Нивен Ларри

На окраине системы

На окраине системы

Пару месяцев я изображал туриста, путешествуя по обеим сторонам моря, Восточной и менее цивилизованной — Западной. На Джинксе гравитация в 1,8 раза меньше земной, и это налагает обоснованные ограничения на элегантность и оригинальность архитектурного дизайна. Приземистые и массивные здания выглядят одинаковыми.

Любопытство забросило меня даже на оранжевые пустоши Примари — близнеца Джинкса.

Но... большую часть второго месяца я провел между институтом Знаний и Камелот-Отелем. Туризм надоел. Для меня это необычно, я прирожденный турист. Правда, никогда не испытывал особого интереса к экскурсиям по фабрикам. Что касается побережий океана, то пребывание там предполагало охоту на бандерснатчей. Эти белые слизни величиной с гору, да еще и обладающие разумом, выигрывают в сорока процентах дуэлей. Я не хотел в этом участвовать.

Третий месяц я не вылезал из Камелот-Отеля, большинство номеров которого оборудовано гравитационными генераторами. Если только меня посещало (довольно редко) желание покинуть отель, я отправлялся в путь в летающем кресле. Местные жители принимали меня за инвалида, по крайней мере, в их взглядах читалось откровенное сочувствие.

Залетев ненадолго в один из залов Института Знаний, я наткнулся на Карлоса Ву, точнее, это сделало мое кресло.

Смуглый, стройный, с узкими плечами и прямыми черными волосами, Карлос был гибким как обезьяна и прекрасно переносил любую гравитацию; но на Джинксе он почему-то также пользовался летающим креслом.

Итак, Карлос, склонив голову к плечу, ощупывал «прикасательную» скульптуру кдальтино. Их изобразительное искусство таково, что по-другому понять, как выглядят и что имели в виду авторы этих картин и всевозможных изваяний, невозможно. А я изучал знакомую спину, уверенный, что это не может быть он.

— Карлос, разве тебе не полагается находиться на Земле?

От неожиданности он подпрыгнул. Но когда его кресло развернулось кругом, я увидел на лице довольную ухмылку.

— Ба! А ведь про тебя можно сказать то же самое.

Мне ничего не оставалось, как пожать плечами.

— Я направлялся на Землю, но когда корабли начали исчезать, капитан передумал и повернул к Сириусу. А как насчет тебя? Как поживают Шаррол и дети?

— Шаррол прекрасно, дети — еще лучше. — Его пальцы продолжали блуждать по скульптурной группе Луби, которая называлась «Герои», в высшей степени необычное творение, кстати и с визуальными эффектами. Карлос изучал два человеческих бюста, а затем сказал:

— Это ведь твое лицо, не так ли?

— Да.

— Не скажу, что ты когда-нибудь в жизни выглядел так хорошо. Как кдальтино дошел до того, чтобы сделать Беофульфа Шеффера классическим героем? Как тебя зовут? И кто тот другой парень?

— Об этом как-нибудь в другой раз... Карлос, что ты здесь делаешь?

— Я... оставил Землю через пару недель, после того как Луис родился. — Он был смущен. — Я не был за ее пределами десять лет и нуждался в смене впечатлений.

Но он улетел как раз перед тем, как я собрался возвращаться домой. И... Разве не сказал кто-то однажды, что у Карлоса Ву была легкая фобия, связанная с другими планетами, — боязнь другого воздуха, протяженности суток, гравитации? Что-то здесь не так.

— Карлос, ты оказал Шаррол и мне ценную услугу.

Он криво усмехнулся, отведя глаза в сторону.

— За такие... услуги мужчины убивают других мужчин. Это было... тактично... улететь перед твоим возвращением.

Теперь я понял. Карлос был здесь, потому что Совет не облагодетельствовал меня родительской лицензией. Вообще-то нельзя винить Совет за использование любого предлога, чтобы сократить число родителей. Мы с Шаррол хотели друг друга, а также оба хотели иметь детей. Но моя жена не могла покинуть Землю, потому что тоже боялась — черного неба и звезд под ногами.

Единственное решение, которое мы нашли, — это обратиться к Карлосу Ву. Он был зарегистрированным гением, обладавшим невероятным иммунитетом ко всякого рода болезням, а также безграничной родительской лицензией — один из шестидесяти с чем-то среди земных восемнадцати миллиардов людей. Подобные предложения поступали ему каждую неделю, но он был хорошим другом и согласился помочь нам.

Шаррол родила от Карлоса двух детей, которые теперь ожидали на Земле, когда Беовульф Шеффер станет их отцом.

— Довольно странные у тебя представления о такте. — Я пожал плечами. — А теперь, поскольку мы застряли на Джинксе, хочешь, покажу тебе местные достопримечательности? Тут есть интересные люди.

— У тебя замечательная особенность — всегда и везде их встречать. — Он помедлил. — Мне предложили поездку домой. Вероятно, я смогу передать ее тебе.

— В самом деле? Не знал, что есть корабли, следующие в Солнечную систему. Или вообще — куда-либо отсюда.

— Этот корабль принадлежит правительственному служащему. Слышал о Зигмунде Аусфаллере?

— Погоди! Стоп! Последний раз, когда я видел Зигмунда Аусфаллера, он заминировал мой корабль!

Карлос растерянно заморгал.

— Ты меня разыгрываешь!

— Отнюдь.

— Зигмунд Аусфаллер — сотрудник Службы Безопасности Земли. Взрывать чужие космические корабли — не в его компетенции.

— Может быть, он был не на работе, — злобно произнес я.

— Что ж, тогда вряд ли ты захочешь делить с ним каюту звездолета.

Но как я ни ломал голову, другого выхода не находил.

— Ладно, пошли — посмотрим на него. Где он ошивается?

— В баре Камелота.

Как это все-таки замечательно — путешествовать сидя в кресле! Мы скользили над апельсиновыми деревьями, которые росли вдоль дорог. Под действием гравитации их стволы напоминали толстые конусы, а плоды на ветвях были не намного крупнее шариков для пинг-понга. Их мир изменил и деревья, и жителей. Обитатели Джинкса, приземистые и широкие, больше всего походили на кирпичи, и ходили они как прыгающие резиновые кирпичи; с широкими счастливыми улыбками на широких лицах: «Нам нравится низкая гравитация!»

Вдали показался Камелот — двухэтажное строение, которое раскинулось как кубистический осьминог на семи акрах. Большинство жителей других планет останавливалось здесь, так как отель обладал множеством преимуществ. Главные среди них — гравитационный контроль в номерах и коридорах и близость к Институту Знаний, прекрасному музею, а также исследовательскому комплексу.

Мы оставили наши кресла в вестибюле и прошли в бар. Аусфаллер, полный луноликий мужчина с густыми, темными вьющимися волосами и тонкими черными усами встал при нашем приближении.

— Беовульф Шеффер! — От улыбки его лицо стало еще шире. — Как приятно снова вас увидеть! Кажется, лет десять прошло или где-то около того. Как поживаете?

— Поживаю, — ответил я.

Карлос нервно потер руки.

— Зигмунд! Почему ты пытался взорвать корабль Би?

Аусфаллер удивленно заморгал:

— Он сказал тебе, что это был его корабль? Не совсем так. Он собирался украсть его. Я рассудил, что он так не поступит, имея на борту скрытую мину с часовым механизмом.

— Но как тебе удалось туда проникнуть? — Карлос придвинулся к нему поближе и игриво толкнул его в бок. — Ты же не полицейский, а служишь в Бюро Экстремальных Внешних Связей.

— Это был корабль корпорации «Дженерал продактс», которая принадлежала кукольникам Пирсона, а не людям.

Карлос повернулся ко мне.

— Би, позор тебе!

— Черрт! Они пытались с помощью шантажа втянуть меня в самоубийственную миссию. И Аусфаллер позволил им.

— Хорошо, что кабинки звуконепроницаемые, — сказал Карлос. — Давайте заказывать.

Звуконепроницаемые или нет, но окружающие уже косились на нас. Зачем я вообще упомянул про мину?

Аусфаллер тем временем говорил:

— Карлос, вы не передумали насчет того, чтобы лететь со мной?

— Если смогу взять с собой друга.

Нахмурившись, Аусфаллер взглянул на меня.

— Вы тоже хотите лететь?

Я решился.

— На самом деле, хотелось бы отговорить вас брать с собой Карлоса.

— Эй! — удивленно воскликнул Карлос.

Я отмахнулся.

— Аусфаллер, вам известно, кто такой Карлос? У него неограниченная родительская лицензия, причем с восемнадцатилетнего возраста. Я не против того, чтобы вы рискнули собственной жизнью, если честно — мне даже нравится эта идея, но его жизнь...

— Не такой уж и большой риск, — буркнул Карлос.

— Да? В чем преимущества Зигмунда, по сравнению с теми восьмью кораблями?

— Две вещи, — терпеливо ответил Аусфаллер. — Одна из них — тот факт, что мы входим в систему. Шесть из восьми исчезнувших кораблей покидали ее. Если вокруг Солнца есть пираты, то им гораздо проще обнаружить выходящий корабль.

— Они поймали два входящих. Два корабля, пятьдесят человек исчезли. Пуфф — и нету.

— Меня взять не так-то просто, — похвастался Аусфаллер. — «Хобо Келли» обманчив. Он внешне похож на грузопассажирский корабль, но на самом деле — боевой, отлично вооруженный. Он способен развивать ускорение 30 «же», и мы убежим от всего, с чем не сможем драться. Мы предполагаем пиратов, не так ли? Им ведь надо сначала ограбить корабль и только потом уничтожить.

Я был заинтригован.

— Зачем? Зачем замаскированный корабль? Надеешься, что тебя атакуют?

— Если это действительно пираты. Я надеюсь, что они нападут — но не тогда, когда войду в Солнечную систему. Мы планируем подмену. Обыкновенный грузовой корабль с Земли отправится на Вундерланд по прямому курсу. Мой корабль заменит его перед тем, как тот пройдет через астероиды. Абсолютно никакого риска потерять драгоценные гены мистера Ву.

Упираясь ладонями в стол, Карлос навис над нами.

— Категорически утверждаю, что это мои чертовы гены и я могу с ними делать все, что мне захочется. Би, я уже сделал свою долю детей и твою, кстати, тоже.

— Успокойся, Карлос. Никто не собирался переступать через твои неотчуждаемые права. — Я повернулся к Аусфаллеру. — И все равно мне не понятно. Почему эти исчезнувшие корабли могут интересовать ваше Бюро?

— На борту некоторых кораблей были пассажиры с других планет.

— И?

— И нас заинтересовало, а не было ли среди них пиратов? Определенно, они владеют техникой, не известной людям. Из шести выходящих кораблей пять исчезли после того, как доложили о том, что готовы войти в гипердрайв.

Я присвистнул.

— Перехват корабля в гипердрайве невозможен. Правда, Карлос?

Карлос скривился.

— Возможно, раз было сделано. Но я не понимаю принципа. Если корабли просто исчезают, то это другое дело. Любой корабль может исчезнуть, если слишком глубоко заходит на гипердрайве в гравитационный колодец.

— Тогда... вряд ли это пираты. Карлос, могут ли быть в гиперпространстве существа, пожирающие корабли?

— Думаю, это возможно. Я не знаю всего, Би, вопреки общему мнению. — Но через минуту он покачал головой. — Я на это не куплюсь. Допускаю не отмеченное на карте небесное тело на границе Солнечной системы. Корабли, которые подходят слишком близко на гипердрайве, могут там исчезать.

— Нет. — Аусфаллер покачал головой. — Никакое небесное тело не вызвало бы все эти исчезновения. Планета обладает гравитацией и инерцией. Мы смоделировали ситуацию на компьютере и получили по крайней мере три большие массы, все неизвестные и одновременно находящиеся на важных торговых маршрутах.

— Насколько большие? Как Марс или больше?

— Так значит, ты думаешь об этом тоже?

Карлос улыбнулся.

— Да. Это кажется невозможным, но... это всего лишь невероятно. За Нептуном — немыслимое количество мусора: четыре известные планеты и бесчисленные обломки льда, камня и железоникеля.

— И все же это более чем невероятно.

Карлос кивнул. Наступила тишина.

Меня все же не оставляла мысль о монстрах в гиперпространстве. Предположим, что один такой гиперпространственный зверь хозяйничал в этом регионе, скажем, во время одной из войн между людьми и кзинами — когда идут боевые действия, очень трудно определить, почему исчезают корабли. А его следующие действия? Правильно — позвать своих друзей. И теперь они охотятся здесь. Поток кораблей вокруг Солнца больше, чем вокруг любой из трех колониальных звезд. Но если монстров окажется больше, чем кораблей, они вынуждены будут перебраться в другие колонии.

Как можно противостоять таким созданиям? Единственный пока выход — отказаться от межзвездных путешествий.

Аусфаллер прервал мои невеселые размышления:

— Может, передумаете и отправитесь с нами, мистер Шеффер?

— А вы уверены, что хотите видеть меня на вашем корабле и что вы вообще полетите?

— Ну, разумеется. Тогда я буду уверен, что вы не прячете бомбу на борту, — рассмеялся Аусфаллер. — Кроме того, нам пригодится опытный пилот. И наконец, не откажусь от шанса получить в свое распоряжение ваши мозги, Беовульф Шеффер. У вас есть странное свойство делать за меня мою работу.

— Как вас понимать?

— «Дженерал Продактс» заставила вас облететь на близкой орбите нейтронную звезду, применив шантаж. Вы узнали кое-что о мире кукольников — а затем сами их шантажировали. Контракты, основанные на шантаже, — нормальное явление деловой практики кукольников. Заслужив их уважение, вы после также имели с ними дело. Кстати, и с аутсайдерами — без проблем. Но особенно меня впечатлило, как вы справились с похищением Луби.

Брови Карлоса изумленно взлетели вверх. У меня не было возможности рассказать ему об этом случае раньше. Я ухмыльнулся.

— Я и сам горжусь.

— Да, и вам есть чем гордиться. Беовульф Шеффер вернул освоенному космосу лучшего скульптора кдальтино. Причем сделал это так, что все остались довольны.

Помогать Зигмунду Аусфаллеру — самое последнее в списке неотложных дел за день до смерти. Внезапно мне стало чертовски хорошо. Возможно, от того, как слушал мой приятель разглагольствования нашего луноликого собеседника. Не так-то просто произвести впечатление на Карлоса Ву. Тряхнув головой, он сказал:

— Если вы думаете, что это были пираты, то вы отправитесь с нами, не правда ли, Би? В конце концов они, возможно, не могут обнаруживать приходящие корабли.

— Конечно.

— И вы на самом деле не верите в гиперпространственных монстров?

Я пожал плечами.

— Если услышу лучшее объяснение. А пока факт остается фактом: в космосе что-то происходит. Мне не очень нравится гипотеза о супертехнологических пиратах. Как насчет блуждающих масс?

Карлос пожевал губами и сказал:

— Ну, хорошо. В Солнечной системе изрядное количество планет, дюжина из них на сегодняшний день открыта. Самый интересный из них — Нептун, вокруг него огромное и пустое пространство. Там могут находиться не отмеченные на карте планеты. Вот вам и отклонения, способные глотать корабли!

Зигмунд Аусфаллер отличался крайним упрямством.

— Но чтобы они оказались одновременно на трех главных торговых путях?

— Почему бы нет? Хотя... Любой трезвомыслящий человек предположил бы пиратов.

— Но вероятность...

— Разумеется, очень маленькая, Би, это почти невозможно.

Я слишком давно видел Шаррол, и мне не терпелось с ней поскорее встретиться.

— Аусфаллер, вам удалось обнаружить или хотя бы проследить путь чего-нибудь из похищенного? Вы получали письма о выкупе? («Ну же, убедите меня!»)

Он расхохотался, запрокинув голову.

— И что тут смешного?

— Сотни писем о выкупе! Каждый умственно неполноценный способен написать такое письмо — вокруг исчезнувших людей подняли изрядную, шумиху. Все требования были фальшивками. Хотелось, чтобы хоть одно из них было настоящим, — ведь на борту «Странника» был сын Патриарха кзинов, когда этот корабль исчез. А что же касается добычи — гм... — Он пожал плечами. — Никаких призраков свитков Барра и камней Мидаса или более или менее ценных сокровищ, находившихся на борту тех злополучных кораблей.

— Так что ты тоже ни в чем не уверен.

— Да.

— Господин Шеффер, так вы летите с нами?

— Я еще не решил. А когда отправление?

Они собирались стартовать завтра утром с Восточного побережья, значит, у меня практически нет времени принять решение. После разговора в баре я отправился в свой номер, чувствуя подавленность. Карлос собирается лететь, это более чем ясно. Едва ли я в этом виноват... но он был здесь, на Джинксе, именно потому, что оказал нам с Шаррол большую услугу. Если он погибнет по пути домой...

В номере я обнаружил кассету с видеозаписью от Шаррол. На ней были сняты дети, Таня и Луис, а также апартаменты, которые она нашла для нас в Твин-Пикс... и многое другое.

Я просмотрел ее трижды, потом позвонил Аусфаллеру в номер.

Ведь прошел чертовски большой срок...

Из космоса Джинкс похож на Яйцо Брахмы. Белый с желтизной сменяется ярко-белым сиянием от колец ледяных полей на границах атмосферы, которое переходит в разнообразие оттенков синего и зеленого.

Я решил провести за пультом управления как можно больше времени, чтобы привыкнуть к незнакомому кораблю.

«Хобо Келли» предназначен для посадки на брюхо; треугольный в поперечнике и длиной триста футов. Под задранным кверху носом большие грейферные грузовые люки. Сопла впечатляют своими размерами, но, несмотря на это, внешне он вполне безобиден — как, собственно, и должен выглядеть грузовой корабль, а не боевой — чем, разумеется, он был на самом деле. Двигатель работал ровно и гладко, гравитация в каютах поддерживалась без того, чтобы использовать заметную часть его мощи.

Когда Джинкс и Примари стали невидимы среди звезд, а Сириус оказался на таком расстоянии, что я смог смотреть прямо на него, Аусфаллер, воспользовавшись личным кодом, открыл передо мной другую панель управления. Рентгеновский лазер, несколько лазерных пушек поменьше и радар последней модели, четыре самонаводящиеся торпеды — кстати, ничего из перечисленного не выступало за бесцветный корпус.

Мной владели смешанные чувства — итак, мы готовы сразиться с кем угодно и убежать от кого угодно. Но что за враг поджидает нас?

На протяжении всех четырех недель, пока мы шли на гипердрайве через «Слепое пятно», тема пожирателей кораблей не покидала наши головы. Разумеется, мы говорили о совершенно других вещах: о музыке и искусстве, о последних технологиях в анимации, компьютерных программах... Мы рассказывали истории — когда мне изменяли сначала голос, а потом и память, Карлос брал инициативу на себя. У Аусфаллера тоже имелись в запасе хорошие истории... гораздо больше историй, чем ему было позволено рассказать, судя по тому, как он каждый раз рылся в памяти.

— Итак, число возможностей сократилось до трех. — Я все же нарушил табу. — Кзины, кукольники и люди.

Карлос вытаращил глаза

— Кукольники? У кукольников смелости не хватило бы.

— Я их учитываю, потому что они могут иметь какой-нибудь интерес в манипулировании межзвездным фондовым рынком. Посмотрите: наши гипотетические пираты установили эмбарго, отрезав Солнечную систему от внешнего мира. У кукольников есть капитал, чтобы извлекать выгоду из того, что происходит на рынке. И они нуждаются в деньгах для своих миграций.

— Кукольники — рассудительные трусы!

— Это правда. Вряд ли они осмелятся атаковать, тем более — приблизиться к кораблям. Но почему бы издали не воздействовать так, чтобы судно исчезло без следа?

У Карлоса вытянулось лицо, и он мрачным тоном произнес:

— Для этого вполне достаточно мощного генератора гравитации. Мы же совершенно не представляем себе границ технологии кукольников, разве не так?

Аусфаллер осторожно поинтересовался у меня:

— А что вы думаете по этому поводу?

— Проблематично. То же касается и кзинов. Если нам станет известно, что они охотятся на наши корабли, их ждет сущий ад. Кзины усвоили урок на собственной шкуре, правда, не сразу.

— Так ты думаешь, это люди, — подытожил Карлос.

— Да. Если предположить пиратов.

Теория пиратства все еще выглядела шаткой. Спектральные телескопы даже не нашли концентрации металлов в том месте космоса, где исчезли корабли. Может быть, пираты украли корабль целиком? Если гиперпространственный двигатель пережил нападение в целости и сохранности, захваченный корабль можно угнать в бесконечность. Но могли ли пираты рассчитывать, что это им удастся восемь раз из восьми? И ни один из исчезнувших кораблей не обратился за помощью на гиперволне.

Да, когда-то космические пираты существовали, но вымерли, не оставив последователей. Перехватывать космические корабли — слишком сложно. Овчинка не стоит выделки.

На гипердрайве корабль летит сам. От пилота требуется лишь внимательно следить за зелеными радиальными линиями на масс-сенсоре. Когда узкая зеленая линия, которая отмечала Солнце, удлинилась, я стал очень осторожен по отношению, к обломкам вокруг Солнечной системы.

— Карлос, скажи, насколько большая масса способна привести к нашему исчезновению?

— Величиной с Марс или что-нибудь вроде этого. Кроме того, важно, насколько ты приблизился к ней и насколько она плотная. При достаточной плотности масса может быть не столь огромной и все же выдернуть тебя из вселенной. Не переживай, ты же увидишь ее на масс-сенсоре.

Только на мгновение — а затем нас развернет, и все...

Длинная зеленая линия, отмечающая Солнце, почти касалась поверхности масс-сенсора. И корабль неистово дернулся!

— Пристегнуться! — закричал я, оглянувшись на мониторы гипердрайва. Двигатель не выдавал мощи, и остальные приборы словно сошли с ума.

Я включил окна. В гиперпространстве лучше держать их выключенными, иначе мои пассажиры сошли бы с ума, глядя на «слепое пятно». Звезды! Значит, мы уже в обычном космосе.

— Черт! Они нас все-таки взяли. — В голосе Карлоса не было ни тени испуга или гнева, скорее благоговейное изумление.

Когда я активизировал потайную панель, Аусфаллер закричал.

— Погоди!

Его призыв был проигнорирован. Я перебросил красный тумблер, и брюхо «Хобо Келли» плюнуло огнем.

Зигфрид некоторое время мог объясняться исключительно выражениями из какого-то мертвого равнинного языка.

Две трети «Хобо Келли» удалялись, медленно крутясь. Оставшаяся часть должна была продемонстрировать всем, что это был за корабль: корпус номер два «Дженерал продактс», тонкий прозрачный шпиль триста футов длиной и двадцать футов шириной, с орудиями войны, усыпавшими его новое брюхо. Экраны, которые успели погаснуть, снова ожили. Я включил главный двигатель и разогнал его до полной тяги.

Аусфаллер наконец заговорил на понятном языке, яростно и презрительно:

— Шеффер, ты идиот! Ты трус! Бежим, даже не зная, от чего бежим. Теперь они точно знают, кто мы, — и каковы шансы, что они нас теперь будут преследовать? Этот корабль создавался для специальной цели, а ты все испортил.

— Теперь есть возможность воспользоваться твоими специальными инструментами, — возразил я. — Почему бы не поискать то, что ты хочешь найти?

Он мгновенно стал очень деловитым. Наблюдая, как Зигфрид настраивает экраны контрольной панели, я размышлял. Гналось ли что-нибудь за нами? Теперь нас трудно поймать и еще труднее переварить. Они вряд ли ожидали увидеть корпус «Дженерал продактс». С тех пор как кукольники перестали их выпускать, цена использованного «ДП» поднялась на недосягаемую высоту.

Аусфаллер дал увеличение: три буксира белтерского типа для буксировки железоникелевых астероидов — толстые колбасы, оборудованные мощными двигателями и соответствующими же электромагнитными генераторами. Внешне достаточно безобидные, чтобы преследовать нас.

Секунду назад «Хобо Келли» выглядел достаточно мирно, а теперь его брюхо ощетинилось оружием. Первое впечатление иногда бывает обманчивым — это касается не только людей, но и буксиров.

Карлос нарушил затянувшееся молчание:

— Би, что происходит?

— Откуда мне знать, черт побери?

— Что показывают приборы?

Он, должно быть, имел в виду комплекс гипердрайва. Пара индикаторов сошла с ума, еще пять были мертвы. Я сообщил ему об этом.

— И драйв совсем не дает тяги. Никогда не слышал о чем-нибудь подобном. Теоретически это невозможно.

— Я... хочу взглянуть на двигатель.

— Имей в виду, в трубах доступа нет каютной гравитации.

Аусфаллер оставил в покое уменьшавшиеся буксиры, наведя радар на нечто, похожее на большую комету. Но и за скоплением газов шарообразной формы не прятался флот разбойничьих кораблей.

— Ты проверил буксиры дальним радаром? — спросил я.

— Конечно. Потом изучим запись во всех подробностях.

Никто не атаковал нас после того, как Мы покинули гиперпространство. Теперь я повернул корабль к Солнцу; что ж, эти потерянные десять минут в гиперпространстве добавят три дня к нашему путешествию.

— Если это были враги, то ты их спугнул. Шеффер, эта миссия и этот корабль стоили моему отделу громадной суммы, и в результате мы ничего не узнали.

— Ничего, — сказал Карлос. — Все-таки я хочу увидеть двигатель. Би, ты сможешь снизить до одного «же»?

Мы ползли по трубе доступа чуть большего диаметра, чем ширина плеч рослого мужчины, между помещением для двигателя и окружающего топливного резервуара. Карлос достиг наблюдательного окна и заглянул в него. Послышался тихий смех.

Что здесь можно увидеть смешного?

Продолжая хихикать, Карлос отстранился от окна. Я глянул вниз.

Двигателя в отсеке не было.

Я прополз через ремонтный люк и внимательно осмотрелся кругом. Ничего... даже выходного отверстия нет; срезы кабелей блестели, словно крошечные зеркала. Воображение услужливо подсунуло мне соответствующую картину: амебообразное чудовище с огромным ножом... чик! Готово!

Аусфаллер не поверил нам и отправился вниз удостовериться лично. Мы с Карлосом ждали его у пульта. Какое-то время Карлос разражался всплесками хихиканья. Затем он впал в сонное безразличие, которое меня еще более раздражало.

Какие мысли бродят в его голове? Я пришел к неутешительному выводу, что никогда об этом не узнаю. Несколько лет назад я проходил тест, надеясь получить партнерскую лицензию. Но я вовсе не гений и смог только определить, что Карлос думает о том, чего мне недостает. Вряд ли он мне об этом скажет прямо, а я слишком горд, чтобы спросить.

Зигмунд вернулся с таким лицом, будто повстречал призрака.

— Исчез! Куда он мог исчезнуть? Как это могло случиться?

— Я могу ответить, — радостно сообщил Карлос. — Это требует исключительно высокого гравитационного градиента. Мотор его достиг, свернул вокруг себя пространство и перешел на более высокий уровень гипердрайва, которого мы достичь не смогли. Сейчас он возможно где-то на краю Вселенной.

— Ты уверен? — спросил я.

— Я уверен только в том, что наш двигатель исчез. При низком гравитационном градиенте двигатель унес бы с собой весь корабль и рассеял бы его атомы вдоль своего пути, пока бы ничего не осталось, кроме поля гипердрайва.

— Мм... да.

Давно я не видел своего приятеля таким воодушевленным, он явно воспылал любовью к своей идее.

— Зигмунд, я хочу воспользоваться твоей гиперволной. Могу ошибаться, но нам надо кое-что проверить.

— Учти, если мы все еще в пределах гравитации какой-то массы, гиперволна уничтожит сама себя...

— Думаю, стоит рискнуть.

Мы включили гиперволновик — и ничего не взорвалось.

Первым сделал вызов Аусфаллер — получить регистровые данные на обнаруженные нами буксиры. Затем Карлос связался с компьютерной службой «Слон» в Нью-Йорке, используя кодовый номер, который «Слон» давал немногим людям.

Я слушал, как Карлос излагает список необходимых ему данных. Полные сведения о метеорите, который в 1908 упал в районе реки Тунгуска в России на Земле. Три модели происхождения Вселенной. Имена, послужные списки и адреса наиболее известных ученых, специализирующихся на гравитационных феноменах в Солнечной системе. И так далее, и так далее... Наконец, с довольной улыбкой, он отключился.

Я не выдержал:

— Ты меня достал! Не имею ни малейшего представления о том, чего ты добиваешься.

По-прежнему улыбаясь, Карлос встал и отправился в свою каюту — поспать. Аусфаллер задержался в отсеке управления. Какое-то время он потратил на изучение снимков трех рудных буксиров. Я присоединился к нему.

Буксиры выглядели достаточно похожими друг на друга — ни подозрительных отверстий в корпусах, ни люков для орудий. При сканировании они напоминали призраков; можно было различить массивные кольца силовых полей, полые, столь же массивные сопла, меньшей плотности топливные резервуары и системы жизнеобеспечения. Никаких иных полостей или теней.

То и дело Зигфрид спрашивал:

— Ты знаешь, сколько стоит «Хобо Келли»? Нет, ты знаешь?..

Я терпеливо отвечал, что могу себе представить.

— Он мне стоит карьеры. Я надеялся уничтожить с его помощью пиратский флот. Что я теперь могу показать начальству вместо моего драгоценного троянского коня?

Ответ вертелся у меня на языке. Аусфаллера он бы вряд ли успокоил. Вместо этого я сказал:

— У Карлоса кое-что есть на уме. Я его знаю. Он понял, что произошло.

— И ты можешь из него это вытянуть?

— Не знаю. Попробую ему объяснить, что гораздо безопаснее знать, кто наш враг.

— А как насчет рудных буксиров? Не понимаю, что они там делают.

— Возможно, их используют для строительства.

— Для строительства чего? Кто здесь будет жить?

— Вот именно. Тут нет даже туристов, но... Разумеется, исследовательские экспедиции — они ведь нуждаются в строительных материалах. Дешевле строиться здесь, чем возить все с Земли или Белта. Присутствие буксиров не подозрительно.

— Но ведь кроме них рядом с нами и вокруг больше ничего нет. Вообще ничего.

Аусфаллер кивнул.

Несколько часов спустя к нам вернулся Карлос, протирающий глаза. Я его встретил вопросом:

— Могут ли буксиры иметь что-нибудь общее с твоей теорией?

— Не понимаю, каким образом. У меня есть пол-идеи. Теория, которая мне нужна, больше не в моде. Теперь, когда мы знаем, что собой представляют квазары и как это действует. — Он сдвинул брови. — Но если я прав, то знаю, куда делись корабли после того как их разграбили.

Зигмунд набросился на него:

— Где они? Живы ли пассажиры?

— Мне жаль, Зигмунд. Все они мертвы. Не осталось даже тел для захоронения.

— Что это такое? С кем мы воюем?

— С гравитационным эффектом. С резким искажением пространства. Ни планета, ни сбой в работе каютных гравитационных генераторов не могли бы спровоцировать это.

— Коллапсар? — предположил Аусфаллер.

Карлос ухмыльнулся.

— Тут другие проблемы. Коллапсар не может возникнуть, если масса меньше, чем пять солнечных. И появись некая штуковина так близко от Солнца, ее бы обязательно заметили.

— Тогда что?

Карлос пожал плечами.

Мы получили данные на три космических тягача — куплены два года назад компанией «Интрабелт Майнинг», шестой конгрегационной церковью Родни.

— Белтеры иногда так делают, — пояснил я, намекая, что не следует интересоваться владельцем корабля.

— Значит, мы не узнаем, кто ими владеет?

— Честные белтеры, а может и не очень, — рассеянным тоном произнес Карлос, потому что все его внимание было сосредоточено на экране бортового компьютера. Я тоже заинтересовался полученным списком имен и телефонов. Одно имя привлекло мое внимание.

Джулиан Форвард, 1192326. Он недалеко, где-то между орбитой Нептуна и кометным поясом. Я нашел и другие номера Южной станции:

Ланселот Старки, 1844719.

Джил Лучано, 1844719.

Марианна Уилтон, 1844719.

— Эти люди... — решил уточнить Аусфаллер. — Хочешь обсудить свою теорию с кем-нибудь из них?

— Совершенно верно. Зигмунд, скажи мне, разве 1844719 — номер Ртутной группы?

— Полагаю, да. А еще я также полагаю, что они вне нашей досягаемости теперь, когда исчез наш гипердрайв. Ртутная группа обосновалась на орбите Антиноры, которая сейчас на противоположной стороне от Солнца. Карлос, тебе приходило в голову, что они могли построить устройство, питающееся кораблями?

— Что?.. — Карлос ненадолго задумался. — А ведь ты прав. Это должен был сделать тот, кто смыслит в гравитации. Но мне кажется, что Ртутная группа вне подозрений. А когда в твоем проекте занято еще десять тысяч человек, разве можно что-то спрятать?

— А как насчет этого Джулиана Форварда?

— Форвард? Да, хотелось бы с ним встретиться.

— Ты его знаешь? Кто это?

— Он сотрудничал с институтом Знаний на Джинксе. Я не слышал о нем уже несколько лет. Форвард занимался гравитационными волнами из ядра галактики, но направление его работы оказалось ошибочным. Зигмунд, давай с ним свяжемся.

— И спросим его... о чем?

Карлос вспомнил нашу ситуацию.

— О! Ты думаешь, он может...

— Да.

— Что ты знаешь о Форварде?

— Он довольно популярен, и у него хорошая репутация. Не понимаю, как такой человек смог бы пойти на массовое убийство.

— Раньше ты говорил, что мы ищем человека, разбирающегося в гравитационных явлениях.

— Совершенно верно.

Зигмунд закусил нижнюю губу и, помолчав, сказал:

— Возможно, мы ограничимся исключительно разговором. Почему бы именно ему не возглавлять пиратский флот?

— Нет, этого он не может.

— Подумай, — начал Аусфаллер. — Мы — вне зоны воздействия солнца. Пиратский флот определенно включает гипердвигательные корабли. Если Джулиан Форвард — пожиратель кораблей, он должен находиться поблизости. Это устройство нельзя двигать в гиперпространстве.

— Карлос, — не выдержал я, — то, чего мы не знаем, способно нас убить. Если ты не прекратишь играть в игры...

Но он улыбался и качал головой. Вот черт!

— Ладно, мы можем проверить Форварда. Давайте с ним свяжемся и спросим, где он. А он-то знает тебя?

— Конечно. Я ведь так известен!

Карлос быстро набрал на клавиатуре номер.

— Постой, — внезапно обратился к нему Аусфаллер. — Пожалуйста, не упоминай моего имени. Если необходимо, можешь представиться владельцем корабля.

Карлос удивленно оглянулся. Прежде чем он успел ответить, зажегся экран. Я увидел пепельные волосы, худое бледное лицо и безликую улыбку.

— Станция Форварда. Добрый вечер.

— Добрый вечер. Это Карлос Ву с Земли говорит по дальней связи. Мору я побеседовать с доктором Джулианом Форвардом?

— Я посмотрю, досягаем ли он. — Человек исчез с экрана.

Карлос взорвался:

— Как я могу объяснить, что владею вооруженным замаскированным боевым кораблем?

Но я начал понимать, что затеял Аусфаллер, и сказал:

— Постарайся избежать объяснения, может, он и не спросит. Я... — Пришлось умолкнуть, потому что на экране появился Форвард.

Джулиан Форвард был типичным уроженцем Джинкса, короткий и широкий, с руками и ногами толстыми как колонны. Его кожа была черной, почти как волосы, — сириусский загар. Он сидел на краешке массивного кресла.

— Карлос Ву! — воскликнул он с льстивым энтузиазмом. — Неужели тот самый Карлос Ву, который решил задачу на пределы Селехейма!

Карлос подтвердил — и началась нуднейшая математическая дискуссия, касавшаяся, насколько мне было понятно, другой задачи на пределы. Я терпеливо ждал, время от времени бросая взгляды на Аусфаллера, — и вдруг понял, что он напряженно изучает боковое изображение Форварда.

— Итак, — сказал наш ученый друг, — что я могу для вас сделать?

— Прежде всего, познакомьтесь с Беовульфом Шеффером, — предложил Карлос.

Я учтиво поклонился.

— Би подбрасывал меня до дома, прежде чем исчез наш гипердвигатель.

— Исчез?

Я решил вмешаться. Вытаращив глаза, изображая тем самым простака-парня, торопливо забормотал:

— Исчез, черт бы его побрал. Отсек пуст, все кабели перерезаны. Мы застряли здесь без гипердвигателя и не имеем никакого представления о том, что произошло.

— Это почти правда! — радостно подтвердил Карлос. — Потому что у меня есть некоторые идеи насчет того, что здесь произошло. Я бы хотел обсудить их с вами. Где вы сейчас?

Получив у компьютера наши координаты и скорость, я послал их на станцию Форварда. Не могу утверждать, что это была хорошая идея, но Аусфаллер имел возможность меня остановить, однако не сделал этого.

— Отлично! — сказало изображение Форварда. — Похоже, что сюда вы сможете добраться гораздо быстрее, чем На Землю. Станция в вашем распоряжении, и вы здесь можете дождаться транспортного корабля. Лучше, чем лететь на поврежденном.

— Превосходно. Мы рассчитаем курс и сообщим, когда нас следует ждать.

— Рад был познакомиться. — Форвард дал нам собственные координаты, и экран погас.

Карлос повернулся к нам.

— Би, теперь ты владеешь вооруженным и замаскированным боевым кораблем. Придумай, как ты его раздобыл.

— У нас есть проблемы похуже. Станция Форварда именно там, где должен находиться пожиратель кораблей.

Он кивнул, продолжая улыбаться. Я решил поубавить ему оптимизма.

— Каков будет наш следующий шаг? Мы не можем убежать от кораблей с гипердвигателями. Пока не можем. Похоже ли на то, что Форвард собирается убить нас?

— Если мы не достигнем станции Форварда через определенное время, за нами могут послать корабли. Мы слишком много знаем, причем сами ему об этом сказали, — ответил Карлос серьезным тоном. — Гипердвигатель исчез полностью, и я знаю полдюжины людей, которые могут вычислить, что произошло, основываясь только на этом факте. — Он снова улыбнулся. — Возможно, Форвард — пожиратель кораблей, но Ву об этом не знает. Я думаю, у нас есть блестящий шанс выяснить это, тем или иным способом.

— Как? Просто завернув на огонек?

Аусфаллер одобрительно кивнул.

— Доктор Форвард ожидает, что вы, ни о чем не подозревая, попадете в его паутину, оставив пустой корабль Можно приготовить для него несколько сюрпризов. Например, он может не догадываться, что это корпус «Дженерал продактс»... Да, разумеется, я останусь на борту, готовый сражаться.

— Верно. Только антиматерия способна причинить вред корпусу «ДП»... Хотя через него все же кое-что может проникнуть: свет, гравитация и ударные волны.

— Значит, ты будешь находиться в особо прочном корпусе, — сказал я, — но, практически беспомощен. Очень умно. Я бы предпочел оставить это для себя, но с другой стороны, тебе надо делать карьеру.

— Не стану этого отрицать.

За одной из стен каюты Зигмунда оказалась комната. Ее содержимое, хотя нам не показали всего, окончательно разрушило мое мнение о нем. Этот человек не имел ничего общего с ...ими бюрократами.

Там были лазерные ружья и пистолеты, дробовик особой конструкции, метательные ножи, спортивный пистолет с фигурной рукоятью, однозарядный, 22 калибра. И некая штуковина, представленная хозяином как миниатюрная атомная бомба. Интересно, для чего ему любительский набор для изготовления скульптур в стиле кдальтино? Может быть, он делает статуи, рассчитанные свести с ума человека или представителя иной расы, — этакое психотропное оружие. Может, они взрываются при прикосновении нужного пальца?

— Я дам вам новые костюмы, — сказал Аусфаллер.

Любопытство Карлоса по этому поводу было пресечено следующей фразой:

— Ты хранишь при себе секреты? Я тоже.

Он спросил нас, какие стили мы предпочитаем. Я не стал привередничать, и мне всучили длинный джемпер серебристо-зеленого цвета, с большим количеством карманов. Не лучший джемпер из тех, которые когда-либо у меня были; тем не менее, он оказался впору.

— Неужели у тебя ничего нет без пуговиц? — недовольно буркнул я.

— Надеюсь, ты меня простишь. Да, Карлос, у тебя тоже будут пуговицы.

Мой приятель получил ядовито-красную куртку с зелено-золотым драконом на спине. На пуговицах оказалась его монограмма. Зигмунд стоял перед нами, покачиваясь на носках и всем своим видом выражая одобрение нашему новому облачению.

— А теперь смотрите, — сказал он. — Вот я стою перед вами, безоружный...

— Да.

— Это точно.

Аусфаллер ухмыльнулся. Он подошел ко мне, схватил мой джемпер за верхнюю и нижнюю пуговицы и рванул. Они оторвались. Держа пуговицы так, как будто он натягивает невидимую нить, Зигмунд провел ими по бокам грубо изготовленной пластмассовой скульптуры. Скульптура развалилась на две части.

— Молекулярная цепочка Синклера. Режет любую нормальную материю, если достаточно сильно потянуть. Осторожно, она может отрезать ваши пальцы с такой легкостью, что вы даже этого не успеете заметить. Обратите внимание, что пуговицы большие, их легко держать. — Он аккуратно положил пуговицы на стол. — Третья пуговица — шумовая граната. В десяти футах убивает. В тридцати футах парализует.

— Демонстрировать не надо, — попросил я.

— Вторая пуговица — таблетка, стимулятор. Сломай пуговицу и проглоти половину, когда понадобится. От целой может остановиться сердце. А тебе, Шеффер, лучше ограничиться четвертушкой.

— Или вовсе обойтись без нее, — добавил я.

— Есть еще одна вещь, которую я не буду демонстрировать. Пощупайте вашу одежду — чувствуете три слоя материала? Средний слой — почти идеальный экран. Он отражает даже рентгеновские лучи, и вы способны устоять под выстрелом лазера, по крайней мере в первые секунды...

Карлос удовлетворенно кивал.

Все они, брюхошлепы, думают одинаково. Полтора миллиона лет человечество развивалось в условиях одного мира — Земли. Поэтому земляне инстинктивно считают и всю остальную Вселенную таковой.

Но мы-то лучше знали, как надо выживать, — мы, родившиеся на других мирах. Сильнейшие ветры летом и зимой на Уимедите. На Джинксе — гравитация. На Плато — непереносимые жара и давление...

— Ушные затычки. — Зигмунд протянул нам горсть мягких пластиковых цилиндров. Мы их вставили — а что оставалось делать? Аусфаллер поинтересовался:

— Вы меня слышите?

— Ага.

— Передатчик, который заодно сохранит ваш слух при взрыве или воздействии сонарного парализатора. Кстати, если вы внезапно оглохнете, значит, вас атакуют.

Тщательные приготовления Аусфаллера говорили только о том, в какую переделку мы, похоже, ввязываемся.

Мы вернулись в отсек управления, где Аусфаллер вызвал на связь Землю, свое Бюро. Он пересказал личному секретарю версию того, что с нами произошло, добавив кое-какие осторожные умозаключения и предложил Карлосу сообщить свои теории. Карлос отказался.

— Я могу ошибаться. Дайте мне возможность провести кое-какие исследования.

Когда Аусфаллер исчез в своей каюте — отправился спать, как он нам сообщил, Карлос мрачно покачал головой.

— Паранойя. Занимаясь его работой, я бы, наверное, обязательно стал параноиком.

— А ты уверен, что у тебя самого все в порядке?

Он меня не слушал.

— Подумать только, подозревать межзвездную знаменитость в космическом пиратстве!

— Он оказался в нужное время в нужном месте. Ладно, Би, забудь, что я сказал. И все-таки зачем мы наносим визит Форварду?

— Я хочу посоветоваться с ним насчет своих идей. Более того, он, возможно, знает главного пожирателя кораблей, сам не догадываясь об этом. Возможно, мы его оба знаем. Нужен хороший космолог, чтобы найти устройство и опознать его. — Карлос ухмыльнулся. У тебя есть какие-либо соображения по этому поводу?

— Я готовил список. Ты — первый.

— Ладно, следи. Зигмунд знает, что у тебя есть нечто подобное...

— Он второй.

— Сколько еще времени пройдет, пока мы не достигнем станции Форварда?

Я перепроверил наш курс. Мы сбавили скорость до тридцати и теперь...

— Двадцать часов и несколько минут, — сказал я.

— Хорошо. Я воспользуюсь шансом провести кое-какие исследования. — Он начал вызывать данные на экран компьютера.

Я попросил разрешения читать через его плечо. Он согласился. Мерзавец! Он читал вдвое быстрее, чем я. Я пытался угнаться, получить представление о том, чего он добивается.

Теория черной дыры была для меня не нова, хотя математика была не по моим мозгам. Если звезда достаточно массивна, то после того как она выжжет свое ядерное топливо и начнет остывать, нет возможной внутренней силы, которая способна удержать ее от коллапсирования внутрь через ее собственный шварцшильдовский радиус. Такая коллапсировавшая звезда может весить пять солнечных масс или больше, иначе ее коллапс остановится на стадии нейтронной звезды. Потом она только растет и становится более массивной.

Не было ни малейшего шанса найти нечто столь массивное здесь, на краю Солнечной системы. Если бы такая вещь была где-либо поблизости, Солнце летало бы на орбите вокруг нее. Сибирский метеорит, наверное, был достаточно мощным, поскольку его помнят до сих пор, больше чем пятьсот лет. Он сбил деревья на тысячи квадратных миль, однако деревья близ точки соприкосновения его с землей остались неповрежденными. Осколки метеорита так и не были найдены — как, кстати, и свидетели удара. В 1908 году Сибирь была так же редко заселена, как сегодня Луна.

— Карлос, какое отношение это имеет ко всему происходящему?

— А Холмс отвечал Ватсону на вопросы?

Если говорить о постижении космологии, то здесь я сталкивался с массой проблем. Начнем с пересечения физики и философии, а закончим — теорией Большого Взрыва, Циклической Вселенной, Постоянной Вселенной, дискуссией насчет того, открытая ли вселенная или закрыта в четырех измерениях.

Карлос терпеливо выслушал мои сбивчивые объяснения.

— Ладно, — сказал он.

— Что значит «ладно»?

— Придется посмотреть, что думает Форвард.

— Думаю, ты получишь удовольствие. А я отправляюсь спать.

Джулиан Форвард нашел каменистую массу размером со средний астероид. Издали она казалась нетронутой — неровная грязно-белая поверхность, но вблизи воздушные шлюзы, антенны и вещи, менее легко опознаваемые, производили сильное впечатление.

Я посадил «Хобо Келли» в порядочном отдалении от всего этого блестящего металла и пластика и поинтересовался у Аусфаллера:

— Все-таки остаешься на борту?

— Разумеется. Не собираюсь разубеждать доктора Форварда в том, что корабль пуст.

Мы отправились на станцию в открытом такси: два сиденья, топливный бак и ракетное сопло. Один раз я повернулся, чтобы спросить у Карлоса что-то по поводу окружавшего нас пейзажа, но вместо этого у меня вырвалось:

— Ты в порядке?

Его лицо было бледным и напряженным.

— Справлюсь.

— Как прошел контакт?

— Ужасно. Би, он... пустой.

— Держись, мы почти на месте.

Светловолосый белтер в облегающем костюме и пузыревидном шлеме встретил нас около одного из воздушных шлюзов

— Я Гарри Московиц, — представился он. — Еще меня называют Ангел. Доктор Форвард ждет вас в лаборатории.

Внутренность астероида была хитросплетением прямых цилиндрических коридоров, просверленных лазером, наполненных воздухом и разлинованных холодными голубоватыми полосками освещения. Ангел вел нас новым для меня манером. Прыжок с места уносил его по коридору, вдаль, затем он отталкивался от потолка и снова летел вперед. Три прыжка, и он ждет, не скрывая насмешки над нашими попытками догнать.

— Доктор Форвард попросил меня организовать для вас экскурсию.

Я решил посочувствовать:

— Похоже, у вас тут гораздо больше коридоров, чем нужно. Почему вы не собрали все комнаты вместе?

— Этот камень когда-то был шахтой. Шахтеры оставили большие полости там, где нашли воздухсодержащую породу или ледяные карманы. Единственное, что нам осталось, — это перегородить их.

Теперь стало ясно, почему комнаты находятся так далеко друг от друга. Ангел пояснил, что некоторые из них использовались как склады, Другие были хранилищами инструментов, систем жизнеобеспечения, внушительных размеров компьютера; нашлось место и для сада. Кают-компания готова была объединить за своим столом человек тридцать, но на самом деле вмещала десять. Все они были мужчины и смерили нас более чем серьезными взглядами, прежде чем вернулись к еде. Ангар, больший, чем нужно и открытый небу, вмещал такси и управляемые скафандры со специальными инструментами Я обратил внимание на три одинаковых пустых стапеля и решил рискнуть:

— Вы используете здесь старательские буксиры? Ангел нисколько не смутился.

— Конечно. Можно ввозить сюда воду и металлы, но дешевле самим их здесь «вылавливать». В экстренном случае мы сможем на них эвакуироваться.

Мы продолжили экскурсию по туннелям, и Ангел сказал:

— Кстати о кораблях — я не видел похожих на ваш. Это не бомбы у него по бокам?

— Есть среди них и бомбы, — ответил я.

Карлос рассмеялся.

— Би мне ни разу не рассказывал, где он раздобыл этот корабль.

— Идет. Так и быть, скажу. Украл. Не думаю, что кто-нибудь пожалуется в полицию...

Ангел не скрывал, своего изумления, когда я рассказывал историю о том, как я пилотировал грузовой корабль в системе Вундерланд.

«Мне не очень понравился парень, который меня нанял, но что я знал о вундерландцах? Кроме того, мне были нужны деньги».

Я подробно живописал о том, как удивили меня пропорции корабля: крепкая стена за кабиной, пассажирская секция — только голограммы в слепых иллюминаторах. Но отказываться было уже поздно: знакомство с таинственным кораблем не может пройти бесследно — а следов не останется от конкретного меня. Когда же я узнал о цели путешествия, то встревожился по-настоящему.

«Это был Поток Змеи, ну, разумеется, вы знаете, полумесяц астероидов в системе Вундерланд. Всем известно, что тайная организация «Свободный Вундерланд» обосновалась именно там. Когда мне сообщили курс, я просто стартовал и отправился к Сириусу.»

— Странно, что вас оставили с работающим гипердрайвом.

— Он был подсоединен к маленькой мине под пилотским креслом.

Я остановился, чтобы перевести дух, а затем продолжил:

— Наверное, я настроил что-то неправильно, так как гипердрайв просто взял и исчез. Должно быть, там стояли взрывные болты, потому что оторвало брюхо корабля — фальшивое, разумеется. А то, что осталось, выглядит соответствующе: настоящий военный корабль. Думаю, придется отдать его полицейским, когда мы достигнем Внутренней системы. А жаль.

Слушая мой рассказ, Карлос улыбался, то и дело одобрительно кивая.

Следующий туннель заканчивался в большой полусферической комнате, увенчанной Прозрачным куполом. Столб толщиной с взрослого человеку поднимался вертикально из каменного пола к отверстию в центре купола. Над отверстием, сияя в ночи под звездами, многосуставчатая металлическая рука слепо тянулась в пустоту, кончаясь тем, что очень смахивало на громадную чугунную миску.

Я уже видел из космоса эту громадную руку-черпалку, но не представлял себе ее истинных размеров. Форварда скрывала подковообразная консоль у столба, поэтому я его заметил не сразу.

Он прочел на моем лице немой вопрос.

— Хвататель, — пояснил Форвард и приблизился к нам комичной прыгающей поступью.

— Раз видеть вас, Карлос Ву, Беовульф Шеффер. — Его рукопожатие было цепким, а улыбка широкой и располагающей. — Хвататель — одна из наших главных достопримечательностей. Кроме Хватателя, тут собственно и смотреть-то не на что.

— И что он делает? — полюбопытствовал я.

Карлос рассмеялся.

— Он просто красив! Зачем ему надо еще что-то делать?

Форвард оценил комплимент.

— Я собираюсь представить его на шоу металлической скульптуры. А что он делает? Манипулирует большими плотными массами: черпак на конце руки содержит комплекс электромагнитов, с их помощью можно создавать поляризованные гравитационные волны.

Шесть массивных решетчатых арок делили купол на дольки. Теперь я заметил, что и арки, и люк в центре сверкают как зеркала. Они были усилены статическими полями — наверняка создаваемыми хватателем. Я пытался вообразить силы, которые требуют такой мощи.

— А чем вы тут вибрируете? Мегатонной свинца?

— Свинец в оболочке из мягкого чугуна — наша тестовая масса. Но это было три года назад. Мне давно уже не приходилось работать с Хватателем, но у нас были некоторые удовлетворительные эксперименты со сферой нейтрониума, заключенной в статическое поле. Десять миллиардов метрических тонн.

— И для чего это? — спросил я и поймал предостерегающий взгляд Карлоса. Но Форвард, похоже, счел этот вопрос вполне уместным.

— Прежде всего, связь. Должны существовать разумные создания по всей Галактике, но большинство из них слишком далеко от наших кораблей. Гравитационные волны — возможно, лучший способ достичь их.

— Гравитационные волны движутся со скоростью света, не правда ли? Почему не предпочесть ей гиперволну?

— Мы не можем рассчитывать на то, что они ею обладают. Кто, кроме запредельников, додумался бы экспериментировать так далеко от Солнца? Если мы хотим достичь существ, которые не имели дела с запредельниками, выбор за гравитационными волнами, когда мы узнаем, как это делать.

Ангел предложил нам кресла и напитки. Когда мы уселись, я уже был перенасыщен полученной информацией. Карлос и Форвард увлеченно говорили о физике плазмы, метафизике и о том, что делают их старые друзья. Оказывается, у них очень много общих знакомых. И Карлос осторожно прощупывал почву насчет того, где находятся те или иные космологи, специализирующиеся на гравитационной физике.

— А вы все еще с Институтом сотрудничаете, доктор?

Форвард отрицательно покачал головой.

— Меня перестали поддерживать — недостаточно результатов. Но я пока могу использовать эту станцию, она собственность института. Когда-нибудь они продадут ее, и нам придется переехать.

— Интересно, почему они вообще вас сюда прислали, — Карлос пожал плечами. — В системе Сириуса тоже есть кометный пояс.

— Солнечная система — единственная, где есть цивилизации так далеко от светила. К тому же я могу рассчитывать на лучших людей, с которыми интересно работать. Кстати, будем ли мы обсуждать вашу проблему? — Форвард, похоже, вспомнил о моем существовании. — Шеффер, что думает профессиональный пилот, когда у него исчезает гипердвигатель?

— Он очень расстраивается.

— Есть ли у вас какие-нибудь предположения по этому поводу?

Я решил не упоминать про пиратов. Подожду, может, Форвард первым о них заговорит?

— Похоже, никому не нравится моя теория. — Я кратко пересказал спор насчет чудовищ в гиперпространстве.

Форвард вежливо выслушал меня, затем добавил:

— Подтвердить это или опровергнуть было бы сложно. Вам самому нравится эта версия?

Я пожал плечами.

— И почему гиперпространственные чудовища съели только ваш мотор?

— Гм... Черт, я пас.

— А вы что думаете, Карлос?

— Пираты.

— Ну а они-то как могли это сделать?

— Думаю, не без участия резкого гравитационного градиента с приливным эффектом, сильным, как у нейтронной звезды или черной дыры.

— Вы ничего подобного этому не найдете нигде в освоенном космосе.

— Я знаю. — Карлос выглядел расстроенным, это наверняка была маска. Раньше он вел себя так, словно знал, ответ.

Форвард покачал своей массивной головой.

— Не думаю, что и черная дыра способна дать такой эффект. Если это так, вы бы никогда об этом не узнали — корабль исчез бы в черной дыре.

— А если мощный гравитационный генератор?

— Гм... — Форвард ненадолго задумался, потом опять покачал головой.

— Вы говорите о поверхностной гравитации, умноженной на миллионы. Любой гравитационный генератор, о котором я когда-либо слышал, на этом уровне провалился бы в самое себя. Давайте прикинем... если рама, поддерживаемая статическими полями... нет. Рама бы выдержала, а остальная механика потекла бы, как вода.

— Вы мало что оставили от моей теорий.

— Мне искренне жаль.

Карлос покончил с короткой паузой вопросом:

— Как, по-вашему, начиналась вселенная?

Похоже, Форварда удивила смена темы, но мне стало не по себе. Пусть я и не бельмеса не смыслю в космологии, зато хорошо разбираюсь в поведении и оттенках голоса. Карлос выдавал прозрачные намеки, пытаясь навести Форварда на его собственные умозаключения. Черные дыры, пираты, Тунгусский метеорит, происхождение вселенной — все это он предлагал как путеводные ниточки.

— Спросите священника. Я же склоняюсь к Большому Взрыву.

— Мне тоже нравится эта теория, — произнес Карлос.

Эти буксиры для астероидов — они наверняка принадлежали станции Форварда. Как отреагирует Аусфаллер, когда три знакомых космических корабля войдут в его пространство? А какой реакции я бы от него хотел? Станция Форварда могла бы представлять собой роскошную пиратскую базу.

Почти наугад пробуренные лазером коридоры... А вдруг здесь две сети коридоров, соединенные только через поверхность астероида? Откуда нам знать?

Внезапно мне расхотелось знать и захотелось домой. Если бы только Карлос держался подальше от щекотливых тем...

Но он снова рассуждал о пожирателях кораблей.

— Эти десять миллиардов метрических тонн нейтрониума, которые вы использовали для тестовой массы. Она должна была получиться достаточно большой или плотной, чтобы дать нужное количество гравитационного градиента.

— Могла, непосредственно возле поверхности. — Форвард ухмылялся и держал ладони близко друг от друга. — Примерно вот такой ширины.

— Настолько плотной, насколько бывает плотной материя в этой вселенной. Слишком плохо.

— Разумеется. Но... вы когда-нибудь слышали о квантовых черных дырах?

— Да.

Форвард порывисто встал.

— Ответ неправильный.

Я выкатился из кресла, пытаясь сгруппироваться для прыжка, в то время как мои пальцы шарили третью пуговицу джемпера. Толку от этого не было. Я не практиковался в условиях такой гравитации.

Форвард был в середине прыжка. Он ударил Карлоса по виску, когда пролетал мимо, и поймал меня на пике своего прыжка. У меня не было опоры, но я его лягнул. Он даже не пытался меня остановить, просто схватил одной рукой оба мои запястья и потащил за собой.

Форвард был очень деловит. Сидя за контрольной панелью, он говорил, обращаясь к пилотам трех буксиров. Затылки трех голов без туловищ виднелись над краем консоли.

До меня его фразы доносились урывками: судя по отдельным словам, он приказывал уничтожить «Хобо Келли». Похоже, ему еще не было известно об Аусфаллере.

Форвард не терял зря времени, но Ангел стоял рядом с ним, всем своим видом демонстрируя задумчивость или печаль или то и другое вместе.

Мне в голову не приходило ничего конструктивного по поводу глядящего на меня Ангела, и я не мог рассчитывать на Карлоса. Нас привязали к противоположным сторонам центрального столба, под хватателем. С этого момента Карлос не произнес ни звука. Возможно, он умирал от страшного удара по голове.

Я испытывал на прочность путы, связывавшие мои запястья: какое-то металлическое плетение, холодное на ощупь и очень крепкое.

Наконец головы исчезли, а Форвард обратился к нам:

— Вы меня поставили в очень сложное положение.

И тут ответил Карлос:

— Думаю, вы сами себя в него поставили. — И, обращаясь ко мне: — Извини, Би.

Судя по голосу, он был цел. Хорошо.

— Ничего, все в порядке, — ответил я. — Но почему такое возбуждение? Что раздобыл Форвард?

— Полагаю, Тунгусский метеорит.

— Нет, его у меня нет. — Форвард встал. — Признаю, что прибыл сюда исследовать Тунгусский метеорит. Я потратил несколько лет на попытки проследить его траекторию после того, как он миновал землю. Возможно, это была квантовая черная дыра. А может и нет. Институт перекрыл мне субсидии без предупреждения, как только я нашел настоящую квантовую черную дыру.

— Мне это мало о чем говорит, — сказал я.

— Терпение, мистер Шеффер. Вы знаете, что черные дыры могут образовываться в результате коллапса массивной звезды? Хорошо. И вы знаете, что это требует примерно пять солнечных масс. Она может иметь массу всей галактики или даже всей вселенной. Существует ряд доказательств, что вселенная — это падающая внутрь себя черная дыра. Но при минимум пяти солнечных массах коллапс остановится на стадии нейтронной звезды.

— Я следую за вашими рассуждениями.

— Во всей истории вселенной был один момент, когда могли образовываться черные дыры и меньших размеров. Это был взрыв некоего «космического яйца», которое раньше содержало всю материю вселенной. За более чем семьсот лет поисков не было обнаружено ни одной квантовой черной дыры. Большинство космологов перестало их разыскивать.

— Конечно, Тунгусский метеорит, — сказал Карлос. — Это могла быть черная дыра с массой гм... астероида.

— И размером примерно с молекулу. Но приливная сила валила деревья, когда она пролетала мимо.

— И черная дыра могла пройти прямо сквозь Землю и улететь дальше в космос, став тяжелее на несколько тонн. Восемьсот лет назад действительно велись поиски точки удара. Найдя ее, ученые смогли бы установить направление.

— Вот именно, но мне пришлось отказаться от такого подхода, — сказал Форвард. — Я использовал новый метод, когда институт, увы, разорвал наши отношения.

Они оба сошли с ума, подумал я. Карлос привязан к столбу, а Форвард собирается его убить, но при этом оба ведут себя как члены клуба для избранных... к которому я не принадлежу.

— Как это у вас получилось? — поинтересовался Карлос.

— При медленном прохождении через астероид квантовая черная дыра способна собрать несколько миллиардов атомов; этого достаточно, чтобы потерять свою скорость и перейти на орбитальное движение. Следовательно, она может тысячелетиями летать внутри астероида, собирая очень маленькую массу при каждом витке. Черная дыра, найденная мною, в точности такая, какую только что описал. Я ее увеличил, затем отбуксировал и пустил кружить в свою нейтронную сферу. После этого она стала достаточно большой, чтобы поглотить астероид. Сейчас она вполне массивный объект.

В голосе Форварда чувствовалось явное удовлетворение. Зато голос Карлоса вдруг приобрел презрительную интонацию.

— Вы совершили научное открытие, а затем стали им пользоваться, чтобы грабить корабли и уничтожать улики. Какую участь вы нам приготовили? Загоните в кроличью нору?

— Возможно, в другую вселенную. Куда ведет черная дыра?

Ангел занял место Форварда за консолью. Он пристегнулся к креслу ремнем и разделил свое внимание между приборами и разговором.

— До сих пор не могу понять, как вы его двигали, — сказал Карлос и вдруг воскликнул: — О! Буксиры!

— Неужели вы сразу не догадались? Жаль, что их у меня слишком мало. Скоро будут новые.

— Секундочку, — сказал я, уловив один важный факт, когда он пролетал мимо моей головы. — Разве буксиры не вооружены? Или единственное, что они делают, — это тянут за собой черную дыру?

— Совершенно верно, — заинтересованно поглядел на меня Форвард.

— А черная дыра невидима.

— Да. Мы буксируем ее на курс космического корабля, затем проводим через двигатель, чтобы повредить его, потом высаживаемся и беспрепятственно грабим. Последнее действие — корабль просто исчезает.

— Последний вопрос, — сказал Карлос. — Зачем?

У меня был вопрос получше. Что собирается делать Аусфаллер с тремя приближающимися к нему знакомыми кораблями? Их единственное оружие было невидимым, и оно съест корпус «Дженерал продактс», даже не заметив его. Будет ли стрелять Аусфаллер по безоружным — на первый, второй и все последующие взгляды — кораблям?

Я поглядел вверх, через прозрачный купол, и обнаружил плотную гроздь из трех огоньков.

Ангел тоже их заметил. Он включил визиофон. Появились головы-фантомы. Первая, вторая, третья.

Я повернулся к Форварду, его лицо было искажено внезапно появившейся гримасой ненависти.

— Дитя фортуны, — он обращался к Карлосу. — Прирожденный аристократ. Сертифицированный супермен. Зачем тебе вообще задумываться, для чего бывает нужно воровать? Женщины умоляют тебя сделать им детей, если возможно, лично, если невозможно — по почте. Ресурсы Земли существуют для того, чтобы сохранять твое здоровье и благополучие, и все они в любую минуту в твоем распоряжении.

Мы сильные, мы — уроженцы Джинкса. Но люди на других мирах считают нас забавными уродцами. Женщины... Ладно, ерунда. — Он умолк в вдумчивости, но потом все-таки продолжил: — Женщины на Земле говорили мне, что лучше они пойдут в постель с машиной для прокладки туннелей. Они боятся моей силы.

Три яркие точки почти достигли центра купола. Я ничего не видел между ними, да и не ожидал увидеть. Ангел все еще разговаривал с пилотами.

У края купола появилось нечто, и мне очень не хотелось, чтобы кто-нибудь еще это заметил. Я сказал:

— Таково ваше оправдание массового убийства, Форвард? Отсутствие женской ласки?

— Шеффер, я вообще не собираюсь перед вами оправдываться. Мой мир поблагодарит меня за все, что я сделал. Земля владела львиной долей межзвездной торговли слишком долго.

— Они вас поблагодарят? Вы собираетесь им рассказать?

— Я...

— Джулиан! — крикнул Ангел.

Он увидел... Нет, не он. Один из капитанов буксиров.

Форвард тихо посовещался с Ангелом, потом вернулся к нам.

— Карлос? Вы оставили ваш корабль на автоматике? Или кто-нибудь есть на борту?

— Я не обязан отвечать, — сказал Карлос.

— Но я могу... Нет. Через минуту это уже не будет иметь значения.

— Джулиан, посмотри, что он делает, — сказал Ангел.

— Да. Очень умно. Только человек способен до этого додуматься.

— Аусфаллер маневрировал. «Хобо Келли» двигался между нами и буксирами. Если буксиры решат выстрелить обычным оружием, они поразят купол и убьют всех нас.

— Он не знает, с чем воюет, — удовлетворенно произнес Форвард.

Да, и это может дорого стоить ему. Три безоружных буксира надвигались на Аусфаллера, неся оружие такое медленное, что оно поглотит «Хобо Келли», и потом буксиры успеют подобрать его задолго до того, как это станет опасностью для нас.

Я начал снимать свои сапоги. Это были мягкие корабельные шлепанцы, высотой по лодыжку, и они сопротивлялись.

Я сбросил левый как раз в тот момент, когда один из буксиров вспыхнул рубиновым светом. Аусфаллер выстрелил по безоружным кораблям!

Ангел выскользнул из кресла. Форвард занял его место и пристегнулся толстым ремнем. Никто не сказал ни слова.

Второй корабль вдруг стал густо-красным, затем превратился в розовое облако.

Третий корабль поспешно удирал. Форвард склонился над пультом.

— У нас только один шанс — прохрипел он.

У меня тоже. Я стянул пальцами ноги второй сапог. Сочлененная рука хватателя над нашими Головами начала замахиваться, и я вдруг понял, что сейчас произойдет.

Теперь мне мало что было видно. Замахивающийся Хвататель, огни Хобо Келли, два кувыркающихся в пустоте остова, и все это на фоне неподвижных звезд. Внезапно один из буксиров поморгал голубовато-белым светом и исчез, не оставив даже облачка пыли.

Аусфаллер, должно быть, увидел это: он поворачивал, чтобы бежать. Затем словно невидимая рука подхватила «Хобо Келли» и отшвырнула прочь.

Итак, два буксира были уничтожены, третий бежал — а черная дыра оказалась на свободе и падала прямо на нас.

Больше теперь не на что было смотреть, кроме как на аккуратные движения Хватателя. Ангел стоял за креслом Форварда, и я видел, как побелели суставы пальцев, сжатых на спинке кресла начальника.

Мои несколько фунтов веса ушли и оставили меня в свободном падении. Невидимая вещь была более массивна, чем этот астероид подо мной. Хвататель качнулся еще на несколько футов вбок... и тут на него обрушился могучий удар.

Пол рванулся прочь из-под меня, громадный черпак из железа летел вниз, сочлененная металлическая рука сжималась, как пружина. Она замедлила свои движения и остановилась.

Ангел бросил на нас торжествующий взгляд и почти в тот же миг снова повернулся.

— Корабль! Он уходит!

— Нет! — Форвард склонился над консолью. — Я его вижу. Хорошо, он возвращается! Прямо на нас. На этот раз не будет буксиров, чтобы предупредить пилота.

Аусфаллер возвращался, чтобы спасти нас. Он будет неподвижной мишенью, если не...

Форвард связал мои руки, а про ноги забыл. Я подхватил пальцами ног пуговицы (спасибо гимнастике!) и рванул. Вот она, ниточка — невидимое оружие для борьбы с портативной бездонной дырой Форварда.

Я опустил ноги, отведя их назад, держа нитку натянутой, и почувствовал, как молекулярная цепочка Синклера утонула в столбе. Хвататель все еще двигался.

Когда нить дойдет до середины столба, я потяну ее кверху у себя за спиной и попытаюсь перерезать узы. Вполне вероятно, я разрежу собственные запястья и истеку кровью, но попробовать надо. Интересно, успею ли что-нибудь сделать, прежде чем Форвард метнет черную дыру.

Холодный ветерок коснулся моих ног. Я посмотрел вниз: густой туман клубился вокруг столба внизу. Какой-то очень холодный газ тек через трещину с волос толщиной. Жидкий гелий? Неужели Форвард привязал нас к главному силовому кабелю?

Хвататель перестал двигаться нацеленно. Теперь он напоминал слепого, ползущего наугад червя. Моим ногам было ужасно холодно, почти на грани отмораживания. Я отпустил пуговицы, позволил им плыть вверх через купол и ударил назад крепко пятками, затем рванул колени к подбородку. Затрещала молния и сверкнула белым в клубящемся тумане. Ангел и Форвард повернулись в изумлении. Я захохотал.

— Да, господа, я сделал это намеренно.

Сверкание прекратилось. Во внезапной тишине раздался крик Форварда:

— Знаешь, что ты наделал?

Раздался ужасающий скрежет, я поднял голову. От хватателя был откушен кусок, исчез также кусок купола. Ангел, отчаянно крича, завис рядом с образовавшейся дырой. Спустя мгновение он вспыхнул голубым светом и исчез.

Мои ноги крепко обхватили столб. Я чувствовал, как ноги Карлоса шарят в поисках опоры, и слышал его смех.

«Хобо Келли», тормозя, становился больше в чистом и пустом небе. Воздух с ревом улетал через купол, а еще, я догадывался, он исчезал в чем-то, что было невидимым. Но вот теперь оно показалось как голубое булавочное острие, направленное к полу. Форвард повернулся, чтобы наблюдать за его движением.

Незакрепленные предметы совершали петли вокруг булавочного острия на скорости метеора или падали на него, мгновенно вспыхивая. Каждый атом моего тела тоже чувствовал притяжение этой штуки, позыв умереть в бесконечном падении. Сейчас мы висели бок о бок с горизонтальным столбом. Я с одобрением отметил, что у Карлоса широко раскрыт рот, как и у меня. Так мы очищали легкие, чтобы они не лопнули в разреженном воздухе.

Форвард повернулся к пульту, резко передвинул рычажок, затем расстегнул пояс и выпал из кресла. Вспыхнул свет. Форвард исчез.

Кроме нарастающего рева воздуха, до меня доносился затихающий грохот дробимых в пыль скал, поскольку черная дыра направлялась к центру астероида.

Воздух был смертельно разреженным, но не исчез; мои легкие наверняка думали, что они глотают вакуум. Но кровь не кипела, и, осознавая это, я все-таки задыхался и продолжал задыхаться. Моего внимания хватало только на это, тем не менее, я увидел Аусфаллера. Он влетел на ракетном ранце, оглядываясь в поисках цели для своего оружия, и, описав огненную петлю, начал тормозить.

Сначала он освободил Карлоса, помог ему забраться в прозрачный спасательный мешок. У моего друга из носа и ушей текла кровь, он едва мог двигаться. Затем Аусфаллер затолкал меня в этот же мешок и застегнул его. Вокруг нас зашипел, затекая в мешок, воздух. Я гадал, что будет дальше. Зигмунд выстрелил в купол, проделал в нем зияющую дыру и вынес нас на своем ракетном ранце.

«Хобо Келли» был пришвартован поблизости. Но спасательный мешок не пролезет и в воздушный шлюз... и Аусфаллер подтвердил мои опасения. Он дал нам сигнал, широко раскрыв рот, затем раздвинул молнию на спасательном мешке и затащил нас в шлюз.

Карлос прошептал:

— Пожалуйста, никогда так больше не делай.

— Больше и не понадобится, — улыбнулся Аусфаллер. — Что бы вы там ни сделали, у вас славно получилось. На борту «Хобо Келли» два отлично оборудованных автодоктора, чтобы вас починить. А пока вы будете исцеляться, я займусь поиском укрытых на астероиде сокровищ.

Карлос поднял руку, но не произнес ни звука. Он выглядел как воскресший из мертвых: кровь текла из носа и ушей, рот был широко раскрыт, слабая рука боролась с гравитацией.

— Вот что, — отрывисто произнес Аусфаллер, — там много мертвых, но я не видел живых. Много их тут было? Встречу ли я сопротивление в ходе поисков?

— Забудь об этом, — прохрипел Карлос. — Давай убираться отсюда сейчас же.

Аусфаллер нахмурился.

— Но...

— Времени нет.

Лицо Зигмунда скривилось.

— Хорошо. Только сначала — автодоктора. — Он повернулся, но Карлос жестом остановил его.

— Черт, нет. Я хочу это увидеть.

И снова Аусфаллер сдался. Он направился в отсек управления, поддерживая Карлоса. Я плелся за обоими, вытирая кровь под носом, и почти догадывался, какое зрелище нас ждет, — и не хотел его пропустить.

Мы пристегнулись, и Аусфаллер врубил главный двигатель. Астероид ринулся прочь от нас.

— Вот так достаточно далеко, — прошептал Карлос. — Разверни нас кругом.

— Чего мы ждем?

— Узнаешь.

— Карлос, я правильно сделал, что сжег буксиры?

— О да.

— А то я беспокоился. Значит, это Форвард был пожирателем кораблей?

— Да.

— Я его не видел, когда прибыл за вами. Где он?

Зигмунд в очередной раз сделал кислую мину, когда рассмеялся Карлос, и окончательно проглотил лимон, когда рассмеялся я.

— И все же он спас нам жизнь, — сказал я. — Наверное, включил давление воздуха перед тем как прыгнул. Зачем он это сделал, интересно?

— Хотел, чтобы его запомнили, — ответил Карлос. — Ахх...

Я взглянул на экран как раз тогда, когда часть астероида осела, оставив глубокий кратер.

— Он движется медленнее на апогее, собирает материю, — сказал Карлос.

— О чем вы говорите?

— Позже, Зигмунд. Когда у меня горло поправится.

— У Форварда была дырка в кармане, — пояснил я. — Он...

Разрушилась и вторая сторона астероида, полыхнув напоследок молнией. Все, что осталось, напоминало небрежно слепленный грязный снежок, который уменьшался на глазах.

А вот это нам сейчас не помешает...

— Зигмунд, у корабля есть автоматические солнечные ширмы?

— Ну, конечно, у нас есть...

Ослепительная вспышка сменилась чернотой экрана. Спустя несколько минут на нем опять появились звезды.

Content

Нивен Ларри На окраине системы

На окраине системы