости.

Трентон повалил отца на пол и навис над ним, тыкая в него пальцем.

— Не рыпайтесь, черт побери!

Отец тяжело дышал, но тем не менее упрямо поднялся на ноги, покачиваясь из стороны в сторону.

— Я убью тебя, мать твою! А потом покажу ей, что бывает, когда ко мне проявляют неуважение!

Все произошло стремительно быстро. Трентон замахнулся и ударил отца кулаком в лицо. Тот покачнулся, из носа хлынула кровь, и он с грохотом рухнул на пол. На несколько секунд повисла тишина. Отец не двигался, просто лежал ничком на полу.

— Боже мой! — Я подбежала к нему.

Я испугалась, что он мертв, но не потому, что волновалась за него, а из-за проблем, которые могли бы тогда возникнуть у Трентона. Потянула отца за плечо, переворачивая его на спину. Из ссадины на переносице струилась кровь, голова упала на бок. Он был без сознания.

— Слава богу! Жив, — сказала я. Снова прикрыла рот ладонью и взглянула на Трентона. — Прости. Мне так жаль.

Он присел на корточки, потрясенный произошедшим:

— Что за хрень сейчас была?

Я покачала головой и зажмурилась. Когда братья об этом узнают, быть войне.

Глава 17

— Боже! — воскликнула мама, открыв дверь. — Что ты сделал, Феликс? Что случилось?

Отец застонал.

Мама помогла нам перенести его на диван, побежала за подушкой и одеялом и устроила отца поудобнее. Затем обняла меня.

— Он выпил, — сказала я.

Мама отстранилась и с нервной улыбкой обдумала услышанное:

— Он больше не пьет. Ты сама знаешь.

— Мама! Понюхай. Он пьян.

Она посмотрела на своего мужа и дрожащими пальцами прикоснулась к губам.

— Папа ворвался в мою квартиру. И напал на меня.

Мама резко повернулась и посмотрела на меня большими глазами.

— Не будь там Трентона… мама, он вышиб бы из меня дух. Тренту пришлось сдерживать его, и он все равно пытался наброситься на меня.

— Он разозлился из-за того, что ты не пришла на обед. — Мама снова посмотрела на отца. — Да еще Чейз подлил масла в огонь. О боже! Семья разваливается на части.

Она нагнулась и выдернула подушку из-под отца. Его голова ударилась о подлокотник. Мама хлопнула его подушкой, потом еще раз.

— Будь ты неладен! — закричала она.

Я схватила ее за руки, она выронила подушку и зарыдала.

— Мам, если ребята узнают, что это сделал Трент… Боюсь, они придут за ним.

— Детка, я справлюсь с этим, — сказал Трентон, протянув ко мне руку. — Не беспокойся за меня.

Я отмахнулась.

— Мам?

— Я об этом позабочусь, обещаю. — Она кивнула.

По ее взгляду я поняла, что настроена она серьезно. Мама вновь посмотрела на отца и чуть не зарычала.

— Пойдем-ка лучше отсюда, — сказала я, кивая Трентону.

— Какого хрена?! — воскликнул Коби, выходя из темного коридора в гостиную в одних шортах. Его глаза покраснели и опухли.

— Коби, — бросилась я к нему. — Послушай. Трент не виноват.

— Я слышал, — нахмурился Коби. — Он правда напал на тебя?

— Он пьян.

Коби посмотрел на маму:

— И что ты будешь делать?

— Что? — сказала она. — Что ты имеешь в виду?

— Он напал на Камиллу. Он же взрослый человек, а напал на твою дочь, которой двадцать один год. Что ты будешь с этим делать?

— Коби! — предостерегла я.

— Дай угадаю, — сказал он. — Пообещаешь ему, что уйдешь, а сама останешься. Как и всегда.

— На этот раз не знаю, — сказала мама и опустила взгляд на отца. Несколько секунд она смотрела на него, потом вновь ударила подушкой. — Какой же он дурак! — произнесла она надломленным голосом.

— Коби, прошу, не говори ничего, — умоляюще произнесла я. — Разве нам нужна разборка Мэддоксов и Кэмлинов стенка на стенку?

Коби сердито глянул на Трентона, потом кивнул мне:

— Я перед тобой в долгу.

— Спасибо, — выдохнула я.

Трентон отвез нас к дому своего отца, припарковался, но не стал выключать двигатель Смурфика.

— Боже, Кэми. Я до сих пор не могу поверить, что ударил твоего отца. Прости меня.

— Не извиняйся, — сказала я, закрывая глаза ладонью. Невозможно было терпеть это унижение.

— В этом году мы отмечаем дома День благодарения. В смысле, как и каждый год, но на этот раз с праздничным ужином. Готовим настоящую индейку. Салаты. Десерт. Весь антураж. Ты обязана прийти.

Я разревелась, и Трентон притянул меня к себе.

Я шмыгнула носом, вытерла слезы и открыла дверцу:

— Мне пора на работу.

Я выбралась из машины, Трентон тоже, оставив дверцу открытой, и обнял меня, защищая от холода.

— Тебе стоило взять отгул. Останься со мной и отцом. Посмотрим старые вестерны. Это будет самая скучная ночь в твоей жизни.

Я покачала головой:

— Мне нужно поработать. Отвлечься.

— Хорошо, — кивнул Трентон. — Я приеду, как только смогу.

Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал в лоб. Я отстранилась:

— Сегодня не приезжай. Вдруг братья узнают, что произошло.

— Я не боюсь твоих братьев. — Трентон усмехнулся. — Даже если будут все четверо.

— Трент, они — моя семья. Может, братья и придурки, но они единственные, кто у меня есть. Не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.

— Они не единственные, кто у тебя есть. — Трентон крепче обнял меня. — Теперь все иначе.

Я уткнулась лицом ему в грудь. Он поцеловал меня в макушку.

— К тому же с этим не стоит шутить.

— С чем? — Я прижалась щекой к его груди.

— С семьей.

Я с трудом сглотнула ком в горле, поднялась на носочки и прижалась губами к губам Трентона.

— Мне пора.

Я прыгнула за руль Смурфика и хлопнула дверцей.

Трентон подождал, пока я открою окно, а потом сказал:

— Хорошо. Сегодня я останусь дома. Но я позвоню Коуди, чтобы он присматривал за тобой.

— Только не говори ему, что случилось.

— Не буду. Знаю, он расскажет Рейган, та — Хэнку, и тогда твои братцы все узнают.

— Именно так, — сказала я, подмечая, что кто-то еще понял, как оберегает меня Хэнк. — До встречи.

— Не против, если я подъеду, когда ты вернешься домой?

Я немного подумала.

— Будешь там к моему возвращению?

— Я надеялся, что ты это скажешь, — широко улыбнулся Трент. — Я буду в отцовском внедорожнике.

Трентон постоял во дворе, глядя, как я сдаю назад. Я направилась в «Ред дор» и вскоре благодарила небеса за то, что они послали, пожалуй, самый загруженный воскресный вечер за несколько месяцев.

Наработавшись до потери пульса, я отправилась домой. Как и было обещано, Трентон сидел в принадлежавшем Джиму пикапе бронзового цвета, припаркованном рядом с моим местом.

Трентон завел меня внутрь и помог убрать беспорядок, который мы учинили, пока несли отца до джипа. Осколки лампы со звоном полетели в мусор. Трентон поставил столешницу на сломанные ножки.

— Завтра починю, — пообещал он.

Я кивнула и ушла в спальню. Трентон ждал на постели, пока я умывалась и чистила зубы. Когда я забралась под покрывало, он притянул меня к себе. Он уже разделся до боксерских трусов и за какие-то пять минут успел согреть простыни. Я задрожала, и он крепче обнял меня.

Несколько мнут мы молчали, и наконец Трентон вздохнул:

— Я думал про завтрашний ужин. Наверное, нужно еще немного подождать. Просто все кажется каким-то… Ну не знаю. Давай повременим.

Я кивнула. Мне не хотелось омрачать наше первое свидание мыслями об этом скандале.

— Эй, — шепнул Трентон тихим, уставшим голосом. — Эти рисунки на стенах… Твои?

— Ага.

— Очень хорошие. Почему бы тебе не нарисовать что-нибудь для меня?

— Я больше не рисую.

— Стоит начать. У тебя же есть мои рисунки, — сказал он, кивая на рамки.

В одной был нарисованный карандашом мой портрет с татуировкой маков, во второй — рисунок углем, изображавший истощенную девушку с черепом в руке. Когда Трентон закончил этот рисунок, мне захотелось во что бы то ни стало забрать его.

— Хочу получить оригиналы и от тебя.

— Возможно, — сказала я, устраиваясь на подушке.

После этого мы оба замолкли. Дыхание Трентона выровнялось, и я сама провалилась в сон, прижавшись щекой к его мерно вздымающейся и опадающей груди.

* * *

Следующие десять вечеров внедорожник Джима можно было заметить на разных парковочных местах возле моего дома. Может, и стоило волноваться, что нагрянут братья и станут поучать меня или же снова придет отец, но еще никогда в жизни я не чувствовала себя в такой безопасности. Как только «интрепид» починили, Трентон стал приезжать в «Ред дор» к закрытию и провожать меня до джипа.

Рано утром в День благодарения я лежала, повернувшись спиной к Трентону, а он легонько водил пальцами по моей руке.

Я шмыгнула носом и смахнула слезинку, которая собиралась упасть с кончика носа. Отец по-прежнему жил дома. Знавшие о случившемся предпочли промолчать и сохранить мир, по крайней мере в праздник. Мне же предстояло отметить его в другом месте.

— Мне жаль, что ты огорчена, — вздохнул Трентон. — Если бы я мог что-нибудь сделать…

— Мне грустно из-за мамы. Это первый День благодарения, в который мы не увидимся. Она считает, это несправедливо, что он будет там, а я нет.

— Тогда почему не прогонит его?

— Она думает об этом. Но не хочет поступать так с мальчиками во время праздников. Она всегда делала то, что лучше для всех нас.

— Это отнюдь не лучше для всех вас. Никто не выигрывает. Ей всего лишь надо дать ему пинка под зад и позволить тебе провести День благодарения с семьей.

— Трент, ребята обвинят во всем меня. Она знает, что делает.

— А они не спросят, где ты?

— Я уже несколько недель не приходила на семейный ужин. Мама думает, что отец не позволит им задавать лишние вопросы.

— Кэми, приезжай к нам. Пожалуйста. Съедутся все мои братья.

— Все?

— Да. Мы впервые соберемся вместе с тех пор, как Томас переехал из-за работы.

Я достала из коробки на тумбочке салфетку и вытерла нос.

— Я уже вызвалась поработать в баре. Там будем лишь мы с Коуди.

Трентон вздохнул, но не стал спорить.

Когда взошло солнце, Трентон поцеловал меня и уехал домой. Я поспала еще часок, затем заставила себя встать и нашла Рейган в кухне — подруга готовила яичницу. На долю секунды мне показалось, что я увижу Коуди, но там была лишь она. Выглядела Рейган потерянной.

— Празднуешь сегодня вечером у родителей? — спросила я.

— Ага. Прости, что всю работу взвалили на тебя.

— Я сама вызвалась.

— Почему? Твой отец что-нибудь выкинул?

— Это первый совместный День благодарения Хэнка и Джори у них дома, и да, Феликс кое-что выкинул.

— Ах, это мило с твоей стороны, — сказала она, перекладывая со сковороды себе на тарелку жареные куриные зародыши. — Хочешь? — спросила она, заранее зная ответ.

Я поморщилась.

— Итак, — сказала подруга, засовывая в рот вилку с едой. — Трентон почти к нам переехал.

— Он просто… хочет убедиться, что со мной все в порядке.

— Что это вообще значит? — спросила она, сердито глядя на меня.

— Ну, возможно, на прошлых выходных Феликс заявился сюда после собрания. И возможно, пытался напасть на меня…

Вилка в руке Рейган замерла на полпути ко рту, а недоуменное выражение на лице сменилось потрясением и злостью.

— Что?

— Трентон тоже был. Теперь я… не общаюсь с отцом, да и с остальной семьей.

— Что? — повторила Рейган, заводясь сильнее с каждой секундой. — Почему ты мне ничего не сказала? — взвизгнула она.

— Потому что ты стала бы горячиться. Как сейчас.

— А как именно я должна отреагировать? Феликс был в нашей квартире, напал на тебя, что бы это ни значило, и ты решаешь ничего мне не говорить? Вообще-то, я тоже здесь живу!

Я нахмурилась:

— Ты права. Боже, Рей. Мне правда жаль. Я не подумала, что ты можешь вернуться домой и наткнуться на него.

— Трент сегодня вечером остается здесь?

— Нет, он будет с семьей.

— Я не оставлю тебя одну.

— Рей…

— Замолкни! Поедем к моим родителям.

— Ни в коем случае…

— Поедем! И ты будешь веселиться! Это тебе наказание, раз не сказала, что твой психопат-отец, любитель поднять руку на жену, ворвался в нашу квартиру и напал на тебя, да к тому же остался безнаказанным.

— Мама держит все под контролем. Не знаю, что именно она сделала, но он больше не появлялся, а Колин, Чейз и Кларк ни о чем не догадываются.

— Трент надрал ему задницу?

— Очень похоже, что сломал нос.

— Вот и хорошо! Собирай шмотки! Выезжаем через двадцать минут.

Повиновавшись, я собрала самое необходимое. Мы забросили сумки в багажник к Рейган, а когда отъехали от дома, чирикнул мой мобильник. Я подняла телефон и уставилась на экран.

— Что там? — спросила Рейган. Взгляд ее метался между мной и дорогой. — Это Трент?

— Ти-Джей. Спрашивает, могу ли я подвезти его завтра в аэропорт.

— Разве его отец или еще кто-нибудь не может этого сделать? — нахмурилась Рейган.

— Я-то уж точно не могу, — сказала я, набирая на экране ответ. Затем бросила телефон на колени. — Поступи я так, все бы пошло наперекосяк.

— Умница. — Рейган похлопала меня по колену.

— Не верится, что он приехал в город. Он не сомневался, что его не отпустят домой на День благодарения.

Телефон снова чирикнул. Я взглянула на экран.

— Что пишет?

— «Знаю, о чем ты думаешь, но я только пару дней назад узнал, что смогу приехать».

— Я сбита с толку. — Рейган прищурилась, глядя, как я набираю краткий ответ.

— Не понимаю, какое отношение имеет к его работе «Икинс», но, вероятно, это правда.

— Почему ты так говоришь?

— Иначе бы он не приехал.

Когда мы добрались до родительского дома Рейган, ее мама и папа удивились при виде меня, но и обрадовались, даже распахнули объятия. Я села на темно-синюю кухонную столешницу, слушая, как Сара подшучивает над Рейган — в детстве ту было не разлучить с ее любимым одеяльцем — и рассказывает истории о Бо, ее отце. Интерьер в их доме был выполнен в красных, белых и синих цветах, с американскими флагами и звездами. На стенах висели черно-белые фотографии в рамках, повествующие о карьере Бо в качестве морского пехотинца.

Когда я направилась на свою вечернюю смену, Рейган и ее родители помахали мне рукой на прощание. На парковке почти не было машин, и те немногие посетители, что наведались в бар, вскоре разошлись. Хорошо еще, что я была единственным барменом. Чаевых едва хватало, чтобы окупить эту смену.

Трентон несколько раз присылал мне эсэмэску с просьбами приехать к нему. Они собирались играть в домино и смотреть фильм. Я представила, каково это — свернуться рядом с Трентоном на диване в доме его отца, и слегка позавидовала Эбби, которая сейчас была с Мэддоксами. Мне отчасти хотелось там оказаться.

После закрытия я проверила сообщения и увидела эсэмэску от Трентона: Трэвис и Эбби расстались. Когда казалось, что огорчаться уже дальше некуда, телефон зазвонил и на экране высветилось имя Трентона.

— Алло?

— Я ужасно себя чувствую, — тихо произнес он. Голос у него был не менее ужасным. — Вряд ли я смогу сегодня улизнуть отсюда. Трэвису совсем плохо.

— Все в порядке. — Я сглотнула ком в горле.

— Нет. Как угодно, но только не в порядке.

Я слабо улыбнулась, надеясь, что он каким-то образом почувствует это по телефону.

— Приезжай ко мне завтра.

— Кэми, прости. Не знаю, что и сказать.

— Скажи, что мы увидимся завтра.

— Увидимся завтра, обещаю.

После того как мы заперли бар, Коуди проводил меня до машины. В свете уличных фонарей виднелись облачка пара от нашего дыхания.

Коуди обнял меня:

— Кэми, с Днем благодарения.

— С Днем благодарения, приятель. — Я раскинула руки, чтобы обхватить его могучие плечи.

— Передавай и Рейган мои поздравления.

— Хорошо.

Как только я отошла, Коуди стал набирать эсэмэску.

— Полагаю, это не Рей?

— Нет, — крикнул он. — Это Трентону. Он просил написать ему, как только я доведу тебя до джипа.

Я улыбнулась и прыгнула за руль. Жаль, что ехала я сейчас не к Трентону.

Когда я вернулась к дому Бо и Сары, в окнах еще горел свет. Все ждали меня. Я выбралась из джипа и захлопнула дверцу. Не успела я добежать до крыльца, как к обочине подъехал незнакомый автомобиль. Я замерла.

Вдруг оттуда появился Ти-Джей.

— Боже! — выдохнула я. — Ты напугал меня до чертиков.

— Нервничаешь?

Я пожала плечами:

— Немного. Откуда ты узнал, где я?

— У меня хорошо получается искать людей.

— Это точно.

Взгляд Ти-Джея наполнился нежностью.

— Я не могу остаться надолго. Просто хотел… на самом деле не знаю, зачем я здесь. Мне нужно было увидеть тебя.

На это я ничего не ответила.

— Я много думал о нас, — вновь подал голос Ти-Джей. — Иногда мне кажется, что у нас может все получиться. Но потом я прогоняю эти мысли, возвращаясь к реальности.

— Ти-Джей, что ты хочешь от меня? — нахмурилась я.

— Сказать правду? Я эгоистичный мерзавец и хочу, чтобы ты была только моей… хоть и знаю, что не могу проводить с тобой достаточно времени. Не хочу, чтобы ты была с ним. Да и ни с кем. Пытаюсь рассуждать как взрослый, но, Кэми, я устал держать все в себе. Устал быть важным человеком. Может, ты переехала бы в Калифорнию? Не знаю…

— Мы даже тогда не будем видеться. Вспомни выходные, которые я провела у тебя. Я в твоей жизни не на первом месте.

Он не стал возражать. Вообще ничего не сказал. Но мне нужно было услышать его ответ.

— Ведь так?

— Так. — Он вскинул голову, нежность исчезла из его взгляда. — И это было всегда, ты знаешь сама. Но не потому, что я не люблю тебя. Просто так обстоят дела.

— Помнишь, когда я приехала в Калифорнию, то сказала, что мои чувства не проходят? — Я вздохнула. — Знаешь, они прошли.

Ти-Джей кивнул, водя взглядом из стороны в сторону и обдумывая мои слова. Он нагнулся, поцеловал меня в угол рта, вернулся к машине и уехал. Когда свет задних фар скрылся за поворотом, я подождала, появится ли чувство пустоты, слезы или хоть какая-то душевная боль. Ничего не произошло. Может, пока рано. А может, я уже разлюбила его. И полюбила кого-то другого.

Не успела я постучать, как Рейган открыла дверь и передала мне бутылку пива.

Сара улыбнулась мне с дивана:

— Сегодня черная пятница!

Бо поднял свою бутылку, приглашая меня заходить.

— До Рождества осталось меньше пяти недель, — сказала я, тоже поднимая свое пиво и присоединяясь к Бо и Рейган.

Было тошно от мысли, что Рождество я проведу в одиночестве. Хэнк закроет «Ред дор», так что я даже поработать не смогу. Интересно, как Феликс объяснит мое отсутствие ребятам. Может, у него не будет такой возможности. Может, мама вышвырнет его и к тому времени буря уже утихнет.

Некоторое время мы сидели в гостиной и болтали, а потом мы с Рейган забрались в ее розовую с рюшечками кровать. На стенах по-прежнему висели плакаты Джастина Бибера и Адама Левина.

Мы переоделись в пижамные футболки, легли на спину и задрали скрещенные ноги на стену над изголовьем кровати. Рейган стукнула свою бутылку о мою.

— Счастливого Дня благодарения, соседка! — сказала она и приподняла голову, чтобы сделать глоток.

— И тебе того же.

Пискнул мой мобильник. Это был Трентон — интересовался, доехала ли я домой. Я набрала сообщение:

Останусь сегодня с Рейган у ее родителей.

Хорошо. Это радует. Весь день переживал за тебя.

Я отправила подмигивающий смайлик, не зная, что еще написать, а потом бросила телефон на матрас.

— Трентон или Ти-Джей? — спросила Рейган.

— Боже, звучит ужасно.

— Я ведь знаю всю ситуацию. Так кто?

— Трентон.

— Переживаешь, что Ти-Джей в городе?

— Как-то неловко. Я жду от него эсэмэсок, что он знаком со всеми грязными слухами про меня и Трента.

— Городок у нас небольшой. Так или иначе, он все узнает.

— Надеюсь, что он будет слишком занят тем, зачем приехал сюда, и у него не останется времени на разговоры.

Рейган вновь стукнула наши бутылки:

— За все невозможное!

— Спасибо, — сказала я и в несколько глотков опустошила бутылку.

— На самом деле грязных подробностей не так уж много?

Я поморщилась. Трентон не был девственником или неуверенным в себе парнем, поэтому, признаюсь, меня удивляло, что ни в одну из проведенных у меня ночей он не попытался раздеть меня.

— Скажи ему, что у тебя в тумбочке есть светящиеся в темноте презервативы с девичника Одры, — глотнув пива, проговорила подруга. — Поможет растопить лед.

Я усмехнулась:

— У меня и обычные есть.

— Да-да. «Магнум». Для ствола Ти-Джея.

Мы обе расхохотались. Я смеялась до тех пор, пока не закололо в боку, а потом наконец расслабилась. Вздохнув, перевернулась и положила голову на подушку. Рейган сделала то же самое, но легла не на бок, а на живот, подобрав руки под грудь.

— Я соскучилась по здешним сплетням о мальчишках. — Она обвела взглядом свою комнату.

— Интересно, каково это.

— Что именно? — Рейган прищурилась и улыбнулась.

— Иметь такое детство. Не могу представить, чтобы хотела вернуться в те времена. Даже на один день.

— Печально слышать это.

— Не стоит. Сейчас я счастлива.

— Знаю. Ты этого заслуживаешь. Прекрати думать иначе.

Я вздохнула:

— Пытаюсь.

— Ти-Джей должен позволить тебе все рассказать. Нечестно взваливать этот груз на твои плечи. Особенно сейчас.

— Рей…

— Да?

— Спокойной ночи.

Глава 18

В ночь на субботу Трентон прислал мне эсэмэску, что стоит возле моей двери. Я вскочила с дивана и открыла.

— Вообще-то, у меня есть звонок, — сказала я.

Он нахмурился, снял куртку и повесил на ближайший барный стул.

— Сейчас что, девяносто седьмой год?

Он схватил меня и перевалился через спинку дивана, мы упали на подушки — Трентон на спину, я сверху.

— Полегче!

Взгляд мой остановился на его губах. Трентон подался вперед и поцеловал меня, затем посмотрел мне в глаза.

— А где Рей?

— С Брэзилом. Они на свидании. Поэтому она сегодня пораньше ушла с работы.

— Разве они вчера не повздорили?

— Отсюда и свидание.

— Я спятил или она была намного счастливее с Коуди? — Трентон покачал головой.

— Она считает, что это их второй шанс с Джейсоном, наверное, поэтому и пытается сгладить конфликты. Сказала, что сегодня останется у него.

— Ты уже написала курсовую? — Трентон сел, поднимая меня за собой.

— Да. И закончила домашку по статистике.

— О! — воскликнул Трентон, обнимая меня. — Она красива и умна!

— Не надо так удивляться, нахал! — проговорила я, изображая обиду.

Трентон повернул кепку козырьком назад и осыпал поцелуями мою шею, отчего я захихикала. Когда мы поняли, причем одновременно, что мы одни и так будет всю ночь, смех прошел.

Трентон подался вперед, глядя на мои губы, а потом впился поцелуем в мой рот. На этот раз он целовал меня иначе. Медленно и со смыслом. Он даже обнимал меня так, словно в первый раз. Внезапно я занервничала, сама не зная почему.

Его бедра так легонько терлись об меня, что я поначалу и не заметила этого. Он вновь поцеловал меня, на этот раз крепче.

— Боже, — прерывисто вздохнул Трентон. — Как же сильно я тебя хочу.

Я провела ладонями по его футболке, сжала ткань и потянула наверх. Одним быстрым движением сняла ее с Трентона, и он прижался ко мне теплым голым телом. Когда наши языки встретились, я провела пальцами по гладкой коже и остановилась на его пояснице.

Трентон приподнялся на локтях, чтобы не придавить меня своим весом, однако нижнюю часть туловища не отрывал, вжимаясь в меня своей возбужденной плотью. Он вел себя сдержанно, но я видела, что он не меньше моего хочет избавиться от разделявшей нас одежды. Я обхватила его ногами, скрещивая их на спине. Он тихонько зарычал, а потом шепнул мне:

— Мне хотелось, чтобы все было не так. — Он снова поцеловал меня. — Сначала я собирался отвести тебя на ужин.

— Твоя девушка — бармен, которая во все подходящие для свиданий вечера работает. Давай сделаем исключение.

— Моя девушка? — Трентон тут же отстранился и внимательно вгляделся в мое лицо.

Я прикрыла рот ладонью, щеки мои моментально вспыхнули.

— Моя девушка? — повторил Трентон.

— Не знаю, почему я так сказала. Просто вырвалось.

Растерянность на лице Трентона сменилась удивлением, а потом счастливой улыбкой.

— Я не против, если ты тоже нет.

Уголки моих губ поползли вверх.

— Это даже лучше, чем ужин.

— Камилла Кэмлин моя. — Взгляд Трентона заскользил по моему лицу. — Чудеса какие-то!

— Этого следовало ожидать.

Он медленно покачал головой:

— Ты и понятия не имеешь. — И вновь просиял: — Моя девушка — чертовски горячая штучка!

Он впился в мои губы, потом через голову стащил мою кофточку, обнажая красный бюстгальтер. Просунул руку под спину и расстегнул застежку. Снял бретельки с плеч, теплыми поцелуями провел дорожку по шее и груди. Нежно, однако настойчиво Трентон положил ладонь на мою грудь, потом обхватил ее губами, посасывая, полизывая и целуя, пока я чуть не взорвалась от возбуждения, сильно стиснув его бедрами.

Моя голова откинулась на подлокотник дивана, Трентон продолжал целовать и полизывать мою кожу, спускаясь по животу все ниже. Затем он расстегнул на мне джинсы, под которыми были красно-черные кружевные трусики. Он покачал головой и посмотрел на меня:

— Знай я, что ты носишь подобное, не продержался бы так долго.

— Продолжай, — улыбнулась я.

После нескольких неуклюжих попыток устроиться на диване Трентон вздохнул.

— К черту! — сказал он, сел и увлек меня за собой.

Мои ноги были по-прежнему скрещены у него за спиной. Так он и понес меня в спальню.

Вдруг за входной дверью послышались приглушенные голоса, она распахнулась и громко стукнулась о стену.

Рейган была одета в самое красивое коктейльное платье розового цвета, какое я когда-либо видела, а по щекам у нее текла тушь,

— Ты не понимаешь! — кричала она. — Нельзя вот так привести меня на вечеринку для пар, а потом бросить на всю ночь одну и пить пиво с «братьями» возле бочонка!

— Ты могла бы пойти туда со мной! — Брэзил с силой захлопнул дверь. — Но ты весь вечер дулась!

Трентон замер, стоя спиной к Рейган и Брэзилу. И хорошо, ведь он своим телом прикрывал мою грудь от всеобщего обозрения.

Рейган и Брэзил несколько секунд молча пялились на нас, потом она зарыдала и убежала в спальню. Брэзил пошел за ней по коридору, но сперва похлопал Трентона по голому плечу.

Трентон вздохнул и поставил меня на ноги. Нагнулся, чтобы взять с дивана мою кофточку, а я в это время застегнула бюстгальтер. Когда мы оба оделись, Рейган и Брэзил все еще кричали. Мне, как и Трентону, не хотелось, чтобы эта ситуация омрачила нашу первую совместную ночь.

— Прости, — сказала я.

— Детка, я счастлив из-за всего, что сейчас произошло. — Трентон усмехнулся. — Тебе не за что извиняться.

Хлопнула дверь в спальню подруги.

— Куда ты идешь? — закричала Рейган.

Брэзил пронесся по коридору и завернул за угол. Рейган выбежала из комнаты и встала между ним и дверью.

— Ты не уйдешь!

— Не собираюсь весь вечер выслушивать твои истерики!

— Если бы ты хоть послушал! Почему ты не слышишь, что я тебе пытаюсь сказать? У нас может все получиться, если только мы…

— Ты не хочешь, чтобы я слушал! Ты хочешь, чтобы я подчинялся! Рей, кроме тебя, на вечеринке были и другие люди! Когда ты уяснишь, что я не твоя собственность?

— Мне не этого надо, я…

— Уйди с дороги! — закричал он.

Я нахмурилась:

— Брэзил, не кричи так на нее. Вы, ребята, выпили…

Брэзил резко развернулся. Таким злым я его еще не видела.

— Кэми, еще ты будешь указывать мне, что делать!

Трентон сделал шаг вперед, но я положила руку ему на плечо.

— Я тебе не указываю.

Брэзил ткнул всей пятерней в Рейган:

— Она кричит на меня. Может, это нормально? Все вы, женщины, мать вашу, одинаковые! А мы всегда плохие!

— Никто не говорит, что ты плохой, Джейсон, просто успокойся, — сказала я.

— Я говорю! — фыркнула Рейган. — Он плохой!

— Рей… — предостерегающе сказала я.

— Ах, значит, я плохой? — Брэзил ударил себя кулаками в грудь. — Это не я здесь развлекаюсь с Трентоном в полуголом виде! А ведь прошлой ночью она целовалась со своим бывшим перед твоим домом!

Рейган ахнула, а я застыла на месте. Казалось, Брэзил был не менее нас удивлен, что сказал такое.

Трентон нервно переступил с ноги на ногу и, прищурившись, взглянул на Брэзила:

— Черт побери, приятель, это уже не смешно.

Брэзил побледнел. Его злость испарилась, сменившись раскаянием.

Трентон взглянул на меня:

— Он ведь брешет, да?

— Боже, Кэми, прости меня, — сказал Брэзил. — Я чувствую себя таким кретином!

— Потому что ты и есть кретин! — Рейган толкнула его и отошла. — А теперь выметайся!

Трентон смотрел на меня не отрываясь. Рейган захлопнула дверь, потом приблизилась к нам. Ее злость ушла, но из-за покрасневших глаза и смазанной туши она была похожа на обезумевшую королеву выпускного бала.

— Я слышала, как ты подъехала к дому, но не сразу вошла. Я выглянула в окно и увидела то… что увидела. Я проболталась Брэзилу, — призналась она, уставившись в пол. — Прости меня.

— Проклятье, Рейган! — Трентон коротко усмехнулся, его лицо исказила гримаса отвращения. — Ты просишь прощения, потому что я все узнал? Просто класс!

Рейган наклонила голову набок, собираясь расставить все точки над «i».

— Трент, я всего лишь видела, как Ти-Джей просит Кэми вернуться к нему. Но она ему отказала. И он… он поцеловал ее на прощание. Это даже и поцелуем не назовешь. — Она пожала плечами и покачала головой. — Скорее в щечку.

— Рей, я все поняла, — сказала я. — Мне не нужна помощь.

Подруга прикоснулась к моему плечу. Ее лицо опухло, а тушь размазалась под глазами и на щеках. Выглядела она несчастной.

— Мне так жаль. Я…

Я сердито глянула на Рейган, и ее плечи поникли. Она кивнула и ушла к себе.

Трентон искоса смотрел на меня, очевидно пытаясь совладать с гневом.

— Ты слышал, что она сказала?

— Ага. — Весь дрожа, он передвинул кепку козырьком вперед и натянул ее на глаза.

— Я не целовала своего бывшего перед домом Рейган. Все было не так, выкинь этот вздор из головы.

— Почему ты мне ничего не сказала? — натянуто спросил он.

Я развела руками:

— Да нечего было говорить.

— Кто-то еще посмел притронуться к тебе губами. Камилла, это чертовски важно!

Я поморщилась:

— Не называй меня Камиллой, когда злишься. Так ты похож на Колина. Или на моего отца.

Глаза Трентона вспыхнули от гнева.

— Не сравнивай меня с ними. Это несправедливо.

Я скрестила руки на груди.

— Откуда он узнал, что ты там? — спросил Трентон. — Ты с ним по-прежнему общаешься?

— Понятия не имею, откуда он узнал. Я спросила его о том же. Он ничего не ответил.

Трентон заметался от входной двери до начала коридора и обратно. Он крутил на голове кепку, тер затылок, потом останавливался, клал руки на бедра, играя желваками, и начинал все заново.

— Трентон, прекрати.

Он поднял указательный палец. Я не могла понять, накручивает он себя или пытается успокоиться. Он остановился, потом сделал пару шагов ко мне:

— Где он живет?

Я закатила глаза:

— Трент, он в Калифорнии. Что ты задумал? Сядешь на самолет?

— Может, и так! — закричал он.

Все его тело напряглось, он затрясся. Вены на шее и лбу надулись.

Я даже не моргнула, но Трентон отступил сам. Его поразило то, что он сорвался.

— Теперь тебе лучше?

Он согнулся и упер руки в колени. Сделал пару глубоких вдохов, потом кивнул:

— Если он осмелится еще раз прикоснуться к тебе… — Трентон поднялся и посмотрел мне в глаза. — Я убью его.

Он схватил ключи и вылетел из квартиры, хлопнув дверью.

Я пару секунд недоуменно стояла посреди гостиной, потом направилась в свою спальню. Рейган ждала в коридоре рядом с моей дверью, взглядом моля о прощении.

— Не сейчас, — сказала я, проходя мимо, захлопнула дверь и упала ничком на кровать.

Дверь скрипнула, последовала тишина. Я выглянула из-за подушки. Рейган нервно переминалась с ноги на ногу в дверном проеме, ее нижняя губа дрожала.

— Ну пожалуйста… — попросила она, ломая руки.

Я приподняла одеяло и кивком пригласила ее залезать. Она помчалась ко мне, забралась под покрывало и свернулась клубочком рядом со мной. Я накрыла ее и обнимала до тех пор, пока она не перестала рыдать и не уснула.

* * *

Проснулась я от тихого стука в дверь. Зашла Рейган с тарелкой блинчиков, намазанных толстым слоем орехового масла и кленового сиропа. Посреди стопки на зубочистке был прикреплен белый флажок из салфетки с надписью «Прости меня, твоя соседка — тупица».

Веки Рейган опухли, я видела, что подруга страдает из-за случившегося больше, чем я. Для кого-то вроде меня прощение было непростым делом. Когда это того стоило, я давала другим второй шанс причинить мне боль. Однако большинство людей не заслуживали того, чтобы переживать из-за них. И это во мне заговорило не детство, такова горькая правда. Я доверяла лишь немногим людям и далеко не всем из них доверилась бы снова. Рейган возглавляла оба списка.

— Не стоило… — Я усмехнулась и села на кровати, принимая из рук подруги тарелку.

Она подняла палец, вышла и вернулась со стаканчиком апельсинового сока. Поставила его на тумбочку и уселась на полу, скрестив ноги. Чисто вымытая, причесанная, она была одета в свежую полосатую пижаму из фланели.

— В жизни не догадалась бы, что Джейсон проболтается, но это не оправдание, — заговорила она, когда я приступила к завтраку. — Не стоило вообще ему говорить. Я же знаю, как эти парни сплетничают в доме «братства». И сама дала им повод для сплетен. Извини. Я сегодня поеду с тобой в «Скин дип» и все объясню.

— Рей, ты уже объяснила. Думаю, не слишком хорошая мысль поднимать этот вопрос у него на работе.

— Хорошо, тогда дождусь его после.

— Ты уже сама будешь к этому времени на работе.

— Проклятье! Мне нужно все уладить!

— Ты не можешь ничего уладить. Я по-крупному облажалась. Теперь Трент собирается полететь в Калифорнию и прикончить Ти-Джея.

— Что ж, Ти-Джею не стоило приезжать к дому моих родителей и целовать тебя. Он же знает, что ты с Трентом. Если ты считаешь, что делаешь что-то неправильно, Ти-Джей ведет себя не лучше.

— Не хочу причинять ему боль… — Я закрыла лицо ладонями. — Или кому-либо еще. Не хочу создавать проблем.

— Пускай они сами со всем разберутся.

— От этого сценария у меня мурашки по коже.

— Ешь лучше блинчики. — Рейган накрыла мою ладонь своей. — И вставай, «Скин дип» открывается через сорок минут.

Я без аппетита прожевала завтрак, хотя вкуснее ничего давно не ела. Стопка блинов почти не уменьшилась, когда я побежала в душ. В салон я опоздала на десять минут, но это не имело значения, ведь Хейзел и Трентона пока не было. В открытой двери горел свет, компьютер был включен, значит Кэлвин уже пришел, но даже не удосужился поздороваться.

Через десять минут появилась Хейзел, закутанная в несколько свитеров и ярко-розовый шарф в черный горошек. На ней, как и всегда, были очки в черной роговой оправе и джеггинсы с сапогами.

— К зимовке готова! — сказала она и поплелась к себе в зал.

Еще через десять минут появился Трентон: синий стеганый пуховик, джинсы и ботинки, но сегодня он добавил к своему гардеробу бесформенную серую шапочку. Он проследовал к себе в зал, даже не сняв солнцезащитных очков.

— С добрым утром, — сказала я самой себе.

Еще через десять минут дверь вновь со звоном отворилась, и вошел высокий стройный парень. В его ушах красовались большие черные туннели, а вниз от подбородка кожу покрывали татуировки. У него были длинные нечесаные светло-русые волосы с выжженными концами. Несмотря на холод на улице, одет он был лишь в футболку и шорты с накладными карманами.

Парень остановился на пороге и уставился на меня зеленоватыми глазами миндалевидной формы.

— Доброе утро. Без обид, но кто ты такая?

— Принимается. Я Кэми. А ты кто такой?

— Я Бишоп.

— Вовремя появился. Кэлвин уже два месяца про тебя спрашивает.

— Правда? — улыбнулся парень. Он вальяжно прошел к стойке и облокотился. — Я здесь вроде большой шишки. Не знаю, смотришь ли ты шоу про тату или нет, но в прошлом году меня сняли в одном эпизоде, а теперь я много путешествую, даю мастер-классы повсюду. Словно отпуск, за который тебе еще и платят. Правда, иногда становится одиноко…

Трентон подошел к стойке, взял журнал и, не снимая очков, стал листать его.

— Придурок, она уже занята. Иди наведи порядок в своем зале. Твоя машинка давно заросла паутиной.

— И я по тебе скучал, — сказал Бишоп, оставляя нас наедине.

Он прошел в противоположный конец коридора, где, как я полагала, находился его зал.

Трентон пролистал еще пару страниц, бросил журнал на стойку и направился к себе.

Я последовала за ним и, скрестив руки, встала в дверном проеме.

— Проклятье! Бишопа, значит, прогнал, а сам меня проигнорил.

Садясь на свой рабочий стул, Трентон поднял на меня взгляд, но из-за очков я не видела его глаз.

— Я решил, что ты не захочешь со мной разговаривать, — мрачно сказал он.

— Трентон, сними очки. Это ужасно бесит.

Поколебавшись, он выполнил мою просьбу. Глаза у него были красные.

— Ты заболел?

— Вроде того. Похмелье. До четырех утра распивал «Мейкерз марк».

— По крайней мере, ты выбрал приличный бурбон.

Трентон нахмурился:

— Валяй начинай.

— Что?

— Речь про то, что мы должны остаться друзьями.

Я снова скрестила руки и почувствовала, как запылали щеки.

— Я не сомневалась, что ты вчера нахлебался воды из унитаза… теперь я знаю, что ты ею злоупотребляешь.

— Только моя девушка может провести такое отвратительное сравнение и тем не менее остаться сексуальной.

— Да неужели? Твоя девушка? Ты ведь только что попросил меня порвать с тобой!

— Кэми, вряд ли люди могут «порвать» после старших классов… — сказал он, прикладывая ладонь к виску.

— У тебя болит голова? — спросила я, а потом взяла яблоко из вазы с пластмассовыми фруктами и бросила ему в голову.

— Хватит, Кэми! — Он пригнулся. — Проклятье!

— Слушай новости, Трентон Мэддокс! — сказала я, хватая банан. — Ты никого не убьешь за то, что притронулись ко мне, если только я того не захочу. И даже тогда я сама кого-нибудь убью! Понял?

Я кинула в него бананом, он скрестил руки, и фрукт рикошетом отскочил на пол.

— Ну хватит, детка. Я себя и так погано чувствую.

Я взяла апельсин.

— Ты больше не уйдешь из моей квартиры в бешенстве и не будешь хлопать долбаной дверью! — Я прицелилась и попала ему прямо в голову.

— Хорошо! — Он кивнул, вздрогнул и вытянул руки, защищаясь. — Хорошо!

Я подняла виноградную гроздь.

— И наутро после своего мерзкого поведения больше не станешь предлагать мне бросить твою глупую пьяную задницу! — прокричала я, отчетливо выделяя каждый слог.

Затем я бросила виноград, и Трентон поймал его на уровне живота.

— Ты передо мной извинишься, а потом будешь невероятно мил со мной весь день! И купишь мне пончиков!

Трентон обвел взглядом разбросанные по полу фрукты, потом вздохнул и посмотрел на меня.

— Кэми, я так люблю тебя.

Я задержала на нем взгляд, удивленная и польщенная одновременно.

— Я скоро вернусь. Принесу тебе воды и аспирина.

— Ты же тоже меня любишь! — полушутливо крикнул он мне вслед.

Я остановилась, развернулась на каблуках и широким шагом направилась обратно в зал. Села верхом ему на колени, обхватила ладонями его лицо и улыбнулась, пристально глядя в эти золотисто-карие глаза:

— Я тоже тебя люблю.

— Ты не шутишь? — просиял он.

Я наклонилась и поцеловала его, он оттолкнулся от пола, и мы закружились.

Глава 19

Вечеринка достигла пика, в двери «Ред дор» рвалась толпа веселых пьяниц. Мы с Рейган, в платьях цвета металлик и на высоких каблуках, трудились за стойкой не покладая рук. Наши чаши с чаевыми уже переполнились. Громко звучала живая музыка, исполнялся неплохой вариант песни «Hungry Like the Wolf». Вокруг здания образовалась длинная очередь, все ждали возможности попасть внутрь, когда кто-нибудь уйдет. Мы работали на полную катушку, и до самого закрытия все обещало быть не менее напряженным, что вполне типично для новогодней ночи.

— Да! — сказала Рейган, раскачиваясь в такт музыке. — Обожаю эту песню.

Я тряхнула головой, наливая кому-то коктейль.

Трентон, Трэвис и Шепли пробрались сквозь толпу к бару, и мое настроение тотчас же улучшилось.

— Вы все-таки пришли!

Я достала из холодильника их любимое пиво, открыла и поставила на стойку бара.

— Я же обещал, что приду, — проговорил Трентон.

Он перегнулся через стойку и чмокнул меня в губы. Я взглянула в сторону Трэвиса:

— Ты что-нибудь рассказал?

— Нет. — Он подмигнул мне.

Парень в ряду позади Трентона заказал виски и колу, я стала наливать ему напиток, стараясь не пялиться туда, куда направился мой бойфренд. На праздниках здесь всегда царило веселье, и я обожала работать в такие безумные дни, но впервые мне захотелось оказаться по другую сторону стойки.

Парни нашли себе столик и присели. Шепли и Трентон, казалось, хорошо проводили время, а вот Трэвис мрачно потягивал пиво, стараясь не выглядеть несчастным, но безуспешно.

— Джори! — позвала я. — Проследи, чтобы за тем столиком было пиво и виски, пожалуйста.

Я передала ей поднос.

— Есть, мэм! — сказала она, качая бедрами в такт музыке.

Рыжеволосая красотка с соблазнительными формами приблизилась к столику Мэддоксов и обняла Трентона. Меня охватило очень странное неприятное чувство. Не знаю, какое именно, но мне оно не понравилось. Несколько секунд девушка разговаривала с Трентоном, потом встала между братьями. Ее глаза излучали надежду — я много раз видела подобное, когда девушки разговаривали с Трэвисом. Вскоре толпа загородила мне обзор. Я схватила деньги и отсчитала сдачу. Оставшиеся доллары упали в мою чашу для чаевых, и я перешла к новому заказу. Благодаря этой ночи мы с Рейган оплатим квартиру на три месяца вперед.

Музыка стихла, и стоявшие возле бара обернулись. Солист группы начал обратный отсчет от десяти, все его поддержали. Девушки стали пробираться сквозь толпу к своим парням, чтобы получить первый поцелуй нового года.

— Пять! Четыре! Три! Два! Один! С Новым годом!

С потолка, точно по сигналу, посыпался серебристый и золотистый серпантин и шарики. Я подняла глаза, испытывая гордость за Хэнка. Пускай заведение было и небольшим, но он всегда устраивал отличное торжество. Я взглянула в сторону столика Трентона: его целовала рыжеволосая девица. В желудке у меня все перевернулось, захотелось перепрыгнуть через стойку и за волосы оттащить от него эту стерву. Вдруг передо мной появилось лицо Трентона. Он увидел, как я пялюсь в сторону столика, и улыбнулся:

— Она охотилась за Трэвисом, не успел он еще сюда приехать.

— Как и все, — сказала я, облегченно выдохнув.

Проклятые Мэддоксы с их семейным сходством!

— С Новым годом, детка, — сказал Трентон.

— С Новым годом, — ответила я, передавая по стойке бутылку пива посетителю.

Трентон кивком пригласил меня ближе. Я перегнулась через стойку, и он поцеловал меня, нежно придерживая за затылок. Его губы были такими теплыми, мягкими и восхитительными, что у меня закружилась голова.

— Я попал.

— Почему?

— Потому что весь последующий год не сможет сравниться с первыми тридцатью секундами.

— Я люблю тебя.

Трентон обернулся и увидел, что Трэвис сидит за столиком в одиночестве.

— Я пойду, — с ноткой разочарования сказал Трентон. — Я тоже тебя люблю. Сегодня буду группой поддержки для разбитого сердца. Скоро вернусь!

Не прошло и минуты, как я увидела, что Трентон энергично машет мне. Лицо Трэвиса покраснело. Он был сильно огорчен, и братья решили уйти. Я тоже помахала и вернулась к требовательной толпе, радуясь, что могу отвлечься от мыслей о губах Трентона Мэддокса.

Когда я закончила смену, Трентон ждал меня возле служебного входа и проводил до Смурфика. Пока я открывала машину, он стоял, засунув руки в карманы, а когда села за руль, нахмурился.

— Что такое?

— Позволишь мне отвезти тебя домой?

Я посмотрела на «интрепид»:

— Ты хочешь оставить здесь свою машину?

— Я хочу отвезти тебя домой.

— Хорошо. Может, объяснишь почему?

— Не знаю. — Он покачал головой. — Просто у меня дурное предчувствие. Оно возникает всякий раз, как ты садишься за руль.

Я несколько секунд молча смотрела на него.

— Ты не хотел бы поговорить с кем-нибудь? О том, что произошло?

— Нет, — пренебрежительно ответил он.

— Похоже, у тебя до сих пор остались тревожные чувства. Вдруг поможет.

— Детка, мне не нужен мозгоправ. Я лишь хочу отвезти тебя домой.

Я пожала плечами и перебралась на пассажирское сиденье.

Трентон включил зажигание и положил ладонь мне на ногу, ожидая, когда двигатель согреется.

— Сегодня Трэвис спросил про тебя.

— Да?

— Я сказал, что ты по-прежнему со своим калифорнийским парнем. Мне было ужасно тошно говорить это.

Я дотянулась до Трентона и поцеловала в губы, он прижал меня к себе сильнее.

— Жаль, что тебе пришлось ему соврать. Знаю, это глупо, но мне придется выслушивать вопросы, на которые сейчас совсем не хочется отвечать. Если бы мы могли подождать еще немного…

— Мне не нравится обманывать братьев, но еще больше — говорить, что ты с кем-то другим. Заставляет задуматься, каково это — потерять тебя. И через что сейчас проходит Трэв. — Он покачал головой. — Кэми, я не могу тебя потерять.

Я прикоснулась пальцами к его губам и покачала головой. Он доверял мне и от этого становился уязвимым, а я столько всего от него скрывала.

— Можешь остаться со мной сегодня? — спросила я.

Он поднес мою ладонь к своим губам, перевернул и поцеловал нежную кожу на запястье.

— Я останусь, сколько ты позволишь, — сказал он так, будто мне и не надо было спрашивать.

Трентон сдал назад и выехал со стоянки, держа курс к моей квартире. Хмурое выражение почти исчезло с его лица, но он казался задумчивым, держа одну руку на руле, а вторую на моей ладони.

— Когда я накоплю достаточно денег, поможешь мне найти подходящее жилье?

— Конечно, — улыбнулась я.

— Может, оно тебе так понравится, что ты переедешь туда со мной…

Я пару секунд молча смотрела на него: наверное, скажет, что пошутил, но он лишь нахмурился.

— Дрянной план?

— Нет. Не то чтобы… Просто ты слегка забегаешь вперед.

— Да. Особенно учитывая то, что я проиграл четверть своих сбережений бывшей девушке Трэвиса.

— Что? — хихикнула я. — Ты это серьезно? Как такое произошло?

— Ночь покера. Она какой-то карточный гений. Надула всех нас.

— Эбби?

— Богом клянусь.

— Круто.

— Ага, если тебе нравятся шулеры.

— Что ж… У нее даже собака — Жулик.

Трентон засмеялся и сжал мое колено. Когда мы припарковались, он выключил фары, и вход в квартиру погрузился в темноту. Переплетя пальцы, мы зашли внутрь, потом я закрыла дверь на цепочку.

— Разве Рей не будет дома?

— Она останется у Брэзила.

— Я думал, они поругались.

— Она тоже так думала. Но на следующий день получила огромный букет и решила, что все в порядке.

Я прошла в спальню, за обе руки ведя Трентона за собой. Он все это время улыбался, прекрасно понимая по выражению моего лица, что я задумала.

Я остановилась в центре комнаты и сбросила туфли. Затем завела руки за спину, расстегнула молнию на платье и позволила ему упасть к моим ногам.

Трентон расстегнул белую рубашку, потом ремень. Я подошла к нему и разобралась с пуговицей и молнией на джинсах. Мы смотрели друг на друга серьезным спокойным взглядом, отчего у меня заныло между ног. Этот взгляд означал, что впереди нас ждет нечто восхитительное.

Трентон нагнулся и едва ощутимо коснулся своими невероятно мягкими губами моего рта, проводя ими по линии губ и опускаясь на шею. Дойдя до ключицы, он вновь взглянул на меня. Я провела ладонями по груди Трентона, по животу, опустилась на колени и медленно стянула вниз его джинсы. Прямо перед моим лицом оказались черные боксерские трусы. Как только Трентон избавился от джинсов, я подхватила эластичную резинку на его поясе и стянула вниз и трусы.

Его член был полностью возбужден, и я порадовалась, что у меня в тумбочке лежат «Магнумы», ведь нам они определенно пригодятся. Я поцеловала Трентона в живот и провела языком от пупка до основания его мужского достоинства. Как только я обхватила твердую плоть ртом, он вцепился пальцами в мои волосы и застонал.

— Твою же мать! — выругался он.

Двигая головой вперед-назад, я подняла взгляд на Трентона. Он наблюдал за мной с тем же удивительно серьезным видом. Мои пальцы и ладонь ловко скользили по нежной коже, и чем сильнее я заглатывала его плоть, тем громче он стонал и матерился.

Я переместила ладони на ягодицы Трентона и крепко сжала их, сильнее прижимаясь к нему. Его пальцы запутались в моих волосах, и минут десять он стонал, приглушенно рычал и умолял впустить его в меня.

Когда мне показалось, что он близок к финалу, я отпрянула и легла на спину, разводя колени в стороны. Трентон подошел ко мне, но вместо того, чтобы устроиться между ног, перевернул меня на живот и прижался грудью к моей спине. Влажный член уютно расположился между моими ягодицами, а губами Трентон прижался к моему уху. Он облизнул указательный и средний пальцы, затем скользнул рукой вниз между матрасом и моим животом, пока не коснулся мокрыми пальцами розовой возбужденной плоти.

Я замурлыкала, откликаясь на его ласки. Он поцеловал нежную кожу у меня за ухом. Как только простыни подо мной намокли, я потянулась к ящику. Трентон знал, что я хочу сделать: сам достал квадратный пакетик, открыл его зубами и натянул презерватив на свой твердый орган.

Когда тепло его груди и живота передалось мне, я чуть не обезумела от удовольствия. Он просунул под меня руку, слегка приподнял бедра и проник внутрь, медленно и уверенно. Мы оба застонали, я прогнула спину и подалась бедрами навстречу, позволяя ему глубже войти в меня.

Трентон ритмично задвигался, и я стиснула простыни в кулаках. Он вновь дотянулся пальцами до моего центра, я вскрикнула. Прикосновение его бедер к моим обнаженным ягодицам вызывало невероятные ощущения, мне хотелось, чтобы он был еще глубже, ближе, напористее.

Трентон убрал с моего лица и глаз несколько прядей. Меня охватило потрясающей силы напряжение. Оно окутало все тело, пронзило его словно электрический разряд.

— Черт побери, — отрывисто проговорил Трентон, — не прекращай издавать этот звук.

Я даже не знала, какой именно звук издавала, настолько я забылась, растворившись в мгновении и в нем. Он задвигался сильнее, каждый новый толчок посылал по моему телу волны удовольствия. Трентон прикусил мое ухо одновременно грубо и нежно — как раз так он и трахал меня. Он выпустил ухо и вжался пальцами в кожу на бедре. Зарычал, вонзившись в меня в последний раз, его тело содрогнулось, и он застонал.

Трентон рухнул рядом со мной, прерывисто дыша и улыбаясь, его кожа блестела от пота. Я знала, что на моем лице то же довольное, перевозбужденное выражение.

— Ты совершенно потрясающая. — Трентон нежно убрал с моего лица влажные волосы.

— Может быть. Но я определенно влюблена в тебя.

Трентон коротко усмехнулся:

— Просто сумасшествие быть таким счастливым… Ты ведь так же счастлива, как и я?

— Я самая счастливая, — улыбнулась я.

И вот тогда все пошло под откос.

Глава 20

— Только подпишите здесь и здесь — и можете идти, — сказала я.

Ланден Фриман поставил несколько загогулин и облокотился о стойку ресепшена. Я раньше видела его в небольшом студенческом городке «Истерна», когда брала дополнительные занятия, но он на год пропал куда-то: неудивительно, что теперь не узнал меня.

— Во сколько закрывается это заведение? — Он неотрывно смотрел мне в глаза, сверкая сексуальной улыбкой, которую наверняка репетировал перед зеркалом с момента полового созревания.

— В одиннадцать. — Я ручкой указала на вывеску на двери, а потом намеренно сосредоточилась на документах.

— Не против, если я загляну? Мне бы хотелось сводить тебя в «Ред дор». Ты там бывала?

— А ты? — с иронией спросила я.

— Иногда захожу. Но я загружен по двадцать часов в семестр. Хочу побыстрее закончить и свалить отсюда.

— Мне это знакомо.

— Так что… насчет выпивки?

— Какой еще выпивки?

— Которую я тебе куплю.

Рядом со мной появился Трентон, взял бумаги и стал их просматривать.

— Если тебе нужна тату от руки, то это к Кэлвину, а он сегодня не работает.

Ланден пожал плечами:

— Мне неважно, кто это сделает. И необязательно от руки.

— Хочешь, чтобы я это сделал?

— Да, конечно. Я видел твои работы на сайте. Круто.

— Ладно, сделаю, только прекрати пялиться на грудь моей девушки.

Я изумленно посмотрела на него. Я и не заметила, чтобы Ланден пялился на мою грудь.

— Э… — запинаясь, произнес Ланден.

— А если подумать, лучше тебе позвонить и записаться к Кэлу, — добавил Трентон. — Я занят.

Он подбросил документы в воздух, и бумаги разлетелись вокруг нас. Затем он сдвинул козырек кепки набок, и я неодобрительно проследила, как он направился в свой зал именно той неспешной походкой, какая обычно появлялась у него перед дракой.

Ланден посмотрел сначала на меня, потом бросил взгляд на коридор.

— Я… просим нас извинить. — Я протянула ему нашу визитную карточку. — Вот телефон салона. Кэлвин работает по средам и четвергам, только по записи.

Ланден принял визитку.

— А я и не знал, — пугливо улыбнулся он.

Когда звякнула дверь, знаменуя его уход, я направилась прямиком в зал Трентона.

— Что это было, черт побери?

— Он пригласил тебя на свидание!

— И что?

— И что? Да мне следовало надрать ему задницу!

Я вздохнула и зажмурилась:

— Трент, у меня все было под контролем. Ты не можешь отпугивать клиентов каждый раз, когда они со мной флиртуют. Для этого Кэл меня и нанял.

— Он не нанимал тебя для того, чтобы с тобой флиртовали. Он нанял…

— Горячую штучку на ресепшен. Ты сам предложил мне эту работу, не забывай.

— Он даже не спросил, есть ли у тебя парень! Даже полный идиот начал бы с этого!

— У меня все было под контролем, — повторила я.

— Не слышал, чтобы ты ему отказала…

— Я уклонилась от вопроса! Не могу же я отшить его прямо в приемной! Это называется профессионализмом.

— Ах вот как это называется! Ты могла бы сказать ему, что у тебя есть парень.

— Значит, в этом все дело? В том, что я не кричу о своем новом статусе, как на митинге? Может, мне еще сделать на лбу татуировку «Девушка Трентона»?

Выражение его лица смягчилось, и он усмехнулся:

— Я бы с радостью сделал тебе такую татуировку в каком-нибудь другом месте.

Я раздраженно зарычала и вернулась в приемную. Трентон вприпрыжку побежал за мной.

— Не такая уж и плохая мысль, — сказал он только отчасти шутливо.

— Я не собираюсь делать на себе татуировку с твоим именем, — сказала я, возмущенная тем, что он вообще допускает такую мысль.

На первой неделе рождественских каникул Трентон уже залил татуировку маков ярко-красным цветом, а за два дня до Рождества добавил на ту же руку рисунки в стиле трайбл и ярко-зеленый вихрь облаков. Через неделю после Нового года я приобрела роскошную красную розу с желтыми акцентами. Еще немного, и я стану обладательницей замысловатого и крутого «рукава». Мы уже окрестили наши сеансы «болетерапией». Обычно я что-нибудь рассказывала, а Трентон набивал рисунок и слушал. Я обожала это совместно проводимое время, а еще то, что восхитительные произведения его искусства теперь были со мной везде и всегда.

Трентон сел на стойку и уперся ладонями в столешницу.

— Может, я как-нибудь спрячу свое имя среди твоих татуировок…

— А может, я разобью твою машинку на миллион кусочков.

— Ух ты! — Он спрыгнул со стойки. — Да она не на шутку взбесилась! Ну уж извини, что отвадил от тебя парня. Правда, в этом я не раскаиваюсь, лишь в том, что разозлил тебя. Но сама подумай. Я не собирался делать ему татуировку после того, как он клеился к моей девушке. Поверь, так было лучше для всех.

— Прекрати так разумно рассуждать! — фыркнула я.

Трентон обнял меня со спины и прижался лицом к моей шее.

— Я уже почти не раскаиваюсь, что взбесил тебя. Ты жутко сексуальна, когда злишься.

Я шутливо толкнула его локтем под ребра, и тут дверь снова зазвенела. К стойке подошли Колин и Чейз, последний скрестил руки на груди.

— Тату? — спросила я.

Однако братья не были настроены шутить.

Трентон ослабил объятия:

— Чем можем вам помочь, парни?

Колин нахмурился:

— Нам нужно поговорить с Камиллой. Наедине.

Трентон покачал головой:

— Этого не будет.

Чейз прищурился и подался вперед:

— Она наша сестра. Мы не спрашиваем твоего разрешения, Мэддокс.

— А стоило бы, вы просто еще не в курсе.

У Колина нервно дернулся глаз.

— Я пришел поговорить с сестрой. Камилла, выйди на улицу. Быстро.

— Колин, ты можешь поговорить со мной и здесь. Что вам нужно?

Брат сердито глянул на меня:

— Ты правда хочешь поговорить об этом здесь?

— Что ты собирался обсуждать? — спросила я, пытаясь сохранять спокойствие.

Я не сомневалась, что, если мы выйдем наружу, кто-нибудь из братьев сорвется и тогда драки не миновать. Безопаснее оставаться внутри.

— Ты не появилась на День благодарения. Отец сказал, что ты работаешь. Ну и ладно. Потом ты не появилась на Рождество. Твой стул пустовал и в новогоднюю ночь. Камилла, что происходит? — возмутился Колин.

— У меня две работы, а еще я учусь. Просто так сложилось в этом году.

— На следующей неделе день рождения отца, — сказал Чейз. — Тебе лучше там появиться.

— Или что? — поинтересовался Трентон.

— Мэддокс, это ты мне, что ли, сказал? — фыркнул Чейз.

Трентон вскинул голову:

— Ей лучше появиться или что? Что ты сделаешь, если она не придет?

Чейз облокотился о стойку:

— Тогда я приду за ней.

— Не придешь.

Колин тоже подался вперед.

— Трент, это семейное дело, — процедил он сквозь зубы. — Тебе лучше не вмешиваться, твою мать.

— Кэми — это мое дело. — У Трентона на скулах заиграли желваки. — И ее братья-мерзавцы, которые заявляются к ней на работу и угрожают ей, — определенно мое дело.

Колин и Чейз метнули злобные взгляды в сторону Трентона и отступили на шаг. Колин заговорил первым, как и обычно:

— Камилла, сейчас же выйди с нами на улицу, или я разнесу это заведение в пух и прах и заодно поддам под зад твоему приятелю.

— Я ей не приятель, а парень. И я вышвырну вас отсюда, не успеете и краску на стенах поцарапать.

По другую сторону от меня вырос Кэлвин. Я опустила глаза и увидела, что его ладони сжаты в кулаки.

— Вы сейчас заикнулись, что разнесете мой салон?

Чейз плюнул на пол:

— И что вы сделаете?

— Боже, Чейз! — вскрикнула я. — Да что с тобой такое?

Трентон отодвинул меня себе за спину, хотя я и не пыталась куда-то уйти. Бишоп встал рядом с Кэлвином, а возле него — Хейзел. Она скрестила руки на груди:

— Может, я и не велика ростом, но когда кто-нибудь из этих крепких парней скрутит вас, а я выцарапаю вам глаза, то вы поймете, почему я здесь стою. Вот только… я не хочу выцарапывать вам глаза, потому что вы братья Кэми. И мы не хотим огорчать ее. Никогда. Потому что она — наша семья. А семье вреда не причиняют. Так что возьмите с нас пример, сотрите это хмурое выражение с ваших бандитских конопатых рож и возвращайтесь домой. Когда остынете, то позвоните своей младшей сестренке. И будьте с ней милыми. Если, конечно, хотите сохранить глаза.

— Или руки, — добавил Трентон. — Потому что, если вы еще хоть раз заговорите с ней подобным тоном, я вырву эти поганые ручонки и надеру ими ваши задницы. Мы друг друга поняли?

Колин и Чейз настороженно обвели взглядом нашу импровизированную «семью», от Трентона до Хейзел. Мы имели численное преимущество, и я видела по глазам Колина, что он не готов влезать в драку.

Чейз взглянул на меня:

— Я позвоню тебе позже. Мы имеем право знать, почему наша семья разваливается на части.

Я кивнула, и они оба повернулись и вышли. Когда заработал двигатель машины Колина, я смущенно опустила глаза:

— Мне так стыдно, Кэлвин.

— С салоном все в порядке, деточка. И с нами тоже.

Он вернулся к себе в кабинет, а Хейзел подошла ко мне, обхватила руками и прижалась щекой к моей груди.

— Мы за тебя горой, — сказала она.

Я все так же пялилась в пол, но, когда поняла, что Хейзел не отступит, крепко обняла ее.

Бишоп некоторое время смотрел на нас.

— Спасибо, — сказала я.

Бишоп изогнул бровь:

— Я и не собирался драться. Всего лишь пришел посмотреть.

Он удалился к себе в зал, а я усмехнулась.

— Все, представление окончено. — Хейзел отпустила меня и отошла на шаг. — Пора возвращаться к работе.

Когда она тоже удалилась, Трентон привлек меня к себе и прижался губами к моим волосам.

— В конце концов они все поймут.

Я подняла на него глаза, не зная, что он имеет в виду.

— Больше не позволю им запугивать тебя.

— Трент, они только так и умеют. — Я вновь прижалась щекой к его груди. — Я не могу их винить.

— Почему? Они же винят тебя во всем подряд. И они не роботы, а взрослые парни. Могут сделать иной выбор. А они прибегают к тому, что знают.

— Почти как вы с братьями?

Я не подняла взгляда, а Трентон ничего не ответил. Наконец он сделал глубокий вдох:

— Мы поступаем определенным образом не потому, что знаем лишь этот путь. Скорее наоборот. Мы ни черта не знаем, что творим.

— Но вы стараетесь, — сказала я, удобнее устраиваясь у него на груди. — Стараетесь быть хорошими людьми. Многое делаете для того, чтобы стать лучше, терпеливее, отзывчивее. То, что вы можете навалять кому-то… не значит, что вы только так и должны действовать.

— Еще как значит, — усмехнулся Трентон.

Я попыталась оттолкнуть его, но он прижал меня к себе сильнее.

— Сегодня вечером приготовлю тебе говяжью вырезку с рисом, — пообещала я.

Трентон скорчил гримасу:

— Я обожаю твою стряпню, куколка, но я больше не могу ужинать в три часа ночи.

— Хорошо, я оставлю для тебя ужин, — засмеялась я. — Запасной ключ будет лежать под камнем возле двери. Оставлю его там.

— Тогда, может, в другой раз? Я обещал Оливии свозить ее в «Чикен Джоуз».

Я улыбнулась, хотя слегка огорчилась, что упущу возможность повидаться с Оливией.

— Подожди. Ты только что сказала мне, где лежит запасной ключ?

— Да, и что?

— Значит, я могу воспользоваться им в любое время?

Я пожала плечами:

— Конечно.

Он и вовсе расплылся в улыбке:

— На следующем бою я решил поставить на Трэвиса. Постараюсь восполнить то, что проиграл Эбби, и, может, еще немного выиграю. На следующей неделе начну искать жилье. Хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Хорошо, — согласилась я, не понимая, почему он смотрит на меня с таким серьезным видом. Я и так знала, что он копит себе на квартиру.

— Это его последний бой в году. — Трентон ослепительно улыбнулся. — Большие бабки. Возможно, позовут какого-нибудь бывшего бойца из ассоциации ММА[9], как в прошлом году.

— А кто был в прошлом году?

— Келли Хитон. Четыре года назад он проиграл в чемпионате. Трэвис из него весь дух вышиб. — Трентон упивался воспоминаниями. — Я тогда заработал полторы тысячи. Если в этом году смогу получить столько же, у нас будет жилье.

— У тебя будет. У меня уже есть квартира.

— Да, но, может, ты как-нибудь останешься на ночь и решишь больше не возвращаться к себе.

— Даже не мечтай. Мне нравится иметь личное пространство.

— У тебя и так может быть личное пространство. И все, что ты пожелаешь.

Я встала на цыпочки, обвила руками шею Трентона и поцеловала его мягкие губы.

— У меня уже есть все, что я хочу.

— Брось. — Он крепко обнял меня. — Ты же этого хотела, сама знаешь.

— Спасибо, но нет. По крайней мере, в ближайшее время.

На секунду Трентон помрачнел, потом подмигнул мне и взял мои ключи:

— Я заведу джип. Скоро вернусь.

Он набросил куртку и выбежал на улицу.

Хейзел вышла в приемную и покачала головой.

— Трентон любит тебя, кейбиген, — проворковала она. — По-настоящему. Никогда не видела, чтобы он делал все это для девушки.

Я повернулась к ней:

— Как ты меня сейчас назвала?

— Я назвала тебя подругой, стерва ты этакая, — улыбнулась она. — На тагальском[10]. У тебя с этим проблемы?

Я засмеялась и слегка толкнула Хейзел, однако с ее хрупким телосложением хватило и этого.

— Нет, проблема у меня одна: почти закончились сигареты, а на новую пачку не хочется тратить деньги.

— Тогда брось курить, черт побери. Это в любом случае пошло.

— Разве ты не куришь? — спросила я.

Все в салоне курили, поэтому я решила, что и Хейзел тоже. Девушка скривилась:

— Нет, и я ни за что не стала бы встречаться с тобой. Отвратительная привычка. Кому захочется совать язык в пепельницу?

Я обхватила губами сигарету. Дрожа от холода, прибежал Трентон:

— Машина прогрелась, детка!

Он вытащил сигарету из моего рта и поцеловал меня, слегка отклонив назад. Когда он отпустил меня, я повернулась к Хейзел:

— Кому-то захочется.

Хейзел показала мне язык:

— Приходи завтра пораньше. Начну делать тебе туннели.

— Нет, не начнешь.

— Начну, — почти пропела она, уходя к себе в зал.

— Давай отвезу тебя в «Ред дор». Не хочу, чтобы твои тупоголовые братцы заявились к тебе в квартиру. К тому же на улице мерзкая погода.

— Там Брэзил, да и с небольшим снегопадом я справлюсь.

Под ногами стояла грязная жижа, дул сильный ветер, но все лучше, чем лед, а в нашем маленьком городке большинство дорог чистили неплохо.

Щеки и нос Трентона раскраснелись, и он по-прежнему дрожал.

— Брэзил не справится с твоими братьями. — Он нахмурился.

Я хихикнула и взяла свое тяжелое черное пальто и сумочку.

— Спасибо, что завел для меня джип. А теперь оставайся там, где тепло.

Трентон вернул мне сигарету, но сперва поцеловал.

— Через неделю День святого Валентина.

— Да. Ровно через семь дней. Значит, в субботу. Хорошо для всех остальных, плохо для нас.

— Возьми отгул. Ты и так работала на День благодарения.

— Я подумаю.

Трентон еще постоял в дверном проеме, пока я сдавала назад, выезжая со стоянки. Домой я доехала без всяких проблем. Закрыла за собой дверь, бросила ключи на столешницу и направилась прямиком в ванную. С наслаждением постояла под горячей водой, но как только выключила душ, то услышала пререкания Брэзила и Рейган. К тому времени как я почистила зубы, завернулась в белый пушистый халат и вышла в коридор, их ссора переместилась к входной двери.

Увидев меня, Брэзил вздохнул:

— Рей, я пойду туда. Я уже сказал, что буду там, поэтому пойду.

— Но у нас были свои планы. Это ненормально — отменять их и идти напиваться со своими приятелями из «братства»! Как ты этого не поймешь?

Брэзил сдвинул кепку себе на глаза, застегнул куртку и ушел.

Рейган прошла ко мне в спальню и села на кровать. Я устроилась на полу перед зеркалом в полный рост и открыла косметичку.

— Какой же он козел! — Подруга стукнула кулаками по матрасу.

— Он еще не созрел для серьезных отношений. Ему нужна девушка без всяких обязательств.

Рейган покачала головой:

— Тогда ему стоит «включить» Трэвиса Мэддокса и спать со всеми подряд, пока не встретит свою единственную, вместо того чтобы строить отношения со мной.

— Он не хочет, чтобы ты была счастлива с кем-то другим.

Злость Рейган сменилась грустью.

— Сегодня звонил Коуди. Переживает за состояние дорог и хочет заехать за мной перед работой. У нас, конечно, были нелепые ссоры, но я по нему скучаю.

Я накрасила глаза и губы, затем включила фен.

— Рей, и чего ты ждешь? — громко спросила я, перекрикивая шум.

Она не ответила, лишь молча смотрела, как я сушу волосы. Когда я выключила фен, она пожала плечами:

— Брэзил бросил меня примерно в это время, перед прошлогодней вечеринкой для пар. Я купила платье и рассказала всем, что он пригласил меня. И я пойду на эту чертову вечеринку.

— Ты шутишь? — Я недоуменно уставилась на ее отражение в зеркале. — Закрываешь глаза на поступки этого придурка из «братства», чтобы пойти на вечеринку?

— Я уже купила платье! Тебе не понять.

— Ты права. Не понять.

В дверь позвонили, и мы с Рейган переглянулись.

— Может, это Брэзил, — сказала она.

— Колин и Чейз нагрянули сегодня в «Скин дип». Чуть не подрались с Трентоном… и всеми остальными.

— Думаешь, это они?

Я встала, прокралась к двери и посмотрела в глазок. Потом закатила глаза, сняла цепочку и открыла дверь. На пороге стоял Коуди, одетый в шерстяное пальто, шарф, перчатки и теплую кепку.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Рейган, выходя в гостиную.

— Рей, на улице погода совсем дрянь. Думаю, тебе не стоит самой садиться за руль. И тебе, Кэми.

Подруга опустила глаза:

— Я еще не собралась на работу.

— Я подожду. — Коуди упал на диван. — Машину выключать не стал, чтобы там было тепло.

Рейган подавила улыбку и умчалась в свою комнату, захлопнув дверь.

— Я минут двадцать назад вернулась домой, — с ухмылкой сказала я. — На улице не так уж плохо.

— Ш-ш, — произнес Коуди. — Ей необязательно это знать.

— А ты парень не промах, — проговорила я, возвращаясь в спальню.

Глава 21

В субботу после изнурительной ночной смены в «Ред дор» я притащилась домой и включила свет в спальне. Трентон, в темно-синих боксерских трусах и носках, развалился на покрывале.

Я разделась, выключила свет и устроилась рядом с ним. Трентон полез под одеяло, утягивая меня за собой. Он прижался лицом к моей шее, и мы еще долго лежали так в тепле, не двигаясь. Раньше мне не случалось возвращаться домой, где бы меня кто-нибудь ждал. Оказывается, не так уж это и противно. Наоборот, я лежала в теплой постели с теплым, невероятно соблазнительным мужчиной, который любил меня больше, чем кто-либо другой. Могло быть и хуже. Намного хуже.

— Как Оливия?

— Ммм?

— Оливия. Она в порядке?

— Скучает по тебе. Обещал завтра привезти ее сюда, она хочет с тобой повидаться.

Я улыбнулась:

— А как «Чикен Джоуз»?

— Жир, гам… В общем, как всегда, классно.

Я сильнее прижала к себе его руку, лежащую на моей груди:

— Как вижу, ты нашел ключ.

— Нет, не нашел, поэтому пробрался в твою спальню через окно. Ты знала, что оно не закрыто?

Я замерла.

Трентон фыркнул со смеху, и я толкнула его локтем в бок.

С силой хлопнула входная дверь, и мы с Трентоном сели на кровати.

— Прекрати! — закричал Брэзил. — Черт побери, не маши ему! Рейган!

— Он всего лишь проявил заботу! Не хотел, чтобы я садилась за руль в снегопад!

— На дорогах нет снега! Они просто мокрые!

— Конечно! Сейчас!

Подруга протопала по коридору. Брэзил последовал за ней и захлопнул дверь в ее спальню.

— Только не сегодня! — простонала я. — Мне нужно поспать.

Сквозь стены доносился приглушенный голос Брэзила:

— Потому что ты не можешь разъезжать повсюду со своим бывшим, вот почему!

— Может, если бы ты сам отвез меня на работу…

— Нет уж! Не надо все вешать на меня! Поступи я так же…

— А кто говорит, что ты так не поступал?

— Что это значит? Рейган, о чем ты? Тебе что-то сказали?

— Нет!

— Тогда что случилось?

— Ничего! Я не знаю, чем ты занят, когда ты не со мной. И уже не уверена, что меня это волнует!

Вдруг стало совсем тихо, а потом они заговорили приглушенными голосами. Через десять минут голоса стихли, и я уже хотела пойти проверить, как там Рейган, но тут услышала ее стоны, всхлипы и стук кровати о стену.

Да уж…

— Мне это не снится? — пробормотала я.

— С каждым разом жизнь вместе становится все веселее, да? — хмыкнул Трентон возле моей шеи.

Я устроилась рядом с ним:

— Еще четырех месяцев не прошло. Давай не будем разгоняться.

— Почему?

— Да потому что это очень важный шаг. Я едва знаю тебя.

Трентон притронулся к моему колену, а затем повел пальцами вверх, пока не прикоснулся к хлопковым трусикам.

— Я знаю тебя достаточно близко.

— Правда? Ты хочешь, чтобы все было как у этих Баффи и Спайка по соседству?

— Что?

— Они ругаются, потом они… Ладно, не бери в голову.

— Плохое настроение? — спросил Трентон.

Вопли Рейган стали еще громче.

— Нет… только не сейчас.

— Вот видишь? Мы уже почти женаты.

— Ну ты напросился! — сказала я, щекоча ему бока.

Он пытался отбиться, фыркая и хохоча, и в итоге принялся имитировать пронзительные вскрики Рейган. Я зажала рот ладонью, умирая со смеху. Рейган притихла, и Трентон толкнул меня в бок кулаком. Мы снова легли неподвижно.

Через полчаса Брэзил и Рейган прокрались по коридору, хлопнула входная дверь. Вдруг распахнулась дверь в мою спальню и включился свет.

— Ах вы сволочи!

Я прикрыла глаза ладонью и вдруг услышала удивленный возглас Рейган:

— Черт побери, Трентон, что с тобой приключилось?

Я повернулась и посмотрела на своего парня. На его щеке виднелись три царапины, а губа была разбита.

Я тут же вскочила на кровати:

— Трент, что с твоим лицом?

— Пока не придумал, что бы такое тебе соврать.

— Значит, ходил в «Чикен Джоуз» с Оливией? — с укоризной спросила я. — Ты ведь пошел в байкерский бар, так?

— Нет, я был в «Чикен Джоуз». — Трентон усмехнулся. — И твои братья тоже.

Мы с Рейган одновременно ахнули. У меня выступили слезы.

— Это они, мерзавцы, на тебя напали? Когда ты был с Оливией? А она в порядке?

— Они попытались. С ней все хорошо. Мы вышли на улицу, так что она почти ничего не видела.

Рейган сделала шаг вперед:

— И что произошло?

— Скажем так, они больше не осмелятся напасть на меня.

Я закрыла лицо руками:

— Будь они трижды прокляты!

Я взяла телефон и набрала по эсэмэске Колину и Чейзу. Оба послания состояли из одного слова:

КОЗЛЫ.

Телефон Трентона зажужжал. Он взял его и закатил глаза. Я отправила сообщение и ему.

— Эй, это они выследили меня.

— Они в порядке?

— Ну… поболит немного, утром точно. Но уже ничего не поделать.

— Трент! — Мое лицо исказилось. — Проклятье! Это должно прекратиться!

— Я же сказал, детка, ничего не поделать. Коби был с ними. Он не встревал. Пытался отговорить их. Я всего лишь преподал им урок. Они поняли, что лучше отступить.

Чирикнул мой телефон. Пришла эсэмэска от Колина.

Прости. Мы со всем разобрались. Все нормально.

Как твое лицо?

Не очень хорошо.

Отлично.

Рейган округлила глаза и удалилась к себе в комнату.

Я сердито посмотрела на Трентона.

— А что я должен был сделать? Позволить им отлупить себя?

— Нет. — Выражение моего лица смягчилось. — Меня бесит, что все произошло на глазах у Оливии. Я беспокоюсь за нее.

Трентон выбрался из постели, выключил свет и снова лег рядом со мной.

— Увидишься с ней завтра. Она в порядке. Я ей все объяснил, а потом и ее родителям.

— Они разозлились?

— Немного. Но не на меня.

— Принести лед или еще что-нибудь?

— Не надо, детка. — Трентон усмехнулся. — Со мной все хорошо. Спи.

В его объятиях я расслабилась, но уснула не скоро. Мысли никак не прекращали крутиться в голове, и по неровному дыханию Трентона я знала, что он тоже не спит. Наконец мои веки отяжелели, и я позволила себе провалиться в сон.

* * *

Когда я открыла глаза, часы показывали ровно десять, а рядом с моей кроватью стояла Оливия и в упор смотрела на меня. Я прижала одеяло к груди, поняв, что под ним я совершенно голая.

— Приветик, Оливия, — сказала я, сощурившись. — А где Трент?

— Ушел в мафыну за покупками.

— Покупками? — переспросила я, садясь на кровати. — Какими еще покупками?

— Утвом мы ездили в магазин. Он сказал, у тебя кое-что закончилось, и он пвивез шесть сумок.

Я вытянула шею, но увидела только открытую входную дверь.

В коридор вышел Брэзил, его смуглое бронзовое тело было прикрыто лишь зелеными клетчатыми трусами-боксерами. Парень зевнул, почесал зад, повернулся и наткнулся на Оливию. Он немедленно прикрыл руками пах, где вместе с ним просыпалось его достоинство.

— Эй! А она здесь что делает?

— Она с Трентом. Ты уже вернулся?

— Пришел, когда уезжал Трент.

— Оденься, черт побери, ты здесь не живешь.

Оливия покачала головой, неодобрительно глядя на него своими искрящимися зелеными глазами.

Брэзил поспешно ретировался в комнату Рейган, а я кивнула на дверь:

— Давай, ребенок, подожди за дверью. Мне тоже нужно одеться.

Я подмигнула ей, она улыбнулась и убежала в гостиную.

Я закрыла дверь в спальню и полезла в ящик за носками и бюстгальтером, затем натянула джинсы и кремового цвета свитер. От моих волос все еще воняло так, будто я выкурила сорок пачек сигарет, — запах остался с ночной смены. Я сделала крошечный хвостик, сбрызнула волосы спреем для тела и этим и удовольствовалась.

Когда я зашла в кухню, Трентон с Оливией веселились, расставляя на полках консервы и прочие покупки. Все шкафчики были распахнуты и к тому же забиты до отказа.

Я ахнула и закрыла рот рукой.

— Трентон Аллен! Зачем ты это сделал? Ты же копишь деньги!

— Я провожу здесь много времени, поглощаю твою еду, к тому же у меня есть три лишние сотни, учитывая заключительный бой Трэвиса.

— Но ты ведь не знаешь, когда он будет и будет ли вообще. Трэвиса сейчас волнует лишь Эбби. Что, если он откажется? Или второй парень пойдет на попятную?

— Позволь мне самому волноваться на этот счет. — Трентон улыбнулся и притянул меня к себе. — Раз в месяц я могу съездить за покупками. Я и для отца кое-что купил.

Я обняла его и достала из пачки последнюю сигарету.

— Сигарет не купил?

— Нет. — Трентон заметно приуныл. — Твои закончились? Давай сбегаю и куплю.

— Кувить вредно! — Оливия скрестила руки на груди.

— Ты права. — Я вынула сигарету изо рта и положила на столешницу. — Прости.

— Не говови со мной как с ребенком! Ты должна бвосить. И Твент тоже.

Трентон посмотрел на Оливию, потом перевел взгляд на меня.

— В любом случае они очень подорожали, — пожала плечами я.

Трентон достал из кармана куртки пачку и смял ее ладонью, потом я подняла свою последнюю сигарету и сломала пополам. И мы бросили все это в мусорное ведро.

Стоя посреди кухни, Оливия буквально светилась от счастья, но вдруг из ее чудесных зеленых глазок хлынули слезы.

— Ах! О-О! — сказал Трентон, поднимая девочку на руки. — Не плачь!

Она обняла его и вдруг задрожала всем телом. Потом повернулась ко мне лицом и вытерла мокрый глаз.

— Я пвосто так обвадовалась! — Она шмыгнула носом.

Я обняла Трентона, так что девочка оказалась зажата между нами. Было видно, что Трентон удивлен и тронут такой реакцией.

— Боже, О-О, знай я, что тебе это так важно, давно бы бросил.

Она прижала ладони к щекам Трентона, отчего его губы сложились бантиком.

— Мама гововит, что бвосить кувить — ее самая большая говдость. Квоме меня, конечно.

Глаза Трентона наполнились нежностью, и он обнял девочку.

Потом Оливия смотрела мультики на диване, пока Трентону не пришло время ехать домой и собираться на работу. Я первой прибыла в «Скин дип» и решила протереть пыль и пропылесосить, потому что Кэлвин уже открыл салон, включил свет и компьютер — что обычно делала я.

Хейзел промчалась сквозь входную дверь, закутанная в огромную оранжевую куртку и теплый шарф.

— Прости! — выкрикивала она на бегу. — Прости, пожалуйста!

Я проследовала за ней в кабинет, заинтригованная таким поведением.

Она сбрызнула кресло спреем «Мадацид», потом продезинфицировала все остальное. Порылась в ящиках, достала кучу разных пакетиков, затем повернулась ко мне.

— Только помою руки, надену перчатки и буду готова! — заверила она.

— Готова к чему? — удивилась я. — У тебя же утром нет клиентов.

На лице Хейзел появилась озорная улыбка.

— Ошибаешься, есть!

Девушка ушла минут на пять, потом вернулась и натянула на руки перчатки.

— Ну и? — сказала она, выжидательно глядя на меня.

— Ну и что?

— Садись! Давай уже все сделаем!

— Хейзел, я не буду делать туннели. Я уже говорила тебе. И не раз.

— Но я же в перчатках! — Она обиженно выпятила губу. — И готова! Видела новые леопардовые туннели, которые мы получили на прошлой неделе? Они такие сексуальные!

— Я не хочу, чтобы у меня отвисли уши. Это отвратительно!

— Тебе не обязательно их растягивать. Можем начать с шестнадцатого размера. Они крошечные! Вот такусенькие… — Она изогнула большой и указательные пальцы, образуя между ними щель.

Я покачала головой:

— Нет, дорогая. Я и так согласилась на пирсинг в носу. Мне очень нравится. Но этого достаточно.

— Тебе же нравятся мои! — сказала Хейзел, заводясь с каждой секундой.

— Вот именно. Твои. Для своих ушей я такого не хочу.

Хейзел сорвала с рук перчатки и бросила в мусорную корзину, а потом еще долго материлась на тагальском.

— Трент придет в любую минуту, — сказала я. — Делаем новое тату. Хочу выпустить пар.

— Ясно, это твой способ расслабиться. Мне же нужно что-нибудь прокалывать. Так я успокаиваюсь.

— Очень странно, — сказала я и вернулась на ресепшен.

Внутрь залетел Трентон, звеня ключами от машины. Очевидно, он был в хорошем настроении.

— Детка, — сказал он, подбегая ко мне и хватая за руку. — Машина еще заведена. Хочу, чтобы ты кое-куда съездила со мной ненадолго.

— Трент, салон уже открылся, я не могу…

— Кэл! — крикнул Трент.

— Что? — откликнулся из своего кабинета Кэлвин.

— Я заберу Кэми, поедем смотреть ее! На полчасика!

— Да плевать!

Трентон взглянул на меня, его глаза радостно сияли.

— Идем! — сказал он, потянув меня за руку.

— Куда мы поедем? — уперлась я.

— Увидишь, — сказал он, ведя меня к «интрепиду».

Он открыл дверь, и я села внутрь. Трентон обежал машину сзади и устроился за рулем.

Он поехал довольно быстро, включив радио громче обычного и отбивая ритм на руле.

Мы подъехали к «Хайленд ридж» — одному из красивейших жилых комплексов нашего городка — и припарковались возле офиса. У дверей стояла девушка примерно моего возраста, в брючном костюме и на высоких каблуках.

— Доброе утро, мистер Мэддокс. А вы, должно быть, Камилла, — сказала она, протягивая мне руку. — Я Либби. С нетерпением ждала этого дня.

Я пожала ее ладонь, не совсем понимая, что происходит.

Трентон взял меня за руку, и мы вместе проследовали за девушкой к зданию в дальней стороне комплекса. Взобрались по ступенькам, Либби достала огромную связку ключей и открыла дверь.

— Это квартира с двумя спальнями. — Она широким жестом обвела помещение, словно в телешоу «Хорошая цена». — Две ванные комнаты, семьсот квадратных футов, система стирки и сушки, холодильник, утилизатор отходов, посудомоечная машина, камин, везде ковровое покрытие и возможность содержать до двух домашних питомцев при внесенном депозите на животных. Восемьдесят восемь долларов в месяц, восемьдесят восемь депозит, — она улыбнулась, — это без животных, но вода и забор мусора включены. Мусор забирают по вторникам. Бассейн открыт с мая по сентябрь, клуб — круглогодично, фитнес-центр — двадцать четыре часа семь дней в неделю. И конечно же, парковочное место под навесом.

Трентон взглянул на меня.

Я пожала плечами:

— Здорово!

— Тебе нравится?

— Как это может не нравиться? Моя квартира не идет ни в какое сравнение.

Трентон улыбнулся Либби:

— Мы берем.

— Э… Трентон, могли бы мы?..

Я отвела его в спальню и захлопнула дверь.

— В чем дело, детка? Такое место долго пустовать не будет.

— Я думала, у тебя появятся деньги только после боя Трэвиса.

— На оплату аренды и коммунальных счетов моих сбережений хватит на год вперед, включая отцовскую половину. — Трентон засмеялся и обнял меня. — Мы вполне можем въехать прямо сейчас.

— Подожди-подожди… ты только что сказал «мы»?

— И что такого? — растерянно спросил Трентон. — Ты ведь сказала, что тебе понравилось и здесь лучше, чем у тебя.

— Но я не говорила, что готова переезжать! Вчера я сказала обратное!

Трентон разинул рот от удивления. Потом захлопнул его и потер затылок.

— Ладно… у меня есть ключ от твоей квартиры, у тебя — от моей. Так и поступим. Никакого давления.

— Мне не обязательно брать ключ от твоей квартиры прямо сейчас.

— Почему?

— Мне он… просто не нужен. Не знаю, странно как-то. А зачем тебе две спальни?

Трентон пожал плечами:

— Ты сказала, что тебе нужно личное пространство. Сделаешь из второй спальни все, что захочешь.

Я хотела обнять Трентона, сказать «да» и тем самым осчастливить его, но я не собиралась жить вместе. Пока. А если это и произойдет, то естественным путем, а не как нападение из засады.

— Нет.

— Нет чему?

— Всему. Я не возьму ключ. Я не буду переезжать. Не буду делать туннели. Просто… нет!

— Туннели… о чем ты?

Я вылетела из квартиры, промчавшись мимо Либби, сбежала по лестнице и села в «интрепид». Трентон не заставил меня долго сидеть в холоде. Он забрался рядом и завел машину.

Когда она нагрелась, он вздохнул:

— Кажется, я выбрал неподходящее время, чтобы бросить курить.

— И не говори.

Глава 22

Всю следующую неделю Трентона было почти не видно: он занимался переездом. Я помогала ему, чем могла, но между нами возникла некоторая неловкость. Трентон ужасно огорчился из-за того, что я не переезжала вместе с ним. Он, как и я, не мог скрыть своих чувств, а это не предвещало ничего хорошего.

В субботу вечером Рейган, одетая в сногсшибательное коктейльное платье, сидела на нашем диване и переключала каналы. Единственная бретелька сияла, словно бриллиантовая, а само платье было из облегающего фигуру красного атласа. Декольте в форме сердца делало его еще более сексуальным. На ногах — серебристые туфли на высоких шпильках, а волосы, выпрямленные и блестящие, частично были забраны наверх, частично распущены.

— Жаль, здесь нет Блии. Сейчас подходящий момент для ее излюбленных фразочек. Ты безупречна.

Рейган лучезарно улыбнулась, соблазнительно сверкнул блеск для губ.

— Спасибо, Кэми. А ты чем планируешь заняться?

— Трентон после работы собирался распаковывать вещи, но к семи обещал быть здесь. Трэвис переживает сейчас тяжкие времена, так что Трент заглянет к брату и приедет ко мне.

— Значит, ты взяла отгул?

Я кивнула.

— Брэзил заедет за мной в половине восьмого.

— Счастливой ты почему-то не выглядишь.

Подруга пожала плечами.

Я прошла к себе в спальню и открыла дверцы шкафа. Левая еле держалась на петлях, нужно с ней поаккуратнее. Вся моя одежда была рассортирована по типам и подтипам, а также по цвету. Свитера висели в дальнем левом углу, кофточки, джинсы и платья — справа. Много одежды я не покупала — меня больше заботило, как оплатить счета, а не набить гардероб, к тому же Рейган часто одалживала мне свои вещи. Трентон собирался повести меня в какой-то модный итальянский ресторан в центре, потом мы хотели выпить по стаканчику в «Ред дор». Вечер обещал быть спокойным. На моем комоде стояла открытка для Трентона и подарок в красном подарочном пакетике. Так, безделушка, но я знала, что он оценит этот жест.

Я достала единственную подходящую к случаю вещь: вязанное крючком черное платье на белом чехле, с рукавом три четверти и скромным полукруглым вырезом. Лишь это платье из моего гардероба не подчеркивало грудь, а значит, не привлечет к себе внимания в ресторане. Я обула красные туфли на каблуке, надела красное колье и сережки в тон и осталась довольна своим видом.

Незадолго до семи в дверь постучали, и я побежала через гостиную.

— Не вставай. Возможно, это Трент.

Но нет, оказалось, это Брэзил. Он посмотрел на часы:

— Прости, что рано. Просто я сидел без дела в «Доме» и…

Рейган поднялась, и на несколько секунд Брэзил потерял дар речи. Потом усмехнулся:

— Хорошо выглядишь.

Я нахмурилась. Рейган выглядела на миллион баксов, и я не сомневалась, что Брэзил намеренно изображал равнодушие. Делал он это не со зла, скорее в его глазах застыло сожаление. Рейган никак не ответила на отсутствие подобающей реакции, натянула на лицо такое же выражение и взяла со стойки бара сумочку.

— Прихвати с собой пальто, — посоветовал Брэзил. — Там холодно.

Я открыла шкаф в прихожей и передала подруге черное пальто. Она благодарно улыбнулась, и они удалились.

Я вернулась к себе и закончила с прической. Наступило семь часов, потом семь тридцать. В восемь я взяла телефон и посмотрела на экран. Ничего. Попробовала позвонить, но попала на автоответчик.

Без четверти девять я сидела на диване и играла в глупую игру про птичек на мобильнике. Это совсем не помогало справляться с нарастающей злостью: Трентон даже не позвонил и не объяснил, почему опаздывает!

Кто-то постучался в дверь, и я тут же вскочила на ноги. На пороге стоял Трентон, почти не видный за вазой с полусотней бордовых роз.

— Боже праведный! — Я ахнула и прикрыла рот рукой. — Это мне?

Трентон зашел и поставил вазу на стойку бара. Он был в той же одежде, что носил на работу, и мне вдруг показалось, что я слишком нарядная.

Парень повернулся, на его лице не было и тени улыбки.

— Что такое? С Трэвисом все в порядке?

— Видел его мотоцикл возле «Агли фиксер ликер», так что, скорее всего, нет.

— Спасибо за цветы. — Я крепко обняла Трента.

Но он почему-то даже не шевельнулся, чтобы обнять меня в ответ. Осознав это, я отпрянула.

— Их доставили в салон уже поздно, после твоего ухода, — заявил он, явно стараясь всеми силами сохранять спокойствие. — Они не от меня.

— А от кого?

— Там есть карточка. — Он указал на вазу.

Я подошла к вазе и достала из пластикового держателя миниатюрный красный конверт. Когда я вытащила карточку, мои губы зашевелились, но я ничего не сказала и быстро прочитала послание.

Несколько раз на неделе отговаривал себя от этого, но иначе я не мог. С любовью, Т.

— Проклятье! — Я закрыла глаза, опустила карточку на светло-зеленую столешницу и посмотрела на Трентона. — Знаю, о чем ты думаешь.

— Нет, не знаешь.

— Я не общаюсь с ним. Мы уже много недель не разговаривали.

— Значит, это Ти-Джей, — сказал Трентон, его лицо и шея стали пунцовыми.

— Да, но вряд ли он понимает, зачем прислал их. Давай просто…

Я потянулась к Трентону, но он отпрянул.

— Давай просто забудем о них, — сказала я, пренебрежительно махнув в сторону роз. — И хорошо проведем время.

Трентон спрятал руки в карманы и поджал губы.

— Ну пожалуйста, — попросила я.

— Он послал их, чтобы заморочить тебе голову. И мне.

— Нет, — сказала я. — Он бы не стал этого делать.

— Не защищай его! Это чушь собачья! — воскликнул Трентон, развернувшись к двери, потом вновь повернулся ко мне. — Все это время я сидел на работе, пялясь на проклятые цветы. Я хотел успокоиться до того, как приеду сюда, но это… неуважение, вот что это такое! Я из кожи вон лезу, пытаясь доказать, что я лучше его. А он продолжает преследовать тебя, объявляется и… я не могу соперничать с каким-то богатеньким студентом из Калифорнии. Я еле свожу концы с концами, у меня нет высшего образования, и всего несколько дней назад я жил со своим отцом. Но, Кэми, я так сильно люблю тебя! — сказал он, потянувшись ко мне. — Я влюблен в тебя с детства. Впервые я увидел тебя на игровой площадке и понял, какая красота скрыта в тебе. Когда ты проигнорировала меня в первый раз, то разбила мне сердце. Подсаживаясь к тебе в «Ред дор», я решил, что поступаю правильно. Никто и никогда не хотел чего-то так, как я хочу тебя. Долгие годы я… — Он тяжело задышал, стиснув челюсти. — Когда я узнал про твоего отца, то мне захотелось спасти тебя. — Он невесело усмехнулся. — А той ночью в твоей квартире я решил, что наконец-то все делаю правильно. Что смысл моей жизни — любить и оберегать тебя… но я не готов делить тебя с кем-то.

Я не знала, как все уладить. Это был наш первый совместный День святого Валентина, а Трентон не на шутку рассердился. Но я понимала, что цветы не имеют никакого отношения к Трентону, а говорят лишь о том, что Ти-Джей несчастен. Он любил меня, просто у нас ничего не вышло. Трентон не понимал этого, ведь мои попытки объясниться привели бы к вопросам, на которые я не могла ответить. Сложно было злиться на кого-то из них, легче на себя, что втянула нас всех в это болото.

Я прошла в кухню, вытащила мусорное ведро и бросила туда вазу с цветами.

Трентон наблюдал за мной с гримасой на лице, потом слегка расслабился.

— Необязательно было это делать!

Я подбежала к нему, обхватила руками за талию и прижалась щекой к плечу. Даже на каблуках я не могла сравняться с ним ростом.

— Мне не нужны эти цветы. — Я подняла на него взгляд. — Но мне нужен ты. Я с тобой не потому, что упустила лучший вариант. Если тебе кажется, что ты любишь двух людей, нужно выбирать второго, да? Ведь если бы я правда любила Ти-Джея, то не влюбилась бы в тебя.

Трентон посмотрел на меня, его глаза наполнились грустью.

— В теории — да, — сказал он, коротко усмехнувшись.

— Жаль, что ты не видишь себя моими глазами. Любая женщина захотела бы попытать с тобой счастья. Как ты вообще мог посчитать себя чем-то вроде утешительного приза?

Трентон прикоснулся ладонью к моему подбородку, потом отошел от меня.

— Дьявол! Я запорол нам весь вечер! Кэми, я такой придурок! Я переживал, потому что хотел подарить тебе цветы, но они такие дорогие! А потом пришел этот огроменный букет… Я козел. Неблагоразумный, эгоистичный, неуверенный в себе козел, который ужасно боится тебя потерять. Мне так сложно поверить, что ты уже моя.

Его глаза были такими печальными, что у меня защемило сердце.

— С детства, значит? Ты со мной никогда не разговаривал. Я думала, ты вообще не знаешь, кто я такая.

Он коротко усмехнулся:

— Я тебя боялся.

— Мэддокс — и боится?

— Мы и так потеряли первую важную женщину в своей жизни. Сама мысль вновь пройти через это до смерти нас пугает.

Слезы наполнили мои глаза и потекли по щекам. Я вцепилась в рубашку Трентона, притянула его к себе и крепко поцеловала. Затем побежала в спальню, взяла подарочный пакетик и открытку и вернулась к Трентону. Вытянула пакетик перед собой:

— С Днем святого Валентина!

Трентон побелел:

— Я самый круглый идиот из всех когда-либо живших идиотов!

— Почему?

— Я так разнервничался из-за цветов, что забыл твой подарок в салоне.

— Ничего страшного, — отмахнулась я.

Он прочитал открытку и взглянул на меня:

— Моя с этой не сравнится.

— Подожди, — слегка нервничая, сказала я. — Открой подарок.

Трентон сунул руку в пакетик и вытащил нечто завернутое в белую бумагу. Развернул — это оказалась футболка. Держа ее перед собой, он взглянул на меня:

— Мой подарок с этим и рядом не стоял!

— Понятное дело. Это ведь всего лишь футболка.

Трентон повернул ее ко мне и ткнул пальцем в надпись из «Звездных войн»:

— «Да пребудет с вами Шварц»? Это настоящий динозавр среди футболок!

— Так это… хорошо?

Вдруг в дверь постучали, и мы с Трентоном вздрогнули. Я смахнула слезы, а Трентон посмотрел в глазок. Затем растерянно повернулся ко мне:

— Там… Коуди.

— Коуди?

— Рей пыталась дозвониться до тебя, — мрачно проговорил парень, когда я открыла дверь. — Они с Брэзилом снова поссорились. Ее нужно забрать домой. Я предложил подвезти, но она хочет, чтобы приехала ты.

— Черт! — воскликнула я, надевая пальто.

— Мой внедорожник заведен, — сказал Коуди. — Я поведу.

Я ткнула в него пальцем:

— Только сам не заводись!

Коуди поднял руки. Мы все сели в его внедорожник и поехали к «Сиг Тау».

На улице выстроились машины, а само здание было украшено красными лампочками и гирляндами из пивных банок и сердечек. Кое-кто из гостей топтался снаружи, но большинство искали тепла внутри.

Трентон помог мне выбраться из машины, поднятой над землей на добрых четыре фута. Музыка была такой громкой, что во мне все вибрировало, точно как в «Ред дор». Как только я сделала шаг в сторону дома, Трентон придержал меня за руку и уставился на что-то перед внедорожником Коуди.

— Черт меня дери! — сказал он и кивнул куда-то в сторону.

Там был припаркован «харлей» Трэвиса, рядом, на покрытой инеем траве, лежала пустая бутылка от виски.

— Опусти меня! — крикнула девушка.

Это была Эбби: она висела у Трэвиса на плече и колотила его всеми конечностями. Он прошествовал к машине и бросил ее на заднее сиденье. После короткого разговора с парнем за рулем Трэвис забрался назад, к Эбби.

— Может, нам… — начала я, но Трентон покачал головой:

— Они уже месяц не разберутся со своими отношениями. Не хочу в это встревать.

Машина отъехала, и мы зашли в дом. В главном зале все уставились на нас и принялись перешептываться.

— Трент! — с широкой улыбкой воскликнул Шепли.

— Я только что видел Трэвиса, — сказал Трентон, махнув в сторону входной двери.

Шепли усмехнулся:

— Ага. Ночью помирятся.

— Они чокнутые, — покачал головой Трентон.

Коуди сделал шаг вперед:

— Мы ищем Брэзила и Рейган. Ты их не видел?

Шепли огляделся и пожал плечами:

— Пока нет.

Мы поискали их внизу, на главном этаже, а потом пошли наверх. Коуди не пропустил ни единой комнаты и посмотрел даже в кладовых. Добравшись до балкона, мы наконец нашли Брэзила.

— Джейсон! — позвала я.

Он повернулся. Кивнул Трентону и мельком взглянул на Коуди:

— Это вечеринка «Сиг Тау», ребята. Простите, но вы не можете остаться.

— Я тоже в «Сиг Тау», — сказал Трентон.

— Без обид, приятель, но больше нет.

Коуди развернулся боком к Брэзилу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не кинуться на парня.

— Где Рей?

Брэзил покачал головой и опустил глаза. Потом посмотрел на меня:

— Я пытался все наладить. На этот раз правда пытался. Я просто терпеть не могу назойливости.

Коуди подался вперед, и Трент положил ладонь ему на грудь.

— Она не назойливая, — процедил Коуди. — Тебе стоит быть благодарным за то время, что она хочет проводить с тобой.

Парень хотел что-то возразить, но я подняла руку:

— Брэзил, мы здесь не для того, чтобы упрекать тебя.

— Не обобщай, — прорычал Коуди. — Ты совсем не помогаешь. Замолчи.

— Ты знаешь, где она? — спросил Трентон. — Мы приехали забрать ее домой.

— Я ее не видел.

Оставив Брэзила, мы спустились на основной этаж. Вышли на улицу, и Трентон обхватил меня рукой, защищая от холода.

— И что теперь? — спросил Коуди.

— Попробуй ей позвонить, — дрожа, посоветовала я.

Мы вернулись к внедорожнику и замерли: Рейган стояла на обочине рядом с машиной Коуди.

— Рей? — позвал ее Коуди.

Подруга поднялась, обернулась и помахала телефоном.

— Батарея села, — сказала она и заплакала.

Коуди обхватил Рейган своими могучими руками, и она обняла его, не переставая плакать. Он забрался во внедорожник, не выпуская Рейган из рук, а мы с Трентоном обошли машину. Странно, но Рейган не хотела обсуждать свою ссору с Брэзилом. Вместо этого темой разговора стал Трэвис.

— А потом он сказал: «И еще предлагаю выпить за этот жуткий кошмар потерять лучшую подругу, потому что ты по глупости влюбился в нее» — или что-то вроде этого. — Она положила ладонь на грудь Коуди. — Я чуть не умерла на месте.

Я взглянула на Трентона, но вместо ожидаемой веселости на его лице отражалась задумчивость.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Попал почти в самую точку, — сказал он.

— Малыш, прекрати. — Я поцеловала его в щеку. — У нас все хорошо.

— Мы даже на ужин не сходили.

— Давайте заедем в магазин, — предложил Коуди. — Купим чего-нибудь. Я буду готовить.

— А я помогу, — пообещал Трентон.

— У нас дома навалом продуктов, — возразила я. — Еще надолго хватит.

— А макароны-ракушки есть?

— Есть, — в унисон ответили мы с Рейган.

— А сливочное масло? Мука? Заправка «саусвест»?

Я взглянула на Трентона, тот кивнул.

— Молоко? Сыр «Джек»?

Я отрицательно покачала головой.

— Но у вас есть «Пеппер джек», — подал голос Трентон.

Коуди коротко кивнул:

— Сгодится. Помидоры? Зеленые чили? Панировочные сухари?

— Панировочных сухарей нет.

Коуди крутанул руль направо, и мы подъехали к его квартире. Заскочив на минуту внутрь, он вернулся с коробкой панировочных сухарей.

— Умираю с голоду, — пожаловалась я. — Что для нас приготовите?

— Особое гурманское блюдо для Дня святого Валентина, — театрально сказал Коуди. — «Саусвестерн мак энд чиз».

Мы засмеялись, но в желудке у меня заурчало. Аппетитное название.

— Прости, что не сводил тебя на ужин, — прошептал мне на ухо Трентон.

Я обхватила его руку:

— Все намного лучше, чем мы планировали.

— Не спорю. — Он поцеловал меня в щеку и крепко прижал к себе.

Глава 23

Занятий по учебе у меня было немного, но экзамены в середине семестра просто выматывали. Если в «Ред дор» было мало посетителей, Коуди, Рейган, Грабер, Блиа и я усиленно готовились прямо на рабочем месте, а Трентон помогал мне с учебой в «Скин дип». Стремительно приближались весенние каникулы, и я с нетерпением ждала, когда у меня появится больше времени и сверхурочных заработков, но сначала нужно было сдать экзамены.

Первая неделя марта прошла как в тумане, а на экзаменационной неделе было и того хуже. Но в конце концов я все сдала и приготовилась насладиться каникулами.

Воскресной ночью после работы, вместо того чтобы поехать к себе, я поехала к Трентону. Если Коуди не остался у нас дома, значит Рейган отправилась к нему. После нескольких дней сомнений «встречаемся мы или нет?» они продолжили с того места, где остановились, и я еще никогда не видела Рейган такой счастливой. Из-за их «медового месяца» мне было неловко, хотя я вновь наслаждалась завтраками от Коуди. Конечно, я радовалась улыбке Рейган, но у меня были свои причины предпочесть обиталище Трентона.

Утром в понедельник я в полусне перекатилась на бок. Трентон полностью накрыл меня своим телом. Нашим ночным ритуалом стала поочередная смена позы — с большой ложки на маленькую и наоборот. Мне было удобнее спать на правом боку, а Трентону на левом, поэтому мы часто ворочались во сне.

Я зевнула, и по привычке Трентон притянул меня к себе сильнее. На белых стенах повсюду висели семейные фотографии в бронзовых рамках, портреты его мамы и много совместных снимков со мной: в «Ред дор», «Скин дип» и нелепый снимок с празднования моей шестой татуировки — замысловатого павлина с насыщенными желтыми, синими, зелеными, красными и фиолетовыми красками, который растянулся от моего бедра до самых ребер. Трентон говорил, что это его лучшая работа, и перед сном нежно поглаживал рисунок.

Я становилась похожа на ходячую картинную галерею, и мне это нравилось. Трентон несколько раз спрашивал, почему я продолжаю работать в салоне, хотя Коби уже закончил программу и вновь встал на ноги, а я шутливо отвечала, что все ради бесплатных татуировок. Но, честно говоря, Трентон и так сделал бы их бесплатно — в этом преимущество быть девушкой татуировщика.

Между клиентами Трентон набрасывал эскизы, сидя за моим столом, а если мне какой-нибудь рисунок особенно нравился, я позволяла набить его на своей коже. Оригиналы же я помещала в рамочку и вешала в своей спальне, а Трентон лицезрел их, лежа в постели.

Встав, я поплелась в ванную. Яркий свет отражался от белых стен, вынуждая меня щуриться. Коврик для ванной был выбран мной. Я открыла шкафчик, чтобы достать зубную щетку. Все здесь было очень по-домашнему, и хотя раньше мне казалось, что я не смогу так жить, теперь я наслаждалась каждым моментом.

Я присела на ярко-оранжевый диван и потерла глаза. В этот утренний час, если жалюзи были открыты, солнечные лучи падали на мозаику из битого стекла и зеркал, что висела прямо над диваном и отбрасывала радужные блики на противоположную стену. Я обожала сидеть тут с чашечкой кофе и наслаждаться этим зрелищем. Кофе я пила только у Трентона. У нас с Рейган не было кофеварки, здесь же я могла сделать себе чашечку.

Трентон проковылял из спальни и потер лицо.

— Еле отодрал себя от постели, — прохрипел он, сел рядом и положил голову мне на колени.

Прошлой ночью мы побрили ему голову, и теперь кожа стала слегка колючей.

— Не забудь, — сказал он.

— Знаю. Бой Трэвиса может состояться в любое время, и, когда он позвонит, тебе придется пойти, чтобы присмотреть за Эбби.

— Надеюсь, объявится тот мерзавец, который приставал к ней в прошлый раз. Он пожалеет, что его побил не Трэвис.

— Если ты отлупишь его еще хуже, чем сделал бы Трэвис, то запросто убьешь. Так что будем надеяться, он не появится.

— Можешь пожить в моей квартире, пока я буду сидеть в тюрьме.

Я закатила глаза:

— А может, не надо в тюрьму? Меня и так все устраивает.

Он поднял на меня взгляд:

— Правда?

— Еще как.

— У меня есть ключ с твоим именем.

— Малыш, пока рано, даже не начинай, — простонала я.

Он сел.

— Когда-нибудь я перестану предлагать, и ты просто упустишь свой шанс.

— Сомневаюсь.

— Сомневаешься, что я перестану предлагать или что ты упустишь шанс?

— И то и другое.

— Вредина! — Он нахмурился.

Я взглянула на часы:

— Скоро на работу.

— Нет. Я отпросился.

— Хорошо. Тогда мне пора на работу.

— Я отпросил нас обоих.

— Зачем?

— Потому что я жду звонка от Трэва и решил, может, ты пойдешь со мной.

— Трентон, нельзя вот так распоряжаться моим рабочим временем, не спросив меня. И Кэлу не следует тебе потакать.

— Всего лишь один день. В конце концов, тебе не так уж сильно нужна вторая работа.

— Мне нравится работать. Неважно, нужна она мне или нет, ты переступил черту. Трентон, это касается моих денег. Не смешно, — сказала я и встала с дивана.

Голова Трентона упала на подушки, потом он проследовал за мной в спальню.

— Ну хорошо. Я позвоню Кэлу и скажу, что ты придешь.

— Нет, я сама позвоню Кэлу. С каких это пор ты разговариваешь с моим боссом за меня? — спросила я, натягивая джинсы и кофточку.

— Детка, не уходи. — Плечи Трентона поникли. — Я так хотел провести этот день с тобой. Прости меня.

Я обулась и надела куртку, проверила, на месте ли телефон, ключи и сумочка, и пошла на выход. Трентон уперся ладонью в дверь:

— Не будь злюкой.

— Я не злюсь. Я в бешенстве. Именно поэтому, Трентон, я не хочу переезжать к тебе. Не надо контролировать мою жизнь.

— Да я не пытаюсь контролировать твою жизнь! Мне хотелось сделать что-нибудь приятное!

— Хорошо, но ты понимаешь, почему я решила, что ты перешел черту?

— Нет, мне кажется, ты преувеличиваешь.

Я вздохнула:

— Я ухожу. Убери руку.

Он не сдвинулся с места.

— Трентон, пожалуйста, убери руку. Я хочу поехать домой.

— Домой? — Он вздрогнул. — Это твой дом. Ты провела здесь всю неделю. И тебе это нравилось! Не понимаю, почему ты так упрямишься! Ты собиралась переехать в долбаную Калифорнию к тому кретину, а мы ведь с тобой уже дольше встречаемся!

— Ти-Джей два года прожил в своей квартире! У него более упорядоченная жизнь!

У Трентона перекосилось лицо, как будто я в него выстрелила.

— Проклятье, детка. Не отгораживайся от меня.

Я поморщилась:

— Мне не следовало так говорить. Прости.

Трентон шагнул ко мне, и я вздрогнула. Как бы ни обидело его сравнение с Ти-Джеем, еще больше задела моя еле уловимая реакция.

— Я бы ни за что не ударил тебя, — тихо проговорил он.

— Знаю. Это привычка… я…

Он развернулся, ушел в спальню и с силой захлопнул дверь.

Я передернула плечами и зажмурилась.

Через несколько секунд тишины раздался грохот, будто Трентон опрокинул тумбочку, но проверять я не стала. Просто выбежала из двери, спустилась по ступенькам и запрыгнула в свой джип.

* * *

С наступлением каникул салон опустел. Время тянулось, посетителей не было, а меня снедало чувство вины. Трентон знал, что на работе мы будем умирать со скуки, так что взять отгул имело смысл. Но я по-прежнему не могла извиниться за то, как повела себя. Я многое сделала, чтобы стать самостоятельной, и не было ничего противозаконного в моем желании таковой и оставаться.

Я сидела за стойкой, покачивая ногой. Хейзел опустилась на диван возле входа, с помощью пилки превращая свои ногти в когти.

— Он привел серьезный аргумент, — проговорила она.

— Какой? — спросила я, скорчив гримасу.

— Ты собиралась переехать к Ти-Джею. Так почему не к Тренту? Он тоже теперь довольно упорядоченный.

— Не сыпь мне соль на рану. Я просто разозлилась.

— Он знает.

— Тогда почему не позвонил?

— Может, он тоже чувствует себя виноватым. А может, ужасно испугался из-за того, что ты вздрогнула.

— Это вышло рефлекторно. Я ничего не могла поделать.

— Он знает. Глубоко в душе. Думаю, ты просто сбила его с толку. Ведь он раньше говорил, что считает смыслом своей жизни оберегать тебя, так?

— Так он сказал.

— Но потом он напугал тебя.

— Не нарочно.

— И все же. Понимаю, почему он так остро все воспринял. Кэлвин! — крикнул она, так что я подпрыгнула.

— Что? — донеслось в ответ.

— Давай закроем уже эту дыру! Никого за весь день не было, и Кэми все равно скоро уйдет в «Ред дор».

Кэлвин с самым невозмутимым видом вышел в приемную:

— Ты только что назвала наш салон дырой?

— Да. Я уволена?

— Бишоп приходил?

— Да, — кивнула Хейзел, — но пятнадцать минут назад получил эсэмэску. Сегодня вечером бой.

— Что? — сказала я, поднимаясь. — Так вот куда он пошел?

— Да, и что?

— Значит, Трент будет там сегодня вечером. Он поставит много денег, а еще будет по просьбе Трэвиса приглядывать за Эбби. Кажется, в прошлый раз на нее напал какой-то козел.

Миндалевидные глаза Хейзел округлились.

— Да ладно тебе!

— Мы закроемся, если ты заберешь свои слова обратно и если сможем потом выпить в «Ред дор», — заявил Кэлвин, глядя на меня, и добавил: — Бесплатно.

Я покачала головой:

— Угощаю вас первым бокалом, но подавать выпивку бесплатно — повод для увольнения. Так что — нет.

— Беру свои слова обратно, — сказала Хейзел. — Это самый милый и чудесный салон на свете, и я никогда не захочу уйти отсюда. Кроме сегодняшнего дня.

Кэлвин кивнул:

— Встретимся в «Ред дор».

— У меня самая лучшая в мире работа! — Хейзел хлопнула в ладоши, вскочила и помчалась в свой зал за вещами.

Я закрыла кассу, выключила компьютер, а Кэлвин погасил свет.

Я вышла на улицу к джипу и остановилась: подъехал Трентон в своем «интрепиде». Он быстро припарковался и выпрыгнул из машины. Выхватил у меня ключи, открыл водительскую дверцу джипа, завел его и захлопнул дверцу.

— Сегодня ночью бой. В «Китон-холле». Мне пора идти, я уже опаздываю, просто хотел увидеть тебя.

Он поцеловал меня в щеку.

Меня вдруг охватило странное беспокойство. Трентон будто прощался со мной.

— У нас все в порядке?

— Нет, но все будет в порядке. — Трентон посмотрел на меня с печальной улыбкой, на его щеке появилась ямочка.

— Что это значит?

— То, что я придурок, но я исправлюсь. Клянусь. Просто… дай мне шанс, хорошо?

— Постой!

— Детка, мне пора.

Он поцеловал меня в лоб и побежал к своей машине.

— Позвони мне, когда освободишься. У меня странное предчувствие.

— У меня тоже. — Он подмигнул мне. — А значит, сегодня я выиграю чертову уйму денег.

Трентон отъехал от салона, а я прыгнула в джип. Внутри было тепло, и я сжала руль, испытывая невероятную любовь к мужчине, который всегда так заботился обо мне. Хейзел просигналила, сидя в своем черном «игл-талон», и я поехала следом за ней в «Ред дор».

Глава 24

— Никого нет. Просто какая-то трагедия, — сказала Рейган. — Проклятые бои!

— Как драматично, — сказала я, глядя, как подруга со злостью кидает четвертак в пустую чашу для чаевых. — Помнишь, как ты в прошлый раз проклинала арену? А потом все завалились сюда, и мы работали не покладая рук, некоторых даже выставляли за порог до того, как они успевали сделать заказ.

— Помню. — Рейган хлопнула себя ладонью по щеке и раздраженно вздохнула. Челка упала ей на глаза.

— Не грусти, детка! — крикнул ей Коуди с другого конца зала.

В бар забежала девушка, и Коуди даже на долю секунды вздрогнул. Она что-то прощебетала на ухо парню за бильярдным столом, потянула его за руку, и они вместе умчались.

Затем я заметила, что люди стали читать приходящие эсэмэски, отвечать на звонки и куда-то убегать.

Рейган тоже это увидела. Она встала и нахмурилась.

— Странно… — Она махнула Коуди. — Снаружи драка?

Парень переглянулся с Грабером, стоявшим на входе:

— Что-то стряслось снаружи?

— Ничего.

Вбежала Блиа с телефоном в поднятой руке:

— Жуть какая-то! «Фейсбук» кишит новостями! «Китон-холл» горит!

— Что? — Я села.

— Выключи эту хрень! — крикнул на диджея Хэнк.

Музыка стихла. Хэнк достал пульт и включил плоский экран, на котором обычно транслировались спортивные события. Он переключал каналы, пока не нашел выпуск новостей.

Темное изображение на экране задрожало, потом попало в фокус. Из окон «Китона» валил дым, студенты в ужасе бежали прочь от здания через газон. На новостной полосе было написано: «Любительское видео с мобильного телефона, вид снаружи „Китон-холла“ университета „Истерн“».

— Нет, нет! — закричала я, хватая ключи.

Я резко подняла откидную столешницу и сделала два широких шага в направлении выхода, но Хэнк перехватил меня:

— Что ты надумала?

— Там Трент! Он пошел на бой Трэвиса!

Я попробовала вырваться, но Хэнк меня не отпустил.

— Кэми, не езди туда! — Рядом с нами появилась Джори, ее глаза блестели. — Там все в огне!

— Отпусти меня! — кричала я, пытаясь вырваться. — Отпусти!

К нам подошел Коуди, но вместо того, чтобы помочь, стал удерживать меня с Хэнком на пару. Грабер выбежал из-за угла и остановился, глядя на нас изумленными глазами.

— Ш-ш, — тихо проговорила Рейган.

Она увела меня от парней и протянула телефон:

— Позвони ему.

У меня так сильно тряслись руки, что я не могла набрать номер.

Рейган забрала у меня телефон.

— Какой у него номер?

— Четыреста два — четырнадцать — сорок восемь, — продиктовала я, пытаясь не запаниковать еще сильнее.

Сердце выпрыгивало из груди, и, вымотавшись после борьбы с Хэнком и Коуди, я хватала ртом воздух.

Мы подождали. Никто не двигался, не разговаривал. Взгляд Рейган скользил по сторонам. Потом она глянула на меня и покачала головой.

Второго шанса удержать себя я не дала: рванула к выходу, промчалась через двойные двери и побежала к джипу. Мои руки все еще тряслись, и я не сразу попала ключом в зажигание, но как только машина завелась, я пулей вылетела со стоянки.

До студенческого городка было минут десять езды, и мне пришлось несколько раз съезжать на обочину, чтобы обогнать идущие впереди машины и добраться до ближайшей к «Китон-холлу» стоянке. Место происшествия оказалось еще более устрашающим, чем было видно по телевизору. Вода из пожарных шлангов уже пропитала всю землю и добралась до асфальта. Пока я бежала по газону, моя обувь промокла из-за влажной травы.

Красные и синие огни машин «скорой помощи» отражались на стенах соседних зданий. Из пожарных кранов, насколько хватало глаз, тянулись многочисленные шланги, заведенные в окна и двери «Китон-холла», куда навстречу опасности ринулись пожарные. Повсюду плакали и стонали люди, звали кого-то. В линию лежали десятки тел, накрытые шерстяными одеялами. Я прошла мимо них, глядя на обувь и молясь, чтобы не наткнуться на желтые рабочие ботинки Трентона. Добравшись до конца линии, я отпрянула от ужаса: у одного тела отсутствовала ступня, вторая нога лежала оголенной, демонстрируя идеальный педикюр. Ноготь большого пальца был покрашен в черно-белую «елочку», с красным сердечком. Эта девушка еще совсем недавно красила ногти… а теперь лежала мертвой на холодной мокрой земле.

Я прижала руку ко рту и стала вглядываться в лица людей вокруг меня.

— Трент! — закричала я. — Трентон Мэддокс!

А из здания выносили все новые и новые тела. Это место выглядело как зона боевых действий. Столько моих клиентов ходили на эти бои, да и одноклассников из колледжа и старших классов. Я никого из них не увидела. Также я не встретила ни Трэвиса, ни Эбби, — может, они тоже среди погибших? Даже если Трентону удалось спастись, он будет буквально раздавлен, потеряв брата. Через некоторое время повисла зловещая тишина. Рыдания сошли на всхлипы, осталось лишь жужжание насосов и выкрики пожарников. Я задрожала, только сейчас осознав, что не надела куртку.

Зазвонил мой мобильник, и я чуть не уронила его, пытаясь поднести к уху.

— Алло?

— Кэми! — услышала я голос Рейган. — Оставайся на месте! Трент едет к тебе!

— Что? Ты с ним говорила?

— Да! Он в порядке! Оставайся на месте!

Я повесила трубку и прижала телефон к груди, вся дрожа. Огляделась по сторонам, надеясь, что Рейган сказала правду. Вдруг в сотне ярдов от меня появился Трентон и со всех ног бросился ко мне.

Мои колени задрожали, я упала на землю и зарыдала. Трентон опустился рядом, обхватывая меня руками.

— Я здесь! С тобой!

Я не могла вымолвить ни слова. Не могла ничего делать, кроме как плакать, вцепившись в его футболку. Трентон снял куртку и накинул мне на плечи, потом снова обнял и укачивал, пока я не успокоилась.

— Детка, все хорошо, — тихо приговаривал он.

Его лицо было в саже и поту, футболка стала почти черной. Пахло от него, как от костра, но я все равно уткнулась лицом ему в грудь.

— Как Трэвис и Эбби? — выдавила я.

— С ними все хорошо. Идем, — сказал он и с трудом поднялся. — Отвезем тебя домой, где тепло и хорошо.

Трентон повел джип по направлению к моей квартире. Из уважения к погибшим Хэнк закрыл бар, поэтому Рейган и Коуди в обнимку сидели на диване и смотрели новости, пока мы с Трентоном по очереди принимали душ.

Переодевшись в чистые спортивные штаны и пушистые носки, я прильнула к Трентону в моей спальне. Крепко обняла любимого, прижимаясь виском к его боку. От моих влажных волос промокла футболка с «Космическими яйцами», но Трента это не волновало. Слишком сложно было переварить все случившееся, поэтому мы просто сидели в тишине, держа друг друга в объятиях, пока я вновь не разрыдалась.

Коуди постучал, потом они с Рейган вошли. Подруга старательно избегала моего взгляда.

— Только что брали интервью у мамы Бейкера. Он погиб.

Я была так опустошена, что не могла даже плакать, а просто закрыла глаза. Губы у меня дрожали. Трентон крепче прижал меня к себе. Вдруг зазвонил его мобильник, и мы оба вздрогнули.

Он взглянул на экран. Снова позвонили.

— Незнакомый номер.

— Местный?

Трентон кивнул. Раздался третий звонок.

— Ответь.

Он неуверенно поднес телефон к уху:

— Алло?

После короткой паузы Трентон опустил телефон на колени:

— Не успел.

Коуди и Рейган пошли спать, а я так и осталась лежать на коленях у Трентона. Мне не хотелось выключать свет. Хотелось собственными глазами видеть моего любимого и знать, что он жив и с ним все в порядке.

— Я бросил ее, — сказал Трентон и провел ладонью по моим волосам.

Я приподнялась:

— Кого?

— Эбби. Трэвис не мог до нас добраться. Он собирался выйти там, где все заходили, а Эбби повела нас через задний вход. Мы заблудились. Наткнулись на группу девчонок. Их вел парень, но он и сам заблудился. Я запаниковал.

Трентон покачал головой, уставившись в стену.

— И я, черт побери, бросил ее.

По его щеке стекла слеза, и он опустил взгляд.

— Она же выбралась, — сказала я.

— Я пообещал Трэвису, что позабочусь о ней. А когда встал вопрос жизни и смерти, я струсил.

— Ты не струсил. — Я взяла его за подбородок и повернула к себе лицом. — У тебя хорошо развитые инстинкты, к тому же твоя мама приглядывает за тобой с небес. Что случилось с той группой, на которую вы натолкнулись?

— Я разбил окно и подсадил парня, потом девчонок, чтобы они могли вылезти.

— Ты спас им жизнь. Сам бы тот парень не справился. Твоя мама помогла Трэвису найти путь к Эбби, а тебе — спасти других. Это не трусость, а шаг вперед.

Трентон слегка улыбнулся, наклонился и поцеловал меня.

— Я так испугался, что больше никогда не увижу тебя.

— Я все думала о том дурном предчувствии, которое у нас сегодня появилось. — Прижавшись лбом к его лбу, я покачала головой. — Когда ты ушел, мне показалось, что ты прощался со мной. Я еще никогда в жизни так не боялась, а это о многом говорит. Мой отец может запросто нагнать страха.

Телефон Трентона чирикнул. Он поднял его и прочитал сообщение.

— Это от Брэди из «Сиг Тау». Мы потеряли троих «братьев».

Мои плечи поникли.

Трентон нахмурился, глядя на телефон, нажал на кнопку и поднес мобильник к уху.

— У меня голосовое сообщение. Почему-то не было сигнала о нем.

— Может, потому, что ты почти ответил?

— Это с того странного номера.

Женский голос произнес «Тьфу ты…», и больше ничего. Трентон нахмурился и нажал на кнопку вызова. Я услышала несколько гудков, а потом ответила та же девушка.

— Алло? — закричала она. — Трент?

— Эбби? — Трентон растерялся и удивился одновременно. — Все в порядке?

— Да, нормально. Как ты?

— Сижу с Кэми. Она расстроилась из-за пожара. Потеряла кое-кого из знакомых.

Я вновь легла к Трентону на колени, до меня доносился голос Эбби: она что-то взахлеб рассказывала.

— Ага, — сказал Трентон. — Там все похоже на зону боевых действий. Что за шум? Вы что, в казино?

Тут он резко сел.

— Что? — возмущенно сказал он.

«Нет, вряд ли, они не стали бы», — подумала я.

— Хорошо, но что именно? — спросил он. — Эбби, прекрати ходить вокруг да около. Просто скажи все как есть, черт побери.

Мы оба утомились, и в какие бы игры она ни играла, Трентону это не нравилось. Я придвинулась к телефону. Трентон слегка отстранил его от уха, чтобы я тоже могла все слышать.

— Прошлой ночью на бою было очень много людей. Многие погибли. Кто-то должен понести за это наказание и сесть за решетку.

Я отстранилась, и мы с Трентоном переглянулись. Она была права. Трэвис мог попасть в большую беду.

— Думаешь, это будет Трэвис? — произнес Трентон тихим серьезным голосом. Теперь Эбби полностью завладела его вниманием. — И что нам делать?

Я прислонилась к нему и прислушалась.

— Я предложила Трэвису пожениться.

— Э… — только и сказал Трентон и посмотрел на меня.

Мои брови высоко взметнулись.

— Хорошо, но как это ему поможет?

— Мы в Вегасе…

Я отстранилась, чтобы посмотреть на реакцию Трентона. Его брови удивленно поползли вверх, а на лбу собралось несколько глубоких морщин.

— Эбби… — вздохнул он.

Девушка сказала что-то еще, ее голос стал на октаву выше и отчаяннее. Они собирались пожениться с расчетом, что это слишком безумная затея и следователи поверят, что Трэвис находился в Вегасе, а не в «Китон-холле». У меня за эту парочку болело сердце. Я и так была подавлена, едва не потеряв любимого человека, а у них, оказывается, были те же страхи, к тому же сами они едва не погибли. А теперь перед ними встала новая беда: опасность разлуки.

— Прости, конечно, — сказал Трентон. — Но он тоже не одобрил бы. Он бы захотел жениться на тебе потому, что ты этого хочешь. Если он когда-нибудь узнает, это разобьет ему сердце.

Я подалась вперед, чтобы лучше слышать.

— Трентон, не надо так говорить. Все получится. По крайней мере, у него будет шанс. Ведь это шанс, так? Все лучше, чем ничего.

— Наверное, — согласился Трентон. Эбби молчала. — Поздравляю.

— Поздравляю! — крикнула я в трубку.

Мне отчаянно хотелось ощутить что-то, кроме огорчения.

Эбби сказала еще пару слов, и Трентон кивнул:

— Хорошо, сделаю… но чертовски странно, что наш младший братишка женится первым.

— Смирись, — усмехнулась Эбби, но голос у нее был уставшим.

— Да ну тебя, — сказал Трентон. — И кстати, я тебя люблю.

Он отключился и бросил телефон на кровать. Посмотрел на сломанные дверцы моего шкафа и усмехнулся:

— Давно пора починить.

— Неплохо было бы.

— Трэвис женится раньше меня. Не знаю, что и думать.

— Пожелай им счастья. Может быть, они поженятся, проживут всю жизнь вместе и нарожают десятерых детей, а может, через год разведутся. И все это, если Трэвиса не заберут…

Трентон посмотрел на меня.

— Я за сценарий с десятью детишками, — проговорила я.

— И я, — сказал Трентон. Он оперся головой об изголовье кровати и закрыл глаза. — Когда-нибудь и я на тебе женюсь.

Я улыбнулась:

— Когда рак на горе свистнет.

Он пожал плечами:

— Я могу лично посадить рака на гору. Без проблем.

— Хорошо, когда ты потанцуешь в стрингах под Бритни Спирс перед своим отцом. Вот тогда мы и поженимся.

Трентон тяжело вздохнул:

— Вызов принят.

Глава 25

Было странно возвращаться в студенческий городок в понедельник утром. На деревьях висели черные ленточки, а «Китон-холл» оградили желтой полицейской лентой. В каждом коридоре, в лифтах и на лестницах все шептались. Обсуждали пожар: кто погиб, кто выжил и кого винить. Также сплетничали о кольцах на пальцах Трэвиса и Эбби, и появились слухи о ее беременности.

Ну и пускай обсуждают! Все лучше, чем слушать про теории и заговоры насчет пожара. Полицейские уже заезжали к Джиму и общались с Трентоном, поэтому я ничем не выдавала, будто что-либо знаю.

После занятий я поплелась через грязную лужайку к Смурфику и замерла как вкопанная, увидев, что к кузову джипа прислонился Ти-Джей и набирает на телефоне сообщение. Заметив меня, он выпрямился. Я медленно подошла.

— Мне было интересно, приедешь ли ты, — сказала я.

— Сел на первый же рейс.

— Всех проверил?

Он кивнул:

— Устраняю последствия.

— Что ты можешь сделать?

Он покачал головой:

— Дело в них обоих.

— Не втягивай Трентона, — резко сказала я.

Он коротко усмехнулся, отнюдь не весело: очевидно, удивился такой злости с моей стороны.

— Камилла, я тут ни при чем.

— Если ты здесь не по работе, то зачем?

— Камилла, ты же знаешь, я не могу рассказать тебе подробностей. Но я здесь, чтобы увидеть тебя.

— Ти-Джей, мы уже это обсуждали. — Я покачала головой. — Твои внезапные появления только все усложняют. Если, конечно, ты не хочешь все рассказать…

Он покачал головой:

— Сейчас я не могу этого сделать.

— Тогда тебе лучше уйти.

— Я просто хотел сказать «привет».

— Привет, — проговорила я и слегка улыбнулась.

Он нагнулся, чтобы поцеловать меня в щеку, но я отпрянула. Хотя он пытался сделать вид, что все очень невинно и по-дружески, мы оба знали, что это не так.

— Я просто говорил «пока».

— Пока.

Ти-Джей кивнул, развернулся и ушел.

В грустном настроении я поехала домой, чтобы перекусить перед работой в салоне. Сделала пару бутербродов с ветчиной и сыром и съела один уже в машине, думая о мягких игрушках и цветах, которые охапками стали появляться перед «Китоном».

Когда я подъехала к «Скин дип», то увидела припаркованные «интрепид» и «талон» Хейзел. На ресепшене и в вестибюле никого не оказалось. Я сделала несколько шагов по коридору и тут же увидела желтые ботинки Трентона: одной ногой он постукивал по полу.

— Хейзел, сделай это уже, черт побери! Ты что, ждешь второго пришествия? Черт!

— Нет, — сладко проворковала она, глядя на меня. — Я ждала ее.

В этот момент Хейзел проколола ему ухо, и Трентон сдавленно зарычал, после чего посыпался град ругательств — некоторые я слышала впервые.

— Красавчик! — сказала она.

— Правда? Я ради тебя делаю чертовы туннели, а ты называешь меня красавчиком? Как насчет мужественного? Сексуального? Крутого?

— Милашка! — сказала Хейзел и поцеловала его в лоб.

Трентон застонал.

— Я привезла тебе сэндвич с ветчиной и сыром, — сказала я, выбирая кусочки ветчины с остатков своего бутерброда. — Оставила на ресепшене в нижнем ящике.

Трентон подмигнул мне:

— Я люблю тебя, детка.

— Следующее! — сказала Хейзел.

Улыбка Трентона испарилась.

Хейзел проколола ему вторую мочку; Трентон взбрыкнул обеими ногами, но даже не пикнул.

— Вот поэтому я ждала твою девушку. Чтобы ты не вопил. Черт побери, Кэми каждую ночь принимает в себя твой член, а он намного больше шестнадцатимиллиметрового туннеля.

Я нахмурилась:

— Хейзел, это перебор. Тебе явно нужен секс. В последнее время ты ведешь себя слишком уж грубо.

Хейзел выпятила губу:

— Кто бы говорил!

— Но она права, куколка. — Трентон игриво улыбнулся. — Я намного больше шестнадцатимиллиметрового туннеля.

— Я пошла отсюда, — с усмешкой заявила я.

Вернувшись к стойке, я выбросила остаток своего сэндвича и разложила бланки, проверяя, какие копии еще нужно доделать.

Затем направилась к принтеру. Нудной работой заниматься долго не пришлось: к обеду салон заполнили студенты, желающие сделать татуировку в честь погибших одноклассников, приятелей из «братства», подруг из «сестричества». Явился даже некий отец, который захотел сделать татуировку в память о дочери.

Знал ли кто-либо из пришедших девушку с симпатичным педикюром? Я крепко зажмурилась, пытаясь настроиться на хорошие мысли. К закрытию мы все вымотались, но Трентон и Бишоп работали до тех пор, пока все желающие не сделали памятные татуировки.

Когда последний клиент покинул салон, я размяла ноющую поясницу, подвигав бедрами из стороны в сторону, и выключила компьютер. Напольное покрытие тонким слоем лежало поверх бетона, и было пыткой стоять на нем весь день.

Хейзел уже ушла, а Кэлвин умчался со стоянки через пять минут после последнего клиента. Бишоп и Трентон навели порядок у себя в залах и пришли в приемную подождать меня.

Бишоп откровенно пялился на меня, что я, конечно же, не оставила без внимания.

— В чем дело? — довольно грубо спросила я, не в силах терпеть его причуды.

— Я видел тебя сегодня.

— И?

— Я видел тебя сегодня, — выразительно повторил он.

Я посмотрела на него, как на сумасшедшего, Трентон тоже.

— Да слышала я!

— И Ти-Джея видел. Это ведь был Ти-Джей, так? — сказал он, отчеканивая каждый слог.

Он знал.

Боже мой…

— Ти-Джей? — Трентон тут же повернул голову ко мне. — Он в городе?

Я пожала плечами, стараясь изо всех сил не выдать эмоций, будто от этого зависела моя жизнь:

— Он приехал проверить, все ли в порядке с родными.

Трентон сощурился и стиснул зубы.

— Я выключу свет, — сказала я, направляясь по коридору к панели с главным рубильником.

Выключила свет и вернулась в вестибюль. Парни все еще были там, Трентон сверлил Бишопа взглядом.

— И что ты видел? — спросил Трентон.

— Я расскажу, — сказала я. — Но пообещай, что сначала подумаешь, прежде чем что-либо предпринять. Обещай, что дашь мне все объяснить.

Я знала, что, конечно же, не могу объяснить всего. Мне просто нужно было выиграть время.

— Кэми…

— Обещай!

— Я обещаю! — прорычал он. — О чем говорит Бишоп?

— Ти-Джей стоял возле моего джипа, когда я возвращалась с занятий. Мы перекинулись парой слов. Ничего особенного.

Бишоп покачал головой:

— Совершенно точно я видел нечто другое.

— Да что с тобой такое? — прошипела я.

Он пожал плечами:

— Просто подумал, что Трент должен все знать.

— Знать что? — прокричала я. — Ничего не было! Он попытался поцеловать меня, но я не позволила! Если ты еще что-то якобы видел, тогда ты брешешь!

— Он пытался поцеловать тебя? — сказал Трентон тихим, полным угрозы голосом.

— Она правда не позволила, — сказал Бишоп. — Ладно, я побежал. Увидимся.

— Да пошел ты! — крикнула я, кидая в него свой ежедневник, полный скрепок.

Я схватила куртку и кинулась наружу, но Бишоп уже отъезжал со стоянки. Трентон тоже вышел на улицу. Я заперла дверь на несколько оборотов.

Трентон покачал головой:

— Кэми, с меня хватит. С меня хватит, черт побери!

Я оцепенела:

— Значит, с тебя хватит…

— Да, хватит. Ты ожидаешь, что я и дальше буду с этим мириться?

На мои глаза навернулись горячие слезы и заструились по щекам.

— Я ведь его даже не целовала! Ничего не было!

— Почему ты плачешь? Ты плачешь из-за него? Проклятье, Кэми!

— Нет, я плачу не из-за него! Просто не хочу, чтобы все закончилось! Я люблю тебя!

Трентон покачал головой:

— Я имел в виду не тебя, детка. — Его голос вновь стал тихим и пугающим. — Мне пора покончить с ним. А ему — с тобой.

— Прошу тебя! — Я потянулась к Трентону. — Я все ему объяснила. Теперь он знает. Думаю, это была последняя встреча.

— Думаешь?

Я быстро кивнула и жалобно посмотрела на него.

Трентон достал ключи от машины:

— Он все еще в городе?

Я ничего не ответила.

— Где он остановился?

— Трентон, ты сегодня очень устал. — Я соединила пальцы рук и поднесла их к губам. — Последние несколько дней прошли как в кошмаре. Ты слишком остро на все реагируешь.

— Где остановился этот негодяй? — закричал Трентон.

На его шее и лбу надулись вены, а сам он задрожал.

— Не могу тебе сказать.

— Скорее не хочешь, — проговорил он, тяжело дыша. — И ты просто… позволишь ему и дальше морочить нам голову?

Я молчала. Правду открыть я не могла, поэтому не было никакого смысла что-либо говорить.

— Ты меня любишь? — спросил он.

— Да! — выкрикнула я и потянулась к нему.

— Кэми, почему ты не скажешь ему? — Трентон отстранился. — Почему не скажешь, что ты со мной?

— Он знает.

— Тогда все решено. — Трентон потер нос ладонью и кивнул. — Единственный способ дать ему понять, чтобы он держался от тебя подальше, — это надрать ему зад.

Я знала, что все так и будет. Знала — и все равно пошла на это.

— Ты же обещал.

— Хочешь воспользоваться козырем? Почему ты его защищаешь? Я не понимаю!

— Я защищаю не его! А тебя!

— Кэми, я его найду. Выслежу его, а когда мы встретимся…

В кармане у меня зажужжал телефон, потом еще раз. Я вытащила его и посмотрела на экран.

Наверное, Трентон заметил выражение моего лица, поскольку выхватил мобильник у меня из рук.

— «Нам нужно поговорить», — прочитал он сообщение. От Ти-Джея.

— Ты же обещал!

— Ты тоже обещала!

Его голос прогремел среди ночной тишины, отдаваясь эхом на пустой стоянке. Он был прав. Я пообещала сохранить секрет Ти-Джея, а также пообещала любить Трентона. Я не могла сдержать оба обещания. Я встречусь с Ти-Джеем. Пора убедить его, чтобы он освободил меня от этой ноши, но нельзя допустить, чтобы Трентон проследил за мной. Если я увижусь с Ти-Джеем, Трентон возненавидит меня. Насколько я знала, Ти-Джей улетал завтра. Тогда я и поеду к нему.

— Кэми, я тебя не понимаю. Ты еще не разлюбила его? В этом все дело?

— Дело совсем не в этом. — Я сжала губы, терзаемая угрызениями совести.

Грудь Трентона вздымалась в бешеном ритме. Он горячился все сильнее. Он швырнул мой телефон через улицу и принялся расхаживать взад-вперед, уперев руки в бока.

Телефон приземлился в траву, прямо под фонарем через дорогу.

— Принеси его, — ровным голосом произнесла я.

Трентон покачал головой.

— Принеси его! — прокричала я, указывая в сторону фонаря.

Когда Трентон широким шагом направился туда, чтобы найти в темноте мой маленький черный мобильник, я воспользовалась случаем и быстро подбежала к джипу. Мотор фыркнул, потом наконец завелся. Трентон тут же возник возле моего окна.

Он несколько раз постучал, его взгляд вновь смягчился.

— Детка, открой окно.

Я сжала руль и исподлобья посмотрела на Трентона, мои щеки были мокрыми от слез.

— Прости. Я найду твой телефон. Но ты не можешь вести машину расстроенной.

Я уставилась прямо перед собой и отпустила тормоз.

Трентон прижал ладонь к стеклу:

— Кэми, если хочешь уехать, хорошо, но перелезь на соседнее сиденье. Я отвезу тебя туда, куда захочешь.

Я покачала головой:

— Ты все равно узнаешь. И тогда конец всему.

Трентон нахмурился:

— Что узнаю? Конец чему?

Я повернулась к нему:

— Я все тебе расскажу. Хочу рассказать. Но не прямо сейчас.

Я выжала сцепление, включила заднюю передачу и сдала назад. Опустила подбородок и всхлипнула.

— Детка, посмотри на меня! — взмолился Трентон, продолжая стучать в мое окно.

Я сделала глубокий вдох, включила первую передачу, затем подняла голову и посмотрела перед собой.

— Кэми, ты не можешь ехать в таком состоянии… Кэми! — крикнул он мне вслед.

Я доехала до выезда со стоянки, и вдруг распахнулась пассажирская дверца и Трентон, тяжело дыша, запрыгнул внутрь.

— Детка. Останови машину.

— Что ты вытворяешь?

— Остановись и пусти меня за руль.

Я выехала на улицу и направилась на запад. Я не собиралась к Ти-Джею, а теперь, когда Трентон был в машине, совершенно не знала, как поступить. И вдруг до меня дошло. Я просто привезу его к Ти-Джею. Пускай все откроется. Ти-Джей сам заварил эту кашу. Если бы он оставил меня в покое, ничего не случилось бы. Но сначала пускай Трентон немного остынет. Нужно просто ехать вперед.

— Кэми, останови машину.

В голосе Трентона появились тревожные нотки, которых я раньше не слышала. Он был взволнован, но старался сохранять спокойствие. Это сбивало с толку.

Я шмыгнула носом и потерла глаза рукавом.

— Ты меня возненавидишь, — сказала я.

— Я не буду тебя ненавидеть. Остановись, и я, если захочешь, буду всю ночь ехать куда глаза глядят. Мы сможем все обсудить.

Я покачала головой:

— Нет, ты возненавидишь меня, и я все потеряю.

— Камилла, ты не потеряешь меня. Клянусь Богом! Но ты все едешь и едешь! Мы уже на окраине города и вскоре окажемся на бездорожье. Остановись же, черт побери!

В этот момент две светящиеся фары слились в одну. Я едва заметила их краем глаза, и вдруг моя голова с силой ударилась о стекло, разбивая его на тысячи кусочков. Некоторые осколки вылетели наружу, но большинство осыпалось мне на колени или разлетелось по салону джипа. Машина проскочила перекресток и свалилась в кювет. На несколько мгновений время словно замерло, а потом джип стал переворачиваться. Раз. Два. А дальше я сбилась со счету, потому что все вокруг почернело.

* * *

Очнулась я в комнате с белыми стенами и белыми жалюзи, которые не позволяли солнечному свету просочиться внутрь. Я поморгала, пытаясь осмотреться. Над головой висел телевизор с выключенным звуком. По нему показывали старые серии «Сайнфелда». От моих рук тянулись провода и трубочки, подведенные к нескольким капельницам. Тихонько пищали приборы. В переднем кармане больничной рубашки лежала коробочка, от нее шли провода, заканчиваясь присосками на моей груди. С одной стойки капельницы свисали пакетики с прозрачной жидкостью, которая равномерно поступала мне в вену. Трубочки держались на моей руке с помощью кусочков клейкой ленты.

Прямо под своей рукой я обнаружила голову с короткими каштановыми волосами. Это был Трентон. Он сидел возле кровати, прижимаясь щекой к матрасу. Левую руку он положил мне на ноги, вторая, покрытая толстым слоем ярко-зеленого гипса, опиралась на кровать. На гипсе уже имелось несколько подписей: Трэвис написал слово «Подкаблучник», Эбби Эбернати подписалась «Миссис Мэддокс», а Хейзел оставила ярко-красный след от губной помады.

— Настоящая гостевая книга. Трентон не отходил от койки, поэтому все, кто тебя навещал, подписывали ему гипс.

Я прищурилась, едва различая в темном углу комнаты сидящего на стуле Ти-Джея. Вновь посмотрела на гипс. Еще там были подписи всех братьев Трентона, его отца Джима, моей мамы и четверых моих братьев. И в придачу Кэлвина с Бишопом.

— Сколько я здесь пробыла? — прошептала я.

В горло словно насыпали песка.

— Со вчерашнего дня. Ты сильно ударилась головой.

Я подняла руку и тихонько ощупала бинты на голове. Около левого виска марлевая повязка была гораздо толще, и, как только я слегка надавила на это место, основание черепа пронзило острой болью.

— Что произошло?

— Пьяный водитель пронесся на красный свет со скоростью шестьдесят километров в час. Он сбежал с места аварии, но сейчас под следствием. Трентон почти милю нес тебя на руках до ближайшего дома.

— Со сломанной рукой?

— Перелом в двух местах. Не знаю, как он это сделал. Наверное, на адреналине. Ему наложили гипс в твоей палате реанимации. Он отказался покидать тебя. Даже на секунду. Даже на рентген. Все медсестры уже по уши влюблены в него.

Ти-Джей слегка улыбнулся, но счастливым не выглядел.

Я села на кровати, и тут же перед глазами замелькали звездочки. Меня замутило, и я вновь откинулась на подушку.

— Тише… — сказал Ти-Джей, поднимаясь со стула.

Я сглотнула. Во рту было сухо, в горле саднило.

Ти-Джей подошел к столику возле моей койки и налил чашку воды. Я приняла ее и сделала глоток. Вода обожгла мне горло, хоть и была ледяной.

— Он знает? — Я прикоснулась к голове Трентона.

— Все знают. Про тебя. Про нас. Но не про меня. Я хочу оставить все как есть. Пока.

Я опустила глаза, к горлу подкатил ком.

— Тогда почему он здесь?

— По той же причине, что и я. Он любит тебя.

По моей щеке скатилась слеза.

— Я не хотела…

Ти-Джей покачал головой:

— Знаю, милая. Не плачь. Все будет хорошо.

— Правда? Теперь все знают, будет очень неловко и…

— Это же мы. Как-нибудь справимся.

Пальцы на правой кисти Трентона дернулись. Его рука в гипсе сместилась и упала. Он вздрогнул, проснувшись, а потом схватился за плечо, видимо из-за резкой боли. Когда он понял, что мои глаза открыты, то сразу же встал, склонился ко мне и прикоснулся левой ладонью к щеке. Его переносица опухла, а под глазами пролегли фиолетовые круги.

— Ты очнулась! — Он засиял от счастья, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Я очнулась, — тихо проговорила я.

Трентон коротко усмехнулся и опустил голову мне на колени. Потом обхватил рукой мои ноги и легонько сжал их. Все его тело сотрясалось: он плакал.

— Мне так жаль, — сказала я, и по моим щекам покатились горячие слезы.

Трентон приподнялся и покачал головой:

— Нет. Это не твоя вина. Какой-то пьяный придурок проехал на красный и врезался нам в бок.

— Но если бы я была внимательнее… — всхлипнула я.

— Ш-ш, нет. — Он вновь покачал головой, взглядом умоляя меня не продолжать. — Нет, детка. Он и тогда бы врезался в нас. — Трентон потер рукой макушку, его глаза заблестели. Он вздохнул. — Я чертовски счастлив, что ты в порядке. Из твоей головы лилась кровь, ты была без сознания. — Он закрыл глаза, заново проигрывая в памяти эту сцену. — Я чуть с ума не сошел.

Он вновь положил голову мне на колени и прижал мою левую руку к губам, нежно целуя кожу вокруг клейкой ленты.

Ти-Джей встал у него за спиной, с печальной улыбкой глядя на это проявление любви. Ощутив чье-то присутствие, Трентон обернулся.

— Привет, — сказал он и поднялся. — Я, э-э… мне жаль.

— Все в порядке. Она больше не принадлежит мне. Сомневаюсь, что когда-либо было иначе.

— Я люблю ее, — сказал Трентон и с улыбкой посмотрел на меня. Он смахнул слезы с покрасневших глаз. — Черт побери, я не шучу. Я правда люблю ее.

— Знаю, — проговорил Ти-Джей. — Я видел, как ты на нее смотришь.

— Так мы во всем разобрались? — спросил Трентон.

— А чего хочет она? — Ти-Джей смотрел на меня, но обращался к Трентону.

Оба парня повернулись ко мне. Не отводя взгляда от Ти-Джея, я медленно потянулась и нащупала на помятых простынях руку Трентона. Он сел рядом со мной, поднес мою ладонь к губам и, зажмурившись, поцеловал пальцы.

Мои губы задрожали.

— Я тебе врала.

Он покачал головой:

— По причинам, которые не касаются меня или наших отношений.

Я с облегчением выдохнула и вновь заплакала:

— Я тебя люблю.

Трентон нежно обхватил мое лицо руками, подался вперед и с трепетом поцеловал:

— А больше ничего не имеет значения.

— Имеет, для меня. Я не хочу, чтобы…

Ти-Джей прокашлялся, напоминая о своем присутствии.

— Кэми, если ты того хочешь, я все улажу. Я не встану у вас на пути. Из-за этого проблем не будет.

Трентон подошел к Ти-Джею и крепко обнял его. Несколько мгновений они просто стояли в обнимку. Ти-Джей что-то прошептал Трентону на ухо, и тот кивнул. Было странно видеть их вместе после того, как я так долго хранила секрет Ти-Джея.

Ти-Джей медленно подошел к моей койке, склонился и поцеловал в лоб там, где не было бинтов.

— Камилла, я буду сильно скучать по тебе.

Он вновь поцеловал меня, ненадолго задержав губы на моей коже, потом вышел из комнаты.

Трентон облегченно вздохнул и пожал мою руку:

— Теперь все встало на свои места. — Он покачал головой и печально усмехнулся. — Даже непонятно, почему я раньше не догадался. Калифорния. Твое ощущение, что мы поступаем неправильно даже после того, как ты порвала с ним. Ответ лежал прямо у меня под носом.

Я поджала губы:

— Не совсем.

— Совершенно не чувствую себя виноватым. — Трентон положил руку в гипсе на кровать и переплел наши пальцы. — Знаешь почему?

Я пожала плечами.

— Потому что, Ромашка, я любил тебя еще с начальной школы. И все это знали. Без исключения.

— Я до сих пор в этом сомневаюсь.

— Ты каждый день ходила с хвостиками. Они были просто безупречными. — Его улыбка исчезла. — И еще этот печальный взгляд… Я всегда хотел сделать так, чтобы ты улыбалась. Потом ты стала моей, но я все делал неправильно.

— У меня всю жизнь все было не так. Ты — единственное, что в ней правильно.

Трентон что-то достал из кармана — это оказался маленький серебристый ключ на цепочке. Брелок был из черной ткани с яркими буквами «К-Э-М-И», выделенными черными стежками.

— Что скажешь? — с надеждой спросил Трентон.

— Переехать к тебе? Бросить свою квартиру?

— И то и другое. Только ты и я. После работы будем произносить сумасшедшие тосты, а по понедельникам ездить в «Чикен Джоуз» с Оливией. Все просто — как ты и любишь.

Нужно было еще многое обдумать, но после того, что мы пережили, в моих мыслях задержались лишь те слова Трентона. Ничто не имело значения, кроме одного.

— Скажу «да».

— Да? — Он удивленно моргнул.

— Да, — сказала я и хихикнула при виде его выражения лица.

И тут же вздрогнула: все тело ныло.

— Да, черт побери! — радостно закричал он, потом робко улыбнулся, когда я жестом попросила его соблюдать тишину. — Кэми, я тебя так люблю!

Я подвинулась на кровати, медленно и неуклюже, и Трентон осторожно и с большими усилиями забрался ко мне. У него тоже все болело. Он нажал кнопку, чтобы кровать перешла в горизонтальное положение, и мы взглянули друг другу в глаза.

— Знаю, ты мне не веришь, но я правда люблю тебя с детства, — тихо проговорил он. — А теперь буду любить до старости.

Внутри меня все затрепетало. Никто и никогда не любил меня так, как он.

— Обещаешь?

— Да. — Трентон улыбнулся, устало глядя на меня. — А потом пообещаю еще кое-что… после того, как станцую в стрингах под Бритни Спирс.

Я легонько усмехнулась, но из-за боли во всем теле не могла пошевелиться. Трентон некоторое время устраивался поудобнее, наконец закрыл глаза и уснул. Я очень долго смотрела на него: как он мерно дышит, как улыбается во сне. Теперь все карты лежали на столе, и я могла вздохнуть свободно.

Вошла медсестра и, кажется, удивилась, увидев нас в кровати вместе.

— Только посмотрите, — прошептала она, в приглушенном свете глядя на нас своими темными глазами. — По этому парню сходят с ума все женщины на этаже. Он ваш ангел-хранитель. Не бросал вас ни на секунду.

— Я слышала. Не знаю, чем заслужила такую удачу, но я очень рада.

Я прижалась виском к его лбу.

— Удача определенно на вашей стороне. Я видела во дворе машину. Похожа на скомканный лист бумаги. Чудо, что вы оба живы.

— Мне будет не хватать моего джипа…

— Как вы себя чувствуете?

— Болит. Везде.

Медсестра потрясла пластиковым стаканчиком, в котором загремели таблетки.

— Сможете проглотить парочку?

Я кивнула и закинула таблетки в рот. Медсестра протянула мне чашку воды, и я проглотила лекарство, правда не без труда.

— Вы голодны? — спросила она, проверяя показатели моих приборов.

Я покачала головой.

— Хорошо, — сказала она, доставая из ушей стетоскоп. — Если что-нибудь понадобится, нажмите эту кнопку с крестиком.

Женщина удалилась, и я повернулась к спящему рядом со мной Трентону.

— Мне больше ничего не понадобится, — прошептала я.

Между нами лежала рука в гипсе, и я провела пальцем по именам, думая о тех людях, которым мы были дороги и которые пришли навестить меня. Я помедлила, остановившись на подписи Ти-Джея, и в последний раз попрощалась с ним, глядя на простую, но утонченную надпись.

Примечания

1

Сливочный коктейль с самбукой, сливочным ликером и вишенкой. — Здесь и далее примечания переводчика.

2

Буква «к» в эсэмэсках означает «о’кей, ладно, хорошо».

3

Кинопародия на классическую трилогию «Звездные войны» Джорджа Лукаса и некоторые другие фильмы.

4

Балбес (англ.).

5

По-английски название цветка ромашки (сhamomile) созвучно с именем Камилла.

6

Куколка (англ.).

7

Серия видеоигр.

8

Особая форма бокала, который предназначен для подачи тропических коктейлей. В переводе с англ. — «ураган».

9

Mixed Martial Arts — смешанные боевые искусства.

10

Язык Филиппин.

Content

Джейми Макгвайр

МОЕ ПРЕКРАСНОЕ ЗАБВЕНИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Примечания