Евгения Чепенко

Ведьма и закон

Испокон веку два мира стояли бок о бок, незримые друг для друга, разделенные тонкой стеной, сквозь которую научились проникать лишь мы. Ваш покорный слуга не ставил задачу развивать теории происхождения или же вдаваться в научные подробности, рассуждая о тех или иных аспектах обоих мироустройств – все это не раз проделывали до него величайшие умы своего поколения, чей авторитет непоколебим до сего дня.

Вы держите в руках труд о человеческой расе в целом, тонкостях социальных… А, впрочем, к чему пытаюсь отстраниться? Отстраниться от Них невозможно! Эти книги, господа создания, о десяти годах жизни старого черта в мире, где нет места законам магии, где смерть обыденное дело и где мы – всего лишь мифы, почти позабытые новыми поколениями людей, стремящихся, словно гончие, опередить неизбежное течение времени…

Из предисловия к собранию «Мы и Они»

История первая

Нимфы, маги, боги и смена работы

Наша Вселенная у них называется Иномирье. Своя соответственно – Мир. Мы – люди, они – создания. Не видел воочию пока, карт не дают, но знаю, что страны называют землями. Как в старых сказках: не за тридевять земель. Что-то вроде того. Материки, острова, океаны, моря – названия идентичны, хотя опять же перевода дословного не знаю, информацию дают адаптированно под мой язык.

Города у них шикарные, особенно новые кварталы. У нас такое только на картинках встретишь: белизна, серебристый отлив и зелень. Зелени много. Цветы, плодовые рассажены кругом. Восхищают старые кварталы с сохраненными виноградниками – ничего более поразительного не встречал. Наверное, когда разрешат оглядеть больше, восторг потускнеет, а пока ощущения непередаваемые.

Из личных записей Константина Ивченко

– Марусенька, – мягко прошептал нежный мужской голос ей на ушко, заставив томно промурлыкать нечто недовольное и немного сексуальное.

С возрастом хорошо отработанный образ «роковой женщины» въелся в кровь и прижился на уровне рефлексов, так что ожидаемым Русей и вполне нормальным с ее точки зрения итогом подобного ласкового обращения был завтрак в постель, однако вышло иначе.

– Подъем! – проорал все тот же, уже далекий от нежности и теперь начальственный бас. – Козлик, выпей травки, как все девочки, и смена часовых поясов тебя не коснется. Спать на совещании как минимум неприлично, как максимум – уволю!

Женщина подскочила и испуганно уставилась на Олега, лихорадочно соображая, зачем занималась с ним сексом, а главное, когда успела, ведь только этой ночью еще дремала в хронопорту в ожидании регистрации.

Маруся тряхнула головой, выгоняя остатки тумана, и, зевнув, с неохотой вернулась в жестокую реальность. Хотя и сны, признаться, тоже были не очень. Прикорнула Руся в присутствии шефа, и как результат – сознание нарисовало ей радужные картины соития под грудной бас Олега, монотонно и помпезно подводящего итоги успешного внедрения продукта. Женщина поморщилась и без колебаний причислила сновидение к кошмарам.

– У меня аллергия на успокоительные отвары, Олег Дмитриевич. Помните, я как-то говорила… раз эдак восемь.

Вокруг послышались сдавленные смешки. Шеф покраснел, смерил одну из самых своих безалаберных и, к его досаде, самых ценных подчиненных злым взглядом, затем продолжил монолог.

Бессовестная подчиненная меж тем еще раз демонстративно зевнула в кулак и, прищурившись, принялась изучать доску за начальственной спиной. Крупные размашистые печатные буквы, неряшливо, порывисто прорисованные блоки перемежались с проекциями цветных графиков роста чего-то там и чего-то. К сожалению, с ее зрением рассмотреть что-либо было делом затруднительным, мир на расстоянии двух метров от носа сводился к разноцветному трехмерному полотну. Женщина прищурилась и склонила голову набок в попытке все же уточнить, чем именно так гордится шеф. Не вышло.

Откровенно говоря, Маруся никогда не понимала склонности начальника к такой вот показной демонстрации успехов компании. Московский сервис для интуристов Олимпиады восьмидесятого – детский лепет по сравнению с талантами Олежека. Спору нет, впечатление производило, особенно на неокрепшие молодые умы, но на совещании присутствовали исключительно «зубры», как мило год назад окрестил один из удовлетворенных клиентов основную рабочую группу профессионалов. Так чего ради, спрашивается, так напыжился их великий генерал?

Руся осторожно огляделась, ловя выражения лиц коллег. Так и есть. Задача занимала не ее одну, но только она одна, в отличие от остальных, обладала возможностью смело, в открытую прояснить подмеченную странность.

Во-первых, неплохо было бы найти камеру – шеф, очевидно, старался в пользу визуализации, а значит, она должна быть пренепременно. Так и оказалось. Камера нашлась быстро прямо над чудным панно с изображением ночного города. Женщина припомнила поговорку о стыде и совести. У Олега Лебедева ни того, ни другого не наблюдалось довольно давно. Марусю не раз печалило, что такая красивая фамилия, как Лебедев, изначально досталась не ей с ее статью, изяществом и благородством, а шефу. Начальнику вполне подошла бы ее родовая Козлов, и тогда все пришлось бы по справедливости: его величали нежно козликом, а ее лебедем. Но судьбу не изменить, жизнь не переписать, и Руся с тем давно смирилась. Она протяжно вздохнула и вернулась к мыслям о неискоренимом начальственном пафосе, а точнее, о своей изначальной задумке вывести всех и вся на чистую воду. Даром ведьма, что ли.

Женщина склонилась, достала из-под стула сумочку, вынула основной предмет своей профессиональной гордости, а по совместительству чудовищно дорогую технику – мешочек с активной пылью. Такая игрушка в их вселенной имелась всего у четырех свободных магов. Полностью настроенная на симбиоз с нервной системой своего владельца, пыль действовала исключительно для оператора и одновременно с ним. Купить, вживить и научиться эффективно работать было дано не каждому как в материальном, так и в биологическом плане. Руся могла, будучи одним из четырех счастливчиков. Все наследство потратила на мечту.

Сотворила она сей опрометчивый поступок в осьмнадцать лет, когда в связи с успешно достигнутым совершеннолетием получила доступ к двум личным банковским счетам, заведенным любящими родителями «на будущее» и «на крайний случай». Забрав накопленные сбережения, юное создание сбежало из дома навстречу заветной мечте. Мечта сбылась, у бабушки случился удар, из университета Русю выгнали, из дома тоже, год она питалась одним маисом, то ли от голода, то ли по большой любви (в чем так и не разобралась поныне) выскочила замуж за милого паренька, который очень вкусно готовил, еще через год молодожены развелись… Теперь она была опытна, свободна, сильна и вследствие операции вживления немного нестандартна, а еще чуточку непредсказуема, что и становилось основной причиной печали многочисленных работодателей госпожи Козловой.

Женщина вытряхнула пыль в воздух над столом и тихо запела сквозь зубы, выстраивая голосом тональность для сборки. За доли секунды объединилась с системой и выплыла во внутреннюю сеть. Взламывать защищенный видеосигнал не имело никакого смысла, Руся знала путь быстрее и много проще: пробежалась по закрытому списку встреч шефа в последние недели, выбрала крупных выгодных игроков, сужая таким образом круг поиска…

– Руська! Не смей! – Олег дернулся в сторону подчиненной. Последняя поездка вымотала ее слишком сильно, она уснула в открытую на столе, а это совершенно не красило его лучшую команду, он же, зная ее привычки и надеясь, что она не заметит видеонаблюдения, на свою голову разбудил монстра… Олег мысленно подобрал ряд нелестных эпитетов о ситуации в целом и о Марусе в частности. Козлова в очередной раз начала одиночное выступление. Лебедев затравленно взглянул в камеру. Он честно заранее предупредил Ярослава, что ценное звено его команды – ведьма с причудами. Жаль только, причуды Руси далеко не так легки и безобидны, как он частенько описывал заказчикам.

– Это несанкционированное видеонаблюдение, шеф, – по-армейски отчеканило ценное звено, прослеживая четвертый адрес из пяти по полученному списку. – Вы платите, я работаю. Ярослав Сергеич, – обратилась она к незримому шпиону, – ежели вы дома сейчас без халата, оденьтесь. Не считаю до трех, включаю!

Часть активной пыли засветилась и, собравшись над столом в виде куба, визуализировала в своих недрах миловидного пожилого мужчину в домашней одежде, вальяжно восседающего в кресле. Глаза мужчины удивленно расширились, он подался всем корпусом вперед и, кажется, немного побледнел.

– Козлова! – угрожающе воскликнул Олег. – Убери немедленно! Ярослав Сергеевич, прошу прощения. Я говорил, она – специалист, но немного асоциальна.

Женщина повернулась к камере над гобеленом и, состроив приветливую улыбку, помахала рукой. В Иномирье Мисс Вселенные постоянно так делают, и на них все смотрят без неприязни. Руся сама видела, должно было сработать. Хотя баба Беря утверждала, что на оскал Змия больше похоже получается.

Сработало. Оправившись от шока, потенциальный заказчик счастливо рассмеялся, помахал Козловой в ответ и заявил, что тендер выигран.

– Я вот до сих пор не решил, то ли ты позор мой, то ли удача моя, – философски сообщил Марусе Лебедев на выходе из конференц-зала и дружески похлопал ее по плечу.

– Олег Дмитриевич, я миловидная, нежная, маленькая и, главное, женщина. У меня на плече синяк с прошлого одобрения не прошел, а уже новый на подходе.

Не то чтобы она сердилась. К проявлению дружеских эмоций со стороны шефа как-то попривыкла, знамо все лучше, чем у секретаря Варварушки. За первые три месяца Варя научилась виртуозно убирать зад с пути следования ладоней задобренного отличным исполнением обязанностей начальника, а работала девушка, на свою беду, превосходно. В общем, сердиться Руся на дружескую похвалу с неизменными синяками не сердилась, но напомнить о правилах приличия в поведении с противоположным полом не помешает никогда. Создание, конечно, ее персона асоциальное, но пока еще в пределах разумного.

– Нет, признайся, радость моя, ты знала, заранее просчитала, какое впечатление произведешь. Знала, плутовка, как проект нам с ходу добыть! – ликующе пробасил Олег, от избытка эмоций тут же позабыв о только что услышанной просьбе любимой подчиненной и ударив по изящному женскому плечику повторно.

– Да, – фальшиво улыбаясь, прошипела Руся и сморщилась от боли. – Само собой.

– Вот и хорошо. – Олег напоследок обнял ее так, что в спине еле слышно хрустнуло, и скрылся в своем кабинете, так и не услышав сарказма в словах Козловой. Лебедев вообще, в силу избранной профессии и занимаемой должности, не имел привычки слышать то, что слышать не хотел.

Маруся с грустью подумала, что и в самом деле могла бы провернуть элементарную комбинацию, в коей ее заподозрил начальник, но, увы, все было более прозаично: она рассердилась и под давлением мимолетного импульса сотворила глупость. И вот эта ее глупость в очередной раз обернулась наилучшим результатом.

Когда не надо, везет, когда надо, все наперекосяк. Именно из-за этой привычной особенности своей судьбы жила Козлова всегда, не слишком задумываясь или просчитывая последствия совершаемых поступков, – так легли карты, и это факт. Семейная колода дала ей в покровители Безумца.

Она – Шут, начало и конец пути, всегда и неизменно, сим и существовала.

Козлова тряхнула головой, отгоняя уныние, сейчас не о семейной колоде думать надо было, а о бухгалтерии. Ефим Антонович, потомственный домовой, хозяйственный, хитрый, мелочный и жмот – это уже не Лебедь. Фимыч от пафоса не страдает, склонен общаться исключительно по существу вопроса, а главное – дотошно. Его девочки помягче будут, но на беду, в связи с серьезностью произведенных затрат отчитываться предстояло Русе лично. Негоже, конечно, ведьме трусить, но факт оставался фактом.

– Ну-с, была не была! Фима, твоя «шалопайка» идет к тебе.

– Она же маг! Один из четырех свободных первого класса. Как она может не владеть ни одним языком?!

– Ну откуда я знаю. Всякое бывает. Тебе не все равно? Потерпи немного.

– По лицу, конечно, вроде как не понимает, но мало ли. Может, просто уловка. Я проверю.

– Как?

– А смотри. Внешность ничего, фигурка хорошая. Я б…

Козлова едва не подавилась, но все же недюжинным усилием воли продолжила удерживать на лице каменную маску ничегонепонимания. За столом в компании двоих магов сидела не больше пяти минут, ожидая появления высокого начальства вкупе со свитой. Великий проект, что был выигран благодаря ее крайней непосредственности, на этой стадии исполнения, как выяснилось, требовал личного присутствия ценного сотрудника. Личное присутствие не заставило себя ждать. И нет, виват вовсе не Марусиному искреннему желанию. Отнюдь. Просто Лебедев практически силком вытолкал подчиненную в командировку.

– Иму, заканчивай. Не реагирует девчонка. Отстань от нее.

– Вижу. Это и подозрительно. Сам-то как мыслишь?

– Да никак! Чего тут мыслить? Ставленница управляющего. Вот и всего дел. А главного нашего просто обставили. Скорее всего, теневой маг явится, тот, кто реально пылью владеет. Если присмотреться – юное личико, не отягощенное разумом. Заклятий на ней нет.

Козлова осторожно оглядела последнего говорящего. Высокий, худощавый, с коротко стриженными волосами, серыми проницательными глазами и в общем и целом шикарной внешностью. Опасный намечался субъект, учитывая тот факт, что отсутствие заклятий, улучшающих внешность, определил с первого взгляда. Задача сия узкоспециальная, далеко не тривиальная. Русе предстояло иметь дело с психомагом, что не могло не удручать.

– Тьфу, а я думал… Что еще о ней скажешь?

– Не хочу больше ничего ни смотреть, ни говорить о ней. Скорее отработать, и домой. Мы с Кринос на выходные улетаем.

– Эх, везет тебе на красавиц.

– Забудь про остальных и вообще про прошлое, эта особенная. Она меня понимает как никто.

– Я помню. Ты это постоянно повторяешь последние полгода. – Иму как-то устало вздохнул. – Поухлестывать, что ли, за нашей новой знакомой, если не совсем законченная дурочка. Законченную не выдержу – возраст уже не тот.

– Чем тебе цветочные не нравятся?

– А то ты не в курсе. Это тебе повезло, что Кринос не наследственная фея, а одаренная, такую редкость отхватил. Остальные-то наследственные – в головах танцы, шмотки, побрякушки и Сатир по весне. У этого козла кривоногого со мной личные счеты. Двух баб уже увел и, заметь, осенью увел. Специально постарался.

– Сам виноват. Нечего было его любимую игрушку по тротуару раскатывать.

– Он меня зажал! И игрушка у него Змию на смех. Дамский автомобильчик.

– Именно что дамский. Легкий, компактный. Все отодвигают, а ты снова отличился.

– Вот, достал он всех, а расплачиваюсь я. Мне уже знаешь, сколько народа руку жали за подвиг, да я половины этих трусов раньше не видел!

Руся вслушивалась в любопытную беседу, по-прежнему стараясь сохранять на лице вежливое безучастие, а еще ждала, когда Иму наконец соизволит назвать своего собеседника по имени. Имя психомага ей говорил, писал и даже кричал в трубку Лебедь, только Козлова со злости не посчитала сию информацию необходимой и попросту ее не запомнила, о чем теперь искренне сожалела.

Это надо же! Построить с цветочной феей серьезные взаимоотношения. То ли чудак мужик, то ли мастер-мазохист. Нимфы красивые, невероятно красивые, но не менее невероятно пустоголовые. Если б не род Сатиров, эти прелестницы наградили бы природу семицветиками, зарослями плотоядных кактусов и гигантскими одуванчиками, в общем, всем тем, что может случиться, когда феи по весне от избытка положительных эмоций начинают трещать между собой словно сороки и в своей трескотне незаметно складывают заклинания.

Перед Русей сейчас, очевидно, сидели два заслуженных ценителя прелестей зеленых чаровниц. Положительной характеристики в глазах «ставленницы управляющего» им это не добавило.

Неожиданно дверь распахнулась, прервав оживленную беседу, и в комнате появились четверо: знакомый Марусин домашний дедушка, двое молодых мужчин в деловых костюмах и невысокая неприметная девушка-секретарь.

– Добрый день, господа! Добрый день, наша прекрасная дама!

– Добрый день, Ярослав Сергеевич, – вежливо кивнула Козлова. Что-что, а гордую княжну изобразить она умела, дело нехитрое.

– Ну как? Сложился диалог уже?

– Нет. – Руся честно состроила мордашку, «не обремененную интеллектом». Аксиому «месть – блюдо холодное» знала всегда назубок, тем более что жаловаться было не на что. Положение волей случая заняла весьма и весьма выгодное: не знает языка, а значит, всякой жити и нежити можно было при ней говорить начистоту, не опасаясь быть понятыми.

Она окинула оценивающим взглядом двоих вошедших вслед за Ярославом молодых модных пиджачков: симпатичные лица, накачанные тела, дорогая одежда, наглые взгляды и… как-то пригорюнилась, хотя виду снова не подала, сыграв очарованную красавцами даму. Два черта – это, несомненно, мечта всей ее жизни! Мечта никогда не работать, не встречаться и даже случайно не пересекаться. Уж лучше цветочные феи! И как только в голову не пришло, что работать придется с кем-то потяжелее мага или домового. Воистину Шут покровитель. Предусмотрительность – не ее конек.

Ярослав Сергеевич, не отрывающий внимательного взгляда от ведьмы, хитро сощурился и услужливо указал поочередно на каждого из своих спутников.

– Знакомьтесь, Маруся. Зверобой, Клеомен и Женя, мой секретарь.

Секретарь, обыкновенный черт и… Зверобой? Отпрыск черта и цветочной феи! На этот раз Козлова не удержалась и очень искренне, немного глупо хихикнула. Рядом раздраженно вздохнул Иму и, судя по презрительному выражению лица, отказался от мысли «поухлестывать». Бессмысленное слово из Иномирья. Маруся, конечно, сама таяла от модного поветрия последних лет – перенимать от людей красивые и интересные вещи. Одежду, к примеру, обувь, украшения… но слова? С речью у иномирцев не всегда ладно складывалось.

Так поразивший ее черт меж тем оказался самым смелым и не спеша мягко приблизился к Марусе. Все как по учебнику. Обаятелен, сексуален, уверен в себе. Не каждому достается такая прелесть, а ей вот за какие-то грехи досталась.

– Здравствуйте, Мара.

– Руся, – поправила ведьма.

– Мара вам подходит намного больше. Таинственная и прекрасная.

Козлова с трудом задушила приступ раздражения. Впрочем, на каждое создание завсегда найдется свой меч.

– Что вы! – как можно искреннее воскликнула она и перекрестилась. Мужчина зашипел, посерел в лице и отступил на шаг. – Руся я!

Сбоку раздался тихий смех. Краем глаза ведьма отметила, что смеялся безымянный мазохист-цветочник.

– Ой, Русенька. Не нужно. Неужели не заметили, – вступился за своего сотрудника Ярослав Сергеевич. – Перед вами создание тьмы.

Марусе понравилась красиво сформулированная фраза. Настоящий руководитель и дипломат, их Лебедеву лететь и лететь до такого уровня.

– Да? – Козлова изобразила удивление и запустила второе испытание улыбки Мисс Вселенная.

Испытание прошло успешно, черт растаял, наглость былую вернул, но полученный урок усвоил.

– Итак, Руся, – Зверобой опустился на стул рядом с ней, не сводя при этом горящих глаз с лица собеседницы, – приступим к работе. Вы, верно, устали ожидать.

Женщина кивнула.

– Начнем, господа.

– С присутствующими вы знакомы, Маруся, заочно, – серьезно проговорил Ярослав Сергеевич.

Маруся кивнула и не стала скрывать пустоту в голове на месте каких-либо сведений о своих грубых случайных соседях. Мазохист-цветочник поймал негаданный подарок и устало покачал головой. Женщина усмехнулась столь быстро проглоченной приманке. Неужто так легко поддался вере в ее глупость?

– Думаю, не помешает представиться еще раз, – тихо проговорил психомаг.

Маруся счастливо и усердно заулыбалась. Иму еще раз печально вздохнул, отчего Козловой его и жаль немного стало. Он, конечно, бесстыдник, но Сатир и так до ручки довести может, а уж когда целенаправленно действует, и вовсе корень валерьяны выкури – не поможет.

– Да, само собой, – мгновенно отозвался Ярослав Сергеевич. – Руся, это Ликург, надеюсь, ваш будущий руководитель, а это Иму, его заместитель, так сказать.

– Здравствуйте.

Козлова нахмурилась. Лебедь орал в наушник что-то вроде «с остальными как хочешь, а с Ликургом будь аккуратнее, дурочка ты моя невнимательная». Все-таки иногда надо слушать Олега, толковую вещь на этот раз выдал. По крайней мере, теперь ей точно стало ясно, отчего шеф так сокрушался, что заказчик настоял на личном присутствии ценной ведьмы, без сопровождающих лиц к тому же. Секретность у них… У Лебедя инфаркт станется, ежели она напортачит, а она напортачит, не в работе, конечно, тут ошибок не допускала, собаку свою шутовскую подминала на время, зато по мелочи и в межличностных взаимоотношениях – запросто.

От невеселых мыслей, да и ситуации в целом организм испытал острый недостаток хорошего крепкого меда в крови. И снова психолог-мазохист-цветочник уставился на женщину своими внимательными серыми глазами. Руся искренне пожелала ему быть рядом, когда ее тошнит.

– Ярослав Сергеевич, – начал Иму, – вы уверены в своих выводах? Тут и без проверки, невооруженным глазом виден подлог и полное несоответствие. Проще говоря, извините, конечно, но отсутствие интеллекта налицо.

– Не гони лошадей, – оборвал подчиненного с довольной улыбкой мужчина. – Ты в день своей проверки Ирочку за грудь поддержал от падения. А держать за грудь руководителя группы захвата – это не самый лучший показатель для личной характеристики.

Черт помладше тихо захохотал.

– Ты смотри, кто голос подал! Не боязно? Тебя Ирина Викторовна вообще отпинала за болтливость.

– Как вам наша компания, милая? Любопытство уже вызвала? – обернулся к женщине Ярослав.

Руся мгновенно проанализировала ситуацию и, не дожидаясь реакции окружающих, ответила:

– Вполне. Никакого тендера не было и проекта тоже. Для чего я здесь?

Удивление отразилось разве что на лице Иму. Остальные остались невозмутимы и спокойны, включая неприметную секретаршу.

– Хочу предложить свободному магу работу поинтереснее и поприбыльнее нынешней.

– Какую? – улыбнулась Козлова и, решив уподобиться большинству, скопировала каменный вид. Да, всё вот так и надо. Прилетела в другую землю одна, беседует Змий знает с кем, бумаги подписала о неразглашении и отсутствии претензий. Чхать ей, оно так и надо!

Ярослав скрестил руки на груди и откинулся на спинку своего кресла.

– Что скажешь, Лик?

– Она меня обставила.

– То-то и оно, друг мой, то-то и оно. Она много кого обставила.

– Не пойму только, для чего сейчас.

– Странность у меня такая. Похулиганить люблю, – решила не выступать бессловесной тенью Руся. – Да и вообще, в принципе причуд много. Ну, знаете, там… Социофобия, акрофобия, амаксофобия, апифобия…

– Как же вас допустили до вживления с таким набором… причуд?! – искренне поразился Иму, слегка запнувшись перед последним словом.

– Все просто. До вживления набора не было. – Женщина оглядела присутствующих в комнате, уже не притворяясь, не стараясь скрыть, кто и что из себя представляет. Не помешает знать заранее, с кем хотят сотрудничать господа. В случае достойного предложения уходить почем зря сразу после испытательного срока не хотелось. – Что за должность? Какова оплата?

– Руся, не старайтесь напугать. Я знаю всю вашу жизнь, причем знаю в мелочах – работа такая. И поверьте мне: ваша собака не так страшна, как вы полагаете.

Козлова открыла рот, чтоб уверить, что собаки у нее нет и не было никогда, но тут же закрыла, сообразив, о чем на деле идет речь. Пожилой мужчина улыбнулся.

– Вижу, убедил, поэтому предлагаю начать сразу с суммы. – Он вынул из кармана ручку, визитку, на оборотной стороне нарисовал число и протянул Марусе.

При виде количества нулей женщина тихо выдохнула.

– И кого убить?

Ярослав Сергеевич рассмеялся.

– В том дело, что убивать как раз нельзя. Брать надо живьем. Оттого ты нам и нужна.

Руся взглянула на Ликурга, все время диалога не отрывающего от нее пристального взгляда.

– А если серьезно. Помимо меня есть еще три свободных, они более собранны, более коммуникабельны и…

– И мыслят стандартно, – закончил за нее Ярослав. – Нет, они не подходят. Свободный маг – ощутимый удар по бюджету организации, мне нужно доказать состоятельность и окупаемость проекта, именно поэтому я счел подобрать кого-то непредсказуемого, не подверженного влиянию стереотипов.

Женщина нахмурилась, усваивая и обрабатывая полученную информацию и одновременно закрывая сознание от сидящего напротив сероглазого психолога.

– Так кого ловить? Это вообще законно?

Два черта вновь засмеялись.

– Более чем, Марусенька. Более чем. Добро пожаловать в Интерпол.

– Да ладно?

– Отнюдь, – развел руками ее новый начальник. – Уже согласны, правда?

– Еще бы!

– Превосходно. Группа «4А5». Ликург ваш непосредственный начальник.

Козлова еще раз тихо свистнула. Убойный отдел Интерпола – это не шутки. Все ее прошлые места работы не шли ни в какое сравнение.

– Эксперимент? – решила уточнить догадку она.

Ярослав утвердительно кивнул.

– Экспериментальная бессрочная программа, существование по результатам раскрываемости и эффективности работы. Желаете время на раздумья?

– Нет. Я согласна.

– Отлично. Встретимся через три недели после увольнения со старого места и оформления всех бумаг. Аванс будет выдан, поэтому подыщи квартиру сразу. Думаю, сработаемся прекрасно, испытательный срок не играет большой роли, его попросту нет.

– Договорились.

Руся втолкнула чемодан в коридор, закрыла дверь и присела на комод. Душа и тело пребывали в странно возбужденном и одновременно вымотанном состоянии. Увольнение, оформление документов, поиск квартиры, разговор с родными, переезд – череда событий, произошедших будто во сне. Все это время она была словно сжатая напряженная пружина, готовая к любому удару судьбы, – согнется, но не сломается, и вот теперь, защелкнув замок двери нового жилья, словно отсекла прошлое. Пружина разжалась, чтобы наконец отдохнуть и подготовиться к новому этапу существования.

В сумке зазвонил наушник. Женщина застонала и принялась лихорадочно копошиться в довольно объемном модном предмете дамского гардероба. Тщетно потратив несколько долгих минут на поиски, Руся окончательно осознала, что отвертеться от вытряхивания содержимого на любую подходящую горизонтальную поверхность снова не получится, иначе звонок уйдет и пиши пропало. Мало ли, может, Ярослав звонит или этот… Как его, начальник ее группы… Ликург. Ближайшей подходящей по площади поверхностью оказался пол. Спустя несколько долгих секунд она наконец надела прибор на ухо и ответила:

– Слушаю.

– Как квартира?

Все точно. Ярослав решил лично побеседовать с новоиспеченной сотрудницей.

– Ой, отлично. – Руся растерянно оглядела прихожую, до слов шефа как-то не особо всмотрелась в обстановку. Вот так, снизу, прихожая определенно выглядела иначе, чем только что с высоты ее роста. Величественнее, наверное, элегантнее. Неплохо было бы увидеть теперь и остальные комнаты, даром, что ли, жить тут собралась, а кроме ключа, ничего и не лицезрела еще. Ползком добравшись до дверного проема, женщина выглянула в гостиную и присвистнула. – Ярослав, знаете, я неверно выразилась. Квартира просто сногсшибательная!

– Долго выбирала? Всё как хотелось?

– Ага. – Маруся припомнила, как на прошлой неделе пропьянствовав всю ночь с прабабулей, поутру ощутила себя ведьмой, повстречавшей больного бешенством трехглавого Змия. Исключительно по этой причине она позвонила агенту по недвижимости и, сославшись на крайнюю занятость, назвала первый попавшийся в документах вариант съемного жилья. Откровенно говоря, в основном ее привлекла цена. Такая средняя экономичная цифра. Удивительно, что полностью меблированная квартира столько стоит. Может, кран в ванной подтекает или соседи шумные? Из-за чего еще можно цену сбросить?

– Ну я рад, Русенька, что у тебя никаких предрассудков.

– По поводу? – Женщина выползла на середину гостиной и заглянула в спальню, затем под кожаный диван и массивный письменный столик, все равно как раз на четвереньках стояла, да и узнавать собственное жилье именно с такого ракурса ей почему-то показалось наиболее подходящим.

– По поводу трупа.

– Какого трупа? – От неожиданности Козлова резко выпрямилась, пребольно встретившись макушкой со столешницей.

– Который в этой квартире два года назад нашли. – Ярослав насторожился. – Агенты обязаны предупреждать клиентов, поэтому так долго не могли квартиру сдать. Тебе не сообщили, милая? – Голос мужчины зазвучал обеспокоенно.

– А-а-а. – Маруся лихорадочно соображала, что ответить. Нет, кто-то что-то ей про труп в этом месяце говорил, но когда, где и кто, она не запомнила. Наверное, агент. Логично же, что агент. Кому бы еще ей сообщать про труп? – Предупредили, само собой. Все отлично. Я думала, это уже задание первое, – неуклюже соврала женщина.

Первое удивление по поводу печальной истории квартиры прошло практически мгновенно, Руся оперативно принялась составлять подробный план хорошей оборонительной сигнализационной системы и, само собой, наметила выяснение обстоятельств появления этого самого трупа.

– Ясно. – Ярослав на том конце улыбнулся. – С заданием в курс дела всегда вводит Ликург. Он же и познакомит тебя с группой лично. Завтра первый рабочий день, помнишь?

– Помню. Я, получается, не всех еще знаю?

– Скажем так, ты никого еще пока не знаешь.

Проползая на четвереньках через коридор на кухню, она зацепилась юбкой за дверной косяк, но, упустив этот факт, с силой дернула за подол. Косяк, оторвавшись, мягко шлепнулся ей на спину. Воздушная древесина стоила тех денег, что за нее отдавали богатые мира сего. Самая безопасная и эстетичная отделка производилась именно из этой редкой породы дерева. Однако женщину заинтересовала не сама отвалившаяся доска, не ее стоимость и не тот факт, что она оказалась на ее спине. Козлову заинтересовала скрывавшаяся за ней великолепная кладка стены. Приблизив лицо почти вплотную, Руся внимательно оглядела открывшееся зрелище: идеально уложенный темный кирпич ручного производства выдавал работу потомка древнего божественного рода. Так искусно ремесленничать мог только отпрыск Гефеста, а потомки Гефеста лично и вручную трудятся исключительно ради удовольствия.

– А-а-а… – Маруся нахмурилась, вспомнив, что новый шеф ждет ее ответа. – Ну понятненько.

– Обиделась, что ли? Девочка, такие правила. Понима…

– Что? – Она провела пальцами по чуть заметно светящейся золотом печати на одном кирпиче, затем поискала похожую на соседнем.

И та и другая в ответ на прикосновение высшего мага оторвались от поверхности, на кою были нанесены и, развернувшись, указали свой точный возраст, затем, несколько секунд спустя, вернулись в исходное положение.

– Ты меня не слушаешь. Что ты там делаешь?

– Ярослав Сергеевич, а вы хорошо знаете это дело с трупом в моей квартире?

– По документации достаточно хорошо. А что?

– Убийство?

– Да.

– Убийцу поймали?

– Поймали.

– Посадили?

– Нет. Сторона защиты постаралась.

– Кто жертва?

– Нимфа, не потомственная, одаренная. И, предрекая твои следующие вопросы, отвечу, причина смерти – ножевые ранения в области груди. Орудие – предположительно нож работы третьего сына Гефеста, так и не нашли. Этот же парень и выступал обвиняемым. Имел личные взаимоотношения с девушкой до того, как она ушла к Сатиру. Расстались со скандалом. Как выяснилось, часто угрожал возлюбленной, был крайне неуравновешен. На момент убийства ужинал с матерью, она подтвердила.

– Понятно. А в протоколе осмотра места преступления фигурируют золотые печати кирпичей стены между прихожей и кухней?

– Стена была построена за год до разрыва отношений этих двоих и за полтора до убийства.

– А время смерти по протоколу подскажете?

– Тридцатого октября. Десять – десять тридцать вечера.

– Все сходится, – удовлетворенно пробормотала Козлова. – Ярослав Сергеевич, а если я докажу, что потомок древнего божественного рода был тут в это время, а следственная группа схалтурила и не осмотрела каждый кирпич, как должна была?..

Маруся сидела на своем этаже у лифта и с печалью созерцала, как толпа незнакомых деловитых существ в форме полиции и прокуратуры шастает туда-сюда, устроив из ее новенькой квартиры проходной двор. Кто ж знал, что дело этим обернется?

Модные черные начищенные мужские ботинки попали в поле ее зрения, приблизились, но вместо того, чтоб исчезнуть за дверью лифта, остановились точно напротив нее.

– Козлова Маруся? Новый квартиросъемщик?

Руся согласно кивнула. Поднимать голову не стала, поскольку состроить дурочку сейчас не выйдет, больно раздраженная, а вот на словах запросто.

– Это вы обнаружили кирпич с личной печатью и полной датировкой?

Женщина снова кивнула.

– Вы также осуществили несанкционированный просмотр датирования?

Очередной свой собственный кивок навел Козлову на мысль о пустоголовом болванчике, точно так, как она любила представляться новым знакомым. Жаль, на следующем вопросе придется раскрыться.

– Назовите ваш класс и уровень допуска.

– А вы, простите, представьтесь для начала, поскольку все мои ответы, в случае чего, не будут приняты судом. Вы не сможете ни ссылаться на них, ни предъявить их в качестве свидетельства или наводки, – выдала женщина недавно усвоенные познания в законодательной и правоохранительной системе.

– Вынужден не согласиться, мадам. В прошлом месяце была принята поправка, позволяющая мне не представляться, достаточно просто предъявить документы.

Козлова прикрыла глаза и со вздохом подумала о неизученных многочисленных поправках, которые следовали к каждому пятому пункту любой статьи или постановления.

– Ну так предъявите.

– Уже. В следующий раз постарайтесь смотреть на собеседника выше его ботинок.

Маруся запрокинула голову и довольно ощутимо ударилась затылком о стену. Кажется, вывела местного представителя закона из себя, а диалог был всего на тройку реплик. Беда.

– Высшая категория, уровень допуска первый.

Комиссар свистнул, после чего Маруся решила последовать совету и взглянуть в лицо незнакомца.

– Впечатлила? Документы с разрешением показать?

– Не стоит. Я верю, – зло процедил мужчина.

Нервный чересчур, неспроста это.

– Лугару, что ли?

– Он самый. Ведьма, ты языка не знаешь?

– Знаю. Чего грубишь?

– Отвечаю симметрично, иначе скалиться начну, не доводи.

Руся примирительно, немного грустно улыбнулась. Все логично. Оборотень оборотню рознь. Чем моложе лугару, тем сложнее ему контролировать в человеческом облике свои инстинкты. Вывернутые наизнанку днем эти создания могут быть крайне опасны. Зато ночью, в облике зверя, удивительно добрые и уравновешенные – ирония судьбы.

– Прости. День ужасный. Думала, сейчас заселюсь, посплю, а теперь кто знает… В гостиницу ехать придется.

Ее собеседник опустился рядом.

– Высочайшее начальство запретило тебя светить, так что расскажи все по порядку и свободна.

Женщина задумчиво оглядела миловидного невысокого комиссара полиции.

– Чистокровный.

– Это к делу не относится.

– Согласна. Не злись, я не нарочно, у меня просто беда с социализацией. Так с чего начать?

Прежде чем ответить, мужчина удостоил ее точно такого же задумчивого взора, как и она его минуту назад.

– С момента, как переступила порог квартиры.

Маруся решила не обращать внимания на очевидное хамство и раздражительность собеседника. Скидку сделать стоило, все-таки сама немного с приветом. Дурак дурака завсегда поймет, тем более что сам лугару только что тоже ее понял. А потому она, сосредоточившись, в мелочах пересказала все свои действия, связанные непосредственно с квартирой с момента, как впервые набрала номер агентства по недвижимости.

– Знакома с Триантафулло или Афобием?

– Это кто?

– Понятно. Ни с той, ни с другим не встречалась, не общалась, не состоишь в родственной связи?

– Ничего себе! Ты для начала пофамильно и поличностно объясни, кто такие. Может, знаю. Я вообще много кого знаю, но в силу некоторых своих особенностей с трудом запоминаю имена и лица.

Лугару резко поднялся и нервно провел ладонью по лицу.

– Потрясающе. До заката осталось три часа, а у меня полоумная ведьма, которая с перепоя сняла бывшую криминальную квартиру, осматривала ее, ползая на четвереньках, случайно под конец моей смены вернула закрытое дело на доследование, и для пущей радости она не запоминает имена и лица.

– А ты… Ты видишь вверх ногами!

Комиссар несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, возвращая себе спокойствие. Маруся с сочувствием наблюдала за зверем.

– Хочешь, зелье сварю? У меня отличное!

– Хочу! – Козлова даже вздрогнула от отчаяния, отчетливо прозвучавшего в голосе собеседника. – Но нельзя. Официально разрешено, только сторона защиты всегда ж цепляется, потом обвинитель проблем не оберется.

– Понятно. – Женщина решительно поднялась. – Ладно, тогда давай загоним причуды полоумной ведьмы в нору, а то у меня завтра дела, опаздывать нельзя. Не один ты маешься. Выдай мне терминал, я напишу отчет по найденной печати, подпись поставлю. Текст примет любой суд, это я тебе обещаю, причем примет за здравие, без сомнений. Никаких проблем не возникнет, достаточно будет назвать фамилию эксперта, то есть меня. А за это ты мне найдешь удобное, мягкое и теплое место для ночевки. И вот да, кстати, как, говоришь, тебя зовут?..

Лои мчался по городу, выслеживая Афобия. Получить разрешение на задержание подозреваемого оказалось на удивление несложным делом. Фамилия ненормальной ведьмы и в самом деле сотворила чудо с ворчливым сонным голосом судьи. Выяснить, что за персону такую с первой категорией допуска послала ему этим вечером судьба, лугару не успел: солнце скрылось за горизонтом, отдав власть над ним луне. Зато теперь, в звериной шкуре, он мог трезво и уравновешенно поразмыслить над произошедшим, не отвлекаясь на постоянный контроль эмоций – одна из своеобразных особенностей его рода.

Пахла мадемуазель Маруся неплохо, хоть и усталая была. Ведьмы всегда пахнут магией, сухими травами и пылью, с этой было иначе. В запахе этой сладкий привкус металла, немного магии, а вот трав и пыли не было, словно и не пользовалась она никогда зельями.

Лои резко остановился посреди тротуара, уловив на поверхности камня старый, очень старый и нужный след. Снова провал. Начав с окраин, лугару по спирали продвигался к центру в поисках свежих запахов Афобия. Найти сына бога – задача далеко не из простых, тем более если нужный полубожок давно не появлялся ни у родителей, ни у знакомых и словно сквозь землю провалился. Ни слуху ни духу, что называется. Несмотря на молодость, у Лои на подобный случай шкура была паленая: комиссар точно знал, к кому следует сейчас обратиться. Сыны Морока, властвующего по ночам на городских улицах, всегда и на все имели ответ, тут, главное, знать, какую встречную услугу оказать. Лугару не стал далеко уходить, он просто поднял вверх морду и завыл тоскливо, протяжно, призывая к диалогу ночных охотников и сторожей своего собственного ночного порядка, от коих в силу службы был по другую сторону баррикад.

Нужный зверь пришел почти сразу. Желтые глаза Беримира блеснули в белесой дымке непроглядного тумана. Своим детям Морок, словно любящий отец, дарил способность скрываться от глаз посторонних, будь то при ярком сиянии луны или же при свете сотен фонарей – от заката до рассвета эти оборотни становились невидимыми и неслышимыми.

Лугару сел, указывая на свои мирные намерения. Волкодлак кивнул в знак понимания жеста Лои, а вслед за ночным стражем из тьмы появилась миловидная, совсем худенькая малышка в человеческом обличье, глаза ее горели той же звериной желтизной, что и у брата. Лои постарался скрыть гамму эмоций, всколыхнувшихся в душе с ее приходом.

– Чего ты хочешь? – чуть слышно задала она вопрос Беримира.

Комиссар тихо выдохнул. Он понятия не имел, что переводчиком сегодня со стаей следует Всемила. Если бы знал, перенес разговор на завтра, ну или сам бы справился… И к чертям работу, ответственность, профессионализм и прочие изматывающие стороны его жизни. Видеть ее так близко, слышать голос, чуять смешанный запах полевых цветов и прирожденного хищника было выше его сил. Она отвлекала и сбивала с мыслей.

Всемила зло сощурилась, глядя на следователя. Юная волчица никогда не любила проявление столь очевидной сильной тяги со стороны «сторожевой собаки». Лои с грустью подумал о своем прозвище. Сторожевыми собаками называли в ночных стаях других оборотней, тех, что служили общему закону, тех, что решались существовать поодиночке или же были рождены с инстинктом одиночки. Он, Лои, относился именно к последним. Урожденный лугару никогда не приемлет близкого сосуществования с равными ему по силе особями его же пола, такова природная суть вида.

Маленькая белая волчица Всемила никогда не отправится вслед за одиночкой, ибо ее природная суть велит ей держаться семьи – стая всегда защитит и отомстит. Да и стая не отпустит ни одну свою девочку просто так, тем более девочку не простой крови, коей являлась Всемила. Рожденная от юного лешего и хариты Евфросины, обращенная вместе со сводными братьями в волкодлака Всемила обладала несравненной красотой и властью над словом, понимая всякое мыслящее создание. Братья во главе со старшим Беримиром не подпускали к сестре никого из своих, говорить о чужих не приходилось. Сама Всемила точно так же не проявляла интереса к противоположному полу, скорее раздражаясь на излишнее внимание к себе, чем наслаждаясь им. Вот прямо как сейчас. Лои загривком ощущал ее очевидную враждебность в свой адрес.

– Ему нужен сын Гефеста, Афобий. Все следы в городе старые, за пределы не ведут, – озвучила мысли ищейки девушка.

Беримир склонил голову набок, внимательно оглядывая собеседника. После минутной паузы его сестра продолжила:

– Афобия в городе не найти. Его переправили на другую сторону сразу после суда. Кто отправил? – Девушка снова помолчала, ожидая ответа брата. – Того, кто отправил, больше нет в живых. Остальное нам неизвестно, Лои. Всего доброго.

Двое растворились в дымке Морока. Лугару вздохнул, поднялся и пустился неслышной рысью в направлении своего дома.

По крайней мере, спустя год имя запомнила, раньше всегда звала просто собакой. Лои зло оскалился. Заносчивая домашняя игрушка. Сама без братьев ничто, зато гонора хоть отбавляй.

Маруся, само собой, ожидала, что первый рабочий день покровитель Шут не даст ей начать на позитивной волне, и была права.

Месье Лои нашел ей отличное место для ночевки, к тому же, неожиданно оказавшись джентльменом, оплатил суточное пребывание в номере, а номер, надо отметить, наверняка обошелся ему недешево. Вроде волк, но какой замечательный попался. Так что претензий к этой части своей судьбы у ведьмы не было. Проблемы посыпались на голову Руси со звонком будильника. Встать с кровати представилось делом невероятно сложным, слишком нежными на ощупь были простыни, слишком мягкими были подушки. Затем беда ожидала женщину в ванной в виде отражения собственного опухшего лица. Умывшись и послав к чертям улучшающие внешность заклинания, Маруся схватила из холодильника бутылку воды для устранения последствий недосыпа и отправилась на центральный воздушный объект – искусственно возведенный над поверхностью земли парящий остров. Строительство такой роскоши обошлось правительству в немалую сумму, но зато производило на неподготовленного зрителя неизгладимое впечатление. Козлова знала как минимум троих сильных магов и одного полубога, кто еще с юности мечтал попасть в святая святых Интерпола. Она не мечтала, но отчего-то честь такую получила. То ли редкое везение, то ли частое в ее жизни недоразумение. В общем, и не играло это теперь особой роли – факт оставался фактом: нужно было лететь на новую работу, ознакомиться с местом и коллективом.

Говоря Иму про амаксофобию, Руся ни капельки не врала, автомобилей она боялась пуще синего пламени и передвигаться предпочитала по старинке, на метле, что сейчас впервые сыграло Козловой на руку, обычно все как-то больше народ на улице пальцем у виска крутил. На раритетный транспорт не требовались разрешение, права и страхование, как следствие не накладывалось ограничение высоты полета. Прабабуля, передавшая любимой внуче фамильную метелку, с радостью обучила Русю сначала азам управления, а после и фигурам высшего пилотажа. Так что Козловой, чтобы начать работать, номер покидать и не требовалось. Она взвалила на плечо свою немалых размеров женскую сумочку, расчехлила бесценное средство передвижения, распахнула балконные двери, оседлала черенок и, дважды щелкнув каблуком по полу, взлетела.

Город давно не спал, а может, просто не ложился. Многочисленные улицы тонули в потоках созданий всех мастей, передвигающихся пешком, на автомобилях или же завезенных когда-то из Иномирья лошадях и верблюдах. Последних все как-то больше предпочитало старое поколение. Руся бесшумно неслась по прямой. Возле острова она немного сбавила скорость, опасаясь попасть в восходящий или нисходящий поток, дающий сотрудникам ведомства возможность плавать между землей и работой, и аккуратно опустилась перед воротами КПП.

Молодой маг в униформе ведомства сдвинул солнечные очки на кончик носа и не спеша, насмешливо с головы до ног осмотрел явившуюся необычность.

– Тематические музейные экскурсии? Комитет по защите исторического наследия? Услуги антикварного магазина?

Руся изобразила милую улыбку и молча прошла сквозь сканер. Не первый глупец в ее жизни и явно не последний. Со скрытым мстительным удовольствием женщина предположила, что мозг в голове весельчака тратил все основные ресурсы на контролирование работы мышц в теле, с коими у парня был явный перебор, причем натуральных, не навеянных заклятием, иначе высокомерия в поведении дежурного по КПП было бы чуть поменьше. А так господин шутник, несомненно, пользуется успехом у противоположного пола.

Арка сканера, осветив табло зеленым светом, распахнула спланированную брешь в защитной пленке острова. Не оборачиваясь более на дежурного, Козлова отправилась по дорожке к центральному административному корпусу, точно следуя указателям по краю тротуара. У входа в здание ее осторожно кто-то тронул за плечо.

– Доброе утро.

– Доброе утро.

Маруся плохо запоминала лица и имена, но эту девушку почему-то вспомнила сразу. Молчаливая секретарша высокого начальника-экспериментатора.

– Простите, что отвлекаю. Вы, верно, меня не помните. Евгения, личный помощник Ярослава.

Козлова с любопытством оглядела новую знакомую в неприметном закрытом деловом костюме и пропустила ее вперед себя в холл. Вдвоем они отправились к шахте с мини-потоками.

– Хорошо помню. Здравствуйте.

– Здравствуйте. Не сочтите навязчивой. Просто хотела сказать, знаю, каково быть новенькой на острове, и знаю отличительную «добродушность» местных, так что обращайтесь, если вдруг возникнут какие-то вопросы или сложности. Я у Ярослава в приемной. Все решим.

– Хорошо. – Руся согласно кивнула, постаравшись как можно тщательнее скрыть удивление. Последняя фраза девушки больше напоминала странноватый девиз. – Спасибо большое.

Они по очереди вступили в светящуюся ауру потока, закончив таким образом короткий диалог.

Несмотря на медленный подъем, Козлова все-таки умудрилась проморгать и выйти не на своем этаже, так что пришлось нырять в шахту спуска. На выходе она столкнулась с еще одним запомнившимся лицом. Запомнившимся в основном благодаря исключительному хамству.

– Маруся! Как я рад вас видеть! – фальшиво воскликнул маг. – Опаздываете?

– Да! Вы тоже? – в тон мужчине ответила Руся.

– Нет. Просто частенько между этажами мотаюсь. Работа обязывает, знаете ли…

– Серьезно?

Руся начала окончательно ненавидеть бессовестное создание, с коим, судя по ее наблюдениям, дружил новый непосредственный начальник. Ведьма досадливо поморщилась, сообразив, что опять не помнит имени ни первого, ни второго.

– Конечно, серьезно. Незнакомо?

Козлова бесшумно ступала по изысканному мраморному полу, надеясь, что не путает направление. Впрочем, новоиспеченный сослуживец не отставал, поэтому можно было смело утверждать, что она избрала верный путь.

– Абсолютно незнакомо. Не подскажете, кстати, ваше имя? Боюсь, что как-то вылетело из головы.

Мага, очевидно, рассердила подобная небрежность.

– Иму. Могу записать, если хотите.

– Нет, благодарю. Постараюсь запомнить.

– Постарайтесь. Никаких сомнений насчет работы нет? У нас, знаете ли, проблемно, никакая выплата не компенсирует. Пашем двадцать четыре часа в сутки, выходные, отгулы, отпуска, болезни не для нас.

– Какой кошмар! – притворно мягко проговорила женщина. – И все же попробую. Может, приживусь. Кто знает.

– Ну, тогда добро пожаловать.

– Спасибо.

– Не за что. – Иму остановился и распахнул перед спутницей дверь с выгравированной серебристой надписью «4А5». – Прошу.

– Благодарю, – кивнула Козлова, проходя вперед в просторное серое помещение с высоким потолком.

Левая стена являла собой сплошной триплекс, за прозрачной, почти невидимой преградой которого клубились облака. Стена справа представляла наборный комбинированный экран, на его беловатой поверхности еще сохранились обрывки плохо стертых записей. Само же помещение занимало несколько рабочих мест, за некоторыми на момент их появления кипела работа. И стоило Русе войти в комнату, как на нее тут же взглянули четыре пары глаз: две мужских и две женских. – Доброе утро. Прошу прощения за задержку, – невнятно пробормотала Козлова, стараясь скрыть смущение.

– Ничего. Я предупредил, что вы опоздаете.

Руся вздрогнула. В конце помещения находился отделенный от общего зала прозрачными стенами небольшой кабинет, откуда выглянул ее непосредственный начальник и спокойно оповестил о предсказуемой безалаберности новой подчиненной.

– Иму, представь народ. Я сейчас, – все так же невозмутимо распорядился босс и вновь скрылся в кабинете.

– Не вопрос, шеф. Итак… – Маг подтолкнул Русю вперед. – Вас тут все знают, наслышаны, а вы знакомьтесь. Вот это милое темноволосое создание – Мосвен. Вся документация и аппаратура на ее совести.

Козлова с улыбкой кивнула милой, точно так же улыбающейся ей низенькой женщине с серебристо-белой прядью в черных волосах. Определить ее родовую принадлежность с первого раза не вышло. Черты не были столь ярко выражены, чтобы мгновенно обозначить возможные варианты.

– Эта юная пышногрудая красавица…

– Иму, я тебя как-нибудь утоплю!

– Так вот… – нисколько не смутился угрозе маг. – Эта юная агрессивная русая красавица – Горица. Она у нас специалист по человечкам. Все ей их жалко.

– Берегиня, – определила по внешности и содержанию угрозы сущность Горицы Руся.

– Она самая, – улыбнулась девушка. – Очень приятно. А вы – не Яга точно.

– Верно. Как…

– На метле, смотрю, летаете.

– А-а, – сообразила Козлова. И вправду, относись она к роду сторожей, сейчас парковала бы ступу. Ведьма представила картину воочию и ужаснулась. На стоянке на такой спектакль зрителей уйма собралась бы точно. Ее раритетная метелка все покомпактнее и понезаметнее будет. – Это да.

– Добро пожаловать.

– Спасибо.

– Короче, – не выдержал обмена любезностями Иму, – зубы друг другу заговаривать потом будете. Горица у нас говорить умеет. Дальше напоминаю: Зверобой.

– Что-то такое было, помню, – согласилась Руся.

– Вот и славно. Зверобой – переводчик, он у нас специалист широкого профиля.

– Несколько туманное утверждение.

Старший черт соблазнительно улыбнулся.

– С удовольствием разъясню вам, Мара, в личной беседе…

– Разберусь, – поспешно прервала начавшееся бессовестное домогательство Козлова. – Дальше.

– Клеомен. – На этот раз представляемый сам назвал свое имя. Ему, видимо, притязания сослуживца к новенькой точно так же не импонировали. – Я тут переводчик, ну и немножко ложь определяю. Там, – он указал на кабинет начальника, – Ликург. Но вы и так запомнили, наверное. Он у нас руководитель отдела.

– Психолог, – не задумываясь, констатировала Руся.

– Однако не ожидал, что так быстро разберетесь с вероятной сущностью каждого из нас.

Ликург вышел из своего кабинета, наконец закончив диалог по наушнику, который, судя по всему, начал до триумфального опоздания ценной сотрудницы. Благодаря прозрачным стенам Козловой не составило труда краем глаза наблюдать за происходящим с ценителем нимф. Она четко видела, как мужчина нервно расхаживает из угла в угол и жестикулирует, стараясь доказать нечто важное созданию на том конце.

– А что об Иму скажете?

Задумавшись, Маруся не сразу ощутила, что присутствующие в комнате напряглись на этот, казалось бы, несложный вопрос, а значит, что-то было не так, не совсем просто. Только что может быть непростого в обычном слабом маге, коим и выступал неприятный тип изначально? Она повернулась к своему спутнику и внимательно вгляделась в его внешность, но снова ничего особенного не увидела. Карие глаза насмешливо, с вызовом рассматривали женщину.

– Ну и?

Руся прищурилась, но по-прежнему ничего тайного не узрела.

– Понятия не имею. Маг и маг, слабый. Но Горица пообещала его утопить, а она берегиня, и значит, ненавидеть обычного мага не станет, только урожденного хищником. Хотя, пообщавшись с Иму лично, вот теперь немножко сомневаюсь, он несколько не склонен к вежливой постановке фраз, что тоже признак хищника, однако может просто иметь место плохое воспитание.

За спиной женщины раздались тихие смешки. Иму зло стиснул зубы, глаза его загорелись откровенной ненавистью.

– Хорошая логика. Смотри на него, ведьма, на такого, какой он есть.

Стоило Ликургу произнести простые слова заговора на древнем языке, как Козлова наконец увидела истинную сущность того, кого изначально посчитала слабым магом.

Аниото. Человек-леопард. Теперь ясно, отчего берегиня щетинится и отчего у парня не сложилось с Сатиром. Прямолинейные, безжалостные, хищные одиночки. Искусный охотник, аниото не ошибается, если надо, не обращает внимания на усталость, редкой жертве удается уйти от такого. Ему не нужна компания, никто не указ. Он не различает, ребенок перед ним или взрослый, бог или слабый маг, при необходимости убивает всякого. Не имеет терпения ни к кому, а по ночам даже волкодлак-вожак, прячась в тумане Морока, не станет сражаться с таким в одиночку.

Сейчас глаза Иму стали ярко-желтыми с черными, почти незаметными точками зрачков, а шоколадного цвета кожа приобрела рыжий перелив. Но, как это ни странно, теперь Марусю аниото волновал менее всего. Беда в том, что наложить заклятие «серой маски» из-за сложности и силы мог только полубог, частично освободить избранное сознание для взгляда сквозь «маску» тоже, но вот провернуть такой фокус, не затратив сил, долгого времени и просто составленной фразой мог только чистокровный бог.

Маруся медленно развернулась к Ликургу. Работать на мага с ее безалаберностью и склонностью к самодеятельности – одно, но бог, особенно если попадется потомок воинственных начал, – совсем другое. Он же, если из себя выйдет, и в жабу какую-нибудь обратить может, а Руся готова была поспорить, что из себя она его выведет, и не раз. Это не с равным тягаться, это все равно как записаться в безумцы и со всезнайкой Гамаюн поспорить. Пернатая – авторитет, с ней и матерые уголовники не связываются. Пташка четыре солидных срока отмотала за мошенничество в крупных размерах.

– Простите. Как переводится ваше имя?

Ликург невозмутимо рассматривал нового члена своей группы. Молодая, миловидная, наблюдательная, хотя и не слишком, рассеянная, не склонная к соблюдению субординации. Госпожа Маруся безапелляционно вознамерилась выяснить, с каким началом имеет дело. Плюс за осмотрительность, минус за тактику. Классический случай мага, опекаемого Шутом. Лику никогда не нравилась эта появившаяся несколько столетий назад привычка старых ведьмовских родов давать новорожденным покровителей судьбы из старших арканов Таро. Шут выпадает редко, но приносит тому, на кого пал, одни несчастья, а изменить такой расклад магам не под силу. Зато остальные – двадцать один – арканы им весьма и весьма импонировали, так что жертвовать стабильностью ради малой вероятности неудачи господа колдуны не собирались. К тому же покровитель Таро – всегда первый отличительный признак аристократического происхождения, а любой род гордится своей историей и силой, накопленной в крови.

– К работе не имеет никакого отношения, – ответил на вопрос ведьмы Лик, на что она пожала плечами и обвела ищущим взглядом комнату.

– Сюда. – Мужчина указал на оборудованное место, вплотную примыкающее к прозрачной стене его кабинета.

Лицо Маруси, и так не светящееся энтузиазмом, совсем осунулось. Причем переживала ведьма явно не из-за некоего предварительного умысла отлынивать от работы, нет. Он отчетливо видел в ней искренние опасения навлечь на себя неприятности с урожденным богом из-за особенностей судьбы Безумца. Впрочем, женщина быстро справилась с эмоциями и, согласно кивнув, прошла за свой новый стол, вновь закрывшись от чужого проникновения.

Сильный маг, возможно, сильнейшая в своем роде, что и спровоцировало Шута. Он любит забирать себе таких. Теперь-то Лика не удивляло, что в первый день знакомства схалтурил. Слишком много сложилось тогда одно к одному. Во-первых, был расслаблен, его фея Кри той ночью превзошла себя, и поутру он мчался на работу, не совсем отошедший от сладкого пробуждения. Во-вторых, ныне очевидный талант трикстера госпожи Козловой. И как результат, он обманулся, что случалось невероятно редко. Радовало одно: Кри была жутко довольна собой, когда тем же вечером он со смехом пожаловался на свою глупость.

Лик моргнул раз, другой, заставляя себя сосредоточиться на работе. Сладкое ощущение нежности и любви заполняло грудь – ощущение, уже ставшее привычным. Стоило уловить лишь намек на любимую нимфу, и он тут же уплывал в мечты о ней и их совместном будущем, что делало его непригодным для каких-либо здравых действий.

– Итак, господа. Понедельник, а потому давайте приступим к непосредственным обязанностям. – Он повернулся к Иму. – Что там?

– Да. – Аниото протянул папку. – Вот, наградили. В общем, дело такое: человек, Алина Ефремова, двадцать лет, найдена мертвой в лесу, насильственных следов на теле нет. Причина смерти, установленная людьми, – отравление неизвестным ядом.

Лик вынул из папки фотографию девушки и, дойдя до стены с экраном, прикрепил карточку на поверхность. Иму последовал за начальником и аккуратным четким почерком сверху вывел слово «жертва», чуть ниже подписал имя, возраст и дату смерти.

– И в чем странность? Что аналитикам не по душе? – Зверобой, удобно устроившись в своем кресле, крутился из стороны в сторону и внимательно рассматривал лицо юной красавицы со снимка.

Руся с удивлением обнаружила всякое отсутствие и намека на несерьезность, что для расы чертей было несвойственно. Она оглянулась на Клеомена. Сосредоточенное нахмуренное лицо юноши все сказало за хозяина.

– Аналитикам, полагаю, помимо неизвестного яда в крови не по душе вот это. – Лик задумчиво рассматривал еще несколько фотографий в папке, затем вывесил их ниже имени жертвы и отошел чуть в сторону, открыв обзор.

– Бедненькая, – пробормотала берегиня.

Маруся во все глаза смотрела на изображения мертвого юного тела. Белокурая девушка в тунике из невесомого газа возлежала на лесной поляне среди цветов. Складывалось впечатление, что и не человек это вовсе, а резвящаяся по весне фея, что решила на секунду вздремнуть.

– Случай не серийный? Сходства есть? – Теперь и Клеомен вслед за Зверобоем начал крутиться на стуле.

– «1А» ничего похожего не нашли.

– Ну что… Мужик тащится от нимф – это очевидно, – пробормотал Иму.

– Придумал, пока материалы нес? – Горица сердито хмурилась. – Только с чего ж ты решил, что мужик? Почему не женщина?

– Тьфу. – Аниото сердито сплюнул. – Дрянь какая.

– Узколобый, как всегда. – Берегиня улыбнулась. – Лик, предания о нимфах в Иномирье достоверны и довольно подробны. Трудно утверждать без дополнительных сведений, что это дело рук нашего создания.

– Знаю.

– Идем в девятый?

– Водяная, ты опять впереди кареты мчишься? – прошипел Иму.

– Кисонька, не мурзись. Ну так как, шеф?

Ликург отмахнулся от берегини, в очередной раз озабоченной судьбой и благополучием человечества. Подталкивать его к скоропалительным решениям входило в одну из вредных привычек его подчиненной. Горица ближе всего по характеру подходила Марусе, именно поэтому на начальном этапе он посадил ведьму рядом с берегиней. Адаптация так пройдет быстрее и проще.

В бумагах по делу значился список подозреваемых, опросные листы, сведения о самой девушке и ее ближайших родственниках. Протокол с места происшествия мало что давал. Люди ищут следы людей, но никак не магических созданий. Лик оторвался от чтения и еще раз внимательно вгляделся в снимки на экране. В последнее время в Иномирье стали использовать отличную оптику, так что цветовой набор можно было считать достоверным. Он стянул один из снимков и перевернул его. На бумаге отчетливо прорисовывалась личная магическая печать первого аналитического отдела Интерпола, а значит, достоверность проверялась.

Лик вернул фотографию обратно на экран и сравнил. Так и есть. Одежда девушки имела ту же гамму оттенков, что и окружающая флора, включая вкрапления пятен полевых цветов, что росли вокруг тела жертвы. Это было достаточным основанием для начала расследования.

– Мос, оформи переход. Свяжись с ребятами из первого и запроси похожие дела, если найдут, вызывай меня. Остальные со мной.

– Остальные? – поразился Иму. – А она нам на кой? – Он кивнул в сторону новенькой.

Втайне Лик был согласен, свободный маг категории Маруси им был ни к чему. Силой он превосходил ее, с техникой прекрасно справлялась Мос, однако он сам избрал путь служения, и тут мнение начальства играло первостепенную роль, а начальство соблазнилось приблизить угрозыск к первым ведомствам. Несвободные маги разведки и военных покоя не давали всему юному поколению, став чуть ли не идолами среди идолов. Смех, да и только. Одно дело, создай глава новый отдел с техниками, вот пусть и сидели бы в кабинетике тихонечко, изолированно, создавали налет крутизны Интерполу, только разумных путей никто ведь не ищет.

– Она со мной пойдет. Вы с Горицей опросите родных. Клеомен и Зверобой займутся подругами, а мы – жертвой.

– Отлично! – Иму возмущенно указал рукой в сторону берегини. – Опять смотреть, как она на пару с матерью, сестрой, няней и, кто там еще попадется, ревет! Шеф, я не могу с ней!

– Рано или поздно научишься. – Лик направился к выходу. С субординацией в его группе беда изначальная. – И только попробуйте при свидетелях перецапаться. Информацию донесете мне коротко и четко. Все ясно?

– Да, шеф. – Горица усердно закивала.

– Вот и хорошо. Мос, тебе уже переслали документы по девушке?

– Только что.

– Распредели по ребятам, – с этими словами он выскользнул в коридор.

Его группа неслышно последовала за ним.

Лои закрыл за собой дверь. Ощутив тепло хозяйской ладони, замок привычно щелкнул, запирая квартиру. Мужчина на ходу разулся и прошел в ванную, умыться сейчас совсем не помешает. Дежурство окончено, можно расслабиться, сыграть во что-нибудь, поспать. Есть, несмотря на тяжелую ночь, не хотелось, фирменного блюда в таверне «У Шона» вполне хватило на оставшиеся сутки. Размышлять о работе Лои точно так же не желал: беседа ранним утром с представителем Интерпола о новых подробностях в деле Афобия измотала вконец. Доказательств факта, что полубог скрылся в Иномирье, Лои не нашел, а значит, и основания для передачи документов иному государственному органу были весьма шаткими. Даже поправка об особом врожденном чутье всех видов оборотней здесь мало помогала. Однако транзит был официально все же произведен, стоило лишь в бумагах всплыть фамилии чудаковатой ведьмы. Именно поэтому среди первых планов на грядущие рабочие сутки Лои наметил выяснение личности этой Козловой и ее биографии, желательно подробной.

Лугару открыл воду и спешно умылся, чувствуя, как скопившееся за долгое дежурство напряжение покидает тело. Присутствие рядом с собой постороннего почуял, когда уже было слишком поздно.

– Я не заносчивая и тем более не домашняя игрушка, – прошипел тихий злобный голос почти у самого его уха. – Только попробуй еще раз меня оскорбить, пес! Я тебе внутренности вскрою.

Лои застыл. И дело было не в остром кончике холодного лезвия, приставленного к его правому боку, – с его подготовкой подобная проблема решалась системой хорошо заученных и отточенных движений. Он боялся спугнуть девушку. Она впервые не просто говорила с ним сама, сама к нему пришла. Никогда бы не подумал, что его недавние проговоренные про себя мысли заденут волчицу до такой степени.

– Прости.

Комиссар почувствовал ее растерянность от своего искренне произнесенного простого извинения. Сейчас в распоряжении лугару были лишь доли секунды, но он не преминул ими воспользоваться, плавно бесшумно развернулся на сто восемьдесят градусов, оказавшись лицом к лицу с Всемилой. Желтые глаза с ненавистью смотрели на него снизу вверх. Она поджала губы.

– «Прости»? Как вы меня все достали! – На слове «вы» девушка ткнула, словно указкой, ножом в подбородок Лои. – Все вы одинаковые! Белая, красивая, вкусно пахнет, особенная. Все! Ни черта больше никто из вас обо мне не знает! Плевать вам, о чем я думаю, что люблю, о чем мечтаю, чего боюсь. Чхать вам, что рычу на вас каждый раз! Нет! Всерьез вы принимаете отказ только от кого-то из моих братьев! И почему? Да потому, что физически я слабее каждого! Вы ведь, кобели, понимаете только силу! Плевать вам на мои желания.

С каждым словом кончик ножа сильнее впивался в кожу.

Лои осторожно приподнялся. Сейчас он не злился, как это бывало с ним в моменты раздражения или опасности, отнюдь. В данный момент он чувствовал себя потрясающе счастливым, будто глупцу какому, хотелось улыбнуться разъяренной девочке перед собой.

– Я прячусь за ними – это правда, но только потому, что из-за вас у меня нет иного выхода! Считаешь, я не желаю свободы? Не желаю хоть раз пройти по улице и не слышать, как за спиной кто-то принюхивается и поскуливает?!

Лои зажмурился и резко опустился на стопы, позволив стали разрезать его кожу. Всемила тихо испуганно вздохнула и отпрыгнула к противоположной стене. Лугару открыл глаза. Как он и предполагал, ничьей крови она в жизни самостоятельно не проливала. Беримир берег ее со всей свойственной вожаку ответственностью.

– Ты любишь своих братьев, любишь Морока, потому что он рассказывает тебе байки из своей жизни, и он обожает тебя в ответ – твой туман всегда немного серебрится. Любишь мороженое, но от всех скрываешь, днем тебе его тайком носит мавка, поэтому ты «теряешь» все свои расчески. Тебе совсем не нравится быть волчицей, ты обращаешься лишь из крайней необходимости. Боишься молний, в грозу вздрагиваешь от ярких вспышек, а короткие тонкие белые волоски на руках дыбом встают. Добрая и очень ласковая. О чем думаешь и о чем мечтаешь, к моему несчастью, не знаю. В редкие моменты встреч увидел только то, что увидел.

Всемила во все глаза смотрела на него. Какие мысли проносились в это мгновение в ее белой голове, Лои не знал, но многое бы отдал, чтоб узнать. Наконец волчица очнулась от ступора и пулей вылетела из его ванной, по-видимому, использовав в качестве выхода, да и входа до того, оставленное вчера открытым кухонное окно.

Мужчина обернулся обратно к раковине, смыл кровь с шеи и осмотрел в зеркале неглубокий порез под подбородком. А еще девочка, очевидно, боится причинить кому бы то ни было боль.

– Распредели по ребятам.

С этими словами Ликург исчез за дверью, за ним последовали его подчиненные. Маруся подскочила и поспешила за остальными.

– Эй, – тихо шепнула темноглазая красавица Мосвен, – лови, – и швырнула через комнату небольшой черный предмет.

Ведьма на бегу ловко поймала его и оглядела. Обычные человеческие часы, вернее, для местных необычные, конечно, неудобные, громоздкие.

– Зачем?

– Надевай, а там разберешься, и беги давай!

Маруся сообразила, что и в самом деле нет времени для разъяснений, поэтому поспешно последовала совету. В коридоре женщина обнаружила, что забыла сумку с пылью, бегом вернулась обратно, снова выскочила из кабинета и вихрем понеслась догонять неполный состав группы «4А5», явно не собирающийся ожидать рассеянную и, по общему убеждению, бесполезную ведьму. Козлова с неприязнью отогнала пробежавший по спине холодок паники и страха. Точно такое же ощущение враждебности и ненужности она ощущала, когда семья отказалась от нее. Учитывая складывающуюся ситуацию, стоило все же пожалеть о прежней работе, там она, по крайней мере, слыла ценным сотрудником, да и Лебедь был под колпаком, ну или под каблуком – с какой стороны посмотреть. Руся улыбнулась придуманной формулировке, однако быстро спустилась с небес на землю, припомнив, с чего именно принялась тепло характеризовать последнего работодателя. Пока она размышляла о бренности и невезучести своего бытия, ее новые сослуживцы остановились рядом с неприметной серой дверью в соседнем крыле здания. На бледном матовом фоне переливалась перламутром одинокая цифра девять.

Лик вступил в проявившуюся серебром арку сканера, и серая преграда растворилась в воздухе.

– Ого! – не сдержала восхищения Руся, прежде чем войти в помещение. Подобный трюк проделать – массу энергозатрат надо, да и средств тоже не пожалеть.

– Нравится? – прошелестел знакомый двойной голос.

– Яга! – не удержалась от шепота женщина, увидев обладательницу странных связок.

Ведьма из древнего рода стражей хмуро оглядела незнакомку. Руся, осознав очевидную проявленную ею бестактность, улыбнулась и кивнула в сторону Лика.

– Я вон с ними. Извините.

– Да ничего, – немного холодно кивнула Яга. – Бывает. Нас мало осталось, так что удивление вполне оправданно. Добро пожаловать в мою обитель.

– Спасибо.

Козлова с восторгом осматривала открывшийся великолепный вид. Белый обширный зал с удобными креслами и диванами, холодильник с напитками, огромная арка из серого клубящегося дыма во всю противоположную стену. Зал ожидания для отправляющихся в Иномирье вживую Руся видела впервые, все как-то больше на курсах проходили, и он, то есть зал, надо отдать должное, впечатлял.

– Марусь, это наш оператор отправлений, – взяла на себя обязанности хозяйки бала Горица. – Знакомься. Аудра.

– Очень приятно, – на этот раз искренне улыбнулась Козлова.

– Взаимно.

Лик, нахмурившись, слушал подчиненных. Милая беседа милых созданий. Горица всегда умела налаживать контакт. Общительная, добродушная, мягкая, отзывчивая, способная сопереживать – именно так ее описывают люди, именно так ее воспринимают неподготовленные создания. Видимость. Берегиня наравне с добросердечием при необходимости проявляла и иные качества: твердость, невозмутимость, холодность. Что бы ни произошло с группой, какое бы задание они ни выполняли, Горица никогда не забывала, где и кем работает. Каждый сотрудник «4А5» был ценен, обладал необходимыми качествами. Ликург лично собирал эту группу, головой отвечая за их чересчур ярко выраженный индивидуализм и дисциплинарные нарушения, но взамен он получил возможность создать превосходно работающую машину, машину, способную вести дела повышенной сложности в Иномирье, и по окончании бесследно исчезать. «4А5» на три пункта опережали «4А1» – лидеров предыдущего десятилетия. Ярослав помог ему в этом, именно поэтому, несмотря на собственные убеждения, Лик взялся поддержать эксперимент с Козловой, хотя и с риском для собственной группы. Руководитель «4А1» не был склонен сдавать позиции, воспринимая новых лидеров по общим рабочим показателям не иначе как соперников, и прилагал максимум усилий, дабы избавиться от неугодных. Маруся была катализатором, созданием, из-за которого очень скоро полетят головы.

Ликург не был в восторге от столь пессимистичных размышлений, но они были рациональны, а значит, осуществимы. Всегда нужно рассчитывать на самый худший вариант – то, чему научил отец еще в юности.

Первым, от кого потребуют избавиться, станет аниото. Иму был больше чем коллегой или подчиненным, он был другом. Нет лучшего эксперта в заметании следов, нет в бою равных Иму, редкое создание потягается с аниото в скорости, а поскольку любое создание по уставу необходимо брать живым, причем быстро, леопард оказывался незаменим. Зато ведьма с ее баснословно дорогущей пылью не играла никакой важной роли, за исключением повышения престижа ведомства.

А черти… Это по преданию черт всегда найдет выход, но предания, усиленные суевериями с их историческими корнями, врут. Что Клеомен, что Зверобой – оба крайне честно и серьезно относятся к работе. Только если у Клеомена, с его особенностями, еще будет возможность построить карьеру, то Зверобой не найдет веры у созданий. Только в высокопарных формулировках законосочинителей исправившийся уголовник имеет те же права и свободы, что и остальные создания, на деле любая дверь будет закрыта, а Зверобой слишком любит головоломки и хитрости, чтобы рано или поздно не потерять стойкость и не вернуться на прежнюю стезю.

Пожалуй, единственной, кто не пострадает, останется Мосвен. Талантливая, молчаливая, дисциплинированная девочка. Переведут и, возможно, повысят.

За невеселыми размышлениями Лик заполнил лист отправления на группу, поставил подпись и кивнул Аудре. Белые волосы на голове стража посерели, став по цвету схожими с клубящейся стеной дыма.

– Проходите, прошу, – проскрипела она своим двойным голосом.

Маруся наблюдала, как один за другим сотрудники Интерпола исчезают в Иномирье. Идти вслед за ними отчего-то было невероятно страшно. Женщина с ужасом подумала о возможно новой зарождающейся фобии, будто прежних ей было мало.

– Не стой столбом, торопимся же, – шепнула Горица, взяла ведьму под локоть и вместе с ней шагнула в непроглядные облака.

Лик ступил на мягкий зеленый покров с обратной стороны и привычно окинул ищущим взглядом местность. Никого постороннего не обнаружилось. Новенькая стояла прямо за его спиной, зажмурившись и крепко обняв свою сумку. Мужчина улыбнулся чудаковатому, забавному зрелищу перепуганной ведьмы – не каждый день нечто похожее увидишь. В отрицательных отличительных расовых чертах магов значилась неприятная склонность: нарциссизм. Редким созданиям этого вида удавалось избегать ощущения собственной невероятной значимости. Судя по всему, Маруся являлась одной из счастливиц, иначе уже давно строила бы спеца высшего класса.

– Оперативник на службе, глаза-то хоть открой.

Снисходительный тон быстро привел ведьму в чувства. Она распахнула веки и уставилась на Лика.

– Мы где? Где остальные?

Мужчина вздохнул, сделав несколько шагов вперед туда, где была найдена девушка. Вот уж и вправду, спец из Маруси сомнительный. Она, очевидно, не собиралась проявить и намека на профессионализм.

– Ты слышала распределение?

– «Вы с Горицей опросите родных. Клеомен и Зверобой займутся подругами, а мы – жертвой». Это?

– Это, – задумчиво пробормотал Ликург, присел и провел рукой над землей, где лежала мертвая. – Разве у тебя не плохая память?

– Плохая, просто твои слова я причислила к необходимой рабочей информации, которую должна запомнить.

Лицо Лика окрасило некое подобие улыбки. Снова ошибся на ее счет. Профессионализм она проявила, но в весьма своеобразной форме. С ней придется сложнее, чем в свое время с Иму. Мужчина опустился на колени, вслушиваясь в землю.

– Вот и умница. Поступай так дальше, но с одним условием: осмысливай то, что запомнила.

– А что ты делаешь? – Тонкая тень женщины упала на начальника, неординарная и сильная духовная составляющая наследной ведьмы полностью забила следы ушедшей человеческой души.

– Отойди на место!

Руся не поняла, с чего вдруг шеф ополчился на нее. Но что-то она, очевидно, делала не так.

– Извините.

Лик промолчал, осматривая растения. Практически ничего не оставалось. Слишком долго доходит очередь до вскрытия, слишком равнодушны к своим умершим люди. Она не умирала ярко и болезненно, она тихо заснула, не тревожа души детей природы. Гея и Эфир не запомнили уход маленькой живой девушки, но зато запомнили они присутствие сил, сильных, ярких. Некто магический одарил деву нетленным вечным сном. Сколько бы ни пролежала она здесь, не тронули бы ее ни время, ни живые создания, это значит, что даже теперь, лежа в гробу, на девочке зажили следы произведенного вскрытия, а смертный час люди установили неверно.

Насколько сумасшедшим должен оказаться представитель их мира, чтобы потратить столько сил на подобное заклинание, отнять у себя годы жизни – и ради чего? Каков мотив?

Лик поднялся и отступил назад к Марусе.

– Твоя очередь. Посмотри, почувствуй. Расскажи, что увидела.

Козлова покосилась на начальника, поняла, что шутить он не намерен. Скорее, намерен извлечь из ее присутствия в отделе максимальную пользу, а точнее, понять, будет ли от нее хоть какой-то толк в расследованиях. Только вряд ли что выйдет. С курсом общей эмпатии у Руси еще в университете не складывалось. Она была способна определять эмоционально-магическую составляющую исключительно при наличии в поле зрения носителя чувств, в остальном – пустота. Будь иначе, она, лишь переступив порог, уловила бы в новой квартире следы насильственного ухода юной нимфы.

Женщина со вздохом подошла к тому месту, где, видимо, обнаружили девушку, и присела, скопировав недавние действия Ликурга, она даже глаза прикрыла, стараясь уловить хоть что-нибудь, но, как и стоило ожидать, впустую.

– Честно: не знаю. Я этого не умею, и не умела никогда.

– Ясно. Ну хоть что-то должна была понять.

– Тут маг побывал сильный. – Марусе сейчас необязательно было быть ведьмой, чтобы понять недовольство шефа новой подчиненной. – Извините. – Она разозлилась на себя, на Лика, и на Ярослава в том числе. – Может, мне лучше тихо посидеть в кабинете вместе с Мосвен? Обратитесь ко мне тогда, когда будет работа по моей части, и все!

– И все, – повторил Лик задумчиво. – Пожалуй, так и поступим, а пока сходим на кладбище.

– Зачем? – рискнула поинтересоваться Козлова.

– Выясним, на месте ли юное нетленное тело.

– В каком смысле?

– Послушайте, Маруся, наш диалог со стороны и поймите меня правильно относительно вашего появления в отделе.

Женщина грустно улыбнулась.

– Я уже успела осознать, для чего меня взяли, но и вы меня поймите, от работы отказываться не стану.

Лик кивнул, взял под руку подчиненную и потянул за собой. На этот раз глаз Руся не закрывала, поэтому увидела, а не просто ощутила, как не видимая в этом мире пелена тумана окутывает их обоих. Из мягких клубов они вышли уже спустя секунду, оказавшись в окружении старых покосившихся проржавевших и совсем новых ровных оградок, гранитных плит и железных крестов. Последнее пристанище человеческих тел окутывал солнечный свет и равномерный шум машин с трассы неподалеку.

– Так зачем мы тут? Вы сказали нетленное. К девушке применили заклинание? Каким же идиотом надо быть, чтобы так силы растрачивать, – искренне тихо поразилась Руся.

– Сильным идиотом и, вполне вероятно, влюбленным, но логика хорошая, Козлова. Для начала пойдет. Поздравляю.

– Спасибо. Так зачем мы тут?

– Забираю свои слова назад. – Лик без труда нашел нужное имя и отправился к могиле. – Наш красавец…

– Или красавица, – припомнила Горицу Маруся.

– Не важно. Не перебивай начальство. Так вот. Судя по следу на поляне, наш идиот либо маг высшей категории, либо имеет божественное происхождение. Судя по ритуалу, он либо помешанный на красоте псих, либо влюбленный урод. В первом случае ищем ведьмака… или ведьму, – после недолгой заминки поправился Лик, – во втором случае ищем бога или полубога. Так яснее?

– Определенно, – оживленно закивала Козлова и едва не врезалась в спину начальника, который резко остановился перед небесно-голубой резной оградкой. – Но тут-то чего ищем?

Ликург застонал.

– Маги тщеславны. Они не любят, когда их творения тревожат. В этом случае девушки в гробу уже быть не должно.

– А-а-а, – протянула Руся. – А если Мосвен найдет другие похожие случаи?

– У тебя любопытно работает голова. – Ликург опустил взгляд на землю и, частично разбудив свою божественную сущность, обратился к матери Гее. – У психолога наблюдаешься?

– У невролога. Говорит, пока тиков нет, а новые фобии не начали появляться чаще чем раз в три года, волноваться не о чем.

– Я пошутил.

– А-а, – опять протянула Козлова. – Так что, если еще есть или будут такие жертвы?

– Значит, они все будут белокурыми голубоглазыми и курносыми, со светлой, почти прозрачной кожей и тонкими запястьями, а мы будем искать полубога, потерявшего рассудок.

– Откуда такая точность?

– Тело на месте.

Женщина вздохнула. Теперь удалось осмыслить и осознать суть происходящего, она и в самом деле не вписывалась в эту работу. Помощи никакой, так еще и ветошью не прикинешься. Зато хоть поняла, почему в случае серийности искать будут не бога. Боги с ума не сходят, зато полубог вполне может.

– А теперь немножко по твоей части.

– Что? – обрадовалась Маруся. – Ой, секунду. Уточню. А маг не может влюбленным мерзавцем оказаться?

– С вероятностью в пять процентов может, должен сыграть роль сильнейший внешний фактор, повредивший разум уже после становления высокого уровня мастерства – это статистика. Признаться, в реальности пока на моей памяти был только один похожий маг.

– Кто?

– Ты! Задание объяснять или как?

Козлова виновато отвела взгляд и согласно кивнула. Вот Лебедь точно так же перешел с ней на «ты» – попросту психанул на крайнюю «сообразительность» новой сотрудницы.

– Отлично. Спасибо за разрешение, – скептично протянул Ликург. – Я точно знаю, что военные маги твоей категории в состоянии выдать визуализацию объекта и минимальный анализ на глубине. Справишься?

Маруся скромно потупила глазки.

– О! Военные. Они так много могут, у них самые передовые умы. Куда нам до них…

– Чего-то ты фальшивишь. – Лик подозрительно оглядел подчиненную.

Женщина пожала плечами, сняла с себя обувь и со словами «подержите, пожалуйста» вручила ее удивленному начальнику. Он слегка оторопело оглядел ярко-алые замшевые туфли на непотребной высоты каблуке. Козлова прошептала заклинание земной легкости и, воспарив прямо над изножьем могилы, расположилась в позе лотоса, достала из сумочки свою пыль. Равными горстями она сдувала ее с ладони, мурлыча нужную тональность и наблюдая перед внутренним взором, как частички проникают сквозь землю, выстраиваются ровными пластинами параллелепипеда вокруг гроба. Затем она чуть изменила голосовые команды и личную визуализацию. Русе уже приходилось работать с подобным случаем. Речи о трупе, конечно, не шло, и выясняла она всего-навсего содержимое подземного сейфа, но в общем и целом гроб мог бы сойти за сейф… Наверное…

– Где моя картинка?

Грозный начальственный оклик едва не разрушил всю подготовительную работу. Козлова сдержалась и продолжила сосредоточенно заниматься своим делом. Военных он ей в пример поставил. Шеф. Ха! Она лучше «оборонки». Пусть попробуют вот так.

Маруся заставила технику считывать все возможные и доступные характеристики, определяя не только состояние тела, но и древесины гроба, состав ткани одежды девушки, степень разложения, наличие насекомых… Получила метеосводки этой местности за прошедший месяц. Часть нервной системы привычно потеряла чувствительность, когда Руся перешла к анализу полученных данных. Она не слышала ничего вокруг и не чувствовала собственного тела, зато воочию пункт за пунктом получала многочисленные сведения о трупе и об убийце.

Когда она закончила, в голове гудело, как в пустой бальной зале, а она не нависала над оградкой, она почему-то лежала на коленях у прямого начальства, и это самое начальство озабоченно и, кажется, испуганно на нее смотрело. Причем глаза Лика не были глазами человека, завораживающие прозрачные глаза бога созерцали ее душу. Маруся перепуганно вскочила на ноги.

– Ты чего?

Ликург поднялся с земли, его зрачки расширились, став невосприимчивыми к солнечному свету, но зато восприимчивыми к свету ее сознания.

– Ты что там делала?

Козлова ощетинилась и, промурлыкав несколько нот, вызвала пыль к себе, заставляя ее образовать непроницаемый щит вокруг себя.

– Я там доставала ценные сведения, а ты мне мешал.

Лик поразился, когда вдруг на мгновение ослеп. Вернувшись к облику мага, он понял, в чем дело. Его нерадивая и нежеланная подчиненная использовала пыль как экран, закрывшись от его взгляда. Он не помнил случая, когда высший маг, пусть даже и с пылью, сумел бы совладать с богом. Произошедшее было чем-то из ряда вон.

За годы карьеры он наблюдал за различными испытаниями пыли, но никогда не видел, чтобы кто-то срастался настолько.

– И что же ты выяснила?

– А глазюками сверкать не будешь?

– Не забывайся, у кого в подчинении.

Женщина покусала нижнюю губу, осознавая, что в данном случае он мог не напоминать о субординации, а прибегнуть к более вескому аргументу – родовому статусу. Но не сделал, вместо этого просто скомандовал как начальник.

– Секунду.

Руся сформулировала стандартный запрос, и через мгновение перед лицом бога возник небольшой твердый планшет. Лик уставился на многочисленные поля и цифры на черном экране.

– И что это? – теряя терпение, произнес он.

– Секунду.

Козлова составила новый запрос, и оставшаяся часть пыли образовала трехмерное изображение девушки из гроба в полный рост. Маруся на цыпочках подбежала к начальнику и, пристроившись рядом с его плечом, принялась рассказывать. Вообще, фактически сейчас ее глаза не работали, заменяемые внешней камерой у правого виска, и она могла смело отвести эту камеру к шефу, вместо того чтобы подходить к Лику самой. Однако по опыту ведьма знала, что такое ее поведение могло вызвать дискомфорт у собеседника, поэтому приходилось прибегать к небольшим хитростям.

– Короче, обследование тела дало практически невозможно идеальные результаты физического состояния и степени разложения. По пункту первому: девочка не из бедной семьи и за лечением предпочитала обращаться в одну конкретную частную клинику, это дало мне возможность получить все электронные записи. Так вот, если верить ее медкарте, за девятнадцать лет жизни она перенесла два серьезных заболевания и один перелом с сопутствующей трещиной в кости, получила травму черепа и наблюдалась более трех лет у невролога с вероятными прогнозируемыми последствиями. Дальше показываю наглядно. – Руся приблизила модель трупа к себе чуть ближе и, проведя над ее правой рукой, обнажила лучевую и локтевую кости. – Перелом был здесь…

Лик растерянно взирал на происходящее.

– И что любопытно, следов срастания нет, эту кость никто не ломал. То же самое и с остальным. – Маруся вернула картинку в исходное положение и перевернула изображение тела вертикально, практически поставив ступнями на землю. – Теперь. Зубы в прекрасном состоянии, двух коронок словно и не бывало. Я сравнила группу крови – ошибки нет, сейчас провела тест родовой принадлежности…

Ликург удивленно поднял брови. Тест родовой принадлежности человека? Вот так, в полевых условиях?

– Судя по выражению вашего лица, вы хотите точный лабораторный тест, и это вполне уместно. Я могла и ошибиться. – Руся на мгновение задумалась, вглядевшись в облака, потом вернулась в реальность. – Ну и вот. Посмотрите на лицо и сравните с фотографией умершей, которая досталась нам с утра из архива. – Маруся вывела фото на экран планшета. – Видите разницу?

– Очевидно, – Лик мгновенно сравнил и нашел отличия. – Чары с последствием.

– О да-а, – протянула женщина, – у нашего чокнутого полубога конкретно не все дома.

– Что-то еще?

– Обижаете. – Руся опустила изображение девушки на спину. – Продолжим. Я задумалась и поняла одну большую странность. На ней та же одежда, в которой ее нашли на поляне. Не кажется диким?

– Согласен. – Лик с удивлением наблюдал за тем азартом, с которым говорила Козлова.

– Либо он больной убийца, либо девушку переодели после похорон. Поэтому я исследовала все волокна, которые удалось найти, и обнаружила остатки хлопка на теле, под зеленым шелком. Родителей исключаем. Переодевал ее наш больной. После немного покопалась в метеосводках и обнаружила презанятнейшую штуку: оказывается, в этой части города наблюдались сильные погодные аномалии. Точнее, для людей не слишком сильные, а вот для нас с вами очень даже ценные, важные и значимые. Просто нужно знать, что искать. А искала я пыльную ветреную погоду после похорон здесь на кладбище, включая сегодняшний день земного календаря, и солнечную со слепым дождем и вероятной радугой на предположительный промежуток времени смерти…

– Стоп-стоп, – осадил женщину Лик. – Мы время смерти пока еще не установили. Она под заклятием и неизвестно…

– Все известно. По документам, которые принес Иму, последний раз ее видели за сутки до обнаружения тела. Живая и с множеством своих мелких физических изъянов, она бегала с лучшей подругой по магазинам.

– С чего ты взяла, что изъяны были? Магия, если помнишь, умерщвлять способна и до физической кончины. – Ликург теперь просто задавал вопросы, не склоняясь к прежнему скептицизму насчет Козловой, но и не желая пока сдаваться ее технике.

– Обижаете, сэр. Социальные сети. Виват им. Люди документируют каждый свой шаг, особенно если он счастливый. Подругу зовут Алёна, она выложила практически подробный фотоотчет субботнего «супершопинга». Во-от. – Руся мгновенно сменила картинку на планшете, доказывая правоту своих слов.

Лик растерянно покачал головой, пролистывая снимки один за другим. Заклятия и впрямь не было. Если бы было, то на всех фотографиях она смотрелась бы идеально, никаких неудачных ракурсов. Отделу аналитиков следовало устыдиться. Включать в документацию подобного рода мелочи входило в их обязанности.

– Так вот. Я взяла субботу точкой отсчета и на всякий случай сегодняшний день точкой завершения. Обнаружила, что вечером того же дня и преобладала нужная нам солнечно-дождевая аномалия. Покупки были утром, подруга сообщила, что в обед у нее было свидание, и Ефремова, погибшая, оставила ее одну у кофейни встречаться с парнем, отправившись в неизвестном направлении. В показаниях записана цитата: «Просто прогуляюсь». И вот сегодня, в три утра была совсем маленькая пыльная буря, благодаря которой, вероятно, погребальные одежды чудесным образом сменились с белых на зеленые. А еще наш придурочный полубог из рода Гефеста.

Лик проглотил смешок. Что дальше? Она расскажет, какое белье он носит, усмирит Иму и закроет весь убойный отдел к чертям за ненадобностью?

– И откуда такой вывод?

– Как вы, наверное, знаете, – с умным видом продолжила ведьма, – металл особой ковки, соприкасаясь с любой существующей материей, оставляет слабый характерный магический след личной печати рода Гефеста…

– И ты нашла его в почве, – закончил за нее растерянный бог.

– Ну да, вы как раз анализ почвы первым на планшете и увидели. Это ж самое важное, – уверенно кивнула Руся.

– Ну и где он?

– Кто? – не поняла Козлова, проверяя точность данных и убеждаясь, что все показала Ликургу. Совсем не хотелось, чтоб он посчитал ее некомпетентно рассеянной, когда речь заходила о прямых обязанностях.

– Ну кто… Полоумный потомок Гефеста.

– А я откуда знаю? Это вы суперкрутые спецы из Интерпола, – обиженно ощетинилась женщина. – А я час назад на работу первый раз пришла.

Лик рассмеялся искренне, от души. Он честно не помнил, когда последний раз так хохотал, причем над самим же собой.

– Над чем угораешь?

Маруся перепуганно подпрыгнула от басовитого оклика леопарда. Пыль мгновенно осела на землю, среагировав на скачок в сознании хозяйки. Женщина недовольно подумала о возможных теперь сбоях в настройках. Все равно как систему жизнеобеспечения больного обесточить и тут же снова включить – проблем не оберешься.

– Не дергайся, ведьма, я с радостью поохочусь на тебя, но только по правилам.

– Иму, – сухо одернул аниото Ликург. – Что нашел? Где Горица?

– Горица… Горица с Ефремовой-старшей подвывает на пару. Я же предупреждал. Я там больше не могу, Лик! Обеих загрызу. – Иму поднял руки в защитном жесте. Руся впервые увидела леопарда, добровольно подчиняющегося кому-то, и увиденное ее и поразило и позабавило одновременно. – Я дом прошел на запахи вдоль и поперек, потом пробежался по территории вокруг. Никаких особых моментов, ничего нечеловеческого. Там даже домовые и анчутки по соседству не проживают.

– Случайная жертва, – шепотом пробормотала Козлова.

– Не факт, подождем Горицу, – парировал Ликург.

Иму презрительно фыркнул.

– Не фырчи, пятнистый. – Из еле заметного воздушного марева появилась берегиня и тут же громко высморкалась в платок. – Подтверждаю. Девочка была домашняя, никто ее не запирал, все любили. Проблем она родителям никогда не доставляла, скорее наоборот, – они теперь не знают, как с горем справиться. Лишились единственного ребенка.

– И уж ты им прям помогла со своими слезами, – проворчал аниото.

Горица шмыгнула покрасневшим носом и показала обидчику язык.

– На. – Иму достал из кармана платок и вручил берегине взамен ее промокшего. – Кончай сырость разводить.

– Пасипа, – прогнусавила русалка.

– Что дальше? – не обратив на ее слова внимания, обернулся к шефу Иму.

– Дальше возвращаемся и ждем чертей.

Маруся увидела искреннее удивление на лицах обоих подчиненных Лика. Аниото первым обрел дар речи.

– В каком смысле возвращаемся? А полиция, тело, заключения экспертов нам разве не нужно получить?

– Объясню по дороге, – холодно отчеканил бог.

Четыре фигуры, одна за другой, буквально растаяли в воздухе. Несколько секунд спустя одна из фигур вновь появилась, поспешно натянула на ноги ярко-алые замшевые туфельки, до того сиротливо забытые на кладбищенской дорожке, подхватила с земли сумочку и снова растворилась, преследуемая облаком блестящей серебристой пыли.

Руся шла по коридору позади всех и чувствовала себя странно круто. То есть в прямом смысле ее одолевало давно забытое детское ощущение стать образованной, сильной, умной, красивой, сексуальной, уверенной, успешной… Короче, лучшей, и чтоб у нее, как у мага высшей категории, была несметная рать лучших помощников. Помощницей сейчас была она, но все равно ловить плохого свихнувшегося всесильного маньяка было обалденно. Точнее, просто всесильного маньяка, потому что маньяк по определению уже плохой, и свихнувшимся маньяк тоже не может быть, потому что одно включает другое…

– Маруся, стол! – взвизгнула Горица, и Козлова тут же лично, собственным туловищем ощутила этот самый стол.

Снизу кто-то резко зашипел. Руся виновато взглянула на ощетинившуюся Мос, серебристая прядь в волосах кошки светилась, выражая недовольство хозяйки.

– Прости, пожалуйста. Я больше не буду.

– Ничего. – Мосвен мгновенно успокоилась. – У меня тут просто оборудование дорогое, и все вечно норовят меня его лишить. А я за все эти вкусняшки целое свидание с замом по матобеспечению вытерпела.

Горица рассмеялась.

– Да, было дело. Клеомен тогда всё места не находил. Срывался сгонять и спасти Мос от домового.

Маруся поправила телефон белой кошки и направилась к своему столу. Домовой? Вот это фокус. От кого совсем не ожидалось подобное признание – так это от на первый взгляд холодной, рассудительной и спокойной Мосвен.

– А как ты от него отделалась? Домовые, они же приставучие, если пригласил – значит, уже и свадьбу спланировал.

Девушка мягко улыбнулась и кинула озорной взгляд на облака за стеклом.

– Заказала вино вкусное. Вкусное – понимай как «чертовски дорогое». Потом пролила немного на скатерть и на его колени, случайно, естественно. Потом рассказала несколько историй из своей жизни. Забавных. Как обожаю покупать нижнее белье, о своих подругах-феях. Потом немного о моей покровительнице… и он чуточку сбежал.

Козлова рассмеялась, восхищенная на мгновение открывшейся и, очевидно, тайной стороной девушки.

– Вот же кошка! И не догадался?

– Нет, я и правда в юности любила порой побродить и побуянить. В кои веки пригодилось правильного и расчетливого отпугнуть.

– А что с покровительницей? – Руся оторопело опустилась на стул, расположив сумочку на коленях и едва не уронив собственную метлу, сиротливо оставленную хозяйкой у нового рабочего места.

– Сешат, бывает, раздирает на части непонравившихся ухажеров своих потомков. – Мосвен поморщилась. – Но это редко. Было всего пару раз, и то там такие болваны попадались, что их грех было не порвать.

– Вот и правда, – съязвил Иму. – А давайте вернемся к работе, и пусть наша гениальная ведьма представит всем свои не менее гениальные открытия.

Русе захотелось разбить леопарду лицо, но вместо этого она мило улыбнулась.

– Пренепременно, уважаемый.

Со злости Козлова даже не допустила ни одного промаха, и спустя всего несколько минут уже демонстрировала окружающим результат своего профессионализма.

– Мос, сделай запрос по сынам Гефеста, – вдруг ожил до того тихо стоявший у стены и размышлявший о чем-то своем Ликург. – Сколько их, где проживают. Нынешнее местоположение. И мне нужны данные по личным сплавам каждого.

Девушка удивленно взглянула на шефа.

– Последнее – закрытая информация. Мне никто такого не даст.

– Тогда достань первое, а дальше подскажу, как поступим.

Кошка кивнула и, надев наушники с тонкой прозрачной полоской очков, погрузилась в поиски.

Дверь кабинета открылась, и в комнате появились оба черта.

– Нас не дождался, – недовольно развел руки Зверобой. – И что это за скорость? С каких пор мы не катаемся по мозгам полиции и врачей?

– С тех самых пор, как с утра нам выдали чудо-киборга, – парировал Иму. Он сидел, развалившись на стуле, закинув обе руки за голову, и внимательно рассматривал стенд с записями.

Козлова глубоко вздохнула, неимоверным усилием воли сдержав закипевший в душе гнев.

– Киска, она ж не я, она не добрая, прибьет тебя и скажет, что так и было, – протянула нежно Горица рядом с локтем аниото, перегнувшись через свой стол.

Вместо ответа Иму замурлыкал. Руся впервые слышала, как мурлычет леопард. Зрелище, надо отметить, довольно странное.

– Да ну тебя, – обиделась берегиня на откровенный сексуальный подтекст такого шага.

И неудивительно. Аниото мог проявить свою крайнюю кошачью нежность разве что к личной самке и только в брачный период. Вряд ли хоть одна фея дождалась от него подобного жеста, а тут вдруг ни с того ни с сего… Сбитая с толку Маруся поспешно отвела взгляд от Иму, не желая давать понять хищнику, что уловила нечто большее в его поведении, чем он хотел бы показать постороннему. Несомненно, он издевался над Горицей, и издевка эта была неприкрытой, но Козлова как высший маг хорошо знала повадки и инстинкты каждого иного рода. Повадки рода леопардов предполагали совершенную нетерпимость аниото ко всему живому, они проявляли агрессию к любому созданию, особенно мужчины. Мужчина-аниото никогда не стал бы мурлыкать ни в качестве издевательства, ни в качестве мести, ни даже в качестве единственного доступного способа выживания. Только его пара могла удостоиться такой чести.

Маруся осторожно взглянула на Лика. Он единственный среди присутствующих обладал теми же знаниями, а значит, должен был заметить и иметь на этот счет некое мнение. Но ее новый шеф больше был заинтересован поимкой убийцы, нежели амурными делами своих подчиненных, и в данный момент внимательно слушал доклад чертей.

Женщина еще раз оглядела берегиню и аниото. В силу хищного происхождения и неуемной энергии объекты для занятия сексом у него постоянно менялись, даже под маской обычного слабого мага он оставался крайне привлекателен, особенно для фей – все факт. Вполне логично, что в первую встречу диалог шел именно о лесных красавицах. Русе стало любопытно наблюдать реакцию Горицы на существование этих самых нимф – берегини ревнивые создания, и если она хоть немного неравнодушна к леопарду, то это проявится.

– Мара? Может, вам подать вашу сумочку?

Маруся удивленно уставилась на Зверобоя. Зачем ей подавать ее сумочку? И только тут женщина поняла, что, погрузившись в раздумья, она вот уже с минуту не замечает писк наушника. Пробормотав проклятие и тут же отменив его, Козлова побежала к своему новому столу. Аппарат в очередной раз не пожелал найтись, так что содержимое сумочки полетело на стол… тоже не в первый раз. Наконец, не глядя на адресата, Козлова нервно гавкнула на всю комнату:

– Чего?

– Доброе утро, – далеко не вежливо ответил ей незримый собеседник.

Руся на цыпочках выбежала в коридор и уже спокойнее произнесла:

– Доброе. Прошу прощения за столь резкий ответ. Первый день рабочий, нервы. Нижайше благодарю за гостиницу.

– Да ничего. – Лугару на том конце успокоился. – вы мне нужны.

– Приглашаете?

– Скорее вызываю. Жандармерия. Два часа дня. Вы, я и судья. В моем кабинете. На входе представитесь охране, вам выпишут пропуск и сопроводят.

– Издеваетесь? У меня первый рабочий день! – возмутилась Руся.

– А у меня экспертное заключение свидетеля по вновь открытому делу и недовольный судья с искренним и несгибаемым желанием установить вашу беспристрастность, профессионализм, а главное, вменяемость.

– Еще один бог? – Козлова почувствовала, как колени подкашиваются. Еще и третьего старшего по роду ей не хватало в жизни. Только она могла со своим везением наткнуться на трех богов в первые же сутки существования на новом месте. – Чтоб вас всех!

– Что значит «еще один»?

– Потом объясню. И какого рода судья? – уже спокойнее спросила женщина.

– Из рода Маат.

Маруся не сдержала ругательства. Неудивительно, что бог потребовал лицезреть ее, дабы убедиться в трезвости рассудка. Он же не только по профессии судья, но еще и по рождению. Маат дотошные, придирчивые, вредные, и никакой миской их не подкупишь.

– Вот именно, – протянул Лои. – Чтоб к двум была.

– Ладно, – вздохнула женщина.

Лои снял наушник и, откинувшись в кресле, устало прикрыл глаза. Работать не хотелось, у него даже рассердиться толком на ведьму не вышло, а ведь всего день назад он был бы готов порвать ее за один только невежливый тон. И причиной такой перемены была Всемила. Лои кончиками пальцев коснулся шрама на подбородке, тело мгновенно отреагировало на воспоминания. Ему теперь вообще нельзя будет к ней приближаться, она ведь перепугается его мыслей, а он не сможет спрятать их. Слишком наивная, теперь очевидно, братья не позволили ей узнать больше об инстинктах волков ни одного рода. Он же сейчас до безумия хотел вновь почувствовать ее и ее нож. Если и можно было максимально сильно свести с ума лугару, то не осведомленная в брачных играх волчица сделала это.

Маруся тихо сидела и наблюдала за Мосвен, отчитывающейся по отпрыскам рода Гефеста.

– Это все. Я на всякий случай сделала запрос по сплавам. Мне отказали в доступе. Что дальше?

Лик, опершись на прозрачную стену, отделяющую его кабинет от общего помещения, внимательно созерцал пол.

– Посмотри по судимостям.

– Искать с применением личного оружия?

– Да, в документации жандармерии должны были сохраниться данные по металлам.

Козлова сосредоточенно постаралась припомнить имя того, кто совершил убийство в ее квартире, но так и не смогла. Честно говоря, нормальная ведьма первым делом подумала бы про того прыткого любителя резать неверных любовниц, но то нормальная, а Руся не относила себя к нормальным.

Оглядевшись и убедившись, что никому не нужна, она закрыла глаза и тихонечко настроила пыль на несложную диагностическую работу, выудив из глубин своей архивной памяти ночной отчет по печати кирпичей, сравнила данные с теми, что получила из земли на кладбище. Сходство вышло хорошим, почти в шестьдесят с лишним процентов, а это очень много, учитывая, что вещества для исследования брались разные и разной датировки. Благо в ее заключении нашлось и имя прыткого маньяка.

– Извините, – пробормотала невнятно Руся. – А можно я?

Ликург смерил ее насмешливым ласковым взглядом.

– Можно.

– Его, кажется, зовут Афобий, и два года назад он убил свою девушку. Она была нимфой.

В кабинете повисло долгое и весьма красноречивое молчание. Только Мосвен осталась внешне равнодушной к словам Козловой, а всего полминуты спустя вывела на экран подозреваемого и данные по старому делу.

– Мара, да вы у нас кудесница, – отозвался первым из замерших Зверобой.

– Киборг, – подхватил Иму.

– Я просто сравнила данные по земле с данными по печати кирпичей из моей новой квартиры. Вчера случайно наткнулась, лугару-комиссар чуть не сожрал, в гостинице пришлось спать.

– Это он от радости, – прокомментировал Иму. – Что ему на доследование старье вернули.

– Бедная! – Горица быстро вошла в привычную колею берегини. – Хочешь у меня ночевать, пока квартиру новую не найдешь?

– Нет, спасибо, – смутилась Руся. – Мне эта нравится, а пока не пустят обратно, в гостинице поночую. Ничего страшного.

– Смотри сама. Я всегда рада компании.

– Хорошо, – еще больше стушевалась ведьма.

– Плакса, не юти змею на груди. Она ж тебя работы лишит, – по-кошачьи зевнул Иму.

– А ты попробуй хоть раз подумать о ком-то кроме себя! – парировала Горица.

– Все это замечательно, – прервал подчиненных Лик, – только неплохо было бы вернуться в реальность. Имя – уже хорошо. Оперативно добытое имя – превосходно. Местоположение наша новая участница не в состоянии определить без каких-либо данных. Поэтому будьте добры поработать.

Маруся обратила внимание, как простые слова Ликурга подействовали на всю группу, включая ее саму.

– Козлова.

– Да? – встрепенулась женщина. К ней впервые обратились без снисхождения.

– Мосвен оформит тебе доступ к нашей сети. Возьмешь документацию по одежде нимфы и сделаешь экспресс-тест на совпадение с погребальным нарядом девушки. Мос, продублируй лаборатории все анализы, которые уже сделала Маруся. Стороне обвинения понадобятся точные результаты. И да… мне нужна немедленная визуализация обеих убитых. Через пару минут вернусь. – Лик надел наушник и зашел в свой кабинет.

Руся осторожно потрепала Горицу по плечу, привлекая ее внимание, и прошептала:

– А зачем ему визуализация?

– Лик знает повадки каждого рода. Он составляет психологический портрет, делает прогноз, на основе прогноза действуем мы четверо: черти и мы с Мос.

– А Иму?

– Иму ловит. Ты не смотри, что противный. Лучше него, если речь заходит о поимке, нет никого. Вообще, ему с нами до момента охоты дико скучно, его Лик заставляет тут торчать.

Маруся покосилась на леопарда. Не слышать слов Горицы он не мог, но, к удивлению, никак на них не реагировал, более того, он, кажется, просто дремал, развалившись на своем стуле.

– Зачем?

– Как по мне, так переживает. Киска же вспыльчивый. Голову открутит – глазом не моргнет. Шеф и Зверобоя так же держит в поле зрения.

– А этого почему?

– Из-за прошлого. Мошенник. Половина пантеона у него во врагах ходит. Приводов в юности больше, чем у меня украшений.

– Русь, ты мне нужна, – окликнула Мосвен.

Козлова тут же вернулась к своей пыли и погрузилась в тонкости обращения с внутренней сетью Интерпола. Затем они по внутренней связи договорились с белой кошкой для более точной и удобной работы Лика создать трехмерную модель обеих жертв в натуральную величину. И вскоре возле доски в кубе из серебристой пыли в полный рост стояли две как капли воды похожие девушки.

Клеомен подошел к кабинету шефа и постучал по стеклу. Лик обернулся, вопросительно кивнул черту. Тот указал на результат симбиоза техников. Бог прекратил разговор, убрал наушник в карман и вышел к сотрудникам.

– Впечатляет, дамы, – спокойно произнес он. – Марусь, покажи Ефремову до убийства.

Козлова поругалась про себя на подобное требование. Она ему всесильная, что ли, в самом деле? Просто маг. Он хоть представляет, сколько у нее нервной системы уходит на такие трюки. Женщина со вздохом отключилась от внешнего мира, моделируя по последним найденным фотографиям внешность девушки.

Лик внимательно наблюдал, как убитая оживает, становится неидеальной, милой, обаятельной. Козлова на самом деле впечатляла. Она умудрилась даже дать свойственное психологическому портрету девушки выражение лица. Ефремова была очень похожа на Триантафулло и, очевидно, стала незапланированной жертвой. Беглый полубог просто по воле случая столкнулся с ней и превратил в свою возлюбленную. Но вот что странно: если он повторял свою нимфу, то почему не провел с ней возможные недели? Зачем было немедленно умерщвлять? Почему не дать заклятие временного образа и не воспользоваться полученной отсрочкой с потерянной когда-то возлюбленной до неизбежной кончины прототипа. Даже безумец в своем безумии был бы логичен. И тут Лика осенило:

– Гор, у Ефремовой есть ближайшие молодые родственницы? Сестры двоюродные или троюродные, может, племянницы?

– Да. Не одна. На похоронах присутствовала почти вся родня.

– Самая близкая по внешности и возрасту кто?

– Это тогда две: Катерина – у нее сын маленький, и Виолетта – бедной девочке свадьбу пришлось отложить из-за трагедии.

– Зверобой, Клеомен, вы к матери-одиночке. Иму и я – к невесте. Маруся, достань нам адреса, у тебя сорок пять секунд, пока мы переходим. Мос, передашь на личные навигаторы информацию. Горица, свяжись с Ириной: возможно, понадобится срочная транспортировка. Наш бог не хотел убить девушку, он пытался сделать ее одаренной. – С этими словами Ликург выбежал из комнаты, а за ним основная часть группы.

Иму стучал каблуками по лестнице, старательно имитируя человеческий шаг. Судя по запаху, потомок Гефеста только что прошел этим же путем, а значит, Лик в очередной раз не ошибся в своем анализе. Аниото требовалось подняться всего лишь на пятый этаж и, будь он не в образе, преодолел бы путь за считаные секунды, но он играл человека и потому обязан идти до конца, имитируя медлительность смертного.

Афобий должен был услышать его еще на подходе к подъезду и отвлечь свой слух на незнакомца. Поймать полубога не по зубам даже леопарду. Только бог способен противостоять близко или отдаленно подобному себе. Именно поэтому задачей Иму было отвлечь Афобия, а затем спасти девушку.

Наконец аниото ступил на пятый этаж и, подойдя к нужной двери, осторожно принюхался, затем нажал кнопку звонка. В квартире стояла мертвая тишина. Иму позвонил еще. Внутри как минимум присутствовали двое: пожилая женщина и сам объект. И снова тишина. На третьем звонке прозвучал громкий хлопок, затем удар. Аниото выбил дверь и ворвался внутрь. Как и ожидалось, оба представителя божественных родов сражались в воздухе, окутанные режущим глаз сиянием. Иму схватил в охапку зачарованных безмолвных женщин и выскочил на улицу, унося их подальше, туда, где должны были ожидать отозванные от второй родственницы черти.

Ликург краем глаза наблюдал, как леопард выполнил свою часть работы, устранив заложниц из поля досягаемости. Как и планировалось, Афобий на мгновение отвлекся, осознав, что выбранную им деву уносят прочь. Лик тут же воспользовался преимуществом, связав противника и обездвижив его. Давно ему не приходилось лично участвовать в операции захвата. С подозреваемыми и беглецами всегда справлялся Иму. Полубоги, а тем более боги редко сходят с ума, их разуму это не свойственно.

– Отпусти. – Потомок Гефеста сверкнул опустевшим бесцветным взглядом.

Ликург молча движением ладони поднял Афобия с пола.

– Мос, где Ира?

– Она ожидает, – раздался в наушнике тихий голос кошки. – Соединяю напрямую.

– Привет. – На этот раз откликнулась сама глава группы захвата. – Веди.

Лик вызвал пелену тумана и провел задержанного в родной мир.

– Вот это круто, – пробормотала Маруся восхищенно. – Раз, и все. Поймали.

– Ты только ребятам не говори, когда вернутся, – прошептала Горица. – У нас это паршивая примета.

– Почему? – удивилась Козлова.

– Поймать – дело не самое сложное. Шефу теперь еще надо обвинение предъявить, а по-хорошему и признание получить.

– А подробнее?

Мосвен протяжно вздохнула, а Горица поморщилась.

– Ну вот смотри. У нас на предъявление сутки. Если идти с тем, что есть сейчас, любой защитник развалит дело. Есть старое убийство, где этот прыткий оправдан, и есть его след в могиле новой жертвы, еще есть покушение на родственницу, но где доказательство, что это было…

– …Покушение, – закончила за берегиню Маруся. – А если через сутки не предъявим?

– Тогда его отпустят под залог, и он, вероятнее всего, снова исчезнет.

Козлова пробормотала проклятие в адрес Афобия и на этот раз не стала его отменять.

– Лучше отмени, а то защитник поймает – придерется, – подсказала Горица. – Сбитень хочешь?

– С кардамоном? – пробормотала расстроенная Козлова и отменила проклятие.

– А как же. Еще со зверобоем. Люблю зверобой.

– Давай!

– И мне, – прошипела Мосвен.

Маруся поднялась и подошла к триплексу. Вид клубящихся облаков успокаивал.

Еще мгновение назад она представляла себе схватку двух представителей высших родов, когда они, паря в воздухе и практически не шевелясь, окруженные сиянием, обрушивают друг на друга удар за ударом своих незримых сил. Козлову при этих мыслях охватывало благоговение, как охватывало бы любого другого создания их мира, поскольку нечасто боги или полубоги жаждут мериться силами всерьез. Но Марусе никогда не приходило в голову, как именно действует система правосудия и насколько она справедлива. Теперь же женщину посетило разочарование.

– Не расстраивайся. Его сейчас оформят, и Лик попытается выбить признание. Пойдем в допросную, понаблюдаем.

Руся благодарно кивнула, забирая из рук берегини бокал с горячей ароматной жидкостью. Сбитень действительно был превосходен.

– Только создание чистых славянских кровей могло сделать такой восхитительный напиток, – улыбнулась она.

– И только создание, имеющее примеси славянской крови, могло оценить истинный вкус напитка, – парировала Горица.

Козлова рассмеялась.

– Есть такое.

– Все, пошли, – окликнула женщин Мосвен, отставив свою чашку и поднимаясь из-за стола. – В пятой.

– Понеслась, – прошептала берегиня и бегом направилась к выходу. Руся последовала за ней, прихватив на всякий случай сумочку.

Ликург сел напротив скованного Афобия.

– Я потребовал защитника, – отчеканил потомок Гефеста.

– Я знаю. – Марусю поразил мягкий тембр Лика. Его голос прозвучал так, словно он с подростком беседует, а не с убийцей. – По закону, с учетом того, что вас пришлось задерживать в Иномирье, я должен провести беседу по факту смерти Ефремовой и покушения на жизнь ее сестры.

– Я не покушался ни на чью жизнь, – категорично отрезал Афобий.

– Дело в том, что следы вашего присутствия были обнаружены в земле в месте погребения Алины…

– Он нарочно ее Алиной назвал? – прошептала Руся, из-за стекла наблюдая за допросом.

– Тихо ты, – ощетинился Иму.

– Не знаю никакой Алины. – Афобий откинулся в кресле, это единственное, что он мог, находясь в скованном состоянии.

– Но вы ее переодели прямо в гробу, и тому есть официальное заключение.

– Нет.

– Послушай, – Лик наклонился над столом, – глупо отрицать наличие факта. Ты ведь попросту переодел девушку так, чтоб она стала прекрасной. Это не запрещено. А будешь отрицать, вызовешь у обвинителя лишние вопросы.

– Я никого не переодевал, – отчеканил почти по буквам Афобий.

– Впустую, – протянул Зверобой.

Мосвен зашипела. Маруся оглядела лица группы, по ним было очевидно, что признания шеф не добьется. Козлова вздохнула и вновь прислушалась к диалогу в допросной.

– Ясно, – равнодушно проговорил Лик. – Тогда поговорим о девушке. Не стану спрашивать, почему именно ее ты выбрал в качестве объекта своих намерений. Любой маг тебя поймет. Кто из нас хоть раз не влюблялся в нимфу, а если влюбляешься – не забудешь прелестницу никогда…

– Да что ты понимаешь, – огрызнулся Афобий.

– Зацепил, – напряженно пробормотал Иму.

– Тихо ты, – оборвала аниото Горица его же фразой.

– Мне кажется, очень многое, – спокойно продолжил Лик. – Нимфы пустоголовы, но телом восхитительны, ни одно создание не сравнится с их…

– Не смей, – процедил сквозь зубы полубог.

– Нимфы всегда неверны – это известно каждому. Твоя девушка, судя по документам, – Лик сделал вид, что листает что-то на рабочем планшете, – была классической нимфой. Она обвиняла тебя в преследовании. К несчастью, они все обвиняют. У большинства магов с этими пустышками сносит голову.

Воздух вокруг Афобия раскалился, засветился, он попытался скинуть чары, сковывавшие его.

– Как ее звали? Триантафулло… Роза, значит. Чудесное имя. Ух! – удивленно воскликнул Ликург. – Теперь понимаю, чего ты так бесился. Такую все вокруг хотели. Надо же… Раньше к делу не подшивали изображения жертв в нижнем белье. Их, кстати, любезно предоставил следствию ее последний любовник.

Края стального стола оплавились. Афобий попытался произнести вслух заклятие, но не смог, остановленный печатью высшего суда.

– Не смей на нее смотреть!

– Ну я не первый, кто на нее смотрит, и не последний, кстати, – уточнил Лик. – Впереди суд, там дело много кто станет изучать.

Афобий осел, его лицо приобрело пепельный оттенок.

– Уберите фотографии из дела, – равнодушно произнес он.

– Зачем? – удивился Лик.

– Заключим сделку. Вы получаете признание, я – фотографии, с условием, что они больше нигде не всплывут.

– Хм. Признание по двум убийствам и одному покушению?

– Да.

– Договорились. Начни с Ефремовой.

– Нет, – отрезал Афобий. – Сделка будет законной. Я уже сталкивался с ищейками жандармерии и знаю, как вы умеете лгать. Если снимки действительно существуют, вы получите свое, а нет – я выйду отсюда под залог.

– Ждем вашего защитника и обвинителя. – С этими словами Ликург покинул допросную.

Афобий устало закрыл глаза и снова откинулся в кресле. Марусе сейчас со стороны полубог показался мертвецом.

– Надо же, Мос, когда ты успела достать эти фото? Не помню, чтоб они были в том старом деле.

– Их и не было, – тихо прошипела кошка.

– У нас проблемы, – констатировала Горица.

– У нас есть отсрочка, – поправил ее Иму.

Козлова искренне пожалела, что задала вопрос вслух…

Лик практически галопом влетел в свой кабинет, плотно закрыл дверь и опустил жалюзи – так никто не смог бы увидеть его бессилие. Он пошел ва-банк, играя на нервах убийцы, и проиграл. Нужно было не торопить события, не идти на поводу у неприязни к безумцу. Он мог бы для начала разыграть сочувствие, выманить признание по крупицам. Нет же. Вместо здравого смысла он придумал неправомерную ложь. Стоит защитнику получить официальный запрос на разрешение просмотра документов, и его отстранят от работы как минимум на две недели. Может, стоило взять отпуск самому? Слишком много проколов за последнее время. Если бы не его излишняя эмоциональность из-за Кринос, он бы не попал в нынешнюю ситуацию.

Ликург вздохнул и вернул былое хладнокровие. Тратить силы на сожаление было столь же глупо, сколь глупо было поддаваться чувствам. Есть исходная ситуация, и именно ее необходимо решать, остальное – бессмысленные рассуждения.

Признания нет, от якобы существующих фотографий он якобы избавится до того, как его раскусит сторона защиты. Обвинителя выманить на заключение сделки не так-то просто. Старика вместе со всеми его болячками нужно еще дождаться. Иншушинак был настолько же древен, насколько древни были корни, породившие предков всех чертей. Если бы речь шла о ком-то попроще, нежели беглый полубог-убийца, Иншушинак прислал бы одного из своих пронырливых помощников. Но в этом случае – Лик готов был побиться об заклад – дед явится лично и, поскольку речь идет о вероятной сделке, явится исключительно в сопровождении супруги, а это тоже пожилая бабуля с кучей болячек и заморочек. Короче говоря, время было, и вопрос лишь в том, как его потратить с максимальной пользой.

В дверь тихо постучали.

– Да? – огрызнулся Лик. Видеть никого в данный момент не хотелось.

Стучавший притих.

– Да, чего ты трусишь? – огрызнулся басом аниото с той стороны. – Я тебя сожру скорее, чем он напишет выговор.

Иму распахнул дверь.

– Шеф, у киборга дельное предложение.

Лои стоял в одной из допросных Интерпола и не верил, что разрешил Козловой уговорить себя на очевидную аферу. Впрочем, может, он и оправдывал сам себя, точнее, свою человеческую часть личности, личность охотника же ликовала в нем, наблюдая, как лицо убийцы приобретает сначала серый, а затем и синеватый оттенок, как заплывают безумием и горем его глаза, как он пытается подняться и прикоснуться к смоделированной Козловой погибшей нимфе. Лои взглянул на мага, сидящую рядом со своим руководителем. Она закрыла глаза и словно отключилась от реальности, заставляя Триантафулло не просто бездвижно стоять у стены в серебристом кубе, но шевелиться, улыбаться в пустоту.

Когда сегодня днем она нашла его и попросила помощи в деле поимки Афобия, он не смог отказать.

– Лугару дотошные, – авторитетно заявила сопровождающая ее берегиня и, как ни увиливай, была права.

У него действительно сохранились старые записи допроса свидетелей. В основном по воспоминаниям влюбленных в нимфу мужчин, и вышло составить трехмерное изображение.

– Речь шла о фотографиях, – возмутился защитник.

– Ну я-то на планшете смотрел, вот и мог назвать фотографией, хотя больше чем уверен, что говорил именно «изображение», – это разные вещи. У стороны обвинения есть возражения?

Иншушинак прищурился и, согнувшись на стуле, попытался рассмотреть нижнее белье трехмерной девушки поближе.

– Нет, – категорично отчеканила Ишникараб и поставила перед глазами мужа кулак. Возражений нет ни у богини клятвы, ни у пожилого и крайне верного супруга.

«Крайне верный супруг» расстроенно пожевал губы, оглядел кулак жены и со вздохом вернулся к сотворению договора о сделке. Горица искренне рассмеялась и положила голову на плечо рядом стоящего Иму. Тот поморщился, но отодвигаться не стал.

Лои удивился такой реакции слабого мага. Берегиня была восхитительна: русые длинные волосы, светящиеся бездонной синевой глаза, обрамленные темными ресницами; мраморная кожа, чудесная фигура. Каждое движение сирены завораживало плавностью, сексуальностью, гибкостью, глубокий и нежный голос убаюкивал, а запах напоминал о свежести и непредсказуемости ветра. Поразительно, что маг поморщился… Хотя, может, дело в отсутствии у него животных инстинктов, и он попросту не способен воспринять все грани ее привлекательности. Лои вспомнил о своей самой особенной и неповторимой волчице и тут же постарался отогнать мысли прочь. Не к месту ему было сейчас терять самообладание. Им с Козловой теперь предстояло встретиться с разъяренным судьей, чьим временем столь вопиюще пренебрегли, просто отменив встречу звонком секретарю.

Лик не сводил глаз с Афобия. Его присутствие требовалось ровно до момента передачи изображений, а дальше дело уйдет обвинителю, минуя суд. Выслушивать признания сумасшедшего ему не понадобится. Его группа свою часть работы выполнила, и на том будет поставлена точка.

Ликург положил на стол планшет.

– Здесь требуемое. К сожалению или к радости, трехмерной модели, с которой пытается обниматься ваш подзащитный, предоставить не могу. Мой маг также не станет хранить данные – я, как непосредственный руководитель, выступаю поручителем.

– Подписывайте. – Защитник закончил читать сотворенный из воздуха Иншушинаком пергамент и протянул его Лику.

Тот поставил подпись, затем осторожно погладил Марусю по руке. Женщина встрепенулась и, едва слышно пропев что-то, забрала у Афобия его временное счастье. Безумец, сверкая остекленевшим взглядом, постарался кинуться на Русю. Ликург мгновенно отбил нападавшего к стене, а затем молча поднял Козлову со стула и вывел из допросной. Ему еще предстояло отплатить этой чудаковатой женщине за то многое, что она сделала для погибших, для группы и для него лично.

Удивительно, как по-разному может начаться и закончиться всего один день, как много он может изменить и как много открыть созданиям друг о друге.

Маруся лежала в своей новой кровати в своей новой квартире и блаженно созерцала потолок. Находясь в допросной, она ничего не видела и не слышала, но записи-то никто не отменял и смотреть их ей никто не запрещал, напротив, – она, как полноценный сотрудник Интерпола, имела полный доступ к подобного рода информации. Завтра ей выдадут пропуск, а сегодня… Сегодня она поспит. Тем более Горица и Мос помогли ей выбрать шикарную кровать, а черти втащили на последний этаж. Никогда бы не подумала, что эти два дамских угодника умеют сочинять столь витиеватые проклятия. Можно подумать, они по лестнице и на руках поднимали. Всего-то на лифте и до квартиры два шага. Хлюпики.

– Покойся с миром, Роза, и прости за кровать, на твоей спать не смогу, – прошептала Козлова и, закрыв глаза, провалилась в блаженную дрему.

История вторая

Людоеды, страхи и любовь

«Маги – самый распространенный вид созданий. Причем все они помешаны на своих родах. Кто какого роду, какого племени. Тут фамилий, наверное, не больше пары сотен наберется. Меня медик обучает, точные данные предоставлять отказывается, мол, психика твоя несчастная не справится, поэтому учись, Костян, по программе дошколят. Не верю. Скрывают, боятся они мне пока карты в руки давать, вот и все.

Есть еще оборотни. С этими сюрпризов, благо, не бывает. В наших мифах они такие же противные, как и в реальности. Столкнулся недавно в коридоре с молодым лаборантом-волкодлаком, бежал он куда-то там, опаздывал. Так вот. Как привык он собакой бегать, так и мчался на меня, язык высунув. Зрелище, я вам скажу…»

Из личных записей Константина Ивченко

Человек бежал сквозь густые зеленые тропические заросли. Опустившиеся на землю сумерки сделали его окончательно беспомощным перед нависшей опасностью, ибо хищник, в жертву которому предназначался беглец, был идеален, практически неповторим. И хищник был в восторге от своего подарка. Жертва окончательно выбилась из сил. Человеком двигало лишь одно дикое древнее желание выжить, и выжить любой ценой, вот только от идеального охотника невозможно спастись.

Руся проплыла еще раз по дорожке туда и обратно и на последнем издыхании выбралась на бортик. Удивительно, как быстро благодарный Лик нашел ей великолепный спортивный клуб, с сауной к тому же. Не начальник, а лапочка. Лебедь в сравнении – бессовестный лысый ведьмак. Еще отпускать не хотел. Ха! Ей тут и зарплата, и статус, и коллеги интересные, странноватые, конечно, но зато необычные, и новое начальство судит по заслугам, а не по обходительности и коммуникабельности – не работа – мечта! Еще в понедельник утром она печалилась о своем положении нелюбимой и ненужной, но уже к обеду позабыла все на свете, увлекшись посильной помощью в расследовании.

Козлова поднялась на ноги и бросила беглый взгляд на часы. До начала рабочего дня оставалось сорок минут, уже стоило закругляться. По пути в душевую женщина захватила с шезлонга полотенце и внимательно изучаемый ею устав Межмировой уголовной полиции, почти столетие величаемой Интерполом по аналогии с человеческой международной организацией. Когда-то в недалеком времени желтой обезьяны старый отпрыск рода чертей создал замечательный научно-популярный труд о человеческой расе и ее влиянии на все виды мировых созданий, рассматривая тонкости социальных взаимоотношений, существующих в Иноземье, применив при этом подход натуралистического наблюдения. Книга стала настолько популярна, что цитаты из нее разошлись по устам, а многие сравнения мгновенно прижились – так и стал МУП Интерполом. С момента запрета богам, всяческой жити и нежити являть лики и вмешиваться в природные законы Иноземья минуло не одно человеческое столетие. Мало кто за это время уделял какое-либо внимание эволюции человеческого рода, но этот труд привнес в науку и магию немало удивительных открытий и до того не существующих знаний, потрясая основы многих учений. Пять томов «Мы и Они» заложили саму основу новой волны научных открытий и исследований…

– Козлова! – Шеф к грозному оклику добавил проклятие на мертвом языке. – Тебя где носит? Почему я дозвониться не могу?!

От неожиданности Руся поскользнулась и едва не рухнула на пол душевой. Ликург подхватил ее под мышки и поставил на ноги.

– Где наушник? – продолжил гавкать бог, сверкая начавшими обесцвечиваться от ярости глазами.

Женщина прижала обе руки к груди и затравленно заглянула Лику за плечо, где на крючке сиротливо болтались ее полотенце и купальник, а на лавочке лежал устав. Бог снова начал тираду на мертвом языке. У ее Шута сегодня настроение побуянить, видимо, выдалось, и надо отметить, отжигал ее родовой покровитель превосходно. Третий рабочий день еще и начаться не успел, а начальство от бешенства глазом дергает да забытый язык припоминает. Единорога на радугу! Все когда-то случается в первый раз.

– Наушник в воде поломается, – невнятно прошептала Руся, стараясь припомнить, чего эдакого она могла натворить вчера.

Вторник ознаменовался явлением Ярослава со товарищи – великие начальники, – двухчасовым кручением госпожи Козловой по кабинету как цирковой мартышки и доработкой одного из открытых дел группы. Руся провела пару экспресс-анализов, с которыми, как выяснилось, лаборатория имела привычку тянуть неделями. Вот, кажется, и все. Неужто напортачила с результатами? Она раньше не слишком часто занималась подобными вещами, хотя практику имела.

Шеф на мгновение замолчал, осмысливая слова ведьмы, затем вернул глазам серый цвет и уже более сдержанно проговорил:

– У тебя на все про все минута. Не уложишься – заберу, в чем найду. Ясно?

Маруся усиленно закивала.

– Бегом. – Лик развернулся и исчез за стенкой кабинки.

Женщина зажмурилась и на секунду позволила себе распсиховаться, потом, припомнив угрозу, поспешила успокоиться и не явиться к рабочей группе в нижнем белье или полотенце.

Полчаса спустя она с расчехленной метлой на одном плече, спортивной сумкой на другом и с бахчисарайским фонтаном высохших на ветру волос влетела в здание аэропорта вслед за каменнолицым начальством.

– Эх, чтоб тебя! – вытаращил свои неестественно желтые глаза Иму. – Шеф, ты ею детей пугать собрался?

Руся сердито взглянула на аниото, затем на остальных. Горица и оба черта старательно пытались сдержать смешки.

Ликург не удостоил ни ответом, ни вниманием никого из подчиненных. Бога в конкретный момент времени занимала исключительно посадка группы на рейс до островов Мана, все неуставные взаимоотношения его не касались – это было одним из личных принципов работы. Создания и без чужого вмешательства разберутся со всеми своими чувствами, страхами и желаниями. Он сам, будучи сыном двух богов, чьи эмоции часто преобладали над разумом, в моменты злости срывался, не в состоянии усмирить дурную наследственность. Кри постоянно ему твердила об излишней вспыльчивости. Ликург вздохнул. Вечная причина их стычек. Она упорно отказывалась верить в то, что он не способен до конца контролировать этот свой недостаток.

А он и в самом деле был не способен. Полчаса назад очнулся в душе с чужой обнаженной женщиной, он ведь толком и не соображал, что нарушает нормы приличия. Как у любого создания чистой божественной крови, у него в сознании порогами размещались тезисы запретов. Первые – жизнеобразующие, вторые – самосохранения, третьи и последние – поведенческие. Именно последние он нередко нарушал, и именно этот его недостаток когда-то позволил проникнуться сочувствием к пойманному аниото и дать тому второй шанс.

Ликург покосился на членов своей группы, проходящих проверку. Мосвен, словно прилежная ученица, по стойке смирно стояла перед таможенником, черти дожидались своей очереди следом за ней, Иму недовольно хмурился, поскольку один из гульябани пытался незаметно своровать из его рюкзака упаковку вяленого мяса. Аниото пресек безобразие и поспешил к Горице, увлеченно разглядывающей плакат благотворительного общества «Провидение», уже второе десятилетие ведущего проект помощи детям и инвалидам. Последней в очереди на чартерный рейс стояла Козлова. На стол для обязательного досмотра полетела ее спортивная сумка, метла и чехол. Проверяющий гульябани, что только что лишился вяленого мяса, испуганно заворчал, когда деревянный черенок древней выделки из стального дуба угрожающе грохнул о столешницу.

Очевидно, разозлил Лик госпожу Марусю не на шутку, но вот что интересно, разозлил не нарушением норм морали, а несправедливостью претензий относительно ее рабочего и внерабочего времени. Бог немного нахмурился, обнаружив странную, очевидную и одновременно поразительную вещь, которая раньше просто не приходила на ум: ведьма ни каплей не прониклась к нему влечением. И Мосвен, и Горица когда-то достаточно долго переживали влюбленность в нового начальника, а вот Козлова с ним уже третий день, а бровью не ведет. Так, словно и не было в его жизни родителей, подаривших ему гремучую смесь любви и агрессии, от которой замирало не одно женское сердце.

Руся обернулась и поймала заинтересованный и озадаченный взгляд шефа. Она понятия не имела, как умудрилась почуять затылком, учитывая ее невосприимчивость к эмоциональной сфере окружающих предметов и созданий. Когда-то в далекие годы получения высшего образования ее преподаватель авторитетно заявил: «Ни один Маниту не придет к тебе, ведьма. Ты не умеешь ни слышать, ни звать». И ведь старый колдун был прав. Но сейчас каким-то образом ей удалось уловить интерес Ликурга к своей персоне. Бог не отвел взгляд, только мягко и даже очаровательно улыбнулся. Козлова не на шутку занервничала и довольно опрометчиво уставилась на прямое начальство. Всего пару минут назад он готов был порвать ее за нерасторопность и тут – бац! – такие жесты… С чего вдруг?

Лик растерянно моргнул. Госпожа Маруся тряхнула головой и поспешила отвернуться, поняв, как глупо себя ведет. Он хорошо прочел ее эмоции, хотя, признаться, и сам чувствовал себя глупо. Из чистого любопытства и наперекор всем профессиональным стандартам Лик направил на женщину бо́льшую часть своего обаяния, а в ответ получил откровенно недоуменный взгляд. Проходящая мимо представительница рода пери соблазнительно улыбнулась ему и исчезла в зале посадки, две посторонние ведьмы не сводили с него глаз, дожидаясь в соседних терминалах окончания проверки, – результат налицо. Его обаяние действовало всегда безупречно. Что ж с этой-то оказалось не так?

Даже усевшись рядом с Горицей в зале посадки и расчесывая волосы в ожидании рейса, она не могла отделаться от навязчивого ощущения интереса со стороны шефа. Все-таки она, похоже, где-то вчера напортачила сильно. Может, с великим начальством что не то ляпнула…

– Эта малышка-пери его сейчас живьем проглотит, – неожиданно шепнула Горица на ухо Марусе.

– Кого – его? – не поняла Козлова.

– Кого-кого… Лика, конечно. Ты где паришь? – удивилась берегиня.

Руся проследила в указанном направлении. Темноглазая красавица и впрямь жадно рассматривала их шефа. Она бы без сомнений подошла и опустилась с ним рядом, просто заговорив или заморочив ему голову. Но, поскольку Ликург без зазрения совести сверкал прозрачной радужкой, девушка не решалась приблизиться к нестабильному богу.

– Интересно. Я думала, пери только людей любят. Вот чудачка.

– Да уж, чудачка… – Горица с интересом наблюдала за Марусей. От проницательного взгляда русалки не укрылось ничего из произошедшего. Они с Мосвен не одну неделю провели в поисках хорошего заговора против врожденных чар их общего начальника, а теперь Лик нарочно попытался соблазнить новенькую и потерпел фиаско. Рассказать Мос – не поверит. – Русь, а можно вопрос?

– Давай. – Козлова дернула расческу чуть сильнее, когда зубцы застряли в спутавшихся прядях. Она годами хранила и оберегала волосы от действия остаточной магии после локальных стычек между землями, от вредного влияния природных факторов, не пересушивала, не увлекалась заклинаниями и наговорами, расчесывала всегда влажными – и вот, пожалуйста, появился в ее жизни очередной великий начальник, и вздумалось ему покуситься на святое. – Ирод! – прошипела со злостью женщина.

Горица тактично пропустила мимо ушей последнее высказывание ведьмы.

– Ты часто влюбляешься?

Руся на мгновение взглянула на берегиню, затем пожала плечами.

– Не знаю, мне, если честно, некогда. Бывает, припрет, конечно, на какого-нибудь симпатягу-дива[1] запасть, но проходит быстро. В остальном – не складывается. А ты как?

– Так же, только западаю все на лысых. Слушай, я думала, у меня слабость дурацкая с этими наследными ведьмаками, но дивы! Серьезно?

Козлова чихнула, утвердительно кивнула, шмыгнув носом, и продолжила приводить в порядок прическу.

– Более чем. Красивые, худые, высокие. Глаза доверчивые и такие несчастно-жадные до света – так сексуально. – На последнем описании Маруся мечтательно улыбнулась. – Разве можно устоять? Прелесть, а не духи.

Русалка рассмеялась.

– Только дивы? И все?

– Ну по молодости за ведьмака юного замуж выскочила, но это даже не влюбленность была… Так, расстройство в жизни, вот и поддалась на уговоры парня.

– Понятно. – Дальше Горица тактично промолчала, не желая личного любопытства ради бередить старую рану сослуживицы.

– Что мы на чартер – это я уже выяснила, – несколько мгновений спустя, не обращаясь ни к кому конкретно, проговорила Маруся. – Что до островов Мана, тоже. И даже, что я злостная прогульщица. Дело за малым: осознать, по какому поводу сабантуй?

– Киборг, не гони вперед Змия. Потопчет, – откликнулся за ее спиной Иму, до того создающий вид мирно дремлющей кошки.

– Киса, дрыхни дальше и не умничай, – парировала обернувшаяся Горица. – Откуда ей знать? Ведьма третий день в строю. И убери ноги с соседних сидений, – добавила она грозно. – Раскидал конечности свои длинные. Ты не один на свете.

– Да-а, – протянул с довольной миной леопард, – мне так жаль!

– Вы тоже не в курсе, – выдала первое пришедшее на ум предположение Руся, прервав Горицу, собравшуюся выяснять с пристрастием, чего именно жаль аниото.

– Если вызов экстренный, правила предполагают распространение информации в рабочей группе руководителем исключительно на месте происшествия, – пожала плечами русалка.

– Эка радость! – возмутилась женщина. – Всю жизнь мечтала не знать, куда отправляюсь.

Маруся закончила приводить в порядок густую шевелюру и, убрав расческу в сумку, достала рабочую пыль. Это может быть остальным достаточно пары минут, чтобы включиться в работу, а ей понадобится не меньше часа, чтоб мозги впрячь. У нее организм пашет в хронической фазе нервного истощения, и Лик со своими «визуализируй мне, Козлова» и «проанализируй» не добавляет пока надежды на изменение ситуации в лучшую сторону. Если дальше так пойдет и рабочая нагрузка не стабилизируется, ей придется между здоровьем и радужным местом выбирать первое.

Ведьма сдула пыль с ладони в воздух и настроила тональность для сборки, подключилась к сети, проглядывая последние сводки погодных и магических аномалий на всем архипелаге Мана, затем забралась во внутреннюю сеть Интерпола, изучая все срочные утренние запросы, выданные разными отделами. Она не плохая девочка, чтоб нарушать закон и терять работу, но достаточно умная, чтоб просто собрать и проанализировать все открытые ее полномочиям источники.

– Эй, ты что делаешь? – шепнула Горица, сползая пониже на стуле и опасливо оглядываясь на занятого чтением с планшета шефа.

– Интересуюсь погодой на островах, – самым невинным образом ответствовала полуправду Руся.

Ликург про себя улыбнулся. Погодой она интересуется. Как же. Бог вновь предупреждающе сверкнул глазами в сторону пери, в очередной раз принявшей решение подойти к нему. Он вовсе не был против того, чтоб Козлова выяснила цель путешествия. Чем быстрее она сообразит и вникнет, тем лучше для группы, уж больно туго и долго проходит у нее этот простой для иных созданий процесс. И он выговор не схлопочет за нарушение устава, и ведьма порадуется, ибо осознавать ей придется многое.

Человеческие останки так разнесли по всей дикой части архипелага, что диву даешься, сколько же там погибших найдено и сколько еще не найдено. Исключительно Хине-нуи-те-по настояла на активном участии лучшей группы Интерпола. Местные власти при удаленном использовании ресурсов отдела «1Б» так и не добились явных успехов, к тому же взяли Фаитири и Пунгу под подозрение в создании нового вида охотника, поскольку ни один из существующих видов не оставлял следов, подобных тем, что найдены на обглоданных костях жертв. Участившиеся визиты полицейских ищеек в обитель божеств и привели к негодованию великой женщины ночи.

Ликург сменил изображение одной человеческой кости на следующее. Примечательным и в какой-то мере замечательным оставался факт отсутствия черепов. Уйма костей и ни одного черепа, ни целого, ни разбитого, видимо, охотнику они требовались в качестве трофеев или же не самому охотнику, а его хозяину. Если так, то головы хранятся целиком и выставлены на постоянное обозрение владельца, а значит, привлечь к ответственности такого любителя будет несложно.

Бога не покидали мысли о неповторимом таланте Козловой-реконструктора. Хватит ли ей навыков и знаний, чтобы восстановить картины произошедшего по той информации, что соберет группа? Если так, то это будет потрясающе.

– Ага, – победно прошипела неподалеку легкая на помине ведьма.

Иму открыл глаза и окинул оценивающим взглядом шефа. Ликург понимающе улыбнулся аниото в ответ, и тот вновь погрузился в дрему, успокоенный полным контролем ситуации со стороны божественного друга. Леопард часто так себя вел в отношении близких ему созданий, что многих, знающих особенности рода, озадачивало. Он вообще многим в себе озадачивал. К примеру, Козлову удивил своим отношением к Горице. Лик встрепенулся от пришедшей в голову отличной мысли: Маруся – талантливый трикстер, как раз во вкусе всего рода Атуа. Вот ее-то он и возьмет с собой во время своего визита к Хине-нуи-те-по…

Аниото повел ухом, улавливая дыхание русалки и стук ее сердца. Пыхтела водяная как паровоз, нервничая из-за вынужденного сокрытия от Ликурга факта нарушения устава новой сотрудницей. Иму улыбнулся уголком губ. За годы совместной работы он хорошо изучил все тонкости поведения Горицы, для него она выступала как личный идеальный метеоролог, помогая определить микроклимат каждой ситуации. В большинстве случаев он действовал, следуя ее настроению, если не считать тех моментов, когда она начинала реветь. Иму ненавидел наблюдать, как она расстраивается из-за совершенно нестоящих вещей, в основном из-за людей. Люди – смертны и крайне хрупки, одни приходят на смену другим, исполняя круговорот жизни, но, несмотря на это очевидное знание, Горица всегда разводит болото. Помимо прочего, русалка постоянно стремится помочь кому ни попадя, только мало какое создание способно оценить ее великодушие по достоинству. Вот и сейчас Иму не пребывал в восторге от ее благодушия по отношению к полоумному киборгу.

Нежный голос нимфы прозвучал в зале ожидания, объявляя чартерный рейс до архипелага Мана, и семеро созданий, подхватив небольшие сумки, устремились к выходу в посадочный коридор.

Ярослав, заложив руки за голову, возлежал на облаке и самозабвенно созерцал потолок, размышляя о бренности бытия, вреде Иномирья, глупости массы созданий и собственной непревзойденной гениальности.

Снизу трижды постучали в дверь и, не дожидаясь ответа, зашли. Тихая, еле слышная поступь, общая ненавязчивая наглость и совершенное равнодушие к тому, что управляющий релаксирует посреди рабочего дня, подсказали Ярославу личность вошедшего.

– Женечка, я – гений.

– Бесспорно. Не ушибитесь только. – Девушка нежным голоском произнесла короткое заклинание, и Ярослав едва не рухнул на пол, вовремя сориентировавшись и приземлившись на ноги.

– Кто ж это глас на учителя поднимает? – возмутился мужчина, направляясь к своему рабочему стулу. – Бессовестная.

Секретарь невинно улыбнулась, пожала плечами и пошла обратно к выходу. Ярослав ласково проследил за девушкой. Давно ему не удавалось почувствовать себя отцом и хранителем, родным и воспитателем – безмерной радости возможности. Отход в бессрочный отпуск от дел миротворческих было его самым замечательным решением. Ярослав связался по наушнику с Женей.

– Вам что-нибудь принести? – тут же услужливо откликнулась она.

– Могла бы и просто сказать: «Папа, не зазнавайся раньше времени».

– Я говорила, – в голосе девушки почувствовалась улыбка, – давеча вечером. Не помогло.

– Вернись и подними пожилого человека на облако. У меня спина болит.

– Через три минуты явится с неожиданным визитом управляющий «безопасников». Подниму потом, пока сиди прямо. В папке справа документы по последнему закрытому делу группы Ликурга. На планшете перед тобой визуализации авторства Козловой. Если что – кричи. Приду спасу.

– Откуда ты только все это берешь? – растерянно пробормотал Ярослав.

– Ну это вы все тут боги, маги, духи, оборотни, черти и прочая нечисть. А у нас, людей, есть связи. – Последнее слово Женя протянула с леденящим душу завыванием и отключила наушник.

– Я породил монстрика. Милого, мудрого, мелкого монстрика, – довольно подытожил мужчина и откинулся на спину.

Одаренный знанием сути магии человек – второй такой нет, и эта единственная – его дочь. Главное теперь, чтоб какой-нибудь великородный избалованный божок глазенки на сокровище не положил и ручки свои слюнявые не потянул. Ярослав со всей отцовской решительностью представил, как засушит эти самые ручки, а для пущего эффекта и основные причинные места отсохнуть заставит. С такими, как он, не связываются, таких, как он, слушают и страшатся.

– О! Мамочка! – сипло прошептала Горица. В глазах русалки стоял искренний ужас.

– М-да, – задумчиво подтвердил Иму, поверх спущенных на нос солнечных очков рассматривая обглоданные человеческие кости.

– Гадость, – сморщился Зверобой.

– Какие мысли, господа звероловы? – равнодушно поинтересовался за спинами подчиненных Ликург.

– А что местные говорят? – обернулся к шефу Клеомен.

– С сотрудниками лазарета мы еще побеседуем. Прежде чем задавать кому-то вопросы, мне нужны ответы.

Маруся приподнялась на цыпочки и постаралась выглянуть из-за спин остальных на стол, где лежали останки. От последней фразы Ликурга у нее честно мурашки по спине пробежали.

– Ну грязищу и антисанитарию этот так называемый хищник развел знатную. Кто ж так ест? – начал первым Иму. – Это надо, чтоб с голодухи прижало.

Аниото взял с подноса перчатку, натянул и поднял одну кость, поднеся к глазам.

– Мясо отрывал, не кусал даже. Зубы нужны тупые, примерно как у человека. Ни один из хищного рода отрывать не станет. Во-первых, невкусно – лакомство отловил и смакуешь, во-вторых, перемажешься весь по самые уши, в-третьих, неэстетично. вы когда-нибудь пробовали человека? Дрянь!

Горица зашипела, волосы на голове русалки начали отливать зеленью. Леопард перевел на нее взгляд своих желтых глаз и оскалился.

– Гор? – одернул ее Лик.

– Да, – тут же пришла в себя берегиня. – Извините.

– Я тебе не анчутка[2] безвинный, – с легкой досадой проговорил Иму.

Берегиня как-то виновато отвела взгляд в сторону.

– Что еще? – сухо подтолкнул обратно к сути дела Лик.

Леопард внимательно осмотрел несколько костей по очереди, хотя вся поза его по-прежнему оставалась пренебрежительной, может, даже расслабленно-презрительной. Впрочем, Русе показалось, что это относится не столько к работе, сколько непосредственно к личности преступника.

– Глодало это создание знатно, зверь сильный. Не животное. От верхнего ряда четкий след остался человеческий. Размер небольшой, возможно, подросток.

– Сколько их тут? – прошептала Горица.

– Точно не скажу. На первый взгляд человек пять.

– Хорошо, – скомандовал Ликург. – Мос с Козловой занимаются останками. Иму, бери Горицу, найдите местных представителей – куда они подевались, с какой радости проигнорировали наш визит– и попросите выполнить порученное им задание. До мест захоронений мы вряд ли доберемся без их помощи. Зверобой, очаруй администратора, узнай все возможное. Клеомен, со мной.

Маруся проследила, как за группой закрылись двери изолятора.

– Бе-бе-бе.

Мосвен рассмеялась и скинула с плеча рюкзак.

– Не сердись. Шеф всегда такой. Привыкнешь.

Кошка достала и развернула складной сканер, а за ним личный переносной персональный комплекс.

– Ого! Это зачем? – поразилась Руся. – В зале прибывающих Лик вроде упомянул, что передал тебе готовые изображения?

– Конечно, передал. Да только ты их качество видела?! С такими прям работать и работать – заработаешься аж.

– Ладно-ладно. – Козлова подняла обе ладони вверх. – Вот уж не подумала бы…

– Что? – Мос подключила оборудование, настроила внутреннее освещение и, надев перчатки, приступила к работе.

– Занятно очень. Если мужской пол рядом, ты заведомо тихая, сосредоточенная, не споришь, предвосхищаешь приказы. Стоит мужикам покинуть обитель, и ты оказываешься свободной на язык, такой, какой и должна быть кошка…

Мосвен рассмеялась.

– Есть немного. Ты просто никогда не сталкивалась с кошкой, у которой два бессовестных, беспринципных и крайне очаровательных котенка.

– Ох ты, – растерялась Маруся. – Мне и в голову не приходило. А как же… А где же их…

– Тот, который «а где же», решил ретироваться сразу после зачатия. И я, как мать двоих всесильных бандитов, вынуждена тщательно скрывать местоположение этого «который». Плюс частная школа дорого обходится и дополнительные увлечения тоже.

– А зачем скрывать местоположение?

– Близнецы его убить собираются за единственную и любимую мамочку. Сешат обожает обоих. – Последнее Мосвен протянула с какой-то веселой безнадежностью. – Так что я тише воды ниже травы и поблажки недопустимы.

– Вот это да! – все еще не пришла в себя Руся.

– Не верится? – улыбнулась снова Мос. – Ладно. Как думаешь, сможешь поиграть с картинкой и восстановить в визуальном плане что возможно. Информация нужная у меня есть. Я с собой библиотеку по анатомии и антропологии видов захватила. Лик велел.

– Давай попробуем, – пробормотала Козлова и полезла в свою сумочку за пылью.

Ликург в сопровождении Клеомена без приглашения и оповещения вошел в кабинет управляющего центральным островным лазаретом.

– Вы на месте. Что ж, чудесно.

Неказистая смуглая женщина с черными губами и не слишком притягательными чертами лица поморщилась от столь безобразного поведения посетителя.

– Надо же. Какая оперативность. вы уже на островах.

– Вам не доложили, что мои люди приступили к работе с останками?

Женщина покачала головой:

– То есть вы уже даже лабораторию оккупировать успели. Шустро.

Клеомен отошел чуть в сторону от шефа, выбирая необходимую точку обзора для полноценного включения своих возможностей. Пока все шло отлично. Хозяйка маленького одноэтажного неказистого лазарета не врала и врать была не настроена, хотя и дружелюбия проявлять не собиралась, скорее уж наоборот.

– Госпожа Фаитири, вы действительно, как считают местные органы власти, породили и выпустили хищника? – перешел к делу Лик.

Женщина поджала черные губы.

– Нет. Я, может, по старой памяти и съем пару-тройку людей, но явно не сырыми. Предпочитаю прожаренное мясо. Что же касается хищника – заняться мне больше нечем, считаете? На свете уйма более интересных вещей. Но уж если я и стану созидать, то порождение мое будет изящнее, умнее, аккуратнее. А не эта тварь помойная. Кто ж так ест?

Лик взглянул на Клеомена, получил утвердительный кивок и, не прощаясь, молча покинул кабинет не самой приятной представительницы рода Атуа.

– Куда теперь? – поинтересовался черт.

– Поймаем Пунгу. В отличие от дамы, он более стабилен и более разговорчив.

– А медперсонал?

– Медперсоналом мы займемся чуть позже, когда у нас будет полная картина тел.

Горица вприпрыжку семенила следом за Иму. Это единственное, что она ненавидела в их совместной работе по-настоящему, – угнаться за леопардом было совершенно невозможно. Вот Маруся, к примеру, сейчас бы летела следом на своей метле и не маялась, Мос просто и без труда держала бы темп Иму – гибкая, плавная, изящная, настоящая кошечка.

Берегиня в очередной раз с досадой вернулась к давней и болезненной мысли – своей внешности. Новенькая Козлова, при всех своих многочисленных странностях, была потрясающе яркой женщиной, одной из тех, что не страшатся носить одежду из Иномирья. Сексуальные костюмы, яркие туфли на высоком каблуке, сумочки в тон – все это как нельзя лучше шло сильнейшей в своем роде ведьме. Тонкая талия, стройные ножки… Горица с печалью вспомнила свое отражение. Рожденная русалкой, она не имела стройных ножек, ей не слишком шла одежда из Иномирья, а ее грудь умудрялась выглядеть чересчур откровенно даже в закрытой по самое горло кофточке. Вот и сейчас при беге грудь предательски подпрыгивала вверх-вниз, живя своей собственной жизнью. Горица сердито бросила придерживать подол сарафана, и ухватилась обеими ладонями за верхнюю часть своей пышной фигуры, стараясь удержать эту самую часть от прыжков. Длинная русая коса точно так же не давала покоя, то и дело хлопая русалку по попе.

Горица взглянула на спину леопарда впереди, он даже не бежал, просто быстро шел. Девушка тоскливо вздохнула. Иму остановился и обернулся, на губах его заиграла улыбка.

– Сама виновата. Нечего было меня успокаивать и так успешно удерживать от нападений. Сейчас бы не мучилась.

– Топай давай, – сердито кивнула ему головой Горица.

Леопард пожал плечами и снова устремился вперед.

– Бегемотиха, – пробубнила сквозь зубы русалка, стараясь не сбавлять темп.

Иму в мгновение оказался рядом. От неожиданности Горица взвизгнула.

– Чего? – испуганно возмутилась она.

– Ты красивая. – Леопард поднял ошарашенную русалку на руки и понесся со всей мочи сквозь влажный тропический лес, легко преодолевая оставшееся расстояние до Островного следственного управления.

Горица во все глаза рассматривала лицо аниото. Он никогда раньше не проявлял особую любезность в ее адрес, вообще никогда! Напротив, это она с самого начала терпеливо унимала его хищные замашки, стараясь смягчить и без того непростой характер. Выходило у нее так себе, но это «так себе» на фоне «никак» остальных членов группы стало приветствоваться шефом практически с самого первого дня и с тех пор не прекращалось. Во время распределенных заданий в девяноста процентах случаев из ста Гор работала в паре с леопардом, хотела она того или нет. И ни разу! Ни разу он не промолчал, не то что приятное что сказал или сделал. И вот вдруг такой сюрприз.

Берегиня вспомнила фразу и покраснела. Не мог же он это всерьез?

– Издеваешься?

– Нет.

– Не издевайся, пожалуйста, на эту тему. Правда. Пожалуйста, – Горица подумала, что она на самом деле не вынесет шуточек в адрес своей фигуры. Перебор будет.

Леопард сердито взглянул на девушку на своих руках, благо дискуссию можно было не продолжать – ОСУ был на расстоянии пары метров, и Иму с радостью выскочил на большую поляну у подножия остывшего вулкана, где, если верить карте, располагалось здание учреждения. Однако ожидания не всегда соответствуют реальности, и никогда ни одному созданию не стоит забывать о тех сюрпризах, что запросто может преподнести шутница-судьба.

Земля под ногами сотрудников «4А5» была устлана толстым слоем черной остывшей лавы. То там, то тут из углублений вырывались фонтаны воды и, окутанные клубами пара, стекали небольшими ручейками вниз по склону в джунгли. Иму внимательно огляделся, оценивая сложившуюся ситуацию. Спустя минуту поставил спутницу на ноги и направился к спящей туше одного из танифу, в избытке устлавших землю. Кожистый лысый монстр лежал на солнышке, вытянув крылья и когтистые ноги в стороны, и грел полупрозрачное пузо, подставляя его под фонтаны горячей воды.

Ни один городской следователь никогда особо не жаловал деревенских представителей закона как раз из-за таких случаев. Любой СУ, не только островной, как минимум включал в себя одну камеру предварительного содержания, кабинет штатного психолога и дежурного следователя. Ни того, ни другого, ни третьего на островах Мана, как только что выяснилось, не было. Тут даже пальмового навеса не предполагалось. Впрочем, ничего удивительного, танифу одни из тех, кто не слишком-то утруждает себя принятыми обязанностями. Их вообще мало что утруждало в жизни. Каждый из них мог оказаться тем самым неряшливым охотником. Иму представил масштаб работ с местными властями и, признаться, ужаснулся.

Преодолевая расстояние до крылатого, леопард просчитал вероятные пути отхода, траектории движения каждого из окружающих монстров, их возможности и степень отключки от действительности. Танифу не слишком любят встревать в проблемы друг друга, чем моложе танифу – тем ленивее и безалабернее. Опасность могут представлять пожилые, но, к большому своему счастью, таковых Иму не нашел, а значит, общение пройдет минимальной кровью. Что миром диалог не закончится, аниото шкурой чуял. Он на мгновение обернулся, оценивая состояние берегини.

Горица стояла, по-прежнему ошарашенно на него глядя, и казалась совершенно беспомощной, что обескураживало. Иму не удержался от улыбки – никогда не думал, что можно вывести ее из равновесия, просто назвав красивой. Хотя ей каждый встречный маг, бог и черт должен был твердить это. Видимо, не твердили. Вообще, Иму как-то боялся влезать в эту область ее жизни, его туда не приглашали, и нечего нос совать. Леопард вернулся в реальность и сосредоточился на основной существующей задаче: с минимальными потерями уговорить танифу исполнить свой рабочий долг.

Крылатый ощутил приближение чужака и нехотя открыл один глаз.

– Чего надо? – прокаркал он своим зубастым клювом.

Иму подавил раздражение.

– МУП, уголовный отдел. Группа «4А5». – Леопард убрал личную карточку обратно в карман. – Хотелось бы получить обещанное сопровождение, да и просто пообщаться на тему произошедшего. Будьте любезны, многоуважаемый Каха.

– Ты мне еще спинку почеши, – вальяжно произнес танифу и закрыл глаз обратно. – Сопровождение – это не я.

– Сказано: крылатый Каха и акула Роа. Крылатый тут один. Который из трех акул Роа, сам покажешь.

– Умный, сам справишься с поисками, я пока полежу.

Иму зарычал, обернув тело едва видимой глазу призрачной оболочкой зверя, присел и с размаха располосовал правой лапой морду Каха. Танифу взвыл от боли, мгновенно вскочил с земли и, захлопав огромными кожаными крыльями, взмыл в воздух. Леопард оскалился, довольный произведенным эффектом. Как и предполагалось, ни один разнеженный монстр на поляне не пошевелился, разве что пара-тройка приоткрыли глаза, с вялым любопытством наблюдая за нарушителями дневного покоя.

– Боишься меня? – прокричал Иму.

Глаза по бокам головы танифу налились кровью. С диким воем монстр взлетел повыше и стрелой понесся вниз, намереваясь убить чуждого хищника, осмелившегося потревожить его покой. Леопард с диким всепоглощающим восторгом и азартом приготовился к драке, однако не всем мечтам суждено сбываться. Гейзеры вдруг перестали вырываться из-под земли в привычном для них ритме, вместо этого кипящая вода единым, невероятным по силе фонтаном вырвалась всего из одного углубления и на лету сбила не готового к подобному сюрпризу танифу.

Аниото среагировал быстро на изменившуюся в его пользу ситуацию, всего в один прыжок он преодолел расстояние до того места, где рухнул сбитый водой монстр, и нанес четыре сильных точных удара, располосовав крылья так, чтоб Каха не сумел взлететь в ближайшие сутки как минимум.

– Начнем диалог с начала. Группа «4А5». Требуется сопровождение. Исполнишь?

– Исполню, – проскрипел танифу.

– Показывай Роа…

Маруся скинула каблуки и, расположившись прямо на полу в позе лотоса, пребывала в состоянии транса. Женщина предпочла начать с самого простого: извлечь из библиотеки узкопрофильную информацию по анатомии человека и применить ее к сканам костей, сделанных Мосвен. Стоило отметить, что кошка изначально была права: те трехмерные изображения, что вышли у нее, радикально отличались от стандартных. В медучреждениях используют не настолько мощное оборудование.

«Потрясающая точность и детальность!»

«Я знаю, – тут же откликнулась Мосвен. – Полагаешь, зря я до тебя в отделе сидела?»

«Я так не думала».

«Прости. У меня бывает иногда, шипеть начинаю».

«Ну, вообще, я бы, наверное, не только шипела».

Несмотря на последнюю реплику, ведьме и в голову, по известной причине сумасшествия, не приходило, что Мос могла все это время с момента ее появления в отделе считать личным провалом и неминуемым переводом, а при наличии двух детей и вовсе должна была ненавидеть еще до знакомства. Два техника в одной малочисленной группе – много. Русе вдруг искренне захотелось извиниться или как-то помочь. Работа работой, но ни за какой личной выгодой не стоит терять достоинство.

«Ликург тебя не отдаст, а от меня, в случае чего, избавится с радостью».

«Ты – проект Ярослава. Если он захочет, мне придется уйти, и шеф ничего не поделает».

«Он ведь бог. Думаю, влияния у него гораздо больше».

«Он – бог. А Ярослав – сын Атума».

На мгновение Маруся замерла, пораженная вестью о родовой ветви управляющего, затем решительно вернулась к работе.

«Значит, уйду сама. С этим и Атум не поспорит».

Кошка промолчала, а Козлова со спокойной от принятого решения душой погрузилась целиком в восстановление всей возможной информации по костям. Даже если в отделе пробудет недолго, опыт сложится бесценный.

Каждая выщерблина, каждый изъян имел значение. Количество жертв ведьма восстановила почти сразу. Три ключицы, шесть локтевых костей, шесть большеберцовых, одна пяточная, восемь бедренных – все принадлежали пяти разным жертвам. Это легко распознавалось по остаточной живой энергии, которую, в числе прочего, великолепно зафиксировал сканер Мосвен, так что Иму назвал точную цифру. Дальше лучше. Проведя виртуальный срез костей и проанализировав их содержание на взаимодействие с реактивами, Маруся установила возраст, расовую принадлежность, вероисповедание и момент смерти.

Затем наступила самая сложная часть. Выделив с поверхности костей посторонние посмертные повреждения, Козлова подключила библиотеку целиком. Ей невероятно повезло, что вся информация хранилась в уже обработанном для виртуального распознавания данных виде. Никогда не задумывалась о деталях работы Интерпола, а стоило бы. Весьма и весьма недурно функционировала система и до ее появления. Беда заключалась в скорости, а не в отсутствии возможностей или тем более точности. Если бы техник группы сейчас работала одна, то на все про все ей понадобилось бы полдня, но в в паре с магом, владеющим пылью, ушло около часа. Ярослав неспроста создал проект: с ней, Марусей, терялась точность, но возрастала мобильность и скорость. А скорость, насколько поняла ведьма в первый же рабочий день, зачастую была основополагающим фактором. Не окажись она в тот день на кладбище, кто знает, что стало бы со второй Ефремовой?

– Мос, заметила? – пробормотала Руся после того, как закончила, открыла глаза и, слегка покачиваясь, поднялась с пола. – Тут нет мелких костей. Всего несколько и те – крупные. Сгрыз он их, что ли?

Мосвен приподняла наушник с выдвижной пластиной очков и пожала плечами.

– У нас в том году случай был. Весь следственный отдел участвовал в крупномасштабной операции по изъятию из оборота в Иномирье настойки на цветах папоротника и руты. Один из выездных организовал крупную сеть по сбыту и распространению запрещенных препаратов. В общем, пока все на ушах стояли, на дикой части Средиземного материка стали находить волчьи останки – каждый представитель одного из трех диких племен. Окружной следователь, старый маг, больше заботился о грядущей пенсии, нежели о жизнях созданий, и потому отнесся к находкам как к банальному переделу территории. В одном из племен альфа пара помимо своего потомства взялась растить выводок погибшей сестры, так что молодняка получилось четырнадцать голов – такому количеству ртов нужно много земли. Все одно к одному складывалось, так что старик собрал по паре крупных костей от каждого трупа, снес их в морг, подшил все красиво и сдал в архив со свидетельскими показаниями представителей каждой стаи о переделе сфер влияния. Позже новый следователь нашел все же охотника-черта со страстью к шкурам волков, но история всегда теперь останется историей.

– Полагаешь, в нашем случае тоже местные схалтурили?

Мосвен повела плечом.

– Больше чем уверена. Мы в лазарете. Заметь, в островном центральном лазарете и уже давно. И ты видела хоть одного служащего? Кроме пожилого полуслепого Копуваи на входе.

– Нет. Вот, кстати, – оживилась Руся и перешла на шепот. – Тут же большая часть обитателей людоеды! Взять хоть охранника…

– Ой, да брось. Дедуля давно не в строю. А такую дичь – пойди поймай! – Мосвен в доказательство к словам взяла планшет со стола и повернула к ведьме. С фотографии на экране на Козлову взглянул молодой темнокожий мужчина. – Профессиональный легкоатлет. Пятое место на Берлинском марафоне, был трижды в двадцатке Лондонского и дважды выигрывал серебро. Это только первый совпавший по базе «1Б», найду остальных – полагаю, там точно так же будут не любители полежать на диване.

– Жутковато.

– У нас бывает, – улыбнулась кошка. – Привыкай.

– Как Горица это выдерживает?

Мосвен потянулась и опустила наушник обратно, скрыв глаза за матовой поверхностью пластины.

– Кстати, о ней. Пока не забыла: поменьше общайся с Гор, ничего у нее ближайший месяц не бери, никуда с ней особо вне работы не ходи и никогда не вздумай ей сказать, чтоб она не плакала.

– Почему? – Маруся понятия не имела, что думать о подобном предупреждении и тем более, как верно отреагировать.

– До сих пор не заметила? Иму не любит чужих. И пока к тебе не привыкнет – не примет, а Гор – основная часть его территории. Он и так уже следит постоянно, его напрягает, что русалка много времени с тобой проводит. Вот начнет тебя игнорировать и спиной спокойно поворачиваться – считай, все отлично, можешь расслабиться, а пока будь аккуратнее.

Единственное, на что хватило Козлову, это емкое и многозначительное «а-а-а».

– Дамы, не хотелось бы отрывать вас от важной работы, но вот он я! – В лаборатории с коронным и всеобъемлющим самодовольством появился Зверобой.

«Сначала из-за угла величаво выплывает его Я и только потом он сам», – отправила Руся кошке, так что Мосвен самым неприличным образом не вовремя рассмеялась. Впрочем, смех кошки не выбил черта из колеи. Более того, ее смех, казалось, даже польстил дамскому угоднику.

– Покоритель женских сердец к вашим услугам, о прекрасные.

– Тогда нам сбитень и блины с маком в сиропе, – уверенно проговорила Маруся.

На этот раз Зверобой замер, затем обворожительно улыбнулся:

– По прибытию домой все устроим. Список оплаты будет включать в себя услуги приватной массажистки и публичной женщины. Меньшее вряд ли заставит работать меня официантом. Согласна?

Руся оторопело уставилась на Зверобоя. Шута ее без ног оставить! Как же она ненавидела эту свою неспособность распознавать сущности созданий. Все, что ей всегда поддавалось – поверхность, а глубина оставалась сокрыта, даже если хозяин и не слишком-то ее скрывал.

– Не обижайтесь, я думала, вы обычный черт. – Если не знаешь что говорить, говори правду. Козлова в безвыходных ситуациях всегда прибегала именно к этому правилу. Ныне получилась как раз такая ситуация.

– А я думал, вы обычная ведьма, но элементарную любезность проявить это не мешало.

– Еще раз прошу прощения.

Черт расслабился, черты лица его, до того выглядевшие каменными, смягчились.

– Да ладно. Не первая – не последняя. И можно уже спокойно на «ты». Мне казалось это очевидно.

Маруся кивнула и искренне улыбнулась.

– Но на свидание я бы сходил. Пойдем?

– Тьфу! – Ведьма поджала губы и, чтоб хоть чем-то занять себя, принялась разглядывать кости на столе.

Черт он и в Иномирье черт, каким его интеллектом ни награждай. Бессовестное создание, в компании которого пришлось провести еще не меньше полутора часов, прежде чем подтянулся остальной состав.

– И как? Кто-нибудь появился здесь за прошедшее время? – Первым в кабинет размашистой нервной походкой влетел шеф, за ним следом Клеомен. – Ни Горицы, ни Иму, я так понимаю.

– Ни намека на местных представителей закона, – своеобразно ответствовал за всех Зверобой, восседая на собственном хвосте посреди комнаты.

Свернутый в изящную петлю, он в данный момент напоминал резную ножку кресла-качалки. Острый кончик в виде стрелы отливал алым перламутром. Маруся уже с полчаса как любовалась этими переливами. Черти завсегда прячут хвосты, и нечасто удается увидеть, не только как виртуозно они способны ими пользоваться, но и насколько эти скрытые от посторонних глаз части тела красивы. Козлова впервые задумалась о том, что, наверное, все же напрасно избегала всех бесов без исключения. В поколении каждый сотый новорожденный чертенок имел характерную особенность – острый ум. Зверобой, как выяснилось, один из избранных, и сейчас казался Марусе весьма привлекательным и даже сексуальным. Похоже, женщины с ума сходят от этих господ-шутников совершенно не напрасно.

– …Козлова! – ворвался в мысли Руси оклик.

– А? – Ведьма испуганно подскочила и вытянулась по стойке смирно перед негодующим начальником.

– Еще раз: покажи результаты.

– Да. – Женщина засуетилась и, бесцельно прокрутившись вокруг своей оси дважды, сообразила, что при показе ее просят пользоваться пылью – тем, ради чего, собственно, и наняли. Осознав эту глобальную мысль, Руся прекратила изображать овцу с червяками в мозжечке и изобразила талантливого редкого мага с редкой дорогой техникой. Правда, при показе язык ворочался криво, но тут на помощь ей приходила Мос, беря на себя обязанности оратора, за что Маруся ей была бесконечно благодарна.

Кошка дошла до личности третьей опознанной ею жертвы, когда в комнате появилась взвинченная Горица, а следом за ней Иму втолкнул в лабораторию двух изрядно помятых и грязных танифу. Изорванные крылья первого представляли жалкое зрелище, плавники второго пребывали в чуть лучшем состоянии. На мордах обоих монстров кровоточили рваные полосы.

В комнате повисла напряженная тишина. Танифу свирепо сверкали глазами на каждого из присутствующих, но напасть – за спиной стоял аниото.

– Добрый день, вы представители местной власти? – спокойно поинтересовался Лик.

– Так точно, – процедил крылатый танифу. – И день не добрый.

– Почему же?

Голос Ликурга по-прежнему оставался спокойным, но от спокойствия этого вдруг пробрало всепроникающим холодом. Маруся не сразу поняла причины такой перемены, зато остальные сориентировались быстро. Клеомен и Зверобой отступили от шефа за стол поближе к Мосвен, а Горица спряталась за спину Иму. И вовремя. Кожа Ликурга потемнела, волосы побелели и засветились, радужка стала прозрачной и почти лишилась темного зрачка. Козлова вытаращилась, впервые вблизи узрев бога в его истинном лике, до того в жизни как-то не приходилось. Даже молодые, они, по одной их родам известной причине, не любят без крайней необходимости сверкать своей исключительностью, а если и сверкают, то только глазищами, скрывая остальное.

– Убийства у нас, ищем виновного, – услужливо прошипел монстр с плавниками, обнажив в полуулыбке-полуоскале свои акульи зубы.

Танифу с крыльями, начавший диалог с агрессивных нот, опустил глаза в пол и с неохотой едва склонил голову в почтительном приветствии.

– Просим прощения за несвоевременную встречу. Позволите ли отойти на несколько минут до того, как отправиться на места захоронений? – продолжил танифу-акула.

Лик кивнул и перестал светиться. Оба монстра мгновенно ретировались.

– Иму, ты на кой их отпинал? – Зверобой снова проявил из воздуха свой огненно-алый хвост и развалился на нем так, словно и не произошло ничего.

– Сказано было попросить выполнить порученное им обязательство. Я и попросил…

– Когтями по роже?

– Нет, это уже уговаривал.

– Хорошо сработали, – без обиняков подвел итог Лик, прерывая дальнейшие реплики, и обернулся к Мосвен. – Заканчивайте с демонстрацией и отправимся в джунгли смотреть, какие из нас профессионалы.

Кошка согласно кивнула и вернулась к прерванному занятию, Маруся же недолго думая соорудила из пыли планшет со всей необходимой по делу информацией и осторожно передала его Иму. Горица тут же склонилась к плечу аниото, жадно вчитываясь в текст на экране. Берегиню явно что-то беспокоило. Руся не определила бы это по ее эмоциональному состоянию – подобного стандартного среди созданий таланта у Козловой не водилось, но зато она умела наблюдать, когда хотела. А сейчас ведьма хотела и заметила очевидно странное поведение Горицы. Русалка притихла и совершенно не сопротивлялась сущности Иму, более того, то, как она прильнула к его плечу, рассматривая данные на планшете, – и вовсе событие из ряда вон для природы этих двоих.

Доли секунды длились размышления ведьмы, когда аниото повернулся и уставился ей в глаза. Зрачки леопарда не расширились, как это бывало при нападении, но пристальный немигающий взгляд желтых глаз по-настоящему испугал, хотя, казалось, и не выражал ничего. Мос была права, предупреждая о границах территории их штатного хищника. Маруся как можно мягче улыбнулась, стараясь показать себя максимально безобидной, отступила от пары на несколько шагов и перевела взгляд на Мосвен. Глупой ведьма не была никогда, хотя могла казаться порой, и основы взаимоотношений с оборотнями знала назубок – это первая тема в вузах по курсу теории безопасности взаимодействия.

Козлова настолько увлеклась своими наблюдениями и размышлениями, что не с ходу среагировала на начавшиеся передвижения в лаборатории. Лишь после третьего оклика женщина наконец очнулась:

– Чего?

Только задав этот вопрос, она сообразила, насколько невежливо и неуважительно он прозвучал, тем более по отношению к шефу.

Ликург холодно взглянул на подчиненную.

– Еще раз: группа отправляется на места захоронений. А вы, госпожа Козлова, идете со мной, точнее, летите. Не забудь свой чудо-транспорт.

– Ага, – кивнула Руся. – То есть – есть! В смысле да!

Зверобой тихо засмеялся и направился к выходу.

– Господа, прошу за Иму, поймаем избиенных и вытрясем из них по максимуму. Что, где, кто, когда и почему.

Группа быстро удалилась, оставив Марусю наедине с богом, в очередной раз ею разозленным.

– А Зверобой – ваш зам? – отважилась на вопрос ведьма, осторожно собирая в мешочек пыль от планшета, который ей бросил на ходу Иму.

– Нет. – Ликург, склонившись над костями, внимательно прислушивался к своим ощущениям. – В рабочих вопросах в мое отсутствие группу ведет тот, чьи возможности лидируют на конкретный момент. Если речь об охоте – ведет Иму, нужны детали и вероятные версии событий – Зверобой, допрос свидетелей – Клеомен, если фигурируют человеческие взаимоотношения – Горица.

– А Мосвен? – Руся подошла чуть ближе.

– Отойди! Ты мне закрываешь эмоциональное поле жертв.

– Извините. – Она поспешно отскочила. – Я запомню. Больше не повторится.

– Хорошо, – все так же прохладно-равнодушно констатировал Ликург. – Мос редко выезжает, она техник. Ее присутствие требуется только в исключительных случаях.

– А чем этот исключительный?

Шеф оторвался от своего занятия и вполоборота развернулся к ведьме.

– Тем, что трупы людей здесь. Пошли.

Козлова, готовая сорваться с места в любой момент, схватила в охапку метлу и поскакала вслед за шефом, стаскивая на ходу чехол. Требования новой работы определенно не дадут ей времени насладиться заработной платой. Быть безалаберной и невнимательной стало весьма проблематично, стоило начать менять подход к жизни и заключать Шута в более жесткие рамки до момента увольнения.

Руся была уверена, что в один прекрасный момент шеф найдет способ от нее избавиться без зазрений совести, и сделает это. Каждое мгновение, несмотря на свою мрачность или непредсказуемость, укрепляли ее в решимости бороться за полученную должность. Если она и могла где-то по-настоящему принести пользу и почувствовать себя значимой частицей мироздания, то именно здесь.

Выбежав из больницы, Маруся едва успела оседлать метлу и стукнуть каблуками по земле, когда Ликург вскочил на небольшой, местами протертый до дыр коврик, и взмыл над деревьями. От неожиданности женщина хихикнула. В этой забытой мирозданием дыре она ожидала, что бог проявит свою сущность и за неимением иного средства передвижения заставит работать на себя те природные стихии, что подчинены ему, но никак не добудет неизвестно где дряхлый ковер-самолет. Этот половичок под его весом в воздухе рассыплется как пить дать.

– Твоя метла выглядит столь же нелепо, – сквозь шум встречного ветра прокричал Лик.

– Извини. – Маруся попыталась унять рвущийся наружу смех. С таким начальником совсем не помыслишь свободно, и напрасно она посчитала, будто он не слишком контролирует своих людей. Контролирует, и еще как.

В попытке отвлечься ведьма принялась рассматривать проносящиеся под ногами виды. Любоваться в общем-то, на взгляд Руси, было не на что: джунгли, джунгли, снова джунгли, потоки мутных рек, спускающиеся со склонов дремлющего вулкана, волны черной лавы, поднимающиеся из недр земли и продолжающие по сей день создавать остров, – на этом ландшафт исчерпывал свои красоты. Городские пейзажи как-то привлекали всегда больше, особенно вечерами, когда загорались искусственные огни. Козлова порадовалась действию нового зелья, разработанного доком специально для нее, – летит змий знает на какой высоте, а акрофобии словно и нет. Джунгли пугали, и сильно, зато высота – нисколько. Женщина облегченно вздохнула и тут же напряглась.

Джунгли пугали ее!

Нарастающая паника начала подниматься из глубин сознания. В голове сама собой возникла мысль о возможности упасть среди деревьев и остаться один на один с темным, неприветливым, неосвоенным миром, где к тому же бродит неизвестной породы хищник, жестокий… Неуловимый хищник… И еще все эти местные боги, демоны, духи и прочая плотоядная живность!

– Здравствуй, гилофобия, – прошептала женщина, впиваясь влажными ладонями в черенок метлы. – Док будет рад встрече. Он нас со всеми вами очень любит. Причем вас, похоже, скоро будет любить больше, чем меня.

– Прилетели, – донесся до Руси оклик шефа.

Козлова как можно усерднее постаралась затолкать панику обратно в глубины своей не совсем здоровой психики и сосредоточиться на работе. Вышло вполне сносно. К ее радости, посреди искусственно созданной площадки на склоне горы, прямо над обрывом возвышался каменный дом с крышей и стенами частично из темно-алого триплекса. Солнечные лучи, проходя сквозь стекло, создавали внутри иллюзию заката длиною в день.

– Хине-нуи-те-по? – мгновенно предположила ведьма, спрыгивая с метлы на крыльцо и стараясь держаться поближе к спине шефа.

– Она самая. Тебя что-то тревожит? – тут же уловил перемены в состоянии подчиненной психолог.

– Лес и местная плотоядность. В остальном я как Змий под цветом руты, все мне не важно, – решила не врать женщина.

– Красочное сравнение. Список подозреваемых обширный, согласен, – спокойно проговорил Лик и постучал в дверь.

– Проходите, – прошелестел грудной мягкий женский голос.

Руся пригладила растрепанные на ветру волосы. Всегда так, некоторые создания, особенно те, что связаны с культом смерти, имеют совершенное очарование, красоту и восхитительный манящий тембр. В юности, помнится, она мечтала иметь подходящую родословную и притягивать парней единственным «привет». «Привет» не вышел, а вот подробные знания и воспоминания о подобных созданиях остались. Козлова осторожно ступила внутрь дома следом за Ликом.

– Доброе время суток – величаво пророкотал воздух внутри помещения. Руся глянула из-за спины шефа на обладательницу впечатляющего голоса.

– Ликург и… – Богиня замялась.

– Маруся. – Козлова решительно вышла вперед и протянула руку в приветственном прикосновении к плечу Хине-нуи-те-по. – Здравствуйте.

Хозяйка закатного дома доброжелательно оглядела ведьму.

– Очень рада, Маруся. Прошу, проходите.

– Благодарим. – Лик сделал несколько шагов по направлению к просторной гостиной, где под широким тяжелым балдахином скрывался диван, и незаметно подтолкнул в спину застывшую в напряжении Козлову.

– Айяуаска? Сок? – улыбнулась Хине-нуи-те-по.

При упоминании первого Козлова не удержалась от нервного смешка. Это ее спутник – бог, его «вином мертвых» не проймешь. А вот она, Руся, когда последний раз пробовала айяуаску, то с озвученным убеждением «я принцесса-Червячок» отправилась на поиски короля-Червяка, чтоб заставить его честно на ней жениться, – знакомая волчица рассказывала, сама Маруся свои сказочные приключения не запомнила. Почему, будучи принцессой, собралась не за принца, а за короля, ведьма тоже не помнила. Видимо, природная прагматичность таки взыграла в крови.

– Сок, – категорично отрезал шеф.

Реакция Козловой его нисколько не удивила, тот факт, что маг успела попробовать бо́льшую часть способов выгулять Шута, была очевидна. Не выгуливай она своего незримого покровителя, не умела бы столь успешно брать в работе контроль над судьбой.

Словно по велению магии, из соседнего помещения вмиг возник худощавый подтянутый мужчина с подносом. Не проронив ни слова, слуга поднес гостям питье и незаметно исчез. Беря бокал, Маруся расположилась на диване поудобнее. Место было восхитительным: за прозрачной стеной, выходящей на обрыв, открывался чудесный вид на пляж и океан.

– Потрясающе, – протянула она. – А это кто был? Человек? Давно у вас люди служат?

Хине-нуи-те-по удивленно подняла брови, рассматривая представительницу древнего магического рода.

– Она так разговаривает, это природное, – рассмеялся Лик.

– Нет. – Хозяйка ночи по-прежнему не сводила темно-коричневых глаз с Руси. – Живых я отроду не держала. К тому же это вне закона. Человек мертв, здесь добровольно и не слуга.

– Извините. – Руся съежилась, инстинктивно постаравшись стать менее заметной, но тут же встрепенулась. Может, она и не богиня, а всего лишь ведьма, зато сильная ведьма, редкая и наглая! Козлова твердо взглянула в глаза Хине-нуи-те-по. – На лбу у него не написано: я живой, я тут добровольно.

На лице хозяйки застыло изумление.

Лик сдержал улыбку. Точно в цель. Не будь в его команде Козловой, на ее месте сейчас бы хамил Иму, но ведьма подходила на эту роль много лучше. Она заинтересует богиню своим неподчинением и при этом не соблазнит ее, тем самым впоследствии вызвав желание опекать, но не убивать, как это часто случалось с аниото. Козлова не была необходимым элементом в его команде, однако все больше оказывалась весьма ценным и многосторонним дополнением.

– Можем мы получить полную картину и документацию, пожалуйста? – прервал секундную паузу Ликург.

– Да. – Ответ Хине-нуи-те-по дала не сразу, ей понадобилось некоторое время, чтобы определиться со своими эмоциями и действиями по отношению к ведьме. Наконец хозяйка закатного дома перевела взгляд на огромное панорамное окно перед собой. – Смотрите.

Богиня прикрыла веки и, подняв руку, сдула с раскрытой ладони песок, заставив его многократно умножиться и закружиться по комнате, затем собраться на стекле и образовать тонкую непрозрачную пленку. Будто в кинотеатре на импровизированном огромном экране стали проигрываться события недавнего прошлого.

Иму прищурился, глядя на тропическое солнце. Райский уголок – сейчас бы мяса и поваляться, потрепать что-нибудь. Леопард со вздохом опустил взгляд на многочисленные останки на небольшом каменном плато почти у вершины вулкана, затем обернулся к обоим танифу:

– Серьезно?

Крылатый растерянно оглядывал открывшийся вид.

– Этого не было. Богами клянусь! Было не так!

– А место оцепить вы не догадались, правда? – Зверобой равнодушно пнул небольшой камешек, заставив его упасть с обрыва в джунгли.

– Мы не так работаем, – зло пробубнил акула Роа.

– Ключевое слово «работаем», – сдерживая ярость, отчеканил Иму. – Я останусь, попробую найти след. Остальные дальше, и чем быстрее, тем лучше. Может так статься, что еще не все следы уничтожены.

– Пошли. – Клеомен грубо подтолкнул крылатого Каха в спину, заставляя танифу ступить на ковер-самолет к остальным.

– Я с Иму. – Горица сошла на плато.

Вступать с берегиней в спор никто не стал, и вскоре она осталась наедине с леопардом и внушительным количеством старых и новых, разбросанных по плато как попало обглоданных звериных костей. Там, где группа должна была начать расследование, не осталось ничего.

Иму, припав к земле, зверем осматривал, ощущал и осязал окружающее пространство в поисках любой уцелевшей мелочи.

– С описью, изображениями эти идиоты могли собрать все кости и транспортировать в свою замшелую деревенскую лабораторию, простейшее ограждение из магии – и никто бы не сунулся, но нет! Они же так не работают! – злился леопард. – Они же гении! Взять от скелетов бессистемно по тройке-паре костей, наплевать на места преступлений и отправиться дрыхнуть под гейзеры! Вот это по уставу!

– Да брось. У них же даже кроватей нет. Ни света, ни электричества, ни техники, одна магия – туземцы. – Горица осторожно приблизилась к краю обрыва там, где только что находился их внушительных размеров древний ковер-самолет. – Внизу река. Я к ней пойду пока схожу. Может, видела что.

С этими словами берегиня не мешкая шагнула с обрыва.

Иму дернулся и одним прыжком достиг края, заглянул вниз. Мелководная, едва заметная с высоты, река подняла свои воды и мягко поймала русалку в объятия. Леопард облегченно выдохнул. Сколько раз Горица так поступала, и все равно привыкнуть к ее выходкам было сложно. Что для одного создания норма – для другого страх. В данном случае страх за чужую жизнь.

Аниото вернулся к прерванному занятию. Кто-то весьма постарался, уничтожая все, что может быть связано с преступлением. Хотя, может, и не все. Набрались ведь откуда-то многочисленные кости животных. Иму оглядел одну за другой несколько костей, его внутренний зверь нервно бил хвостом. Ни один из укусов не был укусом знакомого создания. Были многочисленные следы зубов зверей, здешних охотников, и все разные. Запахи, возраст, тип дичи – разнилось все. Некоторые скелеты все еще хранили следы мягких тканей и были соединены сухожилиями, многие пожелтели. Кто бы ни принес весь этот хлам сюда, он собирал его по всему архипелагу, не разбираясь и не вникая, что, кто и откуда.

Иму обошел плато несколько раз, стараясь найти запах или иные следы. Однако и здесь удача была на стороне таинственного убийцы. Зато аниото выяснил, что танифу всем скопом устраивали тут игрища не один сезон, по-видимому соревнуясь в силе и превосходстве. Если б не состязания, никто бы не обнаружил убийства людей еще долгие и долгие годы. Благодаря частому использованию плато даже бог не сумеет уловить присутствие психики постороннего среди такого количества мусора, оставленного танифу. Леопард разогнался и на четвереньках прыгнул на скалу, цепляясь за выступы, стал спускаться вниз, ища следы в удалении от места преступления. Однако и здесь Иму поджидало разочарование. Каких только дрянных запахов не хранили эти камни. Монстры наследили повсюду.

– В памяти у речки уйма танифу, они тут бои устраивают.

Аниото вздрогнул и зарычал, оглянувшись на Горицу, сидящую на столбе воды как раз на уровне высоты его расположения на скале.

– Извини, я забыла, что воду не слышно. Не хотела пугать. Но есть в воспоминаниях у воды и кое-что интересное.

– Она же проточная, это как с человеком с пятиминутной памятью беседу вести. Что она могла запомнить?

– Там запруда есть, маленькая, но любопытная до всего вокруг. – На лице Горицы светилось победное выражение.

– И? – нетерпеливо оскалился Иму.

– И наш хищник – самка.

– Изображение есть?

– А как же, – улыбнулась берегиня и, собрав из воды зеркало, показала воспоминания реки.

Поджарая миниатюрная девушка в когда-то белой, а теперь окровавленной и перемазанной зеленью и грязью одежде прошла мимо запруды и, припав к земле, напилась из реки. Растрепанная светлая коса ее спускалась до самой талии. Однако лица толком разглядеть не удалось. Хищница так и не взглянула в запруду.

Иму внимательно наблюдал за охотницей. Как не почуял сразу, что это она, а не он? Как по следам зубов не догадался? Факт, что девушка на изображении – урожденная убийца, не вызывал сомнений. Плавные мягкие движения, пластика, наклон головы выдавали в ней хозяйку окружающих джунглей. Миниатюрная, юная и быстрая.

– У нее есть покровитель, – уверенно констатировал аниото, когда вода, подчиняясь велению Горицы, вернулась обратно в реку. – В одиночку фокус с костями не провернешь. Кто-то очень не хочет, чтоб мы ее нашли. Еще что-нибудь твоя запруда помнит? Возможного покровителя, к примеру.

Берегиня нахмурилась.

– Нет, больше ничего полезного.

– Тогда спускаемся и звоним шефу. И у тебя сарафан намок и просвечивает.

Иму с удовольствием понаблюдал, как русалка взвизгнула, прикрыла грудь руками и рухнула в реку. Пока он спустится, она уже воспользуется даром, высохнет и больше не предоставит ему великолепного повода отвлекаться от рабочих мыслей.

Маруся скептично рассматривала доисторический магический чудо-экран Хине-нуи-те-по, демонстрирующий гостям виды того, как были найдены останки, как изъяты с мест преступлений и перевезены в центральный лазарет. Большей бесполезности Козлова в жизни не видела. Во-первых, даже она, еще не будучи сотрудником сыскной службы, знала, что документировать в таких находках нужно все. Оцеплять периметр, ставить охрану, делать опись, находить все вероятные мелочи для следственной группы. Вывозить останки целиком и под конвоем. Вместо этого гогочущие над собственными шутками танифу покидали в два здоровых мешка по несколько костей с каждого места преступления, затоптали все, что можно было затоптать, и благополучно удалились. Апофеозом представления стал крылатый Каха, случайно наступивший на одну из костей и раздавивший ее.

Во-вторых, Руся совершенно не понимала, как можно пользоваться подобным старьем? Песок для экрана? Магия? Это когда весь цивилизованный мир во время просмотра погружается в фильм целиком, присутствует, видит, чувствует, способен при желании рассмотреть каждую мелкую деталь. А тут даже ландшафт не увеличить – разрешение не позволит.

В-третьих, у нее и шанса поколдовать над видео не будет. Его никак не конвертируешь в доступный для обработки формат. Воспоминания, увы, могла помочь достать только трепанация, но вряд ли шеф разрешит отловить богиню и вскрыть ей череп.

– С ума сойти, – не выдержала кощунства Козлова.

– О да. Дарованная нам мирозданием сила – бесценна.

Маруся пораженно взглянула на хозяйку. Хине-нуи-те-по и впрямь приняла ее возмущенный возглас за восхищенный. Может, все-таки стоит предложить Лику вариант с трепанацией?

Прежде чем Козлова успела открыть рот, шеф отвлекся на сработавший наушник.

– Да? Понял. Продолжайте. Нам пора. – Последнюю фразу он произнес, уже обращаясь к хозяйке закатного дома.

– Нечто срочное?

– Так и есть. Мы еще заглянем.

Лик подхватил нерасторопную подчиненную и практически выволок ее за дверь.

– Куда? – отважилась пропищать Руся, дико поглядывая в сторону враждебных, давящих своей опасностью и темнотой джунглей.

– Обратно. Если успеем.

– Куда успеем?

Однако ответа ведьма не получила, поскольку Ликург вскочил на ковер и оторвался от земли. Козлова поспешила следом. Меньше всего ей хотелось остаться в любой части этого тропического архипелага один на один с природой.

Оказалось, успеть им нужно было в самом деле, и не куда-нибудь, а в центральный лазарет. Пережив новую порцию ежесекундно набирающей силу гилофобии, Маруся приземлилась на дощатом крылечке лечебного заведения и, перекинув метлу через плечо, резво понеслась к входу, обогнав в своей резвости шефа. Ликург поймал ведьму за блузку и дернул на себя, вынуждая практически упасть на него, затем зажал ей рот ладонью. Козлова перепуганно замерла.

– Зайди за меня. – Шепот над ее ухом вышел почти беззвучным, однако Руся услышала и согласно кивнула.

Лик отпустил ее и, как только шустрая подчиненная оказалась позади, двинулся к двери, мягко ступая по старым, местами прогнившим доскам. Козлова шла след в след, стараясь производить как можно меньше шума. Чувство опасности, обостренное зародившейся очередной фобией, не давало ведьме ни на секунду отвлечься или тем более сглупить. Вдвоем они беспрепятственно миновали небольшую веранду и прошли внутрь деревянного здания, неожиданно Лик замер и будто прислушался к чему-то. Руся осторожно выглянула из-за плеча бога. Всего сотая доля секунды ей понадобилась на то, чтоб пожалеть о проявленном любопытстве. За столом охранника сидел знакомый Копуваи. Собачья голова его безвольно откинулась на спинку удобного мягкого кресла, человеческие руки лежали на подлокотниках. Он словно погрузился в освежающий полуденный сон, однако, будучи магом, Руся отчетливо ощутила: старик мертв. В его странном, режущем глаз своей несуразностью теле больше не обитала энергия.

– Кто его… – начала шептать она растерянно.

Шеф обернулся и зажал ей рот ладонью. Козлова согласно кивнула столь красноречивому жесту. Чего только не сделаешь для любимого начальника… Теперь, по крайней мере, ведьма понимала причину задержки: Лик остановился рядом с убиенным, дабы считать все оставшиеся в теле и в комнате данные об убийце, который вполне мог поджидать их за углом. Кто этот хищник и что из себя представляет? А может быть, это вовсе и не сам охотник, быть может, это его сообщник или покровитель. Маруся готова была поспорить, что во всей истории была уйма неточностей и странностей. Взять хотя бы местный божественный род Атуа. Этих созданий волнуют только их собственные личные дела, им нет никакого интереса до происходящего в мире, лишь бы их Мана обходили, облетали и объезжали стороной. Всякое подчиненное создание и вовсе апатично. Может быть, на островах и обитали когда-то заинтересованные в социальном развитии существа, но они, скорее всего, покинули эти земли или, что вполне вероятно, просто были изведены.

Буквально сам собой напрашивался вопрос: зачем Атуа позвали на помощь? Они не приветствуют технический прогресс, бо́льшая часть их людоеды… Впрочем, нет, они все людоеды. И наверняка подворовывают из Иномирья пропитание. Так зачем же рисковать и привлекать к себе внимание Интерпола? У Руси находился всего один ответ: Атуа столкнулись с тем, с чем не в состоянии справиться самостоятельно. И скорее всего, прекрасно осведомлены, что за хищник живет на их территории и что из себя представляет. Ну и уж поскольку есть одно предположение, то можно вывести и второе: у хищника есть покровитель, и такой, с коим Атуа не способны соперничать. Так что по-хорошему устроить бы танифу допрос с пристрастием, а Хине-нуи-те-по продырявить голову, чтоб не подвергали бессмысленной опасности ценных сотрудников МУП. Группа Лика, между прочим, одна такая, а она, Руся, вообще редкость.

От размышлений Козлову отвлек шеф, двинувшийся дальше, вглубь здания, прямиком к лаборатории, где хранились улики. Ведьма на цыпочках засеменила следом, стараясь ненароком не коснуться пола каблуками. На пути им по-прежнему не встретилось ни души. Ни больного, ни здорового создания в этом забытом всеми вселенными месте не водилось. Одни надоедливые насекомые да грязь, которую, кстати, в лазарете тоже неплохо было бы хоть иногда убирать. У этих созданий все сферы жизни – одно огромное недоразумение. Ясно теперь, отчего архипелага Мана нет ни в одном туристическом путеводителе. В эдаком безобразии не понежишься и не отдохнешь, только нервы угробишь.

Шеф резко затормозил, и Руся едва не впечаталась носом в его широкую спину. Лик бесцеремонно отодвинул ведьму к стене и, засветившись, словно ручной фонарик, распахнул дверь лаборатории. Однако его божественная экипировка не пригодилась. В помещении было так же пусто, как и во всем здании. Пусто в прямом смысле. Вместе с убийцей отсутствовали и недавно изучаемые следственной группой улики. Ликург, уже не церемонясь и не стараясь быть тихим, схватил Козлову за руку и понесся в направлении кабинета управляющей, но ни Фаитири, ни какого-либо персонала так и не нашлось.

Лазарет представлял собой классический, довоенной постройки объект. Высокие потолки, деревянные перекрытия и опоры, каменная внешняя стена, узкие окна, дающие немного света, но сохраняющие прохладу в жаркие часы. Одна-единственная операционная, занимающая самый большой зал, давно бездействовала, три кабинета приема, два из которых забиты хламом, врачебная, кухня, лаборатория, приемный покой и кабинет управляющего – вот и все богатство лазарета, которое Козловой пришлось обежать на каблуках следом за разъяренным богом. Проще говоря, ведьма была не в восторге, однако дипломатично помалкивала.

Наконец они вдвоем выскочили на веранду, и вот тут, к радости Руси, шеф немного угомонился.

– Что думаешь о местных ищейках? – неожиданно поинтересовался он шепотом.

Ведьма растерянно повела плечом:

– Не знаю. И Роа и Каха, очевидно, схожи в определенных личностных характеристиках. Признаться, теорию по танифу я помню слабо, вид неконтактный – не моя специализация была, но из того, что помню, их схожесть применима и для других видовых представителей. Короче говоря, следователи или ищейки из них дерьмовые.

– Как думаешь, смогли бы такие ищейки выдвинуть теории о виновности Фаитири или Пунгу?

– Не знаю… Скорее нет, чем да. Они подчинены Атуа, не пойдут против тех, кто лелеет их лень.

– Вот и я так думаю. Держись ко мне поближе, пока мы на островах. Куда я, туда ты на расстоянии вытянутой руки, поняла?

– Не вопрос!

Маруся готова была держаться и на расстоянии вытянутого мизинца, лишь бы подальше от джунглей и поближе к безопасному месту.

– Что дальше?

Шеф не ответил, вместо этого обнял ведьму, поставил ее с собой на ковер, и они вдвоем взмыли ввысь. Козлова слегка опешила от такого, безопасность безопасностью, но она и сама летать умеет, не маленькая. И мог бы ответить на вопрос.

Ликург великолепно ощущал направленное на него недоумение и злость. Недоумение шло со стороны подчиненной, а вот злость со стороны джунглей. Созданию извне крайне не понравилась его молчаливость. Тот, кто следил за ними, искренне верил в наложенные на него или нее чары серой маски, и эти чары работали, вот только не против высшего пантеона богов. Лик еще у дома женщины ночи засек пристальное внимание к своей персоне, но более к персоне Руси. Плохое предзнаменование, учитывая, что она самый незащищенный член его команды. Выскочив из лазарета, он решил уточнить источник этого интереса и задал Козловой вопрос. В здравости ее рассуждений он не сомневался, зато наблюдатель укоренился в своем любопытстве к ней. Ни раздражения, ни паники, чистый неприкрытый интерес. И вот теперь, когда они неслись по указанным Иму координатам, хвост не отставал.

Наблюдатель либо сам являл собой покровителя женщины-хищницы, либо был его спутником, в одном Лик не сомневался – покровитель, как и Ликург, относится к пантеону богов, и богов не местных, иначе бы род Атуа не вызвал помощь. Тот, кто хозяйничает на их островах, хитер, силен и обожает редких красивых женщин. Красота и исключительность – единственные качества, что объединяли местную хищницу и Козлову.

В любом случае от поиска улик, которые ныне, вероятнее всего, уничтожены, пора было переходить к поимке наживки. Не по уставу, конечно, но он никогда и не действовал по уставу, если того требовал здравый смысл. По хорошему их следящий исчезнет вместе со своей подопечной в ближайшие часы – Лик бы на его месте исчез, а значит, времени у группы в обрез. Если только неким чудесным образом не появится причина для задержки. Бог покосился на тонкую кисть, лежащую на его талии. Хорошая, вполне уважительная причина – как козырь не ахти, но смотря как разыграть.

– Козлова, – сквозь шум ветра прокричал Ликург. – Остальные три мага мужчины, ты одна среди них женщина. Второй такой нет, так?

– Так, – удивленно проорала она в ответ. – Но у военных, может, есть. Я не знаю.

– У военных нет.

– Правда?

– Точно.

– Обалдеть!

Лик ощутил скачок повышенного внимания, их «хвост» отчаянно прислушивался к беседе, причем столь усердствовал, что терял выдержку. Бог скрыл улыбку и направил ковер на едва заметную прогалину среди густых зеленых зарослей.

Маруся напряглась, глядя, как неукротимо приближается кромешная зеленая тьма. Ей и без того было не по себе от странных и глупых вопросов шефа, будто он до диалога не знал о том, что она единственная женщина с пылью, а тут еще растения треклятые тревоги добавляли. Козлова нехотя сошла с ковра на землю вслед за начальником, стараясь следовать указанию держаться близко. Каблуки тут же провалились в рыхлый влажный перегной так, что новые туфли оказались испорчены напрочь. Женщина тихо выругалась под смех Зверобоя. Черт слишком очевидно неровно дышал к ее глупостям. Ведьма устало подняла на него несчастные глаза, заставив устыдиться такого поведения.

Ликург с наигранным вниманием слушал доклад Клеомена, остальную же часть сознания сосредоточил на том, кто чуть поодаль спрятался среди зарослей. Бог неспроста сошел с ковра, заставив ведьму проявить свою очевидную неприспособленность к лесу, к дикой природе. Если их наблюдатель был ценителем и коллекционером – а судя по общему эмоциональному фону, он им был, – то Козлова должна предстать в его глазах совершенно особой и в корне отличаться от всех прежних женщин. Клеомен на мгновение осекся, ясно понимая, что внимание шефа направлено не на общую ситуацию и не на группу, затем продолжил рассказывать обо всех потерянных местах захоронений. За прошедший час они не нашли ни единой человеческой кости, зато скелетов местной дикой фауны предостаточно.

– А где танифу?

– Отпустили за ненадобностью.

– Проблем от них было больше, нежели помощи, – дополнил Зверобой. – Мос все результаты задокументировала и отправила прямиком в отдел.

Ликург взглянул на притихшую, как обычно, кошку.

– Хорошо. Закругляемся. У Горицы с Иму есть описание хищницы и мысли по поимке. Зверобой со мной, ждем их. Клеомен бери Мос с Русей и стрелой в лазарет – разберитесь с трупом Копуваи. Оба техника на твоем попечении.

– Понял. – Черт моргнул раз, другой, улавливая в словах шефа явную фальшь, затем развернулся и подтолкнул обеих женщин на просторный ковер, что до того исправно перевозил основной состав «4А5». – Копуваи убит? – спросил он, стоило ковру подняться над зарослями.

– Что? – не сразу сообразила Козлова, глядя на оставшегося внизу шефа. Ни он ли совсем недавно велел не отходить от него ни на шаг. И вот, пожалуйста. Сам же отослал куда подальше. Нечисто тут что-то. Две слабые женщины, один черт, враждебные острова и полное отсутствие какого-либо намека на живые создания.

– Спрашиваю, Копуваи убит?

– А! – выплыла Козлова из размышлений. – Да.

– Кем?

– Не знаю. Чувствую только, живо создание или мертво в общей фазе, не более. Я не маг в полном и прямом смысле этого слова, я больше, наверное, машина.

Мос и Клеомен переглянулись.

– Киборг, – беззвучно проговорила кошка.

Черт смущенно улыбнулся. Им обоим было не по себе от пришедшего на ум прозвища, что дал аниото.

– А что шеф сказал по поводу убийства?

– Ничего, побегал только как ошпаренный по лазарету.

– Что еще? – продолжал допытываться Клеомен.

– Спросил, что я думаю о танифу.

– И что ты о них думала?

– Что следователи из них никакие… Только меня одну вся ситуация в целом напрягает? Никому не кажется, что тут не хищника ловить надо, а его покровителя?

– Не по уставу, – категорично прервал ведьму Клеомен, чем заслужил долгий пристальный взгляд кошки.

– Не устав, а бессмыслица какая-то! – возмутилась Маруся. – Начала читать и, похоже, напрасно, пожалею еще о полученных бесполезных знаниях.

– Не будешь знать устав – не пройдешь аттестацию, – подсказала Мос.

Ведьма нервно повела плечом. Должно быть, с Интерполом что-то не то. Так просто не бывает, чтобы работодатель был великолепен со всех сторон. Вот и у МУП нашлись гнилые бока. Там, где мог бы основную роль сыграть здравый смысл, играет первую скрипку устав. Такое впечатление, будто и не эти люди сутки назад бросили все силы и разум на поимку беглого убийцы, а затем на доказательство его вины. Разве не им она помогла вытянуть Ликурга из неоднозначной ситуации? В тот момент, кажется, правила каждый из них был готов соблюдать в последнюю очередь. Только жизнь невинной девушки имела значение.

– Поймаем хищника, поймаем и покровителя, – уверенно заключила Мосвен. – Мы уже так делали. Посмотришь. А пока займемся трупом, если, конечно, и его не украли.

Козлова с сомнением взглянула на кошку, однако спорить не стала. В конце концов, здесь мнение одного дилетанта против целой группы матерых сыщиков.

Иму мчался сквозь заросли на предельной скорости. Он предупредил Лика об их с Горицей планах и о ситуации с костями в целом, дал координаты остальной группы. Теперь мог включить инстинкты и почти целиком отдаться им. Русалка со своей легкой водой приведет его туда, где он сможет прочесть след, а пока в его задачу входило позорно не отстать от заданного берегиней темпа движения.

Бирюзовый яркий сарафан то и дело мелькал среди темных зарослей, порой совершенно непроходимых, однако аниото с легкостью преодолевал все препятствия. В отличие от своих необращенных собратьев, человеческая шкура удваивала его способность лазать по деревьям, что и помогало ему в данный момент. Но были и минусы. Уже дважды он проигнорировал свежий след небольшой стаи вкуснейших ворон, что водятся только на островах Мана и являют собой редчайший деликатес для любого хищника. И вот он вместо того, чтобы полакомиться нежным сочным мясом, вынужден ловить какую-то глупую людоедку. Глупую – мягко сказано. Какой хищник в здравом уме предпочтет чистому травоядному грязное человеческое мясо? Только голод, невозможный и всепоглощающий, мог заставить охотника съесть подобную гадость. Местные магические создания не в счет. Для них издревле человек – и друг, и супруг, и еда. Извращенцы.

Неожиданно Горица остановила ставшую окончательно быстрой и мелководной реку, спрыгнула на берег и, прошептав заговор, высушила сарафан, пока Иму снова не заявил, что ему все, что не надо, видно. В который раз работали вместе, и в который раз она поначалу забывала о побочном действии своей стихии. Не намокнуть при ее талантах нереально. Леопард все же оказался рядом до того, как заговор исполнил свое назначение, заставив русалку немного смутиться.

– Здесь? – тяжело дыша, проговорил он.

– Да. – Горица прикусила губу и отступила на несколько шагов в сторону, открывая хищнику место, где дождевая вода проникала сквозь почву, спускалась с гор, оседала каплями росы прямо из пропитанного туманом воздуха, образовывая неглубокие топи, и однажды видела миловидную девушку в белой тунике, пришедшую к реке напиться.

Иму присел и принюхался. Среди множества запахов уловить один-единственный нужный – задача далеко не простая. Тут его преображение сыграло ему немного в минус: поверхность обонятельного эпителия, как это ни печально сознавать, пострадала. Теперь его нюх, и без того не прибли́женный к собачьему, и вовсе отставал даже от кошачьих сородичей. Впрочем, Иму не слишком страдал по этому поводу, преимущества человеческого зрения компенсировали любые неудобства. Видеть мир ярче и многообразнее, чем прежде, – что может быть прекраснее. Леопард отогнал от себя ненужные размышления, подключил к работе вомер и мгновенно взял след.

Горица с любопытством и странным смущением наблюдала за действиями Иму. Она много раз видела, как он находит любые признаки присутствия запаха, но до сих пор не могла до конца привыкнуть к той хищной гримасе, что появлялась на лице леопарда в такие моменты. Как любое магическое создание, сотворенное для защиты и охраны, ее и восхищали природная грация и естественность Иму, и настораживали одновременно. Она знала, что он скалится не нарочно, – так поступают многие хищники, беря след дичи. Однажды Мос сделала нечто похожее, вот только ни от белой кошки, ни от любого другого создания или животного у Горицы мурашки по спине не пробегали. Причем к страху ее реакция не имела никакого отношения, скорее это было удовольствие или даже восхищение.

Видимо, след был не слишком свежий, сухой сезон подходил к концу, так что дожди участились и отчасти размывали запахи, норовя дать аниото ложное направление, но Иму был бы не Иму, если бы потерялся или сбился. Какое бы прошлое он ни скрывал от нее и группы, в этом прошлом оборотень многое постиг, став практически совершенным представителем своего рода.

Русалка неуклюже перебралась через поваленный, поросший мхом ствол. Почва под ногами проседала и едва слышно похрустывала, по крайней мере, для ее восприятия едва слышно. А самца-сыскаря впереди небось оглушала – левым ухом дергал он знатно. Горица, тяжело дыша, сломала ступней очередную низкорослую зелень и увернулась от скрещения многочисленных лиан, заполнивших эту часть горной гилеи. Не создана она была для погонь любого вида, даже черепаший темп ей, казалось, был бы не под силу. Берегиня разозлилась сама на себя, однако поделать ничего не могла. Вода способна держать ее вес, только вот сотворить из окружающего тумана облако и летать на нем могли разве что персонажи сказок в Иномирье. Во-первых, нереально. Во-вторых, даже ежели б и было реально, так дико холодно восседать на ледышке. Порой Горице было искренне жаль, что она не столь всесильна, сколь порой сочиняет человеческая литература.

Путь им преградил небольшой живописный водопад. Иму, заслышав шум воды еще издалека, обрадовался открывшейся идеальной перспективе. Без слов он поднял русалку на руки, вынес ее к горной речке и поставил прямо под холодные струи, затем жестом указал оставаться на месте и, бегом найдя продолжение следа хищницы на противоположном берегу, исчез среди густых зарослей. Горица печально подвигала носком мягкой туфельки камешки по гладкой поверхности дна. Раздвинула воды вокруг себя, заставив их огибать ее тело, села и подставила лицо тропическому яркому солнцу. Раз уж выпала такая возможность, да еще и принудительная, так отчего же немного не позагорать.

Впрочем, и отпустить леопарда одного охотиться на какую-то там полоумную она тоже не могла. Именно поэтому холодные капли тумана в непосредственной близости от движущегося аниото едва соприкасались и разлетались, образуя информационный поток, берущий свое начало возле правой руки русалки, где вода превратилась в подобие гладкого экрана. К старости ее сила возрастет, и она сможет покрыть информационными линиями всю поверхность тумана, пока же придется довольствоваться наблюдением лишь за участками, точнее, за одним объектом, находящимся в состоянии погони, на большее Горица в нынешнем возрасте была неспособна.

Оставив берегиню в ее стихии, Иму немного успокоился. Ее шумная походка выдавала их обоих с головой, птицы замолкали и испуганно взмывали над джунглями. Такое появление никак нельзя было назвать незаметным и уж тем более неожиданным. Он должен был бы оставить Горицу еще там, у первой речки, но здравый смысл притупляло чересчур сильное чувство тревоги за нее. То, что русалка столько прошла вслед за ним, – попросту было его человеческой слабостью, совсем он кошачий облик потерял с Ликом и этой работой. Не вернуться ему к прежней жизни и принципам уже никогда.

В далекие годы юности хищница, чей след он сейчас вел, вызвала бы у него живой интерес, восхищение и страсть при встрече, ныне ж ничего, кроме брезгливости, в его душе не обитало. Физически вегетарианцем ему не стать – природа не позволит, но вот эмоционально он уже стал, предав все устои дикой жизни. Одомашнился и даже толком не страдает по этому поводу.

Спустя пару минут его путь пересек более свежий, более яркий запах. Едва заметная глазу оболочка леопарда окутала Иму и ощетинилась вибриссами. Новый след оказался не просто свежим, он был оставлен всего несколько мгновений назад. Аниото тщательно изучил оттенки, определил направление и бросился вдогонку. Она была совсем одна, лучшей возможности и не придумать.

Три глубоких вдоха, и он настиг девушку. Хищница задержала дыхание в инстинктивной попытке не выдать свое местоположение, среди зарослей сверкнули ее глаза, а затем она развернулась и стрелой понеслась прочь. Иму отчетливо ощущал страх, панику и одиночество. Кем бы она ни была, она не привыкла быть дичью и понятия не имела, как защищаться. А еще, пожалуй, несмотря на свои охотничьи склонности, совершенно не пользовалась многочисленной растительностью. Обладая великолепной широтой маневра, она словно умалишенная упускала любую возможность переломить охоту и попытаться поменяться ролями с преследователем.

Иму рассчитал свои силы, траекторию ее и своего движения, максимально ускорился и в итоговом прыжке, перемахнув через изогнутые над землей корни воздушного дерева, повалил девушку лицом в грязь. Оказавшись сидящим сверху на ее спине, аниото пережал хребет несчастной когтями, давая понять, что любое движение превратит ее из живой дичи в мертвую. Хищница без слов поняла угрозу и выбрала плен, полностью прекратив сопротивление.

Леопард резко поднялся и поставил на ноги добычу, удерживая ее кисти за спиной.

– Отвечай быстро и честно: ты одна?

Девушка повернулась и уставилась неестественно большими глазами на Иму. Аниото на секунду замер, рассматривая округлые черные зрачки и ярко-зеленую радужку хищницы. Такое бывало, он слышал, чтоб окрас радужки имел насыщенный чистый цвет, но воочию за свою жизнь пока не встречал. Все когда-то случается впервые.

– Не слышу ответ.

Иму достаточно грубо развернул девушку к себе лицом, однако она по-прежнему хлопала на него непонимающе ресницами. Над ее головой туман собрался в небольшое облако, превратившееся в короткую надпись: «Она не умеет говорить».

Леопард сердито нахмурился и, пообещав самому себе устроить маленький нагоняй любопытной шпионке, повел добычу к водопаду, где их и ожидала эта самая шпионка.

Клеомен перенес тело Копуваи в лабораторию, где они с утра осматривали кости людей, уложил на стол и отошел в сторону.

– И чего с ним теперь делать? – растерянно пробормотала Маруся.

– Изучать, – пожала плечами Мосвен.

– Это-то я понимаю. Но в том смысле, с чего начинать? Это вы, ребят, тут профи, а я первый раз живой труп вижу. В смысле свежий, – поправилась Козлова.

Черт краем сознания улавливал реплики и внимательно прислушивался к происходящему в пустынном лазарете. По прилете он за максимально короткое время обежал его весь и не нашел и следа присутствия хоть одного сотрудника. Похоже, Атуа спрятались где-то на одном из меньших островов архипелага Ити или Мутунга, предоставив центральным властям решать возникшую у них проблему, а вслед за «крысами» с корабля убежали и «матросы» – прочие обитатели этих мест, исключение лишь, скорее всего, составили танифу. Монстрам и в самом деле было наплевать на всех и вся. Они наверняка так и нежатся на солнышке под гейзерами.

– Все просто. Доставай свою пыль и начинай с внешней сетки, заноси информацию по состоянию и составу одежды, затем займись кожными покровами, какие повреждения есть, датируй. Потом по плану точное время смерти и причина.

– А имя?

– Имя в последнюю очередь. Это Копуваи, у него нет родни.

– А если он собак держит? И их нужно покормить? – не унималась расстроенная Руся.

– Приступай и узнаешь, собаки у него, кошки или попугайчик с пауком.

Клеомен улыбнулся. Мосвен только внешне оставалась спокойной и сосредоточенной, но внутри у нее все подпрыгивало так же, как и у него самого. Чего только с ними не происходило, но вот такую роль они совместно играли впервые.

Оба твердо знали, что Козлова стала приманкой. Ликург собирался ловить дичь покрупнее, чем местная охотница, и под раздачу отчего-то попала новенькая. Черт сообразил отданную ему роль стража быстрее кошки, Мосвен подтянулась следом, выдав несусветную глупость про устав. Клеомен улыбнулся ее находчивости. Из всего состава группы кошка лучше всех изучила ведьму, хотя, казалось, и не проявляла к ней особого интереса. Мос твердо знала, что нужно сказать Козловой, чтобы притупить догадки и подозрения той. Самая чудесная, гибкая, стройная и умная из всех созданий.

Клеомен одернул себя и вернулся мыслями в реальность. Повторно обошел по периметру лабораторию, незаметно проверил замок на двери. Кем бы ни был тот, на кого охотился Лик, этот кто-то был сильным, а посему вероятность факта, что хлипкая лабораторная дверь остановит создание, которого или, может быть, которых испугались Атуа, была ничтожно мала. Однако он не был бы чертом, если бы не был оптимистом. Беззвучно губами проговорив заговор на отказ в ориентировании в пространстве, Клеомен отошел в ближайший от входа угол, откуда открывался вид на всю лабораторию целиком и на стратегически важные объекты в ней: дверь, окна, Марусю и самое главное – Мос. Для сильного бога заговор черта – не препятствие, но временная помеха. Остановить не остановит, а споткнуться заставит.

– Ну и как? Собаки? Пауки? – несколько минут спустя спросила Мосвен, не отрываясь от работы со своей станцией.

– Женщина, – задумчиво протянула Руся. Речевые центры мозга медленно срабатывали, задействованные в анализе поступающей от изучаемого объекта информации, поэтому Марусе произносить что-либо, контролируя слоги, тембр голоса или правильность построения фраз, было задачей достаточно сложной.

– А я надеялась на попугайчика, – наигранно печально пробормотала Мос и в награду получила тихий смех Клеомена.

– Волосы длинные, русые. Судя по количеству пластинок кератина, молодой только один из всех найденных. Состав аминокислот впечатляет. Такие здоровые еще поискать. Медуллярный слой отсутствует. И если верить остаточному покрытию отмершего маниту, это была линька.

– Ого! – удивилась кошка.

– А для нормальных? – напомнил о своем существовании Клеомен.

– Тот, кто оставил все эти подарки жертве, имел сущность, схожую с моей, – отозвалась Мос. – У меня вместо волос подшерсток, и я линяю постоянно.

– А Иму?

– У Иму медуллярный слой есть и достаточ…

– У него волосы толстые, – пресекла Мос попытки Маруси точно ответить на поставленный вопрос.

Черт в очередной раз внимательно прислушался к окружающей обстановке и особенно к тому, что происходило за стенами лазарета. Может, нервное напряжение сказывалось, в конце концов, нечасто им приходится вот так работать в обстановке чистейших догадок, но не прямых приказов или хотя бы какой-то минимальной связи, а может быть, и в самом деле в окружающей ветхое здание природе происходило нечто из ряда вон. В одном Клеомен был уверен: то, чему им втроем суждено противостоять, имеет чистую божественную сущность. Нет такого магического дара, хищного или же технического, который бы вызвал со стороны Ликурга похожие предосторожности.

– Короче говоря, наши ловят кошку.

– Угу, – протянула сосредоточенно Мос.

Козлова сердито оглядела спутников. Да, они говорили, и даже почти с любопытством вели вялотекущее обсуждение, но неужто ребята и впрямь считают, что отлично все скрывают? Если уж скрывают, то точно не от нее. Руся со вздохом еще раз осмотрела ярко-алые рога Клеомена, что от напряжения проявились и переливались, как рождественская елка. Глаза черта точно так же постепенно теряли привычный спокойный цвет, становясь яркими светящимися угольками.

Мосвен поймала взгляд Руси и едва заметно отрицательно покачала головой. Ведьма отвела глаза. Первое, что пришло ей в голову, – все выяснить самостоятельно, пустив в ход пыль, однако неожиданно даже для самой себя Руся остановилась. Некое странное, невесть откуда взявшееся чутье подсказало о глупости и неуместности подобного поступка. «4А5» действовали сейчас слаженной группой. Лик разработал план и сумел, не произнеся ни слова, дать команды подчиненным. Клеомен, у которого теперь проявился и хвост, сторожил их, Мосвен, очевидно, была приставлена контролировать ее, Марусю, дабы не сорвать операцию.

Пару недель назад Козлова разозлилась бы и считала свою злость оправданной, но сегодня… Сегодня она была частью этой группы, и от ее действий зависела чужая судьба. Она больше не была магом-одиночкой, она была в составе «4А5».

Ведьма вновь бегло оглядела Клеомена, нервно бьющего в воздухе хвостом так, что с кончика в форме сердца срывались искры. Всего лишь краткий вдох отделял его от готовности воззвать к древнейшей и неуправляемой силе, когда-то породившей первых чертей, – синему пламени. Он ожидал страшного противника. Белая кошка, в отличие от черта, казалась менее напряженной, однако на то она и хищница, чтобы умело скрывать свои эмоции.

Маруся прикрыла веки и изучила промежуточные результаты по томографии Копуваи. Показания говорили сами за себя: старому людоеду свернули его собачью голову. В рамках происходящего на данное мгновение это была совершенно ненужная информация. Да, она пригодится для дела, для обвинения, для судопроизводства, но потом. Не сейчас. И вдруг Русю осенило. Зачем она тратит силы на работу, не имеющую никакого значения в рамках сложившейся ситуации?

Козлова решительно погасила систему, отключая пыль, и собрала ее в единый серебристый вихрь. Женщина не открывала глаз, а потому не могла видеть напряженных лиц обоих спутников. Клеомен дернулся, намереваясь предостеречь ведьму от любого необдуманного шага, однако Мос движением ладони остановила черта. Маруся была не настолько безалаберна и глупа, как казалось на первый взгляд. Она могла быть эксцентричной, но не эгоистичной. По крайней мере не настолько, чтобы навредить общему делу, и кошка оказалась права в своих догадках. Серебристая пыль разделилась на три потока, каждый из которых мгновенно достиг намеченных целей.

Мосвен с улыбкой наблюдала, как Клеомен растерянно моргает, осматривая свою одежду, отдающую стальным переливом. Ведьма не подвела, напротив, она оказалась выше всех похвал. Кошка отложила персональную станцию в сторону и поднялась. Ее одежда, обувь, открытые участки кожи и волосы точно так же были теперь покрыты мельчайшими кристаллами особой породы с напылением смеси нулевого маниту. Маруся дала им обоим, и себе тоже, практически идеальный щит от любого магического влияния извне. В бою это будет великолепное преимущество. Мос не слишком хотела сражаться, но ее работа изначально несла в себе фактор риска, и Козлова только что подарила ей лишнюю гарантию вернуться невредимой к котятам.

Легкий толчок внешней стены возвестил о начавшемся нападении. Это было не видимое или слышимое действо. Вовсе нет. Человеческий глаз или ухо вряд ли сумели бы уловить хоть минимальное изменение окружающей реальности. Зато любое магическое создание, наделенное дополнительным восприятием, почувствовало бы столь очевидную агрессию.

Мосвен и Клеомен переглянулись. Кошка кивнула, отвечая на некий не высказанный вслух вопрос или, может, утверждение, и черт в мгновение исчез, растворившись в воздухе. На том месте, где он стоял, вспыхнуло синее, почти прозрачное пламя. Огонь, повинуясь установленному хозяином указанию, ровной дорожкой обогнул обеих женщин и заключил их в защитный круг.

– Помнишь старые бабушкины заговоры? – прошептала Мосвен, подойдя ближе к Марусе и не отрывая напряженного взгляда от стены, которая продолжала едва ощутимо сотрясаться.

– Гори оно синим пламенем?

– Точно. Используй.

Козлова кивнула и обернулась на дверь. Странно, что некто с той стороны предпочел ломиться сквозь стену, а не войти в помещение, как все нормальные создания. В любом случае факт неожиданности был бы выше, нежели мерные колебания пространства, которые и ребенок почует. Не может быть, чтобы тот, с кем не справились Атуа, был настолько глуп. Что-то в происходящем было не так. Руся отозвала ненужную теперь Клеомену пыль обратно. Благо состояние щита не требовало от нее полноценного соединения, и мозг, как, собственно, и глаза, оставался в полном распоряжении своей хозяйки.

Здание меж тем, не выдержав напора, сдалось захватчику. Стены рухнули, крыша обвалилась. Синее пламя, что теперь окутывало их словно купол, мгновенно сожгло всякую угрозу здоровью и жизни обеих женщин. Руся с трудом разглядела нападающего, а точнее, целых трех. Попеременно друг за другом на окружающие обломки взобрались три больших мушруша. Толстые длинные чешуйчатые тела переливались в свете пламени, из вытянутых крокодильих пастей с рядами конусовидных острых зубов высовывался раздвоенный язык. Зеленоватые, затянутые кожей рога мушрушей были нацелены на пламя. Эти самые рога и разрушили стены, теперь Руся понимала, отчего именно нападение выглядело изначально столь странно. Чешуйчатые твари с львиными передними и орлиными задними лапами мерными ударами разрушали всякое препятствие на своем пути. Вот только мушруш не собака, он не поддается дрессировке, не дружит с любым приютившим его созданием. Мушруш независим и подчиняется только тому роду, с которым вместе был создан.

– Дингир, – в один голос пробормотали ведьма и кошка.

Козлова поморщилась. Род Дингир – отшельники, свободолюбивы, не слишком любят вступать в контакт с иными созданиями. Так длилось столетиями. Дингир не участвовали ни в одной из древних битв, предпочитая дистанцироваться от всякого понятия войны и мира. Так откуда же в их рядах явился тот, кто учинил на островах Мана подобные бесчинства?

– А их можно жечь? Они ж исчезающий вид, – прокричала ведьма сквозь треск огня. – Что у нас там по уставу?

– По уставу у нас вызов ветеринарной службы на отлов!

– Радость какая.

Руся попятилась от прыгнувшего в пламя мушруша. Крокодильи зубы на мгновение вынырнули из огня и клацнули в опасной близости от плеча кошки. Мосвен ощерилась, приобретя облик дикого зверя, однако Клеомен вовремя остановил чешуйчатого монстра, подпалив тому шкуру. Мушруш отчаянно заскулил и бросился назад в джунгли. Как и любое нечистое магическое создание, зверь спокойно проходил синее пламя, но ровно до тех пор, пока владелец огня не произносил старый как мир наговор.

Оставшиеся два мушруша неуверенно оглянулись на сородича, а затем, будто подчиняясь чьей-то незримой воле, бросились в атаку. Кошка прыгнула, зашипела, с ходу располосовала один из носов и выкинула слегка поврежденного зверя за пределы огненной преграды. Второго же остановил снова Клеомен, воспользовавшись пламенем. А Маруся…

Маруся ощутила себя полноценной добычей. Одновременно с атакующими и, как оказалось, попросту отвлекающими крокодильими мордами некто незримый обошел их с тыла. С разрушенными стенами такой маневр оказался проще простого. Этот кто-то с силой ладонью зажал рот ведьме и, прижав к теплой груди, поволок в неизвестном направлении. От неожиданности Козлова вытаращилась и застыла, не зная, как действовать в подобной ситуации. Ну в самом деле, когда последний раз какого мага древнего рода какой болван решался похищать? Проблем ведь не оберешься. Из пещеры этот гений военной мысли вылез, что ли?

– Привет, – сладострастно прошептал пещерный у нее над ухом.

– Мама! – вспомнила Козлова давно забытый возглас испуга и принялась сопротивляться.

Из возгласа вышло только паническое мычание, а вот сопротивление удалось лучше. Со всей силы женщина впила зубы в чужую ладонь, затем поджала правую ногу и резко выпрямила ее аккурат каблуком в ступню сладострастного маньяка. Маньяк взвыл, но хватки не ослабил. К счастью, за тылом своим пещерный не уследил и получил разряд особых оков, мгновенно обезвредивших в нем всякий намек на угрозу.

Еще минуту назад полная решимости и отваги Руся стояла посреди кольца пламени, намереваясь сражаться бок о бок с кошкой и чертом, но вот она уже на полу с задранной юбкой и вниз лицом пытается скинуть с себя тяжеленую тушу неизвестного. С огромным трудом, кряхтя и попискивая, женщина выбралась из-под неудачливого похитителя и расправила подол.

– Красивые ножки, да и зад превосходный, – прокомментировал Зверобой, протягивая сослуживице платок.

– Не ушиблась? – заботливо спросил шеф, проверяя карманы задержанного.

– Нет. – Русе хотелось разреветься от пережитого потрясения. Отвечать на выпады черта или заботу Ликурга не было никакого желания. Откровенно говоря, она и вовсе чувствовала себя как-то диковато, брошенной, сонной и немного опустошенной.

– Пока сойдет. Не отходи от меня. Мы с тобой еще поговорим.

Козлова кивнула и прижала подол юбки посильнее к ногам, стараясь унять ощущение беззащитности и обнаженности перед окружающим миром, да и вселенной в целом.

– Клеомен, Мос, молодцы, – продолжал шеф. – Зверобой, вызывай ветеринарный расчет. Свяжись с руководителем «3А», пусть вышлет пару-тройку групп для сбора улик. Надо перевернуть острова вверх дном. Я звоню транспортировщикам. Будем перевозить наших голубков.

Маруся ни разу в жизни не ощущала себя хуже, чем в данный момент. Даже сразу после сегодняшней операции захвата, в которой ей отвели почетную роль приманки, она не казалась себе настолько беззащитной, как сейчас. Хотелось провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, взмыть на метле под облака и скрыться в старой родовой обители.

Она еще раз затравленно оглядела кабинет шефа, наглухо задернутый шторами от любопытных глаз группы. За триплексом клубились облака, пропуская причудливо пляшущий свет заката. Ликург не сводил с нее своих внимательных серых глаз. Тишину кабинета, до того нарушаемую лишь размеренным тиканьем настенных часов, прервал его серьезный спокойный голос:

– Как ты?

Руся не удержалась и нервно хихикнула. Умных вариантов ответов на заданный вопрос у нее в голове не находилось.

– Сильно испугалась?

Ведьма повела плечом.

Ликург опустил взгляд на свои руки, сложенные на столе, и по-мальчишески улыбнулся.

– Я, признаться, думал, ты на меня кинешься со своей пылью или метлой, ну или просто в морду дашь.

Козлова мгновенно перестала ощущать себя узницей на допросе.

– А так можно было?

– Ты ж ведь это серьезно спросила сейчас.

Лик откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Он, в общем, не вопрошал, а утверждал, и был прав. Русе и в голову не пришло придать голосу оттенок сарказма. Она на самом деле уточняла рамки допустимых возможностей. То есть и нимфе понятно, что нельзя, но команда-то своеобразная и, вполне вероятно, некие поблажки допустимы, а она, Маруся, просто о них пока не ведала.

– Нельзя. Просто в следующий раз учись следить за группой, анализируй жесты, действия, поступки. Если тебе кажется, что кто-то из нас допускает глупую ошибку, то, скорее всего, это нарочно – ищи причины, подводные течения. Мы всегда прикрываем друг друга и никогда не бросаем. Здесь только лучшие, и ты – одна из них.

Козлова завороженно смотрела в серые холодные глаза. Вот и прирожденный лидер в действии: одной фразой всколыхнуть в собеседнике столько явных и потаенных эмоций и одновременно привести их к единому знаменателю. Шеф не успокаивал и не располагал к откровенному излиянию глодавшего душу страха, не вел дружескую беседу. Лишь коротко объяснил, что отныне она не просто один из редких магов, она часть особого избранного и ограниченного круга. Она – ценимая редкость.

– Ну вот и славно, – улыбнулся Лик, наблюдая за сменой выражений на лице подчиненной. – Ты умничка. Справилась сегодня великолепно.

Ведьма смутилась от такой похвалы и ощутила себя несколько глупо и неудобно, словно не на своем месте. В комнате стало душно.

– Замечательный оперативник, – продолжал шеф. – И отправляешься вести допрос.

Руся не с ходу вписалась в поворот, и потому смущенная улыбка сползла с ее лица только мгновение спустя.

– Как… В смысле допрос?

– Ну либо пойду я, и он захочет защитника, либо пойдешь ты и заставишь его заговорить.

Козлова не сводила перепуганных растерянных глаз с начальства. Из полымя да в пламя. А она-то, наивная, уши поразвесила: ценный сотрудник, «умничка», «замечательный оперативник». Стратег бессовестный их шеф, вот он кто.

– А если не заговорит?

– Не заговорит – пойду я. Попытка – не пытка.

Ликург обаятельно улыбнулся и начал излучать едва заметное божественное сияние. Руся про себя окрестила шефа шельмой, но зато благодаря его поведению вынырнула из состояния смущенности и вернулась к прежней своей кирпичной стене сарказма.

– Терять нам нечего. Успех нужен. Да и потом… Наденешь наушник, у Мос есть особые разработки для допросной, и я постоянно буду рядом.

Ведьме ничего не оставалось, как вымученно улыбнуться и кивнуть.

– Отлично, держи. – Лик протянул ей прибор втрое меньше обиходного. Руся взяла его и, рассмотрев, осторожно вставила в ухо, затем распустила волосы, взбила их так, чтоб локоны свободно ниспадали на плечи с обоих висков, и отправилась вслед за шефом в первую допросную, где временно и содержался ее неудавшийся похитник[3].

Перед дверью Маруся остановилась и постаралась унять сердцебиение. Шеф ободряюще потер ее плечо.

– Не нервничай. Проще простого на самом деле, расслабься. Твоя задача не выбить признание, а просто поговорить с ним о разном, о жизни. Узнай имя, возраст, поколение, род, образование… В общем, личную информацию. О себе старайся говорить меньше. Между делом выясняй подробности деятельности, предпосылки содеянного, мотивы. Поняла?

– Поняла. – У Маруси было стойкое ощущение, что, как только она перешагнет порог допросной, у нее сознание отключится и редкая ценная ведьма рухнет в обморок, как нежная безмозглая нимфа.

– Ну давай. На раз, два.

«Три» Руся не услышала. На три Лик отступил к стене и, оставаясь скрытым от глаз находящегося внутри преступника, распахнул перед подчиненной дверь.

На негнущихся ногах Козлова прошла в комнату и, отодвинув стул, села напротив задержанного.

– Добрый день, – произнесла она, делая вид, будто ее что-то интересует на одной из туфель – старая, еще бабушкина хитрость потянуть время, пока в голову не придут здоровые и желательно умные мысли. Женщины всегда ведь придирчивы к своей внешности.

– Добрый, – мягко, бархатно проговорил ее собеседник, легко перейдя на неродной язык. – Вы восхитительны.

Руся подняла на него глаза и прищурилась. Душевного равновесия не появилось никакого, она по-прежнему жаждала сбежать отсюда, сверкая пятками, но внешне показывать этого не собиралась – прищур точно так же был бабулиной тактической хитростью.

– Об этом я осведомлена была и до вас. Таких, как я, больше нет, – добавила с легким оттенком пренебрежения Руся.

Решение о подобной фразе пришло мгновенно, почти интуитивно. Ведь именно она стала предметом его интереса, а не Мосвен или Горица. Он даже свою прежнюю хищницу на произвол судьбы бросил, если, конечно, хищница его и Руся не ошиблась в расчетах. Главное, что для Лика ее действия некритичны. Попытка – не пытка.

– Это я выяснил.

– Где же вы родились, что вам понадобилось это выяснять? – насмешливо оглядела собеседника Козлова и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Русенька, поставь локти на стол и обопри подбородок на одну из ладоней. Жест сделай незакрытым. В остальном умничка, – прошелестел в ухе шеф.

Ведьма обругала себя на чем свет стоит, припомнив с ходу вводные лекции по невербальной систематике. Тело ведь выдало ее намерение защититься, а не напасть. Она плавно переместилась в нужную позу. Задержанный все это время не сводил с нее изучающего взгляда.

– И уж если на то пошло, как мне вас называть?

– Гуниду.

– Гуниду, – с мягкой улыбкой произнесла протяжно Маруся. – Из рода Дингир.

Мужчина поднял в приветственном жесте руку. В глаза Русе бросилось литое кольцо с изображением головы гиены.

– Любопытный символ, – озвучила свое замешательство ведьма, желая обратить внимание Лика на пробел в своих знаниях.

– Дингир не пускают к себе никого. Полагаю – это второе поколение, появившееся на свет уже после отчуждения первого, – тут же отреагировал на ее вопрос шеф.

– Такова судьба, – улыбнулся Гуниду. – Мы многого в жизни не знаем, однако от зачатия имеем дары. Кто-то исключительные, кто-то нет.

– Какой у вас дар?

– Нести смерть.

Козлова про себя поежилась от равнодушного голоса. Его интересовали женщины, но оставляла равнодушной смерть.

– Для чего я вам понадобилась? Смерть – не мое призвание.

– А кто же вам, милая девушка, сказал, что она мое призвание? Она – мой врожденный дар.

Руся нахмурилась и кокетливо склонила голову.

– Вы меня совсем запутали. Для чего же столько жертв?

– Жертв? – удивился Гуниду, затем едва заметно ласково улыбнулся. – Жертвы – это призвание моей девушки. А я просто был влюблен. Разве это преступление – любовь?

– В соучастии сознался, – прошептал в ухе Лик. – Продолжай.

– Конечно нет, – неподдельно искренне воскликнула Маруся, – но ведь потакание пагубным привычкам – не есть любовь.

– Пагубные привычки – одно, но суть самой природы любимого создания – иное. Любить ее такой, какая она есть, – не это ли истинное чувство.

Маруся задумчиво закусила губу и уже более спокойно констатировала:

– Ваша любимая не могла жить без жертв.

– Не могла. К сожалению, создатель ее дал ей в пищу людей и необузданную, неутоляемую жажду их крови.

Ведьму передернуло от представшего перед внутренним взором вида обглоданных костей. Во рту появился кисловатый привкус, а содержимое желудка подкатило к горлу.

– Кто ее создал, вы знаете?

– Конечно, знаю. Я сам. – На последних словах Гуниду довольно улыбнулся и резко подался вперед через стол к Марусе. – Я бы и тебя с удовольствием использовал для создания чего-то чудесного.

Козлова перепуганно подскочила и в мгновение оказалась у двери, которая тут же открылась, и кто-то почти за шкирку вытянул ее в коридор.

– Ты как? – обеспокоенно прозвучал у нее над головой голос Лика.

Руся собралась ответить, но не смогла. Весь ее сегодняшний рацион составил лишь ранний, предельно легкий завтрак, который наверняка уже успел перевариться, но это не помешало ее желудку устроить показательные выступления. Большего унижения Руся в жизни не испытывала.

– Ты молодец, – успокаивающе шептал над ее головой шеф. – Ты поймала урода…

Он произносил и что-то еще, но ведьма не слушала. Настолько отвратительно ей не было никогда в жизни…

Ликург с равной долей уныния и радости рассматривал свои ботинки. Это был подарок Кри, а значит, вещь в целом бесценная. Помимо прочего дико модная, вот только до крайности неудобная. И Марусю стошнило именно на них. С одной стороны – ужасно, с другой стороны – замечательно. Сам бы он от ботинок не избавился, а тут обстоятельства сложились.

Он продолжал проговаривать как мантру необходимые для неподготовленной психики женщины установки. Она действительно молодец. Зайди туда кто другой, Дингир был бы нем, но перед предметом желания он был совершенно откровенен. За время работы Лик не раз встречал подобную форму отклонения, свойственную созданиям, наделенным излишней властью с младых ногтей. Нарциссическое расстройство личности позволяет своему счастливому обладателю искренне верить в собственную непоколебимую уникальность, неотразимость и безнаказанность.

Защитник станет привычно настаивать на одном из видов аффективного расстройства, уж какие «болезни» конкретнее на этот раз подберут диагносты со стороны обвиняемого, только гадать можно, но любой обвинитель будет настаивать на тюремном сроке – признание со счетов не сбросишь, проверку истинности оно выдержит. Но дело все равно обернется долгим. Работы у «8А6» будет немало. Даже если Дингир откажутся выходить из изоляции и просто отрекутся от своего отпрыска, то власти Южных Земель вряд ли упустят возможность экстрадировать преступника и воплотить идею справедливого суда над ним на родине.

В любом случае теперь Лика не заботила судьба Гуниду. Его больше интересовали Маруся и хищница, особенно последняя. Если с первой все будет в порядке уже через сутки, а через месяц она обвыкнется, то вторую передадут в руки медиков, и те будут устанавливать ее происхождение, личностные характеристики, давать оценки и прогнозы. Проще говоря, девушка превратится в подопытное животное, запертое в клетке. Ликург снова погладил Марусю по голове.

Бедная женщина, прикрыв глаза, едва заметно покачивалась, ее била мелкая дрожь. Бог взял ее под руку и провел в женскую уборную, чтоб она могла умыться.

Он готов был поклясться, что у хищницы не только отсутствовала речь, но точно так же отсутствовало какое-либо имя. Гуниду не относится к тем, кто дает своим питомцам имена.

– Я куплю новые ботинки, – уверенно пробормотала женщина, придя в себя.

– Купи, но мокасины или кеды. Люблю кеды.

Она своими собственными руками перемыла посуду и поставила ее в шкаф. Особая настойка вкупе с физическим трудом помогали. Она всегда ощущала чужую боль, сопереживала, жалела, понимала, но никогда! Никогда до сегодняшнего дня не ощущала мерзость этой стороны мира глубоко внутри себя, словно ее окунули в отвратительную жидкость и заставили напиться. Руся тряхнула головой, избавляясь от неприятных мыслей. Поесть сегодня она так и не смогла.

Звонок в дверь прервал ее размышления и полное одиночество. Спрыгнув с буфета, на котором решила посидеть, женщина помчалась к двери. Из-за порога на нее взглянули шесть пар встревоженных глаз. Группа во главе с шефом буквально просвечивала ее насквозь.

– Привет, – растерянно проговорила Козлова, не зная, как себя вести в подобной ситуации. У нее еще ни разу не было столько посетителей в один заход. И уж тем более с такими искренне и по-доброму обеспокоенными лицами. У родни, исключая прабабулю, лица, как правило, были осуждающими.

– Ну ты пусти, что ли, – недовольно проговорил Иму.

– Киса, не груби, – прошипела Горица.

– У меня лапы устали, я на диван хочу. Это же не она весь день по джунглям гоняла. Всего-то дел! Урода послушала. Он же даже сопротивления не дал в допросной. Так… Штатный шизик.

– Это ты у нас штатный шизик, – начала заводиться русалка.

Ликург забавно приподнял брови, указывая хозяйке на прихожую. Маруся смущенно улыбнулась и отошла в сторону, пропуская гостей.

– Шикарное вино для шикарной женщины. – Зверобой склонился в изящном поклоне и протянул Русе бутылку с датировкой двадцатипятилетней выдержки. – Это как станет чуть лучше.

Русино «спасибо» потонуло в возгласе Гор, продолжавшей начатый с аниото спор:

– Сам балбес! Все тебе поспать главное.

– А давай я помогу чаю заварить, – подступила к растерявшейся хозяйке Мосвен и, взяв ее за руку, потянула в предполагаемом направлении кухни.

– Я помогу помогать, – тут же кинулся следом за женщинами Клеомен.

Руся было открыла рот, намереваясь показать, где остальные гости могут расположиться, но ее опередил Зверобой:

– Где сесть, мы найдем.

– И лечь, – не унимался Иму.

– И дрыхнуть, – злилась Гор.

– Вы еще подеритесь, – осадил обоих Лик.

История третья

Ангел, «поцелуй» и баба Беря

«Есть «высшие игроки» – это, кстати, цитата. Мне сообщили – их всего пять родов, в роду – один представитель. Живут практически вечно, кровных детей заводить права не имеют, хотя чисто физически могут. Как-то так. Боги есть, стоят ниже, и тоже делятся по родам. У рода имеются «подопечные создания» – опять цитата. И весь этот гвалт наполнен индивидуальными языками.

А вот Бога единого у них нет, и ангелов нет. Зато есть черти. Много чертей».

Из личных записей Константина Ивченко

«В связи с перенесенными остроэмоциональными стрессовыми воздействиями рекомендую отстранить Козлову М. Е. от всякого рода оперативной деятельности сроком на сутки».

Маленький жалкий документик за подписью шефа и шефа ее шефа, то бишь Ярослава, определил судьбу ведьмы без ее на то желания или ведома. Неужто эти двое и впрямь считают, будто ее психике пойдет на пользу лишний выходной, когда она предоставлена сама себе и своим мыслям? Тут же можно вспоминать снова и снова, переживать злосчастные травмы вновь и вновь, пока опять не вырвет. Руся сердито тряхнула головой, испытывая искреннюю жалость к самой себе на фоне абсолютной несправедливости жизни. Как ему только в голову такое пришло? Предатель. Кеды он будет ждать долго.

Представилось, как Руся получает посттравматику, и Лик со всем ужасом осознает фатализм ситуации и безалаберность собственных действий. На душе потеплело и даже босса немного жаль стало. Впрочем, совсем немного, не так, чтоб простить.

Козлова собрала волосы резинкой, чтоб не мешались. Она была твердо намерена, несмотря на отстранение, если не участвовать в новом расследовании, то как минимум довести до ума старое. Может, ребятам во главе с Ликургом и достаточно признания да того факта, что хищница станет живым доказательством преступления, совершенного Гуниду, но ей, Русе, этого было мало. Она не закончила, интуитивно ощущала, что не поставила точку в деле. Огромную жирную точку на могильной плите создания, посмевшего не просто прикоснуться к ней, но даже думать о том, чтобы прикоснуться. О нет! Козлова была нацелена сделать то, что она, как оказалось на этой работе, умеет делать лучше всего: анализировать и визуализировать. Пусть те, кто возьмется судить, увидят всю историю целиком, своими собственными глазами. Уж она об этом позаботится, и чашка ароматного зелья с невысоким содержанием необходимого набора коферментов поможет ей в воплощении.

Руся отхлебнула немного мутноватой приторно-сладкой жидкости и погрузилась в глубины сознания, подключая к работе необходимые модули. Для начала неплохо будет выяснить, кто из Дингир произвел на свет гиену, затем перейти к сворованн… позаимствованным из сети Интерпола видеозаписям, на которых есть хищница и ее хозяин, создать на основе этих материалов объемные модели. От ищеек из «3А» Руся перехватила начавшие поступать потоки собранных данных, на их основе она составит первоначальный шаблон. Окружение же возьмет из открытого проекта Свободного географического общества – реализованная ими программа мгновенного посещения каждого заповедного уголка мира даст отличные готовые декорации для экранизируемой постановки. Все, что требуется от ведьмы, – максимум достоверности, минимум художественного вымысла.

Работа предстояла немалая и не на одни сутки, но Козлова не могла отступить. Она не могла позволить себе явиться на службу вот такой… побитой, раненой, сдавшей позиции. Это не ее удел – оставлять последнее слово за оппонентом. Победитель будет один – она.

Лои озадаченно почесал сначала одно ухо, потом второе. За годы работы многое приходилось видеть, но чтоб вот так…

– Незатейливая, однако, фантазия. – Жан рассеянно сдвинул форменный берет на затылок. – Это надо же…

Не согласиться со своим заместителем Лои не мог. С высоты трех метров на них взирало подвешенное в воздухе вниз лицом, иссушенное до состояния мумии женское тело, обернутое в белую простыню, ниспадающую до самого пола. Словно расправленные в полете из-за спины выглядывали пушистые белые крылья, а ввалившиеся глазницы излучали слабое зеленоватое сияние.

– Если б мы ее ночью нашли, было бы красиво, – продолжал философствовать Жан. Лугару смерил товарища насмешливым взглядом.

– И жутко, – ни на кого не глядя, закончил начатую мысль заместитель.

– Ну у вас как всегда, – недовольно пробормотала фельдшер скорой. – У соседей ваших, господа, и смертельные наговоры на почве ревности, и межстайные разборки – все замечательно и штатно. Все оживляемо. А тут мертвяк. Чего вызывали, ежели она померла-то?

– Ты не для мертвяка, – прервал ее тираду Лои. – Ты – для крыльев и способа мумификации.

Врач уперла руку в бок и прищурилась.

– Вы издеваетесь? Какие крылья? О чем вообще может идти речь? Ангелы – миф, это даже ребенок знает. Так что с крыльями, лапочка, – это к таксидермистам. А вот насчет мумификации запросто. Снимите тело и зовите.

Лои дважды хлопнул в ладони, парящая женщина плавно опустилась вниз.

– Снял.

– Гениально, – саркастически пробормотала фельдшер и, приблизившись, приступила к первичному осмотру тела.

– Как ты догадался? – удивленно поднял бровь Жан.

– Крылья, белые одеяния, парение под потолком. Создатель этого шедевра не прибегал к сложным пассажам в избранном деле. К тому же у нее голова немного перевешивала, значит, у парня не слишком богатые познания в области магии.

– Ведьмак-двоечник?

– Вполне.

– И чего ж это сразу парень? В наше время чего только не встретишь. Она молодая, – вмешалась в диалог медик. – Совсем юная, красивая… Беременная и волчица. Крылья прибили скобами к лопаткам и ребрам, так что все суеверные немедленно вздохните с облегчением и работайте, а мне, лапочки, пора. Живым помощь нужнее.

С этими словами неопределенного возраста колдунья развернулась и отправилась к выходу из залы.

– А ну радость моя, пропусти тетеньку, а то порчу наведу, – обратилась фельдшер к тощему высокому ажану, охраняющему место преступления, – или просто снесу. Я женщина крупная, – продолжила врач уже мягче, видя замешательство юноши, только-только покинувшего стены полицейской академии.

– Извините, – зачем-то проговорил ажан и отступил в сторону.

Фельдшер послала ему устный оберег и покинула древние стены.

– Волчица, – сердито протянул Жан. – Ну конечно, волчица. Я – идиот.

Лои улыбнулся. Его заместитель обладал удивительным и неуместным для инспектора полиции даром рассеянности. В участке о Жане Кремере сложили не один анекдот – парень сдавал на комиссара уже восемь раз и все восемь раз он допускал ошибки, основанные исключительно на невнимательности.

– Подкинуть это дело стервятникам и пусть разорвут по всем новостным лентам, может, тогда стаи научатся уважать удостоверения личности и наносить их себе на шкуру.

– Волчий род мстит за своих любой ценой, – равнодушно проговорил Лои и склонился над распростертым на носилках телом. – К тому же мы упрямы и не любим, когда на нас пытаются давить.

– Понятно. – Жан рассеянно потер затылок и, подражая коллеге, наклонился над мумией. – Значит, так и будет вас… их, – спешно поправился заместитель, – любой маньяк отлавливать в качестве стопроцентно незарегистрированной жертвы…

– Ребят, кто-нибудь, подайте что-то длинное и тонкое. Перо, палку или карандаш, может, – обратился лугару ко всем присутствующим в зале.

Ажан, неподалеку занимающийся штатной описью места обнаружения трупа, достал карандаш из кармана и протянул комиссару. Лои поблагодарил мужчину и с помощью тупого конца вытащил из высушенных впалых глазниц жертвы маленькое светящееся насекомое.

Жан скривился.

– Вот поэтому я на твои просьбы что-то дать не реагирую, Гийом.

Лугару поднес к свету крошечного жучка и внимательно изучил его излучающее сияние тельце.

– Для своего рода она крупная, примерно шести питов. – Кремер склонил голову, прикидывая реальную длину волчицы.

– Не та система измерения. Опять забыл?

Жан недовольно шумно выдохнул. Лои не стал оглядываться или говорить что-то еще. Его заместитель, как и многие представители магии, ратующие за незабвенность и независимость своего наследия, да и древних традиций как таковых, с трудом принимал нововведения, пришедшие из Иномирья. Хотя единую метрическую систему нововведением назвать можно было с огромным натягом. Использовать ее начали за годы до появления знаменитого «Мы и Они», но и по сей день некоторые создания принимали ее в штыки. Кремер был таким созданием.

– Сто восемьдесят сантиметров в ней. Меня на той неделе опять к психологу вызывали. – На этот раз голос Жана прозвучал уныло.

– Снова причисляют к «ХаМам»?

– Ну а к кому еще? Хранители Магии… – скривился Кремер. – Банда жалких отщепенцев с красивым названием. Я раз в десять умнее, чем они все вместе взятые. Префектуре давно бы пора это понять.

Лои не удержался от смешка. Он закончил осматривать насекомое и обернулся к мумии.

– Сто восемьдесят один, если точнее.

– Гений. Закончили? Упаковываем и – судебным медикам?

Лугару на секунду задумался, затем его лицо окрасила широкая улыбка.

– Нет. Потяни время. Есть мысль… – Оборотень сорвался с места и выскочил из зала, на ходу цепляя наушник.

– Что? Ты куда? Гийом! Черт, а не собака, – зло пробормотал Жан, соображая, сколько времени ему придется торчать возле тела и что он скажет медикам.

Руся планомерно поглощала торт, запивая его травяным настоем, когда в дверь позвонил неизвестный. От неожиданности ведьма подавилась. Две минуты выделила себе на перерыв, и тут же кто-то решил навестить. Она поспешно отставила чашку и спрыгнула с дивана, где восседала в позе сиддхасана.

– Фто там? – проорала она с полным ртом и направилась к двери.

– Сюрприз! У тебя наушник не работает!

Козлова распахнула дверь и пораженно уставилась на свирепствующего лугару.

– Совсем упал? Я тебе жена, что ли? – Быть вежливой, гостеприимной и всячески радушной расхотелось на корню. – У меня выходной! Чего хочу, то и делаю.

– Да, знаю, – отмахнулся уже спокойнее Лои и без приглашения зашел в коридор. – Твой начальник сообщил.

– Ты ему звонил? Что еще он сказал?

– Сказал, что ты точно дома.

– А-а, – протянула женщина и только потом сообразила. – А он откуда знает?

– Да мне плевать! – начал снова заводиться лугару. – Есть дело. Помощь твоя нужна.

Маруся оторопела и после недолгого замешательства растерянно уточнила:

– Это типа просьба?

– А на что еще похоже? – удивился комиссар.

Ведьму хватило только на новое емкое «а». Лои истолковал звук по-своему и начал оглядываться в поисках чего-то одному ему известного, одновременно переходя к сути дела.

– Сегодня в пригороде утром пожилые супруги спустились в столовую. Все одряхлевшие создания удивительно привязываются к световым ритмам, так что утро было раннее, что дает нам меньший промежуток времени в распоряжении злоумышленника. Так вот, спустились супруги, и оба в больнице теперь. Под самым потолком столовой обнаружилась парящая фигура ангела.

– Ангелов не бывает. Наговор или проклял кто-то.

– Ангелов-то не бывает, – согласился комиссар. – А где?

– Чего – где? – не вписалась в поворот диалога Руся.

– Метла где? Мы на ней полетим.

– Мы?!

Пока Козлова соображала, оборотень уже прошел в гостиную.

– Нашел! Бери свой металл и обувайся.

– Ты такой интересный. – Маруся не знала, то ли ей злиться, то ли смеяться. Однако в глубине сознания уже зародилось любопытство. Одно дело – сидеть дома, другое дело – заняться реальным преступлением в качестве консультанта, или кем там ее намерен выставить лугару. Довести до ума начатое видео с островов Мана она успеет в любом случае. – Ладно, давай, – согласилась женщина и пронеслась вихрем по комнате, бросая в сумку все, что, на ее взгляд, могло ей пригодиться.

– Так что там за ангел? И зачем я?

Лои с нескрываемым нетерпением наблюдал, как Маруся носится из угла в угол, совершая массу лишних телодвижений. Карандаш, мел, три вида зелья, доска, крем, масло, расческа, заколки и еще множество непонятной дребедени со звоном или стуком падало в необъятных размеров дамскую сумку. Затем она сменила одежду. Лои не понял зачем, на его взгляд и прежняя вполне подходила. Впрочем, не его это дело. Носит женщина, что нравится, и благо с ней, лишь бы помогла.

– Ангел – мумия волчицы. Крылья чьи, не установили пока, прибиты к спине скобами.

Каблуки Руся благоразумно решила не надевать. В конце концов, она на отдыхе. Оседлав метлу и подождав, пока оборотень разместится позади, она щелкнула пятками и, оторвавшись от земли, выпорхнула вместе с пассажиром в открытое окно полукруглой веранды.

Поначалу управлять было немного сложно: последний пассажир за ее спиной сидел еще во время бабушкиного мастер-класса по пилотированию. Однако ежели навык дан талантливым педагогом, его не забудешь и не лишишься. Так что уже через три сотни метров Руся перестала заваливаться на бока, а разгон и торможение выходили плавными, и Лои не рычал, норовя впечататься лбом в спину Козловой при каждой смене скоростного режима. Единственный недостаток, который, скорее всего, отпечатается минусом в памяти оборотня после такого катания, – оглушительный шум воздушного потока. Метелка имела базовую комплектацию, и экран в перечень основных ее частей не входил. Сама Козлова пользовалась бабушкиным особым подарком – наговором тишины, задействовать который при необходимости могла в любой ситуации. У оборотня, само собой, ничего подобного не было и быть не могло. Подарочные заклятия – удел сильнейших, вещь крайне редкая и официально запрещенная к продаже или обмену.

Спустя сорок минут полета Лои велел снижаться. Маруся едва удержалась от удивленного возгласа. Оказалось, что местом преступления стал один из старейших замков провинции – Анжель. Расположенный на возвышенности, на берегу широкой реки, окруженный рвом и крепостной стеной, он и по сей день внушал благоговение. Руся со вздохом представила, каким был этот неприступный каменный великан в далекие годы расцвета. Как много он увидел и как много позабыл?

Оригинальных записей современников или строителей бастиона после первой мировой войны не сохранилось, но устные легенды, передававшиеся из поколения в поколение в семьях тех, кто штурмовал и защищал эти стены, гласят о тайне щита, сокрытого в полукруглых башнях. Это ныне наука в своей стадии развития помогла не только создать, но и обширно применять технологию защитного купола. Но тогда, в далекие темные годы чистой магии, некто сумел опередить время на столетия вперед. По крайней мере, так гласят легенды. В жизни же подтверждения им не нашлось. Щит так и не был найден.

В окружении монументальной стены прятался ухоженный, очаровательный в своей нежности красок парк с небольшим озером, несколькими фонтанами и простым двухэтажным жилым домом на два крыла. К последнему и спустилась Руся, спрыгнув на землю прямо у парадного входа.

– Потрясающе. Парящий ангел в замке ангела – так романтично. Мог бы сразу рассказать.

Лугару неодобрительно нахмурился и направился к входу. Козлова семенила следом, постукивая черенком о землю.

– Беременную девушку убили, высушили и подвесили под потолок, где ее нашли двое пожилых созданий, оказавшихся в больнице. Не заметил ничего романтичного.

– Прости, – стушевалась Руся, поняв неуместность собственной реакции. В самом деле, она мыслит неверными категориями. Разве есть ей дело до жестов или романтики, когда речь идет об отнятой жизни… Двух жизнях… – Погоди! Беременная?!

– Точно.

Лугару с радостью услышал нотки ужаса в голосе спутницы. Наконец до нее дошло. Что у убийцы романтичные видения по поводу ангела в замке Ангела, без нее сообразили. Чем она только в своем МУП занята? Работник из нее – что ученик зеленый.

Они миновали холл с великолепной парадной лестницей и, свернув направо и преодолев небольшой коридор, оказались в столовой. Лои кивнул дежурившему у дверей ажану и провел внутрь ведьму.

– Это твой ангел, Маруся. Расскажи нам о ней.

– Гийом, ты чего… шаманку притащил?

– Сам ты шаманка, – огрызнулась Козлова в ответ неизвестному молодому мужчине, сидящему возле окна в уютном и, судя по великолепному резному гербу в изголовье спинки, хозяйском кресле. На лице мужчины застыло выражение раздражения и недовольства.

– Мог бы сказать, куда пропадаешь и как надолго. Ты хоть представляешь, каково отбиваться от лаборатории? Они меня живьем обглодали! Я облысею так на нервной почве…

– Руся, это Жан Кремер, мой заместитель, – прервал тираду Лои. – Жан, знакомься – Маруся Козлова, сотрудник Интерпола, она нам поможет.

Выражение лица парня мгновенно претерпело кардинальные изменения.

– МУП? Это не их юрисдикция.

– Она в отпуске. И по доброте душевной.

– Да. Я вообще бесконечно добрая, – подтвердила Козлова.

Жан моргнул раз, другой, соображая, относить подобную реплику к колкости или простому неумению общаться. В конце концов решил вовсе не влезать в отношения этих двоих. Если женщина была на отдыхе, а Лои с его безапелляционной беспрецедентной прямолинейностью «попросил» о помощи, то пусть сам разбирается с плодами трудов своих.

– Где труп? – нетерпеливо стукнула об пол черенком метлы ведьма.

Кремер кивнул на каталку, где под пластиковым покрывалом лежала мумия. Маруся прошла в указанном направлении. Представшая глазам картина на долгие годы вперед врезалась в память Руси и еще не раз приходила к ней по ночам во сне. То, что она увидела, мало походило на ангела и совсем не рождало романтичных ассоциаций. Это высушенное, серое, сморщенное тело, бывшее когда-то милой юной девушкой, навсегда запомнилось ведьме и навсегда изменило ее мировоззрение. Смерть, ранее казавшаяся чем-то из мира нереального, из мира далекого, вдруг оказалась стоящей напротив, по ту сторону каталки. Конечно, никого там не было и быть не могло, но все же… все же Руся чувствовала ее, смерть, как живое создание, словно абстрактное понятие вдруг обрело телесную оболочку. Это был перелом в психике, та грань, ступив за которую, уже не вернешься назад.

Лои осторожно погладил по спине женщину, выводя ее из ступора. Он и сам помнил, как впервые пережил нечто подобное. Впервые почувствовал взгляд смерти. Не колкий, не злой, не агрессивный. Мягкий, внимательный, суровый взгляд, не терпящий ошибок и глупых шуток. Любой ученый поднял бы на смех эти эмоции, ведь смерть – понятие абстрактное. Но только не для тех, кто изо дня в день находит бездыханные тела. Для них смерть – постоянный спутник и, как ни странно, верный союзник, помогающий выследить виновных и привести их к ответственности, что бы там ни твердили ученые.

– Ну так, – очнулась Руся и, практически силой сунув в руки Лои метлу и чехол, лихорадочно принялась копошиться в сумочке.

Не то чтобы она вдруг обрела душевное равновесие и рабочее настроение. Отнюдь. Просто с зарождающейся в душе паникой, навеянной неожиданным осознанием сути смерти, справиться иначе Козлова не смогла бы. Работа – самый действенный метод. Если верить легендарному труду, то создания в плане эмоциональной и стрессовой составляющей ничем не отличались от людей. Наверняка где-то, по ту сторону грани не одна женщина сейчас болела и страдала муками духовными. Руся с ужасом подумала об их смертности. Как же они могут со всем этим справляться? Как могут пережить смерть пусть даже далекого, незнакомого человека? Ведьма вдруг воочию поняла Горицу с ее вечными слезами и переживаниями. Козловой захотелось разреветься самой, только огромным усилием воли удалось сдержаться и молча развернуть систему.

– Волчица, значит, имя точно не установили, – констатировала она.

Гийом прикрыл рот и слегка кашлянул, скрывая смех. От слов ведьмы Жан сначала сморщился, а потом уж, не сдержавшись, состроил кислую мину. Бедолага искренне и крайне остро переживал свои неудачи.

Маруся меж тем, не обращая ни на кого внимания, оторвалась от земли, приняв в воздухе любимую позу сиддхасана, и занялась сбором и анализом данных. Лои видел недоумение и благоговение на лицах ажанов. Признаться, его самого слегка пробирало от этой картины. Никому из присутствующих еще не доводилось видеть одного из четырех в действии. Картина вышла диковинная и завораживающая. Особое место в этих ощущениях отводилось зрелищу отливающих серебром глаз в те моменты, когда ведьма то ли забывала, то ли не хотела, то ли не могла прикрыть их веками.

Кремер тихо поднялся со стула и крадучись приблизился к комиссару.

– Ты не говорил, что знаком с таким… Такой… вы как? Типа вместе?

– Жан, твоя семейная мания тут не к месту.

– Это не мания, – вскинул он голову. – Это черта. От отца досталась, так что просто ответь на вопрос. Вместе?

– Нет, – махнул устало рукой Лои. – Вперед, сердцеед.

– Великолепно.

Лугару хотел было предупредить Кремера о нескольких подводных камнях в отношении Козловой, но тут же передумал. Сын он ему, что ли, заботу проявлять. Не мальчик давно, сам справится. Откровенно говоря, оборотень знал, что Жан получит от ворот поворот. Ведьма не искала приключений и любви, она скорее искала мира и самоутверждения. Отец Кремера исчез, когда тот был еще подростком, оставив возлюбленной воспоминания и боль предательства, а сыну – вопросы и кровь альва. Последний подарок оказался самым ценным, благодаря ему парень вырос обаятельным, очаровательным и всячески привлекательным для женского пола мужчиной. Издалека, глядя на Кремера, можно было понять – перед тобой потомок дальней ветви благородного чистого и до абсурда воинственного рода Гюд. Альвы всегда ценили редкие вещи, и Жан не стал исключением. Ведьма ему понадобилась из банальной страсти собирательства.

Лугару еще немного понаблюдал за действиями Козловой и, придя к выводу, что ее медитация надолго, занялся вещдоками и запахами. Отчет от него потребуют немедленно, с учетом пострадавших высокопоставленных старичков, да и ценности здания как такового.

Уже трижды с наступлением темноты Всемила не отправлялась с братьями. Ссылаясь на общую усталость и легкую головную боль, она проводила в своей квартире практически круглые сутки, занимаясь совершенно несвойственными ей вещами: размышлениями, страхами, паникой и тем, от чего в ее венах стыла кровь, – мечтами.

Больше часа с неясной всеобъемлющей животной тоской она рассматривала освещенный первыми лучами восходящего солнца пруд под окнами своей жилой многоэтажки. Третьи сутки она спала урывками, словно одалживая сон у Морока, третьи сутки мысли не желали избегать собаки. Собаки, чью кровь она, сама того не желая, пролила.

«Лои», – мгновенно подсказала память. Всемила раздраженно заломила мизинец на правой руке. Да, она знала, как его зовут, и, к ее ужасу, это имя не вызывало у нее отвращения, как с другими. Напротив, запрещая себе произносить даже в мыслях, волчица чувствовала себя жалкой преступницей, потому как звать того лугару по имени отчего-то очень хотелось. Снова и снова…

Откуда вдруг взялось его презрение? Другие скулили за ее спиной, а этот презирал. За что? И почему ее так это зацепило? Не все ли равно, что думает о ней очередной жалкий пес? Зачем она вообще пошла к нему? Зачем показала, что знает, кто он и где живет? И почему он столько о ней ведает? Ему важно не столько ее происхождение и внешность, ему, выходит, интересна она сама? Или это насмешка? Его работа?

Всемила отскочила от окна и принялась нервно мерить шагами комнату. Зачем она только приставила нож? Совсем не собиралась его ранить, только доказать, что не такая, какой он ее назвал, и никогда не была такой. Глупое детское желание мести, обернувшееся ужасом. В жизни так не пугалась, как при виде чужой крови и серебристого лезвия в своей ладони. Она резко остановилась рядом с кроватью, дыхание в очередной раз сбилось от оживающих в сознании картин произошедшего. Мила точно запомнила, как оборотень закрыл глаза и сам опустился на острие. Сам, нарочно! И в то мгновение на его лице было написано дикое искреннее наслаждение, словно он удовольствие несравненное получал от того, что делал.

– Больной! – возмутилась вслух волчица, чувствуя, как сердце в груди начинает биться сильнее. Неосознанно желая спрятаться, она забралась на кровать и накрылась одеялом с головой.

Отчего у него было такое удовлетворенное лицо, когда нож разрезал кожу?

– Точно больной!

Полежав немного в возмущенном состоянии и поразмыслив, девушка с тихим сердитым писком, адресованным себе же, выбралась из-под одеяла и, на всякий случай убедившись, что одна в комнате, достала из ящика прикроватного столика заветный нож, обернутый в шелковую наволочку. Развернув, волчица прикрыла глаза и осторожно, страшась того, что делает, вдохнула еле уловимый запах высохшей на лезвии крови. Пахло безумно приятно, не вкусно, но соблазнительно. Сердце в груди окончательно ускорило ритм. Всемила сделала еще один испуганный быстрый вдох, прежде чем спрятать нож обратно. Что сейчас происходило с ней, волчица не могла понять, и этот факт пугал ее только сильнее, но одно она осознала точно: несмотря на страх, собственный запрет и всю неразумность подобного шага, в душе жила жажда еще раз увидеть лугару. А главное, то дикое выражение наслаждения на его лице, что заставляло ее раз за разом испытывать невероятное по силе ощущение сладкого огня в крови.

Лои незаметно провел кончиками пальцев по тонкому шраму на шее. По телу разлилось восхитительное дикое чувство огня, желание видеть ту, что оставила этот след, жажда заставить ее сотворить новый шрам вместо почти затянувшегося прежнего. Лугару задышал часто и глубоко, волк принялся рваться на свободу, привлеченный упоминанием своей единственной избранной.

– Да, зверь, эдак мы не помощники друг другу, – устало прошептал Лои, загоняя посторонние эмоции под замок. Как его мысли умудрились свернуть со следов на дорогом шерстяном ковре в русло воспоминаний о самом страстном из прожитых им мгновений, лугару не знал. Когда дело касалось Всемилы, его природа становилась неподвластной, и чем дальше, тем хуже. В одно прекрасное мгновение он просто свихнется, если не получит ее или не найдет хотя бы, кем удовлетворять потребности, – неприятно, но факт. Комиссар устало вздохнул. Создания не выбирают, кем им родиться, но мечтать не запрещено. В конце концов, вселенная могла сделать его волкодлаком, тем, кого Мила заведомо поняла бы и не боялась.

– Гийом! – Лои обернулся на окрик заместителя. Жан не только голосом, но и всем своим видом с противоположного конца залы сигналил о долгожданном завершении работы ведьмы. Козлова и впрямь прекратила парить в воздухе, окутывая себя и труп серебряными облаками. Заметно уставшая, довольная и бледная, она стояла на полу и не открывала глаз. Со стороны складывалось впечатление, будто женщина пребывает в глубоком трансе. Однако Лои, в отличие от остальных присутствующих, с опаской и удивлением поглядывающих в сторону ведьмы, знал, что перед внутренним взором она видит нечто, связанное с работой встроенной в нее системы. Удивительные вещи стали творить в последние десятилетия ученые, и Маруся – живое тому подтверждение.

Лугару внес в документ осмотра места преступления последние маркеры и передал бумаги дежурному ажану. Тот не сразу среагировал, как и все, завороженный Козловой. Лои улыбнулся неожиданной популярности ведьмы и направился к ней.

– Что скажешь?

Руся сосредоточила взгляд на оборотне.

– У тебя с мифологией Иномирья как?

– Сойдет. – Лои подавил привычный приступ раздражения.

Вопросом на вопрос ответила. Теоретическим материалом по социальному взаимодействию она обладает отличным, это он еще при первом знакомстве понял, но на практике применить не может. Знает ведь, что его легко из себя вывести. Никакой культуры общения. Не маг, а недоразумение ходячее.

– Хорошо. Она женщина!

– Убийца?

– Нет, – искренне растерялась Козлова. – Жертва.

Лугару скрипнул зубами.

– Как-то не обратил внимания при первом осмотре.

– Это сарказм? – удивилась ведьма.

– Серьезно?! – начал заводиться не на шутку Лои.

Сбоку едва слышно хрюкнул Жан. Комиссар мгновенно перевел на него разъяренный взгляд. Помощник стушевался и пожалел о столь опрометчивом проявлении эмоций, как смех.

– Ангелы – создания антропоморфные, бесплотные, являясь человеку, предстают в обличье разном. Однако чаще всего в иконописи Иномирья ангел изображен юношей. А на столе женщина, к тому же зверь. Не обижайся, но в звере чистого и возвышенного мало.

Лугару как ни в чем не бывало вернул мысли в рабочее русло.

– Что еще?

– Простыня льняная, что с учетом тематики логично, но! – Козлова по-профессорски подняла вверх палец. – Во-первых, не рубаха, а именно простыня, во-вторых, выделка умопомрачительная, тонкая, ручная – искусная работа. Приблизительный возраст: пять лет.

– Это она не про волчицу, да? – прошептал заместитель, подступив ближе к Гийому.

– Да, – устало кивнул Лои.

– А она умная.

– Заметил? – На этот раз лугару удостоил Жана насмешливым взглядом.

Вот уж и впрямь странность. У альва из-за ведьмы совсем голова помутилась. Глупее вопросов Кремер за все время службы не задавал.

– Извини, – прошептал парень и, нахмурив брови, уставился на каталку.

– Растение возделано у нас и не людьми. Теперь что касается обстоятельств смерти. Отравили ее, и яд вам не понравится.

Маруся заставила пыль собраться в большой экран рядом с собой и перевела на него трансляцию старой, еще черно-белой записи казни одного из самых страшных магов прошлого – Арно. Невысокий, седой, сгорбленный, он стоял посреди небольшой пустой комнаты, всем своим видом напоминая о том благородном и древнем роде, из которого произошел. В этот момент Арно менее всего был похож на создание, погубившее столько невинных жизней, менее всего этого старика можно было бы обвинить в жестокосердии. Он задохнулся в одну секунду, отравленный тем же ядом, что и его жертвы, ядом, рецепты которого боги истребили давно и который он, будучи талантливым химиком, колдуном, историком и археологом, сумел восстановить. Одно верно сложенное заклинание изменяло состав воздуха вокруг создания и убивало почти мгновенно.

– «Поцелуй смерти», – в тишине комнаты прошептал Кремер.

Сотрудники, до того занятые своими обязанностями, с началом трансляции замерли, а затем столпились за спинами комиссара, помощника и ведьмы.

– У нас первая категория опасности, – закончила Козлова свое выступление.

– Змий тебя послал! – зло прошипел Лои. – Быстро убери воспоминания у моих людей.

Маруся сама толком не поняла, как, несмотря на оскорбление, подчинилась, и, сложив наговор, забрала из голов присутствующих последние несколько минут их жизни. Просто было в голосе лугару нечто такое, отчего кровь застыла в венах, что заставило не оспаривать приказ.

– Прогуляемся, и вы расскажете мне подробнее про результаты по льну. – Комиссар бесцеремонно ухватил ее за локоть и потянул к выходу. – Ты мне едва панику не устроила в масштабах города, а затем и земли. Головой-то думай хоть немного, перед тем как делать что-либо.

Ведьма поежилась от едва сдерживаемой ярости, звучащей в этих словах.

– Извини.

– Лучше помолчи, а впредь воздержись от спецэффектов, больше впечатления будешь производить. На твоих прежних должностях, может, подобное и было уместно, но здесь, у нас, – молчание золото, а тишина лучше всякого вопля. Поняла?

Маруся кивнула. Первый шок прошел и, несмотря на чувство растерянности и вины, ей уже претило слушать наставления. В конце концов, не глупая, с первого раза все поняла. Она призвала пыль, оставшуюся в зале, последовать за ними, и на ходу сложила ее в мешочек. Если уж речь шла о конспирации, то лучший вариант просто не пользоваться техникой.

– Жану надо было оставить воспоминания?

– Нет, все правильно. Спасибо, – уже более мягко проговорил лугару. – Ты привыкнешь. Мы все совершаем ошибки, особенно когда начинаем. Я третьего дня в должности комиссара словил взыскание и отстранение за откушенный у подозреваемого палец. Там полубожок был, заносчивый такой, на допросе я к нему «здравствуйте», «не ответите ли», «будьте любезны», а он в меня только пальцем тычет и пищит, мол, его папочка меня со свету сживет и все такое. И чего-то меня так пробрало, ну я его за этот палец и тяпнул, а силу-то со злости не рассчитал…

Руся залилась искренним смехом не столько от самой байки, сколько от легкости, возникшей на душе. Быть новичком в компании профессионалов не так-то просто, и осознание, что эти профи точно так же когда-то спотыкались, придавало сил и желания стремиться к большему.

– Ну все, теперь говори, – кивнул Лои, когда они наконец миновали холл, центральные двери и спустились в парковую зону. – Здесь никто из звериных родов не работает – все в доме пока рыщут, а остальные создания слухом хорошим не владеют. Как ты определила «поцелуй»? Вся суть же яда в его идеальности, в невозможности обнаружить.

– Эк ты ошибаешься тут, друг мой. Во-первых, во времена Арно таких, как я, не было, а во-вторых, у меня фамилия какая… Ну?

На этот раз рассмеялся Гийом. Вот так так. Ведьма, сама не обратив на то внимания, сделала его своим другом. Будучи оборотнем, он тонко ощущал натуры созданий, их поведение и души, а потому без труда отметил для себя мягкость и привязанность в прозвучавших последних фразах. Занятно вышло и, откровенно говоря, замечательно. Лои нравилась Маруся, она не обижалась, не мстила, не обращала внимания на недостатки его натуры, была легкой на подъем и, несмотря на занимаемые ею социальную и родовую ступени, не относилась к нему свысока. Плюс ее способность напоминать о своей исключительности, не выглядя при этом надменной, совершенно подкупала.

– Удиви узколобого.

– Да ну тебя, – махнула рукой Руся. – Вот смотри, ваши эксперты тоже найдут, но после тщательной проверки. Я там во внутренней сети полиции полазила, базы проглядела, методы, исследования – все очень достойно.

Гийом проглотил готовый было вырваться смешок. Во внутренней сети она полазила. От пяти до двадцати общего режима с конфискацией и вероятным последующим пожизненным запретом заниматься связанной с потоками информации деятельностью.

– Создание задыхается, умирает мгновенно, при этом не получив никаких мало-мальски повреждений. Даже испугаться не успевает…

– Я все это помню, на то и расчет древних аптекарей был. Нет испуга – нет повреждений духа, а значит, даже маг не уловит след насильственной смерти, бла, бла… Давай к делу.

– Ладно. – Маруся шмыгнула и потерла рукой нос. – Мой предок – один из аптекарей. Рецепт «поцелуя» мне прабабуля вместе с метлой передала, поэтому показатели общие знаю. Разглашать не имею права, так что подробностей ни в заключении, ни на словах ты бы все равно не дождался. Фактически тебе повезло. В лаборатории бы обнаружили отсутствие следа смерти и передали труп исследовательскому отделу «безопасников», а они в свою очередь собрали бы экспертную комиссию, в которую, кстати, входит моя прабабуля, и только потом ты бы получил результат. На это ушло бы не меньше трех дней.

– Не получил бы. – Лои щелкнул языком. – Что еще?

– Почему не получил бы?

– Потому что это мгновенно станет делом ССБ, а не полиции. Слушай сюда, про яд помалкивай, иначе паники не избежать, понятно?

– Понятно, – кивнула ведьма. – Он уже одну убил, чего б второго трупа не дождаться?

– Не выводи, – скрипнул Лои зубами. – Головой думай. По протоколу при намеке на угрозу общественной безопасности я буду обязан отправить тело медикам, законсервировать расследование и дожидаться появления представителей от безопасности, затем передать им все материалы – процесс займет сутки, а то и больше. Это один вариант развития событий. Второй: ты затыкаешься, помогаешь мне выследить убийцу, а медики тем временем работают сами по своим схемам. Как?

– Прости. Больше не влезаю. Все уловила.

– Хорошо. Дело ССБ перейдет так и так, но уже с разными результатами. Что еще выяснила?

– Тот, кто слепил ангела, делал это небрежно, но со вкусом и из дорогих «материалов». Красивая белокурая девушка, великолепные искусственные крылья из осветленного лебединого пуха, скобы из облегченного твердого серебра, ручной работы льняной саван, яд, не оставляющий следа в теле и на духе…

– А насекомые?

– И даже насекомые, – кивнула Руся. – Подвид огненосных щелкунов, их еще пирофорами называют. Обитают в тропических лесах, в качестве домашней живности стоят уйму денег. А светящиеся зеленью и вовсе не реальная редкость. Добавь сюда древний родовой замок, приемную, обеденную залу – и первое, что лично мне приходит в голову, – художник с извращенной фантазией.

– Этот «художник» знает «поцелуй» и не знает нормального наговора для парения. Так получается?

– В смысле? – не поняла ведьма.

– В прямом. Голова перевешивала, мумия спустилась по хлопку от потолка.

– Да? – Руся прикусила губу. – Это любопытно. Сейчас подумаю.

– Потом подумаешь. Дай мне хоть что-то по личности.

– Аптекарский род ищи точно, больше нигде он не мог взять знание, ну и применить тоже не смог бы, там кровь нужна с силой. Боги, полубоги отпадают – им это по наследию не интересно. Демонам такое скучно. Чертям и духам – слишком незатейливо. Раз голова перевешивала – значит, картина выглядела не до конца идеальной, то бишь не нарочно сделано было полицию сбить с толку, а по незнанию. Маг-недоучка с древней фамилией и состарившимся хранителем родовой библиотеки. Хранитель сам выбирает следующего и передает ему свои знания, а затем статус.

– Не просто состарившегося, а потерявшего весь род.

– Почему? – не поняла Руся.

– Недоучке, как ты назвала, никто секретов по доброй воле не доверит.

– А если старика или старушку заставили?

– С твоей прабабулей кто-нибудь решается спорить или может силой к чему-то принудить?

– Упаси единорог. Себе дороже.

– Ну?

– Поняла, – кивнула Руся.

– Умнеешь на глазах.

– Ха-ха. – Ведьма сморщилась, но очередное наставление проглотила. Замечания комиссар дельные выдает, уж лучше у него глупой побыть и набраться опыта, чем у Лика на виду группы опростоволоситься.

– Отправляйся в квартиру, пока едешь, составь список подозреваемых, отсортируй по убыванию в вероятности причастности к убийству. Как сделаешь, меня набирай. Чем быстрее справишься, тем меньше созданий пострадает. – Лои сорвался с места, намереваясь скрыться в неизвестном Русе направлении.

– Э! Как я тебе с пылью и на метле?!

Лугару на ходу обернулся.

– Иди к Жану, он довезет, скажи, мое распоряжение.

– К альву, что ли? Он же меня в кровать уже раза три уложил мысленно, пока я работала, – недовольно проворчала Козлова, растерянно глядя в сторону исчезнувшего за поворотом парковой дорожки Лои. – А может, и не в кровать даже. Вокруг одни мужики и все распоряжаются, распоряжаются, не земля, а владения тестостерона, – продолжала недовольно бормотать Маруся, шагая к изящному зданию главного дома. – Сделай, найди, покажи, срочно, быстро, действуй. А что магу силы каждый раз надо восстанавливать после таких убойных заплывов – это никого не интересует, только распоряжаются…

– Козлова!

От грозного жутковатого оклика за спиной Руся вздрогнула и, не поворачиваясь, попыталась боком забежать в кусты. Почему в кусты – понятно: пряталась, почему не поворачиваясь, ведьма тоже знала – посмотреть в глаза врагу завсегда страшно, а вот почему боком – это осталось тайной даже для нее самой.

Ликург ухватил подчиненную за локоть и развернул к себе лицом.

– Куда?

– Прятаться, – не стала врать женщина. – Когда на меня орут, я всегда прячусь. Инстинкт такой… Самосохранения. – На последнем слове голос предательски осип.

Шеф растерянно моргнул, на мгновение впав в ступор. По-видимому, ему чаще врали в такие моменты, нежели говорили правду.

– Самосохранение – это когда дома сидят, как велено. Докладывай.

– А? – не поняла Руся.

– Обстановку, кто жертва, какие результаты обследования ты получила, кто ведет дело помимо твоего друга-оборотня. – Лик взял женщину под локоть и почти волоком потянул к дому. – Вводи в курс дела.

– Так, а я как бы вроде как… и не могу… тайна… а чего вы распоряжаетесь? Я же отстраненная.

– «Вы», «ты» – определись уже, как ко мне обращаешься. Я тебя не съем.

– Ясен Змий, не съешь, – возмутилась ведьма. – Только закон всегда один: подальше от начальства, поближе к столовой.

Ликург улыбнулся. Она так и не поддалась. Конечно, ее занимает его божественность, но исключительно в плоскости самосохранения, как госпожа изволила выразиться, – вот уж чудачка на его голову. Подальше от начальства она в кусты прятаться решила.

– Я – твой начальник, ты – моя подчиненная. Субординация ясна?

– Так точно. – Маруся споткнулась и едва не рухнула на колени, однако была вовремя подхвачена и поставлена на ноги. – Я кеды еще не купила.

– Какие кеды? – не понял шеф.

– Ваши.

– Оставь себе, – рассердился бог, тут же вспомнив о вечернем домашнем представлении. Раньше Кри не закатывала ему откровенно неприятных сцен, но в этот раз случилось иначе. Ссора закончилась примирением, однако тяжелый неприятный осадок в душе все же остался. – Докладывай по делу. Отказать не имеешь права.

Руся пораженно уставилась на шефа. Вот об этом она не знала. Все-таки нужно было внимательнее читать устав перед тем, как наниматься, а не на нули смотреть в зарплате.

– Я жду!

Козлова неуверенно повела плечом.

– Художник тут появился, скульптуру в парадной зале сделал в подарок хозяевам…

Лои спешил на встречу так, словно вопрос стоял о его жизни. Найти Аима будет делом непростым. Старик обожает охотиться, сидеть на месте, поджидая безвременную кончину, – не его стезя, а потому он использует отведенное судьбой время по максимуму. Три года назад, помимо прочего, Аим увлекся горами, пару месяцев назад лагерь выживания основал. На что отважился отставной комиссар за то время, пока они не виделись, Лои мог только гадать.

Гийом обогнул папоротниковую поляну и вереницу пятисотлетних дубов. Эта часть леса была старшей и считалась непроходимой, но только считалась. Несмотря на суеверия и многочисленные легенды о сгинувших путниках, была тропа, о которой знали немногие, и одним из немногих был Лои. Конечно, не требовалось быть гением, чтобы понимать, что Аим за годы жизни в этой глуши открыл еще множество путей, но старик чертовски обожал приключения, неожиданности и великие трудности, в особенности собственноручно устраивать эти трудности редким гостям, а потому своими открытиями ни с кем не делился. Вот и сейчас лугару чувствовал кожей слежку. Кто-то «вел» его от самой старой топи.

– Аим! Давай потом! Тут дело срочное по коду двенадцати. – Лои остановился и обернулся. В изначальной его задумке стоял пункт довести старика до самой хижины и уж там побеседовать, но потом Гийом сообразил, что паршивец вполне может отстать и исчезнуть в своем зачарованном лесу на долгие месяцы просто так, забавы ради.

– Врешь! Подманиваешь! – Голос Аима прозвучал гораздо ближе, нежели ожидал Лои.

– Комиссар, без подстав. Твой опыт нужен. Это по поводу Арно.

Стоило Гийому произнести заветное имя, как Аим неслышно возник прямо перед его носом.

– Говори. Здесь ни созданий, ни магии.

– …А точнее по поводу двенадцати аптекарских родов. Мне нужны твои бумаги.

– Какие бумаги? – Аим забавно по-детски повысил голос и отвернулся, став похожим на нашкодившего пятилетнего волчонка. – Не понимаю, о чем ты.

Лои еще раз порадовался, что старый лугару живет в лесу в окружении вымирающего вида сов, иначе бывшего следопыта поймал бы за руку любой новичок за сокрытие секретной информации.

– Дашь мне свои бумаги, я тебе скопирую информацию по моему нынешнему делу.

– Ты первый. – Аим хитро покосился на Гийома.

– Времени ноль. Светит ССБ. Критическая ситуация.

– Нет. – Старик проворно прыгнул в ближайшие заросли папоротника и словно испарился.

– Я тебя со свободным познакомлю! – прокричал в отчаянии Лои и сам поразился неожиданно пришедшей в голову мысли, но еще больше лугару поразился, когда случайный аргумент возымел действие.

– С которым из четырех? – высунул любопытное лицо из-за дерева Аим.

– С женщиной.

– Идет. Жди тут.

Лои не успел ничего ответить, пожилой мужчина снова исчез, а на ветку дуба, откуда он только что выглядывал, опустилась огромная пятнистая сова и лениво угукнула. Лугару склонил голову набок и тут же одернул себя. Аим в жестах, как волчонок, и гостя незваного заразил тем же, иначе по-щенячьи наклоненную в любопытстве голову и не объяснить. Гийом с детства к такому склонности не имел.

Вообще, глядя на лесного дикаря Аима, сложно догадаться, что когда-то он был легендой жандармерии, непревзойденным мастером своего дела, идеальной ищейкой, осторожным, предусмотрительным, внимательным. Его имя носит одна из самых почетных полицейских наград. Его портрет украшает столичный музейный мемориал новейшей истории сыска. Идол каждого желторотого новичка, поступившего в академию. В жизни идол – эксцентричный, бесшабашный, временами совершенно безумный старый дед, помешанный на теории недоступности личного пространства индивида.

Поимка неуловимого Арно – целиком заслуга Аима. На тот момент, будучи штатным, хоть и лучшим, комиссаром полиции, лугару не состоял в основной следственной группе, парадом, как водится, правили «безопасники», остальные службы находились в подчинении, собирая и фильтруя информацию, выполняя многочисленные приказы. Аим был одной из бесчисленных безликих гончих, однако он оказался проницательнее других. Будучи несогласным с официальной линией расследования, волк исподтишка вел свое, именно это помогло ему напасть на след Арно, и это же спасло ему жизнь. Жертвами аптекаря стала бо́льшая часть лучшего следственного состава ССБ. Арно использовал «поцелуй» против всякого, кто подбирался к нему слишком близко.

После знаменитой казни журналист задал Аиму вопрос: «Что спасло вас?» Гийом хорошо запомнил ответ в один миг ставшего легендой лугару-комиссара: «Старый маг слишком гордился собой, чтобы обратить внимание на собаку». Именно в тот момент щенок Лои сделал это высказывание своим девизом, и именно тогда он решил стать полицейским.

– Ой, мама! Я в это не сяду! – Маруся развернулась на сто восемьдесят градусов и на негнущихся ногах отправилась к крыльцу дома. Лучше с озабоченным Кремером узкое пространство автомобильного салона делить. Он парень небогатый, на монстра разоряться не станет. Наверняка транспорт имеет маленький, изящный и ярко-зеленый, ну или ярко-желтый. Светлые альвы любят цвета свежей зелени. Они по сути те же нимфы, только умные и обоих полов.

Лик ухватил ведьму за плечи и развернул обратно.

– Садись.

– Не сяду, – уверенно кивнула Козлова, в панике оглядывая немалых размеров внедорожник. Как этот монстр на трассе помещался, вообще неизвестно. – Отдай метлу!

– Садись, там ремень двойной, а за рулем бог. Даже если очень постараться, с тебя и волос не упадет.

– Я не аварий боюсь, – пробормотала женщина. – Я их самих боюсь. Чем больше они, тем сильнее боюсь.

– Один Змий! – начал терять терпение Лик. – За рулем бог. Из седла не выбьет. Сядь уже, а то силой посажу. Время теряем.

Руся, затаив дыхание, забралась на переднее сиденье и тут же воспарила в салоне, страшась соприкоснуться с поверхностью чехла, да и внутренней обшивки в целом. Шеф состроил кислую мину и захлопнул дверь монстра, оставив Козлову наедине с машиной на считаные секунды, показавшиеся ведьме вечностью.

Лик сел за руль и, прежде чем завести своего любимца, покосился на подчиненную. Чудачка не обманула, она и в самом деле панически боялась автомобилей и, как выяснилось, даже в своем страхе была исключительна. Значит, в промышленный и пассажирский транспорт ее сажать не стоит, там габариты немалые – она совсем свихнется.

– Чтоб больше никакой подработки. Все согласовывать со мной. Это понятно?

– Так точно, – равнодушно-напряженно кивнула Маруся.

Бог улыбнулся и про себя отметил повторить указание, поскольку в данный момент она вряд ли отвечала осознанно и что-либо запоминала.

– По поводу ангельской мумии. Это не картина, а инсталляция. Ты делай, что просил твой лугару…

– Он не мой, – ощетинилась женщина.

Лик на мгновение растерялся, затем продолжил:

– Попрошу Мос поискать нечто похожее среди уже существующих работ. Посмотрим, какой список выйдет; если повезет, перекрестно найдем совпадения.

– Замечательно. – Ведьма отвлеклась от своего страха и смерила шефа оценивающим взглядом. – А вам зачем это?

– Чтоб потом выговор не получить или, чего доброго, отставки за несанкционированную профессиональную деятельность подчиненной.

Козлова растерянно открыла рот и закрыла, не зная, что сказать, затем снова открыла и снова закрыла. Она думала, что ошибок грубых уже не допустит. Что ж… Заблуждения, заблуждения…

– А вообще, если честно, настроение у меня не слишком хорошее, – продолжил Ликург, – остров эвакуирован, заняться нечем, а домой не хочу.

Маруся по-прежнему ошарашенно изучала профиль шефа и только после слов «заняться нечем» до нее наконец дошло. От неожиданности она приземлилась на сиденье и с размаха хлопнула начальство ладонью по плечу, без зазрений совести нарушая субординацию.

– Я думала, правда по шее получишь из-за меня!

Вместо ответа Лик рассмеялся.

– Очень забавно. Я только четвертые сутки на этой работе, а большей неумехой себя не чувствовала, даже когда с родителями жила. Боюсь сказать, сделать, посмотреть, не понять, сглупить, недоглядеть, проморгать… Мозг уже кипит! Меня лугару полчаса назад оскорбил, и я даже ни один глаз ему не вынула, потому что «дельные» замечания делал, стервец. Я вообще – не я!

Бог прекратил смеяться, однако улыбка по-прежнему не покидала его лицо:

– Ладно, ладно. Шутить над тобой временно запрещается, я понял.

– Остров эвакуирован?

– Анонимный звонок об угрозе физического уничтожения одного из отделов, какого, естественно, не сообщили, пока весь комплекс теперь обыщут – это до вечера. Короче говоря, все как обычно.

Руся хмуро уставилась на пейзаж перед собой, впервые близко столкнувшись с угрозой чьей-то жизни.

– Ты в монстре, и ты сидишь, – аккуратно напомнил Лик, внимательно наблюдая за реакцией спутницы. И не ошибся в своих ожиданиях, поскольку ведьма мгновенно вспомнила, где именно находится, и тут же воспарила, однако удержаться в таком положении в движущемся транспорте, понятное дело, не сумела. Так и пришлось несчастной соприкасаться с ужасной машиной. – Займись списком аптекарей.

– Есть, босс, – сквозь стиснутые от напряжения зубы пробормотала Козлова.

Бог покачал головой и, вытащив из кармана наушник, закрепил его на мочке. Маленький предмет, изобретенный всего десятилетие назад, являл собой венец слияния инженерной и магической мысли. Невероятно компактные размеры, неограниченность в применении сделали наушник незаменимым средством связи. Существовал в нем лишь один минус: настроенный на работу с индивидуальным излучением ауры хозяина, наушник при чересчур длительном беспрерывном применении негативно воздействовал на кору головного мозга, именно поэтому не снимать его было опасно для здоровья. Впрочем, этот, казалось бы, крупный недостаток мерк в сравнении с многочисленными достоинствами «клипсы связи», как окрестила изобретение компания-производитель.

– Мосвен, – проговорил Лик, и в ухе зазвучали длинные гудки.

– Да? – раздался голос подчиненной.

На заднем плане двое мальчишек, перекрикиваясь, делили некий незримый предмет.

– Ты дома?

– Ага. Саперы закончили уже?

– Нет, просто звоню сказать, чтоб не дергалась. Выйдешь с утра в любом случае.

– Спасибо! – Мос честно постаралась скрыть восторг и сделать возглас сдержанным, но вышло у нее это паршиво.

– Отдыхай. – Лик прикоснулся к наушнику, завершив диалог.

Иногда он забывал, что вне работы у созданий есть своя личная жизнь и в эту жизнь не стоит лишний раз примешивать профессиональную деятельность, особенно когда речь идет о детях. Бог бросил мимолетный взгляд на Козлову. Та не обращала никакого внимания на происходящее вокруг, полностью занятая своими подсчетами, поисками и взломами. Вот у нее точно личной жизни нет, хотя женщина, стоит отметить, красивая. Не слащавая, не искусственная, немного несуразная, с копной густых волос и детскими веснушками на щеках и переносице. Глаза выразительные, то хитрые, то перепуганные – среднего ей Шут не дал, ну или она просто пока не обвыклась, чтоб иные эмоции показать.

Лик со вздохом перебрал членов своей банды. Клеомена подключить было бы идеально вместо Мос, он хорошо в технике понимает – времени много рядом с кошкой проводит, да только с ним глобальная проблема. Будучи сыном Дике, которым мамочка теперь уже гордится, он легко улавливает ложь даже у богов, а Лику не хотелось показывать сегодняшнюю слабость, он и без того с утра с трудом избегал близкого контакта. Иму слишком вспыльчивый, к нему надо Гор приставлять, а это уже два создания, причем второе довольно болтливо и не умеет толком врать. Зверобою не стоит давать карты в руки. Вот поди выбери.

– А сам? – неожиданно произнесла Маруся.

– Что?

– Ну сам-то ты разве не можешь этот список сделать или сразу руководителем родился?

Бог взглянул на профиль ведьмы и улыбнулся.

– Могу. Мне казалось, ты выключаешься, пока работаешь.

– Только если дело того требует.

– Буду иметь в виду. – Лик кивнул и произнес имя нового абонента. – Тетка.

Долго слушать длинные гудки не пришлось. Та, чьей помощью он собрался воспользоваться, всегда оставалась источником неисчерпаемой энергии.

– Привет, мой хороший! Как успехи на поприще охраны чести и достоинства всех миров?

– Потихоньку, – рассмеялся Лик.

Тетя единственная, кто поддержал его уход из семьи и кто не позволил армии всесильных родственников его остановить. Против этой древней богини идти – себе дороже. Врага подобного наживать не стоит никогда и ни под каким предлогом. Тяжелее всего их близкие отношения с тетей переносила и до сих пор переносит мать – они давно не ладят, и когда младший сын, вдруг выяснилось, тайны свои доверяет не родной матери, удар вышел больной.

– Ты же не навестить меня хочешь, правда? – спокойно спросила богиня.

– Правда. Дело есть неотложное, важное. А ты – мой самый скорый путь к решению. Я заеду?

– Заезжай, я на своем месте еще час где-то, потом улетаю на неделю.

– Я успею.

Собеседница рассмеялась.

– Хорошо. Успевай.

– Кто у тебя тетя? – поинтересовалась Маруся, когда Лик закончил диалог.

– Очень положительная женщина, которая великолепно разбирается в искусстве. Сделай мне четкую красивую картинку того, что наваял этот недоучка. С собой возьму.

– Я наедине с машиной не останусь.

– Тогда погуляешь, купишь нам чего-нибудь съедобного навынос, там закусочная через дорогу. Еда отличная.

Ведьма растерялась от подобного неуважения, но возражать не стала. И без того очевидно, что он в свою жизнь допускать лишних созданий не желает. Недаром ведь имени рода его ни в одном открытом официальном документе не значится. Скрывать сущность шеф научился отлично.

– Еще одна фраза про рожденного руководителем, и вернешься к Лебедеву, – равнодушно заметил Лик, не отрывая внимательного взгляда от дороги.

– А-а, – протянула ведьма, затем, сообразив подспудный смысл собственной шутки, поспешно утвердительно кивнула. – Все поняла.

Временами Козлова язвила и огрызалась осознанно, но бывали моменты, когда собственный язык попросту ее подводил. Несколько минут назад она случайно подтолкнула себя впритык к плахе.

– Извините, я не нарочно, – попробовала исправить сказанное ведьма.

Маячившие на горизонте нули на банковском счете совершенно не стоили одноминутного приступа гордости. Не совсем то, чему обучались поколения семьи Козловых, но на то она и отделилась от семьи, чтоб наплевать на все родовые традиции.

– Я знаю, – мягко констатировал бог. – Тебе не с одним мной общаться. Фигура ты у нас видная, притягиваешь взгляды разного рода чиновников, так что учись думать молча.

– Притягиваю, так уж это да, – протянула Руся, наконец получив первые результаты по пяти фамилиям, которые она взялась обрабатывать. – Чисто коза в загоне стеклянном. Все таращатся, и всем покажи, как умеешь на задних копытах плясать.

Бог улыбнулся.

– А ты чего ждала? Мы не частники. Контора официальная, у земель на бюджетном финансировании, так что и порядки свои.

– Давно в Интерполе?

– Относительно, – неопределенно пожал плечом шеф. – Через квартал будет подходящая парковка. Я тебя оставлю минут на десять, задание у тебя есть.

– Есть.

Руся отделила малую часть пыли, создала немнущийся гибкий лист толщиной в полтора миллиметра, перенесла на него изображение рукотворной мумии-ангела и протянула начальнику. Тот молча изучил результат, удовлетворенно кивнул и, припарковав свой немалых габаритов автомобиль, отправился на встречу с таинственной родственницей.

Козлова поспешно сформировала первичный список имен в удобоваримую документацию, прервала работу системы и пулей выскочила из машины. Что бы там ни говорил шеф, но бороться со страхом в компании благонадежного бога – одно, а вот остаться со своими драконами один на один – иное. Руся захлопнула дверь дракона и облегченно выдохнула. Начальственная спина все еще маячила метрах в ста, изображая среднестатистического мага, Лик двигался размеренно, не мелькая и не перелетая с места на место. Ведьма задумчиво закусила губу, в очередной раз призадумавшись над этой очевидной странностью. Впрочем, все вполне укладывалось в рамки сути божественных родов. Их представители, частенько пребывая в поисках собственной ниши во вселенной, увлекались сокрытием врожденных возможностей или, в редких случаях, до смешного откровенной бравадой оных. Одним словом, чудаки, да и только. Кабы не отмерила им судьба долгой жизни да сил, превосходящих других созданий, не вели бы они себя как волчата в переходном возрасте, а больше головой думали.

Маруся проследила, как Лик скрылся за поворотом, огляделась вокруг и удивленно подняла брови. Почему-то не думалось, что божественная тетка способна оказаться в таком вот месте. Не то чтобы она была столь низкого мнения о родственнице начальства, но предположить, что офис тетушки расположен в одном из самых дорогих деловых комплексов столицы, у Руси мысли не возникло. В огромном сплетении футуристического вида зданий, спроектированных и созданных четыре года назад по принципу максимального удобства гостей и арендаторов, разместиться могло позволить себе только очень обеспеченное создание. Напоминая странный наземный муравейник со множеством переходов, триплексов, высотных шпилей, обзорных площадок, прозрачных куполов, открытых веранд и парковых уголков с освежающими прудами и фонтанами, комплекс помимо штатных обитателей привлекал к себе знатных особ и обычных туристов. Неудивительно, что Лик заикнулся о вкуснейшей еде навынос.

Ведьма нашла глазами столовую, о которой вел речь шеф, и отправилась штудировать меню.

Ликург миновал террасу, уютный холл с небольшим количеством посетителей и, не сбавляя темп, буквально ворвался в знакомый кабинет.

– Да, конечно, я согласна. Это великолепная возможность юным талантам проявить себя. А конкуренция… Ну что поделать? Конкуренция существовала во все времена, такова людская сущность, – мягко, почти нежно ворковала Афина.

– Как скажете, мэм. Надеюсь, «безопасники» вкупе с разведывательным управлением снова не узреют в наших делах подвох. Им сочинить не трудно. – Голос незримой собеседницы звучал сердито и уныло одновременно.

– Не переживай. Я об этом позабочусь.

Тембр голоса Афины не изменился, разве что стал чуточку тверже, однако только рожденный и живущий в лесу глупец не знал, что эта самая твердость хуже ярости любого иного создания. Афина была одной из тех женщин, что при желании снимет голову с плеч, будь ты анчутка или древний сильный бог. Тетка не станет различать по роду-племени, впрочем, и несправедливой она не сделается, так что, если совесть твоя чиста, бояться нечего.

– Разведка? Они тебе мешали уже? Мне помочь? – вместо приветствия поинтересовался Ликург.

– О! Дорогой мой. – Богиня подошла к племяннику и, заставив его наклониться, обняла. – Всегда забываю, какой ты высокий.

– Я не высокий, это ты низенькая.

Женщина рассмеялась.

– Полно, мой хороший. Помощи не надо, я и сама разберусь. Когда это старушка со сворой сторожей не договаривалась…

Лик улыбнулся.

– В Иномирье тебе мешают?

– Говорят, мой фонд спонсирует местных наркоманов. Якобы через официальные каналы идет транзит руты. Вот такая я царица наркоторговли – и смех и грех.

– Благие цели всегда наказуемы, ты это знала. – Бог обнял тетю за плечи и провел до ее кресла. – Хочешь, чего-нибудь принесу? Куда ты отправляешься?

– Нет, спасибо. – Афина похлопала племянника по ладони. – В Иномирье и собралась как раз, проверку мне там устроить решили, представители РУ уже там. Мне разрешено появиться только после обыска.

– Ты сразу мне сообщи, как дела.

– Ой, да ерунда. Даже если кто-то из моих подчиненных и устроил там бедлам, ты же меня знаешь… Я со всеми разберусь.

– Ладно, ладно. – Лик поднял обе ладони вверх в защитном жесте. – Получат по полной справедливости, это без сомнений. Деда разозлить не так страшно, как тебя.

– Не зови Зевса дедом, он молод, привлекателен и прыток. – Афина сама рассмеялась своим словам. – Седина в бороду, бес в ребро. Если я когда-нибудь начну не пропускать ни одного юнца – убей меня.

– Не зря люди столько легенд о его амурных похождениях сочинили. Бабуля стала звать его «шалопай». Говорит, только смотреть и может.

Богиня залилась в новом приступе смеха.

– Обожаю твои визиты. Являй лик чаще! А сейчас рассказывай, с чем пришел?

Ликург кивнул и передал тетке сотворенный Русей лист с фотографией.

– О, как интересно и необычно. Что-то свежее. Талантливое. Где ты это взял?

– На месте преступления. Девушка была убита вместе с нерожденным ребенком.

– Ой! – Афина кинула изображение на стол и неосознанно вытерла руку о юбку. – Неприятно. Чем я могу помочь?

– Может, знаешь, кто так работает. Почерк художника, может. Присмотрись, помоги найти.

Женщина сцепила руки за спиной и задумчиво склонилась над столом.

– Дай подумать. Как-то немного неестественно она парит в воздухе.

– Это моя сотрудница восстановила картину, просто делала быстро, но вообще тут только со светом и тенью беда, а так наклон туловища и остальные детали соблюдены.

– Ясно, – пробормотала богиня и наклонилась еще ниже. – Это инсталляция.

– Я догадался.

– Это аллегория.

– Где? – теперь склонился и Лик.

– Мумия-ангел, саван, намотанный против часовой стрелки, крылья с серебряными скобами. Он мог бы их и пришить, и работа проще и дешевле обошлась бы ему. Девушка, да еще и беременная.

– Думаешь, он знал про беременность?

– Думаю, знал. Погляди на нее, как она высушена, он знал, что делает.

– А голова вниз? Недоучка?

– Мм… – в замешательстве протянула богиня. – Пожалуй, соглашусь. Портит весь шедевр, это все равно как банальная или глупая концовка у потрясающей пьесы – полное разочарование. Художник такого таланта завершит картину на высокой ноте, а испортит только не нарочно.

– Что он хотел сказать?

– Ну-у, тут уж змий его знает. – Афина выпрямилась и издалека оглядела снимок. – Против часовой стрелки во вселенной многое происходит, и в религии оно имеет значение. Девушка-ангел, беременная – это своего рода какой-то протест против канонов. И мумия – бессмертие тела через уродство. Символ сосуда без души.

– С именем или, может, направлением поиска помочь можешь?

– Могу. Есть один искусствовед – личность известная. Я дам тебе телефон. Тот, кто эту картину выдумал, весьма честолюбив и жаждет признания. А начинать путь к признанию с кропотливой работы подмастерья такие, как правило, не желают. Всего и сразу подавай господам-талантам, поэтому замахиваются на нее, мою бедную Воиславу. Сейчас. Я сама ей позвоню, пожалуй. В смотровой над облаками галерею открывают новую, кому как не лучшей в своем деле консультантом выступать.

– Спасибо, – спокойно произнес Лик.

Лои брел по парковой аллее, ощущая оседающие на лице капли мелкого дождя. Заветная папка, которую ему таки передал старик Аим, не терпела посторонних глаз и даже стен. Отставной комиссар подставлял свою шею, отдавая для изучения собранные им тайно документы. За нарушение запрета на аналитического рода интерес к аптекарским домам предполагалась высшая мера наказания – смертная казнь. В руках Лои держал двенадцать смертных приговоров. Старый плут в своем лесу втихую ото всех, не имея никакой известной связи с внешним миром, умудрился собрать такие сведения, от которых у лугару шерсть вставала дыбом. Впрочем, днем-то волосы, это ночью шерсть, но не суть важно.

Гийом заучивал наизусть все, что содержалось в документах, покажись он на глаза коллегам или даже ведьме с талмудом в руках, возникнут неизбежные вопросы, появятся свидетели – все должно быть тихо, мирно и незаметно.

Правда, один свидетель уже был, но ей волк готов был вверить свою шкуру как угодно, сколько угодно и за любую цену. А там пусть хоть сама смертный приговор выносит. Свидетельница пряталась в своем тумане, и Лои не смог бы увидеть ее сейчас в столь резко испортившуюся из-за дождя погоду, как не увидел и не почуял после дежурства в своей квартире. Зато благодаря особому отношению к ней дедушки Морока краем глаза без труда ловил чуть серебрящиеся в белесом воздухе искорки. Комиссар понятия не имел, с чего вдруг девочка проявила к нему интерес, но не мог скрыть искреннего наслаждения. Она рядом и хочет знать о нем что-то, а может, просто хочет от него чего-то – не важно, главное, пусть остается. Удивительно, насколько судьба делает их отношения невозможными и крайне невезучими. Разный род, ее неприязнь, старшие братья, исключительность ее происхождения и теперь это: ее желание слежки тогда, когда он занят неимоверно. Лои готов был взвыть от отчаяния, и все же, пересилив себя, продолжил методично запоминать имена, события и даты.

Вот уже больше часа они бродили по живописным пустынным дорожкам центрального парка вдвоем, пусть и на расстоянии, но зато вдвоем. Остальную сущность спугнула пасмурная погода, и только изредка навстречу попадались лотки с вареной кукурузой, сладкой ватой или мороженым. Хозяйственный, экономный род домовых никогда не отступает от намеченного плана торговли. Словно почтальоны, они издревле трудились и в снег, и в дождь, и в зной.

Неожиданно Лои в голову пришла шальная мысль. Можно было бы спугнуть Всемилу задуманным жестом, только он отчего-то не сообразил, – единственное, чего хотелось, сделать ей приятное. Отыскав ближайшего мороженщика, Гийом купил то, что – он знал – она любит больше всего и, углубившись немного в парк, не останавливаясь, положил мороженое на первую попавшуюся скамью. За спиной раздался тихий раздраженный писк.

Волк наконец понял, что лакомство девочка, скорее всего, не возьмет, а вот сбежать сбежит, и оказался прав. Развернувшись и захлопывая на ходу папку, он что было сил понесся следом за серебристыми искорками. Далеко уйти у нее не вышло, Лои прыгнул сверху и, поймав теплое маленькое тело, подмял под себя. Туман мгновенно рассеялся, и на него взглянули сердитые, немного напуганные желтые глаза. Мужчина замер, наслаждаясь сводящей с ума мимолетной близостью.

Не проронив ни звука, Всемила принялась вырываться. Лои знал: надо отпустить, очень надо – он не имел никакого права принуждать или удерживать ее. Однако знал он также, что отпустить – значило, возможно, не увидеть ее никогда впредь. Не стоило покупать мороженое, не стоило давать понять, что знает о слежке, да вот беда, в ее присутствии голова совершенно отказывала.

Девушка продолжала отчаянно извиваться под ним. Мужчина рывком перекатился на спину и зажмурился, не желая видеть, как, освободившись, серебряная волчица исчезает из его жизни.

Холодные капли дождя падали с неба. Кончики пальцев окоченели от влажного промозглого воздуха, одежда теперь от катания по земле окончательно утратила всякий намек на приличие. И только бумаги, предусмотрительно пропитанные смолой, ни капли не пострадали. Хотя Лои было наплевать. Какая разница?

Но разница, как оказалось, была. Щеки коснулось легкое дуновение, трава возле головы смялась под тяжестью чьей-то ступни. Гийом открыл глаза. Она стояла над ним и, подобно брату склонив голову набок, с любопытством настороженно рассматривала распростертого на земле лугару, готовая в любое мгновение вновь сбежать. Ее одежда была такой же промокшей насквозь.

– Я еще пирожные люблю с чаем.

Всемила сама испугалась своей фразы, но он так резко вскочил и, взяв ее за руку, потянул за собой следом, что пожалеть о маленьком признании она не успела.

Спустя десять минут они сидели вдвоем в кафе, Лои со смешанными чувствами счастья и тревоги прятал свой вероятный смертный приговор за пазухой и наблюдал, как волчица с нескрываемым наслаждением ест угощение. Лишь бы снова не сделать чего лишнего, вдруг сбежит. В который раз уже прокололся с ней, хотя и не мальчишка вроде как.

Более всего сейчас хотелось узнать, для чего она следила и почему, стало ли причиной ее собственное желание или за ее действиями скрывалось нечто иное. Девушка вскинула голову, смерив лугару хмурым взглядом. Лои сообразил, что оформил свою мысль в реплику, проговорив про себя, а именно так она слышит все живые создания. Легко допустил очередную ошибку. Затаив дыхание, он ждал окончательной реакции волчицы. Она отвела взгляд, словно неосознанно, неопределенно повела плечом и по-прежнему осталась сидеть за столиком напротив.

В одном девочка была права: братья ей не указ. Вряд ли Беримир знает, где сейчас сестра и с кем.

– А что сделал тот Афобий?

Лои помолчал, наблюдая за ее поведением. Она, кажется, стеснялась, задавая этот вопрос. Любопытно, действительно хочет знать, или стеснение продиктовано желанием завязать диалог.

– Девушку убил.

– А за что?

– Сволочь потому что и уб….

Лои осекся. Испуганный взгляд лучше всяких слов указал на очередную ошибку. Сам того не желая, он дал понять, что злится. Вот только причину его ярости девочка могла истолковать неверно.

– Прости. Я всегда так. Это из-за… – Лугару снова запнулся. Ну как объяснить, что сам ненавидит тех, кого ловит. – Она, в общем, ему доверяла, и… Давай как-нибудь потом расскажу.

Всемила кивнула и принялась сосредоточенно делать из своей салфетки цветочек. Мужчина вздохнул. Как-то неправильно все у него выходит, вкривь и вкось. Очевидно, вопрос про полубога относился к простой попытке завязать диалог, а он все испортил… Снова. И снова она не уходит. Лои отчаянно старался придумать, что бы такое сказать, но в голову, как назло, ничего не шло. Вконец измучившись наблюдать, как из-под тонких пальчиков выходит вот уже третья по счету розочка, лугару разозлился сам на себя и со злости искренне пожелал услышать от нее еще вопрос, любой, пусть даже самый странный, неугодный или, может, глупый.

– Зачем ты на нож опустился и почему с таким удовольствием?

Опять забылся и позволил услышать свои мысли.

– Потому что он в твоей руке был.

Всемила затаила дыхание, глядя в такие же желтые, как и у нее самой, глаза. В них читалось нечто странное, завораживающее, столь же древнее, сколь род их общих предков – оборотней. Она слышала, как Лои произносит про себя ругательства в свой собственный адрес, не зная, о чем говорить и как себя вести. Было удивительно и приятно осознавать, что ввела его в такое состояние. Его искренний ответ и вовсе заставил сердце учащенно стучать в груди. Однако же девушка жаждала знать больше.

– Это не повод делать ни то, ни другое.

– Тебе кажется.

– Я не хотела ранить…

– Зато я хотел, и очень.

Вновь между странными собеседниками воцарилось молчание. Лои с тоской подумал о своем хваленом товарищами умении очаровывать женщин. Где умение, когда оно так нужно? Вместо этого пугает молодую волчицу дальше некуда. Игры потомков древнейшего из родов своеобразны из-за простой по силе схожести двух разных жажд, одной из которых обязательно является секс. У волкодлаков вторая жажда – кровь. Лугару наплевать на кровь, важна плоть. Все это Всемила, несомненно, знает, но знать в теории – одно, а столкнуться в реальности – совсем другое. Вряд ли кто-то ей признавался, что желает, чтобы она резала его и ласкала одновременно, пока он не задохнется от удовольствия.

Девушка прищурилась, глядя на своего собеседника, и совершенно неожиданно для него произнесла:

– Мне нравится запах твоей крови.

Гийом сам не понял, как перестал дышать… Совсем. Пора было бежать, пока она его контроля не лишила, и бежать быстро, иначе их посиделки закончатся плачевно. Лугару выдавил мягкую улыбку.

– Мне пора на работу, там дело неотлож…

– Почему плачевно? – Яркие завораживающие глаза Милы смотрели на него с азартом и живым любопытством.

– Ух ты… Я… – Лои сквозь зубы выругался и поднялся из-за стола.

– А как я контроля лишаю?

Гийом задвинул стул, затем сообразил, что откровенно сбегает, будто щенок, поэтому, разозлившись на себя, он развернулся, обогнул столик, склонился к волчице и поцеловал ее так, как давно хотел.

Мила замерла, пребывая в странной потрясающей коме. Он что-то опасное для себя изучал, когда она следила за ним, потом мороженое и борьба… дождь, а потом эти его мысли о том, какая она потрясающая, и как лишает дара речи, и как он теряет контроль. Никто никогда так сладко и одновременно остро не думал о ней, никто не заставлял ее нападать с вопросами в лоб, никто никогда не пытался убежать от нее и никто никогда не целовал ее так… Так, словно хотел проглотить, заставить умереть и переродиться. Никогда она не становилась огнем и не жаждала столь сильно чьей-то крови, как крови этого лугару сейчас. Волчица с тихим рычанием попыталась ухватить волка за шею, но не смогла. Словно почуяв ее желание, он прервал поцелуй и убежал.

Всемила расстроенно вздохнула и тоже поднялась из-за столика, едва не смахнув чашку с блюдцем на пол.

– Лои, – ласково пробормотала она и задумчиво оглядела потолок. Лугару думает, она застенчива, наивна и все еще дитя? Он заблуждается.

К тому моменту, когда непосредственный и возглавляющий вернулся, Маруся доедала третью кисть винограда и успела внимательно изучить обстановку в радиусе двухсот метров от начальственного дракона. Признаться, приближение Лика она проморгала, завороженная видом декоративного музыкального фонтана, бьющего на небольшой возвышенности прямо по центру пешеходного тротуара. Это века назад искусством считались плавность, изящество форм, естественность изображаемых предметов, единение с сутью природы, ныне же чего только художникам в голову не придет. Впрочем, квадратный фонтан на проходе – это мелочи по сравнению с огромным яйцом в разноцветную крапинку перед зданием министерства обороны. Ходили притчи, будто автор жаждал поярче намекнуть, что отечество защищают настоящие самцы. Что означала крапинка, простым бесталанным созданиям оставалось только гадать.

Поток мыслей ведьмы прервал появившийся над ее головой незримый навес.

– Чего ж ты мокнешь?

– Хочу и мокну, – пожала плечами Козлова, к собственному тихому удивлению не напуганная появлением руководителя. – Виноград будешь?

Ликург взял из рук подчиненной угощение и направился к машине.

– Пошли.

– Я люблю дождь, – констатировала насквозь промокшая Руся. – Он вдохновляет и успокаивает.

– Понятно, – равнодушно пробормотал бог, садясь за руль.

Козлова порылась в сумочке, достала оттуда пузырек с нужным лекарством и, лишь сделав изрядный глоток спасительной жидкости, забралась на пассажирское сиденье. Начальник недовольно поморщился.

– Ой, да ладно, – панибратски пробубнила Руся. – У тебя только Мосвен нормальная, остальные с приветом. На один «ку-ку» больше, на один «ку-ку» меньше…

– Эффект от зелья? – раскусил невесть откуда явившуюся развязность в диалоге Лик.

– Ага, – кивнула спутница и на всякий случай зажала рот ладонью.

– Надолго ты честная?

– Полчаса, не больше. – Руся со вздохом подумала о былых днях, когда привыкания к препарату еще не было, не было необходимости увеличивать дозу и тем самым провоцировать нежелательные последствия для организма. – И я не честная. Точнее, честная, но только в машине.

Лик молча улыбнулся. Было в этой ведьме что-то расслабляющее, приятное, забавное. Давно ему никто одним своим присутствием не дарил ощущения свободы. И это странно, учитывая тот факт, что внешне в их общении ни о какой свободе речи и не шло: она – подчиненная, страшащаяся сболтнуть лишнее, он – руководитель, убивающий личное время из-за домашних неурядиц.

– Что ты выяснил?

Маруся осторожно уложила коробку с едой на заднее сиденье.

Шеф снова без слов достал из кармана летних брюк сложенный вдвое лист и протянул спутнице.

– Это что? – Козлова развернула бумагу с красиво выписанными на ней вензелями словами. – Чернила?

Некто явно склонный к эстетическому представлению мира вывел длинный столбец из имен и фамилий.

– Интересно, – протянула Руся, внимательно рассматривая бумагу. Каждому созданию известно, что любой, даже самый идеальный почерк способен рассказать посторонним лицам о своем хозяине гораздо больше, чем следовало бы знать, поэтому писать от руки давно перестали, пользуясь достижениями техники.

– Ты бы лучше личности эти пробила, – подсказал ей шеф.

– Фотография не нужна больше?

– Нет.

Ведьма тихо пропела, созданное ею изображение парящего ангела рассыпалось в пыль и вихрем покинуло одежду Лика, присоединившись к основной системе. Женщина достала мешочек и приступила к работе.

Бог краем глаза наблюдал за ее действиями. Признаться, сама она явно не понимала, насколько поражает взор окружающих существ. Все то, что создает кинематограф или книжная и театральная индустрия, не идет ни в какое сравнение с реальностью. В фильмах хмурый маг – мужчина, окруженный вихрем серебрящейся пыли, за доли секунды творит потрясающие разум вещи. Он обязательно практически всесилен, умен, откровенно самоуверен. Каноны романтических представлений о редкой профессии, а в данном случае не просто профессии, но явлении, переплюнули всякие разумные границы. Даже их работу нет-нет, да представляли зрителю в реалистичном ключе. Здесь же ореол тайны сводил с ума киношников, заставляя их поднимать четырех свободных и их связанных собратьев на все новые и новые высоты. Оттого и приходили на Марусю поглазеть целыми делегациями из управленцев МУП. Вот только в реальности все оказывалось несколько иначе, чем в кино.

Женщина действительно окружала себя пылью, только беспорядочным вихрем она вокруг ее тела не носилась, вместо этого частицы разбивались на группы с различной численностью и облекались во вполне себе знакомые глазу формы тех или иных частей систем и сетей. Складывалось впечатление, будто зритель находится внутри одной из рабочих станций, лично наблюдая, как осуществляется ее функционирование.

Однако образовывающиеся из пыли модули несли не более чем вспомогательные функции, все основные процессы протекали в голове Маруси. Считалось, будто разъемы, объединяющие мага с пылью, у всех расположены одинаково, но Ликург, в свое время наблюдавший демонстрацию работы военного ведьмака, в понедельник на кладбище уяснил, что эти киборги индивидуальны. Если у ведьмака пыль уходила за мочки ушей, то у Козловой она закрывала тонким слоем видимую часть глазного яблока.

Вот и сейчас открытые глаза женщины отливали серебром. Со стороны выглядело необычно и пугающе одновременно, поскольку в такие моменты ведьма переставала моргать или шевелиться, разве что иногда могла сменить позу, и то Ликург наблюдал такое только раз, позавчера, когда от нее потребовали продемонстрировать возможности на публику. Бог заулыбался, припомнив, как она обозвала себя козой, танцующей на задних копытах. По-видимому, древняя и не слишком изящная фамилия отложила на психику в юные годы болезненный отпечаток.

Лик остановился на перекрестке, пропуская поток машин, и теперь уже прямо взглянул на сидящую рядом женщину. В предыдущие дни вникать в ее личность не было никакого желания, он все надеялся, что она уйдет, не сможет, передумает. В конце концов, о службе в МУП больше домыслов и слухов, овеянных ореолом все тех же романтических иллюзий, нежели правды, и Руся по первичному психологическому портрету не походила на того, кто захочет выносить грязную работу. Однако пора было признать, что Ярослав не ошибся в выборе. Ведьма уперто шла вперед, работая, стараясь и добиваясь. Ликург прищурился, снимая маску бессильного и открывая своему взору цветовую гамму излучения ее личности.

Козлова оказалась такой, как он и предугадал. Ее аура светилась как сверхновая звезда. Но вот что удивило бога, так это отсутствие в излучении заметных брешей. Такого в принципе не могло быть, учитывая количество ее фобий. Даже физические травмы не оставляют столь глубоких темных шрамов, как эмоциональные, а тут ничего. Ее свет был идеальным.

Русе, в отличие от шефа, не было никакого дела до своих душевных переживаний или моральных травм. Ведьма впервые в жизни радовалась одной из своих первых и, как ей всегда раньше казалось, чудовищных работ. В далеком прошлом она наивно повелась на заманчивые рассказы будущего работодателя о радужных дебрях теории интеллектуального анализа данных и почти сразу горько об этом пожалела. Ее сущность и на тот момент практически неконтролируемый Шут, принявшийся являть после вживления свой лик чаще обычного, свели на нет всякую усидчивость, скрупулезность и внимательность, что делало практически невыносимыми рабочие будни. А попала она к группе, занимающейся анализом жертв медицинского мошенничества. От списка имен тогда рябило в глазах. И вот наконец Русе впервые пригодился былой опыт. Программные модули, разработанные ею в те годы и до сего дня почивавшие в архивах памяти, были извлечены и направлены служить на благо мирового Интерпола. Удачное стечение обстоятельств – не иначе.

Гордая собой, своим богатым на приключения прошлым и необычным настоящим, Козлова запустила практически полностью автоматизированный процесс поиска и сравнения данных, сама же ни много ни мало окунулась в шпионскую деятельность. Иначе говоря, сунулась на официальную страничку делового центра, где они только что были, и отыскала всех связанных с искусством сотрудников пантеона Эйдолон. Имя-то у шефа хоть и не божественное, но, как ни крути, происхождение ведет от созданий, зарожденных вместе с родом, носящим эту фамилию. Ликург значит «волк». А если учитывать недавнее его ласковое «тетка», то выходит, что… Руся тихо выдохнула. Афина. Других чистокровных богинь Эйдолон среди постоянного штата не нашлось. Ведьма со скрипом подавила лишние эмоции. Позволь она себе ужаснуться родственным связям начальства, и работа по делу лугару пойдет насмарку, а начинать все заново не годится.

Спустя сорок минут она получила вполне приемлемый вариант объединенного списка, отсортированного по процентному совпадению заданных ключевых параметров. Проще говоря, чем выше строка, тем почетнее место. Осталось все это красиво изложить мужчинам, так, чтоб как в каталоге: фотография, описание, возможные места пребывания. Сухо, кратко, по существу. Это не альву-стилисту в салоне красоты желанную прическу жестами и мимикой объяснять, тут бессистемность или лирические отступления недопустимы.

Маруся отключилась и обнаружила себя парящей над кушеткой посреди собственной гостиной, а из кухни проникал восхитительный запах чего-то печеного. От неожиданности женщина рухнула вниз, спровоцировав небольшой вихрь еще не остывшей серебряной пыли. Смерч взмыл к потолку и осел, а его хозяйка меж тем пребольно ударилась локтем о ручку кушетки.

– Закончила? – раздался с кухни голос Лика.

– Да, – прошипела ведьма, потирая ушибленное место.

– Пошли есть. Я позвонил твоему комиссару, он летит сюда на всех парах, судя по голосу, он тоже сложа лапы не сидел.

Маруся заулыбалась, сползла с кушетки, подойдя к стойке бара, перегнулась через нее и взглянула на шефа.

– Однако выдаешь ты себя… «Сложа лапы». – Улыбка ведьмы стала еще шире. – Так мог только бог сказать или же сам волк. Лишь боги понимают истинную сущность всякой твари. Забыл?

Ликург не взглянул на собеседницу, только заулыбался в ответ, продолжая нарезать фрукты.

– А перед кем себя выдаю?

Руся на мгновение замерла, затем тихо выругалась, чем спровоцировала смех со стороны шефа.

– Вот именно, – подтвердил бог и подмигнул подчиненной.

– Ты Эйдолон, – внезапно, раз уж пошла такая тема, решила уточнить Козлова со свойственной ей нетактичностью.

– Мм, Афину нашла, – не удивился ее словам Лик.

– Ты опять просчитал, да?

– Есть немного. – Бог поставил поднос с двумя тарелками и чашками на стойку и сел на табурет напротив. – Ты у психолога когда была последний раз?

Руся взяла свою порцию и заглянула в чашку.

– Мед… Здорово! Последний раз сразу после вживления.

– А потом?

– Потом я и так чрезмерно зелий пью со своими фобиями, чтоб еще мне с моей нетактичностью мозги промывали. Невнимательной была и до вживления.

– Как ты комиссию прошла?

– Ну тут сыграло содержание маниту[4] в ДНК. Одна случайность у родителей, и вот она я – незапланированная сильнейшая в роду.

Ликург кивнул и отпил из бокала хмельной жидкости. Всплыла истина о причине появления на свет четвертого киборга. Если первые три в самом деле являли собой результат банальной материальной выгоды лаборатории Асклепия, то Маруся была не чем иным, как экспериментом. Первые трое – с психической и физической точек зрения здоровые выносливые мужчины, маги древних родов с высшим образованием, идеальным послужным списком, благонадежными связями и отсутствием даже намека на криминальное прошлое.

– Ты по тарифу платила? Сверху не накидывала?

– В мошенничестве подозреваешь? Нет. У меня таких средств не было.

Бог задумчиво осмотрел женщину. Не соврала, даже обиделась немного, видимо, намек на неуместность ее в роли четвертого подпортил настроение. Зато подтверждение своим мыслям получил стопроцентное. Его подчиненная – эксперимент, и паршивыми бы были экспериментаторы, кабы не наблюдали за подопытным и по сей день.

– Знаешь, что интересно?

– Что? – Руся удивленно взглянула на шефа.

Расспрашивал он ее беззлобно, да и в душу вроде как не лез, хотя именно так ей показалось изначально. Судя по расспросам, его больше занимала расстановка дел в лаборатории, чем ее скромная персона, что, конечно, радовало, но и расстраивало немного тоже. Стыдно признаваться, но женщине хотелось хоть немного быть интересной как человек, а не как великая редкость.

– Пятого так и нет. Со времени твоего выпуска больше нет реализованных заказов.

– Они после меня субсидирование получили от какого-то частника, так что, может, и есть пятый, просто до общественности эту информацию не доносят.

– Ты откуда знаешь?

– Через год после операции плановую проверку проходила, случайно услышала.

– Занятно. Тогда логично.

Лик замолчал, обдумывая открывшиеся факты. Какое, однако, совпадение. Минул год, и вдруг появился добрый, верующий в науку частник? Надо аккуратно выявить подробности этого случая, а пока увести из поля зрения подопытную козу. Ни один из его подчиненных не станет источником информации, неизвестным извне.

– Слушай, судя по твоему зелью от машин, невролог у тебя так себе. Есть знакомый полубог, специалист уже иного уровня, давно этой тематикой интересуется, на днях выяснил, что ты у меня в отделе, все уши прожжужал: «устрой нам встречу».

– Подопытной побыть? Нет, увольте.

– Я психолог, если б хотел, чтоб ты с ним встретилась, сформулировал бы так, что ты пошла.

– А что тогда?

– Ничего. Просто сказал, что есть отличный спец, к нему очередь мама не горюй. В остальном поступай как хочешь.

– А сам меня почему не нашел?

– Чего ж не нашел? Нашел. Говорит, ты ему не ответила. Он тебя и не трогал.

Ведьма задумчиво поковыряла вилкой в тарелке. Никогда не думала, что на общедоступной почте могла бы затесаться реально интересная корреспонденция. Впрочем, всякое бывает.

– Я подумаю.

– Думай. Только не слишком долго. У него экспедиция через месяц в первую колонию.

Козлова кивнула и продолжила невозмутимо есть, хотя в душе у женщины все прыгало и переворачивалось. В первую колонию летали только избранные. Жизнь на орбите звезды не предназначалась для простых смертных, лишь для важных науке людей. Проводимые на станции исследования уже принесли немало пользы, взять хотя бы изведение некоторых врожденных пороков, свойственных разным видам созданий. К примеру, одна инъекция беременной лугару, и щенок уже не рождается с цветовой слепотой. Лои относился как раз к этому поколению.

Звонок в дверь и последовавшие за ним увесистые удары ногой ярче всего разъяснили хозяйке и ее гостю, насколько нетерпелив прибывший.

– Легок на помине, – сердито пробубнила Руся и направилась впускать ищейку.

– На помине? – прозвучал ей в спину вопрос шефа.

Лои стоял, опершись на косяк, и раздраженно барабанил по нему пальцами. Стоило Козловой распахнуть дверь, как лугару вихрем влетел внутрь, причем сама хозяйка явно комиссара не волновала.

– Ты какого змия тут делаешь? – крайне невежливо обратился новоиспеченный гость к Ликургу.

Маруся захлопнула входную дверь и побежала на кухню, пока кто-нибудь кому-нибудь что-нибудь не сделал.

– Добровольно помогаю. – Эйдолон холодно рассматривал лугару.

– Понятно, – неимоверным усилием воли комиссар взял себя в руки, затем обернулся к подоспевшей Козловой. – Показывай.

– Ага, секунду.

Женщина подхватила с кушетки созданный ею же планшет и передала лугару. Тот молча просмотрел список.

– Перепиши на мой.

Ведьма кивнула, на выполнение просьбы ей понадобилось не больше пары минут.

– Спасибо, – поблагодарил Лои и направился к выходу.

– Я с тобой, – все так же холодно проговорил Лик и, отставив стакан, спрыгнул со стула.

Комиссар пожал плечами в ответ, теперь уже оба создания шли к выходу.

– А я? – возмутилась Маруся.

– Будь тут, – почти одновременно ответили мужчины, прежде чем дверь захлопнулась за их спинами.

– Нет. Ну нормально, – в пустоту пробормотала расстроенная женщина. – Они туда, а я тут…

– Машина твоя? Моя? – спросил Лик вынырнувшему следом за ним из потока шахты Лои.

– Твоя, – не раздумывая решил лугару.

– Свою жалко?

– Ты сам спросил.

– Ну да.

Они миновали холл и, покинув здание, подошли к стоянке.

– Покажи список. – Лик протянул руку. – Я еще не видел.

Лои протянул интерполовцу планшет, подождал, пока тот снимет с сигнализации автомобиль, затем сел на переднее пассажирское сиденье. Неприятно было воочию наблюдать, сколь отличны в оплате труда их профессии. На зарплату комиссара подобную красавицу бронированную не купишь. В этой железке можно армию штурмовать в лоб, продержишься прилично, или в джунглях дорогу прокладывать.

– Она только закончила составлять?

– Да, – кивнул Ликург, сев за руль и заводя двигатель. – Свое показывай.

– У меня пусто, – досадливо поморщился лугару.

Бог покосился на спутника, молча положил планшет на приборную доску и вырулил со стоянки.

Потрясающий зверь. Не будь он, Лик, помимо бога еще и психологом, ни за что не уловил бы и намека на ложь в словах лугару, но волк врал, и врал отлично.

– С какого адреса начнем?

– С третьего, – ответил Лои.

– Почему? – насторожился Лик, не веря собственным ушам. Неужто так легко проколется комиссар?

– Он в двух кварталах отсюда.

Бог готов был рассмеяться собственной глупости. Кто тут проколется, еще посмотреть надо. Невольно закралось знакомое любопытство. Лик почуял хорошую ищейку и как любой дальновидный хозяин не пропустил мысль о возможности переманить к себе многообещающего работника. Впрочем, команда у него укомплектована, но и этого из виду терять не стоит. Если уж сотрудничать когда-либо с местной полицией, то с той ее частью, в которой уверен и с методами работы которой хорошо знаком.

– Маячок на нее поставил, – без вопросительной интонации неожиданно произнес Лои.

– Ты о чем?

– О Марусе. Ее следы в машине свежие, значит, каталась сегодня с тобой. В шине гравий с подъездной дорожки замка, камень уникальный, так что ошибиться и невооруженным глазом сложно. Сама она тебя звать не стала бы, одиночка. И еще зуб даю, ее ведьмовская персона не додумалась спросить у тебя, каким таким чудесным образом ты материализовался рядом с местом преступления.

Лик улыбнулся и промолчал.

– Если спросит, что ответишь? – не унимался Лои.

– Она не спросит, – уверенно кивнул бог.

– Наговор?

– Маруся, – произнес ее имя Лик так, словно это все объясняло и не требовало никаких дополнительных ухищрений.

– А-а, – протянул лугару, как ни странно, поняв, что имел в виду спутник. – Ну вообще, да. Она странная. Слежка для чего? Секрет?

– Зачем секрет? – пожал плечами Ликург. – Чтоб себе не навредила.

Лои задумчиво оглядел мужчину за рулем. Подобную заботу проявляют исключительно к понравившейся женщине, иначе парню было бы просто наплевать, на что тратит ведьма свое личное время. Либо же наблюдение было санкционировано кем-то свыше с целью понять, насколько благонадежной является новая сотрудница Интерпола и не нарушает ли она условия контракта. В первом случае все отлично, во втором – Лои подставил Козлову по самое не балуй. Впрочем, никаких тайн МУП она не раскрывала, средств казенных не тратила, а значит, и претензий через официальные каналы к ней быть не должно. Добровольная помощь следственным органам, напротив, – поощряется материально. А вот он, Лои, пострадает. Срок не дадут, зато работы лишат. Лугару неожиданно улыбнулся, увидев и тут положительный момент. У Беримира станет одним доводом меньше против кандидатуры недостойной в мужья сестре.

Первый адрес был частным стоматологическим кабинетом. Ничего особенного в голове врача не нашлось. Лик на всякий случай в дополнение аккуратно проверил ассистента с медсестрой, но и с ними все было в порядке. Так что оба сыскаря отправились на квартиру, где проживало создание под номером два в списке Козловой.

– Считаешь, она не пойдет вперед нас?

– Кто? Маруся? – Лик повел плечом. – Конечно нет. Несмотря на все свои причуды, она лезть на рожон не станет. С чувством самосохранения у барышни отлично дела обстоят.

– Я не об этом, – задумчиво глядя на дорогу перед собой, пробормотал Лои. – Есть у нее, насколько я успел заметить, одна занятная черта: внимать доводам логики. Если эти доводы выстроятся в ее голове механической так, что будут затмевать страхи, то она без колебаний ринется в бой.

Лик с досадой осознал, что комиссар, будь он трижды неладен, прав.

Монстр, которого так боялась Козлова, со скрипом шин совершил резкий вираж на светофоре и понесся в направлении мигающей точки маячка, установленного в любимые Русины наручные часы. Магия магией, а техника менее трудозатратна и часто более надежна, нежели словесные наговоры: предлог упустишь где или паузу не там возьмешь – и лови потом последствия своих недочетов. Лик бросал быстрые внимательные взгляды на выдвижную панель автомобильного навигатора, сверяясь с маячком, куда после слов Лои вывел сигнал.

Маруся на четвереньках проползла по центру гостиной, рисуя белым порошком ровный круг диаметром не больше полуметра. Прабабуля – женщина маленькая, вполне себе поместится. Тратить силы на проход покрупнее Козловой не хотелось. Закончив физическую часть действа, Руся перешла к наговору. Пробормотав на языке предков стандартные слова, она сдула остатки порошка с открытой ладони, и проход с тихим шуршанием открылся.

– Жадо́ба, – беззлобно пробормотала пожилая представительница древнего рода. – На любимой бабуле силы экономишь?

Береслава ступила из круга на пол, и проход мгновенно схлопнулся.

– Очаровательно, гораздо лучше, чем на снимках, – прокомментировала гостья окружающую обстановку. – Теперь бегом подробности – и полетели. – Бабушка жестом фокусника вытащила из-за спины потертую потемневшую метлу с ручкой из кровавой ольхи, украшенной витиеватой темной резьбой.

– Ого! – только и хватило у Руси слов. Великая драгоценность, что года пролежала в семейном хранилище за стеклом, вдруг оказалась посреди ее гостиной и с очевидно грядущим использованием по назначению. – Бабуль, она же древняя!

– Древняя-то древняя, – Береслава покрутила драгоценность в воздухе, – да только толку-то? Продать не продаст никто, использовать не используют. Гниет себе и гниет красота. Я вот тоже бабка старая, да сильная, и знаешь, что скажу?

– Что?

– Помирать, так в бою! Чтоб ветер в ноздрях и искры из глаз!

Руся улыбнулась оптимизму пожилой ведьмы и взяла с кушетки заранее приготовленные сумку с метлой.

– Я провожу.

– Финтифлюшка. – Козлова-старшая оседлала родовой артефакт, щелкнула пятками домашних туфель, которые последнее десятилетие практически перестала менять на парадные и, издав воинственный клич, взмыла под потолок. – Адрес говори. Баба Беря этот город штурмом брала еще во времена, когда змии деревни палили. Уж сориентируюсь получше твоего.

– Он перестраивался многократно, – попыталась возразить внучка, нехотя влезая на метлу. – Тут много чего изменилось.

– А кто сказал, что я тут единожды бывала? – улыбнулась Береслава и вылетела в открытое окно. Маруся последовала за ней.

С утра Лик появился в парке возле Козловой именно в то мгновение, когда у нее впервые промелькнула мысль о реальной опасности, грозящей комиссару, его помощнику альву, многочисленным сотрудникам полиции и просто мирным, ни о чем не подозревающим созданиям. Будучи правомерным преемником знаний аптекаря, Руся хорошо знала, насколько коварен фигурирующий в этом деле яд. Когда-то двенадцать мудрых в присутствии своих учеников установили семь печатей доступа к истинным знаниям. Ни бог, ни титан, ни прародитель не сумели бы добраться до знаний, что теперь приобрели статус запретных. Яд, погубивший волчицу, продолжал свое действие и после ее трагичной кончины. Смертельная магия фонила так, что, не додумайся Лои явиться за помощью к Русе, бо́льшая часть сотрудников, да и сам лугару погибли бы, кто десятилетие, а кто и два спустя, так и не дожив до старости. И погибли бы в страшных муках от хворей многочисленных и неизлечимых.

За первой печатью кроется знание, как уберечь себя от действия яда. За второй – как излечить себя и других. За третьей – как не дать распространиться излучению, дарящему созданиям болезнь, а затем и смерть. Что дальше, Руся не ведала, сама она пока шагнула только за третью печать. Хвала провидению, этих начальных знаний об относительной биологической эффективности излучения ей хватило, чтобы заставить страшного «ангела» не убивать все живое вокруг. Тот экран, что теперь тонким слоем покрывал зеленоглазую мумию, защищал всех и каждого, кто будет работать над ней в дальнейшем. И он же не позволит ни одному сильному маниту проникнуть под завесу сущего тех тайн, что скрывает кровь аптекарей.

Каждое новое поколение рода магов привносило одним своим появлением на свет новый виток энергии и силы в родовую копилку ДНК – это было и благом и проклятием одновременно. Чем древнее род, тем сильнее здравствующий клан, каждый член которого дополняет остальных. Даже изгнаннику семья всегда приходила на помощь в мгновения острой необходимости, не желая нарушать баланс бытия и провидения. Однако эта же общность делала клан уязвимым: любой, зачатый с кровью рода, носил неповторимое клеймо, узнаваемое всяким обладателем сильного маниту. С таким удостоверением личности разве скроешься при надобности?

Руся улыбнулась подобранному ею в мыслях слову «клеймо». Вообще, на деле ныне произносили более корректное: «хромотипия». Если бы кому-то вдруг пришло в голову визуализировать эту хромотипию, то кожу Маруси покрывал бы сложный, изливающий легкое радужное сияние рисунок, состоящий из непрерывной тонкой темной линии. Начало линии у каждого из Козловых складывалось практически идентично, зато впоследствии, с годами рисунок приобретал все большую и большую исключительность. У Руси и Береславы индивидуальность проявилась ярче других. Такие-то сильные представители родов и становились аптекарями – хранителями опасных, важных, зачастую крайне нелицеприятных тайных знаний… если, конечно, при рождении в покровители из старших арканов не выпрыгивал Шут. Шут был символом потерянного члена рода, невезучего, часто неверного клану в будущем, того, кто не займет надлежащее ведущее или ведомое место, а отделится, предпочтя одиночное существование.

Маруся стала не первой, кого старый аптекарь произвел в преемники, несмотря на непригодность по покровителю, но, к большому ее несчастью, и не третьей тоже. Быть вторым редким случаем сочетания авантюризма и пугающе сильной магии – не означало иметь много доброжелателей. Против затеи бабы Бери были все кому не лень, вот только серьезно поспорить или выставить ультиматум пожилой особе никто не решался.

Впервые свою мысль Козлова-старшая озвучила сразу после развода Маруси. Они сидели в баре одного замечательного старого ведьмака, ближайшего друга Береславы по юным годам, и пили за здоровье клана.

«Твоя вторая бабка опять сердечный приступ схлопотала».

Маруся на эту реплику дернулась. Хоть и минул на тот момент с вживления не один год, но справиться с чувством вины за болезнь родного, пусть и не слишком знакомого создания у женщины не выходило.

«Сын у нее под старость молодку взял из нимф».

На этой реплике Руся подавилась и замерла, не соображая, как реагировать на подобную новость. Она хорошо помнила маминого старшего брата. Всегда хмурый, серьезный, деловитый, правильный. Порой Марусе казалось, что дядька не живой: идеальный муж, отец, сын, ведьмак. Разве может один столько успевать? Ведь жертвовать всегда чем-то приходится Хочешь карьеру – не обольщайся иметь семью, хочешь семью – не обольщайся иметь карьеру. Но дядька своим примером опровергал все устоявшиеся каноны.

«Ну что… У наших дорогих теперь символом позора клана стал старший сынок, твой неудачник-суженый ушел за тридевять земель, а значит, мы с тобой можем не торопясь, без нервов отдаться прямому занятию, для которого ты у нас и родилась, – изучению печатей».

Маруся и без того была ошарашена, а эта новость и вовсе ее подкосила, так что из всех возможных вопросов она сумела выдавить только один: «А это больно?»

Женщина поморщилась. До сих пор было немного стыдно за тогдашнюю свою косноязычность.

Выплыв из воспоминаний, ведьма взглянула под ноги. Кожу привычно окатило холодом от осознания высоты, но ощущение быстро прошло под действием магии зелья. Что ж… Береслава и впрямь знала этот город неплохо. Они летели в нужном направлении, до места назначения оставалось не больше минуты. Неожиданно бабушка спикировала, правой рукой указав Русе снижаться. Козлова пожала плечами и исполнила требование.

Изумленные прохожие, кто с улыбкой, кто с любопытством, оглядывались на двух ведьм, проносящихся на метлах в метре над толпой. Пролетев еще немного на низкой высоте, Береслава затормозила и спешилась. Руся последовала ее примеру, едва не рухнув вперед лицом из-за переплетения многочисленных лоз под ногами.

Покореженные расщепленные мощные стволы древних кустов городского винограда стелились по земле и по стенам, заползая на подоконники и покрывая крыши. Закон запрещал жильцам и хозяевам домов пересаживать, вырубать, подрезать вездесущие лозы – служба земельного ландшафтного хозяйства занималась этим сама. Единственное, что разрешалось гостям и жителям столицы, так это срывать и лакомиться созревшими гроздьями. Так что несчастным автомобилистам приходилось оплачивать строительство надземных парковочных площадок рядом со своим жильем, а пешеходам внимательно смотреть под ноги. Жизнь населения облегчало то, что старый виноградник жил лишь в исторической части города, куда и прилетели в данный момент ведьмы.

– Жди здесь. Пойду сама, – безапелляционно проговорила Береслава.

Маруся кивнула и перекинула метлу через плечо.

– Не дури, – предупредила ее бабушка. – Не мешай. Все поняла?

– Все, – снова кивнула внучка.

– Хорошо.

Козлова-старшая нырнула за поворот, где в Арсенальном тупике в доме номер пять проживал молодой талантливый скульптор Массимо Колибри. Руся в очередной раз в мыслях споткнулась об очевидную вычурность и неправдоподобность сочетания имени и фамилии. Поначалу ведьма искала его истинную личность, но тщетно. Либо у парня были безумные родители, что могло бы, к примеру, объяснить тягу к убийству – с наследием все же не поспоришь, либо он неким непостижимым образом стер истинную личность, заменив новой, что в принципе во всем мире уголовно наказуемо.

Колибри шел в списке девятым, так что к тому моменту, когда шеф с комиссаром доберутся до этого адреса, бабушка успеет повязать предателя, попутно выяснив, откуда ему известны тайны печатей.

Руся в самом деле не собиралась лезть на рожон и мешать Береславе работать. Бабуля, конечно, переживала, но она больше перестраховывалась. Где это видано, чтобы ученик к учителю лез с наставлениями? Не было такого и не будет, ежели не желаешь потерять доверие, да и саму жизнь тоже. Наставник никогда не упустит возможности преподать студенту урок, препятствовать этому может лишь смертельная опасность для подопечного. Что вдвойне отбивало желание всякого ученика влезать туда, куда не просят.

Впрочем, взглянуть на само место действа никто не запрещал, так что Козлова сначала просто высунулась из-за угла, обозревая пространство небольшого, тонущего в зелени жилого тупика, а затем завернула в него и прислонилась к стене у самого угла. Формально она все еще находилась на перекрестке и обещания не нарушала. Маруся слегка подрагивающими от напряжения пальцами достала мешочек и, раскрыв его, вызвала оттуда необходимое для создания видеокамеры количество пыли. Скрытое наблюдение на расстоянии – одна из причин, толкнувших ученых начать исследования и разработки в области вживления машины в тело мага. Тактическое преимущество диверсионных групп налицо, точнее, на глаз.

Руся прикрыла веки, чтобы серебристая пленка, покрывающая слизистую оболочку, не пугала случайных прохожих, и, откинув голову на влажную, прохладную после дождя кирпичную кладку стены, погрузилась в работу. Камера размером с крупного шмеля пронеслась над землей и, обогнув дом номер пять по периметру, нашла единственный способ проскользнуть внутрь: дымоход.

Эта часть города уцелела во время последней войны, и потому дома здесь не походили на современные архитектурные новаторства из стекла, ячеистого бетона и техномагии. Местные строения представляли собой классические каменные особняки двух или трех этажей в высоту, украшенные лепниной, а порой и дополненные рядами колонн. Благодаря многочисленным положениям закона о всемирном историческом наследии все строения поддерживались хозяевами в своем первозданном виде – это было одним из условий приобретения подобных зданий. Относилось условие и к отопительной системе, через которую Русе удалось столь успешно проникнуть внутрь жилья.

Гостиная, где оказалась камера, была пуста. Неожиданно Козлова сообразила, что подглядывать интересно, но и слушать при этом точно так же было бы неплохо, что она по личной глупости упустила. Возвращать камеру назад и формировать двойной комплекс жучка поздно, а на месте слишком шумно и трудозатратно, так что ведьма пожурила себя за тугодумство и отправила микрошпиона на поиски бабы Бери. Обнаружилась искомая быстро. Она стояла в парадной, окруженная щитом силы, и с безмятежной улыбкой что-то шептала серому на лицо рыжему юноше с обильной кудрявой шевелюрой и огромными, вполлица круглыми очками. Руся от неожиданности фыркнула при виде столь вычурного аксессуара парня. От недостатков зрения в любой клинике избавляли за полчаса, причем взрослых созданий, которым могла бы пригодиться подобная помощь, давно уже не осталось. Родители новорожденного обращались к специалистам, не желая, чтобы дитя проводило жизнь, мучаясь от физического недостатка.

Рыжий что-то напряженно кричал и отчаянно жестикулировал. С его лба стекали капельки пота, а глаза за прозрачными линзами горели неприкрытой злобой и ненавистью. Баба Беря, закончив произносить наговор, все с той же безмятежной улыбкой взмахнула правой рукой, и очкастый юнец замер, скованный древним заклятием. Баба Беря убрала щит и тут же сморщилась, помахав ладонью перед носом. Руся справедливо предположила, что причиной тому, скорее всего, не неприятный запах в доме, а не растаявшая пока до конца черная магия. Береслава развернулась в сторону камеры и, нахмурив лоб, потрясла в воздухе кулаком. Пойманная с поличным, Маруся поспешила ретироваться.

– Козлова! – услышала она громкий и злой окрик одновременно двух мужских голосов.

С перепугу женщина потеряла контроль над пылью и взлетела на крышу ближайшего дома. Вообще, чтобы прыгать вот так, преодолевая земное притяжение только силой магии собственного тела, требуется немало сил и нехилый выброс адреналина. За всю жизнь Руся совершила только второй подобный прыжок. Первый она произвела в далекой юности, когда без спроса влезла за ограждение национального заповедника южной земли и тут же наткнулась на разъяренного носорога. Несущееся на тебя с бешеной скоростью животное очень способствует пробуждению древних инстинктов самосохранения. Видимо, нынешняя опасность была идентична той.

С крыши она на мгновение увидела многообещающие серые глаза шефа, затем бог и следующий с ним бок о бок лугару добежали до двери пятого дома и без стука ворвались внутрь. Воспользовавшись наступившим единением с миром и самой собой, Руся призвала пыль, бывшую только недавно камерой, и убрала ее на место. Пока она соображала, как попроще спуститься на землю, не тратя при этом ментальных сил, из пресловутого пятого вышли четверо: рыжий юноша, ведущий его за скованные руки лугару, следом Лик и завершала вереницу чрезвычайно довольная баба Беря.

Бог снова взглянул на подчиненную снизу вверх. Признаться, со своим астигматизмом Маруся не была точно уверена, хмурился ли он обеспокоенно или же зло. С высоты второго этажа не разглядеть толком при ее зрении, поэтому Козлова не преминула воспользоваться инстинктом самосохранения. Нарушив свое же нежелание тратить энергию на магию, она перенесла себе в руки метлу, бегом оседлала и, прежде чем кто-либо успел остановить, улетела.

Лик смотрел вслед беглянке со смешанным чувством веселья и недовольства.

– Талантище, – удовлетворенно продекламировала пожилая ведьма из рода Козловых.

Бог обернулся и удивленно оглядел женщину.

– Сбегать вовремя тоже надо уметь, – ответила на невысказанный вопрос Береслава. – Какие планы на него? – Она кивнула в сторону рыжего.

– На него пока никаких. Он, насколько я успел заметить, оглушен знатно, – не оборачиваясь, ответил Лои. – А вот с вами я бы побеседовал.

– На тему? – нисколько не удивилась ведьма. – И в какой обстановке?

– В приватно-автомобильной, – без обиняков принял решение за всех Лик.

Заходя в дом, он заранее ожидал увидеть там старую наставницу, Маруся распорядилась имеющимися у нее на руках картами самым оптимальным образом: лезть на рожон не стала, беспричинно завышая свои возможности, рисковать чужими жизнями точно так же не взялась, план, очевидно, продумала заранее. В наушнике, который бог так и не отключал, начиная с момента проверки первого адресата, прозвучал напряженный голос Ирины:

– Лик?

– Отбой, – спокойно прошептал он руководителю группы захвата и, сняв клипсу, убрал в карман.

Несмотря на проявленную расчетливость и даже разумность, в одном Маруся его разочаровала: она по-прежнему вела себя как одиночка. Командный игрок не усомнился бы в способности руководителя просчитать степень риска. Пока она, паря в своей комнате над кушеткой, мухлевала со списком, он договорился с Ирой, и уже полчаса спустя в епархии Аудры дежурил состоящий на внештатном обеспечении наемный аптекарь, готовый по команде пройти в тоннель и на месте вызова дать отпор владеющему ядом. Ликург сердито провел рукой по волосам. Если Козлова и дальше будет пренебрегать командой, от нее придется избавиться.

Пожилая леди, шедшая позади, ускорила шаг и поравнялась с богом.

– Многоуважаемый намекчик. Чего ж ты все намекаешь и намекаешь, пугаешь девочку и пугаешь. Русеньке не надо намекать, Русенька не поймет. Девочке надобно в лоб говорить: «Мамзель, извольте уведомить вас о проявленной глупости». Погоди!

Последнее восклицание заставило Лика удивленно взглянуть на ведьму. Просьба подождать не вписывалась в обращенную к нему речь. Бог оказался прав. За спиной Козловой-старшей неслышно вышагивала великолепной выделки древняя метла и с частотой в пару минут постукивала кончиком черенка хозяйку по плечу.

– Да погоди ты, – снова отмахнулась женщина и вопросительно уставилась на Ликурга. – Все логично изложила? Попридержи коней ее работы лишать. А то я погляжу, идешь, мусолишь в голове варианты увольнения…

Эйдолон впервые за долгие годы почувствовал себя немного не в своей тарелке. Как правило, таким ощущением его награждала Афина: без вины виноватый. Только тетка – статная, по-прежнему молодая, изящно одетая богиня, а не пожилая высохшая бабулька в домашних туфлях, шляпке, бриджах и с древней метлой наперевес.

Не бабуля, а нелепица.

– Вы похожи, – неожиданно для себя констатировал Лик.

– Я послабше буду, – повела плечом бабушка и резко остановилась, удивленно рассматривая представший перед взором автомобиль. – Каков монстр!

Бог с улыбкой разблокировал двери машины. Лои затолкал рыжего на заднее сиденье и сел рядом. Комиссару не было никакого дела до отвлеченных разговоров спутников. Его занимали вопросы, связанные исключительно с расследованием и с пойманным скульптором. Поэтому, как только остальные члены разношерстной группы расселись по местам, Лои заговорил:

– Какие результаты в поиске она скрыла?

– Никаких, – мгновенно отозвалась старая ведьма – Она просто процентную составляющую уменьшила и скатила его до девятого места. вы ж пересчитывать-то не стали. Она умная, – не без плохо скрываемой гордости закончила Береслава.

От нее пахло ветошью, травами и пылью. Лугару непроизвольно пошевелил носом и чихнул. Слишком пожилая особа попалась, с ней стоило унять инстинкты и не пытаться привычно по запаху определять настроения собеседников, нюх отшибет.

Лои заметил скользнувшую по лицу улыбку Лика, занятого изучением чего-то на планшете. Слушать слушает, но вмешаться не пытается. Подобной солидарности не приходилось ожидать от конторы, занимающей более высокое положение в иерархии правоохранительных органов, что не могло не удивлять. Впрочем, комиссар предпочел поразмыслить над этой мелочью чуть позже.

– Расскажите, леди, все, что знаете… Пожалуйста, – с вежливой улыбкой и сгорая от нетерпения закончил просьбу Лои.

– Ой, лугару есть лугару. Вам лучше не фальшивить с доброжелательностью, – отшатнулась Береслава от угрожающего оскала парня.

Мальчик хороший, сосредоточенный такой, серьезный, делу преданный. Ведьма нахмурилась и еще разочек его осмотрела с ног до головы, прибегая к старому аптекарскому заклятию изучать ауры. (Боги до сих пор наивно полагают, будто только им доступны подобные вещи.) И Козловой-старшей не понравилось увиденное. За тщательно скованной броней пряталась боль, слоями сложенная с самого детства. В душе пожилой женщины шевельнулось давно забытое режущее всепонимание, то самое, которое пробудилось, когда она увидела глаза крошечной правнучки, смотрящей на мать в безуспешной попытке найти любовь и понимание.

К тому моменту совсем еще недолгой жизни Маруси Шута в семье уже не могли контролировать даже общими усилиями. Подпитываемый врожденными возможностями ведьмы покровитель не просто бедокурил в катастрофических масштабах, он приобрел телесную оболочку и расхаживал по дому, словно хозяин. Береслава тогда работала и всего-навсего явилась навестить правнучку, когда застала чудовищную сцену: родители, сами же и наградившие дочь проклятием, отправляли несмышленку в закрытый пансион для опекаемых Шутами. Создали такой для детей в древности сильнейшие маги. Сродни комфортабельной тюрьме, не иначе. Береслава со злости наслала по мелочи проклятия на всю семью, отобрала дитя, увезла к себе и растила самостоятельно.

Вот и теперь возникло знакомое ощущение. Растить уже, конечно, поздно, но задержаться в городе и помочь мальчику надобно. Что ж это за безобразие такое? Оставлять ни в коем случае нельзя.

– Так что? – недовольно нахмурился мальчик, чем еще более умилил пожилую женщину.

– Юноша слабоват. Кровь проверят еще, конечно, но там третье поколение магов, не больше. Ничего могущественного или древнего нет – хромотипия не то что не отливает, она не видна даже. Амбиции непомерные, комплексы, самомнение, страхи, врожденные отклонения в психике. Короче, полный набор безумца, – подытожила Береслава. – Где знания взял, рассказывать не хочет. Но одно могу сказать: взял он их не от живого первоисточника.

– Откуда такой вывод?

– Семь ступеней он знает, но знает вкривь и вкось, с массой пробелов, неумений, все смешано.

Лои снова отметил улыбку на лице Ликурга. Старая ведьма его явно забавляла.

– Он нас слышит?

– Нет, – отмахнулась Береслава. – Я-то с ходу не сориентировалась, ожидала посильнее противника и долбанула так, что наш рыжик еще часа три соляным столбом пребывать будет.

– Неживой, говоришь, первоисточник. – Лои задумчиво облизнул губы. – А дух он вызвать мог?

Ведьма закашлялась, умело скрыв приступ смеха.

– Нет, не мог. Духи только от людей остаются. А мы приходим от мироздания и уходим в него.

– Тогда дом надо обшарить, просмотреть биографию, где засветился. Раз болтун-аптекарь не живой и не мертвый, значит, писарь.

Береслава встрепенулась. Ей почему-то на ум не пришли древние дневники знахарей. Что значит профессиональное самодовольство. Со временем начинает казаться, будто ты все предусмотрел, предугадал, перестраховался и остался непогрешим. Ан нет. Обскакал волчонок со своей наивностью и любознательностью. Знахари народ хитрый был, особливо в смутные времена. Знания потомкам страшились не успеть передать до безвременной кончины, а потому все конспектировалось и пряталось надежнее сокровищ. Рыжик, видимо, наткнулся на один из уцелевших схронов и применение ему нашел. При таком сценарии все вставало на свои места: и неосведомленность во многих простейших мелочах, и непонимание глубинных причин соединения компонентов, и давно канувшая в Лету мода на облачение сложных наговоров в стихотворную форму.

Рыжик изучил записи и, причисляя себя к представителям культурной богемы, ни в коем случае не уничтожающей наследие прошлого, наверняка попросту перепрятал документы. Осталось найти куда.

Ликург обернулся и встретился взглядом с Лои. Они оба знали, что подобрались к черте, дальше которой идти не имеют права. Дом обыщут, но уже не они, не жандармы, не военные и даже не штатные сотрудники безопасности. Поисками записей займется комиссия в составе аптекарей и наблюдателя. Старшая Козлова туда не войдет. Правила предусмотрели и такой случай. Ничто не должно способствовать удовлетворению личной выгоды аптекаря.

Лои кивнул, отвечая на немой вопрос Лика относительно дальнейших действий. Бог отвернулся и завел бесшумный двигатель своего бронированного зверя.

Ярослав задумчиво созерцал профиль дочери на фоне полупрозрачной шторы.

– Родная, как ты тут ютишься? Может, домой?

Женя улыбнулась.

– Я не буду жить вечно, и тем более не буду жить вечно с тобой. Непедагогично – раз. Моя квартира клевая – два.

Мужчина вздохнул и печально покачал головой, хотя в душе так и плясали самодовольные искры. Сколько на свете родителей, столь же сильно гордящихся своими детьми? По пальцам перечесть. Человеческая девочка появилась в жизни Ярослава случайно, но стала самой яркой ее частью.

– Совет заинтересовался нашим проектом и, как следствие, – «4А5», – окликнула отца Женя. – Пап, мы в игре.

– Безопасники начали проверку?

– Так точно, босс, – кивнула девушка. – Средств не пожалели, созданий тоже. Шерстят каждого члена группы. По аналитику на нос. – Она дошла до дивана, на котором удобно устроился Ярослав, и протянула ему планшет. – Смотри. Выдернули лучших, а эти выяснят все, вплоть до цвета пеленок.

Мужчина пролистал личные досье сотрудников ССБ, натравленных на его группу.

– Где ты это достала?

– У безопасников, – пожала плечами Женя.

Ярослав рассмеялся, но следующий вопрос тем не менее задал:

– Как ты это достала?

– Очень тихо, – вновь с невозмутимым лицом ответила девушка.

Он никогда не учил ее чему-либо преднамеренно, девочка просто росла в его доме, окруженная вниманием, любовью и заботой, постепенно превращаясь в умного, предусмотрительного соратника. Лишь с магией могли бы возникнуть проблемы, ведь жить человеку среди созданий разных мастей, силы и взглядов – не лучшая перспектива. Но тут Ярославу впервые по-настоящему пригодилось его наследие. Заручившись письменной поддержкой шестидесяти процентов существующих глав божественных родов и заключениями нескольких медицинских светил, он воззвал к силам Атума и поселил в ее теле второй дух – дух знахарства. Женя по-прежнему не обладала силой управлять маниту или же изменять их, однако отныне она была способна услышать и попросить. Ее наговоры отличались от наговоров любого создания, они всегда носили форму просьбы, а не приказа.

Когда-то давно знахарей в мире людей существовало в достатке, всякий великий род жаловал своим приверженцам такое вознаграждение. Много воды утекло с тех пор, миры изменились, взгляды ужесточились, а люди в большинстве своем перестали верить в магию.

– Я могу еще ответить, – улыбнулась девушка, наблюдая, как отец задумчиво разглядывает пальцы ее ног.

– Можешь, можешь… Любого следователя до нервного тика доведешь. – Ярослав тряхнул головой и вернулся к документации.

– Кто в Совете курирует проверку?

– С утра буду знать, – задорно прошептала Женя. – Потерпи.

– Потерплю, – передразнил ее тон отец и поднялся. – Я пошел, а ты смотри, палку не перегни. Игры играми, а жизнь жизнью.

– Эх ты, – с укором произнесла дочь. – Не нимфа. Справлюсь.

Ярослав махнул рукой и не спеша направился к выходу. Он ни на грамм не сомневался в своей девочке и в тех способах, которыми она доставала информацию. Слишком умная и слишком гордая, чтобы идти на низость или поступать опрометчиво. Но предупреждать давно вошло в привычку и стало чем-то вроде самоуспокоения. Всегда страшно наблюдать за свободным плаванием отпрыска. Того и гляди, будто волна перевернет еще неокрепшее суденышко. Всяко бывает. Родительскую душу не переделать.

Женя подождала, пока за отцом закроется дверь, и отправилась в душ. Неизменно переживает за нее, всего боится, хотя из них двоих переживать стоило как раз не за нее. Папа с его масштабными идеями и необоснованными экспериментами в какие только переделки не попадал. И неудивительно. Если только у него одного во всем этом мире появилась дочь-человек. Девушка покачала головой.

Секретарем она к нему пошла будучи студенткой, ему тогда как раз шибко понравился неуравновешенный Эйдолон с его идеей привлечь к работе еще более неустойчивого оборотня. Для иных – провальная идея, для отца – идея на миллион. И кинулся он ее воплощать со свойственной энергией и невнимательностью к мелочам, а мелочи в данном случае – это разношерстные и влиятельные фигуры мировой шахматной доски. Пара слонов, пара тур, конь… По отдельности отцу не помеха, но, объединившись, они могли представлять угрозу. И вот тогда на сцене впервые в качестве пешки появилась Женя.

Девушка улыбнулась воспоминаниям и вернулась в реальность. Предстояло выбрать подходящее по случаю намечающегося свидания облачение и, пожалуй, немного помедитировать, освободить сознание и внести в душу покой.

Маруся залетела в комнату и спрыгнула с метлы. Денек выдался не из тихих, а ведь по плану у нее выходной. Впрочем, впереди еще был целый вечер… Целый вечер на то, чтоб доделать самой себе с утра придуманную работу. Ведьма кинула метлу с сумочкой на кушетку и направилась к холодильнику. Перекусить лишним не будет – нервное истощение даром не проходит, энергии организму при таких-то нагрузках требуется немало.

Проходя мимо стойки, отделяющей зону столовой от гостиной, женщина приметила две одинокие тарелки. Отчего-то эта картина заставила остановиться, а душой завладели смешанные эмоции: тоска, разрывающая уставшее от одиночества сердце, и недовольство беспардонным вмешательством в личную жизнь чужака. Лик не имел никакого права указывать ей вне работы, что и как она должна делать, даже если это что-то могло спасти ей жизнь или просто не дать покалечиться. На все воля природы.

Постоянно живя под гнетом Шута, Маруся отчасти стала сторонником теории «чистой дороги». В штате последователей ведьма, само собой, не числилась, да и способы «донесения» теории до обывателя ей совершенно не импонировали, но в самой сути взгляда Козлова находила крупицу истины. Нельзя уберечь того, кому суждено покинуть мир, – именно так Руся ощущала свою судьбу. Каждое создание проживет ровно столько, сколько отмерено ему природой, ни часом больше, ни часом меньше, а все многочисленные отчаянные попытки переиграть Смерть – тлен. Постоянный страх неизбежного лишь умертвит создание еще при жизни, и спасение обернется пыткой худшей, чем сам уход.

К чему Лик взялся за нее решать вопросы ее личного времяпрепровождения? Кто ему дал такое право?

Маруся прикусила губу и постаралась избавиться от приятного ощущения окруженной заботой женщины. Гипертрофированная эмоция, чаще всего бесполезная, реже – абсолютно вредная.

– Не торопилась, я смотрю. – Береслава залетела в окно и спрыгнула с метлы. – Ух, я скажу, у тебя начальство! Одни глазюки чего стоят!

– Красивые, – согласно кивнула внучка.

– При чем тут красивые? Страшные, ишь стреляет ими, будто все вокруг шпиёны и ему денег должны.

– Бабуля. – Маруся рассмеялась, представляя воочию описанную картину. – Ну тебя!

Козлова-старшая пожала плечами и по-молодецки запрыгнула в кресло.

– Бабуля тут полетала, молодость вспомнила и решила подзадержаться.

Младшая ведьма обернулась, оглядела бабушку с ног до головы, затем склонила голову набок и прищурилась.

– Подзадержаться? Сознавайся!

– В чем? – искренне удивилась Береслава.

– Бабуля… – предостерегающе протянула Руся.

– Лугару, – сдалась женщина.

– Бабуля!

На этот раз возмущению внучки не было предела.

– Ну а что? Славный мальчик. Болеет. И красавец каких мало. Неужто не заметила?

– Бабуля. – Во взгляде молодой ведьмы появился намек на недоверие. Она грозилась занять оборонительную позицию.

– Как много можно вложить в одно обращение, – примирительно улыбнулась Береслава. – Не по нраву богатырь, я уяснила. Ну а так, отстраненно, что о нем думаешь?

Маруся расслабилась и дошла-таки до печи.

– Как тут не заметишь? Конечно, заметила. Только тебе напиши – ты ж сразу сочинишь чего-нибудь.

Пожилая ведьма ласково наблюдала за внучкой. Ее девочка мгновенно выдала свои самые потаенные, спрятанные глубоко даже от самой себя, мысли. Как и предположила Береслава, исходя из рассказов Маруси, Ликург потихоньку занимает в голове подчиненной неприлично обширные территории. И сегодня Козлова-старшая лично в этом убедилась. Чистокровный Эйдолон с отцовской внешностью и материнским обаянием вскружит голову всякой. Береславу позабавили попытки мальчика скрыть свою истинную сущность. Конечно, попытки замечательные и обманут бо́льшую часть живущих созданий, но это тех, кто не имел чести лично пообщаться с Аресом и его прекрасной супругой. А Береслава такой чести удостаивалась не раз и хорошо помнила взрывную семейную пару. Ликург похож на них обоих.

Сегодня ведьму как никогда порадовал тот факт, что Маруся не войдет в число женщин, покоренных божественной аурой Эйдолона. Только аптекарям известно, что преемник избирается, еще будучи новорожденным, и отмечается особым знаком – наговором неподчинения. Сложнейшая незримая невесомая паутина окутывает тельце ребенка и растет вместе с ним, защищая от всякого влияния на психику ученика извне. Ни бог, ни маг не в состоянии приворожить или подчинить своей воле будущего аптекаря. Так на корню пресекаются всяческие попытки украсть опасные знания. Так Маруся оказалась огражденной от врожденного обаяния своего шефа.

Береслава снова улыбнулась. Скорее всего, ее внучка оказалась единственной, кому божественный мальчик понравился сам по себе. Впрочем, почему бы и нет. По крайней мере, он думает о Марусеньке в три раза больше, чем она о нем. С этой оптимистичной мыслью пожилая ведьма вернулась к проблеме более насущной – лугару.

– И ничего я не сочиню. Ух, там боли и одиночества – мрак!

– Тебе ромашковый сбор?

– А хвойный есть?

– Угу, – пробормотала Руся, забираясь в шкаф за очередной баночкой. – Не знаю, наверное. Я в души не лезу.

– Ну и правильно. Нечего там делать, – подтвердила Береслава. – Я сама туда сунусь.

– Эх, бабуля…

– Пока не забыла. Ты б спросила своего босса-то: как он в парке рядом с тобой с утра оказался.

Рука Руси замерла в воздухе, так и не высыпав щепотку травы в чайник. А вот и впрямь – как?! Почему ей раньше в голову не пришло поинтересоваться? Ей даже подозрительным ничего не показалось.

– Нет, я точно тут задержусь, – прошелестел словно издалека довольный голос бабы Бери.

История четвертая

Маниту, опыты и человек

«В этом Мире для каждого создания человек олицетворяет нечто свое. Одним – еда, другим – мода, третьим – отвращение, четвертым – подопытные крысы. Я спросил наставника, чем создания отличаются от людей, кроме магии? В ответ получил: ничем».

Из личных записей Константина Ивченко

Ликург лежал на крыше гаража и созерцал звезды. В дом идти не хотелось. Кри была там, а значит, система предупредила ее о приезде хозяина. С месяц назад он бы извинился еще днем, тогда адреналин бил через край, кровь еще вскипала рядом с прекрасной нимфой, но это тогда. Сейчас кровь неприятно стыла в венах, язык не ворочался. В общем-то со стороны Кри ничего не изменилось – она вела себя, как и раньше, – это он изменился. Захотелось хоть разок заставить ее махнуться ролями. Он на горло самолюбию наступал не раз. Она ради него на такое способна?

Входная дверь хлопнула излишне громко, отдавшись надеждой в душе.

– Лик! – позвал его знакомый чарующий голос. – Спустись. Не заставляй меня лазить по крыше.

Бог с неохотой поднялся и спрыгнул на лужайку.

Она стояла на расстоянии пары метров, окутанная лунным светом. Окружающая зелень, завороженная природной магией нимфы, тянулась к ней.

– Так не может продолжаться, – заговорила девушка. – Я не живу столь долго, сколь ты, и не могу позволить себе тратить жизнь на детские забавы. Ты же зачастую ведешь себя как ребенок. Ты вспыльчив. Неосторожен. Не думаешь о будущем. Это чересчур для меня.

Лик засунул руки в карманы брюк и пожал плечами.

– Хорошо.

– Хорошо? – В ее голосе послышались обида и боль. – Хорошо, – уже тверже проговорила она. – Хорошо. Я вещи завтра днем заберу.

Эйдолон молча наблюдал, как Кри забежала в дом, но уже через минуту выскочила обратно, села в свою машину и исчезла из его жизни. Только ворота глухо стукнули на прощанье, скрывая от взгляда хозяина дорогу и задние фонари маленького модного автомобиля.

Сердце сжала тоска. Не поменялись они ролями.

– Пить будешь?

Лик вздохнул и нехотя оглянулся. Позади на кирпичной ограде сидел Иму и внимательно осматривал друга.

– Я не настроен на продукцию компании Диониса.

– При чем тут вино? – удивился аниото. – Чистая контрабанда.

– Давно там сидишь?

– Влез, когда она из ворот выруливала. И чтоб ты знал, все нимфы – су…

– Иму! – остановил его Лик и запрыгнул обратно на крышу гаража. – Стаканы сам добудь. Не хочу заходить в дом.

– Не вопрос. – Леопард приземлился на лужайку, где только что разыгралась сцена прощания между двумя любовниками.

– А что пьем-то? – сообразил спросить бог в спину друга.

– Текилу.

Система правосудия в своей массовости весьма слепа. Жрецы фемиды, стремясь предвосхитить каждый возможный случай преступного деяния, расширяют законы все новыми и новыми положениями, дополнениями и актами. Со времен становления государственности создания своими поступками внесли немало бесполезных и даже порой смешных запретов. Скажем, дивам категорически запрещалось в общественных местах смотреть на одну и ту же особу женского пола больше чем три минуты. Небольшая поправка впоследствии добавила к женскому и мужской пол, правда нетрадиционной ориентации. Или чего стоит запрет гульябани не откусывать головы обитающим в городе птицам. И ведь, что самое любопытное, все эти забавные важности образовались не на пустом месте, а после многочисленных обращений к правящим в годы написания первых кодексов регентам и императорам.

Впрочем, это все мелочи. Костяк документов составляли по-настоящему необходимые запреты, спасающие от безнаказанности истинно преступного мира. Хаос всевластия, в который погрузили когда-то жители свой мир и мир людей, больше не должен был воцариться ни на одной из планет. Но как бы ни были предусмотрительны приверженцы порядка и права, они не могли предусмотреть абсолютно все, и порой случались досадные накладки.

Одной из таких накладок воспользовался защитник гиены Гуниду из рода Дингир. Настояв на невменяемости подзащитного и необходимом для судопроизводства медицинском освидетельствовании, а также заручившись письменным доказательством финансовой и административной ответственности главы рода за члена семьи, адвокат организовал транспортировку Гуниду из темницы в частную клинику для душевнобольных. К несчастью, гиена оказался созданием не слишком благодарным и благородным: временно устранив охрану и прыткого адвоката, он растворился в лабиринте улиц среди тысяч созданий всех мастей, характеров и форм.

К тому моменту, когда информацию распорядились донести до Ликурга Эйдолона лично, бог на пару с аниото был в стельку пьян, и отвечать на настойчивые сигналы наушника или стационарного телефона в доме не собирался, а Гуниду уже мчался навстречу своей цели – ведьме с чудесным именем Маруся.

Руся недовольно хмурилась на бабушку.

– Как ты это делаешь?

– Ну ты у нас, может быть, пыльная, а я мудрая, – невозмутимо констатировала Береслава.

– Ясно. Хочешь сказать, он сын Нинурта и Гулы? Как такое может быть? Отец – бог войны, мать – врачевания. Его символ – львы, ее – собака. И сын гиена? Прирожденный убийца?

Голос бабушки стал слегка раздраженным.

– А то ты богов не знаешь. С какими эмоциями зачат ребенок, такой судьбы ему и ожидать. Видимо, родители не ладили.

– И сильно не ладили! – Руся рассматривала на планшете изображение полусумасшедшего бога. Если не знать, что перед тобой убийца во плоти, то вполне можно и залюбоваться таким. Женщины, скорее всего, так и поступали. – Ты там Лои, что ли, выслеживаешь?

– Трави мужика, пока ест, ибо в открытом бою рискуешь продуть.

– Бабуля! – рассмеялась Маруся очередному «мудрому» изречению Береславы. – Ты ужасные вещи говоришь.

– Я правильные вещи говорю. Где это видано, чтобы баба мужика морда в морду одолела. Это, знаешь, какой бабой надо быть!

– Какой? – не удержалась внучка от соблазна поулыбаться. Береслава всегда умела одной простой фразой зарядить энергией на сутки вперед.

– Какой-какой. С яйцами!

– Зато бой честный, без отравы в кексиках и киллера в кустах.

– Радость моя, – воскликнула бабушка. – Когда баба с яйцами, вокруг нее мужики с сиськами! Закон природы. Плюс с плюсом не уживается. Хочешь мужика с сиськами?

– А я-то тут при чем? Мы про Лои говорили. Следишь?

– Слежу, – успокоилась бабуля. – И прелюбопытнейшие вещи узнала.

– Какие?

– Потом, внуча, все потом. – На этих словах связь прервалась.

Руся отложила наушник и вновь внимательно взглянула на изображение мужчины, носящего символ гиены.

– Добрый вечер, – из-за спины произнес материализовавшийся предмет исследований. Ведьма подскочила и обернулась.

Гуниду стоял возле открытой двери балкона и спокойно рассматривал хозяйку квартиры.

– Стой! – Маруся вытянула в предупреждающем жесте руку, не забывая молча костерить себя на чем свет стоит за полное отсутствие какой-либо системы защиты. Ведь обещалась себе сделать первым делом, сразу же, как Ярослав про труп упомянул, да все некогда было. Вот и доигралась.

– Я и не иду, – улыбнулся Дингир.

– Чего надо? – Руся лихорадочно соображала, какой системой незапретных наговоров можно вывести из строя чистокровного бога.

Гуниду скрестил ноги и медленно опустился на пол, предусмотрительно оставляя руки на виду.

– За мной придут. – Он лукаво подмигнул ощерившейся, словно кошка, ведьме. – Блюстители правопорядка. Я просто тут их подожду, тихонечко посижу. Можно?

– Нет. – Руся смотрела на незваного гостя во все глаза, по-прежнему не зная, как себя вести. Защищаться не от чего, он не нападает. Напасть первой – противозаконно.

– Я тихо. Сопротивляться не буду, тобой прикрываться – тоже. Я уже понял, что у дамы моего сердца свой взгляд на мир. Все живы, здоровы и за мной охотятся.

Маруся боком, медленно, не сводя напряженного взгляда с Гуниду, добралась до стола, взяла наушник и сообщила в дежурную часть о местонахождении беглого преступника. Сам преступник сидел на избранном месте и признаков беспокойства или протеста не проявлял.

– А травяного сбора гостю налить?

Ведьма недоверчиво уставилась на Гуниду. Хотелось, конечно, ответить что-нибудь эдакое. Что-то вроде «а не налить ли вам, глубокоуважаемый господин, травяной сбор за пазуху?» В общем, эмоции переполняли Козлову яркие, но вот здравый смысл никто еще пока не отменял. А он, здравый смысл, подсказывал, что беглому преступнику грубить не стоит, тем более тому, кого она сама же и заставила сознаться. Не в том она положении, чтоб изображать начинающего, но очень гордого тореадора.

– Маруся, вы чрезвычайно занятная девушка.

– Женщина, – поправила ведьма.

– Кому как, – пожал плечами Гуниду и очаровательно улыбнулся.

Сложно было поверить, что мужчина с диким взглядом, утверждающий, что не прочь поэкспериментировать над ней, и нынешний ночной гость – одно лицо. Козлова озадаченно нахмурилась.

– Что вам надо?

– Да просто пообщаться. Напугал вчера, вот решил исправить впечатление.

– Забравшись в квартиру без разрешения?

Гуниду рассмеялся, отвел взгляд в сторону и потер пальцами лоб, затем вновь взглянул на ведьму:

– Вслух звучит хуже, чем хотелось бы.

– Трудно не согласиться, – не выдержав, скептично пробормотала ведьма.

– В основном хотел извиниться за свое поведение при последнем диалоге. Смерть накладывает свой отпечаток на рассудок. Меня порой… слегка заносит.

«Слегка?!» – единственная мысль, посетившая голову ведьмы. В остальном мозг работал с трудом, в конце концов, не каждый день доводится поговорить с заглянувшим в гости беглым маньяком.

Маруся по-прежнему не сводила напряженного взгляда со своего собеседника, но теперь в ее глазах Дингир отметил чуть меньше страха и чуть больше возмущения. Подобная перемена гиене весьма импонировала. Он не лгал, рассуждая в ее присутствии о сути истинной любви и своей чрезмерно увлекающейся исследовательской натуре.

Гуниду готов был поклясться, что результат его последнего эксперимента попытаются научить говорить, сдерживать инстинкты, начнут принудительно прививать общепринятый и, как следствие, «единственно верный» взгляд на жизнь. Случись такое много ранее, Дингир пребывал бы в ярости. Когда в твои умозаключения вмешиваются узколобые солдафоны – это по-настоящему бесит. Но сегодня гиена был лишь слегка раздосадован, что многолетние исследования практически добровольно пришлось передать слепцам из научно-исследовательского института физиологии и фундаментальной медицины, но чего не сделаешь ради более стоящих целей.

Впрочем, стоит отметить, что на данном этапе он негаданно встретил замечательный объект для новой тематики своих изысканий. Событие восхитительное вдвойне.

Воспитанная в распространенной общественной морали, Маруся тем не менее от рождения чуралась ее. Сама природа ведьмы отражала исключительную двойственность бытия. Хаос в ее маниту годами существовал под тотальным контролем силы воли. Сила воли же в свою очередь состояла из многочисленных непробиваемых заслонок-запретов, восходящих корнями ко все той же однобокой общепринятой морали. Гуниду всем существом жаждал избавить ее от этой морали и взглянуть на сердцевину, сокрытую от глаз.

Как и подавляющая часть населяющих планету созданий, стоящая перед ним девушка имела четко очерченные понятия «хорошо» и «плохо», как многие, она не оспаривала их, по крайней мере, бо́льшую их часть. Интуиция подсказывала Гуниду, что от каких-то из них за свою жизнь Козлова избавилась. Не могла не избавиться. Сила хаоса ее маниту ощущалась издалека. Такого джинна не утаишь от мира, как ни старайся. В остальном же ей ни разу не давали по-настоящему развернуться, быть свободной, счастливой и духовно и физически.

– Маруся, я немного полюбопытствовал вашей биографией. Знания небогатые, но что в прессе нашлось. Поэтому хотелось бы задать некоторые вопросы. Можно?

– Нет, – тут же ощетинилась ведьма.

Дингир вздохнул и устало прикрыл веки. Ее упорство мгновенно сменило настрой бога с благоприятного на раздраженный. Это был первый минус в ее образе: глупость и скудоумие – самые непростительные черты в любом создании.

Козлова мгновенно оценила выражение лица собеседника и, признаться, легонько перетрусила. Его внимание не льстило, но, судя по всему, обещало сохранность жизни, а вот невнимание вполне могло обернуться трупом одной незаурядной ведьмы.

– Я не при исполнении, но все же оперативный сотрудник. вы знаете, что все, что вы скажете мне, может быть использовано в суде стороной обвинения, точно так же как все, сказанное мной, может отойти стороне защиты.

В глазах Гуниду вновь загорелся огонек страсти.

– Значит, никаких вопросов и ответов?

– Только бытовые, – расщедрилась на полноценный диалог Руся, втайне радуясь своей неожиданной прозорливости, наблюдательности и даже, наверное, местами гениальности. За родную-то шкуру и тремя соловьями одновременно заливаться начнешь, лишь бы сподручно легло.

Гость вновь продемонстрировал невероятно обаятельную улыбку. Ведьма залюбовалась. Боги всегда оставались богами, заманивать своим обаянием не гнушались никогда. Катастрофически опасные создания…

– А вот и мои сопровождающие. Отсюда на улице топот слышу, – вывел ее из неуместных раздумий голос Дингира. – Сходите, Марусенька, откройте, а то выбьют и дверь, и окна в придачу. С законом шутки плохи.

Ведьма, не спуская глаз с неподвижной сидящей фигуры возле крытой террасы, задом попятилась в прихожую.

– У вас очаровательные инстинкты, Руся. Не поворачиваться спиной к опасности – основа выживания вашего вида.

– Спасибо. – Козлова отчаянно старалась сделать голос твердым и уверенным. Получилось вполне сносно.

– И еще одно. – Напоследок Гуниду припас самое интересное, то, ради чего и была совершена эта приятная в плане общения вылазка. – Помните, лет пять назад скандал в прессе с ложными обвинениями в адрес руководителя гематологического научного центра?

– Ну? – Руся подумала, что такой разговор сложно будет отнести к теме предъявленного обвинения, поэтому с заминкой, но все же ответила.

– Спроси, так ли они ложны, и поищи в Иномирье странных людей.

Ведьма озабоченно рассматривала Дингира, но тот ничего больше сообщать не собирался, только головой кивнул и мягко напомнил:

– Дверь.

Козлова метнулась в коридор, исполнила наказ и уже буквально несколько мгновений спустя наблюдала, как ее ночного посетителя со скованными за спиной руками выводят вон из квартиры. При этом Гуниду не отрывал от нее своих завораживающе внимательных, искрящихся страстным любопытством глаз.

– Она что?! – взревел Лик, в мгновение ока растеряв облик слабого мага, благо в помещении посторонних не наблюдалось. Только Иму недовольно сморщился и продолжил помешивать кипящую в котелке на плите противно пахнущую муть, якобы спасающую всякое создание от жесточайшего похмелья.

– Божество. Мебель поставь, поломаешь.

Ликург зло сверкнул глазами в сторону тихого хриплого баса друга, но просьбу все же исполнил. Кухня не виновата в его бедах. И уж тем более кухня не повинна в существовании на планете ведьм Марусь.

– Сейчас буду, – зло процедил Эйдолон в наушник, на этом закончив диалог с невидимым собеседником.

– Козлова? – Иму насмешливо взглянул на собрата по похмелью и многозначительно подвигал бровями. У леопарда в силу мышечного строения мимика выходила куда как разнообразнее и ярче, чем у других созданий.

Лик, в это время сосредоточенно шарящий на полочке с лекарствами, принялся разбрасывать проклятия на мертвом языке. Аниото с удовольствием отметил в речи друга абсолютное отсутствие адресата. Покалечить он, может, ведьму и хотел, но упорно старался этого не сделать. Наконец бог с победным восклицанием нашел то, что искал, и выскочил из кухни словно ошпаренный, крича на ходу Иму о бесполезном отваре, быстром сборе и разных идиотках.

Леопард с неохотой отставил кастрюлю с огня, который тут же погас, и отправился следом за теперь уже шефом.

– Божество, а божество! Язык смени! Я «мертвяк» хоть через раз, но понимаю, остальные будут не в курсе сути твоего устрашающего трепа.

Чуткое ухо хищника уловило новый виток безадресных проклятий, доносившихся с улицы через открытую входную дверь.

– Ну шеф, надеюсь, лекарство у тебя действенное. Чего ты там взял?

– Ты умная?

Если б он орал, Русе было бы гораздо проще, но Лик нависал над ней и вкрадчиво интересовался. Козлова шкурой чуяла, что вопрос риторический. Только, на беду, не ответить – большее из зол.

– Умная, – просипела женщина и откашлялась.

– Ликург, – попытался вмешаться в диалог появившийся на пороге Ярослав. – Девочка не виновата в том, что к ней пришли. – Шеф ее шефа плотно закрыл за собой дверь и, подойдя к богу, положил тому руку на плечо.

Маруся отчаянно закивала, преданно глядя на обоих мужчин, и посильнее вжалась в кресло, в которое всего пару минут назад ее бесцеремонно усадил Эйдолон. По-хорошему надо было распрямиться, настроиться на боевой лад и с пеной у рта доказывать, кто тут умный. Однако вырисовывающаяся картина в фантазиях Козловой заканчивалась ее же жестким приземлением на шоссе прямо под островом, а сверху на голову падали скинутая следом метла, сумка и мешок с пылью. Ну и апофеозом через неделю в еженедельнике «Телепат» появится статья под заголовком: «Бесславная кончина удачно стартовавшей карьеры». Сюрприз, сюрприз!

Один на один с шефом она бы, скорее всего, принялась под грозными взорами сияющих в буквальном смысле глаз бога что-то возражать, но, поскольку в кабинет Лика вдруг явился добровольный защитник, стоило не навлекать на себя его гнев, а тихо-мирно побыть чуточку хитрой и переждать бурю под прикрытием представителя семьи Атума. В конце концов, при желании Ярослав Сергеич вполне способен был растворить ко всем демонам и ее, и Лика, и Интерпол вместе с островом. Короче, прикрытие что надо.

– Да это тут при чем? – не успокаивался шеф. – Звонить надо было мне.

– Я думала, тебе передадут, а при Дингире говорить с тем, кто его брал, побоялась.

Руся состроила плаксивый голос и с тихим ехидством наблюдала, как лицо бога вытягивается и теряет былую пылкость, а лицо Ярослава приобретает суровое выражение. Ведьма понятия не имела, за нее ли так переживает Атум, или его Лик чем обозлил, да и не имело значения. Главное, эффект произведен. Вражески настроенный шеф повержен.

Ярослав подавил ненужное желание устроить подчиненному разбор полетов. Девчонке чертовски повезло, что ей хватило ума набрать дежурных, до своего руководителя она вряд ли бы дозвонилась. Лик это понимал так же отчетливо, как и Атум, именно поэтому желание было ненужным. Во-первых, наука обоим хорошая, больше глупить не будут. Во-вторых, только в детских пансионах директор мог дать по шапке педагогу за несправедливо обиженного воспитанника, поскольку речь о детях. Здесь речь шла об авторитете начальника перед подчиненной и об их взаимной рабочей приязни. Всякое вмешательство нанесет ненужный вред. Эйдолон не глуп.

– Я пришел бы быстрее, – со вздохом проговорил Лик.

Руся опустила голову и принялась хмуро изучать свои пальцы.

– Понятно.

– Понятно, – рассеянно пробормотал бог и перестал опираться ладонями на ручки ее кресла. Поднялся, обошел вокруг стола и практически рухнул на рабочее место.

Ярослав молча наблюдал за обоими. Все-таки зря Женя его осаждает постоянно, он и в самом деле гений. Эти двое составляли идеальную в своей негармоничности пару, как и другие члены группы, черт, правда, пока оставался неприкаянным, но это ненадолго. Нить жизни его половинки будет вплетена в клубок чуть позже, а пока все шло так, как и должно. «Твои игры не доведут тебя до добра», – часто повторяла дочь и была права. Но с другой стороны, он пробовал существовать без игр. Скучно! И потом, он ведь всего-навсего сводит двоих на одной территории, остальное – их выбор и желания. Им самим решать, как распорядиться жизнями.

– Русенька, он ведь что-то тебе еще сказал важное, да? – мягко подтолкнул диалог дальше Ярослав.

– Откуда вы знаете? – встрепенулась Козлова.

– Логика, – улыбнулся Атум.

– А-а… Он сказал: «Помните, лет пять назад скандал в прессе с ложными обвинениями в адрес руководителя гематологического научного центра?» А потом добавил: «Спроси, так ли они ложны, и поищи в Иномирье странных людей».

– Слово в слово? – уточнил Лик.

Маруся утвердительно кивнула, но взгляд на шефа поднимать не стала, иначе бог догадается, что вместо благоговейного ужаса ее распирает смех. До ведьмы наконец дошло, отчего у начальника белки глаз красные, координация ни к черту и явно неслабо болит голова. Сама такое испытывала не раз. Баба Беря утверждает, что болезнь зовется «птица Перепил». Видимо, добыть зелье от похмелья заранее великий и всемогущий психолог не догадался. Вместо этого обошелся стандартным сбором, что рекомендуют врачи после употребления высококачественной продукции Диониса. А зря. На иномирный крепкий алкоголь сбор действует своеобразно, если точнее, запах перегара убирает, в остальном терпи, создание, последствия своих грешных соблазнов. Особое зелье могли сварить только знахари или их прямые потомки, коих пересчитать по пальцам можно. На черном рынке лекарство зачастую стоило в два раза дороже самой контрабанды и хранилось не больше четырех суток, дальше за пару часов активность падала до нуля, и отвар просто прокисал.

Наверное, нужно было пожалеть шефа, а не потешаться над ним, но устоять было просто невозможно.

– Интересно. – Ярослав дошел до триплекса и задумчиво уставился на облака. – Если верить докладам, то с момента выхода из квартиры Дингир ничего вразумительного не произнес. Бормочет себе под нос об опытах, истинности бытия, на вопросы или не отвечает, или отвечает невпопад.

– Разыгрывает болезнь. – Несмотря на паршивое состояние, Лик быстро включился в рабочее русло, чему Руся чуточку позавидовала. Она с похмелья бывала совершенно бесполезна, а этот коня оседлал, и вперед.

– И не скрывает, что симулирует. Но на пару с защитником обведет вокруг пальца и судью и обвинителя, скорее всего, и общественность тоже. Кстати, утренние газеты видел?

– Еще нет. – Бог осторожно потер лоб и поморщился. – Не успел.

– В новостной ленте, думаю, тоже есть, по крайней мере, в отделе «обзор печати» точно. Засветились мы, господа, с этими островами и Дингиром.

Эйдолон скрипнул зубами. Маруся ощущала, как шеф сдерживает рвущуюся наружу ярость.

– А пресса и видео – это так плохо? – решила уточнить ведьма. Врагом номер один она больше не являлась, так что пора было ловить волну и объединяться с господами начальниками против общей опасности.

– Это не плохо, но совсем не нужно, – политкорректно изрек Ярослав. – Сначала всунутся в детали расследования, затем, если тема принесет успех, а она, поверь моему опыту, его принесет, начнут копать под следственный отдел, за каждым членом группы будет бегать пронырливый анчутка и докладывать за отдельную плату обо всем, что увидит, своему нанимателю. После чего выяснится, что у нас есть свободный маг, и вот тогда возле твоих дверей и окон, Марусенька, попробует посидеть много корыстных, падких на информацию и не в меру амбициозных созданий.

– Ой, – только и смогла ответить Руся.

– Но сначала они достанут нас и будут мешаться под ногами, – вмешался Лик, надел наушник и мгновение спустя потребовал у «1Б» информацию по закрытому делу с обвинениями директора ГНЦ.

– Женечка, тут такое дело… – Это уже Ярослав вторил Лику от окна, отдавая приказ о поиске того же самого своему секретарю.

Русе тоже отчаянно захотелось кому-нибудь позвонить и с деловым видом потребовать достать, выяснить, отобрать, принести, рассказать… Она, грешным делом, даже кандидатов в уме перебрала. Можно Лои призвать, к примеру, но тут два минуса. Во-первых, комиссар теперь с ССБ общается, а эти маньяки и до нее, Маруси, докопаются, ежели просекут наличие знакомства особого, а так существовала вероятность, что комиссар чудом утаит ее участие в расследовании. Во-вторых, бабуля, следящая за лугару, ничего про ночного маньяка-гостя не знает и пусть дальше не знает.

– Я свободна? – обратилась раздосадованная Козлова к обоим шефам.

– Да, – ответил Лик, что-то отчаянно ища в ящике письменного стола.

Ярослав не обратил на ее вопрос внимания, продолжая беседовать с секретарем.

Нет, все-таки богу нужно было помочь, не заслужил он такого похмелья. С этой отрадной и дарящей объективную цель оперативно-розыскной деятельности мыслью Маруся поднялась со стула и как можно незаметнее покинула кабинет.

– А-а-а, – развалившись в рабочем кресле, жалобно стонал Иму, пока Горица аккуратно мяла его затылок.

Откровенно говоря, берегиня пребывала в легком недоумении. Под ее наговорами хранителя и массажа отрава должна была уйти из крови почти сразу, забрав с собой и головную боль, ее «пациент» захотеть в туалет, а она сама удалиться поближе к Маруське. Уж больно там, у ведьмы, занятная история случилась. Но, как ни странно, аниото совсем не переставал болеть и продолжал тихо подскуливать.

– Что вы с шефом вчера опять пили? – возмущенно поинтересовалась Гор.

– Все, что вне закона и не по порядку, – чересчур довольно пробормотал Иму. – А-а. – На этот раз леопард или не проконтролировал, или просто сорвался, только стон у него вышел весьма красноречивый и возвещал вовсе не о боли.

Берегиня со злости отдернула руки и звонко шлепнула аниото по лбу ладонью.

– За что? – взвился «больной».

– За великий ум, ярую находчивость, несравненную красоту и нескрываемый героизм, – зло пробормотала Горица, гордо шествуя к своему креслу.

Иму с сожалением понаблюдал, как русалка, виляя попой, обогнула стол и с недовольным выражением на лице заняла рабочее место. Было откровенно жаль лишиться ощущения ее пальцев на затылке и ее… груди, до которой он как раз доставал макушкой. Приятно.

Слева тихо рассмеялся Зверобой и покрутил пальцем у виска. Леопард не обратил внимания на подколку. Черт и раньше его донимал. Невелик враг, потому как подколки оставались всегда взаимными и всегда отмщенными. Ликург, само собой, не приветствовал, но это оказался единственный доступный для двоих его подчиненных способ относительно мирного контакта, так что бог помалкивал и периодически пресекал спонтанный легкий мордобой.

Неожиданно дверь внутреннего кабинета отворилась и оттуда на полусогнутых ногах бесшумно прокралась Козлова. Осторожно, стараясь ничем не выдать своих действий, ведьма прикрыла за собой дверь и лишь затем облегченно выдохнула, выпрямилась и прижалась лбом к прохладной стеклянной стене, которую шеф перед началом диалога зашторил изнутри. Три пары глаз с любопытством уставились на мученицу.

– Да, да, да, – махнула в сторону сослуживцев рукой Руся. Она не глядя чуяла плохо скрываемый интерес к своей персоне.

– И как? – с волнением первая взялась за допрос Горица.

– Нормально. – Козлова отлепилась от стены и направилась к своему столу. – Плети отменяются.

– Какая жалость, – тут же откликнулся Иму.

– Да ну что ж с тобой сделаешь, а? – в сердцах всплеснула руками берегиня.

– Ай-яй, девица. С юности ничем таким не балуюсь, – легкомысленно ответствовал аниото. Маруся не с ходу поняла суть ответа и лишь по плохо скрываемым смешкам Зверобоя сообразила, о чем речь. Зато Горица вникла сразу и, кажется, обиделась, поскольку Иму вдруг застонал и схватился за голову.

– Чтоб я тебя еще лечила… – многозначительно пробормотала берегиня и уставилась нарочито заинтересованным взглядом в монитор. Вот тут черт сдерживаться не стал и захохотал громко. Зверобою было не впервой становиться свидетелем того, как Горица сначала лечит леопарда, а затем после какого-нибудь его неосторожного выпада забирает свои усилия обратно, обрекая несчастного на новый виток похмельных симптомов.

Козлова, увлекшись действом, на несколько секунд позабыла, для чего вообще шла к рабочему месту, а вспомнив, принялась шарить в сумочке в поисках наушника. Как назло, клипсы не нашлось ни после стандартных поисковых приемов с вываливанием содержимого на ближайшую горизонтальную поверхность, ни после углубленного – с привлечением постороннего независимого помощника, в данном случае русалки. Горица растерянно развела руки. Маруся насупилась и побарабанила по столу пальцами, принимая каверзное решение.

– Я отлучусь минут на сорок.

Судя по стонам Иму, похмелье друзья получили совместно и путем поглощения немереного количества алкоголя, а значит, и Лик там сейчас в состоянии нестояния, просто держится молодцом.

– Инициатива или распоряжение? – холодно поинтересовался Зверобой.

– Первое, – чувствуя направление диалога, пробормотала Руся.

– Тебя кремировать в мешке, в гроб положить или экзотика по душе? Скажем, закопать средь горных вершин?

– Вершины, – кивнула ведьма, не желая показывать страх или неуверенность в себе. – Они все равно там заняты, а у меня неотложка. – С этими словами она повесила на плечо сумочку, подхватила метлу и бегом выскочила из кабинета.

– Ты уверена? – послышался за ее спиной голос берегини. – Может, передумаешь?

– Нет.

Козлова почти бежала по коридору, не желая тратить время на бессмысленные пререкания с Горицей. С чего вдруг русалка так ее опекать вздумала? Раньше вроде не наблюдалось за ней глупости, напротив, всегда казалась крайне разумной девушкой, чрезмерно мягкой, но не глупой.

– Он же рвать и метать будет, – продолжала следовать за Русей Горица. – Уволить не уволит, конечно. Но нервы потреплет тебе знатно.

– Переживу.

– Русь. – Берегиня догнала сослуживицу и, поравнявшись с ней, понизила голос. – А я помещусь на метле в качестве пассажира?

– Ну да. – Вот теперь Козлова настороженно взглянула на девушку. – Я по своим делам лечу.

– Догадливая, сообразила. Только ежели я заявлю во всеуслышание, что с тобой по твоим делам хочу, и уйду, оно третьим с тобой и мной будет (это она про леопарда), невзирая на любые возражения и попытки побега. А мне опостылело, хочу развеяться. Ну и я ни разу на метле не летала.

Маруся озорно улыбнулась, подмигнула берегине и прыгнула в нисходящий поток. Вдвоем они выбрались за пределы купола, затем Руся настроила свой транспорт во вторичный режим, предполагающий наличие пассажира, и показала Горице, как держаться на черенке.

– Правда, защитного снаряжения у меня нет, – закончила короткий инструктаж Козлова не шибко оптимистичным предупреждением.

– И не важно, – нетерпеливо перебила ее берегиня. – Сваливаем, а то моя охрана сейчас очухается и начнет вдогонку рычать.

Дважды ведьме повторять не нужно было. Она щелкнула каблуками по зелени, и транспорт послушно взлетел.

Когда Маруся приземлилась в заводской части города и спрыгнула с метлы, оказалось, что Горица за ее спиной умудрилась за время полета повязать на уши объемный прозрачный ярко-голубой платок, который частенько носила на плечах.

– Здорово, – излишне громко пробормотала довольно улыбающаяся берегиня. Звук ее голоса эхом отразился от бетонных стен.

– Лучше машины, да? – поняла ее эмоции Руся. – За уши прости, модель старая, изменения не внесешь. В общем, никак…

– Ерунда! Мне понравилось. А мы где? – Первое впечатление отпустило, и Гор огляделась.

Старый заводской район был самой обширной и самой бедной составляющей столичного комплекса. Окруженный и номинально отделенный от остального города впитывающей пленкой, заводской представлял собой довольно убогое в плане зрительного восприятия хитросплетение промышленных и жилых построек. Это далеко не иномирные трущобы, где люди в буквальном смысле проживали на помойках, как любили, красного словца ради, сравнивать журналисты, но все-таки тоже место не слишком приятное. Темные высотки промышленных пузатых зданий, разбросанные тут и там разнокалиберные трубы, огромные вертикальные стальные цилиндры, многочисленные внутренние переходы, сотворенные из металлических конструкций и триплекса.

Приставку «старый» район получил два десятилетия назад, когда межземельное экологическое объединение «Древо жизни» сумело-таки после энного количества безуспешных попыток провести баснословный по стоимости законопроект о переносе предприятий на искусственный остров и рекультивации ландшафта старого объекта. Остров возвели довольно быстро, расположив его за пределами городской черты, и на сегодняшний день бо́льшая часть перерабатывающей промышленности была переведена именно туда, в новые безопасные, с точки зрения экологии, условия. Здешняя же впитывающая пленка, считавшаяся когда-то жемчужиной передовой научной мысли, устарела и доживала свои последние дни вместе с законсервированными и подготовленными к утилизации цехами.

Отдельной и наиболее затратной частью проекта МЭО являлись коренные жители старого заводского.

Столетия назад никому из «хозяев мира» не было дела до здоровья и жизни обыкновенных созданий. Рабочих вместе с семьями из экономических соображений селили рядом с предприятиями, причем по мере расширения производства жилые многоэтажки хаотично достраивали, снабжая их переходами, позволяющими сотруднику в кратчайшие сроки добраться до рабочего места. Низкий уровень санитарно-гигиенических условий, неудовлетворительные условия труда, включающие невысокие зарплаты, отсутствие достаточного количества начальных образовательных учреждений, – все это, наложенное на естественную смену поколений, сделало жилую часть заводского криминальным центром города. Хозяева квартир в здешних домах в большинстве своем не имели уже никакого отношения к промышленности. Труд на предприятиях требовал соответствующей квалификации, а уровень образования местных просто не позволял им двигаться выше по социальной лестнице. Так что для тех, кто в свое время не сумел сбежать за пределы пленки, единственным путем самореализации становилась улица.

По излишне оптимистичным расчетам умников из «Древа жизни» после переселения всех желающих в новый, специально возведенный спальный район «Созвездие», криминальный центр погибнет сам. В последнем лично Руся сильно сомневалась, и не одна она, но высказываться особо никто не рвался, поскольку благие цели завсегда лучше уныния скептиков.

– Я тут первый раз, – зачем-то шепотом поделилась Горица после нескольких минут молчаливого созерцания. И даже гул в ушах, постепенно сходящий на нет, не помешал ей понизить громкость голоса.

– Я тоже, – решила подбодрить ее Козлова и, подхватив метлу под мышку, направилась к виднеющейся справа небольшой площади. Переулок был пуст, к тому же из-за трех массивных переходов над головой, между которыми Марусе пришлось лавировать при посадке, довольно темен, поэтому берегиня мгновенно прониклась ведьминой фразой и постаралась не отставать.

– Это же там дальше трущобы, да? – снова прошептала Гор.

– Угу, – кивнула Руся, внимательно оглядывая пенобетонные стены и мусорные контейнеры, в избытке украшенные рисунками, посланиями и просто эмоциональными высказываниями местных.

– Мы информацию доставать идем, да?

Козлова обернулась и удивленно взглянула на спутницу. Кто из них двоих в Интерполе служит не первый год? Такого наивного вопроса от берегини ведьма вообще не ожидала.

– Слушай, а Иму давно тебя сторожит?

– Почти сразу, как пришла. А что? – Русалка досадливо поморщилась. – Я глупость ляпнула?

Руся ласково улыбнулась девушке.

– Первый раз вижу аниото, так привязанного к самке не своего вида.

Горица пожала плечами.

– Он вспыльчивый просто, а у меня сразу вышло его вспышки унимать, вот и работаем в паре теперь всегда.

– Мм, – протянула Козлова.

Они миновали угол здания и вышли к заводскому отделению жандармерии. Как и ожидала ведьма, ни одного стража правопорядка в округе не наблюдалось, впрочем, как и представителя местного населения. Лишь погнутые решетки на окнах одноэтажного полицейского участка, глубокие царапины на каменной кладке площади да старые и относительно свежие пятна крови напоминали о том, что здесь творилось по ночам.

Маруся вновь огляделась в поисках нужного указателя. Таковой нашелся быстро. Виват всем алкоголикам этой земли. Горица проследила за взглядом спутницы и тоже принялась рассматривать глупые на вид символы.

– Что это?

– Указатель.

Берегиня с сомнением еще раз изучила чьи-то не слишком талантливые каракули: закрученная слева направо спираль с числом «24» по центру, чуть ниже треугольник, рядом в ярко-желтом круге красовалась цифра «5».

– И куда указывает? – Горица уперла руки в бока и чуть склонила голову, перебирая в уме все известные ей древние иероглифы.

– Спираль – это значит, нам отсюда прямым путем в центральную часть трущоб. Двадцать четвертый дом по левой стороне. Треугольник – это третий ярус. Желтый круг – это наличка. Пятерка – это курс сто к пяти.

– Сто чего?

– Грамм спасительного отвара для наших недальновидных мужчин.

– Для мужчин или для Лика? – улыбнулась Горица.

Признаться, берегиня пребывала в некоторой растерянности. Отважиться на путешествие в неблагополучный район ради спасения алкоголика от похмелья? Подозрительно. Уж тем более слабо верилось, что Маруся все это ради Иму в том числе затеяла. И вдруг берегиню кольнуло неприятное чувство: кто сказал, что леопард ведьме не нравится? Она вон как за ним мелочи подмечает. Может, даже как раз не Лик, а аниото на прицеле. Такую вспышку всепоглощающей и режущей обиды Горица испытала впервые.

– С Иму ты и без меня разберешься, кровные на него тратить – кощунство. – Руся недовольно поморщилась. – Но если я только шефу выдам, Иму же первый ехидничать начнет, что я лукавлю и подмазываюсь. А мне позарез как подмазать надо, – закончила проникновенную речь Козлова и, повесив метлу в чехле на плечо, припустила к проулку, в сторону которого делала внешний оборот спираль.

Горица поспешила следом, обдумывая природу своей неуместной обиды и не менее неуместной радости от откровенного пренебрежения Маруси к леопарду. И вот тут русалка сообразила.

– А у тебя звонкая, что ли, есть?

Маруся только улыбнулась пораженному выдоху спутницы за спиной. Разнообразия ради было приятно ощутить себя афалиной в родном потоке: ни с чем не сравнимое, греющее душу сладким теплым сиропом ощущение. Конечно, афалиной она была в добывании антипохмелина, а вовсе не в поимке какого-нибудь мало-мальски опасного негодяя, но тоже неплохо.

Козлова наскоро оправилась от приступа самодовольства, обернулась к Горице, подмигнула и сжала губы в тонкую линию, без слов указывая девушке помалкивать. Та понимающе улыбнулась. В памяти невольно всплыли слова Лика: «В следующий раз учись следить за группой, анализируй жесты, действия, поступки». Вот она только что и научилась, потренировавшись на берегине.

Горица усилием воли сдержала отчаянное любопытство. Раз сейчас нельзя – допрос с пристрастием придется устроить попозже. Хотя это ведь просто поразительно! Официально при оплате любой услуги в ход всегда шли личные данные создания: до установленного порогового максимума суммы – отпечаток руки, выше – забор ДНК. На руки номизмы теоретически выдавались… Теоретически. Практически же заявителю нужно было заиметь идеальную репутацию и себе, и ближайшей до третьего колена родне, и то путь каждой номизмы отслеживался досконально. Горица, к примеру, ни разу в руках такой раритет не держала, хотя репутация у нее была пай-девочки и работодатель впечатляющий. Так откуда у Маруси с ее прошлым наличные объявились?

Козлова шла вперед, надеясь так и не встретить на улице ни одного прохожего, вся жизнь таких районов кипела в широких переходах между зданиями, где проще было скрыться от ненужного внимания, но ведьма ошиблась. Чем больше они с Гор отдалялись от полицейской площади, тем больше им попадалось местных. Видимо, господа жандармы были не в состоянии совладать с самоуправленцами или же просто не хотели. Кому пожелаешь прочесывать район, доживающий последние годы? Тут бы выжить и до пенсии дотянуть.

Руся ловила заинтересованные взгляды низших духов, магов и оборотней и все сильнее старалась прикрыть собственным туловищем фигуристую спутницу. Это в кварталах с достатком появилась новомодная фишка из Иномирья взгляды перенимать, а в местах таких, как это, тощие бабы типа самой Козловой были все еще не в чести. В этом плане слаще добычи, чем Горица, местным надо поискать. Ведьма только теперь сообразила, какую ошибку допустила, взяв берегиню с собой. Иму сожрет, и Лик ему разрешит, если с русалкой что-нибудь случится. А с русалкой случится, попой-то она виляет знатно!

Ведьма ухватила Гор за руку и ускорила шаг, вспоминая про себя все известные защитные наговоры и следя за тем, чтоб не перейти на бег. Поддаться инстинкту и побежать означало привлечь ненужное внимание, показать слабость. Благо двадцать четвертый дом нашелся скоро, и нервы у обеих горе-сталкерш сдать не успели. Потока в холле не оказалось, пришлось по старинке подниматься – по лестнице до самого третьего яруса. Перед дверью Маруся остановилась перевести дух и попутно осмотреть помещение на поисковые системы. Единственная и вполне себе неплохая камера нашлась прямо над входом. Козлова с долей благодарности умельцу-проектировщику оценила обширную «слепую зону» искусственного наблюдателя и, сделав для храбрости глубокий вдох, нажала на звонок.

– А они ярус занимают? – удивилась еле слышно Горица. – Я почему-то считала, что мы квартиру будем искать.

Отвечать Руся не стала.

Иму мчался в кабинет от КПП, где только что едва не задрал дежурного. Невероятных усилий стоило сдержаться и не перегрызть безмозглому щенку позвоночник. Выпустить посреди рабочего дня оперативника… Двух оперативников без карты отправления мог только безалаберный тупица. Леопард вновь безуспешно набрал номер Горицы. Наушника в ее вещах не было, но и включен он не был. След русалки терялся на газоне вне купола, там девушка села на метлу, и ненормальная ведьма утащила ее за собой в неизвестном направлении. Перед глазами Иму на фоне всего происходящего проносились картины расправы над Козловой, причем Козлова на картинах представлялась в роли визгливо кудахтающей курицы.

После ухода Ярослава Лик находился в кабинете один, стараясь собрать разбитые мысли и чувства воедино.

Аниото без стука распахнул дверь:

– Барышни пропали!

Волновался Иму только за одну представительницу женского пола, вторая представительница приносила неприятности стабильно, поэтому о личностях пропавших барышень вопрос не возник. Лик уныло и даже как-то немного обреченно простонал:

– Куда?

– А я знаю?! – начал открыто беситься леопард.

– Ну ты ж за ней следишь… – вздохнул шеф и потянулся за планшетом.

– Она сбежала нарочно, – огрызнулся Иму на друга. – И я честно слежу. Зато ты жучок в эту куропатку впихнул. Давай, где они там?

– Вчера я сам и растрепал про слежку, да? – догадался Ликург, уменьшая карту города и ожидая, пока спутник поймает сигнал.

– Между фразами «все они суки» и «к змию любовь».

– Твою мать! – Шеф подскочил, в мгновение потеряв вид страдающего похмельем бога.

– Что? – Иму кинулся к другу, заглядывая через плечо на экран планшета.

Лик вручил технику аниото, обошел свой рабочий стол и из-под стула, на котором совсем недавно с виноватым видом сидела Козлова, отлепил тонкую прозрачную пластину маячка.

Горица с нескрываемым любопытством первооткрывателя рассматривала обстановку комнаты, где они оказались, и всех присутствующих. Купить зелье – они купили минут с десять назад. Покрытый серой шерстью гульябани с вывернутыми назад ступнями, как нельзя лучше подтверждающими чистоту его рода, подозрительно сощурился, но все же продал им не первой свежести товар, стоило Козловой провести перед его мордой наличкой. Зашли, получили свое, вышли – таков был план. По крайней мере, Руся шепотом еще перед дверью успокоила спутницу, что банды с внешней полицией не любят сталкиваться, а потому благопристойных покупателей обижают в исключительных случаях. Исключительным случаем две женщины, жаждущие напиться и не болеть, по идее не были.

По идее…

Обе персоны пробудили интерес местного авторитета, о чем им, чавкая, поведали албасты, охранницы гульябани-дилера, призванные сопроводить покупательниц на свидание с этим самым авторитетом. Признаться, идти несколькими переходами в компании трех отвратительного вида женщин было не самым желанным в жизни берегини приключением. Албасты ей попадались и раньше. Они с Иму не далее как в позапрошлом месяце ловили в Иномирье представительницу этой категории созданий. Албасты в принципе никогда не были даже мало-мальски симпатичными, но кто поцивилизованнее, хотя бы носил одежду. Эти же три охранницы преспокойно шествовали голышом, перекинув груди через плечо, – зрелище не для слабонервных. Если б не профессия, берегиня, наверное, растерялась бы и не знала, как себя вести. Но поскольку она не первый год прыгала в команде Лика, то с первых «слов» старшей албасты позвала ближайший источник влаги. В лабиринте, где им посчастливилось оказаться, к большому невезению Горицы, оказались новенькие коммунальные системы, установленные НБО «Провидение» ровно перед успешной инициативой «Древа жизни». В прессе и трансляциях по этому поводу долго мусолились шутки относительно животного ужаса, охватившего парламентариев при виде затрат на модернизацию квартала. Впрочем, в каждой шутке только доля шутки. Отрезать гниющую ногу проще, чем спасти, особенно если нога чужая. Берегиня, будучи совсем еще юной девой, со свойственным ей сопереживанием тогда злилась на явную черствость управленцев. Кто знал, что спустя всего два десятилетия она окажется в ситуации, когда придется пожалеть о своем сопереживании. К чему бы ни принудила жизнь этих созданий, но выжить среди них придется ей, Горице. Жалость местные вряд ли проявят. Закон дикой природы: ешь или умри.

Вода в домах исправно струилась по защищенным от внешнего магического влияния трубам и влажным вентиляционным отводам, не скапливаясь росой в помещениях. Городские службы за годы технического развития изобрели массу изощренных способов борьбы с пубертатным[5] вандализмом. Юное поколение с незапамятных времен тянет пошалить, заставляя тем самым старших становиться жестче, критичнее, угрюмее и изворотливее. Даже ее, владычицы пресных вод, сил не хватит на преодоление затвора. Горица с тоской и надеждой покосилась на Марусю. Козлова размеренно шагала рядом и задумчиво, слегка отрешенно обкусывала щеку изнутри, пялясь в потолок. Русалка в приступе слепого отчаяния понадеялась, что ведьма где-то там на высоте двух метров видит применимое оружие самообороны. В Иномирье бессильные люди пользуются огнестрельным, холодным или травматикой, здесь у каждого способного сотрудника правоохранительных органов на службе применялся ПС или, как его ласково величали, «посыл».

И вот не больше десяти минут спустя Горица стояла, внимательно изучала комнату вместе с ее обитателями и с грустью искала свой «посыл». Голосистые албасты остались за дверью, впрочем, легче от этого берегине не стало, потому как на них с Марусей вожделенно таращился страшенный хобгоблин, а на расстоянии полутора метров по бокам высились два нечистокровных гульябани. Их гладкие загорелые лысины впечатляюще поблескивали в свете ультрафиолетовой лампы, почти так же впечатляюще, как пистолет Макарова в открытой кобуре каждого. Горица протяжно вздохнула и снова попыталась найти искорку сострадания на лице сослуживицы. Козлова самозабвенно ковыряла ногтем между верхними зубами. Весь ее вид в общем и целом никакого переживания, рвения, тревоги или благоговения перед хозяином квартиры и его амбалами не выражал.

Хобгоблин возлежал на полу в позе игрушечного, но крайне наглого падишаха в окружении невероятной массы мягких перин всевозможных размеров и цветов. Если б не общая действительность, Горица откровенно посмеялась бы над его кривой мордой, маленьким ростом и притязаниями Седьмого царя, а так… А так ее немного нервировал «жаркий» взгляд дяденьки.

– Ну и че? – вдруг отрывисто громко чирикнула Козлова.

И именно чирикнула, словно воробей, а не живое создание. Берегиня с перепугу подпрыгнула. Она впервые слышала, чтоб Руся выражалась подобным образом или подобным тоном. Горица спрятала готовую выплыть на поверхность улыбку. Отвлекшись на происходящее в целом, на невозможность применить силу и на несовместимость со случайным напарником, в частности, русалка не сразу осознала, что Козлова не станет прилюдно ковырять пальцем во рту – воспитание не то, а значит, ведьма все же что-то предпринимает.

Хобгоблин напыжился. При почти полном отсутствии шеи это сложно, но он сумел.

– Че за дела? – чуть более внятно, нежели албаста, прочавкал «падишах».

Горица почувствовала себя учительницей младших классов в перерыве, когда детям позволено свободно пообщаться. Тот же подбор глубокомысленных изречений.

– Тебе не лаяли давно? – Руся внимательно и с интересом оглядела хобгоблина, затем еще с большим интересом оглядела окружающую аляпистую обстановку: раритетную мебель из воздушной древесины, два слоя домотканых шерстяных штор, коллекцию изображений тулпар.

Хозяин убавил градус «жаркости» взгляда и прибавил жесткости. Горица про себя с изумлением отметила, что помимо прочего царек еще и взгляд сместил, то есть до того он разглядывал не их с Марусей, а ее одну – Горицу. Берегиня подавила приступ отвращения и принялась следить за развитием диалога более детально.

– А сумеешь?

– Хочешь проверить?

Руся в общем-то не сильно переживала. Был бы домовой, тогда да. Тот все до последней нумизмы выжмет при возможности. Или гульябани – этот поединок устроит на выживание. Маг или ведьма сотворят первое и второе одновременно, а хобгоблин… Не так страшен зверь, как его малюют. Хобы фанаты статуса. Предложи «крутые связи», и поведется как дитя. Одни непотомственные за спиной чего стоят с контрабандными страшилками наперевес – только Горицу и напугали, она вон как благоговейно их лысины изучала.

– Я бы вторую проверил, – не удивил заявлением авторитет.

Берегиня аккурат вцепилась левой рукой в блузку Руси. Ведьма про себя решила морду Иму надрать за рвение по охране русалки, хотя, может, и расцеловать – счастливая девчонка, горя не знает, грязи не видит.

– На объект засмотрелся?

От этого вопроса хобгоблин скривился и мгновенно потерял интерес к «объекту».

– Ну так что? – с нажимом отчеканила Козлова.

– Ты мне должна, – снисходительно констатировал хоб и махнул рукой, подавая знак своим амбалам.

На улице Горица приложила ладонь ко рту и ошарашенно уставилась на Русю. Козлова пожала плечами как ни в чем не бывало и принялась расчехлять метлу.

– Я на него наехала, он вознегодовал столь явному отсутствию почтения и потому сразу догадался, что две его гостьи имеют непосредственное отношение к полиции. Я подтвердила его подозрения, поинтересовавшись, не желает ли он принять в своих владениях жандармов извне. Он, само собой, слегка усомнился в моих обещаниях, параллельно проявив внимание к тебе. Я прозрачно намекнула на твой высокий статус оберегаемой мною в качестве телохранителя особы, одновременно снова повторив вопрос о визите полиции. Он отказался и отпустил нас с миром, пожелав принять в гости, если вдруг вновь окажемся с тобой здесь пролетом.

Горица, закусив нижнюю губу, задумчиво изучала сослуживицу. Оказывается, родной язык тоже вполне может быть иностранным – все зависит от ежедневно использующих его созданий.

– Садись. – Руся улыбнулась и похлопала по черенку позади себя. – По дороге обмозгуешь.

– Сходи проветрись. Я отмечу в выездном, – устало пробормотал Лик, обращаясь к бегающему из угла в угол леопарду.

– А если они вернутся? Или если что выяснится?

– И в том и в другом случае будут преимущества. В первом случае ты, прежде чем добраться до них, поостынешь, во втором – ты уже будешь в городе, не понадобится тратить время на спуск с острова.

– Ладно. – Иму передернул плечами и выскочил в «прокурорский» коридор.

Группа «4А5» занимала помещение бывшего додзё[6], где властвовал тогдашний руководитель группы захвата и его заместитель Ирина Викторовна. Будучи классическим залом для тренировок, додзё имел прямоугольную форму и два входа. Со строительством специализированного крыла для «пятерки» все прежние помещения «захватчиков» распределили между оставшимися отделами. Так додзё и соседствующая с ним через узкий коридор открытая веранда тянива[7] перешли в полное владение «четверок». Сам тянива и стоящего в его центре тясицу[8] «пятерки» перенесли в новое крыло. Среди «убойников» желающие заняться новой верандой нашлись не сразу и только один – Зверобой. И то долгое время черт умудрялся делать это втихую, уговаривая шефа брать ответственность за постепенно возникающий на подоблачной веранде великолепный ботанический рай на себя.

После переезда додзё зал долго простаивал (за то время Ирина Викторовна как раз успела сменить своего наставника на посту руководителя) и достался свежесформированной группе «4А5». Ликург проект планировки нового помещения разрабатывал лично, включая и свой закуток-кабинет, который устроил проходным, а коридор, ранее часть личной сети переходов «пятерок», приспособил под нужды обвинительной системы, ну и просто в качестве черного хода для себя и своих сотрудников. Для рабочих будней удобная вещь.

Бог с тоской посмотрел вслед аниото и вернулся к изучению документов, присланных Женей по закрытому каналу Ярослава. Амбициозная хитрая особа с нерушимым принципом знать на единицу информации больше окружающих и решать нерешаемое. Потомок Атума своей дочерью гордился неимоверно.

Лик снова попытался продраться сквозь пульсирующую головную боль и вникнуть в смысл написанного, только на этот раз принялся изучать документы вслух.

– Крупнейшая в мире научно-исследовательская многопрофильная организация… Лаборатории… Да, да. – Эйдолон уныло вздохнул. И ведь как только, коза, маячок нашла? – Академик Ростислав Зайцев. Урожденный маг, двести семнадцать лет. С отличием окончил медицинскую школу Асклепия… ординатуру на кафедре гематологии, аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию на тему «Патогенез и…» Да, да, умен был дальше некуда, – недовольно прервал сам себя Лик и вновь вздохнул. – Ассистент кафедры гематологии, …защитил докторскую, возглавлял… получил звание профессора… академик… возглавлял научно-исследовательское отделение трансплантации костного мозга… Все-то он «возглавлял»! Возглавленец.

Бог опять поморщился. С чтением вслух выходило из рук вон плохо: на старика ворчливого больше тянет по поведению. Именно поэтому дальнейшую документацию Ликург изучал молча.

Зайцев представлял собой весьма яркую и незаурядную личность. Его род не относился к элите «братства древней крови», и оттого по силе магии он многократно проигрывал любому новорожденному, скажем, тех же Козловых (Маруся не в счет). Хоть бы живой вернулась. Но слабое маниту не помешало ему достигнуть баснословных высот на поприще научном. Стоит хотя бы упомянуть, что Зайцев был одним из участников проекта «особых», пока в какой-то момент неожиданно для коллег не покинул научную группу. Замену ему нашли быстро – от желающих на той стадии популяризации проекта уже отбоя не было, но поступок Ростислава для многих так и остался загадкой.

Однако, если верить заключениям аналитиков, которые в данный момент держал в руках Лик, Зайцев имел веские причины для ухода. Всего неделю спустя, когда пресса все еще перемывала его кости, он организовал закрытую лабораторию на базе подвластного ему ГНЦ. В сопровождающей документации речь шла о часто в последнее столетие возникающем вопросе совместимости плазмы крови живых организмов обоих миров. Вопрос щекотливый, загнанный по этическим нормам в жесткие законодательные рамки, поддающийся частой, не требующей обоснования внеплановой ревизии и оттого редко кем разрабатываемый. Организовать подобную лабораторию сродни приглашению на ПМЖ всего состава «безопасников», независимых медиков и «Древо жизни» одновременно – отважно, похвально, но глупо.

В итоге рабочую группу со всеми их промежуточными результатами шерстили постоянно, не находя никаких больших подвижек в исследованиях. Так продолжалось больше десяти лет, пока в прессу не просочилась информация о якобы созданных в ГНЦ первых экспериментальных образцах человеческой плазмы, пригодных для переливания созданиям с вырожденным маниту.

В центр в целом и к Зайцеву в частности тут же нескончаемым потоком хлынули проверяющие всех рангов и мастей. Профессору пришлось не только защищать своих сотрудников и исследования, но и себя самого, так что история существования скандальной лаборатории закончилась так же внезапно, как и началась.

Лик попытался вникнуть в прилагаемые к делу копии бумаг, изъятых непосредственно на месте предполагаемого преступления, но вышло у него это с трудом. Во-первых, головная боль мешала, во-вторых, от патрулей по-прежнему не было никаких известий. В зоны видимости камер две женщины на метле попали только дважды и лишь в центральной части города, так что единственное, чем располагал Эйдолон, – это предполагаемое направление движения своих подчиненных – север. Оказалось, Козлова при желании могла быть неплохим конспиратором.

Мысли сами собой метнулись к Кринос, к прошлому, ее голосу, глазам и улыбке. Лик устало прикрыл веки, стараясь отогнать неуместные воспоминания. Настроение мгновенно упало от отметки «ниже нуля» до «хуже некуда». Не первый прерванный на жизненном пути роман, но наиболее болезненный из всех, что, признаться, неудивительно, учитывая физический возраст Эйдолона. Кри не была настолько особенной, насколько Лику того хотелось, – одаренная фея, как сотни других. Беда заключалась в ином: бог подошел к той переломной характерной родовой черте, когда каждый представитель мужского пола Эйдолон волею мироздания готов и физически и морально создать пару для зачатия потомства. Длится период не больше трех лет, но за это время инстинкт привносит немало трудностей в жизнь мужчины. И главная трудность – полное отрицание участия родовой черты в отношениях с противоположным полом, так что вошедший в этот трехлетний период остается слеп как крот. Есть, правда, у инстинкта и один плюс: в случае расставания с той самой «идеальной» отрицательные эмоции настолько сильны, что отравляют надолго всякую веру в любовь.

Лик злорадно улыбнулся. На ближайшие два с половиной года мыслей о браке не возникнет, а там и срок минует. Бог снова погрузился в работу.

Если трактовать намеки воздыхателя Козловой напрямую, то выходит, что в Иномирье существует абстрактная группа людей или созданий со смешанной кровью. Ликург потер глаза, пытаясь охватить масштаб поиска. По-хорошему выбить признание из Дингира. Так нет же, сволочь, знал, что после своей выходки окажется в государственном закрытом лазарете для душевнобольных. Сунься сейчас к нему до медицинского освидетельствования и получишь взыскание, а если Ярослав не прикроет да судья попадется нелояльный, то вовсе в личное дело внесут. Самому все равно как иглу в стоге сена искать. Пойди туда, найди чего-нибудь оранжевого цвета – примерно так на данный момент выглядела задача. Надо составлять запросы в «1А» и «1Б».

Ликург постарался успокоиться, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Единственный вариант – отталкиваться от официально исследуемой в лаборатории болячки, а значит, придется побеседовать с кем-то из состава участников десятилетнего эксперимента. Эйдолон пролистал папку в начало и просмотрел список имен. Бо́льшая часть созданий по-прежнему состояла в штате ГНЦ – они Лика интересовали в последнюю очередь, свои своих не заложат, но было двое, покинувших стены родного научного центра, – они-то и требовались богу. Ведь не каждый день пенаты[9] покидают очаг, к которому, несомненно, в силу происхождения привязались. Прелюбопытнейший факт сложился. Не было б похмелья, заметил бы сразу.

В дверь осторожно постучали.

– Да?

– Лик, к тебе можно? – мягко поинтересовалась Горица.

Русалка слышала, как в кабинете громыхнул стол и отодвинулся стул. Маруся рядом закрыла ладонью глаза и вжала голову в плечи. Зверобой, поначалу просто развеселившийся при появлении двух опальных дев, теперь и вовсе угорал, опершись задом о стену с экранами. Такого спектакля в группе ему видеть еще не приходилось.

Дверь распахнулась, и прозрачные глаза бога уставились на подчиненную.

– Где вы были? Почему без выездного?

– Да мы по частному делу, в центр к бабе Бере, – тепло, успокаивающе проговорила берегиня.

Ее убаюкивающие интонации подействовали на бога почти мгновенно. По-видимому, он не ожидал применения целебной магии в свой адрес, а потому оказался открыт для ее воздействия. Прозрачные омуты стали светиться чуть меньше. Маруся даже дышать перестала, лишь бы подольше оставаться незаметной.

– Иму просто совсем извелся, а Руся сказала, что у ее бабушки есть зелье нужное. – Горица произносила слова и сама не верила, что Лик поверит. Никогда раньше не приходилось прикидываться дурочкой, она и сегодня не собиралась, если б Козлова посреди улицы театрально не бухнулась на колени и не заорала во всю свою луженую глотку: «Дорогая, я все сделаю, что захочешь!»

А они остановились не где-нибудь, а прямо под островом, чтобы вызвать на помощь Женю. Козлова была уверена, что секретарь Ярослава поможет им пройти незамеченными мимо КПП, так и случилось. Горица испытывала к дочери Атума двоякое чувство. С одной стороны, та была человеком и любопытна в поведении, в диалоге, но с другой, она с младых ногтей жила с приемным отцом в этом мире и давно перестала мыслить как человек.

– А где Иму?

Шеф усмирил свою божественную сущность, устало оглядел русалку, затем холодно – Марусю и вновь повернулся к Горице.

– Заходите обе.

Берегиня прошмыгнула внутрь и, воспользовавшись тем фактом, что шеф теперь переключил все свое внимание на вторую подчиненную, скорчила Марусе рожу, означающую потерю контроля над спокойствием Эйдолона. Первые мгновения ступора прошли, Лик восстановил свою власть, так что за любую попытку влиять на бога русалка могла поплатиться пойманной дозой собственной же магии, зеркально отраженной от его маниту. Козлова краем глаза поймала сигнал, однако что-либо предпринять уже вряд ли бы сумела. Ликург не сводил с нее суровых, внимательных глаз. Горица в данном случае была мягкой эмоциональной подушкой, которую Руся изначально собиралась проложить между собой и шефом. Оттого, что берегиня напросилась на путешествие в злачный район, было только проще привлечь ее к этой роли.

Ведьма поймала прохладный поток проникновения в свою голову урожденным психологом и благодарными словами припомнила бабушку с ее выбором преемника. Ни ученик аптекаря, ни тем более сам аптекарь не поддавались влиянию ни одного создания в мире. Это правило распространялось на всякую ступень воздействия. Не только магия была здесь бессильна, любовь не дарила аптекарям безумств страсти, не затуманивала мозг, месть не отравляла жизни. Всякая эмоция становилась подвластна хозяину в мгновения опасности. Руся порой была уверена, что благодаря последнему баба Беря выбрала в ученицы именно ее. Даже безумства Шута подчинялись власти древней как мир магии. Знание, кто именно, как и когда наделил избранных хранителей страшных магических тайн подобной способностью, содержалось в древнем закрытом свитке. По преданию, обладателем этого знания можно стать, но магия свитка сама выберет своего читателя, только этого пока не произошло.

Получить подобный щит можно было лишь одним способом – быть единственным учеником аптекаря. Магический дар сам незаметно снисходил на мага и оставался с ним до конца жизни. Из поколения в поколение принцип действия древнего наговора оставался незыблем. И ни одно создание в мире, кроме аптекарей, не способно было удержать хоть толику информации об уникальном даре. Скажи сейчас Руся Лику, что он не способен повлиять на нее или узнать ее глубинные эмоции, – Эйдолон просто не поймет смысла слов. Его сознания такая речь коснется в качестве ничего не значащих пустых звуков. Так происходило со всяким.

Шеф нахмурился и предпринял новую попытку познать истинные стремления Козловой, однако вновь потерпел неудачу. Ведьма оказалась на порядок сильнее, чем он рассчитывал. Козлова виновато поджала губы, а затем неожиданно заулыбалась во все тридцать два зуба. Лик растерялся, он уже не впервые видел на ее лице чудовищный оскал, который она, судя по всему, считала образцом очарования. Эйдолон прищурился и наконец сообразил, на кого таким образом пытается быть похожа женщина. Кри иногда так же улыбалась знакомым представителям богемы, только у нимфы улыбка очаровывала, у Маруси она скорее пугала и ставила в тупик.

Козлова перестала изображать Мисс Мира и вновь включила смиренную подчиненную. Может, она и новенькая, может, и не совсем стандартная, может, и узкопрофильный специалист, но ни одному созданию еще пока не позволялось вмешиваться в ее личную жизнь и пытаться устанавливать там свои порядки. На работе – пожалуйста, имеют полное право. Но в своей квартире она хозяйка. Никакие благие намерения не оправдывают тайной слежки. Маруся намеревалась и дальше категорично выкидывать из своего личного пространства всякого посягателя, будь то шеф или сам Ярослав. И Лику придется с этим считаться так или иначе. Сегодня ведьма провела условную черту. Судя по выражению лица шефа, ему эта граница по душе не пришлась. Все же не стоило смягчать удар полетом за зельем. Если уж бить – так бить.

– Выговор получите официальный, обе с лишением премии. Ясно?

– Так точно, – отчеканила Горица.

Маруся согласно кивнула.

– Иму в саду, – кивнул Лик на дверь, за которой недавно исчез аниото. – Козлова, садись.

Ведьма ободряюще улыбнулась замешкавшейся берегине и опустилась на тот самый стул, где несколько часов назад оставила маячок. В том, что бог не возьмет зелье, обе женщины не сомневались. Иму уже после поделится с другом, а вот донести до леопарда спасительную жидкость, как и ожидалось, Горице придется в гордом одиночестве. Маруся терялась в догадках, о чем будет предстоящий диалог с шефом. Предсказать поведение обиженного мужчины – легко, предсказать поведение хитрого руководителя – проблематично.

Лик подождал, пока Горица покинет кабинет, и лишь затем сосредоточился на безалаберной подчиненной. Впрочем, безалаберность в ней прекрасно сочеталась с бессовестной расчетливостью. Только очень расчетливая женщина могла использовать берегиню в качестве мягкой прослойки, погасившей первый удар. Да, ведьма просчитала наперед, что Горицу он не тронет, но тем не менее… тем не менее она умудрилась подставить коллегу.

– В случае реальной опасности ты тоже кем-то из ребят прикроешься? – холодно поинтересовался бог. Ярость все еще застилала разум, однако не настолько, чтобы мешать мыслить разумно.

– Нет. – Руся смотрела шефу в глаза и сдавать позиций не собиралась. Она не его пешка и частью группы будет, но только на своих условиях.

– Личной выгоды ради провоцируешь конфликты между коллегами.

Маруся поджала губы.

– Конфликта между ними не будет. – В своих словах Козлова не сомневалась. Иму давно относится к Горице как к своей паре, и это очевидно, а леопарды не причиняют боли членам семьи.

– Считаешь, все просчитала?

– Нет, – снова коротко ответила Руся, ощущая, что ситуация зашла в тупик.

Лик не сдаст позиций – он начальник и просто не имеет морального права допустить в свою группу кого-то, не готового следовать общей субординации. Даже аниото, что от природы вспыльчив и крайне независим, на работе подчиняется. А значит, выхода у Руси два: быть уволенной или же пойти на уступку. Лик ожидал от нее именно уступку, поскольку уволить ее мог уже многократно, не рискуя при этом схлопотать выговор от Ярослава.

– Вы всем подчиненным маячки ставите? – Руся расслабилась и безобидно нахмурилась, потеряв вид равного по силе духа создания.

– Только тем, за чью безопасность переживаю, – облегченно вздохнул Эйдолон. Ему уже начало казаться, что ведьма совершенно неспособна мыслить разумно, ан нет… Не все потеряно.

Маруся подперла щеку рукой и со смущенной искренней улыбкой повела правым плечом.

Лик с удивлением обнаружил, что жест искренний. То есть его подчиненной до этой секунды и в голову не приходило, что истинной причиной его поступка может быть банальное беспокойство. Она в причинах видела недоверие. Бог снова вздохнул. Вчерашние события выявили, что ее маниакальное стремление к независимому непредсказуемому поведению можно исправить. В жизни Маруси есть человек, которому она доверяет стопроцентно, – Береслава, а значит, ведьма способна доверять и кому-то еще. Лик снова ощутил головную боль, до того заглушенную неожиданным появлением двух беглянок.

С остальными налаживать отношения было проще: Мос разумная, Гор мягкая, Клеомен внимателен, Зверобой хитер, Иму предан. Отличительная же черта Козловой, оказывается, что и у него, Ликурга, – сила духа. Выносливая, способная быть стратегом, гордая – это она только на первый взгляд Мос была конкуренткой, истинный же конфликт проявился на данном этапе. Заменить руководителя группы она не сумеет, но постоянно расшатывать авторитет будет до тех пор, пока не научится доверять. Час от часу не легче.

Руся смотрела на хмурое унылое лицо шефа, и настроение ее падало все ниже и ниже. Сколько проблем она приносит ни в чем в общем-то не повинному мужчине, посмевшему выразить за нее беспокойство. В искренности этого беспокойства Козлова уже не сомневалась. Вот достала в самом деле мужика. Он и не обязан был с ней возиться, подсказывать там что-то или улаживать конфликт тихо, без привлечения комиссии, да и ругался на нее поутру по сути из-за тревоги. Конечно, эмоции можно было бы выразить как-то более цивилизованно, не задавая каверзный вопрос: «Ты умная?» Но на то он и мужчина с перепоя вроде как, чтоб вести себя агрессивно и слегка по-свински. Руся сообразила, что, как полная идиотка, оправдала начальство в собственных глазах со всех сторон, и с этой оптимистичной мыслью вернулась к тщательному наблюдению за кислой миной шефа.

Кислая мина меж тем окончательно начала порождать во рту ведьмы лимонное послевкусие. Неспроста он так горюет и напился неспроста. И отчего только ей в голову не пришло, что личная жизнь у бога не заладилась? Все о себе да о себе думает, гусыня не в меру гордая.

– Клеомен с Мос заняты Дингиром. – Лик потер лицо ладонями и еще раз пролистал личные дела всех бывших сотрудников лаборатории. – Поэтому разработку будем вести в урезанном составе. Жди здесь. Я ребятам дам поручения, и поедем.

Козлова согласно кивнула и поерзала на стуле, неосознанно стараясь поудобнее устроиться. Ни ее, ни шефа на выяснение отношений больше не тянуло. Как любым двум упертым натурам после лобового столкновения, им хотелось тепла, мира, покоя и полного взаимопонимания… до следующей стычки.

Костя потер глаза и попытался сосредоточиться на утренней лекции. Риторика была всего лишь факультативом и представляла собой предмет сомнительно необходимый инженеру, однако Костя слыл человеком упертым в достижении поставленных целей, а целью парня было получить идеальный бланк при выпуске. Вкладыш обязан впечатлять читателя, и значит, иметь широкий список и блестящий средний балл. К тому же преподавательница попалась на редкость милая и добрая женщина, ценящая добровольный выбор ее курса.

Парень моргнул раз, другой, выгоняя ощущение песка из-под век, и неожиданно чихнул. Алена, предмет восхищения большей половины мужского состава группы, недовольно повела плечами и, вполоборота повернувшись, пробормотала невнятное:

– Будь здоров.

– Спасибо, – прошептал Костя и поспешно смахнул со стола еловые иголки, пока их никто не заметил. Когда-то давно маленькая сестренка решила лечить насморк старшего брата хвойным настоем. С тех пор минули годы, но организм Кости запечатлел это воспоминание и воспроизводил каждый раз, стоило хозяину не удержаться и ненароком чихнуть. Парень ссыпал хвою в рюкзак и еще разочек воровато осмотрелся, не заметил ли кто. Но студенты всегда останутся студентами, особенно в восемь утра на риторике. Все дремали.

– Да… Нет… Ну нормально со мной все, бабуль. Ну боже мой! – воскликнула Руся, сердито ерзая на пассажирском сиденье.

При старом, давно вышедшем из обихода восклицании Лик непроизвольно улыбнулся. А бог, между прочим, рядом сидит. Забавная вещь эти архаизмы.

– И что с того? Нет, бабуль, когда мне реально что-то угрожало, я тебя тут же позвала. А здесь-то что?.. Нет… Что он мне сделает, пока я ему нужна?..

Ликург непроизвольно фыркнул и кашлянул в кулак, скрывая приступ смеха. Самоуверенная нахалка.

– Да что ты… Я, по-твоему, не умею мужика соблазнить? – обиженно воскликнула Козлова. – Можно подумать, такая трудность удержать интерес к себе. Да они как дети!..

Эйдолон подавился и закашлялся, теперь уже стараясь отдышаться. Свидетелем подобного разговора ему еще быть не приходилось. Однако! Самоуверенность, граничащая с самолюбованием.

Перед лобовым стеклом пронеслась стая летающих мартышек и скрылась в ближайшем проулке. Лик подождал, пока указатель загорится зеленым, и продолжил движение, сосредоточенно вслушиваясь в слова сидящей рядом женщины.

– Хорошо… Да. Конечно, – кротко бормотала Маруся. Видимо, диалог подходил к своему логическому завершению. Собеседник остыл и подобрел.

Козлова, все еще недовольно хмурясь, убрала клипсу в необъятную сумочку и уставилась на дорогу.

– Совсем как дети? Все без исключений? – не удержался от ядовитого замечания Эйдолон.

– Разве плохо быть ребенком? – философски и немного уныло пробормотала Руся, по-прежнему глядя в лобовое стекло. – Я помню запах загородного дома, блинчиков и сметаны. Имбирный чай. – Она подперла щеку кулаком, окончательно приобретая вид обиженной реальностью школьницы.

Ликург недовольно скривился, но правила игры принял. Вступать с ним в спор она не хочет, а оправдываться не будет, потому что права – примерно так дословно переводился ее ответ.

– Спасибо, что завез за наушником, – все так же грустно проговорила женщина.

– Не за что, – уже спокойнее ответил шеф, чувствуя подступающие угрызения совести и полностью ушедшие признаки похмелья.

На зеленой веранде, куда Эйдолон направился отдавать приказы, нашелся Иму в полном одиночестве, довольный и счастливый, и тут же поделился с начальствующим другом благословенным зельем. На вопрос Ликурга о русалке аниото неопределенно повел плечом, загадочно улыбнулся и ответствовал, что «плакса на рабочем месте строит планы создания личного чучела леопарда». Фраза, несмотря на смысл, была произнесена столь нежно и заботливо, что шефу волей-неволей все-таки пришлось впервые согласиться с тем, что подозревали и о чем давно сплетничали даже в техническом отделе, – зверь нашел себе пару в лице берегини.

Они действительно не поругались, как и уверяла Козлова. Горица, конечно, сердито пыхтела, громыхая стулом, сумкой, ящиками и вообще всем, чем только возможно было громыхать, но в глубине ее эмоций таились страх, неуверенность и львиная доля смущения. Чем именно Иму спровоцировал подобную реакцию, оставалось гадать. У Лика возникло подходящее и, скорее всего, самое верное объяснение, но, поскольку к работе оно не имело отношения, то и размышлять на эту тему Эйдолон не удосужился. Чего ради?

– Дашь почитать документацию? – повернулась к нему Маруся.

– А ты разве не обосновалась еще на моей станции? – вновь не удержался от ехидства Лик.

– Я никогда не нарушаю закон, – слегка обиженно парировала ведьма, досадуя на такую скорую готовность шефа к новым стычкам. Лично ей мира и покоя хотелось до сих пор.

– На заднем сиденье, – кивнул Лик в сторону личного планшета. Козлова с готовностью воспользовалась разрешением.

После двадцатиминутного изучения содержимого всего пакета она оторвалась и рассеянно оглядела начальника.

– Я думала, мне понадобится анализ дополнительный и сбор делать.

– Нет. Здесь результат многомесячной работы «1Б», а они не только открытые источники использовали.

– Значит, пакет не полный? – догадалась Маруся, предполагая, что в закрытой документации наверняка окажутся полные данные по исследованиям группы Зайцева. По крайней мере, в предоставленном шефом пакете их нет. Если он обладает более обширными знаниями и при этом не делится с ней и не ждет от нее стандартных услуг, тогда в чем дело?

– Так точно. Ты здесь по другому поводу.

– В смысле? – уточнила женщина.

– Меня впечатлили твои навыки следопыта. Камера мелкая вышла, без особой чувствительности такую не засечешь. Я хочу, чтоб сейчас у альва ты выяснила все возможное. Прошерсти его экологичное обиталище сверху донизу и желательно так, чтоб комар носа… Задача ясна?

Козлову хватило лишь на многозначительное «а». Шпионить ей еще не приходилось. Лебедев, конечно, требовал пару раз, но оба раза она совала ему под нос УК, и бывший босс остывал. Нынешний босс сам знает УК, причем не только земель этого мира, но и государств в Иномирье, так что говорить Эйдолону о незаконности подобных вещей себе дороже.

– Слушаешь, наблюдаешь, ищешь, а главное, пишешь все подряд. Еще раз повторюсь: задача ясна?

– Ясна. А охранная система?

– Это моя проблема.

– Ладно, – пожала плечами ведьма и вновь вернулась к изучению материалов.

Альв, путь к которому в данный момент прокладывал шеф, проживал в южном пригороде столицы, в так называемом экспериментальном экопоселке «Будущее планеты», профинансированном все тем же «Древом жизни». Трюггви Йорк, искомый альв, если верить досье, не являлся одним из ярых фанатов «древесников», но, будучи созданием юным, гениальным и, как следствие, склонным к авантюрам, встревал во все интересные, на его взгляд, проекты. Так и тут. Вот уже более полугода он проживал в тридцатом доме-древе по пятой цветущей линии, завтракал ровно в семь тридцать утра, звонил маме через день и старательно пытался избавиться от навязчивой любви к числам. Именно в рамках лечения обедал, ужинал, гулял и работал Трюггви произвольно.

Маруся с ужасом представила свое собственное досье. Созданию со стороны она покажется совершенно невменяемой всесильной шизофреничкой. Радужная перспектива… Ведьма тряхнула головой и вновь вернулась мыслями к Йорку и его дереву номер тридцать.

– Дурная голова ногам покоя не дает, – едва слышно пробормотала она себе под нос.

Лик улыбнулся, однако комментировать не стал. У него возникла примерно та же мысль об альве при первом взгляде на досье. Хороший мальчик, но неугомонный и не с этой планеты. А еще говорят, люди странные создания.

Как и ожидал Эйдолон, весь комплекс поселка представлял собой максимально интегрированную в лесную зону территорию с весьма необычной системой общего ограждения. «Дракон» разработали конструкторы оборонки в первые послевоенные годы в качестве трехступенчатой линии защиты военных объектов, в мирное русло ее пустили десятилетие спустя, когда выяснилось, что «Дракон» не только не впускает нежелательных гостей, но и, не причиняя вреда, не выпускает из внутреннего периметра любое живое создание. Последний фактор делал продукт исключительным в своем роде. Контроль за популяциями всевозможных видов живых организмов, тюремные территории, больницы, иногда учебные заведения. Однако было бы странно, не имей система своего «но». «Дракон» был чертовски дорог: приобретение, развертывание и дальнейшее обслуживание стоили баснословно. Именно цена вопроса сделала систему редкостью. Проект «древесников» выходил дорогим по всем статьям.

Бог затормозил перед табличкой «проезд воспрещен», сиротливо приставленной к камню по центру дороги, и замер в ожидании. Спустя минуту из небольшого передвижного домика по правую руку вышел мужчина и направился к автомобилю. Лик опустил стекло со своей стороны.

– Я вас слушаю? – Охранник с любопытством оглядел водителя и пассажирку.

– Мне бы к Трюггви Йорку попасть. Он же у вас живет?

– Документы.

Лик кивнул и протянул удостоверение. К экологическому объединению парень не имел никакого отношения, более того, ему было совершенно плевать на «древесников» и их деятельность. Как любой молодой сюллюкюн, он больше заботился о своем материальном благополучии и перспективах создания семьи. Личные данные Эйдолона заставили сюллюкюна выпрямиться по струнке и, коротко стукнув каблуками, отдать честь. Маруся предположила, что такой жест, скорее всего, говорит об отношении парня к правоохранительным органам, потому как военные бывшие или настоящие приветствуют подобным образом лишь друг друга. Элита всегда смотрит свысока на иные силовые органы.

– Проезжайте. Маршрут знаете? – уточнил сюллюкюн, протягивая удостоверение обратно его хозяину.

Ликург кивнул и проехал сквозь табличку с камнем. Руся не поверила своим глазам.

– А-а-а, – протянула она в замешательстве.

– Мы только что миновали первую ступень охранной системы.

Козлова подпрыгнула на сиденье и, развернувшись, уставилась на удаляющийся блокпост позади. Охранник стоял на пороге своего домика и провожал их заинтересованным взглядом.

– А вторая ступень? – Она вновь вернулась на место и взглянула на шефа.

– Ты «Дракон» в его оригинальной развертке никогда не проходила?

– Нет. Все три ступени разом всегда.

Ликург недоверчиво посмотрел на ведьму.

– Ты же техник. Ты серьезно не знаешь оригинальной разработки?

– А ты знаешь работу переносных модулей-щитов «Кит» или знаешь все нюансы развертывания пленочных покрытий малой площади «Аркан»?

Ликург промолчал. Маруся тут же пожалела о своей вспышке и уже мягко проговорила:

– Нет. Я никогда не сталкивалась с «Драконом» в оригинале. Но могу предположить, что цель визита и другие нюансы у нас выяснят на второй ступени и в экстренном случае не выпустят из-под первого слоя до появления властей.

– Точно. Как мыши в ловушке. А вот и наши хозяева.

Козлова с любопытством оглядела еще один такой же камень с табличкой «проезд воспрещен». Из точной копии предыдущего домика к ним вышел знакомый сюллюкюн.

– Цель визита? – вежливо поинтересовался он, зайдя с водительской стороны.

– Беседа.

– Тема?

– Не имею полномочий для раскрытия данных, – не менее вежливо ответил Лик.

– Проезжайте.

И вновь бог направил автомобиль по дороге сквозь камень.

– А третья?

– А третью просто так проедем. Он уже запрос сделал в МУП. Там по выездным ему дали ответ, так что мы с тобой герои.

– Надо же, – искренне восхитилась Руся. – А в обоих случаях проекция была или где-то реальный все же подходил?

– Нет. Оба – проекция. Но оригинал, скорее всего, пытается попасть к нам в Интерпол. – Шеф повернулся к Козловой и подмигнул.

Ведьма рассмеялась. Относительно последнего замечания у нее мелькнула похожая мысль. И верно. Не вечно же охранником в лесу торчать, надо куда-то стремиться.

– Дорога кончилась, – отвлек ее от мыслей бог. – Дальше пешком.

Маруся удивленно огляделась. И вправду ровная проселочная дорога из литого сухого покрытия уперлась в небольшую двухэтажную крытую парковку, где ютилось около трех десятков автомобилей различного класса. Дальше шла густая стена леса.

– Я метлу не взяла, – пожурила саму себя женщина.

– Думаю, тут недалеко, – улыбнулся Ликург, выходя из машины.

– Ставить не будешь, – скорее констатировала, чем спросила Маруся.

Шеф только кивнул утвердительно.

– А куда идти, знаешь? – Она хлопнула дверью и бегом припустила следом за удаляющимся шефом, запихивая на ходу его планшет в свою необъятной вместительности сумочку.

Лик снова молча кивнул.

– Ага, – пробормотала ведьма и на первом же ухабе едва не подвернула ногу. Восьмисантиметровый каблук никак не подходил для путешествий по лесной чащобе. Шипя и отпуская проклятия, Руся отмахивалась от паутины и упорно старалась не поломать нижние конечности. От мысли снять туфли она избавилась сразу. «Женские ступни всегда должны вызывать у мужчины желание их поцеловать», – говаривала баба Беря, попивая вторую кружечку эля. «Но никак не почесаться об них», – добавляла она, зажевывая золотистый напиток гренкой. Руся ей верила. Старый маг Густав до сей поры нет-нет, да и включал в свои поэтические сборники посвящения «прекрасной Б», о чем сама «прекрасная Б» тактично умалчивала, но сборники покупала исправно и хранила на видном месте.

В экогороде Маруся рассчитывала ступить на ровную почву пластинчатых дорог, которые так успешно внедрили в парковых зонах крупных городов и заповедников. И над травкой шагаешь, не приминаешь, и травке плиты солнышко не закрывают – изобретение века, не иначе. Однако не всякому чаянию дано сбыться. Споткнувшись в очередной раз, женщина едва не врезалась в деревянную стену, а приглядевшись, поняла, что это вовсе не стена, а необъятных размеров древесный ствол. На уровне глаз алым цветом была выведена надпись «6-я цветущая линия, 46». Чуть поодаль от сорок шестого «дома» через небольшую, залитую солнечным светом поляну возвышался такой же жилой ствол, но уже номер сорок семь. Разлапистая крона сорок седьмого была усеяна зелеными яблоками. Маруся задрала голову и прищурилась, выясняя, чем по осени порадует хозяина сорок шестой.

– Вишня!

– Идем! – окликнул подчиненную Лик.

– Дорожек нет, – тут же выдала свое разочарование ведьма.

Шеф не сбавил шага, лишь плечами пожал. Проклиная «древесников» и все их гениальные идеи, Маруся устремилась вслед за широкой спиной начальства. И снова лес с его хрустящей мягкой почвой, скрывающие солнце густые кроны, голоса птиц, паутина, натянутая меж стволами. Козлова не глядя порылась в сумочке и почти сразу нашла нужный пузырек. С лекарствами она привычной своей рассеянности старалась не допускать и хранила в отдельной коробочке в боковом кармане. В расписании ближайший прием пятого эликсира значился на вечер субботы, но, учитывая обстоятельства и подкатывающую к телу знакомую слабость – предшественник паники, Руся собиралась принять внеочередную дозу. Откупорив бутылочку и сделав внушительный глоток, женщина сморщилась.

– Почти пришли, – донеслось со стороны шефа.

Маруся все с той же кривой миной оглядела затылок Ликурга. Впрочем, богу, очевидно, было наплевать, чем там за спиной занимается любимая подчиненная, – даже не обернулся. Женщина разочарованно вздохнула, убрала лекарство на место и ускорила шаг.

Затылок жгло от ее тяжелого взгляда. Лик обернулся проверить ее состояние как раз когда она залпом, жмурясь, глотала какое-то варево. Картина выглядела забавно, так что Эйдолон не удержался от смешка и поспешил отвернуться, чтоб не обидеть женщину. Все-таки фобии – не предмет для шуток.

– Дырку во мне сделаешь, – не удержался от ребячества он и поморщился собственной выходке. Впрочем, это не помешало ему следом расплыться в довольной улыбке от того маленького душевного ликования, которое родилось сразу же после детской задирки.

– Захочу и сделаю, – пыхтя, пробубнила Маруся.

Лик воочию почувствовал себя учеником младших классов. Ощущение восхитительное и непередаваемое, конечно, еще глупое, но почему бы не похулиганить немного. В конце концов, она забавная.

– А что потом?

– А потом обратно заделаю. Долго еще? Дай мне тоже карту!

Как любая девчонка-отличница, Руся на корню пресекла все попытки подергать ее за рыжие косы.

– Карту надо было изучать заранее. – Лик остановился и подождал, пока Козлова догонит его. – Мы уже пришли. – Он указал в сторону длинной солнечной поляны, по краю которой тянулись уже знакомые фруктовые деревья-дома все с такими же табличками на стволах.

Маруся кивнула и прищурилась, силясь рассмотреть тридцатый дом. На ближайшем значилось: «5-я цветущая линия, 45», значит, тридцатый был через семь стволов по противоположной стороне. Именно в том направлении и повел ее шеф.

– Задание помнишь?

– Все помню, – кивнула Маруся, понимая, что бог доверил ей самой решать, когда, где и как она будет работать с пылью.

– Хорошо.

По поляне идти было еще хуже, чем по лесу. Ведьма не сразу поняла, что отсутствие каких-либо тропинок в жилом районе леса странно. Теперь она это осознала и осознала причину такой странности. Столь сильный наговор, затронувший многочисленные маниту на большой территории, мог наложить только круг магов. Растения на земле не ощущали губительного воздействия поступи созданий. Трава сминалась и тут же выпрямлялась, стоило убрать с нее ногу. Из-за этого она разрасталась буйным ковром, вставая кое-где по пояс. Одна Козлова в жизни бы сюда не сунулась. Ей нравились каблуки, техника, дорожные покрытия, бетон, сталь и запах ночного города.

– Им никто не позволит переселить все создания вот в это безобразие.

– Каждому свое, – пожал плечами Лик.

– Это даже хуже, чем рыцарствующие маньяки.

Лик не стал возражать. В чем-то он с Козловой был согласен. Еще в годы студенчества ему выпала, теперь он уже понимал, сомнительная честь поучаствовать в жизни одной из деревень ордена Рассветной Звезды. Он тогда считал это забавным, не просто создать реконструкцию того или иного исторического события, но целиком и полностью пожить в прошлом. Когда на его глазах несовершеннолетнюю девушку-оборотня семья насильно выдала замуж, весь романтичный ореол рассеялся. Тогда-то впервые в жизни он совершил свой верный честный неэгоистичный поступок. И именно тогда под общее недовольство родителей он закрыл облик и сменил вуз, направив свою энергию в правозащитное русло. Лик передернул плечами от накативших воспоминаний. Ведьма неожиданно окунула его в те мгновения прошлого, о которых он давно забыл.

– И куда тут стучать?

Бог не удержался от открытого смешка. Невнимательная подчиненная, уперев кулаки в бока, сделала для себя очередное открытие. Стволы деревьев выглядели сплошными, и угадать дверь или окно без подсказки было сложно.

– Стучи, куда достанешь.

– Ты издеваешься? – Маруся прожгла возмущенным взглядом начальника.

– Почему? – искренне удивился Ликург. – Это ж дерево. Какая разница, где по дереву стучать.

То ли со злости, то ли от старания Козлова сняла изящную синюю туфлю и, размахнувшись, двинула каблуком по стене так, что даже богу стало очевидно, что хозяин дверь не откроет, а к обороне перейдет.

– Тебе дровосеком быть.

– А пусть звонок заведет, как все нормальные создания, – не растерялась женщина.

– Кто там? – раздался голос с правой стороны ствола.

Ликург обошел дерево.

– День добрый. Вы Трюггви Йорк?

– Да. Я.

Маруся обулась и последовала за шефом. Дверь в стволе все-таки оказалась, причем представляла она собой банальную силовую пленку со встроенной функцией адаптации под окружение – все гениальное просто. Козлова пожурила себя за недогадливость. Окна будут из того же материала, прозрачного изнутри и неотделимого от общей поверхности снаружи.

– Чем могу быть полезен? – щуплый сутулый альв с заостренными чертами лица смотрел на гостей с опаской и любопытством. Из чего Руся заключила, что парня предупредили об их скором появлении.

– Разрешите войти? – сухо поинтересовался Лик.

– Да, конечно. – Йорк посторонился, пропуская гостей внутрь.

Первым вошел шеф. Ведьма недовольно поморщилась отсутствию у начальства вежливости к противоположному полу.

Дверь за их спинами закрылась, и хозяин, зайдя вперед, указал на небольшой кухонный уголок.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Сбитень?

– Нет, благодарю, – отказался Лик. – Мы ненадолго.

Легко и без особого удивления Эйдолон разместился на одном из деревянных стульев. Маруся же не смогла похвастаться подобной невозмутимостью, потому сесть не спешила. И дело не в подозрительном хозяине или подозрительной обстановке, дело в мебели. Стол и стулья были сколочены вручную из искусственно выращенной древесины, а в качестве обивки Йорк использовал точно так же искусственно выведенный, измененный под личные нужды мох. Руся не могла сесть на это или просто хотя бы дотронуться. Любому школьнику известно: измененная магией природа – противоестественна и непредсказуема. Золотое правило всякого магического создания: не иди против матери, она способна убить. Способ контроля таких процессов не известен пока еще ни одной живой душе. Каким образом экологам удалось раздобыть разрешение на подобные вещи?

– О! – обратил внимание на ее замешательство хозяин дома. – Вы с предрассудками?

От его самодовольной улыбки Козловой стало не по себе.

– Нет, – обозлившись, взяла себя в руки Руся. – Хотела уточнить: не подскажете, где ванная комната?

Улыбка Йорка слегка померкла, хотя и не сошла. Видимо, подобные запретные сюрпризы ожидают гостей по всему дому… Как мины.

– Вверх по лестнице и сразу направо.

– Благодарю.

Она не без труда вскарабкалась сначала по лестнице, а затем нашла крохотный закуток с приютившейся в нем сантехникой, кстати, опять же выращенной, закрыла за собой пленку (здесь ее прозрачность изнутри совершенно не радовала) и приступила к выполнению задания. Уже через пару минут из приоткрывшегося на мгновение прохода вылетела серебристая крохотная камера и направилась на обследование жилых помещений.

– Часто встречаются создания, с каким-то маниакальным страхом смотрящие на научные достижения.

Лик равнодушно улыбнулся. Его не интересовали предметы гордости и самодовольства хозяина в общем и тема мертвой, искусственно созданной древесины, в частности.

– Не буду отнимать у вас время, поэтому перейду сразу к делу. – Эйдолон откинулся на спинку стула. – Попрошу вас вспомнить предыдущее место работы…

– Ха! – Йорк хлопнул себя по колену. – Я так и знал! Профессор и его опыты.

– Верно. Но меня интересуют не создания, не процесс и не сама лаборатория, – обыденным голосом продолжил Лик. – Мне интересен выпущенный в Иномирье продукт.

От Эйдолона не укрылось, как напрягся альв и как постарался скрыть это напряжение.

– Я пока опережаю военных. Все-таки всегда приятнее сохранить объект. Сами понимаете, элита у нас испокон веку отличалась крайностью суждений и взглядов, – все так же равнодушно излагал Ликург. Ложь генерировалась быстро, исходя из анализа поведения Трюггви. А альв с каждым словом нервничал все больше.

– Вы знаете, – начал осторожно Йорк, едва заметно повысив голос. – Я не очень понимаю, что за продукт. У нас, кроме теорий, ничего и не было. И даже не представляю, что могло привлечь военных.

Ликург отметил, как хозяин взял себя в руки и начал понемногу приводить мысли в порядок.

– То есть вы утверждаете, что имела место лишь теоретическая составляющая?

– Ну да, – снова напрягся хозяин дома-дерева.

– Любопытно. – Лик смерил альва нарочито насмешливым недоверчивым взглядом, затем покачал головой и поднялся. – Что ж… Не буду больше вас отвлекать. Только напарницу заберу. – Руся! – прокричал он, обращаясь к лестнице. Ответа не последовало.

– С ней все в порядке? – слегка растерянно пробормотал Йорк.

– Да. Не возражаете? – Лик вопросительно взглянул на собеседника.

– Конечно нет, – поспешно кивнул тот, очевидно спеша избавиться от гостей.

Эйдолон готов был ему в этом помочь как никто другой. Поднявшись по лестнице, сплошь состоящей из сучьев, растущих от стены внутрь помещения, и подивившись прыти Козловой, сумевшей не упасть, взбираясь по ним, бог отправился в подсказанном хозяином направлении. Сам Йорк не отставал ни на шаг, видимо страшась теперь оставлять визитеров без присмотра.

– Руся, открой дверь, – по-отцовски ласково приказал Лик.

Пленка ушла. Эйдолон спешно, прикрывая своей спиной от случайного взгляда альва, подхватил женщину с серебряными глазами и сам осторожно опустил ей веки.

– С ней все в порядке? – еще раз переспросил молодой хозяин. Парень снова начал нервничать, чему бог только порадовался. Паника – лучший друг опытного оперативника.

– Да. Она из рода астрологов.

Альв понятливо кивнул. Фамильные дома астрологов были малочисленны, но общеизвестны как в истории, так и в современности. В истории – за влияние на правящие династии, в современности – за способность впадать в неконтролируемый транс где угодно и когда угодно. Лик, повесив необъятную женскую сумку на плечо и подняв Козлову на руки, спустился с лестницы.

– Всего доброго.

– До свидания, – проговорил учтиво Йорк и закрыл за странной парой входную дверь.

Горица прикрыла за собой дверь и облегченно выдохнула. То напряжение, которое порождали эти двое меж собой, вполне могло сдвинуть с места автомобиль. Два создания с разными родословными, способностями, воспитанием и мировоззрением, но такие одинаковые по упрямству и силе духа. Берегиня вытерла вспотевшую ладонь о юбку и прижалась ухом к двери. Из кабинета шефа не доносилось ни звука. Помедлив еще немного, Гор наконец приступила к выполнению следующего, и самого сложного для нее, пункта плана – передачи зелья второму пострадавшему.

Переложив заветный пузырек из правой руки в левую и обтерев о юбку вторую ладонь, девушка прокралась к балконной двери и, несколько раз глубоко вздохнув, открыла ее.

Как ни странно, ничего не произошло. То есть Горица была уверена, что Иму ее ожидал, он наверняка слышал, как она кралась и как дышала. По идее сейчас аниото должен был кинуться на нее из-за двери с угрозами, упреками и насмешками, но ничего такого не произошло. В нос ударил потрясающий неповторимый запах цветущего сада, зелени и сырой земли.

– Иму? – позвала русалка удивленно.

– Мм? – послышался едва различимый отклик откуда-то издалека.

– Ты совсем болеешь, да?

Леопард уже приготовился к прыжку, когда в сознание, поглощенное охотничьей игрой, вторглись отчетливо различимые нотки беспокойства в голосе девушки. Иму прекратил охоту и выпрямился. Пожилая финиковая пальма укрывала зверя целиком даже в полный рост.

– Нет, – делано устало произнес он. – Просто выдохся.

– Знаешь, тут у бабы Бери взяли зелье, правда оно уже с почти истекшим сроком.

Запах пузырька с лекарством он почуял издалека, но вот слова девушки стали неожиданностью. Аниото немного растерялся. Выманивать у нее внимание самому – одно, а проявление внимания с ее стороны добровольно – это уже нечто странное и незнакомое, хотя и безумно приятное. Он принюхался внимательнее, и в душе вновь вскипела злость. Иму осторожно обошел Горицу с тыла и только тогда приблизился к ней.

Берегиня испуганно напряглась, когда ей на талию неожиданно легли знакомые руки. Леопард откровенно принюхивался к ее волосам, очевидно уточняя для себя какие-то моменты, и Гор отлично знала, какие именно.

– Еще раз туда полетишь одна, и я сам тебя прибью. Будет, по крайней мере, не так мучительно.

Первый испуг прошел, и девушка взяла себя в руки. Отстранилась от Иму, развернулась к нему лицом и раздраженно сунула пузырек с зельем ему под нос.

– Держи. А летать я буду, куда захочу, когда захочу и с кем захочу, папочка. Я не благородная юная девица, а штатный оперативник, к тому же далеко не слабое магическое создание. Сама о себе всю жизнь прекрасно заботилась. И теперь позабочусь.

Гор разве что не фыркала от распиравшего ее возмущения. Чем дольше они с аниото работали, тем больше он походил не на всегда всем недовольного напарника или коллегу, а на всегда всем недовольного старшего брата или отца. Она, конечно, все понимала, и звериную природу леопарда, и его особое отношение к Лику, а значит, и ко всей команде, но совесть-то иметь надо, да и границы хоть немного соблюдать.

Злость снова ушла, уступив место любопытству и странной веселости от всего происходящего. На обращении «папочка» Иму дернул уголком губ, в последнее мгновенье сдержав улыбку. Он и сам толком бы не объяснил свои эмоции, да и русалка была права, отчитывая его как юнца за излишнюю прыть: она ему только коллега – не более. Но то ли сказывалось отсутствие в его жизни женщин-аниото, коих он с юности просто игнорировал, то ли общая усталость от одиночества, однако он интуитивно, неосознанно заботился о Горице так, как если бы она была его парой. К этому выводу Иму пришел несколько минут назад, стоя на балконе и созерцая парящие вокруг здания облака. Это не было шоком или неожиданным озарением, он просто подвел итог своим эмоциям и поведению, особенно тому факту, что нимф он перестал замечать совсем, хотя звонки от бывших «подруг» настигали его в рабочее и нерабочее время часто. Странновато, конечно, выбрать себе постоянную самку не своего вида, но почему бы и нет. Кровных врагов он уничтожил, прошлое осталось в прошлом, настоящее вполне себе прекрасно, и Горица в него вписывается.

– Что б ты понимал: я сержусь! – ворвался в мысли леопарда ее недовольный голос.

Иму насмешливо оглядел девушку. Последняя фраза перечеркнула серьезность всей ее небольшой предыдущей бравады. Она никогда не понимала, насколько беспомощно выглядит со стороны и насколько беспомощной предстает собеседнику в своих выражениях.

Аниото обхватил ее руку, забрал пузырек с лекарством и дернул на себя. С тихим вскриком и, едва не упав, русалка оказалась в его объятиях. Из последовавшего дальше поцелуя она только и сообразила сам факт, что ее целуют. По сути Иму и не намеревался проникать в личное пространство берегини силком, скорее легкое ненавязчивое прикосновение к губам в качестве кратчайшего пути к разъяснению собственной, вполне серьезной позиции относительно нее. Но когда он отстранился, то не удержался от смешка. Горица в какой позе оказалась после падения, в такой и замерла и смотрела на него удивленными перепуганными глазами, не моргая.

– Спасибо, – вежливо и слегка самодовольно улыбнулся аниото, чмокнул девушку еще раз и отпустил. После чего еще раз чмокнул, потому как она так и не отмерла, и направился к выходу из сада.

– Ой, – только и смогла выдавить берегиня после того, как Иму покинул помещение.

Маруся со стороны краем камеры полюбовалась, как ее по-рыцарски эвакуировали с места преступления, солгав о родовой принадлежности, и продолжила обыск. Лик был абсолютно прав, прибегнув именно к такому способу слежки. Дело в том, что, настроив систему и подключив мановизор, Руся обнаружила неплохо сколоченную самопальную сеть защиты от проникновения. Но «неплохо» – это не «отлично». Самоуверенность Йорка в данном случае сыграла против него. Он действительно учел все недостатки стандартного квартирного комплекса АИ, убрал все излишества, с нуля написав свою компактную легкую систему, однако АИ при всей его громоздкости и частоте ложных сигналов защитила бы дом гораздо лучше от проникновения четвертого свободного мага.

Руся придала камере маниту крупного жесткокрылого насекомого, что позволило ей свободно перемещаться по помещениям, проходя сквозь сеть незамеченной. Для пущего успеха операции ведьма установила хаотичную траекторию движения на случай, если система все же фиксирует поведенческие типы неопасных посетителей. Конкретных критериев поиска не было, поэтому приходилось действовать, опираясь на интуицию, беглый анализ ситуации и изрядную долю везения. Оставалось надеяться, что философы «Нового поколения» не правы и такие понятия, как везение и интуиция, все же существуют.

Прежде чем Лик покинул вместе с ней дом, Маруся сделала общие планы второго этажа, немного покопалась в ящиках и облетела с обзором гостиную и кухню внизу. Большего она не успела, поскольку хозяин, как только захлопнулась дверь за спинами гостей, галопом понесся наверх. Ведьма с радостью направила камеру следом. Если создание так жаждет что-то показать – ему стоит это позволить.

Юный гениальный болван вынул припрятанную в шкафу персональную станцию, примостившись на кровати, включил ее и после беглого осмотра системы безопасности вывел на монитор данные с нескольких наблюдательных стационарных точек. На одной хорошо различалась гостиная недорогой квартиры, на второй кухня, на третьей прихожая. Признаков движения не наблюдалось нигде. Очевидно, не найдя искомого, Йорк свернул трансляции и по заранее созданному обходному каналу в барьерном щите выбрался в иномирную паутину. Проще говоря, открыл страничку в социальной сети. К уже существующей переписке Трюггви добавил новое сообщение: «Привет. Как дела?» Ответа ожидать не приходилось, поскольку человек находился вне сети, и Йорк тут же закрыл канал, видимо намереваясь благоразумно не тратить впустую лазейку. Дальнейшие его действия больше напоминали метания дерганого ребенка. Ни звонков, ни писем, ни попыток покинуть дерево и нанести визит кому-либо. В дальнейшем наблюдении смысла не было. Рассеяв камеру в пыль, она вывела ее через заранее открытое окно в ванной.

– А самомнения-то, самомнения прям…

Лик приподнял брови, но не шевельнулся. Руся обнаружила, что сидит на пассажирском сиденье автомобиля, свесив ноги на улицу, шеф же стоит напротив и внимательно за ней наблюдает.

– Ой. – Запоздалый страх холодком пробежал по спине женщины и уплыл под действием зелья.

– Самомнение – это у Йорка, я так понимаю, – приступил к допросу Эйдолон.

Руся прищурилась, глядя на его внушительную фигуру со скрещенными на груди руками. Зрелище неожиданно вызвало у нее приятные ассоциации.

– Ну так что?

Лик разглядывал ожившую ведьму. Сейчас она выглядела немного иначе. Хотя всего минуту назад была другой. У Эйдолона появилось привычное легкое покалывание в голове при воспоминании. Серебряные глаза отражали яркий дневной свет, обычно напряженное лицо было расслаблено, что делало очевидным природную правильность и красоту его линий, каштановые волосы рассыпались по плечам и отливали медью. Стройная хрупкая фигура женщины, затянутая в деловой, насыщенного цвета костюм, контрастировала с нарочитой громоздкостью автомобиля, предназначенного производителем для путешествий вне города. И конечно, яркая зелень окружающего леса. Все это до боли напоминало Лику один из циклов изображений в карьере Кри, где она выступала моделью. Художник постарался, преобразив ее в кадре, сделал таинственной, пугающей и непостижимо прекрасной для зрителя, подстраиваясь под знаменитые картины времен становления третьей династии. Но там Кри всего лишь удачно играла роль, а эта женщина была реальна. Серебро глаз – такая же часть ее сущности, как упрямство или рассеянность.

Лику вдруг захотелось вновь выбить доступ в архивы фонда охраны культурного наследия в Старом Асгарде. Именно там он единственный раз в жизни по протекции дипломного руководителя получил возможность взглянуть на уникальные полотна. Это отняло ощутимую часть его маниту, но зрелище стоило недельного курса реабилитации на больничной койке. После просмотра изображений с Кри такого желания не возникало.

– Ну а кто еще, – неопределенно махнула рукой Козлова и, прикусив нижнюю губу, переставила ноги в машину. – За линию обороны здешней выехать надо.

Бог молча кивнул, захлопнул пассажирскую дверь и обогнул автомобиль. На водительское сиденье он опустился в сопровождении небольшого облака серебряной пыли. Маруся подставила мешочек, поймала прилетевшие частицы и спрятала свое сокровище в сумочку.

– Для выезда нам разрешение нужно будет этого парня-привратника?

– Нам нет. А вот если захочешь отсюда что вывезти, тогда проблем не оберешься. Там весы под покрытием дорожным и сканер.

– Нора что надо. Как раз для пряток, – задумчиво пробормотала Козлова.

Лик с интересом покосился на женщину. Он никак не ожидал получить на свое пространное замечание о весах подобную реплику. Либо соображали они одинаково быстро и в одном русле, либо ведьма увидела нечто, что натолкнуло ее на такую мысль. Эйдолон склонялся ко второму варианту. Она не глупая, но и страха в парне не зацепила, а Йорк боялся, причем боялся панически и очевидно. Ее же догадка возникла только что, после возвращения камеры.

– Боюсь, что от наших журналистов спасают только крайние меры, – улыбнулся Лик.

Маруся не ответила, напряженно глядя на дорогу. Ей явно не терпелось покинуть враждебную зону.

– Спасибо, – неожиданно для самого себя проговорил бог.

Руся удивленно взглянула на шефа. В серых глазах его читалась искренность.

– За зелье. Гор домашняя, она не знает, где и как получить запрещенные препараты или контрабанду.

Лик с удовольствием отметил смущение на лице собеседницы. Может, этого он интуитивно и добивался, кто знает. В любом случае зрелище оказалось невероятно приятным.

– Я передам бабушке.

– Мы с ней будем квиты.

В салоне повисла неловкая тишина. Лик видел, что ведьма пытается придумать, как сгладить свою реакцию на благодарность, и расстраивается из-за неожиданно появившегося косноязычия. Эйдолон улыбнулся.

Итак, рядом с ним сидела упертая, бескомпромиссная, социально неуклюжая особа, закрытая толстым слоем ваты от всякой эмоциональной связи с окружающими. Проще говоря, она мыслит трезво, когда ее в собственном доме навещает преступник, но теряется, когда ее благодарят. Приплюсовать ко всей имеющейся информации, и выходит четкий портрет. У нее нет подруг, исключительно знакомые, есть хорошие знакомые – это существенная разница. Она не обнимается при встрече и не целует никого в щеку. Часто помогает, но предпочитает делать это исподтишка, как можно незаметнее. Старается не привязываться ни к кому и никогда, особенно если этот кто-то не способен постоять за себя в ее отсутствие. Она не заводит длительные романтические связи с противоположным полом.

Еще момент. Лгунья она. Во-первых, Лои звонил, просил передать Марусе, чтоб она сняла у него с хвоста свою неугомонную бабку. Во-вторых, Иму говорит, от Гор трущобами пахнет.

Вывод: ей позарез нужен питомец. Большой, умный, очаровательный, приятный на ощупь и способный постоять за себя.

– Вот, – облегченно выдохнула Козлова, выдергивая шефа из раздумий. Они только что пересекли незримую черту последнего слоя охранной системы. – Сейчас все покажу.

Маруся за пару минут управилась с пылью, настроила самодельный планшет на статичный показ видеоролика и пустила его в автономную работу. Ей хотелось лично комментировать и делиться соображениями.

– Каков активист, да? – нетерпеливо произнесла она, когда Трюггви на экране вытащил из укромного места персоналку. Лик лишь согласно кивнул, продолжая внимательно наблюдать.

– Хорошее качество, – отметил бог, рассматривая на экране страницу иномирной социальной сети. – Костян Владиславович, значит…

– Наверное, так суровее звучит.

– Наверное, – пожал плечами Лик. – Ищи этого Владиславовича. Я звоню Зверобою, пусть готовит переход на четверых.

– Четверых? – решила уточнить Руся.

– Иму, я, ты, Гор, – снизошел до объяснения шеф, чего ведьма от него никак не ожидала.

– Поняла, ищу.

Лекция не шла на слух, хоть убей! Костя нервно потряс головой и принялся сильнее грызть колпачок шариковой ручки. Записывать он успевал все, но вот понять… Удержать внимание выходило всего ничего, а дальше он отвлекался, забывался и обнаруживал себя усердно записывающим под диктовку слова, смысл которых проходил мимо разума. Так не годилось совсем.

– Не съешь его только, – заулыбалась сидящая рядом Оля.

– Кого? – не понял Костя.

– Колпачок.

– А, он целый, – отмахнулся парень и вновь попытался вслушаться в речь преподавателя.

– Да ладно!

– Смотри.

Костя нетерпеливо вытащил изо рта обсуждаемый предмет и продемонстрировал соседке полное отсутствие на нем всяческих зазубрин или царапин. Та пожала плечами и отвернулась. Парень в ответ тоже пожал плечами и принялся складывать вещи в рюкзак. Время лекции вышло. На сегодня группа отстрелялась.

– Э! – окликнул Костю знакомый голос позади. – Ольга уже сама с тобой садится.

Лешка нагнал товарища, и они вдвоем направились к выходу.

– Как прокомментируешь?

– Не знаю, – снова пожал плечами Костя. – Пусть садится.

Лешка носил очки с толстыми линзами, полосатый свитер, волосы по настоянию бабушки зачесывал направо и обожал всех поучать, особенно Костю, которого считал своим другом в силу изолированности того от общества. И хотя дальше университетских стен эта дружба не шла, Лешу все устраивало. Костя же жалел парня, но по возможности старался того близко не подпускать.

– Вот ты даешь. Я бы уж не растерялся.

Ребята вместе с остальными учащимися покинули корпус и собрались разойтись в разные стороны, когда стоящая неподалеку от крыльца девушка вдруг заулыбалась и помахала им. Костя с Лешкой одновременно обернулись назад, ища того, к кому обращено это приветствие, но таких же светящихся радушием или хотя бы узнаванием лиц не обнаружилось. Или равнодушие, или любопытство – не более.

– Костя. – Девушка обиженно протянула обе руки и пошла навстречу. – Ну ты даешь. Сестренку не узнал!

Парень недоверчиво ступил навстречу «сестренке».

– Ладно, я пойду. – Леша потерял интерес к происходящему и спешно ретировался. Если бы говорящая была худенькой, он, несомненно, постарался бы остаться и познакомиться, но поскольку ее фигура не удовлетворяла его вкусовым критериям, то и делать ему тут было нечего.

– Пока, – отозвался Костя и тут же переключился на незнакомку. – Я вас не помню.

Может, кого с психикой послабее девушка и смутила бы, но не своего «брата». Он прекрасно знал весь состав своей семьи и никаких родственниц, подобных этой, не припоминал. Больше смахивало на развод.

– Я дальняя родственница. – Незнакомка приблизилась и протянула руку.

– Как вас зовут? – напрягся Костя, инстинктивно отступая на шаг.

– Змий его задери, – выругался Иму, не отрывая глаз от беседующих. – Он не ведется.

– Человек на обаяние русалки не ведется? – удивилась Маруся, силясь со своим зрением разглядеть хоть что-то сквозь заднее тонированное стекло.

– Лик? – вопросительно прошипел аниото, готовый в любое мгновение выскочить из машины и рвануть на помощь к берегине, только дай начальство зеленый свет.

– Рано, – отрезал шеф. – Она справится.

– А с тобой происходят странные вещи, малыш? – практически запела девушка.

Костя начал затравленно оглядываться, желая узнать реакции окружающих на явную опасность, исходящую от этой особы. Однако студенты занимались привычными делами, не замечая странных собеседников.

– Они происходят с тобой просто так, случайно. И ты не можешь ими управлять, как не можешь и объяснить. Это глупые мелочи, совпадения, но с нормальными людьми они никогда не происходят.

Костя приготовился бежать, как вдруг тело его сковало чем-то незримым и, повинуясь чужой воле, заставило идти следом за опасной собеседницей. Он даже рта открыть не мог, только мычал, но и на это никто не обратил внимания. А затем веки сами собой закрылись, не давая ему видеть или оценивать происходящее вокруг.

– Чего там происходит? – нервно ерзала на сиденье ведьма, позабыв, что она в автомобилях лишнее движение сделать боится. – Я не вижу! Что там?

Шеф покачал головой и подавил приступ смеха.

– Тело человека из воды по большей части. Они потому русалке и покоряются, что она управляет пресной стихией. Этот же маниту обзавелся собственной, как всякое наше создание, поэтому не подчинился. Так что Гор сначала напугала его, люди от страха потеют, а потом воспользовалась этим.

– Выходит, он один из нас? – Русе наконец удалось рассмотреть парня.

– Выходит, что так. Посмотрим. – Бог вышел из машины и открыл заднюю дверь, жестом указывая Козловой покинуть салон.

Костя с ужасом понял, что его усадили в автомобиль, а по бокам разместились неизвестные.

– Куда, шеф? – Голос принадлежал «сестре».

– Давай в офис.

– Хилый он какой-то. – Это говорила женщина с переднего сиденья.

– Киборг, ты его на мясо пустить собралась? – съязвил неизвестный справа.

– Не пугайте парня, – снова отдал приказ «шеф».

У Кости по спине пробежал холодок. Происходящее казалось нереальным.

Маруся не обратила внимания на слова Иму. Аниото он и есть аниото. Она отвернулась и стала пристально следить за сменяющими друг друга в окне пейзажами.

Четверть часа спустя автомобиль припарковался у трехэтажного особняка в историческом центре города. По бокам от парадного входа красовалось несколько вывесок: адвокатская контора «Защитник», ателье «Миледи», канцтовары оптом, художественная галерея «Радуга» и парикмахерская «Красотка» с вертикальным солярием. Практически все, что нужно любому человеку для счастливой и удобной жизни. По крайней мере, так пошутил Лик, когда они после перехода вышли именно отсюда.

Пятерка выбралась из машины и под довольно громкое мычание заключенного проследовала сначала к дверям, а затем на третий этаж, где располагались помещения художественной галереи. Кассир на входе, пожилая ведьма, сотрудница «8Б» восемнадцатого округа, с любопытством оглядела хилого связанного юношу. На своем веку повидать пришлось немало, но человека к ней вот так привели впервые. Их волю-то покорить – дело для опытного оперативника несложное, а тут связать паренька пришлось, видать, непростой он, этот малыш. Впрочем, ей на то уже была небольшая разница. До пенсии осталось всего ничего, считаные дни, а там с внучком повозиться можно будет, травяными сборами заняться наконец. Эти Земли ей уже поперек горла стоят с их грязью, распущенностью да несвежим воздухом. Так что кто, зачем и почему, она забыла сразу же, как за гостями закрылась дверь кабинета заведующего.

– Грубовато на этот раз, – прошелестела своим внушающим страх двойным голосом Аудра. – Прям как рыбину живую приволокли.

Маруся виновато посмотрела на Ягу. Она, признаться, была того же мнения, но спорить с шефом не хотела. Остальные только равнодушные мимолетные взгляды на стража обратили, да и все.

– Обратный пока не готовлю?

– Пока не надо.

– Вот и славненько. Роман хоть дочитаю. Удачно так затишье получается, – заулыбалась Аудра и погасила проход.

– В допросную его? – предположил Иму.

– В сад. Там спокойнее будет.

– Как скажешь, – после недолгой паузы сквозь зубы процедил леопард.

Ни от кого не укрылось недовольство аниото выбором места предстоящей беседы.

– Ему покушать надо, – тут же активировала свое хорошее отношение к людям Горица.

Иму презрительно фыркнул, ухватил пленника под локоть и практически силком поволок на балкон.

– Он его об углы не обстучит? – не удержалась от ехидного замечания Маруся, когда леопард с пленным покинули владения Яги.

– Не обстучит, – улыбнулся Лик. – А еда – это мысль отличная. Достаньте парню что-нибудь знакомое и меда принесите запивать. Мед их расслабляет.

Костя чувствовал, что, чем дальше его тащат куда-то, тем меньше давят на тело оковы. Когда он наконец неимоверным усилием воли сумел поднять веки, глазам его предстало странное и слегка пугающее видение. На расстоянии всего пары сантиметров от его лица двигался огромный ярко-алый цветок, испещренный не менее яркими желтыми вкраплениями. Точнее сказать, двигался Костя, а цветок стоял на месте. Парень с трудом повернул голову сначала налево, затем направо, выясняя все доступные подробности окружающей действительности. Действительность не разочаровала своего вынужденного зрителя. Невысокий поджарый негр со свирепым выражением лица волок Костю сквозь залитые солнцем джунгли в неизвестном направлении.

Чуткое ухо Иму уловило свистящий неразборчивый шепот практически с ходу. От этой попытки озвучить наиглупейший вопрос о своем местонахождении в душе леопарда поднялась волна гнева.

– Ты мне не нравишься, – как можно сдержаннее и вежливее предупредил Иму пленника.

У Кости сердце в пятки ухнуло. Ни один человек еще не рычал на него буквально по-звериному.

– Сиди. – Костю швырнули в мягкое удобное кресло. – И лучше не шевелись. – С этими словами негр замер всего в полуметре от ног парня.

– Лови! – Громкий окрик сбоку совпал с болезненным ударом мяча о плечо. Костя припомнил несколько нецензурных выражений и зажал ушибленное место ладонью.

– Интересно, – проговорил все тот же голос, в котором легко узнавался «шеф» из автомобиля похитителей.

Парень внимательно оглядел того, кто, очевидно, руководил всей операцией, кто запустил в него с непонятной целью мячом и кто в данный момент удобно устроился в кресле напротив, так что собеседников разделял лишь небольшой плетеный столик.

– Что «интересно»? – вполне сносно выговорил Костя.

– Твоя реакция. Я ожидал другой.

– Какой?

Костя дал бы этому мужчине лет тридцать, может, тридцать пять. С ростом дело обстояло неясно, поскольку толком рассмотреть «шефа» вышло, уже когда тот сел. Серые внимательные глаза с сеточкой мимических морщин, многочисленные мелкие шрамы, короткая стрижка и ощущение полного контроля ситуации с его стороны – вот что Костя видел перед собой. И этому серьезному господину что-то позарез требовалось от простого студента-техника.

– Не ожидал, что попаду, – улыбнулся шеф. Эта улыбка сделала его лицо на порядок приятнее. Такому лицу в триллерах всегда доверяют, а потом оно преображается в конце и убивает всех положительных героев, ну или почти убивает. – Ты не дома, не в своем мире. Я знаю, что мне не требуется объяснять, о чем именно я хочу разузнать. Ты и сам уже все понял.

От последнего уточнения и новой порции улыбки «я-твой-друг» Косте окончательно сделалось не по себе. Все еще оставалась надежда, что эти господа – люди, а вся ситуация в целом – неудачный розыгрыш вроде «скрытой камеры», но многочисленные происшествия на протяжении всей жизни подсказывали Косте, что надежда в данном случае бессмысленна.

– Хотя я впечатлен. Люди, как правило, тем более не сотрудники специальных организаций, реагируют иначе.

– На что реагируют?

– На нас.

Костя глубоко вдохнул и затем медленно тихо выдохнул. Может, все-таки розыгрыш.

– Не розыгрыш. – Собеседник слегка склонил голову, словно умиляясь представшему его взору зрелищу.

– Шеф, давай я уже пугну.

Костя перевел взгляд на негра. Тот не подавал признаков жизни с того самого момента, как замер в позе охранника.

– Давай, – пожал плечами «шеф».

Он и слова закончить не успел, как перед лицом Кости сверкала клыками звериная полупрозрачная пасть, и пасть рычала, а потом все вдруг вновь стало нормой, будто и не происходило ничего.

– Дыши, – насмешливо произнес негр, – и начинай отвечать на вопросы.

– Итак, Константин Ивченко, девяносто пятого года рождения. – «Шеф» слегка подался вперед, сменив облик с доброжелательного на суровый. – Родились вы вполне обычным ребенком. Врачи не пострадали, родители обожали, бабушки, дедушки души не чаяли. Полтергейста за вами не водилось, зубы резались и выпадали, жизнь била ключом. Что же изменилось?

Костя стиснул челюсти, лихорадочно стараясь сообразить, как же ему поступить.

– Понятно. – Голос мужчины прозвучал снисходительно.

Юноша во второй раз до дрожи испугался, что его мысли читают. Или они у него на лице просто написаны?

– Первое происшествие, оставшееся незамеченным, датируется две тысячи восьмым годом. Тогда коммунальные службы района были поставлены на ноги из-за прорыва центрального трубопровода в трех точках. И да, – собеседник снова улыбнулся, – чтоб ты не думал, что уж прям так сильно опасен, там были химические повреждения внешние, так что в ближайшие года два там все равно бы прорвало. Так что не кори себя почем зря. Второе заметное событие…

– Хватит, – прервал докладчика Костя. – Чего вам нужно?

– Что произошло с тобой в марте седьмого года? Ты тогда в реанимации с отравлением лежал. Нам нужны твои воспоминания.

– Могли бы карту достать, если меня смогли.

– Твоя карта у нас. – На сопротивление со стороны пленного мужчина реагировал как-то уж чересчур спокойно. – Но согласись, свидетельства непосредственного участника – бесценны. Ты на тот момент уже был достаточно взрослый и наверняка многое запомнил.

– А что дальше?

– А дальше отправишься назад в свою жизнь.

– Что, вот так просто? – искренне поразился Костя.

«Шеф» рассмеялся.

– Меньше смотри телевизор. Ты никому тут особо не нужен. Сболтнешь про нас – на смех поднимут. Люди – существа злобные в массе своей.

– Ну да. – Вот тут Костя был согласен. Он даже расслабился как-то немного. – А гарантии?

– Не наглей, – покачал головой собеседник. – Я могу все достать из твоей головы принудительно. В данный момент я просто теряю время, проявляя уважение к твоей личности.

– Еда! – мелодично прозвучал голосок «сестренки», появившейся из зарослей совершенно неожиданно. Костя вздрогнул. – Запугали, запугали, бесстыдники! – запричитала девушка и попой оттолкнула негра в сторону. – А ну подвинься. Кушать хочешь?

До Кости не сразу дошло, что последний вопрос адресован именно ему.

– Я? – Парень уставился на поднос, который «сестренка» водрузила перед ним на стол.

– Ну не они же, – развеселилась девушка. – Смотри. Тут запеченное с овощами мясо в горшочке, под платком краюха, при мне из печки достали. И мед – запивать.

– Ну вот смысл? Он решит, что все отравлено.

Этот голос Костя тоже узнал. Негр назвал ее «киборг». Невысокая, кудрявая, лицо покрыто веснушками, в деловом ярко-синем костюме. Как-то она совсем не ассоциировалась с киборгом. Сам собой напросился вывод, что девушка и впрямь являлась созданием искусственным, а не просто носила такое прозвище. Почему бы и нет? В конце концов, вся честная компания напоминала инопланетян. А скорее всего, таковой и являлась. Либо же Костя сошел с ума и лежит где-нибудь в палате под действием успокоительного.

– Чем быстрее расскажешь, тем быстрее отсюда уйдешь, – обратилась киборг к пленному.

Парень зачарованно взглянул на веснушчатое, кажущееся совсем неидеальным и очень молодым лицо. Понятия реального и вымышленного переплелись в сознании, потеряв четкую границу. Костя окончательно запутался.

– Ладно, – вздохнул юноша и начал рассказ.

Маруся бросила мимолетный взгляд в сторону шефа. Она никак не ожидала от Лика такого поведения. Законодательство не воспрещало оперативнику воздействовать на разум человека в интересах следствия, как, собственно, и на разум любого создания. И если последних предпочитали не подвергать магии из-за возможного ослабления позиции обвинения в суде, то неоднозначное отношение общественности к человеку все еще позволяло не бояться уловок защитников. Лик предпочел получить ответы в добровольной форме. Хотя дело тут может быть в исключительности этого юноши, а не в личных убеждениях бога.

Костя хорошо помнил тот день, правда, помнил его больше как сон, нежели как реальность. Все-таки с некоторыми событиями легче ужиться, воспринимая их словно сказку. Тем не менее… Он был одним из тех нерадивых юнцов, кто умудрился заработать интоксикацию этанолом и попасть с ней в больницу. Как впоследствии смеялся над ним один из соседей по палате: «Толерантность к токсиканту у тебя, балбес, паршивая». Костя, в общем, и сам понимал, что на умного не тянул. Но суть не в том. Третьего дня с делегацией утреннего обхода появилась милая медсестричка. Молоденькая, курносая, смешливая, нежная, она тут же стала центром внимания трех мужских палат. Косте она, само собой, тоже нравилась, так что стоило ей возникнуть в поле зрения, как буквально все становились кавалерами и джентльменами, даже старый коммунист дед Егор и тот побрился. Спустя пять дней она пропала, джентльменов не осталось, а дед Егор забыл, зачем побрился, в буквальном смысле. Никто не помнил курносую Юленьку, будто и не существовала она вовсе. Косте тогда хватило ума не распространяться о некой пропавшей барышне, дабы не вызвать к своей персоне излишнего внимания. Уже впоследствии, лежа под домашним арестом в своей родной кровати, Костя припомнил те болезненные препараты, что она вводила ему в вену раз в сутки. Тогда в сознании поселился непреодолимый страх смерти, изменивший отношение мальчишки к собственной жизни. Поэтому, когда спустя несколько месяцев с Костей начали происходить странные, практически паранормальные события, вместо испуга он вздохнул с облегчением. Лучше быть героем «секретных материалов», чем мертвым или изувеченным.

Костя затих и лишь тогда заметил, что окружающие замерли, вслушиваясь в каждое его слово. «Шеф» недовольно хмурился, негр не сводил напряженного взгляда с пушистой кудрявой пальмы, возвышающейся прямо за столиком, киборг изучала его, словно будущее вскрытие просчитывала, и только «сестренка» смотрела на него с откровенной жалостью.

История пятая

Безумцы, закон и случайное открытие

– Ну и как? Отпускаете? – постарался Костя вывести из ступора собравшихся.

– Отпускаем. – Руководитель всего зверинца хмуриться не перестал, но отвечал спокойно. – Единственно задержу тебя минут на десять. Поговорим немного, и вернешься обратно.

– О чем поговорим? – напрягся парень, покосившись на киборга.

Плотоядный взгляд кудрявой ни капли не изменился.

– О сложившейся ситуации в целом, о нас, о людях и о том, кто ты. – Мужчина поднялся. – Пойдем со мной.

– Куда? – У Кости от нервного напряжения зубы начало сводить. Инстинкты, да и весь жизненный опыт подсказывали: когда с заложником обращаются грубо – это нормально, это как-то понятно. Но вежливость… Жди беды.

– Два шага. Выбора у тебя в любом случае нет.

Костя нехотя поднялся и, осторожно оглядываясь, последовал за «шефом».

– Зови меня Ликург, – опять, словно прочитав мысли пленника, отреагировал мужчина.

– Хорошо.

– Смотри. – Мужчина отодвинул водопад длинных, в человеческий рост, тонких зеленых листьев и жестом пригласил парня пройти вперед. Костя помедлил, а затем, вздохнув поглубже, ступил туда, где начиналась полоса яркого белого света, и обомлел.

Ему казалось, что он находится где-то в закрытом помещении с установленным искусственным освещением, скажем, ботанический сад какого-нибудь инопланетного корабля. Теперь же Костя осознал истинный масштаб своих заблуждений. Занятый собственными страхами, беседой с похитителями, он так и не взглянул наверх, а стоило. Место, куда его привели, не было закрыто, это был балкон. Настоящий огромный балкон, точнее, терраса. Прямо над головой на расстоянии не больше полуметра клубились легкие белые облака, пронизанные солнечным светом.

– Перила есть, можешь не бояться.

Костя растерянно взглянул на Ликурга. Мужчина улыбнулся и ладонью надавил на воздух там, где кончался пол, иллюстрируя свои слова.

Костя осторожно подошел и встал рядом с собеседником. Сердце ухнуло в пятки. И до того было очевидно, что место, куда он попал, находится на огромной высоте, но понимать и видеть собственными глазами – разные вещи.

– Что это? – прошептал парень. Почему-то говорить вслух было страшно.

– Город, – так же тихо ответил Ликург. – Так выглядят наши города.

Костя отрешенно изучал открывшееся взору великолепие. Плавные формы зданий, перетекающие одно в другое и словно дополняющие друг друга, были усеяны пятнами зелени. Длинные дороги-артерии гармонично вписывались в городской организм, поблескивая на свету потоком разноцветных автомобилей.

– А мы где? – отважился нарушить молчание парень.

– Мы в главном управлении межмировой уголовной полиции. Это искусственный парящий остров, возведенный специально для нас.

Костя осторожно прикоснулся кончиком указательного пальца к перилам. Ничего ужасного не произошло, током его не ударило, пустого воздуха не обнаружилось. Здесь действительно существовала некая незримая твердая преграда. Осмелев, Костя надавил на нее ладонью. И снова ничего из ряда вон выходящего не произошло. Рука словно в стекло уперлась.

– Отсюда обзор на новые кварталы. С обратной стороны картина немного другая.

– Какая?

– Там историческая часть. Дома встречаются еще времен… Очень старые, – поправился Ликург, видимо сочтя местные временные датировки ничего не значащими для собеседника.

– Столетние? – решил уточнить Костя.

– Девятисотлетние.

– А там? – Парень указал на темное пятно вдалеке, на границе города.

– Там старый заводской квартал. Его демонтируют.

– Межмировая уголовная полиция?

Лик с удовольствием отметил, что любопытство мальчишки начало набирать обороты. Маниту в его крови откликнулось на потоки родной вселенной. Страх, недоверие отступали, внутренний маг подталкивал Костю освоиться, вспомнить, понять и принять.

– Это что-то вроде вашего Интерпола. Мы расследуем дела, так или иначе связанные с людьми.

– А я?

– Ты догадался, – мягко подсказал Эйдолон.

– Не очень как-то догадка. – Костя снова уставился на ошеломляющий вид города внизу.

– Обитателям этой вселенной запрещено вмешиваться в жизнь Иномирья. На каждое мелкое «нельзя» имеется своя статья. Нарушители этих статей – наша забота. – Лик старался говорить как можно проще и плавнее, ориентируясь на выражение лица и жесты мальчишки. – Помнишь сказки и мифы?

Костя кивнул. По крепко стиснутым зубам легко было догадаться, что наводящий вопрос уже все рассказал за бога, тем не менее необходимо было продолжать. Мальчишка являлся частью этого мира и расследования, а значит, ему ни в коем случае нельзя было дать почувствовать себя изгоем или лишним, преступником или жертвой.

– Я маг. Девушка, которая тебя увела за собой, – берегиня, или русалка. Она, кстати, очень переживает, что так с тобой велено было обойтись. Ее призвание от природы оберегать слабых и пресекать несправедливость, так что ты не очень с ней сурово.

Костя издал звук, походящий на проглоченный истеричный смешок. Лик сменил тактику.

– У каждого из нас в организме присутствует маниту, то, что определяет магическую сущность. Маниту циркулирует вместе с кровью, мы рождаемся с ним и умираем. Но издавна среди созданий встречается неизлечимая и страшная болезнь, когда организм отторгает маниту, сам себя разрушая. Создание с таким заболеванием, по сути, постепенно превращается в человека. Наше законодательство запрещает любые опыты с инфицированными или людьми.

– И нашелся псих, которому я по каким-то там параметрам подошел, и теперь я ходячее доказательство, что лекарство есть, а потому меня запрут в комнатке и воткнут в башку иголки. Так?

Лик вдохнул поглубже, в какой-то степени понимая причину злобы мальчишки.

– Да. Да. И нет. Ты – просто демонстративный экземпляр. Иголки в тебя втыкать противозаконно и бесполезно. Иголки втыкать будут в голову исследователя. А ты просто полноправное звено нашего общества со всеми правами и привилегиями, со всей ответственностью. Тебя зарегистрируют. При желании ты сможешь получить бесплатное образование, устроиться на работу, поселиться здесь.

– Я хочу вернуться! – ощерился мальчик.

Лик кивнул.

– Это само собой разумеется. Единственно пока придется с охраной походить. У тебя в квартире камеры стоят. Давно пишет господин с ником «mag1234»?

Костя нахмурился и скрестил руки на груди.

– С год уже как. Странный на всю голову, ничего общего у нас нет, а не отвязывается. Вроде не слишком назойливый, я на него и плюю.

– Пусть пишет, а со слежкой мои люди разберутся.

Мальчишка растерянно, оценивающе оглядел Лика и тихо, почти плаксиво, произнес:

– Это все происходящее… розыгрыш такой?

– Нет, – мягко улыбнулся Эйдолон.

– Киборг, ты сможешь выяснить, что за медсестра?

– Я тебе создатель всего сущего, что ли? – вяло возмутилась Маруся, вытянув уставшие ноги. Стоять на каблуках – задача совсем непростая.

– Он нас к нему приставит. – Горица пыталась сквозь растительность рассмотреть происходящее у края террасы.

Аниото пробормотал проклятия.

– Кого «нас»? – не поняла Руся.

– Нас с Иму. – Гор присела и приподняла один из широких листьев небольшой семьи гуннеров.

Козлова, прищурившись, оглядела леопарда. Тот как раз сидел в кресле напротив. Правда, он до того тщетно пытался усадить русалку, но фокус не прошел, так что зверь растянулся в нем сам.

– Лик загонит в допросную Йорка. – Иму смотрел Козловой в глаза. И взгляд этот не нес в себе ничего теплого или доброго.

Ведьма потерла нос и пару раз моргнула, сбивая леопарда с мысли о попытке пошатнуть его место в стае. Странный зверь. Вроде живет с созданиями давно и уходить не намерен, а порядки тут свои хищные устанавливает и следует им.

– Это за ним Зверобой отправился?

– Задача как раз по нему, – вместо ответа проговорил аниото.

– Бедный мальчик. У него лет пять уйдет только на начальное образование, – не обращая внимания на общий диалог, вздохнула берегиня.

– Опять, – беззвучно произнес Иму и развел руки в стороны, всем своим видом выказывая негодование.

Руся удержалась от смешка. Не хватало еще одной причины для нелюбви аниото к ней.

– Как думаешь, – обратилась ведьма к Горице, – в какую сущность заведет его маниту?

– Не знаю. Я тоже гадаю. Вообще это поразительно. Его не в средней школе будут обучать и даже не в лицее, а индивидуально в научном центре. Ты только представь, сколько материала! Беспрецедентный случай. На зверя точно не похож.

– Его от газетчиков уберечь надо, – вставила свои размышления Козлова. – Думаешь, маг?

– А ты чувствуешь в нем мага? – отозвалась в свою очередь Горица.

– Не очень. Но я не в счет, я вообще паршиво создания чувствую. Чужое маниту меня завсегда чурается.

– Надо его родословную посмотреть, лично я ощутила энергию леса. Ты видела, как он реагировал на растения? Он их не боялся, не огибал стороной, и от него пахнет травой и немного хвоей. Мы с ним зеркальных земель уроженцы.

Иму вздохнул, и это не ускользнуло от Маруси, однако давать какую-либо оценку подобному жесту со стороны аниото ведьма не спешила. Ее больше занимали догадки берегини. Школьный курс общей истории Иномирья начинается с объяснения существования человеческих мифов и легенд о волшебных созданиях. В разных землях рождались свои боги, свои монстры, свои звери, свои маги, и все это удивительным образом зеркально отпечатывалось в Иномирье. Внешность людей вторила внешности живущих здесь, язык вторил языку. Создания обретали проходы и оставляли устные предания о себе среди людей. Только плохой ученик не понял бы, к чему клонит русалка.

– Думаешь, он Леший?

– Все к тому идет. Вот бы профессора Трикуписа сюда. Какое подтверждение! Всю жизнь борется за свои теории, и вот они прямо тут оживают.

– Это кто? – уточнила Маруся.

– Да это мой бывший проектный руководитель, – отмахнулась Гор. – На людях специализируется. Я до сих пор иногда к нему бегаю, если сложный случай попадается.

И снова от Маруси не ускользнуло, как вздохнул Иму.

– Всё! Идут, – прошипела Горица и резво отскочила к столику.

Козлова забежала в техпомещение и поднырнула под рукой Клеомена.

– Извините.

Мосвен на мгновение отвлеклась от пульта и, обернувшись, приветливо улыбнулась ведьме.

– Все принесла? – напряженно поинтересовался Лик.

Руся уверенно кивнула и продемонстрировала шефу наспех состряпанный шпионский набор.

– Все как в кино. Я старалась.

Мос сдержала смешок. Козловой надо было не в технари подаваться, а в актеры. Сейчас она и впрямь выглядела как собирательный образ всех существующих в сказаниях и кино персонажей – членов тайных военных или правительственных организаций. К иномирным одеждам и обуви, к которым Маруся питала очевидную слабость, добавился аккуратный, твердый, по параметрам сравнимый со средней сумочкой клатч из сериала «Городской туман», где героиня при помощи такого вот нехитрого аксессуара вскрывала все возможные системы. Волосы ведьма забрала в пучок на затылке при помощи шпильки. Именно таким острым дамским приспособлением виртуозно и эффективно вершила правосудие безжалостная Серена в серии сказаний «Тени». Серебристый браслет на запястье отличался оригинальностью, однако самим своим присутствием отсылал к новейшей серии фильмов об особенных магах.

Клеомен в отличие от Мосвен не стал сдерживать эмоций.

– Ну ты выдала! Все штампы собрала. Сейчас браслет закружится в смерче, и вся наша охранная система за три секунды падет ниц перед всемогущим четвертым.

Козлова заулыбалась. Она, кажется, впервые застала черта за проявлением очевидного недовольства. Столько сарказма вылил, что и не собрать.

– Надо ж, как тебя проняло.

– Да, чего-то… Не знаю, – стушевался Клеомен и смущенно уставился на монитор, куда шло изображение из допросной.

– Я тебе потом как-нибудь расскажу, как у меня заказчик абсолютно серьезно требовал в срочном порядке взломать охранку военной точки и попутно устроить локальный природный катаклизм. История Змию на смех. Причем дяденька реально требовал и уверял, что я это могу, а отнекиваюсь, потому что «бессовестная» и набиваю себе цену, – решила по-дружески поддержать коллегу Руся.

В конце концов, его эмоции были понятны. Массовый успех подобных картин легко объяснялся. Ни продолжительность жизни в три сотни лет, ни доступное высшее образование не могли победить банальную лень. Учиться сложно, погрузиться в трехмерный вымышленный мир – легко. Закон цивилизации.

– Про поведение запомнила? – вернул в рабочее русло подчиненную шеф.

Маруся кивнула.

– Нервничаешь?

Она отрицательно покачала головой, затем, сообразив, что занимается самообманом, снова утвердительно кивнула.

– Глубоко вдохни, выдохни и не дергайся. На этот раз мы вдвоем и у нас не маньяк.

С последним тезисом ведьма готова была немного поспорить. Дингир тоже опыты ставил, правда на созданиях, а у этого единичный случай, да и тот на впоследствии выжившем человеке, но все же…

– Пошли. – Лик мягко ухватил Козлову под локоть и повел к выходу в коридор. – Не дергайся, – еще раз повторил он перед тем, как открыть дверь допросной.

Руся с трудом успела приобрести облик «роковой женщины», столь успешно эксплуатируемый ею на прошлых местах работы и столь неожиданно упущенный с начала этой недели. Ведь при первом знакомстве с Эйдолоном и частью его группы под проницательным взглядом Ярослава она вела себя уверенно, по-женски нагло, однако стоило выйти в понедельник на работу, как вся выдержка начала съезжать к Змию в пасть. Ведьма впервые осознала весь масштаб полученного стресса, неудивительно, что проявилась новая фобия, и дозировку зелья по остальным пришлось увеличить.

Лик молча прошел в комнату, опустился на стул напротив задержанного, и все так же молча начал выкладывать вещдоки из стандартного молочно-белого непрозрачного ящика – такими пользуются медицинские работники, обслуживающие особые отделения сетей земельных моргов, в быту за специфику работы именуемых «неопознанными». Не идентифицированные на месте обнаружения тела или останки прямиком направлялись туда, рабочий материал пронумеровывался и получал полное исследование. Если в процессе исследования устанавливалась личность или личностная принадлежность фрагментированных частей, то рабочий материал в точно таких же белых контейнерах различных размеров направлялся либо в отдел «судебников», либо к «патологам». В противном же случае после детального изучения и составления каталога останки консервировались и хранились на выносных объектах. Подобные хранилища по своим объемам могли вполне сравниться с неприкосновенными запасами одной отдельно взятой земли.

Для большинства мирных созданий, особенно с ослабленной психикой, нет зрелища более пугающего, чем вот эти мутно-белые ящики. Никто не хотел бы оказаться пронумерованным и навеки уложенным в огромный холодильник. Йорк не оказался исключением, он затравленно уставился на Лика и принялся едва заметно равномерно раскачиваться взад-вперед.

Руся меж тем не стала располагаться рядом с шефом. Вместо этого, как водится в кинематографе, она зашла сбоку и присела на край стола. Теперь она мало того что сидела наискосок от альва и не видела достаточно хорошо его лица, так еще и тело откровенно на обозрение выставила. Ведьма про себя послала проклятия всем культовым сценаристам. Она допрос вести собралась или к сексу офисному склонять?

Йорк не изменил поведения, но мимолетный взгляд, брошенный на яркую особу, что в первую встречу выглядела не столь эффектно, заставил его напрячься. Одеревеневшая спина и стеклянный взгляд не ускользнули ни от Маруси, ни от Лика. Альв заметил незамысловатый серебряный браслет на руке женщины и мгновенно понял его предназначение.

– Мадам? – обратился Лик к Козловой, хорошо копируя характерный акцент жандармерии этой земли. Точно такой был у Лои.

Руся не обернулась. Вообще, роль была не такой уж и плохой, тут богу требовалось изобразить из себя ее подчиненного. Всем известно, к кому может матерый предводитель команды убойного отдела Интерпола обратиться: «Мадам», – это будет руководящая персона «безопасников». Называется, почувствуй себя богиней на полчасика.

– Итак, господин Йорк. – Она сделала недолгую паузу и легким взмахом кисти перенесла часть пыли с руки на стол, поскольку система была наготове, голосовой команды не потребовалось.

Внешняя камера сработала сразу же, как глаза покрылись серебряной пленкой. Изначально связь с пылью предполагалось установить через височные доли, но по настоянию медицинской группы решение изменили. Козлова услышала сдавленный вздох альва, амплитуда его раскачиваний усилилась. Ведьма прекрасно знала, что в такие моменты со стороны выглядит жутковато.

Параллельно стене между Йорком и шефом из пыли сформировался экран. Руся запустила результат их с Ликом недавней скрытой слежки.

– Насколько мне объяснили, господин Йорк отказался от диалога и попросил пригласить к нему защитника. – Ведьма нарочно заговорила об альве в третьем лице так, словно его тут и нет. По крайней мере именно так велел себя вести Эйдолон. – В свою очередь руководство «4А» в свете имеющихся событий посчитало необходимым незамедлительно пригласить второй отдел ССБ. Поскольку это займет некоторое время, а к сожалению, не у всех оно есть.

Руся медленно повернулась лицом к экрану, предугадывая, какой это эффект окажет на и без того затравленного Йорка. Со стороны видеть, как кто-то смотрит, не моргая, сплошь металлическими блестящими глазами – страшно.

– Поспешу ввести присутствующего задержанного в курс дела, – закончила женщина свою мысль обыденным спокойным тоном. Говорят, что таким тоном руководитель читает недельный отчет. – Имеются документальные свидетельства причастности задержанного Трюггви Йорка к несанкционированной слежке в Иномирье, сами физические средства слежки, проводится идентификация изъятых предметов с места последнего пребывания объекта, проверяются связи с иными созданиями или людьми, включая различного типа организации. Защитник по закрытому каналу связи будет ознакомлен с имеющимися материалами и допущен до участия в судопроизводственном процессе.

Маруся на мгновение замолчала, честно надеясь, что не ляпнула где-то глупость. Полного юридического образования она не имела, а наушник брать Лик запретил.

– Будь внимателен. Любой вопрос с нашей стороны на данном этапе ты можешь запомнить и затем передать своему защитнику в качестве примера противоправных действий в твоем отношении, – разборчиво и равнодушно уточнил Эйдолон.

Йорк кивнул и в очередной раз безуспешно попытался не коситься на женщину рядом. Теперь он не просто раскачивался, но и зажал ладони между колен.

– Твоей матери пока не звонили. Все детали, касающиеся оповещения семьи, ты обговоришь с защитником.

И вот эти два предложения, сказанные обыденным тоном, заставили альва наконец по-настоящему осознать масштаб происходящего.

– Я хочу сделку, и вы убираете мага, – хриплым срывающимся голосом пробормотал Йорк.

– Мадам? – обратился Лик к Марусе.

Козлова сморщила нос и недовольно постучала ноготками по безопасной столешнице.

– Я забираю Зайцева.

Эйдолон нехотя кивнул.

Ведьма вновь сделала легкое изящное движение кистью, недавний экран мгновенно обратился в знакомый браслет. Она соскочила со стола и нарочито сексуально выплыла из комнаты. Стоило двери допросной захлопнуться за ее спиной, как Руся высунула язык, сгорбила спину и откровенно облегченно выдохнула.

Проходящий мимо сотрудник «4А3» беззвучно рассмеялся и покачал головой. Местные были хорошо осведомлены о странноватом пополнении в «4А5», так что уже ко вторнику половина служащих Интерпола знала Козлову в лицо.

Руся мысленно себя поругала и поспешила обратно в техническую, где полным ходом транслировался откровенный диалог между Йорком и Ликом.

– Это все требования? – Голос шефа звучал из динамиков слегка искаженно.

– Все.

Козлова тихо прикрыла за собой дверь и встала позади спинки кресла Мос.

– Тогда приступаем к основной части.

– Без официальной бумаги? – Йорк по-прежнему зажимал ладони между колен.

– Ведется запись. Сфальсифицировать твои или мои слова, боюсь, никак не получится. Да, я думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь. Так что наша договоренность уже задокументирована.

– Слушайте, – прошептала Маруся, – а нам точно не попадет за этот маскарад?

– Нет, – не отрываясь от просмотра, отрицательно покачал головой Зверобой. – Йорк ожидал защитника, ты не задала ни одного вопроса. Если бы это не сработало, тогда да, – Лику влепили бы выговор за психологическое давление, но поскольку наш малыш-альв официально произнес речь о заключении сделки, то и проблем не будет.

– Лик всегда так играет? На грани?

– Всегда, – расплылся в довольной улыбке Зверобой. – Иначе какого змия, ты думаешь, я тут торчу.

– Сноб, – беззлобно прошептала Мос.

На экране меж тем Трюггви рассказывал историю, достойную войти в список величайших преступлений эпохи. Рассказывал он поразительно детально, его память хранила вещи, которые большинство с течением времени просто забывали за ненадобностью. Русю посетила догадка, что знаменитый академик потому и взял в команду этого немного потерянного, странного мальчика.

Йорк до сих пор искренне восхищался старым магом, время работы в лаборатории было сопряжено в его памяти с сугубо положительными и очень яркими эмоциями. Если Марусю как постороннего слушателя ужасали эксперименты на животных и созданиях-добровольцах, то у альва глаза горели при одном только воспоминании. Мировое законодательство неспроста запрещает опыты над больными: любые попытки вернуть в кровь маниту неизменно приводили к летальному исходу. Лаборатория не стала исключением. Альв с холодящим душу спокойствием описал работу двоих коллег, нанятых Ростиславом для сокрытия истинных причин смерти подопытных. Трое созданий по документам оказались погибшими из-за бытовых травм. Какую правду при этом знали их родные и близкие, оставалось только гадать.

– Предстоит эксгумация, – рассеянно прокомментировал эту часть монолога Йорка Клеомен.

Маруся поморщилась.

Дальше – лучше. Трюггви, казалось, покинул настоящее и возвратился к тем светлым дням, когда он ощущал себя наиболее комфортно. Это было очевидно не только исходя из интонаций его повествования или подбора слов, но из самого его поведения. Парень расслабился, откинулся на спинку стула. Руки свои он больше не прятал, они то лежали на столе, то вдруг резко взмывали в воздух в чрезмерно эмоциональной жестикуляции. Маруся наблюдала за происходящим со странной смесью отвращения и любопытства. Парень был напрочь лишен всякой социальной ответственности, по-простому говоря, бессовестный беспринципный тип с повадками беззащитного ребенка. Но хуже всего, что он искренне не понимал, в чем его ошибка.

А знаменитый академик Ростислав в воспоминаниях Йорка меж тем уже сделал некий потрясающий рывок. Он носился по лаборатории, что-то нашептывая и поднимая архивные записи по первому из погибших подопытных. Все свои умозаключения он конспектировал в личный дневник и доступа к нему не давал ни одному из подчиненных, страшась утечки. И вот наступил момент истины. Момент, когда Трюггви впервые увидел в компании наставника природной красоты нимфу, ту самую «пятидневную» Юленьку из воспоминаний Кости. Состав инъекций держался Ростиславом в строгой тайне. Трюггви не допустили до этого завершающего эксперимента, как, впрочем, и иных немногочисленных сотрудников. Старый маг лично курировал проект. С этого момента повествование альва стало не таким счастливым и полным. Теперь это были обрывки знаний, к которым он не имел права доступа.

На вопрос Лика о нимфе Йорк дал словесное описание. Что же касалось местонахождения девушки, то оно оставалось неизвестным. Она пропала так же внезапно, как и появилась.

– Как ты нашел человека?

– Проанализировал. Ростиславу приходилось синтезировать вакцину, а делать это в одиночку невозможно. Раскрывать детали я не обязан.

– Нет. Не обязан, – казалось, Лика нисколько не покоробило подобное сопротивление со стороны Йорка. – В остальном продолжай.

– В общем, я имел основные показатели организма подопытного: данные по крови, родовую принадлежность. Это очень помогло.

– Лик. – Руся вздрогнула от мягкого спокойного голоса Мос. Кошка обращалась к шефу через микрофон. – У «древесников» есть побочный долгострой. Помнишь массовые выступления пятилетней давности против запрета на свободную регистрацию постройки каналов перехода в Иномирье? У них существовал свой проект по поиску мест вероятных выходов, там внушительная машина на полздания с оригинальным программным наполнением. Их военные прикрыли по шпионажу, тяжбы длятся до сих пор. Если не ошибаюсь, именовалось это глупо и нелогично – «курица» или «корова». В этом духе.

– «Курица», – так же шепотом подсказала Козлова.

– «Курица», – повторила Мосвен в микрофон и благодарно улыбнулась ведьме.

А Козлова в очередной раз подумала, что кошка должна бы на нее злиться за вмешательство в свою епархию, а не улыбаться. Впрочем, эта доброжелательность не вызывала больше ощущения ступора, скорее радости и все еще легкого удивления.

– К «древесникам» поэтому отправился?

Йорк вновь зажался и отвернул лицо, проявив неожиданно повышенный интерес к стенам, а затем и к потолку.

– Давай посмотрим, что я увидел, – после недолгой паузы обратился к собеседнику Лик. – После участия в проекте, закрытом из-за подозрений в незаконной деятельности, ты взял отпуск и вернулся домой. Твой недавний наставник, которому в свое время удалось войти ко многим весьма талантливым и неординарным созданиям, включая тебя, особенно тебя, это самое доверие обманул еще задолго до закрытия. Почуяв финишную прямую, он воспользовался тобой открыто, а затем толкнул под колеса административной системы. Ты потерял все рекомендации, двери уважаемых заведений закрылись перед тобой. Единственный, кто сумел тебе в тот момент помочь, это твоя мама. Ты отважился и изложил ей подробно все, даже то, что скрыл сейчас от меня. – Лик подался вперед, слегка навалившись грудью на край стола. – И правильно сделал.

Альв медленно, осторожно повернулся и взглянул на шефа. Маруся против воли замерла, боясь спугнуть момент. Она примерно представляла, что будет дальше, но наблюдать и представлять – разные вещи.

– Твоя мама – умная женщина, быстро разобралась в личности твоего наставника и вернула на круги своя все пороговые оценки. После чего ты втайне от нее нашел человека и взялся за ним следить. Но думаю, где-то с год назад она догадалась и вновь начала помогать. Пойми одно, никто тебя ни в чем не сумеет обвинить. Даже если вдруг мы не заключили договор и ты бы встретился с защитником, он рекомендовал бы психологическое освидетельствование за моим подтверждением. О результатах оценок ты догадываешься. С таким багажом нас засмеют в суде – это в лучшем случае, в худшем – урежут аванс. А вот то, что ты делаешь сейчас, – это восстановление баланса. Костя получит возможность полноценного взаимодействия, ему уже готовят документы. А вот создание, погубившее четыре жизни и испортившее карьеру не одному тебе, – должно понести ответственность.

– Но он гений, он искал ответ, которого ищут поколениями.

Лик слегка склонил голову набок.

– Скажи, кто открыл целительное взаимодействие маниту флоры наших земель и зеркальной флоры Иномирья? Насколько опасны были эксперименты с такими смесями? И на ком ставились эти эксперименты?

– Да, я знаю. – Трюггви виновато потер затылок и практически уронил руки на стол. Теперь он не выглядел зажатым или обороняющимся, он скорее походил на смущенного нашкодившего отличника.

Маруся и сама, признаться, только сейчас подумала о том, что большинство открытий в прикладном врачевании совершались путем экспериментов, поставленных автором вероятного открытия на самом себе. Они не рисковали ничьей жизнью, кроме своей. Такова врачебная этика, таково понятие чести.

– Человеческая жизнь коротка, но не настолько ужасна, чтоб погибнуть ради эгоизма чуждого морали создания. Они стали людьми, но они жили.

Альв кивнул. Теперь он выдал новый жест – принялся грызть ноготь на большом пальце.

– Так что давай, помоги нам. – Лик поднялся и мягко похлопал парня по плечу. – Тебя в комнату отдыха проводят, там диван есть. Маме своей скажи, что сам ко мне пришел, я подтвержу. И постарайся еще что-нибудь вспомнить.

– А теперь внимание! – торжественно провозгласил Зверобой. – Комната озаряется божественным светом и…

– Настоящее имя нимфы Гладиола Мов. Я видел ее документы.

– А найти пытался?

Альв утвердительно кивнул.

– Безуспешно?

И снова «да».

– Не переживай. Ты молодец.

Эта банальная похвала, казалось, была самым лучшим, что мог только услышать Йорк. По крайней мере, именно такие эмоции отражались на его лице.

– Посиди пока, я кого-нибудь позову. У нас тут без сопровождения опасно ходить. – С этими словами Лик покинул допросную.

– Деточка, закрой ротик. Папа всех разделывает под орех. Скоро ты привыкнешь. – Зверобой с ехидной улыбкой щелкнул по подбородку так и не пошевелившуюся Козлову.

Клеомен безуспешно попытался скрыть смех.

– Пошли. – Зверобой ухватил ведьму под руку и повел ее к выходу.

– Зачем? – не поняла женщина, оглянувшись в поисках поддержки со стороны остальных.

– Не зачем, а куда. К шефу. А зачем, он нам сам расскажет. Предсказываю, что понадобимся мы оба. Так что прекрати глазками стрелять и побудь верной спутницей моей никчемной горькой жизни.

Маруся неожиданно сообразила, что Зверобой впервые за все время разговаривает с ней больше чем парой-тройкой несерьезных издевок. Сейчас, конечно, тоже были издевки, но за ними скрывалась некая адресованная ей важная информация.

– И не смотри на меня так. Я тоже ранимый и нежный, мне к новичку привыкнуть надо. – Черт продолжал спокойно вести ее по коридору к кабинету. – Ну и отзывы на тебя положительные подкатили. Говорят, ты нашей русалочкой Лобастого умыла.

Маруся испуганно уставилась на спутника, когда до нее наконец дошел смысл сказанного.

– Иму тебя убьет, – с откровенным наслаждением констатировал черт, затем повернулся к ведьме и очаровательно искренне заулыбался.

Козлова продолжала сверлить испуганным взглядом Зверобоя. Как реагировать на его поведение, ей уже в голову не приходило. На данный момент она могла думать только о том, как Эйдолон со всеми ними справляется? Это ж удавиться можно! Ну и еще совсем чуть-чуть, пожалуй, о том, что путь к доверию и уважению Зверобоя лежал через сафари в криминальном районе.

Костя сидел на диване, зажавшись в угол и ощущая себя как минимум чужаком в собственной квартире, как максимум инопланетянином на Земле. Чудовищно, вдруг выходя с послеобеденных пар, узнать, что ты – какой-то там маниту, точнее, в тебе маниту. Только не чудовищно ужасно до помутнения в рассудке от несправедливости загубленной миром непознанного жизни или чудовищно прекрасно до поросячьего визга от широты открывающихся перспектив всесильности и крутой необычности, а чудовищно непонятно. Ну ожил мир фэнтези и чего с этим теперь делать? Как в книжках, кинуться в омут приключений и спасения мира?

– Эй, а у вас там императоры есть? – обратился парень к одному из двоих своих сопровождающих, что вот уже больше часа исследовали его квартиру на предмет всего подозрительного.

– Не-эт, – протянула «сестренка».

Костя все никак не мог заставить себя величать ее по имени.

– А артефакты?

– Пять – за попытку, два – за знания. Тебе временные документы выдали? Выдали. Вот иди, учись, тем более, скоро постоянные получишь.

И снова парню сделалось не по себе от присутствия этого негра. Как будто со зверем диалог вести пытаешься – ощущения те же.

– Школа магии? – Терять Косте уже было нечего, а просто молча сидеть скучно, двигаться ему Иму запретил.

– Вечерняя общеобразовательная, – откликнулся звероподобный с кухни.

– Звучит отстойно.

– Да у тебя там только дополнительные курсы по точным дисциплинам будут, общие курсы географии, биологии и истории – от силы пять лет займет, – проворковала Горица и присела рядом на диван. – Или всегда можно частного педагога нанять. В исключительных случаях рассматриваются и такие варианты.

Жалостливая речь девушки звучала еще хуже.

– А потом?

– А потом вышка. Или гражданское направление, или военное.

– И сколько там учатся?

– Все относительно. – Горица пожала плечами. – Зависит от будущей профессии. В среднем восемь лет, иногда двенадцать.

– Хреново! – Костя тихо свистнул.

– Это он что сейчас сказал? – Иму вышел с кухни с неким мелким предметом в руках, причем он в этом предмете на ходу что-то внимательно рассматривал.

– Это он поразился. Полагаю, даже ужас выразил.

– Ребят, вы самые бестактные создания из всех, кого я встречал. Я все еще тут, хотите поговорить обо мне – говорите со мной.

Косте снова почудился оскал вместо улыбки на лице Иму. Хотя надо признать, оскал не агрессивный, скорее насмешливый.

– Понимаешь, – начала еще более мягким тоном Горица, что не могло не бесить, – мы и так предельно вежливы. Говорить о ком-то при ком-то – это вполне уместно. Мы ведь не используем при тебе незнакомый язык общения между собой. Ты должен был обратить внимание.

Костя оторопел. Сразу вспомнился процесс недобровольного перемещения в мир иной.

– То есть это типа меня и похищали сугубо вежливо?

– Мы права человека соблюдаем.

Парень кивнул и решил для себя, что лучше промолчать. Бог его знает, какие по их меркам у человека права. И вот тут сам собой напросился вопрос:

– А я кто?

– Не человек, – понял его вопрос Иму.

– И все?

– Пока все. Твою принадлежность определит медицинская комиссия.

Горица со вздохом осмотрела расстроенное лицо мальчишки. Он явно представлял себе их мир иначе. Это были не глубокие убеждения, а скорее заблуждения, почерпнутые вскользь из художественной литературы этого мира.

– Маме позвонить можно?

– А она ждет звонка?

Теперь негр колупал что-то под плинтусом. Похоже, в обычной человеческой квартире Кости иномирной техники было больше, чем мебели и шмоток вместе взятых.

– Нет. А оттуда ты что вытаскиваешь?

– Пеленгатор. На одно помещение их ставят четыре, вне зависимости от площади и наполненности. Затягивают сеткой все пространство и ловят движение энергии. Схема работы таких игрушек, – Иму наконец вынул небольшой серебристый шарик, – всегда ориентирована на конкретный случай, наш случай уже выяснят техники. Если никто от тебя не ждет звонка, лучше не дергайся. Ясно?

Костя кивнул.

Неожиданно от дешевых наручных часов Иму зазвучала одна из тех простеньких электронных мелодий, которые можно найти в коллекции любой Шумотеки. Такие часы в далекие девяностые носили семилетние мальчишки, но уж никак не взрослые мужчины. Негр нахмурился и провел ладонью над циферблатом, показав тем самым истинное назначение раритетной вещицы. Это оказалось нечто вроде хранилища для их иномирной техники. Из-под открывшегося с тихим шипением циферблата Иму вытащил крошечную клипсу, закрепил ее на мочке уха и заговорил с незримым собеседником. Уж теперь-то Костя по достоинству оценил проявляемую к нему все это время вежливость. Чужой язык в полной мере оказался чужим: странным, гортанным, насыщенным звонкими рычащими звуками, – у парня мурашки по спине побежали.

– Это ваш язык?

Сидящая с ним рядом на диване Горица отрицательно покачала головой.

– На самом деле это конкретно его язык. Диалог всегда ведется на наречии адресата.

Костя бы спокойно отреагировал на ответ «сестренки», если бы не последняя фраза.

– На наречии адресата?

– Это этика общения. Ты обращаешься к созданию на его языке – ты проявляешь уважение.

– И много языков? – начал подозревать неладное Костя.

– Живых восемьдесят. Мертвых около трех-четырех тысяч. Исчезающих, последний раз читала, кажется, шестьсот или пятьсот. Но в любом случае это было больше года назад, так что ситуация с мертвыми и исчезающими должна была ощутимо поменяться. Мертвых стать должно больше, а в исчезающие должна была попасть пара десятков групп малочисленных носителей.

– И чтобы быть вежливым, их надо все знать?

Горица заулыбалась.

– Ну живые обязательно. Мертвые – неплохо, но по факту официально только один, его используют в магии. Хотя вот нам приходится дополнительно знать еще два десятка, поскольку наши клиенты не любят афишировать свои противоправные дела, и для пущей надежности наговоры устраивают на древних неразрешенных языках. Вот и обязывают еще при обучении – работа такая. – Горица развела руки в стороны и забавно поерзала на диване. – Исчезающих много, но там носителей у каждого по два-три создания, а то и один. Умирает последний носитель – умирает и язык. Среднестатистическое создание за первые пять лет жизни усваивает около шести разных языков. Затем по программе изучает больше. Это у нас врожденное. Есть и исключения: черти, как правило, до тридцати лет изучают все существующие, в том числе и мертвые.

Как ни странно, но услышанное Костя переварил легко, особенно первую часть монолога про динамику. От земной ситуация мало чем отличалась. Вторая часть про врожденные таланты пошла чуть хуже, но только чуть.

– А когда в группе, между собой вы как общаетесь?

– На языке шефа.

– На улице у вас, наверное, творится каша.

– Ну есть немного. – Горица на мгновение призадумалась. – Да, наверное, со стороны и правда каша. Как интересно. Никогда об этом не размышляла.

– Ну а вот его я сейчас ведь не понимаю. Это вежливо?

– Диалог не касается тебя напрямую, так что не переживай.

– А-а.

Косте все происходящее перестало казаться абсурдом или нелепым захватывающим сном, теперь он просто плыл по течению. Вроде нужно расстраиваться, возмущаться как-то, что-нибудь предпринимать, но он просто сидел, попав в зависимость от двух относительно дружелюбных незнакомцев, и наблюдал за течением собственной жизни словно со стороны. Чудовищное и одновременно обыкновенное ощущение. Что может быть обыкновеннее человека, умеющего инстинктивно приспосабливаться к любой ситуации.

Не переживать, значит – не переживать.

– Нашему дитятке надо бы взглянуть на одного господина. Будешь?

– А у меня выбор есть? – Костя удивленно уставился на Иму.

– Есть. – Негр снова насмешливо оскалился и, преодолев несколько шагов до дивана, вытащил из сумки Горицы планшет.

Обычный такой планшет. Парень даже расстроился слегка. Столько времени околачивается с мифическими созданиями, а магии ни грамма не увидел, одна техника.

– Я так понимаю, вопрос выбора относился к одной из ваших формальных законодательных процедур.

– Верно подметил. – Иму сунул под нос охраняемому планшет. – Встречал его?

С экрана на Костю взглянул тощий парень с белесой всклокоченной шевелюрой и ушами. Нет, скорее так: с УШАМИ. Эти два органа головы создания были огромны, оттопырены и светились. По крайней мере, на снимке они были окружены видимой глазу аурой.

– Эх локаторы! – незамедлительно отреагировал Костя, позабыв обо всяком неуважении к своей персоне и отсутствии явного проявления наличия магии.

– Переведи, – обратился Иму к напарнице.

– Если не ошибаюсь, его уши поразили.

– То есть не видел?

– Считаете, в здравом уме я б пропустил Чебурашку со светящимися ушами? – Парень с удовольствием подметил ухмылку на лице негра. Шутка, очевидно, получилась удачная.

– У альвов уши только на снимках светятся, – снова пустилась в разъяснения сердобольная Горица. – У них там сосуды ближе всего к поверхности кожи, плюс их больше, чем у любого другого создания, так что циркулирующее маниту легко запечатляется.

Костя засмеялся.

– Нет, ну тут он прав. Альвы дурные что мозгами, что на вид. – Иму повернул экран планшета к себе и скривился.

– Не начинай, – завелась девушка. – Они с причудами, не более. Каждому роду свое!

– Нравятся альвы?

Гор порывисто скрестила руки на груди. По крайней мере теперь подобные неожиданные и неуместные переходы Иму на ее личность по поводу и без легко объяснялись, и вот это сердило русалку больше всего. Даже тут, в Иномирье, с этим мальчишкой под боком, леопард умудрился со свойственной ему импульсивностью залезть в ее личное пространство, не имея при этом никаких прав.

– Нравятся! – Гор сердито поджала губы и с вызовом взглянула аниото в глаза.

Он, конечно, совсем не походил на тех зверей, супротив которых ее предки не раз шли в бой, да и прошлым своим не гордился, как иные. И все же она – не зверь, чтоб можно было пытаться покорить ее, как представителя своего рода. Она – дитя пресных вод, нежных и опасных.

Иму легко читал эмоции на ее курносом лице. Русалка решила проигнорировать свою истинную сущность и поиграть в легенды о владычицах озер, прекрасных и холодных защитницах от плотоядной нечисти. Так выходило даже интереснее. Вызов – это всегда интересно. Тем более что свою склонность к приключениям и горячему сексу она придавить вряд ли сумеет. Ее заблуждения относительно себя самой всегда выглядели крайне обворожительно.

– У меня сейчас ощущение третьего лишнего. Нет? – Костя переводил взгляд с одного своего сторожа на другого.

– Клеомен – сын Дике? – Руся с трудом верила в услышанное. – Черт и богиня истины? Да как они вообще умудрились… – Ведьма сцепила пальцы в замок, изображая нереальную, на ее взгляд, связь.

– Вот это, – Зверобой повторил ее жест, – спроси у Клео. Меня такие детали не интересуют. Богам в период регулярного брачного обострения и тумбочка за трон сгодится. Шеф вон пережил свое без последствий, и ребята счастливы. Иму больше всех за него переживал.

Козлова досадливо вздохнула. Только она, только подвластная Шуту могла не сложить два плюс два. Зачем Эйдолону серьезные отношения с нимфой, пусть и одаренной? Зачем мягкая досада от расставания вместо стандартной божественной глубокой депрессии сроком на год от утерянной вечной любви? Все просто! У бога было обострение.

– Змий!

– А люди поминают меня, – подмигнул Зверобой и в два прыжка преодолел ступени.

– Всех вас и никого конкретно. – Маруся не спеша поднялась следом. – Ты уверен, что никто бежать не вздумает?

– Это же нимфы. – Черт постучал. – Нимфы не бегают. А если бегают, то очень эротично и на камеру.

– Смешно. – Руся вновь вернулась мыслями к родословной Клеомена. Прямое наследие оры не подавишь никакой магией: сын Дике будет всегда точно знать, лжет создание или говорит правду.

Дверь общежития распахнулась, на пороге стояло полуголое видение в прозрачной бледно-лиловой тунике.

– Добрый день. – Зверобой протянул руку видению и покровительственно заглянул в ярко-фиолетовые очи. – Как вас зовут?

– Амбра, – шелковым высоким голосом ответствовала нимфа.

– Итак, Амбра, скажите, где Гладиола Мов?

Козлова удивленно уставилась на спутника. Оказывается, работать в паре с Ликом куда как проще, чем с его подчиненными. С Иму неладно, Горица – чудачка, перед Мос виновата, теперь этот вот с нажимом допрос начинает вместо законного вежливого диалога.

– Она пропала. – В фиолетовых глазах промелькнули первые искры разума.

– Амбра, где ее вещи? Быстро!

– Мурзик забрал.

– А комната?

Красавица заколебалась, впервые, очевидно, призадумавшись, зачем и кому отвечает на вопросы.

– Убойный отдел МУПа, – ответил на ее нерешительность Зверобой и склонился к миловидному личику чуть ниже, стараясь не потерять зрительный контакт.

– Комната?

– Виола под себя переделала.

– Давно?

– Два года назад.

– А до этого?

– Коломбина жила.

– А до Коломбины?

– Фульвия год, а до нее еще Орнелла с Росой. Но мы всё постарались сохранить, как было при Гладиоле. – Фиолетовоглазая хлопнула ресницами и заулыбалась.

– Благодарю.

Нимфа склонила голову в изящном поклоне и еще около минуты наблюдала за удаляющимися посетителями.

– Сохранили как при Гладиоле? – иронично прошептала Козлова, стоило им завернуть за угол, туда, где на сиденье спортивной красавицы Зверобоя отдыхала ее метла.

– Ничего неожиданного. – Черт снял экран защиты и подал ведьме ее фамильный транспорт. – Может, все-таки пассажиром со мной?

– Нет, мне на метле надежнее. Откуда ты знал, что в комнате куча созданий перетопталась?

– Ты просто никогда не жила в доме сестринства нимф.

– Я не… Что? – Маруся замерла, так и не сев на расчехленную метелку.

– Встретимся у Мурза. – Зверобой обворожительно улыбнулся, подмигнул и повел свой болид навстречу идеальным городским дорогам.

– Вот… Черт! – Козлова оседлала метлу, стукнула каблуками и взлетела над землей.

Где жил Сатир, знал любой ребенок. А когда и при каких обстоятельствах Зверобой жил в доме сестринства нимф, она пообещала себе уточнить у кого-нибудь из ребят.

– Этот ме-мир давно поза-ме-э-был, что такое красо-ме-э-та. И только нимфам дано привне-ме-э-сти в его бессмысленное существо-ме-вание толику ме-э-чуда, заставить радовать глаз чисто-ме-той цветов и естественностью их соче-ме-э-тания.

На лице Зверобоя не дрогнул и мускул.

– Повторю вопрос. Когда в последний раз ты видел Гладиолу?

– Ме-э, – проблеял Сатир, осторожно покосившись на неумолимого муповца. Маруся поерзала на диване, где она заведомо удобно устроилась еще минут двадцать назад, когда ее коллега только приступил к беседе. Каждому в этом мире доподлинно известно, что единственный, неповторимый, бессменный руководитель всех живых, почивших и не родившихся нимф – создание странное во всех отношениях.

– Ме-э, – еще раз проблеял Мурз и подергал себя за бороду. Нервозность, начавшаяся всего с пары «мэ», возрастала.

– Вы ее убили? – задал новый вопрос Зверобой.

– Ме-э-э-эт, – воскликнул Сатир, подскочив от неожиданности так, что стул с грохотом рухнул на пол. Его копыта глухо застучали по ковролину. – Как можно было та-ме-э-кое предположить?!

Маруся с любопытством наблюдала за беспокойным заламыванием рук козлобородым.

– Когда ты видел ее в последний раз? – вернулся к изначальному вопросу черт.

– Я требую защитника!

– Ты – не подозреваемый.

– Тогда я вызываю своего.

– Тогда я вызываю Лика.

– Семь лет назад явилась ко мне, хотела исчезнуть. Я ей помог. С тех пор не видел, – без пауз протараторил Мурз и таки не удержался от очередного нервно-природного… – Ме-э.

Маруся прикрыла рот кулаком, сдержав смешок, и про себя отметила новую интересную деталь: Сатир отчего-то испугался свидания с их шефом. Вполне вероятно, это было как-то связано с той историей про машину Иму. Козлова ее надолго запомнила. День тогда вообще выдался довольно запоминающийся.

– Мм, – довольно заулыбался Зверобой. – Я так и думал. Передавай привет Кри.

Или все же дело не в Иму. Козлова готова была дать себе в лоб за недогадливость.

Сатир нервно задергал носом и сощурил свои желтые глаза с линиями горизонтальных зрачков. Из-за его трепещущего куцего хвоста – стоит отметить, основной гордости Мурза из-за количества естественных рельефных мышц заерзала шелковая жилетка.

– Это все? – благодушное глуповатое настроение покидало Сатира, теперь он готов был бодаться.

– Новое имя, сопровождающая легенда, куда направилась.

– Свиток отдам, и вы уходите.

– Договорились. – Черт поднялся со стула.

– Минуту. – Сатир недовольно фыркнул, развернулся и покинул веранду.

– Чудесный вид, – переключился на Русю Зверобой. Видимо, в его мыслях на данный момент она занимала приоритетную позицию.

– Свиток? – не обратила внимания на слова сослуживца ведьма. – Еще один поклонник исторического наследия? Это уже не смешно даже. Может, еще с порога кладенцом размахивать начнем и посохом трясти?

– Сказала женщина с метлой, – усмехнулся черт, с любопытством первооткрывателя рассматривая собеседницу.

– Я… – Маруся запнулась. – У меня фобии. Выбора особо нет.

– А с Ликом катаешься.

– Зелье пью. – Руся недовольно поджала губы, но взгляда от лица Зверобоя не отвела.

– Зелье пьешь, но со мной не села.

– Лик – шеф.

Черт на мгновение призадумался, не забыв сопроводить свою задумчивость многозначительным «хм».

– И то верно, – наконец резюмировал он и снова с видом истинного ценителя уставился на восхитительный вид за прозрачными раздвижными дверями веранды. – Я б искупался.

Козлова развернулась на диване и проследила взгляд черта. Вид и вправду был шикарным. Яркое палящее солнце, золотистый, почти белый песок и сверкающие морские волны. Одно из тех мест, что зовут идеальным для очищения и восстановления здоровой структуры маниту. Единение с миром, с вселенной – мечта трудоголика.

– Ты из определенного общественного слоя. Работала с созданиями в одной плоскости, а при нашей деятельности приходится наблюдать сразу весь срез, – тихо, растягивая слова, серьезно проговорил Зверобой. – Отшельники-лешие, высокомерные боги, глупые нимфы, опаленные Змием альвы, прожорливые гульябани… этот список бесконечен. Властолюбивые, циничные, безжалостные, узколобые, отчаявшиеся, безумные, методичные, хладнокровные, добрые, справедливые – все как лицо и изнанка этого мира.

– Да, я понимаю, – так же серьезно ответила ему ведьма.

– А знаешь, что самое забавное?

Козловой вдруг показалось, что черт говорит не столько с ней, сколько сам с собой. Или просто высказывает давно выведенную мысль. Так иногда случается. Приходишь к некоему выводу относительно той или иной ситуации и стремишься поделиться им с кем-то, но не потому, что ты болтлив, а просто потому, что не знаешь, как относиться к своему выводу.

– Нет, – покачала головой Руся.

– Самое забавное, что люди такие же.

Ведьма завороженно смотрела в глаза Зверобою. В одну простую фразу он вложил массу эмоций. Не цитировал слова чужого учения, но исходил из личного опыта. Верно не зря «Мы и Они» написал именно черт. Кто, кроме чертей в МУПе, не относится к людям свысока, как Иму, или не жалеет их, как Гор? Да и не только в Интерполе, во всем мире. Кто?

Для любого создания человек – это всегда нечто дикое, удивительное, странное, милое, недостаточно исследованное, забавное, отвратительное, любопытное. Человечество оказывает все большее влияние на этот мир, но обитатели последнего, несмотря на все заимствования, никогда не относились и не относятся к человеку как к равному. Что, впрочем, логично, учитывая физиологическое превосходство. Только черти единственные по-настоящему способны вжиться в чужую шкуру, будь то древний бормотун аннунак или беспомощный полевой анчутка, не напрасно ведь черти легко осваивают языки. Так что вполне закономерно было услышать столь любопытное заявление именно от Зверобоя, и все же… и все же Руся чувствовала себя несколько растерянной.

– Ме-э-свиток! – стуча копытами, влетел в помещение Сатир. Напарник снова переключил внимание на работу, что позволило ведьме едва заметно облегченно выдохнуть.

Раздался режущий слух скрип сломанной печати (сейфом Мурз так и не обзавелся, предпочитая использовать устаревшую технику защитных наговоров), и Зверобой заглянул внутрь.

– Лик будет дергать глазом.

Съедаемая любопытством, Маруся пролезла под рукой черта. С крошечного официального снимка на зрителей смотрело милое личико хищницы островов Мана.

– Устрой перевозку. Я его достану. – Иму щурил глаза, крошечные черные точки его звериных зрачков то сужались, то расширялись от переполняющей его злобы.

– Ты мальчишку там не напугай, – насмешливо подсказал Зверобой.

– Он язык не знает. – Аниото принялся нервно подергивать ухом.

– А по тебе и так все понятно. В зеркало глянь.

– Они с Горицей в соседней комнате. Никому этот малыш не нужен, а вот Дингира я мог бы достать…

– Малыш – центральная фигура во всей этой игре, и доверил я его лично тебе, – перебил Лик друга.

– Да, шеф, – сквозь зубы процедил Иму.

Руся поежилась. Даже на расстоянии, с экрана линии связи от леопарда в дрожь бросало. Без серой маски мага он бы на улице в глаза бросался в обоих мирах. Ни в одном ином создании границы двух ипостасей не размывались настолько сильно, как в аниото. Он не бился через плечо, вбирая от земли свой звериный облик, как это делали волкодлаки. Тьма не вытягивала из него зверя, одевая поверх основного тела, словно маску, как это происходило с лугару. Нет. Аниото в принципе сам по себе был леопардом, способным иметь единый облик большинства созданий. В иномирных легендах такой облик зовется человечьим.

– Дочерью нимфы охотница быть не может.

– Жить из ЦНМЭ кличет ее Вербеной, – вмешалась в разговор Мос.

– Что-нибудь еще слышно оттуда? – Лик продолжал, откинувшись в кресле Зверобоя, хмуро изучать белый матовый пол.

– Официально – нет. Неофициально у девушки чистая память и высокая обучаемость. Вышло, что у нашей хищницы нет никаких существенных отклонений, она не страдает чрезмерной жестокостью или агрессивностью. Дингир не подвергал ее никакому физическому воздействию, зато он знатно работал над ее психикой. На момент появления Вербены в стенах ЦНМЭ она не помнила ничего дальше последних суток до своей поимки, однако с тех пор провалов не возникало. Я так поняла, они уже успели обнаружить остаточные гипнотические блоки, и чем дальше, тем их больше. Дингир чистил ее воспоминания примерно раз в три дня. Никакой личности, никакого языка, ничего, голые инстинкты.

– А люди?

– А вот это самое интересное. – Мос впервые прилюдно пренебрегла внешней невозмутимостью и, подскочив со своего кресла, присела на краешек стола. – Люди – не ее пища, она вообще к ним равнодушна.

– Мотивировал ее нападать? – Клеомен заметно старался не смотреть в сторону очаровательных ног белой кошки, которые вот прямо сейчас выглядели весьма эффектно, к тому же всего в метре от него.

– Дальше уже догадки, – пожала плечами Мос.

– Нимфы разве едят людей? – решила подать голос Маруся. – Ну в смысле изначально по природе своей?

– Мы не исходим пока из допущения, что Вербена и Гладиола – одно создание, – подсказал Клеомен.

– А если все же параллельно исходить? – Теперь Лик развернулся в кресле и в упор взглянул на ведьму. Козлова искренне пожалела, что шанс работать рядом со столом Зверобоя выпал именно ей.

– Тогда Дингир первично должен был применить некое физическое воздействие. Вербена явно не дочка Мов. Лишить памяти взрослое здоровое создание не так-то просто, маниту будет сопротивляться, взывать к основной силе. В нашем случае речь о флоре, а значит, изолировать Гладиолу от ее опоры было практически невозможно. Единственная спора плесени, и пожалуйста, связь не нарушена, – развел руками Зверобой. – Знать бы, что там Зайцев у себя сочинял. Зуб отдам, эти двое «гениев» как-то пересеклись. Мало верится, что этот наш упор в блокирование маниту случаен. За Зайцевым слежку разве не ставили? Я думал, ССБ всегда на шаг впереди.

– Они и ставили, только Зайцев ушел. Пропал без вещей и документов, испарился из закрытой для любого канала квартиры. А расследование на тормозах спустили. Тогда в центре марши читови проходили. Все на взводе бегали.

Маруся помнила репортажи о том шествии. Это в старину «половинчатые» предлагали сражения одиноким путникам, с введением же обязательного начального и среднего образования читови начали объединяться в группировки. Только если иные этносы преследовали некие осмысленные цели, нанося окружающим вред, то «половинки» вредили ради вреда буквально. Само их маниту требовало равносильного противостояния. Бой и только бой, не запятнанный никакими условиями и правилами, дарил их жизням смысл. К одному достойному сражению читови мог идти всю жизнь. Беда заключалась в том, что любые населенные пункты давно были снабжены системами оповещения. «Половинка» мог пройти по городу, не встретив ни одного создания. Именно поэтому кое-как при своем недалеком уме получившие образование, они научились действовать коллективно, принуждая правоохранительные органы к встречам.

– Вернемся к теме, – прервал размышления ведьмы Лик. – Мос, Вербена плотоядная?

– Фактически нет.

– Я говорил, неряха какая-то глодала, – напомнил о своем присутствии Иму. Козлова бросила в сторону экрана мимолетный взгляд. Аниото больше не выглядел разъяренным, сейчас его лицо было невозмутимым. – К тому же люди – отвратительная еда. Это раньше они еще ничего так были, а теперь привкус химический от неправильной кормежки и такой душок от лекарств, что никакой обработкой не вытравишь. Людей давно никто не ест. Неэстетично.

– Друг мой, твои рассуждения на тему здорового и вкусного питания, как всегда, незабываемы. – Зверобой улыбался, наблюдая за реакцией Иму.

Однако аниото не подарил своему давнему оппоненту удовольствия и остался все так же невозмутим.

– Мос, отправляйся к медикам, пусть проверят девушку на совпадение по карте Гладиолы. По ходу получения промежуточных результатов отчитывайся.

– Сделаю. – Кошка спрыгнула со стола и, быстро собрав в сумку аппаратуру, вышла.

– Шеф, дай адрес квартиры. Есть у меня догадка… – Зверобой неопределенно повел плечом.

– Неолит? – поняла его мысль Козлова. Она сама уже пару минут размышляла о способах побега из окружения.

– Пять лет назад «безопасники» еще использовали третью версию «облака», – согласился с ведьмой Зверобой. – Одна проблема – скан.

– Не-эт! – Руся отрицательно покачала головой. – Скан обойти можно, если его не ставят совместно с индикаторами движения. Теоретически, конечно.

– Экранировать собственные сигналы и выдавать искусственные. – Черт задумчиво потер затылок. – На грани фантастики.

– Он должен был продумать пути отхода заранее.

– Давай попробуем.

Зверобой обернулся к шефу.

– Отпустишь?

– Идите, – кивнул Лик на дверь.

Выбегая из кабинета вслед за чертом, Маруся в очередной раз позабыла сумочку и метлу, в очередной раз вернулась и в очередной раз своей рассеянностью насмешила коллег.

Ликург задумчиво посмотрел вслед неожиданно сложившейся рабочей паре. Зверобой всегда предпочитал одиночные выезды. Никто из знакомых в его представлении не мог помочь в разработке той или иной комбинации, стать ему достойным прикрытием. И вот нашлось создание, к которому он добровольно решил прислушиваться, создание, как оказалось, понимающее ход его мыслей. Так отчего же в душе Эйдолона на мгновение шевельнулось неприятное ощущение? Ощущение, словно его предали. Змий дернул ее покупать то зелье!

– Чем займемся? – Клеомен внимательно наблюдал за шефом.

Лик с готовностью оторвался от странных дум.

– Тем, что умеем лучше всего. Покопаемся в чужих мозгах.

– Опять эта возня, – раздалось от экрана недовольное бормотание. – До связи.

– До связи, – ответил Лик и поднялся. – Пойдем?

– Куда? – Клеомен застегнул браслет на руке и подхватил со стола рюкзак.

– Побеседуем с одним из бывших утилизаторов. Сегодня с утра задержали за торговлю рутой. Уговорил ребят затянуть приезд защитника. Поговорим на месте.

– В каком отделении?

– В центральном. Молодчика на университетской парковке взяли.

– Не повезло, – заулыбался черт, прыгая в поток следом за богом.

– Ему – нет. Зато нам весьма. И чтоб сюрпризов не было, поймаешь слежку – не дергайся и виду не кажи. Это свои, – вовремя вспомнил про бабку Береславу Эйдолон.

Клеомен заулыбался и промолчал. Гиперзаботливая, сующая кругом свой тощий длинноватый нос бабуля – невеликая странность вселенной. У каждого пятого в родне по три таких мамы, сестры, тети, бабули или прабабули.

– Что значит, меня подвезут домой? Без моей метелки? Я ни ногой из этой обители равнодушия. – Береслава указала на пол у себя под ногами. – Имейте в виду! И никто бабушке напитка не предложил.

Лои сидел за рабочим столом, закрыв лицо ладонями, и молчал.

– Очень скрытая слежка? – прошептал Лику Клеомен, не удержавшись от ехидного замечания.

– Семейное сходство налицо, – отпарировал бог, – по крайней мере ощущаю я себя моментами так же, как лугару сейчас. Стоим тут и не приближаемся, а то зацепит.

Чуткий слух оборотня мгновенно уловил шепот посетителей. Слов он не разобрал, но вот голоса – да, а принюхавшись, и запах. Гийом вскочил как ошпаренный.

– Мадам Береслава…

– Мадемуазель. Я в многократных разводах.

– Мадемуазель. – Лои пробрала едва заметная нервная дрожь. – Позвольте оставить вас на несколько минут в связи с неотложными рабочими моментами.

– Позволяю, – с грацией королевы взмахнув кистью, отпустила комиссара пожилая ведьма.

Клеомен смотрел, как лугару спешит к ним с шефом, и размышлял о сложностях взаимодействия социума с женской половиной рода Козловых.

– Ты как? – сочувствующе пробормотал Лик.

Гийома вновь передернуло, только на этот раз эмоции отразились еще и на лице.

– Да, ерунда. Еще часа два, и голову бабуле откушу. Пойдемте, она в общей камере.

– Она? – удивился черт, разворачиваясь и следуя за комиссаром.

– Там албаста. От мужика ж не отличишь. Грудь в штаны заправит и, поди догадайся. А имя, сами понимаете…

Клеомен вздохнул. Никто в здравом уме не любит работать с низшими созданиями. Разве только благотворительные общества да фанатичные альтруисты. «Половинчатые» вот недавно в диалоге всплывали, сейчас албасты… Физически – женщины, фактически – мужики, имена бесполые, умом недалекие, агрессивные, легковнушаемые. Спутать можно с кем угодно. Ужасающие характеристики.

– Ты Береславу не загрызешь. Она тебе нравится, – решил отвлечься от неприятных размышлений черт. И так в ближайшие полчаса с отвратительной тварью общаться, не хватало еще и предвкушать это общение.

Лои удалось не оскалиться. Меньше Интерпола в жандармерии жаловали только «безопасников». Порой «сторожа», как величали муповцев остальные правоохранные органы, бывают высокомерны и нетактичны.

– Беседа в любом случае конфиденциальна, – Эйдолон заставил себя без отвращения думать о предстоящей работе.

– У нас тоже допросные теперь неплохие. Вполне вам подойдут.

– Руководство сменилось? – искренне обрадовался Клеомен.

Лои решил, что напрасно раздражался. У парня просто трудности с головой.

– Да. Пришли. – Комиссар поприветствовал дежурного и после довольно продолжительной процедуры сканирования лица и голоса провел посетителей внутрь отдела временного содержания.

– Доброго здравия, – кивнул начальник внутренней охраны и протянул Лои карточку-ключ. – Проходите. Сами заберете или сопровождение дать?

– Мы сами, спасибо, – ответил за лугару Ликург.

Комиссар только удивленно взглянул на своего гостя, но возражать не стал.

– А вот с камерами у вас пока все по-старому, – прокомментировал черт, рассматривая две большие клетки в центре зала, разделенных не только расстоянием в пять метров, но и звукоизолирующей силовой пленкой.

– Пока да, – равнодушно согласился Гийом. Он дошел до ближайшей и, дождавшись, пока все задержанные отвернутся и заведут руки за голову, открыл дверь. – Вперед.

– Госпожа Ерткыч Жир? – Клеомен ступил первым за порог клетки, о чем в дальнейшем сожалел.

Огласив зал отдела чудовищным ревом, на черта накинулось близстоящее создание. Мелкое искореженное тело в один прыжок с разворотом достигло застывшего от неожиданности муповца и сбило его с ног. Клеомен лишь успел почувствовать страшную боль в области плеча и шеи. Доли секунды спустя албаста уже отлетела вглубь камеры, заставив остальных задержанных расступиться. Только в чувства ее это не привело. Лик вытащил раненого Клеомена, а Лои снова отбил сумасшедшую демоницу внутрь клетки. Дежурный офицер с убойной долей транквилизатора подоспел в момент, когда, потеряв возможность кидаться на посетителей, женщина начала бросаться на сокамерников.

Лои смотрел на затихшую после бесконтактной инъекции Жир. В метре от камеры в воздухе парил Клеомен. Ликург с помощью древних наговоров оказывал пострадавшему первую помощь. Хвост и рога черта не только проявились, но и отливали зеленым перламутром, оповещая окружающих о повреждениях средней тяжести в организме хозяина.

– Вот и поговорили, – тихо резюмировал комиссар.

– Твой хвост копошится в стене уже больше трех минут! – не выдержала Маруся. – Просто признай, что он у тебя там застрял!

– Сама ты застряла, – пропыхтел Зверобой. – Я профессиональный взломщик.

– И профессиональный лжец. Дай я! Ты на хвосте только и делаешь, что сидишь. Креслом или стулом ювелирное украшение не спаяешь.

– А ты на метле летаешь. – Черт скривился, не глядя что-то прокручивая пятой конечностью в панели «охранки».

– Далась тебе эта метла. – Козлова скрестила руки на груди, стараясь всей своей позой выразить скептицизм.

Входная дверь элитной квартиры бесшумно отъехала внутрь.

– А! – сияя оранжевыми рогами, победоносно провозгласил Зверобой.

– Я бы управилась быстрее, – не моргнув глазом, соврала Руся. Было в этом споре нечто задорное, отчего хотелось вести себя по-детски.

– Врешь. Давай запускай своих тараканов, ищи щели.

Ведьма скорчила гримасу и достала из сумки мешок с пылью.

– То-то, – назидательно проговорил черт.

– Ты же заметил, что я уже не отвечаю?

– Да? – нарочито удивился Зверобой.

– Гори ты, – хитро прищурившись, начала в отместку произносить Козлова сакраментальную фразу. «Синим пламенем» могла бы закончить она, если б черт не швырнул в нее ажурной салфеткой, которую подхватил со стола в гостиной.

Маруся выпустила облако, настроила тональность и взялась за осмотр бывшей резиденции гениального медика. Сейчас в определенном смысле ведьма понемногу начала чувствовать значимость одного из основных принципов работы шефа: чтобы задать вопрос, нужно сначала найти на него ответ. Если бы она взялась на месте расследовать способ исчезновения Зайцева, то, скорее всего, после длительной работы покинула бы поле боя ни с чем, но, поскольку она четко знала, что именно требуется найти, время не было потрачено впустую. И не последнюю роль сыграл нынешний напарник.

– Русь! Оставь ванну и иди сюда! – крикнул он ей из кухни десять минут спустя. – Столешница у бара идеальная. Я бы ее использовал.

Козлова нехотя развернулась и направилась к Зверобою.

– С чего такая уверенность? – хрипловатым шепотом проговорила женщина. Контролировать голосовые связки получалось плоховато, слишком много занимали процессы преобразования излучений маниту исследуемых поверхностей в доступные для зрительного восприятия цветовые поля и последующая запись полученного видео на внешний носитель, расположенный непосредственно в здании МУПа. Последнее действо – не самое удачное использование ресурсов, но против устава не пойдешь, поэтому приходилось следовать правилам и мириться с их глупостью.

– Больше всего подходит под составленное мной описание, – пожал плечами черт.

Теперь Руся его видела, и если б она могла физически рассмеяться, то сделала бы это. В объективе камеры рогатый переливался радужным перламутром, словно чудовищно безвкусные детские бусы. Безвкусица, однако весьма магически наполненная безвкусица. Иначе и не опишешь.

– Видишь что-нибудь уже? – уточнил Зверобой, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Не мельтеши. А лучше отойди. Ты светишься, как праздничная иллюминация, камеру слепишь.

– Прости. – Черт поспешно отодвинулся от стойки.

– Спасибо.

Руся внимательно оглядела указанный предмет на наличие аномалий, но ничего подходящего под искомое не обнаружила. Никаких трещинок или щелей в поле, все как и положено. Тогда ведьма сформировала простейший доступный для технической реализации запрос к маниту, ожидая, что искусственный объект попросту не ответит, однако стойка не только проснулась, но еще и ответила вполне в духе пожилой ворчливой мебели. Это слегка было остудило исследовательский пыл, только ровно до того момента, пока Маруся не сообразила, что любой простой ответ от маниту вещей точно так же легко смоделировать, как и запрос. Так что вероятность, что она сейчас беседовала с искусственным объектом, по-прежнему велика.

– Не выходит? – прозвучал за спиной голос Зверобоя.

– Терпение!

Ведьма прибегла к новой тактике. Она рассеяла оставшуюся незадействованной пыль и, окружив стойку серебряным смерчем, все-таки нашла щели. Козлова намеревалась сформировать внутри дополнительный регистратор, но вот незадача: вся пыль, проникшая внутрь стойки, пропала. Маруся поспешно прекратила работу и неприлично выругалась.

Черт позади женщины отозвал все сильнейшие смертельные наговоры, что отправила ведьма в адрес стойки, ее создателей и Зайцева.

– А теперь не так эмоционально и по существу, – отдал приказ Зверобой, приблизившись к Козловой.

– Выход там, и он действует, либо я нарвалась на защитную схему и попала на приличную сумму. Восстановить полный комплект пыли стоит дороже, чем закупить на вживление новый. – Руся собрала остатки своей техники в мешочек и с жалостью их оглядела.

– В соответствии с двадцать вторым пунктом основных межземельных положений применения силы должностными лицами по поддержанию правопорядка я обязуюсь направить рапорт с обоснованием необходимости последующего применения силы в сложившихся обстоятельствах.

– Чего? – не поняла Маруся, удивленно уставившись на напарника.

– Отойди, говорю, – безапелляционно произнес черт и, не дожидаясь какой-либо реакции, отодвинул ведьму в сторону, затем засветился, забил хвостом и зашипел.

Козлова глазом моргнуть не успела, как синее пламя поглотило пресловутую стойку. Не погаси она камеру с регистратором излучения, вмиг бы безвозвратно потеряла с десяток нейронов, столь слепящим был выброс магической силы. Синее пламя способно уничтожить на своем пути живое и неживое, дай лишь волю. Черти единственные рождались с искрой пламени в крови и единственные способны были его контролировать, хотя научиться этому складывалось не у всех и, несомненно, не сразу. Достаточно упомянуть, что языки им давались во много раз проще. Зверобой с подопечным пламенем управлялся знатно, ничуть не хуже Клеомена.

Там, где только что возвышался неприступный гений технической мысли, зияла чернота обожженной поверхности пола. А посреди этой черноты клубился серый туман.

– Ну конечно! Все просто и сложно одновременно!

Черт скептически осмотрел напарницу, так искренне восхищенную трюком Зайцева.

– Ныряем? – поинтересовалась ведьма.

– Я тебе нырну, – ухватил Зверобой Русю за ворот элегантного платья. – Лик с меня три шкуры спустит. Без маршрутного листа нырять в проходы, тем более несанкционированные, разрешается только в экстренной ситуации и в присутствии непосредственного руководителя.

– Так ты же только что спалил вещественное доказательство! Ну или место преступления! Я еще в этой терминологии не разобралась. – Козлова и сама поняла, что возмущение лучше не сопровождать поправками и фразой «я еще не разобралась», но, благодаря вездесущему Шуту, осознала это только после того, как произнесла.

– Предупреждение плюс непосредственная угроза жизни, так что я с единорогом и на радуге. Шеф! – Последнее обращение относилось к наушнику, по которому черт уже успел вызвать Эйдолона. – Мы нашли способ побега, и он тебе не понравится… Да… Я знаю, что часто это повторяю, но он и вправду тебе не понравится. А ты не делай резких движений, – практически зашипел Русе Зверобой. – Схлопнется на тебе дыра, и реквием по любопытной ведьме заказан.

– Ладно, ладно, – подняла руки в примирительном жесте женщина. – Шкура бесценна, но пыль, между прочим, все равно недешевая.

Однако напарник ее уже не слушал, поэтапно излагая Лику их действия в апартаментах ученого.

Костя уныло созерцал городской пейзаж за окном. Оглядываться и смотреть, чем там за спиной занимаются два сторожа, не хотелось. К тому же в голове по-прежнему мелькали сомнения. Здравый рассудок не так-то уж легко убедить поверить в наивную, хоть и хорошо обставленную декорациями сказочку. И тот факт, что Костя долгие годы чихал еловыми иголками, роли не играл. Подумаешь, с кем не бывает. Наверняка это все как-то объяснялось с точки зрения физики или психики. Например, если в стенах его квартиры поселился грибок, то и галлюцинации могут быть. Бывает ведь. Мало ли ядов на свете. Он всю жизнь просто мог понемногу грезить от какой-нибудь ерунды, а теперь вот усилилось.

От подобных рассуждений по спине пробежал холодок. Думать о том, что ты сейчас психически нездоровый один в квартире, было не особенно приятно. Что страшнее: поверить в свое сумасшествие или поверить в сказку? Косте вспомнилась счастливая мама, когда ее любимый цветок, погибший по вине дедушки, вдруг ожил. Или удивление отца, когда возле дома только что проложенную теплосеть оплели кустарники. Огромные трубы над землей оказались для жителей неприятным сюрпризом, перекрывающим проход к озеру на окраине города. Или удивление бабушки, когда после урагана сломанная пополам молодая яблоня срослась и плодоносила. Костя сам тогда ее поставил на пенек и закрепил. В то время он не один становился свидетелем странных событий.

– Человеческое сознание пытается подавить маниту. Верно?

Горица оперлась плечом на стену рядом с окном.

– Ну… – заколебался Костя. – Мне кажется, что я сошел с ума и это все глюки, а потом вспомню свою жизнь и думается, что вроде как нет.

– Да. Это и есть подавление. Люди не обладают силой магии, зато обладают силой личности. Помнишь какие-нибудь мифы?

– Ну Зевса помню. Или про Бабу-ягу. Пойдет?

– Пойдет, – рассмеялась русалка. – Во всех мифах человек боится созданий, будь они сильные или слабые. Боится физически, потому как с маниту не поспоришь. Не каждый человек выживает после встречи с созданием. Но, – Горица чуть склонила голову набок и прищурилась, – человек часто оказывается предусмотрителен, умен и непоколебим, побеждая в столкновении с магией или избегая этого столкновения.

– Хочешь сказать, быть человеком круче?

– Фу, глупости, – махнула рукой Гор. – Быть созданием круче. Я хочу сказать – подружи своих питомцев: маниту и волю. Когда ты их подружишь и научишь работать бок о бок, ты станешь сильнее многих созданий.

– Прям пророчество, – криво улыбнулся Костя.

– Могу комикс нарисовать, – в том же тоне ответила берегиня, чего собеседник от нее явно не ожидал.

Костя вдруг ощутил легкий толчок в спину, словно волна воздуха от взлетающего вертолета, это заставило его резко обернуться. Горица нахмурилась и подняла взгляд на потолок. Костя последовал ее примеру. Там, где только что была люстра, зияла дыра, наполненная серым клубящимся дымом. И из этого дыма вдруг просыпалось немного серебристой пыли.

Иму, бесшумно появившийся в комнате, поймал на ладонь несколько пылинок, оглядел их и, зло пробормотав что-то на своем языке, вытащил из кармана наушник.

– Что он сказал? – прошептал Костя.

– Поругался немножко. Ничего информативного. – Горица на всякий случай ухватила парня за рукав.

– Еще одна «дверь»? – кивнул Костя в сторону потолка. Он хорошо запомнил тот серый клубящийся дым, через который его проводили. Правда, неясно, что запомнилось больше: дым или та пожилая особа с жутковатым двойным голосом. Мурашки по спине от одних воспоминаний пробегали. Костя бы нисколько не удивился, если б такая же тетка сейчас выпала из его потолка.

– Проход. Несанкционированный. Дыры между нашими мирами контролирует род Ягой. Ты с одной из них вскользь уже познакомился. Аудра – чудесная женщина и, кстати, не последнее создание в комиссии, что очень полезно. Думаю, она по просьбе Лика быстро разберется с сущностью этой дыры.

– Аудра, – все так же шепотом протянул Костя, пытаясь уложить новую информацию в голове. Это с виду кажется, там нечего укладывать, а когда барахтаешься в этом болоте «ты – не человек», даже элементарные вещи становятся сложнее.

– Ты это еще будешь проходить. Курс Мировой истории в младших классах и потом более подробно с технической и магической точки зрения в старших. Там будет «общее введение в теорию применения маниту», «физика», «химия», и вроде всё. Углубленно в вузах уже. Кстати, если любопытно, в зеркальной земле есть высшая школа Ягой, но туда можно попасть только представителю рода.

– Супер! Физику и химию заново. Я сдохну! – впечатлился Костя.

Горица не обратила внимания на сарказм собеседника. Да и некогда ей было, она внимательно прислушивалась к репликам Иму в беседе с шефом.

– Ну не целиком заново. Это ты преувеличил. Разработают индивидуальную программу. Ты эксклюзивный у нас, ради тебя бюджет потрясут хорошо. Ну что? – Это она уже спросила у напарника, закончившего повторять односложные фразы и убравшего наушник в карман.

– Дыру не трогаем, Лик вызовет Аудру. Насчет пыли сейчас выяснит. Говорит, от киборга со Зверобоем никаких новостей пока не было. Мальца эвакуируем. Из-за этой дыры его статус изменился. Теперь он у нас объект первой категории.

Горица в порыве досады отпустила студента, подошла ближе к проходу и заглянула в него.

– Жилье родителей. Думаешь, Зайцев лично наведывался?

– Я бы поставил на это. И в новом свете теперь вспомни девицу с островов.

Горица с Иму одновременно обернулись к подопечному. Косте сделалось нехорошо.

– Не трогайте маму с папой! Я запрещаю! Мое слово имеет значение? Вы же законники! Оно должно иметь значение.

– Нет, – четко отчеканил леопард.

– Иму! – грозно осадила его Горица. – Защитник прознает, зацепится, и Лик тебя прибьет. Имеет, малыш, имеет, – обратилась русалка к Косте. – Документы временные, но официальные, так что ты полноправный член общества и твои слова и показания мы обязаны учитывать так же, как и суд впоследствии. Помимо прочего, не думаю, что твои родители особо понадобятся. Здесь основную роль играет именно твоя память.

Костя увидел, как Иму вновь достает наушник из кармана и цепляет его на мочку.

– Понял, шеф. Скоро будем.

– И? – вопросительно уставилась на аниото Гор.

– Зверобой сам связался. Говорит, личный профессорский выход. Более того, он именно сюда сбежал в свое время от безопасников. Мальчишку под белы локти выводим и запечатываем квартиру. Киборг сама свои сокровища соберет. Это только она может сделать. И еще… Клеомен в больнице.

– А где Мос?

– Мне нужна моя пыль!

– Я ищейка, а не нянька! Сдай его «6А»!

– Бедный мальчик…

Эйдолон потер подбородок, наблюдая, как большая часть его группы создает в кабинете хаос.

– Пыль никуда не денется, ты можешь работать и без малой ее части. Мос у Клеомена, информация от нее – у меня. Бесценного свидетеля по делу я доверю только одному созданию. А мальчик и вправду бедный. Если на этом все, вернемся к работе.

Наступила долгожданная тишина, четыре пары глаз в ожидании уставились на шефа. Пятая пара, человеческих, изучала вид из окна личного кабинета Эйдолона.

– По данным первой проверки Вербена и Гладиола – одно создание. Ликвидатора, напавшую на Клеомена, скоро доставят в соседнюю с нашей хищной нимфой палату. Но и на первый взгляд я делаю предположение, что в ее голове блоки уже знакомого нам происхождения.

– А основания? – Зверобой покосился на Костю, теперь принявшегося изучать личную технику шефа.

– Показал ваши фотографии…

Иму рассмеялся:

– Хороший способ.

– Ваши фотографии вперемежку со случайными снимками из сети, – не обратил внимания на шутку леопарда бог. – Она проявила необоснованную агрессию к каждому из нашей группы. А потом я попросил тройку ребят из департамента задать ей вопросы о наркоте и двоих – о нашем деле. В первом случае она глупила, изворачивалась, В общем, нормальная реакция. Во втором случае клетку едва не снесла.

Ответом Лику была тишина.

– Пройдет проверку, будем знать точнее, а пока считаем за обоснованное допущение. Дальше: связь между квартирами – прямая. Аудра уже на месте, снимает показатели. Какие-нибудь еще соображения появились? Госпожа маг.

Козлова встрепенулась, явно не ожидая, что начальство обратится именно к ней.

– Ну-у…

– Понятно. Зверобой.

– По проходу никаких, но в квартире была одна любопытная деталь. Наш гениальный шизик во весь спектр обожал свою гениальность. Стены целиком увешаны его публикациями с пометками дат и рейтингов медицинского сообщества. Отсортировано по датам. Безопасники постарались, опустошили самую позднюю из капсул – изъяли период времени, связанный с существованием лаборатории, но! В соседней капсуле за несколько месяцев и одну статью до открытия лаборатории у него красуется публикация с довольно высоким рейтингом и положительными оценками критиков. Догадайся, о чем она и почему безопасники тогда на нее не обратили внимания? «Психофизиологические основы гипнотического манипулирования сознанием созданий». Ничего не напоминает?

– Мос разве не проверяла связь Дингира с Зайцевым до появления лаборатории?

– Проверяла, – обернулся к Горице Зверобой. – Ничего нет. И архив ССБ анализировала, тоже пусто.

– Параллельно работали над одной темой? – подала голос Козлова. – Еще вопрос. Гладиола исчезла по заказу Зайцева. Сатир лично документы ей доставал. После исчезновения попала в когти к Дингиру. Если они были связаны, почему Гладиола не исчезла просто так, сразу? К чему такие сложности? В смысле Сатир за нимф, конечно, отвечает, но только в теории. Все знают, на практике он суетится только за себя. Так что даже если бы барышня Мов пропала среди бела дня с людной улицы, наш козел шума не поднял бы. Он бы и туловище с постели не поднял…

– Согласен, – не дожидаясь окончания монолога ведьмы, пробасил Иму.

– Заявление в жандармерии своей эксклюзивной ручкой напишет, да и все, – продолжила Руся. – Совпадение? Почему именно она и именно так?

– Хороший вопрос. – Шеф задумчиво постучал пальцами по стене с экранами, на которую опирался. – А ну-ка просмотри все открытые, освещенные прессой медицинские форумы, где Зайцев принимал участие до публикации. Сможешь вывести на общие экраны снимки и видео?

Маруся колебалась мгновение.

– Запросто. Ищем что-то конкретное?

– Конкретно ищем Гуниду.

– В следующий раз с этого и начинайте. Есть у меня одна чудо-вещичка. Давно мечтала опробовать. – С этими словами ведьма вызвала свою пыль и отключилась от реальности.

Ликург отступил от стены и развернулся. Несколько мгновений спустя экраны ожили, в ускоренном темпе замелькали сначала видеоролики, а затем и снимки. Эйдолон не удержался от улыбки. «Чудо-вещичка» заменила им вероятные часы кропотливой работы. На экран справа Козлова вывела статичное изображение Гуниду, сделанное во время ареста. Высокое разрешение и точно подобранные характеристики, последние годы предписанные как необходимость в оформлении задержанных правоохранительными органами лиц, пришлись ей весьма кстати. И если Лик раньше не особо задумывался над, казалось бы, необоснованной необходимостью введенных мер, то теперь все встало на свои места. Очевидно, его новая сотрудница, в силу специализации, обладала прототипом системы, которую в скором времени намеревались внедрить повсеместно в широком масштабе.

Тонкие зеленые линии, изгибаясь и ломаясь, плясали на каждом новом лице, попавшем в кадр. А слева уже выстроилась колонка с изображениями процентных попаданий. И пока этот процент не перешел выше цифрового значения «шестьдесят».

– Я говорил, киборг, – меланхолично изложил мысль аниото. – Ждем девяносто или сотню?

– Увы. – Зверобой поднялся и встал рядом с шефом. – Недавно в один клуб наведывался по старой памяти. Ничего криминального! – с ходу оговорился черт, покосившись на Лика. – Владелец позвал оценить не в меру шустрого сотрудника. Так вот. У него схожая игрушка стоит в зале для особой клиентуры. Сотню дает только тот же самый снимок, а девяносто с мелочью – снимок, сделанный в качестве варианта эталонного.

Черт приблизился к стене и потянул стопку с изображениями в интервале от пятидесяти до шестидесяти.

– Если я сейчас не ошибаюсь, а я уверен, что не ошибаюсь, то просмотреть надо и эти.

К удивлению Лика Маруся не сразу, но позволила нужной Зверобою функции заработать. Стопка потянулась и раскрылась внизу стены, где оставалось свободное рабочее пространство.

Теперь со своих мест поднялись и Иму с Горицей.

– Вот этот похож. Альв мешает. – Русалка указала на увеличенное изображение похожего на Гуниду создания. Но поскольку стоял он вполоборота и бо́льшую часть лица размывало свечение от ушей престарелого альва на переднем плане, сказать наверняка было сложно.

– Семьдесят три, – тихо проговорила позади коллег Козлова. – Я сменила условия. Ввела поиск по конференции, где была сделана выбранная вами фотографии.

– Это он, – уверенно кивнул Ликург. – Есть совместные изображения?

Маруся не ответила.

– Шеф, думаю, она нас не слышит и не видит. Пусть закончит, – вступился за ведьму Зверобой.

Эйдолон недовольно выдохнул.

– Пусть. Ты видел предыдущие публикации? Там есть схожая тематика?

– В том и дело, что нет. Область исследования сознания никогда не входила в спектр его интересов.

– А конференция была за полтора месяца до статьи. – Ликург отошел от экранов и проверил Костю. Человек развалился за его столом и внимательно созерцал потолок.

– Клонишь к тому, что Дингир работал на Зайцева? – Иму развернул короткий отрывок видеоролика, где на заднем плане вновь промелькнул Гуниду. – Он нарочно старается не попадать в объективы.

– Я не клоню. Просто рассуждаю. Но если рассматривать с этой точки зрения, то сомнительно. У обоих диссоциальное расстройство личности. Но если у Зайцева низкая способность выдерживать фрустрацию, то о Гуниду этого не скажешь. Плюс у Дингира весьма удовлетворительный порог разряда агрессии. Короче говоря, если Гуниду и работал на Зайцева, то исключительно в личных интересах и до поры до времени.

– Если бы они работали совместно, не думаю, что Йорк бы о такой существенной детали промолчал. Гуниду не из тех, кого можно забыть или не заметить.

– Дельно, – согласился с Горицей Лик. – Зверобой, свяжись с командой защитников «древесников». Трюггви с матерью в экодоме.

– Сделаю, – откликнулся черт. – Дай угадаю, ты их сам туда отправил?

Эйдолон улыбнулся, но отвечать ничего не стал. Как бы он ни ненавидел связываться с межземельным экологическим объединением «Древо жизни», недооценивать их способность защищать своих членов не мог. Тем более что Йорк весьма ценный для объединения субъект.

– Сколько это займет?

Лик взглянул на хмурое лицо Иму и пожал плечами.

– А если опознает Трюггви Гуниду по удаленной связи, такое в суде примут? – Голос Маруси прозвучал немного искаженно.

– Примут, – коротко ответил Эйдолон.

– Смотри, догадалась киборг.

– Кис-кис.

– Отложите свою вечную дискуссию и вернемся к делу.

– Да, шеф. – Иму напоследок незаметно для начальства оскалился в сторону Горицы. – Еще раз лично для меня. Есть псих-ученый и есть псих-бог. Второй предположительно работал на первого и своровал нимфу, точно так же работавшую на первого. Есть псих-лаборант, годами следивший за подопытной животиной. Есть психованная албаста, запрограммированная калечить нашу группу. Итого: все психи!

– Гений! Тебя да в элиту «безопасников», – съехидничала русалка. – Шеф, если албаста прошла программирование, то считай с того момента, когда мы занялись этим делом. И тогда Дингир ни при чем.

– Вот это-то и пугает… – Лик внимательно рассматривал эталонное изображение Гуниду.

Иму отошел и сел на край своего стола.

– А если он реальный псих, заранее хотел быть пойманным. Смотался с Мана на материк и обратно – время было. Есть же маниакальные игроки. Главное – азарт и стоящий противник.

– Время-то было, только тогда игра не ах какая. Партию интереснее разыгрывать, имея маневренность, а тут… заключение, бумаги, медицинские тесты. Как-то слишком глупо и скучно, а он далеко не глуп. Нет. Должно быть что-то еще.

– Тогда остается сам Зайцев. В психику созданий пролезть – это не печенье испечь. Маниту нужно не слабое, опыт плюс знания.

– Больше смахивает на жест отчаяния, – прокомментировала Горица.

– Трюггви с нами! – Зверобой повернул экран персональной станции к товарищам и снял наушник. – Говори.

– Видел однажды. У него перстень с оскаленной гиеной.

– Почему не рассказал про него раньше? – сдержанно процедил Ликург.

В глазах Йорка появился страх. Он засуетился и принялся раскачиваться.

– Я только раз видел и не думал, что это важно. И имени не знаю, вообще не знаю, кто такой. В первое собеседование столкнулся. Лаборатория тогда еще была на стадии планирования, даже помещений не было! Профессор мне назначил в «Гроте».

– Ресторан в старом городе? – перебил альва Лик.

– Да. Я заходил, а они у входа спорили.

– О чем спорили?

– Не знаю. Там был зеркальный диалект, а я человеческие языки тогда только учить начал. Только и понимал что «я», «ты». Самое простое.

– Дальше.

– Дальше я прошел быстро мимо, и все.

– А кольцо?

– Кольцо заметил, потому что он руку держал напротив лица профессора. И она, то есть рука, искрилась. Такое не пропустишь и рассматривать не останешься.

– ПС в ход пускал, – встрепенулся Иму.

Однако остальные члены группы его энтузиазм разделить пока воздержались. Конечно, гражданское лицо имело право использовать личный «посыл» лишь в случае самообороны, коей здесь и не веяло, но не веяло лишь на первый взгляд. Неизвестно, о чем шла речь между собеседниками и насколько это повлияло на поведение Дингира.

– Так чтоб очевидно – не скажу, но было очень похоже на то, да и вид у него был далеко не дружелюбный.

– Это все? – уточнил Ликург.

– Все!

– Уверен?

– Уверен!

Врать у Йорка выходило не слишком хорошо, так что сомнений у Эйдолона не возникло.

– Хорошо. У вас там отличная система охраны. Не выходи пока за периметр, это опасно. И мать не выпускай.

Альв кивнул, и на этом Лик потерял к нему интерес. Как, впрочем, и все в комнате. Даже Маруся, и та, заканчивая анализ, включила слух. В окружающем пространстве явственно ощущалось напряжение. И исходило оно от их бога.

– Он подставился, – тихо, словно само собой разумеющееся, констатировал Эйдолон после недолгих раздумий.

– Что? – высказала общее удивление русалка.

– Он с самого начала просчитал ходы и расставил указатели. Нападение, визит к Козловой, пространное замечание. Признание теперь будет выглядеть косвенным. Защитник выставит его несчастным влюбленным идиотом: молодой бог под действием инстинкта влюбляется в нимфу, а затем обвиняет себя в том, что с ней произошло. Сворачивайтесь, – отдал неожиданный приказ Лик. – Я знаю, где Зайцев. Гор, вызывай третью группу «5А», только там сразу две чистокровные фоморы, и пусть Ирина будет с ними. Мне нужно ее мачете Огун. Иму, твоя взяла. Сдай Костю в корпус к шестеркам. Код красный. Пусть хоть разочек прокатают свою новую программу по защите особо важных свидетелей. Зверобой, оформляй карты на срочный частный вылет плюс поисковый комплект для водной среды. Пункт назначения – Мана. Встречаемся возле терминала через час. Действуйте.

– А мы? – подала голос Маруся, когда получившие задание сослуживцы в спешке покинули кабинет. Она закончила поиск и отключила пыль, сбросив все результаты в общее хранилище данных.

– А мы с тобой побеседуем с психологом из ЦНМЭ. Ты закончила?

– Да.

– Тогда давай бегом. И ничего не забудь.

Отделение центра независимых медицинских экспертов располагалось в историческом центре. От острова МУП до великолепного трехэтажного здания эпохи второй империи было рукой подать. И если бы окна убойного отдела не выходили на новостройки, Маруся бы совершенно искренне и безо всяких сожалений посвящала по пять-десять минут свободного времени наблюдению за этим шедевром магической мысли.

Лик задрал голову и проследил по направлению взгляда Козловой. Две огромные гаргуйльи пристально изучали приблизившихся к парадному входу гостей. Мертвые каменные изваяния не дышали, не существовали и не излучали маниту, но от их немигающего взора сердце замирало против воли. Такова суть оборотной магии. Эйдолон неожиданно издал короткий смешок.

– Странная реакция, – укоризненно прошептала Руся.

– Это не на здание. Просто вспомнилось иномирное определение оборотной магии.

Ведьма протяжно вздохнула. Бог всегда останется богом и мага ему не понять. Даже человеческое определение «черная магия» лично у нее не вызывало никаких посылов к веселью. Да, термин «черная» был крайне неуместен и ни в коей мере не отражал сути оборотной магии, но посмеяться мог только бог.

– Не нужна ты им. Пойдем.

Лик взял под локоть ведьму и потянул к широкой лестнице из атласного камня.

– Ты просто не чувствуешь их так, как я.

– Прекрати себя накручивать. Здесь работает полно магов. Это дело привычки. На пятый визит отпустит.

– Хотелось бы надеяться. – Маруся продолжала с опаской озираться по сторонам, даже когда они миновали холл. Ощущение враждебного взгляда еще долго жгло затылок.

Ликург отчасти понимал Козлову, ведь он принадлежал к роду Эйдолон. Первых гаргуйлий вывел император Гунтрамн по прозвищу Безликий. Будучи талантливым ученым и главой великой Оборотной империи, включавшей в себя практически весь материк с его многообразием форм жизни и ресурсов, Гунтрамн реализовал немало своих идей. Идей, балансирующих на грани между гениальностью и безумием. Одной из таких реализаций были гаргуйльи, потомки Химеры, чьи останки хранил старый родовой склеп Эйдолон. Никто в семье и подумать не мог, что медленно гниющая плоть Химеры послужит семенем и кормом для полчищ невиданных чудовищ.

Если бы не это отдаленное родство, Лик бы не почувствовал ни капли беспокойства. Но поскольку связь была, вся его магия ожила небольшой рябью, а по родственной нити, протянувшейся от спящих монстров к нему, прошли отголоски всепоглощающего голода. Ведьма с сильным маниту – есть ли на свете лакомство вкуснее? Понятно, отчего Козлова едва ли не за каждой колонной интуитивно ожидала врага. Быть в непосредственной близости от создания, у которого ты составляешь основу рациона, – не самое приятное в обоих мирах ощущение. Если бы плоть гаргуйлий не научились обездвиживать, кто знает, сколь долго еще продлился бы век второй империи. Эти искусственные хищники по праву считались лучшими сторожами жизни и покоя своих хозяев.

– Отпустило?

Теперь они поднимались по внутренней лестнице, созданной все из того же запрещенного к добыче атласного камня.

Гаргуйльи – не единственные подвергнутые консервирующему усыплению здесь. Само здание представляло собой венец оборотной магической мысли. Не мертвое, не живое изначально, частично выстроенное, частично выращенное, оно точно так же было погружено в летаргию. Примеров подобной исключительной архитектуры на материке осталось мало. Каждая постройка имела свой идентификационный номер, полную опись материалов не только самого здания, но и его отделки. Причем хранилось все это в спецотделе ССБ. Там же хранились и результаты ежегодных исследований на предмет спектральных изменений в излучении объектов.

– Немного. Как тут работают вообще? – Маруся вновь огляделась по сторонам, только в этот раз движимая любопытством, а не слепым страхом.

– Дело привычки, – пожал плечами Лик. – Можно подумать, ты бы отказалась.

Козлова сначала открыла рот для возражений, но быстро закрыла его. Прямо перед проходящим мимо пожилым профессором ступени принялись меняться: укорачиваться и удлиняться, предвосхищая неуверенные движения старого, витающего в облаках медика.

Со сторожевыми монстрами на крыше ведьма совсем позабыла о безусловных рефлексах этих исключительных домов. Если верить летописям современников Союза Освободителей, «поганые гнезда дышали в продолжение своих хозяев». Проще говоря, не спящий и не имеющий хозяина дом сейчас бы вполне мог строить планы по захвату континента или, к примеру, создать переход и уйти в Иномирье. И такое случалось в далеком прошлом.

– Все равно страшно, – подытожила Маруся. – Даже несмотря на коматозное состояние. Все равно он живой.

– Он не живой. Он существующий. Это разные вещи.

– Он круглосуточно пялится на постояльцев, – продолжила гнуть свою линию Руся, проходя в любезно открывшуюся перед ней дверь. – Больных прямо сюда на обследование возят?

– Нет. Что вы! – вмешался в разговор новый собеседник. Это был невысокий миловидный мужчина, чью родовую принадлежность уловить с ходу ведьме не удалось. – Мы всегда выездные. Куда определят пациента, туда и отправляемся. Преступивших закон чаще всего помещают в медицинский частный центр «Благо». Это на окраине. Доброго времени. Вы, должно быть, Ликург.

– Он самый, – кивком поприветствовал учтиво привставшего из-за стола работника шеф. – Моя коллега, Маруся.

– Здравствуйте, – поздоровалась Козлова.

– Верцингеториг. Присаживайтесь.

Руся от неожиданности едва не села мимо. Имя древнее и славное, конечно, но поди выговори.

– Можно просто Верц. Я не против.

– Благодарю. – Лик в отличие от своей подчиненной остался невозмутим. – Мы по поводу Гуниду Дингира. Я знаю, что официальное заключение вы еще не составляли, поэтому хотел бы попросить дать общее устное заключение.

– Общее – без труда, – пожал плечами Верц. – Ваш клиент идеально здоров и вменяем, тем более для бога. Есть черты диссоциального расстройства. Явно прослеживается будущий нарциссизм. Ну и я бы еще, пожалуй, спрогнозировал эксцентричное расстройство личности, но вот тут пока не утверждаю. Если наберется достаточно доводов, тогда включу в отчет, а пока последнее только между нами.

– Дальше подпороговых не пойдешь? – уточнил Ликург.

– Абсолютно.

– Благодарю за уделенное время.

Мужчина улыбнулся и пожал плечами.

– Всегда рад помочь.

Выбегая вслед за Ликом из страшного здания, Маруся старалась не оглядываться.

– И что нам это дало?

– Многое. Он умен, хитер, настойчив и затеял игру, в которой у всех вокруг своя четко спланированная роль.

Из ответа Козлова мало что поняла, но уточнять не стала. Слишком уж сердитым выглядел ее начальник, чтоб вот так, не задумываясь, лезть со своим непониманием.

За прошедшие дни на острове Туранга мало что изменилось. Все те же насыщенные краски зелени, небес и океана. Уходящее на покой тропическое солнце окрашивало облака во все оттенки рыжего. На горизонте дымился вечно неугомонный Папату, дважды в сутки выкидывающий в воздух облака пепла. Говорят, однажды он добьется своего и сотворит из шести островов один, но, к счастью, случится это не скоро. Впрочем, кто знает, что природе лучше. Быть может, будущий результат станет эталоном гармонии. Лик планеты переменчив.

Марусю легко толкнули в плечо, заставляя оторваться от созерцания местных красот. Имб, одна из фомор группы захвата, кивком указала нерадивой ведьме на завершающую деталь гидрокостюма – маску. Козлова оглянулась на остальных членов группы. Спецснаряжение требовалось немногим.

Горица, окружив себя коконом пресной воды, участвовала в поисках скрытого убежища Зайцева наравне с обеими фоморами. Ирине, возглавляющей группу, требовалась лишь маска. Лик задерживал дыхание невероятно долго, а при необходимости собирал тот минимум кислорода, что содержался в воде. Зверобой, переливаясь многочисленными оттенками фиолетового, подключал к работе свои рыбьи потроха. В огне не горят, в воде не тонут – сказано про них, про рогатых. Короче говоря, почти каждый сотрудник Интерпола имел свои способы адаптации к внешним условиям. Исключение составляли двое.

Универсальный спасательный плот с развернутой системой поиска подводных объектов слегка качнуло, когда волна, преодолев воздушный барьер, коснулась гребнем его дна. Такое происходило примерно раз в сорок минут с момента начала поисков и чем-то неожиданным не являлось. Тем не менее у Маруси сердце удар пропустило, а от осознания, что сейчас придется отправиться под воду с головой, и вовсе в пятки ушло. Сил Козловой придавала одна-единственная мысль – Иму было гораздо хуже. Леопард стоял ровно по центру плота и недовольно шипел, когда брызги воды попадали на его шкуру. Видимо, переплыть реку – одно, а оказаться посреди соленого океана – совсем другое.

Аниото, словно почуяв насмешку со стороны Руси, обернулся и оскалился.

– Прям как будто я в своей стихии! – шепотом возмутилась ведьма.

– Я все слышу, – прорычал Иму.

– Вот и стой тут. – С этими словами она поправила маску, зажмурилась и с разбегу сиганула с плота в воду.

– Аккуратнее! – раздался ей в спину недовольный голос Имб.

Наверное, фомора еще что-то сказала, только Руся ее уже не слышала. Костюм промок и ощущался на теле крайне неприятной пленкой. Вдохнув и выдохнув несколько раз, Козлова убедилась в исправном функционировании маски, а заодно и в исправном функционировании своей нервной системы. Страх не перерос в панику, он просто осел в сознании легким, едва заметным жужжанием. Теперь предстояло спуститься на глубину.

Лик ввел в курс дела лишь по прибытии на остров. Чего он опасался, было понятно. Раз кто-то сумел запрограммировать албасту на нападение, раздобыв информацию о рабочей группе, значит, мог бы раздобыть и подробности поисковых действий. Зато как именно шеф узнал, в какой точке планеты стоит искать Зайцева, вот это большой вопрос. Впрочем, Зверобой уверил, что позже Лик все разъяснит не только в личном отчете.

Маруся со вздохом подумала о том, что раньше в океан ей спускаться не приходилось. Чем глубже она погружалась, тем ярче сиял ее костюм. Умная ткань самостоятельно определяла показатели окружающей среды. (Усовершенствованные версии подобных гидрокостюмов состояли на вооружении армейцев.)

Чуть поодаль справа мерцал синеватый огонь Зверобоя. Ведьма постаралась отплыть от него чуть подальше. По инструкции им полагалось покрыть максимально большую площадь дна. Конечно, поисковую работу могла бы прекрасно выполнить техника, снизив участие созданий до управления и анализа, однако и тут шеф изложил свои условия: поиск вести вручную, не полагаясь на машины. При этом задание само по себе напоминало старую легенду – найди то, не знаю что.

«Это, скорее всего, похоже на купол», – примерно такое описание искомого подводного объекта они получили. Откровенное издевательство, а не описание.

Лик готов был поклясться, что слышит возмущенные мысли подчиненных – столь схожим был эмоциональный фон. И самым ярким пятном сиял Иму на палубе платформы. В задачи аниото входила лишь охрана оператора, а вода не доставала и до пятки, но он все равно испытывал отчаянное недовольство. Цивилизация цивилизацией, а от звериных инстинктов до конца не избавишься, даже если очень пожелаешь.

Впрочем, Эйдолон знал, что прав и поиски ведутся в нужном направлении. Старая Гула, мать Гуниду, великая и чистокровная Дингир, будучи юной девой и не имея еще всех тех регалий, коими со временем наградило ее замужество и власть, увлекалась наукой природы. В младших классах созданиям зачитывают отрывки из ее наиболее известных работ о контролируемом скрещивании маниту растений. Урожденная с властью умерщвлять и исцелять, Гула в своих экспериментах никогда не выходила за рамки дозволенного, хоть в те далекие времена у понятия «дозволенное» бытовала широкая трактовка.

Рассеянный мягкий свет выхватил из окружающей темноты спину морского зверя, недовольного нарушением своей вотчины. Нападать зверь не собирался, но и благодушно приветствовать был не намерен. Плавают сухопутные, есть мешают. Лик улыбнулся местному жителю вслед.

Гула… В младшем возрасте создания слишком инфантильны, подвижны, невнимательны и прочее и прочее, чтобы задаться вопросами шире: «А не вывела ли Гула змиеядное или человекоподобное дерево?» Подробнее историю ее деятельности изучают уже в вузах или в дополнение к общему образованию. И вот тут кроется один из интереснейших моментов истории. Для контроля над маниту Дингир приходилось изолировать сухопутные растения от их естественной близкой среды. Вода была одним из вероятных способов изоляции, ее-то и выбрала Гула. На океанском дне она оборудовала свою лабораторию. И хоть труды ее известны, расположение своего заброшенного строения она так и не раскрыла. Дингир – род не слишком открытый к контактам с внешним миром. Года проходили, а загадка оставалась. Сегодня Лик с помощью техники, подчиненных и небольших собственных умозаключений намеревался загадку раскрыть.

– Шеф, – недовольно прошипела по внутренней связи Козлова. – Я наш-шла.

– Чего ты нашла? – на всякий случай уточнил Лик, припоминая характерные особенности личности ведьмы.

– Купол. Я на него упала.

– Отлично. Всплывай. Дальше твоя помощь не понадобится. Гор, отбой, направляйся к Иму, проследи за Козловой. Зверобой, давай к Ирине. Пойдешь с первой тройкой… – Начиная с этой секунды, Ликургу было не до выяснения причин ведьминского «упала», и как вообще под водой можно было куда-то упасть. Все его внимание ушло на координирование предстоящей операции.

– Шеф, – спустя всего полминуты осторожно вклинилась в его диалог с начальницей группы захвата Козлова.

– Шеф, – повторила она, не получив ответа. И снова реакции никакой не последовало. – Шеф… Лик!

– Что? – огрызнулся Эйдолон.

Он уже был в квадрате первой тройки, куда входил лично. Вторая и третья заплывали с юго-восточной и юго-западной стороны, сканируя толщу воды старым как мир способом – плетеной из шерсти наговоренной сети. Ни один современный сканер так просто древнюю божественную защиту не пробьет. Если старые боги желали изоляции, они ее добивались. Новое поколение не столь изобретательно и сильно. Ручные сети – единственное, что позволяло археологам обнаруживать древние тайники. Только у чудо-поисковика создавшая его магия была столь же стара и столь же причудлива, как и у объектов для поиска. Проще говоря, сеть должна была видеть уверенность хозяина о месте, где прячется объект. Всю планету с такой игрушкой не прочешешь.

– Я не могу уплыть, – как-то уж чересчур напряженно прошипела ведьма.

– Почему?

– Я… головой прилипла…

Лик лишь мгновение пребывал в пространном онемении – подвела-таки многолетняя выдержка, не справилась с давлением обстоятельств. Вот так живешь, думаешь, ко всему привык. Ан нет!

Пробормотав проклятие, бог сменил траекторию, одновременно запросив последние координаты, полученные радаром от костюма Козловой. Далеко плыть не пришлось. За полосой песчаного дна с острыми скалистыми выступами ногами вверх плавала его подчиненная. Ее костюм сиял, как радуга под единорогом. Сама же она тщетно пыталась отлепить лоб от чего-то невидимого. Ирина, быстро сориентировавшись, приняла командование на себя, и теперь ее голос заполнял эфир четкими простыми командами. Лик подплыл к Марусе.

– Не будь он так смешон, он был бы жалок[10].

Против воли на лице бога расплылась улыбка. Цитировать иномирного классика, попав впросак, вполне в духе его новой сотрудницы.

– Что тут? Коротко и по существу.

– Заплыла за этот черный забор. – Маруся не глядя указала пальцем в сторону острых темных зубцов. – Потом в голове тяжесть наступила, и шлеп! Ноги вверх, а лоб с этой штукой в полном контакте.

– И все?

– И все.

Ликург нахмурился, затем провел ладонью по отливающей перламутром поверхности материала, поймавшего ведьму в ловушку. Ситуация, конечно, дикая – не то слово. Во-первых, непонятно место соприкосновения. Почему голова? И именно ее голова? Во-вторых, только сеть дезактивировала маниту покрытия. По крайней мере всегда так было. Так каким образом это сделал лоб его четвертого мага? Локально, конечно, радиусом всего в двадцать сантиметров от места соприкосновения, но все же дезактивация налицо, вернее, на лоб. Внутреннюю решетку видно и часть несущей балки.

Правильные ответы приходят к тем, кто задает правильные вопросы.

– У тебя где ближе всего нулевой вживленный к поверхности черепа подходит?

Вместо ответа Козлова громко и протяжно вздохнула. Лик подумал о том, что вот теперь древние веревки останутся доживать свой век в музеях или частных коллекциях. Отрывок из его рапорта будет гулять по высокочтимым ученым и разным ведомствам, а лет через пять в мире появится новый, ценный прибор и, может, даже поступит на вооружение Интерпола. А пока… Пока ему нужно было что-то придумать здесь.

– Лик, сеть легла. Мы входим.

– Понял.

Бог слегка отплыл, зная, что именно произойдет в следующее мгновение.

По воде под ним прошла рябь, обозначив едва различимые глазом формы огромного подводного объекта. Затем рябь сменили короткие тонкие белесые иглы, по одной им известной траектории последовательно покрывшие поверхность купола. Созданию неподготовленному вполне могло показаться, что такой рисунок причинит вред неудачливой ведьме, однако это стало бы заблуждением. Иглы лишь формой напоминали оные, на деле они имели магическую суть и физически никак не ощущались. К тому же тех проявленных двадцати сантиметров радиуса вокруг лба Козловой вполне хватало в качестве буфера.

Чуть усилив сияние, иглы рассеялись в пыль, обозначив завершающую стадию процесса. Пыль покрыла купол тонким слоем и будто растворилась в нем. Скрытое убежище Гулы предстало во всем своем великолепии, и Маруся получила свободу.

– Это не нулевой. У меня цитоскелеты отчасти искусственные в нервной ткани. Потом глиальные клетки не все свои…

– Всплывай, – прервал бормотание обрадованной ведьмы Эйдолон. Ему снова было не до нее. – Ир, что видишь?

– Прямое попадание. Сканер показывает движение с севера. Мы вошли. Третья группа ведет с внешней стороны на случай побега объекта.

– Целостность внешнего купола?

– Помимо центрального входа, прерывается только с севера. Никаких дополнительных систем. Старая постройка, очень старая. – Здесь главе «5А» взгрустнулось. Впрочем, так часто случалось, когда она лично наблюдала пренебрежение безопасностью или средствами защиты.

Лик окинул беглым взглядом Козлову, стремящуюся вверх к поверхности.

– Ирин, давай проработаем схему Локи.

– Поняла. Давай, – спокойно ответила она, и лишь недолгая заминка выдала некоторую растерянность от внесенной корректировки.

В данном случае речь шла не о рабочем инциденте, а о личном. Гюд, будучи близким другом Лика, изредка навещал его, а будучи созданием неугомонным, часто оставлял после своего визита неожиданные сюрпризы, искренне величая их веселыми розыгрышами. Эйдолон припомнил, как последний раз ловил по дому один такой розыгрыш, пока донельзя веселый Локи покидал его обитель через парадный вход. В разгар неспешного ухода Ирину чуть не зашиб, она, на свою беду, пришла выяснять причины исчезновения коллеги накануне крупной операции. В общем, от знакомства с Локи у нее сохранились ни с чем не сравнимые воспоминания и полное нежелание когда-либо еще посещать дом Эйдолона.

Лик затаил сущность. Мягко отталкиваясь от купола, он добрался до центрального входа. Ирина уже должна была послать одну из девушек отряда забрать часового. Конечно, маловероятно, что Зайцеву удастся дешифровать их переговоры, однако же противника недооценивать не стоит никогда. И если Зайцев вдруг решил выйти через центральный, продумав отвлекающий маневр, то лучше не дать ему изменить планы. Профессор однажды сбежал, второй раз уж пусть попадется. Лик, кажется, впервые обрадовался невозможности образовывать проходы меж мирами под водой. Малое подспорье, но какое неожиданно приятное!

Холодную синеву океана свечение купола едва рассеивало, Лику приходилось напрягать все свое простое зрение. Хотелось скинуть маску и пустить в ход всю силу, но поступить так означало поступить в духе отца, нежели в своем. Так что бог лишь сильнее прищурился, подражая Марусе. Оперировать глаза она не может, а видеть надо, и если ведьма с помощью такой хитрости лучше различает предметы, значит, так оно и впрямь сподручнее.

Профессор появился словно по заказу. Осторожно, неловко цепляясь за кованые декоративные украшения внешней части парадного входа, он оттолкнулся от дна и заскользил к полосе острых, в рост создания, камней, что располагались на расстоянии всего нескольких метров. Идеальный момент для идеального хода. Лик стряхнул путы маски. В какое-то мгновение, сковав Зайцева, не успевшего ни опомниться, ни тем более защититься, Эйдолона посетило сомнение в реальности происходящего. Простота поимки чрезмерно бросалась в глаза, до конца все же не верилось, что вот так оно и закончиться все должно. Подвох должен был случиться в любой момент, ведь даже у богов жизнь не едет по гладкой колее. Ухабы случаются. Случилось и с Ликом.

Профессор действительно оказался профессором, в лаборатории Зверобой нашел многочисленные дневники, документы. Ирина проводила зачистку и обнаружила как минимум три опечатанных отсека без признаков жизни, но это уже кое-что. Лик ловил краткие доклады коллег, переговоры в наушнике. На поверхности он передал Зайцева Иму и уже собирался нырнуть, когда мерный морской шум нарушил нарастающий низкочастотный гул.

Две штурмовые машины с характерной линией оборонного дугового марева зависли над плотом.

– Господин Эйдолон? – прозвучал в динамике приятный электронный женский голос.

– Да, – угрюмо ответил Лик, уже мысленно врываясь в кабинет Ярослава с искренним намерением снести половину здания Интерпола.

– Линия связи перекрыта. Прошу предоставить подробные отчеты о проделанной работе каждого участника операции в ближайшие трое суток. Материалы по делу будут изъяты без вашего участия. Благодарю за помощь. Всего доброго.

Иной речи от электронной болванки ожидать и не стоило. Ждал подвоха? Вот он! Военные – привилегированная каста. Появиться посреди чужой операции и забрать все результаты? Пожалуйста.

Лик с трудом сдержал вспышку гнева. Правее на плот выпрыгнул Зверобой, за ним Ирина. Потеряв связь, команда проводила эвакуацию по инструкции. Вскоре один за другим появятся члены группы захвата.

Иму угрюмо смотрел на Лика. Эйдолон нервно повел плечом, отвечая на этот красноречивый взгляд.

Рядом с плотом все с теми же низкими частотами и маревом остановились катера. Двое молодчиков в искусственных экзоскелетах со стандартными тропическими масками на лицах выпрыгнули на плот и без слов забрали не оказывающего никакого сопротивления Зайцева. Третий экзос, появившийся из нутра катера мгновение спустя, направился прямиком к Лику.

– Не возражаете, если технику одолжу? А мои ребята подбросят к телепорту.

– Не возражаю, – как можно сдержаннее ответил Эйдолон.

– Благодарю. Ничего личного, работа такая, – добавил экзос очевидно давно и прочно заученную фразу. – Всего доброго.

– И вам не скучать.

– Да не сутулься ты. Взбодрись. Так тоже, знаешь, бывает. Прилетает армия и лишает всех прав. Армия у нас, вообще – сила.

Маруся недоверчиво оглядела Иму. В одной последней фразе прозвучало больше желчи, чем во всех, обращенных к ней лично.

– И часто так бывает? – Она обратилась к задумчиво вытянувшемуся на деревянной скамье шефу.

Зал ожидания телепорта на Туранга, он же зал регистрации и таможенного контроля, он же пристанище стаи редкого вида синеголовых попугаев не располагал уютными, удобными для пользования сиденьями. Вместо них в форме полукруга стояли грубо сколоченные скамьи, щедро украшенные птичьим пометом. Чтобы присесть на такую, лично Марусе понадобилось раздобыть тройку широких листьев. Благо джунгли начинались сразу за восточной стеной, а Зверобой прекрасно справлялся с обязанностями джентльмена.

– На самом деле очень редко, – ответил за Лика черт.

– Что-то во всей этой истории не так, – вдруг ни с того ни с сего заговорила притихшая было Горица.

– Что? – тут же ухватилась за ниточку Маруся. Ожидать открытия порта в тягостном молчании больше не хотелось. Первый обратный рейс уже забрал «5А» в полном составе. До второго рейса оставалось чуть больше получаса.

– Не знаю, – пожала плечом Гор, не сводя взгляда с шефа. – Это не я так думаю. Это он так думает.

– Нет. Всё так. – Лик по-прежнему сосредоточенно изучал свои ботинки. – Все просто. Знакомство нашего Дингира с Зайцевым состоялось за год до создания лаборатории на открытом межземельном форуме инновационных медицинских разработок. Зайцев заинтересовался трудами сильного, тяготеющего к знаниям юного и, как следствие, крайне тщеславного бога, что льстило Дингиру, пока Зайцев не опубликовал небольшую статью. С этого момента балом правила гордыня с обеих сторон. Но если Зайцев шел напролом, то Дингир крался и где-то даже затаился, наблюдал. Тщательно спланированный спектакль включал в себя мельчайшие детали и нюансы плюс вкрапления талантливой импровизации. И я на этот спектакль купился как юнец.

– Хочешь сказать, Зайцев – новый злодей? – подхватил Иму.

– Хочу сказать, что Гуниду выпустят. С Козловой можно снять охрану, плевал он на нее. А в нижних слоях блоков Гладиолы найдутся следы присутствия Зайцева. В каком-то смысле – идеальная месть.

– А я не поняла, – нахмурилась Руся.

– Не такая уж и идеальная. Про людей забыли?

– Не забыли. – Иму успокаивающе похлопал сидящую рядом Горицу по руке. – Ты и сама об этом знаешь.

– Чего тут понимать? Все просто. Профессор выдал чужие идеи за свои и пропадет за эти идеи, даже если признается, что они не его. Укажет на Гуниду, так больше только того обелит, защитнику гиены задачка теперь станет проще некуда. – Зверобой ожидал, что Марусе ответит кто-нибудь еще, но все промолчали, так что взял это на себя.

Лик тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. Конечно, отправляясь на острова, он уже знал, что Дингир выйдет на свободу, однако даже при таком раскладе у него в руках должен был оказаться Зайцев вместе со всеми своими материалами. Профессор, годами не дававший выхода своей болезненной личности, раскололся бы при первой беседе. Лик знал свои силы и знал, что поймал бы обоих. Теперь же… Теперь ученого ожидают диалоги иного толка. И в том виновато простое стечение обстоятельств. Военные не входили в план Дингира. Они туда просто не вписываются. Гуниду требовался гласный позор противника, а не тихое его исчезновение. Так что в этой истории недовольных останется чуть больше, чем кажется на первый взгляд.

– Зверобой, как прибудем, закажи мне одноразовый визит к гиене.

– Зачем?

– Хочу лично сообщить, что время, усилия потратил напрасно и лабораторию матери потерял.

– А дальше? – удивилась Маруся такому шагу.

– А дальше подожду…

– Тук-тук!

– Да?

Маруся осторожно приоткрыла дверь шире и заглянула внутрь кабинета. Пошли вторые сутки с момента операции в водах Мана. На протяжении всех этих бесконечных часов они только и занимались муторной писаниной. Конечно, писаниной процесс диктовки текста штатному обработчику назвать сложно, но все-таки. Мос также подключили к подробному изложению многочисленных мелочей и деталей. Клеомена по состоянию здоровья освободили от рутины. Хотя кошка утверждала, что он больше притворялся перед военным чином, сошедшим до простого интерполовского черта, нежели и вправду болел. Но как по мнению Козловой, так она б поступила в том же духе. Вспоминать, что она сказала Дингиру, что тот ей ответил, что говорил Лик и прочее, созданию с осложнениями после вживления весьма и весьма нелегко. К тому же злосчастная история с притяжением к куполу…

– Эй, – напомнил о себе Лик, все еще вопросительно глядя на ведьму.

– Ой да, – очнулась Руся. – Вот.

Она зашла, напрочь позабыв о субординации и справедливом в данной ситуации вопросе – можно ли вообще зайти.

Лик поначалу с удивлением, а затем недоверчиво уставился на новенькие кеды в руках Козловой. Спустя мгновение обувь перекочевала на край его стола, а ведьмы и след простыл.

Эйдолон отложил микрофон, откинулся в кресле и улыбнулся.

Сноски

1

Див – «В азербайджанских волшебных сказках основным олицетворением сил зла является див». А. Ахундов. Азербайджанские сказки (1959).

2

Анчутка – в восточнославянской мифологии злой дух, одно из самых древних названий беса, русский вариант чертенка.

3

Похитник – вор.

4

Маниту – на языке индейцев-алгонкинов Северной Америки – дух, бог. По их поверьям, маниту наделены любые объекты: растения, животные, искусственно созданные человеком объекты в том числе.

5

Пубертатный – связанный с периодом полового созревания (лат.).

6

Додзё – изначально это место для медитации и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме. Позже этот термин стал употребляться и для обозначения места, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах (яп.).

7

Тянива – в переводе означает «чайный сад» (яп.).

8

Тясицу – в переводе означает «чайный павильон» (яп.).

9

Пенаты – в переводе означает «боги домашнего очага» (лат.).

10

В. Шекспир «Генрих IV» (пер. Е. Бируковой).

Content

Евгения Чепенко
Ведьма и закон

История первая Нимфы, маги, боги и смена работы

История вторая Людоеды, страхи и любовь

История третья Ангел, «поцелуй» и баба Беря

История четвертая Маниту, опыты и человек

История пятая Безумцы, закон и случайное открытие

Сноски