Клэй БЛЭЙР

ПОДВОДНАЯ ВОЙНА ГИТЛЕРА

1939–1942

ОХОТНИКИ

Часть I

÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

От издателя

Неограниченная подводная война стала таким же порождением Первой Мировой, как танк, боевой самолёт, отравляющие газы, всеобщая мобилизация и понятие «позиционного тупика». Обычно честь изобретения широкомасштабной войны против торгового судоходства приписывают немцам — и совершенно несправедливо, поскольку первый шаг в этом направлении был сделан их противниками. Именно английская блокада Германии, введённая в нарушение норм международного права, стала одной из главных причин превращения Мировой войны в тотальную — то есть такую, где для достижения цели хороши любые методы и средства.

Между тем ещё со времён Наполеона морская блокада воспринималась как едва ли не единственное средство задушить британского льва в его логове. Британское могущество основывалось на владении морем, но и сам Туманный Альбион, сердце огромной империи, всецело зависел от морских перевозок. Поэтому к крейсерской войне против английской торговли готовились все, кто когда-либо предполагал военное столкновение с Британской империей.

И всё же лучшим видом крейсера оказалась подводная лодка. Экономичный двигатель внутреннего сгорания обеспечивал ей огромную дальность плавания, торпедное оружие давало реальную возможность уничтожить любого противника в максимально короткий срок, а способность скрываться от преследования под водой позволяла избегать столкновения с более сильным противником — или, в крайнем случае, уходом на глубину вовремя прерывать боевой контакт.

Германия не была первой страной, начавшей строить боевые подводные лодки. Более того, к августу 1914 года её подводный флот занимал отнюдь не первое место в списке подводных флотов мира. Но именно немцы первыми поняли, что истинное предназначение субмарин — не защита своих берегов, не борьба с вражескими боевыми кораблями в открытом море, а крейсерские операции на дальних коммуникациях противника.

Именно подводная лодка дала Германии пусть призрачный, но шанс выиграть мировую войну. Правда, при одном условии — подводная война должна была вестись без оглядки на международное морское законодательство.

Призовое право требовало от крейсера подать обнаруженному судну знак остановиться и выслать на него команду для осмотра. Лишь в случае обнаружения груза, который можно было квалифицировать как военную контрабанду, капитан крейсера мог затопить задержанного «купца» или захватить его в качестве военного приза. Для надводного крейсера выполнение вышеизложенных требований не составляло особого труда. Однако подводная лодка, чьим главным оружием была скрытность и внезапность, просто не могла действовать в строгом соответствии с международными законами. И страна, решившаяся начать подводную войну против вражеской торговли, тем самым автоматически признавала, что более не считает себя скованной нормами международного права.

Руководство кайзеровской Германии решилось пойти на такое лишь в 1917 году — когда стало ясно, что выиграть войну против всего остального мира уже не удастся и вопрос стоит лишь о том, как не проиграть её окончательно. И хотя успехи подводных лодок не спасли «Второй рейх» от поражения, они произвели неизгладимое впечатление на остальные страны. В результате Веймарской республике, наряду с авиацией, было запрещено иметь также и подводные лодки.

Казалось, что всё вернулось на круги своя. Международное право, гарантированное соглашениями в Версале, Вашингтоне и Женеве, вновь утвердило свой непререкаемый статус. Морские державы продолжали строить подводные лодки для эскадренных сражений, а крейсера для борьбы за коммуникации. И даже Германия, с 1935 года вновь получившая официальную санкцию на возрождение своего подводного флота, тоже не уделяла субмаринам особого внимания. По крайней мере, Вторую Мировую войну она начала, имея едва ли не более слабые подводные силы, чем были у неё в августе 1914 года…

Что это было — недомыслие руководителей «Кригсмарине», дьявольская хитрость Гитлера, сумевшего усыпить бдительность будущих противников, или просто отсутствие единой и чётко сформулированной стратегии ведения будущей войны? Клэй Блэйр, автор предлагаемой вашему вниманию книги, не задаётся такими вопросами. Возможно, просто потому, что не является профессиональным военным историком. Он — американский журналист, увлёкшийся военно-морской историей и написавший несколько книг по истории подводного флота. Наибольший интерес вызвала его работа «Неслышная победа», появившаяся в 1976 году и посвящённая действиям американских подводных лодок против Японии. Конечно, в литературе о войне на Тихом океане эта тема освещалась и ранее. Но Блэйр с журналистской дотошностью сумел свести воедино всю информацию о боевой работе американских субмарин и описал её буквально день за днём, а не остановился на нескольких эффектных эпизодах или успешных операциях, как это делали Ч. Локвуд или У. Холмс.

И вот теперь — книга о действиях подводных лодок нацистской Германии во Второй Мировой войне. Первая её часть, «Охотники», посвящена 1939–1942 годам — периоду блестящих побед немецких подводников. Тема вроде бы достаточно хорошо исследованная — если не сказать, заезженная. По мнению многих историков, именно эти победы едва не привели Британию на грань экономической и военной катастрофы.

Но Клэй Блэйр поставил себе задачу доказать, что это не так. Собрав огромное количество фактов и цифр, он смог дать описание нацистской подводной кампании буквально по дням и часам, изложив подробности едва ли не каждого боевого эпизода. В результате перед читателем встаёт максимально полная и яркая картина действий немецких подводных лодок начиная с первого дня войны. Возможно, иногда даже излишне дотошная, но предельно реалистичная и документально обоснованная.

Впрочем, у автора была ещё одна цель — продемонстрировать профессионализм американских моряков на фоне явных ошибок британского морского командования. Поэтому в ряде мест Блэйру приходится вступать в полемику не только с германскими и английскими мемуаристами, но и с такими признанными авторитетами в области морской истории, как Стивен Роскилл или Сэмюэл Эллиот Моррисон.

Удалось ли автору книги убедительно обосновать свою точку зрения — судить читателю. Мы лишь постарались снабдить работу некоторым количеством комментариев, дополняющих изложенные в ней факты либо выражающих мнение редакции относительно авторского анализа описываемых событий.

Об авторе

Клэй Блэйр во время Второй Мировой войны служил на подводной лодке, принимавшей участие в боях на Тихоокеанском театре военных действий. После войны, получив два университетских образования, он работал сначала корреспондентом ряда крупных американских журналов, а затем главным редактором журнала «Саэтердей Ивнинг Пост». Перу Блэйра принадлежат несколько сотен журнальных статей и двадцать четыре книги. Блэйр составил биографии адмирала Х. Дж. Рокивера, генералов Дугласа Макартура, Омара Н. Брэдли и Мэтью Риджуэя, а также биографию Джона Ф. Кеннеди. Среди последних трудов Блэйра — книга «Забытая война», посвящённая военному конфликту в Корее. Клэй Блэйр живёт вместе с женой в Вашингтон-Айленде, штат Висконсин.

От автора

Эта книга посвящается Джеймсу Р. Шепли, бывшему шефу вашингтонского бюро редакций журналов «Тайм» и «Лайф», отцу-основателю «Школы журналистики Шепли», в которой в 1950–1951 годах обучался всего лишь один студент (в моём скромном лице), а также несравненному книгоиздателю Марку Джеффу, который первым благословил меня на капитальные занятия военной историей, моим агентам Джеку Сковилу и Рассу Галену, изыскавшим источники финансирования моих скромных трудов, и моей жене Джоан, неизменной помощнице в написании этой книги — как, впрочем, и многих других.

Предисловие автора

Прохладным осенним днём 1945 года подводная лодка «Гардфиш», на борту которой я проходил военную службу, вернулась на свою базу в Нью-Лондоне, Коннектикут, и присоединилась к флотилии подводных лодок, успевших раньше неё возвратиться с театра военных действий.

Вкупе всех нас, подводников, называли бойцами «молчаливой службы», и мы гордились этим. О наших делах много не говорили, хотя мы и сыграли решающую роль в поражении Японии во Второй Мировой войне. За сорок два месяца боевых операций в Тихом океане 250 наших подводных лодок совершили 1682 выхода в море, потопив 1314 кораблей и судов противника общим водоизмещением 5,3 млн брт, в том числе 20 крупных: восемь авианосцев, один линейный корабль и одиннадцать крейсеров. За три года «Гардфиш» внесла немалый вклад в общую победу над врагом, пустив на дно в контролируемых Японией водах 19 кораблей противника, включая два эсминца и сторожевой корабль.

После возвращения на базу, где «Гардфиш» встала на консервацию, мы заметили у пирса странную, чёрную как смоль и весьма зловещую на вид подводную лодку. Вскоре мы узнали, что это была немецкая лодка из числа двух однотипных, доставшихся нам в качестве трофея после капитуляции Германии.

Хотя лодка и выдавалась за страшно секретный объект, мне и моим товарищам удалось подняться на её борт, познакомившись с членами экипажа, перегнавшего её к американскому берегу. Это была подводная лодка U2513 новейшей XXI серии. До капитуляции Германии её командиром был известный подводник-ас Эрих Топп, однако подводная лодка была поздно укомплектована личным составом и, как и вторая доставшаяся нам лодка того же типа, не принимала участия в боевых действиях.

Ознакомившись с конструкцией и тактико-техническими характеристиками подводной лодки, мы были поражены некоторыми её достоинствами, особенно высокой скоростью при подводном ходе. Лодка имела шесть аккумуляторных батарей, насчитывающих в совокупности 372 элемента, что позволяло ей в течение целого часа поддерживать под водой скорость в 16 узлов, что вдвое превышало аналогичную скорость американских подводных лодок и давало возможность безнаказанно уходить от любых противолодочных кораблей. Идя с меньшей скоростью, лодка могла находиться в подводном положении гораздо большее время.

Особенное впечатление произвело на нас устройство, называемое «шнорхель» и представлявшее собой выведенную на поверхность воды трубу, через которую осуществлялся забор воздуха для дизелей и отвод отработанных газов при нахождении лодки в подводном положении. Как мы поняли, шнорхель существенно увеличивал продолжительность подводного плавания немецких лодок. Также оказалось, что лодка 2513 оснащена перископами с превосходной оптикой и эффективными шумопеленгаторами. Шесть носовых торпедных аппаратов могли быть перезаряжены за пять минут, а затем и ещё раз — за двадцать минут.

Много позже, когда конструкция подводной лодки XXI серии перестала являться секретом, лодка произвела нестоящую сенсацию в мировых военно-морских кругах. Самые компетентные эксперты признали, что её строительство — настоящий прорыв в технологии постройки подводных лодок, а сама она чуть ли не идеальна. Некоторые историки считают, что если бы Германия поставила лодки XXI серии на вооружение на год раньше, она смогла бы одержать победу в битве за Атлантику, а вторжение союзников во Францию было бы отложено.

Однако американские эксперты придерживались другого мнения. В отчёте, направленном начальнику штаба ВМС и датированном июлем 1946 года, они писали, что хотя подводная лодка XXI серии имеет ряд несомненных достоинств (мощные аккумуляторные батареи, шнорхель, обтекаемая форма и пр.), ей присущи и недостатки, которые, по их мнению, не позволили бы немецкому подводному флоту, оснащённому лодками этого типа, выиграть битву за Атлантику.

Вот эти недостатки:

Слабая конструкция. Спешно изготовленные на разных заводах, которые не имели опыта строительства подводных лодок, восемь корпусных секций лодки не стыковались между собой надлежащим образом, в связи с чем прочный корпус лодки XXI серии не смог бы противостоять взрывам глубинных бомб, если бы те разорвались на небольшом расстоянии, и не смог бы выдержать высокого давления на больших глубинах. Даже немецкие эксперты признавали в своих отчётах, что на глубине 900 футов лодка была бы раздавлена.

Маломощные двигатели. Новые шестицилиндровые дизели оснащались нагнетателями для предварительного сжатия воздуха или смеси воздуха с топливом, поступающих в цилиндры двигателей. Однако просчёты в проектировании и постройке лодок XXI серии исключали использование нагнетателей, и потому мощность её дизелей составляла всего 1200–2000 л.с., что позволяло ей развивать скорость при надводном ходе не более 15,6 узла. Таким образом, скорость лодки в надводном положении была меньше, чем у других немецких подводных лодок, действовавших во время войны, и меньше, чем у эскортных кораблей противника.

Несовершенная гидравлическая система. Магистральный трубопровод, гидравлические аккумуляторы, цилиндры и клапаны гидравлической системы, обеспечивающей работу горизонтальных и вертикальных рулей, внешних крышек торпедных аппаратов и орудийных башен зенитных установок, были конструктивно сложны, а главное — помещались за пределами прочного корпуса. Элементы гидравлических приводов подвергались воздействию морской воды и коррозии и были в первую очередь уязвимы в боевой обстановке.

Ненадёжный шнорхель. Даже при умеренном волнении моря выдвижные устройства подводной лодки подвергаются воздействию воды, а входные и выходные отверстия для воздуха перекрываются. При волнении за бортом и несовершенном шноркеле дизелям остаётся одно — забирать воздух из внутренних помещений лодки и насыщать оставшийся в ней воздух опасными выхлопами окиси углерода. Шнорхель лодки XXI серии требовал усовершенствования.

В послевоенные годы при строительстве своего подводного флота Соединённые Штаты пошли по собственному пути и не воспользовались технологией, по которой была построены лодки XXI серии. Соединённые Штаты поставили перед собой более грандиозную задачу — создание атомного подводного флота. В середине пятидесятых годов в стране вступила в строй первая атомная подводная лодка, а за ней в состав ВМС США стали поступать и другие лодки, использовавшие атомную энергию. По сравнению с технологией строительства атомных подводных лодок идеи германских строителей кажутся архаичными. Не вызывает сомнения, что Соединённые Штаты занимают сейчас главенствующее положение в мире по производству подводных лодок и останутся ведущей державой по их строительству и эксплуатации в будущем столетии[1].

Небольшой рассказ о немецкой подводной лодке XXI серии, на мой взгляд, является неплохой иллюстрацией любопытного мифа, возникшего следующим образом. В первой половине XX века немцы строили лучшие в мире подводные лодки. Немецкие лодки доминировали на море во время обеих Мировых войн, а сами немцы в обоих случаях были близки к тому, чтобы нанести поражение союзникам в водах Атлантики. В одном из своих трудов[2] канадский историк Майкл Л. Хэдли пишет: «Во время обеих Мировых войн, так же как и в мирный период между этими войнами, немецкие подводные лодки обросли мифами в большей степени, чем любой другой вид оружия». Миф о силе немецких подводных лодок особенно разросся во время Второй Мировой войны и после неё. Во время войны хорошо налаженная пропаганда Третьего рейха раздувала успехи немецких подводных лодок. В то же время и у союзников, в свою очередь, были причины преувеличивать опасность, которую представлял из себя немецкий подводный флот. В результате сложилась искажённая картина так называемой «Битвы за Атлантику».

После войны Вашингтон, Лондон и Оттава из соображений секретности наложили строжайший запрет на публикацию сведений о немецких подводных лодках. В результате первыми «историками», посвятившими свои труды немецкому подводному флоту, оказались представители поверженного Третьего рейха — Вольфганг Франк, Ганс Йохем Бреннеке, Харальд Буш и Карл Дёниц, командующий немецким подводным флотом во время Второй Мировой войны, а в самом её конце преемник Гитлера на посту рейхсканцлера. Эти «историки», естественно, не посвятили ни одной строчки развенчанию мифа о силе немецких подводных лодок. В то же время историки из стана союзников — Стивен Уэнтуорт Роскилл и Сэмюель Эллиот Мориссон, — не имея всех данных, не смогли объективно оценить роль подводного флота Германии во Второй Мировой войне[3]. В течение нескольких десятилетий после её окончания в печати не появлялось достоверного изложения фактов, касающихся «Битвы за Атлантику», а в повествованиях о ней превалировал миф о чрезмерной мощи немецкого подводного флота.

После окончания Второй Мировой войны я и сам занялся изучением истории возникновения и развития подводного флота, к чему в немалой степени меня побудила служба на подводной лодке «Гардфиш». В послевоенные годы я в качестве вашингтонского корреспондента журналов «Тайм», «Лайф» и «Сэтердэй Ивнинг Пост» пристально следил за развитием американского подводного флота, не раз поднимался на борт новых подводных лодок, писал статьи о заслуживающих внимание нововведениях и даже сподобился написать несколько книг[4]. В 1975 году я опубликовал свою самую любимую книгу «Неслышная победа: Война американских подводных лодок против Японии», которая явилась первым полным изложением участия «молчаливой службы» в этой войне.

Публикация этой работы навела меня на мысль, что мне по силам написать книгу и о подводном флоте Германии. Однако на публикации такого рода всё ещё сохранялся строгий запрет, и в течение нескольких последующих лет я писал книги на другие темы, касающиеся военной истории. Однако всему приходит конец, и в итоге запрет на публикацию данных о немецких подводных лодках был снят[5]. К тому времени немецкие историки, в частности Юрген Ровер, написали несколько серьёзных книг, в которых привели объективные данные о тактико-технических характеристиках немецких подводных лодок и достоверно описали некоторые эпизоды из времён Второй Мировой войны.

В 1987 году я решился написать книгу об истории немецкого подводного флота. К моему удовлетворению издательство «Рэндом Хаус» разделило мой энтузиазм и оказало мне необходимую финансовую поддержку. Вместе со своей женой Джоан мы провели немало месяцев в Вашингтоне, Лондоне и Германии, изучая необходимые материалы и копируя десятки тысяч страниц различных документов и публикаций, имевших отношение к немецким подводным лодкам и, в частности, к их действиям в битве за Атлантику. В Германии нам удалось завязать знакомства с немецкими ветеранами-подводниками и побеседовать с бывшими командирами и членами экипажей немецких подводных лодок. Позже на книжные прилавки хлынул поток научной и научно-популярной литературы, посвящённой различным эпизодам Второй Мировой войны, в которых принимали участие немецкие подводные лодки. Ряд этих публикаций представлял несомненный интерес, и кое-что из интересовавших меня подробностей я сумел почерпнуть из этих книг.

Результатом проведённых исследований и размышлений и явилась данная книга, состоящая из двух томов. Прежде всего я хочу отметить, что у меня сложился свой взгляд — совершенно отличный от взглядов других историков и писателей — на действия немецких подводных лодок во Второй Мировой войне. Как мне видится, боевые действия немецких лодок в «Битве за Атлантику» делятся на три отдельных периода, первый из которых — война немецких подводных лодок против Британской империи, второй — действия против Америки и третий — война против Британской империи и Америки. Описание двух первых периодов войны, предваряемое прологом «Подготовка к войне», приведено в первом томе книги, названном мною «Охотники». Третий период войны описан во втором томе, названном «Жертвы». Каждый том книги содержит карты, фотографии, таблицы, указатели и приложения.

Как, без сомнения, заметил читатель, моя оценка опасности, которую представляли собой немецкие подводные лодки во время Второй Мировой войны, также в значительной степени отличается от оценок других историков и писателей. Короче говоря, опасность, исходившая от немецких подводных лодок во время войны, была сильно преувеличена и до сих пор преувеличивается некоторыми историками. Немцы не были суперменами, а их подводные лодки, равно как и поставлявшиеся на их вооружение торпеды, не являли собой верх совершенства. В отличие от успешных действий американского подводного флота против Японии, немецкие подводные лодки потерпели поражение от союзников в водах Атлантики[6]. Естественно, немецкие подводные лодки представляли угрозу для кораблей и судов противника, но, скорее всего, это была «угроза в себе», заставлявшая союзников формировать морские конвои для перевозки морским путём во время войны военной техники, боеприпасов и других грузов. И что же? За время Второй Мировой войны 99% всех транспортных судов в составе конвоев, сформированных союзниками, достигли мест назначения. И всё же, конечно, нельзя сказать, что сражение за Атлантику явилось лёгкой прогулкой для союзников. Наоборот, это была тяжёлая битва для обеих противоборствующих сторон, наиболее продолжительная и жаркая морская кампания за всю историю человечества. «Битва за Атлантику» заслуживает того, чтобы быть описанной пером непредвзятого историка, не понаслышке знакомого с перипетиями этой битвы, — в исследовании, очищенном от мифологических плевел.

Клэй Блэйр,

Вашингтон, Федеральный округ Колумбия, Лондон, Гамбург и Вашингтон-Айленд, штат Висконсин. 1987–1996 гг.

Книга 1

Подводная война против Британии

декабрь 1939 — август 1942

Пролог

Подготовка к войне

Эволюция подводных лодок

Чуть ли не с момента изобретения подводной лодки военные поняли, что этот корабль может быть наделён двумя важными достоинствами: внезапностью атаки и безнаказанным исчезновением после её проведения. Оставалось создать боевую подводную лодку, и изобретатели многих стран принялись за дело. Первыми были решены проблемы водонепроницаемости и остойчивости подводных лодок. Камнем преткновения долгое время оставалась разработка средств, обеспечивающих движение лодки по курсу в подводном положении вне зависимости от морских течений.

Решению проблемы в некоторой степени помогло создание в начале XIX века эффективных паровых машин, работающих на угле. В паровой машине пар на короткое время может быть «сохранён» под давлением. Были сконструированы подводные лодки, которые могли идти в район боевых действий в надводном положении, а после погружения и проведения атаки уходить из района с помощью сохранённого в машине пара. Однако на практике подводные лодки с паровыми машинами зарекомендовали себя не лучшим образом. В небольшом корпусе подводной лодки паровая машина создавала невыносимую жару, а дымовая труба машины так сильно коптила, что вырывавшийся из неё чёрный дым был виден на много миль, лишая лодку главного достоинства — внезапного появления в районе боевых действий. Кроме того, перед погружением лодки приходилось снимать трубу, занимаясь трудоёмкой и длительной процедурой.

Ситуация с передвижением лодки на подводном ходу улучшилась, когда около 1900 года почти одновременно были изобретены двигатель внутреннего сгорания, электродвигатель и аккумуляторная батарея. С этого времени одни судостроители производили лодки, которые в надводном положении двигались с помощью машины, работавшей на бензине, а в подводном положении — с помощью двигателя с приводом от аккумуляторных батарей. Другие отдавали предпочтение лодкам, полностью укомплектованным двигателями с приводом от батарей, третьи — предпочитали комбинировать старую и новую технологии: согласно их проектам, в надводном положении лодка приводилась в движение паровой машиной, а в подводном — двигателями с приводом от аккумуляторных батарей. Однако все эти двигатели имели недостатки: бензиновые — были ненадёжны, плохо запускались, чадили, электрические — работали от громоздких, тяжёлых и маломощных аккумуляторных батарей, а паровые машины создавали на лодке невыносимую жару.

И всё же неуклонный прогресс в двигателестроении вселял в военных уверенность, что рано или поздно они получат в своё распоряжение лодки с хорошими ходовыми качествами. Необходим был и прорыв в оснащении лодок эффективным вооружением. Выбор оружия был ограничен, а его использование связано с риском. Мины или бомбы с дистанционным взрывателем и контактные мины, предназначавшиеся для крепления к днищу или борту корабля противника, — вот и всё, чем располагали военные. Установка таких мин и бомб граничила с самоубийством.

Решение проблемы предложил проживавший в Австрии английский инженер Роберт Уайтхед, который в 1866 году изобрёл самодвижущуюся мину, названную «торпедой». Торпеда Уайтхеда приводилась в движение сжатым воздухом, находившимся в металлическом резервуаре. Первая торпеда была примитивной: четырнадцати футов длиной и четырнадцати дюймов в диаметре, весом в 300 фунтов. Радиус её действия составлял 700 ярдов, а скорость не превышала 6 узлов. Боеголовка торпеды была начинена всего лишь восемнадцатью фунтами взрывчатого вещества. И всё же торпеда оказалась боеспособной.

Поначалу торпеда Уайтхеда не произвела должного впечатления на военных. Однако Уайтхед не сидел сложа руки. Он увеличил размер торпеды, мощность её двигателя, радиус действия и ударную силу боеголовки. Австриец Людвиг Обри снабдил торпеду Уайтхеда гироскопом, что позволило автоматизировать управление её движением. По мере совершенствования торпеды военные стали проявлять к ней всё возрастающий интерес, в конце концов осознав, что оснащённая торпедами маленькая, не требующая больших денежных затрат подводная лодка способна топить большие дорогостоящие корабли.

Оставалось поставить торпеды на вооружение подводных лодок, а для того требовались торпедный аппарат, который можно было бы установить в носовой части прочного корпуса лодки, и система сжатого воздуха, обеспечивающая выход торпеды из трубы подводного аппарата. Сама труба должна была иметь внешнюю и внутреннюю крышки для выхода торпеды и осушения от забортной воды трубы для повторного залпа. Кроме того, требовалась компенсационная балластная система, которая бы возмещала потерю веса подводной лодки после торпедного залпа и устраняла перегрузки. Без такой системы лодка могла бы потерять управление и самопроизвольно всплыть или лечь на дно.

Когда эти и другие конструктивные решения, обеспечивающие живучесть и боеспособность подводных лодок, были найдены, началось их активное строительство и, прежде всего, не в ведущих морских державах — Великобритании, Германии и Соединённых Штатах, которые отнеслись к новому типу кораблей с прохладцей, — а в странах с более слабым флотом: Франции, России и раде других[7]. Наибольшего успеха на первых порах добилась Франция, которая вложила большие денежные ресурсы в строительство подводного флота. К 1906 году Франция имела около девяносто построенных и строившихся подводных лодок.

Одним из наиболее талантливых и изобретательных конструкторов подводных лодок явился Джон Филипп Голланд, ирландец, эмигрировавший в США. Сконструированная им подводная лодка, оснащённая торпедами Уайтхеда, в девяностых годах XIX века намного превосходила своими техническими характеристиками существовавшие аналоги.

Для надводного хода лодки служил четырёхцилиндровый двигатель мощностью 160 лошадиных сил, придававший ей скорость 7,5 узла. Подводный ход обеспечивался двигателем мощностью 70 л.с., питавшимся от шестидесятиэлементной батареи. При подводном ходе лодка могла двигаться в течение трёх часов со скоростью 6,5 узла и вдвое дольше с меньшей скоростью.

Силовая установка подводной лодки Голланда была способна выполнять различные задачи. Бензиновый двигатель мог использоваться не только для надводного хода лодки, но и для зарядки генератором аккумуляторных батарей или, к примеру, для работы компрессора. Электродвигатель служил не только для подводного хода лодки, но и для запуска бензинового двигателя. Аккумуляторная батарея, помимо своего главного назначения, служила для работы двигателей различных насосов, перископа, питала электричеством источники света внутри лодки, а также использовалась для других нужд.

Голланд в Нью-Лондоне, Коннектикут, основал компанию «Торпедные лодки Голланда» и принялся за торговлю своими детищами. Соединённые Штаты стали его первым покупателем. В 1900 году США купили у него первую подводную лодку, а после её испытаний — ещё шесть лодок для организации береговой обороны, после чего последовало приобретение у Голланда двенадцати лодок усовершенствованной конструкции. Встревоженные ростом подводного флота Франции, ВМС Великобритании в 1901 году сами приступили к строительству таких кораблей. В том же 1905 году Голланд продал подводные лодки находившимся в состоянии войны России и Японии, положив начало подводному флоту в этих странах[8].

Однако подводные лодки, использовавшие бензиновые и электрические двигатели, хотя и превосходили по своим техническим характеристикам существовавшие аналоги, были небезопасны. Бензин попадал на пол трюмов, вызывая взрывоопасные испарения. Из выхлопных труб поступал смертельно опасная окись углерода. Несколько американских и английских подводных лодок взорвались, подводники погибали от выхлопных газов.

Чтобы исправить положение, на подводных лодках стали использовать менее летучее и токсичное топливо — керосин, либо тяжёлое, или «дизельное», топливо, названное по имени немецкого изобретателя Рудольфа Дизеля, который в 1895 году продемонстрировал публике работу разработанного им двигателя.

Однако в течение нескольких лет моряки отдавали предпочтение керосиновому двигателю, который был легче и компактнее дизеля. В 1902 году крупнейшее немецкое предприятие по производству вооружения «Крупп» построило первую подводную лодку с керосиновым двигателем, названную «Форель». К тому времени немецкая промышленность была достаточно развита, чтобы поставить строительство подводных лодок на поток, однако поначалу сделать это не удалось. Против создания подводного флота выступил морской министр гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц. Стремясь лишить Великобританию господства на море, он убедил кайзера Вильгельма II отдать предпочтение строительству линейных кораблей, решительно выступив против производства хотя и дешёвых, но зато всё ещё ненадёжных подводных лодок[9].

Вместе с тем фирма «Крупп», почувствовав, что подводные лодки найдут большой спрос, принялась за дело. В 1904 году фирма продала подводную лодку «Форель» России и получила от неё заказ на строительство ещё трёх лодок с керосиновыми двигателями[10], получивших известность как подводные лодки типа «Карп». В последующие годы предприятие «Крупп» заключило соглашения о строительстве более совершенных подводных лодок с керосиновыми двигателями для Италии, Австро-Венгрии и Норвегии. В то же время фирма подталкивала немецких инженеров к усовершенствованию дизеля, стремясь заменить им керосиновый двигатель.

Военно-морские круги Германии поддерживали концепцию фон Тирпица о первоочередном строительстве линейных кораблей и выражали недовольство производством на немецких заводах подводных лодок, поставляемых на экспорт. Военным казалось недопустимым продавать лодки, которые, попади они в руки противника, смогли бы нанести ущерб германскому флоту. В конце концов фон Тирпиц, решив оценить боевые возможности подводной лодки, поручил Круппу построить лодку для имперского флота. Построенная подводная лодка — Unterseeboot (аббревиатура на немецком языке — U-boot, а на английском — U-boat) — представляла из себя модернизированный вариант лодки типа «Карп» с паровым двигателем и получила номер U1. Когда в декабре 1906 года лодка была подготовлена к плаванию, отмечалось, что Германия оказалась последней из великих морских держав, принявших на вооружение подводные лодки, да и то преуспела в своём начинании, только использовав американскую технологию[11].

В последующие несколько лет фирма «Крупп» построила несколько новых подводных лодок, превосходивших своими размерами, скоростью и вооружением лодку U1. Среди усовершенствований, использованных на этих лодках, нельзя не отметить новые перископы с превосходной оптикой. Однако наметившийся прогресс в конструкции подводных лодок не убедил фон Тирпица в необходимости форсировать их строительство, и он неохотно отпускал деньги из имперской казны для их производства. В результате подводный флот Германии рос крайне медленно.

Между тем немецкие инженеры задались целью построить подводную лодку 185 футов длиной[12] и водоизмещением 500 т, которая была бы пригодна для океанического плавания. Предполагалось установить на лодке 4 торпедных аппарата, по два на носу и корме, каждый из которых имел бы возможность один раз перезаряжаться. В период с 1908 по 1910 год кайзеровский флот заказал у Круппа четырнадцать подводных лодок с керосиновыми двигателями. Эти двигатели были безопаснее бензиновых и более эффективны, чем паровые машины, но им был присущ существенный недостаток: они выделяли густой белый дым, который в море был виден за много миль. Строителям нужен был дизель, а он, по их мнению, был ещё далёк от совершенства.

Первыми установили дизель на подводной лодке французы[13], а не немцы. Примеру французов последовали русские, а за ними англичане, итальянцы и американцы. Лишь немцы ждали, когда дизель будет усовершенствован. И всё-таки в 1910 году немцы отказались от керосинового двигателя и в период с 1910 по 1912 год построили 23 подводные лодки, оснащенные дизелями.

К началу Первой Мировой войны во всем мире было построено около 400 подводных лодок. Многие из них были оснащены бензиновыми двигателями или паровыми машинами и не представляли собой серьёзные боевые средства, однако на четверти из построенного числа лодок были установлены дизели и по четыре-пять торпедных аппаратов. Наибольший подводный флот был у Великобритании: семьдесят шесть подводных лодок и двадцать строившихся. Второе место в мире занимала Франция с семьюдесятью лодками на плаву (многие из которых были оснащены дизелями) и двадцатью тремя на стапелях. Третьей шла Россия с сорока одной подводной лодкой (правда, большинство из них были устаревшей конструкции). Четвёртое место занимали Соединённые Штаты, имевшие тридцать одну подводную лодку и восемь строившихся. Германия с двадцатью шестью лодками на плаву и пятнадцатью строившимися занимала лишь пятое место.

И всё же роль, которую могли бы сыграть в войне подводные лодки, оставалась неясной. На первых порах предполагалось, что маленькие, с ограниченной дальностью плавания лодки станут нести береговую охрану, однако к началу Первой Мировой войны подводные лодки обрели реальную боевую мощь и оказались пригодными для океанского плавания. Действуя группой или поодиночке, они могли вступать в бой даже с линейным флотом противника — не говоря уж о том, что идеально подходили для «корсарской» войны против торговых судов, в ходе которых могли бы блокировать порты противника, а островную Великобританию вообще окружить кольцом блокады.

Однако «корсарская война» могла столкнуться с правовыми трудностями. В течение столетий цивилизованные страны при ведении боевых действий руководствовались правилами, известными как «призовые законы», закреплённые в различных международных соглашениях. Согласно этим законам, ни одно торговое судно не могло быть потоплено без предупреждения (сигнала остановиться или, при необходимости, предупредительного выстрела), а также без досмотра и обыска. Требовалось узнать, какой стране принадлежит судно: союзной, вражеской или нейтральной. Если оказывалось, что судно принадлежит союзнику, его следовало отпустить. В случае, если торговое судно принадлежало противнику и перевозило контрабандные военные грузы, его разрешалось захватить или утопить, а если оно принадлежало нейтральной стране, то только захватить. На захваченное судно полагалось высадить призовую команду, а само судно доставить в порт союзной или нейтральной страны, где вопрос о правомерности захвата судна решался трибуналом. Если судно принадлежало нейтральной стране, но, по вердикту судей, перевозило контрабанду, судно и груз продавали с аукциона, а выручка от продажи шла или в пользу корабля, захватившего судно, или в пользу страны, которой принадлежал корабль. Если же трибунал выносил вердикт, что груз захваченного корабля не имел ничего общего с контрабандой, то корабль, совершивший захват, подвергался штрафу и был обязан компенсировать убытки потерпевшей стороне, а если он принадлежал государству, то за него расплачивалась государственная казна[14].

Кроме выполнения обязательных процедур по остановке и досмотру торгового судна, экипаж корабля, захватившего его, был обязан гуманно относиться к пленённым людям. Различные морские договоры и кодексы[15]устанавливали, что члены экипажа и пассажиры захваченного торгового судна считаются гражданскими лицами, которых нельзя подвергать насилию. Если по каким-либо причинам командир корабля принимал решение потопить захваченное судно, он должен был позаботиться о его экипаже и пассажирах: принять людей на борт и доставить их на берег или предоставить шлюпки с провиантом и навигационными приборами и в этом случае указать им курс до ближайшей земли или (если представлялась возможность) до оказавшегося поблизости судна, принадлежавшего нейтральному государству. Любое нарушение морского кодекса считалось негуманным и преследовалось по закону.

Подводные лодки, займись они «корсарской войной», не смогли бы, не подвергаясь опасности, следовать установленным правилам. Если бы они стали их соблюдать, то лишились бы своего основного преимущества: внезапности нападения. Для того чтобы подать судну сигнал остановиться и сделать предупредительный выстрел, подводная лодка должна была всплыть, ставя себя в незавидное положение. Многие торговые суда могли бы просто уйти от подводной лодки, которая даже при надводном ходе развивала скорость всего лишь от 12 до 15 узлов. При самом неблагоприятном исходе подводная лодка могла и сама подвергнуться нападению. Её могли просто протаранить.

Даже в том случае, если бы торговое судно остановилось по сигналу подводной лодки, у её командира возникли бы проблемы с досмотром: он смог бы послать на остановившееся судно лишь малочисленную команду, которую было легко пленить. Перед командиром лодки вставал нелёгкий выбор: отпустить судно с пленниками или торпедировать его, рискуя жизнью своих людей.

Даже при самых благоприятных обстоятельствах могли возникнуть трудности с захватом и высадкой на судно призовой команды для приведения его в порт союзной или нейтральной страны для судебного разбирательства. Если бы судно пришлось потопить, подводная лодка не смогла бы взять на свой борт его экипаж или предоставить людям плавсредства для самостоятельного плавания. Командиру подводной лодки пришлось бы ждать, пока экипаж судна займёт места в своих собственных шлюпках, предварительно погрузив в них продовольствие и другое необходимое снаряжение. За это время подводная лодка могла подвергнуться нападению со стороны подошедшего корабля противника.

Возможное участие подводных лодок в «корсарской войне» обсуждалось как за закрытыми дверьми военно-морских учреждений, так и на страницах ведомственной печати. Сторонники морского милитаризма, включая известного британского юриста Джока (Джекки) Фишера, высказывали мнение, что, если подводные лодки займутся «корсарской войной», они не станут соблюдать призовые законы. В одной из своих статей Фишер писал: «Как бы негуманно и жестоко это ни выглядело, подводные лодки станут топить любые суда, невзирая ни на какие законы».

Отповедь Фишеру и его сторонникам попытался дать в 1911 году первый лорд Адмиралтейства[16] Уинстон Черчилль, который, выступая перед аудиторией британских морских офицеров, сказал: «Я не верю, что какая-либо цивилизованная страна допустит, чтобы её военно-морской флот занимался варварством». Черчилль был не одинок в своём заблуждении[17]. Перед началом Первой Мировой войны общепринятым было мнение, что подводные лодки станут нападать только на военные корабли.

Немецкие подводные лодки в Первой Мировой войне

В августе 1914 года, когда началась Первая Мировая война, германский Флот Открытого моря (главные силы военного флота Германии накануне и в годы Первой Мировой войны) ещё не был укомплектован тем количеством линейных кораблей, которые собирался построить фон Тирпиц, и не мог противостоять английскому Гранд-флиту (главному соединению ВМС Великобритании в период Первой Мировой войны). В то же время и английский флот не отваживался дать решительное сражение немецкому флоту в прибрежных водах Германии. Обе морские державы придерживались выжидательной тактики. За всё время Первой Мировой войны между флотами произошло лишь одно сражение у полуострова Ютландия в Северном море, однако оно было скоротечным и не сыграло какой-либо значительной роли в войне на море.

В наступательных операциях с обеих сторон принимали участие подводные лодки, и результаты их боевых выходов в море не преминули сказаться. Немецкие подводные лодки уже в начале войны потопили три английских тяжёлых крейсера («Абукир», «Хог» и «Кресси») и два лёгких крейсера («Патфайндер» и «Хок»), в результате чего погибли две тысячи моряков[18]. Английские подводные лодки потопили немецкий лёгкий крейсер «Хела»[19]. Рассудив, что подводные лодки представляют собой реальную угрозу на море, обе державы приняли меры безопасности. Британский Гранд-Флит из Норвежского моря (со своей базы в заливе Скапа-Флоу) перебрался в безопасные воды у берегов Северной Ирландии, а германский Флот Открытого моря ограничил операции в своих прибрежных водах Гельголандской бухтой.

Отказавшись от крупных операций против немецкого флота, англичане блокировали побережье Германии подводными лодками, стараясь не пропустить в немецкие порты ни одного торгового судна с военными грузами. Большинство торговых судов поворачивало назад. Немцы поступили по-своему. В отместку англичанам 20 октября 1914 года немецкая подводная лодка (правда, следуя призовым законам) остановила, досмотрела и потопила британское грузовое 866-тонное судно «Глитра», шедшее из Норвегии. Неделей позже другая немецкая подводная лодка на этот раз без предупреждения в проливе Ла-Манш торпедировала французский пароход «Адмирал Гантом», посчитав, что тот перевозит солдат, хотя на самом деле на его борту находились 2400 бельгийских беженцев, среди которых было много женщин и детей. К счастью, пароход не затонул.

Эти два нападения немецких подводных лодок на гражданские суда вызвали возмущение англичан, кровно заинтересованных в безопасности своего торгового флота. Британское правительство объявило действия немецких подводников незаконными, пиратскими и аморальными. Судовладельцы, торговцы и страховые компании призывали мировую общественность поднять голос против пиратских акций немецких подводных лодок.

В начале Первой Мировой войны Германия планировала нанести первый удар по Франции, рассчитывая быстро покончить с ней, чтобы в дальнейшем сосредоточить свои силы против России. Однако этим планам не суждено было сбыться. Франция оказала немцам ожесточённое сопротивление. В то же время русская армия вторглась в Восточную Пруссию, и Германии пришлось воевать на два фронта. Рассчитывая на быструю победу, немцы не побеспокоились заранее о тыловом обеспечении своих войск, рассчитанном на долговременную войну, и в результате британской морской блокады Германия в начале 1915 года стала испытывать недостаток в железной руде, нефтепродуктах и продовольствии.

Тем временем немецкий подводный флот, несмотря на трудности с вооружением, продолжал активные боевые действия. Немецкие подводные лодки, строго соблюдая призовые законы, потопили десять британских грузовых судов общим тоннажем 20.000 т. Большинство этих судов было потоплено орудийным огнём, торпеды немцы экономили.

Ободренное успехами своего подводного флота, немецкое командование пришло к мысли, что если бы призовые законы были смягчены, то даже небольшое количество подводных лодок смогло бы установить контрблокаду Британских островов. Даже само появление одной подводной лодки у побережья Англии (вне зависимости от результатов рейда) могло вызвать психологический дискомфорт у большинства населения и вынудить англичан пойти на привлечение больших сил и значительных ресурсов для нейтрализации угрозы. Приверженцы смягчения призовых законов считали, что их новая редакция поможет немцам предпринять действия, которые ослабят военно-морскую мощь Англии и заставят её снять морскую блокаду побережья Германии.

Однако ни кайзер, ни канцлер не соглашались проявить инициативу в этом вопросе, мотивируя свой отказ тем, что многие страны и так выражают крайнее недовольство действиями немецких подводных лодок. На взгляд высшего немецкого руководства, инициатива Германии могла вызвать ещё большее раздражение различных стран, в первую очередь нейтральных, среди которых числились и Соединённые Штаты, которые были заинтересованы в безопасности морских торговых путей. Для защиты своих коммерческих интересов Соединённые Штаты могли объявить войну Германии. Кроме того, германские власти считали, что немецкий подводный флот слишком слаб, чтобы блокировать Британские острова, а провал блокады привёл бы к унизительным для немцев последствиям.

Однако идея смягчить призовые законы продолжала существовать. Её приверженцы заявляли, что при ведении боевых действий моральные принципы неуместны. Их главный довод состоял в том, что, блокировав немецкое побережье и не пропуская в немецкие порты даже суда с продовольствием, Англия сама нарушила призовые законы и другие правовые акты, касавшиеся безопасности морской торговли. Эти аргументы и другие соображения в конце концов убедили кайзера и канцлера установить силами своего подводного флота морскую блокаду Британских островов.

Кайзер публично объявил, что, начиная с 18 февраля 1915 года воды, омывающие Британские острова, объявляются военной зоной, в которой призовые законы соблюдаться не будут. Кайзер предупредил, что английские и французские торговые суда будут топиться без предупреждения, а меры по спасению их экипажей предприниматься не будут. Исключение устанавливалось лишь для судов нейтральных стран, не перевозящих контрабанду, однако все такие суда должны были действовать на свой страх и риск. Капитаны немецких подводных лодок освобождались от ответственности за ошибку.

Первые результаты морской блокады Британских островов оказались скромными. В феврале 1915 года двадцати девяти немецким подводным лодкам, осуществлявшим блокаду, удалось потопить всего лишь несколько торговых судов общим тоннажем 60.000 т, а в марте расправиться с судами общим тоннажем 80.000 т. У немцев было слишком мало подводных лодок. В одновременном патрулировании принимало участие не больше шести-семи лодок, а их вооружение оставляло желать лучшего.

Морская блокада Британских островов не принесла немцам ожидаемого результата. Первый лорд Адмиралтейства Черчилль во всеуслышание заявил, что германская акция провалилась. Английский импорт в 1915 году превысил импорт 1913 года. Правительство Англии отклонило все предложения о снятии блокады побережья Германии.

Германия ответила бесчинством на море, и вскоре действия её подводных лодок привели в шок не только Англию, но и Соединённые Штаты. 7 мая 1915 года немецкая подводная лодка торпедировала трансатлантический пассажирский лайнер «Лузитания» водоизмещением 32.500 т. В результате торпедной атаки погибли 1198 пассажиров и членов экипажа, среди них 128 американцев. 19 августа немцы потопили лайнер «Арабия» водоизмещением 16.000 т. Погибли 40 пассажиров, среди них три американца. 9 сентября немецкая подводная лодка потопила лайнер «Хеспериан». Реакция американцев была такой бурной (газета «Нью-Йорк таймс» писала, что немецкие подводники действуют, как кровожадные дикари), что в сентябре 1915 года кайзеру пришлось снять блокаду Британских островов и отправить большинство подводных лодок в Средиземное море, где американские суда появлялись значительно реже, чем в Северной Атлантике, и где подводные лодки могли действовать гораздо вольготнее.

Новая блокада Британских островов началась в феврале 1916 года. Вопреки ограничениям, немецкие подводные лодки в первые же месяцы блокады добились немалых успехов: в феврале ими были потоплены суда общим тоннажем 117.000 т, а в марте — суда общим тоннажем 167.000 т. Однако в конце марта произошла чудовищная ошибка. 24 марта в проливе Ла-Манш немецкая подводная лодка приняла английский пассажирский паром «Сассекс» за военный транспорт и торпедировала его. «Сассекс» не затонул, однако около 80 человек, включая 25 американцев, погибли в результате взрыва.

Соединённые Штаты ответили Германии резкой нотой, угрожая разрывом дипломатических отношений. Кайзеру пришлось снова пойти на попятный, и 24 апреля он приказал своему подводному флоту, действовавшему в районе Британских островов, снова строго соблюдать призовые законы. В течение нескольких последующих месяцев потери мирового торгового флота в этом районе Атлантики значительно сократились.

К сентябрю 1916 года количество немецких подводных лодок выросло. Подводный флот насчитывал 120 лодок различных типов, многие из которых были вооружены 105-мм палубными орудиями. Военные подталкивали кайзера использовать подводный флот на всю мощь. Кайзер снова некоторое время колебался, а затем уступил, ограничив действия подводных лодок новыми правилами. В районе Британских островов, постоянно напичканном судами Соединённых Штатов и других нейтральных стран, лодкам разрешалось действовать, соблюдая призовые законы, а в Средиземном море — без всяких ограничений. Успехи германского подводного флота не заставили себя ждать. С 6 октября 1916 года по 1 февраля 1917 года немецкие подводные лодки потопили около 500 британских торговых судов общим тоннажем около 1,1 млн т, доведя сумму тоннажа потопленных в 1916 году судов, большинство из которых были британскими, до 2,3 млн т.

К началу 1917 года война на суше обернулась для Германии явными неудачами. В стране начались народные волнения. Военные предложили кайзеру разрешить немецким подводным лодкам действовать без всяких ограничений по всей Атлантике. Германский морской штаб, опираясь на успехи подводного флота в 1916 году, посчитал, что не ограниченные призовыми законами действия немецких подводных лодок позволят в течение пяти — шести месяцев уничтожить половину английских крупнотоннажных торговых судов и тем самым вызвать голод в стране и посеять смуту и недовольство, что в итоге заставит Англию прекратить военные действия на континенте. Военные твердили кайзеру, что Соединённых Штатов опасаться не стоит. Они уверяли, что, если Соединённые Штаты вступят в войну, у Германии хватит сил, чтобы потопить их военные транспорты, прежде чем они достигнут Европы. К тому времени только к Британским островам немцы могли послать около 70 подводных лодок, которые уже не испытывали недостатка в торпедах.

Поправ мирные устремления президента США Вильсона, кайзер одобрил предложение военных и объявил, что начиная с 1 февраля 1917 года немецким подводным лодкам разрешается топить любые торговые суда в британских прибрежных водах. В то же время кайзер уверил своих военных, что впредь не отменит принятого решения.

У берегов Великобритании началась неограниченная подводная война, в которой со стороны Германии участвовали около 60 подводных лодок. Чтобы уменьшить риск нападения со стороны авиации и подводных лодок союзников, а также со стороны вооружённых торговых судов, немецкие подводные лодки атаковали неприятеля ночью, находясь в надводном положении, что к тому же позволяло в случае явной опасности уйти из района боевых действий на максимально возможной скорости.

Результаты неограниченной подводной войны оказались впечатляющими. В феврале 1917 года немецкие подводные лодки потопили суда общим тоннажем 540.000 т, в марте — общим тоннажем 594.000 т, а в апреле — общим тоннажем 881.000 т. Только в апреле (самом драматическом месяце неограниченной подводной войны) немецкие подводные лодки потопили 423 торговых судна, среди них 350 британских[20]. Кроме того, подводная война вынудила многие торговые суда из нейтральных стран отказаться от плавания к берегам Великобритании.

В Соединённых Штатах росло возмущение действиями немецкого подводного флота. 3 февраля 1917 года США разорвали дипломатические отношения с Германией, а 6 апреля американский Конгресс объявил войну Германии.

В начале Первой Мировой войны в арсенале ВМС Великобритании не имелось никаких специальных средств для борьбы с вражескими подводными лодками. Военные считали, что поскольку подводные лодки основное время плавания находятся в надводном положении, их можно протаранить или поразить орудийным огнём. Это ошибочное мнение распространилось после того, как английский крейсер «Бирмингем» протаранил и потопил немецкую подводную лодку U15. Однако до конца 1914 года англичане потопили всего лишь ещё одну подводную лодку — U18. В 1914 году немцы потеряли пять лодок. Кроме двух упомянутых, три погибли по неизвестным причинам (возможно, подорвались на минах).

В 1915 году, когда потери от нападения немецких подводных лодок стали ощутимыми, Адмиралтейство выразило недовольство существовавшими способами борьбы с лодками и обратилось к учёным и инженерам с настоятельной просьбой разработать средства и способы противолодочной обороны.

В годы Первой Мировой войны средствами противолодочной обороны являлись следующие.

Надводные охотники. Многочисленные корабли (сначала десятки, потом сотни, а затем и тысячи) вели в море целенаправленный поиск подводных лодок противника. Армаду охотников за подводными лодками составляли эсминцы, сторожевые корабли, траулеры, яхты и суда-ловушки (военные корабли, замаскированные под грузовые суда). Некоторые из кораблей были снабжены гидрофонами (пассивными подводными шумопеленгаторами), которые при застопоренной машине могли обнаружить шум двигателя лодки, находившейся в подводном положении.

В 1916 году многие корабли противолодочной обороны стали оснащаться новым оружием — глубинными бомбами, обязанным своим происхождением минам. Лучшие из этих бомб содержали 300 фунтов тринитротолуола или аматола и были снабжены гидростатическими взрывателями, приводившими бомбы в действие на глубине от 40 до 80 футов. Позднее появились гидростатические взрыватели, приводившие бомбы в действие на глубине от 50 до 200 футов. Глубинные бомбы сбрасывались в воду с кормовых бомбосбрасывателей; для того, чтобы не повредить себе корму, кораблю приходилось делать это на полном ходу. По этой причине тихоходные корабли не использовали глубинные бомбы с 300-фунтовым зарядом до тех пор, пока не были изобретены гидростатические взрыватели, приводящие бомбы в действие на безопасной глубине.

В 1916 году британским кораблям с помощью глубинных бомб удалось потопить всего две немецкие лодки[21]. В 1917 и 1918 годах, когда глубинные бомбы стали совершеннее, а их производство возросло, использование глубинных бомб дало несравненно лучший результат[22].

Воздушные охотники. К началу Первой Мировой войны авиация только начала развиваться. Для борьбы с неприятелем на море у британских ВМС имелось всего лишь около пятидесяти гидросамолётов и семь дирижаблей. Некоторые из них использовались для борьбы с подводными лодками, однако довольно скоро стало очевидно, что из-за несовершенства двигателей, низкой скорости, ограниченной вместимости топливных цистерн и небольшой бомбовой нагрузки гидросамолёты и дирижабли сами по себе были не способны поражать подводные лодки. Однако было замечено, что при их появлении лодки переходили в подводное положение. По этой причине воздушное патрулирование считалось целесообразным. После обнаружения подводной лодки с воздуха в район её действия приходили военные корабли, которые обрабатывали участок глубинными бомбами. В 1915 году ВМС Великобритании пополнились усовершенствованными гидросамолётами и дирижаблями, которые оснащались 100- и 520-фунтовыми бомбами с контактными взрывателями и 270-фунтовыми противолодочными бомбами с взрывателями замедленного действия, срабатывавшими на глубине 70 футов. Однако ни одна подводная лодка противника воздушными охотниками так и не была уничтожена[23].

Подводные охотники. Для борьбы с немецкими подводными лодками в Первой Мировой войне англичане использовали и снабжённые гидрофонами подводные лодки, патрулировавшие в прибрежных водах Германии. В 1914 году подводными охотниками не было потоплено ни одной подводной лодки противника, но само присутствие английских подводных лодок вблизи побережья Германии, включая воды Балтийского моря, где немецкие подводники проходили боевую подготовку, вызывало у немцев явное беспокойство. Начиная с 1915 года дела английских подводников пошли лучше, и до конца войны они торпедировали большое количество подводных лодок противника. Если бы торпеды были более совершенными, успехи англичан могли быть ещё более значительными.

Мины. В Первой Мировой войне обе противоборствующие стороны использовали на море оборонительные и активные минные заграждения, состоящие из контактных якорных мин, устанавливаемых на мелководье. Оборонительные минные заграждения предназначались для защиты прибрежных вод от проникновения кораблей противника. Активные минные заграждения устанавливались на морских путях сообщения, а иногда и в проходах оборонных минных заграждений и предназначались для поражения надводных кораблей и судов противника.

Для защиты своих прибрежных вод от проникновения немецких подводных лодок через Ла-Манш англичане перегородили залив цепочками мин, тянувшимися от Дувра до мыса Гри-Не на французском побережье пролива Па-де-Кале. Однако в 1915–1916 годах английские контактные мины были несовершенны, и только после серийного производства контактных мин, изготовленных по немецкой технологии, проход в Атлантику через Ла-Манш для немецких подводных лодок был закрыт. Теперь, чтобы выйти в Атлантический океан, им приходилось огибать северное побережье Шотландии, затрачивая на переход около семи лишних дней и оставляя за кормой около 1400 лишних миль.

После вступления в войну американцы передали англичанам секрет изготовления мин с магнитным взрывателем. Совместными усилиями ВМС США и Великобритании установили между Оркнейскими островами и Норвегией цепочку из 80000 таких мин, пытаясь закрыть немцам и другой выход в Атлантику. Однако мины с магнитным взрывателем оказались несовершенными и не нанесли большого ущерба немецкому подводному флоту. Тем не менее считалось, что эти мины являются эффективным оружием противолодочной обороны.

Радиоразведка. К началу Первой Мировой войны Великобритания опережала другие страны в использовании радиосвязи для военных целей. Англичане первыми создали службу радиоразведки, занимавшуюся радиопеленгованием (определением координат немецких передатчиков наземного и морского базирования) и дешифровкой перехваченных сообщений. При дешифровке сообщений англичане использовали выкраденные у немцев своды военно-морских кодов, применявшихся немецкими радиослужбами[24]. В годы Первой Мировой войны радиоразведка принесла англичанам большую пользу. Один из английских историков отметил, что уже в начале 1915 года британская радиоразведка имела ясное представление о количественном составе немецкого подводного флота (включая сведения о строившихся подводных лодках), знала состав каждой флотилии, имела сведения о количестве подводных лодок, находившихся в то или иное время в море и на своих базах, знала время начала той или иной операции и в большинстве случаев могла прогнозировать величину той угрозы, которую представляют подводные лодки противника в определённом районе моря.

И всё же перечисленные средства противолодочной обороны не принесли большого ущерба германскому подводному флоту. В 1915 году немцы потеряли 19 подводных лодок[25], а ввели в строй 52, в 1916 году — лишились 22 подводных лодок, а построили 108. Несмотря на возрастающее противодействие англичан, за первые четыре месяца 1917 года немцы потеряли всего лишь 11 подводных лодок[26]. Следует отметить, что Германия на протяжении всей войны вводила в строй каждый месяц по 7–8 подводных лодок.

Озабоченный большими потерями на море, премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж в апреле 1917 года обязал Адмиралтейство для безопасных перевозок морским путём военной техники, боезапасов, продовольствия и других грузов формировать конвои из торговых судов и сил охранения — эсминцев, сторожевых кораблей и других судов противолодочной обороны.

Морской конвой применялся с древних времён для защиты торгового судоходства от нападения воюющей стороны, однако британские военно-морские круги до Ллойд Джорджа даже не помышляли о формировании конвоев, и тому были причины. Основной из этих причин, по определению английского морского историка Джона Уинтона, являлся тот очевидный факт, что офицеры ВМС Великобритании забыли историю возникновения своего военно-морского флота, целью создания которого являлась защита британских торговых судов. Взяв на вооружение постулаты американского теоретика в области военно-морских наук Альфреда Тайера Мэхена и его единомышленников, утверждавших, что господство на море, обеспечивающее безопасность своего торгового флота, может быть достигнуто путём единственного победоносного морского сражения, высшие военно-морские круги Великобритании противились привлечению боевых кораблей к охране торговых судов. Эти круги рассматривали формирование конвоев как вынужденную оборонительную акцию, в которой можно было усмотреть признание Великобританией факта утраты господства на море и скатывания до статуса второстепенной морской державы.

Для негативного отношения к морским конвоям у Адмиралтейства были и другие причины. Первая из них заключалась в недооценке эффективности действия немецких подводных лодок, несмотря на ощутимые потери торгового флота в прибрежных водах Великобритании. Вторая причина крылась в устоявшемся мнении, что боевые корабли, участвуя в морских конвоях, будут вынуждены идти из одного порта в другой со скоростью тихоходных торговых судов и тем самым надолго отвлекутся от своей основной задачи по уничтожению кораблей противника. Кроме того, утверждалось, что корабли охранения в далёких нейтральных портах во время погрузки и разгрузки торговых судов не только создадут лишние хлопоты местным властям, но и сами испытают организационные трудности. Третья причина заключалась в том, что Адмиралтейство сомневалось в способности и желании капитанов торговых судов выполнять приказы военных — в частности, о сохранении места в строю при следовании зигзагообразным курсом ночью или в ненастную погоду. И наконец, Адмиралтейство считало, что крупное формирование торговых судов немецкие подводники непременно сочтут за цель, подлежащую уничтожению.

В конце концов, следуя указанию Ллойд Джорджа и заручившись поддержкой ВМС США, Адмиралтейство согласилось на пробные переходы конвоев через Атлантику. 10 мая 1917 года первый конвой, состоявший из 16 торговых судов и сил охранения, отправился из Гибралтара к Британским островам. 24 мая второй конвой, состоявший из 17 торговых судов, вышел из Норфолка, штат Виргиния. Первый конвой достиг места назначения без единой потери. Второй конвой, силы охранения которого составляли английский крейсер «Роксбург» и шесть американских сторожевых кораблей, постигла некоторая неудача. Два из двенадцати торговых судов не смогли идти со скоростью 9 узлов, отстали и пошли своим курсом. Одно из них, взяв курс на Галифакс, Новая Шотландия, было торпедировано. Остальные десять торговых судов, несмотря на туман и плохую видимость, следуя зигзагообразным курсом, пересекли Атлантику и благополучно пришли в порт назначения на Британских островах.

Основываясь на опыте перехода через Атлантику первых конвоев и на других данных, в августе 1917 года — начале четвёртого года войны — Адмиралтейство окончательно приняло решение ввести систему морских конвоев, что принесло превосходные результаты. К октябрю 1917 года свыше 1500 торговых судов в составе приблизительно 100 конвоев благополучно достигли Британских островов. Немецкими подводными лодками было потоплено всего десять судов, совершавших переход в составе конвоев, т.е. одно судно из ста пятидесяти. Для сравнения — за тот же период немецкими подводными лодками было потоплено одно судно из каждых десяти самостоятельно следовавших судов. К концу 1917 года почти все торговые суда дальнего плавания совершали переходы по морю в составе конвоев. Конвои были организованы вовремя. В 1917 году немецкие подводные лодки потопили около 3000 судов общим тоннажем 6,2 млн т, большинство из которых составляли самостоятельно следовавшие суда. Историк Уинтон писал: «В 1917 году морские конвои не помогли выиграть войну на море, но они предотвратили поражение в этой войне».

Своими воспоминаниями о столкновениях с морскими конвоями на страницах печати поделился один из командиров немецких подводных лодок. Он пишет: «В течение многих часов одиночного плавания в открытом море подводники, как правило, не видели ничего, кроме пустынных волн, и казалось чудом, когда на линии горизонта неожиданно вырастали очертания 30–50 судов, сопровождавшихся военными кораблями». По его словам, одиночная подводная лодка натыкалась на конвой по чистой случайности, и если её командир обладал выдержкой и железными нервами, то она проводила не одну, а несколько атак, в результате которых топила одно-два судна, а при удаче и больше, но в любом случае потери противника оказывались незначительными, а конвой продолжал следовать своим курсом.

В последние двенадцать месяцев войны морские конвои стали обычным явлением. Британские и американские морские власти организовали большие конвойные службы, которые планировали, формировали и готовили конвои к переходу. В состав сил охранения торговых судов входили не только военные корабли, но зачастую (когда путь конвоя проходил недалеко от земли) и самолёты, вооружённые новыми типами бомб.

Во многих случаях радиоразведка определяла местонахождение немецких подводных лодок в море, что давало возможность направлять морские конвои по безопасному пути следования. После того как в 1918 году использование морских конвоев для защиты торгового судоходства вошло в практику, общие потери судов по сравнению с 1917 годом сократились на две трети. За десять месяцев 1918 года немцы потопили 1333 судна, из них 999 следовало самостоятельно. В составе конвоев погибло лишь 134 судна.

Вступив в войну, Соединённые Штаты горели желанием нанести немцам сокрушительное поражение на море, дав неприятелю одно-единственное морское сражение (словно хотели на практике доказать справедливость доктрины Мэхена). Однако уже в скором времени американцы, как и ранее англичане, убедились в несостоятельности такой стратегии. Тогда ВМС США стали помогать англичанам бороться с немецкими подводными лодками. Американские эсминцы и другие малые корабли занялись охотой за немецкими подводными лодками, вошли в силы охранения конвоев и приступили к постановке мин между Оркнейскими островами и Норвегией. Двадцать три американские подводные лодки занялись патрулированием в районе Азорских островов и у побережья Великобритании. Однако ни одна из этих лодок не добилась успеха. Тем временем англичане действовали значительно успешнее. Если в первой половине 1917 года они потопили 20 немецких подводных лодок[27], то во второй половине того же года — 43 лодки[28].

Всё возрастающие потери подводных лодок и недостаточная эффективность неограниченной подводной войны были не единственными проблемами, с которыми столкнулась Германия в конце 1917 года. За три года войны промышленные ресурсы Германии и её союзников были истощены. Рабоче-крестьянская революция в России привела к активным выступлениям и на территории Германии. Под влиянием большевизма росло недовольство среди солдат и рабочих. Немецкие солдаты десятками тысяч дезертировали из армии. В Вильгельмсгафене, крупном порту, периодически бунтовали военные моряки. На вервях Киля и Гамбурга рабочие, подстрекаемые красными агитаторами, бастовали или работали спустя рукава, нарушая производственные графики.

В германском флоте появились трудности организационного характера. Многочисленные флотилии подводных лодок, базировавшиеся в Германии, во Фландрии и портах Средиземного моря, участвовали в боевых операциях, в основном предусмотренных лишь местным флотским начальством. В результате отсутствовала координация боевых действий флотилий подводных лодок, не обобщался накопленный опыт, не вырабатывались общие рекомендации по увеличению эффективности патрулирования и уменьшению риска при проведении операций на море. Более того, флотское командование на местах могло самостоятельно подавать заявки на строительство кораблей для военно-морского флота. Предпочтение отдавалось подводным лодкам. В итоге на германских верфях строилось слишком много лодок различных типов (большие, средние и малые торпедные лодки, большие, средние и малые подводные минные заградители, крейсерские подводные лодки). Дефицит сырья, материалов и квалифицированной рабочей силы (многие рабочие были призваны в армию) ставил под сомнение завершение начатого строительства. Нечего было и думать об увеличении за 1918–1919 годы количества подводных лодок в два-три раза — как это ранее предполагалось.

Тем временем действовавшие немецкие подводные лодки сражались изо всех сил. С января по август 1918 года потеря тоннажа союзниками ежемесячно составляла 300.000 тонн. Почти все потопленные суда не входили в состав конвоев. Потери немецких подводных лодок росли незначительно (за весь 1917 год немцы потеряли 63 подводные лодки[29], а за десять месяцев 1918 года — 69 лодок[30]).

К октябрю 1918 года германская военная машина начала давать серьёзные сбои, промышленность пришла в упадок. Страна была охвачена глубоким революционным брожением. Всё это заставило верховное командование Германии потребовать от своего правительства скорейших переговоров о мире. В числе предварительных условий мирных переговоров союзники выдвинули требование о возвращении всех немецких подводных лодок в Германию к 21 октября. Требование союзников было выполнено.

3 ноября в Киле началось восстание матросов, которое быстро распространилось на весь подводный флот. По иронии, несколько подводных лодок было направлено для усмирения восставших. Правда, приказа стрелять не последовало.

После того как 11 ноября 1918 года между Германием и союзниками было подписано перемирие, союзники получили доступ к германским секретным материалам, в том числе к информации о составе немецкого подводного флота и о результатах его действия в годы войны. Оказалось, что в составе германского подводного флота действовало 315 лодок. Эти лодки потопили более 5000 кораблей и судов союзников (включая 10 линейных кораблей и 18 тяжёлых и лёгких крейсеров) общим тоннажем около 12 млн т. Германский подводный флот потерял 178 лодок. Около 5000 матросов и офицеров погибли, получили ранения или попали в плен. К концу войны немцы располагали 179 подводными лодками, которые находились в строю или были почти готовы к тому, чтобы войти в строй. Кроме того, 224 лодки строились, а 200 проектировались. Если бы война была продолжена, 224 строившиеся лодки пополнили бы немецкий подводный флот, с лихвой компенсировав неизбежные потери. Тогда в 1919 году германский подводный флот насчитывал бы около 300 лодок, а в 1920 году — ещё большее их количество.

В годы войны для борьбы с немецкими подводными лодками союзники использовали 3300 надводных кораблей, около 500 самолётов, 75 дирижаблей, множество подводных лодок, установили десятки тысяч мин, организовали конвои. За годы войны немцы потеряли 178 подводных лодок. Их могильщиками стали:

Надводные боевые корабли — 55[31];

Мины (предположительно) — 48;

Подводные лодки — 18;

Корабли-ловушки — 11;

Торговые суда — 7 (5 лодок протаранены);

Самолёты — 1;

Известные несчастные случаи — 19[32];

Неизвестные случаи — 19;

Всего погибло немецких лодок — 178[33].

После перемирия большинство немецких подводных лодок было распределено между победителями. Великобритания получила 105 лодок, Франция — 46, Италия — 10, Бельгия —2. По достигнутому соглашению все подводные лодки (за исключением 10 из 46, отошедших Франции) после демонтажа полезного оборудования предназначались на слом. Та же участь ожидала и немецкие лодки, находившиеся на стапелях. Германский подводный флот перестал существовать.

Немецкие подводные лодки 1914–1918 гг.

1914

1915

1916

1917

1918

Действовали на начало года

24

29

54

133

142

Прирост за год

10

52

108

87

70

Погибли в бою

5

19

22

63

69

Другие потери*

—

8

7

15

9

В строю на конец года

29

54

133

142

134

* Погибли в результате несчастных случаев, интернированы, переданы Австро-Венгрии, отданы в учебные центры.

Всего — 351

Погибли в бою — 178 (50%)

Другие потери — 39 (11%)

Достроены после перемирия — 45

Переданы союзникам — 179

Тоннаж кораблей и судов Антанты и нейтральных стран, потопленных в Первой Мировой войне немецкими подводными лодками[34]

Месяц

1914

1915

1916

1917

1918

Январь

—

47 981

81 259

368 521

306 658

Февраль

—

59 921

117 547

540 006^1

318 957

Март

—

80 775

167 097

593 841

342 597

Апрель

—

55 725

191 667

881 027

278 719

Май

—

120 058

129 175

596 629

295 520

Июнь

—

131 428

108 855

687 507

255 587

Июль

—

109 640

118 215

557 988

260 967

Август

62 767^2

185 866

162 744

511 730

283 815

Сентябрь

98 378

151 884

230 460

351 748^3

187 881

Октябрь

87 917

88 534

353 660

458 558

118 559

Ноябрь

19 413

153 043

311 508

289 212

17 682^4

Декабрь

44 197

123141

355 139

399 111

Всего:

312 672

1 307 996

2 327 326

6 235 878

2666942

1 Германия начала неограниченную подводную войну.

2 Началась Первая Мировая война.

3 Великобритания развернула систему конвоев.

4 Война закончилась.

Тоннаж всех потопленных кораблей и судов — 12.850.814 брт.

Тоннаж потопленных кораблей и судов Великобритании — 7.759.090 брт.

Поначалу подводные лодки считались кораблями прибрежного плавания с ограниченными оборонительными функциями. По мере совершенствования они стали использоваться для ведения «корсарской войны». Использование подводного флота по новому назначению явилось мощным фактором, повлиявшим на развитие морского оперативного искусства. Первая Мировая война заставила военных теоретиков всех стран пересмотреть свои стратегические доктрины, учитывая использование в войне новых технических средств, среди которых подводные лодки занимали не последнее место. В будущем любое государство, стремящееся к господству на море, должно не только иметь сильный надводный флот, превосходящий ударной мощью флоты других стран, но и обладать надёжными средствами противолодочной обороны. Однако этого мало. Такое государство должно иметь и мощный подводный флот для возможной борьбы с кораблями и торговыми судами противника.

Во время войны германская пропаганда создала миф о подводном флоте Германии, повествовавший о том, что немецкие подводные лодки являли собой несравненное чудо техники, а подводники — все сплошь непобедимые герои и супермены, преданные кайзеру до последней капли крови, — вот-вот поставят на колени Великобританию и её союзников. Немецкие доморощенные морские историки, равно как и серьёзные исследователи, в 20-е и 30-е годы продолжали пестовать миф о силе немецких подводных лодок в Первой Мировой войне. Даже некоторые морские историки из стана союзников, например сэр Джулиан Корбетт, восхваляли силу немецкого подводного флота, а первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль в книге «Мировой кризис» писал, что в годы войны немецкие подводные лодки «быстро подмывали» устои Британских островов, в результате чего поражение союзников к началу 1918 года казалось вполне реальным. Американский посол в Лондоне Уолтер Хайнс Пейдж отмечал, что подводные лодки являлись наиболее грозным средством ведения боевых действий. Уильям С. Симс, старший морской офицер, представлявший в Англии ВМС США, писал: «Если бы Германии удалось постоянно держать на оживлённых морских путях сообщения 50 подводных лодок, ничто не помешало бы ей одержать победу в войне».

На самом деле немецкие подводные лодки господствовали в начале войны на морских коммуникациях из-за недальновидности и непрофессионализма британского Адмиралтейства. При подготовке к войне Адмиралтейство не допускало возможности «корсарской войны» на море с участием подводных лодок и не готовилось к ней. Когда же «корсарская война» стала реальностью, Адмиралтейство проявило непозволительную медлительность в развёртывании средств противолодочной обороны, серийном производстве усовершенствованных мин и торпед и вооружении торговых судов.

Тщательный анализ успешных действий немецких подводных лодок показывает, что они уничтожили большинство судов союзников не торпедами, а орудийным огнём, используя в основном 88-мм (3,4'') палубные орудия. Однако если бы Адмиралтейство оснастило британские торговые суда 4'' орудиями (чуть большего калибра, чем калибр палубных орудий немецких подводных лодок), заодно позаботившись о доукомплектовании экипажей судов обученными орудийными расчётами, то только самые храбрые командиры (без оглядки на уязвимость корпуса подводной лодки) отважились бы на артиллерийскую дуэль с коммерческими судами, а потери британского торгового флота могли оказаться значительно меньшими. Несколько оснащённых орудиями торговых судов, совершая совместный переход, были бы в состоянии дать отпор немецким подводным лодкам, вынуждая их для ведения боя переходить в подводное положение и вместо орудий использовать далёкие от совершенства торпеды, от которых ничего не стоило уклониться.

Основная ошибка англичан заключалась в том, что они поздно установили систему конвоев. К сентябрю 1917 года, когда концепция конвоев была принята британским Адмиралтейством, немецкие подводные лодки успели потопить суда общим тоннажем 8 млн тонн из 12 млн тонн всего тоннажа, уничтоженного ими за всю войну.

Если бы система конвоев была развёрнута британским Адмиралтейством раньше, торговые суда могли бы следовать в составе конвоев по безопасным путём сообщения, определённым радиоразведкой, и ранее сентября 1917 года.

Но даже установив систему конвоев, Адмиралтейство долгое время не проявляло последовательности в своих действиях и приступило к формированию прибрежных конвоев лишь в июне 1918 года, игнорируя до того времени тот очевидный факт, что вблизи побережья всего один самолёт (даже без оружия на борту) способен заставить подводную лодку противника погрузиться и тем самым уменьшить её атакующие возможности.

В годы Первой Мировой войны сообразительностью не отличались и немцы. Объявленная ими неограниченная подводная война явилась главной причиной вступления в войну Соединённых Штатов[35]. К тому же для победы на море Германии не хватило сил. Стратегическая доктрина использования подводных лодок в войне провалилась.

Не блистали немцы и на тактическом уровне. Как только союзники развернули систему конвоев, успехи немцев на море резко пошли на убыль. Германское морское командование не сумело организовать проявившие себя в будущем — во Второй Мировой войне — «волчьи стаи» — подвижные группы подводных лодок, развёртывающиеся завесой на вероятных трассах движения конвоев противника для их поиска.

Зато германское верховное командование наивно предполагало, что немецкие подводные лодки способны воспрепятствовать переброске американских войск из Соединённых Штатов в атлантические порты Франции. Немецкие подводные лодки полностью провалили возложенную на них миссию. Союзники перевезли из США во Францию около 2 млн американских солдат, а потеряли всего 56 человек в результате локального взрыва на транспорте «Молдавия» водоизмещением 9500 т. Кроме этого небольшого успеха, немцы сумели добиться немногого: они потопили ещё два транспорта («Ковингтон» и «Президент Линкольн»), но оба судна шли порожняком, возвращаясь в Соединённые Штаты. Как известно, высадившиеся во Франции американские войска сыграли главную роль в окончательном разгроме немецких армий[36].

Неограниченная подводная война, вопреки мифу о силе германского флота, не принесла немцам победы. Когда в 1917 году действия немецких подводных лодок стали наиболее агрессивными, союзники установили систему конвоев и развернули мощное строительство торговых судов. Как отмечает английский историк Артур Дж. Мардер, за всё время войны Великобритания не испытывала серьёзного недостатка в продуктах жизнеобеспечения.

Договоры, разоружение и подводные лодки

Итоги Первой Мировой войны, от которой ждали, что она положит конец всем войнам, были ужасающими: 9 млн убитых, 20 млн раненых, миллиарды потраченных долларов. Революция в России, в немалой степени порождение войны, унесла ещё миллионы жизней. Чтобы предотвратить кошмар новой войны и установить прочный мир, союзники решили заключить ряд договоров и соглашений.

Поиски прочного мира начались в январе 1919 года на Парижской конференции, главную роль в проведении которой сыграл президент США Вильсон. Основным результатом Парижской конференции была выработка мирного договора с Германией — будущего Версальского мирного договора. Первая часть договора касалась учреждения Лиги наций — объединения государств, имевшего своей целью урегулирование международных конфликтов. Однако сенат США, опасаясь, что участие в Лиге наций может втянуть страну в новую европейскую войну, отказался ратифицировать договор. Проводниками в жизнь Версальского договора стали Великобритания, Франция, Италия и Япония. Для Германии и стран, воевавших на её стороне, устанавливались весьма суровые условия договора. Австро-Венгрия, в которой ещё во время войны начались процессы внутреннего распада, подлежала официальному расчленению. Австрия, Венгрия и Чехословакия провозглашались независимыми государствами, а оставшиеся негерманские земли должны были войти в состав зарождавшейся Югославии[37]. Наибольшие территориальные потери приходились на долю Германии. Эльзас и Лотарингия возвращались Франции. Большая часть восточных земель Германии отходила Польше, которая получала и выход к Балтийскому морю — узкую полосу земли между Восточной Пруссией и остальной частью Германии (Данцигский коридор). Данциг объявлялся независимым вольным городом под защитой Лиги Наций. Рейнская провинция и Саарская область подлежали оккупации войсками союзников. Германия также лишалась всех колоний в Африке и на Тихом океане. Кроме того, к маю 1921 года Германия должна была выплатить в качестве репараций 20 млрд золотых марок.

Согласно договору, Германия подлежала разоружению. Германский Генеральный штаб и структуры командования военно-морским флотом упразднялись. Воинская повинность подлежала отмене. Численный состав германской армии, отныне комплектовавшейся по вольному найму и наделявшейся полицейскими функциями, не мог превышать 100 тыс. человек. Устанавливался срок службы в армии: 25 лет для офицеров и 12 лет для унтер-офицеров и рядовых. Ни один из военных не мог уйти в отставку до сорокапятилетнего возраста, а после отставки поступить на службу в другое воинское подразделение. Армии и флоту запрещалось иметь резервистов. Германской промышленности не разрешалось производить подводные лодки, военные самолёты, тяжёлую артиллерию, танки и другое вооружение.

Когда условия мирного договора были доведены до немцев, те возмутились. Фридрих Эберт, первый президент только что образованной Германской республики, сперва отказался подписать договор и поставил свою подпись под документом лишь после того, как союзники пригрозили оккупировать всю Германию и продолжить морскую блокаду. Уже натерпевшись критики со стороны членов левых партий, Эберт после возвращения из Версаля в Германию подвергся грубым нападкам правых, обвинивших его в предательстве интересов Германии.

Одним из главных трофеев союзников оказался германский Флот Открытого моря. Его главные силы — семьдесят четыре корабля — подлежали интернированию. Однако 21 июня 1919 года оставшиеся на кораблях немецкие вспомогательные команды, возмущённые условиями Версальского мирного договора, попытались увести флот в море. В завязавшемся бою морякам союзников удалось отбить 22 корабля, но всё-таки остальные 52 корабля, пострадавшие от пожара и взрывов, пошли ко дну[38]. Союзники лишились десяти линейных кораблей, пяти линейных крейсеров, пяти лёгких крейсеров и тридцати двух эсминцев.

В послевоенной Германии царили голод, болезни и экономический хаос. Политические группировки вступили между собой в яростную борьбу. Начались уличные бои между сторонниками левых и правых партий. Успех чаще сопутствовал правым, в рядах которых доминировали нацисты во главе с Адольфом Гитлером, проповедовавшие антиверсальскую реваншистскую идеологию, причудливо переплетавшуюся со старой антисемитской.

После подписания Версальского мирного договора союзники образовали на территории Германии специальную комиссию, призванную следить за выполнением условий договора и препятствовать возникновению очагов новой милитаризации страны. Однако германские военные круги и не думали соблюдать версальские договорённости. С молчаливого согласия Эберта, а затем и его преемника на посту президента Пауля фон Гинденбурга, командующий вооружёнными силами Германии (рейхсвером) генерал Ганс фон Сект и сменявшие друг друга на посту командующего ВМС адмиралы Адольф фон Тротта, Пауль Венке и Ганс Ценкер, при потворстве Густава Круппа, главы военно-промышленного концерна, и других немецких промышленников занялись изысканием возможностей милитаризации страны окольными путями. После подписания в 1922 году Раппальского договора, восстановившего дипломатические отношения между Германией и Россией, фон Сект организовал на советской территории ряд тайных немецких пехотных, танковых и авиационных школ, а также секретные заводы по производству военных самолётов, артиллерийских установок и отравляющих веществ. Крупп на контролируемом им шведском заводе «Бофорс» наладил производство артиллерийских и зенитных установок, изготовлявшихся по немецкой технологии. При поддержке адмиралов фон Тротта, Бенке и Ценкера на территории Голландии была создана контролировавшаяся Круппом подставная фирма «IVS», продававшая подводные лодки или проекты лодок Японии, Испании, Турции, Финляндии и другим странам.

Тем временем союзники продолжали пестовать химеру вечного мира. Первое время проводником их идей являлась Лига Наций со штаб-квартирой в Женеве. Однако неучастие в этом объединении государств Соединённых Штатов и опасения ряда других стран потерять собственное лицо сводили на нет многие начинания Лиги наций. В результате участники объединения стали искать другие пути согласия. В 1925 году состоялась Локарнская конференция, в которой приняла участие и Германия. Согласно заключённому на конференции Локарнскому пакту, Германия обязалась соблюдать условия Версальского мирного договора, и в частности те из них, которые лишали Германию права держать войска и иметь военные сооружения в Рейнской демилитаризованной зоне. Кроме того, Германия дала обязательство не нападать на Францию и Бельгию. Сделанными уступками Германия выторговала себе место в Лиге наций. На той же конференции всё ещё не доверявшая Германии Франция подписала договоры о взаимной помощи с Польшей и Чехословакией.

Пиком усилий союзников в установлении вечного мира явился пакт Бриана-Келлога, заключённый в 1928 году в Париже. Основная часть пакта провозглашала запрещение войны в качестве орудия национальной политики. Пакт подписали представители 15 государств, включая Германию, а впоследствии под пактом поставило свои подписи большинство европейских и американских стран. Всего документ подписали 62 страны. Пакт, осудивший войну как орудие национальной политики, считался триумфом дипломатии. Однако на самом деле документ содержал чрезмерно общие формулировки и не устанавливал конкретных мер по обеспечению декларируемых договорённостей.

Разговоры о разоружении не стихали и после Парижской конференции, однако в основном они носили декларативный характер. Государства, граничащие с Германией — Франция, Польша и Чехословакия, — создали хорошо обученные и прекрасно вооружённые армии. Так же поступила и Италия, в которой в 1922 году к власти пришёл фашистский диктатор Бенито Муссолини.

Вместе с тем в области сокращения морских вооружений удалось добиться существенного прогресса. Инициатива исходила от Великобритании, стремившейся сорвать грандиозную программу военно-морского строительства в Японии и развёртывание строительства военно-морских гигантов в Соединённых Штатах. Инициативу Великобритании подхватил Уоррен Г. Гардинг, президент США с 1921 года, старавшийся остановить японскую экспансию на Дальнем Востоке.

12 января 1921 года в Вашингтоне была созвана международная конференция. Ещё до начала Вашингтонской конференции администрация Гардинга — несмотря на противодействие высших военно-морских чинов США — разработала предложения о беспрецедентном сокращении морских вооружений. Выступавший на конференции первым государственный секретарь США Чарльз Хьюз изложил собравшимся предложения США. Они сводились к следующему: прекратить в США, Великобритании и Японии строительство и проектирование новых линейных кораблей[39] и не строить такие корабли в течение десяти лет. Эти же страны совместными усилиями должны были уменьшить общий тоннаж линейных флотов почти на 2 млн тонн и ограничить к 1922 году тоннаж линейного флота: для США и Великобритании до величины 500.000 тонн, Японии — до величины 300.000 тонн, Франции и Италии — до величины 175.000 тонн. Таким образом устанавливалось соотношение тоннажа линейного флота этих стран равное 5:5:3:1, 75:1,75. К подобному же соотношению предполагалось привести и количество кораблей других классов.

Участники конференции были потрясены. Если отвлечься и перейти на реалии наших дней, предложение США, выдвинутое на Вашингтонской конференции, равнозначно предложению о сокращении стратегических ядерных вооружений великих держав более чем наполовину.

В подписанном на конференции договоре, в частности, говорилось о следующем:

— Соединённые Штаты обязывались пустить на слом пятнадцать старых, прекратить строительство пятнадцати новых линейных кораблей[40] и иметь на вооружении не более восемнадцати линейных кораблей общим тоннажем 500.000 тонн.

— Великобритании предписывалось пустить на слом девятнадцать линейных кораблей[41], отказаться от строительства четырёх проектируемых сверхдредноутов типа «Худ» и иметь на вооружении не более двадцати двух линейных кораблей общим тоннажем 600.000 тонн[42].

— Япония обязывалась пустить на слом десять имевшихся и прекратить строительство семи новых линейных кораблей, а также отказаться от постройки восьми проектируемых кораблей того же класса[43]. Японии предписывалось иметь на вооружении не более десяти линейных кораблей общим тоннажем 300.000 тонн.

Согласование статей договора оказалось длительной и кропотливой работой. Участники конференции так и не пришли к согласию о приемлемом соотношении тоннажа крейсеров, остающихся на вооружении у каждой страны. Было лишь оговорено, что под понятием «крейсер» понимается боевой корабль водоизмещением не более 10.000 тонн, оснащённый орудиями калибром не более 8''[44].

Договор был подписан в феврале 1922 года. Оговаривалось, что он действует до конца 1936 года.

Республиканская партия США восторженно приветствовала договор, назвав его «величайшим соглашением о разоружении из тех, которые когда-либо были подписаны». Возможно, республиканцы переусердствовали в такой оценке, но не вызывает сомнения, что это был исключительно важный и своевременный документ. Гонка морских вооружений, вызванная Первой Мировой войной, была остановлена. После подписания договора предполагалось, что Япония откажется от расширения сферы своего экономического и политического влияния и захвата новых территорий. В обмен на отказ США от строительства морских баз на островах Тихого океана Мидуэй, Уэйк и Гуам Япония в соответствии с подписанным договором обязалась вывести войска из Сибири и вернуть Китаю Шаньдун.

Не достигнув на Вашингтонской конференции договорённости о соотношении тоннажа крейсеров, остающихся на вооружении США и Великобритании, эти страны после нескольких лет бесплодных переговоров решили созвать новую конференцию по сокращений морских вооружений. Конференция состоялась в 1927 году в Женеве. Франция и Италия, развернувшие массовое строительство крейсеров, отказались принять участие в форуме. Конференция продолжалась несколько недель, однако никаких важных решений на ней принято не было.

Некоторое время спустя президент США Герберт К. Гувер и премьер-министр Великобритании Рамсей Макдональд договорились о проведении в 1930 году в Лондоне новой конференции, а разразившийся во второй половине 1929 года мировой экономический кризис подстегнул правительства этих стран прийти к соглашению о дальнейшем сокращении морских вооружений.

В Лондонской конференции 1930 года приняли участие пять держав, участвовавших в Вашингтонском договоре: Великобритания, США, Япония, Франция и Италия. На конференции удалось установить договорные ограничения морских вооружений:

— Линейные корабли. Соотношение тоннажа линейного флота США, Великобритании и Японии 5:5:3 осталось в силе. Соединённым Штатам предписывалось пустить на слом три линкора, Великобритании — пять, Японии — один. В итоге Соединённым Штатам и Великобритании разрешалось иметь на вооружении по 15 линейных кораблей, а Японии — девять. Франции разрешили построить три новых линейных корабля, каждый водоизмещением 23.000 тонн. Тем же правом была наделена Италия, претендовавшая на паритет с Францией в вооружениях.

— Крейсеры. Участникам конференции удалось договориться о количестве крейсеров, которыми могли располагать страны, принявшие участие в форуме. Великобритании разрешалось довести число крейсеров до пятидесяти и иметь на вооружении пятнадцать тяжёлых крейсеров водоизмещением 10.000 тонн каждый и тридцать пять лёгких крейсеров. США могли довести число крейсеров до тридцати семи и располагать восемнадцатью тяжёлыми крейсерами водоизмещением 10.000 тонн каждый и четырнадцатью лёгкими крейсерами. Японии было разрешено сохранить имевшиеся у неё двенадцать крейсеров (восемь водоизмещением по 10.000 тонн каждый и четыре лёгких с орудиями калибра 8''[45].) Франции и Италии разрешалось сохранить в составе своих флотов по десять только что построенных крейсеров.

— Эсминцы. В этой категории кораблей Соединённым Штатам, Великобритании и Японии отводилось по тому суммарному тоннажу эсминцев, который каждая из этих стран имела на момент проведения конференции. Исходя из среднего водоизмещения одного эсминца (1500 тонн), США и Великобритания могли иметь на вооружении по сто таких кораблей, а Япония могла располагать семьюдесятью эсминцами. Франции разрешалось довести число эсминцев до сорока восьми, а Италии до сорока двух[46].

На конференциях по сокращению морских вооружений неоднократно рассматривался и вопрос об уменьшении (или даже ликвидации) подводного флота. На Вашингтонской конференции 1921 года Великобритания, как страна, наиболее пострадавшая от действий немецких подводных лодок, настаивала на том, чтобы подводные лодки были сняты с вооружения, а их производство запрещено. Однако остальные страны, принимавшие участие в конференции, высказались против предложения англичан. В качестве компромисса США предложили ограничить общий тоннаж подводных лодок для каждой-страны. Согласно проекту американцев, Соединённым Штатам и Великобритании отводилось по 90.000 т, а Франции, Италии и Японии — по 45.000 т. Однако предложение американцев принято не было.

Во время дебатов с частной инициативой выступил Э. Рут, бывший военный министр и государственный секретарь США, сенатор, лауреат Нобелевской премии мира. Рут предложил запретить подводным лодкам нападать на торговые суда, полностью возродить призовые законы и установить официальную процедуру наказания командиров подводных лодок, нарушивших призовое право. Делегация Великобритании поддержала предложение Рута, французы высказались против. Американцы, хотя и не одобрили в своём кругу предложений Рута, посчитали неудобным открыто высказаться против инициатив своего именитого соотечественника.

Предложения Рута вызвали жаркие и продолжительные дебаты между англичанами и французами. Чтобы положить конец спорам и не сорвать подписание договора, делегаты решили составить по предложениям Рута отдельное соглашение. Оно было подписано, но не вступило в силу, в связи с тем что не было ратифицировано правительством Франции.

На Женевской конференции 1927 года англичане опять предложили снять с вооружения подводные лодки, но не нашли поддержки ни у американцев, ни у японцев. На конференции отсутствовали делегации Франции и Италии, и потому дискуссия о будущем подводного флота носила непродолжительный характер. Тем не менее было подписано соглашение, установившее максимальное водоизмещение океанских подводных лодок (2000 т) и подводных лодок прибрежного плавания (600 т), а также определившее максимальный калибр палубных орудий (5,1'')[47].

На Лондонской конференции 1930 года первый лорд Адмиралтейства Альберт В. Александер в очередной раз предложил снять с вооружения подводные лодки или, в крайнем случае, сократить их количество, наделив оставшиеся только оборонительными функциями, а также ограничить действия подводных лодок в соответствии с предложениями Рута. На этот раз инициативу англичан поддержали американцы (в лице государственного секретаря США Генри Л. Стимсона), а также итальянцы, понадеявшиеся, что предложение Александера будет принято всеми участниками конференции. Однако Франция и Япония выступили против снятия подводных лодок с вооружения, и делегатам пришлось заняться менее значимыми вопросами.

В итоге США, Великобритания и Япония договорились о сокращении суммарного тоннажа подводных лодок. В соответствии с договором в этой категории морских вооружений всем трём державам отводилось по 52.700 т суммарного тоннажа. Кроме того, эти страны обязались не строить подводные лодки водоизмещением более 2000 т и не оснащать их орудиями калибром более 5,1'', а также установили срок службы подводной лодки (13 лет). Согласно договору, США, Великобритания и Япония обязались пустить на слом подводные лодки общим тоннажем 16.000 т, 10.624 т и 25.142 т соответственно[48].

Франция отказалась подписать договор. Италия, по-прежнему претендовавшая на паритет с Францией в вооружениях, тоже не поставила под ним своей подписи. К тому времени на вооружении Франции находилось шестьдесят подводных лодок, и она намеревалась к 1936 году довести их число до ста, а на вооружении Италии находилось тридцать подводных лодок[49].

Предложения Рута, изрядно выхолощенные по сути, были сведены в 22 статью IV части Лондонского морского договора. Статья была подписана всеми пятью державами[50]. Она гласила:

(1) При проведении акций против торговых судов подводные лодки должны руководствоваться нормами международного права, субъектом которого является каждое торговое судно.

(2) Кроме случая, когда торговое судно после правильно поданного ему сигнала остановиться упорно отказывается повиноваться сигналу или препятствует проведению досмотра, военный корабль (как надводный, так и подводный) не имеет права потопить торговое судно или нанести ему повреждение, лишающее его возможности идти своим ходом, без обеспечения безопасности пассажиров и экипажа и сохранности судовых документов. По этой причине судовые шлюпки не считаются удовлетворительными средствами спасения до возникновения полной уверенности в безопасности пассажиров и экипажа, которая при хорошей погоде может быть гарантирована близостью земли или судна, согласившегося взять на борт посаженных в шлюпки людей.

Лондонская конференция 1930 года установила договорные ограничения морских вооружений США, Великобритании и Японии, а также паритет в этих вооружениях первых двух стран. Япония не только добилась нужного ей соглашения, но и достигла паритета с США и Великобританией в суммарном тоннаже подводных лодок, остававшихся на вооружении. Проанализировав Лондонский морской договор, американские военно-морские аналитики пришли к заключению, что достигнутые договорённости дали Японии несомненные преимущества, которыми она могла воспользоваться в случае начала новой войны. Аналитики руководствовались мыслью о том, что при незначительно меньшем флоте Япония не преминет построить военно-морские базы на островах Тихого океана (бывших германских колониях, отданных ей под мандат Лиги наций) и станет господствовать на тихоокеанских просторах, воспользовавшись тем обстоятельством, что американцы отказались от строительства баз на островах Мидуэй, Уэйк и Гуам.

Последняя попытка сократить вооружения была предпринята в Женеве на Всемирной конференции по разоружению, открывшейся в 1932 году. На конференции присутствовали делегации шестидесяти стран (из шестидесяти четырёх, входивших в Лигу наций), включая Германию. Хотя Соединённые Штаты не являлись членом Лиги наций, президент Герберт Гувер вынес на рассмотрение конференции предложения, предписывавшие сократить всем державам свои наземные и морские силы на одну треть, ликвидировать наиболее разрушительные виды вооружения (танки, самоходные артиллерийские установки, бомбардировщики), а также запретить использование и производство химического и бактериологического оружия[51]. Правительство Великобритании вынесло на рассмотрение конференции не менее важные предложения, одно из которых (план Макдональда) предлагало установить паритет между Германией и Францией в наземных и морских силах при низком уровне вооружений. Однако Франция, напуганная успехом нацистов на выборах в рейхстаг, отказалась от всех форм разоружения. В итоге конференцией каких-либо важных решений по сокращению и ограничению вооружений принято не было.

Возрождение германского флота

Версальский договор практически уничтожил германский военно-морской флот. По договору численность флота была определена в 15.000 человек (1500 офицеров, 13.500 старшин и рядовых). Во флоте осталось шесть линейных кораблей[52], шесть крейсеров (все старой постройки), двенадцать эсминцев и двенадцать торпедных катеров[53]. Германии было разрешено заменять устаревшие корабли на новые, но только после 15 лет эксплуатации корабля. Тоннаж строившихся кораблей был ограничен до 10.000 тонн для линейного корабля, 6000 тонн — для крейсера и 800 тонн — для эсминца.

В первые годы Веймарской республики германский флот не пользовался почётом. На взгляд немцев, иначе и быть не могло. Огромные деньги, потраченные в довоенные и военные годы на создание флота, пропали даром. Флот Открытого моря уклонился от решительного сражения с британским Гранд-флитом. В последние годы войны флот стал рассадником бунтарства, способствовал разложению армии и падению монархии, а затем попытался выступить против демократического правительства Веймарской республики. Неограниченная подводная война не принесла немцам победы, зато стала одним из основных факторов унизительных для Германии условий Версальского договора. Стихийные действия моряков привели к гибели Флота Открытого моря — одной из величайших потерь в истории флотов. Все эти соображения не способствовали в первые послевоенные годы возрождению германского флота. Флотские офицеры и специалисты искали работу на берегу.

И всё-таки с 1921 года германский флот начинает медленно возрождаться, получив новое наименование: «Рейхсмарине» (государственный флот). По словам одного из его творцов, в основу комплектования флота личным составом легли два основополагающих принципа: «неучастие в политических партиях и организациях» и «безоговорочная преданность государству и правительству, избранному народом». В соответствии с этими принципами флот был очищен от политических экстремистов. Штат унтер-офицеров, считавшийся рассадником бунтарства, был ликвидирован. Во флот набирались только профессионалы, наделённые высокими умственными способностями и преданные Веймарской республике.

Одним из строителей нового германского флота стал Эрих Редер, человек безукоризненной репутации, профессионал высокого класса, чуждый политике и преданный государству. Он родился 24 апреля 1876 года в Гамбурге. Его родители были учителями во втором поколении, а сам Редер в юности подумывал о карьере врача, однако, когда ему исполнилось восемнадцать лет, он пересмотрел свои намерения и пошёл на флот. Все четыре года войны он прослужил на крейсерах, входивших в состав Флота Открытого моря. После войны Редер по поручению своего начальства принялся за труд об истории крейсерских операций. В 1920 году Редер, отслужив на флоте двадцать пять лет, в ожидании скорой отставки начал изучать право в Берлинском университете, подготавливая себя к карьере преподавателя. Его вынужденным планам не суждено было сбыться. Редера произвели в контр-адмиралы, назначив инспектором общеобразовательной подготовки германского флота, и он занялся отбором офицеров и рядовых для «Рейхсмарине» и их обучением. По существу, весь личный состав германского флота комплектовался Редером.

Оставались неясными стратегические задачи германского флота, малочисленного и плохо вооружённого. Россия, всё ещё охваченная революционными бурями, не представляла морской угрозы для Германии. Скорее, угроза могла исходить от Польши, если бы та покусилась на Восточную Пруссию, отрезанную от остальной Германии Данцигским коридором. Но если бы такая угроза стала реальностью, даже устаревший германский флот мог справиться с флотом Польши, третьестепенной морской державы. Однако в случае столкновения с Польшей на её стороне могла выступить Франция, собиравшаяся заключить союз с этой страной (что и произошло на Локарнской конференции 1925 года). Франции не составило бы труда блокировать немецкое побережье Северного моря, а то и послать флот в Балтику. Франция, а не Польша могла стать основным противником немцев на море. И в своих долгосрочных планах немцы не исключали войну с Францией. Исходя из исторического прошлого, они верили, что со временем Германия восстановит свой военно-промышленный потенциал, а тяжёлые условия Версальского договора постепенно утратят силу. Надеясь на скорое возрождение флота, немецкие военно-морские стратеги старались заглянуть в будущее. О новой войне с Великобританией они даже не помышляли. Известный немецкий морской историк Фридрих Руге писал: «Война 1914–1918 годов с Великобританией рассматривалась немецкими офицерами военно-морского флота как трагическая ошибка, которая ни в коем случае не должна повториться во избежание более ужасных последствий для обеих сторон».

В итоге немцы решили, что наиболее вероятным противником в следующей войне станет Франция. Разработчики долгосрочного плана действий военно-морского флота Германии предлагали, в случае войны с Францией, начать новую «корсарскую войну», а для ведения этой войны построить океанские надводные корабли, которые стали бы действовать на морских сообщениях противника. Предполагалось, что эти корабли должны развернуть борьбу с торговыми судами, заставляя тем самым противника распылять силы своего боевого флота для охраны торговых судов. По оценке разработчиков плана, такое распыление сил не позволило бы французскому флоту установить блокаду морского побережья Германии, организовать взаимодействие с польским флотом в Балтике, а также помешать торговому мореплаванию немецких судов и судов торговых партнёров Германии в Северном море. По расчётам немцев, при осуществлении этого плана «корсарскую войну» можно было бы интенсифицировать с помощью подводных лодок, когда запрет на их строительство будет обойден или снят. Предполагалось также, что в случае заключения союза с Великобританией против Франции немецкие корабли смогли бы усилить британский военно-морской флот.

Итак, германскому военно-морскому флоту требовались новые корабли. Для этого был спроектирован линейный корабль «Дойчланд», предназначавшийся для замены (согласно Версальскому договору) одного из устаревших линкоров. Проект предусматривал строительство небольшого линейного корабля водоизмещением 10.000 т с 11-дюймовыми орудиями[54] и мощными двигателями, обеспечивающими большую дальность плавания (10.000 морских миль) и быстрый переход на полную скорость (26 узлов), что позволило бы кораблю использовать тактику молниеносного налёта с последующим отходом. Корабли, имевшие малые размеры, но сильную артиллерию в скором времени получили неофициальное название «карманных» линкоров. Однако, несмотря на давление со стороны «Рейхсмарине», рейхстаг отказался финансировать проект, в то же время одобрив строительство лёгких крейсеров водоизмещением 6000 т, предназначенных для учебных целей. На германских верфях были построены: «Эмден» (в 1925 году), «Кенигсберг» и «Карлсруэ» (оба в 1929 году), а также «Кельн» (в 1930 году).

Тем временем командование «Рейхсмарине» выискивало окольные пути для возрождения подводного флота. Расположенная в Голландии и контролируемая Круппом фирма «IVS» согласилась финансировать строительство малых (водоизмещением 250 т), средних (водоизмещением 500 т) и больших (водоизмещением 750 т) подводных лодок. Три 250-тонные (типа «Весикко») и три 500-тонные (типа «Ветехинен») лодки были построены в Финляндии, а одна 750-тонная (типа «Е-1»)[55]в Испании. Там же в Испании на деньги «IVS» был запущен завод по производству торпедных аппаратов и торпед. Немецкие военные моряки, переодетые в штатское, отправлялись в Финляндию и Испанию на ходовые испытания подводных лодок. В Турции была организована школа подводников, в которой немецкие моряки не только стажировались, но и обучали турок, которым фирма «IVS» продала три подводные лодки.

Но как ни старались немцы скрыть военные приготовления, их действия были секретом полишинеля. Французские и английские газеты регулярно разоблачали увёртки немцев. Специальная комиссия союзников, оставленная в Германии следить за выполнением немцами Версальского договора, перед тем как покинуть страну (после того как Германия подписала Локарнский пакт и вошла в Лигу наций) отметила в заключительном отчёте о своей деятельности: «Германия никогда не разоружалась, никогда не стремилась к разоружению и в течение семи лет работы комиссии делала всё возможное, чтобы ввести её в заблуждение относительно своих настоящих намерений».

Однако не все в Германии одобряли действия военных. В 1926 и 1927 годах отдельные германские политики выступали против возрождения армии в обход Версальского договора. Газеты подняли шум, поместив на своих страницах статьи, разоблачавшие военные приготовления. Правительство Гинденбурга было вынуждено отправить в отставку министра обороны Отто Гесслера, командующего рейхсвером Ганса фон Секта и командующего «Рейхсмарине» Ганса Ценкера.

1 октября 1928 года командующим «Рейхсмарине» был назначен Эрих Редер. Как позднее Редер отмечал в своих мемуарах, вступив в новую должность, он не поменял своих взглядов и не изменил своему главному принципу — абсолютной преданности государству и правительству. Этому принципу Редер призывал следовать всех военных моряков.

На новом посту у Редера хватало забот. Он боролся за возрождение флота. А противники у него были. Новый министр обороны Вильгельм Гронер, бывший армейский генерал, с постоянным упорством высказывал сомнения в целесообразности укрепления военно-морского флота. Мнение Гронера разделяло немало немцев, включая даже Адольфа Гитлера, который в книге «Майн Кампф» («Моя борьба») пренебрежительно отзывался о военных возможностях флота, а в различных статьях высмеивал педантичное стремление флотских заменить каждый устаревший корабль новым. Однако, заручившись поддержкой Гинденбурга и умело лавируя в рейхстаге, Редер не только уладил вопрос о строительстве «Дойчланда», но и добился финансирования строительства двух других «карманных» линкоров — «Адмирала графа Шпее» и «Адмирала Шеера»[56].

В 1932 году большинство мест в рейхстаге получили нацисты во главе с Гитлером, стремившимся сместить с поста президента престарелого, но всё ещё авторитетного в глазах немцев Гинденбурга. Опираясь на большинство в рейхстаге и воспользовавшись беспрестанной сменой рейхсканцлеров и министров обороны, Гитлер, прикрываясь предложением англичан (на Всемирной конференции по разоружению в Женеве) о паритете в вооружениях между Германией и Францией, санкционировал разработку планов быстрейшего возрождения армии и военно-морского флота.

План по возрождению военно-морского флота был разработан аппаратом Редера. Согласно плану, предлагалось построить шесть линейных кораблей (включая «карманные» линкоры), авианосец, шесть тяжёлых крейсеров, шесть эскадр эсминцев, по три эскадры минных тральщиков и торпедных катеров, а также множество вспомогательных судов. Кроме того, планом предусматривалось строительство шестнадцати подводных лодок и создание военно-морской авиации, что являлось грубейшим нарушением Версальского договора. Предлагалось также создать на территории Военно-морской академии в Мюрвике, городке близ Фленсбурга, школу подводников под вывеской «школы противолодочной обороны».

31 января 1933 года Адольф Гитлер стал рейхсканцлером. Редер был поначалу обескуражен, считая, что, поскольку своим взлётом Гитлер обязан армии, он не станет проявлять особой заботы о военно-морском флоте. Редер ошибся. С приходом Гитлера к власти Германия стала усиленно вооружаться. Для осуществления своей цели — превратить Германию в мощное милитаристское государство — Гитлеру была нужна не только сильная армия, но и боеспособный военно-морской флот.

В своей книге «Майн Кампф», претендовавшей на роль «библии» германских нацистов, Гитлер ратовал за объединение всех немецких народов в единую нацию и пытался доказать, что раз Германия не имеет «жизненного пространства» для этого формирования, то это пространство нужно завоевать. Гитлер намеревался аннексировать Австрию, отторгнуть Судетскую область от Чехословакии, а потом и полностью поглотить эту страну, а за ней и Польшу, Мемельскую область Литвы и, наконец, вторгнуться в Советский Союз.

Свои планы Гитлер собирался осуществлять, не входя в противоречия с Лигой наций. Он считал, что Франция не посмеет помешать его планам, а в противном случае рассчитывал легко с ней справиться. По мнению Гитлера, и Англия — ещё на Всемирной конференции по разоружению выступавшая за паритет в вооружениях между Германией и Францией — не станет противиться его устремлениям.

И действительно, в начале тридцатых годов многие англичане жаловали немцев гораздо больше, чем французов, считая, что условия Версальского договора, идеологом которого, по их мнению, была Франция, слишком суровы для Германии. Кроме того, англичане видели главного противника в Советском Союзе во главе с Иосифом Сталиным и полагали, что сильная Германия спасёт цивилизованный мир от распространения коммунизма[57].

Гитлер не собирался воевать с Англией «ни при каких обстоятельствах» и делал всё возможное для того, чтобы милитаризация страны не принудила пойти на убыль прогерманские настроения в Англии. По замыслу Гитлера и усиление «Рейхсмарине» не должно было насторожить англичан. Гитлер планировал подписать двусторонний морской договор с Англией, который установил бы соотношение количества линейных кораблей на флотах Англии и Германии равное 3:1. В то же время Гитлер отдал секретный приказ об интенсификации строительства кораблей и подводных лодок, одновременно предписав командованию «Рейхсмарине» поддерживать дружеские отношения с высшими чинами ВМС Великобритании.

В 1933–1935 годах Редер действовал согласно указанию Гитлера: наращивал мощь «Рейхсмарине» и поддерживал дружеские отношения с англичанами. В преддверии заключения морского договора с Англией Редер разработал секретный план строительства двух супертяжёлых линейных кораблей «Бисмарк» и «Тирпиц», двух тяжёлых линейных кораблей «Гнейзенау» и «Шарнхорст», а также двадцати четырёх малых (водоизмещением 250 т), десяти средних (водоизмещением 500 т) и двух больших (водоизмещением 750 т) подводных лодок.

Утвердившись во власти, весной 1935 года Гитлер порвал военные статьи Версальского договора. Германское правительство официально заявило о введении всеобщей воинской повинности, о доведении численности армии (получившей название «вермахт») до 300.000 человек (36 дивизий) и о создании военной авиации («Люфтваффе»). В то же время Гитлер трубил о своей готовности подписать с Англией морской договор. Чтобы умиротворить Гитлера, англичане не возражали.

Переговоры о морских вооружениях между англичанами и немцами начались 3 июня 1935 года в Лондоне. Английскую делегацию возглавлял министр иностранных дел Сэмюель Дж. Г. Хор, а германскую — министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп. Дебатов почти не было. Немцы предложили установить соотношение общего тоннажа линейных кораблей на флотах Англии и Германии 100:35. Англичане тут же приняли предложение. В соответствии с достигнутым соглашением в категории линейных кораблей Германии было отведено 183.000 т тоннажа. Простой арифметический подсчёт показывал, что за вычетом общего тоннажа трёх уже построенных «карманных» линкоров, оставшегося в распоряжении немцев тоннажа вполне хватало для постройки двух супертяжёлых линейных кораблей «Бисмарк» и «Тирпиц»[58], а также двух тяжёлых линейных кораблей «Гнейзенау» и «Шарнхорст».

На англо-германских переговорах рассматривался и вопрос о договорном соотношении общего тоннажа подводных лодок, отводимого для подводного флота каждой страны. Германия настаивала на паритете с Англией, предложив установить тоннаж подводных лодок для каждой из сторон равным 52.700 т, обязавшись в ближайшие годы при строительстве лодок использовать лишь 45% этого тоннажа (около 24.000 т), если только «особые обстоятельства» не принудят её расширить программу строительства. Да и в этом случае немцы пообещали согласовать вопрос о дальнейшем строительстве лодок со своим партнёром по соглашению. Англичане не возражали против предложения немцев, выдвинув лишь одно обязательное условие для его принятия: немцы были должны предварительно подписать 22-ю статью Лондонского морского договора 1930 года, запрещавшую ведение неограниченной подводной войны против торговых судов. Немцы с готовностью выполнили поставленные условия.

Англо-германский морской договор был подписан 18 июня 1935 года. Этот день Гитлер назвал «счастливейшим» в своей жизни. Действительно, договор с Англией явился первым правовым актом, позволившим Германии легально вооружаться.

Довольны подписанным договором были и англичане. Министр иностранных дел Англии Сэмюель Хор, в 1936 году ставший первым лордом Адмиралтейства, превозносил предпринятые им дипломатические усилия. По его словам, подписанный с немцами договор служил «безопасности Англии» и «делу мира», поддержание которого являлось «первостепенной задачей британского правительства». Одной из выгодных сторон договора Хор считал данное немцами обязательство не вести впредь неограниченной подводной войны против торговых судов. Удовлетворение Хора разделяло немало высокопоставленных англичан. Дэвид Битти, бывший командующий Гранд-Флитом (1916–1919 гг.), бывший первый морской лорд (1919–1927 гг.), заявил в палате лордов: «Мы должны быть благодарны Германии. Немцы сели за стол переговоров с честными намерениями и добровольно, без малейшего нажима с нашей стороны, согласились довольствоваться флотом, равным тоннажу 35% морских сил Британской империи». Одним из немногочисленных оппонентов Хора и его единомышленников был Уинстон Черчилль, в то время не входивший в состав правительства. По его словам, вера в то, что Германия станет выполнять условия договора, являлась «верхом наивности».

Черчилль оказался пророком, хотя и не знал о том, что ещё до начала переговоров немцы в обстановке строжайшей секретности приступили на своих вервях к строительству шести 250-тонных подводных лодок типа «Весикко». Уже 29 июня 1935 года, спустя всего десять дней после подписания договора, на воду — при большом стечении публики — была спущена первая подводная лодка послевоенной постройки U1. Новость произвела шок во всём мире. Немецкая подводная лодка — казалось, навеки похороненное исчадие ада — вновь всплыла из небытия.

Германский военно-морской флот получил новое название — «Кригсмарине», то есть «Боевой флот».

Прогноз Карла Дёница

Возрождавшемуся подводному флоту Германии был нужен квалифицированный командующий. Как писал Редер, он без колебаний сделал выбор. Его избранником стал Карл Дёниц, сорокавосьмилетний капитан II ранга, помогавший Редеру комплектовать офицерский состав флота.

Карл Дёниц был младшим из двух сыновей Эмиля Дёница, инженера-оптика. Он родился 16 сентября 1891 года в Грюнау, предместье Берлина. Его мать Анна Дёниц (урождённая Байер) умерла, когда Карлу не было ещё и четырёх лет. Его отцу, так и оставшемуся вдовцом, пришлось воспитывать двух сыновей — Фридриха и Карла. Среднего достатка семья поселилась в Йене, городке близ Веймара. Фридрих и Карл получили классическое образование в частных школах. После окончания школы оба брата избрали профессию моряка. Фридрих нашёл себе службу в торговом флоте, а Карл 1 апреля 1910 года вступил в ряды военно-морских сил. Спустя два года Эмиль Дёниц умер, а пути его сыновей навсегда разошлись.

После года курсантской службы на учебном крейсере «Герта» и годичного обучения в Военно-морской академии в Мюрвике Карл Дёниц получил патент на офицерское звание и был направлен на лёгкий крейсер «Бреслау», действовавший в Средиземном и Чёрном морях. После начала Первой Мировой войны в 1914 году кайзер передал «Бреслау» и устаревший корабль «Гебен» Турции в качестве quid pro quo (компенсации) за вступление этой страны в войну на стороне Германии. «Бреслау» и «Гебен» со смешанными немецко-турецкими экипажами действовали на Чёрном море против флота России.

27 мая 1916 года Дёниц женился на Ингеборг Вебер, дочери немецкого генерала, представлявшего в Турции интересы Германии, а в 1917 году у молодожёнов родилась дочь Урсула.

Когда в 1916 году германское военно-морское командование сделало основную ставку в войне на море на подводные лодки, Дёниц добровольно перешёл в подводный флот. После трёхмесячной стажировки в Германии в начале 1917 года он возвратился на средиземноморский театр военных действий и получил назначение вахтенным офицером на подводную лодку U39, которой командовал известный подводник Вальтер Форстман. С февраля по октябрь 1917 года Дёниц участвовал в четырёх патрулированиях, во время которых Форстман потопил тридцать четыре судна. В конце 1917 года Дёница назначают командиром небольшого устаревшего минного заградителя UC25, на котором Дёниц совершил два выхода в Средиземное море, установив два минных заграждения и торпедировав пять судов. За проявленную храбрость Дёница наградили Рыцарским крестом дома Гогенцоллернов.

В конце войны, в сентябре 1918 года, Дёница назначили командиром подводной лодки UB68. 4 октября во время первого патрулирования Дёниц атаковал английский конвой и потопил одно судно. Однако во время боя подводная лодка потеряла управление и всплыла. Под ураганным огнём Дёниц принял решение потопить лодку. В результате он сам и двадцать девять членов экипажа подводной лодки были выловлены из воды и доставлены в Англию, где пленные просидели в тюрьме до июля 1919 года.

Возвратившись в Германию, Дёниц не расстался с флотом. В 1920–1924 годах он командовал эсминцем «Т157», базировавшимся в Свинемюнде на Балтике. В этом городке в семье Дёница родились два сына — Клаус (в 1920 году) и Петер (в 1922 году).

Из Свинемюнде Дёница, произведённого в капитан-лейтенанты, направили в Берлин, в морской штаб, где он начал работать под руководством Редера, который быстро оценил по достоинству своего нового подчинённого. В характеристике Дёница Редер писал, что Дёниц «усердный, находчивый и честолюбивый офицер, профессионал высокой квалификации со светлым умом и задатками лидера». В 1928 году Редер назначил Дёница командиром флотилии эсминцев, а в 1920 году — начальником штаба военно-морского округа. В 1934 году Дёница произвели в капитаны II ранга и назначили командиром лёгкого крейсера «Эмден».

Получив назначение на пост командующего подводным флотом, Дёниц был обескуражен. Высшие военно-морские чины Германии ратовали за расширение строительства крупнотоннажных надводных кораблей, подводный флот находился в зачаточном состоянии, а строительство подводных лодок было ограничено англо-германским договором. Дёницу казалось, что он попал «в тихую заводь», где и закончится его карьера. Однако, поразмыслив, Дёниц решил, что война с Англией неизбежна, а для ведения этой войны понадобится мощный подводный флот.

Подводник «душой и телом», Дёниц пришёл к твёрдому убеждению, что в Первую Мировую войну германский подводный флот был очень близок к победе на море. Если бы во время войны у немцев было большее число лодок, а неограниченная подводная война началась на два-три года раньше, немцы бы не упустили победы. Размышляя далее, Дёниц решил, что мощный подводный флот, его правильная организация и верно избранная тактика приведут к победе в новой войне.

Конечно, трудностей будет не избежать, мыслил Дёниц. Война есть война. Противник не преминет воспользоваться как уже проверенными средствами обороны, так и новыми, разработанными в последние годы. На этот раз союзники развернут систему конвоев с самого начала войны, оснастят корабли электронными приборами обнаружения подводных лодок, используют для борьбы с лодками современные высокоскоростные самолёты с большим радиусом действия, вооружённые усовершенствованными авиационными и глубинными бомбами. Однако технический прогресс, считал Дёниц, коснулся не только Англии. Немецкие специалисты разработали новые улучшенные конструкции подводных лодок, торпед, средств связи.

С последним суждением Дёница нельзя не согласиться. Подводные лодки, построенные в Германии во второй половине тридцатых годов, превосходили своими тактико-техническими и боевыми характеристиками лодки времён Первой Мировой войны. Так, увеличилась скорость лодки. К примеру, средние подводные лодки (водоизмещением 500 т) имели надводную скорость хода 16 узлов (что на 3 узла превышало аналогичную характеристику лодок, действовавших во время войны), а мощные дизели обеспечивали быстрый переход на полную скорость при всплытии. Увеличилась и дальность плавания лодок. Торпедные аппараты были усовершенствованы. Теперь в момент пуска торпеды они не выбрасывали пузыри воздуха, что уменьшало опасность обнаружения лодки противником. Боеголовки торпед стали начиняться 612 фунтами взрывчатого вещества (ранее — 352 фунтами), а контактные взрыватели начали вытесняться магнитными.

В тридцатые годы значительного прогресса достигла и радиосвязь. Новые подводные лодки оснащались комплектами длинноволновых и коротковолновых передатчиков и приёмников, благодаря чему, находясь на патрулировании, получили возможность поддерживать радиосвязь с берегом и между собой. В то же время и береговое командование обрело возможность получать от находившихся в море лодок оперативную информацию, к примеру, о развёрнутых в зоне боевых действий средствах противолодочной обороны противника, о запасах топлива и торпед на борту лодки, о полученных ею повреждениях, наконец, о погоде и состоянии моря в районе патрулирования.

Исходя из своего опыта использования подводных лодок в Первой Мировой войне, Дёниц считал, что подводные лодки проиграли войну на море конвоям, в первую очередь, из-за трудностей, вызванных одиночными несогласованными действиями при поиске и атаке цели. Немецкая подводная лодка проводила в море многие дни в безрезультатных поисках целей только для того, чтобы в случае удачи встретиться с конвоем, провести одну атаку, погрузиться и потерять после этого контакт с противником.

Дёниц верил, что в новой войне над конвоями можно одержать победу, если придерживаться новой тактики: формировать группы подводных лодок («волчьи стаи») и координировать их действия по радио из единого центра, руководствуясь разведывательными данными о путях движения конвоев противника. «Волчьи стаи» смогли бы атаковать конвои днём из подводного положения, а ночью — всплыв на поверхность моря. По мысли Дёница, при атаке днём с перископной глубины подводным лодкам, чтобы уменьшить опасность обнаружения, следовало пользоваться торпедами с маломощными электродвигателями, а при ночной атаке из надводного положения — обычными торпедами с парогазовыми двигателями.

В то же время Дёниц считал, что нельзя переоценивать появившиеся новые средства противолодочной обороны — по крайней мере, такие из них, как гидролокаторы и патрульные самолёты.

Самые совершенные гидролокаторы того времени имели существенные недостатки: дальность действия гидролокатора не превышала полмили, а обнаружить с его помощью подводную лодку в надводном положении вообще не представлялось возможным. Электрические торпеды имели больший радиус действия, чем гидролокаторы. По этой причине, считал Дёниц, даже при атаке днём из подводного положения лодка могла поразить цель с позиции, находящейся вне зоны действия гидролокатора. Рассуждая далее, Дёниц полагал, что в случае обнаружения лодки кораблями противника после произведённого ею залпа она успеет уйти из района боевых действий, погрузившись и набрав полную скорость.

Что касалось патрульных самолётов, то, исходя из своего военного опыта, Дёниц считал, что самолёты не могут обнаружить лодку на перископной глубине и потому не представляют опасности для лодки, атакующей цель в дневное время из подводного положения торпедами с электродвигателями. Ночью самолёты не патрулировали, поэтому при ночной атаке из надводного положения можно было не бояться их появления. Опасность от самолётов исходила лишь в том случае, когда подводная лодка в дневное время оказывалась в надводном положении. Однако, как полагал Дёниц, ходовой вахте было по силам увидеть или услышать самолёт до того, как он обнаружит подводную лодку. Обладая способностью быстро погружаться (за 30 секунд), подводная лодка, по его мнению, вполне могла избежать нападения со стороны любого самолёта.

По расчётам Дёница, чтобы одержать победу на море, Германии требовалось триста средних подводных лодок (водоизмещением 500 тонн каждая). Такое количество лодок позволило бы иметь около ста единиц постоянно развёрнутыми в районах боевых действий, что предоставило бы немцам возможность применить тактику «волчьих стай». Такие силы, по мнению Дёница, смогли бы уничтожать по одному миллиону тоннажа ежемесячно. Британский торговый флот в конце тридцатых годов насчитывал около 3000 судов (включая танкеры) общим тоннажем 17,5 млн т. За шесть месяцев подводные лодки смогли бы сократить этот тоннаж более чем на одну треть, а за год — более чем на две трети. За год-полтора, как считал Дёниц, подводный флот Германии смог бы нанести Англии невосполнимые потери, подорвав её промышленный потенциал и посеяв экономический хаос.

О своих предположениях и подсчётах Дёниц ещё в начале своей деятельности на посту командующего подводным флотом доложил в германский морской штаб. Однако Дёницу пришлось ещё раз испытать разочарование. Через Редера он узнал, что Гитлер и не помышляет о войне с англичанами. Редер напомнил Дёницу, что Германия подписала с Англией морской договор, который Гитлер превозносит при каждом удобном случае. Согласно этому договору, немцы обязались ограничить общий тоннаж подводных лодок 24.000 т и лишь при возникновении особых обстоятельств могли расширить программу строительства. Кроме того, Германия подписала 22 статью Лондонского морского договора 1930 года, запрещавшую ведение неограниченной подводной войны против торговых судов. Редер пояснил Дёницу, что его взгляды не соответствовали концепциям, доминировавшим в германском морском штабе. Там считали, что современные средства противолодочной обороны (в первую очередь, гидролокаторы и патрульные самолёты) не позволят одержать победу в подводной войне на море в британских прибрежных водах, и намеревались отдать предпочтение строительству крейсерских лодок для использования их в удалённых районах (где средства противолодочной обороны были менее эффективны) и выполнения функций, аналогичных тем, что были возложены на «карманные» линкоры и надводные рейдеры, при строгом соблюдении призового права. Редер посоветовал Дёницу на время забыть о войне с Англией.

Выходило так, что Германия не собирается воевать с англичанами. Как писал историк Руге, войскам было запрещено именовать «Англией» предполагаемого противника даже в военных играх.

И всё же Дёниц остался при своём мнении. Он по-прежнему считал войну с Англией неизбежной и делал всё, что было в его возможностях, для возрождения германского подводного флота.

На пороге войны

В 1936 году действие Лондонского морского договора заканчивалось[59], а надежды на его продление рухнули. Япония вышла из Лиги наций, оккупировала Манчжурию и приступила к интенсивному строительству кораблей и подводных лодок, успев превысить тоннаж, отведённый ей договором. Италия оккупировала Абиссинию (Эфиопию), выступила на стороне фашистского генерала Франсиско Франко, развязавшего гражданскую войну в Испании, а также наметила осуществить разработанную программу строительства военно-морского флота, что вынудило Францию предпринять ответные действия. Хотя Англия и Соединённые Штаты договорились и в дальнейшем придерживаться договорных ограничений в морских вооружениях, с 1 января 1937 года, когда они оказались более не связанными Лондонским морским договором, каждая из этих стран пошла по своему пути развития военно-морского флота. Время разоружения истекло.

В 1936 году фюрер Третьего рейха Адольф Гитлер осуществил ряд военных акций. Так, в марте германские войска вошли в Рейнскую провинцию, а позднее Гитлер, как и Муссолини, поддержал Франко, оказав ему помощь в виде танков и самолётов. Однако эти акции не мешали Адольфу Гитлеру искать новые пути сближения с британским правительством. По его указанию корабли посещали Британские острова с дружескими визитами, а немецкие яхтсмены состязались с английскими в парусных гонках[60].

Германия продолжала соблюдать условия Лондонского морского договора. В 1935 году морской штаб заказал промышленности тридцать шесть подводных лодок общим тоннажем 12500 т, что составляло около половины того тоннажа, который немцы обязались не превышать[61]. Промышленность выполнила заказ в короткие сроки: тридцать пять лодок были построены уже в 1935–1936 годах, а одна (U32 VII серии) — в 1937 году. Тому было и объяснение: лодки строились по технологии, использованной ранее на финских и испанских верфях.

Острая дискуссия развернулась вокруг оставшегося в распоряжении Германии тоннажа (11.500 т). По-прежнему убеждённый в неизбежности войны с Англией и одержимый идеей использовать в этой войне «волчьи стаи», Дёниц предложил отпустить весь тоннаж на строительство двадцати трёх средних подводных лодок VII серии новой модификации. Его оппоненты из морского штаба предлагали использовать этот тоннаж по-другому: построить восемь малых подводных лодок II серии, семь средних лодок VII серии новой модификации и восемь больших лодок IX серии. После нескольких месяцев раздумий Редер принял сторону морского штаба.

Дёниц пережил новое потрясение. Строительство больших лодок требовало длительного времени, а значит, до готовности подводного флота к активным боевым действиям было ещё далеко. И действительно, из этих двадцати трёх подводных лодок в 1937 году не было построено ни одной, в 1938 году вошли в строй только девять, за восемь месяцев 1939 года — ещё двенадцать, и к началу Второй Мировой войны две лодки всё ещё были на стапелях. Но более всего Дёница удручал тот неутешительный факт, что разработанная им стратегическая концепция ведения подводной войны не нашла поддержки даже у проницательного Редера. Дёниц корил себя до конца дней, что не смог убедить в своей правоте командование «Кригсмарине».

Первые малые подводные лодки II серии (U1—U12) вошли в строй летом 1935 года. Шесть из них достались школе подводников в Киле, где курсантам преподавали элементарный курс боевой подготовки, а другие шесть образовали ядро формировавшейся в том же Киле флотилии, предназначенной для прохождения военными моряками углублённого курса боевой подготовки. Флотилии было присвоено имя известного подводника-аса Отто Ведцигена, который во время Первой Мировой войны потопил четыре английских крейсера, а затем погиб во славу Германии. Командирами лодок флотилии были обер-лейтенанты в возрасте около двадцати восьми лет, почти все имевшие десятилетний стаж службы в военно-морском флоте[62]. Некоторые из них успели пройти практику на подводных лодках, кто в Финляндии, кто в Испании, а кто в Турции. Командный состав лодок представлял из себя спаянный коллектив. Офицеры хорошо знали друг друга. Ганс-Гюнтер Лооф (командир лодки U9) и Ганс-Рудольф Розинг (командир лодки U11) были женаты на сёстрах. Весь командный состав флотилии разделял убеждение Дёница в неизбежности войны с Англией и считал, что в предстоящей войне подводный флот сыграет не последнюю роль.

Флотилия приступила к боевой подготовке 1 октября 1935 года. На каждой лодке был поднят новый флаг «Кригсмарине» с изображением чёрно-красной свастики. В ближайшие три месяца флотилия пополнилась шестью подводными лодками IIВ серии, и во флотилии стало двенадцать лодок (все подводные лодки II серии получили в среде подводников наименование «каноэ»). Под руководством Дёница и его помощника инженера-механика Отто Тедсена, пятидесятилетнего «морского волка», экипажи подводных лодок занимались боевой подготовкой не щадя сил.

Морской штаб обязал Деница подготовить флотилию к ведению боевых действий к началу марта 1936 года. Командование «Кригсмарине» опасалось, что ввод немецких войск в Рейнскую провинцию может привести к войне с Францией, а на море — и к войне на два фронта, поскольку Франция заключила союз с Польшей и Советским Союзом.

Дёниц ежедневно уходил в море то на одной лодке «каноэ», то на другой. Он был требовательным, но справедливым наставником. Дёниц способствовал установлению товарищеских отношений между офицерами, старшинами и рядовыми, насаждая во флотилии «демократические» порядки. Каждый — от рядового до офицера — ел один хлеб и наравне с другими переносил тяготы службы. Проводя многие часы в тесных помещениях лодки, Дёниц хорошо узнал своих подчинённых, а те поближе познакомились с ним. Моряки, называвшие его «Львом», преклонялись перед своим командиром, принося ему дань уважения за компетентность и заботу о людях.

Дёниц обучал подчинённых самым разным аспектам боевой подготовки, но более всего уделял внимание стрельбам. Каждой лодке флотилии было предписано провести шестьдесят шесть атак учебных целей в дневное время с перископной глубины и такое же количество ночных атак из надводного положения, каждый раз имитируя торпедный залп выхлопом сжатого воздуха. Эти учения были тяжки для всех, но особенно доставалось командирам подводных лодок. Им приходилось вести лодку и днём и ночью, а для того, чтобы выйти на цель, учитывать самые разные факторы: силу и направление ветра, волнение моря, характеристики течений, видимость, глубину погружения и скорость лодки, курс цели и многие другие, не менее важные показатели. Командиры подводных лодок старались развить в себе нечто вроде «шестого» чувства, чтобы определять, смогут ли при создавшихся условиях плавания самолёты или надводные корабли противника установить местоположение лодки. Только определив эту вероятность, командир лодки мог решить, каким ходом идти на различных участках пути до цели, когда использовать перископ, а также какие предпринять действия после проведённой атаки. После ста тридцати двух атак на следующих учениях подводная лодка допускалась к стрельбам по цели учебными торпедами.

Типы подводных лодок, вошедших в строй с 1 июня 1935 года по 31 августа 1939 года

Малые

Средние

Большие

Характеристики

II

IIB

IIС

VII

VIIB

I

IX

Водоизмещение стандартное, т

250

250

250

500

500

750

750

Водоизмещение полное, т

254

280

291

626

753

826

1032

Длина, футы

134

140

144

212

218

237

251

Мощность дизеля, л.с.

700

700

700

2320

2800

3080

4400

Вместимость топливных цистерн, т

12

21

23

67

108

96

154

Максимальная скорость, узлы

13

13

12

16

17,25

17,8

18,2

Дальность плавания на скорости 12 уз. ед. изм

1050

1080

1900

4300

6500

6700

8100

Количество торпедных аппаратов

3

3

3

5

5

6

6

Количество торпед, всего

6

6

6

11

14

14

22

Количество запасных торпед возле аппаратов

6

6

6

10

12

14

12

Количество мин (вместо торпед)

18

18

18

33

39

42

66

Максимальная глубина погружения, футы

500

500

500

650

650

650

650

Экипаж, чел.

25

25

25

44

44

43

48

В строю на 1 сентября 1939 года (всего 57 лодок)

6

18

6

10

8

2

7

В процессе обучения своих подчинённых Дёниц разработал новый порядок взаимодействия командира лодки и первого вахтенного офицера при атаке цели. Собственно говоря, при атаке днём из подводного положения лодки это взаимодействие осталось прежним. Командир, находясь у перископа, с помощью первого вахтенного офицера, работавшего с планшетом, наводил лодку на цель, а затем подавал команду на пуск торпеды. А вот при ночной атаке из надводного положения командиру подводной лодки предписывалось руководить ходом лодки по планшету с центрального поста, а командовать пуском торпеды поручалось первому вахтенному офицеру, которому надлежало находиться на ходовом мостике и руководствоваться в своих действиях результатами визуального наблюдения с помощью цейссовского бинокля, установленного на репитере гироскопического компаса. Многие командиры лодок без особой охоты передавали свою прежнюю функцию первым вахтенным офицерам и поругивали про себя новую систему взаимодействия, хотя она и была эффективнее старой. Тем не менее эта система стала обязательной для использования в германском подводном флоте. Флоты других стран не воспользовались новшеством Дёница.

Строительство подводных лодок в предвоенной Германии с июня 1935 г. по 31 августа 1939 г.

Месяц

1935

1936

1937

1938

1939

Январь

-

U14, U18, U19, U20

-

-

-

Февраль

-

-

-

-

U40, U52, U58

Март

-

U15

-

-

U59

Апрель

-

U25

U32

-

U41, U48

Май

-

U16, U26

-

-

-

Июнь

U1

-

-

U45

U53

Июль

U2, U7

U33

-

-

U42, U60

Август

U3, U4, U5, U8, U9

U21, U22, U27

-

U51, U37

U49, U43, U61

Сентябрь

U6, U10, U11, U12

U23, U28, U34, U24, U30

-

-

-

Октябрь

-

-

-

U38

Ноябрь

U13

U29, U35

-

U46, U39, U56, U57

Декабрь

U17

U31, U36

-

U47

Всего

14

21

1

9

12

U1 — U6 II серия («каноэ»)

U7 — U24 IIВ серия («каноэ»)

U25 — U26 I серия

U27 — U36 VII серия

U37 — U44 IX серия

U44 — U55 VIIB серия

U56 — U61 НС серия («каноэ»)

Подводные лодки «каноэ» уходили в море на пять дней, и так из недели в неделю. Работа была изнурительной. В отдельные сутки подводные лодки проводили по восемь дневных атак цели с перископной глубины и по шесть ночных атак из надводного положения. Как вспоминал один из бывших командиров подводной лодки, четырнадцать атак в сутки являлись «высшим пределом физических и духовных сил».

Лодки «каноэ» со сварными корпусами из высокопрочной стали могли погружаться на глубину до 500 футов. Одним из способов уберечься от обнаружения подводной лодки гидролокатором являлось погружение лодки с выключенными двигателями на максимально возможную глубину, и Дёниц время от времени предписывал командирам лодок производить эту операцию. Однако инцидент с подводной лодкой U12, которой командовал Вернер фон Шмидт, положил конец учебным погружениям. На глубине 341 фут лёгкий корпус лодки треснул, и она стала наполняться водой. Лодке удалось всплыть, и всё же морской штаб запретил осуществлять погружения на глубину более 150 футов. Дёниц понимал, что в боевых условиях глубоководные погружения станут обычным явлением, а коли так, к ним надо готовиться. Он пытался убедить морской штаб отменить принятое решение, но его доводы не были приняты во внимание. В своих мемуарах Дёниц с горечью отметил: «За уроки, которыми обделили моряков в мирное время, им пришлось заплатить дорогой ценой во время войны».

Когда 7 мая 1936 года войска вермахта вошли в Рейнскую провинцию, двенадцать лодок флотилии «Веддиген», а с ними шесть лодок II серии из школы подводников, оказались в полной боевой готовности для ведения возможной войны на море против Польши, Франции и Советского Союза. Позднее, в том же 1936 году, в строй вошли ещё шесть лодок «каноэ», а также десять средних лодок VII серии (U27 — U36, водоизмещением 500 тонн каждая) и две больших лодки I серии (U25 и U26, водоизмещением 750 тонн каждая). Подводные лодки U25 и U26 имели целый ряд существенных недостатков: они имели низкую остойчивость, медленно погружались, плохо маневрировали и легко засекались гидролокаторами. Обе лодки были признаны непригодными для ведения боевых действий, их квалифицировали как экспериментальные и предназначили для пропагандистских целей — к примеру, в составе кораблей «Кригсмарине» нести флаг со свастикой в прибрежных водах Испании. Десять средних подводных лодок VII серии, также не лишённые недостатков (в частности, они потребляли большое количество топлива), образовали вторую флотилию, которой было присвоено имя другого героя-подводника Райнхольда Зальцведеля. Командирами лодок этой флотилии стали бывшие командиры или вахтенные офицеры подводных лодок «каноэ» флотилии «Веддиген».

Получив на вооружение новые подводные лодки, морской штаб провёл реорганизацию подводного флота. Восемнадцать лодок «каноэ» были разделены на две флотилии — флотилию «Веддиген» и ещё одну, названную в честь ещё одного героя-подводника Йоханнеса Лоса. Дёниц командовал всеми тремя флотилиями, состоявшими из тридцати лодок (восемнадцати «каноэ», десяти лодок VII серии и двух экспериментальных — U25 и U26). Штаб Дёница состоял из Тадсена, Эбергарда Годта, энергичного организатора, и ряда других офицеров.

После того как личный состав флотилии «Зальцведель» прошёл полную боевую подготовку, Дёниц провёл несколько экспериментов по использованию «волчьей стаи» в нападении на «вражеские конвои» в Балтийском море. Дёниц руководил учениями с корабля, оснащённого первоклассной радиотехникой. Он рассредоточивал лодки в линию с интервалом в несколько десятков миль, вытянутую вдоль ожидаемого маршрута конвоя, с сохранением возможности быстро сосредоточиться для проведения атаки. Подводная лодка, которая обнаруживала конвой, сообщала об этом по радио Дёницу и ожидала прибытия остальных лодок «волчьей стаи». Проведённые Дёницем учения увенчались полным успехом. Дёниц на практике убедился в верности разработанной им тактики борьбы с вражескими конвоями.

Дёниц решал вопросы и чисто технического характера. Дальность плавания лодки VII серии ограничивал небольшой запас топлива, который лодка принимала на борт. Проблему отчасти решил Тедсен. Он сконструировал палубные цистерны, которые могли загружаться дополнительным топливом, увеличивая запас горючего с 67 до 108 тонн. На старые лодки VII серии они не годились, зато такими палубными цистернами стали оснащаться усовершенствованные средние лодки VIIB серии (U45 — U51).

Летом 1937 года Англия, следуя условиям англо-германского морского договора, официально уведомила Германию, что намерена увеличить тоннаж своего подводного флота на 17.300 т (с 52.700 т до 70.000 т). Условия договора позволяли Германии при строительстве лодок использовать 45% тоннажа, отведённого Англии. Заявление англичан позволяло немцам увеличить тоннаж своего подводного флота на 7785 т. Между Дёницем и морским штабом снова разгорелись жаркие споры. Дёниц предлагал использовать весь тоннаж для постройки средних лодок VII серии, водоизмещением 500 т. Морской штаб настаивал на строительстве усовершенствованных больших подводных лодок IXB серии, водоизмещением 750 тонн. Редер принял своё решение. Он сделал заказ промышленности на строительство восьми лодок VIIB серии (общим водоизмещением 4000 тонн) и пяти лодок IXB серии (общим водоизмещением 3750 тонн). Ожидалось, что после выполнения заказа германский подводный флот будет состоять из семидесяти двух подводных лодок общим водоизмещением 31.750 т: тридцати двух «каноэ», двадцати пяти средних лодок VII серии, тринадцати больших лодок IX серии и двух экспериментальных лодок U25 и U26.

В 1938 году германский подводный флот трижды приводился в состояние полной боевой готовности: в марте, когда немецкие войска вторглись в Австрию, в мае, когда Германия попыталась отторгнуть Судетскую область от Чехословакии, и в сентябре во время Мюнхенской конференции, на которой немцам удалось договориться с Англией, Францией и Италией о присоединении Судетской области к Германии. Германский подводный флот был готов воевать на море с любым противником, окажись им Франция, Польша, Советский Союз или даже Англия.

В конце мая 1938 года, после неудачной попытки овладеть Судетской областью, Гитлер вызвал Редера в рейхсканцелярию и ошеломил его неожиданным заявлением, назвав Англию «вероятным противником на море». Гитлер поручил Редеру разработать новую программу строительства кораблей, прежде всего крупнотоннажных, появление которых в рядах военно-морского флота послужило бы «политическим целям» и удержало Англию от вступления в антигерманский союз, даже если у Германии возникнут «политические разногласия» с каким-либо государством. В разговоре с Редером Гитлер выразил настоятельное желание увеличить и объём строительства подводных лодок, сославшись на статью англо-германского морского договора, допускавшую «при особых обстоятельствах» паритет с Англией в этом виде морских вооружений.

Однако Редер помнил, что вопрос о паритете требует согласования с англичанами, в то же время отдавая себе отчёт, что Гитлер в создавшейся обстановке не станет инициировать новые переговоры с Англией. И всё же Редер (в нарушение англо-германского морского договора) разработал программу строительства тридцати лодок. Согласно программе, германский подводный флот должен был пополниться девятью лодками IX серии (общим водоизмещением 6750 тонн), двумя сверхтяжёлыми подводными минными заградителями ХВ серии (общим водоизмещением 6000 тонн), двумя крейсерскими лодками IX серии (общим водоизмещением 6000 тонн), вооружёнными 5-дюймовыми палубными орудиями в двух орудийных башнях, и семнадцатью лодками VII серии (общим водоизмещением 8500 тонн). Дёниц был недоволен. Для осуществления его стратегических замыслов требовалось большое количество лодок VII серии, а Редер не внял его предложениям.

Правда, в том же 1938 году Дёниц получил в своё распоряжение девять новых подводных лодок: четыре лодки VIIB серии с палубными цистернами (U45, U46, U47 и U51), три больших лодки IX серии (U37, U38 и U39), а также две усовершенствованные лодки «каноэ» IIС серии (U56 и U57). Эти лодки стали ядрами трёх новых флотилий, названных в честь героев-подводников Бернхардта Вегенера, Пауля Гундиуса и Ганса Йоахима Эмсмана. Лодки VIIB серии вошли во флотилию «Вегенер», лодки IX серии — во флотилию «Гундиус», а «каноэ» — во флотилию «Эмсман».

В конце 1938 года морской штаб разработал долгосрочный план строительства надводных кораблей и подводных лодок — план «Циль». Согласно этому плану, к концу 1948 года предполагалось построить семнадцать крупных боевых кораблей (шесть сверхтяжёлых линейных кораблей, каждый водоизмещением 72.000 т, четыре больших линкора, четыре авианосца и три линейных крейсера), а также три «карманных» линкора, пять тяжёлых крейсеров, сорок восемь лёгких крейсеров, шестьдесят восемь эсминцев, девяносто торпедных катеров, большое количество минных заградителей и тральщиков и, кроме того, множество вспомогательных кораблей. Общий тоннаж намеченных к постройке кораблей превышал 1 млн тонн.

Тем же планом было намечено построить 249 подводных лодок общим водоизмещением 200.000 т: шестьдесят малых лодок II серии, двадцать семь крейсерских лодок и подводных минных заградителей, шестьдесят две большие лодки IX серии и сто средних лодок VII серии. Из общего тоннажа намеченных к строительству лодок только 25% (50 000 т) отводилось средним лодкам VII серии, которым, как считал Дёниц, предстояло стать решающим оружием в будущей войне на море.

Дёниц предпринял всё возможное, чтобы побудить морской штаб откорректировать план, надеясь, что в новой его редакции подводным лодкам — и прежде всего лодкам VII серии — будет отведён больший тоннаж. Он написал монографию «Подводная лодка». В своей работе Дёниц ратовал за ведение «корсарской войны» против торгового флота противника силами подводных лодок, рекомендуя их командирам атаковать цели преимущественно ночью из надводного положения. Правда, при этом Дёниц из соображения секретности даже не обмолвился о тактике «волчьей стаи», зато подверг критике рассуждения о уязвимости лодок в случае использования для борьбы с ними таких средств противолодочной обороны, как гидролокаторы и патрульные самолёты[63]. Дёниц нашёл и единомышленника. Командующий одного из флотов Герман Бём попытался убедить морской штаб, что в предстоящей войне на море основными видами оружия станут подводные лодки и минные заграждения. Но всё оказалось напрасным. Разработанный морским штабом план остался без изменений. Когда Редер принёс план «Циль» на утверждение Гитлеру, фюрер изменил в нём лишь дату его выполнения, поменяв 1948 год на 1946-й, одновременно пообещав Редеру всячески содействовать реализации программы строительства кораблей и подводных лодок в установленный им срок.

Утверждение плана «Циль» явилось грубейшим нарушением условий англо-германского морского договора. Немцы держали план в тайне, надеясь, что в скором времени Гитлер найдёт предлог для аннулирования договора, возложив ответственность за свои действия на англичан. У Германии была и лазейка для наращивания морских вооружений в категории подводных лодок, и она ею воспользовалась. 12 декабря 1938 года министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп официально заявил Англии, что Германия ввиду «особых обстоятельств» намерена уравнять общий тоннаж своего подводного флота с общим тоннажем подводного флота Англии и довести его до 70.000 т. Британское правительство протеста не выразило.

В январе 1939 года Редер сделал заказ на строительство шестнадцати подводных лодок общим водоизмещением 13.000 т. Выполнение заказа позволяло Германии в 1942 году достичь паритета с Англией в этом виде морских вооружений и иметь в составе подводного флота сто восемнадцать лодок общим водоизмещением 70.000 т. Из 13.000 т тоннажа половину (6500 т) Редер отвёл на строительство двух больших подводных минных заградителей ХВ серии и двух крейсерских лодок XI серии. Вторая часть тоннажа была отведена на строительство средних лодок VII серии. В 1942 году германский подводный флот должен был содержать:

32 малые подводные лодки II серии общим водоизмещением 8000 тонн;

55 средних подводных лодок VII серии общим водоизмещением 27.500 тонн;

2 большие подводные лодки I серии общим водоизмещением 1500 тонн;

22 большие подводные лодки IX серии общим водоизмещением 16.500 тонн;

3 больших подводных минных заградителя ХВ серии общим водоизмещением 5400 тонн;

4 крейсерские подводные лодки XI серии общим водоизмещением 12.000 тонн.

Всего 118 подводных лодок общим водоизмещением 70.900 тонн.

Такой расклад не удовлетворял Дёница. Общий тоннаж средних подводных лодок VII серии планировалось довести всего лишь до 39% общего тоннажа всего подводного флота, а их планируемое количество даже не дотягивало до одной пятой числа, необходимого Дёницу для победы над британским торговым флотом.

В марте 1939 года Гитлер, поправ соглашения, достигнутые на Мюнхенской конференции, отдал приказ оккупировать Чехословакию. 15 марта Германия ввела войска в Прагу и ликвидировала Чехословакию как независимое государство. Неделю спустя она захватила у Литвы Мемель (Клайпеду), важный порт на Балтийском море. Угрожающий характер приняли германские требования, предъявленные к Польше. Германия подняла вопрос о присоединении к рейху вольного города Данцига и потребовала, чтобы Данцигский коридор был перерезан германскими коммуникациями. Германо-польские отношения быстро обострялись. Гитлер отдал приказ вермахту, «Люфтваффе» и «Кригсмарине» находиться в полной боевой готовности, с тем чтобы не позднее 1 сентября 1939 года вторгнуться в Польшу.

Захват немцами Чехословакии вызвал бурю протеста у англичан. Они требовали, чтобы премьер-министр Невиль Чемберлен положил конец гитлеровской агрессии. Чемберлен был вынужден заявить, что если Франция выполнит свои обязательства перед Польшей, обусловленные франко-польскими договором о взаимопомощи, то Великобритания выступит на стороне Франции.

У Гитлера появился предлог порвать англо-германский морской договор, что он и сделал, заявив об этом в язвительной речи, произнесённой в рейхстаге 28 апреля 1939 года. Англия ответила приготовлениями к войне. Несмотря на эти приготовления, Гитлер уверил своё окружение, что ни Англия, ни Франция за Польшу не вступятся. Поверив Гитлеру и посчитав, что тот запасся эффектным политическим ходом, Редер наивно предположил, что воевать с Англией Германии не придётся.

Дёниц думал по-другому. Он считал, что война с англичанами может начаться в любой момент. Дёниц обратился к Редеру с ходатайством об увеличении объёма строительства подводных лодок, и прежде всего средних лодок VII серии. Редер ответил отказом, удовлетворив лишь другую просьбу Дёница: разрешить провести учения лодок в Атлантике.

Учения состоялись в мае 1939 года. Их целью являлась отработка взаимодействия подводных лодок при поиске и атаке конвоя. «Вражеский» конвой составили подвернувшиеся под руку танкер и грузовое судно, направлявшиеся в Лиссабон и далее в Западное Средиземноморье, и силы охранения: корабль «Эрвин Васснер» (с Дёницем на борту) и вспомогательное судно «Саар» из флотилии «Зальцведель». В учениях приняли участие пятнадцать подводных лодок, разделённых на пять групп, по три лодки в каждой. Группы лодок рассредоточились в линию, вытянутую вдоль ожидаемого маршрута конвоя на несколько сот миль. После того как одна из групп обнаружила конвой, сообщение о пути его следования была передано по радио на другие лодки. Несмотря на плохую погоду и хитрость Дёница (конвой шёл зигзагообразным курсом), все лодки вышли на цель. Проведёнными учениями Дёниц остался доволен. Тактика «волчьей стаи» себя полностью оправдала. Воодушевлённый успехом, Дёниц в очередной раз обратился к Редеру с ходатайством об увеличении объёма строительства подводных лодок, мотивируя свою мысль тем, что в случае начала войны немецкие подводные лодки смогут нарушить британское торговое судоходство.

Дёницу письменно ответил контр-адмирал Вернер Фюрбрингер, заместитель начальника морского штаба Отто Шнивинда. Фюрбрингер писал: «В настоящий момент нарушение британского торгового судоходства силами подводных лодок неосуществимо на практике. Такова реальность, и любая противная точка зрения должна быть искоренена как ошибочная. Можно принять за аксиому, что в случае начала военных действий каждый английский конвой, где бы ни проходил его путь — в прибрежных водах или открытом море, — будет наделён такими силами охранения, которые возьмут верх над любым количеством лодок, даже если те станут атаковать из подводного положения». Аргументируя свою мысль, Фюрбрингер сослался на эффективность обнаружения подводных лодок гидролокаторами, попутно предвозвестив, что для защиты своих торговых коммуникаций на море англичане не преминут воспользоваться минными заграждениями, превосходно проявившими себя в Первую Мировую войну.

Официальное послание Фюрбрингера привело Дёница в ярость. Он подал рапорт на имя Шнивинда, в котором пункт за пунктом разбил доводы Фюрбрингера. Дёниц сделал и более рискованный шаг: попросил Редера ознакомить со своими стратегическими концепциями Гитлера. Редер выполнил просьбу Дёница и сообщил ему ответ фюрера. Ответ гласил: «Германия ни при каких обстоятельствах не станет воевать с Англией, ибо такая война принесёт гибель Германии».

Часть I

Успехи и промахи

«Пасть смертью храбрых»

Карл Дёниц 15 августа 1939 года получил приказ, подписанный Редером. Дёницу предписывалось вместе с офицерами своего штаба и командирами подводных лодок 19 августа собраться на «вечеринку» в своей штаб-квартире, размещавшейся на плавучей базе подводных лодок «Гехт», пришвартованной к пирсу в морском порту Киля. Под понятием «вечеринка» скрывался особый смысл: быть готовыми к началу войны.

Находившийся в отпуске Дёниц вернулся в Киль на следующий день. Вслед за ним на «Гехт» стали прибывать офицеры штаба и командиры подводных лодок. Когда все собрались, Дёниц доложил о создавшейся политической обстановке и о задачах подводного флота в предстоящей войне.

Оказалось, что Адольф Гитлер принял окончательное решение напасть на Польшу. Дата начала вторжения была перенесена с 1 сентября на 26 августа. Англия и Франция заявили о том, что поддержат Польшу. Хотя Гитлер не верил, что англичане и французы вступят с немцами в вооружённый конфликт, Дёниц думал иначе: война с Англией и Францией была не только возможной, но и вполне реальной. У Германии мог появиться и другой военный противник — Советский Союз. Чтобы не воевать на два фронта, Гитлер пытался заключить с Советским Союзом пакт о ненападении. Однако Иосиф Сталин медлил. Можно было предположить, что Советский Союз отклонит инициативу Германии и окажет военную помощь Польше, предварительно сколотив совместно с Англией и Францией антигерманский фронт. Обстановка была запутанной. Даже проницательный Дёниц не мог точно определить, с какими странами придётся вести войну. Вариантов было немало: война только с Польшей, война с Польшей, которую поддержат Англия и Франция, война с Польшей, которой окажут помощь Англия, Франция и Советский Союз, наконец, война с Польшей, на стороне которой выступит один Советский Союз.

Наиболее грозными противниками Германии на море являлись Великобритания и Франция. Военно-морские силы этих двух стран совместно насчитывали в своих составах двадцать два линейных корабля и линейных крейсера, семь авианосцев, восемьдесят три крейсера[64] и большое количество эсминцев. Кроме того, семь линейных кораблей и восемь авианосцев находились в постройке. В то же время германский военно-морской флот состоял из двух линейных кораблей («Бисмарк» и «Тирпиц»), двух линейных крейсеров («Гнейзенау» и «Шарнхорст»)и трёх «карманных» линкоров («Дойчланд», «Адмирал граф Шпее» и «Адмирал Шеер»), из которых лишь два были готовы к ведению боевых действий[65]. Кроме того, в различных степенях боевой готовности находились около двадцати эсминцев, а авианосец «Граф Цеппелин» строился. Соотношение сил было явно в пользу союзников — десять надводных кораблей к одному.

Союзники имели преимущество и в численности подводных лодок. В состав подводного флота Великобритании входило около пятидесяти лодок, а в состав подводного флота Франции — около семидесяти. Германия могла вступить в войну с пятьюдесятью семью лодками (двадцатью семью океанскими и тридцатью лодками «каноэ»). Однако две океанские подводные лодки (U25 и U26) считались опытными, а лодки «каноэ», хотя и были оснащены торпедными аппаратами, предназначались, в основном, для учебных целей и в лучшем случае могли быть использованы в небольших операциях на Северном море и Балтике.

План боевых действий, разработанный «Кригсмарине», предусматривал самые различные варианты развития событий на европейской политической сцене. Согласно этому плану, «карманные» линкоры «Адмирал граф Шпее» и «Дойчланд» (каждый в сопровождении транспортного судна) должны были тайком выйти в море и занять исходные позиции, один в Северной, а другой в Южной Атлантике. Шестнадцати океанским подводным лодкам, разбитым на группы, надлежало занять исходные позиции у атлантического побережья Великобритании и Франции, а также в Гибралтарском проливе, а семи лодкам «каноэ» — занять исходные позиции в Северном море. В случае начала войны с Англией и Францией немецким кораблям и подводным лодкам, оказавшимся в Атлантике, предстояло начать военные действия против английских и французских кораблей и судов, а лодкам «каноэ» надлежало сочетать наступательные и оборонительные действия в Северном море. Из остававшихся в распоряжении «Кригсмарине» сил четыре океанские подводные лодки и десять лодок «каноэ» предназначались для ведения боевых действий на Балтике против слабого подводного флота Польши (состоявшего из пяти подводных лодок, четырёх эсминцев и нескольких минных заградителей) или в случае необходимости против более мощного флота Советского Союза.

Таков был план, разработанный «Кригсмарине». Редер не питал иллюзий относительно исхода войны с Великобританией и Францией. В своих мемуарах он писал, что в начавшейся войне морякам «Кригсмарине» оставалось одно: «сражаться не щадя сил, постоянно проявляя уверенность, что они знают, как пасть смертью храбрых».

Согласно разработанному плану, в ночь на 19 августа «карманный» линкор «Адмирал граф Шпее» вместе с транспортным судном «Альтмарк», а также четырнадцать океанских подводных лодок, вооружённых торпедами, вышли в море. Две другие океанские подводные лодки покинули базу в ночь на 22 и 23 августа. В ночь на 23 августа вышел в море и «карманный» линкор «Дойчланд» (в сопровождении транспортного судна «Вестервальд»). В ту же ночь к исходным позициям в Северном море вышли семь лодок «каноэ», а четыре океанские подводные лодки и десять «каноэ» отплыли на Балтику. Из пятидесяти семи находившихся в строю лодок тридцать семь (65%) отправились на боевое задание: шестнадцать лодок — в Атлантику, семь — в Северное море и четырнадцать — на Балтику.

Тем временем переговоры Германии с Советским Союзом продвигались крайне медленно. 20 августа Сталин согласился подписать с немцами торговое соглашение. Однако такая малость Гитлера не устраивала. Он предложил Сталину немедленно подписать пакт о ненападении. Пакт был подписан в Москве 23 августа. Со стороны Германии договор подписал министр иностранных дел фон Риббентроп. Согласно опубликованному тексту пакта, Германия и Советский Союз обязались не нападать друг на друга и не оказывать помощь стране — или коалиции стран, — напавшей на партнёра по соглашению. В Москве была решена участь Польши и ряда стран Балтики. В соответствии с неопубликованными (секретными) соглашениями Польша подлежала разделу (по Висле) между Германией и Советским Союзом[66]. Финляндия, Эстония и Латвия объявились «зонами влияния» Советского Союза, а Литва — «зоной влияния» Германии.

25 августа Гитлер получил ряд сообщений, заставивших его отложить на время вторжение в Польшу. Англия ратифицировала англо-польский договор о взаимной помощи, а французский посол в Берлине дал ясно понять Гитлеру, что в случае нападения Германии на Польшу Франция выступит на стороне поляков. Помешал планам Гитлера и итальянский диктатор Бенито Муссолини. Гитлер получил от него письмо, в котором Муссолини просил Гитлера помочь Италии военной техникой, уведомив, что только после получения такой помощи Италия окажется в силах начать войну с Англией и Францией. В результате этих событий Гитлер отложил вторжение в Польшу до 1 сентября (вернувшись к первоначальной дате), надеясь к тому времени склонить Англию и Францию к нейтралитету.

Произошедшие события на европейской политической сцене заставили «Кригсмарине» пересмотреть свои планы. Советского Союза теперь можно было не опасаться, зато вероятность войны с Англией и Францией значительно возросла. Морской штаб решил передислоцировать силы. В период с 23-го по 28 августа четыре океанские подводные лодки и десять лодок «каноэ» были переведены с Балтики в Северное море. Одна из океанских подводных лодок (U36) отправилась вместе с «каноэ» на отведённые им позиции, а три другие вернулись на базу.

К 28 августа завершился ремонт двух других океанских подводных лодок — U26 I серии и U53 VIIB серии. По приказу Дёница лодке U26 — в случае начала войны с Англией — предстояло установить минное заграждение в водах Ла-Манша у Портленда, английской морской базы на побережье пролива, после чего приступить к активным боевым действиям против кораблей и судов союзников. Лодке U53, флагману флотилии «Вегенер», предстояло присоединиться в Атлантике к другим лодкам флотилии, уже вышедшим в море. Занять исходную позицию в Атлантике надлежало и подводному минному заградителю U26. Всего в водах Атлантики должно было действовать восемнадцать немецких подводных лодок.

Район боевых действий каждой подводной лодки определялся временем, в течение которого эта лодка могла находиться в море без заправки топливом. Шести средним подводным лодкам VII серии флотилии «Зальцведель» предстояло патрулировать у атлантического побережья Великобритании, шести лодкам VIIB серии флотилии «Вегенер» — в Бискайском заливе, а пяти лодкам IX серии флотилии «Гундиус» — у побережья Пиренейского полуострова и в Гибралтарском проливе. Подводному минному заградителю U26 надлежало занять исходную позицию в западной части Ла-Манша и ждать приказа.

В целях секретности подводные лодки, которым предстояло патрулировать в водах Атлантики, шли к исходным позициям не Ла-Маншем, а более длинным путём — огибая Британские острова с севера. Лодки шли днём подводным ходом, в течение всего перехода соблюдали радиомолчание. Ни одна из подводных лодок не была обнаружена. Незамеченными вышли на исходные позиции в Атлантике и «карманные» линкоры.

После передислокации сил, предпринятой по приказу морского штаба, в Северном море оказалось семнадцать подводных лодок «каноэ» и одна океанская подводная лодка VII серии (U36). В случае начала войны пяти лодкам «каноэ» предстояло установить минные заграждения в водах английских и французских портов, двум лодкам «каноэ» — приступить к боевым операциям у северо-восточного побережья Шотландии, а десяти лодкам «каноэ», успевшим рассредоточиться в линию вдоль побережья Германии, — отражать возможные атаки противника.

В конце августа в Киле Редер принял Германа Бёма и Дёница. Бём и Дениц, считавшие, что война с Англией и Францией неизбежна, попытались уговорить Редера изменить план «Циль». Они предложили вместо больших надводных кораблей построить — и как можно скорее — триста подводных лодок, в том числе двести средних лодок VII серии. Редер одобрил предложение, однако попросил Дёница оформить его в письменном виде и направить в морской штаб. Через несколько дней морской штаб откорректировал план «Циль». Казалось, Дёниц мог быть доволен. Оставалось утвердить откорректированный план у Гитлера. Однако фюрер был занят: он готовился напасть на Польшу.

1 сентября 1939 года главные силы немецкой сухопутной армии, сосредоточенные на границе с Польшей, перешли в наступление. Немецкие корабли при поддержке вермахта и «Люфтваффе» обрушили орудийные огонь на польские береговые объекты. В наступательных действиях на море участвовали и три лодки «каноэ». Две другие лодки «каноэ» получили приказ уничтожить польский подводный флот. Однако трём польским подводным лодкам удалось уйти в Швецию, а двум другим (так же, как и трём из четырёх польских эсминцев) — в Англию.

3 сентября Великобритания и Франция объявили войну Германии. Однако Польше они оказались помочь не в силах. 17 сентября Красная Армия перешла польскую границу и начала продвигаться на запад, чтобы «защитить интересы Советского Союза и населяющих эти области национальных меньшинств». На два фронта поляки воевать не смогли[67]. 27 сентября Польша перестала существовать как независимое государство.

Устройство подводной лодки

Океанская подводная лодка U30 VII серии, водоизмещением 500 т, патрулировала в Атлантике в 150 милях западнее Шотландии. Командовал лодкой двадцатишестилетний лейтенант Фриц-Юлиус Лемп. Сын немецкого армейского офицера, Лемп в 1931 году, в возрасте восемнадцати лет, поступил на службу на флот. В 1936 году его направили в школу подводников, по окончании которой Лемп в течение двух лет служил вахтенным офицером на лодке U28 VII серии. В ноябре 1938 года Лемпа назначили командиром лодки U30. Во время одного из предвоенных учений лишь благодаря выучке и хладнокровию Лемпа лодке U30 удалось избежать столкновения с лодкой U35, совершавшей неверный манёвр. За свои умелые действия Лемп не только был отмечен благодарностями Дёница и командира флотилии «Зальцведель» Ганса Иббекена, но и вознаграждён признательностью всего экипажа лодки — трёх офицеров, пяти старшин и тридцати пяти рядовых.

Подводная лодка U30 принадлежала к тому типу лодок, который более всего отвечал устремлениям Дёница. Длина лодки составляла 211 футов, ширина — 19 футов. Внутри сигарообразного прочного корпуса лодки, разделённого на шесть отсеков, эти характеристики выражались меньшими величинами: длина равнялась 142 футам, а максимальная ширина — 10 футам. В носовом отсеке лодки размещались четыре торпедных аппарата. В распоряжении торпедистов было десять торпед. Четыре из них находились в трубах аппаратов, две лежали рядом в отсеке, а четыре хранились в трюме.

Носовой отсек служил и жилым помещением для двадцати пяти моряков: торпедистов, электриков и механиков. В распоряжении моряков, свободных от вахты, находилось шестнадцать коек: двенадцать откидных (прикреплённых к продольным переборкам) и четыре подвесных в виде парусиновых гамаков с пробковыми матрасами. Нижние ряды коек служили морякам и во время еды за раскладным столом. Торпеды, приборы и оборудование занимали в отсеке почти всё место, оставляя людям пространство, годное лишь для того, чтобы с трудом разминуться. При сильном волнении нос лодки, как и любого судна, подвергался вибрации, которая ухудшала и без того незавидные бытовые условия.

На вооружении лодки состояли два типа торпед: торпеды с парогазовыми двигателями (G7a) и торпеды с электродвигателями (G7e). Оба типа торпед имели одинаковую длину (23,5 фута), равную ширину (21 дюйм в диаметре) и одинаковый вес (около 4000 фунтов). Торпеды G7a были оснащены контактными взрывателями, а торпеды G7e — магнитными. Через каждые три-четыре дня основные части каждой торпеды (взрыватели, аппаратура системы управления, двигатель, источники энергии, приводы рулевых машинок) проходили проверку. Приходилось то извлекать торпеду из трубы торпедного аппарата, то поднимать другую из трюма, да ещё освобождать место для осмотра торпеды. Подводники только и ждали случая, который позволил бы им избавиться от лишней торпеды.

Чуть более просторным был следующий отсек. В трюме находилось одно из аккумуляторных отделений (содержавшее шестьдесят два элемента аккумуляторных батарей), а внутри отсека располагалось жилое помещение капитана, трёх офицеров и пяти главных старшин. Койка капитана (отгороженная занавеской) занимала место у левого борта. Напротив находились гидроакустическая рубка и радиорубка. По обоим бортам располагались двухъярусные откидные койки офицеров и главных старшин. Офицеры и главные старшины (так же как и их подчинённые в носовом отсеке) ели за маленьким раскладным столом, сидя на нижних койках. В этом отсеке было чуть комфортабельнее. Ящики с инструментами и двери двух туалетов были обиты фанерой, покрытой лаком. Один из туалетов примыкал к камбузу и потому в нём обычно хранились съестные припасы. Весь экипаж лодки пользовался другим туалетом. Впрочем, побриться и помыться в нём было нельзя: воду экономили. Подводникам приходилось отращивать бороды, а для мытья использовать жидкие косметические средства.

В следующем отсеке (почти посредине подводной лодки) находился центральный пост длиной около двадцати футов. В нём размещались различные устройства и механизмы управления лодкой: приборы слежения за рулями, машинный телеграф, гирокомпас, клапаны продувания и вентиляции балластной и других цистерн лодки, штурманский стол, рабочая часть одного из двух перископов.

В центре поста возвышалась большая цилиндрическая труба с внутренней лестницей к боевой рубке, главному командирскому пункту, из которого осуществлялось управление лодкой в бою. В рубке находились спаренные рули, репитер гирокомпаса, машинный телеграф, рабочая часть командирского перископа, построитель угла наведения торпедного аппарата и глубины хода. Во время боя командир лодки на основании визуального наблюдения с помощью перископа за передвижением цели передавал голосом необходимые сведения (параметры цели, её скорость, расстояние до неё, курсовой угол) офицеру, управлявшему торпедной стрельбой, а также отдавал команды рулевому и регулировал глубину погружения, руководя подчинёнными на центральном посту.

Центральный пост служил и шлюзовой камерой, обеспечивавшей аварийный выход людей из затонувшей подводной лодки без помощи извне способом свободного всплытия. Для всплытия на поверхность моря подводники пользовались следующей процедурой. Весь экипаж лодки собирался в центральном посту. Люки задраивали. Каждый подводник надевал дыхательный аппарат. После этого спасавшиеся открывали клапан затопления, имевший дистанционное управление изнутри лодки. Отсек заполнялся водой, превращаясь в шлюзовую камеру. Одновременно воздух из верхних помещений подводной лодки стравливался через вентиляционный трубопровод в камеру. Как только уровень воды достигал вентиляционного отверстия, трубопровод перекрывался. При выравнивания давления в камере с забортным давлением открывался люк боевой рубки, после чего подводники один за другим выбрасывались наружу.

В трюме следующего отсека находилось ещё одно аккумуляторное отделение, содержавшее, как и первое, шестьдесят два элемента аккумуляторной батареи. Внутри отсека располагалось жилое помещение старшин, в распоряжении которых были восемь коек, установленных в два яруса. В отсеке размещались и тридцать шесть небольших ящиков, в которых старшины и рядовые хранили личные вещи (документы, деньги, сигареты). Как и в других отсеках, в помещении ели за маленьким раскладным столом, сидя на нижних койках. По левому борту отсека располагался камбуз. Маленькая трёхконфорочная электрическая плита, две небольшие печи и раковина величиной с тарелку составляли всё его оборудование. Еда на лодке была питательной, хотя порции съестного и были маленькими. Для больших запасов провизии не было места. Для хранения картофеля, сыров, кофе, чая, молока, шоколада, фруктов использовался каждый закуток, а хлеб держали в подвешенных к подволоку сетках. По всей лодке сверху свисали копчёности, глядя на которые можно было представить, что находишься в мясной лавке.

В следующем отсеке — пятом от носа — располагалось машинное отделение. В помещении находились два дизеля, каждый мощностью 1160 л.с. Для сгорания топлива в дизели по трубопроводу, проложенному из боевой рубки, подавался воздух, а для отвода выхлопных газов каждый дизель был снабжен выхлопными патрубками. Кроме того, в машинном отделении находились компрессор для заряда баллонов сжатого воздуха и опреснительная установка. Пресная вода использовалась для технических нужд, главным образом для заливки аккумуляторных батарей.

В кормовом отсеке располагались два электродвигателя мощностью 375 л.с. каждый. При надводном ходе лодки вал каждого электродвигателя соединялся с валом дизеля, при этом каждый электродвигатель работал в генераторном режиме, обеспечивая зарядку аккумуляторных батарей. При подводном ходе лодки электродвигатели питались от аккумуляторных батарей и работали в двигательном режиме.

Лодка U30, как и все подводные лодки VII серии, была оснащена кормовым торпедным аппаратом, располагавшимся между прочным и лёгким корпусом. Аппарат выпускал торпеду путём дистанционного управления из кормового отсека. Торпедный аппарат заряжался на базе торпедой с парогазовым двигателем, которая не требовала постоянной проверки, как электрическая. Зато такой аппарат не мог перезаряжаться, когда подводная лодка находилась в море. Усовершенствованные подводные лодки серий VIIB и VIIC такими торпедными аппаратами не оснащались. Эти лодки имели на вооружении аппараты, часть трубы каждого из которых находилась в отсеке. Торпедные аппараты этих лодок могли перезаряжаться в море.

На палубе боевой рубки подводной лодки U30 располагался ходовой мостик. При надводном ходе лодки мостик использовался в качестве поста наблюдения. Вахтенный офицер и три наблюдателя, вооружённые цейссовскими биноклями с увеличением 7x50, непрерывно следили за горизонтом. От их внимательности зависела безопасность лодки. В хорошую погоду на ходовой мостик высыпали свободные от вахты подводники, кто покурить, а кто и просто подышать свежим воздухом. При сильном волнении, в непогоду, на мостике оставались одни наблюдатели. Они возвращались с вахты мокрыми и продрогшими до костей.

Ночью при атаке цели ходовой мостик становился центром управления боем. В то время как командир лодки работал в центральном посту с планшетом, первый вахтенный офицер, вооружённый биноклем, стоя на ходовом мостике, докладывал командиру о передвижении цели и по его приказу отдавал команду для торпедной стрельбы. Наблюдатели присутствовали на ходовом мостике и во время боя. Однако следить за боем наблюдателям запрещалось. Им вменялась в обязанность всё та же задача: следить за горизонтом.

Как и все подводные лодки VII серии, лодка U30 была вооружена 88-мм палубным орудием. Во время боя снаряды артиллеристам по живой цепочке передавались из трюма. Вести огонь из орудия на уходившей из-под ног мокрой палубе было непросто.

Жизнь на подводной лодке была не только опасной, но и неблагоустроенной. Уже через несколько дней патрулирования одежда подводников становилась грязной. Моряки ходили небритыми с просоленными заскорузлыми волосами. При надводном ходе лодка то зарывалась в воду, то встряхивалась, отдувалась и рвалась на другой гребень. Холодная морская вода через люк боевой рубки лилась в центральный пост. Из туалета нечистоты струились в отсек. Системы отопления и вентиляции не удовлетворяли потребностям. В лодке было то слишком холодно, то нестерпимо жарко, и вечно сыро. Однако экипаж лодки U30 стойко переносил все невзгоды. Лодка была местом боевой службы, а не семейного отдыха. Моряки знали, что рано или поздно они возвратятся на базу. После каждого патрулирования (обычно длившегося около месяца) подводники несколько недель отдыхали. В их распоряжении были плавучая база подводных лодок и благоустроенные казармы. Многие уезжали домой или проводили время у друзей и знакомых. Подводники считали себя цветом военно-морского флота. Элитой в элите немецких вооружённых сил. Немногие из экипажа подводной лодки U3G согласились бы поменять место службы на более тихое и безопасное.

Призовые законы

Перед вторжением в Польшу Адольф Гитлер, надеясь, что Англия и Франция не объявят войну Германии, отдал Редеру распоряжение, касавшееся действий «карманных» линкоров и подводных лодок, развёрнутых в Атлантике и Северном море. Линкорам и подводным лодкам строжайше запрещалось атаковать военные корабли союзников. Впрочем, как вспоминал Редер, в то время «подобные действия и не принесли бы успеха».

Перед началом Второй Мировой войны Англия обладала целой сетью военно-морских баз, наиболее значимыми из которых были Скапа-Флоу, Ферт-оф-Форт, Ферт-оф-Клайд, (располагавшиеся в одноимённых морских заливах), а также базы в Портленде и Портсмуте. Военные корабли уходили с базы обычно группой, а крупные корабли непременно эскортировались самолётами и эсминцами, оснащёнными гидролокаторами. Скорость кораблей намного превышала скорость подводных лодок. Как правило, лодке, заметившей военный корабль противника, не удавалось с ним сблизиться и выйти на дальность прямого прицела. Обнаружить крупную военную цель на оптимальном для атаки курсе являлось делом случая.

По указанию Гитлера подводные лодки должны были действовать прежде всего против торгового судоходства, соблюдая при этом Лондонский морской договор 1930 года, подписанный Германией в 1936 году. В соответствии с 22-й статьей договора торговое судно не могло быть потоплено без обязательной процедуры досмотра. Лишь убедившись, что судно везёт контрабанду, его можно было пустить на дно — да и то предварительно предоставив удовлетворительные средства спасения экипажу и пассажирам.

В виде исключения немецким кораблям и подводным лодкам разрешалось топить без предупреждения военные транспорты и любые суда, перевозившие войска или военные грузы, суда, охранявшиеся военными кораблями и самолётами, а также суда, поддерживающие наступательные действия противника. Командирам кораблей и подводных лодок вменялось в обязанность самим определять назначение обнаруженных в море судов, если только такие сведения не были известны заранее из данных разведки.

Однако в августе — сентябре 1939 года ни немецкие корабли, ни немецкие подводные лодки не могли нанести существенного урона громадному торговому флоту союзников. Большинство немецких подводных лодок, направившихся в Атлантику, ушли с базы 19 августа и к началу сентября истратили значительную часть топлива и продовольствия. Сменить находившиеся в Атлантике подводные лодки было нечем.

Тем не менее германский морской штаб считал необходимым оказать на противника психологическое давление. Перед подводным флотом поставили непростую задачу: потопить как можно больше торговых судов союзников, развернув боевые действия в различных морских районах. Германский морской штаб хотел показать противнику, что немецкие подводные лодки поистине вездесущи, а их рейды, как и в Первую Мировую войну, способны подорвать торговое судоходство, вызвав панику среди населения.

Поставленная перед подводным флотом задача была действительно непростой, а соблюдение призового права вело к риску: за время досмотра торгового судна подводную лодку могли обнаружить военные корабли и самолёты противника — даже несмотря на то, что лодки, отправившиеся в Атлантику, по указанию Дёница были развёрнуты на позициях, удалённых от ближайшего побережья более чем на сто миль.

Но если большие и средние немецкие подводные лодки ещё могли выполнять процедуры, определённые призовым правом, то для малых лодок «каноэ» такие действия были попросту невыполнимы. Эти лодки, вооружённые палубным орудием, пригодным к использованию лишь при незначительном волнении моря, не были рассчитаны на соблюдение церемоний. Внезапный торпедный залп — вот в чём была их сила.

И всё же немецкому военно-морскому флоту был нужен успех. Редер надеялся склонить Гитлера перевести войну с суши на море, значительно укрепив флот, чтобы раз и навсегда избавиться от британской угрозы.

3 сентября в 12 часов 56 минут по берлинскому времени — через некоторое время после того, как Англия и Франция объявили войну Германии — германский морской штаб послал шифровку на все немецкие корабли и подводные лодки: «Немедленно начинайте военные действия против Англии». Часом позже морской штаб послал дополнительную шифровку на подводные лодки: «Ведите военные действия против торгового флота противника согласно оперативному плану». Это была команда руководствоваться призовыми законами. Ещё ранее командирам подводных лодок было дано строгое указание не нападать первыми на вражеские военные корабли. Дёниц решил изменить положение. В 15 часов 20 минут из своей штаб-квартиры в Вильгельмсхафене он радировал на подводные лодки: «Начинайте военные действия против Англии незамедлительно. Не ждите, когда на вас нападут».

С Англией всё было ясно. Немцам оставалось решить, как поступить с Францией. Посчитав, что с французами ещё можно поладить, Гитлер запретил нападать на французские торговые суда. В 17 часов 52 минуты того же дня германский морской штаб послал ещё одну шифровку на подводные лодки: «Не предпринимайте военных действий против французских торговых судов».

Командирам подводных лодок почти что связали руки. Многие торговые суда, как английские, так и нейтральных стран, плавали под французским флагом. Для того, чтобы определить национальную принадлежность судна, шедшего под французским флагом, надлежало остановить и досмотреть судно. За время такой процедуры подводную лодку могли обнаружить самолёты и корабли противника. А о ночных атаках на время можно было забыть. Ночью флага не разглядеть.

В тот же день немецкая подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа патрулировала в Атлантике северо-западнее Ирландии в стороне от оживлённых путей сообщения. В 16 часов 30 минут по местному времени, когда лодка была в шестидесяти милях южнее Рокол, скалы, возвышающейся на шестьдесят три фута над поверхностью моря, вахтенный офицер на мостике доложил Лемпу о замеченном на линии горизонта судне, шедшем со стороны Британских островов на северо-запад к скале Рокол. Лемп отдал команду погрузиться на перископную глубину. Около 19 часов, уже в сумерки, подводная лодка сблизилась с неизвестным судном. Насколько было видно Лемпу в перископ, судно шло зигзагом с погашенными огнями и было вооружено палубными орудиями. Приняв во внимание необычный курс судна, Лемп заключил, что перед ним или английское вооружённое торговое судно или английский вспомогательный крейсер. Обе цели можно было атаковать без предупреждения. Лемп приказал экипажу занять боевые посты и приготовиться к нанесению двух торпедных ударов.

В 19 часов 40 минут Франц-Юлиус Лемп начал войну в Атлантике. Он приказал атаковать неизвестное судно двумя торпедами. Первая торпеда попала в цель, вторая, отделившись от торпедного аппарата, пришла в беспорядочное движение в связи с неисправностью. Опасаясь, что торпеда поразит лодку, Лемп приказал погрузиться. Когда лодка снова всплыла, Лемп увидел из боевой рубки, что неизвестное судно держится на плаву, и приказал произвести третий торпедный залп. Торпеда прошла мимо цели. Лемп распорядился подойти ближе и наконец разглядел силуэт судна. Он сбежал в отсек и, полистав ежегодник Ллойда, нашёл то, что искал. Оказалось, он допустил чудовищную ошибку: атаковал не вооружённое торговое судно и не вспомогательный крейсер, а хорошо известный пассажирский лайнер «Атения». Ошибки быть не могло. Это действительно был лайнер «Атения» вместимостью 13.580 тонн, уже много лет совершавший рейсы из Европы в Америку и обратно. На этот раз лайнер шёл в Канаду с 1103 пассажирами на борту, среди которых было 311 американцев. Если у Лемпа и оставались сомнения относительно идентификации судна, то их развеял радист «Атении», наполнивший эфир сигналами бедствия SSS, означавшими, что судно терпит бедствие после атаки подводной лодки. И здесь Лемп — вероятно, из боязни быть наказанным — совершил вторую ошибку. Он не доложил ни в морской штаб, ни Дёницу о произведённой атаке. Он просто незаметно ушёл, даже не попытавшись оказать помощь экипажу и пассажирам «Атении».

К счастью, море было спокойным, а погода хорошей. «Атения» продержалась на плаву до утра, а утром к ней подошли три грузовых судна и три английских эсминца. Первое нападение немецкой подводной лодки на английское судно в годы Второй Мировой войны привело к гибели ста восемнадцати человек (в том числе двадцати восьми американцев), причём часть этих людей погибла в результате неудачного манёвра норвежского грузового судна «Кнут Нельсон», потопившего одну из спасательных шлюпок[68].

Весть о гибели «Атении» привела в негодование массы. Многие вспомнили «Лузитанию», торпедированную в 1915 году немецкой подводной лодкой, в результате чего погибли 1198 человек. Адмиралтейство поспешило выступить с заявлением, в котором категорически утверждалось, что «Атения» погибла от взрыва торпеды, которую видели несколько пассажиров. Адмиралтейство обвинило Германию в нарушении Лондонского морского договора и начале варварской неограниченной подводной войны.

Редер в Берлине, а Дёниц в Вильгельмсхафене узнали о гибели «Атении» из радионовостей. Оба были потрясены. Казалось немыслимым, что, несмотря на строгие указания, полученные командирами лодок, один из них пренебрёг ими и, не сообразуясь с призовыми законами, потопил пассажирский лайнер. По репутации «Кригсмарине» был нанесён серьёзный удар. Последствия гибели лайнера могли оказаться весьма тяжёлыми: провал предпринимаемых усилий склонить Англию к миру и резкое ухудшение отношений с Соединёнными Штатами.

Утром 4 сентября Редер вылетел к Дёницу в Вильгельмсхафен. Хотя позже оба утверждали обратное, можно с уверенностью сказать: и тому и другому было ясно, что «Атению» потопил Лемп. Правда, точное местонахождение лодки известно не было: Лемп хранил радиомолчание, а согласно полученному приказу мог свободно передвигаться в отведённом ему районе. Однако факт оставался фактом: «Атения» погибла в зоне патрулирования подводной лодки U30.

Гитлер отреагировал на гибель «Атении» по-своему. По его указанию 4 сентября министерство иностранных сил Германии выступило с официальным опровержением сообщения англичан. В опровержении указывалось на то, что в момент гибели лайнера ближайшая к месту трагедии немецкая подводная лодка находилась на семьдесят миль южнее. Далее выдвигалась версия: «Атения» наскочила на английскую мину.

Реакция фюрера оказалась на руку Редеру. Он послал телеграмму известному газетному репортёру, вращавшемуся в военно-морских кругах, в которой развил мысль Гитлера, указав, что ближайшая к месту гибели лайнера немецкая подводная лодка находилась на сто семьдесят миль южнее. Редер просил передать читателям, что военно-морские силы Германии выполняют поставленные перед ними задачи, строго соблюдая международное право. Несколькими днями позже в газетах появилась и статья министра пропаганды Германии Йозефа Геббельса. На страницах печати он обвинил в гибели лайнера англичан, которые, по его словам, пошли на ужасную провокацию, с тем чтобы, свалив вину на Германию, заручиться поддержкой нейтральных стран и вовлечь в войну с немцами Соединённые Штаты.

Однако ещё до выступления Геббельса на страницах печати, а именно 4 сентября, морской штаб передал на корабли и подводные лодки, патрулировавшие в Атлантике, следующее распоряжение: «По приказу фюрера не предпринимать никаких действий против любого пассажирского судна даже в том случае, если такое судно идёт в составе конвоя». Приказ фюрера имел в виду лишь пассажирские лайнеры, его формулировка была весьма растяжимой. Пассажиров перевозили многие суда. Командиры подводных лодок в недоумении разводили руками. Можно ли атаковать грузовое судно с двадцатью-тридцатью пассажирами на борту? Следует ли относить к пассажирским судам войсковые транспорты? Стоит ли связываться с конвоями? Что если вместо корабля охранения по ошибке потопишь судно, на борту которого, помимо грузов, окажутся пассажиры? На эти вопросы не мог ответить и Дёниц.

«Уинстон вернулся»

3 сентября 1939 года — в тот день, когда Лемп потопил «Атению», — премьер-министр Великобритании Невиль Чемберлен пригласил шестидесятипятилетнего Уинстона Черчилля, энергичного многоопытного политика, войти в кабинет министров, предложив ему пост первого лорда Адмиралтейства. Черчилль и до этого неоднократно занимал различные высокие государственные посты, а с 1911-го по 1915 год возглавлял и военно-морское министерство. В тот же день Адмиралтейство разослало во все свои подведомственные подразделения краткое, но, без всякого сомнения, многоговорящее сообщение: «Уинстон вернулся».

Можно смело сказать, что Адмиралтейство нуждалось во встряске. Первый морской лорд Альфред Дадли П.Р. Паунд, болезненный человек, страдавший артритом, не воспринимался как лидер военно-морского министерства. Морской историк Стивен Роскилл писал, что во время большинства совещаний Паунд «в основном спал, а когда просыпался, то недоумённо оглядывался по сторонам, не в силах вникнуть в суть рассматриваемого вопроса». По словам Роскилла, Паунд считался «педантом, обожавшим планирование и следственные комиссии». Тем не менее, возглавив Адмиралтейство, Черчилль оставил Паунда при себе. Вероятно, не зря. Педантичный и сдержанный Альфред Паунд мог при случае остудить задиристого Уинстона Черчилля.

Черчилль энергично взялся за дело. Он мог работать сутками напролёт. Из его кабинета ежедневно исходила груда распоряжений (иногда необдуманных) с пометкой: «Исполнить сегодня». От своих подчинённых Черчилль требовал исполнительности и ясных докладов.

Работы у Черчилля было много: британский военно-морской флот переживал не лучшие времена. Ограничение морских вооружений, скудное финансирование и антивоенные настроения среди англичан сделали своё дело. Хотя флот Его величества и превосходил численностью состава германский, его основные силы состояли лишь из двадцати одного корабля: двенадцати линейных кораблей, трёх линейных крейсеров и шести авианосцев. Большинство кораблей были старой постройки. Десять линейных кораблей и два линейных крейсера участвовали ещё в Первой Мировой войне, два линейных корабля («Родней» и «Нельсон») сошли со стапелей в 1927 году, а линейный крейсер «Худ» был построен в 1920 году. Правда, три линейных корабля («Куин Элизабет», «Уорспайт» и «Вэлиент»), а также два линейных крейсера («Ринаун» и «Рипалс») в 1936–1939 годах были модернизированы, однако «Куин Элизабет», «Вэлиент» и «Ринаун» успели вновь вернуться на верфи для капитального ремонта. Из шести авианосцев пять были построены в двадцатые годы и только один («Арк Ройал») был спущен на воду в 1938[69].

Британские военно-морские силы состояли из двух основных флотов: Флота Метрополии и Средиземноморского флота. Флот Метрополии, которым командовал Чарльз М. Форбс, состоял из семи линейных кораблей, двух линейных крейсеров, четырёх авианосцев и двадцати тяжёлых и лёгких крейсеров. Средиземноморский флот, которым командовал Эндрю Б. Каннингхэм, базировался в Гибралтаре и Александрии и состоял из трёх линейных кораблей, одного авианосца и шести крейсеров. Остальные английские крейсера действовали в самых различных районах Мирового океана.

Перед Флотом Метрополии стояли три основные задачи. Главная из них заключалась в том, чтобы нейтрализовать надводный флот «Кригсмарине» и тем самым хотя бы частично обезопасить британское торговое судоходство и предотвратить обстрел английского побережья. Эта задача могла быть решена блокадой военно-морских баз Германии или уничтожением немецких надводных кораблей, если бы те вышли в море. Однако такой план был трудно осуществим, а основным препятствием для его выполнения служили немецкие ВВС. Поэтому в начале Второй Мировой войны англичане предпочли держать основные силы Флота Метрополии в Скапа-Флоу. Эта база, по расчётам британского командования, была недоступна для вражеской авиации и являлась идеальным местом для перехвата немецких кораблей, которые попытались бы выйти из Северного моря в Атлантику.

Вторая задача состояла в том, чтобы установить экономическую блокаду Германии. Препятствие было всё то же: немецкие военно-воздушные силы. Англичане нашли выход из положения, установив блокадную линию от Исландии до Норвегии через Оркнейские острова, а для выполнения задачи организовали северные патрульные силы в составе восьми лёгких крейсеров, которым надлежало действовать в соответствии с призовыми законами.

Однако немногие верили в осуществление замысла. Времена Первой Мировой войны, когда экономическая блокада Германии была реальностью, давно миновали. Ситуация изменилась. Теперь Россия была не врагом Германии, а её торговым партнёром. Топливо, продовольствие и другие товары могли доставляться из России в Германию наземными видами транспорта. А с немцами торговали не одни русские. Богатую железную руду — сырьё, необходимое для создания боевой техники, — Германия получала из нейтральной Швеции. В навигацию железную руду перевозили в Германию по Балтийскому морю, а зимой — сначала в Норвегию по железной дороге, а оттуда грузовыми судами, которые шли в немецкие порты проливами Скагеррак и Каттегат. В этих водах установить блокаду было трудно.

Третья задача, стоявшая перед Флотом Метрополии, заключалась в том, чтобы подавить действия немецких подводных лодок. Согласно Версальскому договору, Германия не могла иметь на вооружении подводные лодки. По этой причине в Англии чуть ли не махнули рукой на разработку и производство средств противолодочной обороны. Мало что изменилось и после введения в строй первой немецкой подводной лодки послевоенной постройки. Даже официальное заявление Германии о развёртывании строительства лодок не озаботило Адмиралтейство. Дело в том, что у англичан имелись гидролокаторы, которые, как считало Адмиралтейство, были достаточно эффективным средством для борьбы с подводными лодками. По мнению Черчилля, два эсминца, оснащённые гидролокаторами, можно было сравнить с десятью эсминцами Первой Мировой войны.

Начавшаяся Вторая Мировая война заставила Адмиралтейство пересмотреть свои взгляды и срочно развернуть все реальные средства противолодочной обороны. Вот они.

Мины. Пришлось вспомнить, что в Первую Мировую войну мины сыграли немаловажную роль в борьбе с подводными лодками. Адмиралтейство решило установить оборонительные минные заграждения вдоль восточного побережья Британских островов, а также перегородить минами Английский канал. Не остались без внимания и активные минные заграждения. Их решили установить западнее острова Гельголанд, а также между Оркнейскими и Фарерскими островами, между Фарерскими островами и Исландией и между Исландией и Гренландией. При необходимости Адмиралтейство планировало установить активные минные заграждения между Оркнейскими островами и Норвегией.

Эскортные авианосцы. В годы Первой Мировой войны авиация ещё не признавалась самостоятельным видом вооружённых сил, как сухопутная армия или военно-морской флот, а палубная авиация была и вовсе в зачаточном состоянии. За два десятилетия положение изменилось. В самолётостроении был достигнут большой прогресс. Появились авианосцы.

Адмиралтейство решило, что авианосец, эскортируемый шестью-восемью эсминцами, станет важным средством противолодочной обороны. По расчётам Адмиралтейства, при обнаружении немецкой подводной лодки палубным самолётом тот смог бы или потопить лодку или заставить её уйти под воду, предоставив эсминцам завершить атаку глубинными бомбами.

Расчёты Адмиралтейства были слишком оптимистичны. В распоряжении англичан в 1939 году было всего четыре авианосца, из которых только «Арк Ройал» отвечал современным требованиям. Лётчики палубных самолётов, в мирное время тренировавшиеся вести боевые действия против крупных надводных кораблей, не имели навыка в обнаружении малой цели. Кроме того, англичане не уделяли значительного внимания строительству палубных самолётов, отдавая предпочтение производству истребителей и бомбардировщиков. В 1939 году британский военно-морской флот располагал всего 175-ю палубными самолётами: 150-ю старыми бипланами и 25-ю монопланами (правда, новой постройки). Бипланы предназначались для несения торпед, а монопланы — для бомбометания.

Однако главная беда заключалась в том, что у англичан имелось слишком мало авианосцев. Были предложены два варианта решения этой проблемы. Согласно одному из них, предлагалось переоборудовать под авианосцы танкеры и крупнотоннажные грузовые суда, соорудив на них полётную палубу и катапульту. Для эксперимента Адмиралтейство предоставило плавучую базу гидросамолётов «Парнасус». Второй вариант был связан с переоборудованием под авианосцы обычных торговых судов, снабжённых для этой цели катапультой. Предполагалось, что, взлетев с торгового судна, палубный самолёт после выполнения боевого задания приземлится на обычном аэродроме.

Самолёты берегового базирования. Для поддержки военно-морского флота английские ВВС создали Береговое командование, основной задачей которого стала организация активного воздушного патрулирования над поверхностью моря. Хотя во время Первой Мировой войны самолёты берегового базирования потопили всего лишь одну немецкую лодку, предполагалось, что на этот раз авиация проявит себя значительно лучшим образом. Однако пилоты самолётов берегового базирования не имели опыта в поиске и обнаружении целей в море. В сентябре 1939 года в распоряжении Берегового командования находилось триста самолётов, но только три эскадрильи были укомплектованы современными самолётами: две — четырёхмоторными летающими лодками типа «Сандерленд» дальнего радиуса действия, а одна — двухмоторными самолётами типа «Гудзон» среднего радиуса действия.

Конвои. Большинство военно-морских стратегов времён Первой Мировой войны отвергало концепцию, согласно которой конвой считался основой противолодочной обороны. И всё-таки англичане, хотя и поздно, осознали ценность конвоев.

В начале Второй Мировой войны уже мало кто сомневался в эффективности системы конвоев как средства защиты торгового судоходства. В 1939 году англичане разработали положение, согласно которому все торговые суда Британского содружества наций (за исключением судов со скоростью более 15 узлов или менее 9 узлов) подлежали охране эскортными кораблями. Английское правительство образовало орган управления системой конвоев, которому поручили наладить тотальное обучение командного состава торгового флота правилам следования судов в составе конвоя. Морской штаб подготовил список офицеров запаса, подлежавших призыву на военную службу для работы в этом органе управления.

Однако ввести систему конвоев было не просто. Не хватало эскортных кораблей. В 1939 году англичане располагали примерно 175 эсминцами, разбросанными по всему свету. Около ста из них были построены в 1926–1939 годах, а остальные сошли со стапелей в годы Первой Мировой войны[70]. Исходя из необходимости решать разные боевые задачи (по сопровождению линкоров, защите портов, патрулированию), морской штаб в разряд «океанских эскортных кораблей» зачислил лишь пятнадцать эсминцев, и то старой постройки. Только некоторые из них были оснащены гидролокаторами[71].

Для конвоирования судов в океане морской штаб отрядил ещё и около тридцати сторожевых кораблей. А вот для прибрежных конвоев у англичан нашлись одни траулеры с угольным отоплением, которые предлагалось вооружить палубными орудиями и глубинными бомбами. Оставалось надеяться на выполнение программы строительства двадцати эскортных эсминцев типа «Хант», предназначавшихся для конвоирования судов в океане, и пятидесяти шести фрегатов типа «Флауэр», предназначавшихся для прибрежных конвоев[72].

Английские эскортные корабли (помимо штатных эсминцев), действовавшие во время Второй Мировой войны^1

Класс

Тип

Построены

Длина

Водоизмещение

Дозорный корабль

«Кил»

15 (получены)2

180

800

Корвет

«Флауэр»

100^3

205

950–1000

Корвет

«Флауэр-2»

7 (получены)4

208

1000

Корвет

«Касл»

31^5

252

1000–1100

Шлюп

1928–1935

22

266

1000

Шлюп

«Биттери»

—

—

—

«Эгрет»

6

282–292

1200

Шлюп

«Блэк Суон»

12

299

1250–1300

Шлюп

«Блэк Суон-2»

24

299

1350

Эскортный миноносец

«Хант»

75

280–296

1000

Фрегат

«Кэптен»

78 (получены)6

289

1000–1300

Фрегат

«Ривер»

51

301

1400

Фрегат

«Ривер»

8 (получены)7

301

1400

Фрегат

«Бэй»

25

301

1300–1500

Фрегат

«Колони»

21 (получены)8

304

1300–1500

Фрегат

«Лок»

26

307

1430

Всего кораблей: 501, из них 129 получены

1 Источники: Эллиот, Лентон, Таккер и другие авторы.

2 От Соединённых Штатов.

3 Кроме того, десять корветов типа «Флауер» были переданы Соединённым Штатам и ещё двадцать три — другим союзникам.

4 От Канады.

5 Кроме того, двенадцать корветов типа «Касл» были переданы Канаде и один Норвегии.

6 От Соединённых Штатов.

7 От Канады.

8 От Соединённых Штатов.

Вооружённые торговые суда. Адмиралтейство не без основания полагало, что Германия начнёт неограниченную подводную войну против британского торгового судоходства. Среди других мер борьбы с подводными лодками морской штаб предусмотрел и возможность самообороны торговых судов. С этой целью предлагалось вооружить большинство судов палубными орудиями, а некоторые из них — и глубинными бомбами.

Кроме того, планировалось обучить командный состав торговых судов артиллерийской стрельбе и обращению с бомбами, а также побудить капитанов при каждом удобном случае идти на таран.

Подводные лодки. В Первую Мировую войну подводная лодка показала себя эффективным противолодочным оружием. Англичанам оставалось воспользоваться имевшимся опытом. В 1939 году английский подводный флот состоял из пятидесяти семи лодок десяти типов. Однако более половины из них были старой постройки: восемнадцать больших океанских лодок типа «О», «Р» и «R», двенадцать малых лодок типов «Н» и «I» и три эскадренных лодки типа «Ривер». Лишь двадцать четыре подводные лодки отвечали необходимым требованиям: двенадцать относительно новых средних торпедных лодок типа «Суордфиш» (водоизмещением 700 т), шесть подводных линейных заградителей (водоизмещением 1800 т), три больших торпедных лодки типа «Тритон» (водоизмещением 1300 т) и три малых торпедных лодки типа «Юнити» (водоизмещением 600 т), наиболее подходившие для патрулирования в Северном и Средиземном морях[73].

Адмиралтейство могло рассчитывать и на взаимодействие с ВМС Франции. Французский подводный флот был сильнее английского. В сентябре 1939 года в состав подводного флота Франции входило семьдесят семь лодок: тридцать восемь больших океанских лодок (водоизмещением от 1300 до 1500 тонн), тридцать две средние лодки (водоизмещением 600 тонн), шесть подводных линейных заградителей (водоизмещением 750 тонн) и подводный крейсер «Сюркуф» (водоизмещением 3000 тонн), самая большая в мире подводная лодка тридцатых годов. Но и на французском подводном флоте не все лодки отвечали современным требованиям. Полностью боеспособными были сорок две лодки: двадцать девять океанских подводных лодок (водоизмещением 1500 тонн), построенных в тридцатые годы, шесть минных заградителей типа «Сапфир», шесть средних лодок типа «Минерва» и подводный крейсер «Сюркуф».

Вместе с тем организация французского подводного флота оставляла желать лучшего. Единоначалия не было. Подводные лодки, базировавшиеся на атлантическом побережье Франции, и лодки, базировавшиеся на французском побережье Средиземного моря, действовали разрозненно.

Стоит отметить, что и французские лодки имели ряд недостатков, и прежде всего по части вооружения и отдельных приборов. Несовершенные гироскопы не позволяли производить торпедные залпы под острым углом, в связи с чем торпедные аппараты были оснащены сложными поворотными механизмами. Состоявшие на вооружении некоторых лодок торпеды были разными по калибру (21 дюйм и 15 дюймов).

В 1939 году Великобритания и Франция совместно располагали примерно ста двадцатью подводными лодками. Не вызывает сомнения, что если бы эти силы объединились и были отданы в подчинение одному центру, то они смогли бы если не подавить, то, по крайней мере, значительно ограничить боевые действия пятидесяти семи немецких подводных лодок. Однако подобная инициатива проявлена не была.

Радиоразведка. В Первую Мировую войну англичане с помощью широкой сети радиопеленгаторных станций постоянно следили за рейдовой связью подводных лодок между собой и с берегом. Перехваченные сообщения успешно дешифровывались.

Полученные уроки для немцев не прошли даром. К началу Второй Мировой войны немцы располагали шифровальной машиной «Энигма», позволявшей «уплотнять» сообщение при его передаче по каналу связи. Кроме того, они ввели в практику радиообмен короткими сообщениями. В критических случаях командирам подводных лодок рекомендовалось соблюдать радиомолчание. Наконец, немцы разработали кодированную систему координат[74].

Тем не менее англичане возлагали надежды как на сеть радиопеленгаторных станций, так и на дешифровальщиков.

Радиопеленгаторные станции. С первых дней Второй Мировой войны англичане стали разворачивать средства обнаружения подводных лодок. В итоге они установили радиопеленгаторные станции наземного базирования на Британских островах, в Канаде, на Бермудах и даже в Вест-Индии. Все эти станции были связаны с Лондоном, где специальная служба обрабатывала поступавшую информацию.

Анализ радиопередач. Известно, что каждый работающий радиопередатчик характеризуется присущими лишь ему одному особенностями, а каждый радиотелеграфист имеет свой «почерк». Англичане считали, что с помощью звукозаписи и последующего анализа они смогут определять принадлежность того или иного радиопередатчика. Англичане также предполагали, что путём совокупного изучения информации, которая начнёт поступать от радиопеленгаторных станций, и результатов анализа радиообмена немецких подводных лодок между собой и с берегом они смогут устанавливать с большой достоверностью, где и в каком количестве находятся немецкие подводные лодки, и тем самым получат возможность намечать наиболее безопасные маршруты конвоев.

Радиолокационные станции. Англичане позднее других развитых стран — Соединённых Штатов, Франции и Германии — начали развивать у себя радиолокационную технику, то есть создавать аппаратуру, которая радиолокационными методами может вести наблюдение за различными объектами — обеспечивать их обнаружение, распознавание, определение координат и параметров движения. Англичане основательно занялись радиолокацией лишь в середине тридцатых годов, когда почувствовали угрозу со стороны стремительно увеличивающейся немецкой бомбардировочной авиации. Надо отдать британцам должное: к сентябрю 1939 года они добились немалых успехов, сумев развернуть цепь наземных радиолокационных (радарных) станций на восточном и южном побережьях Британских островов и перекрыть этими средствами обнаружения самолётов наиболее вероятные пути вторжения немецких бомбардировщиков на английскую территорию. Кроме того, англичане сумели установить небольшие радары на кораблях и даже самолётах, дав тем самым корабельным артиллеристам и воздушным стрелкам возможность определять местонахождение цели в условиях плохой видимости. Адмиралтейство надеялось, что самолётные и судовые радары станут и эффективным средством противолодочной обороны. Однако в 1939 году радары были несовершенны, и с их помощью было весьма тяжело обнаружить такую ничтожную цель, как боевая рубка подводной лодки.

Уинстон Черчилль не без основания полагал, что наибольшая угроза британскому торговому судоходству исходит от немецких подводных лодок. Вскоре после вступления в должность первого лорда Адмиралтейства Черчилль, выступая в кабинете министров, заявил, что уже летом 1940 года Германия сможет развернуть против Англии от двухсот до трёхсот лодок. Возможно, Черчилль искренне верил в огромный промышленный потенциал немцев — а быть может, просто сделал попытку склонить кабинет министров к скорейшему развёртыванию эффективных средств противолодочной обороны. Как бы там ни было, Черчилль явно преувеличивал возможности Германии, которые в начале войны были и вовсе скромными. В сентябре 1939 года в составе германского подводного флота было всего лишь пятьдесят семь лодок, а многие экипажи не прошли полной боевой подготовки. Если к тому же сообразоваться с ограничениями, наложенными Гитлером на действия немецких подводных лодок, то можно предположить, что решение англичан ввести систему конвоирования судов с самого начала войны было преждевременным. Как позднее отметил Черчилль, система конвоев поглотила «на одну треть» больше тоннажа, чем потребовалось бы для перевозки того же груза одиночными судами — ввиду возможности переходов с большей скоростью, сокращения маршрутов и отсутствия необходимости ожидать другие суда конвоя. Следует добавить, что одновременное прибытие большого числа судов конвоя приводило к задержкам в погрузке и разгрузке, что в свою очередь вызывало бесполезное расходование имевшегося тоннажа. Противолодочная оборона требовала большого количества эскортных кораблей, которые нуждались в широкой сети судоремонтных заводов, складов и баз.

Как отмечал биограф Черчилля Мартин Гильберт, первый лорд Адмиралтейства уже в ноябре 1939 года испытывал беспокойство по поводу «сокращения потока снабжения», а чуть позже настоял на сокращении операций по конвоированию судов, особенно тех, которые уходили из британских портов. В то же время, по словам Гильберта, Черчилль попросил двух своих старых сподвижников, Фредерика Линдемана и Десмонда Мортона, проанализировать эффективность системы конвоев. К сожалению, в своей работе Мартин Гильберт не сообщил о результатах этого анализа.

Если Черчилль и испытывал колебания относительно введения системы конвоев, то другое его суждение было твёрдым. Он считал, что, как и в Первую Мировую войну, воевать с немцами Великобритании помогут Соединённые Штаты. Естественно, мысли первого лорда Адмиралтейства были направлены прежде всего на то, чтобы получить помощь в виде морских вооружений. Черчилль рассчитывал приобрести у Америки эсминцы, столь необходимые Англии для конвоирования судов. Несмотря на развёрнутую программу строительства кораблей, в первые полтора года после начала военных действий в Англии должны были быть построены лишь девять эсминцев. Действительно, англичане нуждались в американской помощи. Черчилль выступил с инициативой начать переговоры с Соединёнными Штатами. Не возражая против передачи Англии части американских эсминцев, президент США Франклин Д. Рузвельт настаивал на справедливом возмещении расходов. Переговоры велись долго, и только в сентябре 1940 года первые эсминцы из США пополнили ряды британского военно-морского флота.

Успехи и промахи

Шесть новых немецких подводных лодок VIIB серии флотилии «Вегенер» патрулировали в Бискайском заливе. Непосвящённому лодки VIIB серии могли бы показаться аналогичными лодкам VII серии, однако на самом деле они были значительно совершеннее. Лодка VIIB серии по сравнению с лодкой VII серии имела большую длину (218 футов против 211), большую мощность дизелей (2800 л.с. против 2320), большую скорость при надводном ходе (17,2 узла против 16) и гораздо большую вместимость топливных цистерн (вмещавших 108 тонн топлива против 67). К тому же на вооружении лодки VIIB серии состояли четырнадцать торпед, а не одиннадцать, как у лодки VII серии.

Подводная лодка U47 VIIB серии патрулировала в трёхстах милях западнее Бордо в зоне «I». Командовал лодкой тридцатиоднолетний Гюнтер Прин, которому предстояло стать наиболее известным подводником всех времён.

Прин родился в 1908 году в Любеке, портовом городе на Балтийском море, и был одним из трёх сыновей местного судьи. После развода с мужем мать Прина вместе с детьми переехала в Лейпциг. Экономический хаос 1923 года довёл семью до полного обнищания. Чтобы помочь семье, Прин поступил на трёхмесячные курсы в Финкенвардере. Окончив курсы, Прин связал свою жизнь с морем. Он проплавал восемь лет на торговых судах, побывав в различных уголках света. За время службы в торговом флоте Прин изучил навигацию, телеграфию, морское право, судовождение. В 1931 году Прина назначили первым помощником капитана, а затем направили на учёбу в капитанскую школу, которую он окончил в январе 1932 года. Однако Великая депрессия коснулась и торгового судоходства. О работе капитана не могло быть и речи. Прин едва нашёл работу на берегу, а затем и вовсе стал безработным. Правда, на время. Его мобилизовали в один из трудовых отрядов, и он превратился в мелиоратора. Наконец, услышав, что «Рейхсмарине» проводит набор офицеров из командного состава торгового флота, Прин не медлил и в январе 1933 года поступил на военную службу. В 1935 году Прин окончил школу подводников и получил назначение на экспериментальную большую подводную лодку U26 I серии, на которой в должности вахтенного офицера совершил переход к берегам Испании. В мае 1939 года Прин оказался лучшим среди командиров подводных лодок, участвовавших в учениях, проводимых Дёницем.

3 сентября, в первый день войны, подводная лодка U47 не встретила в море ни одного судна. 4 сентября Прин узнал о том, что Лемп потопил «Атению». В тот же день Прин получил шифровку с категоричным распоряжением Гитлера не предпринимать никаких действий против любых пассажирских судов. Немного позднее пришла шифровка от Дёница: «Боевой приказ касательно торговых судов оставляю в силе». Ближе к вечеру Прин остановил греческое грузовое судно, однако после досмотра отпустил его. Другие два судна — шведское и норвежское, — замеченные лодкой U47, Прин даже не остановил.

Утром 5 сентября Энгельберт Эндрас, первый вахтенный офицер, заметил на горизонте судно, шедшее зигзагообразным курсом. Лодка U47 пошла на сближение и сделала предупредительный выстрел. Вместо того чтобы остановиться, судно полным ходом попыталось уйти. Эфир наполнился сигналами SSS. Как оказалось, то было небольшое английское судно «Босния», и как выяснилось впоследствии, с грузом серы. По команде Прина лодка открыла огонь из палубного орудия. Три снаряда попали в цель. «Босния» получила серьёзные повреждения. Экипаж в панике спустил шлюпку, однако та почти сразу перевернулась. Подводники стали вылавливать из воды моряков с «Боснии». К месту происшествия подошло норвежское судно. Прин обратился к норвежцам за помощью. С норвежского судна спустили шлюпку и подобрали оставшихся в воде моряков с «Боснии». Когда норвежское судно ушло, Прин потопил «Боснию».

На другой день, 6 сентября, Прин с перископной глубины заметил в море английское грузовое судно «Рио-Кларо» тоннажем 4086 т. Лодка U47 перешла в надводное положение и произвела предупредительный выстрел. Английское судно остановилось, однако тут же в эфир полетели сигналы бедствия. Тремя выстрелами из палубного орудия по ходовому мостику Прин заставил замолчать судовую радиостанцию. Моряки «Рио-Кларо» перебрались в шлюпку. Как показал досмотр, они запаслись всем необходимым для самостоятельного плавания: продовольствием, водой, парусами, навигационными приборами, ракетницами. Пока Прин размышлял, стоит ли запросить помощь по радио, в небе появился неприятельский самолёт. Лодка U47 перешла в подводное положение, предоставив морякам с «Рио-Кларо» самим решать собственную судьбу.

На следующее утро Прин обнаружил в море ещё одно английское грузовое судно. То был «Гартавон», тоннажем 1777 тонн, идущий с грузом железной руды. Заметив немецкую подводную лодку, английское судно попыталось уйти, посылая в эфир сигналы бедствия SSS. Удачный выстрел из палубного орудия снёс с «Гартавона» радиоантенну. Судно остановилось. С «Гартавона» спустили шлюпку. Внезапно оставленное экипажем судно дало ход и пошло на сближение с подводной лодкой. Прин едва успел увернуться. Возмущённый подвохом, он сообщил английскому капитану, что не станет запрашивать для него помощь по радио, а информирует о местонахождении спасательной шлюпки встречное судно, если представится случай. После этого Прин приказал торпедировать «Гартавон». Однако торпеда пошла зигзагами и ушла в сторону. Тогда Прин расстрелял судно из палубного орудия.

Западнее зоны «I», в зоне «Н», патрулировала другая немецкая подводная лодка VII серии — U48. Лодкой командовал тридцатилетний Герберт Щульце, ранее, как и Прин, служивший в торговом флоте. 5 сентября Шульце заметил в море английское грузовое судно, державшее курс на Британские острова. То был «Ройал Септер», тоннажем 5332 т, с грузом зерна. Предупредительный выстрел не остановил судно. Эфир наполнился сигналами SSS. Шульце открыл огонь из палубного орудия по мостику. Судно остановилось. Почти весь экипаж перебрался в шлюпку. На судне остался один радист. Радиостанция не умолкала. Подводная лодка прекратила огонь и подошла к «Ройал Септеру». Радиста схватили и сняли с судна. После этого Шульце торпедировал «Ройал Септер», а затем подошёл к спасательной шлюпке. Среди находившихся в ней моряков раненых не было. Шульце передал англичанам радиста, отметив его отвагу, и посоветовал морякам не трогаться с места. Командир немецкой подводной лодки заметил на горизонте ещё одно грузовое судно. То был пароход «Браунинг» тоннажем 5332 т, направлявшийся из Англии в Латинскую Америку. Подводная лодка U48 погрузилась на перископную глубину, сблизилась с грузовым судном, всплыла и произвела выстрел из палубного орудия. Шульце намеревался попросить капитана судна принять на борт моряков с «Ройал Септера». Однако капитану «Браунинга» намерения Шульце известны не были. Экипаж судна перебрался в спасательную шлюпку. Подводная лодка подошла к шлюпке. Прин попросил англичан вернуться на судно и взять на борт моряков с «Ройал Септера». Англичане колебались. Прин настоял на своём. Моряки вернулись на судно. «Браунинг» подошёл к спасательной шлюпке с «Ройал Септера» и взял на борт соотечественников, которым теперь предстояло идти в Бразилию[75].

Пять больших подводных лодок IX серии флотилии «Гундиус» — U37, U38, U39, U40 и U41 — патрулировали у побережья Пиренейского полуострова.

Предназначенная для океанического плавания, подводная лодка IX серии по сравнению с лодкой VII серии имела большую длину (251 фут против 211) и, хотя разделялась всего лишь на пять отсеков, была намного просторнее. В одном из отсеков размещались и дизели, и гребные электродвигатели. Подводная лодка IX серии отличалась от лодки VII серии и своими тактико-техническими и боевыми характеристиками. Она имела более высокую мощность дизелей (4000 л.с. против 2320), большую мощность электродвигателей (1000 л.с. против 750), большую скорость при надводном ходе (18,2 узла против 17,2) и гораздо большую ёмкость топливных цистерн (вмещавших 154 т топлива против 67). На лодке IX серии имелись 105-мм палубное орудие и двадцать две торпеды (в отличие от лодки VII серии, вооружённой 88-мм палубным орудием и одиннадцатью торпедами). Экипаж лодки IX серии состоял из сорока восьми человек, превосходя численностью (на четыре человека) экипаж лодки VII серии.

Однако подводная лодка IX серии не была самым любимым детищем Дёница, и тому были причины. Согласно его стратегической концепции, одиночная подводная лодка была не способна вести разведку и атаку. Это убеждало Дёница в необходимости строительства большого количества малых подводных лодок, а не малого количества больших лодок, поскольку большое количество подводных лодок расширяло возможность поиска целей. Если же говорить о частностях, то, на взгляд Дёница, большая подводная лодка IX серии оказалась неуклюжей для маневрирования, имела слишком большую циркуляцию для быстрого уклонения от глубинных бомб, слишком большое время погружения и слишком продолжительный период всплытия. Кроме того, из двадцати двух торпед, состоявших на вооружении лодки, восемь размещались в надпалубных ёмкостях, откуда могли быть перегружены в торпедный отсек только при незначительном волнении моря. Как считал Дёниц, значительные затраты на строительство большой лодки и длительный срок постройки не оправдывали себя.

Подводной лодкой U38 из флотилии «Гундиус» командовал 31-летний лейтенант Генрих Либе. Сын армейского офицера, Либе в восемнадцатилетнем возрасте вступил в ряды «Рейхсмарине». После окончания школы подводников он сначала командовал лодкой «каноэ» U2, а затем (в декабре 1938 года) получил новое назначение и стал командиром лодки U38.

Подводная лодка U38 патрулировала вблизи побережья Португалии в районе оживлённого торгового судоходства. 5 сентября Генрих Либе остановил в море французское грузовое судно «Плювуаз». После досмотра Либе отпустил судно, однако капитан «Плювуаза» успел послать в эфир сигнал бедствия SSS. О происшествии узнали в Берлине. Морской штаб мгновенно отреагировал, послав на все немецкие корабли и подводные лодки шифровки: «Не предпринимать военных действий против французских торговых судов. Инциденты с французами должны быть исключены при любых обстоятельствах».

На следующий день, 6 сентября, Либе заметил в море английское грузовое судно «Манаар», тоннажем 7242 т. Подводная лодка произвела предупредительный выстрел из палубного орудия. Однако оказалось, что орудие имеется и на «Манааре», который оказался первым вооружённым торговым судном, встреченным в море немцами. Как только подводная лодка подошла ближе, грузовое судно открыло огонь. Либе подал команду погрузиться на перископную глубину, а затем поразил «Манаара» торпедой. Исходя из враждебных действий английского судна, Либе ушёл с места боя, не оказав никакой помощи англичанам.

Ночью Либе, нарушив радиомолчание, сообщил Дёницу о подробностях боя. Германский штаб не преминул воспользоваться, как ему казалось, выигрышной ситуацией и довёл до сведения морских атташе иностранных посольств (как, впрочем, и до широкой публики) подробности боя, сделав упор на том, что английское грузовое судно первым напало на немецкую подводную лодку, которая и не помышляла о бое, а действовала в строгом соответствии с призовым правом. А Дёниц встревожился. Ему казалось несправедливым, что подводные лодки обязаны соблюдать призовые законы в то время, когда торговые суда стали вооружаться, превращаясь в военные корабли. Однако, исходя из «политической ситуации», он не стал добиваться пересмотра существовавшего положения, а ограничился тем, что предупредил командиров подводных лодок о возможной опасности.

По приказу морского штаба океанской подводной лодке U26 I серии предстояло установить минное заграждение в водах Ла-Манша у Портленда — английской военно-морской базы на побережье пролива. Цель операции заключалась в том, чтобы предотвратить транспортировку английских войск морем во Францию.

Подводной лодкой U26 командовал тридцатидвухлетний Клаус Эверт. В 1933 году он с отличием окончил школу подводников, после чего был назначен командиром первой лодки «каноэ» U1, а затем переведён в той же должности на подводную лодку U35 VII серии. Незадолго до начала войны его назначили командиром подводной лодки U26.

4 сентября лодка U26 вышла в море. Дёниц не одобрял предстоявшую операцию. Ла-Манш кишел английскими военными кораблями, оснащёнными гидролокаторами, а в самом Портленде располагалась школа гидроакустиков. На взгляд Дёница, обнаружить большую неуклюжую подводную лодку англичанам не составляло большого труда.

Как и предполагалось, войдя в Ла-Манш, Эверт натолкнулся на английские дозорные корабли. Подводная лодка U26 повернула назад. Вторая попытка пересечь Ла-Манш также не удалась. Только с третьей попытки в ночь на 8 сентября лодка U26 подошла к Портленду.

В период между Первой и Второй Мировыми войнами немцы разработали и произвели в обстановке строжайшей секретности несколько типов мин. Лодка U26 несла донные мины типа «ТМВ», специально предназначенные для подводных носителей. Такие мины, оснащённые магнитными взрывателями, устанавливались на глубины около 65 футов. Когда корабль проходил над миной, его магнитное поле приводило в действие взрыватель мины, и та взрывалась под днищем корабля.

Постановка мин была тяжёлой, кропотливой и опасной работой. Мины надлежало устанавливать на фарватере, в противном случае они смогли бы поразить лишь случайную цель. Следовало не только поставить мины, но и, согласно международному праву, нанести их местонахождение на карту, руководствуясь которой мины можно было бы уничтожить в мирное время. Лодка U26, как и любой подводный минный заградитель, осуществляла постановку мин через торпедные аппараты[76].

Завершив операцию, подводная лодка U26 ушла на глубину и легла на дно. После непродолжительного отдыха подводники зарядили торпедные аппараты торпедами, хранившимися в трюмах носового и кормового отсеков.

На обратном пути подводная лодка была снова обнаружена кораблями противника. Эверту пришлось пуститься в долгое маневрирование. Срок возвращения на базу прошёл, а подводной лодке приходилось соблюдать радиомолчание.

8 сентября Адмиралтейство во всеуслышание сообщило, что в Английском канале потоплена немецкая подводная лодка, пытавшаяся установить мины у берегов Англии. Дёниц решил, что речь идёт о лодке U26. Он попробовал связаться с Эвертом, однако попытка не удалась. Тем временем в германском морском штабе начался переполох. На лодке U26 находились кодирующее устройство «Энигма» и шифровальные коды. По мысли штабистов, если лодка затонула на мелководье, её можно было поднять или послать на неё водолазов. Однако всё обошлось. Вскоре подводная лодка U26 вышла на связь. А ещё позже из сообщения возмущённого Адмиралтейства стало известно, что на минах, установленных лодкой, подорвались три грузовых судна (греческое, датское и бельгийское), в результате чего они затонули, а наскочивший на мину английский корвет «Киттиуэйк» получил повреждение.

Первый бой с английским авианосцем «Арк Ройал»

Через пять дней после начала войны, 8 сентября, Дёниц принял решение передислоцировать подводные силы. Он не мог отказаться от патрулирования в Атлантике в следующем месяце, а для того, чтобы отправить в океан подводные лодки, их нужно было сначала подготовить к походу. Дёниц приказал десяти из восемнадцати лодок, патрулировавшим в Атлантике (пяти из шести лодок VIIB серии и всем пяти лодкам IX серии) вернуться в Германию, оставив на боевом патрулировании лишь семь лодок VII серии флотилии «Зальцведель». Давший о себе знать минный заградитель U26 возвращался на базу. По донесению Эверта подводной лодке требовался срочный ремонт. Чтобы поправить положение, Дёниц воспользовался тремя подводными лодками VII серии, находившимися в резерве. Одной из них — лодке U32 — было приказано обогнуть с севера Британские острова, подойти к Портсмуту, английской военно-морской базе на побережье Ла-Манша, и установить у входа в гавань донные мины. Двум другим лодкам — U31 и U35 — надлежало отправиться в Атлантику проливом Ла-Манш.

Лодка U31 вышла в океан незамеченной. А вот лодке U35 пришлось отказаться от кратчайшего пути в Северную Атлантику после того, как она была атакована английским самолётом и подводной лодкой «Урсула». Лодка U35 удачно вышла из боя и отправилась в океан путём подводной лодки U32.

Десять немецких подводных лодок возвращались в Германию. Им предстояло обойти с севера Британские острова. Возвращение было не слишком радостным. Из пяти лодок IX серии флотилии «Гундиус» лишь одна — подводная лодка U38 под командованием Либе — добилась успеха, потопив «Манаар». На счету пяти лодок VII серии флотилии «Вегенер» было пять поражённых целей. Три судна потопила подводная лодка U47 под командованием Ирина, а ещё два — лодка U48, которой командовал Герберт Шульце. Однако на пути в Германию Либе и Шульце удалось ещё раз отличиться. 11 сентября Либе торпедировал английский танкер «Инверлиффи» вместимостью 9456 тонн, который после взрыва торпеды загорелся, как факел. Рискуя своими людьми, Либе помог морякам танкера спустить шлюпки. В тот же день Шульце потопил английское торговое судно «Фирби». Убедившись, что английские моряки, разместившиеся в спасательных шлюпках, запаслись всем необходимым для самостоятельного плавания, и оказав помощь раненым, Шульце передал открытым текстом в эфир: «Сообщите мистеру Черчиллю, что я потопил английский пароход «Фирби». Координаты: 59°40′ северной широты, 13°50′ западной долготы. Прошу оказать помощь экипажу судна. Командир немецкой подводной лодки».

Возвращавшиеся в Германию лодки вошли в зону, в которой патрулировала подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа. С тех пор как Лемп потопил «Атению», успех ему сопутствовал лишь однажды: лодка U30 остановила и пустила на дно английское грузовое судно «Блэарлоджи», тоннажем 4500 т.

14 сентября Лемп заметил в море английское грузовое судно «Фэнад Хед», тоннажем 5200 т. Лодка U30 произвела предварительный выстрел. Однако ещё до выстрела английский радист послал в эфир сигнал бедствия SSS. После того как экипаж судна перебрался в шлюпки, Лемп, чтобы сэкономить торпеду, послал на «Фэнад Хед» двух подрывников во главе с Адольфом Шмидтом. Подрывники перебрались на судно на резиновой шлюпке. На беду Лемпа, сигнал бедствия SSS был принят находившимся в ста восьмидесяти милях от немецкой подводной лодки новейшим английским эскортным авианосцем «Арк Ройал»[77] и шестью эсминцами. Три эсминца тотчас же отделились от эскорта и полным ходом пошли на выручку грузовому судну. С авианосца стартовали три моноплана типа «Скьюа» с авиационными бомбами на борту[78]. Монопланы появились над целью, когда Шмидт со своим помощником ещё трудились в поте лица. Однако чуть раньше, заметив на горизонте английские самолёты, Лемп подал команду на срочное погружение. В спешке подводники забыли не только про Шмидта с помощником, но и о лине, связывавшем подводную лодку с резиновой шлюпкой, которая потащилась за лодкой, как указательный буй. Английские лётчики приняли «чёрный предмет» за подводную лодку. Вниз полетели бомбы.

К изумлению Шмидта, оказавшегося в это время на палубе, несколько бомб, ударившись о воду, подскочили и разорвались в воздухе. Осколками ранило двух пилотов. Те пошли на вынужденную посадку и сели на воду. Шмидт с помощником спустились в шлюпку и погребли к монопланам, пилоты которых не подавали признаков жизни. Тем временем на подводной лодке вспомнили о подрывниках. Лодка всплыла. Подводники сразу же увидели шлюпку, а в ней — к их немалому удивлению — не только Шмидта с помощником, но и двух раненых английских лётчиков. С помощью подрывников пилотов подняли на борт. В это время третий английский самолёт открыл по лодке пулемётный огонь. Шмидта ранило. Ему помогли спуститься в отсек.

Фриц-Юлиус Лемп занялся английским грузовым судном. Чтобы потопить судно, понадобилось пять торпед. Первые четыре из-за неисправности прошли мимо цели. Едва судно пошло ко дну, как в воздухе появились шесть бипланов типа «Суордфиш», стартовавшие вслед за монопланами с авианосца «Арк Ройал». Подводная лодка спешно перешла в подводное положение. Вниз полетели 100-фунтовые авиационные бомбы, некоторые из которых взорвались в опасной близости от подводной лодки. Однако та и на этот раз не получила ни одного повреждения.

Через некоторое время к месту боя подошли три английских эсминца, оснащённые гидролокаторами. Один из эсминцев отправился на поиск шлюпок с английского грузового судна, а два других начали охотиться за подводной лодкой. Вскоре та была обнаружена. В дело пошли глубинные бомбы[79]. На этот раз лодке не удалось избежать повреждения. В один из отсеков попала вода. Потеряв управление, лодка провалилась на глубину 472 фута. Однако корпус лодки выдержал давление на глубине, на которую не погружалась ещё ни одна подводная лодка. Проявив хладнокровие, Лемп восстановил управление, поднялся на безопасную глубину и ушёл от эсминцев.

Спустя некоторое время Лемп вышел на связь с берегом. Он доложил Дёницу о бое, а также запросил разрешение доставить раненых (в том числе и Шмидта) в нейтральную Исландию для оказания пострадавшим медицинской помощи. Дёниц дал разрешение.

Германский морской штаб ликовал. На следующий день берлинские газеты раструбили о блестящей победе немецкой подводной лодки над английскими самолётами с авианосца «Арк Ройал».

14 сентября Герхард Глаттес, тридцатилетний командир подводной лодки U39 IX серии, возвращавшейся в Германию, с перископной глубины увидел в море необыкновенную цель. Это был авианосец «Арк Ройал». С палубы корабля взлетали монопланы типа «Скьюа» (направлявшиеся на выручку английскому грузовому судну «Фэнад Хед»). Эскорта рядом не было. Чтобы беспрепятственно поднять самолёты в воздух, «Арк Ройал» ушёл от сил охранения, оставив далеко за кормой (на расстоянии четырёх миль) эсминцы «Фолкнер», «Фоксхаунд» и «Файердрейн». О лучшей цели нельзя было и мечтать.

Глаттес пришёл в сильное возбуждение. Ещё бы! После двадцати шести дней бесплодного патрулирования ему наконец повезло, и необыкновенно. Перед ним в перекрестье нитей перископа был авианосец «Арк Ройал», гордость британского военно-морского флота. Подводная лодка пошла на сближение, незамеченной вышла в точку, удобную для атаки, и выпустила по авианосцу три торпеды с магнитными взрывателями. Экипаж лодки замер в ожидании. Есть! Взрыв! Попадание! Корму авианосца окутало дымом.

Однако оказалось, что радость экипажа была преждевременной. Торпеды взорвались за кормой авианосца в кильватерной струе. По мнению англичан, Глаттес неправильно определил скорость «Арк Ройала», приняв её за 20 узлов, в то время как авианосец шёл со скоростью 26 узлов. Впрочем, в своих мемуарах Дёниц писал, что торпеды (из-за несовершенства конструкции) «нередко взрывались всего лишь в непосредственной близости от корабля, а не под его днищем».

Получив с «Арк Ройала» сообщение о появлении немецкой подводной лодки, три эсминца полным ходом пошли к авианосцу. Через восемнадцать минут корабли установили с лодкой гидроакустический контакт. В дело пошли глубинные бомбы. «Фоксхаунд» сбросил две бомбы (с установленными глубинами взрыва 250 и 300 футов), «Фолкнер» — пять (с установленными глубинами взрыва 100 и 150 футов). После этого «Фоксхаунд» и «Фолкнер» потеряли с лодкой гидроакустический контакт. Зато гидролокатор «Файрдрейка» оказался более чувствительным. «Файердрейк» вышел вперёд и сбросил по курсу подводной лодки ещё пять бомб (с установленными глубинами взрыва 250 и 500 футов) с таким расчётом, чтобы взрыв бомб произошёл, когда лодка придёт в место их сбрасывания.

Первые взрывы частично вывели из строя аккумуляторные батареи. В лодке погас свет. Глаттес отдал команду уйти на глубину. Однако он просчитался. От бомб с «Фаейрдрейка» подводной лодке уклониться не удалось. Вышли из строя забортные клапаны. В аккумуляторное отделение хлынула морская вода. Потянуло хлором. Тут же вышли из строя электродвигатели. Лодка почти полностью потеряла управление.

По рассказам подводников с лодки U39, они пережили несколько весьма неприятных минут. Первым в себя пришёл Глаттес. Он приказал продуть балластные цистерны и приготовиться к срочной эвакуации, предварительно установив подрывной заряд для затопления лодки. Через несколько минут подводная лодка всплыла. Подводники один за другим начали прыгать в воду. После того как командир лодки прыгнул за борт, раздался взрыв. Лодка U39 клюнула носом и пошла ко дну, став первой немецкой подводной лодкой, погибшей в годы Второй Мировой войны. Из членов экипажа не пострадал ни один. Все сорок три человека были подняты на борт английскими эсминцами.

Девять из десяти немецких подводных лодок, отозванных с патрулирования в Германию, вернулись на базу в период с 15 по 17 сентября. Одной из них — подводной лодке U41 под командованием двадцатишестилетнего Густава-Адольфа Мюглера — на пути домой удалось захватить в Северном море два небольших финских судна, имевших на борту недозволенные к перевозке военные грузы. Однако эти незначительные трофеи не улучшили настроения Дёница. За время первого патрулирования в Атлантике десять немецких подводных лодок потопили лишь восемь судов (по три судна Шульце и Прин, два — Либе). Семь подводных лодок не добились успеха, а одна из них — подводная лодка U39 — погибла. Начало боевых действий немецких подводных лодок оказалось не впечатляющим.

«Великолепный успех»

После произведённой Дёницем передислокации сил боевое патрулирование в Атлантике продолжали семь подводных лодок VII серии флотилии «Зальцведель». Ещё две лодки, взятые Дёницем из резерва — U31 и U35 — спешили им на подмогу. Подводной лодке U32 предстояло установить мины у английского побережья[80].

Семь немецких подводных лодок VII серии патрулировали в водах Атлантики западнее Ла-Манша в районе оживлённого торгового судоходства. Для защиты торговых судов от немецких подводных лодок англичане послали в этот район Атлантики авианосец «Корейджес»[81], эскортировавшийся несколькими эсминцами.

Ещё до произведённой Дёницем передислокации сил три подводные лодки из флотилии «Зальцведель», патрулировавшие западнее пролива Ла-Манш, добились первых успехов. 7 сентября подводная лодка U33 под командованием 31-летнего Ганса-Вильгельма фон Дрески потопила грузовое судно тоннажем 4000 т. В тот же день подводная лодка U34, которой командовал тридцатидвухлетний Вильгельм Рольман, пустила на дно торговое судно тоннажем 5500 т, а на следующий день нанесла повреждение танкеру «Кеннебек» вместимостью 5500 т. Наибольшего успеха добилась подводная лодка U29 под командованием тридцатилетнего Отто Шухарта, которая 8 сентября потопила танкер «Риджент Тайгер» вместимостью 10.000 т. После этого в течение нескольких дней подводные лодки не встретили в море ни одного судна, и только 13 сентября Шухарту удалось поразить ещё одну цель, и то незначительную: буксир водоизмещением 800 т.

Однако дальше дела пошли лучше. 14 сентября подводная лодка U28, которой командовал двадцатисемилетний Гюнтер Кунке, потопила у входа в пролив Святого Георгия грузовое судно тоннажем 5000 т, а подводная лодка U29 пустила на дно английский танкер «Бритиш Инфлюенс» вместимостью 8500 т. Ближе к ночи произошло знаменательное событие. Впервые с начала войны немецкая подводная лодка заметила в море английский конвой. Грузовые суда в сопровождении сил охранения удалялись от Британских островов. Удача выпала лодке U31, посланной Дёницем в качестве подкрепления подводным лодкам флотилии «Зальцведель». Лодка U31 под командованием 32-летнего Йоханнеса Хабекоста прошла незамеченной проливом Ла-Манш и вышла в Атлантику. Обнаружив конвой, Хабекост вышел на связь с Дёницем и доложил ему о замеченной цели. Дёниц приказал всем лодкам, развёрнутым западнее Ла-Манша, в том числе подводной лодке U29 под командованием Шухарта и подводной лодке U53 VIIB серии под командованием 31-летнего Эрнста-Гюнтера Хайнике, идти на сближение с английским конвоем.

После долгого маневрирования подводная лодка U31 утром 17 сентября вышла на дальность прямого выстрела по судам конвоя. Хабекост атаковал два грузовых судна, однако только одно из них — английское судно «Эйвимор» тоннажем 4000 т — было поражено торпедой и затонуло. Остальные торпеды оказались неисправными.

Тем временем подводная лодка U53 под командованием Хайнике и подводная лодка U29 шли на сближение с конвоем. Ещё не дойдя до цели, лодка U53 обнаружила в море английское грузовое судно «Кафиристан» тоннажем 5000 т, державшее курс на Британские острова. Хайнике пустил судно на дно, расстреляв его из палубного орудия, а после этого попытался оказать помощь экипажу «Кафиристана». Попытка закончилась драмой. В небе появились бипланы, поднятые с «Корейджеса», и в море полетели авиационные бомбы. Хайнике подал команду на срочное погружение, оставив в море своих артиллеристов.

Чуть раньше поднятые с авианосца бипланы заметил Шухарт, не отрывавший глаз от командирского перископа. Появление самолётов в трехстах милях от побережья означало одно: рядом авианосец. В 18 часов Шухарт заметил на горизонте корабль. Сам «Корейджес»! Подводная лодка U29 пошла на сближение. Далеко в море над «Корейджесом» кружил самолёт, а рядом с авианосцем шли два эсминца. Другие два корабля охранения были направлены для оказания помощи «Кафиристану».

Попытка догнать «Корейджес» не удавалась. Позже Шухарт записал в вахтенном журнале: «Временами казалось: настичь авианосец — пустая затея. В связи с нахождением в воздухе самолёта я не мог всплыть, а моя подводная скорость хода не дотягивала и до 8 узлов. Лишь инструкции, полученные во время учений, удерживали меня в кильватере корабля».

Шухарт в течение полутора часов преследовал «Корейджес». Казалось, тщетно. Однако случайный поворот при приёме самолёта сделал авианосец чрезвычайно уязвимым для торпедной атаки. Шухарт приказал открыть наружные крышки трёх носовых аппаратов. По словам Шухарта, ему пришлось стрелять наугад. Вот ещё отрывок из записи в вахтенном журнале: «…размер цели не укладывался в обычный расчёт… кроме того, прямо в глаза мне светило солнце».

В 19 часов 30 минут подводная лодка U39 произвела одновременный трёхторпедный залп с дистанции 3000 ярдов. Когда торпеды шли к цели, к лодке на опасное расстояние приблизился один из эсминцев. Подводная лодка пошла на срочное погружение. Раздались два взрыва. «Взрывы были такими сильными, — писал Шухарт, — что невольно решил: лодка повреждена. Однако недолгое беспокойство сменилось радостью».

В «Корейджес» попали две торпеды из трёх. По свидетельству пассажиров датского лайнера «Веендами», случайно оказавшегося поблизости, они с интересом разглядывали авианосец, как вдруг корабль окутало белое облако. Наблюдателям показалось, что авианосец установил дымовую завесу. Однако несколькими секундами позже пассажиров лайнера охватил ужас: раздались два чудовищных взрыва и огромное пламя вырвалось из белого облака.

«Корейджес» накренился на левый борт и через пятнадцать минут затонул. «Веендами» и английское грузовое судно «Коллингоуорт» из состава судов конвоя поспешили на помощь оказавшимся в воде людям. Из 1260 человек экипажа «Корейджеса» 519 не досчитались.

Два эсминца тут же установили гидроакустический контакт с лодкой U39. Пошли в ход глубинные бомбы. Однако подводной лодке удалось уйти от преследования. Всплыв на поверхность моря, Шухарт радировал Дёницу: «Потопил авианосец «Корейджес». Возвращаюсь на базу».

18 сентября сообщение о гибели «Корейджеса» появилось в газетах различных стран мира. Адмиралтейство срочно распорядилось более не использовать авианосцы в качестве средства противолодочной обороны. Адольф Гитлер не сделал никакого публичного заявления. Он не стал попирать достоинство англичан, но и не запретил подводному флоту атаковать крупные военные корабли. Зато Редер и Дёниц не скрывали радостных чувств. Уничтожение авианосца противника командующий немецким подводным флотом счёл за «великолепный успех», а Редер отдал распоряжение представить Отто Шухарта к награждению Железным крестом I степени, а остальных членов экипажа подводной лодки U29 — к награждению Железным крестом II степени.

Шесть из девяти немецких подводных лодок VII серии флотилии «Зальцведель», оставшихся на патрулировании в Атлантике, в том числе и лодка U30, высадившая в Исландии раненых, получили приказ вернуться на базу. Дёниц решил оставить у берегов Англии три лодки VII серии из флотилии «Зальцведель» (U31, U32 и U3S), а также лодку VIIB серии из флотилии «Вегенер» (U53). Однако лодка U32 под командованием тридцатидвухлетнего Пауля Бюхеля, успевшая в ночь на 17 сентября установить мины в Бристольском заливе, 18 сентября, потопив грузовое судно тоннажем 4900 т, получила механическое повреждение и вслед за шестью лодками из своей флотилии отправилась к берегам Германии. На патрулировании в Атлантике остались только две лодки VII серии флотилии «Зальцведель» и одна лодка VIIB серии флотилии «Вегенер».

Из семи подводных лодок VII серии, возвращавшихся на базу, лишь одна лодка U27 под командованием тридцатитрёхлетнего Йоханесса Франца за время патрулирования в Атлантике не поразила ни одной цели. Тому была причина: подводная лодка U27 патрулировала в Северном проливе, сверх меры насыщенном средствами противолодочной обороны. Однако, возвращаясь на базу, поначалу сумел отличиться и Франц. 17 сентября подводная лодка U27 потопила два грузовых судна. Одно пошло ко дну после взрыва подрывного заряда, установленного в трюме судна по приказанию Франца.

А дальше произошло следующее. 19 сентября за несколько минут до полуночи вахтенный офицер подводной лодки U27 заметил на горизонте силуэты приближавшихся кораблей и вызвал на ходовой мостик командира лодки. Поднявшись на мостик, Франц решил, что видит шесть неприятельских крейсеров. Он приказал идти на сближение. Через некоторое время подводная лодка вышла в точку, удобную для атаки. Франц отдал распоряжение снять наружные крышки с трёх торпедных аппаратов. Он решил произвести три залпа одновременно, надеясь потопить сразу три крейсера и повторить тем самым подвиг легендарного Отто Веддигена.

Однако надеждам Франца не суждено было сбыться. Две торпеды из трёх взорвались через тридцать секунд после того, как отделились от аппаратов, а третья торпеда прошла мимо цели. И только тогда Франц разглядел, что перед ним не шесть крейсеров, а семь эсминцев (среди которых находились «Форчьюн», «Фолкнер» и «Форестер»), «Форчьюн» полным ходом пошёл на лодку. Лодка перешла в подводное положение. Эсминец наугад сбросил в море пять глубинных бомб. Подводная лодка не пострадала. Эсминец установил с лодкой гидроакустический контакт и сбросил вдоль её пути ещё пять бомб с установленными глубинами взрыва 100 и 150 футов. Бомбы взорвались в непосредственной близости от подводной лодки, повредив гребной вал. Уплотнение вала дало течь. Во время взрывов «Форчьюн» потерял с лодкой контакт. Тогда все эсминцы построились в линию и начали совместный поиск подводной лодки. И тут подводная лодка поднялась на перископную глубину. Увидев перед собой армаду эсминцев, Франц подал команду на глубокое погружение, а затем приказал перейти на режим бесшумного хода.

В 1 час 27 минут гидроакустический контакт с лодкой установил «Форестер». Эсминец сбросил в море несколько бомб с установленными глубинами взрыва 100 и 150 футов. На этот раз бомбы не причинили лодке вреда. «Форестер» потерял с лодкой контакт. Франц решил, что сможет уйти. Однако в 2 часа 12 минут лодку опять обнаружил «Форчьюн». В море полетели бомбы с установленными глубинами взрыва в диапазоне от 100 до 250 футов. Часть бомб взорвались в опасной близости от подводной лодки. Открылась сильная течь. Франц приказал всплыть на поверхность моря, надеясь в темноте уйти от преследователей. Подводная лодка перешла в надводное положение. Перед ней снова оказались эсминцы. Море освещали прожекторы. «Форчьюн» открыл огонь и пошёл на таран. Подводники выбрались на верхнюю палубу. Франц, два офицера, старшина-рулевой и шестнадцать рядовых прыгнули в море. Их подобрал «Фолкнер». «Форчьюн» застопорил ход. С эсминца спустили шлюпку. Подводная лодка медленно погружалась. Английский механик с риском для жизни спустился в лодку, надеясь закрыть кингстоны и клапаны балластных цистерн, открытые экипажем подводной лодки. Однако попытка не удалась. Механик вернулся в шлюпку. В 3 часа 50 минут подводная лодка U27 задрала нос и пошла ко дну. «Форчьюн» подобрал оставшихся в море людей. Никто не погиб.

Остальные шесть лодок VII серии флотилии «Зальцведель» средствами противолодочной обороны обнаружены не были. По пути на базу подводной лодке U32 под командованием Бюхеля удалось потопить небольшое норвежское судно тоннажем 875 т, заложив в трюме судна подрывной заряд, а лодка U33 под командованием фон Дрески расстреляла из палубного орудия траулер. Рольман, командир подводной лодки U34, захватил в Средиземном море эстонское грузовое судно тоннажем 2500 т и повёл его к берегам Германии. В период с 26 по 30 сентября все шесть подводных лодок возвратились на базу в Вильгельмсхафен.

27 сентября к Вильгельмсхафену подошла подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа. Техническое состояние лодки оставляло желать много лучшего. Один дизель вышел из строя, а другой еле работал. Дёниц распорядился взять лодку на буксир. Лемп отказался от помощи, и подводная лодка U30 своим ходом подошла к причалу. На верхней палубе толпились грязные, обросшие бородами подводники, среди которых толкался индюк, купленный в Исландии, чтобы пополнить стол, однако избежавший сей горькой участи после того, как его нарекли Альфонсо и зачислили в экипаж в качестве талисмана.

Дёниц (впрочем, как и любой подводник) был прекрасно осведомлён о том, что «Атению» потопил Лемп. Однако официальный Берлин до сих пор отрицал причастность немцев к потоплению лайнера. Подводникам оставалось держать язык за зубами. Дёниц опасался, что оставленный в Исландии Шмидт может ненароком проговориться. Лемп заверил командующего, что Шмидт будет нем как рыба[82].

Поговаривали, что после потопления лайнера над Лемпом нависла угроза судебного разбирательства. Однако не думаю, что Лемпу грозила хоть малейшая неприятность. Хотя «Атения» была потоплена по ошибке, поражение столь значительной цели подняло престиж Дёница, а равно и возглавлявшегося им подводного флота, в немецких военно-морских кругах. Что касалось самого Лемпа, то его и вовсе можно было посчитать за героя. За одно патрулирование он потопил три судна (включая «Атению»), да ещё, как утверждала немецкая пропаганда, «сбил» два самолёта противника, после чего проявил настоящее милосердие, доставив раненых лётчиков в нейтральную страну на лечение. Уместно добавить, что когда во время боя с эсминцами подводная лодка U30 провалилась на чрезмерно опасную глубину, Лемп не потерял хладнокровия и восстановил управление, а опыт глубоководного погружения лодки был взят на вооружение другими подводниками. Когда подобный опыт был накоплен, погружение лодок на глубину, превышавшую установленную инструкциями, стало обычным явлением в случае крайней необходимости. Стоит также добавить, что суд над Лемпом никому не был на руку. Подобная акция могла подорвать боевой дух подводников, а союзники, получив сведения о суде, не преминули бы обвинить официальный Берлин в преднамеренной лжи.

Несмотря на успехи Лемпа, результаты патрулирования в Атлантике семи подводных лодок VII серии флотилии «Зальцведель» (включая погибшую лодку U27) оказались скромными. С 3 по 20 сентября эти лодки потопили только 17 судов. Если из этого числа исключить три траулера, то легко подсчитать, что одна подводная лодка потопила в среднем два судна, или одно судно за восемь дней патрулирования. Постановка мин в Бристольском заливе также не принесла хорошего результата. На минах, поставленных подводной лодкой U32, подорвались только два грузовых судна, да и то оба отделались повреждениями.

И всё-таки вернувшиеся на базу подводники чувствовали себя героями. Наиболее отличившиеся получили награды, да ещё из рук самого Гитлера, который вместе с Редером приехал на короткий срок в Вильгельмсхафен.

А настоящим героем стал Отто Шухарт, командир подводной лодки U29, поразивший четыре цели (в том числе авианосец «Корейджес» и два танкера) общим тоннажем 41.905 т. Рекорд Шухарта (в тоннаже потопленных судов за одно патрулирование) продержался более года. На втором месте по праву должен был оказаться Лемп, потопивший три судна общим тоннажем 23.206 т, однако о пущенном на дно лайнере на время следовало забыть. В результате вторым оказался Вильгельм Рольман, командир подводной лодки U34, потопивший два судна тоннажем 11.400 тонн и захвативший в качестве приза грузовое судно вместимостью 2500 т. Бюхель поразил две цели, фон Дрески — три, однако общий тоннаж потопленных ими судов был сравнительно мал. Одно судно потопил Кунке.

На боевом патрулировании в Атлантике оставались три подводные лодки: U31 и U35 флотилии «Зальцведель» и U53 флотилии «Вегенер». Первой — 30 сентября — вернулась на базу лодка U53. За время патрулирования Эрнст-Гюнтер Хайнике потопил два судна общим тоннажем 14.000 т, доведя счёт поражённых целей подводными лодками флотилии «Вегенер» до восьми. 2 октября на базу вернулась подводная лодка U31, поразившая две цели, а на счету подводной лодки U35, вернувшейся на базу последней, оказалось четыре потопленных судна. Всего девять подводных лодок флотилии «Зальцведель» потопили двадцать три судна и одно захватили в качестве приза.

Результаты первого патрулирования двадцати одной подводной лодки в Атлантике приведены ниже:

Задействованные силы

Количество потопленных кораблей

Тоннаж, т

Флотилия «Зальцведель» (9 лодок VII серии)

24^1

112 689

Флотилия «Вегенер» (6 лодок VII серии В)

8

37 065

Флотилия «Гундиус» (5 лодок IX серии)

4^2

18 870.

Подводный минный заградитель U26 (типа I)

3

17 414

Всего

39

186 038

1 С учётом судна, захваченного в качестве приза.

2 С учётом двух судов, захваченных в качестве приза.

Патрулирование в Северном море

3 сентября в Северном море находились семнадцать подводных лодок «каноэ» и одна океанская подводная лодка VII серии — U36. После капитуляции Польши в Северное море были направлены ещё шесть лодок «каноэ», базировавшихся до того в портах Балтики. Таким образом, в первый месяц войны из тридцати находившихся в строю подводных лодок «каноэ» двадцать три действовали в Северном море.

В первой половине сентября четыре лодки «каноэ» поставили тридцать две донные мины с магнитными взрывателями на путях наиболее оживлённого торгового судоходства. Два минных заграждения, установленные у Дувра и Хартпула, успеха не принесли. Зато на минах, поставленных лодкой U31 под командованием Карла Даублебски фон Эйххайна у Ордфорднесса, подорвались три судна общим тоннажем 15.967 т, а на минах, поставленных лодкой U15 под командованием Хайнца Бухгольца у мыса Фламборо-Хед, подорвались два судна общим тоннажем 4274 т. Все эти суда затонули.

Остальные подводные лодки находились на боевом патрулировании. Две лодки «каноэ» U9 и U19 патрулировали у северо-восточного побережья Шотландии, лодка U14 дежурила у входа в залив Скапа-Флоу, а лодка U20 находилась в Норвежском море у Нарвика за Северным полярным кругом. Другие лодки патрулировали в проливах Каттегат и Скагеррак.

Максимальная продолжительность патрулирования подводной лодки «каноэ» (определявшаяся запасами топлива) составляла восемнадцать дней. Некоторые лодки «каноэ» отправлялись на боевые позиции прямо из Вильгельмсхафена, другие сначала шли в Киль Кильским каналом. Часть лодок «каноэ» базировалась в Киле, откуда они шли в Северное море проливами Скагеррак и Каттегат. Каждое новое патрулирование требовало предварительного ремонта, переоборудования и переукомплектования длительностью не менее недели — в случае если подводная лодка не нуждалась в более серьёзном ремонте. В сентябре 1939 года лишь несколько лодок «каноэ» дважды находились на патрулировании.

Северное море и в годы войны было районом оживлённого торгового судоходства. Морские просторы бороздили не только суда под английским флагом, но и под флагами многих нейтральных стран: Норвегии, Дании, Швеции, Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы и ряда других. Многие суда перевозили не только оружие, но и топливо, сырьё, продовольствие. Вместе с тем всё ещё действовали призовые законы. Тихоходные малые подводные лодки «каноэ» не были приспособлены для соблюдения процедур, предусмотренных призовым правом. На их долю оставалось атаковать военные корабли, подводные лодки и суда, эскортировавшиеся силами охранения.

Найти подходящую для атаки цель было непросто. В сентябре подводные лодки «каноэ» не потопили ни одного военного корабля, хотя лодка U21 под командованием Фрица Фрауенхайма и лодка U24 под командованием Удо Беренса и пытались дать бой у северо-восточного побережья Шотландии английским эсминцам, а лодка U14 под командованием Хорста Вельнера и лодка U22 под командованием Вернера Винтера пробовали расправиться с неприятельскими подводными лодками.

До 22 сентября «каноэ» ограничились уничтожением лишь одного торгового судна: лодка U7 под командованием Вернера Хайделя потопила английское грузовое судно «Эйкенсайд» тоннажем 2700 т, совершавшее одиночное плавание. Ещё одну цель — английское каботажное судно «Труро» вместимостью 1000 т — поразил Вильгельм Фролих, командир подводной лодки VII серии U36.

Тем временем поток запрещённых грузов, перевозимых по Северному морю, с каждым днём возрастал. 23 сентября в Данциге Редера принял Гитлер. Редер настаивал на снятии хотя бы ряда ограничений, касавшихся проведения боевых операций против торгового судоходства. В то время Гитлер, убедившись, что Англия и Франция не собираются прекращать войну, уже вынашивал планы завоевания Франции, рассчитывая, что после её разгрома англичане сами запросят мира.

Уже на следующий день после встречи Редера с Гитлером Дёниц получил директиву морского штаба, касавшуюся военных действий против торгового судоходства. Согласно директиве, подводные лодки получали право вести военные действия против французских судов и устанавливать минные заграждения во французских прибрежных водах. Кроме того, разрешалось захватывать или топить любое судно союзников, подавшее в эфир сигнал бедствия SSS, после предоставления экипажу и пассажирам удовлетворительных средств спасения или, по крайней мере, после попытки оказать помощь такого рода. И наконец, подводные лодки получали право топить, руководствуясь призовыми законами, любые суда с менее чем ста двадцатью пассажирами на борту[83].

Разрешение топить французские суда открыло перед немецким подводным флотом хорошие перспективы. Появилась возможность атаковать конвои союзников ночью из надводного положения, а количество вероятных целей увеличилось почти на 500 торговых судов общим тоннажем около 2,7 млн брт. Разрешение топить любые суда, подавшие в эфир сигнал SSS, устраняло длительную процедуру досмотра и уменьшало риск внезапного нападения.

Получив, в свою очередь, приказ Дёница, подводники активизировали свои действия. Подводная лодка U7 под командованием Хайделя потопила два норвежских грузовых судна, а подводная лодка U4 под командованием Харро фон Клот-Хайденфельдта — три судна: одно норвежское и два финских. Подводная лодка U16 (командир лодки — Ханнес Вайнгартнер) пустило на дно шведское судно, а лодка U3 (командир — Йоахим Шепке) — одно датское и одно шведское. Фролих, командир подводной лодки U36 VII серии, одно шведское судно пустил на дно, а второе захватил в качестве приза и привёл на базу после месячного патрулирования. За одну неделю в Северном море немецкие подводные лодки потопили или захватили в качестве приза десять торговых судов общим тоннажем около 13.000 т[84].

Активизация немецких подводных лодок в Северном море не прошла незамеченной. Осло, Стокгольм, Копенгаген и Хельсинки выступили с резкими заявлениями, осуждавшими «пиратские» действия немецких подводников. Гитлеру пришлось пойти на уступки. 30 сентября он запретил вести военные действия против торгового судоходства нейтральных стран.

В то же время в Северном море активизировали боевые действия и английские подводные лодки. Субмарина «Сихора» выпустила три торпеды по немецкой подводной лодке U36, а другая английская субмарина атаковала лодку U23. Впрочем, ни одна из этих немецких лодок повреждений не получила.

И всё-таки в скором времени немцы потеряли ещё одну подводную лодку — на этот раз U12 под командованием Дитриха фон дер Роппа. 22 сентября Дёниц направил лодку U12 в Ла-Манш для поиска и уничтожения войсковых транспортов. Дёниц не знал, что в период с 11 по 17 сентября англичане и французы поставили между Дувром и мысом Гри-Не 3000 якорных мин, а 25 сентября дополнительно установили 3636 мин, взаимодействующих с подводными гидрофонами и управляемых с берега. 8 октября подводная лодка U12 («каноэ» II серии) подорвалась на мине и затонула со всем экипажем, став первой немецкой лодкой, в результате гибели которой не спасся ни один человек.

В сентябре 1939 года боевые действия немецких подводных лодок в Северном море не принесли большого успеха. За месяц двадцать три лодки «каноэ» (некоторые из которых совершили два выхода в море) и подводная лодка VII серии U36 потопили всего лишь 13 небольших судов общим тоннажем 16.751 т. Кроме того, на минах, установленных подводными лодками U13 и U15, подорвались пять судов общим тоннажем 20.241 т. Суммарный тоннаж поражённых в Северном море целей составил за первый месяц войны только 36.992 т.

Кто кого?

Из политических соображений Адольф Гитлер запретил «Люфтваффе» вести боевые действия против Англии. В сентябре 1939 года война с англичанами велась только на море, да и то силами одного подводного флота[85]. В течение месяца немецкие подводные лодки потопили 39 английских кораблей и судов, в том числе авианосец «Корейджес» и пять танкеров[86]. Потери германского флота исчислялись двумя подводными лодками. Хотя успехи немцев не были велики, Дёниц остался доволен первыми результатами патрулирования. Подводные лодки не только посеяли страх на море, но и заставили англичан уже в первый месяц приступить к развёртыванию системы конвоев, мобилизуя в состав сил охранения торговых судов самолёты и военные корабли, которые тем самым отвлекались от наступательных действий.

А лучший подарок Дёницу преподнёс фюрер. В сентябре Гитлер утвердил новый вариант плана «Циль», разработанный морским штабом с учётом рекомендаций Дёница. Согласно новому плану, программа строительства крупнотоннажных подводных лодок была заметно сокращена, а программа строительства средних лодок (которым, как считал Дёниц, предстояло стать решающим оружием в войне на море) значительно расширена[87]. Для постройки подводных лодок было выделено шестнадцать верфей (тринадцать для строительства усовершенствованных средних лодок VIIB и VIIC серии и три для строительства усовершенствованных больших лодок серий IXB и IXC). Согласно новому плану, со стапелей ежемесячно должно было сходить от двадцати до тридцати лодок. Утвердив план, Гитлер заверил Редера, что станет всячески содействовать его выполнению.

Хотя Дёниц и был удовлетворён решением Гитлера, он хорошо понимал, что для выполнения программы строительства подводных лодок потребуется немалое время. Дёниц прикинул, что лишь к августу 1941 года он получит в своё распоряжение то количество лодок, которое позволит ему успешно бороться с британским торговым судоходством в Атлантике. Как полагал Дёниц, до того времени немецкому подводному флоту было по силам оказывать лишь психологическое воздействие на противника.

Задача, стоявшая перед Дёницем, была сложной. В сентябре 1939 года торговый флот Британского содружества наций имел в своём составе (не считая большого количества малых судов тоннажем 1600 и менее брт) около 3000 судов тоннажем более 17,5 млн брт, в том числе 450 танкеров тоннажем чуть менее 3,2 млн брт. Для сравнения, торговый флот США был почти в два раза меньше британского. Он состоял из 1400 судов тоннажем 8,5 млн брт, включая 390 танкеров тоннажем 2,8 млн брт и 54 танкера, плававших под панамским флагом.

Если не брать в расчёт торговые флоты Италии и Японии, третье место по количеству действовавших судов занимала Норвегия. В состав её торгового флота входило 800 судов тоннажем 4,2 млн брт, включая 268 танкеров тоннажем 2,1 млн брт[88].

Однако война есть война. Для компенсации потери тоннажа от действий немецких подводных лодок и возмещения убыли «потока снабжения» от естественных издержек вводившейся системы конвоев Уинстон Черчилль, выступая в кабинете министров, предложил мобилизовать все имевшиеся ресурсы и строить силами стран Содружества ежегодно суда общим тоннажем 3 млн брт. Английское правительство не только одобрило предложение Черчилля, но и в итоге утвердило программу, предусматривавшую ещё более интенсивное строительство торговых судов. Однако возможности верфей стран Содружества были переоценены. Одни верфи были заняты выполнением военных заказов, другие использовали устаревшую технологию, на третьих верфях не хватало рабочей силы. По разумной оценке страны Содружества могли ежегодно строить суда общим тоннажем не более 1,2 млн брт.

Грузовые суда и танкеры, эксплуатировавшиеся Великобританией (сентябрь 1939 года — декабрь 1941 года)

Количество судов и танкеров тоннажем более 1600 брт

Дата

Британского содружества наций

Иностранных

Итого

судов

танкеров

всего

судов

танкеров

всего

03.09.39

2520

445

2695

_

34

34

2999

30.09.40

2611

442

3053

526

178

704

3757

30.09.41

2358

427

2785

592

231

823

3608

31.12.41

2360

427

2787

602

227

829

3616

прирост (+), убыль (-)

(-) 160

(-) 18

(-) 178

(+) 602

(+) 193

(+) 793

(+) 617

Общий тоннаж судов и танкеров тоннажем более 1600 брт (в тысячах брт)

Дата

Британского содружества наций

Иностранных

Итого

судов

танкеров

всего

судов

танкеров

всего

03.09.39

14352

3172

17524

—

260

260

17784

30.09.40

14512

3078

17590

2398

1398

3783

21373

30.09.41

13221

2944

16165

2704

1683

4387

20552

31.12.41

13329

2955

16284

2754

1655

4409

20693

прирост (+), убыль (-)

(-) 1023

(-) 217

(-) 1240

(+) 2754

(+) 1395

(+) 4149

(+) 2909

Англичане скоро и сами поняли нереальность программы и стали искать другие пути пополнения своего торгового флота. Таких путей было несколько. Первый путь заключался в том, чтобы захватить как можно больше немецких судов на море. Второй подразумевал фрахтование торговых судов — преимущественно норвежских, греческих и голландских. Наконец, можно было обратиться к американцам и купить у них суда, стоявшие на приколе, что обошлось бы гораздо дешевле[89].

Англичане воспользовались всеми возможностями. За первые восемь месяцев войны они пополнили свой торговый флот приблизительно ста судами общим тоннажем около 500.000 брт, часть из которых была закуплена в США.

В 1939 году американцы и не могли оказать англичанам ощутимую помощь. Ещё в 1935 году Соединённые Штаты подписали Акт о нейтралитете, согласно которому обязались воздерживаться от вооружённого вмешательства в военные конфликты вне своей территории[90], сохранять беспристрастие в соотношениях с воюющими сторонами и не вступать с ними в торговые отношения. После начала Второй Мировой войны Соединённые Штаты, чтобы иметь возможность оказать англичанам хотя бы второстепенную помощь, пересмотрели Акт о нейтралитете и 11 ноября 1939 года подписали его в новой редакции, разрешавшей продавать воюющим сторонам необходимые им товары, но только за наличный расчёт и при условии, что воюющая сторона станет перевозить закупленные товары своими силами.

В начале 1939 года американская судостроительная промышленность только начала выбираться из экономического кризиса и последовавшей за ним депрессии. Предпосылкой подъёма послужила инициатива Рузвельта, который в 1936 году учредил Комиссию по торговому флоту во главе с контр-адмиралом в отставке Эмори С. (Джерри) Лендом. Усилиями комиссии была разработана десятилетняя программа строительства торговых судов, предусматривавшая постройку пятидесяти судов в год. В 1939 году первые двадцать восемь торговых судов тоннажем 242.000 брт из числа запланированных были спущены на воду.

Сразу после начала Второй Мировой войны Рузвельт поручил Джерри Ленду разработать новую программу строительства торговых судов, предусмотрев в ней значительное увеличение объёма постройки. Комиссия Ленда быстро выполнила поручение Рузвельта, разработав программу и определив необходимые ресурсы и средства для её выполнения. В Соединённых Штатах начался судостроительный бум. Если после начала войны Германия приступила к выполнению плана «Циль» и постройке в рамках этого плана армады подводных лодок, то Великобритания и Соединённые Штаты приступили к строительству большого числа торговых судов. Началась гонка, от результатов которой во многом зависел исход Второй Мировой войны.

Дёниц долгое время считал, что если бы Германия в начале войны имела триста подводных лодок, то она смогла бы одержать быструю и безоговорочную победу над своими противниками на море. Дёниц был явно неправ. Для того чтобы иметь триста лодок к началу войны, Германии пришлось бы развернуть их строительство почти сразу после того, как в 1935 году был подписан англо-германский морской договор. Такой шаг не мог оказаться незамеченным.

Не вызывает сомнения, что Великобритания предприняла бы ответные меры, развернув производство морских вооружений, в первую очередь — эсминцев и других средств противолодочной обороны. Не остались бы в стороне и американцы. Они сделали бы всё возможное, чтобы не допустить немецкого господства на море.

Часть II

Первая «волчья стая»

Заботы Дёница

В начале октября 1939 года, после того как очередная попытка Адольфа Гитлера склонить Англию и Францию к миру не удалось, германским верховным главнокомандованием было принято решение начать военную кампанию против Франции. Эшелон за эшелоном немецкие войска отправлялись на Западный фронт. Однако главное командование сухопутной армии возражало против немедленного начала кампании, ссылаясь на постоянно ухудшающиеся метеорологические условия. Кроме того, генералы указывали на то, что многие соединения германской армии ещё не получили необходимое пополнение или находятся на переформировании и потому недостаточно боеспособны. Начало военных действий несколько раз откладывалось. В январе 1940 года немецкое верховное главнокомандование вернулось к решению начать наступление, но лютые холода расстроили планы немцев.

Тем временем командующий «Кригсмарине» адмирал Редер был настолько обеспокоен открыто обсуждавшимися в английской прессе планами оккупации Норвегии, что предложил фюреру опередить противника. Редер пояснил Гитлеру, что если не упредить англичан, то те, захватив Норвегию, не только создадут на её территории военные базы, но и лишат Германию поставок железной руды из Швеции в зимнее время. По мысли Редера, Германии следовало самой создать на территории Норвегии военные базы, прежде всего военно-морские. Например, в Бергене или Тронхейме, откуда даже малые подводные лодки «каноэ» могли добираться до английского побережья.

Гитлер внял доводам Редера и отдал приказ готовиться к захвату Норвегии, воспользовавшись предложением Видкуна Квинслинга, лидера фашистской партии в Норвегии, просившего немцев взять эту страну под свою защиту. Для выполнения задачи по оккупации Норвегии германское верховное главнокомандование решило вначале занять Данию, чтобы превратить её в бастион для прикрытия Германии с севера и создать на её территории базу снабжения немецких войск. В предстоящих операциях по захвату Дании и Норвегии немалая роль отводилась и «Кригсмарине».

У Карла Дёница (произведённого в контр-адмиралы) были свои заботы. Прежде всего, ему не хватало океанских подводных лодок. Хотя Гитлер и утвердил план «Циль» в новой редакции, согласно которой программа строительства средних лодок была расширена, на быстрое пополнение подводного флота Дёницу рассчитывать было трудно. На многих немецких верфях строились или достраивались после спуска на воду надводные корабли — сверхтяжёлые линкоры «Бисмарк» и «Тирпиц», авианосец «Граф Цеппелин», тяжёлые крейсеры «Принц Ойген» и «Лютцов», а также большое количество эсминцев, торпедных катеров, минных заградителей, тральщиков. К 1 марта 1940 года должны были войти в строй только шесть океанских подводных лодок: три лодки серии VIIB, одна серии IX и две IXB. Простой расчёт показывал Дёницу, что если он, как и в сентябре 1939 года, станет терять ежемесячно по две океанских лодки, то в марте 1940 года он будет иметь лишь двадцать одну океанскую лодку, т.е. на шесть единиц меньше, чем в начале войны.

Отсутствие нужного количества лодок сказалось быстро: сразу после первого патрулирования в Атлантике. Все девять подводных лодок VII серии из состава флотилии «Зальцведель» были отправлены на верфи для замены дизелей. По свидетельствам командиров лодок, выхлопные клапаны дизелей на большой глубине пропускали воду, которая, попадая в корпуса двигателей, создавала внутри них избыточное давление, в результате чего те лопались, а вода заливала лодку. Эта неисправность обнаружилась лишь в ходе боевых действий, после того как лодкам пришлось погружаться на глубину 150 футов.

Равноценной замены океанским лодкам VII серии у Дёница не было. Чтобы несколько выправить положение, Дёниц решил использовать для патрулирования в Атлантике экспериментальные подводные лодки U25 и U26. Кроме того, ему удалось прибрать к рукам крейсерскую подводную лодку «Батирай», изготовленную фирмой Круппа для Турции. Однако эту лодку (названную UA) можно было отправить на патрулирование лишь после некоторой перестройки на верфи.

Но не только малочисленность океанских подводных лодок беспокоила Дёница. Он крайне досадовал на то, что возможности немецкого подводного флота значительно снижались из-за плохого качества торпед, что было обнаружено уже в ходе сентябрьского патрулирования. Многие командиры подводных лодок докладывали на берег из района боевых действий, что торпеды оказывались неисправными. Дёниц обратился за разъяснениями в минно-торпедное управление. Ответ экспертов был лаконичен. По мнению учёных мужей, причинами всех неисправностей (зигзагообразный ход торпеды, несоблюдение заданной глубины, срабатывание взрывателя с опережением или запаздыванием) являлись неумелые действия командиров подводных лодок и торпедистов, а также неправильное хранение торпед и несоблюдение регламента их проверки.

Ответ экспертов не убедил Дёница. Он помнил, что о неисправности торпед ему докладывали более десятка командиров подводных лодок. В их числе был и Отто Кречмер, отлично зарекомендовавший себя при проведении учебных стрельб и не сумевший при боевом патрулировании поразить четырьмя торпедами тихоходное грузовое судно. Дёниц обратился за помощью к Редеру, после чего морской штаб затребовал у минно-торпедного управления новое заключение.

На этот раз заключение экспертов было пространнее (в частности, они рекомендовали использовать в торпедах с парогазовыми двигателями только контактные взрыватели), и всё-таки по существу оно опять сводилось к необходимости соблюдать правила хранения и регламент проверки торпед.

Дёниц был сильно разочарован. Он полагал, что основные неполадки возникают из-за того, что торпеда идёт глубже установленной глубины. Однако о причине такого явления в заключении экспертов не было сказано ни слова. Тем не менее Дёниц разослал заключение на все подводные лодки.

Были у Дёница и другие заботы. Одна из них касалась минирования. Ещё в первые дни войны морской штаб разработал план постановки магнитных мин в прибрежных водах Британских островов. Часть мин — у юго-восточного побережья Англии — должны были поставить эсминцы, а другую часть мин — у западного побережья Англии и северного побережья Шотландии — самолёты и подводные лодки. Кроме того, планировалось поставить — уже только силами подводного флота — минные заграждения у Гибралтара, военно-морской базы Великобритании, и, если санкционирует Гитлер, — у Галифакса, Новая Шотландия, где, как предполагалось, станут формироваться конвои, уходящие из Северной Америки.

Ознакомившись с планом, Дёниц не согласился с ним. Для его выполнения пришлось бы использовать чуть ли не все находившиеся в строю подводные лодки. Кроме того, многие подводники не были обучены минному делу. Дёниц уговорил морской штаб сократить задание лодкам. Порешили на том, что океанские подводные лодки установят в зимнее время (ночами, под покровом темноты) четырнадцать минных заграждений у западного побережья Британских островов и у Гибралтара, а лодки «каноэ» поставят двенадцать заграждений у восточного побережья Британских островов и в Ла-Манше.

Морской штаб намеревался дать Дёницу и другие задания, но, по мнению командующего немецким подводным флотом, их выполнение только отвлекло бы его от достижения главной цели: выиграть битву за Атлантику. Тем не менее от трёх из этих заданий Дёниц уклониться не смог.

Первое задание заключалось в том, чтобы силами нескольких океанских подводных лодок приступить к наступательным действиям против торгового судоходства в Средиземном море. Второе задание состояло в том, чтобы перекрыть путь транспортировки строевого леса из Норвегии в Англию, для чего следовало послать на секретную немецкую базу в Мурманск ещё несколько океанских подводных лодок[91]. И наконец, Дёницу поручили по мере необходимости переправлять агентов абвера в нейтральную Ирландию. Предполагалось, что эти агенты раздуют в Ирландии антианглийские настроения.

И всё-таки, несмотря на то что численность немецкого подводного флота продолжала оставаться сравнительно невысокой, а части океанских подводных лодок предстояло выполнить боевые задания, на взгляд Дёница не первостепенной важности, контр-адмирал был полон решимости сокрушить врага на просторах Атлантики.

Прин в Скапа-Флоу

После того как 17 сентября капитан-лейтенант Шухарт потопил в Северной Атлантике крупный английский авианосец «Корейджес», Дёниц решил нанести новый мощный удар по боевым кораблям Флота Метрополии. На этот раз целью была выбрана главная военно-морская база англичан Скапа-Флоу, о проникновении в которую, как утверждали англичане, не могло быть и речи. Главный рейд Скапа-Флоу соединялся с заливом несколькими узкими проливами, но все они были блокированы затопленными судами. Однако подводным лодкам «каноэ» и самолётам «Люфтваффе» удалось обнаружить проход в одном из проливов — в проливе Керк. И всё же задача провести лодку на главный рейд базы была крайне сложной. Между затопленными брандерами оставалось так мало свободного пространства, что от командира подводной лодки требовались исключительное искусство кораблевождения и отличный глазомер, чтобы проскользнуть в эту щель. Выбор Дёница пал на Гюнтера Прина, командира подводной лодки U47. 8 октября, пройдя Кильским каналом, лодка вышла в Гельголандскую бухту.

В тот же день, из того же Киля, вышел в море немецкий линейный крейсер «Гнейзенау», эскортируемый крейсером «Кёльн». Выход в море новейшего линейного крейсера преследовал несколько целей: обозначить угрозу британскому торговому судоходству от рейдеров, заставляя тем самым противника развернуть систему конвоев, попытаться выманить корабли англичан в открытое море, а затем — при удаче — навести на них самолёты «Люфтваффе» и, наконец, показать Гитлеру, что огромные деньги, отпущенные на строительство кораблей, потрачены не напрасно.

Днём 2 октября английский разведывательный самолёт заметил немецкие корабли у южного побережья Норвегии. Получив срочное сообщение, адмирал Форбс решил, что «Гнейзенау» и «Кёльн» направляются в Северную Атлантику, и отдал приказ Флоту Метрополии выйти в море. Тем временем «Гнейзенау» и «Кёльн» повернули обратно и утром 10 октября вернулись в Киль. А 9 октября немецкие самолёты совершили налёт на английский флот. Однако ни одна бомба в цель не попала.

Английские корабли продолжили поиск немецких рейдеров. Форбс остановил поиск, когда корабли обогнули Оркнейские острова. Последовал приказ идти на базу. Линейные корабли «Нельсон» и «Родней», линейные крейсеры «Худ» и «Рипалс», а также авианосец «Фьюриес» отправились в Лох-Ю, ближайшую военно-морскую базу на северо-западном побережье Шотландии. В Скапа-Флоу пошёл один «Ройал Оук» (линейный корабль постройки 1916–1917 годов водоизмещением 30.000 т)[92].

12 октября в небе над Скапа-Флоу появились немецкие разведывательные самолёты, пилоты которых и не подозревали о миссии Прина. Решив, что следом прилетят бомбардировщики, Форбс на время оставил основные силы Флота Метрополии в Лох-Ю.

Тем временем подводная лодка U47 медленно продвигалась на север. Лодка шла ночью, а днём ложилась на дно. 13 октября в 19 часов 15 минут подводная лодка всплыла. Прин вышел на мостик и в недоумении задрал голову. Небо светилось пылающими длинными лентами. Северное сияние! Прин решил, что, возможно, потребуется атаковать цели из подводного положения. Лодка неторопливо продвигалась к проливу Керк. Прин не спешил: он ждал прилива. В 23 часа 07 минут, когда подводная лодка подошла к мысу Роуз-Несс, ходовая вахта заметила в море торговое судно. Прин решил провести эксперимент. Он приказал погрузиться на перископную глубину и подошёл к командирскому перископу. Несмотря на северное сияние, судна видно не было. Прин понял, что придётся атаковать корабли противника из надводного положения. В 23 часа 31 минуту лодка всплыла. Пришла пора действовать. Видимость всё-таки оставляла желать лучшего, и Прин едва не ошибся, поначалу направив лодку в пролив Керри, разделяющий острова Лэмбхоум и Баррей. Однако он вовремя заметил ошибку и определил точное местонахождение лодки. Через несколько минут подводная лодка вошла в пролив Керк. Внезапно лодку прижало к одному из брандеров. Умело маневрируя, Прин сумел миновать ловушку. В 0 часов 27 минут подводная лодка U47 вышла на главный рейд Скапа-Флоу.

Прин и первый вахтенный офицер Энгельберт Эндрас прильнули к биноклям. К своему удивлению, на якорной стоянке между островами Баррей и Кэйва они не увидели ни одного корабля. Это казалось невероятным. Куда делся английский флот?

Лодка двинулась дальше. Внезапно в призрачном свете ночи выросли очертания двух кораблей, стоявших на якоре на расстоянии мили друг от друга. Прин с Эндрасом решили, что видят перед собой линейные корабли «Ройал Оук» и «Рипалс». Они угадали наполовину. Вторым кораблём был не «Рипалс», а устаревший гидроавиатранспорт «Пегасус» водоизмещением 6300 т. Подводная лодка вышла в точку, равноотстоявшую от обоих кораблей, и в 0 часов 55 минут произвела залп четырьмя торпедами из носовых торпедных аппаратов, направив по две торпеды в каждый корабль. Однако одна из торпед, нацеленных на «Рипалс», не вылетела из трубы, а другая прошла мимо цели. «Ройал Оуку» повезло меньше. Одна из торпед взорвалась под носовой частью линкора, проделав в его днище дыру. Командир «Ройал Оука» спросонок не придал значения взрыву, посчитав, что грохот раздался на берегу. Прин тоже не разобрался в случившемся. Он решил, что одна из торпед попала в «Рипалс», а две остальные прошли мимо цели. Прин приказал перезарядить исправные торпедные аппараты и произвёл залп по «Ройал Оуку» из кормового торпедного аппарата. Торпеда прошла мимо цели. Через несколько минут Прин повторил атаку из носовых аппаратов. На этот раз все три торпеды попали в цель. «Ройал Оук» взорвался и через тринадцать минут затонул. Из 1200 членов команды 833 человека погибли. Уничтоженный корабль имел водоизмещение почти 30.000 т и был вооружён восемью 380-мм и двенадцатью 150-мм орудиями. Достигнув такого выдающегося успеха в самой «пасти льва», Прин ушёл в открытое море тем же самым путём, по которому проник в гавань. В 2 часа 15 минут он мысленно праздновал большую победу.

14 октября Адмиралтейство с прискорбием сообщило о гибели «Ройал Оука» и о большом количестве жертв среди экипажа. Форбс временно оставил Флот Метрополии в Лох-Ю, а местом базирования крейсеров Северных патрульных сил определил военно-морскую базу на Шетландских островах, приказав в то же время заняться укреплением Скапа-Флоу.

Утром 16 октября Прин радировал Дёницу: «Ройал Оук» потоплен, «Рипалс» повреждён». Германский морской штаб ликовал, вознося успехи немецкого подводного флота, пошатнувшего престиж Великобритании.

В морском штабе сочли, что повреждённый линкор «Рипалс» англичане отвели в залив Ферт-оф-Форт и поставили на ремонт в Розайте. 16 октября немецкие бомбардировщики совершили налёт на Розайт, однако их действия не увенчались успехом. Лишь одна бомба угодила в стоявший на якоре крейсер «Саутгемптон», да и та не взорвалась.

У немецких подводников было принято в ознаменование одержанной победы на море писать названия потопленных ими кораблей и судов на боевой рубке лодки. После потопления «Ройал Оука» приятную миссию взял на себя Энгельберт Эндрас. Он не только старательно вывел краской название потопленного авианосца, но и нарисовал на боевой рубке изготовившегося к атаке быка. Позже подводников из флотилии «Вегенер» стали называть «быками Скапа-Флоу».

Утром 17 октября подводная лодка U47 пришла в Вильгельмсхафен. На пирсе подводников встречали Редер и Дёниц. Адмиралы вручили Прину Железный крест первой степени, а каждому члену его команды — Железный крест второй степени. Подводников ждала и торжественная встреча в Берлине. Редер объявил им, что они полетят в столицу на личном самолёте Адольфа Гитлера.

Германии нужны были герои, и Прин стал одним из них. Гитлер поручил Йозефу Геббельсу предать подвиг Прина широкой огласке, и министр пропаганды Германии в очередной раз блеснул своим демагогическим агитационным талантом. Немецкие радиостанции на все лады превозносили геройство Прина. В берлинском аэропорту Темпльхоф экипаж подводной лодки U47 встречала восторженная толпа, а вереницу машин с подводниками на пути в «Кайзерхоф-отель» забрасывали цветами. Праздничная церемония растянулась на несколько дней. Гитлер пригласил экипаж лодки в рейхсканцелярию на завтрак, во время которого наградил Прина ещё одним знаком отличия — Рыцарским крестом. После завтрака пресс-секретарь Гитлера д-р Отто Дитрих представил Прина немецким и иностранным журналистам. (Позже американский журналист Уильям Л. Ширер писал, что Прин запомнился ему как «выбритый до синевы самоуверенный морской офицер, фанатично преданный нацистской идее».) Вечером подводники вместе с Йозефом Геббельсом побывали в театре «Винтергартен», где публика заставила Прина произнести речь.

Триумф Прина пошёл на пользу всему немецкому подводному флоту. Высшее военное руководство Германии, включая Гитлера, уяснило себе, что недорогостоящая маленькая подводная лодка с небольшим экипажем может уничтожить огромный корабль с командой более чем из тысячи человек. И хотя успех Прина не повлиял на программу строительства немецких подводных лодок, его победа в самой «пасти льва» подняла престиж подводников на небывалую высоту.

Первая «волчья стая»

В октябре 1939 года союзники установили систему конвоирования торговых судов. В состав конвоя обычно входило от тридцати до сорока судов, безопасность перехода которых обеспечивали силы охранения. Наиболее оживлённый путь следования конвоев пролегал по Северной Атлантике. Конвои с грузом для Англии формировались в Галифаксе, канадском городе на побережье Новой Шотландии (островной провинции Канады), отделённой проливом от острова Ньюфаундленд — британского доминиона[93]. Формировавшиеся в Галифаксе конвои подразделялись на быстроходные («НХ-F»)[94] и тихоходные конвои («НХ»). Конвои «НХ-F» составлялись из судов, способных совершать переход со скоростью от 12 до 15 узлов, а конвои «НХ» — из судов, имевших скорость от 9 до 12 узлов. Судам, скорость которых превышала 15 узлов или была менее 9 узлов, разрешалось совершать одиночное плавание. Считалось, что быстроходные суда могут уйти от подводной лодки, а тихоходные — отстать от конвоя.

Конвои, отбывавшие с Британских островов в Галифакс или иной пункт, расположенный в западном полушарии, получили название «уходящих» («В» или «ОВ»)[95]. Некоторые суда в пути отделялись от этих конвоев и шли в порты Западной Африки. Ряд конвоев отбывал с Британских островов в Западную Африку или Гибралтар. Первые из них называли «ОА», а вторые — «OG». Конвои, приходившие на Британские острова из Западной Африки, формировались во Фритауне, Сьерра-Леоне. Их называли «SL», а конвои, приходившие на Британские острова («домой») из Гибралтара, — «HG»[96].

Большинство конвоев, совершавших переход через Северную Атлантику, эскортировалось силами охранения только в части пути. Канадские эсминцы[97] и самолёты сопровождали конвои несколько сот миль, а затем встречали идущий навстречу конвой, с тем чтобы защищать его на подходах к американскому континенту. Конвои, отбывавшие с Британских островов, эскортировались английскими и французскими кораблями и самолётами. И тоже всего лишь на несколько сот миль, после чего силы охранения поворачивали назад, сопровождая встреченный в океане конвой, чтобы защищать его на подходах к Британским островам.

В 1935 году, во время кризиса в Средиземном море и итало-абиссинской войны, служба дешифровки «Кригсмарине», работавшая под руководством Хайнца Бонаца, овладела секретами британского военно-морского кода. Начиная с первых дней Второй Мировой войны германский морской штаб получал от дешифровщиков Бонаца самую разнообразную информацию о действиях британских ВМС, в том числе и данные, касавшиеся эскортирования торговых судов. Информация о расписании движения английских конвоев и их составе доводилась до Дёница.

Если в сентябре 1939 года немецкие подводные лодки действовали поодиночке, то уже в октябре — сразу после того как Великобритания развернула систему конвоев — Дёниц решил воспользоваться разработанной им тактикой «волчьей стаи», которую можно охарактеризовать как тактику координированного поиска и уничтожения цели[98].

Дёниц сначала планировал сформировать в октябре две «волчьи стаи», воспользовавшись пятью лодками VII серии флотилии «Вегенер» и пятью лодками IX серии флотилии «Гундиус». Однако этим планам не суждено было сбыться. По разным причинам пятью подводными лодками в октябре Дёниц воспользоваться не мог: лодка U47 выполняла боевое задание, лодка U38 ушла на секретную базу в Мурманск[99], лодки U41 и U52 находились в ремонте, а лодка U39 была и вовсе потеряна. В итоге Дёницу пришлось ограничиться одной «волчьей стаей», которую он сформировал из трёх лодок VIIB серии (U45, U46 и U48) и трёх лодок IX серии (U37, U40 и U42). Тактическое руководство соединением Дёниц возложил на тридцатисемилетнего Вернера Хартмана, командира подводной лодки U37, являвшегося и командиром флотилии «Гундиус».

Со второго по седьмое октября пять немецких подводных лодок — одна за другой — направились в Атлантику Северным морем. Десятого октября вышла на патрулирование и шестая лодка U40 под командованием Вольфганга Бартена. Чтобы сократить путь до места встречи с первыми пятью лодками, подводная лодка U40 пошла в Атлантику проливом Ла-Манш. Отправляя лодку в поход, Дёниц даже не подозревал о том, что между Дувром и мысом Гри-Не англичанами установлено минное заграждение.

Неведение Дёница обернулось трагедией. Ранним утром 13 октября подводная лодка U40, совершавшая плавание в надводном положении, наскочила на мину, взорвалась и в считанные секунды пошла ко дну. И всё-таки не все члены команды погибли. Девять рядовых, оказавшихся в момент взрыва в кормовом отсеке за водонепроницаемой переборкой, остались живы. Можно представить себе ужас людей, очутившихся на морском дне.

Однако подводники не пали духом и занялись спасательными работами, которыми руководил Отто Винклер. Подводники облачились в спасательные костюмы, надели кислородные дыхательные приборы, пустили воду в отсек и, как только давление в отсеке выровнялось с забортным, открыли люк и один за другим выбросились наружу[100].

Когда Отто Винклер последним всплыл на поверхность моря, все оказались в сборе. Стояла предрассветная мгла. Внезапно Винклеру показалось, что он видит вдали проблесковые огни маяка, и он поплыл, как считал, к берегу. Однако через некоторое время его стало тошнить и вскоре он потерял сознание. И всё же Винклер остался жив. Спустя несколько часов к месту трагедии подошли два английских эсминца «Брэйзем» и «Бореас». Англичане выловили из воды и живых (Отто Винклера и ещё двух подводников), и мёртвых (шестерых подводников, погибших от переохлаждения). На следующий день — 14 октября — с эсминца «Бореас» заметили в море спасательный буй. На прикреплённой к бую латунной пластине было написано: «Здесь затонула подводная лодка U40. Не убирайте из воды буй. Сообщите о находке немецкому командованию»[101]

Остальные пять немецких подводных лодок продолжали идти в Северную Атлантику. Первой на позицию пришла лодка U42 под командованием тридцатитрёхлетнего Рольфа Дау. В тот день, когда погибла лодка U40, Дау заметил в море британское грузовое судно «Стоунпул» тоннажем 5000 т, отделившееся от конвоя. Приберегая торпеды для действий в составе группы, Дау приказал расстрелять «Стоунпул» из палубного орудия. Но оказалось, что и грузовое судно вооружено.

Завязался бой. Вскоре к месту боя подошли два английских эсминца «Имоуджен» и «Айлекс», принявшие посланный в эфир «Стоунпулом» сигнал бедствия SSS. Чтобы уклониться от атаки эсминцев, лодка U42 перешла в подводное положение и погрузилась на глубину 361 фут. Однако оба эсминца установили с лодкой гидроакустический контакт и забросали её глубинными бомбами. После разрыва кормовых балластных цистерн подводная лодка угрожающе задрала нос на 45°. Чтобы лодка не ушла вниз кормой, Дау приказал срочно продуть все балластные цистерны. Оказавшись на поверхности моря, лодка попала под ураганный огонь эсминцев и стала тонуть. Дау и шестнадцать человек команды выбросились наружу через люк боевой рубки и были подняты англичанами на борт одного из эсминцев. Остальные подводники погибли.

Тем временем Дёниц получил информацию о приближении к Британским островам англо-французского конвоя «KJF-З», следовавшего из Кингстона, Ямайка. Конвой охранялся английскими эсминцами и французским подводным крейсером «Сюркуф», вооружённым двумя 8-дюймовыми палубными орудиями. Дёниц, не знавший о том, что две подводные лодки погибли, приказал Хартману атаковать конвой группой из шести лодок. Однако Хартман, успевший к тому времени поразить две цели (датское и греческое грузовые суда), к месту сбора опаздывал и не мог руководить операцией. Не успевала вовремя выйти на боевую позицию и лодка U46.

Вышло так, что конвой атаковали только две немецкие лодки — U48 и U45, да и то в разное время. Лодка U48 под командованием Герберта Шульце потопила французский танкер «Эмиль-Миге» вместимостью 14.000 тонн и французское грузовое судно «Луизиан» в 7000 тонн, а затем пустила на дно два английских грузовых судна, вероятно отставшие от других конвоев[102].

Лодка U45 под командованием Александра Гельхаара также потопила два судна из конвоя «KJF-З»: английский сухогруз «Локавон» тоннажем 9200 т и французский пассажирский лайнер «Бретань» водоизмещением 10.000 т, совершавший плавание с потушенными огнями. Вероятно, Гельхаар не разобрал, что перед ним лайнер. Впрочем, жертв среди пассажиров и членов команды не было. Все люди были взяты на борт другими судами.

После нападения немецких подводных лодок конвой рассредоточился, и Гельхаар попытался поразить ещё одну цель: грузовое судно. Однако сделать этого он не успел. Четыре английских эсминца — «Икар», «Инглфилд», «Интрепид» и «Айвенхоу» — подошли к месту боя. Немецкая подводная лодка U45 больше не выходила на связь и не вернулась на базу. Подробности её гибели неизвестны. Стоит только отметить, что она стала первой немецкой подводной лодкой, затонувшей со всем экипажем.

Лодкам U37 и U46 так и не удалось обнаружить конвой. Единственного успеха добился Хартман, потопивший утром 15 октября отставшее от конвоя французское грузовое судно «Вермонт» тоннажем 5200 т, а вклад в операцию Герберта Золера, командира лодки U46, состоял в том, что он сумел поймать последнее сообщение, посланное в эфир подводной лодкой U45. В сообщении говорилось о том, что лодку атакуют четыре английских эсминца.

После рассредоточения конвоя «KJF-З» Дёниц, всё ещё пребывавший в неведении относительно гибели части подводных лодок, приказал атаковать группой другой конвой — «HG-З», следовавший к Британским островам из Гибралтара, а также доложить о достигнутых ранее результатах. Шульце доложил о четырёх потопленных судах общим тоннажем 29.000 т, Хартман — о трёх общим тоннажем 11.000 т, Золеру пришлось доложить, что он не поразил ни одной цели. Ошибочно решив, что все потопленные суда — из конвоя «KJF-З», Дёниц приплюсовал к ним два судна, уничтоженных Гельхааром, о гибели которых он разузнал из расшифрованного радиообмена между английскими кораблями. Дёниц торжествовал: разработанная им тактика «волчьей стаи» оправдала себя. Но его ждало разочарование. Первый групповой выход в море и первое нападение на конвой закончились неудачно: три подводные лодки погибли, а актив «волчьей стаи» оказался невыразительным: четыре уничтоженных судна (остальные пять судов были потоплены после того, как они отстали от сил охранения).

Между тем 17 октября Адольф Гитлер отдал новое распоряжение относительно боевых действий против торгового судоходства. Согласно распоряжению, командиры немецких кораблей и подводных лодок наделялись правом топить английские и французские суда без оглядки на призовые законы[103]. Неприкосновенными остались только пассажирские лайнеры.

Первым (в тёмную ночь) конвой «HG-З» обнаружил Золер, командир подводной лодки U46. Конвой охранялся английскими эсминцами, возвращавшимися из Средиземного моря на базы Метрополии. Золер вышел на связь с Шульце и Хартманом и сообщил им об обнаружении цели. Ранним утром подводная лодка U46 перешла в подводное положение, а когда рассвело, атаковала ближайшее к ней грузовое судно «Сити-оф-Мандалай» тоннажем 7200 т электрическими торпедами, но лишь седьмая их них взорвалась в момент прохождения под целью. Подоспевшие к месту боя подводные лодки U37 и U46 тоже не остались без дела. Хартман потопил английское грузовое судно «Йоркшир» тоннажем 10.000 т, а Шульце — английский сухогруз «Клэн Кисхолм» тоннажем 7250 т.

После боя Золер доложил Дёницу о неисправности большинства торпед, находившихся на вооружении лодки. Разгневанный Дёниц на этот раз не стал обращаться за помощью в минно-торпедное управление, а просто отдал приказ всем командирам подводных лодок впредь пользоваться в бою только торпедами с контактными взрывателями, хотя такие торпеды, на его взгляд, были «вчерашним днём» техники.

Распоряжение Дёница докатилось до коридоров минно-торпедного управления. Экспертам пришлось признать, что торпеды, принятые на вооружение, при выходе из торпедного аппарата идут на 6,5 футов глубже, чем задано. Долгому замалчиванию этого недостатка нашлось объяснение: эксперты считали, что отклонение от заданной глубины не влияет на эффективность торпед, оснащённых магнитными взрывателями. Оказалось, что влияет, да ещё как. Что тогда говорить о торпедах с контактными взрывателями. Посоветовавшись с экспертами, Дёниц отдал всем командирам подводных лодок новый приказ: задавать глубину торпедам на 6,5 футов меньше, чем того требовало руководство по эксплуатации этими боеприпасами.

После боя с конвоем «HG-З» подводные лодки U46 и U48, почти полностью исчерпав запасы продовольствия и боеприпасов, возвратились в Германию. Подводная лодка U48 под командованием Герберта Шульце вернулась на базу после второго выхода в море с начала боевых действий. За два патрулирования Шульце потопил восемь судов общим тоннажем 52000 т и возглавил список командиров подводных лодок по величине потопленного тоннажа. Подводная лодка U37 под командованием Вернера Хартмана, спустившись к югу, продолжила патрулирование и у юго-западного побережья Пиренейского полуострова пустила на дно ещё три грузовых судна. Благодаря новому успеху, Хартману удалось установить другое высшее достижение: восемь потопленных судов за одно патрулирование.

И всё же радость Дёница сменилась разочарованием, когда он узнал об истинных результатах, достигнутых «волчьей стаей». По существу, шести немецким подводным лодкам так и не удалось наладить взаимодействие. Конвой «KJF-З» атаковали только две лодки, да и то в разное время. Конвой «HG-З» атаковали три лодки, однако две из них пришли к месту боя, когда о внезапности нападения не могло быть и речи. Подводные лодки потопили только семь эскортируемых судов: четыре из конвоя «KJF-З» и три из конвоя «HG-З». И всё же самым печальным итогом эксперимента явилась потеря трёх лодок, две из которых были потоплены эскортными кораблями конвоев.

Дёниц проанализировал действия «волчьей стаи». В частности, неудачный бой с конвоем «KJF-З» он объяснил тремя причинами. Первая причина, на его взгляд, заключалась в том, что нападение на конвой было совершено слишком поздно — когда тот уже находился вблизи берегов Англии и успел усилиться английскими противолодочными кораблями. Вторая причина состояла в том, что подводные лодки U45 и U48 не сумели передать двум другим лодкам (U37 и U46) точные данные о местоположении конвоя, его курсе и скорости хода. И наконец, по мнению Дёница, две подводные лодки были просто не в силах нанести весомый урон конвою противника.

На основании анализа Дёниц откорректировал тактику «волчьей стаи». Дёниц решил: на любой конвой, направляющийся к Британским островам, следует нападать как можно дальше от английского побережья, с тем чтобы подводные лодки имели возможность атаковать его в течение нескольких дней, не тревожась о том, что он может усилиться английскими кораблями противолодочной обороны. Далее, рассудил Дёниц, подводной лодке, которая обнаружит конвой, следует сообщить об этом береговому командованию и, вместо того чтобы атаковать цель немедленно, наблюдать за противником, изредка посылая условные сигналы другим лодкам и ожидая сбора всей «волчьей стаи». Поскольку действия лодок при такой тактике, заключил Дёниц, станут координироваться по радио из единого центра, их возможности обнаружить и преследовать конвой значительно расширятся, а координированная ночная атака группы лодок из надводного положения и с различных направлений повысит эффективность боевых действий, так как корабли охранения при такой атаке будут вынуждены рассредоточиваться.

Боевые действия немецких подводных лодок в Атлантике с октября по декабрь 1939 года

В октябре 1939 года только четыре немецкие подводные лодки получили боевые задания. Одной из них (лодке U34 VII серии из флотилии «Зальцведель») предстояло выйти на патрулирование в Атлантику, а трём другим (лодкам U25 и U26 I серии, а также лодке U53 VII серии) — отправиться в Средиземное море для ведения боевых действий, предварительно поставив минное заграждение у входа в гавань Гибралтара, где была расположена британская военно-морская база.

Подводная лодка U34 под командованием тридцатидвухлетнего Вильгельма Рольмана вышла в море 17 октября и направилась в Атлантику Северным морем. Огибая с севера Британские острова, подводная лодка пустила на дно два небольших грузовых судна (шведское и английское). У юго-западного побережья Англии Рольман наткнулся на английский конвой «НХ-5». После нескольких промахов Рольман сначала потопил английское грузовое судно «Мэлабар», а затем нанёс повреждение судну «Бронте», которое после полученных повреждений было потоплено своими эсминцами. Подводная лодка U34 не получила в бою ни одного повреждения, и всё же ей пришлось возвращаться на базу — треснула одна из цистерн внутри прочного корпуса. Однако Рольману удалось отличиться снова: на обратном пути он захватил в качестве приза норвежское грузовое судно «Снар» тоннажем 3200 т. За два патрулирования Рольман потопил восемь судов общим тоннажем 33.600 т.

Подводная лодка U25 вышла в море 18 октября, лодка U53 — 21 октября, а лодка U26 — 22 октября. Постановка минного заграждения у входа в гавань Гибралтара была возложена на Клауса Эверта, командира подводной лодки U26, которому это опасное и кропотливое дело было не ново: он уже ставил мины в Ла-Манше у Портленда. После постановки минного заграждения Эверту полагалось сообщить о выполнении первой части боевого задания двум другим лодкам, которым в ожидании сигнала надлежало патрулировать в Атлантическом океане у входа в Гибралтарский пролив.

Разработанный морским штабом план оказался невыполненным. Клаус Эверт даже не добрался до Гибралтара, натолкнувшись у входа в Средиземное море на армаду противолодочных кораблей противника. Эверт не стал ждать, когда корабли уйдут, и вернулся в Германию.

Эрнст-Гюнтер Хайнике, командир подводной лодки U53, получив неутешительное сообщение Эверта, даже не попытался войти в Средиземное море и продолжил патрулирование в Атлантике, которое, к его недовольству, оказалось бесплодным.

Немногим больше повезло тридцатитрёхлетнему Виктору Шютце, командиру подводной лодки U25. Ещё до сеанса радиосвязи с Клаусом Эвертом ему удалось потопить в Атлантике грузовое судно тоннажем 5900 т. Однако он торпедировал это судно лишь с пятой попытки. Первые четыре торпеды с контактными взрывателями прошли мимо цели. Спустя некоторое время Эверт заметил в море ещё одно судно. На этот раз он попытался поразить цель орудийным огнём. Однако орудие отказало и при нештатном откате повредило люк для погрузки торпед. Подводной лодке пришлось возвращаться в Германию. По пути на базу Шютце сообщил Дёницу и об отказе торпед.

Дёниц пришёл в негодование. Он сообщил об отказе торпед Редеру, а тот обязал минно-торпедное управление провести новое исследование причин неудовлетворительного срабатывания торпед. Не дожидаясь результатов исследования, 10 ноября Дёниц приказал всем командирам подводных лодок вернуться к использованию торпед с магнитными взрывателями, которые к тому времени, как уверили Дёница в один голос эксперты, были усовершенствованы. Тем не менее Дёниц в «Военной истории немецкого подводного флота»[104] оставил запись: «Тридцать процентов торпед, поставляемых подводному флоту, никуда не годятся. Они или вообще не срабатывают, или срабатывают с опережением или запаздыванием».

В ноябре 1939 года германский морской штаб разработал очередную военную операцию. В то время патрулировавший в Атлантике «карманный» линкор «Дойчланд» возвращался в Германию для ремонта. Немцы решили создать у англичан впечатление, что на океанские просторы вырвались новые и притом более мощные рейдеры, а затем уничтожить английские морские силы, когда те приступят к охоте за немецкими кораблями.

Для выполнения этой задачи в море сначала вышли подводные лодки U47 (под командованием Прина), U48 (под командованием Шульце), U31 (под командованием Хабекоста) и U35 (под командованием Лотта), а за ними корабли «Гнейзенау» и «Шарнхорст». Подводные лодки — согласно оперативному плану — заняли позиции восточнее Шетландских островов, рассредоточившись в линию с интервалами в несколько миль.

Как и предполагал морской штаб, британское Адмиралтейство, получив сигнал о появлении в Северной Атлантике немецких линкоров, отдало приказ о выходе в море всех сил Флота Метрополии.

28 ноября Лотт, патрулировавший в шестидесяти милях восточнее Шетландских островов, заметил в море английский тяжёлый крейсер «Норфолк». Лотт радировал о замеченной цели Прину, Шульце и Хабекосту.

Ближе других к «Норфолку» оказалась подводная лодка U47. Прин бросился на перехват цели и, несмотря на начавшийся шторм, сумел выйти на дальность прямого выстрела. Подводная лодка изготовилась к бою и с перископной глубины атаковала «Норфолк» торпедой с усовершенствованным магнитным взрывателем. Прин хотел повторить атаку, но высокие волны закрыли цель. В это время раздался взрыв. По команде Прина подводная лодка всплыла. «Норфолк» уходил с места боя. Прину показалось, что у линкора разворочена палуба средней надстройки, и он послал в эфир сообщение: «Атаковал торпедой английский крейсер типа «Лондон». Одно попадание. Сила ветра 10 баллов».

Морской штаб воспринял сообщение Прина по-своему. Высокие военно-морские чины решили, что «Норфолк» уничтожен. Вопреки возражениям Дёница, немецкая пропаганда, захлёбываясь от восторга, раструбила о новом успехе Прина, «быка Скапа-Флоу».

Черчилль и первый морской лорд Паунд узнали новость из сообщения берлинского радио. Однако их уныние длилось недолго. Как вскоре выяснилось, с «Норфолком» ничего не случилось. Он даже не получил повреждения. Как оказалось, торпеда с усовершенствованным магнитным взрывателем взорвалась в кильватерной струе корабля.

В тот же день, ближе к вечеру, подводная лодка U35 была обнаружена вблизи Шетландских островов английским эсминцем «Икар». Эсминец полным ходом пошёл на сближение. Стоя на ходовом мостике лицом к заходящему солнцу, Лотт слишком поздно заметил опасность. Захваченный врасплох, он отдал команду на срочное погружение. Лодка погрузилась на глубину 229 футов и начала маневрировать с целью уклонения от атаки противника. Однако «Икар» установил с лодкой гидроакустический контакт и пустил в ход глубинные бомбы с установленной глубиной взрыва 250 футов. По сигналу «Икара» к месту боя подошли два других английских эсминца — «Кингстон» и «Кашмир». «Икар» прекратил атаковать лодку сам, зато, не переставая поддерживать с нею гидроакустический контакт, стал управлять действиями «Кингстона», который принялся забрасывать лодку глубинными бомбами по пути её следования. Глубинные бомбы сделали своё дело. Горизонтальные рули лодки вышли из строя, и она угрожающе задрала нос. Чтобы выровнять лодку, все свободные от вахты подводники перебрались в носовой отсек. Положение лодки не изменилось. Оставалось одно: всплыть на поверхность моря. Лотт приказал продуть все балластные цистерны. Когда лодка всплыла, о сопротивлении не могло быть и речи: лодку окружали эсминцы. Лотт приказал открыть кингстоны. Лодка стала медленно погружаться. Все подводники были выловлены из ледяной воды и подняты на борт английских эсминцев.

Для патрулирования у западного побережья Британских островов в распоряжении Дёница в ноябре 1939 года оставались только три подводные лодки: одна VIIB серии (лодка U49) и две IX серии (лодки U41 и U43). Подводная лодка U43 отправилась на патрулирование 6 ноября, лодка U41 — 7 ноября, а лодка U49 — 9 ноября.

12 ноября Адольф Гитлер отдал новое распоряжение о боевых действиях против торгового судоходства и пассажирских судов. Согласно распоряжению, командиры немецких кораблей и подводных лодок наделялись правом топить без предупреждения танкеры, а также пассажирские суда, имеющие на борту палубные орудия. Исключение вновь составили американские лайнеры и грузовые суда, а также суда дружественных Германии стран.

В тот же день, огибая с севера Британские острова, Густав-Адольф Мюглер, командир подводной лодки U41, потопил английский траулер, расстреляв его из палубного орудия, после чего выловил из ледяной воды оставшихся в живых рыбаков. Спасённых людей Мюглер намеревался пересадить на другое рыболовное судно, которое рассчитывал в скором времени встретить. Однако следующим судном, замеченным в море Мюглером, оказался норвежский танкер «Арне Кьоде» вместимостью 11.000 т. Воспользовавшись только что полученным правом топить танкеры, не соблюдая призовые законы, Мюглер без проволочек потопил «Арне Кьоде», поразив судно торпедой с усовершенствованным магнитным взрывателем. На этот раз Мюглер не позаботился о спасении экипажа, в результате чего пять норвежцев погибли. В тот же день, как и рассчитывал Мюглер, он встретил в море ещё один траулер. Остановив рыболовное судно, Мюглер пересадил на него англичан[105].

Тем временем погода в районе Британских островов резко ухудшилась. Дёниц отдал приказ командирам подводных лодок U49, U41 и U43 идти к югу — к Пиренейскому полуострову. У юго-западного побережья Англии все три подводные лодки могли отличиться, но использовали подвернувшийся шанс по-разному. Подводная лодка U41 под командованием Мюглера атаковала английское грузовое судно «Хоуп Стар», но все три торпеды, выпущенные по судну, прошли мимо цели. Успеха добился один Вильгельм Амброзиус, командир подводной лодки U43, потопивший английское грузовое судно «Арлингтон Корт» тоннажем 5000 т. А вот что случилось с тридцатичетырёхлетним Куртом фон Госслером, командиром новейшей подводной лодки U49 серии VIIB. Впустую потратив четыре торпеды с усовершенствованными магнитными взрывателями, он так и не сумел потопить встреченный в море английский сухогруз «Ротесэй Касл», а после того едва ушёл от преследования двух английских эсминцев «Икоу» и «Уондерер», атаковавших подводную лодку глубинными бомбами. Чтобы уйти от вражеских кораблей, лодке U49 пришлось погрузиться на небывалую глубину — 557 футов. И всё-таки подводной лодке не удалось избежать повреждения: все четыре носовых торпедных аппарата были выведены из строя. Госслер вернулся в Вильгельмсхафен. Однако, несмотря на то что Госслер не поразил ни одной цели, он приобрёл опыт, который пошёл на пользу не только ему, но и всем подводникам. Выяснилось, что подводная лодка VIIB серии может погружаться на глубину, превышавшую максимальную установку взрыва глубинных бомб (500 футов).

Вернувшись на базу, Госслер доложил Дёницу о неисправности торпед, которыми он пользовался в бою. Обескураженный Дёниц излил своё негодование Редеру. Командующий «Кригсмарине» принял беспрецедентные меры. Он обратился за помощью к гражданскому лицу — известному учёному д-ру Э. Корнелиусу. Договорившись с ним о сотрудничестве, Редер поручил Корнелиусу не только заняться усовершенствованием торпед, но и руководить их производством.

Тем временем подводная лодка U53 под командованием Хайнике после неудачной попытки выйти в Средиземное море патрулировала у побережья Пиренейского полуострова. Во время патрулирования Хайнике заметил в море конвой «SL-7», направлявшийся из Сьерра-Леоне в Англию. Хайнике, действуя согласно указанию Дёница, не стал атаковать цель, а сообщил о конвое Мюглеру, командиру подводной лодки U41, и Амброзиусу, командиру подводной лодки U43, после чего последовал за конвоем, изредка посылая условные сигналы своим коллегам. Когда все три лодки собрались вместе (к тому времени Мюглер сумел отличиться ещё два раза, потопив сухогруз и траулер), они перешли к активным боевым действиям, атакуя конвой с разных позиций. Однако удача сопутствовала только лодке U43, которая сумела потопить грузовое судно. Торпеды, выпущенные лодками U41 и U53, не сработали. А дальше подводным лодкам пришлось уходить: их обнаружили вражеские эсминцы. В конце концов, подводная лодка U41 легла на дно и, пока не миновала опасность, провела в таком положении двадцать часов. Подводная лодка U43 получила тяжёлое повреждение. И всё-таки Амброзиус ещё раз отличился. По пути на базу он потопил английское судно тоннажем 2500 т.

Результаты ноябрьского патрулирования в Атлантике не были впечатляющими. Наибольшего, хотя и незначительного успеха добился Амброзиус, командир подводной лодки U43, потопивший четыре судна общим тоннажем 16.000 т. Четыре судна (общим тоннажем 12.914 т) потопил и Мюглер, командир подводной лодки U41, но лишь одно из них (норвежский танкер «Арне Кьоде») было стоящей целью. Хайнике, командир лодки U53, не только не сумел войти в Средиземное море, но и не поразил ни одной цели. Госслер, командир лодки U49, как и Хайнике, не потопил ни одного судна. Результаты ноябрьского патрулирования не принесли Дёницу радости, а вот забот у него прибавилось: две лодки (U43 и U49), получившие тяжёлые повреждения, нуждались в капитальном ремонте.

Для декабрьского патрулирования в Северной Атлантике Дёниц собирался отрядить подводные лодки U47, U48, U25, а также лодки U51 и U52, вернувшиеся на базу после ремонта. Планам Дёница не суждено было сбыться. В смазке двигателей подводных лодок U25, U51 и U52 был обнаружен песок (что Дёниц расценил как акт саботажа), и все три лодки на время оказались выведены из строя. В распоряжении Дёница остались только две океанские подводные лодки — U47 под командованием Прина и U48 под командованием Шульце, которые и отправились на патрулирование в Атлантику.

Метеорологические условия плавания были крайне плохими. Сильно штормило. Лодки бросало из стороны в сторону. Валы ледяной воды перекатывались через ходовые мостики. И всё же лодки неуклонно продвигались на север, чтобы, обогнув Британские острова, выйти на просторы Атлантики.

Во время патрулирования обе подводные лодки добились успеха. Прин потопил датское грузовое судно «Тайянден» тоннажем 8150 т, норвежский танкер «Бритта» вместимостью 6200 т и английский сухогруз «Навасота» тоннажем 8800 т. После атаки английского сухогруза подводная лодка U47 подверглась нападению английских эсминцев, однако лодке удалось уйти от преследования. По пути на базу Прин пытался ещё дважды поразить цель, но в обоих случаях его подвели торпеды. Когда Прин вернулся в Вильгельмсхафен, его снова встретили как героя. Официальный Берлин по-прежнему приписывал ему потопление английского крейсера «Норфолк», а пропаганда раздула величину потопленного им тоннажа до 72.000 тонн. На самом деле за три патрулирования Прин потопил один корабль и шесть судов общим тоннажем 61.500 т. Тем не менее и такой результат был высоко оценен Дёницем. Все члены команды подводной лодки U47 были награждены только что учреждённым «Почётным знаком подводника» — «Кригсабцайшен».

Шульце, командир подводной лодки U48, за время патрулирования в Атлантике потопил шведский танкер «Густав Э. Ройтер» водоизмещением 6300 т, греческое грузовое судно тоннажем 5000 т, английский сухогруз «Брэндон» тоннажем 6700 т, а также тяжело повредил английский танкер «Сан-Альберто» вместимостью 7400 т, который впоследствии был добит английским эсминцем. За время патрулирования в Атлантике Шульце потопил четыре судна общим тоннажем 25.618 т, доведя счёт потопленных им судов до двенадцати, а величину уничтоженного тоннажа до 77.500 тонн. В Вильгельмсхафене все члены команды подводной лодки U48 были награждены медалями. Всего лишь медаль получил и Шульце, хотя имя его стало известно в Германии наравне с именами Прина и Шухарта. Дёниц решил, что для того, чтобы заслужить Рыцарский крест, командиру подводной лодки надлежало записать на свой счёт 100.000 тонн суммарного тоннажа потопленных им судов или совершить подвиг, равный подвигу Прина, сумевшего расправиться с неприятелем в его собственном логове.

После того как подводные лодки U47 и U48 ушли на патрулирование, Дёниц сумел направить им вслед ещё одну лодку — U46 под командованием Герберта Золера. В Северном море Золеру удалось потопить норвежское грузовое судно тоннажем 1000 т, однако после того, как он обогнул с севера Британские острова, удача изменила ему. Мало того, один из двигателей лодки вышел из строя, и Золеру пришлось вернуться на базу. За три патрулирования в Атлантике он сумел потопить только два судна общим тоннажем 8000 т. Посчитав результат Золера неудовлетворительным, Дёниц отправил экипаж подводной лодки U46 в учебный центр на переподготовку.

Дёниц остался недоволен не только действиями Золера, но и общими результатами патрулирования немецких подводных лодок в Атлантике в октябре — декабре 1939 года. В течение этого времени в атлантических водах, сменяя друг друга, вели боевые действия только шестнадцать лодок (на пять единиц меньше, чем в одном сентябре), которые потопили всего лишь 35 неприятельских судов. Три лодки из этого числа погибли (U40, U42 и U45). Их участь разделили ещё две подводные лодки, погибшие в Северном море (U35 и U36[106]). Четыре подводные лодки (U51, U52, U25 и U46) по разным причинам вышли из строя.

В отличие от Дёница руководство Адмиралтейства пребывало в радужном настроении. «Поток снабжения» Британских островов военными грузами и продовольствием не уменьшился. Система конвоирования торговых судов себя полностью оправдала. Досужие английские статистики подсчитали, что за четыре месяца ведения боевых действий на море 5752 судна успешно завершили намеченный переход в составе конвоев, и только четыре эскортировавшихся судна были потеряны. Английские статистики явно преуменьшили потери английского торгового судоходства. Как определил серьёзный морской историк Юрген Ровер, в сентябре — декабре 1939 года немецкие подводные лодки, включая «каноэ», действовавшие в Северном море, потопили 123 торговых судна[107], в том числе восемнадцать судов, следовавших в составе конвоев[108]

Минные постановки

Уже в первый месяц войны (в сентябре 1939 года) Редер отдал приказ о минировании британских прибрежных вод. В ноябре Гитлер собирался напасть на Францию, и Редер всеми силами старался предотвратить переброску английских войск и военных грузов на континент. В постановке мин наряду с надводными кораблями и самолётами морской авиации участвовали и подводные лодки.

В октябре 1939 года четыре немецкие подводные лодки «каноэ» установили донные магнитные мины замедленного действия у берегов Великобритании: лодка U16 — у Дувра, лодки U24 и U19 — у Хартпула, а лодка U29 — у входа в залив Ферт-оф-Форт. Мины, установленные подводными лодками, принесли разные результаты. На минах, поставленных лодкой U16, подорвался один буксир, но этот маловажный успех не смог компенсировать потерю самой лодки, которая после выполнения боевого задания 24 октября наскочила на установленное союзниками между Дувром и мысом Гри-Не минное заграждение и затонула со всем экипажем (командир лодки Хорст Вельнер). На минах, поставленных лодкой U24 (командир — Харальд Йеппенер Хальтенгоф), подорвалось лишь каботажное судно водоизмещением 1000 т. А вот другие минные заграждения принесли хорошие результаты. Наскочив на мины, установленные лодкой U19 (командир Ганс Меккель), взорвались и затонули три грузовых судна общим тоннажем 12.344 т, а на минах, поставленных лодкой U21 (командир — Фриц Фрауенхайм), подорвался и получил повреждение английский тяжёлый крейсер «Белфаст».

Постановка мин у западного побережья Великобритании была возложена на океанские подводные лодки VII серии флотилии «Зальцведель». Наиболее трудное задание получил Йоханесс Хабекост, командир подводной лодки U31, которому надлежало поставить мины у входа в гавань Лох-Ю, британской военно-морской базы на северо-западном побережье Шотландии, где после нападения Прина на Скапа-Флоу базировался Флот Метрополии. Хабекост выполнил боевое задание, однако всему экипажу лодки на подходе к Лох-Ю пришлось пережить несколько неприятных минут: лодка попала в противоторпедную сеть и еле выбралась из неё. Переживания подводников были вознаграждены: 4 декабря на установленных ими минах подорвался флагман Флота Метрополии линейный корабль «Нельсон». Получив тяжёлые повреждения, линкор на четыре месяца вышел из строя.

Командир немецкой подводной лодки U33 Ганс-Вильгельм фон Дрески получил задание поставить мины в Бристольском заливе. Переход начался неудачно. Оба дизеля лодки вышли из строя. Лодка легла на дно. Только через три дня — когда механики уже валились с ног от усталости — дизели заработали. Оказалось, что механики работали не напрасно. На поставленных лодкой минах подорвались три больших судна (общим тоннажем 25.600 т), включая танкер «Инвердаргл». После установки минного поля подводная лодка поднялась на север и приступила к поиску целей. Поиск оказался успешным. У берегов Северной Ирландии фон Дрески расстрелял из палубного орудия одного за другим пять английских траулеров, каждый раз предоставляя возможность рыбакам спустить на воду шлюпки. Потопив траулеры, фон Дрески не успокоился. Возвращаясь на базу, в районе Оркнейских островов он торпедировал немецкое грузовое судно «Боркум», захваченное некоторое время назад англичанами в качестве приза.

В ноябре 1939 года немецкие подводные лодки «каноэ» продолжили минирование прибрежных вод Великобритании, установив семь минных полей. На четырёх из них, установленных на подступах к Лоустофту, Орфорднессу, Ярмуту и Ньюкаслу, подорвались шесть судов общим тоннажем 15.000 т. Все суда затонули. Как удалось выяснить Дёницу, три затонувших судна были малотоннажными (тоннажем 209, 258 и 496 т). Дёниц встревожился: мины расходовались чуть ли не понапрасну. Поразмышляв, он обратился за разъяснением в минно-торпедное управление. Получив запрос Дёница, управление провело испытания донных магнитных мин типа «ТМВ» в Балтийском море. Опасения Дёница подтвердились. Оказалось, что качество мин не удовлетворяет требованиям нормативной документации. Выяснилось, что оптимальная глубина погружения мины не 98 футов (30 метров), а 82 фута (25 метров). Кроме того, испытания показали, что магнитные взрыватели мин слишком чувствительны. Получив заключение минно-торпедного управления, Дёниц отдал приказ всем командирам подводных лодок ставить мины на глубине 82 фута, предварительно снизив чувствительность магнитных взрывателей. Тем не менее Дёниц не успокоился. Он считал, что мины типа «ТМВ» не способны поражать крупные цели. Дёниц снова обратился за помощью в минно-торпедное управление. На этот раз специалисты по минному делу его порадовали. В скором времени они разработали лодочную плавающую мину типа «ТМА» с большим зарядом взрывчатого вещества, а вслед за ней сверхмощную донную мину новой модификации типа «ТМС», которая могла устанавливаться на глубине 118 футов (36-ти метров).

В ноябре продолжили минирование прибрежных вод Великобритании и океанские подводные лодки. В море вышли лодки VII серии — U28 под командованием Гюнтера Куике и U29 под командованием Отто Шухарта.

Куике поручили установить мины у Суонси. По пути в Бристольский залив Куике потопил два судна. Первой жертвой стал танкер «Слидрехт» тоннажем 5000 т. После того как экипаж танкера пересел в шлюпки, лодка торпедировала его, и «Слидрехт» превратился в огненный шар. Второй жертвой Куике стало английское грузовое судно «Ройстон Грейндж» тоннажем 5100 т. Поставив мины у Суонси, подводная лодка U28 возвратилась на базу. Через несколько дней после её возвращения Дёницу доложили, что на минах, установленных Куике, подорвалось английское грузовое судно «Протесилаус» тоннажем 9600 т. Судно затонуло.

Шухарту, потопившему авианосец «Корейджес», поручили установить мины у Милфорд-Хейвика. Однако на подступах к этому порту Шухарт вышел на связь с Дёницем и сообщил адмиралу, что в связи с полнолунием и большим волнением моря он не может выполнить боевого задания. Дёниц предложил Шухарту установить мины в другом месте, однако командир лодки был непреклонен и вернулся на базу. Разгневанный Дёниц обвинил Шухарта в непростительной осторожности, однако на этом дело и кончилось. Адмирал не стал поднимать лишнего шума, вспомнив о былых заслугах своего подчинённого.

В декабре 1939 года немецкие подводные лодки «каноэ» продолжили минирование прибрежных вод Великобритании, установив пять минных полей. На установленных ими минах подорвалось восемь небольших судов общим тоннажем 13.200 т. Наибольшее число судов (четыре общим тоннажем 4978 т) затонуло, подорвавшись на минах, установленных у Ньюкасла Карлом-Генрихом Йенишем, командиром лодки U22, а самое большое судно (тоннажем 4373 т) затонуло, наскочив на минное заграждение, установленное на подступах к Лоустофту Георгом Шеве, командиром лодки U60.

В декабре ставили мины и немецкие океанские подводные лодки. Командиру лодки U32 Лемпу поручили установить минное заграждение у подступов к Ливерпулю, а командиру лодки U30 Бюхелю — поставить мины нового типа «ТМС» в заливе Ферт-оф-Клайд.

Подводная лодка U32 отправилась на выполнение боевого задания 23 декабря. В канун Рождества в районе Шетландских островов Лемп получил радиограмму от Редера, адресованную «всем лодкам, находившимся в море»: «Поздравляю с Рождеством. Желаю успешного проведения операции». В канун Рождества в море находились только две немецкие подводные лодки: U32 и U30.

Обогнув с севера Великобританию, 29 декабря у мыса Батт-оф-Льюис, северной оконечности Гебридских островов, подводная лодка U32 остановила английский траулер. После того как экипаж траулера пересел в шлюпки, Лемп расстрелял судно из палубного орудия. Через некоторое время Лемп заметил в море два английских линкора «Рипалс» и «Бархэм», эскортировавшихся пятью эсминцами. Подводная лодка U32 перешла в подводное положение, после чего проникла через охранение и выпустила по каждому из линкоров по две электрические торпеды с магнитными взрывателями. Раздался взрыв: одна из торпед взорвалась под днищем «Бархэма», и линкор получил тяжёлое повреждение. Остальные три торпеды прошли мимо цели. Прозевав подводную лодку, английские эсминцы продолжали демонстрировать свою плохую выучку, производя поиск лодки в ложном направлении, и позволили ей уйти безнаказанной. Лемп направился к Ливерпулю. У подступа к порту подводники установили двенадцать мин типа «ТМВ». В течение последующих тридцати дней на этих минах подорвались и затонули три английских грузовых судна и один танкер (общим тоннажем 22.472 т). Наскочив на то же минное поле, грузовое судно «Грация» тоннажем 5600 т получило тяжёлое повреждение.

Дёниц остался доволен Лемпом. Его второй выход в море вновь оказался успешным. По величине потопленного тоннажа Лемп вышел на первое место среди командиров подводных лодок флотилии «Зальцведель» (он потопил восемь судов, включая «Атению», общим тоннажем 45.678 т) и на третье место (вслед за Шульце и Прином) среди всех командиров подводных лодок.

В конце декабря вышла в море и океанская подводная лодка U30 под командованием Бюхеля. Огибая с севера Британские острова, Бюхель пустил на дно небольшое норвежское судно тоннажем 1000 т. Затем Бюхель спустился к югу. Войдя в северный пролив и оказавшись у входа в залив Ферт-оф-Клайд, подводная лодка U30 наткнулась на армаду противолодочных кораблей противника. Бюхель не стал рисковать и даже не попытался войти в залив. Он установил минное поле в проливе на большой глубине, после чего вернулся в Германию. Вскоре выяснилось, что Бюхель поработал впустую. Первая проба мин нового типа закончилась неудачей.

В октябре — декабре 1939 года немецкие океанские подводные лодки и лодки «каноэ» установили двадцать одно минное заграждение в прибрежных водах Великобритании. На установленных немцами минах подорвалось тридцать судов. Все эти суда (общим тоннажем 104.400 т) затонули[109]. Кроме того, наскочив на минные заграждения, получили тяжёлые повреждения английские линкор «Нельсон» и крейсер «Белфаст». Тем не менее Дёниц не был доволен проведённой кампанией. Он считал, что основная задача подводных лодок — боевое патрулирование. На его взгляд, с минированием британских прибрежных вод вполне могли справиться эсминцы и самолёты. Однако морской штаб придерживался другой точки зрения. Подводные лодки и дальше «отвлекались» от патрулирования.

Способы и средства противолодочной обороны

Британское Адмиралтейство, обеспокоенное действиями немецких подводных лодок против британского торгового судоходства, продолжало разворачивать систему конвоев, всё более насыщая силы охранения торговых судов кораблями и самолётами противолодочной обороны. Кроме того, Адмиралтейство приступило к осуществлению трёх военных программ: по тралению мин, разработке и поставке на флот новых радиолокаторов и по совершенствованию действий радиоразведки.

Траление мин. В конце 1939 года англичане выловили в устье Темзы несколько немецких магнитных мин. Получив от немцев такой «подарок», они приступили к разработке способов траления (т.е. уничтожения) мин, поставленных противником в море. Наиболее эффективным оказался способ, получивший название «Двойная долгота».

Согласно предложенному способу, два деревянных минных тральщика, идя параллельным курсом на расстоянии около 300 ярдов друг от друга, тащат за собой по два электрокабеля, длинный и короткий. Один из кораблей служит катодом, а другой анодом. На обе пары кабелей с корабельных батарей синхронно подают импульсы постоянного тока длительностью в пять секунд. В результате такого действия в солёной морской воде замыкается электрическая цепь, создавая сильное магнитное поле площадью почти в десять акров.

Первые испытания были проведены в конце декабря 1939 года, а уже в феврале 1940 года было проведено семьдесят четыре траления, в результате чего было подорвано несколько десятков магнитных мин.

В 1940 году англичане также разработали несколько способов размагничивания кораблей с целью уменьшения вероятности их поражения как магнитными минами, так и торпедами с магнитными взрывателями. Согласно первому из предложенных способов, корпус корабля обматывали электрическим кабелем большого сечения, а по кабелю пропускали постоянный ток от корабельной сети. Позднее было обнаружено, что эффект размагничивания достигается и путём прокладки кабелей в стальных трубах внутри его корпуса. Ещё позже установили, что корабль можно размагнитить и в порту, если по всей длине корабля уложить мощный электрокабель и пропускать по нему ток в течение трёх месяцев. Хотя такой способ и занимал много времени, постепенно ему стали отдавать предпочтение, ибо постоянное нахождение кабелей на борту корабля представляло определённые неудобства.

Радиолокаторы. Основная задача, стоявшая перед британскими учёными и конструкторами, занимавшимися радиолокацией, заключалась в том, чтобы повысить надёжность радиолокационных станций дальнего обнаружения воздушных целей (самолётов «Люфтваффе»). В то же время перед ними стояла и другая задача: миниатюризировать бортовую радиолокационную аппаратуру для самолётов и малых надводных кораблей, таких как корабли эскортного сопровождения. К концу 1939 года исследовательской группе министерства авиации, руководимой Эдвардом Боуэном (по прозвищу «Тэффи»), удалось создать модели новых бортовых радиолокаторов (модель «ASV» для обнаружения подводных лодок и модель «А-I» для обнаружения ночных бомбардировщиков). Однако испытания аппаратуры, собранной в лабораторных условиях, лишь подтвердили необходимость технологического прорыва в создании бортовой радиолокационной техники.

Сотрудник министерства авиации Роберт Уотсон-Уатт, возглавлявший британские исследования в области радиолокации, пришёл к заключению, что из-за ограничений, накладываемых основными законами физики, пути миниатюризации радиолокационной аппаратуры, предложенные группой Боуэна, не приведут к цели. Чтобы ускорить решение нелёгкой проблемы, Уотсон-Уатт создал ещё одну группу по разработке бортовой радиолокационной аппаратуры, поставив во главе группы Фредерика Брандретта. Брандретт, в свою очередь, привлёк к работе специалистов физического факультета Бирмингемского университета. Декан факультета, австралиец Марк Олифент, взялся за работу вместе со своими коллегами Джоном Рэндаллом и Генри Бутом. Учёные быстро поняли: для решения задачи надо создать абсолютно новую электронную лампу, способную генерировать высокочастотные радиоволны достаточной мощности для нахождения таких малых объектов, какими являются бомбардировщики и подводные лодки. Другими словами, речь шла о создании мощного электронного усилителя нового типа, с помощью которого можно было бы точно фокусировать радиоволны.

Проведя ряд исследований, Рэндалл и Бут подготовили несколько научных статей, которые были опубликованы при содействии американского физика Альберта У. Халла. В двадцатые — тридцатые годы Халл, работая в научно-исследовательской лаборатории фирмы «Дженерал Электрик» в Шенектеди, штат Нью-Йорк, над созданием электронного прибора, призванного заменить радиолампу, изобрёл устройство, названное им «магнетроном». В этом устройстве поток электронов управлялся магнитным полем, вместо электрического. По разным причинам фирма «Дженерал Электрик» не стала выпускать магнетроны, но Халл продолжил свои исследования и даже опубликовал ряд работ, которые, впрочем, представляли интерес только для горстки специалистов. Сам по себе магнетрон Рэндаллу и Буту не понадобился в работе, однако из работ Халла они сумели извлечь несомненную выгоду, разработав в итоге резонаторный магнетрон. Вот что пишет по этому поводу историк Дэвид Фишер:

«Основное назначение магнетрона состоит в использовании магнитного поля для группирования электронов и направления их по желаемому маршруту. Рэндалл и Бут объединили принцип действия магнетрона с принципом действия полицейского свистка. Внутри полости свистка, в которую дуют, находится шарик. Сила вдуваемого воздуха заставляет шарик совершать беспорядочные движения, в результате чего образуются звуковые волны, которые после многократных отражений от стенок полости выходят наружу. Частота, с которой отражаются эти волны, определяет частоту издаваемого звука, а эта частота зависит от размеров полости резонатора. Таким образом, свисток большого размера издаёт длинноволновый низкий звук, а меньший свисток пищит на высоких тонах.

Рэндалл и Бут изготовили небольшой медный короб с массивными стенками и внутренней камерой заранее рассчитанного объёма. При пропускании электрического тока через медь и возникновении магнитного поля внутри камеры, служившей анодом, группировались электроны, которые под действием этого поля совершали многократные беспорядочные прыжки, отражаясь от стенок камеры. Во время своих прыжков электроны резонировали и испускали электромагнитные волны. Внутренний объём камеры был рассчитан таким образом, чтобы электроны совершали движение в пределах всего нескольких сантиметров между стенками, что позволяло им генерировать электромагнитные волны длиной в несколько сантиметров».

21 февраля 1940 года Рэндалл и Бут провели первые испытания резонаторного магнетрона. Не имея ни малейшего представления о его возможной выходной мощности, они подключили магнетрон к схеме, собранной из нескольких автомобильных фар, надеясь, что эти фары загорятся, по крайней мере, слабым светом. Однако мощность на выходе магнетрона оказалась настолько высокой, что все фары перегорели. То же самое произошло и потом, когда в качестве нагрузки были использованы более мощные фары от грузового автомобиля. Наконец, в качестве нагрузки магнетрона учёные использовали неоновые прожекторы, которые не перегорели и позволили Рэндаллу и Буту произвести замеры длины волны и выходной мощности. Как и следовало ожидать, длина волны оказалась равной 9,8 см. А вот выходная мощность небольшого экспериментального устройства оказалась равной 400 ватт. Устройство оказалось мощнее всех существовавших тогда авиационных бортовых радиолокаторов. Более того, не составляло труда повысить выходную мощность прибора в сто раз. Один из первых образцов нового радиолокатора смог обнаружить перископ подводной лодки на расстоянии, превышавшем семь миль.

Резонаторный магнетрон, обеспечивший практическую реализацию идеи миниатюризации радиолокаторов, явился одним из величайших научно-технических достижений времён Второй Мировой войны. В 1978 году английский автор Брайен Джонсон писал: «Невозможно преувеличить значение работы Рэндалла и Бута. Они подняли радиолокацию с уровня каменного века электроники на уровень сегодняшнего дня».

Криптография. Немецкая шифровальная машина «Энигма», использовавшаяся всеми военными и полувоенными организациями Третьего рейха, была создана голландцем Хуго Александром Кохом сразу после Первой Мировой войны. Патент на эту машину ещё в двадцатые годы был получен немецким инженером Артуром Шербиусом, безуспешно пытавшимся наладить её коммерческий сбыт. Позднее права на «Энигму» перешли к двум немецким фирмам («Хаймсот унд Ринке» и «Конски унд Крогер»), которые наладили её производство и выбросили на рынок. К 1930 году шифровальщики многих стран приобрели «коммерческий» экземпляр «Энигмы» для изучения. Многим из них удалось разгадать основной принцип работы этой машины.

«Энигма» представляла собой небольшой прибор с автономным питанием, похожий на пишущую машинку. Рабочим органом прибора служила трёхрядная клавиатура, содержавшая двадцать шесть букв. Вместо обрезиненного валика и откидывающихся рычажков с литерами прибор был оснащён плоской световой панелью, на которой в том же порядке, что и на клавиатуре, повторялись двадцать шесть букв. При шифровании оператор набирал сообщение на клавиатуре. Машина автоматически преобразовывала каждую букву текста в другую, которая появлялась на панели подсвеченной. Получивший сообщение адресат набирал его на клавиатуре своей «Энигмы», после чего на панели появлялся зашифрованный текст.

Шифровальный механизм машины был весьма сложен. Основная его задача состояла в том, чтобы направлять электрические импульсы с клавиатуры на световую панель наиболее запутанным и замысловатым путём. Основными элементами механизма являлись три вращающихся барабана или ротора, каждый около трёх дюймов в диаметре. На обоих торцах каждого ротора располагались двадцать шесть контактных точек, которые соединялись с контактными точками других роторов с помощью подпружиненных и скользящих контактов. Когда оператор нажимал какую-нибудь клавишу, то первый (правый) ротор поворачивался на 1/26 часть полного оборота, щёлкая, как автомобильный спидометр. После такого поворота взаимное расположение контактных точек роторов кардинально менялось, и электрический импульс направлялся по новому маршруту. Удар по второй клавише поворачивал первый ротор ещё на 1/26 часть оборота, прокладывая входным и выходным импульсам новый путь следования. После двадцати шести ударов по клавишам в работу включался второй (средний) ротор, который обеспечивал расширение процесса с помощью своих двадцати шести контактов. Затем вступал в действие третий (левый) ротор. Все три ротора вместе взятые обеспечивали получение 17.576 положений контактов (26x26x26). Кроме роторов в машине имелся «рефлектор», с помощью которого все электрические импульсы направлялись обратно через весь лабиринт контактных точек, что создавало виртуальную схему из шести роторов и обеспечивало дополнительное кодирование. На этом возможности «Энигмы» не заканчивались. Роторы машины были съёмными. Их можно было устанавливать на валу в шести сочетаниях (1-2-3, 1-3-2, 2-3-1 и т.д.). Использование этих сочетаний увеличивало число возможных положений ротора относительно друг друга до 105.456 (17.576х6). Однако и это ещё было не всё. В машине на наружных зубчатых венцах роторов были установлены храповые механизмы, что позволяло устанавливать начало поворота каждого ротора с любого из двадцати шести положений. Такое число положений каждого ротора, умноженное на 105.456, доводило число возможных электрических контактных соединений до астрономической величины[110].

Процессы шифровки и расшифровки не представляли для операторов особой сложности. От них требовалось одно: соблюдать особую точность в работе, руководствуясь предварительно подготовленным и разосланным меню. Порядок работы на «Энигме» был таков. Оба оператора (передававший сообщение и его принимавший) устанавливали роторы «Энигмы» в одинаковое положение (к примеру, в положение 1-2-3), затем поворачивали их на одно и то же число щелчков храпового механизма, после чего снова поворачивали роторы до появления в расположенных над ними окошках указанных в меню трёх букв из числа выгравированных на внешней стороне каждого ротора. При условии, что все три операции были выполнены в соответствии с полученным меню, машины обоих операторов были готовы к работе.

Оператор передающей стороны начинал автоматизированный процесс кодирования, пользуясь клавиатурой. Набирая одну за другой буквы текста, он направлял электрические импульсы по лабиринту электрических цепей, осуществляя автоматизированный процесс шифрования букв и вызывая загорание сигнальных лампочек на панели машины (буква «А» могла высвечиваться, к примеру, как «R»). Помощник оператора переписывал все появлявшиеся на панели буквы. После того как сообщение было набрано, его текст (высвеченный на панели) передавали радиотелеграфисту, который передавал сообщение адресату в телеграфном режиме посылками по пять букв каждая.

Получив зашифрованный текст сообщения, получатель набирал этот текст на клавиатуре своей машины, печатая букву за буквой. Машина автоматически расшифровывала эти буквы одну за другой, высвечивая их на панели (если следовать приведённому примеру, буква «R» на панели превращались в исходную букву «А»).

Поначалу криптологи были уверены в том, что расшифровать сообщение, закодированное с помощью «Энигмы», невозможно. Действительно, общее количество перестановок, получаемых в результате использования большого числа переменных, невообразимо. По одному из расчётов это число оказалось равным шести тысячам триллионов. Таким образом, здесь не могли помочь никакие известные способы дешифровки. Для этих целей не годились ни статистический анализ (учитывающий частоту повторения букв в тексте), ни математические методы расшифровки. Даже обладание «Энигмой», скоммутированной по образцу машины отправителя сообщения, не решало дела. Для того чтобы расшифровать сообщение, необходимо было безошибочно знать порядок расположения роторов, установки наружных зубчатых венчиков и смотровых окошечек, т.е. иметь меню, которое могло быть изменено передающей стороной в любую минуту.

Немецкие военные круги были в восторге от «Энигмы». Это был дешёвый, компактный, простой в эксплуатации аппарат, позволявший исключить расшифровывание набранных с его помощью текстов. Даже захват противником такого аппарата военные не считали большой бедой. На их взгляд, стоило поменять «ключи», и можно было работать дальше.

Первым, в 1926 году, «Энигмой» стал пользоваться немецкий военно-морской флот, а в 1929 году его примеру последовал рейхсвер. Для того чтобы повысить защищённость машины по сравнению с «коммерческим» образцом, немцы модифицировали коммутацию «Энигмы», установив под клавиатурой коммутационную панель телефонного типа, имевшую двадцать шесть штепсельных контактов (от «А» до «Z»). Когда какие-то из этих контактов шунтировались шнурами (совсем как на старинных телефонных коммутаторах), электрические импульсы проходили ещё через один лабиринт, что выводило число возможных контактных соединений за пределы математических представлений. Таким образом, для расшифровки текста, набранного «Энигмой» «военного образца», требовалось знать не только три «роторных ключа», но также и компоновку соединений коммутационной панели.

«Энигма» оказалась на удивление «гибкой» машиной, что позволило различным организациям Третьего рейха применять на практике свои системы кодирования. Каждая организация действовала по-своему: одна меняла в машине внутренние монтажные схемы, другая — предписывала операторам менять роторы, третья — вводила иные, известные только ей изменения. В итоге получилось так, что у армии, флота и авиации оказалось по своей «Энигме».

И всё же, как ни сложна была система кодирования, использовавшаяся в машине, нашлись умельцы, взявшиеся за разгадывание этой загадки[111]. В 1932 году за дело взялись польские дешифровщики Мариан Реджевский, Ержи Розицкий и Хенрик Зюгальский. Они начали свои исследования не с пустыми руками. Дешифровщики обладали не только «Энигмой» в «коммерческом» исполнении, но и шпионскими сведениями технического характера, полученными от немца Ганса-Тило Шмидта (по кличке «Аше»), тайно состоявшего на службе у шефа французских дешифровщиков Густава Бертрана. Кроме того, дешифровщики располагали большим количеством сообщений, набранных с помощью «Энигмы», а затем переданных в эфир и перехваченных польскими радиостанциями.

Поляки вскоре обстоятельно познакомились с немецкой системой шифрования текста с помощью «Энигмы». С особым интересом дешифровщики подметили одну из особенностей набора текста: в начале сообщения всякий раз повторялся блок из трёх произвольных букв. Выяснилось, что немцы вводят повтор для обеспечения надёжного приёма при неблагоприятных условиях передачи. Вот этот повтор и подвёл немцев. Многие немецкие операторы не утруждали себя и дважды набирали блок «ААА» или «АВС», а то и формировали его из букв, расположенных на клавиатуре по диагонали, получая таким образом блок «QSC» или «ESY». Поляки быстро сообразили: первая и четвёртая, вторая и пятая, а также третья и шестая буквы в начале любого текста всегда одинаковы. Кроме того, дешифровщики подметили, что радиообмен между немецкими радиостанциями имеет свой стиль, а передаваемые отдельными словами или даже фразами сообщения повторяют друг друга. Вскоре поляки научились расшифровывать некоторые слова, к примеру: «дивизия», «полк», «операция». Такие расшифрованные слова, а также обрывки болтовни между операторами во время проверки линии связи дешифровщики называли «кормушками». Вот эти «кормушки» и, конечно, сложный математический аппарат и помогли полякам «взломать» немецкую систему кодирования радиосообщений[112]. Однако самым удивительным было то, что поляки справились со своей задачей всего лишь за несколько недель. На протяжении последующих шести лет они постоянно расшифровывали немецкие сообщения, набранные на «Энигме». Для ускорения процесса расшифровки поляки сконструировали «циклометр», состоявший из двух комплектов роторов «Энигмы», определённым образом соединённых между собой. Кроме того, они составили обширную картотеку, содержавшую расшифрованные сообщения и другую информацию. Во время проведения двухнедельного «теста» в январе 1938 года польской команде из десяти человек удалось расшифровать 75% всех сообщений, набранных «Энигмой».

Однако 15 сентября 1938 года немцы преподнесли полякам сюрприз. Они исключили из рассылаемых операторам меню третий «ключ», обязав их самих определять положение роторов под смотровыми окошками, а набор букв в этих окошках передавать адресату, не зашифровывая перед началом передачи, и затем повторять его в том же виде в самом сообщении. Таким образом, третий «ключ» «Энигмы» стал постоянно меняться, что обесценило проведённые поляками работы. Однако они не впали в уныние. В скором времени Мариан Реджевский сконструировал хитроумную машину (своего рода суперциклометр), которую поляки назвали «бомбой»[113]. Сердцем машины служили восемнадцать взаимосвязанных роторов. По определённой команде машина начинала перебирать комбинации зашифрованных букв перехваченного поляками сообщения и работала до тех пор, пока не находила три незашифрованные буквы (третий «ключ» «Энигмы»). Для проведения полного объёма исследований требовалось шесть «бомб».

Одновременно с Реджевским проводил исследования и Хенрик Зюгальский. Он предложил свою методику поиска и обнаружения третьего «ключа» «Энигмы» с помощью перфорированных листов. Согласно предложенной им технологии, перфорированные листы плотной бумаги с нанесёнными на них колонками букв складывались особым образом в стопку и помещались на столик с подсветкой. Стопка содержала 156 листов, а каждый лист имел около 1000 отверстий, причём каждое было вырезано вручную с помощью бритвы. Искомые буквы обнаруживались после прохождения света через отверстия.

15 декабря 1938 года немцы сделали ответный ход. Они разослали всем операторам «Энигмы» по два дополнительных ротора, доведя общее их число в одном комплекте до пяти штук. Согласно новой инструкции, оператору полагалось перед началом работы установить в машине три ротора из пяти, руководствуясь полученным им меню.

Перед поляками встала новая непростая задача: определить схему коммутации каждого из новых роторов. И они с ней справились, правда не без помощи немцев. Немецкие организации СС и СД, хотя и стали изменять набор роторов при разработке меню для своих машин «Энигма», не удосужились внедрить новшество, принятое к использованию большинством военных организаций 15 декабря. Третий «ключ» они оставили прежним. Используя эту халатность немцев, поляки добились ещё одного достижения в области криптоанализа: определили схему коммутации новых роторов. Уже в январе 1939 года они без особого труда расшифровывали сообщения, переданные в эфир радиотелеграфистами организаций СС и СД.

А вот научиться находить третий «ключ» «Энигмы» при его постоянной смене и одновременном использовании в машине нового комплекта роторов поляки попросту не успели. Польше угрожала Германия, и в августе 1939 года, за несколько дней до начала войны, поляки передали все свои разработки французам и англичанам.

В Англии польские материалы попали в «Правительственную школу шифров и кодов» (ПШШиК)[114], располагавшуюся в Блечли-Парке, небольшом городке в пятидесяти милях от Лондона. Возглавлял школу Аластер Деннистон, его заместителем был Эдвард Трэйвис, а среди дешифровщиков, выделялись А. Дилуин Нокс и Уильям Ф. Кларк. Все они были знакомы с работой «Энигмы», однако ни одна из предпринятых ими попыток расшифровать сообщения, набранные на немецкой машине, не дала результата.

До войны ПШШиК не только занималась криптографическим анализом, но и готовило резерв для армейских служб радиоразведки. Среди слушателей организованных курсов выделялись своими знаниями преподаватели Кембриджского и Оксфордского университетов. Когда началась война, резервистов призвали на военную службу. В ПШШиК попали три блестящих математика Кембриджского университета: Гордон Уэлчман, Алан Тьюринг и Джон Р.Ф. Джеффрис.

Этим математикам были поручены разные работы. Алан Тьюринг занялся разработкой новой «бомбы», более мощной, чем польская, которой бы оказалось по силам противостоять любым немецким нововведениям, касавшимся «Энигмы». Джон Джеффрис взялся за изготовление огромного количества перфорированных листов бумаги, потребных для поиска и нахождения третьего «ключа» пятироторной «Энигмы». Гордон Уэлчман занялся изучением позывных немецких радиостанций. Однако вскоре эта работа Уэлчману надоела. Несмотря на то что ПШШиК из соображений секретности была разбита на специализированные отделы, Уэлчман заинтересовался работой, выходившей за рамки порученного ему задания. В скором времени он разработал, как простодушно считал, новую технологию поиска и обнаружения третьего «ключа» «Энигмы» с помощью перфорированных листов. Уэлчман передал свою разработку Дилуину Ноксу — увы, как оказалось, лишь для того, чтобы узнать, что он изобрёл «велосипед». Однако Уэлчман не пал духом. И правильно сделал.

Вскоре Уэлчмана озарило: ему в голову пришло техническое решение, позволявшее создать «бомбу», над разработкой которой мучился Тьюринг. Выслушав Уэлчмана, Тьюринг бросился к своим вычислениям. Всё сходилось. Идея коллеги оказалась блестящей. Через некоторое время Тьюринг закончил конструирование машины. По словам одного из военных историков, «бомба» Тьюринга, воплотившая в себе техническое решение, предложенное Уэлчманом, получилась «мощной и элегантной». Не сидел сложа руки и Джеффрис. В конце ноября 1939 года он вместе со своими помощниками закончил изготовление двух комплектов перфорированных бумажных листов. Один из этих комплектов был отправлен в Париж для французских и обосновавшихся в столице Франции польских дешифровщиков.

29 декабря поляки с помощью полученного комплекта перфорированных листов сумели определить ключи «Энигмы», действовавшие в тот день в радиосети вермахта (эту радиосеть союзники назвали «зелёной»). Все сообщения того дня, переданные по «зелёной» сети, были поляками расшифрованы. А потом отличились и англичане: 6 января, используя свой комплект перфорированных листов, они «взломали» радиосеть «Люфтваффе» (названную союзниками «красной»). Чуть позже, в один из дней января, англичанам удалось расшифровать сообщения, переданные и по «зелёной» сети.

В дальнейшем англичанам пришлось рассчитывать лишь на себя (во Францию вторглись немцы). Английские дешифровщики работали не щадя сил, и всё же их успехи носили случайный характер. В отдельные дни им удавалось расшифровывать сообщения, переданные немцами по «зелёной» или «красной» сети. А вот «взломать» «Энигму» «Кригсмарине» англичанам не удалось. В распоряжении военно-морских операторов было не пять, а восемь роторов. «Подводили» англичан и немецкие радисты, не позволявшие себе вольностей и не снабжавшие противника дармовыми «кормушками». Так или иначе, «Энигма» «Кригсмарине» оказалась англичанам не по зубам.

Операции немецких подводных лодок в Атлантике в январе и феврале 1940 года

Зима 1940 года выдалась на редкость суровой. В начале января покрылись льдом Балтийское море, Кильский канал, Эльба. Немцы бросили все свои свободные корабли, включая устаревший линкор «Шлезвиг-Гольштейн», на колку льда. И всё же часть немецких подводных лодок примёрзла к причалам балтийских портов. Не пострадавшие ото льда лодки Дёниц перебазировал на остров Гельголанд в Северном море. Подводники не жаловали этот унылый, суровый, не защищённый от ветров клочок земли. Вокруг острова шныряли английские субмарины, а на голову, того и гляди, могли посыпаться бомбы.

В январе 1940 года с Гельголанда на патрулирование в Атлантику отправились пять немецких подводных лодок: малонадёжная и неповоротливая лодка I серии U25, две новые лодки VIIB серии — U51 и U55, а также две лодки IX серии: уже побывавшая в Атлантике U41 и новая лодка U44. Дёниц провожал лодки с тревогой на сердце: ситуация с торпедами не улучшилась. Вот как Дёниц оценил эту ситуацию в «Военной истории немецкого подводного флота»:

«Возможности подводного флота значительно снижаются из-за плохого качества торпед, что обнаруживается чуть ли не повседневно в ходе боевых действий. Не менее двадцати пяти процентов торпед оказались негодными. Вера подводников в своё основное оружие сильно подорвана. Они проводят в море многие дни, чтобы найти цель, а когда цель найдена, зачастую не могут её поразить из-за неисправности торпед даже с позиции, с которой нельзя промахнуться. Делаю всё возможное, чтобы поддержать боевой дух подводников».

Однако вскоре у Дёница появился повод для оптимизма. Редер сместил с поста руководителя минно-торпедного управления Оскара Вера, назначив на его место Оскара Куммица. Куммиц энергично взялся за дело. Уже через несколько дней после своего назначения он вместе с доктором Корнелиусом провёл морские испытания торпед. Были выявлены многочисленные их недостатки. Правота Дёница подтвердилась, а вот тревога его не рассеялась: немецкому подводному флоту требовались безотказные торпеды.

Тем временем немецкие подводные лодки продвигались к Атлантике. Обогнув с севера Британские острова, подводная лодка U51 под командованием двадцатисемилетнего Дитриха Кнора торпедировала шведское грузовое судно тоннажем 1600 т, а у юго-западного побережья Англии пустила на дно норвежский сухогруз тоннажем 1500 т. Однако дальше Кнору не повезло: у лодки вышли из строя носовые торпедные аппараты, и она была вынуждена вернуться в Германию

Тем же путём шла в Атлантику и подводная лодка U55 под командованием тридцатилетнего Вернера Хайделя, который раньше выходил в море на «каноэ» U7. Огибая с севера Британские острова, подводная лодка U55 потопила два небольших судна (одно датское, одно норвежское). 29 января, когда лодка находилась у юго-западного побережья Англии, Хайдель получил шифровку от Дёница. Оказалось, что в нескольких милях от лодки к берегам Англии шёл конвой. Через некоторое время, несмотря на густой туман, Хайдель обнаружил противника. Подводная лодка погрузилась, проникла через линию охранения и торпедировала английский танкер «Вэклайт» водоизмещением 5000 т и греческое грузовое судно тоннажем 5000 т. От конвоя отделился английский шлюп «Фоуэй», который быстро установил с лодкой гидроакустический контакт. Шлюп сбросил в море пять бомб: три с установленной глубиной взрыва 500 футов и две с установленной глубиной взрыва 350 футов. Лодке не удалось избежать повреждений. В один из отсеков хлынула вода. Команда остановила течь, однако оторваться от преследователя лодке не удалось. На помощь шлюпу подошли английские эсминцы «Уитшед» и «Ардект», а также французский эсминец «Вальми». В небе появилась летающая лодка типа «Сандерленд» (из 228-й эскадрильи береговой авиации), пилотировавшаяся Эдвардом Дж. Бруксом. В море опять посыпались глубинные бомбы. Один из отсеков лодки снова стал наполняться водой. Хайдель принял решение всплыть на поверхность моря и попытаться в тумане уйти от преследования. Однако его надеждам не суждено было сбыться. «Фоуэй» и «Вальми» открыли артиллерийский огонь. Крутившийся в небе Брукс тоже пытался поразить цель. Лодка ответила огнём из палубного орудия, однако затвор вскоре заклинило. Хайдель решил затопить лодку. Вместе с первым вахтенным офицером и старшим механиком он бросился к кингстонам. Лодка начала медленно погружаться. Подводники выбрались на верхнюю палубу и попрыгали в воду. Когда их подняли на борт одного из эсминцев, хватились Хайделя. Его не было.

Дёниц узнал о гибели подводной лодки U55 из радиосообщения командования английской авиацией берегового базирования, которое приписало успех Эдварду Бруксу. Авиаторов можно было понять: другими успехами они похвастаться не могли.

Подводные лодки U44, U25 и U41 получили задание патрулировать у побережья Пиренейского полуострова. В случае необходимости они могли тайно дозаправиться топливом и пополнить продовольственные запасы в Кадисе, испанском порту, где их ждал немецкий корабль пополнения запасов «Талия».

На пути к зоне патрулирования подводная лодка U44 под командованием тридцатиоднолетнего Людвига Матеса у юго-западного побережья Англии потопила три грузовых судна (одно норвежское, одно греческое и одно датское). Добившись столь значительного успеха, Матес решил не заходить в Кадис и вернулся в Германию, где был встречен с большими почестями. Ещё бы! Матесу удалось повторить рекорд Хартмана: восемь потопленных судов за одно патрулирование.

На пути к зоне патрулирования отличился и Виктор Шютце, командир подводной лодки U25. В районе Шетландских островов он потопил три грузовых судна (одно шведское, одно норвежское и одно английское) общим тоннажем 13.000 т. У побережья Пиренейского полуострова Шютце удалось пустить на дно ещё одно судно. В ночь на 30 января подводная лодка U25 проникла незамеченной в гавань Кадиса и пополнила нужные ей запасы.

В то время, когда Шютце патрулировал у побережья Пиренейского полуострова, несколько немецких торговых судов, застрявших в этом испанском порту Виго, готовились выйти в море, чтобы прорвать английскую блокаду немецкого побережья и вернуться в Германию. Этим судам требовался эскорт. Германский морской штаб настаивал на том, чтобы «прерывателей блокады» сопровождала подводная лодка. Дёниц противился как мог, разумно считая, что подводные лодки не предназначены для конвоирования судов. И всё-таки Дёницу пришлось сдаться. Его выбор пал на подводную лодку U25. Однако Шютце не смог выполнить приказ Дёница: на лодке вышел из строя один из дизелей. Только 19 февраля лодка вернулась в Германию, правда сумев по пути на базу пустить на дно датский танкер «Хастине Мэрск» вместимостью 5200 т. За время патрулирования подводная лодка U25 потопила шесть судов общим тоннажем 27.335 т.

Узнав, что на лодке U25 вышел из строя один из дизелей, Дёниц приказал идти в Виго Густаву-Адольфу Мюглеру, командиру подводной лодки U41. На пути в Виго Мюглер обнаружил в море английский конвой, охранявшийся всего лишь одним эсминцем «Энтилоуп». Подводная лодка без труда вышла на дальность прямого выстрела и торпедировала английское грузовое судно «Биверберн» тоннажем 9875 т. Вторым залпом лодка нанесла повреждение датскому танкеру «Церония» водоизмещением 8000 т. Однако вторая атака оказалась роковой для подводной лодки. Эсминец успел установить с лодкой гидроакустический контакт и забросал её глубинными бомбами. Подводная лодка U41 не вернулась на базу.

В январе 1940 года немецкие океанские подводные лодки продолжили минирование прибрежных вод Великобритании. В море вышли три подводные лодки: лодка U34 под командованием Рольмана, лодка U31 под командованием Хабекоста и лодка U48 под командованием Шульце.

Рольману поручили поставить мины у Фальмута. На пути к этому английскому порту Рольман попытался потопить большое торговое судно, однако выпущенные по судну торпеды взорвались с запозданием. Поставив минное поле, Рольман отправился на патрулирование в Атлантику и вскоре потопил греческое грузовое судно тоннажем 5600 т.

Хабекосту приказали поставить мины на подступах к британской военно-морской базе Лох-Ю. Справившись с поставленной перед ним задачей, Хабекост, как и Рольман, отправился на патрулирование в Атлантику. Однако его подвели торпеды: в боевых условиях ни одна из них не сработала. Хабекосту пришлось вернуться в Германию.

Шульце поручили поставить мины в Ла-Манше у Портленда. Выполнив боевое задание, Шульце пошёл проливом в Атлантику. У юго-западного побережья Англии подводная лодка U48 потопила датское грузовое судно тоннажем 6900 т.

Установленные в январе океанскими подводными лодками мины не оправдали надежд Дёница. Лишь на одной из мин, установленных Рольманом у Фальмута, подорвался британский танкер «Кэрони-Ривер» водоизмещением 7800 т.

В феврале 1940 года пять немецких подводных лодок отправились на патрулирование в Атлантику. Первыми вышли в море подводная лодка U37 под командованием Вернера Хартмана и подводная лодка U26 под командованием Хайнца Шерингера. На Хартмана была возложена и дополнительная задача: высадить в Ирландии двух агентов абвера[115]. Предполагалось, что эти агенты раздуют в Ирландии антианглийские настроения. По пути в Ирландию Хартман торпедировал два грузовых судна (одно английское и одно норвежское) общим тоннажем 5700 т. Войдя в залив Дингл, Хартман высадил на юго-западном побережье Ирландии агентов абвера. Вскоре выяснилось, что миссия Хартмана оказалась напрасной. Оба агента были арестованы английской секретной службой. Высадив агентов абвера в Ирландии, Хартман получил новый приказ: перехватить и атаковать возвращавшиеся из Южной Америки в Англию авианосец «Арк Ройал», линкор «Ринаун» и крейсер «Эксетер». Хартману предлагалось привлечь к операции находившиеся в Атлантике подводные лодки U48 и U26. Хартман бросился на поиск противника.

Вскоре выяснилось, что Шульце не сможет оказать Хартману помощь. Несколькими днями раньше он повстречал английский конвой и, преследуя его, ушёл далеко в сторону. Как оказалось, не зря. Шульце удалось потопить три судна (общим тоннажем 24.700 т), в том числе датский танкер «Ден Хог» и английское рефрижераторное судно «Салтен Стар». Израсходовав запас торпед, подводная лодка U48 вернулась на базу. В Германии Шульце сперва отчитали (за самовольный уход из отведённой ему зоны патрулирования), а затем превознесли до небес. И было за что! За одно патрулирование Шульце пустил на дно четыре неприятельских судна общим тоннажем 31.526 т и тем самым довёл общий тоннаж всех потопленных им судов до 109.200 т. Вслед за Прином Шульце был награждён Рыцарским крестом.

Тем временем Хартман продолжал поиск противника. Оказалось, напрасно. Неприятельские корабли словно растворились в тумане. Но даже если бы Хартман их нашёл, то ему пришлось бы действовать в одиночку: Шерингер запаздывал — подводная лодка U26 попала в шторм. Когда лодки встретились, они отправились к Пиренейскому полуострову. У северо-западного побережья Испании Хартман и Шерингер пустили на дно по два грузовых судна. Однако до берегов Португалии добралась только лодка U37. На лодке U26 отказали носовые торпедные аппараты, и Шерингер предпочёл вернуться в Германию. На пути к базе он расстрелял из палубного орудия небольшое судно. За время патрулирования Шерингер потопил три судна общим тоннажем 10.500 т.

8 февраля вышли в море подводная лодка U50 под командованием двадцатисемилетнего Макса-Германа Бауэра[116] (бывшего командира «каноэ» U18) и подводная лодка U53 под командованием тридцатитрёхлетнего Харальда Гроссе (сменившего на посту командира лодки Эрнста-Гюнтера Хайнике). 12 февраля отошла от причала и подводная лодка U54 под командованием двадцатисемилетнего Гюнтера Кучмана. Уже на следующий день лодка U54 не вышла на связь. Достоверных сведений о причине её гибели не имеется[117].

Огибая Британские острова, подводная лодка U50 потопила шведское судно тоннажем 1900 т, а добравшись до берегов Ирландии, пустила на дно датское судно тоннажем 5000 т. После этого лодка пошла к Пиренейскому полуострову.

Подводная лодка U53 поначалу тоже действовала успешно. У северо-западного побережья Шотландии Гроссе потопил четыре грузовых судна (два шведских, одно норвежское и одно датское), а также нанёс повреждение английскому танкеру «Империал Транспорт» водоизмещением 8000 т. Добившись столь значительного успеха, Гроссе вслед за Бауэром отправился к Пиренейскому полуострову.

В середине февраля Дёниц, получив сведения о маршруте одного из английских конвоев, решил сформировать новую «волчью стаю» для группового нападения на этот конвой. Не располагая сведениями о том, что две подводные лодки погибли (U41 и U54), а одна находится на пути в Германию (U26), Дёниц посчитал, что «волчью стаю» составят шесть лодок, находившихся в Атлантике. Командовать «волчьей стаей» Дёниц поручил Хартману, который был осведомлён об истинном положении дел не лучше своего адмирала. На радиосвязь с Хартманом вышли только Гроссе и Бауэр. Через некоторое время подводные лодки U37 и U53 пришли к месту встречи. Лодки U50 не было. Не дождавшись Бауэра, Хартман и Гроссе атаковали конвой, о переходе которого им сообщил Дёниц. Хартману удалось потопить три грузовых судна (одно греческое, одно французское и одно английское) общим тоннажем 16.000 т. Гроссе не повезло: его подвели торпеды. А дальше ему и вовсе не посчастливилось. После того как конвой рассеялся, Гроссе заметил в море судно с погашенными огнями. Не долго думая, Гроссе пошёл в атаку. На этот раз торпеда (последняя, которой располагала лодка) сработала, и судно пошло ко дну. На беду Гроссе, затонувшим судном оказался испанский сухогруз «Бандерас». Израсходовав все торпеды, подводные лодки U37 и U53 пошли в Германию.

В то время, когда Хартман и Гроссе атаковали перехваченный ими конвой, Бауэр тоже не прохлаждался. Он повстречал в море другой конвой. Бауэру удалось потопить два судна (датский сухогруз и английский танкер «Бритиш Индэвер» водоизмещением 4600 т) и благополучно уйти от кораблей охранения. Однако вскоре на лодке U50 вышел из строя один из двигателей, и лодка пошла на базу.

Между тем гибель испанского судна вызвала международный скандал. Испанцы негодовали. Редер и Дёниц встревожились: испанцы могли интернировать немецкие корабли пополнения запасов, стоявшие в испанских портах. Все ждали возвращения Гроссе.

Однако лодка U53 не вернулась в Германию. У северного побережья Британских островов подводная лодка (в лунную ночь) наткнулась на английский эсминец «Гурка». Эсминец пошёл на таран, но подводная лодка успела перейти в подводное положение. И всё-таки ей это не помогло. Эсминец установил с лодкой гидроакустический контакт и забросал её глубинными бомбами. Лодка затонула на глубине 1800 футов.

Из шести лодок, ушедших в первой половине февраля на патрулирование в Атлантику, на базу вернулись лишь три (U26, U37 и U50). Наибольшего успеха среди командиров подводных лодок добился Хартман. Он потопил восемь судов общим тоннажем 24.359 т.

В феврале 1940 года немецкие океанские подводные лодки продолжили минирование прибрежных вод Великобритании. Гюнтер Кунке, командир подводной лодки U28, установил восемь мин типа «ТМС» на подступах к Портсмуту. Отто Шукарт, командир подводной лодки U29, установил двенадцать мин типа «ТМВ» в Бристольском заливе. Ганс Йениш, командир подводной лодки U32, (сменивший на этом посту Ганса Бюхеля), установил двенадцать мин типа «ТМВ» в гавани Ливерпуля.

К неудовольствию Дёница, поставленные мины не принесли желанного результата. Лишь на минах, установленных Йенишем, подорвалось крупнотоннажное судно — английский сухогруз «Каунслэр» тоннажем 5000 т.

Зато все три подводные лодки отличились, возвращаясь в Германию. Подводная лодка U28 торпедировала два грузовых судна (одно датское и одно греческое) общим тоннажем 11.200 т. Подводная лодка U29 тоже торпедировала два судна (общим тоннажем 9800 т). Подводная лодка U32 пустила на дно шведское судно тоннажем 2800 т, расстреляв его из палубного орудия.

Наиболее опасное задание по минированию британских прибрежных вод получил Ганс-Вильгельм фон Дрески, командир подводной лодки U33. Ему предстояло поставить мины в заливе Ферт-оф-Клайд на подступах к британской военно-морской базе. Утром 12 февраля лодка U33 вошла в залив в подводном положении. Оказалось, что её чуть ли не ждали. Во всяком случае, немедленно обнаружили. Успех выпал на долю тральщика «Глинер», обнаружившего лодку с помощью шумопеленгатора. Фон Дрески, заметив в воде луч прожектора, принял тральщик за крейсер, уходящий в море. Подводная лодка легла на дно и стала ждать, когда корабль уйдёт. Тем временем «Глинер» установил с лодкой гидроакустический контакт и в дело пошли глубинные бомбы. В один из отсеков подводной лодки хлынула вода. Атака застала фон Дрески врасплох. Он не знал, что предпринять. Новые взрывы бомб привели его в чувство: фон Дрески понял, что лодка обречена и приказал продуть все цистерны. Лодка всплыла. Перед тем, как выбраться на верхнюю палубу, фон Дрески извлёк из имевшейся на лодке шифровальной машины «Энигмы»[118] роторы и передал их трём офицерам, приказав утопить. Тем временем по распоряжению командира механики открывали кингстоны. Лодка стала медленно погружаться. Под огнём тральщика подводники один за другим начали прыгать в воду. «Глинер» прекратил огонь и спустил шлюпки, но лишь семнадцать человек, включая трёх офицеров, англичане сумели выловить из воды. Остальные двадцать семь подводников утонули, и с ними — фон Дрески. А роторы «Энигмы» всё-таки достались противнику: немецкие офицеры не успели их утопить. Роторы были переданы английским дешифровщикам, но тем они не пошли на пользу. Немецкая военно-морская «Энигма» опять «устояла».

Дёниц узнал о гибели подводной лодки U33 из перехвата радиообмена между тральщиком и береговым командованием. В 5 часов 25 минут тральщик радировал, что атакованная им немецкая подводная лодка всплыла на поверхность моря. В 5 часов 30 минут тральщик сообщил, что подводная лодка прекратила сопротивление. В 5 часов 45 минут тральщик запросил помощи в проведении спасательных работ.

Дёницу оставалось подвести некоторые итоги. В январе и феврале 1940 года восемнадцать подводных лодок выходили в море на боевые задания. Пять из восемнадцати лодок погибли (U33, U41, U53, U54 и U55), три — получили механические повреждения (U25, U50 и U51). Были, на взгляд Дёница, и успехи. За два месяца немецкие подводные лодки уничтожили 58 неприятельских судов общим тоннажем 233.496 т. Многие подводники отличились. Впереди всех по потопленному тоннажу шли Шульце, Прин, Хартман, Шухерт, Рольман и Лемп.

В конце февраля Дёниц получил ошеломивший его приказ: временно приостановить патрулирование в Атлантике и начать подготовку к войне с Данией и Норвегией.

Вторжение немецких войск в эти страны началось одновременно — 9 апреля 1941 года. Чтобы понять, насколько были успешны действия немецких подводных лодок в первые семь месяцев Второй Мировой войны и определить потенциальные возможности германского подводного флота перед вторжением немцев в Данию и Норвегию, стоит и нам подвести некоторые итоги.

— За первые семь месяцев Второй Мировой войны немецкие подводные лодки (океанские и «каноэ») уничтожили (торпедированием, орудийным огнём, подрывными зарядами, а также с помощью мин) 277 торговых судов общим тоннажем 974.000 т, большинство из которых совершали одиночное плавание. Кроме того, океанские подводные лодки захватили четыре судна в качестве приза. Лодки «каноэ» потопили 113 торговых судов (41% всех уничтоженных целей) общим тоннажем 238.000 т (25% всего потопленного тоннажа).

— Из 277 потопленных судов английскими оказались только 118. Если из этого числа исключить число потопленных траулеров (26) и вспомнить, что накануне войны английский торговый флот состоял из 3000 судов, то легко подсчитать, что потопленные немецкими подводными лодками 92 английских торговых судна составили 3% от общего числа английских торговых судов. За те же семь месяцев англичане захватили у немцев, купили или арендовали также 92 судна, полностью возместив потери. Кроме того, в течение того же периода времени англичане построили суда общим тоннажем 700.000 т. Таким образом, тоннаж всех новых британских судов перекрыл тоннаж потопленных.

— Немецкие подводные лодки потопили только 23 танкера (из числа 277 судов) общим водоизмещением 170.000 т, из которых английскими оказались 14 (общим водоизмещением 100.000 т).

— Поток ввозимых в Англию грузов сократился на одну четверть (а не на одну треть, чего опасался Черчилль), однако причиной уменьшения английского импорта стала не потеря англичанами торгового тоннажа, а изменившаяся продолжительность рейсов судов, обусловленная установленной системой конвоев[119].

— Немецкий подводный флот понёс тяжёлые потери. Погибли 17 подводных лодок (30%): четыре «каноэ», восемь лодок VII серии и пять лодок IX серии. Личный состав флота потерял около 650 человек. Вошли в строй только девять лодок: четыре лодки VII серии, четыре лодки IX серии и одна, строившаяся для Турции. Число океанских подводных лодок атлантического флота уменьшилось с двадцати семи до двадцати трёх, из которых две лодки (U25 и U26) выработали ресурс, а ещё несколько нуждалось в капитальном ремонте.

Таковы факты, а факты, как известно, можно интерпретировать по-разному. Оценивая первые результаты войны на море, и немцы и англичане сочли, что именно они одержали победу в этой войне. Беспристрастный морской историк, оценивая те же факты, не без основания полагает, что первые семь месяцев войны на море принесли противникам «боевую ничью». Забегая вперёд, можно сказать, что пик активности немецких подводных лодок пришёлся на конец 1942 года, а не на лето 1940 года, как предполагал Уинстон Черчилль. А коли речь зашла о заблуждениях Черчилля, уместно добавить, что, вопреки его опасениям, немецкие подводники не превратились в «кровожадных пиратов», а остались людьми, готовыми при малейшей возможности оказать помощь побеждённым врагам.

«Наши торпеды никуда не годятся»

Командующий «Кригсмарине» адмирал Редер был не напрасно обеспокоен открыто обсуждавшимися в английской прессе планами оккупации скандинавских стран. Союзники действительно намеревались ввести свои войска в эти страны, и прежде всего в Норвегию. Цели союзников были ясны: прекратить транспортировку в Германию шведской железной руды, создать на побережье Норвегии несколько военно-морских баз, «запереть» немецкий флот в Северном море, а главное — занять важную в стратегическом отношении территорию, на оккупацию которой могла претендовать не только Германия, но и Россия[120]. В середине марта, после окончания финско-советской войны, закончившейся разгромом Финляндии, Невил Чемберлен и Поль Рейно, премьер-министр Франции, согласовали план оккупации Норвегии, после чего английский Флот Метрополии вернулся в Скапа-Флоу, на ближайшую к Норвегии крупную военно-морскую базу.

Разработали план оккупации Норвегии и немцы. Согласно этому плану, в первую очередь намечалось силами морских десантов захватить главные норвежские порты, для чего все необходимые для перевозки войск транспортные суда предлагалось сосредоточить в портах Северного и Балтийского морей. Поскольку от разведки поступали сведения о подготовке английских войск к высадке в Норвегию, откладывать операцию было нельзя. Её начало было намечено на 9 апреля.

В предстоящей кампании большая роль отводилась и немецкому подводному флоту. Вот какие задачи были поставлены перед ним: защищать во время вторжения германские надводные силы со стороны моря, противостоять контр-высадке противника и бороться против любых попыток англичан прервать линии снабжения с Германией.

Чтобы противостоять высадке англичан в Норвегии, германский морской штаб уже 11 марта обязал Дёница немедленно направить десять океанских подводных лодок в Норвежское море и двенадцать лодок «каноэ» в Северное море. Однако случилось так, что именно в этот день одна из океанских подводных лодок VII серии U31 была потоплена английским бомбардировщиком и не в открытом море, а вблизи Вильгельмсхафена. Пилот бомбардировщика Майлс Виллиерс Дилэп, воспользовавшись низкой облачностью, подлетел незамеченным к немецкому побережью, а затем, вынырнув из облаков, сбросил на лодку четыре двухсотпятидесятифунтовые бомбы. Лодка мгновенно затонула. Вместе с ней погибли находившиеся на борту члены команды, а также десять механиков и рабочих с верфи. Лодка U31 стала первой немецкой подводной лодкой, потопленной самолётом.

Несмотря на гибель лодки U31, Дёницу удалось набрать десять океанских подводных лодок для выполнения полученного задания. Из этих десяти лодок он сформировал три группы, первой из которых предстояло действовать вблизи Нарвика, второй — у Тронхейма, третьей — близ Бергена.

11 марта к Нарвику отправились четыре немецкие подводные лодки VII серии: U46 под командованием Герберта Золера, U47 под командованием Гюнтера Прина, U49 под командованием Курта фон Госслера и U51 под командованием Дитриха Кнора.

В тот же день к Тронхейму отправились две другие подводные лодки VII серии: U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа и U34 под командованием Вильгельма Рольмана.

Пошли немецкие подводные лодки и к Бергену. Туда направились лодка VIIB серии U52 под командованием Отто Зальмана и лодки IX серии: U44 под командованием Людвига Матеса, U43 под командованием Вильгельма Амброзиуса и U38 под командованием Генриха Либе. Однако 13 марта подводная лодка U44 наскочила в Гельголандской бухте на мину и затонула. Путь к Бергену продолжили только три немецкие лодки.

Получили боевое задание и самолёты «Люфтваффе». В ночь на 16 марта группа из двадцати девяти немецких бомбардировщиков Ju-88 и Не-111 совершила налёт на английскую военно-морскую базу Скапа-Флоу. Возвратившись в Германию, пилоты доложили о множестве попаданий. На самом деле получил повреждение только крейсер «Норфолк».

Предположив, что англичане отправят повреждённые корабли на ремонт, германский морской штаб приказал Дёницу сформировать группу из океанских подводных лодок, поручив ей перехватить английские корабли. Следуя полученным указаниям, Дёниц отдал распоряжение четырём океанским подводным лодкам изменить курс и идти к западному побережью Оркнейских островов.

Тем временем англичане решили отвести Флот Метрополии в более безопасное место, чем Скапа-Флоу. 19 марта подводная лодка U47 под командованием Прина в районе Оркнейских островов заметила вдали три английских линкора, эскортировавшихся эсминцами. Однако догнать корабли противника Прину не удалось. Зато ему удалось потопить датское судно тоннажем 1146 т. Ещё три датских судна общим тоннажем 10.300 т потопила другая немецкая подводная лодка (U38 под командованием Либе), которая, как и три другие лодки (включая U47), по приказу Дёница пыталась перехватить в море Флот Метрополии.

Через девять дней Дёниц решил, что океанские подводные лодки, развёрнутые у Оркнейских островов, только понапрасну теряют время и предложил морскому штабу заменить их лодками «каноэ». Морской штаб согласился с предложением Дёница, настояв лишь на том, чтобы три океанские подводные лодки оставались на занятых ими позициях до подхода к Оркнейским островам лодок «каноэ». Дёниц приказал двум подводным лодкам (U47 и U49) вернуться в Вильгельмсхафен для пополнения запасов, а на позициях у Оркнейских островов оставил две лодки (U38 и U43), одновременно приказав лодке U52 (находившейся в то время у Бергена) присоединиться к этим двум лодкам. 1 апреля к Оркнейским островам подошли лодки «каноэ», и Дёниц отозвал океанские подводные лодки U38, U43 и U52 в Вильгельмсхафен. К тому времени лодке U38 удалось потопить норвежское грузовое судно.

Тем временем четыре океанские подводные лодки патрулировали в Норвежском море, две лодки (U46 и U51) — у Нарвика и две (U30 и U34) — у Тронхейма. Лишь одна из лодок — U30 — обнаружила в море цель — английскую субмарину — и пыталась уничтожить её. Однако Лемпа подвели торпеды. Через некоторое время Дёниц отозвал две лодки (U30 и U34) в Вильгельмсхафен для пополнения запасов, оставив в Норвежском море подводные лодки U46 и U51. Лодка U46 продолжила патрулировать у Нарвика, а лодка U51 отправилась к Тронхейму. На пути в Вильгельмсхафен подводная лодка U30 подобрала в море экипаж немецкого самолёта, совершившего вынужденную посадку на воду.

В Северном море патрулировали четырнадцать лодок «каноэ». Две из них после нескольких дней патрулирования отправились к Оркнейским островам на смену отзывавшимся в Вильгельмсхафен океанским подводным лодкам. На пути к этим островам обе лодки сумели обнаружить и поразить цели. Подводная лодка U19 под командованием Йоахима Шепке потопила четыре небольших датских грузовых судна общим тоннажем 5500 т, а лодка U57 под командованием Клауса Корта пустила на дно два судна общим тоннажем 7000 т, включая английский танкер «Дэгхестен». Остальные лодки, патрулировавшие в Северном море, не добились успеха. Хуже того, две из них погибли. Подводная лодка «каноэ» U21 под командованием Вольфа Штиблера напоролась на мель у юго-западного побережья Норвегии, а «каноэ» U22 под командованием Карла-Генриха Йениша наскочила на мину у северо-восточного побережья Шотландии и затонула со всем экипажем. В конце марта двенадцать подводных лодок «каноэ», включая лодки U19 и U57, вернулись на базу.

Итоги мартовского патрулирования не принесли Дёницу радости. Потопленный тоннаж (28.000 т) оказался чрезмерно мал. А четыре лодки (U31, U44, U21 и U22)[121]погибли. И ради чего? Чтобы предотвратить вторжение союзников в Скандинавию, которое так и не состоялось[122].

1 апреля 1940 года, накануне немецкого вторжения в Скандинавию, германский подводный флот насчитывал сорок восемь подводных лодок, на девять единиц меньше, чем перед началом войны. К обеспечению вторжения в Норвегию Дёниц привлёк 32 подводные лодки: 14 океанских и 18 лодок «каноэ». Однако по настоянию морского штаба две из четырнадцати океанских подводных лодок были на время отвлечены от разработанной Дёницем операции для выполнения специального задания: эскортировать в начале пути торговые суда «Атлантис» и «Орион», переоборудованные в рейдеры[123]. Остальные двенадцать океанских подводных лодок, включая лодки U46 и U52, всё ещё находившиеся в море, были направлены Дёницем к Тронхейму и Нарвику, а восемнадцать лодок «каноэ» — к юго-западному побережью Норвегии.

Утром 9 апреля 1940 года немецкие войска начали вторжение в Данию и Норвегию, а уже к ночи овладели всеми крупными городами обеих стран. В ходе боевых действий немецкий военно-морской флот понёс большие потери. В Осло-фьорде огнём норвежских береговых батарей был потоплен тяжёлый крейсер «Блюхер». В порту Бергена английские самолёты потопили лёгкий крейсер «Кёнигсберг». Близ Кристиансанна английская субмарина «Труант» пустила на дно лёгкий крейсер «Карлсруэ». Английские субмарины вместе с польской подводной лодкой «Орзель» потопили несколько вспомогательных судов. Кроме того, получили повреждения линейные корабли «Гнейзенау» и «Шарнхорст», «карманный» линкор «Лютцов»» (известный ранее под названием «Дойчланд»), новый тяжёлый крейсер «Хиппер», лёгкий крейсер «Эмден», а также учебный артиллерийский корабль «Бремзе».

Понёс потери немецкий военно-морской флот и в Нарвике. Нарвик расположен в заполярной части Норвегии на берегу Норвежского моря, которое благодаря влиянию Гольфстрима не замерзает. Берега Норвегии изрезаны глубокими узкими извилистыми заливами, фьордами. Чтобы войти в гавань Нарвика, следует сначала пройти более широким, чем другие заливы, Вест-фьордом, а затем Уфут-фьордом.

По распоряжению Дёница в Вест-фьорде патрулировали три немецкие подводные лодки: U46 под командованием Золера, U51 под командованием Кнора и U25 под командованием Шютце. Условия патрулирования были тяжёлыми. В Заполярье апрельские ночи коротки, и потому лодкам нередко случалось по девятнадцать-двадцать часов находиться в подводном положении, а подводникам — долгое время дышать спёртым воздухом. Чтобы перезарядить аккумуляторные батареи, приходилось ждать тумана или метели или искать убежища в каком-нибудь узком фьорде, откуда в случае внезапной атаки противника не так легко было выбраться.

9 апреля немцы, подавив силами десяти немецких эсминцев сопротивление норвежской береговой обороны и высадив десант, насчитывавший около двух тысяч горных егерей, заняли Нарвик. Обеспечению достигнутого успеха уделялось слишком мало внимания, что, возможно, объяснялось и тем, что вход в гавань охранялся немецкими подводными лодками.

10 апреля, патрулируя в Вест-фьорде, Кнор, командир подводной лодки U51, заметил пять английских эсминцев, державших курс на Уфут-фьорд. Кнор пошёл на сближение и атаковал неприятеля. Однако выпущенные подводной лодкой торпеды не взорвались. Тогда Кнор с помощью световой сигнализации передал в порт сообщение о приближении вражеских кораблей. Но ни сторожевой корабль, стоявший у входа в Уфут-фьорд, ни наземные посты, имевшие задачу следить за подходами к гавани, сообщение Кнора не приняли. Английские эсминцы беспрепятственно вошли в порт и подвергли стоявшие на якоре немецкие корабли сильному артиллерийскому обстрелу. В завязавшемся бою немцы потеряли два эсминца, ещё один эсминец получил серьёзные повреждения. Из остальных семи немецких эсминцев к вечеру полную боеспособность сохраняли только два корабля, а на остальных устранялись полученные повреждения.

Понесли в бою потери и англичане: два английских эсминца погибли. А трёх уцелевших ждали у выхода из Уфут-фьорда немецкие подводные лодки. Оказалось, что ждали напрасно. Выпущенные ими торпеды с магнитными взрывателями или прошли мимо цели, или взорвались с опережением, или вообще не взорвались.

Опасаясь за дальнейшую судьбу Нарвика, Гитлер приказал направить возможно большее число немецких подводных лодок в этот норвежский порт, возложив на них две задачи: противостоять контратакам противника и бороться против любых попыток англичан прервать линию снабжения высадившихся в Нарвике немецких войск.

Исполняя приказ Гитлера, Дёниц направил в Нарвик ещё шесть океанских подводных лодок: U38, U47, U48, U49, U65, а также лодку U64, освободив её от эскортирования рейдера «Орион». Кроме того, Дёниц приказал Шерингеру, Шухарту, Амброзиусу и Остену (командирам подводных лодок U26, U29, U43 и U61) загрузить лодки предметами снабжения армии и доставить их в тот же Нарвик.

11 апреля Герберт Шульце, командир подводной лодки U48, следуя в Нарвик, заметил в море корабли английского Флота Метрополии: три линкора, несколько тяжёлых крейсеров, один лёгкий крейсер и пять эсминцев. Шульце храбро атаковал три крейсера, выпустив по намеченным целям шесть торпед с магнитными взрывателями. Две торпеды прошли мимо цели, остальные четыре преждевременно взорвались. Благополучно уйдя от преследования, Шульце радировал Дёницу о неисправности торпед.

Дёниц крайне встревожился. Шульце был не первым командиром подводной лодки, сообщившим ему об отказе торпед. Дёниц задумался. Чем вызван этот отказ? Сильным уменьшением напряжённости поля в полярных широтах? Большим содержанием железа в прибрежных горах? С кем посоветоваться? Куммеца не было — он командовал кораблями боевой группы «Осло». Дёниц связался по телефону с доктором Корнелиусом и другими специалистами из минно-торпедного управления. Специалисты выразили сомнение в предположениях Дёница.

Дёниц снова задумался. Что делать? Он чувствовал, что торпеды с магнитными взрывателями не пригодны в полярных широтах. В конце концов, Дениц принял решение. Вот что он приказал командирам подводных лодок:

— Лодкам, патрулирующим севернее 62° северной широты, использовать в бою как торпеды с магнитными взрывателями, так и торпеды с контактными взрывателями.

— Три носовых торпедных аппарата заряжать торпедами с контактными взрывателями, а один — торпедой с магнитным взрывателем.

— При атаке кораблей с большой осадкой использовать только торпеды с контактными взрывателями.

— Корабли с малой осадкой атаковать двумя торпедами: одной с магнитным взрывателем и одной с контактным взрывателем.

— Во избежание воздействия торпеды с магнитным взрывателем на торпеду с контактным взрывателем стрелять этими торпедами с интервалом в 8 секунд.

Приказ, касавшийся нового порядка использования торпед, был отдан Дёницем 12 апреля. В тот же день Дёниц произвёл передислокацию сил. Четыре из девяти океанских подводных лодок, патрулировавших у Нарвика, по распоряжению адмирала отправились чуть дальше на север, в Вогс-фьорд, где по данным разведки ожидалась высадка войск союзников. Пять немецких подводных лодок остались у Нарвика: U25 и U51 — в Вест-фьорде, a U46, U48 и U64 — в Уфут-фьорде.

Стоило четырём немецким подводным лодкам уйти на север, как англичане ввели в Вест-фьорд линкор «Уорспайт» и девять эсминцев. Заметив английские корабли, Шютце, командир лодки U25, пошёл на сближение и атаковал два эсминца, выпустив по каждой из намеченный целей по одной торпеде с магнитным взрывателем. Ни одного попадания!

Тем временем с борта линкора взлетел самолёт типа «Суордфиш», который быстро нашёл себе цель: подводную лодку U64, стоявшую на якоре в Хорьянгс-фьорде, небольшом заливе Уфут-фьорда[124]. Командир лодки Георг-Вильгельм Шульц, стоявший на ходовом мостике, заметил неприятельский самолёт слишком поздно. А английский пилот был точен. Подводная лодка U64 пошла ко дну. Шульц и находившиеся на верхней палубе моряки попрыгали в воду. Двадцать два подводника выбросились наружу из затонувшей подводной лодки через центральный пост, использовав его в качестве шлюзовой камеры. Восемь подводников остались вместе с лодкой на дне фьорда.

Вскоре над Уфут-фьордом снова раздался гром орудийных выстрелов, разрывов бомб, снарядов и торпед. Английские корабли вошли в залив. Над фьордом появились самолёты со стоявшего в море авианосца «Фьюриес». Экипажи немецких кораблей оборонялись против превосходящих сил противника с исключительным мужеством. Небольшой запас снарядов и торпед, оставшихся от боя 10 апреля, вскоре подошёл к концу. Линкор «Уорспайт» благоразумно держался за пределами радиуса действия торпед, обстреливая, главным образом, цели, находившиеся на берегу. Лишь иногда его снаряды залетали в район нахождения немецких эсминцев. Израсходовав все снаряды и торпеды, командиры немецких эсминцев затопили свои корабли. Экипажи эсминцев высадились на берег, где присоединились к горным егерям.

Принимали участие в бою и находившиеся в Уфут-фьорде немецкие подводные лодки U46 и U48. Однако их действия удачными не были. Поначалу командиру лодки U46 Золеру показалось, что он добьётся успеха. Лодке удалось сблизиться с английским линкором на дальность прямого выстрела. Но Золер не успел дать команду открыть огонь: лодка наскочила на не отмеченную на карте скалу. Пропоров нос, лодка легла на дно. С лодкой установил гидроакустический контакт один из английских эсминцев. Раздались взрывы глубинных бомб. К счастью, лодка не пострадала.

Подводная лодка U48 под командованием Шульце тоже пыталась потопить английский линкор, но все выпущенные ею торпеды прошли мимо цели. Вот что писал в своём дневнике один из членов команды лодки U48 Хорст Хофман, окрестивший норвежские фьорды «кромешным адом»:

«Изо дня в день мы атаковали английские корабли или, боясь пошевелиться, словно стиснутые когтями дьявола, лежали на дне, надеясь, что глубинные бомбы эсминцев минуют нас. Из ночи в ночь мы рыскали по норвежским фьордам в поисках убежища, чтобы всплыть на поверхность моря и перезарядить аккумуляторные батареи. Короткие ночи чуть не свели нас в могилу. Мы ни минуты не спали, едва успевали перекусить. Воздуха не хватало, часто пользовались дыхательными приборами. И ради чего? Только лишь для того, чтобы лишний раз при случае убедиться, что все наши торпеды никуда не годятся».

Закончив бой, английский линкор «Уорспайт» в сопровождении эсминцев вышел в Вест-фьорд. Немецкие подводные лодки U25 под командованием Шютце и U51 под командованием Кнора попытались поразить появившиеся в заливе цели. Ни одного попадания!

Утром 15 апреля английское десантное подразделение подошло к Вогс-фьорду. Англичан ждали: две немецкие подводные лодки U38 и U65 патрулировали у входа во фьорд, а две другие — U47 и U49 — находились в заливе.

Либе, командир подводной лодки U38, храбро атаковал линкор «Вэлиант» и крейсер «Саутгемптон». Все торпеды прошли мимо цели. Фон Штокхаузен, командир лодки U65, атаковал польский лайнер «Баторий», использовавшийся англичанами в качестве войскового транспорта. И снова ни одного попадания!

Английские корабли и транспорты вошли в Вогс-фьорд. Один из английских эсминцев — «Фиэрлесс» — сразу же обнаружил во фьорде подводную лодку U49, находившуюся на перископной глубине. Эсминец пошёл на сближение. Подводная лодка набрала глубину и попыталась уйти. Манёвр не помог. Установив с лодкой гидроакустический контакт, эсминец пустил в ход глубинные бомбы. Лодка дала течь. Командир подводной лодки фон Госслер приказал продуть балластные цистерны. Лодка всплыла, оказавшись между двумя эсминцами. Одним из них был «Фиэрлесс», другим — «Брэйзен». Фон Госслер отдал распоряжение затопить лодку. Открыли кингстоны. Лодка стала медленно погружаться. Подводники одним за другим начали прыгать в воду. На палубе остались двое: фон Госслер и старшина. Они торопливо засовывали в мешок судовые бумаги. «Фиэрлесс» открыл по палубе пулемётный огонь. Фон Госслер и старшина прыгнули в воду, потеряв мешок, который закачался на небольших волнах. С эсминцев спустили шлюпки. Англичане выловили из воды сорок два немца. Один человек погиб. Англичане выловили и мешок. В нём оказались оперативные карты и другие бумаги. И ни одного листа хоть какой-то документации на военно-морскую «Энигму». Английские дешифровщики снова остались без «кормушки».

Прин, командир подводной лодки U47, патрулировавший, как и фон Госслер, в Вогс-фьорде, заметив неприятельские эсминцы, ускользнул из залива в сообщающийся с ним Бигден-фьорд. Пройдя милю, он увидел картину, от которой у него разгорелись глаза. Англичане высаживали десант. Шесть войсковых транспортов и два крейсера стояли на якорях, чуть загораживая друг друга. Лучшую цель невозможно было представить. «Бык Скапа-Флоу» снова мог отличиться, на этот раз потопив войсковые транспорты, а заодно с ними и оба крейсера.

Прин не стал торопиться. Вместе со своим помощником Эндрасом он разработал тщательный план операции. Решили так: атаковать с перископной глубины сразу четыре цели, задействовав все носовые торпедные аппараты (три из которых были заряжены торпедами с контактными взрывателями, а один — торпедой с магнитным взрывателем), а после атаки, воспользовавшись паникой, перезарядить торпедные аппараты, всплыть и повторить атаку, нацелив торпеды на четыре других вражеских корабля.

Выбрав четыре цели — два крейсера и два транспорта, — Прин в 22 часа 42 минуты подал команду начать атаку. Четыре торпеды одна за другой — с интервалом в восемь секунд — понеслись к целям. Прин и Эндрас затаили дыхание, потом недоумённо переглянулись: ни одного попадания, торпеды даже не взорвались! Прина обрадовало лишь одно: противник ничего не заметил.

Прин приказал перезарядить носовые торпедные аппараты. Когда приказ был исполнен, Прин распорядился всплыть, собираясь после атаки на полной скорости уйти в море. К удивлению Прина, и вторая атака оказалась бесплодной. Правда, на этот раз одна из торпед взорвалась, врезавшись в риф. Противник снова не заметил опасности. Прин и Эндрас, да и весь экипаж, были обескуражены. Не поразить неподвижные цели было попросту невозможно. Однако такое случилось. Оставалась последняя надежда: поразить хотя бы одну цель из кормового торпедного аппарата. Подводная лодка развернулась и дала полный ход. Теперь оставалось пустить торпеду. Но Прину снова не повезло: лодка налетела на мель. Прин приказал продуть носовые балластные цистерны. Не помогло. Последовала команда: всем свободным от вахты на верхнюю палубу! Подводники принялись раскачивать лодку, перебегая с борта на борт. Наконец лодка сдвинулась с места. Оказалось, что дорогой ценой: один из дизелей вышел из строя. Через некоторое время подводная лодка U47 была в море. Прин радировал Дёницу о всех неудачах. Адмирал приказал Прину возвращаться в Германию.

Возмущённый неисправностями торпед, Дёниц немедленно позвонил Редеру. Командующий «Кригсмарине» пообещал принять срочные меры, чтобы выправить положение, а также разрешил Дёницу отозвать часть подводных лодок в Германию. В тот же день — 14 апреля — Дёниц приказал командирам подводных лодок U46, U48 и U51 возвращаться на базу.

В районе Нарвика остались только три немецкие подводные лодки. Одна из них — U25 — по-прежнему патрулировала в Вест-фьорде, а две другие — U38 и U65 — продолжали патрулировать у входа в Вогс-фьорд. 18 апреля подводная лодка U65, которой командовал фон Штокхаузен, атаковала тремя торпедами лёгкий крейсер, выходивший из Вогс-фьорда. Впустую! Все три торпеды взорвались преждевременно. 19 апреля командир подводной лодки U38 Либе атаковал другой неприятельский лёгкий крейсер и тоже не добился успеха.

В тот же день возвращавшийся в Германию Прин, командир подводной лодки U47, заметил в море линкор «Уорспайт», эскортировавшийся двумя эсминцами. Прину удалось выйти в удобную для атаки точку и выпустить по линкору две торпеды с магнитными взрывателями с расстояния в 900 ярдов. Взорвалась только одна торпеда, и то с большим запозданием. А Прин еле ушёл от преследования эсминцев.

Ближе к вечеру Прин заметил в море большой конвой, состоявший из десяти транспортов и нескольких эсминцев. Прин связался по радио с Шютце, Либе и фон Штокхаузеном и стал ждать подкрепления, чтобы атаковать конвой группой. Подкрепление не помогло. Торпеды подводных лодок U25, U35 и U65 оказались не лучше торпед подводной лодки U47. Доложили Дёницу. Адмирал приказал Шютце и фон Штокхаузену следовать к Шетландским островам, а Либе вместе с Прином возвращаться в Германию.

В районе Шетландских островов фон Штокхаузен заметил линкор и крейсер, но ему не удалось догнать английские корабли. Шютце не обнаружил в море ни одной цели. Через некоторое время подводные лодки U65 и U25 также пошли на базу.

Немецкие подводные лодки, патрулировавшие у Нарвика, не оказали никакого влияния на ход ожесточённой борьбы за этот норвежский порт. Вскоре после ухода этих подводных лодок в Германию все фьорды вокруг Нарвика оказались в руках англичан. Англичанам вместе с французами удалось овладеть и самим Нарвиком, но ненадолго.

Пытались англичане захватить и Тронхейм, другой норвежский порт, оккупированный германскими вооружёнными силами. Высадив десанты близ Намсуса и Ондальснеса, английские войска зажали Тронхейм в «клещи». Чтобы помешать дальнейшему продвижению противника, Дёниц направил к Тронхейму четыре океанские подводные лодки. Две лодки — U30 и U50 — пошли в Намсус-фьорд, а две другие — U34 и U52 — в Румсдальс-фьорд, расположенный по другую сторону норвежского порта. Одна из четырёх лодок до Тронхейма не добралась. 10 апреля подводная лодка U50 под командованием Макса-Германа Бауэра была потоплена в Норвежском море английским эсминцем «Хироу». Подводные лодки U30, U34 и U52 благополучно дошли до мест назначения и приступили к выполнению боевого задания. Однако успех им не сопутствовал. Одному Рольману, командиру подводной лодки U34, удалось поразить цель, да и то небольшую: норвежский минный заградитель водоизмещением 495 т.

Чтобы усилить позиции немецкого подводного флота в районе Тронхейма, Дёниц приказал Золеру, командиру лодки U46, и Кнору, командиру лодки U51, повернуть назад и идти: первому в Нумус-фьорд, а второму в Румсдальс-фьорд. Но и эти подводные лодки не поправили дела. Опять подвели торпеды. Обескураженный Дёниц приказал Золеру и Кнору возвращаться в Германию, а Лемпу, Рольману и Зальману, командирам подводных лодок U30, U34 и U52 — идти к Оркнейским островам.

Но и Оркнейские острова не принесли подводным лодкам удачи. Лишь одна из них (U34) обнаружила в море цель: океанский лайнер «Франкония». Однако опять подвели торпеды. Дёниц отозвал все три лодки в Германию.

Вернулись в Германию и подводные лодки, использовавшиеся в качестве транспорта для перевозки в Нарвик предметов снабжения армии. По пути на базу Хайнцу Шерингеру, командиру подводной лодки U26, удалось потопить английское грузовое судно «Сидербэнк» тоннажем 5200 т.

В конце апреля ещё три подводные лодки были использованы Дёницем в качестве транспорта. Крейсерская подводная лодка UA, лодка U32 и только что построенная лодка U101[125] отправились в Тронхейм, загрузившись авиационным бензином. Для экипажа подводной лодки U32 переход едва не обернулся трагедией: люди надышались парами бензина.

В Норвежской операции принимали участие и двадцать две немецкие подводные лодки «каноэ». Они действовали в Северном море, в основном у юго-западного побережья Норвегии. Лодки «каноэ», как и океанские подводные лодки, тоже не блистали успехом. Они поразили только три цели, а наиболее значимой из них оказалась английская субмарина «Тистл», потопленная у берегов Ставенгера лодкой U4 под командованием Ганса-Петера Хинша. Понесли потери и немецкие подводные лодки «каноэ». Лодка U1 под командованием Юргена Дееке наскочила на английскую мину и затонула со всем экипажем.

Дёниц подвёл итоги. Они были безрадостными. Девятнадцать океанских подводных лодок[126] и двадцать две лодки «каноэ», участвуя в Норвежской операции, потопили только пять судов общим тоннажем 13.807 т[127]. Четыре лодки погибли (три океанские — U49, U50, U64 — и одна «каноэ» — U1).

Действительно, Норвежская операция не принесла Дёницу лавров. Однако следует признать, что при вторжении немцев в Норвегию немецкие подводные лодки использовались в полном противоречии со стратегическими принципами Дёница в операциях, которые могут быть названы примером вспомогательных действий. Дёниц постоянно придерживался доктрины, которая предусматривала, что подводные лодки должны прежде всего действовать против торгового судоходства. Однако на это основное направление использования подводных лодок, сторонниками которого являлись подводники, накладывалось другое направление, придерживаться которого подводников принуждало высшее военное руководство, хотя Дёниц постоянно противился этому. Речь идёт об использовании подводных лодок для разведывательной деятельности, эскортирования кораблей, атак надводных кораблей и транспортов в период наступательных действий противника и других видов оказания помощи операциям надводного флота, к которым подводные лодки не были приспособлены. Неудачи подводных лодок в Норвежском море высшее немецкое командование отнесло полностью на счёт дефектных торпед и потому, не сделав для себя других выводов, и в дальнейшем не раз вмешивалось в планы Дёница.

Часть III

«Ночь длинных ножей»

Возвращение в Северную Атлантику

Немецкие войска начали наступление 10 мая 1940 года на западном фронте и уже 12 мая вступили во Францию через территорию Бельгии.

На этот раз немецкие подводные лодки не были широко привлечены к участию в боевых действиях. После Норвежской операции подводники нуждались в отдыхе, а многие подводные лодки — в ремонте. Всё же Дёницу удалось отобрать восемь боеспособных подводных лодок «каноэ» для патрулирования в Северном море. Во время патрулирования три из этих подводных лодок добились успеха, потопив шесть кораблей и судов общим тоннажем 17.400 т, в том числе французскую подводную лодку «Дорис» и английский эсминец «Графтон», перевозивший в Англию солдат из Британского экспедиционного корпуса. Понесли потери и немцы. Оказавшись под губительным огнём английского шлюпа «Вестон», командир «каноэ» U13 Макс Шульте затопил лодку, после чего вместе со всем экипажем попал в плен к англичанам[128].

Сам Дёниц предался вычислениям и анализу. Как он посчитал, за время Норвежской операции немецкие подводные лодки провели тридцать восемь атак: четыре раза они атаковали линейные корабли, четырнадцать раз крейсеры, по десять раз эсминцы и войсковые транспорты. Скинув со счёта атаки, проводившиеся в неблагоприятных условиях, Дёниц определил: окажись торпеды надёжными, подводные лодки потопили бы один линейный корабль, по семь крейсеров и эсминцев и пять транспортов. Вывод был прост: недостатки торпед позволили противнику сохранить в целости двадцать боевых кораблей и транспортов.

Вооружившись этими данными, Дёниц направился к Редеру. Командующий «Кригсмарине» уверил Дёница, что дефекты торпед обнаружены и в скором времени подводный флот будет оснащён надёжным оружием. Между тем Дёниц не без основания полагал, что англичане отыщут способы противодействия торпедам с магнитными взрывателями. Исходя из этого, он решил, что прежде всего следует обязать минно-торпедное управление устранить конструктивные недостатки торпед с контактными взрывателями, с тем чтобы пользоваться в бою торпедами этого типа.

Пятого мая произошло событие, которое не могло не заинтересовать Дёница: немцам удалось овладеть английским подводным минным заградителем «Сил» водоизмещением 1500 т, на борту которого оказались двенадцать торпед с контактными взрывателями. Дёниц вместе с офицерами своего штаба внимательно изучил эти торпеды, пришёл к выводу, что они лучше немецких, и предложил д-ру Корнелиусу перенять конструкцию английской торпеды. Корнелиус обещал подумать, и уже одиннадцатого мая он сообщил Дёницу, что проведённые испытания немецких торпед с контактными взрывателями выявили конструктивный дефект, негативно влияющий на точность сохранения установленной глубины у торпед. Корнелиус заверил, что дефект устранён и в скором времени немецкие торпеды станут лучше английских.

Но д-р Корнелиус ошибся. Только через два года был наконец выявлен конструктивный недостаток немецкой торпеды. Вот что оказалось. Рулевая тяга торпеды проходила через отделение гидростата, в котором располагался гидростатический клапан, контролирующий точность сохранения установленной глубины у торпеды. Отделение гидростата не было воздухонепроницаемым, в результате чего при продолжительном нахождении лодки в подводном положении, вызывавшем рост внутреннего воздушного давления, росло и воздушное давление в отделении гидростата. Это явление отрицательно влияло на действие гидростатического клапана, рассчитанного на работу при атмосферном давлении, в результате чего торпеда не держала заданную глубину. Этот конструктивный недостаток торпеды не был выявлен раньше только потому, что испытания проводились в ненадлежащих условиях: пуск торпеды осуществлялся или с надводного корабля или с лодки, пробывшей в подводном положении короткое время.

Дёниц мучительно размышлял, что делать: продолжать войну в Атлантике или ждать появления усовершенствованных торпед. Эбергард Годт, начальник штаба подводного флота, стоял на том, что спешить не стоит. Однако Дёниц пришёл к мысли, что расхолаживаться нельзя: отсутствие практики подорвёт боевой дух подводников. К тому же он помнил: в феврале даже с теми торпедами, что имелись на вооружении, был достигнут неплохой результат. Последние сомнения Дёница развеял д-р Корнелиус, заявивший, что удалось добиться некоторого усовершенствования магнитных взрывателей. Дёниц принял окончательное решение: возобновить патрулирование в Атлантике.

Однако прежде чем отправить подводников снова в море, их следовало воодушевить на дальнейшие подвиги, а наиболее отличившихся — наградить. Вышло так, что первым награду получил сам Дёниц. Редер вручил адмиралу Рыцарский крест. Дёниц отправился во флотилии: вдохновить подводников и в свою очередь вручить Рыцарские кресты Вернеру Хартману, пустившему на дно девятнадцать судов, и Отто Шухарту, ещё в начале войны потопившему авианосец «Корейджес».

Вдохновив подчинённых, Дёниц сделал перестановки в командном составе подводного флота. Он поменял местами Вернера Хартмана и Виктора Орна, назначив Хартмана старшим офицером своего штаба, а Орна — командиром подводной лодки U37. Кроме того, Дёниц назначил Герберта Золера командиром флотилии «Вегенер» вместо Ганса-Рудольфа Розинга, которому поручил заменить на посту командира подводной лодки U48 заболевшего и попавшего в госпиталь Герберта Шульце. Золера на посту командира подводной лодки U46 сменил первый вахтенный офицер лодки U47 Энгельберт Эндрас.

Приняв решение возобновить патрулирование в Атлантике, Дёниц собирался нанести в мае мощный удар по морским коммуникациям англичан, задействовав в операции большое количество подводных лодок. Однако его планам не суждено было сбыться. На загруженных военными заказами немецких верфях ремонт подводных лодок шёл медленно. Помешал планам Дёница и Адольф Гитлер. Фюрер приказал и дальше использовать подводные лодки в качестве транспортов. Исходя из приказа Гитлера, морской штаб предложил Дёницу отрядить семь океанских подводных лодок для перевозки в Норвегию предметов снабжения армии. Дёницу удалось отстоять пять лодок от выполнения, как ему представлялось, несвойственных подводному флоту функций, однако время было упущено, и эти лодки не смогли отправиться в мае на патрулирование. Дёницу оставалось перенести выход в море крупными силами на июнь.

А в мае в Атлантику отправились только шесть лодок. Но Дёница снова подстерегала неудача. Уже через несколько дней плавания две подводные лодки (U28 и U48) вернулись на базу из-за отказов техники. До Атлантики, обогнув с севера Британские острова, дошли только четыре лодки: U29, U37, U43 и новая лодка U101 VIIB серии. У командиров подводных лодок были развязаны руки: Гитлер издал приказ, разрешавший начиная с 24-го мая топить в британских водах без предупреждения любое судно.

Первым отличился Виктор Орн, командир подводной лодки U37. Ему удалось огнём из палубного орудия потопить шведское грузовое судно тоннажем 5000 т и нанести серьёзное повреждение английскому грузовому судну тоннажем 9500 т. Однако на этом успехи Орна временно закончились. Обнаружив цель у западного побережья Англии, Орн потерпел неудачу. Ни одна из пяти выпущенных подводной лодкой торпед надлежащим образом не сработала: две торпеды взорвались с явным опережением, две вовсе не взорвались, а одна пошла зигзагом и намного отклонилась от цели. Орн радировал о случившемся Дёницу.

Получив сообщение Орна, Дёниц приказал командирам подводных лодок, находившихся в море, использовать в бою только торпеды с контактными взрывателями, а сам отправился в минно-торпедное управление, где настоял на том, чтобы работы по изучению английских торпед с минного заградителя «Сил» велись более интенсивно.

А у Орна дела пошли лучше. В течение нескольких дней он потопил восемь судов, торпедировав четыре из них, в том числе французское грузовое судно «Бразза» и английский танкер «Тилина» водоизмещением 7400 т.

27 мая Орн обнаружил в море у мыса Финистерре неизвестное судно, на корме которого стояли палубные орудия. Средняя часть судна была затянута парусиной, а под ней, по разумению Орна, могли находиться дополнительные орудия. Орн решил, что перед ним английский вспомогательный крейсер. По команде Орна подводная лодка пошла на сближение и атаковала цель торпедой с контактным взрывателем. Раздался взрыв и судно пошло ко дну. Лодка всплыла на поверхность моря. Орн поднялся на ходовой мостик и увидел в море людей: одни цеплялись за перевёрнутые шлюпки, другие — за обломки судна. Невдалеке плавал буй. Названия судна на нём не было. Решив, что он потопил английский вспомогательный крейсер, Орн не стал оказывать помощь очутившимся в воде морякам и приказал лечь на курс отхода от места боя. Как выяснилось позже, Орн потопил английское вооружённое торговое судно «Шиф Мид», в результате чего погиб тридцать один человек[129].

Израсходовав все торпеды, подводная лодка U37 вернулась в Вильгельмсхафен. Дёниц был весьма доволен: первое патрулирование Орна увенчалось полным успехом. Орну удалось потопить десять судов общим тоннажем 41.207 т и установить тем самым рекорд по числу поражённых целей за первое патрулирование. Да и потопленный им тоннаж производил впечатление. Орн всего лишь немного не дотянул до высшего достижения, установленного Отто Шухартом (41.905 т потопленного тоннажа за одно патрулирование).

Успех Орна развил Фриц Фрауенхайм, командир подводной лодки U101, потопивший у западного побережья Англии три грузовых судна общим тоннажем 14.200 т. А вот Вильгельму Амброзиусу, командиру подводной лодки U43, и самому Отто Шухарту, командиру подводной лодки U29, в мае отличиться не удалось.

В начале июня все три лодки отправились к Пиренейскому полуострову, где в одном из испанских портов можно было пополнить запасы горючего. 6 июня вблизи Лиссабона Фриц Фрауенхайм заметил в море большое судно, которое он принял за греческий пассажирский лайнер. Лодка всплыла и подошла к лайнеру. Фрауенхайм приказал капитану судна в течение десяти минут очистить лайнер от экипажа и пассажиров. К неудовольствию Фрауенхайма, остановленное им судно оказалось американским лайнером «Вашингтон», совершавшим рейс из Лиссабона в Голуэй, Ирландия. Извинившись перед капитаном, Фрауенхайм отпустил лайнер. Хотя в инциденте не пострадал ни один человек, английские и американские средства массовой информации подняли шум, в очередной раз обвинив немецкий подводный флот в откровенном пиратстве. Официальный Берлин поначалу попытался воспользоваться старым приёмом: переложить вину на английские ВМС, однако в итоге вынужден был признать, что к неприятному инциденту причастна немецкая подводная лодка, которая остановила американский лайнер исключительно по ошибке[130].

Англичане против французов

10 июня 1940 года в войну вступила Италия. Однако наступление, предпринятое итальянцами в Приморских Альпах, успеха не имело. А тем временем на севере 14 июня немцами без боя был занят Париж. Овладев Парижем, немецкие войска продолжали быстро продвигаться на юг. Остатки французской армии оказались перед катастрофой. Учитывая сложившуюся обстановку, французское правительство, во главе которого встал маршал Анри Петэн, 17 июня обратилось к немцам с предложением заключить перемирие, которое и было подписано 22 июня. По договору была установлена демаркационная линия, проходившая от западной оконечности Женевского озера через район восточнее Парижа и заканчивавшаяся у испанской границы в 50 км от побережья Бискайского залива. Таким образом, к оккупируемой немцами зоне отходило примерно две трети страны, включая индустриальные департаменты севера и северо-востока и всё западное побережье от Дюнкерка до Биаррица. Правительство Петэна, которое избрало своей резиденцией город Виши, распространяло свою власть только на Южную Францию и французские колонии в Северной Африке. С первых дней национальной катастрофы вне Франции возникло движение французов, добивавшихся освобождения страны от чужеземных захватчиков. Формирование этого движения связано с именем генерала де Голля, который объявил себя главой «Свободной Франции».

После капитуляции Франции и вступления в войну Италии положение англичан значительно осложнилось. Овладев французскими портами на побережье Атлантического океана и всеми аэродромами, имевшимися на Западе, немцы получили прекрасную перспективу для ведения подводной и воздушной войны. Под угрозой оказались и морские коммуникации Великобритании в Средиземном море.

Беспокоил англичан и сохранившийся у французов военно-морской флот, базировавшийся в портах Южной Франции и Северной Африки. Хотя Гитлер и дал слово французскому правительству, что Германия не посягнёт на французский флот, британское Адмиралтейство имело все основания не доверять фюреру. Уинстон Черчилль считал, что Гитлер может в любой момент приказать французскому флоту выступить против Англии. Правда, командующий французским флотом адмирал Франсуа Дарлан приватно уверил Черчилля, что французский флот никогда не попадёт в руки фюрера. Однако Черчилль доверял Дарлану не больше, чем Гитлеру. На взгляд первого лорда Адмиралтейства, французский флот мог в любое время начать самостоятельно действовать против англичан или присоединиться к немецкому флоту, который Германия собиралась использовать для намечавшегося вторжения в Англию. Руководствуясь этими соображениями, Черчилль предложил кабинету министров уничтожить французский флот. Предложение Черчилля было принято.

Британское Адмиралтейство начало действовать. 3 июля к североафриканскому порту Оран подошла английская эскадра и предъявила командующему французской флотилией ультимативное требование: перевести французские корабли в Англию или же затопить их. Получив отказ, англичане открыли огонь. В результате завязавшегося боя французский линкор «Бретань» оказался потопленным, а линкоры «Дюнкерк» и «Прованс» и один из стоявших в порту эсминцев получили серьёзные повреждения. Только линкору «Страсбург» с пятью эсминцами и небольшим количеством подводных лодок удалось с боем уйти в Тулон.

8 июля английский флот напал на французский порт Дакар и в завязавшемся бою сильно повредил спущенный на воду перед самой войной французский линкор «Ришелье».

Некоторые корабли французского флота находились в Египте. Так, в Александрии в акватории британской военно-морской базы стояли линкор «Лоррэн», четыре крейсера и три эсминца. Все они были интернированы.

Подверглись интернированию и многочисленные французские корабли и суда, стоявшие в портах Британских островов. Среди интернированных кораблей оказались два французских линкора «Париж» и «Курбе», восемь эсминцев и подводный крейсер «Сюркуф».

Англичане не могли не считаться и с итальянским военно-морским флотом, состоявшим из четырёх линкоров, девятнадцати крейсеров, пятидесяти эсминцев и ста пятнадцати подводных лодок. Война на Средиземном море началась с нападения итальянских подводных лодок на английские конвои. Однако итальянцы действовали не лучшим образом. За первые двадцать дней боевых действий итальянские ВМС потеряли десять подводных лодок, семь из которых («Диаманте», «Луцци», «Уэби-Сцеби», «Рубино», «Аргонавта», «Торричелли» и «Гальвани») были потоплены английскими самолётами и надводными кораблями, одна («Галилео») попала в руки противника, одна («Макалле») наскочила на мель и вследствие этого затонула, а ещё одна («Прована») была потоплена шлюпом «Свободной Франции» «Кюрьез». Кроме того, три итальянские подводные лодки («Гульельмотти», «Фьерамоске» и «Феррарис») вернулись на базы из-за отказов техники. Неудачи итальянцев не были случайными. С точки зрения качества боевой техники и подготовки личного состава корабли итальянского флота уступали английским. Учебные тренировки в итальянском военно-морском флоте в мирное время проводились, как правило, только при благоприятных условиях погоды, и это отрицательно сказалось на качестве боевой подготовки итальянских моряков. Экипажи не имели достаточной закалки в суровых условиях боевой действительности.

Постигшая Францию катастрофа и вступление в войну Италии ошеломили американцев, которые посчитали, что участь Франции не минует и Англию, после чего немцы силой дипломатии или оружия приберут к своим рукам страны Латинской Америки и станут угрожать независимости Соединённых Штатов.

Тревогу американцев вызывала и экспансионистская политика Японии, военные круги которой ратовали за «создание великого восточно-азиатского пространства, имеющего своим центром Японию, Маньчжоу-го и Китай и включающего Индокитай и Голландскую Индию». Над тихоокеанскими владениями США нависла угроза. Чтобы усилить позиции США в бассейне Тихого океана, президент США Рузвельт распорядился перевести ударную часть американского военно-морского флота на Гавайские острова в Пёрл-Харбор.

Американский военно-морской флот (общий тоннаж которого составлял 660.000 т) являлся постоянной заботой Рузвельта. Как только началась Вторая Мировая война, президент США предложил конгрессу увеличить общий тоннаж американских линкоров, крейсеров и подводных лодок на двадцать пять процентов. 14 июня 1940 года конгресс одобрил законопроект, а уже 17 июня 1940 года Рузвельт внёс в законодательный орган Соединённых Штатов новое предложение: увеличить тоннаж американского военно-морского флота на 1.325.000 т. После непродолжительных дебатов конгресс одобрил и это предложение, в результате чего президент США подписал закон, положивший начало беспрецедентной программе дальнейшего строительства американского военно-морского флота.

Пришло время Рузвельту вспомнить и о просьбе Уинстона Черчилля: передать Великобритании пятьдесят устаревших эсминцев. Рузвельт написал Черчиллю, что постарается уговорить конгресс удовлетворить эту просьбу, если Великобритания согласится продать или уступить США на правах аренды военно-морские базы в своих колониальных владениях: на Ньюфаундленде, на Бермудских и Багамских островах, на Ямайке и Тринидаде, а также в Сент-Люсии и Британской Гвиане. Цели Рузвельта были ясны: помочь Англии и в то же время осуществить стратегическое развёртывание сил США в Западном полушарии.

«Счастливые времена»

В июне 1940 года Дёниц решил осуществить то, что ему не удалось сделать в мае: нанести мощный удар по британским морским коммуникациям в Северной Атлантике. Момент Дёницу казался благоприятным: силы английского военно-морского флота были распылены — одни корабли прикрывали эвакуацию английских войск из Франции и Норвегии, другие вели бои в Средиземном море, третьи пытались помешать действиям немецких рейдеров «Атлантис» и «Орион» в Южной Атлантике. Кроме того, майские успехи Фрауенхайма и Орна позволяли надеяться, что торпеды с контактными взрывателями не подведут и в июне.

Дениц собирался осуществить операцию силами двадцати лодок, три из которых (U29, U43 и U101) всё ещё патрулировали у берегов Пиренейского полуострова. Прежде всего, Дёницу следовало выполнить приказ Редера: направить несколько лодок к Оркнейским островам с целью перехвата и уничтожения транспортов, увозящих английские войска из Норвегии.

В начале июня схожую задачу выполняли немецкие линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Им удалось потопить английский авианосец «Глориес» и два эсминца. Однако в ходе боя «Шарнхорст» получил повреждение и был вынужден вместе с «Гнейзенау» укрыться в Тронхейме.

К Оркнейским островам вышли пять немецких подводных лодок: UA, U25, U51, U52 и U65. Однако успех им не сопутствовал: подводная лодка U65 уже через несколько дней вернулась на базу из-за отказа техники, а остальные лодки не обнаружили в море ни одной цели.

Дёниц решил передислоцировать подводные лодки. По его приказу лодка UA под командованием тридцатидвухлетнего Ганса Кохауца пошла к Фарерским островам. Переход завершился успехом: Кохауц потопил вспомогательный крейсер «Андания» водоизмещением 14.000 т из состава Северных патрульных сил Великобритании.

Остальные три лодки Дёниц направил к юго-западному берегу Англии. Туда же вышла и закончившая ремонт подводная лодка U65. Огибая с севера Британские острова, командир подводной лодки U25 Хайнц Бедун потопил английский вспомогательный крейсер «Скотстаун» (бывший лайнер «Каледония»).

Следом за четырьмя подводными лодками Дёниц отправил к юго-западному берегу Англии ещё пять лодок: U47, U38, U32, U28 и U30. На пути к району боевых действий подводная лодка U47 подобрала в море трёх немецких пилотов, совершивших вынужденную посадку на воду, а подводная лодка U38 высадила в заливе Дингл, Ирландия, агента абвера[131].

Восемь из девяти подводных лодок, действуя у юго-западного побережья Англии, добились ошеломляющего успеха, потопив 31 судно общим тоннажем 162.500 т.

— Командир подводной лодки U47 Гюнтер Прин пустил на дно семь судов общим тоннажем 36.000 т, включая британский танкер «Сан-Фернандо» вместимостью 2580 т.

— Генрих Либе, командир подводной лодки U38, потопил шесть судов общим тоннажем 30.400 т, в том числе норвежский танкер «Италия» водоизмещением 10.000 т.

— Командир подводной лодки U32 Ганс Йениш пустил на дно пять судов общим тоннажем 16.000 т, включая норвежский танкер «Эли Кнудсен» вместимостью 9000 т.

— Дитрих Кнор, командир подводной лодки U51, потопил три судна общим тоннажем 22.000 т, в том числе британский танкер «Саранак» вместимостью 12.000 т.

— Командир подводной лодки U28 Гюнтер Кунке потопил три судна общим тоннажем 10.300 т.

— Отто Зальман, командир подводной лодки U52, пустил на дно три судна общим тоннажем 9400 т.

— Командир подводной лодки U65 Ганс-Геррит фон Штокхаузен потопил два судна общим тоннажем 29.300 т, в том числе французский лайнер «Шамплэйн» вместимостью 28.124 т.

— Фриц-Юлиус Лемп, командир подводной лодки U30, пустил на дно два судна общим тоннажем 8900 т.

Не повезло одному Хайнцу Бедуну. Подводную лодку U25, находившуюся на перископной глубине, протаранил неприятельский танкер, в результате чего боевая рубка подводной лодки оказалась разрушенной.

Израсходовав почти полностью имевшиеся боеприпасы, семь подводных лодок, включая лодку U25, легли на обратный курс. У берегов Англии остались всего две подводных лодки.

Утром 2 июля в Северном проливе Гюнтер Прин заметил в море английский лайнер «Арандора Стар» водоизмещением 15.500 т, вооружённый палубными орудиями. На борту подводной лодки оставалась одна торпеда, которую Прин считал неисправной. И всё же он решил попытать счастья. К его удивлению, торпеда не только угодила в среднюю часть судна, но и произвела оглушительный взрыв. Довольный Прин не стал дожидаться развязки, приказав лечь на курс отхода от места боя.

Гюнтер Прин не имел понятия, что английский лайнер перевозил в Канаду интернированных немецких военнопленных, а также «нежелательных иностранцев» из числа немцев и итальянцев, проживавших в Англии. На борту лайнера находились 565 немцев, 734 итальянца, 200 британских военнослужащих караульной службы, а также 174 человека команды. Получив огромную пробоину в корпусе, лайнер оставался на плаву около часа. Команде удалось спустить на воду шлюпки и спасательные плоты. Через некоторое время к месту трагедии подошёл канадский эсминец «Сен-Лоран», принявший сигнал SOS. Эсминец принял на борт 322 немца, 243 итальянца, 163 британских военнослужащих и 119 человек команды. 826 человек погибли, включая 713 немцев и итальянцев.

Возвратившегося на базу Прина Дёниц встретил с нескрываемой радостью. Ещё бы: командир подводной лодки U47 установил новое высшее достижение по величине потопленного тоннажа за одно патрулирование (51.483 т). О составе погибших во время потопления английского лайнера Дёниц ещё не знал. Впрочем, когда подробности боя дошли до германских военно-морских кругов, реакции не последовало, да и средства массовой информации по этому поводу не проронили ни слова.

Две подводные лодки VIIB серии, U46 и U48, были направлены Дёницем к мысу Финистерре, где им надлежало встретиться с подводными лодками U29, U43 и U101, всё ещё патрулировавшими в водах Атлантики у Пиренейского полуострова. По замыслу Дёница, пять лодок, объединившись в группу, должны были напасть на большой английский конвой, в составе которого шли океанские лайнеры «Куин Мэри» водоизмещением 81.000 т и «Мавритания» водоизмещением 36.000 т. На борту лайнеров находились направлявшиеся в Англию 25.000 австралийских солдат. Руководить операцией Дёниц поручил Гансу Розингу, командиру подводной лодки U48.

На пути к мысу Финистерре Ганс Розинг и командир подводной лодки U46 Энгельберт Эндрас поразили по нескольку целей. Розинг пустил на дно три судна и одному нанёс повреждение, а Эндрас потопил четыре судна, в том числе английский вспомогательный крейсер «Каринтия» водоизмещением 20.277 т. Кроме того, Эндрасу удалось нанести серьёзное повреждение английскому танкеру вместимостью 8700 т.

Командир подводной лодки U101 Фриц Фрауенхайм, которому уже удалось отличиться ранее, потопил ещё три судна (два английских и одно греческое), последнее из которых он пустил на дно 14 июня, за день до намеченной встречи с другими лодками.

Однако собравшейся «волчьей стае» успех не сопутствовал: английский конвой обнаружен не был. Получив это неутешительное известие, Дёниц приказал командирам лодок, собравшихся в «волчью стаю», рассредоточиться вдоль западного побережья Пиренейского полуострова и продолжать патрулирование в одиночку. Дела пошли лучше. Фрицу Фрауенхайму удалось потопить английский пароход «Веллингтон Стар» вместимостью 13.200 т. Ганс Розинг пустил на дно четыре судна, в том числе датский танкер «Мэрдрехт» в 7500 т. Энгельберт Эндрас потопил одно грузовое судно. Израсходовав все торпеды, подводные лодки U101, U48 и U46 вернулись в Германию.

За время патрулирования Фриц Фрауенхайм потопил в общей сложности семь судов общим тоннажем 42.000 т и показал по величине потопленного тоннажа второй результат после Прина. Ганс Розинг пустил на дно то же число судов, однако потопленный им тоннаж оказался меньшим (31.500 т). Энгельберт Эндрас потопил пять судов общим тоннажем 35.000 т.

После возвращения в Германию десяти лодок в Северной Атлантике остались только четыре лодки: U29, U30, U43 и U52 (подводная лодка UA по распоряжению Дёница отправилась на пробное патрулирование к берегам Африки). Во второй половине июня все четыре подводные лодки пошли на дозаправку топливом в испанские порты. Лодки U29, U30 и U43 дозаправились в Виго с немецкого судна «Бессель», а подводная лодка U52 пополнила запасы горючего в испанском порту Эль-Ферроль, где стоял немецкий танкер-заправщик «Макс Альбрехт».

Дозаправившись топливом, все четыре лодки продолжили патрулирование. На этот раз успех сопутствовал не только Лемпу и Зальману. Командир подводной лодки U29 Отто Шухарт потопил четыре неприятельских судна общим тоннажем 25.000 т, в том числе английский танкер «Эггеллэард» водоизмещением 9000 т. Развить успех Шухарту помешала поломка: вышел из строя командирский перископ. Шухарт был вынужден возвратиться в Германию. Командир подводной лодки Вильгельм Амброзиус также потопил четыре судна, в том числе английский лайнер «Эвилина Стар» водоизмещением 13.400 т и английский танкер «Ярравил» вместимостью 8600 т. Пробыв в море рекордное количество времени (десять недель), подводная лодка U43 отправилась в Германию вслед за лодкой U29. Командир подводной лодки U30 Юлиус Лемп потопил ещё четыре судна общим тоннажем 17.500 т. Увеличил свой счёт и Отто Зальман, командир подводной лодки U52, потопив ещё одно грузовое судно.

Тем временем в Атлантику, обогнув с севера Британские острова, пришли ещё три немецкие подводные лодки: U26, U102 и U122.

Когда подводная лодка U26 под командованием Хайнца Шерингера пришла в отведённый район боевых действий у юго-западного побережья Англии, двигатели лодки стали давать сбои в работе. Тем не менее, когда 30 июня Шерингер обнаружил в море английский конвой, он храбро пошёл в атаку. Поначалу успех сопутствовал Шерингеру. Ему удалось потопить три грузовых судна (одно эстонское, одно норвежское и одно греческое), а также нанести повреждение английскому сухогрузу. Однако благополучно выйти из боя подводной лодке не удалось. Английский корвет «Гладиолус» установил с лодкой гидроакустический контакт и сбросил в море по курсу отхода лодки 36 глубинных бомб с глубиной взрыва установленной на 350 футов и 41 бомбу с глубиной взрыва установленной на 500 футов. Лодка дала течь, но повреждение не оказалось серьёзным. По приказу Шерингера лодка легла на дно. Взрывы глубинных бомб прекратились. Ранним утром 1 июля подводная лодка всплыла на поверхность моря, чтобы перезарядить батареи, и снова была обнаружена — на этот раз английским шлюпом «Рочестер» и появившимся в небе самолётом типа «Сандерленд» из 10-й эскадрильи авиации берегового базирования. Стоял туман — лодка могла бы уйти, но дали о себе знать неисправные двигатели. Шерингер отдал команду на погружение. Пилот самолёта, австралиец У.М. Гибсон, заметил место погружения лодки и сбросил в море четыре противолодочные авиационные бомбы весом по 250 фунтов каждая. Лодка получила очередное повреждение. Шерингер принял решение всплыть на поверхность моря и затопить лодку. Приказ Шерингера был исполнен. Все сорок восемь членов команды были выловлены из воды английскими моряками и подняты на борт «Рочестера».

Только поначалу удача сопутствовала и Харро фон Клот-Хайденфельдту, командиру подводной лодки U102. 30 июня ему удалось потопить отставшее от конвоя, следовавшего из Фритауна на Британские острова, английское грузовое судно «Клиртон» тоннажем 5219 т. От взрыва торпеды на судне погибли восемь человек экипажа. Остальные двадцать шесть членов команды нашли прибежище в спасательных шлюпках. На этом бой не закончился. Приняв сигнал бедствия с «Клиртона», к месту боя подошёл английский эсминец «Вэнситарт», который быстро установил с подводной лодкой гидроакустический контакт. В дело пошли глубинные бомбы. Через некоторое время эсминец потерял контакт с лодкой. Подняв на борт моряков с «Клиртона», «Вэнситарт» продолжил поиск исчезнувшей цели. Вскоре с борта эсминца заметили на воде большое масляное пятно. Подводная лодка U102 не вернулась на базу.

Не вернулась в Германию и подводная лодка U122 под командованием тридцатичетырёхлетнего Ганса-Гюнтера Лоофа. 20 июня Лооф потопил грузовое судно тоннажем 5900 т, а на следующий день передал на берег метеорологическую сводку. После этого подводная лодка U122 больше не выходила на связь. Причина её гибели неизвестна.

Последними пришли в Атлантику немецкие подводные лодки U34 под командованием Вильгельма Рольмана и U99 под командованием Отто Кречмера, причём лодка U99 вышла в Атлантику лишь со второй попытки. Первая не удалась вот по какой причине: на борту лодки, когда она была в Северном море у западного побережья Норвегии, заболел один из членов команды, и лодка пошла в Берген, чтобы доставить больного в госпиталь. На пути в Берген подводную лодку U99, приняв её за английскую субмарину, атаковали немецкие патрульные самолёты, поднявшиеся с борта направлявшегося на ремонт в Тронхейм линкора «Шарнхорст». Получив повреждение, подводная лодка U99 вернулась в Германию. Правда, ремонт длился недолго, и через три дня лодка U99 была снова в море.

Патрулирование в Атлантике особенно удачно сложилось для Рольмана. Командиру подводной лодки U34 удалось потопить восемь кораблей и судов общим тоннажем 22.400 т, в том числе английский эсминец «Уирлуинд» и датский танкер «Лукрециа».

Отличился и Кречмер. Командир подводной лодки U99 пустил на дно пять кораблей и судов общим тоннажем 18.600 т, включая английский эсминец «Дэаринг». Кроме того, он захватил в качестве приза эстонское судно «Мерисаар» тоннажем 2100 т, однако, к разочарованию Кречмера, «Мерисаар» на пути к порту был потоплен самолётом «Люфтваффе».

Между тем у Карла Дёница снова появились безотлагательные дела. Оккупация западно-французских портов открыла перед немецким подводным флотом новые перспективы. Для ведения войны в Атлантике отпала необходимость совершать длинные и опасные переходы через Северное море. Оставалось создать и оборудовать во французских портах базы подводных лодок. Выбор Дёница пал на пять городов: Брест, Лорьян, Сен-Назер, Ла-Паллисе и Бордо. Первая база была оборудована в Лорьяне, по словам одного из немецких штабных офицеров, «типичном французском провинциальном городе с несколькими ухоженными кварталами и бесконечным лабиринтом узких и грязных улиц с обветшалыми домиками в другой части города». Штаб базы подводных лодок расположился в здании морской префектуры, местом расквартирования офицеров определили отель «Пижон Блан», а в распоряжение рядовых и старшин был предоставлен отель «Бле Сежур». Забегая немного вперёд, нельзя не отметить, что созданные во Франции базы немецких подводных лодок располагали богатыми средствами управления, снабжения и ремонта, они были защищены надёжными бетонными укрытиями, которые обеспечивали подводным лодкам полную безопасность от ударов с воздуха. На таких базах личный состав подводных лодок имел полную возможность спокойно отдохнуть после невероятно напряжённого дальнего боевого похода.

На базу в Лорьяне после патрулирования в Атлантике и прибыли немецкие подводные лодки U30, U34, U52 и U99. Подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа пришла в Лорьян первой — 7 июля. 18 июля на новое место базирования прибыла подводная лодка U34 под командованием Вильгельма Рольмана, а 21 июля в Лорьян пришли подводная лодка U52 под командованием Отто Зальмана и подводная лодка U99 под командованием Отто Кречмера.

Когда все подводные лодки (за исключением лодки UА) вернулись на базы, Дёниц подвёл итоги долгого патрулирования. За два месяца — май и июнь — двадцать немецких подводных лодок потопили в Атлантике девяносто одно судно общим тоннажем 477.409 т. Для немецких подводников, по их представлению, наступили «счастливые времена».

На патрулирование — из Лорьяна

К лету 1940 у Гитлера созрел план вооружённого нападения на Советский Союз, который успел к тому времени оккупировать Литву, Латвию и Эстонию, а также Бессарабию и Северную Буковину. Этот план находился в противоречии не только с прежними взглядами фюрера, когда он, основываясь на опыте Первой Мировой войны, считал борьбу на два фронта смертельной для Германии и потому поспешил заключить пакт с Советским Союзом накануне своего нападения на Польшу, но и в противоречии с мнениями части его ближайших помощников.

Главнокомандующий «Кригсмарине» адмирал Редер неоднократно указывал Гитлеру в своих докладах на то, что, прежде чем начать войну с Советским Союзом, следует разгромить Англию на Средиземном море. С помощью итальянцев немцы смогли бы прикрыть Гибралтарский пролив и Суэцкий канал для доступа западных держав и тем самым не только обезопасить все южные подступы к Германии, но и проложить себе путь на Ближний и Средний Восток.

Но Гитлер отклонил предложения Редера. Фюрер считал, что сама ситуация благоприятствует его планам. Франция, основной противник немцев на континенте, была повержена, Норвегия — оккупирована, а Англия — блокирована с востока и юга, в то время как блокада английскими вооружёнными силами немецкого побережья перестала вызывать чрезмерные трудности в связи с оккупацией немцами французских атлантических портов. Кроме того, Гитлер возлагал большие надежды на помощь своих союзников — Италии и Японии[132]. Политика, проводимая японцами на Дальнем Востоке, принуждала Советский Союз держать на своих дальневосточных границах крупные войсковые соединения.

Вместе с тем Гитлер всё ещё лелеял надежду добиться соглашения с англичанами, рассчитывая склонить их к миру подводной и воздушной войной. В то же время фюрер считал, что в случае окончательного отказа Англии от перемирия ему удастся подавить её мощь вторжением на Британские острова. И всё же поскольку выяснилось, что подводная и воздушная война позволяет немцам достичь своей цели только по истечении длительного времени, Гитлер принял решение вторгнуться на территорию Англии. 2 июля 1940 года он подписал приказ о разработке плана вторжения, который получил название «Морской лев».

Во исполнение плана, как в самой Германии, так и в оккупированных ею районах, было реквизировано большое количество морских и речных судов. Сосредоточив все эти суда в портах Бельгии и Северной Франции, немцы стали оборудовать их десантными трапами и приспосабливать к преодолению небольших переходов при сравнительно спокойном состоянии моря. Судостроительной промышленности был сделан заказ на постройку самоходных десантных барж. В войсковых частях, предназначенных для вторжения, были организованы и проводились учения по посадке на суда и высадке с них. Было подготовлено значительное количество мин для преграждения ими на время операции входа в пролив Ла-Манш с востока и запада.

Однако, прежде чем начать вторжение в Англию, немцам следовало подавить английскую авиацию и обеспечить господство в воздухе. Хотя командующий «Люфтваффе» Геринг, так же как и Редер, не был сторонником вторжения на Британские острова, он не преминул приветствовать приказ Гитлера о начале широкомасштабной воздушной войны против Англии. Геринг надеялся подавить воздушную авиацию противника всего лишь за три недели и считал, что после поражения в воздухе англичане непременно запросят мира.

Задачи по подавлению авиационных частей противника, их аэродромов и органов снабжения Геринг намеревался решить силами 2-го воздушного флота, базировавшегося в Голландии, 3-го воздушного флота, базировавшегося во Франции, и 5-го воздушного флота, базировавшегося на аэродромах Дании и Норвегии. В состав этих воздушных флотов входили 1600 бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков, а также 1200 истребителей и самолётов-разведчиков.

«Битва за Англию»[133] началась 10 июля 1940 года. Начиная с этого дня немецкие самолёты каждый день стали появляться над Южной Англией. В ходе этих налётов, как правило, происходили тяжёлые бои с английскими истребителями. Подавление английской истребительной авиации являлось необходимой предпосылкой для последующего перенесения ударов немецких бомбардировщиков на территорию Центральной и Северной Англии, так как немецкие истребители из-за недостаточного радиуса действия не имели возможности сопровождать бомбардировщики до слишком отдалённых от аэродромов объектов. И всё же налёты на Англию в течение некоторого времени были успешными. Противнику был нанесён огромный ущерб. Достигла успехов немецкая авиация и в борьбе с торговым флотом противника. В июле немецким пилотам удалось потопить 33 судна общим тоннажем 70.000 т. Но с течением времени выполнение авиацией самых разнообразных задач, а также большое количество потерь в воздушных боях привели к снижению эффективности её действий. Воздушная война над Англией стоила немцам таких жертв, что вскоре пришлось ограничиться лишь ночными налётами, а в итоге признать, что достигнутый успех не оправдывает понесённых потерь.

Неблагоприятный для Германии исход «битвы за Англию» в значительной мере объяснялся и наличием у англичан развёрнутой сети радиолокационных станций, с помощью которых фиксировались приближавшиеся к Англии самолёты и наводились на цель английские истребители.

Немецкая авиация так и не смогла завоевать столь необходимое для вторжения в Англию господство в воздухе. В соответствии со сложившейся обстановкой в середине октября 1940 года операция «Морской лев» была отменена.

Потери, понесённые англичанами от налётов немецкой авиации на торговые суда, со всей очевидностью показали, что юго-западные подступы к Англии, которые использовались для проводки конвоев, были слишком опасными. В связи с этим британское Адмиралтейство приняло решение сместить маршруты всех прибывающих и уходящих конвоев к северу от Ирландии, используя в основном Северный пролив.

Нововведение англичан не встревожило Дёница. Появившаяся база подводных лодок в Лорьяне стала прекрасным исходным пунктом для патрулирования в северных водах. Однако предпринять новый массированный удар по морским коммуникациям англичан в июле Дёниц просто не мог: в его распоряжении были всего пять океанских подводных лодок, включая лодку UA, всё ещё находившуюся на патрулировании (большинство лодок находилось в ремонте).

Первой отправилась на патрулирование из Лорьяна подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа. Дёниц получил перехваченное и расшифрованное сообщение о нападении английского флота на французские порты Оран и Дакар и направил Лемпа ко входу в Гибралтарский пролив, надеясь, что командиру подводной лодки U30 удастся перехватить возвращающиеся из Орана на свои базы английские корабли. Командиру подводной лодки UA Гансу Кохауцу Дёниц приказал подойти к Дакару.

Однако дело до боя с английскими кораблями не дошло ни у Лемпа, ни у Кохауца. После того как Лемпу удалось потопить небольшое судно тоннажем 700 т, один из двигателей лодки вышел из строя, и Лемп был вынужден вернуться в Лорьян. Подвела техника и Кохауца. На пути к Дакару он потопил норвежское грузовое судно тоннажем 5800 т, однако вскоре после удачно проведённого боя двигатели лодки стали давать сбои в работе. Кохауц запросил у Дёница разрешение вернуться на базу, но получил отказ. Дёниц приказал командиру подводной лодки UА встретиться с курсировавшим у берегов Африки немецким рейдером «Пингвин», на борту которого имелись отличные мастерские, произвести ремонт, дозаправиться и продолжать патрулирование вместе с рейдером.

Тем временем Дёниц получил от дешифровщиков новую информацию. Оказалось, что англичане изменили систему эскортирования конвоев. Если раньше предел сопровождения уходящих конвоев ограничивался меридианом 10° западной долготы, то теперь англичане решили эскортировать все конвои до меридиана 17° западной долготы и на этом меридиане принимать под охрану конвои, идущие в Англию. По расчётам Дёница, новое место встречи английских конвоев в открытом море должно было находиться немного западнее или северо-западнее банки Рокол и лежать примерно на расстоянии в 1000 миль как от Лорьяна, так и от Вильгельмсхафена. Получалось, что база подводных лодок в Лорьяне теряла своё главное преимущество — близость к основным торговым коммуникациям англичан. Дёницу пришлось утешить себя тем, что переход из Лорьяна в район банки Рокол был безопаснее перехода в тот же район из Вильгельмсхафена.

И всё-таки нововведение англичан породило проблемы. Было ясно, что немецким подводным лодкам, для того чтобы атаковать неохраняемые конвои, придётся действовать намного западнее банки Рокол, в водах, которые не считались «британскими». А это означало, что без разрешения Гитлера в этих водах нельзя было вести боевых действий, не считаясь с призовыми законами. Волновала Дёница и другая проблема. Подводные лодки VII серии, составлявшие значительную часть немецкого подводного флота, не имели возможности патрулировать долгое время в столь отдалённом от базы районе, каким являлся район банки Рокол, что объяснялось малым запасом топлива, которое лодки принимали на борт. Дёницу оставалось рассчитывать на подводные лодки VIIB серии, оснащённые дополнительными топливными цистернами, или выискивать средства для дозаправки подводных лодок VII серии в море.

Озабоченный этими мыслями, Дёниц отправился на базу подводных лодок в Лорьян, где 22 июля провёл совещание с командирами океанских подводных лодок Лемпом, Рольманом, Зальманом и Кречмером. На совещании пришли к заключению, что только одна подводная лодка VIIB серии U99 достаточно боеспособна, чтобы отправиться на патрулирование в район банки Рокол и вернуться обратно на базу подводных лодок в Лорьян. Решили, что остальные три лодки, находившиеся в Лорьяне, после короткого патрулирования пойдут в Германию.

Первой — 23 июля — ушла из Лорьяна подводная лодка U34 под командованием Вильгельма Рольмана. Невдалеке от банки Рокол командир лодки U34 обнаружил в море конвой «НХ-58». Несмотря на то что несколько торпед взорвались раньше времени или прошли мимо цели, Рольману удалось потопить четыре неприятельских судна общим тоннажем 29.300 т, включая танкер «Тиара» вместимостью 10.400 т и судно «Акара» в 9300 т. На пути в Германию Рольман увеличил свой счёт, потопив английскую субмарину «Спиарфиш» водоизмещением 700 т.

Дёниц сиял. За два месяца Рольману удалось потопить 13 судов общим тоннажем 52.400 т, а с учётом его предыдущих успехов (11 потопленных судов общим тоннажем 74.300 т[134]) на боевом счету Рольмана оказались 24 пущенных на дно судна общим тоннажем 121.900 т. За заслуги перед Германией Рольману вручили Рыцарский крест, а берлинские пропагандисты получили новый достойный внимания материал для восхваления немецких подводников.

25 июля из Лорьяна в море ушла подводная лодка U99 под командованием Отто Кречмера. В Северном канале Кречмеру удалось потопить четыре неприятельских судна общим тоннажем 32.300 т, включая лайнер «Окленд-Стар» в 13.200 т. Удача и после этого не отвернулась от Кречмера. Вскоре командир подводной лодки U99 обнаружил в море уходящий конвой и атаковал три танкера, следовавшие в балласте. Возвращаясь в Лорьян, Кречмер доложил Дёницу, что за время патрулирования потопил семь судов общим тоннажем 56.000 т. На самом деле Кречмер выдавал желаемое за действительное. Все три танкера, атакованные подводной лодкой U99, получили лишь повреждения и сумели добраться до ближайшего порта, о чём Дёницу стало известно из расшифрованной радиограммы, посланной одним из повреждённых судов на берег. Однако Дёниц не стал разочаровывать Кречмера, наоборот, он счёл нужным преувеличить его заслуги, доложив Редеру, что Кречмер довёл величину потопленного им тоннажа до 100.000 т[135]. Когда лодка U99 вошла в гавань Лорьяна, Кречмера на причале встречали Редер и Дёниц, вручившие ему Рыцарский крест.

Последним из Лорьяна ушли подводные лодки U30 и U52. На пути в Германию Фриц-Юлиус Лемп, командир подводной лодки U30, потопил два грузовых судна общим тоннажем 12.400 т, доведя величину потопленного им тоннажа до 84.732 т. С учётом того что Лемп в одном из боёв нанёс повреждение английскому линейному кораблю «Бархэм», он также был представлен к награде. Лемпу вручили Рыцарский крест, а подводную лодку U30 вместе с лодкой U34 отправили в учебный центр по подготовке подводников.

На пути в Германию отличился и Отто Зальман, командир подводной лодки U52. Ему удалось потопить три английских грузовых судна общим тоннажем 17.100 т. Однако в последнем бою лодка получила тяжёлое повреждение и после прибытия в порт была отправлена на капитальный ремонт.

Тем временем семь подводных лодок «каноэ» НС серии из флотилии «Эмсман» (U56 — U62), базировавшихся в Бергене, тоже не простаивали без дела. В июле в водах Атлантики они пустили на дно 12 кораблей и судов общим тоннажем 64.600 т, включая английский вспомогательный крейсер «Трансильвания» водоизмещением 17.000 т и танкер «Скоттиш Минстрелл» в 7000 т.

Как видно, успехи были и у подводных лодок «каноэ». Однако учебным центрам по подготовке подводников (а число обучавшихся в этих центрах росло с каждым месяцем) не хватало учебных лодок. В связи с создавшимся положением германский штаб принял решение: к 1-му октября 1940 года передать большую часть лодок типа «каноэ» учебным центрам.

Тринадцать немецких подводных лодок в Атлантике

В августе 1940 года Карл Дёниц решил нанести новый мощный удар по морским коммуникациям англичан. Ситуация благоприятствовала ему: Гитлер расширил зону ведения неограниченной подводной войны до меридиана 20° западной долготы, а дешифровщики представили в распоряжение Дёница информацию о путях следования и месте встречи прибывающих и уходящих английских конвоев в открытом море.

Дёниц собирался провести операцию силами тринадцати океанских подводных лодок, базировавшихся в Германии. Лодкам надлежало отправиться в район банки Рокол, а завершив патрулирование, уйти на базу подводных лодок в Лорьян.

Первые девять подводных лодок отправились в море в первых числах августа. Дёниц рассчитывал на быстрый успех, однако операция началась с потерь. Уже 3 августа подводная лодка U25 под командованием Хайнца Бедуна подорвалась в Северном море на мине и затонула со всем экипажем. Подводная лодка U37 под командованием Виктора Орна и подводная лодка U51 под командованием Дитриха Кнора получили серьёзные повреждения в результате неожиданного налёта английских самолётов авиации берегового базирования и были вынуждены пойти в Лорьян, так и и не добравшись до банки Рокол[136]. Однако в Лорьян пришла только лодка U37. Подводная лодка U51, как и лодка U25, погибла со всей командой. 20 августа её торпедировал английский подводный минный заградитель «Кэшелот», которым командовал Дэвид Льюис[137].

Не дошла до банки Рокол и подводная лодка U65 под командованием Ганса-Геррита фон Штокхаузена. На борту лодки внезапно умер от прободения язвы один из агентов абвера, которых следовало доставить в Ирландию[138]. А вскоре после этого нерадостного события на лодке стал давать сбои один из двигателей. Подводная лодка U65 ушла в Брест.

Остальные пять немецких подводных лодок благополучно дошли до банки Рокол. Вот каких успехов — незначительных, на взгляд Дёница — добились командиры этих подводных лодок за первые три недели своего пребывания в море:

— Генрих Либе, командир подводной лодки U38, потопил два судна общим тоннажем 12.500 т, включая египетский лайнер «Мохаммед Али-Кебир» в 7500 т. На борту лайнера находились 860 английских солдат, 320 из которых погибли[139].

— Энгельберт Эндрас, командир подводной лодки U46, нанёс повреждения двум грузовым судам (одному датскому и одному греческому).

— Ганс-Рудольф Розинг, командир подводной лодки U48, пустил на дно два судна общим тоннажем 9900 (одно шведское и одно бельгийское).

— Йоахим Шепке, командир подводной лодки U100, потопил английское грузовое судно тоннажем 5000 т.

— Фриц Фрауенхайм, командир подводной лодки U101, пустил на дно английский сухогруз тоннажем 4500 т.

Дёниц подвёл невыразительные итоги: к 23 августа девять подводных лодок потопили 8 судов и двум нанесли повреждения[140]. К малорадостным донесениям командиров подводных лодок добавилось и вовсе огорчительное известие: англичане поменяли морские радиотелеграфные коды. Дёниц связался с дешифровщиками. Те уверили адмирала, что «взломают» новые коды примерно за шесть недель, однако, как показало время, их обещания оказались пустыми. И всё-таки Дёниц надеялся на лучшее. Он знал главное: маршруты и место встречи в открытом море прибывающих и уходящих конвоев. Как он посчитал, эти сведения и помогли немецким подводникам всё-таки добиться успехов в августе. Вот эти успехи.

— Виктор Орн, командир подводной лодки U37, пробывшей несколько дней в ремонте, за четыре дня патрулирования в районе банки Рокол потопил семь кораблей и судов общим тоннажем 24.400 т, включая английский шлюп «Пензенс» водоизмещением 10.000 т.

— Йоахим Шемке, командир подводной лодки U100, потопил ещё пять судов общим тоннажем 21.000 т и, кроме того, нанёс повреждение одному судну.

— Энгельберт Эндрас, командир подводной лодки U46 также увеличил свой счёт, потопив в последние дни августа три грузовых судна общим тоннажем 14.800 т и английский вспомогательный крейсер «Данвиген Касл» водоизмещением 15.000 т.

— Ганс-Рудольф Розинг, командир подводной лодки U48, пустил на дно ещё три неприятельских судна общим тоннажем 19.200 т, в том числе два английских танкера: «Этел крест» вместимостью 6800 т и «Ла-Бреа» в 6700 т.

— Ганс Йениш, командир подводной лодки U32, вышедшей в море 15 августа, потопил три грузовых судна общим тоннажем 13.000 т и нанёс повреждение английскому лёгкому крейсеру «Фиджи».

— Фриц Фрауенхайм, командир подводной лодки U101, потопил ещё два грузовых судна (греческое и финское) общим тоннажем 7700 т.

— Гюнтер Кунке, командир подводной лодки U28, вышедшей в море 11 августа, пустил на дно два грузовых судна общим тоннажем 5500 т.

Таковы подлинные, подтверждённые архивными данными цифры. В Берлине в своё время подвели итоги по-своему. Тоннаж, потопленный командиром подводной лодки U32 Гансом Йенишем, был определён в размере 40.000 т (вместо 13.000 т), а тоннаж, потопленный командиром подводной лодки U100 Йоахимом Шепке, — в размере 43.000 т (вместо 25.000 т). А сам Дёниц перестал строго придерживаться составленного им ранее положения, согласно которому командиры подводных лодок могли быть удостоены Рыцарского креста только после потопления 100.000 т тоннажа, и представил к награде сразу трёх командиров подводных лодок — Энгельберта Эндраса, Ганса-Рудольфа Розинга и Фрица Фрауенхайма[141].

Во второй половине августа на патрулирование ушла подводная лодка IXB серии U124 под командованием Вильгельма-Георга Шульца. Когда лодка выходила из порта, на её боевой рубке можно было увидеть рисунок эдельвейса, эмблему немецких егерей. Подводники не забыли солдат, которые их спасли после того, как подводная лодка U64, на которой они прежде ходили, была потоплена у берегов Нарвика.

Вечером 25 августа невдалеке от Гебридских островов Шульц обнаружил в море конвой «НХ-65А». После того как подводная лодка проникла через охранение эсминцев и вышла в точку, удобную для атаки, Шульц решил атаковать сразу четыре судна из надводного положения, и четыре торпеды одна за другой с интервалом в минуту понеслись к целям. Раздались взрывы. В условиях сгустившихся сумерек было трудно определить точные результаты боя, и Шульц решил, что все четыре судна потоплены. На самом деле ко дну пошли только два судна, а одно — пароход «Стэксби» вместимостью 4000 т — получило повреждение (одна из торпед, выпущенных подводной лодкой, прошла мимо цели). Однако Шульцу не удалось легко выйти из боя. Один из английских эсминцев поймал лодку лучом прожектора и пошёл на сближение. Лодка перешла в подводное положение, однако на глубине 295 футов легла на уступ подводной скалы. Тем временем эсминец установил с лодкой гидроакустический контакт и пустил в ход глубинные бомбы. Шульцу удалось снять лодку с препятствия, после чего лодка легла на дно на глубине 328 футов. Через некоторое время взрывы глубинных бомб прекратились. Пришла пора обследовать лодку. Самым неутешительным стало донесение водолаза: три наружные крышки носовых торпедных аппаратов оказались выведенными из строя. Связавшись с Дёницем, Шульц получил приказ: прекратить патрулирование, идти к меридиану 20° западной долготы и нести в этом районе метеорологическую службу[142].

27 августа в море вышла подводная лодка VIIB серии U47 под командованием Гюнтера Прина. В это время на боевом патрулировании находились только три немецкие подводные лодки: U28, U65 (после непродолжительного ремонта вышедшая из Бреста) и U101. Кроме того, подводная лодка U124 вела наблюдение за погодой. Остальные немецкие подводные лодки или уже пришли на базу в Лорьян, или направлялись к Лорьяну.

2 сентября Гюнтер Прин поразил первую цель: бельгийское грузовое судно «Виль-де-Монс» тоннажем 7500 т, совершавшее одиночное плавание.

Тем временем Дёниц получил важную информацию. Оказалось, что англичане ввели в действие ещё один конвойный маршрут, определив местом сбора судов канадский порт Сидни на острове Кеп-Бретон.

Эти конвои стали именоваться «SC»[143], а так как им было предписано совершать переход со скоростью от 7,5 до 9 узлов, они получили ещё и название «тихоходные» в отличие от более быстроходных Галифаксских конвоев («НХ»).

Вечером 2 сентября Гюнтер Прин получил от Дёница новый приказ: идти к меридиану 20° западной долготы и перехватить конвой «SC-2», состоявший из пятидесяти трёх судов, до того как он встретится с эскортом. Дёниц надеялся, что к подводной лодке U47 присоединятся ещё три: U65, U101 и U124. На лодку U28 рассчитывать не приходилось: на борту лодки заканчивался запас топлива. Однако планам Дёница помешал морской штаб, не разрешив освободить подводную лодку U124 от несения метеорологической службы. Дёницу оставалось надеяться, что с конвоем расправятся и три подводные лодки.

Вечером 3 сентября Гюнтер Прин неожиданно обнаружил в море другой конвой — «ОВ-207». Потопив английское грузовое судно «Титан» тоннажем 9000 т, следовавшее порожняком, подводная лодка U47 пошла к месту встречи в открытом море с лодками U65 и U101.

Утром 4 сентября три немецкие подводные лодки рассредоточились в линию с интервалом в несколько миль, вытянутую поперёк ожидаемого маршрута конвоя, у меридиана 20° западной долготы. А 5 сентября на борту лодки U101 вышел из строя один из двигателей. Фриц Фрауенхайм связался с Дёницем и получил разрешение оставить позицию и идти на базу подводных лодок в Лорьян.

6 сентября разыгрался шторм. Тем не менее вечером Гюнтер Прин сумел разглядеть в море конвой «SC-2». Подводная лодка U47 вышла в точку, удобную для атаки, и потопила три грузовых судна: два английских («Нептуниен» вместимостью 5200 т и «Хосе-де-Ларринага» в 5300 т) и одно норвежское («Гро» тоннажем 4211 т). А вот подводная лодка U65 из-за начавшегося шторма не смогла выйти на боевую позицию.

Прин последовал за конвоем. В районе Гебридских островов, когда конвой уже находился под охраной эскорта из семи кораблей, Прину удалось поразить ещё одну цель — греческое грузовое судно «Посейдон» тоннажем 3800 т. А в Северном проливе направлявшаяся на базу в Лорьян подводная лодка U28 под командованием Гюнтера Кунке потопила ещё одно судно из состава конвоя «SC-2» — английский сухогруз «Мардиниен» вместимостью 2400 т. Вышла в Северный пролив и подводная лодка U47. Члены команды уже предвкушали отдых на берегу. Однако их надежды на скорое возвращение в порт развеял Дёниц, приказав сменить на позиции подводную лодку U124.

Из трёх оставшихся в море лодок на базу пошла только лодка U28. Утром 11 сентября на пути в Лорьян Кунке обнаружил в море конвой «ОВ-210». После боя с конвоем он сообщил на берег, что потопил танкер водоизмещением 10.000 т и два грузовых судна общим тоннажем 13.000 т. На самом деле, как показали исследования, проведённые в послевоенные годы, Кунке потопил лишь одно судно из состава конвоя «ОВ-210» (датский танкер вместимостью 2000 т) и, кроме того, нанёс повреждение английскому сухогрузу тоннажем 4700 т. Исследования также выявили, что к 15 сентября 1940 года Кунке потопил 13 судов общим тоннажем 56.272 т. Однако в годы войны командиры немецких подводных лодок — вольно или невольно — завышали свои успехи. Когда Кунке пришёл в Лорьян, ему вручили Рыцарский крест.

Остаётся подвести истинные итоги патрулирования тринадцати немецких подводных лодок, вышедших в море в августе из Германии. К 15 сентября эти лодки потопили 44 судна общим тоннажем 230.000 т. Более других отличились командиры подводных лодок Орн, Прин, Шепке, Эндрас и Розинг, потопившие двадцать девять судов из сорока четырёх. Две немецкие подводные лодки — U25 и U51 — погибли.

Принимали участие в боевых действиях в августе и подводные лодки типа «каноэ», совершившие шесть выходов в море из Германии, Франции и Норвегии. За время патрулирования эти лодки пустили на дно семь судов общим тоннажем 32.000 т. Кроме того, подводная лодка U60 под командованием Адальберта Шнее торпедировала датский лайнер «Болендам» водоизмещением 15.300 т. К счастью, судно, на борту которого находилась большая группа детей, получила лишь повреждение и сумело добраться до ближайшего порта. Одна из подводных лодок «каноэ» — U57 под командованием Эриха Топпа — погибла. 3 сентября у входа в Кильский канал она была протаранена норвежским грузовым судном «Рона». Топпу и большинству членов команду удалось добраться до берега, погибли только шесть человек.

Отдельно стоит сказать о потерях, понесённых в июле и в августе танкерным флотом союзников. За два месяца союзники лишились десяти наливных судов. Семь танкеров общим тоннажем 49.800 т были потоплены немецкими океанскими подводными лодками (один из них — норвежский танкер «Сарита» в 5800 т — потопила лодка UA[144], патрулировавшая у берегов Западной Африки). Два танкера, в том числе английское судно «Пектен» вместимостью 7500 т, потопили немецкие лодки «каноэ», а один танкер — «Бритиш Фэйм» водоизмещением 8400 т — был потоплен у Азорских островов итальянской подводной лодкой «Маласпина».

Англо-американское сотрудничество

После капитуляции Франции единственным противником стран Оси осталась Великобритания. Средиземное море для обеих сторон представляло собой важнейший стратегический объект, борьба за который во многом зависела от исхода противоборства итальянского и английского военно-морских флотов.

9 июля 1940 года вблизи побережья Калабрии произошёл первый крупный морской бой. Возвращавшаяся с задания по переброске войск в Ливию итальянская эскадра встретилась с эскадрой англичан, которой командовал адмирал Эндрю Каннингхэм. В состав итальянской эскадры входили два старых линкора, десять тяжёлых и лёгких крейсеров и четыре флотилии эсминцев. Английская эскадра, направлявшаяся к восточному побережью Сицилии, состояла из трёх линкоров, авианосца, трёх крейсеров и двенадцати эсминцев[145]. Бой начался безуспешным ударом самолётов-торпедоносцев, выпущенных с английского авианосца «Игл». Затем открыли огонь английские линейные корабли. Итальянцы ответили атакой эсминцев. Однако бой не принёс победы ни одному из противников. Командующий итальянской эскадрой предпочёл выйти из боя, отказавшись тем самым от возможности использовать своё превосходство в эсминцах для проведения ночных атак и уничтожения эскадры англичан.

Более успешными оказались действия итальянцев на суше. Летом 1940 года итальянские войска с территории Эфиопии, не встретив серьёзного сопротивления англичан, вторглись в Англо-Египетский Судан, Кению и Британское Сомали. В сентябре итальянцы с территории Ливии начали наступление на Египет и продвинулись до Сиди-Баррани.

Тем временем Уинстон Черчилль и генерал Шарль де Голль, лидер «Свободной Франции», рассчитывали установить во французских заморских владениях власть деголлевского правительства, созданного в Лондоне. В сентябре 1940 года английская эскадра, состоявшая из авианосца «Арк Ройал», линкоров «Резольюшен» и «Бархэм», а также нескольких крейсеров, попыталась овладеть французской военно-морской базой Дакар и высадить деголлевские войска в Сенегале. Но налёт на Дакар оказался для англичан неудачным: натолкнувшись на упорное сопротивление линкора «Ришелье», береговых батарей и нескольких подводных лодок, английская эскадра повернула назад. Ряд английских кораблей, в том числе и линкор «Резольюшен», торпедированный подводной лодкой «Бевезье», получил тяжёлые повреждения. Де Голль был вынужден отказаться от намеченной им десантной операции. Однако рейд английской эскадры к берегам Африки не пропал даром. Ставленник правительства Виши в Камеруне Жак Филипп Леклерк перешёл на сторону англичан. Его примеру последовали французские наместники в Конго и Чаде.

А итальянцы, воодушевлённые своими первыми успехами, начали 28 октября военные действия против Греции. Англичане в свою очередь высадили войска на Крите и Лемносе и перебросили несколько эскадрилий истребителей и бомбардировщиков на аэродромы вблизи Афин.

11 ноября англичане провели внезапную торпедную и бомбовую атаку пяти итальянских линкоров, стоявших на рейде у Таранто. В нападении на итальянские корабли приняли участие самолёты «суордфиш», поднятые в воздух с авианосца «Илластриес». Эта атака явилась первым значительным успехом английских самолётов-торпедоносцев. Во время неё были повреждены итальянские линкоры «Литторио», «Кайо Дулио» и «Конти ди Кавур». Повреждения, полученные «Дулио» и «Литторио», вывели эти линкоры из строя на несколько месяцев, а линейный корабль «Кавур» не был отремонтирован до конца войны. В ходе боя уцелели только два итальянских линкора — «Витторио Венето» и «Джулио Чезаре», — которые полным ходом ушли в Неаполь.

Если учесть, что английские лётчики и до этого боя действовали на Средиземноморском театре военных действий довольно успешно, потопив шесть итальянских эсминцев, то станет ясно, что после поражения у Таранто силы итальянского флота оказались сильно подорванными. Действительно, Англия получила возможность почти беспрепятственно проводить свои конвои через Средиземное море и значительно потеснила противника на его морских коммуникациях. Однако ненадолго.

По просьбе Муссолини Гитлер перебросил 400 самолётов на аэродромы Сицилии, поставив перед «Люфтваффе» следующие задачи: парализовать английскую базу на Мальте, сорвать морские перевозки англичан в Средиземном море и обеспечить прикрытие собственных морских и воздушных перевозок из Италии в Северную Африку.

Англичане ответили усилением Средиземноморского флота, куда были переведены авианосцы «Илластриес», «Арк Ройал» и «Игл», линкоры «Уорспайт», «Ройал Соверен», «Малайя», «Рэмильес», «Вэлиент», «Бархэм» и «Ринаун», большое число крейсеров и эсминцев, а также двадцать четыре подводные лодки[146].

Проведённая операция безусловно усилила позиции англичан на Средиземноморском театре военных действий. Вместе с тем передислокация большого числа эсминцев в Средиземное море в совокупности с насущной потребностью держать эсминцы в Ла-Манше на случай попытки немецкого вторжения в Англию привела к тому, что для проводки конвоев через Атлантику у англичан стало не хватать эскортных кораблей. Эскортные миноносцы типа «Хант» (водоизмещением 1000 т, длиной 280 футов), на которые Адмиралтейство возлагало большие надежды, хотя и стали один за другим входить в строй, оказались непригодными для сопровождения конвоев в суровых водах Атлантики. «Эскортники» с тяжёлыми надстройками и рангоутом были малоостойчивы, а их чрезмерное артиллерийское вооружение (четыре палубных орудия калибром 4'') занимало так много места, что не позволяло нести более пятидесяти глубинных бомб. Кроме того, принимаемый на борт небольшой запас топлива не позволял этим кораблям совершать дальние переходы. Вышло так, что эскадренные миноносцы типа «Хант» годились только для прибрежного патрулирования.

Чтобы выправить положение, Уинстон Черчилль ещё раз обратился с просьбой к президенту США Рузвельту предоставить Великобритании несколько десятков американских эсминцев. В сентябре 1940 года Соединённые Штаты заключили соглашение с Великобританией о предоставлении ей пятидесяти четырёхтрубных эсминцев (построенных в годы Первой Мировой войны) за право создания военно-морских баз США на территории английских колоний в Западном полушарии[147].

Получив эсминцы, англичане переименовали их, назвав каждый корабль в честь города, название которого встречается и в Великобритании, и в США. Отсюда полученные англичанами американские корабли были классифицированы как эсминцы типа «Таун».

Три эсминца — «Бат», «Линкольн» и «Мэнсфилд» — англичане укомплектовали норвежскими экипажами. Стоит также отметить, что один из эсминцев («Камерон») получил повреждение в результате налёта самолётов «Люфтваффе» и до конца войны так и не вошёл в строй.

Однако не одни морские вооружения заботили Черчилля. Торговый флот Англии нёс потери, и его следовало пополнить. Британское Адмиралтейство решило обратиться за помощью к США и Канаде. В Вашингтон и Оттаву отправились доверенные представители Черчилля, и не с пустыми руками, а с проектом нового грузового судна[148].

Англичанам пошли навстречу. Американцы обязались построить для торгового флота Англии 60 грузовых судов, а канадцы — 26 грузовых судов. В дальнейшем все суда американской постройки англичане классифицировали как суда типа «Оушн»[149], а суда канадской постройки — как суда типа «Форт».

В то же время Комиссия по торговому флоту США решила воспользоваться английским проектом нового грузового судна и, внеся в проект ряд изменений[150], использовать его для постройки двухсот грузовых судов в рамках программы строительства американского торгового флота. Грузовые суда, построенные по проекту, названному «ЕС-2», получили широкую известность как суда типа «Либерти»[151] и стали наиболее массовым типом грузовых стандартных судов периода Второй Мировой войны[152].

Тем временем между Англией и Соединёнными Штатами развивалось и научно-техническое сотрудничество. В конце августа на лайнере «Дачесс-оф-Ричмонд» в Соединённые Штаты отправилась английская делегация, возглавлявшаяся учёным Генри Тизардом и включавшая в свой состав специалиста в области радиолокации Эдварда Боуэна. Эта делегация отправилась за океан не с пустыми руками. В Соединённые Штаты везли образец противолодочной авиационной бомбы типа «Mark VII», техническую документацию на изготовление бомбы «Mark VIII», а также образцы авиационного двигателя фирмы «Роллс-ройс моторс», зенитного орудия фирмы «Бофорс», дистанционных взрывателей для зенитных установок, орудийной башни (с механическим двигателем) для тяжёлых бомбардировщиков и новейшего гидролокатора. Кроме того, делегация везла в США проект конвойного авианосца, техническую документацию на многоствольную бомбометную установку «Хеджехог», судовой высокочастотный радиопеленгатор и самолётную радиолокационную станцию, а также три образца резонаторного магнетрона, который Рэндалл и Бут успели усовершенствовать.

Привезённые англичанами образцы новой техники, оборудования и приборов, равно как и техническая документация на новые разработки, вызвали у американских специалистов значительный интерес. Особенно они оценили резонаторный мегатрон, образцы которого попали в Массачусетский технологический институт, а оттуда с рекомендациями по их промышленному использованию — в фирмы «Дженерал Электрик», «Вестингауз», «Радио Корпорейшн оф Америка» и «Белл Телефон».

В то же время американцы и англичане нашли ещё одну сферу для взаимовыгодного сотрудничества: обмен информацией в области дешифровки.

В сентябре 1940 года команда американских дешифровщиков, работавшая под руководством Уильяма Ф. Фридмана, «взломала» японский дипломатический код «Пурпур», действовавший с февраля 1939 года. В том же месяце другая команда американских дешифровщиков, работавшая под руководством Лоренса Ф. Сэффорда и Агнес Дрисколл, «взломала» японский военно-морской код «JN-25», введённый в действие в июне 1939 года.

«Взломав» дипломатический код «Пурпур», американские дешифровщики с успехом «читали» радиотелеграфные сообщения, которыми обменивалось Токио со своими посольствами в Вашингтоне, Лондоне и Берлине, а «взломав» код «JN-25», дешифровщики получали сведения о местонахождении японских кораблей в море.

Были достижения и у англичан. В сентябре 1940 года английская фирма «Бритиш Табьюлейтинг Машин Компани» изготовила две «бомбы» Тюринга-Уэлчмана, с помощью которых специалисты из Блечли-Парка надеялись «взломать» немецкую военно-морскую «Энигму».

Однако, как отмечает военный историк Брэдли Ф. Смит, заключить официальное соглашение об обмене информацией в области дешифровки оказалось не просто. Инициатива, исходившая от бригадного генерала Джорджа Стронга, представителя американских вооружённых сил в Лондоне, некоторое время не находила поддержки. Ни американские, ни английские дешифровщики не спешили передавать друг другу свои секреты. И всё же, когда в дело вмешался министр обороны США Генри Стимсон, соглашение было подписано. Это знаменательное событие произошло в середине декабря 1940 года.

Опять «счастливые времена»

В предвоенном докладе на основании многочисленных учений, проведённых перед самым началом войны, Дёниц подсчитал, что Германии потребуется триста подводных лодок для того, чтобы этот класс кораблей стал решающим оружием в войне на море. По мнению Дёница, такое количество подводных лодок позволило бы немцам иметь около ста единиц постоянно развёрнутыми в районах боевых действий, что предоставило бы возможность широко использовать тактику «волчьей стаи». Вместо этого Германия вступила в войну только с пятьюдесятью семью подводными лодками, из которых только двадцать семь океанских подводных лодок были пригодны для действий в Атлантике.

Прошёл год. И что же? 1 сентября 1940 года Дёниц располагал ещё меньшим числом океанских подводных лодок — двадцатью четырьмя, из которых только половина была полностью боеспособна. Программа строительства подводных лодок не выполнялась. Немцы готовились к вторжению на Британские острова, и немецкие верфи строили прежде всего десантные самоходные баржи. Однако Дёниц не считал вторжение обязательным, по-прежнему полагая, что исход войны в пользу Германии может решить немецкий подводный флот. Оставалось пополнить этот флот подводными лодками, и по настоянию Дёница Редер отправился на приём к Гитлеру. К тому времени окончательно выяснилось, что попытка Геринга восполнить отсутствие господства на море господством в воздухе провалилась. Гитлер принял Редера благосклонно и в итоге пообещал, что немецкие верфи станут строить по двадцать пять лодок в месяц вплоть до января 1942 года. Кроме того, фюрер сообщил Редеру, что по договорённости с Муссолини в Атлантике станут действовать тридцать итальянских подводных лодок, которые, как пожелал дуче, будут базироваться в Бордо.

Услышанные новости Дёниц воспринял не однозначно. К инициативе дуче он отнёсся скептически. Дёниц помнил, какое побоище устроили англичане итальянским подводным лодкам уже в первый месяц войны на Средиземном море. А вот обещание фюрера Дёница вдохновило. Он посчитал, что если строительство подводных лодок будет поставлено на поток, то в 1943 году немецкий подводный флот сможет одержать победу над англичанами.

Однако Дёниц не знал ни о научно-технических достижениях англичан, ни о решении Комиссии по торговому флоту США развернуть беспрецедентное строительство грузовых судов. Дёниц оперировал другими — оптимистическими — фактами. Оккупация западнофранцузских портов открыла перед немецким подводным флотом новые перспективы. Базы подводных лодок в Лорьяне и Сен-Назере были уже оборудованы. Они располагали средствами управления, снабжения и ремонта. Торпеды с контактными взрывателями были усовершенствованы. Появились точные сведения о путях следования и месте встречи прибывающих и уходящих английских конвоев в открытом море. Гитлер расширил зону ведения неограниченной подводной войны.

Стоит ли говорить, что Дёниц надеялся не только на перспективу, но и на быстрый успех.

В сентябре 1940 года двенадцать немецких подводных лодок отправились на патрулирование в Атлантику, семь из них ушли из Германии, а пять — из Лорьяна.

Первой из Лорьяна ушла океанская подводная лодка U99 под командованием Отто Кречмера. На её борту находился и командир итальянской подводной лодки «Луиджи Торелли» Примо Лонгобардо, отправившийся в море перенять опыт немецких подводников. В районе банки Рокол Отто Кречмер потопил два грузовых судна (английское и норвежское). На новую цель Кречмера навёл Ганс-Геррит фон Штокхаузен, командир подводной лодки U65, всё ещё находившейся на патрулировании. Фон Штокхаузен обнаружил в море английский конвой «НХ-71», а после того, как потопил два грузовых судна из состава конвоя («Херд» и «Тридженну»), сообщил о конвое командиру подводной лодки U99. Воспользовавшись сообщением фон Штокхаузена, Кречмер пустил на дно отставшее от конвоя судно «Краун Арун».

Вслед за подводной лодкой U99 из Лорьяна ушла лодка U48 под началом нового командира — тридцатилетнего Генриха Блайхродта. Прежний командир лодки Ганс-Рудольф Розинг по поручению Дёница отправился в Бордо инструктировать прибывших туда итальянских подводников. 15 сентября Блайхродт обнаружил в море конвой «SC-З». Первый бой в ранге командира подводной лодки Генрих Блайхродт провёл на редкость успешно. Ему удалось поразить сразу четыре цели, в том числе один из кораблей охранения — шлюп «Данди». 18 сентября у меридиана 17° западной долготы Блайхродт заметил в море неэскортировавшийся уходящий конвой. Командир подводной лодки U48 дождался сумерек, после чего приказал перейти в надводное положение. Наиболее заманчивой целью казалось большое пассажирское судно в центре конвоя. Однако атака не удалась, подвела наводка торпеды. Тогда Блайхродт решил атаковать сразу две цели: пассажирское судно и сухогруз тоннажем 5000 т. На этот раз атака прошла успешно. Раздались взрывы, оба судна стали тонуть. Торпедированным пассажирским судном оказался английский лайнер «Сити-оф-Бенарес», на борту которого находилось четыреста пассажиров, в том числе девяносто детей, эвакуировавшихся в Канаду. С лайнера успели спустить несколько шлюпок, однако спаслись далеко не все: около трёхсот человек, в том числе семьдесят семь детей, погибли. Весть о гибели «Сити-оф-Бенарес» привела в негодование массы. Многие вспомнили «Атению», потопленную в сентябре 1939 года немецкой подводной лодкой. Британское Адмиралтейство поспешило выступить с заявлением, в котором в очередной раз обвинило Германию в пиратстве и варварстве. А виновник разыгравшейся на море трагедии, не ведая о том, что потопил лайнер, на борту которого были дети, продолжил патрулирование и в ночь на 19 сентября поразил ещё одну цель — английское грузовое судно. Тем самым «счастливая» подводная лодка U48 установила ещё одно достижение: семь потопленных кораблей и судов общим тоннажем 31.800 т за четыре дня патрулирования.

Этот своеобразный рекорд продержался недолго. Через три дня подводная лодка U100 под командованием Йоахима Шепке потопила семь судов общим тоннажем 50.300 т всего лишь за четыре часа. Вот как это произошло.

20 сентября Гюнтер Прин, командир подводной лодки U47, всё ещё трудившийся над составлением метеорологических сводок на позиции у меридиана 20° западной долготы, заметил в море английский конвой «НХ-72», состоявший из сорока судов. Располагая всего лишь одной торпедой, Прин не стал атаковать цель, а сообщил о конвое Дёницу, после чего по распоряжению адмирала последовал за обнаруженными в море судами.

Следуя за конвоем, подводная лодка U47 выполняла функцию радиомаяка, чтобы вывести на позицию лодки, командиры которых получили приказ атаковать английский конвой вместе с Прином.

В ночь на 21 сентября в море собралась «волчья стая» из шести немецких подводных лодок, пять из которых (за исключением лодки U47) вышли на патрулирование из Лорьяна. Первой в атаку пошла подводная лодка U48 под командованием Блайхродта, у которого в запасе оставалось лишь две торпеды. На этот раз обе торпеды не подвели. Блайхродт потопил английское грузовое судно тоннажем 4400 тонн и нанёс повреждение ещё одному грузовому судну. Вторым конвой атаковал Кречмер, командир подводной лодки U99. Кречмеру удалось потопить танкер «Инвершеннон» вместимостью 9200 т и грузовое судно «Барон Блитсвуд» в 3700 т, а также торпедировать пароход «Элмбэнк», который пошёл ко дну лишь после того, как оказавшийся рядом Прин расстрелял его из палубного орудия.

А в ночь на 22 сентября отличился Шепке, который и побил рекорд Блайхродта, потопив за четыре часа семь судов, включая танкеры «Ториния» и «Фредерик С. Файле» вместимостью по 10.000 тонн каждый. В ту же ночь Ганс Йениш, командир подводной лодки U32, нанёс повреждение грузовому судну тоннажем 7900 т. Не отличился один фон Штокхаузен, командир подводной лодки U65. После боя с конвоем пять немецких подводных лодок ушли в Лорьян, и только лодка U32 из распавшейся «волчьей стаи» осталась на патрулировании.

Дёниц торжествовал: тактика «волчьей стаи» себя полностью оправдала. По данным радиоперехвата немецкие подводные лодки потопили тринадцать судов противника. На самом деле результаты боя были чуть хуже: «волчья стая» расправилась с одиннадцатью судами (общим тоннажем 72.700 т), пустив их на дно, и ещё двум судам нанесла повреждения. Таковы результаты боя, подтверждённые архивными документами.

Когда подводные лодки U47, U65, U99, U100 и U48 пришли на базу в Лорьян, Дёниц подвёл итоги — и снова по-своему, посчитав, что Шепке поразил восемь целей (а не семь, как на самом деле), а Блайхродт (за всё время патрулирования) — девять целей (хотя тот потопил на одно судно меньше). Кроме того, по расчётам Дёница вышло, что потопленный Шепке тоннаж в бою с английским конвоем составил 61.300 т (на самом деле 50.340). В итоге Шепке с учётом прежних заслуг был награждён Рыцарским крестом. Стоит добавить, что после сентябрьского патрулирования суммарный тоннаж, потопленный Прином, достиг 151.652 т, суммарный тоннаж, потопленный Кречмером, составил 110.683 т, а суммарный тоннаж, потопленный Шепке, — 94.175 т.

Вышли на патрулирование в Атлантику и немецкие подводные лодки, базировавшиеся в Германии. Первыми из них ушли в море лодки U29 под командованием Отто Шухарта, U43 под командованием Вильгельма Амброзиуса и U31 под командованием Вильфрида Прельберга[153].

Обогнув с севера Британские острова, все три лодки вышли в Атлантику, и вскоре Шухарт обнаружил в море уходящий конвой «ОВ-217». Командир подводной лодки U29 не стал атаковать конвой сразу после обнаружения, а предпочёл навести на цель лодки U43 и U31 для совместной атаки. В результате короткого боя Шухарту и Амброзиусу удалось потопить по одному английскому грузовому судну, а Прельберга подвели торпеды. А уже на следующий день Отто Шухарту пришлось возвращаться на базу из-за поломки командирского перископа.

Несколько дней спустя Вильфрид Прельберг обнаружил в море другой уходящий конвой. Однако после того, как подводная лодка U31 потопила одно грузовое судно из состава конвоя, она и сама была атакована. Получив повреждение, лодка ушла в Лорьян. А подводная лодка U43 была отозвана с патрулирования. Командир лодки Вильгельм Амброзиус получил новое назначение и отправился на Балтику командовать учебной флотилией.

Тем временем подводная лодка U32, всё ещё находившаяся на патрулировании и успевшая потопить грузовое судно, совершавшее одиночное плавание, в свою очередь обнаружила в море уходящий конвой «ОВ-217». Командир лодки Ганс Йениш пошёл в атаку и нанёс повреждение английскому грузовому судну «Корриентес» (которое позже было потоплено командиром подводной лодки U37 Виктором Орном), а затем, проследовав за конвоем на запад, у меридиана 25° западной долготы потопил два грузовых судна из состава конвоя. Отличился командир подводной лодки U32 и возвращаясь на базу, потопив в Атлантике ещё четыре грузовых судна. Дёниц опять рассудил по-своему, посчитав, что Йениш потопил восемь судов общим тоннажем 42.644 т, и с учётом его прежних заслуг вручил командиру подводной лодки U32 Рыцарский крест[154].

Отличился и Виктор Орн, который 24 сентября вышел на патрулирование из Лорьяна и о котором уже шла речь. Потопив судно «Корриентес», командир подводной лодки U37 пустил на дно ещё пять судов общим тоннажем 23.200 т, включая танкер «Бритиш Дженерэл» в 7000 т. После этого успеха потопленный Орном тоннаж составил 101.414 т, что позволило командиру подводной лодки U37 получить Рыцарский крест. Вернувшись в Лорьян, Орн отправился в Париж, куда Дёниц перевёл штаб-квартиру. Адмирал вновь назначил Орна старшим офицером своего штаба, а Вернера Хартмана по его просьбе отпустил в действующий подводный флот[155].

«Ночь длинных ножей»

1 октября 1940 года в распоряжении Дёница находились двадцать пять океанских подводных лодок, семь из которых патрулировали в Атлантике. Однако перспектива была не радужной: две лодки требовали длительного ремонта, а четыре устаревшие лодки VII серии надлежало отправить в учебный центр для подготовки подводников.

Выход из положения предложил морской штаб: привлечь к патрулированию в Атлантике прибывшие в Бордо итальянские подводные лодки. К этому предложению Дёниц отнёсся скептически: итальянцы не имели опыта патрулирования в северных водах, не занимались слежением за конвоями, а о тактике «волчьей стаи» не имели понятия. Кроме того, итальянские подводники не перешли в распоряжение Дёница, а по указанию Гитлера остались в подчинении командующего итальянским подводным флотом вице-адмирала Анжело Пероны[156]. На взгляд Дёница, итальянские подводные лодки можно было бы использовать для разведки и поиска английских конвоев в море, да и то после интенсивного обучения экипажей. Как показал ход событий, скептицизм Дёница был не напрасен. Итальянские подводные лодки мало чем помогли немецкому подводному флоту.

В конце сентября две немецкие подводные лодки — лодка VII серии U103 под командованием Виктора Шюце и лодка IXB серии U123 под командованием Карла-Хайнца Моле — отправились из Германии на позиции к меридиану 20° западной долготы нести метеорологическую службу. На пути к позиции каждый из командиров этих подводных лодок сумел отличиться. Шюце потопил норвежский танкер «Нина Бортен» в 7000 т, а Моле пустил на дно английское грузовое судно тоннажем 6000 т.

Составлением метеорологических сводок Шюце и Моле занимались недолго. Их сменил на позиции командир подводной лодки U124 Вильгельм-Георг Шульц, а командиры подводных лодок U103 и U123 получили новый приказ: идти к банке Рокол на соединение с вышедшими из Лорьяна лодкой U38, успевшей пустить на дно английский пароход «Хайленд Патриот» вместимостью 14.100 т, и лодкой U48.

Дёниц рассчитывал на новый успех в районе оживлённого движения английских конвоев, и он не ошибся. Невдалеке от банки Рокол Шюце обнаружил в море конвой «SC-6». Ему удалось выйти на позицию для торпедной атаки и потопить два грузовых судна из состава конвоя. Кроме того, подводная лодка U103 нанесла повреждение английскому грузовому судну «Грэйгуен» тоннажем 3700 т. А вот Моле в условиях бурного моря и плохой видимости не сумел найти в море конвой «SC-6», но зато потопил отставшее от конвоя в связи с повреждением грузовое судно «Грэйгуен». Не нашли конвой «SC-6» и командиры подводных лодок U38 и U48 Генрих Либе и Генрих Блайхродт.

Блайхродт сумел быстро компенсировать неудачу: он обнаружил в море другой конвой — «НХ-77» — и потопил из его состава три судна общим тоннажем 21.900 т, включая английский пароход «Порт Гисборн» и норвежский танкер «Давангер». Перед тем, как пойти в атаку, Блайхродт передал в эфир сообщение о местонахождении обнаруженной цели, и оказавшийся поблизости Фриц Фрауенхайм, командир подводной лодки U101, вышедшей из Лорьяна, сумел потопить отставшее от конвоя судно.

Тем временем к северу от банки Рокол патрулировала подводная лодка U93 под командованием двадцатидевятилетнего Клауса Корта. Введённая в строй 30 июля 1940 года, лодка U93 стала первой лодкой VIIC серии, вышедшей в море на боевое задание[157]. 14 октября Корт обнаружил в море уходящий конвой «ОВ-227». Как и Блайхродт, Корт послал в эфир сообщение о местонахождении обнаруженной цели, после чего вышел на позицию, удобную для атаки, и потопил английское грузовое судно тоннажем 9300 т. Сообщением Корта воспользовался Виктор Шюце, который потопил из состава конвоя ещё одно грузовое судно тоннажем 4700 т. Израсходовав последнюю торпеду, Шюце ушёл в Лорьян. Тем временем Корт потерял из виду конвой «ОВ-227», однако в ночь на 17 октября обнаружил в море другой уходящий конвой и потопил два судна из его состава.

Немного южнее того района, где патрулировал Корт, утром 16 октября командир подводной лодки U124 Георг-Вильгельм Шульц потопил английское грузовое судно «Тревиза» тоннажем 1813 т, на взгляд Шульца, совершавшее одиночное плавание. На самом деле «Тревиза» отстала от английского конвоя «SC-7», направлявшегося к месту встречи в открытом море с кораблями охранения: шлюпами «Фоуэй» и «Лейт» и двумя корветами. Утром 17 октября конвой «SC-7» был обнаружен командиром подводной лодки U48. Блайхродт сообщил о конвое Дёницу и пошёл в атаку, в результате которой потопил два судна общим тоннажем 13.400 т — танкер «Лангедок» и сухогруз «Скорсби», — а также нанёс повреждение английскому грузовому судну тоннажем 4700 т. Несколькими часами позже командир подводной лодки U38 Либе пустил на дно отделившееся от конвоя греческое судно «Эней» тоннажем 3600 т.

Дёниц тоже не сидел сложа руки. Он сообщил о местонахождении конвоя ещё шести немецким подводным лодкам. Тем временем Блайхродт заметил в море грузовое судно, совершавшее одиночное плавание, и пустился за ним вдогонку. Он поразил цель, но зато потерял из виду конвой «SC-7». На следующее утро конвой обнаружил Либе. Он сообщил о его новом местонахождении Дёницу, после чего вышел на позицию, удобную для атаки, и потопил английское грузовое судно «Карсбрек» тоннажем 3700 т.

Дёниц снова связался с шестью подводными лодками, уже находившимися в районе банки Рокол, и сообщил им новые координаты местонахождения конвоя «SC-7». Вечером 18 октября конвой, успевший встретиться с силами охранения, был окружён «волчьей стаей». Вот какие подводные лодки приняли участие в нападении на конвой: U38, U46, U99, U100, U101, U123 и U124.

Иллюстрацией боя могут служить записи, сделанные командиром подводной лодки U99 Отто Кречмером 18 и 19 октября в вахтенном журнале. Вот эти записи.

17:45

Ветер юго-восточный, умеренный. Волнение — 3 балла. Небольшая облачность. U101 (в 2-х милях от меня) сигналит прожектором: «Корабль противника по левому борту».

17:49

Вижу корабль. Курс — восток, курсовой угол 30° по правому борту. На линии горизонта дым: конвой. На сближение не иду. Заметил пароход. Следует без охранения.

19:28

Перешёл в подводное положение.

19:50

Перешёл в надводное положение. Пароход медленно идёт на восток. Преследую цель.

20:00

Прошёл в полумиле от U101.

20:24

Пароход торпедирован другой лодкой. Обменялся световыми сигналами с U123. Конвой идёт на меня. Впереди эсминец[158]. Стреляет осветительными снарядами. Проникаю через линию охранения.

22:02

Полная луна. Видимость удовлетворительная. Определил цель. Произвёл выстрел из носового торпедного аппарата. Промах.

22:06

С дистанции 700 м произвёл выстрел из кормового торпедного аппарата. Попадание в среднюю часть судна тоннажем 6500 т. Затонуло за 20 сек. Суда конвоя идут зигзагообразным курсом.

22:30

Определил новую цель. Произвёл выстрел из носового торпедного аппарата. Промах. Вероятно, подвела неправильная установка угла гироскопа. Был обнаружен эскортным кораблём, который продолжил преследование даже после того, как я лёг на курс отхода от места боя. Выжал всё из машины, чтобы уйти от преследования. Корабль открыл артиллерийский огонь, однако затем изменил курс и вернулся в строй. Возвращаюсь к конвою.

23:30

Вышел на позицию, удобную для атаки. Определил цель — грузовое судно. Произвёл выстрел из носового торпедного аппарата. Торпеда прошла мимо цели (судно сделало поворот), однако попала в другое судно тоннажем 7000 т, оказавшееся на линии её движения. Судно затонуло.

23:55

Вышел на цель (грузовое судно тоннажем 6000 т) на носовом курсовом угле. Произвёл выстрел из носового торпедного аппарата с дистанции 750 м. Попадание. Взрывы, высокое пламя.

00:15

Три эсминца подошли к судну и, рассредоточившись в линию, начали поиск. Оторвался от преследования. Отовсюду слышны взрывы. Эсминцы стреляют осветительными снарядами. При полной луне — толку мало.

00:38

Вышел на перехват новой цели. С дистанции 945 м атаковал грузовое судно тоннажем 6000 т. Попадание. Взрыв котельного отделения. Судно затонуло.

01:58

Вышел на цель на носовом курсовом угле. Дистанция 975 м. Произвёл выстрел из носового торпедного аппарата. Судно тоннажем 7000 т затонуло за 40 сек.

02:40

Атаковал грузовое судно тоннажем 9500 т. Промах.

02:55

Снова атаковал то же судно. Торпеда взорвалась с большим запозданием.

03:02

Пошёл на сближение с той же целью. Атаковал с дистанции 720 м. Попадание в среднюю часть судна. Судно затонуло.

03:56

Атаковал отставшее от конвоя судно. Торпеда прошла мимо цели.

03:58

Атаковал ту же цель из кормового торпедного аппарата. Попадание. Судно держится на плаву.

05:04

Атакованным судном оказалась «Клинтония» тоннажем 3106 т. Судно потопила огнём из палубного орудия лодка U123. Конвой потерян из виду. Лёг на курс отхода от места боя.

Сейчас — впрочем, видимо, как и раньше — трудно однозначно судить о результате боя немецких подводных лодок с английским конвоем «SC-7». Некоторые командиры подводных лодок донесли Дёницу о потоплении одних и тех же судов. Другие — причислили к судам, потопленным в бою с конвоем, суда, пущенные на дно ранее. Проанализировав донесения командиров подводных лодок, Дёниц заключил, что в бою с конвоем «SC-7» подводные лодки потопили 30 судов общим тоннажем 197.100 т. В послевоенные годы немецкий военно-морской историк Юрген Ровер, пользуясь документами, хранящимися в архиве Адмиралтейства, пришёл к выводу, что в этом бою немецкие подводные лодки потопили только 20 судов общим тоннажем 79.646 т. Вот данные, которые приводят Дёниц и Ровер.

ПЛ

Командир

По Дёницу

По Роверу

количество потопленных судов

тоннаж

количество потопленных судов

тоннаж

U38

Либе

_

_

1

3554

U46

Эндрас

4

21 000

3

8453

U48

Блайхродт

3

21 000

2

13 355

U99

Кречмер

7

45 000

6,5

28 949

U100

Шепке

3

14 600

—

—

U101

Фрауенхайм

8

51 000

3

8837

U123

Моле

5

44 500

3,5

14 685

U124

Шульц

—

—

1

1813

Всего

30

197 100

20

79 646

Бой немецких подводных лодок с английским конвоем «SC-7» закончился утром 19 октября, а в ночь на 20 октября а районе банки Рокол развернулось не менее драматическое сражение. Днём 20 октября Гюнтер Прин, командир подводной лодки U47, обнаружил в море английский конвой «НХ-79» и сообщил о его местонахождении Дёницу. Адмирал приказал Прину выполнять функцию радиомаяка и ждать подкрепления для совместной атаки неприятельского конвоя.

В бою с английским конвоем приняли участие пять немецких подводных лодок. Наиболее агрессивно действовал Гюнтер Прин. Согласно его донесению, он потопил восемь судов общим тоннажем 50.500 т. Однако и о результатах боя немецких подводных лодок с конвоем «НХ-79» трудно судить безапелляционно. По утверждению Дёница, немецкие подводные лодки потопили в этом бою 17 судов общим тоннажем 113.100 т. Ровер в своём исследовании приводит другие цифры.

ПЛ

Командир

По Дёницу

По Роверу

количество потопленных судов

тоннаж

количество потопленных судов

тоннаж

U38

Либе

2

13 000

2

12 619

U46

Эндрас

3

23 000

2,5

16987

U47

Прин^1

8

50 500

4

22 552

U48

Блайхродт

1

7000

0,5

ЗОН

U100

Шепке

3

19 600

3

19 894

Всего:

17

113100

12

75 063

1 Прин разделил успех в потоплении двух судов с Эндрасом и Блайхродтом.

Как видно из приведённых таблиц, Дёниц и Ровер оперируют разными цифрами, но даже если руководствоваться данными Ровера, нельзя не признать, что в боях с конвоями «SC-7» и «НХ-79» немецкие подводники добились впечатляющего успеха. Что тогда говорить о Дёнице, который оперировал данными, взятыми из донесений командиров подводных лодок и согласно которым за два боя с конвоями были потоплены 47 судов общим тоннажем 310.200 тонн. Среди потопленных судов оказались и танкеры: «Лангедок», «Ширак», «Кэпрелла», «Сайтела» и «Янус». Адмирал посчитал, что немецкий подводный флот добился «колоссального успеха», а две ночи боя, сведя в одну, по исторической аналогии назвал «ночью длинных ножей». А берлинская пропаганда и вовсе захлёбывалась от восторга. Как же: только один Гюнтер Прин, «бык Скапа-Флоу», потопил восемь судов общим тоннажем 50.500 т, а боевой счёт потопленного им тоннажа вырос до 200.000 т.[159] Восторженный шум усилился, когда фюрер послал Прину поздравительную телеграмму и наградил его новым почётным знаком — Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту.

Не остались без наград и другие подводники. Командир подводной Лодки Генрих Блайхродт получил Рыцарский крест. Награждению сопутствовала небольшая коллизия. Блайхродт отказался носить Рыцарский крест до тех пор, пока такую же награду не получит его первый вахтенный офицер Рейнгард Зурен, не только участвовавший во всех боях, которые довелось вести лодке U48, но и лично руководивший пуском торпед при ночных атаках из надводного положения. Дёниц удовлетворил просьбу Блайхродта: подводная лодка U48 вышла на первое место среди других лодок и по количеству поражённых целей (42,5 судна[160]), и по величине потопленного тоннажа (244.411 т). Да и прецедент уже был: Рыцарский крест получил не командир лодки, а механик с лодки U37 — Герд Зурен, брат Рейнгарда[161].

Три из пяти немецких подводных лодок, участвовавших в бою с конвоем «НХ-79», — U100, U47 и U38 — вернулись в Лорьян, U100 и U47 — 23 октября, a U38 — 24 октября. Две другие лодки — U46 и U48, участвовавшие в бою с этим конвоем, ушли в Германию для устранения полученных повреждений.

25 октября подводная лодка U46 у юго-западного побережья Норвегии была атакована тремя английскими самолётами «Гудзон» из 233-й эскадрильи авиации берегового базирования, пилотировавшимися Артуром Т. Маудсли, Уинникоттом и Уолшем. В море полетели авиационные бомбы, разрывы которых нанесли лодке серьёзные повреждения. После налёта вражеской авиации подводная лодка U46 в сопровождении минного тральщика «М-18» пошла в ближайший порт — Кристиансанн, а оттуда через несколько дней снова направилась к берегам Германии, на этот раз с авиационным и надводным сопровождением.

Несколькими днями раньше — 20 октября — Георг-Вильгельм Шульц, командир подводной лодки U124, освободившийся от несения метеорологической службы, обнаружил в море конвой «ОВ-229» и потопил из его состава два грузовых судна тоннажем 11000 т. Этим пришлось ограничиться. В атаку перешли корабли охранения. Однако Шульцу удалось уйти от преследования, а на пути в Лорьян, отличиться снова: пустить на дно два грузовых судна, совершавших одиночное плавание.

В конце октября четыре устаревшие немецкие подводные лодки VII серии — U28, U29, U31 и U32 — отправились из Лорьяна в Германию. Лодкам предстояло пополнить флотилию учебного центра по подготовке подводников.

Однако уже вскоре после выхода из Лорьяна командир подводной лодки U29 Отто Шухарт получил новый приказ: эскортировать в Брест возвращавшийся с патрулирования рейдер «Виддер» (потопивший и захвативший в качестве приза десять судов общим тоннажем 58.645 т). После выполнения боевого задания подводная лодка U29 отправилась к берегам Германии.

26 октября самолёт «Люфтваффе» у северо-западного побережья Ирландии нанёс повреждение английскому океанскому лайнеру «Импресс-оф-Бритен» водоизмещением 42.348 т. Получив эти сведения, Дёниц приказал командирам подводных лодок U28, U31 и U32, возвращавшимся в Германию, найти и потопить лайнер.

Обнаружить цель удалось командиру подводной лодки U32 Гансу Йенишу. Лайнер буксировался двумя морскими буксирами. Было и охранение: два эсминца. Стояли сумерки. Йениш незаметно вышел в точку, удобную для атаки, подождал, пока пройдут корабли охранения и буксиры, и произвёл торпедный залп веером с дистанции 656 ярдов. Две торпеды попали в цель. Раздались взрывы и лайнер пошёл ко дну.

Двумя днями позже — 30 октября — Ганс Йениш с перископной глубины обнаружил в море английское грузовое судно «Бальзак», совершавшее одиночное плавание. Подводная лодка вышла на цель на носовом курсовом угле и произвела залп из носового торпедного аппарата. Однако торпеда взорвалась раньше времени. В эфир полетели сигналы SSS. К месту боя подошли английские эсминцы «Харвестер» и «Хайлендер». В условиях плохой видимости Йениш вовремя не заметил подошедшие корабли. Обнаружив перископ лодки, «Харвестер» пошёл на таран. Йениш подал команду на глубокое погружение. Манёвр не помог. Эсминцы установили с лодкой гидролокационный контакт. В ход пошли глубинные бомбы, часть из которых взорвалась в непосредственной близости от подводной лодки. На лодке вышли из строя электродвигатели, получили повреждения кормовая балластная цистерна и трубопровод воздуха высокого давления. Йениш приказал всплыть на поверхность моря, надеясь в сумерках уйти от преследования. Лодка перешла в надводное положение. Перед ней снова оказались эсминцы. Море освещали прожекторы. «Хайлендер» и «Харвестер» открыли огонь. Открыв кингстоны, подводники выбрались на верхнюю палубу, а затем прыгнули в море. На борт английских эсминцев были подняты тридцать три человека, включая Йениша. Девять подводников погибли.

Тем временем Вильфрид Прельберг, командир подводной лодки U31, обнаружил в море уходящий конвой и сообщил о его местонахождении Дёницу. Адмирал приказал Прельбергу следовать за конвоем и ждать подкрепления. Дёниц надеялся на помощь итальянских подводников и связался с Гансом-Рудольфом Розингом. Розингу удалось договориться с Пероной, и семь итальянских подводных лодок вышли из Бордо в море. Однако ни одна из них не смогла обнаружить цель. Не повезло и Вильфриду Прельбергу. Начался шторм, и он потерял конвой.

Через некоторое время Прельберг заметил в море другую цель: покинутое экипажем английское грузовое судно «Матина» тоннажем 5400 т. Судно держалось на плаву, несмотря на пробоину и бурное море[162]. Прельберг потопил судно, но только с четвёртой попытки: первые три торпеды прошли мимо цели.

Потопив судно «Матина», подводная лодка U31 продолжила путь в Германию. Однако дойти туда ей не пришлось. 2 ноября лодка была обнаружена английским эсминцем «Антилоуп», потопившим в феврале немецкую подводную лодку U41. Не удалось уйти от эсминца и лодке U31. Эсминец преследовал лодку в течение двух часов, сбросив в море по курсу её отхода двадцать одну глубинную бомбу. Лодка получила серьёзные повреждения. Появился угрожающий дифферент на корму. Чтобы выправить положение, Прельберг послал в носовой отсек всех свободных от вахты подводников, но это не помогло, и лодка провалилась на глубину 311 футов. Последовала команда: всплыть и приготовиться к затоплению лодки. Лодка перешла в надводное положение. Перед ней оказался эсминец. Открыв кингстоны, подводники выбрались на верхнюю палубу и один за другим попрыгали в воду

Эсминец попытался пристать к борту лодки, но она неожиданно развернулась, дала ход и врезалась в борт эсминца, пробив дыру в котельное отделение. Столкновение ускорило затопление лодки. Вода хлынула в люк боевой рубки, и лодка камнем пошла ко дну. Подводников выловили из воды, однако один из них умер уже на борту эсминца, как посчитали англичане, от нервного потрясения. Таковы обстоятельства, при которых подводная лодка U31 была потоплена.

Только две немецкие подводные лодки VII серии, отплывшие в октябре из Лорьяна в Германию, дошли до цели. Подводная лодка U28 под командованием Гюнтера Кунке за всё время ведения боевых действий потопила тринадцать судов и разделила успех в потоплении одного судна с другой немецкой подводной лодкой. Потопленный лодкой тоннаж составил 59.000 т. Подводная лодка U29 под командованием Отто Шухарта за тот же период потопила двенадцать кораблей и судов общим тоннажем 84.588 т, включая авианосец «Корейджес». Вернувшись в Германию, Кунке получил назначение на новую лодку, а Шухарт перешёл на службу в учебный центр по подготовке подводников.

В сентябре и октябре 1940 года четыре подводные лодки «каноэ» флотилии «Эмсман» пришли в Германию, после чего были переданы учебному центру по подготовке подводников. Две из этих подводных лодок — U58 и U59, совершая переход, потопили в Северном проливе три грузовых судна общим тоннажем 17.500 т.

Тем временем из Германии на базу в Лорьян отправились две новые — только что ведённые в строй — подводные лодки типа «каноэ» IID серии U137 и U138. На пути к месту будущего базирования подводная лодка U137 под командованием Герберта Вольфарта (в прошлом командира лодки «каноэ» U14), огибая с севера Британские острова, пустила на дно три судна общим тоннажем 12.000 т, включая английский танкер «Стратфорд» в 4753 т, а также нанесла повреждение грузовому судну тоннажем 5000 т. Совершая переход на базу в Лорьян, добилась успеха и подводная лодка U138 под командованием Вольфганга Люта (в прошлом командира «каноэ» U9), потопившая четыре неприятельских судна общим тоннажем 34.600 т, включая английский танкер «Нью-Севилла» в 13.900 т.

Не отвернулась удача от этих лодок и при первом патрулировании из Лорьяна. В водах Атлантики подводная лодка «каноэ» U137 нанесла серьёзное повреждение английскому вспомогательному крейсеру «Чешир» водоизмещением 10.500 т, выведя из строя этот корабль на шесть месяцев, а подводная лодка «каноэ» U138 потопила английское грузовое судно тоннажем 5600 т и нанесла повреждение английскому танкеру в 7000 т.

Не обошлось без наград, а высшую — Рыцарский крест — получил Вольфганг Лют. По подсчётам Дёница, потопленный Лютом тоннаж достиг 87.236 т[163].

Выходили на патрулирование в Атлантику и итальянские подводные лодки, но на первых порах впустую. Даже поиск цели не давался итальянским подводникам. Лишь однажды Марио Леони, командир «Маласпины», обнаружил в море конвой, однако не сумел не только провести атаку, но и связаться с берегом для вызова подкрепления[164].

Новые успехи немецких подводников

В начале ноября 1940 года Дёниц перенёс свою штаб-квартиру из Парижа в Лорьян. Штаб Дёница был по-прежнему немногочислен. В него входили Эбергард Тодт, Виктор Орн, Ганс Меккель и ещё несколько человек.

В то же время строительные отряды организации Тодта на военно-морских базах в Бресте, Лорьяне, Сен-Назере и Ла-Паллисе приступили к оборудованию мест стоянок для подводных лодок. Согласно проекту, каждое место стоянки представляло из себя просторный железобетонный бункер, в котором могло поместиться до двадцати лодок. Конструкция бункера позволяла легко превратить его в сухой док, что давало возможность ремонтировать подводные лодки прямо на базе.

Дёниц был доволен: строившиеся укрытия были способны обеспечить подводным лодкам полную безопасность с воздуха, а сами базы находились в районах, откуда переход до наиболее оживлённых путей британского торгового судоходства был не столь опасен, как раньше, когда подводные лодки базировались в Германии. Теперь только слабые разведывательные возможности подводных лодок беспокоили Дёница. Не одни итальянцы проводили в море многие дни в безрезультатных поисках целей.

В ноябре 1940 года у Дёница появилась надежда поправить дело. Он давно собирался для разведывательного обеспечения действий подводных лодок использовать самолёты. Теперь такая возможность представилась. На аэродромы в Бордо перелетели две авиагруппы «Люфтваффе», имевшие на вооружении самолёты типа «Фокке-Вульф» FW 200 «Кондор», которые были способны достичь меридиана 20° западной долготы при вылете из Бордо и посадке в Ставангере, Норвегия.

Однако надеждам Дёница в полной мере не суждено было сбыться. Из-за недостаточной боеготовности в воздух в лучшем случае поднимались два самолёта в день, да и то они находились в районе боевых действий очень непродолжительное время. Кроме того, обнаружилось, что пилоты, не обученные полётам над морскими просторами, мало способны давать точные навигационные расположения целей командованию подводного флота. Многие немецкие подводные лодки в первые дни взаимодействия с самолётами бесполезно вели поиск целей в районах, о которых сообщали с воздуха.

В ноябре 1940 года на патрулирование в Атлантику отправилось четырнадцать подводных лодок, десять — из Лорьяна и четыре из Вильгельмсхафена. Кроме того, из Бордо ушло в море девять итальянских подводных лодок.

Первыми оставили за кормой базу немецкие подводные лодки U99 под командованием Отто Кречмера и U47 под командованием Гюнтера Прина, вышедшие на патрулирование из Лорьяна. На борту каждой лодки было по пассажиру: дабы описать героические будни подводников, в море отправились журналисты[165].

Вечером 3 ноября у западного побережья Ирландии Отто Кречмер потопил английское грузовое судно «Касанаре» тоннажем 5400 т, совершавшее одиночное плавание. Вскоре командир подводной лодки U99 заметил в море другую цель — английский лайнер «Лорентик» водоизмещением 18.700 т, переоборудованный в вооружённый транспорт. Подводная лодка вышла на цель на носовом курсовом угле и произвела залп из носового торпедного аппарата. Раздался взрыв, но судно не затонуло. В эфир полетели сигналы SSS. Подводная лодка пошла на сближение и с дистанции 580 м выпустило ещё две торпеды. От взрыва одной из них судно получило новое повреждение.

Тем временем к месту боя подошёл другой вооружённый транспорт — «Патроклус», принявший посланный в эфир сигнал бедствия. Вряд ли решение командира «Патроклуса» было разумным. К судну одна за другой понеслись две торпеды, и обе попали в цель. «Патроклус» получил повреждения. Кречмер пошёл на сближение и атаковал судно с дистанции 850 м, но торпеды прошли мимо цели. Тогда командир подводной лодки U99 решил добить судно из палубного орудия. «Патроклус» ответил артиллерийским огнём. Подводная лодка снова атаковала судно торпедой, однако и новое нападение не привело к уничтожению цели. Кречмер приказал перезарядить торпедные аппараты. В это время в небе появился английский самолёт типа «Сандерленд». Лодка перешла в подводное положение, а через полтора часа поднялась на поверхность моря. «Лорентик» и «Патроклус» были всё ещё на плаву, а к месту боя подходили английские эсминцы «Эчейтес» и «Хесперес». Пренебрегая опасностью, Отто Кречмер довёл бой до конца, потопив оба торговых судна, после чего, воспользовавшись наступившими сумерками, ушёл от преследования эсминцев.

Через некоторое время Кречмер связался с Дёницем и получил приказ возвращаться на базу. На пути к Лорьяну 5 ноября командир подводной лодки U99 обнаружил в море английский конвой «НХ-83» и, проникнув через линию охранения, торпедировал танкер «Скоттиш Мэйден» водоизмещением 7000 т, который быстро пошёл ко дну.

За время патрулирования Отто Кречмер потопил четыре неприятельских судна общим тоннажем 42.400 т, а потопленный им тоннаж за всё время ведения боевых действий, по подсчётам Дёница, достиг 217.198 т[166]. Заслуги командира подводной лодки U99 были отмечены, и ещё как. Отто Кречмер был принят Гитлером и не только получил из его рук Дубовые листья, но и отужинал вместе с фюрером в рейхсканцелярии. Когда Гитлер спросил Отто Кречмера, чем он может помочь подводному флоту, Кречмер ответил: «Подводными лодками и самолётами для поиска целей в море».

Борьбу с торговым флотом противника вели не только немецкие подводные лодки, но и надводные корабли. 27 октября 1940 года из Готенхафена вышел в море «карманный» линкор «Адмирал Шеер». Используя слабую видимость и бурное состояние моря, корабль миновал Датский пролив незаметно для англичан. 5 ноября бортовой самолёт линкора обнаружил у меридиана 32° западной долготы, к югу от Гренландии, английский конвой «НХ-32», состоявший из 38 судов. Линкор пошёл на сближение с обнаруженными судами и в коротком бою потопил флагманское судно конвоя — вспомогательный крейсер «Джервис Бэй» водоизмещением 14.000 т. Среднекалиберная артиллерия немецкого рейдера быстро расправилась с ещё несколькими судами. Полностью уничтожить конвой немцам не удалось в связи с наступлением ночи. По имеющимся данным, в этом бою немецким линкором было потоплено пять судов общим тоннажем 47.300 т. Кроме того, два грузовых судна из состава конвоя получили тяжёлые повреждения.

На перехват немецкого рейдера в море вышли английские корабли. Одни заняли позиции в Датском проливе, другие рассредоточились в линию южнее Исландии, третьи перекрыли подступы к французским атлантическим портам. Однако «Адмирал Шеер» ушёл на юг. Не имея об этом никаких сведений, англичане отменили три очередных конвоя из Галифакса и только 17 ноября вернулись к обычному расписанию. Пауза не пошла англичанам на пользу. Как отметил один из английских морских историков, «потери торгового тоннажа, вызванные отменой трёх конвоев из Галифакса, превысили ущерб, нанесённый английскому импорту немецким рейдером».

Перерыв в проводке конвоев из Галифакса не пошёл на пользу и немецким подводникам. В период с 5 по 17 ноября океанские подводные лодки не поразили ни одной цели. Сумела отличиться только одна лодка «каноэ» U137 под командованием Герберта Вольфарта, потопившая у западных берегов Шотландии четыре судна общим тоннажем 13.300 т из состава конвоя, следовавшего из Гибралтара[167]. Наконец добились успеха и итальянцы. Лодка «Маркони» пустила на дно сухогруз «Вингаленд» тоннажем 2700 т, ранее повреждённый «карманным» линкором «Адмирал Шеер», а лодка «Баракка» потопила английское грузовое судно тоннажем 4900 т.

В то же время в районе банки Рокол патрулировала немецкая подводная лодка U47 под командованием Гюнтера Прина. «Бык Скапа-Флоу» пребывал в величайшем недоумении: за двенадцать дней патрулирования он не обнаружил ни одной цели. Лишь однажды он остановил в море небольшое португальское судно, однако после досмотра разрешил капитану следовать своим курсом. Куда делись английские конвои? Поразмышляв, Прин и первый вахтенный офицер Амелунг фон Варендорф заключили, что англичане сместили маршруты всех прибывающих и уходящих конвоев в сторону от банки Рокол. Только куда, к северу или к югу? Оставалось ждать связи с берегом. Как оказалось, недолго.

18 ноября возвращавшаяся в Германию подводная лодка «каноэ» U137 обнаружила в Северном проливе конвой «ОВ-244». Командир лодки Герберт Вольфарт нарушил радиомолчание и передал Дёницу координаты обнаруженной цели. Адмирал связался с пятью подводными лодками, вышедшими на патрулирование из Лорьяна. Получил шифровку и Гюнтер Прин. Однако ему снова не повезло. Обнаружив конвой «ОВ-244», он не потопил ни одного судна. Подвели торпеды: одна не взорвалась, три прошли мимо цели, а одна и вовсе пошла зигзагом. Более удачно действовал Виктор Шюце, командир подводной лодки U103. Он потопил из состава конвоя два грузовых судна общим тоннажем 10.900 т.

22 ноября в район боевых действий пришла подводная лодка U123 под командованием Карла-Хайнца Моле. Командир лодки неотступно следовал за конвоем в течение тридцати часов и за это время потопил шесть судов общим тоннажем 28.000 т. Возможно, ему удалось бы добиться и большего, однако, выходя в очередной раз на позицию, удобную для атаки, подводная лодка на перископной глубине столкнулась с «неопознанным подводным объектом». Столкновение привело к повреждению боевой рубки и перископов, и Моле вернулся на базу подводных лодок в Лорьян.

Две другие немецкие подводные лодки — U100 и U93 — пришли в район боевых действий слишком поздно: конвой «ОВ-244» вышел из Северного пролива и исчез в море. Зато Йоахим Шепке, командир лодки U100, обнаружил в проливе другую цель — конвой «SC-П». После боя с конвоем Шепке доложил Дёницу, что потопил семь судов общим тоннажем 41.400 т. Командир лодки U100 был прав лишь в одном: он действительно пустил на дно семь судов, однако, как показали исследования, потопленный им тоннаж в бою с конвоем «SC-П» составил только 24.601 т.

Шепке славился преувеличением своих достижений. Недаром немецкие подводники называли всякую неправдоподобно большую величину пущенного на дно тоннажа «тоннажем Шепке». Тем не менее нельзя было отрицать, что с начала ведения боевых действий Йоахим Шепке, последовательно командуя подводными лодками U3, U19 и U100, потопил 34 неприятельских судна, и Дёниц без колебаний представил его к награждению Дубовыми листьями.

Тем временем у побережья западной Африки, в районе Фритауна, патрулировала немецкая подводная лодка IXB серии U65 под командованием Ганса-Геррита фон Штокхаузена. Перед командиром лодки стояла непростая задача: только своими силами воспрепятствовать движению торговых судов, перевозивших военные грузы и продовольствие для английской армии, воевавшей в Египте[168].

Дёниц послал фон Штокхаузена к берегам Африки по требованию морского штаба, хотя и понимал, что одиночная подводная лодка хотя бы в силу слабых разведывательных возможностей не в состоянии выполнить поставленной перед ней задачи. Опасения Дёница подтвердились. 11 ноября фон Штокхаузен доложил адмиралу, что за двадцать восемь дней патрулирования не потопил ни одного судна, присовокупив, что сумел дозаправиться топливом с военного танкера «Нордмарк».

В то же время высшее военно-морское командование принудило Дёница послать к берегам Западной Африки ещё одну подводную лодку. 28 ноября в море вышла лодка U37 под командованием Николауса Клаузена, которой предстояло пополнить запасы горючего на Канарских островах, где стоял немецкий танкер-заправщик.

А через некоторое время Дёниц получил наконец приятное донесение: фон Штокхаузен потопил у берегов Западной Африки четыре неприятельских судна общим тоннажем 21.000 т, включая два танкера — норвежский «Хавбер» в 7600 т и английский «Конгониэн» в 5000 т. Посчитав, что положение изменилось к лучшему, Дёниц приказал командиру подводной лодки U65 ещё раз дозаправиться топливом с военного танкера «Нордмарк» и продолжить патрулирование. Однако успех больше не сопутствовал фон Штокхаузену: англичане активизировали воздушное патрулирование.

Тем временем в Северной Атлантике успехи немецких подводников больше не заставили себя ждать, хотя не обошлось без потерь. После того как командир подводной лодки IXB серии U104 Харальд Юрст доложил Дёницу о результатах своего первого боя, он больше не вышел на связь и не вернулся на базу[169]. Вернуться на базу, не поразив ни одной цели, пришлось Клаусу Корту, подводная лодка которого (U93) начала испытывать острый недостаток горючего.

Остальные немецкие подводные лодки действовали успешно. Во второй половине ноября командир подводной лодки U103 Виктор Шюце потопил три грузовых судна общим тоннажем 13.000 т, командир подводной лодки U95 Герд Шрайдер пустил на дно одно судно и ещё одному нанёс сильное повреждение, а командир «каноэ» U140 Ганс-Петер Хинш потопил три судна общим тоннажем 13.200 т. Ещё одну цель поразил командир подводной лодки VIIB серии U101 Эрнст Менгерзен.

А 1 декабря Менгерзену и вовсе было суждено отличиться. Он обнаружил в море большой конвой «НХ-90». Дёниц приказал Менгерзену следовать за конвоем и ждать подкрепления. Лодка U101 последовала за обнаруженными судами, посылая условные сигналы другим немецким подводным лодкам. Однако вскоре Менгерзену изменило терпение, и он ринулся в бой. Несмотря на то что Менгерзен действовал в одиночку, удача сопутствовала ему. Согласно его донесению, он потопил в этом бою четыре неприятельских судна общим тоннажем 33.000 т (включая английский танкер «Аппалачи» в 8800 т) и ещё двум судам нанёс повреждения.

Утром 2 декабря в район боевых действий пришла подводная лодка U47 под командованием Гюнтера Прина. Прину удалось потопить бельгийское грузовое судно «Виль д’Арлон» тоннажем 7555 т и нанести повреждение английскому танкеру «Конч» в 8400 т.

Вслед за лодкой U47 в бой вступили немецкие подводные лодки U99, U95 и U52. На конвой обрушивался удар за ударом. Наиболее крупную цель удалось поразить Отто Кречмеру, командиру подводной лодки U99. Он потопил английский вспомогательный крейсер «Форфар» водоизмещением 16.400 т. Отто Зальман, командир лодки U52, пустил на дно два грузовых судна общим тоннажем 7000 т и нанёс повреждение сухогрузу. Герд Шрайбер, командир подводной лодки VIIC серии U95, торпедировал танкер «Конч», не добитый Прином. Однако судно и на этот раз не пошло ко дну, а окончательно расправиться с танкером Шрайберу не хватило времени: к месту боя подошли два эсминца — канадский «Сен-Лоран» и английский «Вискаунт».

Как следует из архивных материалов британского Адмиралтейства, эсминцы быстро установили гидролокационный контакт с одной из немецких подводных лодок и преследовали её в течение четырёх часов, сбросив за это время по курсу отхода лодки 81 глубинную бомбу с установленными глубинами взрыва от 150 до 500 футов. Эсминцы не добились успеха, но их действия вынудили немецкие подводные лодки прекратить бой, в результате чего конвой «НХ-90» был ими потерян.

Зато в то же время командиру подводной лодки U43 Вольфгангу Люту удалось обнаружить в море другой английский конвой — «ОВ-221». Лют вышел на позицию, удобную для атаки, и потопил из состава конвоя два судна общим тоннажем 19.400 т, включая английский танкер «Виктор Росс» в 12.200 т.

А на следующий день отыскался и конвой «НХ-90». Его обнаружил Герберт Куппиш, командир подводной лодки U94. Он связался с Дёницем, а адмирал сообщил новые координаты конвоя другим командирам подводных лодок. С наступлением темноты лодка U94 перешла в надводное положение, вышла в точку, удобную для торпедной атаки, и потопила из состава конвоя два английских грузовых судна общим тоннажем 12.700 т. Куппиша поддержал один Кречмер. Он потопил отставшее от конвоя норвежское грузовое судно тоннажем 4300 т и танкер «Конч», к тому времени покинутый экипажем. Остальные немецкие подводные лодки, получившие сообщение Дёница, конвой не нашли. Однако тот и так понёс большие потери.

Дёниц подвёл итоги. Из его записей следует, что немецкие подводные лодки в бою с конвоем «НХ-90» потопили 18 кораблей и судов противника общим тоннажем 120.698 т, не считая тоннажа, потопленного подводной лодкой U52, который Дёниц, видимо, не успел учесть. Впрочем, Юрген Ровер в своём исследовании приводит другие цифры.

ПЛ

Командир

По Дёницу

По Роверу

количество потопленных судов

тоннаж

количество потопленных судов

тоннаж

U38

Либе

2

13 000

2

12 619

U47¹

Прин

2

17 000

1,33

10 347

U52

Зальман

3

—

2

7034

U94

Куппиш

3

21 000

2

12 747

U95

Шрайбер

2

12 000

0,33

2792

U99

Кречмер

3

29 698

2,33

23 470

U101

Менгерзен

5

41 000

3

17 105

Всего

18

120 698

11

73 495

¹ Подводная лодка U47 разделила успех в потоплении танкера «Конч» с лодками U95 и U99.

Как видно из приведённых таблиц, Дёниц и Ровер опять оперируют разными цифрами, но, даже если руководствоваться данными Ровера, нельзя не признать, что в бою с английским конвоем немецкие подводники опять добились впечатляющего успеха. Стоит добавить, что, возвращаясь на базу, немецкие подводные лодки потопили ещё и три одиночных судна. Два из них пустила на дно подводная лодка U103 под командованием Виктора Шюце, а одно — лодка U99 под командованием Отто Кречмера.

Берлинская пропаганда не упустила случая превознести новый успех подводников, особенно возвеличив награждённого Рыцарским крестом Виктора Шюце и Отто Кречмера, который вышел на первое место среди командиров немецких подводных лодок по величине потопленного тоннажа противника[170]. Командиру лодки U99 даже предложили написать книгу о своих подвигах, но «молчун Отто» (так меж собой подводники называли Кречмера) отказался.

Добились некоторого успеха и девять итальянских подводных лодок, вышедших на патрулирование из Бордо. В ноябре им удалось потопить девять судов, хотя нельзя не отметить, что пять из них принадлежали нейтральным странам (два — Испании и по одному — Югославии, Швеции и Греции[171]). Наибольшего успеха добилась итальянская подводная лодка «Арго» под командованием Альберто Крепаса, сумевшая нанести тяжёлое повреждение канадскому эсминцу «Сатаней» из состава охранения английского конвоя «HG-47». Канадский эсминец под командованием Ф.Х. Дэвидсона, обнаружив подводную лодку, пошёл на сближение, однако совершил поворот на выгодный для «Арго» курс и вышел на точку, удобную для торпедной атаки. Торпеда разворотила кораблю нос, а от взрыва погиб двадцать один человек и, кроме того, восемнадцать человек команды получили ранения.

Однако не одними успехами завершилось ноябрьское патрулирование итальянских подводных лодок. 7 ноября со всем экипажем погибла «Фаа-ди-Бруно». Лодку после многочасового преследования потопили канадский эсминец «Оттава» под командованием Эдмонда Р. Мэйнгая и английский эсминец «Харвестер» под командованием М. Торнтона[172].

Выходили на патрулирование итальянские подводные лодки и в декабре. Их успехи и на этот раз оказались скромными. Они пустили на дно пять грузовых судов, в том числе четыре отставших от английских конвоев. И снова не обошлось без потерь: итальянская «Тарантини» была потоплена со всем экипажем английской субмариной «Тандерболт».

За три месяца — со 2 сентября по 2 декабря 1940 года — немецкие подводники нанесли серьёзный ущерб британскому торговому судоходству, пустив на дно 157 судов общим тоннажем 849.000 т — включая 17 танкеров суммарным тоннажем в 140.000 т[173]. Наибольший вклад в этот успех внесли 24 океанские подводные лодки, потопившие в водах Северной Атлантики 140 судов общим тоннажем 760.000 т. Отличились и подводные лодки «каноэ», которые пустили на дно 17 судов общим тоннажем 89.000 т. За тот же период немецкий подводный флот потерял только три подводные лодки. Отсюда следует, что число потопленных грузовых судов на одну погибшую подводную лодку выражалось соотношением 50:1. Неплохой показатель!

Достижения немецких подводников случайными не были. Разумное развёртывание подводных лодок в оживлённых районах торгового судоходства, использование тактики «волчьей стаи», эффективность ночных атак из надводного положения, выучка и личная храбрость подводников — вот слагаемые успеха. Конечно, нельзя не добавить, что слабость английских ВВС, передислокация большого числа английских эсминцев в Средиземное море и потери, понесённые английским военно-морским флотом в Норвежской операции, позволили немецким подводным лодкам концентрироваться в узловых точках перехода конвоев, не встречая при этом существенного противодействия.

Англичанам было над чем задуматься. С середины мая[174] по 2 декабря 1940 года они потеряли 298 торговых судов общим тоннажем 1,6 млн т, большая часть которых погибла на северо-западных подступах к Англии: Ну а немцы радовались успеху. Вот какие командиры подводных лодок наиболее отличились в этот период, который немецкие подводники называли «счастливыми временами».

Командир

ПЛ

Количество потопленных кораблей и судов

Тоннаж,т

Отто Кречмер

U99

30,33

175 804

Йоахим Шепке

U100

23,5

121 712

Виктор Ори

U37

23,5

101 415

Гюнтер Прин

U47

20,33

124 470

Энгельберт Эндрас

U46

17

95 658

Генрих Блайхродт

U48

14,5

76292

Фриц Фрауенхайм

U101

14

68 949

Ганс Йениш

U32

15,5

68 404

Виктор Шюце

U103

12,5

60 592

Ганс-Рудольф Розинг

U48

12

60 702

Генрих Либе

U38

12

73191

Вильгельм Рольман

U34

13

52 424

Карл-Хайнц Моле

U123

9,5

43 854

Фрнц-Юлиус Лемп

изо

8

38 736

Отто Зальман

U52

9

37 678

Гюнтер Кунке

U28

7,5

22 942

Вольфганг Лют

U138¹

7

59 331

Герберт Вольфарт

U43

7

25 444

Всего

225

1 307 598

¹ U137 и U138 — подводные лодки типа «каноэ» серии IID.

Успехи немцев встревожили не только англичан, но и американцев. Однако за океаном считали, что потери британского торгового флота были вызваны не только агрессивными действиями немецких подводных лодок, но и просчётами самих англичан, которые сначала передислоцировали большое количество эсминцев на Средиземноморский театр военных действий, лишив тем самым конвои надёжного охранения, а затем спокойно взирали на строившиеся во Франции базы подводных лодок, так и не удосужившись подвергнуть их массированным ударам с воздуха. За океаном высказывалась мысль, что слабо охраняемые конвои приносят только вред торговому судоходству, ибо являют собой скопление большого числа почти беззащитных целей.

А англичане действительно задумались над создавшимся положением. Оценивая опасность, исходившую от немецких подводных лодок, Уинстон Черчилль писал:

«Сражения могут выигрываться или проигрываться. Территории могут завоёвываться или оставляться. Нельзя поступиться одним: господством на море. Мы должны осознать, что само существование страны и успех её военных усилий в равной степени зависит от количества тонн импорта, благополучно доставленного в наши порты. Я бы охотно поменял опасность, таящуюся в диаграммах и сухих статистических данных, на открытую попытку немецкого вторжения на Британские острова».

Потери, понесённые британским торговым флотом, и уменьшение импорта вынудили Адмиралтейство предпринять ряд безотлагательных мер для исправления ситуации. Прежде всего англичане решили эскортировать все конвои до меридиана 19° западной долготы и на этом меридиане принимать под охрану конвои, идущие в Англию, а для осуществления этой цели местами базирования эсминцев определили Лох-Ю и Белфаст (вместо Ливерпуля и Бристоля). Кроме того, англичане сочли возможным разрешить торговым судам со скоростью хода 13 узлов и более совершать одиночное плавание, — это хотя и было связано с риском, но зато значительно сокращало время на переход от порта выхода до порта прибытия. Но и этим англичане не ограничились. В связи с отпавшей угрозой немецкого вторжения на Британские острова они перевели из Ла-Манша значительную часть находившихся там эсминцев в новые пункты базирования — Лох-Ю и Белфаст.

И всё же быстро выяснилось, что эскортных кораблей по-прежнему не хватает. Сказывались боевые потери, непригодность кораблей типа «Хант» к плаванию в суровых водах Атлантики и медленное поступление из Соединённых Штатов четырёхтрубных эсминцев.

Адмиралтейству оставалось одно: использовать в качестве эскортных кораблей первоначально предназначавшиеся для прибрежного плавания корветы типа «Флауэр», которые один за другим стали входить в строй в Англии и Канаде[175].

Однако корветы типа «Флауэр» были несовершенны. На взгляд английского морского историка Дэвида К. Брауна, эти корабли мало удовлетворяли требованиям мореходности: сообщение между отсеками и надстройками в штормовую погоду было связано с риском, степень защищённости экипажа на открытых постах и мостиках от ветра, дождя и брызг сводилась к нулю, а постоянная качка даже при малейшем волнении ухудшала и без того тяжёлые условия обитания. И всё же, несмотря на недостатки, корветы типа «Флауэр» приступили к сопровождению торговых судов в водах Атлантики.

Англичане возлагали надежды и на воздушное прикрытие конвоев самолётами берегового базирования, вылетавшими с аэродромов в Исландии, Англии, Гренландии и Ньюфаундленда. Однако многие районы, в которых действовали немецкие подводные лодки, находились вне радиуса досягаемости береговой авиации. Кроме того, английские самолёты оказались мало приспособленными к борьбе с подводными лодками. Воздушное патрулирование заставляло лодку переходить в подводное положение с сопутствующим ослаблением её наступательной мощи. Но и только. За первые шестнадцать месяцев ведения боевых действий ни один самолёт английской береговой авиации не потопил самостоятельно ни одной подводной лодки противника. Следует отметить и то, что ночью самолёты берегового базирования и вовсе не патрулировали: заметить подводную лодку в море с помощью визуального наблюдения пилоты были не в силах.

Патрульной авиации требовались приборы обнаружения подводных лодок. В начале 1940 года министерство авиации получило в своё распоряжение несколько полутораметровых самолётных радиолокационных станций обнаружения надводных целей, часть из которых была передана военно-морскому флоту и авиации берегового базирования. Однако быстро выяснилось, что эти радиолокаторы обнаруживают только крупные цели. Оставалось надеяться на появление усовершенствованных самолётных радиолокационных станций типа «ASV–II», однако министерство авиации, отвечавшее за производство этих приборов, предпочло наладить серийный выпуск авиационных радиолокационных станций перехвата, предназначавшихся для истребительной авиации. Вышло так, что в конце 1940 года только сорок девять самолётов авиации берегового базирования и несколько бипланов типа «Суордфиш» были оснащены самолётными радиолокаторами типа «ASV-II».

Однако оказалось, что ночью и усовершенствованный авиационный радиолокатор типа «ASV-II» почти бесполезен для борьбы с подводными лодками: за одну милю до цели локатор уже переставал её «видеть», в то время как пилот в условиях плохой видимости ещё не мог отыскать её с помощью визуального наблюдения. Следовало найти средство для обнаружения лодки при нахождении самолёта в непосредственной близости от неё.

В конце октября 1940 года офицер штаба командования авиации берегового базирования Хамфри де Верде Ли предложил снабдить самолёт мощным прожектором, устанавливая его под фюзеляжем машины. Командующий авиацией берегового базирования Фредерик Боухилл одобрил предложение своего подчинённого и предложил ему реализовать свой замысел в чертежах. Разработка технической документации не заняла много времени, но из-за бюрократических проволочек прожектор Ли только через полтора года был поставлен на вооружение.

Не одни самолёты нуждались в средствах обнаружения в море подводных лодок. Не в меньшей степени такие средства требовались эскортным кораблям. Но только 19 июня 1940 года английский эсминец («Верите») вышел в море, имея на борту полутораметровую радиолокационную станцию обнаружения надводных целей типа «286М».

Однако эта радиолокационная станция имела существенный недостаток. Оснащённая «фиксированной» антенной, она позволяла вести наблюдение только на носовых курсовых углах. Для того чтобы расширить сектор обзора, кораблю приходилось совершать повороты то влево, то вправо. Кроме того, практика показала, что эта радиолокационная станция годится, в основном, для того, чтобы следить за сохранением места в строю судами и кораблями, следующими в составе конвоя.

Для обнаружения в море объекта меньшей величины, чем надводный корабль, требовалась более мощная радиолокационная станция, и такая станция разрабатывалась на базе резонаторного магнетрона, изобретённого Бутом и Рэндаллом. Разрабатывалась, но медленно. Только 12 августа английские учёные провели испытания первого десятисантиметрового радиолокатора, и лишь в начале 1941 года испытания такого локатора, классифицированного как тип «271М», были проведены в боевых условиях на эскортном корабле.

А в Германии Дёниц готовился к новым боям на море. Вместе с тем он понимал: новый «колоссальный успех» в скором времени не придёт. Экипажи подводных лодок нуждались в отдыхе, а большинству лодок требовался ремонт. Устаревшие океанские подводные лодки VII серии и многие лодки типа «каноэ» были переданы учебным центрам по подготовке подводников. Итальянские подводные лодки так и не проявили себя в бою. Взаимодействие подводного флота с разведывательными самолётами авиации оставляло желать много лучшего. Наступали тяжёлые времена.

Часть IV

Суровая зима

Суровая зима

Адольф Гитлер 18 декабря 1940 года утвердил оперативный план нападения на Советский Союз, получивший название «Барбаросса». В то же время у немцев появились другие заботы. Итальянские войска попали в чрезвычайно трудное положение на самых разных театрах военных действий.

9 декабря 1940 года англичане перешли в контрнаступление в Северной Африке, в результате которого итальянская армия оказалась почти полностью уничтоженной. Чтобы не допустить военной катастрофы союзника, Гитлер дал указание создать под командованием Роммеля экспедиционный корпус, получивший название «Африка», и форсировать его переброску в Триполитанию на помощь итальянским войскам.

Слабость итальянских вооружённых сил проявилась не только в Африке. Италия не могла похвастаться особыми успехами и в развязанной ею войне на Балканах. В ноябре греческой армии удалось остановить продвижение итальянцев и даже перейти в контрнаступление. В результате итальянцам пришлось отступить на территорию Албании. В связи со сложившейся обстановкой Гитлер приказал готовиться к войне с Грецией.

О вторжении на Британские острова фюрер на время забыл, а к войне на море относился без должного внимания. Следует отметить, что Гитлер, как и его ближайшее окружение, был сторонником континентальной стратегии, которая не способствовала пониманию роли и важности морской мощи. «Германии нужна сильная сухопутная армия, — говорил Гитлер. — Укрепив армию, мы непременно займёмся усилением военно-воздушных и военно-морских сил».

Пока Гитлер укреплял армию, строительство подводных лодок затягивалось. Обеспокоенный положением дел и не разделявший намерения фюрера начать войну с Советским Союзом, адмирал Редер отправился на приём к Гитлеру. Вот стенографическая запись его речи:

«Германия должна сконцентрировать всю свою мощь для победы над Англией. Другими словами, средства, необходимые для этой победы, должны быть произведены в кратчайшие сроки. От потребностей, не существенных для ведения войны против Англии, следует временно отказаться. Существуют серьёзные сомнения в целесообразности осуществления плана «Барбаросса» до победы над Англией. Война с этой страной ведётся главным образом военно-морскими и военно-воздушными силами. Потому нам необходимо прежде всего наладить производство морских и авиационных вооружений, чтобы иметь гарантированную возможность нарушать морские коммуникации англичан. Эта задача имеет первостепенное значение в связи с тем, что производство вооружений для английской армии и английского военно-морского флота, особенно самолётов и кораблей, перемещается в Америку. Исход войны с Англией зависит, в первую очередь, от того, сумеем мы или нет разорвать её морские коммуникации. Морской штаб убеждён, что решающим оружием в войне против Англии являются немецкие подводные лодки».

Гитлер не внял доводам Редера. Мыслями он уже был на Балканах, в Северной Африке и на просторах России. Однако фюрер не преминул воодушевить Редера, высоко оценив действия военно-морского флота и поставив перед ним ряд новых задач: обеспечить проводку конвоев из Италии в Африку для снабжения немецкого экспедиционного корпуса продовольствием, боеприпасами и оружием; защищать морские подступы к Греции и Норвегии на случай попытки английского вторжения на территорию этих стран; готовиться к войне в русских водах. Вместе с тем Гитлер предложил адмиралу продолжить войну в Атлантике свободными от выполнения других задач силами. Редеру ничего не оставалось, как подчиниться приказу фюрера.

А мысли Дёница были заняты ведением боевых действий против британского торгового судоходства. Как и прежде, ему не хватало океанских подводных лодок. В период с 1 сентября по 1 декабря 1940 года немецкий подводный флот пополнился тринадцатью океанскими подводными лодками. Однако за то же время три лодки — U31, U32 и U104 — были потеряны, а две — U28 и U29 — переданы учебному центру по подготовке подводников. К тому же большинство из построенных лодок находилось на Балтике, и раньше весны на эти лодки рассчитывать было нельзя.

По-прежнему постоянной заботой Дёница оставалось и разведывательное обеспечение действий подводных лодок. Дёницу требовались в собственное распоряжение самолёты дальнего радиуса действия для обнаружения целей. Пока что в вопросах организации разведки на море он полностью зависел от командования «Люфтваффе». Ещё в январе 1939 года Герман Геринг добился расформирования особого морского воздушного округа, а затем взял на себя всю полноту ответственности за действия авиации над морем. Дёницу оставалось обратиться за помощью к командующему «Кригсмарине». Однако Редер был в натянутых отношениях с Герингом. Вместе с тем, понимая важность воздушной морской разведки, данные которой пригодились бы и надводному флоту, Редер решил рискнуть.

Действуя через голову Геринга, он отправил Дёница на приём к одному из ближайших помощников Гитлера генералу Альфреду Йодлю. Генерал пошёл навстречу пожеланиям Дёница. Через некоторое время по приказу Гитлера командующий подводным флотом получил в своё распоряжение 40-ю авиагруппу под командованием бывшего морского офицера Мартина Харлингхаузена. Хотя авиагруппа насчитывала всего лишь несколько самолётов (типа FW 200 «Кондор»), а пилоты не были обучены полётам над морем, Дёниц остался доволен, посчитав приказ Гитлера «большим шагом вперёд».

Зато Герман Геринг был возмущён до крайности. Как же, без согласования с ним подразделение «Люфтваффе» передали другому виду вооружённых сил! Позже, когда Геринг приехал на некоторое время во Францию, он пригласил к себе Дёница. «Я впервые в жизни увидел Геринга, — отметил адмирал в своих записях. — Он долго уговаривал меня вернуть в его подчинение авиагруппу, но я отказался. После беседы Геринг пригласил меня отобедать, однако я отклонил приглашение. Мы расстались весьма холодно».

В декабре 1940 года на патрулирование в Северную Атлантику отправились шесть немецких подводных лодок, четыре — из Лорьяна, и две — U96 и U105 — из Германии. Кроме того, в море находилось ещё несколько лодок, ушедших на выполнение боевого задания в ноябре.

В зимнюю пору патрулирование в суровых водах Атлантики было нелёгким делом. От подводников требовалось немалое мужество, чтобы противостоять не только врагу, но и стихии. На море постоянно дул сильный западный ветер. Лодку то бросало из стороны в сторону, то поднимало на гребень волны, то швыряло в провал между волнами. Вахтенные на ходовом мостике целыми часами не видели ничего, кроме пустынного кипящего моря. Ветер кидал на ходовой мостик то холодную водяную пыль, то сыпал градом или дождём со снегом. Порою лодку настигал водяной вал, накрывая сигнальщиков с головой и испытывая на прочность ремни безопасности. В трюме было не лучше, чем на ходовом мостике. Людям казалось, что они находятся в мокром кувыркающемся бочонке. Тошнило даже бывалых подводников. Однако немецкие моряки стойко переносили тяготы и лишения службы.

Как и прежде, на патрулирование вышли не только подводные лодки. В начале декабря в Северную Атлантику отправился и немецкий тяжёлый крейсер «Хиппер», получивший задание вести борьбу с британским торговым флотом на пути движения Галифакских конвоев. Отправив в море тяжёлый крейсер, морской штаб преследовал и дальнюю цель: появление рейдера на маршруте движения английских конвоев могло заставить противника отправить на его перехват свои тяжёлые корабли, что помогло бы немецким линкорам «Гнейзенау» и «Шарнхорст», базировавшимся в Киле, незаметно для англичан пройти Северным морем и вырваться для ведения боевых действий на просторы Атлантики.

Первой из Лорьяна ушла океанская подводная лодка U100, получившая задание сменить на позиции у меридиана 20° западной долготы другую немецкую подводную лодку, занимавшуюся наблюдением за погодой.

Несение метеорологической службы у немецких подводников энтузиазма не вызывало. Работа была скучной и утомительной. Наблюдение за погодой сопровождалось составлением сводок, которые следовало передавать на берег три раза в сутки. Однако зачастую из-за атмосферных помех передачу приходилось повторять несколько раз, что увеличивало опасность для лодки оказаться запеленгованной английскими радиослужбами. В любое время в море могли появиться английские корабли. Кроме того, запеленговав лодку, англичанам не составляло труда сообщить об опасности находившимся поблизости торговым судам, что уменьшало и без того небольшие шансы подводной лодки отыскать цель, находясь на стационарной позиции.

Ночью 5 декабря подводная лодка U100 попала в шторм и за следующие два дня продвинулась вперёд лишь на семьдесят две мили, проделав половину пути под водой. 8 декабря лодка пришла на позицию. В тот же день командир лодки Йоахим Шепке имел две возможности отличиться. Однако первая возможность была упущена после того, как неопытный рулевой положил лодку на ошибочный курс, а обнаруженное в море судно пропало из виду. Упущен был и другой шанс добиться успеха. Подвели торпеды, которые прошли мимо цели.

4 декабря — на этот раз из Германии — в море вышла другая немецкая подводная лодка — U96. 11 декабря командир лодки Генрих Леман-Вилленброк (ранее командовавший лодками «каноэ» U5 и U8) заметил в море английский конвой «НХ-92» и сумел потопить четыре неприятельских судна общим тоннажем 31.000 т, в том числе английское грузовое судно «Роторуа» тоннажем 10.900 т.

А 14 декабря добился успеха и Йоахим Шепке. Командир подводной лодки U100 пустил на дно два неприятельских судна общим тоннажем 7050 т, в том числе английское грузовое судно «Кайлеглен» тоннажем 3670 т. Огорчило Шепке лишь то, что для уничтожения двух незначительных целей ему пришлось использовать пять торпед.

В тот же день отличился и командир лодки U96 Леман-Вилленброк. Ему удалось потопить английский пароход вместимостью 11.000 т и нанести повреждение грузовому судну тоннажем 5100 т. Дёниц был доволен: за время первого патрулирования на океанской подводной лодке Леман-Вилленброк пустил на дно пять судов общим тоннажем 37.000 т, причём командир лодки добился такого успеха, не получая данных разведки.

15 декабря в районе действия немецких подводных лодок разыгрался жестокий шторм, который не утихал двое суток. Лодки перешли в подводное положение. Они всплывали на поверхность моря лишь для того, чтобы освежить воздух и перезарядить батареи.

Учитывая сложные метеорологические условия, в которых оказались подводники, немецкий морской штаб стал склоняться к тому, чтобы перенести зону боевых действий океанских подводных лодок в воды Южной Атлантики. Тому был и расчёт: перерезать морские коммуникации, по которым англичане доставляли в Египет предметы снабжения армии, и тем самым помочь итальянцам. Кроме того, концентрация немецких подводных лодок у берега Западной Африки могла вынудить англичан перевести часть сил противолодочной обороны из Средиземного моря в Атлантику.

Однако Дёниц не одобрил планов морского штаба. И тому тоже были причины. Дёниц по-прежнему считал, что наиболее важным районом боевых действий против британского судоходства является Северная Атлантика. И хотя успехи подводников в этих водах резко пошли на убыль, он не без основания полагал, что само присутствие немецких подводных лодок в зоне морских коммуникаций противника ставит англичан перед необходимостью придерживаться системы конвоев, которая сама по себе значительно уменьшает английский импорт. Кроме того, на взгляд Дёница, воды Южной Атлантики были менее перспективны для ведения боевых действий. Тому было и подтверждение. Две немецкие подводные лодки — U65 и U37, патрулируя у берегов Западной Африки, не добились значительных результатов[176]. Наконец, возможности дозаправки подводных лодок горючим в Южной Атлантике были сомнительны. Военный танкер «Нордмарк» вместе с «карманным» линкором «Адмирал Шеер» ушёл далеко на юг, к мысу Доброй Надежды, а Канарские острова блокировали английские корабли.

Морской штаб уступил доводам Дёница. К берегам Западной Африки послали итальянские подводные лодки. Дёниц не огорчился: в Северной Атлантике итальянцы ничем себя не проявили.

Утром 18 декабря, когда погода в районе патрулирования немецких подводных лодок улучшилась, Леман-Вилленброк, командир лодки U96, обнаружил в море английский конвой «ОВ-259». В результате короткого боя подводная лодка нанесла повреждение английскому танкеру вместимостью 10.000 т. Потопить судно не удалось: кончились торпеды. Тогда Леман-Вилленброк сообщил о конвое Дёницу, после чего по распоряжению адмирала последовал за обнаруженными в море судами. Следуя за конвоем, подводная лодка U96 выполняла функцию радиомаяка, чтобы вывести на позицию лодки U100 и U52, командиры которых получили приказ атаковать английский конвой.

Однако ни Шепке, командир подводной лодки U100, ни Зальман, командир подводной лодки U52, в условиях бурного моря не сумели догнать неприятельский конвой.

Шепке удалось компенсировать неудачу. В тот же день он заметил в море английское грузовое судно «Нэпьер Стар» тоннажем 10.100 т, совершавшее одиночное плавание. Подводная лодка U100 последовала за обнаруженной целью, а когда наступили сумерки, перешла в надводное положение и сумела выйти в точку, удобную для атаки. Две из трёх выпущенных лодкой торпед попали в среднюю часть судна, и оно быстро пошло ко дну.

Получив сообщение о бое подводной лодки U100 с английским грузовым судном, Дёниц возликовал. По его подсчётам потопленный Шепке тоннаж превысил норму, дававшую право на награждение Дубовыми листьями. А берлинская пропаганда не упустила случая превознести ещё одного героя-подводника, сообщив 21 декабря, что командир подводной лодки U100 Йоахим Шепке за время боевых действий на море потопил сорок судов противника суммарным тоннажем 208.975 т[177].

Вечером 22 декабря у Шепке появилась возможность пополнить боевой счёт. Он обнаружил в море одиночное грузовое судно тоннажем 10.000 т. Подводная лодка U100 пошла на сближение, но неожиданно потеряла ход: заглохли двигатели. Шепке приказал перейти в подводное положение. Заработали электродвигатели. Однако когда лодка выходила на позицию для торпедной атаки, техника опять отказала: вышел из строя командирский перископ. Через некоторое время опять появилась надежда поразить цель — механик запустил дизели. Лодка перешла в надводное положение. Однако её заметили, и судно пошло зигзагом. Шепке решил рискнуть. Но на этот удача отвернулась от него. Торпеды прошли мимо цели.

Израсходовав боеприпасы, Шепке связался с Дёницем. Близилось Рождество, и адмирал счёл возможным, чтобы экипаж лодки встретил праздник в Германии. Шепке взял курс на Киль.

В последние дни декабря в Северной Атлантике патрулировали шесть немецких подводных лодок, но только две из них — U38 и U95 — добились успеха. Герд Шрайбер, командир лодки U95, пустил на дно английское грузовое судно тоннажем 12.800 т, а Генриху Либе, командиру лодки U38, удалось потопить два судна и разделить успех в поражении ещё одной цели с командиром итальянской подводной лодки «Таццоли».

Поначалу Дёниц решил, что неудача остальных лодок объясняется просто: появление на пути движения английских конвоев тяжёлого крейсера «Хиппер» вынудило противника сместить маршруты прибывающих и уходящих судов. Однако вскоре пришло известие о том, что рейдер после десяти дней бесплодного патрулирования направился в Брест из-за возникших на борту неисправностей. Некоторое время спустя Дёниц получил новые сведения: англичане направили на перехват рейдера свои тяжёлые корабли. Впрочем, такое развитие событий предполагалось. Согласно плана морского штаба, в море вышли немецкие линейные корабли «Шархорст» и «Гнейзенау». Однако попытка выйти в Северную Атлантику закончилась неудачей. У берегов Норвегии на борту «Гнейзенау» произошёл отказ техники, и оба линкора вернулись в Киль. А тяжёлому крейсеру «Хиппер» удалось добраться до Бреста.

Тем временем неожиданный успех выпал на долю подводной лодки U65, возвращавшейся на базу после трёхмесячного патрулирования у берегов Западной Африки. На пути в Лорьян командир лодки Ганс-Геррит фон Штокхаузен потопил четыре неприятельских судна общим тоннажем 27.000 т, включая два танкера — «Чарльз Прэтт» водоизмещением 9000 т и «Бритиш Премьер» водоизмещением 5900 т.

Дёниц углубился в приятные вычисления. Оказалось, что за время патрулирования у берегов Западной Африки фон Штокхаузен пустил на дно восемь судов общим тоннажем 52.800 т, а с учётом его прежних успехов потопленный им тоннаж превысил 100.000 т[178]. Последовала награда. Фон Штокхаузену вручили Рыцарский крест.

Приняв во внимание достижения фон Штокхаузена, немецкий морской штаб вернулся к намерению послать в воды Южной Атлантики океанские подводные лодки, выделив для их обеспечения надводные танкеры. Дёниц рассудил по-другому, снова призвав на помощь несложные вычисления. У него получилось, что подводная лодка U65, проведя в море три месяца, добивалась успеха один раз за одиннадцать дней. Адмирал продолжил расчёты. К трём месяцам, проведённым лодкой у Западной Африки, он прибавил ещё три: полтора, потраченные на подготовку лодки к походу, и полтора, которые предстояло затратить на ремонт лодки. Выходило, что на одно патрулирование подводной лодки в Южной Атлантике требовалось полгода. За это время, как заключил Дёниц, подводная лодка смогла бы несколько раз выйти в Северную Атлантику и добиться более значительного успеха, чем за одно патрулирование у берегов Западной Африки.

Вооружившись этими расчётами, позволявшими ему уклониться от почина морского штаба послать океанские подводные лодки к побережью Западной Африки, Дёниц подвёл итоги декабрьского патрулирования в северных водах. Они оказались неутешительными. В течение месяца шесть океанских подводных лодок на казалось бы оживлённых путях британского торгового судоходства потопили всего лишь тринадцать судов общим тоннажем 90.000 т. Безрадостной была и ближайшая перспектива. В море находились только четыре лодки, да и то две из них вели наблюдение за погодой. В январе 1941 года Дёниц мог отправить на патрулирование ещё десять лодок. И это всё, чем он располагал. Многие лодки были в ремонте, а большая часть из построенных — застряла во льдах Балтики до весны.

Укрепление англо-американского сотрудничества

В ноябре 1940 года Франклин Делано Рузвельт был избран президентом Соединённых Штатов Америки на третий срок. Провозгласив своей целью сделать США оплотом демократии и свободы, Рузвельт предпринял ряд энергичных мер, чтобы помочь Англии в её борьбе с немцами. 11 марта 1941 года конгресс США по инициативе президента принял закон о ленд-лизе, установивший систему передачи Соединёнными Штатами взаймы или в аренду военной техники, стратегического сырья, продовольствия, товаров, информации и услуг странам — союзникам по антигитлеровской коалиции. Большая часть этих поставок предназначалась для Англии[179].

Вместе с тем американцы начали активную подготовку к открытому военному выступлению против немцев. Ещё в августе 1940 года Британские острова посетила американская военная миссия во главе с контр-адмиралом Робертом Л. Гормли, имевшая целью обсудить с англичанами перспективу совместных военных действий против Германии и её союзников. Начатые в Лондоне переговоры были завершены в Вашингтоне в феврале 1941 года. В результате переговоров был выработан план «АВС-1», определивший взаимодействие Соединённых Штатов и Англии в войне против Германии, Италии и Японии.

Согласовав план «АВС-1» с Англией, американцы продолжили подготовку к войне. Президент США распорядился перевести в Атлантический океан часть кораблей Тихоокеанского флота: авианосец «Йорктаун», три линкора («Айдахо», «Миссисипи» и «Нью-Мексико»), четыре лёгких крейсера, а также 8-ю и 9-ю эскадры эсминцев[180]. Кроме того, Франклин Рузвельт санкционировал строительство военно-морской базы в Арджентии, Ньюфаундленд, и нескольких баз на Британских островах. В то же время американцы договорились с датским правительством в изгнании о строительстве военно-воздушных и военно-морских баз на территории Гренландии и Исландии.

Были также приняты меры для эскортирования конвоев между Канадой и Исландией, которую англичане превратили в опорный пункт для эскортных кораблей и авиации берегового базирования. Для разработки системы эскортирования этих конвоев начальник штаба ВМС США Гарольд Старк и командующий Атлантическим флотом Эрнест Кинг создали группу из молодых, энергичных и предприимчивых офицеров[181]. 15 февраля Гарольд Старк утвердил разработанный группой план и назначил командиром Сил обеспечения проводки конвоев Артура Лероя Бристоля, подчинив его командующему Атлантическим флотом[182]. Своей штаб-квартирой Бристоль избрал плавучую базу эсминцев «Презри», поставив её на якорь в гавани Арджентии.

Старк и Кинг передали в распоряжение Бристоля крупные военные силы: флотилию эсминцев (двадцать семь кораблей), патрульное авиационное крыло (сорок восемь летающих лодок «Каталина»[183], флотилию подводных лодок (пятнадцать лодок типа «R») и четыре плавучие базы гидросамолётов — «Албемарл», «Кертисс», «Белкнэп» и «Джордж Э. Бэджер». Кроме того, в подчинение Бристолю перешли Северные патрульные силы, действовавшие в районе Гренландии. Большая часть из подчинённых Бристолю сил стала базироваться в Арджентии, другая, меньшая, часть — во Хваль-фьорде, близ Рейкьявика.

Однако инициатива американцев взять в свои руки эскортирование конвоев в североатлантических водах и размещение штаб-квартиры Бристоля на Ньюфаундленде не прошли незамеченными. Возмутились канадцы, посчитавшие оскорбительным тот факт, что американцы и англичане не посоветовались с ними.

Действительно, канадцам, которые успели передать англичанам часть своих кораблей[184], было от чего впасть в амбицию. Но англичане и американцы канадцев в свои планы не посвящали и даже при разработке перспективного плана «АВС-1» обошлись без канадского представителя, хотя могли бы пригласить для совместной работы командующего военно-морским флотом Канады Перси У. Неллеса. А впереди канадцев ждал новый удар. На переговорах в Вашингтоне было достигнуто соглашение, что после вступления Соединённых Штатов в войну канадский военно-морской флот перейдёт в подчинение командованию ВМС США.

Эскортные корабли канадских ВМС, помимо эсминцев (1939 год-1945 год)[185]

Класс

Тип

Построены или получены

Длина, футы

Водоизмещение, т

Корвет

«Флауэр»

69

205

950-1000

Корвет

«Флауэр-2»

4 (получены)

208

1000

Корвет

«Флауэр-2»

37¹

208

1000

Корвет

«Касл»

12 (получены)

252

1000–1100

Фрегат

«Ривер»

7 (получены)

301

1400

Фрегат

«Ривер»

61²

301

1400

Фрегат

«Лок»

3 (получены)

307

1400

Всего кораблей, построенных в Канаде, — 167 Всего кораблей, полученных (от Англии), — 26 Итого кораблей — 193

¹ Кроме того, восемь корветов типа «Флауер-2» были построены для ВМС США и семь — для ВМС Англии. Всего построенных корветов этого типа — 52.

² Кроме того, два фрегата типа «Ривер» были построены для ВМС США. Всего построенных фрегатов этого типа — 63.

Достигнутая в Вашингтоне договорённость была выполнена, и когда Соединённые Штаты вступили в войну, командование канадским военно-морским флотом перешло в руки американцев. Негодование канадцам не помогло: их поставили перед свершившимся фактом. Но канадцы храбро сражались и под американским командованием, а их корабли эскортировали около половины конвоев в североатлантических водах. Не правы те морские историки, которые принижают роль канадского военно-морского флота во Второй Мировой войне. В битве за Атлантику канадский флот сыграл немаловажную роль[186].

Начав активную подготовку к войне, американцы продолжали сотрудничать с англичанами. В начале 1941 года Соединённые Штаты предприняли ряд энергичных мер для оказания помощи Англии в её борьбе с немцами. Вот что было сделано:

— Соединённые Штаты передали британскому военно-морскому флоту десять кораблей морской пограничной охраны постройки 1928–1932 годов (тактико-технические данные: водоизмещение — 2000 т, длина — 250 футов, максимальная скорость — 17 узлов, вооружение — два трёхдюймовых палубных орудия и бомбосбрасыватели). Англичане классифицировали эти корабли как «шлюпы» и стали использовать их для эскортирования конвоев на маршруте Сьерра-Леоне — Британские острова.

— США передали Англии пятьдесят американских танкеров, перевозивших нефть и нефтепродукты из портов Карибского моря в порты, расположенные на восточном побережье Соединённых Штатов. Для возмещения убытков конгресс США уполномочил президента реквизировать нашедшие убежище в американских портах наливные суда, принадлежавшие другим странам, в частности французские и датские танкеры.

— Американцы передали англичанам семьдесят норвежских и панамских танкеров, зафрахтованных американскими нефтяными компаниями[187].

— При содействии Комиссии по торговому флоту США в начале 1941 года на американских верфях началось переоборудование двух торговых судов в конвойные авианосцы, получивших название «Арчер» и «Лонг-Айленд». Один из авианосцев — «Арчер» водоизмещением 13.000 т — предназначался для Англии[188].

— Американцы дали разрешение англичанам ремонтировать свои корабли на американских верфях[189].

— Президент Рузвельт пообещал Черчиллю передать англичанам коротковолновые радиолокаторы, как только они начнут выпускаться американской промышленностью.

Работа над созданием эффективных радиолокационных установок шла полным ходом и в Соединённых Штатах, и в Англии. В январе 1941 года специалисты Массачусетсского технологического института на базе резонаторного магнетрона Бута и Рэндалла создали опытный образец сантиметрового радиолокатора с вращающейся антенной и индикатором кругового обзора. В марте того же года американцы и англичане установили первые сантиметровые радиолокаторы на самолётах: американцы — на бомбардировщике В-18, а англичане — на ночном истребителе-перехватчике типа «Бофайтер». В том же месяце коротковолновые радиолокационные станции появились и на кораблях. Американцы оснастили сантиметровым радиолокатором типа «SG» эсминец «Семмес», а англичане установили сантиметровый радиолокатор типа «271М» на корвете «Оркис»[190].

В дополнение к мерам, направленным на оказание помощи англичанам, Франклин Рузвельт обязал Комиссию по торговому флоту построить для Англии, помимо шестидесяти сухогрузных судов типа «Оушн», максимально возможное количество танкеров. Проанализировав имевшиеся возможности, Джерри Ленд сообщил президенту, что Соединённые Штаты могут передать Англии в течение 1941 года двадцать один танкер из числа наливных судов, строившихся на американских верфях.

Весной 1941 года Комиссия по торговому флоту разработала две новые программы строительства торговых судов. Согласно первой из них, утверждённой Рузвельтом в марте, предусматривалось построить (помимо 650 судов типа «Оушн», 21 танкера и 200 судов типа «Либерти» для английского флота) двести судов для американского торгового флота, в том числе сто судов типа «Либерти». Вторая программа, принятая к реализации в апреле, предусматривала строительство ещё трёхсот шести торговых судов.

Несчастливые времена

В начале января 1941 года к четырём немецким подводным лодкам, всё ещё находившимся в североатлантических водах, присоединилось ещё пять, две из которых — U105 и U106 — отправились на выполнение боевого задания из Германии, а три — из Лорьяна. Кроме того, вышли в море и несколько итальянских подводных лодок.

Однако поначалу ни немецкие, ни итальянские подводники не радовали большими успехами Эбергарда Годта, замещавшего ушедшего в отпуск Дёница. Появление в Северной Атлантике тяжёлого крейсера «Хиппер» и плохие метеорологические условия заставили англичан отменить несколько конвоев из Галифакса и Сидни. К примеру, сформированный в Галифаксе конвой «НХ-103» из-за плохой погоды так и не вышел в море. В течение января из Канады на Британские острова пришли только 243 судна: 170 — в составе конвоев из Галифакса и 73 — в составе конвоев из Сидни.

И всё же и в первые дни январского патрулирования вовсе без успехов не обошлось. Подводники стран Оси поразили шесть целей, потопив грузовые суда, совершавшие одиночное плавание или отбившиеся от конвоев. Более других отличился командир итальянской лодки «Торелли» Примо Лонгобардо, пустивший на дно три грузовых судна общим тоннажем 12.291 т. По одному судну потопили командиры немецких подводных лодок. Георг Шеве, командир лодки U105, пустил на дно английское грузовое судно «Бассано» тоннажем 4800 т, Юрген Остен, командир лодки U106, потопил английское грузовое судно «Зилендик» тоннажем 10.600 т, а Георг-Вильгельм Шульц, командир лодки U124, пустил на дно английское грузовое судно «Эмпайер Тандер» тоннажем 6000 т. Труднее всего пришлось Шульцу. Для того чтобы потопить судно, он израсходовал пять торпед. Первые две торпеды прошли мимо цели, третья нанесла судну лёгкое повреждение, четвёртая — пошла по круговой траектории и чуть не угодила в подводную лодку и только пятая попала в среднюю часть судна, после чего оно быстро пошло ко дну.

Не обошлось и без потерь. 7 января итальянская подводная лодка «Нани» (под командованием Полиции) была потоплена английским корветом «Анемон», установившим с лодкой гидролокационный контакт и пустившим в ход глубинные бомбы. Лодка затонула со всем экипажем.

Во второй половине месяца дела немецких подводников пошли лучше. 16 января в район банки Рокол пришла подводная лодка U96 под командованием Генриха Лемана-Вилленброка. В тот же день Леман-Вилленброк потопил английское грузовое судно тоннажем 14.118 т, а на следующий день — ещё одно английское судно тоннажем 15.000 т. Однако Леману-Вилленброку пришлось ещё труднее, чем Шульцу: на две цели ушли все двенадцать торпед. 22 января подводная лодка U96, пробыв в море всего четырнадцать дней, вернулась в Лорьян.

Во второй половине января на патрулирование в Северную Атлантику отправились ещё шесть немецких подводных лодок — четыре из Лорьяна и две из Германии: U103 и U107. Лодкой U107 командовал 31-летний зять Дёница — Гюнтер Хесслер, женившийся в ноябре 1937 года на дочери адмирала Урсуле.

29 января подводная лодка U93 под командованием Клауса Корта, вышедшая на патрулирование из Лорьяна, обнаружила в море конвой «SC-19». Командир лодки связался с Годтом и передал ему координаты обнаруженной цели. Годт приказал Корту следовать за конвоем и выполнять функции радиомаяка, чтобы навести на цель другие подводные лодки для совместной атаки. Однако время шло, а подкрепления не было. Корт решил действовать в одиночку. Подводная лодка U93 вышла на позицию, удобную для торпедной атаки, и потопила три судна из состава конвоя общим тоннажем 21.300 т, включая английский танкер «У.Б. Уокер» водоизмещением 10.500 т. Две другие лодки, подошедшие наконец к месту боя, довольствовались судами, отставшими от конвоя. Герберт Куппиш, командир лодки U94, потопил два грузовых судна, а Юрген Остен, командир лодки U96, пустил на дно сухогруз.

Другими успехами в январе немецкие подводники похвастаться не могли. На большие достижения можно было рассчитывать, только решив проблему обнаружения целей. Переданная в распоряжение Дёница 40-я авиагруппа пока не оправдывала себя. В течение января самолеты FW 200 «Кондор» шесть раз выслеживали неприятельские конвои, однако всякий раз неточно указывали навигационные места целей, в результате чего подводные лодки бесплодно вели поиск судов в районах, о которых сообщали с воздуха. Чтобы повысить эффективность воздушной разведки, пилотам разведывательных самолётов было дано новое указание: при обнаружении неприятельского конвоя следовать за караваном судов и выполнять функцию радиомаяка.

1 февраля Дёниц вернулся из отпуска. Он был полон решимости нанести новый удар по морским коммуникациям англичан, в первую очередь рассчитывая на подводников-асов, награждённых Рыцарским крестом. Герберт Шульце и Виктор Шюце уже находились в море. Гюнтер Прин, Отто Кречмер, Вольфганг Лют, Фриц-Юлиус Лемп, Йоахим Шепке и Энгельберт Эндрас готовили свои лодки к походу, первые трое — в Лорьяне, другие — в Германии. Дёниц рассчитывал, что в конце месяца все они выйдут на патрулирование. Однако его планы сбылись не полностью.

4 февраля подводная лодка Люта U43 неожиданно затонула у причальной стенке. Обнаружилось, что подводники оставили открытым клапан вентиляции балластной цистерны. Созданная комиссия обвинила в халатности вахтенных офицеров Генриха-Оскара Бернбека и Эрвина Витте, обязав их компенсировать затраты на восстановление лодки.

Кроме того, оказалось, что ремонт подводной лодки Шепке U100 затягивается, а новая лодка Лемпа U110 (IXB серии) из-за толстого льда на Балтике не сможет провести ходовые испытания и выйти в тренировочное плавание по крайней мере до марта[191].

Получалось, что в феврале на морских коммуникациях англичан смогут действовать восемнадцать подводных лодок. Главным районом патрулирования Дёниц вновь избрал Северную Атлантику, надеясь, что после внесения изменений в тактику воздушной разведки взаимодействие лодок и самолётов окажется более плодотворным.

Вместе с тем под давлением командования ВМС Дёницу пришлось согласиться с направлением двух океанских подводных лодок к берегам Западной Африки. Впрочем, теперь в этом был больший смысл. Экспедиционный корпус Роммеля высаживался в Триполитании, и нарушение коммуникаций, служивших для подвоза английской армии в Северной Африке необходимых ей предметов снабжения, могло оказать серьёзную помощь «Африканскому корпусу». Кроме того, для подводных лодок открылась возможность производить дозаправку горючим в море: в Южную Атлантику для проведения рейдерской операции отправились немецкие линкоры «Шархорст» и «Гнейзенау», тяжёлый крейсер «Хиппер», а вместе с ними вышли в море и надводные танкеры. Поразмышляв, Дёниц отправил к берегам Западной Африки подводные лодки U37 и UA.

Днём 3 февраля командир подводной лодки U107 Гюнтер Хесслер обнаружил в море конвой «ОВ-279». Хесслер сообщил о конвое Дёницу и пошёл в атаку. Она оказалась результативной. Подводная лодка пустила на дно английское грузовое судно тоннажем 4700 т. Хесслер последовал за конвоем и вечером потопил ещё одно судно тоннажем 4700 т. Ни одна другая немецкая подводная лодка, оповещенная Дёницем о замеченном в море конвое «ОВ-279», не смогла выйти на цель. Зато командиры подводных лодок U52 и U123 — Отто Зальман и Карл-Хайнц Моле — обнаружили в море другой английский конвой — «SC-20». В результате успешно проведённых атак каждый из них потопил по одному грузовому судну. Подоспел к месту боя и Хесслер. На его долю осталось повреждённое немецким самолётом грузовое судно тоннажем 2700 т. Хесслер расстрелял его из палубного орудия.

Тем временем британское Адмиралтейство, получив сведения о выходе в море немецких линкоров «Шархорст» и «Гнейзенау», направило к берегам Южной Исландии линкоры «Нельсон» и «Родни», линейный крейсер «Рипалс» и ещё несколько кораблей на перехват рейдеров. Однако немецких кораблей они не дождались. Восточнее Исландии «Шархорст» и «Гнейзенау» неожиданно натолкнулись на английский крейсер «Найяд». К счастью, немецкие линкоры не были обнаружены и, следуя полученным инструкциям не вступать в бой с английскими кораблями, ушли на север, а через несколько дней через Датский пролив беспрепятственно вышли в воды Атлантики. В скором времени немецкие рейдеры обнаружили в море английский конвой «НХ-106», охранявшийся линкором «Рамиллес». Однако «Шархорст» и «Гнейзенау» и на этот раз уклонились от встречи с противником.

Между тем Дёниц направил восемь океанских подводных лодок к берегам Южной Исландии, поставив перед ними задачу атаковать корабли англичан, вышедшие на перехват рейдеров. Однако успех не сопутствовал подводникам. Только одному Герберту Шульце, командиру подводной лодки U48, удалось заметить два неприятельских корабля, но в условиях бурного моря лодка не сумела выйти на позицию для торпедной атаки. А 10 февраля немецкий подводный флот едва не понёс очередную потерю. Подводная лодка U93 была атакована английским бомбардировщиком из 502-й эскадрильи авиации берегового базирования[192]. Получив повреждение, лодка ушла в Лорьян.

Несмотря на постигшую подводников неудачу, Дёниц решил оставить подводные лодки в атлантических водах южнее Исландии. Он предполагал, что англичане, встревоженные полётами немецких разведывательных самолётов над водами в районе банки Рокол, сместят маршруты конвоев из Галифакса и Сидни к северу. Дёницу оставалось решить появившуюся проблему: новый район операций подводных лодок находился вне радиуса действия разведывательных самолётов, базировавшихся в Бордо. Выход из положения адмирал нашёл быстро: он решил перегнать самолёты FW 200 «Кондор» на один из аэродромов Норвегии.

Утром 9 февраля Николаус Клаузен, командир подводной лодки U37, направлявшейся на патрулирование к берегам Западной Африки, обнаружил у побережья Пиренейского полуострова английский конвой «HG-53», состоявший из двадцати одного судна и двух кораблей охранения — эсминца и шлюпа. Клаузен передал Дёницу координаты обнаруженной цели и пошёл в атаку, в результате которой потопил два грузовых судна общим тоннажем 3300 т.

Дёниц приказал командиру лодки U37 следовать за конвоем и выполнять функцию радиомаяка. Других немецких подводных лодок у побережья Пиренейского полуострова не было, и адмирал решил послать на перехват обнаруженного конвоя несколько подчинённых ему самолётов, всё ещё базировавшихся в Бордо, и тяжёлый крейсер «Хиллер», вышедший из Бреста на соединение с линкорами «Шархорст» и «Гнейзенау».

Днём 9 февраля пять немецких самолётов «кондор» вышли на цель. В завязавшемся бою они потопили пять грузовых судов. Один из самолётов получил повреждение и совершил вынужденную посадку на аэродроме в Испании. На этом бой не закончился. Подводная лодка U37 неотступно следовала за английским конвоем и потопила ещё одно грузовое судно (тоннажем 1473 т). Израсходовав все торпеды (большинство из которых прошло мимо цели), лодка взяла курс на Лорьян[193].

Между тем тяжёлый крейсер «Хиппер», следуя на перехват конвоя «HG-53», 12 февраля обнаружил другой конвой, следовавший на Британские острова из Сьерра-Леоне. Конвой шёл без охраны, и немецкий тяжёлый крейсер пустил на дно семь английских судов общим тоннажем 32.800 т. Вскоре им было перехвачено ещё одно судно противника, отставшее от конвоя «HG-53». Однако после этого из-за поломки судовых механизмов тяжёлому крейсеру пришлось отказаться от продолжения рейда и в сопровождении самолётов вернуться в Брест.

Дёниц остался доволен результатами операции. Взаимодействие подводной лодки, надводного корабля и нескольких самолётов оказалось весьма эффективным: были выслежены два английских конвоя и потоплены шестнадцать судов. Впервые осуществлённый эксперимент таил в себе потенциальные возможности, и Дёниц принял решение послать вслед за лодкой UA в воды Южной Атлантики ещё три подводные лодки (U1G5, U106 и U124), которые смогли бы взаимодействовать с линкорами «Шархорст» и «Гнейзенау».

Переброска самолётов FW 200 «Кондор» на новое место базирования откладывалась. Пилотов посадили в аудиторию изучать навигацию. Развёрнутые Дёницем у южного побережья Исландии лодки могли рассчитывать только на свои силы. Тем не менее и на этот раз командиры подводных лодок сумели увеличить свой боевой счёт, хотя никому из них не удалось выследить английский конвой.

Генрих Леман-Вилленброк, командир подводной лодки U46, потопил два неприятельских судна, совершавших одиночное плавание, в том числе танкер «Клея» водоизмещением 8100 т, а также разделил успех в потоплении танкера «А.Ф. Коруин» водоизмещением 8100 т с командиром подводной лодки U103 Виктором Шюце, Шюце потопил три судна общим тоннажем 23.000 т, включая английский танкер «Э.Р. Браун» водоизмещением 10.500 т. Йост Мецлер, командир подводной лодки U69, пустил на дно два одиночных грузовых судна общим тоннажем 14.100 т. По два грузовых судна потопили Герберт Шульце, командир лодки U48, Отто Зальман, командир лодки U52, и Эрнст Менгерзен, командир лодки U101. Отличился и Карл-Хайнц Моле, командир подводной лодки U123, занимавшейся наблюдением за погодой. Он потопил одно судно.

Вечером 19 февраля немецкий самолёт «кондор», вылетевший из Норвегии, заметил в море английский конвой «ОВ-287». Получив столь важное сообщение, Дёниц связался с командирами пяти лодок и приказал им идти на перехват каравана. На следующее утро для взаимодействия с подводными лодками в намеченный район операции вылетели три самолёта из 40-й авиагруппы. Однако операция сорвалась. Выследив английский конвой, самолёты сообщили на берег разные координаты обнаруженной цели, а радиоразведка донесла о совсем ином (четвёртом по счёту!) навигационном месте конвоя. Единственным утешением Дёницу послужил успех Лемана-Вилленброка. Командир подводной лодки U96 потопил отставший от конвоя английский танкер «Скоттиш Стэндард» водоизмещением 7000 т.

22 февраля ещё один вылетевший из Норвегии «кондор» сумел обнаружить в море английский конвой, находившийся по сообщению пилота вблизи Оркнейских островов. Дёниц направил на перехват обнаруженного конвоя (это был «ОВ-288») две подводные лодки, которые шли из Германии Северным морем в Атлантику — U46 под командованием Энгельберта Эндраса и U552 под командованием Эриха Топпа. Однако через несколько часов адмирал получил новое донесение: конвой находится в двухстах милях западнее Оркнейских островов и идёт курсом на Галифакс. Дёниц связался с командирами подводных лодок, развёрнутых у южного побережья Исландии, и приказал им перехватить неприятельские суда.

Первой обнаружила английский конвой подводная лодка U73 под командованием Гельмута Розенбаума (ранее командовавшего «каноэ» U2). Дёниц приказал Розенбауму следовать за конвоем и выполнять функцию радиомаяка, чтобы вывести на позицию другие подводные лодки. В ночь на 24 февраля в море собралась «волчья стая» из пяти немецких подводных лодок и итальянской лодки «Бьянки».

Завязался бой. На английский конвой обрушивался удар за ударом. Командир подводной лодки U96 Генрих Леман-Вилленброк потопил два грузовых судна общим тоннажем 7400 т и вспомогательный крейсер «Хантингтон» водоизмещением 11.000 т. Командир подводной лодки U95 Герд Шрайбер пустил на дно три грузовых судна общим тоннажем 13.900 т. Отличились и командиры подводных лодок U69 и U73 Йост Мецлер и Гельмут Розенбаум, потопившие по одному судну. Одну цель сумел поразить и Адальберто Джиованини, командир «Бьянки».

Однако не обошлось без потерь. На исходе ночи к месту боя подошла итальянская подводная лодка «Марчелло» под командованием Карло Альберто Теппати. Лодка пошла на сближение с выбранной целью в опасной близости от кораблей охранения и была обнаружена английским четырёхтрубным эсминцем «Монтгомери». Эсминец открыл по лодке артиллерийский огонь, а когда та перешла в подводное положение, забросал её глубинными бомбами. Лодка затонула со всем экипажем[194].

Дёниц остался доволен. По его подсчётам немецкие подводные лодки потопили в бою с конвоем «ОВ-288» десять судов общим тоннажем 77.000 т, а потопленный тоннаж Лемана-Вилленброка и Моле достиг 100.000 т, что позволяло представить их к награждению Рыцарскими крестами[195].

24 февраля Эрих Топп, командир подводной лодки U552, заметил в море английский конвой «ОВ-289» и сообщил о его местонахождении Дёницу. Адмирал приказал Топпу следовать за конвоем и ждать подкрепления. Лодка U552 последовала за обнаруженными судами, посылая условные сигналы другим немецким подводным лодкам. Однако вскоре Топпу изменило терпение, и он ринулся в бой. Оказалось, напрасно. Пять выпущенных торпед прошли мимо цели. На беду Топпа в небе появился английский самолёт типа «Сандерленд». Подводная лодка перешла в подводное положение, а когда всплыла, море оказалось пустынным.

Вскоре Топпу представилась возможность поправить дело. Он заметил цель, при виде которой у него загорелись глаза — французский лайнер «Иль-де-Франс» водоизмещением 43.000 т[196]. Подводная лодка вышла в точку, удобную для атаки, и произвела торпедный залп веером с дистанции 1600 ярдов. Однако опять все торпеды прошли мимо цели. Топп повторил атаку. Снова промах! У Топпа оставались в запасе ещё три торпеды, но догнать лайнер не удалось.

Тем временем Удо Хайльман, командир подводной лодки U97, воспользовавшись полученными от Дёница данными, заметил конвой, упущенный Топпом. Командир лодки неотступно следовал за конвоем в течение пяти часов и за это время потопил два грузовых судна и танкер «Бритиш Ганнер» водоизмещением 6900 т и, кроме того, нанёс повреждение другому танкеру водоизмещением 9700 т. Ни одна другая немецкая подводная лодка конвой «ОВ-289» не обнаружила.

20 февраля Гюнтер Прин, командир подводной лодки U47, отправился на патрулирование из Лорьяна. Через два дня тот же порт покинул и Отто Кречмер, командир подводной лодки U99. Оба подводника давно не были в море. Каждый провёл на берегу около двух с половиной месяцев. За это время экипажи обеих подводных лодок почти полностью обновились. Первые вахтенные офицеры отправились на командно-преподавательскую работу в офицерскую школу, другие офицеры получили новые назначения. Дёниц предлагал перейти на командно-преподавательскую работу и Прину с Кречмером, но оба аса-подводника отказались.

Днём 25 февраля у западного побережья Ирландии Гюнтер Прин обнаружил английский конвой «ОВ-290», состоявший из тридцати девяти судов и семи кораблей охранения. Командир подводной лодки U47 сообщил о конвое Дёницу и по распоряжению адмирала последовал за обнаруженными судами, выполняя функцию радиомаяка.

Пока Прин следовал за конвоем, Дёниц формировал «волчью стаю». Адмирал приказал идти на соединение с Прином командиру подводной лодки U99 Отто Кречмеру, командиру подводной лодки U73 Гельмуту Розенбауму и даже командиру подводной лодки U97 Удо Хайльману, который возвращался в Лорьян, израсходовав все торпеды. Кроме того, Дёниц решил послать на перехват обнаруженного конвоя самолёты «кондор».

В ночь на 26 февраля Гельмут Прин завязал бой с конвоем. В ходе боя ему удалось потопить три грузовых судна (английское, шведское и норвежское) общим тоннажем 12.100 т, а также нанести повреждение следовавшему в балласте английскому танкеру водоизмещением 8100 т.

Днём 26 февраля в небе появилось шесть самолётов «кондор». На этот раз лётчики действовали на редкость успешно. Они пустили на дно семь судов общим тоннажем 36.250 т и нанесли повреждение судну тоннажем 20.755 т.

В тот же день вечером к месту боя подошла подводная лодка U97. Удо Хайльман попытался связаться с Отто Кречмером и Гельмутом Розенбаумом, однако попытка не удалась. Тем временем конвой растворился в море. Ни Кречмер, ни Розенбаум так и не сумели обнаружить неприятельские суда, и только Альберто Джиованини, командиру «Бьянки», удалось потопить отставшее от конвоя судно[197]. Бой закончился, и командиры немецких подводных лодок U47, U73 и U99 получили новый приказ: идти на запад к южному побережью Исландии.

В конце февраля в Северной Атлантике разыгрался жестокий шторм. Несмотря на плохие метеорологические условия, немецким и итальянским подводным лодкам удалось потопить у южного побережья Исландии одиннадцать грузовых судов, отставших от английских конвоев «НХ-106», «НХ-107», «SC-20» и «SC-21». Кроме того, два судна из состава конвоя «НХ-106» затонули во время шторма. И всё же в течение февраля 307 судов пересекли Северную Атлантику, совершив переход из Канады на Британские острова.

Продолжали действовать на морских коммуникациях противника и немецкие рейдеры. 22 февраля у побережья Ньюфаундленда линкоры «Шархорст» и «Гнейзенау» потопили пять торговых судов общим тоннажем 25.784 т из состава конвоя, следовавшего в Канаду. После боя рейдеры взяли курс на юго-восток и через некоторое время вышли в центральную часть Атлантического океана.

Появление немецких рейдеров у Ньюфаундленда подстегнуло американцев ускорить организацию эскортирования конвоев от берегов Канады до побережья Исландии. Кроме того, американцы решили перебазировать несколько кораблей в Арджентию и Хваль-фьорд[198].

Английские дешифровщики против немецкой военно-морской «Энигмы»

Активные действии немецких рейдеров[199], а также немецких и итальянских подводных лодок в североатлантических водах заставили англичан и американцев форсировать обмен разведывательной информацией. Ещё в декабре 1940 года между ними было подписано соглашение об обмене материалами в области дешифровки. Теперь обе стороны надеялись пожать плоды достигнутых договорённостей.

Первый шаг для претворения подписанного соглашения в жизнь сделали американцы. 25 января 1941 года из Чесапикского залива вышел в море английский лйнкор «Кинг Джордж V», взявший курс на Британские острова[200]. На борту линкора к берегам Англии отправились четверо американских дешифровщиков: армейские офицеры Абрахам Синков и Лео Роузен и офицеры ВМС Прескотт X. Кариер и Роберт X. Уикс[201]. Американцы поехали в Англию не с пустыми руками: они везли с собой изготовленную в Америке японскую шифровальную машину «Пурпур» и техническую документацию, касавшуюся работы с японскими кодами, дипломатическим и военно-морским.

Линкор «Кинг Джордж V» благополучно пересёк Северную Атлантику и 6 февраля пришёл в Скапа-Флоу. Американскую делегацию встретил бригадир Джон X. Тилтмэн. Вместе с Тилтмэном американцы отправились на английском крейсере в устье Темзы, а оттуда на автомобилях — в резиденцию английских дешифровщиков, где были приняты Аластером Деннистоном, руководителем ПШШиК.

Заокеанская делегация провела в Англии пять недель. Военные историки до сих пор спорят о том, чем поделились между собой американская и английская стороны. Очевидно одно: американцы передали англичанам образец японской шифровальной машины «Пурпур» и проинструктировали английских дешифровщиков, как ею пользоваться. Что американцы получили взамен — загадка. Одни историки утверждают, что англичане передали американцам все имевшиеся у них разработки по эксплуатации «Энигмы» и дешифровке набранных на ней текстов. Другие — твёрдо стоят на том, что англичане многие секреты попридержали и передали американцам лишь второстепенные разработки. Один из наиболее авторитетных военных историков Брэдли Ф. Смит склоняется к мысли, что англичане многое утаили[202]. Одно не оспаривается никем: англичане не передали американцам ни одного образца «бомбы» Тюринга-Уэлчмана.

Полученная от американцев японская шифровальная машина «Пурпур» принесла англичанам большую пользу. С помощью этой машины англичане до конца войны «читали» радиотелеграфные отправления, которыми обменивалось Токио со своим посольством в Берлине. Японский посол в Германии время от времени встречался с Гитлером, Герингом, фон Риббентропом и другими руководителями Третьего рейха, а о содержании разговоров с ними информировал Токио. Стоит ли говорить, сколько полезных сведений почерпнули англичане из расшифрованных донесений посла…

Получив от американцев японскую шифровальную машину «Пурпур», англичане решили как можно скорее овладеть и другой шифровальной машиной — немецкой военно-морской «Энигмой». С помощью «бомбы» Тюринга-Уэлчмана и разнообразных «кормушек» английские дешифровщики регулярно «читали» радиотелеграфные отправления, переданные по «красной» сети «Люфтваффе», а вот «взломать» радиосеть «Кригсмарине» англичанам не удавалось. Им оставалось одно: захватить военно-морскую «Энигму» силой.

1 марта, когда американская делегация всё ещё находилась в Англии, из Скапа-Флоу вышло в море оперативное соединение, состоявшее из двух крейсеров, пяти эсминцев и двух пароходов, на борту которых находился отряд командос в составе шестисот человек. Оперативное соединение взяло курс на Лофотенские острова, на которых располагалась база немецкого рыболовного флота.

4 марта отряд командос высадился на острова. Застигнутый врасплох, небольшой немецкий гарнизон не оказал почти никакого сопротивления. Командос обыскали все служебные помещения базы, но «Энигмы не нашли.

И всё-таки удача не совсем отвернулась от англичан. На борту вооружённого траулера «Кребс», который попытался дать бой английской флотилии, офицеры эсминца «Сомали» нашли два запасных ротора «Энигмы», таблицу «ключей» к шифровальной машине на февраль 1941 года и морские рукописные шифры. Самой «Энигмы» не было. Капитан траулера Ганс Купфингер успел выбросить шифровальную машину за борт.

Чтобы скрыть истинную цель налёта на Лофотенские острова, англичане в ходе боевой операции (получившей название «Клеймор») взорвали фабричное здание, а во фьордах потопили несколько рыболовных судов и траулер-рыбозавод «Гамбург» водоизмещением 9800 т.

Несмотря на то что попытка овладеть немецкой военно-морской «Энигмой» закончилась неудачей, английские дешифровщики получили в своё распоряжение ценные материалы. С помощью таблицы «ключей» на февраль 1941 года они «прочитали» все перехваченные в этом месяце радиограммы, переданные шифром «Хаймиш» («Дельфин»).

На этом успехи английских дешифровщиков не закончились. В марте 1941 года подразделение «Синдерелла» службы ПШШиК «взломало» немецкий рукописный шифр «Верфт» («Верфь»), использовавшийся для связи: берегового командования с кораблями, подводными лодками и судами, находившимися в немецких прибрежных водах. Дешифровщики «Синдереллы» с успехом «читали» радиограммы, переданные шифром «Верфт», до конца войны, расшифровав за всё время 33.000 перехваченных сообщений.

А вскоре после того, как сотрудники «Синдереллы» «взломали» шифр «Верфт», дешифровщики выяснили, что немецкое береговое командование время от времени передаёт разным корреспондентам одинаковые радиограммы, шифруя одни с помощью «Энигмы», а другие — с помощью шифра «Верфт». Так у английских дешифровщиков наконец появились «кормушки» для «чтения» сообщений, набранных на немецкой военное морской «Энигме».

В конце марта делегация американских дешифровщиков вернулась в Соединённые Штаты. Более других был разочарован результатами её поездки на Британские острова Лоренс Саффорд, руководитель радиоразведки ВМС США. Саффорд понял, что «взламывать» немецкую «Энигму» придётся силами своей службы. Правда, он недолго думал, кому поручить столь ответственную работу. Его выбор пал на тридцативосьмилетнего Говарда Теодора Энгстрома, лейтенанта запаса, блестящего математика.

Энгстром был сыном иммигрантов из Скандинавии, обосновавшихся в Плимуте, Массачусетс. В 1918 году он окончил среднюю школу, а в 1922 году — Северо-западный университет. В 1925 году в университете штата Мэн Энгстром получил степень магистра математики, а в 1929 году в Йельском университете — степень доктора математики. В 1931 году он работал в Готтингене, Германии, где быстро научился немецкому языку, а в 1932 году вернулся в Соединённые Штаты и занял должность профессора математики в Йельском университете. После того как в 1936 году Энгстрому присвоили звание лейтенанта запаса, его стали время от времени привлекать к службе в подразделении Саффорда.

Решив пополнить свой штаб блестяще зарекомендовавшим себя математиком, Саффорд добился призыва Энгстрома на действительную военную службу. В июле 1941 года лейтенант Энгстром приступил к выполнению поставленной перед ним задачи: «взломать» немецкую военно-морскую «Энигму».

Решительные действия Уинстона Черчилля

В начале марта 1941 года Уинстон Черчилль, обеспокоенный потерями в британском торговом флоте, учредил Комитет Битвы за Атлантику, который сам и возглавил. В состав Комитета вошли ряд министров и несколько высокопоставленных военных и гражданских чинов. 6 марта на заседании Комитета была принята программа действий, необходимых для победы в провозглашённой Черчиллем битве. Вот эта программа:

— Активизировать поиск и уничтожение немецких подводных лодок и разведывательных самолётов. Организовать нанесение авиационных ударов по защищённым пунктам базирования подводных лодок и судостроительным верфям, а также по аэродромам, на которых базируются самолёты-разведчики.

— Оснастить двести торговых судов катапультами для истребителей и предусмотреть, чтобы каждый конвой имел в составе сил охранения четыре таких судна[203].

— Усилить авиацию берегового базирования в опорных пунктах, расположенных вдоль пути движения конвоев в североатлантических водах.

— Разрешить торговых судам, имеющим скорость хода 12 узлов и более, совершать одиночное плавание.

— Вооружить торговые суда зенитными орудиями.

— Оснастить британские порты, расположенные в радиусе действия немецкой авиации, дополнительными средствами противовоздушной обороны.

— В течение четырёх месяцев увеличить тоннаж британского торгового флота на 400.000 брт за счёт введения в строй судов, стоящих на приколе в британских портах[204].

— Сократить срок оборачиваемости торговых судов на стоянках.

Уинстон Черчилль не зря был обеспокоен сложившейся ситуацией: за весь 1940 год англичане уничтожили только двенадцать океанских подводных лодок противника, а за последние шесть месяцев — с 1 сентября 1940 года по 1 марта 1941 года — всего лишь три лодки.

Борьба с немецкими подводными лодками во многом зависела от разведки, и Черчилль надеялся, что Разведывательное управление ВМС, укомплектованное опытными и инициативными кадрами, активизирует свою деятельность.

Разведывательное управление ВМС возглавлял Джон X. Годфри, по словам одного из его подчинённых Патрика Бисли[205], «человек широкого кругозора, новатор и оригинальный мыслитель, наделённый неиссякаемой энергией и решимостью». Ядром управления служил Центр оперативной разведки, возглавлявшийся адмиралом Дж. У. Клэйтоном, по словам того же Патрика Бисли, «умным и проницательным человеком, поразительно уравновешенным и сдержанным». Центр оперативной разведки состоял из трёх отделов: отдела слежения за немецкими надводными кораблями (которым командовал Патрик Барроу Грин), отдела слежения за итальянскими и японскими надводными кораблями (который возглавлял Норман Деннинг) и отдела слежения за подводными лодками стран Оси. Этим отделом до января 1941 года командовал Эрнест У. Тринг, который опирался в своей работе главным образом на тридцатисемилетнего Роджера Уинна, призванного в армию из числа резервистов.

Уинн в детстве перенёс полиомиелит, наделивший его хромотой и искривлением позвоночника. Однако он не пал духом и, проявив незаурядное мужество, окончил университет и стал преуспевающим адвокатом. Попав в Центр оперативной разведки, Уинн быстро оказался на глазах у начальства благодаря необычайной способности предугадывать действия немецких подводных лодок.

Понаблюдав за работой новобранца в течение года, Клэйтон обратился за разрешением к Джону Годфри назначить Уинна начальником отдела слежения за подводными лодками стран Оси, освободив от этой должности Тринга. Годфри не возражал, но, поскольку предполагалось заменить на высоком посту кадрового офицера на бывшего резервиста, решил в свою очередь заручиться поддержкой начальства. Дело дошло до первого морского лорда Дадли Паунда, который в январе 1941 года и санкционировал «беспрецедентное назначение».

Вскоре после того, как Роджер Уинн занял новую должность, англичанам удалось «взломать» немецкий рукописный шифр «Верфт», а на траулере «Кребс» раздобыть роторы военно-морской шифровальной машины «Энигма» и таблицы «ключей» к машине на февраль 1941 года. По словам военного историка Дэвида Кана, уже 12 марта служба английской радиоразведки переслала Уинну десять расшифрованных сообщений, набранных на военно-морской «Энигме», а в последующие дни марта прямо-таки завалила его новыми расшифровками. И хотя все сообщения были датированы февралём, Уинн почерпнул из них много полезного.

Ещё до учреждения Комитета Битвы за Атлантику Уинстон Черчилль предпринял ряд организационных мер для совершенствования оперативного руководства боевыми действиями против подводных лодок в североатлантических водах. 7 февраля 1941 года он назначил командующим Западным военно-морским округом Перси Л.Х. Ноубла, сместив с этого поста Мартина Данбара-Нэйсмита, и перевёл штаб округа из Плимута в Ливерпуль[206].

Ядром штаба стал оперативный центр, круглосуточно связанный телетайпной и телефонной связью с Центром оперативной разведки Разведывательного управления ВМС. Главным атрибутом центра явилась огромная настенная карта Северной Атлантики, на которой дежурные постоянно отмечали местонахождение кораблей и подводных лодок противника.

Одной из важных инициатив нового командующего Западным военно-морским округом Перси Л.Х. Ноубла стала организация центра по обучению экипажей эскортных кораблей основам эскортирования судов. Учебный центр разместился на острове Малл[207]. Здание штаба центра, хотя и находилось на берегу, получило название HMS «Уэстерн Айлз»[208]. Учебный центр возглавил вице-адмирал Г.О. Стефенсон, жёсткий и требовательный командир. Каждый новый эскортный корабль оставался у берегов Малла на месяц. В течение этого времени Стефенсон проводил с экипажем многосуточные изнурительные учения[209].

Другой важной инициативой Перси Ноубла, поддержанной Британским Адмиралтейством, стала организация эскортных групп. До марта 1941 года силы охранения того или иного конвоя формировались из кораблей, к которым предъявлялось лишь одно требование: находиться в боеготовности. Ноубл счёл необходимым изменить ситуацию и формировать группы кораблей охранения на постоянной основе — тем более что к 1941 году ситуация с эскортными кораблями у англичан сильно улучшилась — британский военно-морской флот пополнился пятьюдесятью американскими «четырёхтрубными» эсминцами. Предполагалось, что эскортные группы, состоящие из обученных взаимодействию кораблей, обеспечат более эффективную охрану конвоев, чем силы, сформированные из произвольно набранных боевых единиц. Уже в первой половине 1941 года были сформированы двенадцать эскортных групп, каждая из которых состояла из десяти кораблей — эсминцев, корветов и шлюпов. Правда, в море в составе конвоев обычно выходили шесть — восемь эскортных кораблей — те, что находились в полной боеготовности.

Другой мерой, послужившей усовершенствованию оперативного руководства боевыми действиями против немецких подводных лодок в североатлантических водах, явилась передислокация 15-й авиагруппы авиации берегового базирования на северо-запад Англии[210]. Авиагруппа перебралась в Ливерпуль, а её командный пункт разместился в том же здании, что и штаб Западного военно-морского округа.

Кроме того, для ведения наступательных действий против немецких подводных лодок Черчилль распорядился передать несколько эскадрилий бомбардировщиков Береговому командованию[211].

Гибель Прина

1 марта 1941 года в североатлантических водах находилось восемь немецких подводных лодок. Четыре океанские подводные лодки (U37, U70, U95 и U552), а также U147 — «каноэ» IID серии, рассредоточившись в линию, вели поиск целей между Исландией и Шотландией, две океанские лодки U47 и U99 патрулировали в районе банки Рокол, а океанская подводная лодка U97, израсходовавшая торпеды, вела наблюдение за погодой у меридиана 20° западной долготы.

Вечером Эрих Топп, командир подводной лодки U552, невдалеке от побережья Шотландии обнаружил в море конвой «НХ-109». Топп послал в эфир сообщение о местонахождении обнаруженной цели, после чего вышел на позицию, удобную для атаки, и потопил английский танкер «Кадиллак» водоизмещением 12.000 т. Сообщением Топпа воспользовались Герд Шрайбер, командир подводной лодки U95, и Рейнгард Хардеген, командир «каноэ» U147. Шрайбер потопил из состава конвоя два грузовых судна общим тоннажем 11.000 т, а Хардеген пустил на дно норвежский сухогруз тоннажем 4800 т.

Утром 2 марта вылетевший из Норвегии «кондор» обнаружил в море к западу от банки Рокол уходящий английский конвой. Пилот сообщил о местонахождении обнаруженной цели береговому командованию и пошёл в атаку, которая оказалась безрезультатной.

Получив информацию о замеченных в море судах, Дёниц связался с командирами шести океанских подводных лодок, приказал им идти к банке Рокол и рассредоточиться в линию поперёк пути следования обнаруженного конвоя. 3 марта подводные лодки вышли в район намеченной операции, однако сформированная ими завеса не помогла: конвой обнаружен не был.

Дёниц проанализировал неудачу и пришёл к выводу, что поспешная атака самолётом «кондор» обнаруженных им судов заставила английский конвой резко изменить курс, чтобы избежать нападения немецких подводных лодок. Придя к такой мысли, Дёниц принял решение ещё раз изменить тактику воздушной разведки. Пилотам разведывательных самолётов было дано новое указание: при обнаружении неприятельского конвоя ни в коем случае не атаковать цель, а следовать, по возможности незаметно, за караваном судов и выполнять функцию радиомаяка.

4 марта ещё один самолёт FW 200, вылетевший из Норвегии, выследил английский уходящий конвой. Был ли конвой тем же самым, что и обнаруженный накануне, осталось невыясненным. Получив новую информацию, Дёниц отправил на перехват конвоя семь океанских подводных лодок, добавив к шести лодкам, принимавшим участие в неудавшейся операции, лодку UA, следовавшую в Лорьян, откуда ей надлежало отправиться к берегам Западной Африки.

5 марта, после того как немецкие подводные лодки вышли в район намеченной операции и рассредоточились в линию, Герд Шрайбер, командир подводной лодки U95, оказавшейся в центре завесы, неожиданно нарушил радиомолчание и без видимой причины вышел на связь с берегом. В своих записях Дёниц охарактеризовал действия Шрайбера как «непростительную ошибку», предоставившую англичанам возможность запеленговать подводную лодку и дать указание командиру конвоя изменить курс. Как бы там ни было, ожидание противника и на этот раз оказалось напрасным.

Две неудачи подряд заставили Дёница проанализировать ход операций, проведённых при взаимодействии подводных лодок и самолётов. Как выяснил адмирал, только однажды такое взаимодействие принесло ощутимые результаты. В остальных случаях самолёты, как правило, неверно указывали координаты целей. Кроме того, адмиралу пришлось признать: для того чтобы собрать лодки в районе намеченной операции, чаще всего требовалось не менее суток, а за это время конвой мог не один раз изменить курс. Поразмыслив, Дёниц решил отказаться от обязательного переразвёртывания подводных лодок в случае обнаружения цели с воздуха. В то же время он не отказался вовсе от воздушной разведки, посчитав, что разведывательными данными смогут воспользоваться если не подводные лодки, то надводные корабли. Пилотам опять разрешили атаковать обнаруженные ими цели.

6 марта Дёниц приказал подводной лодке U552 идти на базу в Лорьян, лодку UA отправил к меридиану 20° западной долготы на смену лодке U97, а остальные пять океанских подводных лодок направил на последовательно расположенные позиции западнее банки Рокол.

Гюнтер Прин, командир подводной лодки U47, едва успев занять место на отведённой ему позиции, обнаружил в море английский уходящий конвой «ОВ-293». Суда эскортировали два эсминца («Вулверин» и «Верити») и два корвета («Камелия» и «Арбатес»). Прин сообщил о конвое Дёницу, а затем последовал, за обнаруженными судами, посылая условные сигналы командирам других немецких подводных лодок.

Дёниц приказал командирам подводных лодок U37, U70 и U99 идти на перехват обнаруженного конвоя, а командиру подводной лодки UA — лечь на обратный курс и попытаться перехватить те неприятельские суда, которые прорвутся на запад.

В 6 часов вечера к подводной лодке U47 подошла лодка U99 под командованием Отто Кречмера. Прин и Кречмер стали переговариваться с помощью мегафонов. Стоял туман. Неожиданно перед подводными лодками выросли два эсминца. Лодки срочно перешли в подводное положение. Кречмеру удалось быстро уйти от противника, а Прину — только после опасного маневрирования, сопровождавшегося взрывами глубинных бомб.

Ночью к месту боя подошла подводная лодка U70 под командованием Йоахима Меца. После того как в 4 часа 30 минут подводная лодка проникла через линию охранения и вышла в точку, удобную для атаки, Мец решил атаковать сразу четыре судна из надводного положения, и четыре торпеды одна за другой понеслись к целям. Раздались взрывы. В темноте было трудно определить результаты боя, и Мец решил, что он не потопил ни одного судна, а всего лишь нанёс повреждение английскому танкеру «Этелбич» водоизмещением 6600 т и английскому сухогрузу «Дилилиен» тоннажем 6400 т.

В 4 часа 40 минут в атаку пошёл Гюнтер Прин. Ему удалось торпедировать плавучую китобойную базу «Терье Викен», переоборудованную в танкер, однако следовавшее в балласте судно не затонуло. Повторить атаку Прин не успел. В 4 часа 48 минут подводную лодку U47, а вместе с ней и находившиеся неподалёку подводные лодки U70 и U99 обнаружили корабли охранения, открывшие огонь осветительными снарядами. Лодки перешли в подводное положение и легли на курс отхода от места боя. В море посыпались глубинные бомбы.

Несмотря на активные действия кораблей охранения, немецкие подводные лодки в скором времени продолжили бой. В 6 часов утра Мец, успевший перезарядить носовые торпедные аппараты, снова пошёл в атаку. Перед ним оказалась почти потерявшая ход плавучая китобойная база «Терье Викен». Однако Мецу не повезло: ни одна из трёх выпущенных торпед не попала в цель. Четвёртую торпеду из носового аппарата Мец выпустить не успел. Плавучую базу торпедировал Кречмер, но судно и на этот раз не пошло ко дну. Вторым залпом Кречмер попытался поразить ещё одну цель, но подвела наводка торпеды. И всё же командиру подводной лодки U99 удалось добиться успеха, хотя и с трудом. Израсходовав четыре торпеды, он пустил на дно всё ещё державшийся на плаву танкер «Этелбич».

Тем временем Мец вышел на новую цель и с перископной глубины торпедировал датский танкер «Мийдрехт» водоизмещением 7500 т. Несмотря на пробоину в корпусе судна, капитан танкера, обнаружив перископ лодки, пошёл на таран. Серьёзных повреждений лодка не получила. Разбитые перископы, смятые ограждения мостика и открывшаяся течь в боевой рубке не представляли угрозы для живучести подводного корабля. Тем не менее Мец решил всплыть на поверхность моря и обследовать лодку. Решение Меца оказалось поспешным. Лодку обнаружил корвет «Камелия». Корабль пошёл на сближение, заставив противника перейти в подводное положение. Началось преследование, в которое включился корвет «Арбутес». Преследование продолжалось около трёх часов. За это время корветы сбросили в море пятьдесят четыре глубинные бомбы. Лодка получила серьёзные повреждения. Появился угрожающий дифферент на корму. Чтобы выправить положение, Мец послал в носовой отсек всех свободных от вахты подводников, но это не помогло, и лодка провалилась на глубину 656 футов. Мецу оставалось одно: всплыть и затопить лодку. Лодка перешла в надводное положение. Перед ней оказался корвет «Арбутес». Открыв кингстоны, подводники выбрались на верхнюю палубу и попрыгали в воду. С корвета спустили спасательные плоты. Однако спасти удалось только двадцать пять человек, включая Меца. Двадцать подводников утонули.

Следует отметить, что архивные материалы не позволяют воспроизвести картину боя немецких подводных лодок с английским конвоем «ОВ-293». Можно предположить, что подводная лодка U37, посланная Дёницем вместе с другими немецкими подводными лодками на перехват обнаруженного конвоя, в бою не принимала участия, а подводная лодка U99 более не преследовала неприятельские суда. Достоверно известно одно: подводная лодка U47 не вернулась на базу, а обстоятельства её гибели неизвестны. А вот чем закончился бой с конвоем.

В ночь на 8 марта в атаку пошла подводная лодка UA, столкнувшаяся с караваном на встречном курсе. На носовом курсовом угле лодки оказалось головное судно конвоя — английский сухогруз «Дьюнеф Хед» тоннажем 5300 т. Подводная лодка атаковала судно двумя торпедами, но только одна из них поразила цель, и то без достаточного эффекта: судно получило лёгкое повреждение. Действия подводной лодки не остались незамеченными. Лодку обнаружил эсминец «Вулверин». Корабль дал полный ход. Заметив противника, лодка перешла в подводное положение. Однако через несколько минут английский корабль установил с лодкой гидроакустический контакт и сбросил по курсу отхода лодки двадцать четыре глубинные бомбы. А ещё через некоторое время с борта эсминца заметили на воде нефтяное пятно.

Неясно, что за пятно увидели англичане. Подводная лодка UА, хотя и получила повреждение от взрыва глубинной бомбы, благополучно дошла до Лорьяна. В то же время это пятно послужило командиру эсминца «Вулверин» Джеймсу Роуленду верным доказательством того, что он поразил цель. А через несколько дней Роуленд, возможно, и вовсе возликовал, посчитав, что расправился с известным немецким подводником. К тому времени англичанам стало известно, что в бою с конвоем «ОВ-293» принимала участие немецкая подводная лодка U47 и что эта лодка не вернулась на базу. Вместе с тем комиссия Адмиралтейства по определению потерь противника, руководствуясь разработанными ею критериями достоверного поражения цели, пришла к осторожному заключению, что «эсминец «Уанверин», возможно, потопил немецкую подводную лодку U47 под командованием Гюнтера Прина».

Однако вероятность этого достаточно мала. Прин, который ещё до боя с конвоем «ОВ-293» атаковал пять судов, вероятно, использовал если не все, то почти все торпеды, и вряд ли продолжил преследование конвоя. Гораздо правдоподобнее, что подводная лодка U47 погибла ещё в ночь на 7 марта, когда её вместе с лодками U70 и U99 преследовали корабли охранения. Возможны и другие обстоятельства гибели лодки. Она могла подорваться на мине, возвращаясь на базу, или затонуть вследствие роковой ошибки, допущенной экипажем. Могла случиться авария…

Остаётся добавить, что Карл Дёниц долгое время не мог поверить в гибель Гюнтера Прина. Он полагал, что на лодке вышла из строя радиостанция, и надеялся, что лодка вот-вот вернётся на базу. Однако его надеждам не суждено было сбыться. Над «быком Скапа-Флоу» навеки сомкнулось море.

Бой немецких подводных лодок с английским конвоем «ОВ-293» принёс Дёницу одни огорчения. Две подводные лодки погибли, а потери англичан оказались весьма незначительными[212]. Утешением адмиралу послужили успехи подводных лодок, направленных к побережью Западной Африки.

В начале марта подводные лодки U105, U106 и U124 пополнили запасы топлива на Канарских островах с немецкого танкера «Корриентес», после чего пошли к берегам Сьерра-Леоне. 6 марта подводная лодка U124 под командованием Георга-Вильгельма Шульца встретила невдалеке от африканского побережья немецкие линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау». На следующий день немецкие рейдеры обнаружили в море английский конвой «SL-67», эскортировавшийся линкором «Малайя». Следуя полученным указаниям не вступать в бой с английскими кораблями, командиры немецких линкоров уклонились от встречи с противником, зато сообщили о замеченном в море конвое Шульцу, после чего вместе с ним выработали дальнейший план действий. Решили так: сначала силами подводных лодок U105 и U124 потопить английский линкор, а затем силами тех же лодок и рейдеров атаковать оставшиеся без охранения неприятельские суда. Также было намечено: если события станут развиваться по плану, а английский конвой не будет полностью уничтожен, то прорвавшиеся на север суда перехватит подводная лодка U106.

Разработанный план выполнен не был. Немецким подводным лодкам не удалось потопить английский линкор. И всё-таки они добились успеха — по крайней мере, с точки зрения Дёница, ставившего во главу угла величину уничтоженного коммерческого тоннажа противника. Георгу-Вильгельму Шульцу удалось потопить четыре английских судна общим тоннажем 23.300 т, а командиру подводной лодки U105 Георгу Шеве — одно английское судно тоннажем 5200 т. Кроме того, Юрген Остен, командир лодки U106, вступившей в бой позже, потопил ещё одно английское судно тоннажем 7500 т. Всего в бою с конвоем «SL-67» немецкие подводные лодки потопили шесть судов общим тоннажем 36.000 т.

Оказавшись не у дел, немецкие линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», дозаправившись топливом с танкеров, повернули на север. К середине марта они вернулись на трассу Галифакс — Британские острова. Подводная лодка U124 пошла на запад, чтобы пополнить запасы горючего и боеприпасов с рейдера «Корморан», а затем встретиться в море с «карманным» линкором «Адмирал Шеер», на борт которого следовало доставить запасные части к радиолокационной станции. Подводные лодки U105 и U106 направились к берегам Фритауна.

Гибель Шепке и пленение Кречмера

В марте 1941 года немецкое верховное главнокомандование по настоянию Редера решило подвергнуть массированным бомбардировкам английские порты Бристоль, Порстмут и Ливерпуль, а также английскую военно-морскую базу Ферт-оф-Клайд. Операцию намечалось провести с 10 по 20 марта.

Немецким лётчикам требовались данные о погоде в районах будущих боевых действия, и 9 марта Дёницу пришлось послать две подводные лодки — U37 и U95 — нести метеослужбу. К неудовольствию адмирала, на боевом патрулировании в североатлантических водах остались только две лодки: U99 под командованием Отто Кречмера и U74 под командованием тридцатичетырёхлетнего Эйтеля-Фридриха Кентрата, ранее проходившего службу на лодке «каноэ» U8. Правда, они могли надеяться на подкрепление. 11 марта из Германии в Северную Атлантику отправилась новая подводная лодка IXB серии U110 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа, а на следующий день вслед за ней вышла в море лодка U100 под командованием Йоахима Шепке.

В середине марта не одни немецкие подводные лодки патрулировали в североатлантических водах. На трассу Галифакс — Британские острова вернулись немецкие рейдеры «Шарнхорст» и «Гнейзенау». На этот раз линкоры действовали успешно. В течение двух дней они потопили шестнадцать торговых судов общим тоннажем 82.000 т. Добившись столь значительного успеха, линкоры направились в Брест. В то же время из Бреста в море вышел немецкий тяжёлый крейсер «Хиппер», получивший задание эскортировать в Киль возвращавшийся с рейдерской операции «карманный» линкор «Адмирал Шеер». Получив сведения о нахождении в водах Атлантики немецких рейдеров, британское Адмиралтейство направило на их перехват тяжёлые корабли. Однако рейдеры избежали встречи с противником.

Тем временем, обогнув с севера Британские острова, в Северную Атлантику вышла немецкая подводная лодка U110. 15 марта лодка заняла боевую позицию в 150 милях южнее Исландии. В тот же день вечером Фриц-Юлиус Лемп обнаружил в море английский конвой «НХ-112», состоявший из сорока одного судна. Конвой охранялся 5-й эскортной группой, в которую входило пять английских эсминцев («Уокер», «Волантиер», «Сардоникс», «Вэнок» и «Саймитар») и два корвета («Блюбелл» и «Хайдрендже»).

Лемп сообщил о конвое Дёницу, после чего прошёл через линию охранения и вышел в точку, удобную для атаки. На носовом курсовом угле лодки оказался английский танкер «Иродона» водоизмещением 6200 т. Лодка произвела залп двумя торпедами из носовых торпедных аппаратов, однако одна из торпед пошла зигзагом, а вторая прошла мимо цели. Лемп приказал произвести залп из кормового торпедного аппарата. Раздался взрыв, в небо взметнулось пламя[213]. По словам Лемпа, стало светло как днём. Лодку тотчас обнаружили. Эсминцы «Уокер», «Саймитар» и оснащённый радиолокатором «Вэнок» пошли на сближение. Лодка перешла в подводное положение и легла на курс отхода от места боя. Рассредоточившись в линию, эсминцы сбросили в море двадцать четыре глубинные бомбы, однако лодке удалось избежать повреждения.

Через час лодка, успевшая перезарядить торпедные аппараты, всплыла на поверхность моря и продолжила преследование неприятельского конвоя. 16 марта в 4 часа 10 минут Лемп ещё раз связался с Дёницем, после чего снова пошёл в атаку. Он выбрал сразу четыре цели: два танкера и два грузовых судна. Но и эта атака оказалась неэффективной. Одна торпеда пошла по круговой траектории и чуть не угодила в подводную лодку, две торпеды прошли мимо цели, и лишь одна (как доложил Лемп) попала в английский танкер водоизмещением 8000 тонн[214].

После этой атаки Лемп продолжил преследование конвоя, посылая, по указанию Дёница, условные сигналы командирам других немецких подводных лодок. Однако внезапно появившийся в небе английский самолёт типа «Сандерленд» заставил лодку U110 перейти в подводное положение, а когда она снова поднялась на поверхность моря, оно оказалось пустынным. И всё же вечером Лемпу удалось настигнуть конвой. Он послал в эфир сообщение о новом местонахождении цели и вновь последовал за неприятельскими судами, но через некоторое время снова упустил их из виду. Тем временем к подводной лодке U110 подошла лодка U74. Лемп, воспользовавшись мегафоном, сообщил Кентрату о предполагаемом курсе конвоя. Лодки пустились в погоню, но вскоре выяснилось, что они выбрали ложное направление.

Между тем конвой обнаружил Клаузен, командир подводной лодки U37. Он связался по радио с Шепке и Кречмером и стал ждать подкрепления.

Первой к подводной лодке U37 присоединилась лодка U100 под командованием Шепке, но она в скором времени была обнаружена эсминцем «Саймитар».

Лодка перешла в подводное положение, а когда через час поднялась на поверхность моря, перед ней оказался эсминец. Лодка снова ушла под воду и начала маневрировать с целью уклонения от атаки противника.

В 22 часа к месту боя подошла подводная лодка U99. В отличие от Шепке, Кречмеру удалось пройти через линию охранения из эсминцев и выйти на позицию для торпедной атаки, которая оказалась на редкость результативной. Кречмер потопил пять судов общим тоннажем 34.500 т, в том числе три танкера: норвежские «Ферн» и «Бедуин» и английский «Винетия». Кроме того, Кречмер нанёс тяжёлое повреждение английскому танкеру «Франш Комте».

В то же время подводной лодке U37 и лодке U100, возвратившейся к месту боя, никак не удавалось выйти на позиции, удобные для атаки. Море освещалось горевшими танкерами и осветительными снарядами. Корабли охранения, постоянно меняя курс, сбрасывали в море глубинные бомбы. Тем не менее немецкие лодки продолжали преследовать английский конвой. Риск привёл к тяжёлым последствиям.

В ночь на 17 марта в 0 часов 50 минут Дональд Мэйсинтайр, командир эсминца «Уокер», заметил на носовом курсовом угле подводную лодку U37 и пошёл на таран. Лодка успела перейти в подводное положение. Однако английский эсминец установил с лодкой гидролокационный контакт и сбросил в море по курсу её отхода десять глубинных бомб с установленной глубиной взрыва 250 футов. Подводная лодка U37 получила тяжёлое повреждение, и всё же ей удалось выйти из боя.

Тем временем, привлечённые отдалёнными взрывами и вспышками пламени за кормой лодок, Лемп и Кентрат легли на обратный курс. Однако в бой они вступить не успели. Подводные лодки U110 и U74 были быстро обнаружены английскими кораблями и едва ушли от преследования.

А вот подводной лодке U100, после того как в 1 час 30 минут её обнаружил «Уокер», уйти от преследования не удалось. Заметив, что английский корабль идёт на таран, Шепке отдал приказ перейти в подводное положение. Однако это не помогло. Эсминец установил с лодкой гидролокационный контакт и сбросил в море по курсу её отхода семнадцать глубинных бомб с установленной глубиной взрыва 500 футов. К эсминцу «Уокер» присоединился эсминец «Вэнон». В море полетели ещё двенадцать, глубинных бомб с установленными глубинами взрыва 150, 250 и 500 футов. Бомбы сделали своё дело. Лодка дала сильную течь, угрожающе задрала нос и провалилась на глубину 750 футов. Опасаясь, что лодку раздавит, Шепке приказал продуть все балластные цистерны.

Когда лодка всплыла, Шепке поднялся на ходовой мостик. Он ещё надеялся ускользнуть от преследования. Тщетно. Эсминец «Вэнон» установил с лодкой радиолокационный контакт и полным ходом пошёл на сближение[215]. Лодка попыталась уйти, но попытка не удалась: дизели вышли из строя, а электродвигатели долго не запускались. Когда лодка наконец дала ход, уже было поздно. На неё надвигалась громада эсминца. «Всем покинуть корабль!» — крикнул командир лодки. Это были последние слова Йоахима Шепке. В 3 часа 18 минут эсминец «Вэнон» протаранил подводную лодку U100. С эсминца спустили спасательные плоты, однако выловить из воды удалось только шесть человек, включая вахтенного офицера Зигфрида Флистера.

Тем временем эсминец «Уокер» установил гидролокационный контакт с подводной лодкой U99 и атаковал её глубинными бомбами. Лодка получила серьёзные повреждения и провалилась на глубину 700 футов. Кречмер принял решение всплыть на поверхность моря и попытаться в темноте уйти от преследования. Однако его надеждам не суждено было сбыться. Как только лодка всплыла, её поймал луч прожектора. Эсминцы «Уокер» и «Вэнон» открыли артиллерийский огонь. Лодка не двигалась: рулевое устройство, дизели и электродвигатели вышли из строя. Кречмер решил затопить лодку и приказал открыть клапаны балластных цистерн. Лодка стала медленно погружаться. К лодке подошёл эсминец «Уокер» и спустил бортовую сетку. На борт эсминца поднялись сорок подводников, включая Кречмера, первого вахтенного офицера Ганса-Йоахима фон Кнебель-Доберица, второго вахтенного офицера Генриха Петерсона, офицера Хорста Хессельбарта и двух старшин. Подводники не досчитались механика Готфрида Шродера и ещё двух членов команды.

Узнав о результатах боя английских кораблей с немецкими подводными лодками, Уинстон Черчилль поспешил сообщить членам палаты общин о потоплении двух немецких подводных лодок и о пленении командира одной из них. Официальному Берлину пришлось подтвердить потери, понесённые немецким подводным флотом в бою с английским конвоем «НХ-112». Правда, в опубликованном сообщении больше говорилось о подвигах, совершённых Кречмером и Шепке во славу Германии[216]. О гибели Прина немецкие средства массовой информации сообщили только через два месяца, когда о судьбе героя-подводника и членов его команды стали распространяться самые невероятные слухи[217].

Новые успехи и новые неудачи

19 марта разведывательные самолёты FW 200 «Кондор», поднявшиеся с баз в Норвегии и Франции, выследили в море три английских конвоя: два уходящих и один прибывающий. Дёниц направил на перехват одного из уходящих конвоев три подводные лодки: U46, отправившуюся на патрулирование из Лорьяна, а также U98 и U551, вышедшие на патрулирование из Германии. Однако ни одна из подводных лодок не сумела найти неприятельского конвоя.

Двумя днями позже — 21 марта — Йост Мецлер, командир подводной лодки U69, вышедшей на патрулирование из Лорьяна, обнаружил в море английский конвой, направлявшийся из Галифакса на Британские острова. Получив это известие, Дёниц приказал Мецлеру следовать за конвоем и ждать подкрепления: подводную лодку U48 под командованием Герберта Шульце и четыре итальянские подводные лодки.

Мецлер недолго преследовал неприятельские суда. Подводную лодку обнаружили корабли охранения. Они не прекратили преследования и после того, как лодка перешла в подводное положение. Корабли установили с лодкой гидролокационный контакт и в течение нескольких часов атаковали её глубинными бомбами. И всё же лодка не пострадала.

Ещё двумя днями позже — 23 марта — Фриц-Юлиус Лемп, командир подводной лодки U110, всё ещё находившейся на патрулировании, выследил в море норвежское судно тоннажем 2500 т. Лемп атаковал судно тремя торпедами, но все они прошли мимо цели. Тогда Лемп приказал расстрелять судно из палубного орудия. Артиллеристы так спешили поразить цель, что забыли вынуть из ствола орудия дульную пробку. Никто из расчёта не пострадал, но осколками разорвавшегося ствола повредило балластные и топливные цистерны. Подводной лодке пришлось возвращаться на базу.

В то же время у юго-восточного побережья Исландии патрулировала подводная лодка U551 под командованием тридцатилетнего Карла Шрота, ранее проходившего службу на «каноэ» U7. Построенная в конце 1940 года, подводная лодка проходила гарантийное плавание в Норвежском море у берегов Бергена, и 18 марта вышла на своё первое патрулирование. 23 марта Шрот обнаружил в море бельгийское грузовое судно «Виль-де-Льеж» тоннажем 7430 т, совершавшее одиночное плавание. Шрот пустился в погоню, однако подводную лодку заметили. В эфир полетел сигнал бедствия.

На помощь бельгийскому судну поспешил вооружённый траулер «Вайсенда», эскортировавший проходивший поблизости английский конвой. Заметив траулер, лодка перешла в подводное положение. Траулер установил с лодкой гидролокационный контакт и в течение полутора часов атаковал её глубинными бомбами. Атака оказалась результативной. На поверхность моря всплыли обломки лодки.

Очередная потеря подводной лодки заставила Дёница погрузиться в раздумья. В течение семнадцати дней немецкий подводный флот потерял пять лодок (U47, U70, U99, U100 и U551). Кроме того, две лодки (U37 и UA) получили серьёзные повреждения. Что могло стать причиной тому? Может быть, англичане поставили на вооружение кораблей эффективные гидролокаторы и радиолокационные станции? Или в ряды «Кригсмарине» или «Люфтваффе» затесался шпион, который информирует англичан о перемещении в море немецких подводных лодок? Поразмышляв, Дёниц так и не пришёл к определённому выводу, однако принял решение сместить зону патрулирования подводных лодок на запад.

25 марта адмирал приказал шести лодкам рассредоточиться вдоль меридиана 20° западной долготы с интервалом в 60 миль. В крайней северной точке завесы — у южного побережья Исландии — Дёниц отвёл место Герберту Шульце, командиру подводной лодки U48, а в центре завесы приказал патрулировать Энгельберту Эндрасу, командиру лодки U46.

29 марта Шульце обнаружил в море конвой «НХ-115», эскортировавшийся восемью кораблями. После того как командир лодки U48 вышел из боя, он сообщил на берег, что потопил четыре грузовых судна общим тоннажем 24.500 т. На самом деле тоннаж потопленных им судов составил 17.300 т. Кроме того, как свидетельствуют архивные документы, Шульце в этом бою нанёс повреждение английскому танкеру.

В тот же день Йост Мецлер, командир подводной лодки U69, выследил английский конвой «ОВ-302». Мецлер послал в эфир сообщение об обнаруженной цели и последовал за неприятельскими судами. Сообщением Мецлера воспользовался Энгельберт Эндрас, который потопил из состава конвоя английское грузовое судно тоннажем 1800 т. А 30 марта отличился и сам Йост Мецлер, которому удалось потопить сухогруз тоннажем 3500 т. Правда, Мецлеру пришлось изрядно понервничать: пять торпед прошли мимо цели, и только шестая принесла желаемый результат.

Итоги мартовского патрулирования немецких подводных лодок в североатлантических водах не принесли Дёницу удовлетворения. В течение месяца подводные лодки потопили только двадцать четыре судна. За то же время немецкий подводный флот лишился пяти океанских подводных лодок. Стоит добавить, что в марте 1941 года триста торговых судов успешно совершили переход в составе английских конвоев по маршруту Галифакс— Британские острова.

Некоторым утешением Дёницу послужили успехи немецких подводных лодок, патрулировавших у берегов Западной Африки. 16 марта Юрген Остен, командир лодки U106, обнаружил в море английский конвой «SL-68», эскортировавшийся линкором «Малайя». Остен сообщил координаты обнаруженной цели Георгу Шеве, командиру подводной лодки U105, и пошёл в атаку, в результате которой пустил на дно английское грузовое судно тоннажем 6800 т. На этом Остен не успокоился. Он последовал за неприятельскими судами и на следующий день потопил ещё два грузовых судна общим тоннажем 10.200 т.

18 марта к лодке U106 присоединилась лодка U105. Немецкие подводные лодки преследовали английский конвой ещё трое суток. За это время Шеве потопил пять грузовых судов общим тоннажем 27.000 т, а Остен нанёс повреждение линкору «Малайя». Получив повреждение, линкор направился сначала к острову Тринидад, а затем в Соединённые Штаты, где встал на ремонт на одной из американских верфей[218].

После боя с английским конвоем «SL-68» подводные лодки U105 и U106 пошли на запад, чтобы пополнить запасы горючего и боеприпасов, первая — с рейдера «Корморан», а вторая — с судна снабжения «Нордмарк». На пути к месту встречи в открытом море с судном снабжения Остен сумел ещё раз отличиться, потопив неприятельский сухогруз тоннажем 5000 т.

Третья немецкая подводная лодка, направленная Дёницем к берегам Западной Африки (U124 под командованием Георга-Вильгельма Шульца), в бою с английским конвоем «SL-68» не принимала участия из-за поломки судовых механизмов. После того как неполадки были устранены, лодка продолжила патрулирование и у африканского побережья потопила английское грузовое судно тоннажем 3800 т, совершавшее одиночное плавание.

Получив донесения командиров подводных лодок, патрулировавших у берегов Западной Африки, Дёниц воспрял духом. По его подсчётам, Шульц довёл величину потопленного им тоннажа до 100.117, а Остен — до 82.000 т[219]. Адмирал представил обоих командиров подводных лодок к награждению Рыцарскими крестами[220].

Успехи были. Однако они не дотягивали до того уровня, который сам Дёниц определил при рассмотрении подводных лодок как решающего оружия в войне на море. Правда, возможности Дёница были по-прежнему ограничены. В марте 1941 года в распоряжении адмирала было всего лишь двадцать семь океанских подводных лодок, т.е. то же количество, которым располагал немецкий подводный флот при вступлении Германии во Вторую Мировую войну. Кроме того, оборонительные мероприятия союзников в Северной Атлантике всё более затрудняли обнаружение и атаку судов. Подводным лодкам становилось всё труднее проходить через линию охранения.

Исходя из этих соображений, в конце марта 1941 года Дёниц решил временно отказаться от атак конвоев на северо-западных подступах к Англии и ещё раз сместить зону патрулирования немецких подводных лодок — на этот раз к меридиану 30° западной долготы. Кроме того, адмирал счёл возможным внести изменения в стратегическое использование подводных лодок и направить дополнительное число боевых единиц к берегам Западной Африки, где оживлённое торговое судоходство и слабость противолодочной обороны противника позволяли надеяться на нанесение англичанам максимальных потерь.

В то же время Дёниц попытался получить разрешение Гитлера на ведение боевых действий против американских торговых судов, мотивируя это тем, что, приняв закон о ленд-лизе, американцы «нарушили международное право». Однако Гитлер, готовившийся к вторжению на Балканы и к войне с Советским Союзом, не собирался вступать в военный конфликт с Соединёнными Штатами и отклонил предложение Деница.

Активные действия Карла Дёница

6 апреля 1941 года немецкие войска с территории Австрии, Венгрии, Румынии и Болгарии вторглись в Югославию и Грецию. Через три недели весь Балканский полуостров оказался в руках немцев. Немецкое наступление закончилось эвакуацией английских войск из Греции на Крит и в Египет.

У Дёница были свои заботы. Командование немецкими ВМС опять вмешалось в действия адмирала, обязав его использовать часть океанских подводных лодок в полном противоречии с его стратегическими принципами. Морской штаб приказал Дёницу направить две подводные лодки на перехват замеченных в Датском проливе английских вспомогательных крейсеров, ещё две лодки отрядить для эскортирования прорывателя блокады «Лех», следовавшего из Рио-де-Жанейро в Бискайский залив, а также обязал адмирала обеспечить постоянное наблюдение за погодой.

И всё же, несмотря на то, что численность немецкого подводного флота оставалась сравнительно небольшой, а часть лодок надлежало использовать для вспомогательных действий, адмирал был полон решимости сокрушить врага на просторах Атлантики. Ещё 1 апреля Дёниц направил девять океанских подводных лодок к меридиану 30° западной долготы, приказав им развернуться в линию между Гренландией и Исландией. В то же время адмирал послал ещё четыре океанские подводные лодки к берегам Западной Африки.

Стоило немецким подводным лодкам развернуться вдоль меридиана 30° западной долготы, как в четырёхстах милях восточнее Фридрих фон Хиппель, двадцатишестилетний командир подводной лодки U76, вышедшей на патрулирование из Германии, обнаружил в море английский уходящий конвой «ОВ-305». Получив это сообщение, Дёниц приказал Хиппелю следовать за конвоем на запад к линии боевого рассредоточения немецких подводных лодок. Однако Хиппелю не удалось выполнить полученного приказа. Англичане запеленговали лодку и изменили маршрут конвоя. Подводная лодка U76 попыталась последовать за изменившими курс судами, но была атакована английскими кораблями и еле ушла от преследования.

Тем временем Эйтель-Фридрих Кентрат, командир подводной лодки U74, находившейся в линии дозора, обнаружил в море конвой «SC-26», состоявший из двадцати двух судов и охранявшийся английским вспомогательным крейсером «Вустершир» водоизмещением 11.400 т.

Получив это известие, Дёниц приказал Кентрату следовать за конвоем, посылая условные сигналы командирам других немецких подводных лодок, и ждать подкрепления.

Вечером 2 апреля немецкие подводные лодки пошли в атаку. Первым отличился Энгельберт Эндрас, командир лодки U46, успевший ещё до боя с конвоем пустить на дно два одиночных судна, включая шведский танкер «Кастор» водоизмещением 8700 т. Эндрас вышел в точку, удобную для атаки, и потопил английский танкер «Бритиш Рилайенс» водоизмещением 7000 т и грузовое судно тоннажем 4300 т. Ещё два грузовых судна — «Тербли» тоннажем 4900 т и «Этиник» тоннажем 5400 т — командир подводной лодки U46 потопить не сумел: в первом случае торпеда не взорвалась, а во втором — прошла мимо цели.

Вслед за Эндрасом успеха добился Кентрат. Он пустил на дно греческий сухогруз тоннажем 4300 т и нанёс повреждение вспомогательному крейсеру «Вустершир». Отличился и Гельмут Розенбаум, командир подводной лодки U73. Он потопил грузовое судно тоннажем 5800 т и английский танкер «Бритиш Вискаунт» водоизмещением 6900 т.

Тем временем к месту боя подошли английские корабли и среди них пять эсминцев: «Харрикейн», «Хэвлок», «Хесперес», «Ветеран» и «Вуверин». Каждый корабль получил задание от командира соединения. «Харрикейн» отправился эскортировать повреждённый вспомогательный крейсер «Вустершир» в ближайший порт, «Хэвлок» и «Хесперес» занялись спасением оказавшихся в море людей, а остальные корабли взялись за формирование в группу рассеявшихся судов конвоя.

Собрать все суда в группу англичанам не удалось. Утром 3 апреля фон Хиппель, командир лодки U76, следовавшей на запад, заметил на носовом курсовом угле финское грузовое судно «Дафна» тоннажем 2000 т из состава конвоя «SC-26». Атака не удалась. Однако командир лодки последовал за обнаруженным судном и через несколько часов потопил его. А в ночь на 4 апреля были потоплены ещё три судна из состава конвоя. Успеха добились командир подводной лодки U98 Роберт Гизе, пустивший на дно два грузовых судна, и командир подводной лодки U94 Герберт Куппиш, потопивший английский сухогруз тоннажем 5400 т.

Вечером 4 апреля фон Хиппель выследил ещё одно грузовое судно из состава конвоя «SC-26» — английский сухогруз «Этиник» тоннажем 5400 т. Подводная лодка U76 вышла на позицию, удобную для атаки, и произвела залп из носового торпедного аппарата. Раздался взрыв. В эфир полетел сигнал бедствия SSS, после чего команда сухогруза перебралась в шлюпки. Фон Хиппель выпустил по цели ещё две торпеды, и судно пошло ко дну.

Утром 5 апреля подводная лодка U76 поднялась на поверхность моря, чтобы перезарядить аккумуляторные батареи. Завершить процедуру не удалось: вахтенные заметили английские корабли. На сближение с лодкой полным ходом шли эсминцы «Хэвлок» и «Вулверин», корвет «Арбутес» и шлюп «Скарборо», принявшие сигнал бедствия с сухогруза «Этиник». Лодка перешла в подводное положение, но это не помогло. Эсминец «Вулверин» установил с лодкой гидролокационный контакт, а остальные английские корабли, действуя под его управлением, пустили в ход глубинные бомбы, сбрасывая их в море вдоль пути отхода подводной лодки. Бомбы сделали своё дело. Лодка дала сильную течь и угрожающе задрала нос. Фон Хиппель принял решение всплыть и затопить лодку. Когда лодка поднялась на поверхность моря, подводники открыли кингстоны, выбрались на верхнюю палубу и попрыгали в воду. К борту лодки подошёл эсминец «Хэвлок». С английского корабля на палубу лодки спустились лейтенант Джеффри Энгас и несколько человек команды. В то же время на лодку подали швартовные тросы. Однако попытка англичан удержать лодку от потопления успехом не увенчалась. Лодка пошла ко дну, а вместе с ней и военно-морская «Энигма», которой англичанам и на этот раз не удалось завладеть. Оставалось выловить из воды немцев. С эсминца спустили спасательные плоты. Когда подводников подняли на борт, фон Хиппель недосчитался одного члена команды[221].

Очередная потеря подводной лодки хотя и доставила Дёницу огорчение, но не повлияла на его убеждённость в правильности предпринятого шага. Смещение зоны патрулирования немецких подводных лодок на запад — в район, менее насыщенный средствами противолодочной обороны, — себя полностью оправдало. В первом же бою с английским конвоем в намеченном Дёницем районе боевых действий немецкие подводные лодки потопили десять из двадцати двух судов, следовавших в составе конвоя, а потопленный ими тоннаж противника составил 54.000 т.

Порадовали Дёница и подводные лодки, не принимавшие участие в этом бою. Лодка U37 под командованием Удо Хайльмана потопила три одиночных судна общим тоннажем 20.500 т, включая английские танкеры «Чейна» водоизмещением 8000 т и «Конус» водоизмещением 8100 т, а лодка U69 под командованием Йосга Мецлера пустила на дно грузовое судно тоннажем 3800 т.

Спустя несколько дней отличились и подводные лодки, направленные в Датский пролив на перехват английских вспомогательных крейсеров. Подводная лодка U108 под командованием Клауса Шольца потопила вспомогательный крейсер «Раджпутана» водоизмещением 16.400 т, а подводная лодка U94 под командованием Герберта Куппиша, не добившаяся успеха в бою с английскими кораблями, пустила на дно норвежский танкер «Линкольн Элсуорт» водоизмещением 5600 т, совершавший одиночное плавание.

Большие потери, понесённые конвоем «SC-26» в водах, которые англичане считали сравнительно безопасными для торгового судоходства, а также медлительность американцев, всё ещё не развернувших охрану конвоев на участке Канада — Исландия, вынудили британское Адмиралтейство принять срочные меры по расширению зоны эскортирования конвоев своими силами.

Для решения этой задачи в апреле 1941 года Адмиралтейство направило на базирование в Исландию три эскортных группы — «В-3», «В-6» и «В-12». Кроме того, англичане перебросили на исландские аэродромы соединение самолётов типов «Сандерленд» и «Гудзон», оснащённых полутораметровыми локаторами типа «ASV 11».

Эскортным группам «В-3», «В-6» и «В-12» предстояло обеспечить охрану судов на центральном участке маршрута Канада — Британские острова. В скором времени проводка конвоев на этом участке была налажена. Эскортная группа у меридиана 20° западной долготы встречала в море конвой, следовавший в западном направлении, и эскортировала его до меридиана 35° западной долготы, где принимала под охрану суда, направлявшиеся на Британские острова, и эскортировала их до меридиана 20° западной долготы, откуда эти суда следовали в пункт назначения под охраной эскортных кораблей, прибывших к месту встречи в открытом море из Англии.

Меры, принятые Адмиралтейством, повысили безопасность британского торгового судоходства в североатлантических водах. Вместе с тем нельзя не отметить, что система проводки конвоев на центральном участке маршрута Канада — Британские острова нередко давала сбои. Часто на переходы конвоев затрачивалось больше времени, чем отводилось на это расписанием рейсов. Причинами тому являлись то отклонение от маршрута в целях обхода мест, в которых подозревалось наличие «волчьих стай», то плохие метеорологические условия, а то и просто неопытность экипажей эскортных кораблей. Если шедший навстречу конвой намного запаздывал, то ожидавшие его корабли часто были вынуждены возвращаться на базу, чтобы не остаться без топлива ко времени встречи с ожидавшимся конвоем.

Дёниц надеялся на успех немецких подводников и в Южной Атлантике. Командующий немецким подводным флотом рассчитывал, что в ближайшее время в боевых действиях против британского торгового судоходства у берегов Западной Африки примут участие сразу семь океанских подводных лодок, три из которых (U105, U106 и U124) уже в течение месяца патрулировали в южноатлантических водах, а четыре других (U107, U103, U38 и UА) отправились в те же воды в конце марта и начале апреля.

Однако, как уже было сказано, планам Дёница помешал морской штаб, приказав отрядить две подводные лодки для эскортирования прерывателя блокады «Лех», следовавшего из Бразилии к берегам Франции. Получив этот приказ, Дёниц направил подводные лодки U105 и U106 на позиции ожидания неподалёку от местонахождения судна снабжения «Нордмарк», с которого лодки периодически пополняли запасы топлива, боеприпасов и продовольствия.

Находясь на стационарной позиции, командирам подводных лодок было трудно себя проявить, и всё же Георгу Шеве, командиру лодки U105, удалось потопить английское грузовое судно тоннажем 5200 т, совершавшее одиночное плавание. Однако такой результат не удовлетворил Карла Дёница. По мнению адмирала, две подводные лодки зря теряли драгоценное время. Наконец морской штаб пошёл на уступки и разрешил одной из подводных лодок снова приступить к патрулированию. Дёниц вернул к берегам Западной Африки лодку Георга Шеве.

Тем временем подводная лодка U124 под командованием Георга-Вильгельма Шульца, пополнив запасы горючего и боеприпасов с рейдера «Корморан», патрулировала у побережья Сьерра-Леоне. Шульцу сопутствовала удача. С 4 по 7 апреля он потопил два неприятельских сухогруза общим тоннажем 9300 т, а 8 апреля пустил на дно английское грузовое судно «Туид» тоннажем 2700 т. Потопив «Туид», Шульце заметил, что спущенные на воду английскими моряками шлюпки перевернулись, а сами моряки очутились в воде. По команде Шульца подводники выловили из воды англичан и подтянули шлюпки к подводной лодке. Среди английских моряков оказались раненые. После того как судовой врач Хуберт Годер[222] оказал раненым помощь, англичан отпустили, снабдив продовольствием и указав им путь на Фритаун. Удача сопутствовала Шульцу и дальше. В течение нескольких дней он потопил ещё три грузовых судна общим тоннажем 15.000 т[223].

В первой половине апреля к берегам Западной Африки пришли подводные лодки U107, U103, U38 и UA. Однако, едва приступив к патрулированию, лодки U103 и UA из-за поломок судовых механизмов были вынуждены лечь на обратный курс. Подводная лодка U103 в конце апреля снова отправилась к берегам Западной Африки, а ремонт подводной лодки UA затянулся надолго.

Из оставшихся у берегов западной Африки немецких подводных лодок наиболее агрессивно действовала лодка U107 под командованием Гюнтера Хесслера. С 8 по 20-е апреля Хесслер потопил четыре английских судна тоннажем 20.300 т, включая танкер «Даффилд» водоизмещением 8500 т. 21 апреля Хесслер заметил в перископ ещё одно судно — английский сухогруз «Колчез» тоннажем 10.300 т. Подводная лодка вышла в точку, удобную для атаки, и произвела залп из носового торпедного аппарата. Раздался взрыв и, как показалось Хесслеру, судно стало медленно погружаться. С сухогруза спустили шлюпки. Хесслер решил подойти поближе, всплыть и оказать помощь противнику. Но когда он в очередной раз прильнул к перископу, то увидел, что на сухогрузе готовят к бою орудие. Раздались выстрелы — англичане целили в перископ. Однако лодка не пострадала и полным ходом ушла с места боя. 30 апреля Хесслер потопил ещё одно английское судно тоннажем 7400 т. После этого боя подводная лодка пошла на запад, чтобы в открытом море пополнить запасы горючего, боеприпасов и продовольствия с немецких судов снабжения «Нордмарк» и «Эгерланд».

В конце апреля отличился и Виктор Шюце, командир лодки U103, вернувшейся к берегам Западной Африки после непродолжительного ремонта. Он потопил грузовое судно тоннажем 2300 т.

Активные действия немецких подводных лодок в южной Атлантике заставили англичан предпринять ответные меры. Ещё 9 апреля английское правительство приняло решение захватить Канарские острова, преследуя сразу несколько целей: лишить немецкие подводные лодки удобного пункта снабжения у побережья Западной Африки, создать на островах военно-морскую базу и перекрыть немецким подводным лодкам доступ в южные воды вдоль африканского побережья. Для осуществления намеченной операции, получившей наименование «Пума», Адмиралтейство сформировало оперативное соединение, в которое вошли три авианосца, линкор, три тяжёлых крейсера и девятнадцать эсминцев. Кроме того, для высадки на Канарские острова были подготовлены 10.000 английских солдат. Однако операция сначала была отложена, а потом и вовсе отменена. Черчилль в ультимативной форме потребовал от Франко закрыть доступ немецким кораблям и подводным лодкам на Канарские острова. Испанский диктатор уступил Черчиллю.

Ознакомившись с этим известием, Дёниц не выразил недовольства. Подводные лодки получили возможность пополнять запасы топлива, боеприпасов и продовольствия в открытом море с немецких судов снабжения, и необходимость захода на Канарские острова отпала. К тому же, Дёниц не доверял Франко, полагая, что при изменении политической ситуации «каудильо» может в любой момент интернировать немецкие подводные лодки, оказавшиеся в испанских портах.

Англичане усиливают средства противолодочной обороны

В середине апреля в североатлантических водах патрулировало сразу девять немецких подводных лодок: шесть — между Гренландией и Исландией, две — южнее Исландии и одна — у северо-западного побережья Шотландии.

10 апреля Отто Зальман, командир подводной лодки U52, у меридиана З1° западной долготы торпедировал датское грузовое судно «Салайр» тоннажем 6600 т.

Судно пошло ко дну, однако датские моряки успели послать в эфир сигнал бедствия SSS. Случилось так, что этот сигнал принял американский эсминец «Ниблэк» под командованием Эдварда Р. Дерджина, патрулировавший в нескольких милях от места боя. Эсминец поспешил на помощь команде датского судна. Во время спасательных работ гидроакустик доложил Дерджину, что установил гидролокационный контакт с немецкий подводной лодкой. Дерджин приказал атаковать лодку глубинными бомбами, но атака не удалась. Интересным свидетельством этого боя стала запись, сделанная командиром эсминца в судовом журнале: «Вероятно, «Ниблэк» стал первым американским кораблём, вступившим в бой с немецкой подводной лодкой во Второй Мировой войне»[224].

В последующие две недели немецкие подводные лодки потопили три грузовых судна, совершавших одиночное плавание[225].

И только. Дёниц был явно обескуражен. За две недели немецкие подводные лодки не выследили ни одного неприятельского конвоя. Адмирал решил, что причина тому одна: англичане осведомлены о местонахождении лодок, а свою осведомлённость, вероятно, черпают из радиоперехвата. Придя к этому заключению, Дёниц приказал командирам подводных лодок нарушать радиомолчание только в двух случаях: при обнаружении конвоя и передаче метеосводок.

Дёниц сделал правильный вывод. В середине апреля специалисты службы ПШШиК, используя захваченные на траулере «Кребс» материалы, «подобрали ключи» к дешифровыванию сообщений, набранных в апреле на военно-морской «Энигме». Все расшифрованные материалы стекались к Роджеру Уинну в Центр оперативной разведки Разведывательного управления ВМС, в отдел слежения за вражескими подводными лодками стран Оси. Из поступавших к нему материалов Роджер Уинн черпал сведения о перемещении в море немецких подводных лодок. Узнал он и о приказе Дёница сместить зону патрулирования на запад.

Вместе с тем англичане не оставляли намерения захватить немецкую военно-морскую «Энигму». Из расшифрованных радиосообщений они узнали, что командование немецкими ВМС сформировало из восьми траулеров флотилию судов метеорологической службы и что два судна этой флотилии постоянно находятся в море, одно — на севере от Исландии, а другое — в центре Атлантики. Как пишет военно-морской историк Франсис Гарри Хинсли (во время войны офицер службы ПШШиК), получив эту информацию, Адмиралтейство приняло решение захватить один из немецких траулеров, а вместе с ним и военно-морскую «Энигму».

В конце апреля Дёниц, отчаявшись добиться успеха в североатлантических водах западнее Исландии, ещё раз сместил зону патрулирования немецких подводных лодок, на этот раз на восток — в район между Исландией и Британскими островами.

27 апреля Эрих Топп, командир подводной лодки U552, у меридиана 17° западной долготы обнаружил в море английское грузовое судно «Бикен Грейндж» тоннажем 10.000 т, совершавшее одиночное плавание. Топп вышел на позицию, удобную для атаки, и с перископной глубины торпедировал «Бикен Грейндж». Судно пошло ко дну, однако английские моряки не только успели спустить на воду шлюпки, но и послать в эфир сигнал бедствия SSS.

На следующий день в том же районе Карл-Хайнц Моле, командир подводной лодки U123, выследил английский конвой «НХ-121», состоявший из сорока семи судов и эскортировавшийся девятью кораблями. Получив это известие, Дёниц приказал Моле следовать за конвоем, посылая условные сигналы командирам других лодок, и ждать подкрепления.

Моле не сумел выполнить полученного приказа. Англичане запеленговали лодку и сообщили о её местонахождении не только командиру сил охранения прибывающего конвоя «НХ-121», но и командиру сил охранения уходящего конвоя «ОВ-314». Эскортные корабли конвоя «НХ-121» установили с лодкой гидролокационный контакт и вынудили её прекратить преследование.

Однако во второй половине дня караван судов обнаружила подводная лодка U552. Выждав, когда головные корабли охранения минуют лодку, Эрих Топп залпом из носового торпедного аппарата торпедировал английский танкер «Кэпьюлет» водоизмещением 8200 т, но судно не затонуло, а раздавшийся взрыв помог эскортным кораблям обнаружить противника. Эсминцы «Маори» и «Ингфилд» установили с лодкой гидролокационный контакт и пустили в ход глубинные бомбы, но лодке удалось уйти от преследования.

Тем временем к эскортным кораблям конвоя «НХ-121» присоединились три четырёхтрубных эсминца из состава сил охранения конвоя «ОВ-314» — «Лимингтон», «Дуглас» и «Роксборо». Под усиленной охраной конвой последовал дальше — к берегам Англии.

Однако не все суда из состава конвоя «НХ-121» дошли до порта. Вечером конвой перехватила подводная лодка U96 под командованием Генриха Лемана-Вилленброка. Лодке удалось незаметно пройти через линию охранения и потопить сразу три судна: английский сухогруз «Порт Харди» тоннажем 8900 т и два танкера — английский «Ойлфилд» водоизмещением 8500 т и норвежский «Каледония» водоизмещением 8900 т.

На этом бой не закончился. В атаку перешли английские корабли: корвет «Гладиолус», а также эсминцы «Лимингтон», «Дуглас» и «Роксборо». В море посыпались глубинные бомбы. В это время к месту боя подошла немецкая подводная лодка U65 под началом нового командира — двадцатишестилетнего Йоахима Хоппе. Неопытность Хоппе привела к роковым последствиям: подводная лодка была потоплена глубинными бомбами англичан.

А вот Леман-Вилленброк не только ушёл от преследования, но и сообщил Дёницу новые координаты конвоя. Адмирал связался с командирами других лодок, информировав их о местонахождении цели, а также поднял в воздух самолёты «кондор». Однако конвой изменил курс, и все оставшиеся в его составе суда благополучно пришли в пункт назначения.

29 апреля корвет «Гладиолус» лёг на обратный курс. Командир английского корабля получил приказ подобрать в море людей с грузового судна «Бикен Грейндж». После того как спасательные работы были завершены, корвет, согласно донесению командира, установил гидролокационный контакт с немецкой подводной лодкой, после чего сбросил в море по курсу её отхода тридцать одну глубинную бомбу. Вскоре после проведённой атаки с борта корвета заметили на воде пузыри, а неподалёку от них спасательный плот, который, однако, быстро исчез. Командир английского корабля решил, что потопил подводную лодку[226].

Закончился апрель, и Дёниц подвёл итоги патрулирования немецких подводных лодок за месяц. В апреле океанские подводные лодки пустили на дно в североатлантических водах двадцать семь судов, в том числе шестнадцать из состава английских конвоев (одиннадцать судов из состава конвоя «SC-26», четыре судна из состава конвоя «НХ-121» и одно судно из состава конвоя «НХ-117»)[227]. Результаты, достигнутые немецкими подводными лодками у берегов Западной Африки, были значительно лучше, и всё-таки Дёниц не испытал большой радости: ему необходим был крупный успех.

Действительно, в апреле 1941 года немецкие подводные лодки не нанесли большого ущерба британскому торговому судоходству. В этом месяце 307 грузовых судов благополучно совершили переход в составе английских конвоев по маршруту Канада — Британские острова.

Стоит добавить, что в апреле немецкое верховное главнокомандование в очередной раз попыталось вмешаться в действия Дёница, предложив адмиралу направить часть океанских подводных лодок на Средиземноморский театр военных действий для участия в боевых операциях против английских кораблей и судов, эвакуировавших английский экспедиционный корпус из Греции на Крит и в Египет. Чтобы уклониться от этого требования, Дёниц, стремившийся сосредоточить подводные лодки в Атлантическом океане, обратился за помощью к Редеру. Командующий «Кригсмарине» отправился на приём к фюреру. Редер доложил Гитлеру, что, на его взгляд, направление даже части немецких подводных лодок в Средиземное море ослабит борьбу против британского торгового судоходства в Атлантике и отвлечёт большое число высококвалифицированных специалистов на строительство военно-морских баз на территории Югославии и Италии. В то же время командующий «Кригсмарине» предложил Гитлеру отправить в Средиземное море итальянские подводные лодки, базировавшиеся в Бордо. Фюрер одобрил предложение Редера.

Узнав о решении Гитлера, Дёниц воспрял духом. Возвращение итальянских подводных лодок на Средиземноморский театр военных действий его не встревожило. В Атлантике итальянцы мало чем ему помогли. Действительно, итальянские подводные лодки, базировавшиеся в Бордо, за девять месяцев патрулирования в Атлантике потопили только тридцать три судна, включая пять судов, принадлежавших нейтральным странам[228].

Стратегической задачей немецкого подводного флота, как считал Дёниц, являлась борьба против торгового судоходства. Между тем в период с 1 декабря 1940 года по 30 апреля 1941 года успехи немецких подводных лодок в Северной Атлантике — основной арене борьбы с британским торговым флотом — резко пошли на убыль. За это время немецкие подводные лодки потопили в североатлантических водах 125 торговых судов общим тоннажем 752.658 т. Средний торговый тоннаж, уничтоженный немецкими подводными лодками за один месяц, составил около 150.000 т. В «счастливые времена» (с мая по ноябрь 1940 года) этот показатель был значительно выше.

Дёниц мог утешиться тем, что немецкий подводный флот нанёс урон англичанам и в Южной Атлантике. Действительно, у берегов Западной Африки немецкие подводные лодки потопили 65 торговых судов общим тоннажем 364.215 т. И всё же действия немецких подводных лодок, потопивших в рассматриваемый нами период 190 судов суммарным тоннажем 1.116.873 т, не привели к уменьшению тоннажа британского торгового флота. За этот период времени тоннаж построенных и отремонтированных англичанами торговых судов превысил тоннаж судов, потопленных немецкими подводными лодками[229].

Правда, весной 1941 года англичане сетовали на то, что их танкерный флот понёс большие потери. Вряд ли это соответствует фактам. В период с 1 декабря 1940 года по 30 апреля 1941 года англичане потеряли только 26 танкеров общим тоннажем 228.700 т, двадцать три из которых были потоплены в североатлантических водах и три — в Южной Атлантике. Однако примерно в тот же период (с октября 1940 года по март 1941 года) на английских верфях были построены восемь танкеров общим тоннажем 77.000 т, а с марта 1941 года британский танкерный флот стал пополняться наливными судами в рамках американских поставок, осуществлявшихся по ленд-лизу. Как пишет английский военно-морской историк Д.Дж. Пэйтон-Смит, ожидавшийся англичанами нефтяной кризис на Британских островах так и не наступил.

Понижение эффективности боевых действий немецких подводных лодок в североатлантических водах объяснялось не только их малочисленностью и слабыми разведывательными возможностями, но и противодействием противника, усилившим средства противолодочной обороны. Пополнение британского военно-морского флота пятьюдесятью американскими эсминцами и создание эскортных групп позволили англичанам организовать эскортирование конвоев крупными силами до меридиана 35° западной долготы. Усилилось и воздушное прикрытие английских конвоев самолётами, вылетавшими не только из Англии, но и с Фарерских островов, Исландии, Ньюфаундленда и Гренландии. Активное воздушное патрулирование заставляло немецкие лодки уходить под воду и прекращать преследование конвоя.

Между тем росло и оснащение английских кораблей и самолётов средствами обнаружения подводных лодок. Полутораметровая радиолокационная станция на борту перестала быть редкостью. В то же время англичане готовили к серийному производству сантиметровые радиолокаторы, коротковолновые радиопеленгаторы[230] и радиоаппаратуру для внутриэскадренной радиотелефонной связи и связи между кораблями и самолётами.

Добились англичане успехов и в расшифровке радиосообщений, которыми обменивались немецкие подводные лодки с берегом, а развёрнутое производство «бомб» Тюринга-Уэлчмана и надежда на скорый захват военно-морской «Энигмы» вселили в них чувство уверенности, что вскоре они окончательно «взломают» шифровальную машину немецких военно-морских сил.

Тем временем готовились к битве за Атлантику и Соединённые Штаты. 14 апреля командующий Атлантическим флотом Эрнест Кинг во всеуслышание заявил, что воды Атлантики, которые ему поручено охранять, простираются на восток до меридиана 26° западной долготы, и любое нарушение этой границы военными силами стран Оси будет расцениваться как враждебная акция против Соединённых Штатов Америки.

Готовились к битве за Атлантику и канадцы, собиравшиеся обеспечить эскортирование английских конвоев от берегов Канады до меридиана 35° западной долготы, т.е. до места встречи в открытом море с английскими эскортными кораблями. Для выполнения этой задачи командование канадскими ВМС сформировало Ньюфаундлендские силы охранения конвоев, состоявшие из тридцати восьми кораблей: тринадцати эсминцев (шести канадских и семи английских), четырёх шлюпов (английских) и двадцати одного корвета (семнадцати канадских и четырёх английских). Командование этими силами было возложено на У.Л. Мюррея, а местом их базирования был определён Сент-Джонс. Для взаимодействия с эскортными кораблями канадцы выделили две эскадрильи: 10-ю, состоявшую из пятнадцати двухмоторных бомбардировщиков типа В-18 с радиусом действия 350 миль, и 116-ю, состоявшую из девяти летающих лодок «Каталина» с радиусом действия 600 миль. 10-я эскадрилья базировалась на Ганвер, а 116-я — на Дартмут, Новая Шотландия[231].

Чтобы поправить дела в североатлантических водах, Дёницу были нужны подводные лодки, а их по-прежнему не хватало. В первые четыре месяца 1941 года в Германии были построены сорок три лодки[232], однако раньше июня Дёниц не ожидал существенного увеличения численности боевых единиц: построенным лодкам следовало пройти испытания и гарантийное плавание. Ожидалось, что во второй половине 1941 года темпы строительства подводных лодок возрастут вдвое, но и в этом случае, как полагал адмирал, численный состав немецкого подводного флота не превысит ста единиц. Дёницу оставалось надеяться на дальнюю перспективу, сохраняя уверенность в том, что подводные лодки являются решающим оружием в войне на море.

И всё же стоит отметить, что за время ведения боевых действий немецкие подводные лодки и малым числом добились неплохих результатов: они не только нанесли англичанам большие потери в торговом тоннаже, но и заставили противника ввести систему конвоев. По свидетельству Уинстона Черчилля, сама по себе конвойная система к началу 1941 года уменьшила британский импорт примерно на одну треть.

Часть V

Потопить «Бисмарка»!

«Цветок редкостной красоты»

После капитуляции югославской и греческой армий Гитлер 30 апреля на основе учёта перегруппировки сил, находившихся на Балканах, назначил срок нападения на Советский Союз на 22 июня 1941 года. Фюрер надеялся одержать победу в предстоящей войне в результате «быстротечной военной кампании» и показать миру «призрачность мощи Советского государства».

До начала войны с Советским Союзом перед «Кригсмарине» стояли всё те же задачи, что и прежде: наносить удары по тыловым коммуникациям англичан, заставляя Англию распылять свои силы и средства, вести борьбу против британского торгового судоходства и противодействовать возможному вторжению противника в Скандинавию.

Между тем Дёниц, по-прежнему считавший основным противником Англию, задался целью нанести новый чувствительный удар по врагу — тем более что в ближайшие месяцы немецкий подводный флот должен был пополниться новыми лодками. Исходя из этих соображений, Дёниц намеревался не только активизировать боевые действия в североатлантических водах, но и послать ещё несколько подводных лодок к берегам Западной Африки, где недостаточные поисковые возможности компенсировались преимуществами, которые открывало интенсивное судоходство. Однако в мае адмирал смог отправить только девятнадцать лодок в Северную Атлантику и лишь две — к берегам Западной Африки.

Первой в Северную Атлантику ушла подводная лодка U94 под командованием Герберта Куппиша. 7 мая Куппиш обнаружил в четырёхстах милях от южного побережья Исландии английский уходящий конвой «ОВ-318» в составе сорока торговых судов. Конвой шёл под воздушным прикрытием самолётов и охранялся 7-й эскортной группой под командованием И.Х. Бокетта-Пью, состоявшей поначалу из десяти кораблей: трёх эсминцев (в том числе двух четырёхтрубных — «Кэмпбелтаун» и «Ньюмаркет»), пяти корветов, шлюпа и вооружённого траулера. Однако к моменту обнаружения Куппишем цели эсминцы и траулер легли на обратный курс, а к каравану судов из Исландии подошли ещё девять кораблей охранения (три эсминца, три корвета и три вооружённых траулера), составлявших 3-ю эскортную группу под командованием Аддисона Джо Бейкера-Крессуэлла. Согласно плану проводки конвоя, судам в течение суток предстояло следовать дальше на запад под охраной соединения из пятнадцати кораблей, а по истечении этого времени продолжать переход только в сопровождении 3-й эскортной группы.

Сообщив о конвое Дёницу, Куппиш принял решение атаковать неприятельские суда, несмотря на сильное охранение. Выждав, когда головные эскортные корабли минуют подводную лодку, Куппиш приказал произвести торпедный залп веером. Атака оказалась удачной: английский сухогруз «Иксион» тоннажем 10.300 т и норвежское грузовое судно тоннажем 5700 т пошли ко дну. Однако прогремевшие взрывы помогли эскортным кораблям обнаружить противника. Эсминцы «Балдог» и «Эмэзен» из 3-й эскортной группы и шлюп «Рочестер» из 7-й эскортной группы преследовали подводную лодку в течение четырёх часов, совместно сбросив за это время по курсу её отхода восемьдесят девять глубинных бомб. Лодка получила несколько повреждений, но всё-таки ей удалось выйти из боя.

Получив сообщение Куппиша, Дёниц отправил на перехват конвоя «ОВ-318» ещё шесть немецких подводных лодок. Первыми ранним утром 9 мая обнаружили неприятельские суда лодка U110 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа и лодка U201 под командованием Адальберта Шнее[233]. Оба командира подводных лодок к тому времени уже успели добиться успеха: Лемп потопил одиночное судно тоннажем 2500 т, а Шнее пустил на дно два судна — повреждённый Топпом и оставленный экипажем танкер «Кэпьюлет» и английский пароход тоннажем 2000 т.

Первой в атаку пошла подводная лодка U110. Лемп незамеченным прошёл через линию охранения и потопил сразу два английских грузовых судна: «Эсмонд» тоннажем 5000 т и «Бенер Хед» тоннажем 2600 т. Удалось отличиться и Шнее, атаковавшему конвой вслед за Лемпом. Он пустил на дно английское грузовое судно «Григэлия» тоннажем 5900 т и нанёс серьёзное повреждение сухогрузу «Эмпайр Клауд».

Повторить успех командирам подводных лодок не удалось. Корабли охранения установили с обеими лодками гидролокационный контакт и пошли в атаку. Подводную лодку U201 атаковали три корабля: эсминец «Эмезон», корвет «Ниджелла» и вооружённый траулер «Сент-Аполло». Корабли преследовали противника четыре часа, сбросив по курсу отхода лодки девяносто девять глубинных бомб, и всё-таки лодке удалось выйти из боя.

Подводную лодку U110 ожидала другая участь. Атака эсминцев «Балдог», «Бродуэй» и корвета «Обриэтиа» увенчалась успехом. От взрывов глубинных бомб лодка получила серьёзные повреждения, задрала нос и провалилась на глубину 300 футов. Лемп принял решение всплыть и затопить лодку. Однако произошло неожиданное. Лодка всплыла сама. Лемп бросился на ходовой мостик и увидел, что перед ним три вражеских корабля, два из которых — «Балдог» и «Бродуэй» — идут на таран. Последовала команда: «Экипажу покинуть лодку!».

По свидетельству первого вахтенного офицера Дитриха Леве, за первой командой последовала вторая: «Открыть кингстоны!» Находившийся рядом с Леве механик Ганс-Йоахим Айхельборн бросился выполнять команду — но, как впоследствии оказалось, не сумел выполнить полученного приказа. Далее, по словам Леве, подводники один за другим стали покидать лодку, выбравшись на верхнюю палубу и прыгая в ледяную воду под обстрелом неприятельских кораблей. Последними покинули борт субмарины Лемп, Айхельборн и Леве — предварительно убедившись, что лодка стала заполняться водой. Оказавшись в воде, Лемп и Леве увидели, что лодка всё ещё на плаву. «Обратно к лодке»! — услышал Леве. Однако лодку отнесло далеко в сторону, и вскоре Леве потерял Лемпа из виду.

Тем временем английские корабли сбавили ход. Увидев, что подводная лодка устойчиво держится на плаву, англичане решили её захватить. За проведение операции взялся эсминец «Балдог», а два других корабля отправились на поиски моряков с потопленных немцами грузовых судов.

Для обследования подводной лодки Бейкер-Крессуэлл, командир 3-й эскортной группы и эсминца «Балдог», сформировал команду из десяти человек, подчинив её младшему лейтенанту Дэвиду Бальми. Спустили вельбот, и Бальми отправился выполнять поручение. Через некоторое время он просигналил, что подводная лодка действительно не собирается тонуть, а для проверки работы двигателей нужны механики. На лодку послали механиков с эсминца «Бродуэй», с командиром которого Т. Тейлором Бейкер-Крессуэлл связался по радио.

Тем временем Бальми командовал на подводной лодке. Позже он составил рапорт о проделанной им работе. Вот выдержка из этого документа:

«Подводная лодка, по всей вероятности, была оставлена экипажем в большой спешке: никаких следов уничтожения документов или поломки аппаратуры я не заметил. Хотя лодка находилась в остойчивом состоянии, исходя из того, что она может неожиданно затонуть, я рассредоточил людей в цепочку и по этой цепочке из центрального поста стал передавать документацию на вельбот: вахтенный журнал, карты, своды сигналов и другие бумаги. Радиорубку по моей команде обследовал радиотелеграфист Алан Осборн Лонг. Он передал мне из рубки шифровальную машину «Энигма», кодовые таблицы, сигнальный журнал и несколько радиограмм. Вся изъятая на подводной лодке документация вместе с шифровальной машиной была доставлена на эсминец «Балдог»».

Команду Бальми на подводной лодке сменила группа механиков во главе с Дж. Доддсом. Как впоследствии вспоминал Доддс, спустившись в трюм, который был слегка залит водой, он услышал едва уловимое журчание, говорившее, скорее всего, о том, что кормовая балластная цистерна набирает забортную воду. Продуть цистерну Доддсу не удалось, и он занялся двигателями. Оказалось, что левый электродвигатель работает на малых оборотах, давая лодке небольшой ход. Остановить двигатель Доддс не сумел. Не удалась ему и попытка запустить правый электродвигатель, чтобы выровнять ход лодки. Доддсу оставалось одно: закрыть двери между отсеками, задраить все клапаны и вернуться на свой корабль.

Тем временем в район недавнего боя с немецкой подводной лодкой вернулись эсминец «Бродуэй» и корвет «Обриэтиа», успевшие совместно с другими кораблями конвоя поднять на борт оставшихся в живых моряков с потопленных немцами грузовых судов. Как посчитали англичане, пришла пора вылавливать из воды немцев. Спасти удалось тридцать четыре подводника, включая Леве, Альберборна, второго вахтенного офицера Ульриха Верхрофера и военного корреспондента Гельмута Экке. Немцы не досчитались четырнадцати членов команды, включая Лемпа[234].

Стоило англичанам закончить спасательные работы, как гидроакустик эсминца «Балдог» доложил командиру, что установил гидролокационный контакт с немецкой подводной лодкой. По приказу Бейкера-Крессуэлла «Балдог», «Бродуэй» и «Обриэтиа» пошли в атаку, сбросив в море за полчаса тридцать две глубинные бомбы, после чего контакт был потерян. Никаких свидетельств потопления лодки обнаружено не было, и англичане сочли, что поднявший тревогу гидроакустик ошибся.

Англичанам оставалось снова заняться немецкой подводной лодкой U110. Бейкер-Крессуэлл принял решение отбуксировать лодку к побережью Исландии в сопровождении эсминца «Бродуэй» и корвета «Обриэтиа». Однако операция не увенчалась успехом. Утром 10 мая в ста милях от берега подводная лодка неожиданно задрала нос и пошла ко дну.

В то же утро далеко на западе от места боя с подводной лодкой U110 английский конвой «ОВ-318» снова был атакован, на этот раз лодкой U556. Командиру лодки Герберту Вольфарту удалось незаметно пройти через линию охранения и торпедировать два неприятельских судна, в результате чего одно из них затонуло, а другое получило серьёзное повреждение. Несколькими часами позже Вольфарт ещё раз добился успеха, потопив отставшее от конвоя английское грузовое судно тоннажем 4900 т[235].

Таким образом, английский уходящий конвой «ОВ-318» во время перехода через Северную Атлантику потерял семь судов общим тоннажем 39.255 т. По два судна потопили Лемп, Куппиш и Вольфарт, а одно пустил на дно Шнее. Дёниц снова подвёл итоги по-своему. Исходя из полученных донесений, он определил, что в бою с этим конвоем подводные лодки потопили тринадцать судов общим тоннажем 76.248 т. Приняв во внимание прежние достижения Куппиша и Вольфарта, основанные также на их рапортах, адмирал представил этих двух командиров подводных лодок к награждению Рыцарскими крестами[236].

Английские корабли «Балдог», «Бродуэй» и «Обриэтиа» пришли в Исландию вечером 10 мая. На следующий день эсминец «Балдог» опять вышел в море, забрав с собой военнопленных с немецкой подводной лодки. Английский корабль отправился в Скапа-Флоу. Во время перехода Бейкер-Крессуэлл лично допросил одного за другим четверых пленных (трёх офицеров и журналиста Гельмута Экке), каждый раз пытаясь незаметно для пленного выяснить, известно ли ему, что англичане побывали на борту лодки, а затем взяли её на буксир. Как следует из рапорта Бейкера-Крессуэлла, у него создалось впечатление, что допрошенные ничего не знали о судьбе лодки.

Из того же любопытного документа можно узнать, что командир эсминца «Балдог» не ограничился проведённым дознанием, а приказал своим подчинённым осторожно дать понять пленным, что «к большому неудовольствию начальства» команде с эсминца не удалось высадиться на лодку, которая неожиданно затонула.

Стоит добавить, что по инициативе того же Бейкера-Крессуэлла весь личный состав кораблей «Балдог», «Бредуэй» и «Обриэтиа», а также спасённые моряки с потопленных немцами грузовых судов, имевшие возможность наблюдать за ходом проведения операции по захвату немецкой подводной лодки, дали подписку о неразглашении сведений, касавшихся произошедших событий[237].

Англичанам было что скрывать: на борту немецкой подводной лодки они захватили военно-морскую «Энигму». И не только «Энигму». К ним в руки попали таблицы «ключей» к шифровальной машине на апрель и июнь 1941 года[238], комплект морских карт, — карты минных полей, установленных немцами в Северном море и у французского побережья, чертежи и руководства по эксплуатации различных систем подводной лодки IXB серии, а также большое количество самой разнообразной документации.

Проведённая англичанами операция заслуживала фиксации, и Бейкер-Крессуэлл дал ей условное наименование «Примула». Узнав о подробностях операции и достигнутых результатах, первый морской лорд Дадли Паунд телеграфировал Бейкеру-Крессуэллу: «Примите сердечные поздравления. Ваш цветок редкостной красоты».

Телеграммой дело не обошлось. Наиболее отличившиеся участники операции были приняты в Букингемском дворце королём Георгом VI, который наградил Бейкера-Крессуэлла и командира корвета «Обриэтиа» В.Ф. Смита орденами «За боевые заслуги», Бальми, Доддса и Тейлора — крестами «За боевое отличие», а ещё трёх офицеров — медалями «За выдающиеся заслуги». В речи на церемонии награждения Георг VI назвал проведённую операцию «самым значительным успехом в войне на море».

Хотя англичанам и удалось распустить слух о том, что немецкая подводная лодка пошла ко дну, прежде чем на неё успела высадиться команда с эсминца «Балдог», Леве терзался сомнениями. Он допускал возможность, что подводная лодка могла оказаться в руках противника. Его подозрения усилились, когда из разговора с другими военнопленными он узнал, что никто не видел, как лодка пошла ко дну. Позже в лагере для военнопленных Леве довелось встретиться с Отто Кречмером и Гансом Йенишем, которые посоветовали сообщить о своих подозрениях Дёницу.

А такая возможность, как считали немцы, у них была. Все офицеры-подводники были знакомы с шифром, с помощью которого попавшие в плен могли в письмах, адресованных своим родственникам, сообщать Дёницу заслуживающие внимания сведения[239]. На самом деле такой возможности не было. Простенький шифр, которым немцы пользовались ещё во времена Первой Мировой войны, был давно «взломан» английскими дешифровщиками. Естественно, что письмо Леве, в котором он сообщал Дёницу, что «подводная лодка U110, предположительно, в руках англичан», не дошло до своего адресата.

Перехватив письмо Леве, англичане на этом не успокоились. В апреле 1942 года в канадском лагере для военнопленных они «устроили» Леве встречу с его бывшим сослуживцем, из рассказа которого он узнал, что «два человека видели, как подводная лодка пошла ко дну». Однако и следующее письмо Леве, в котором сообщалось о том, что «подводная лодка U110 затонула, хотя не исключено, что на ней успели побывать англичане», до Дёница не дошло. Такая трактовка событий англичан не устраивала, и в феврале 1944 года они «столкнули» Леве с другим его сослуживцем, который рассказал своему собеседнику, что видел собственными глазами, как лодка U110 «пошла ко дну перед самым носом у английской команды, подплывшей к ней на вельботе».

В апреле 1944 года Дёниц наконец получил письмо от своего бывшего подчинённого. Леве писал: «Подводная лодка U110 затонула. Англичане на лодке не побывали». Вряд ли сообщение Леве явилось для Дёница долгожданным известием. Он даже не подозревал, что противнику удалось высадиться на подводную лодку U110 и захватить на ней секретные материалы, а с ними и военно-морскую «Энигму». По убеждению Дёница, Фриц-Юлиус Лемп до конца исполнил свой долг и погиб как герой, и адмирал даже назвал его именем одну из казарм в Лорьяне.

В глазах немецких подводников Лемп оставался героем до конца пятидесятых годов. Когда подробности боя немецких подводных лодок с английским конвоем «ОВ-318» стали достоянием гласности, картина переменилась. Из героя Лемп превратился в человека, запятнавшего свою честь.

Особенно негодовали немецкие подводники-ветераны. На взгляд уже упоминавшегося нами Петера Хансена, «Лемп преступно пренебрёг своими обязанностями, не уничтожив имевшиеся на лодке секретные материалы и военно-морскую «Энигму», что привело к напрасной потере многих немецких подводных лодок и гибели сотен подводников». Заканчивая свою мысль, Хансен вынес вердикт: «Если бы Лемп не погиб от рук англичан, то его должны были бы расстрелять немцы».

Суровые слова, но их можно понять. Действительно, перед тем как покинуть лодку, Лемп обязан был убедиться, что она не просто набирает забортную воду, но и быстро тонет. И конечно же, при любых обстоятельствах от него требовалось не допустить, чтобы секретные документы и военно-морская «Энигма» достались врагу.

Впрочем, пора вернуться в май 1941 года. После боя с английским конвоем «ОВ-318» немецкие подводные лодки, как те, которые участвовали в бою, так и те, которым не удалось выйти на след конвоя, продолжили патрулирование, однако поначалу без большого успеха. В период с 10 по 18 мая немецкие подводные лодки потопили только четыре судна. Наиболее крупную цель поразил Роберт Гизе, командир лодки U98, пустивший на дно английское вооружённое торговое судно «Сэлопиен» тоннажем 10.500 т.

Не удовлетворившись этими результатами, Дёниц снова сместил зону патрулирования немецких подводных лодок, на этот раз — к меридиану 41° западной долготы.

19 мая Герберт Куппиш, командир подводной лодки U94, у южного побережья Гренландии выследил английский конвой «НХ-126», эскортировавшийся всего одним кораблём. Куппиш сообщил о конвое Дёницу, а затем по его приказу последовал за обнаруженными судами, посылая условные сигналы командирам других немецких подводных лодок.

20 мая в 4 часа утра собравшаяся «волчья стая» из шести лодок пошла в атаку. На конвой обрушивался удар за ударом. Куппиш потопил два грузовых судна и норвежский танкер «Джон П. Педерсен» водоизмещением 6100 т, Герберт Вольфарт, командир лодки U556, пустил на дно английский танкер «Бритиш Сикьюрити», водоизмещением 8500 т, сухогруз тоннажем 7400 т и нанёс повреждение танкеру водоизмещением 13.000 т, Ганс-Георг Фишер, командир лодки U109, потопил грузовое судно тоннажем 7400 т, Вильгельм Клайншмидт, командир лодки U111, пустил на дно сухогруз тоннажем 6000 т, Роберт Гизе потопил грузовое судно тоннажем 5400 т и нанёс повреждение сухогрузу, а Клаус Корт, командир лодки U93, огнём из палубного орудия нанёс тяжёлое повреждение танкеру «Эльюса» водоизмещением 6200 т.

На помощь атакованному конвою из Исландии вышла 12-я эскортная группа под командованием Хоуорда-Джонстона, состоявшая из одиннадцати кораблей: пяти эсминцев, четырёх корветов и двух вооружённых траулеров. Однако к тому времени, когда английские корабли подошли к месту боя, конвой рассеялся. В пределах видимости оказался один танкер «Эльюса», обгоревший и потерявший ход. Хоуорд-Джонстон приказал Денису Артуру Рейнору, командиру корвета «Вербине», отбуксировать повреждённый танкер в Исландию, а командирам других кораблей — собрать в группу суда конвоя.

Когда корвет направился к танкеру, Рейнер неожиданно увидел немецкую подводную лодку, также направлявшуюся к повреждённому судну. Корвет открыл артиллерийский огонь, а после того, как лодка перешла в подводное положение, атаковал её вместе с эсминцем «Черчилль» глубинными бомбами. Однако доказательств потопления лодки англичане не получили[240].

Узнав, что в зоне патрулирования немецких подводных лодок появились английские корабли, Дёниц приказал Клайншмидту следовать на восток по следам конвоя, время от времени посылая в эфир радиосообщения[241], а командирам остальных лодок — отойти к югу. Дёниц рассчитывал, что англичане запеленгуют подводную лодку U111, после чего сместят маршрут следующего конвоя на юг, где его и перехватят передислоцированные подводные лодки.

Распорядившись таким образом, Дёниц подвёл итоги боя немецких подводных лодок с английским конвоем «НХ-126». На этот раз это занятие оказалось приятным. Адмирал подсчитал, что в одном бою подводные лодки потопили девять судов общим тоннажем 71.484 т[242].

«Потопить «Бисмарка»!»

Ложные радиосообщения, усердно передававшиеся в эфир Клайншмидтом, не помогли немецким подводным лодкам выследить английский конвой в новом районе патрулирования. Подводные лодки были отвлечены на выполнение другого задания.

Ещё 19 мая немецкие корабли — линкор «Бисмарк» и тяжёлый крейсер «Принц Ойген» — вышли в море из Киля для проведения рейдерской операции. Утром 21 мая британское Адмиралтейство получило сообщение о том, что немецкие корабли идут через Каттегат, держа курс на север[243]. В тот же день английский разведывательный самолёт произвёл аэрофотосъёмку обоих кораблей, находившихся в одном из фьордов близ Бергена. Получив это сообщение, Уинстон Черчилль отдал приказ: «Потопить «Бисмарк»!» В море вышли корабли Флота Метрополии и эскадра Джеймса Ф. Сомервилла, базировавшаяся на Гибралтар.

Вечером 23 мая немецкие рейдеры были замечены в Датском проливе английскими тяжёлыми крейсерами «Норфолк» и «Саффолк». Узнав об этом, командующий Флотом Метрополии адмирал Джон Тови направил на перехват рейдеров линейный крейсер «Худ» и линкор «Принс оф Уэлс», новейший корабль английского флота.

Утром 24 мая в Датском проливе начался бой. Первым с дистанции 24 мили открыл огонь крейсер «Худ», однако ответные залпы «Бисмарка» привели к попаданию в артиллерийский погреб английского крейсера. Раздался оглушительный взрыв, «Худ» разломился надвое и пошёл ко дну[244]. Вскоре из боя вышел и линкор «Принс оф Уэлс». Получив повреждение, он поставил дымовую завесу и направился на восток. Другого выхода у линкора не было: его орудийные башни главного калибра ещё не были в состоянии полной боевой готовности.

Из немецких кораблей пострадал только «Бисмарк». Один из снарядов разорвался под броневым поясом в носовой части линкора, в результате чего носовые топливные цистерны оказались повреждены и жидкое топливо стало уходить в море.

Адмирал Гюнтер Лютьенс, осуществлявший общее руководство операцией, исходя из сложившейся ситуации, принял решение: «Бисмарку» идти в Сен-Назер, а «Принцу Ойгену» продолжать рейдерство. В тот же день вечером, благодаря проделанному «Бисмарком» отвлекающему манёвру, тяжёлому крейсеру удалось обмануть англичан и, воспользовавшись дождевым шквалом, вырваться на просторы Атлантики[245].

Узнав о том, что «Бисмарк» получил повреждение, Дёниц связался по радио с Лютьенсом и предложил ему свою помощь. Лютьенс согласился и попросил Дёница сосредоточить подводные лодки в квадрате AJ-68 (в 360 милях южнее Гренландии), сообщив командующему немецким подводным флотом, что постарается утром 25 мая «привести» в этот квадрат преследовавшие «Бисмарк» корабли англичан.

Дёниц энергично взялся за дело. Днём 24 мая он отправил в квадрат AJ-68 пять немецких подводных лодок: три, находившиеся на патрулировании (U43, U46 и U94), и две лодки, только направлявшиеся на отведённые им позиции, — U557 под командованием Оттокара Паульсена и лодку IXC серии[246] U66 под командованием Рихарда Цаппа. Кроме того, Дёниц приказал Клайншмидту, командиру подводной лодки U111, выйти в тот же квадрат после пополнения запаса горючего с надводного танкера «Бельхен», а Гельмуту Розенбауму, командиру лодки U73, и Клаусу Корту, командиру лодки U93,— занять боевые позиции немного восточнее.

Этим Дёниц не ограничился. Рассчитывая на то, что повреждённый линкор, преследуемый противником, пойдёт в Лорьян или Брест, Дёниц в тот же день развернул четыре немецкие подводные лодки в Бискайском заливе в 420 милях от французского побережья. Эту группу составили: вышедшая из Лорьяна на патрулирование подводная лодка U48 под командованием Герберта Шульце, а также возвращавшиеся на базу лодка U98 под командованием Роберта Гизе, лодка U556 под командованием Герберта Вольфарта и лодка U97 под командованием Удо Хайльмана[247].

Между тем англичане продолжали преследование линкора. Незадолго до полуночи с борта подошедшего авианосца «Викториес» поднялись в воздух бипланы типа «Суордфиш», оснащённые радиолокационными станциями обнаружения надводных целей и вооружённые одной авиационной торпедой. Поначалу они действовали неудачно, приняв за «Бисмарк» английский тяжёлый крейсер «Норфолк», который вовремя остановил намечавшуюся атаку, а затем выйдя на оказавшиеся поблизости американские корабли морской пограничной охраны «Моудок», «Нортленд» и «Дженерал Грин». И всё же самолёты-торпедоносцы отыскали немецкий линкор и пошли в атаку, пробиваясь сквозь огонь зенитной артиллерии корабля[248].

Казалось, эта атака не принесла англичанам успеха — в «Бисмарк» угодила лишь одна из торпед. Но, разорвавшись у броневого пояса по правому борту линкора, она не причинила ему никакого вреда. Однако во время уклонения от атаки у «Бисмарка» открылась наспех заделанная пробоина, что привело к сильному дифференту на нос и резкому снижению скорости хода[249].

И всё же «Бисмарку» удалось уйти от преследования, правда на время. Разыгрался шторм, и английские корабли потеряли немецкий рейдер. Лютьенс принял решение идти в Брест и попросил командующего немецким подводным флотом развернуть подводные лодки вдоль пути следования линкора. Дёниц связался по радио с командирами двенадцати лодок и определил каждому из них боевую позицию, приказав атаковать любой английский корабль.

Тем временем англичане гадали, куда направился «Бисмарк». В Южную Атлантику? Во французский порт? К берегам Германии? Адмирал Товей посчитал, что немецкий линкор через Фарерско-Исландский порог пошёл к берегам Германии и передислоцировал силы своего флота, исходя из этого соображения. К другому заключению пришёл первый лорд Дадли Паунд. Он решил, что «Бисмарк» направился в один из французских портов. Паунд связался по радио с Сомервиллом и предупредил адмирала, что его эскадру (состоявшую из авианосца «Арк Ройал», линкора «Ринаун», крейсера «Шеффилд» и шести эсминцев), по всей вероятности, ждёт бой с немецким линкором.

Неожиданно внесли ясность в положение дел дешифровщики из Блечли-Парка. Вечером 25 мая они расшифровали переданное из Берлина по «красной» сети[250] радиосообщение, направленное начальнику штаба «Люфтваффе», в то время руководившему из Афин воздушно-десантной операцией по захвату Крита[251]. В сообщении наряду с другой информацией оказались и сведения о том, что «Бисмарк» идёт к берегам Франции[252].

Узнав об этом, Дадли Паунд приказал выслать на поиски немецкого рейдера разведывательные самолёты. 26 мая в 10 часов 30 минут летающая лодка «Каталина», поднявшаяся с северного побережья Ирландии, обнаружила «Бисмарк» в 690 милях от Бреста[253]. Стало ясно, что рейдер действительно идёт к берегам Франции. Однако подступы к французскому побережью были уже блокированы эскадрой Сомервилла, находившейся в 75 милях к востоку от рейдера[254].

И всё же, чтобы не упустить немецкий линкор, Сомервилл выслал навстречу «Бисмарку» крейсер «Шеффилд», оснащённый радиолокационной станцией обнаружения надводных целей, а с борта авианосца «Арк Ройал» поднял в воздух четырнадцать бипланов типа «Суордфиш». Однако английские лётчики вновь показали плохую выучку, вторично приняв за «Бисмарк» английский корабль. На этот раз этим кораблём оказался «Шеффилд». Крейсер с большим трудом увернулся от выпущенных в него торпед[255].

Вечером адмирал Сомервилл снова бросил свои самолёты на немецкий линкор. В этот раз поиск цели и атака завершились успехом: две торпеды попали в «Бисмарк» и, хотя одна из них, угодив в среднюю часть корабля, не причинила ему существенного вреда, вторая разорвалась у руля, и корабль потерял управление[256].

Узнав о критическом положении, в котором оказался линкор, Дёниц направил все развёрнутые в Бискайском заливе подводные лодки на помощь «Бисмарку», но вечером 26 мая только одной из них — лодке U556 под командованием Герберта Вольфарта — удалось установить контакт с английскими кораблями — авианосцем «Арк Ройал» и линейным крейсером «Ринаун». Однако у лодки кончился запас торпед, и она не смогла атаковать. Вот какую запись по этому поводу оставил в вахтенном журнале Герберт Вольфарт:

«Если бы только у меня были торпеды! Английские корабли шли выгодным для меня курсом без всякого охранения. Существовала прекрасная возможность поразить обе цели. Существовала, но только теоретически. Передал в эфир сообщение о местоположении кораблей. Следую за противником».

Остаётся добавить, что в скором времени Вольфарт потерял английские корабли из виду.

В ночь на 27 мая к «Бисмарку» подошла немецкая подводная лодка U73 под командованием Гельмута Розенбаума. В это время немецкий линкор вёл бой с группой английских эсминцев[257]. Однако подводная лодка не смогла помочь «Бисмарку». Штормовая погода и беспрестанное маневрирование эсминцев не позволили Розенбауму хотя бы раз выйти в точку, удобную для атаки. Убедившись, что он не может помочь линкору, Розенбаум послал в эфир радиограмму, указав в сообщении навигационное место боя.

Воспользовавшись сообщением Розенбаума, к месту боя подошёл Вольфарт. К тому времени подводная лодка U73 затерялась в море, отстав как от «Бисмарка», так и от английских эсминцев. Но если Розенбаум, располагавший большим запасом торпед, не сумел облегчить положение «Бисмарка», то Вольфарт даже не имел возможности активно повлиять на исход разыгравшегося сражения. Вот ещё одна запись, сделанная рукой Вольфарта в вахтенном журнале подводной лодки U556:

«Ужасное чувство: нахожусь рядом с «Бисмарком», который ведёт бой сразу с пятью эсминцами, и ничем не могу помочь кораблю. На лодке не только не осталось торпед, но и подходит к концу запас топлива. Посылаю радиосигналы другим лодкам».

Тем временем навстречу «Бисмарку» шли английские тяжёлые корабли: линкоры «Кинг Джордж V» и «Родней», крейсеры «Дорсетшир» и «Норфолк». Придя к мысли, что линкор обречён, Лютьенс радировал Гитлеру: «Мы сражаемся с превосходящими силами противника из последних сил, с вашим именем на устах, мой фюрер, и с неколебимой верой в победу Германии»[258], а 27 мая в 7 часов 10 минут Лютьенс отправил в Берлин последнюю радиограмму: «Прошу прислать подводную лодку за судовым журналом корабля».

Чтобы выполнить последнюю просьбу Лютьенса, Дёниц связался с Вольфартом. Однако оказалось, что подводная лодка U556 уже шла в Лорьян, расходуя последние остатки горючего. Не оправдал надежды адмирала и Кентрат, чья лодка (U47) находилась ближе других к немецкому рейдеру. Впрочем, он и не мог выполнить полученного приказа: когда подводная лодка подошла к месту боя, уже было поздно: английские тяжёлые корабли — линкор «Кинг Джорджу» и крейсер «Ринаун» — вели прицельный огонь по «Бисмарку».

Вскоре средняя часть линкора окуталась дымом и пламенем, передовой пост управления артиллерийским огнём и значительная часть орудий оказались выведенными из строя, а почти все верхние надстройки — разрушенными. Добили линкор торпеды, выпущенные с крейсеров «Дорсетшир» и «Норфолк».

27 мая 1941 года в 10 часов 40 минут в районе 40°10′ северной широты и 16°21′ западной долготы немецкий корабль «Бисмарк» пошёл ко дну, не спустив своего флага. Адмирал Лютьенс и командир «Бисмарка» Эрнст Линдеман остались в боевой рубке и разделили участь своего корабля[259].

Английские корабли, несмотря на бурное море, спасли сто десять человек из состава команды «Бисмарка», трёх человек подобрала немецкая подводная лодка U74, а двое были подняты на борт немецким траулером «Шахзенвальд» из флотилии метеорологической службы. Вся остальная команда «Бисмарка», численностью около 2200 человек, погибла.

Гибель «Бисмарка» и неудачные действия немецких линкоров «Шарнхорст» и «Гнейзенау» привели к тому, что немцы отказались от проведения рейдерских операций в Атлантике. Ведущее место в войне на море заняли лёгкие военно-морские силы, а среди них главную роль стали играть немецкие подводные лодки. Мало-помалу Редер стал терять благосклонность Гитлера, а Дёниц наоборот — приобретать расположение фюрера.

Вместе с тем выход «Бисмарка» в море наделал шума, и не только в Европе, но и по другую сторону океана, в результате чего Соединённые Штаты активизировали подготовку к войне. 27 мая Франклин Рузвельт во всеуслышание заявил: «Битва за Атлантику отныне станет вестись на всём океанском пространстве от Северного полюса до льдов Антарктиды. Преступно ждать, когда враг окажется у наших границ». В тот же день президент США приказал военно-морским и военно-воздушным силам расширить патрулирование в Атлантике, а Комиссии по торговому флоту дал указание форсировать программу строительства торговых судов. Через две недели Рузвельт закрыл на территории США немецкие и итальянские консульства, а в банках заморозил авуары вкладчиков этих стран.

В то же время президент США не забывал и о наращивании военных усилий, которые могли бы оказать помощь Англии. Рузвельт приказал сформировать экспедиционный корпус для взаимодействия с английскими вооружёнными силами на случай, если Англия примет окончательное решение захватить Канарские и Азорские острова, а также дал указание форсировать подготовку сил охранения для эскортирования английских конвоев на участке Канада — Исландия.

Однако, пока американцы только готовились помочь англичанам в проводке конвоев через Атлантику, британское Адмиралтейство, обеспокоенное потерями торгового тоннажа[260] и, в частности, уроном, понесённым конвоем «НХ-126» в бою с немецкими подводными лодками у меридиана 41° западной долготы, решило, при возможности обеспечивать караваны торговых судов постоянным охранением от порта выхода до порта прибытия своими силами с привлечением кораблей канадского военно-морского флота.

2 июня три канадских корвета из Ньюфаундлендских сил охранения — «Шамбли», «Коллингвуд» и «Ориллиа»[261] — приняли под охрану английский конвой «НХ-129» и эскортировали его до меридиана 35° западной долготы. Далее на восток до меридиана 20° западной долготы конвой охранялся эскортной группой, вышедшей из Исландии, а ещё дальше — до порта прибытия — кораблями, вышедшими в море из Англии. Наряду с охранением конвоя надводными кораблями на отдельных участках осуществлялось и воздушное прикрытие самолётами, вылетавшими из Ньюфаундленда и Исландии. Охранялся на всём пути через Атлантический океан и английский уходящий конвой «ОВ-331». Первый опыт эскортирования конвоев от порта выхода до порта прибытия завершился удачно: конвои «НХ-129» и «ОВ-331» при переходе через Атлантику не потеряли ни одного судна.

Успехи немецких подводников у берегов Западной Африки

Если англичане наладили эскортирование судов в североатлантических водах, то усилить охрану конвоев, прибывавших на Британские острова из Сьерра-Леоне, они не сумели: не хватало эскортных кораблей. Английские силы противолодочной обороны этой британской колонии базировались на Фритаун, а командовал военно-морской базой адмирал Алгернон Уиллис, по словам Реджинальда Уинни, офицера, прослужившего некоторое время на базе, «хмурый неприветливый человек с кислым лицом, вечно озабоченный то ли неустроенностью своей службы, то ли состоянием своего здоровья».

Чтобы оценить царившие на базе порядки, воспользуемся характеристикой, которую дал офицерам базы всё тот же Уинни в своих мемуарах:

«Английские офицеры, служившие во Фритауне, за небольшим исключением, являли собой несчастных опустошённых людей, проклинавших свою судьбу, которая забросила их в дьявольскую дыру. Оправдать их было нельзя, но понять можно. Необременительные обязанности на службе, уйма свободного времени, которое нечем было заполнить, и ко всему изнуряющая жара при высокой влажности приводили к апатии, с которой иные боролись исключительно джином, стоившим на удивление дёшево. Базу во Фритауне Адмиралтейство считало одной из второстепенных и не помышляло ни о наведении на базе порядка, ни о замене Уиллиса человеком, который смог бы сплотить людей и укрепить их боевой дух».

В начале мая 1941 года у побережья западной Африки патрулировало пять немецких подводных лодок: U106, U105, U107, U38 и U103.

К тому времени Юрген Остен, командир лодки U106, успел благополучно довести до Бордо пароход «Лех», вернуться к берегам Африки и чуть было снова не отправиться в океан за другим прорывателем блокады из Бразилии — пароходом «Виндхук». Однако выход в море этого судна был отложен на неопределённое время, и подводная лодка U106, пополнив запасы топлива, боеприпасов и продовольствия с судна снабжения «Эгерланд», продолжила патрулирование у берегов Западной Африки.

Не обошлись без пополнения запасов и другие подводные лодки. Две из них — U105 и U107 — воспользовались услугами судна «Нордмарк», а две другие — U38 и U103 — услугами «Эгерланда». Все лодки сумели добиться успеха. Лодка U38 под командованием Генриха Либе потопила два неприятельских судна тоннажем 10.200 т, лодка U103 под командованием Виктора Шюце пустила на дно шесть судов общим тоннажем 28.800 т, лодка U107 под командованием Гюнтера Хесслера расправилась с двумя грузовыми судами общим тоннажем 16.300 т, а лодка U105 под командованием Георга Шеве потопила четыре судна общим тоннажем 28.400 т, включая английский сухогруз «Родни Стар» тоннажем 11.800 т.

Во время последнего боя лодки U105 с неприятельским судном одна из торпед внезапно дала осечку, и водой, выдавленной в отсек из трубы торпедного аппарата, травмировало матроса. Шеве связался с Дёницем и по его указанию доставил раненого на борт судна снабжения «Эгерланд», после чего в очередной раз пополнил запасы топлива и пошёл на базу в Лорьян.

5 и 16 мая к берегам Западной Африки из Лорьяна отправились ещё две немецкие подводные лодки: U69 под командованием Йоста Мецлера и UA под командованием Ганса Эккермана.

Ещё находясь в Лорьяне, Мецлер, который в довоенные годы не раз бывал в Африке, плавая на торговых судах, вызвался заминировать подходы к Британским портам в Гвинейском заливе — Лагосу и Такоради. Дёниц одобрил инициативу своего подчинённого, и подводная лодка U69 ушла из Лорьяна не только с торпедами, но и с минами на борту.

19 мая подводная лодка пополнила запасы горючего с судна снабжения «Эгерланд» и направилась в Гвинейский залив. Вечером 21 мая Мецлер увидел в море светившийся всеми огнями большой пароход. Огни говорили о том, что судно принадлежит нейтральной стране. Мецлер запросил прожектором название парохода. Последовал ответ: «Робин Мур». Такое судно в «Регистре Ллойда» не числилось, и Мецлер вызвал к себе капитана судна. Капитан оказался американцем. Он пояснил, что пароход только что куплен американцами у канадцев и теперь называется «Робин Мур», каковым и значится по судовым документам. Мецлера не удовлетворил грузовой манифест: в нём числились запрещённые к перевозке грузы — стрелковое оружие и радиоаппаратура. Вопреки указанию Дёница не атаковать американские корабли и суда, Мецлер решил руководствоваться призовым правом и потопить пароход. После того как экипаж судна и пассажиры заняли места в шлюпках, Мецлер расстрелял пароход из палубного орудия. «Робин Мур» стал первым американским судном, потопленным немецкой подводной лодкой.

Руководствуясь и дальше призовыми законами, Мецлер приказал снабдить людей в шлюпках (среди которых оказалась женщина с двухгодовалым ребёнком) продовольствием и медикаментами, а сами шлюпки взять на буксир. Подводная лодка буксировала шлюпки в течение четырёх часов и привела в место, откуда, по мнению Мецлера, можно было, пользуясь благоприятным течением, за двое суток добраться до африканского побережья.

Вышло по-другому. Течение понесло шлюпки в противоположную сторону, к берегам Южной Америки. Люди провели в океане около двух недель, пока наконец не увидели землю.

Случилось так, что в конце мая британское Адмиралтейство узнало о том, что ещё в апреле пропавший без вести египетский пассажирский лайнер «Замзам», следовавший из Соединённых Штатов в Египет, был потоплен немецким рейдером. Последовали гневные речи английских ораторов, обвинивших немцев не только в потоплении лайнера, но и в гибели всех его пассажиров, среди которых находились 196 американских врачей и других медицинских работников. Журналисты изложили эту новость по-своему, превратив лайнер в санитарное судно. В английских и американских газетах появились статьи, одни заголовки которых заставляли читателей содрогаться от ужаса.

Следует пояснить, что египетский лайнер «Замзам» действительно был потоплен немецким рейдером (вспомогательным крейсером «Атлантис»), однако все пассажиры судна в количестве 340 человек (включая 138 американцев, а не 196, как утверждало Адмиралтейство) остались целы и невредимы. Сначала они были подняты на борт рейдера, а затем пересажены на немецкое судно «Дрезден», которое доставило их в один из французских портов.

Как только английские и американские средства массовой информации выступили с рассказами и неимоверной жестокости немцев, немецкие пропагандисты ринулись в ответное наступление, сообщив публике об исключительной гуманности, проявленной немецкими моряками к пассажирам «Замзама», которые все до одного живы и обосновались во Франции.

Однако немцы не успели поднять свой престиж. Из Южной Америки поступили известия о потоплении немецкой подводной лодкой американского парохода, и на страницах американских и английских газет замелькали подробности ещё одного разбоя на море, сопровождавшиеся рассказами потерпевших о двухнедельном плавании в океане в утлых шлюпках среди бушующих волн. Создалось впечатление, что немцы в течение двух-трёх дней потопили два пассажирских судна, проявив при этом неслыханную жестокость по отношению к пассажирам.

Когда Дёниц узнал о потоплении американского судна, он пришёл в ярость. И было от чего: Мецлер действовал не только вопреки его указанию, но и вопреки воле фюрера, стремившегося избежать военного конфликта с Соединёнными Штатами.

Как рассказывал Мецлер, стоило ему вернуться в Лорьян, Дёниц вызвал его к себе и, не слушая возражений, долго отчитывал «за преступное своеволие». Правда, на том дело и кончилось.

Если бы не своеволие Мецлера, Дёниц вполне мог бы удовлетвориться результатами патрулирования немецких подводников у побережья Западной Африки, которые и во второй половине мая добились несомненных успехов.

Генрих Либе, командир подводной лодки U38, потопил пять судов общим тоннажем 23.400 т, Виктор Шюце, командир лодки U103, потопил четыре судна общим тоннажем 22.500 т, включая танкер «Бритиш Гренадиер» водоизмещением 6900 т, Юрген Остен, командир лодки U106, пустил на дно два судна общим тоннажем 13.200 т, а Гюнтер Хесслер, командир лодки U107, потопил три судна общим тоннажем 14.500 т, включая датский танкер «Мариса» водоизмещением 8000 т. Кроме того, Георг Шеве, командир лодки U105, возвращаясь на базу в Лорьян, потопил ещё одно судно[262].

Отличился (на этот раз и в глазах Дёница) и Йост Мецлер, установивший мины на подступах к Лагосу и Такоради. На этих минах подорвались два судна. Одно из них затонуло, а другое получило серьёзное повреждение. Наконец, в то же время у берегов Западной Африки добилась успеха и одна из итальянских подводных лодок — «Таццоли». Она пустила на дно норвежский танкер «Альфред Ольстен» водоизмещением 8800 т.

Ободренный успехами своих подчинённых в Южной Атлантике, Дёниц в июле направил к берегам Западной Африки ещё две подводные лодки: U123 под командованием Рейнгарда Хардегена и U66 под командованием Рихарда Цаппа.

Обеспокоенное потерями торгового тоннажа и возросшим радиусом действия немецких подводных лодок британское Адмиралтейство приняло решение уничтожить немецкие суда снабжения и надводные танкеры, развёрнутые в Атлантике, резонно полагая, что, лишившись возможности пополнять запасы горючего, боеприпасов и продовольствия в море, противник снизит свою активность. Разработанная англичанами операция началась в первых числах июня и проводилась военно-морскими силами, как в Северной, так и в Южной Атлантике.

3 июня английские крейсеры «Аурора» и «Кения» в восьмидесяти милях от юго-западного побережья Гренландии выследили немецкий танкер «Бельхен» водоизмещением 10.000 т. Как раз в это время с танкера перекачивали топливо на подводную лодку U93. Первый же снаряд, выпущенный одним из крейсеров, разворотил судну нос. Едва успев отсоединить шланги, команда танкера перебралась в шлюпки. Лодка, которой командовал Клаус Корт, перешла в подводное положение и умело уклонилась от атаки противника.

Через несколько часов подводная лодка вернулась к месту недавнего боя и взяла на борт моряков с танкера. Оказалось, что никто из пятидесяти членов команды не пострадал. Корт вышел на связь с Дёницем и получил от него указание идти к судну снабжения «Фридрих Бреме», пересадить на это судно экипаж танкера, дозаправиться топливом и продолжить патрулирование в североатлантических водах. Однако Корту удалось уклониться от выполнения распоряжения Дёница, сославшись на то, что если не удастся дозаправиться и во второй раз, у него не хватит горючего, чтобы вернуться во Францию. На пути в Лорьян Корт заметил в море английский уходящий конвой, но, не желая рисковать жизнями большого числа людей, находившихся на борту лодки, не стал атаковать неприятельские суда, за что, вернувшись на базу, получил от Дёница нелестный отзыв о своих действиях.

Потопив 3 июня немецкий танкер «Бельхен», английские ВМС продолжили операцию. На следующий день самолёты-торпедоносцы, поднятые с английских кораблей «Викториес», «Нельсон» и «Нептун», взаимодействуя со вспомогательным крейсером «Эсперенс Бей», потопили в североатлантических водах немецкое судно снабжения «Гонценхайм» водоизмещением 4000 т, а эсминец «Маредейл» захватил в тех же водах танкер «Геданиа» водоизмещением 9000 т.

На захваченном танкере в руки англичан попала документация с данными о местах дозаправки горючим подводных лодок в открытом море, о маршрутах следования прерывателей блокады и судов снабжения к берегам Франции и о местоположении в Северной Атлантике немецкого траулера «Лауенбург» из флотилии судов метеорологической службы.

Успешно действовали английские корабли и в Южной Атлантике. 5 июня крейсер «Лондон» и эсминец «Брильент» потопили сразу два танкера: «Эссо Гамбург» водоизмещением 9900 т и «Эгерланд» водоизмещением 9800 т.

На этом успехи англичан не закончились. 12 июня крейсер «Шеффилд» потопил в североатлантических водах танкер «Фридрих Бреме», 15 июня авианосец «Игл» и крейсер «Дюнедин» захватили в Южной Атлантике судно снабжения «Лотринген» водоизмещением 10.700 т, 21 июня крейсер «Лондон» пустил на дно транспорт боеприпасов «Бабатонга» водоизмещением 4400 т, а 23 июня эсминец «Марадейл» потопил судно снабжения «Алстертор» водоизмещением 3000 т.

Наконец, 21 июня крейсер «Нигерия» и три эсминца из состава Флота Метрополии захватили траулер «Лауенбург»[263]. Высадившейся на траулере призовой команде с эсминца «Тартар»[264] досталась целая кипа секретной документации, среди которой нашлась и таблица «ключей» к шифровальной машине «Энигма» на июнь 1941 года.

Встревоженный потоплением немецких судов снабжения и надводных танкеров, местоположение которых оказалось известным противнику, 16 июня Дёниц усложнил кодированную систему координат, введя в координатную сетку ориентирные точки и присвоив каждой из них условное наименование (например: «Франц», «Оскар», «Герберт»). Согласно нововведению, при необходимости передислоцировать подводную лодку её командиру сообщали не наименование квадрата будущей дислокации (допустим, «ВС-64»), а ориентирную точку (например, «Франц») и привязанные к этой точке исходные данные, позволявшие командиру лодки определить на координатной сетке пункт назначения. Кроме того, командиру подводной лодки предписывалось, получив сообщение о необходимости передислоцировать лодку, ограничиваться коротким ответом («да» или «нет»), исходя из боеготовности лодки.

Нововведение Дёница усложнило работу Центра оперативной разведки Разведывательного управления ВМС Великобритании, но ненадолго. Уже в начале июля Роджер Уинн и его подчинённые преодолели возникшие перед ними трудности. А вот командиры немецких подводных лодок ещё долгое время поругивали меж собой новую систему координат и порою, выполнив неверно счисление, приводили подводные лодки не в то место, куда им было приказано следовать.

Гибель судов снабжения в южноатлантических водах расстроила планы Дёница, собиравшегося продлить срок патрулирования немецких подводных лодок, находившихся у побережья Западной Африки. Подводные лодки одна за другой стали возвращаться на базу.

Первой — 13 июня — пришла в Лорьян подводная лодка U105 под командованием Георга Шеве. За время патрулирования у берегов Западной Африки Шеве потопил двенадцать судов общим тоннажем 70.500 т. 18 июня вернулась на базу подводная лодка U106 под командованием Юргена Остена, которому тоже удалось отличиться, пустив на дно восемь судов общим тоннажем 37.224 т[265].

24 июня в Лорьян пришла подводная лодка U38 под командованием Генриха Либе. Возвращаясь на базу, Либе потопил ещё одно судно — английский сухогруз «Кингстон Хилл» тоннажем 7600 т. Этот успех позволил командиру лодки U38 получить очередную награду: Дубовые листья. Представляя его к награде, Дёниц исходил из того, что потопленный Либе тоннаж за время ведения боевых действий превысил 200.000 т[266]. Вернувшись в Лорьян, Либе отправился в учебный центр по подготовке подводников командовать одной из учебных флотилий.

Следующей на базу вернулась подводная лодка U107 под командованием Гюнтера Хесслера, которому и в июне удалось увеличить свой боевой счёт, потопив три неприятельских судна. Вот некоторые, известные со слов Хесслера, подробности потопления одного из этих судов.

1 июня Хесслер увидел в перископ английское грузовое судно «Альфред Джоунс» тоннажем 5000 т. По едва уловимым признакам он понял, а, может быть, и просто интуитивно почувствовал, что перед ним замаскированный корабль противолодочной обороны. Хесслер осторожно пошёл на сближение и атаковал судно двумя торпедами. Раздались взрывы: обе торпеды попали в цель. Подводная лодка подошла ещё ближе. Хесслер уже намеревался подать команду на всплытие, когда увидел, что люди на судне готовят к бою глубинные бомбы и палубные орудия, скрытые до того деревянными ящиками. Хесслер приказал дать залп из носового торпедного аппарата. Торпеда попала в цель, и судно пошло ко дну[267].

Два других судна, в том числе греческий сухогруз «Пандиас» тоннажем 5000 т, были потоплены Хесслером при возвращении на базу в Лорьян[268].

8 июля вернулась в Лорьян подводная лодка U69 под командованием Йоста Мецлера. Перед тем как взять курс на базу, Мецлеру пришлось зайти на Канарские острова, чтобы пополнить запасы топлива. На пути к островам Мецлер встретил в море английский конвой «SC-76» и потопил два судна из его состава: «Эмпайр Эбилити» и «Ривер Льюгер» общим тоннажем 13.000 т. А вот выполнить приказ Дёница следовать за конвоем и вывести на цель вышедшие в море подводные лодки U123 и U66 Мецлер не смог: лодка испытывала острый недостаток горючего. На пути в Лорьян (после дозаправки топливом с немецкого надводного танкера «Корриентес») подводная лодка U69 потопила ещё одно судно — английский сухогруз «Роберт Л. Холт» тоннажем 3000 т, а также нанесла серьёзное повреждение английскому грузовому судну «Сэнгара». Вернувшись на базу, Мецлер сначала был отчитан Дёницем за потопление американского судна «Робин Мур», а потом получил награду — Рыцарский крест. Дёниц не мог не отметить заслуг Мецлера, посчитав, что потопленный его подчинённым тоннаж за время ведения боевых действий превысил 100.000 т.

Наконец, 12 июля в Лорьян вернулась подводная лодка U103 под командованием Виктора Шюце. За время патрулирования у берегов Западной Африки Шюце потопил 13 судов общим тоннажем 65.172 т, в том числе два судна в июне, последним из которых стал итальянский прорыватель блокады «Эрнани» водоизмещением 6600 т, замаскированный под датское судно, что его и погубило. Потопив «Эрнани», Шюце пришлось идти на Канарские острова, чтобы пополнить запасы топлива с танкера «Корриентес». Вернувшись в Лорьян, Шюце, как и Либе, был награждён Дубовыми листьями, после чего тоже отправился для дальнейшего прохождения службы в учебный центр по подготовке подводников[269].

Немецкие подводные лодки, патрулируя у берегов Западной Африки, с марта по июнь 1941 года потопили 72 судна общим тоннажем 387.671 т. Только одна лодка (UA под командованием Ганса Эккермана), находившаяся в море с 14-го по 26-е апреля, а потом с 16 мая, не потопила ни одного судна. Лодка вернулась в Лорьян 30 июля, так и не поразив ни одной цели. А вот перечень отличившихся немецких подводных лодок.

ПЛ

Командир

Количество потопленных судов

Тоннаж, т

U107

Гюнтер Хесслер

14

86.699

U105

Георг Шеве

12

70.500

U103

Виктор Шюце

13

65.172

U124

Вильгельм Шульц

11

52.397

U38

Генрих Либе

8

47.279

U106¹

Юрген Остен

8

37.224

U69

Йост Мецлер

6

28.400

Всего

72

387.671

¹ Кроме того подводная лодка U106 нанесла повреждение английскому линкору «Малайя».

На смену возвращавшимся в Лорьян немецким подводным лодкам 16 и 23 июня к берегам Западной Африки отправились лодка U123 под командованием Рейнгарда Хардегена и лодка U66 под командованием Рихарда Цаппа.

20 июня Хардеген выследил у берегов Сьерра-Леоне одиночное грузовое судно. Подводная лодка U123 вышла в точку, удобную для атаки, и произвела залп из носового торпедного аппарата. Однако торпеда прошла мимо цели. Лодка повторила атаку. На этот раз торпеда попала в цель. Раздался взрыв. Но судно не затонуло. Заметив, что судно держится на плаву, Хардеген приказал перейти в надводное положение, а когда лодка всплыла, расстрелял судно из палубного орудия. Оказалось, напрасно. Когда подводная лодка подошла к спущенным на воду спасательным шлюпкам, Хардеген выяснил, что потопил португальское судно «Ганда» тоннажем 4333 т[270].

25 июня подводная лодка U123 зашла на Канарские острова и пополнила запасы топлива с танкера «Корриентес». На следующий день Хардеген получил сообщение о навигационном месте конвоя «SL-76», обнаруженного Йостом Мецлером. Вечером 27 июня конвой обнаружил и Хардеген. Караван состоял из двадцати трёх судов, охранявшихся несколькими эсминцами и корветами. Подводная лодка прошла через линию охранения и потопила два грузовых судна: английское тоннажем 5600 т и датское тоннажем 2000 т. Однако лодке не удалось легко выйти из боя. Английские корабли в течение одиннадцати часов атаковали лодку глубинными бомбами, и только опасное погружение на глубину 654 фута помогло ей остаться целой и невредимой. Когда непосредственная опасность быть обнаруженной миновала, подводная лодка продолжила преследование конвоя.

28 июня Хардеген не сумел провести лодку через линию охранения и только на следующий день потопил ещё одно судно из состава конвоя, на этот раз — английский сухогруз «Рио-Ацул» тоннажем 4000 т. В тот же день английский конвой атаковала подводная лодка U66 под командованием Рихарда Цаппа. Цаппу удалось потопить три судна из состава конвоя общим тоннажем 15.600 т. Добиться большего Хардеген и Цапп не сумели. Оба еле ушли от преследования эскортных кораблей. Командиры подводных лодок вышли на связь с Дёницем и получили от него указание идти на юг к Фритауну.

Однако дальнейшее патрулирование у берегов Западной Африки не принесло Хардигену и Цаппу значительного успеха. Цапп за месяц, а Хардеген за полтора месяца потопили только по одному судну. Тому была причина: англичане усилили средства противолодочной обороны.

Потопив в Южной Атлантике немецкие суда снабжения, англичане этим не ограничились. 1 июля 1941 года Адмиралтейство одобрило новую схему проводки конвоев на маршруте Сьерра-Леоне — Британские острова. Согласно схеме, каждый конвой, отправлявшийся к берегам Англии из Сьерра-Леоне, должен был эскортироваться до входа в Гибралтарский пролив по меньшей мере пятью корветами, а далее следовать совместно с конвоем, вышедшим в Англию из Гибралтара, под охраной корветов этого каравана. Таким образом, предполагалось обеспечить конвои на маршруте Сьерра-Леоне — Британские острова постоянным охранением от порта выхода до порта прибытия.

Согласно подсчётам Адмиралтейства, для полного осуществления этого плана требовалось шестьдесят шесть корветов. Такого количества свободных корветов у англичан не было, поэтому было решено полностью ввести в действие новую схему конвоирования судов на маршруте Сьерра-Леоне — Британские острова только после того, как американцы возьмут на себя проводку английских конвоев из Галифакса и Сидни на участке Канада — Исландия и появится возможность перебазировать часть эскортных кораблей из Северной Атлантики в Южную.

Боевые действия немецких подводных лодок в Атлантике в июне 1941 года

В начале июня в североатлантических водах у меридиана 41° западной долготы в четырёх милях от побережья Гренландии патрулировали десять немецких подводных лодок[271]. Донесения командиров лодок были неутешительными: в зоне патрулирования не был замечен ни один английский конвой.

Оценив ситуацию, Дёниц предположил, что англичане сместили маршруты конвоев из Галифакса и Сидни к северу и что теперь караваны судов, достигнув Ньюфаундленда, следуют далее к южному побережью Гренландии. Чтобы проверить свою догадку, Дёниц с разрешения Редера направил к Ньюфаундленду подводную лодку U111 под командованием Вильгельма Клайншмидта, приказав своему подчинённому пройти вдоль побережья этого острова от мыса Рейс до пролива Белл-Айл и разведать, не идут ли английские конвои из Галифакса и Сидни на север[272]. Получил Клайншмидт и ещё одно указание: не вступать в бой с противником и соблюдать полное радиомолчание, находясь у берегов Ньюфаундленда.

Клайншмидт выполнил приказ Дёница, однако ни одного английского конвоя у берегов Ньюфаундленда он не заметил, о чём и доложил адмиралу, отойдя от острова на безопасное расстояние. Получив сообщение Клайншмидта, Дёниц приказал командирам подводных лодок, патрулировавших у меридиана 41° западной долготы, отойти к югу, но передислокация ничего не дала: и в новой зоне патрулирования не был замечен ни один английский конвой.

И всё-таки без успехов не обошлось, хотя они были и не столь значительны, как рассчитывал Дёниц. С 1 по 18 июня немецкие подводные лодки потопили в североатлантических водах двадцать четыре неприятельских судна, совершавших одиночное плавание. Наиболее отличились подводная лодка U48 под командованием Герберта Шульце, лодка U46 под командованием Энгельберта Эндраса, лодка U108 под командованием Клауса Шольца и лодка U43 под командованием Вольфганга Люта.

Герберт Шульце потопил пять судов общим тоннажем 38.462 т, включая три танкера: два английских —«Инверсьюр» водоизмещением 9500 т и «Уэлфилд» водоизмещением 6000 т — и один датский — «Пендрехт» водоизмещением 10.700 т[273]. Энгельберт Эндрас пустил на дно два грузовых судна общим тоннажем 10900 т и английский танкер «Энсис» водоизмещением 5300 т[274]. Клаус Шольц потопил четыре грузовых судна общим тоннажем 17.000 т, в том числе греческий сухогруз «Дирфис» тоннажем 4200 т[275]. Вольфганг Лют пустил на дно два грузовых судна общим тоннажем 7500 т.

В первой половине июня немецкие подводные лодки патрулировали и в водах Северного пролива. Правда, Дёниц, как и прежде считавший основной ареной борьбы с британским торговым флотом Северную Атлантику, направил в воды Северного пролива только четыре лодки: одну океанскую — U552 под командованием Эриха Топпа — и три лодки «каноэ»: U141 под командованием Филиппа Шюлера, U143 под командованием Харальда Гельхауса и U147 под командованием Эбергарда Ветьена.

Однако уже 2 июня подводная лодка «каноэ» U147 в бою с английским уходящим конвоем «ОВ-329» была потоплена английскими кораблями: эсминцем «Уондерер» и корветом «Перикуинкл».

Других потерь в водах Северного пролива немецкие подводные лодки не понесли и даже добились некоторых успехов, несмотря на развёрнутые в проливе мощные средства противолодочной обороны. В первых числах июня Топп потопил три одиночных судна общим тоннажем 24.000 т[276], а 18 июня у него появилась возможность увеличить свой боевой счёт, когда он выследил в проливе английский конвой. Но Топп не сумел пройти через линию охранения из эскортных кораблей и ограничился тем, что связался с Шюлером и Гельхаусом, сообщив им о местонахождении каравана. Однако Гельхаусу также не удалось провести лодку через линию охранения, и только Шюлер потопил одно судно из состава конвоя.

В то же время морской штаб обязал Дёница отправить одну из подводных лодок в Гибралтарский пролив, поставив перед командиром лодки задачу проникнуть на главный рейд Гибралтара (британской военно-морской базы) и атаковать находящиеся там корабли. Выбор Дёница пал на подводную лодку «каноэ» U138 под командованием двадцатипятилетнего Франца Грамицки.

12 июня подводная лодка ушла из Лорьяна для выполнения боевого задания. Перед Грамицки открылась возможность повторить подвиг Гюнтера Прина, «быка Скапа-Флоу». Однако воспользоваться этой возможностью он не сумел. Утром 18 июня в ста милях от входа в Гибралтарский пролив подводная лодка была обнаружена английским эсминцем «Фолкнер». Лодка перешла в подводное положение, однако ей это не помогло. Эсминец быстро установил с лодкой гидролокационный контакт и сбросил по курсу её отхода шесть бомб со взрывателями, установленными на глубину 100 и 250 футов. Глубинные бомбы сделали своё дело: лодка дала сильную течь, потеряла управление и провалилась до глубины 650 футов. Хотя лодке и удалось всплыть, о сопротивлении не могло быть и речи — лодку окружали пять английских эсминцев: «Фолкнер» и подошедшие к месту боя «Фиерлесс», «Форестор», «Форсайт» и «Фоксхаунд». Подводники открыли кингстоны и с уходившей из-под ног палубы попрыгали в воду. Все они в составе двадцати восьми человек были подняты на борт «Фолкнера».

Немецкие подводные лодки против английских конвоев

18 июня 1941 года Дёниц в очередной раз сместил зону патрулирования немецких подводных лодок в североатлантических водах — на этот раз на юго-восток. Однако уже на следующий день, убедившись, что передислокация лодок не помогла выследить хотя бы один английский конвой, адмирал принял решение рассредоточить подводные лодки, растянув зону патрулирования как с севера на юг, так и востока на запад.

20 июня подводная лодка U23 под командованием двадцативосьмилетнего Рольфа Мюцельбурга, держа курс на отведённую ей позицию, в восьмистах милях от юго-западного побережья Исландии заметила в море американский линкор «Техас» в сопровождении эсминца. По разумению Мюцельбурга, американские корабли углубились на десять миль в зону, в пределах которой подводным лодкам было разрешено атаковать любого противника, за исключением пассажирских и торговых судов, принадлежавших нейтральным странам.

Мюцельбург попытался сблизиться с американским линкором, но «Техас» шёл зигзагом, и выйти в точку, удобную для атаки, подводной лодке не удалось. Мюцельбург преследовал американские корабли, пока не потерял их из виду. Потерпев неудачу, он вышел на связь с Дёницем. Дёниц доложил о происшествии Редеру. Командующий «Кригсмарине» посчитал, что Мюцельбург действовал правильно, попытавшись атаковать американский корабль. Одобрил действия Мюцельбурга и Гитлер. Однако уже через сутки — в ночь на 22 июня — Гитлер лично позвонил Редеру и дал ему указание ни при каких обстоятельствах не атаковать американские корабли. Германия начинала войну с Советским Союзом, и военный конфликт с Соединёнными Штатами фюрера не устраивал.

23 июня Дёниц наконец получил долгожданное сообщение. Мюцельбург, упустивший американский линкор, на пути к отведённой ему позиции обнаружил в четырёхстах милях от южного побережья Гренландии английский конвой «НХ-133», состоявший из сорока девяти судов, охранявшихся канадской эскортной группой из пяти кораблей: эсминца «Оттава» и четырёх корветов[277]. Адмирал приказал Мюцельбургу следовать за конвоем, подавая условные сигналы командирам других немецких подводных лодок. Конвою предстоял долгий путь до берегов Англии, и Дёниц надеялся, что успеет собрать «волчью стаю».

Утром 24 июня к подводной лодке U203 присоединились лодка U79 под командованием двадцатидевятилетнего Вольфганга Кауфмана и U371 под командованием двадцативосьмилетнего Генриха Дривера. Получив это сообщение, Дёниц приказал атаковать неприятельские суда.

Для Мюцельбурга, Кауфмана и Дривера это был первый бой, и только двое из них сумели поразить цель. Мюцельбург потопил норвежское грузовое судно «Сулой» тоннажем 4400 т, а Дривер пустил на дно другое норвежское судно — «Вигрид» тоннажем 4800 т. Более опытные подводники, вероятно, смогли бы добиться большего: канадские корабли впервые действовали в составе эскортной группы и демонстрировали плохую выучку.

Тем временем навстречу конвою «НХ-133» двигался английский уходящий конвой «ОВ-336», состоявший из двадцати трёх судов, охранявшихся английской эскортной группой в составе пяти корветов. Предполагалось, что у меридиана 35° западной долготы английские корабли передадут конвой под охрану канадской эскортной группы, вышедшей в море из исландского порта. Эта группа также состояла из пяти кораблей и возглавлялась корветом «Уинтаскайвин».

В то же время в штаб Западного военно-морского округа поступило сообщение, переданное командиром корвета «Оттава» Эдмондом Р. Мэйнгаем, о нападении немецких подводных лодок на конвой «НХ-133». По указанию Перси Ноубла, командиру английской эскортной группы, сопровождавшей конвой «ОВ-ЗЗб», и командиру эсминца «Уинтаскайвин» были переданы шифровки, в которых предлагалось изменить маршрут конвоя «ОВ-ЗЗб». Однако случилось так, что на английском корабле, принявшем шифровку от Ноубла, радиотелеграфисту неожиданно стало плохо, и в суматохе на только что полученную радиограмму не обратили внимания. На эсминце «Уинтаскайвин» радиограмму расшифровали, но не смогли связаться с конвоем «ОВ-ЗЗб», который, в итоге, продолжал следовать прежним курсом.

Днём 24 июня этот конвой был замечен командиром подводной лодки U203. Однако вместо того, чтобы немедленно сообщить о замеченной цели Дёницу, Мюцельбург сам пошёл в атаку и связался с командующим только после того, как потопил два грузовых судна — английское «Кинросс» тоннажем 5000 т и датское «Шие» тоннажем 2000 т. Дёниц в резкой форме приказал Мюцельбургу следовать за конвоем и выполнять функцию радиомаяка. Но уже в скором времени на лодке вышел из строя один из дизелей, и Мюцельбург с разрешения раздражённого Дёница взял курс на Лорьян.

Хотя Мюцельбург и нарушил инструкцию, преждевременно атаковав конвой «ОВ-133», он тем не менее предоставил Дёницу ценную информацию.

Получив донесение Мюцельбурга, Дёниц сообщил командирам подводных лодок, направлявшихся на перехват конвоя «НХ-133», что навстречу конвою из Галифакса идёт английский уходящий конвой, и предложил им атаковать неприятельские суда из любого конвоя.

В то же время Перси Ноубл принял решение усилить охрану конвоя «НХ-133» за счёт сил охранения конвоя «ОВ-336», почти все суда которого шли на запад порожняком, и приказал канадской эскортной группе во главе с корветом «Уинтаскайвин» и пяти английским корветам, эскортировавшим конвой «ОВ-336», идти на соединение с канадской эскортной группой, возглавлявшейся эсминцем «Оттава», и, взаимодействуя с ней, взять под охрану конвой «НХ-133».

Однако к тому времени командир корвета «Уинтаскайвин» Гай С. Уиндайр сумел связаться с конвоем «ОВ-336» и получить сведения о том, что конвой подвергся нападению немецкой подводной лодки. Исходя из этого, Уиндайр решил действовать вопреки полученному приказу. Он направил на помощь конвою «НХ-133» только два корабля, а сам на корвете «Уинтаскайвин» в сопровождении двух других кораблей пошёл на соединение с конвоем «ОВ-336»[278]. Но когда Уиндайр пришёл в нужный район, он не нашёл каравана: конвой «ОВ-336» рассеялся.

В тот же район вышли и шесть немецких подводных лодок. Поиск английского конвоя, естественно, успехом не увенчался. Только Клаусу Шольцу, командиру подводной лодки U108, удалось найти и потопить одно судно. Им оказался греческий сухогруз «Николас Патерас» тоннажем 4400 т.

Тем временем Петер Ломайер, командир подводной лодки UG51, воспользовавшись сообщением Дёница, выследил английский конвой «НХ-133». Ломайеру удалось пройти через линию охранения и потопить английское грузовое судно «Брокли Хилл» тоннажем 5300 т. Канадские эскортные корабли снова продемонстрировали плохую выучку, производя поиск лодки в ошибочном направлении, но выйти в повторную атаку Ломайер оказался не в состоянии: к месту боя подошли корабли английской эскортной группы.

В ночь на 25 июня один из английских кораблей, корвет «Гладиолус», заметил в полумиле от себя немецкую подводную лодку. Это была U71 под командованием тридцатидвухлетнего Вальтера Флахзенберга. Эсминец дал полный ход и пошёл на таран, однако лодка успела перейти в подводное положение, по-видимому своевременно заметив противника. И всё-таки лодке не удалось легко выйти из боя. «Гладиолус» установил с лодкой гидролокационный контакт и сбросил в море по курсу её отхода тридцать глубинных бомб. Ещё шесть бомб сбросил в море английский корвет «Нэстершем». Лодка получила серьёзное повреждение, и Флахзенберг решил всплыть, чтобы в темноте попытаться уйти от преследования. Попытка удалась[279].

Отбив атаку немецких подводных лодок, конвой «НХ-133», теперь уже в сопровождении десяти эскортных кораблей, продолжил путь далее на восток. Однако в ночь на 26 июня суда, следовавшие в составе конвоя, подверглись новому нападению, на этот раз четырёх немецких подводных лодок: U79 под командованием Вольфганга Кауфмана, U552 под командованием Эриха Топпа, U562 под командованием двадцатипятилетнего Гервига Кальмана и U564 под командованием Рейнгарда Зурена.

Не всем командирам подводных лодок удалось отличиться. Успеха добились только Зурен и Кауфман. Зурен потопил два грузовых судна — английское «Малайя II» тоннажем 8700 т и датское «Маасдам» тоннажем 8800 т — и, кроме того, нанёс повреждение норвежскому танкеру «Конгсгорд» водоизмещением 9500 т, а Кауфман нанёс повреждение английскому танкеру водоизмещением 10.400 т. Кольман не сумел пройти через линию охранения из эскортных кораблей, а Топп, хотя и вышел в точку, удобную для атаки, не смог поразить цель из-за дефекта торпеды: выпущенная подводной лодкой торпеда с контактным взрывателем попала в среднюю часть грузового судна, однако не взорвалась.

Рано утром 27 июня в бой с конвоем «НХ-133» попыталась вступить ещё одна немецкая подводная лодка — U556 под командованием Герберта Вольфарта. Но Вольфарту, как и Кольману, не удалось пройти через линию охранения из эскортных кораблей. Мало того, корвет «Нэстершем» быстро установил с подводной лодкой гидролокационный контакт и пустил в ход глубинные бомбы. На помощь корвету подошли «Гладиолус» и ещё один корвет из английской эскортной группы — «Силендайн». Все вместе они сбросили в море пятьдесят четыре глубинные бомбы. Лодка дала сильную течь, задрала нос и провалилась на глубину 426 фута. Вольфарт приказал продуть балластные цистерны, надеясь, оказавшись на поверхности моря, уйти от преследования в сумеречной мгле. Однако когда лодка всплыла, её тут же заметили. Корветы открыли артиллерийский огонь. Одним из снарядов снесло боевую рубку. Вольфарту оставалось затопить лодку. Подводники открыли кингстоны, выбрались на верхнюю палубу и один за другим попрыгали в воду. Англичане решили, что появилась возможность захватить лодку. С корвета «Гладиолус» спустили вельбот. Призовую команду возглавил лейтенант Дж. Гиффорд-Халл. Надежды захватить лодку не оправдались. Гиффорд-Халл даже не решился спуститься в центральный пост: он был полон воды. Англичанам оставалось поднять на борт немецких подводников. Насчитали сорок человек во главе с Вольфартом. Остальные члены команды подводной лодки погибли.

Днём 27 июня, согласно разработанной британским Адмиралтейством схеме, канадские корабли во главе с эсминцем «Оттава» оставили конвой «НХ-133» и пошли в Исландию, откуда им на смену пришли восемь английских кораблей, составлявших 12-ю эскортную группу[280]. Вместе с английскими кораблями, оставившими по приказу Ноубла конвой «ОВ-336», охранение конвоя «НХ-133» теперь состояло из тринадцати эскортных кораблей.

Однако, несмотря на внушительный эскорт, утром 29 июня конвой подвергся ещё одному нападению. Караван снова атаковал Петер Ломайер, командир подводной лодки U651, но на этот раз ему не удалось благополучно выйти из боя. После того как подводная лодка потопила главное судно конвоя — английский сухогруз «Грэйберн» тоннажем 6300 т, — следовавший за этим судном в кильватере английский танкер «Анадара» тоннажем 8000 т заметил поднятый перископ лодки и пошёл на таран. Атака почти удалась: хотя лодка не затонула, она задрала нос и провалилась на глубину 528 футов. На помощь танкеру подошли эсминцы «Саймитер» и «Мэлколм», а также тральщик «Спидуэлл» из 12-й эскортной группы. В море посыпались глубинные бомбы. Ломайер принял решение перейти в надводное положение и затопить лодку. Оказавшись на поверхности моря, он подал команду открыть кингстоны. Когда подводники очутились в воде, с эсминца «Мэлколм» опустили забортную сетку. На этот раз обошлось без жертв[281].

После боя немецких подводных лодок с английскими конвоями «НХ-133» и «ОВ-336» Дёниц подвёл итоги. Подводные лодки пустили на дно только девять судов суммарным тоннажем 49.300 т: шесть судов общим тоннажем 38.000 т из состава конвоя «НХ-133» и три судна общим тоннажем 11.300 т из состава конвоя «ОВ-336». Две лодки были потеряны, а одна лодка получила серьёзное повреждение. Итоги оказались неутешительными[282].

Не порадовали адмирала и итоги патрулирования немецких подводных лодок в североатлантических водах за месяц. В июне подводные лодки потопили только тридцать шесть торговых судов, двадцать семь из которых совершали одиночное плавание[283].

От себя добавим, что за тот же период времени 383 торговых судна благополучно совершили переход в составе конвоев по маршруту Канада — Британские острова.

Оценив ситуацию, Дёниц решил в очередной раз сместить зону патрулирования немецких подводных лодок, на этот раз на восток. Для этого были свои причины.

На взгляд адмирала, хотя до Исландии английские конвои из Галифакса и Сидни и эскортировались канадскими кораблями, ещё недостаточно обученными взаимодействию между собой и борьбе с подводными лодками, а самолёты прикрывали конвои только от случая к случаю, да и то лишь на отдельных участках пути, зона патрулирования, где был обнаружен конвой «НХ-133», была чересчур велика для того небольшого количества лодок, которым располагал немецкий подводный флот. Конвой «НХ-133» был найден лишь потому, что лодки рассредоточились и вели поиск на большом расстоянии друг от друга. Именно поэтому, когда караван был выслежен, собрать все находившиеся в море подводные лодки в «волчью стаю» не удалось, и в результате конвой атаковали только семь лодок, да и то не одновременно.

Кроме того, Дёницу стало ясно, что из-за ограниченного радиуса действия подводных лодок, определявшегося запасом топлива, который лодки брали на борт, патрулирование в далёких северо-западных водах было не столь эффективно, как в зонах, расположенных ближе к базе, где лодки могли патрулировать большее число дней[284]. Обеспечить лодки дозаправкой горючим в море Дёниц не мог: почти все суда снабжения были уничтожены англичанами, а подводные танкеры только строились[285].

Наконец, как следовало из донесений командиров подводных лодок, патрулирование в северо-западных водах Атлантики (особенно вблизи побережья Гренландии) осложнялось неблагоприятными метеорологическими и природными условиями. Густой туман — не редкость в этом районе — не только затруднял поиск цели, но и не позволял вести наблюдения за положением небесных светил для определения местонахождения лодки. Ясная погода была ненамного лучше. Короткие ночи оставляли лодкам мало времени для того, чтобы атаковать неприятельские суда из надводного положения, наиболее эффективного при атаке цели, поэтому зачастую им приходилось идти в атаку, находясь под водой, что снижало наступательную мощь лодок и создавало угрозу быть обнаруженными гидролокаторами эскортных кораблей.

Английская авиация берегового базирования

На поверхности моря подводные лодки особенно уязвимы для самолётов. Палуба подводной лодки даже в дневное время является плохой орудийной платформой и не даёт возможности эффективно бороться с самолётами противника. Поэтому при появлении вражеской авиации гораздо благоразумнее уйти под воду, чем пытаться начать безнадёжный поединок.

Однако к 1 июня 1941 года английские самолёты берегового базирования ещё не успели нанести существенного урона немецкому подводному флоту. Появление в небе вражеских самолётов заставляло лодки переходить в подводное положение с сопутствующим ослаблением их наступательной мощи, но, как правило, этим дело и ограничивалось. К началу лета 1941 года английские самолёты берегового базирования потопили в Атлантике только две немецкие подводные лодки, да и то при взаимодействии с надводными кораблями[286].

Незавидная эффективность английской береговой авиации объяснялась просто. Хотя в отличие от Германии Англия к началу Второй Мировой войны и располагала самолётами, специально предназначенной для действий над морем, но эти машины были созданы лишь в 1937 году и потому на момент начала войны сильно устарели. Кроме того, их количество было явно недостаточным, а подготовка лётного состава оставляла желать лучшего. К середине 1941 года положение мало чем изменилось.

Самолёты береговой авиации, базировавшиеся на Британских островах (июнь — июль 1941 года)[287]

Тип машины

Количество самолётов

Число двигателей

Бомбовая нагрузка, бомбы¹

Радиус действия, морские мили

Количество вылетов в месяц

«Каталина»

30

2

16

900

85

«Сандерленд»

20

4

8

700

40

«Веллингтон»

20

2

12

550

70

«Уитли»

40

2

6

500

170

«Гудзон»

100

2

3

450

570

Всего машин

210²

Подводные лодки стран Оси, потопленные английскими самолётами к 1 августа 1941 года[288]

Дата

Подводная лодка

Тип самолёта

№ эскадр.

Пилот

Взаимод. с надвод. корабл.

Район

30.01.40

U55

«Сандерленд»

228

Брукс

Да

Атлантика

11.03.40

U31

«Бленхейм»

82

Дилэп

Нет

Гельголанд. бухта

28.06.40

«Аргонавто»

«Сандерленд»

230

Кэмпбелл

Нет

Средиземное море

29.06.40

«Рубино»

«Сандерленд»

230

Кэмпбелл

Нет

Средиземное море

01.07.40

U26

«Сандерленд»

10

Гибсон

Да

Атлантика

30.09.40

«Гондар»

«Сандерленд»

230

Элнигтон

Да

Средиземное море

18.10.40

«Дурбо»

«Лондон»

202

Хэтфилд

Да

Средиземное море

«Лондон»

202

Иглтон

¹ Вес одной бомбы — 250 фунтов.

² He считая самолётов «блейнхейм», «бофайтер» и «ансон».

70 % боевых единиц английской авиации берегового базирования составляли двухмоторные самолёты «Гудзон» (американской постройки) и «уитли» (английской постройки). Однако эти самолёты имели малый радиус действия (450 и 500 морских миль) и небольшую бомбовую нагрузку (три и шесть двухсотпятидесятифунтовых глубинных бомб соответственно). Малый радиус действия не позволял этим самолётам осуществлять воздушное прикрытие английских конвоев на достаточно протяжённом участке пути, равно как и вести длительное патрулирование в удалённых от побережья районах.

Большим радиусом действия (700 морских миль) обладали четырёхмоторные самолёты «Сандерленд» (английской постройки), но эти машины требовали длительного технического обслуживания и потому, как правило, совершали не более двух боевых вылетов в месяц.

Наиболее боеспособными в составе английской авиации берегового базирования были летающие лодки «Каталина» американской постройки. Эти самолёты имели удовлетворительный радиус действия (900 морских миль) и могли нести на борту 16 глубинных бомб. Американцы запустили эти боевые машины в серийное производство[289], но, в основном, поставляли их своему флоту. В конце 1941 года английская авиация берегового базирования располагала лишь тридцатью шестью летающими лодками «каталина», составлявшими 209-ю, 210-ю, 240-ю и 243-ю эскадрильи, базировавшиеся на Британских островах.

В июне 1941 года английской авиацией берегового базирования стал командовать Филипп Жубер де ля Ферте, сменивший на этом посту Боухилла. Де ля Ферте энергично взялся за дело. Он решил, не снижая активности при ведении боевых действий оборонительного характера, приступить к наступательным действиям против немецких подводных лодок, и прежде всего в Бискайском заливе, районе следования лодок на патрулирование и возвращения их на базу. Для выполнения этой задачи командующему требовались новые самолёты.

В скором времени де ля Ферте удалось получить согласие кабинета министров на выделение авиации берегового базирования девяти американских бомбардировщиков В-24 «Либерейтор» из партии таких самолётов, предоставлявшихся Англии по ленд-лизу.

Бомбардировщики типа В-24 намного превосходили по своим тактико-техническим характеристикам самолёты, состоявшие на вооружении английской авиации берегового базирования. Радиус действия бомбардировщиков составлял 1000 морских миль, скорость равнялась 205 узлам, а бомбовая нагрузка — 8000 фунтам. Когда девять бомбардировщиков типа «В-24» были переданы береговой авиации, они составили 120-ю эскадрилью, которая стала базироваться на аэродромах Северной Ирландии[290]. Командиром эскадрильи назначили Теренса М. Буллеха.

Для выполнения намеченных де ля Ферте задач одного усиления авиации берегового базирования было мало. Требовалось ясное представление о том, как активизировать боевые действия. Для начала де ля Ферте посчитал нужным выяснить причины низкой эффективности береговой авиации, и не со слов своих подчинённых, а из результатов анализа, проведённого серьёзным исследователем. С этой целью командующий привлёк для работы в свой штаб известного учёного Патрика Блэкетта[291].

Блэкетт изучил все предоставленные ему материалы, касавшиеся контактов английских конвоев и самолётов береговой авиации с немецкими подводными лодками, и на основе статистического анализа определил основные просчёты, допускавшиеся авиацией берегового базирования в борьбе с противником. Выделим некоторые из них.

— Пилоты самолётов береговой авиации были плохо обучены полётам над морскими просторами и потому нередко допускали ошибки при определении своего местонахождения в воздухе и в ряде случаев не могли найти в море конвои, которые им следовало эскортировать.

— Полутораметровые радиолокаторы типа ASV II, установленные на борту большинства самолётов, мало того, что были несовершенны, так ещё и не использовались в пределах своих возможностей, а сведения, получаемые средствами радиолокации, зачастую толковались неправильно, в результате чего с подводной лодки нередко замечали самолёт раньше, чем с самолёта цель в море.

— Бомбы, которыми пользовались самолёты, устанавливались на слишком большую глубину взрыва.

Кроме того, Блэкетт выступил против намечавшегося производства мощной глубинной бомбы весом в 2000 фунтов, призванной, по мнению военно-морских кругов, компенсировать ошибки в бомбометании обычных глубинных бомб весом в 250 фунтов.

На основе проведённого анализа Блэкетт разработал рекомендации по повышению эффективности действий береговой авиации. В частности, он предложил повысить уровень обучения лётного состава навигации и радиолокации, а также настоятельно рекомендовал ускорить производство сантиметровых радиолокаторов и прожекторов Ли. Кроме того, он внёс ряд предложений по упорядочиванию радиосвязи между самолётами береговой авиации и конвоями, а также определил оптимальную высоту полёта при поиске конвоя (4000 футов) и при поиске в море подводной лодки (2000 футов).

Большинство рекомендаций Блэкетта было принято. Стойкое неприятие встретило лишь его предложение: отказаться от производства глубинной бомбы весом в 2000 фунтов. Военно-морские лётчики полагали, что одна мощная бомба эффективнее нескольких ординарных.

Операция «Индиго»

25 июня 1941 года Уинстон Черчилль, выступая в палате общин, выразил удовлетворение результатами борьбы Великобритании за торговый тоннаж. Он пояснил, что, благодаря развёрнутой системе конвоев и охране судов конвоя от порта выхода до порта прибытия, потери торгового тоннажа в североатлантических водах значительно сократились, несмотря на увеличение общего числа немецких подводных лодок. Далее Уинстон Черчилль отметил, что британские верфи успешно ремонтируют долгое время стоявшие на приколе грузовые суда, а недавно учреждённое Министерство военного транспорта наладило перевозку поступающих в английские порты грузов к местам назначения.

Были у Черчилля и другие причины для оптимизма. 22 июня Германия начала войну с Советским Союзом. Хотя англичане и полагали, что немцам удастся сокрушить Советский Союз всего за несколько месяцев, они в то же время считали, что война на Востоке помешает Германии предпринять попытку вторжения на Британские острова — по крайней мере, в 1941 году. Для англичан, на их взгляд, открывались хорошие перспективы: не только привлечь к охране конвоев новые силы за счёт высвобождения эсминцев от патрулирования у южных берегов Англии, но и создать ударные группы для поиска и уничтожения немецких подводных лодок.

Другим известием, вселившим оптимизм в Уинстона Черчилля, стало решение Соединённых Штатов развернуть на территории Исландии сеть своих военно-морских и военно-воздушных баз и возложить на себя ответственность за эскортирование английских конвоев на участке Канада — Исландия. Оставалось дождаться, когда американцы начнут десантную операцию, получившую условное наименование «Индиго».

Операция «Индиго», которой руководил командующий Атлантическим флотом США адмирал Эрнест Дж. Кинг, началась 1 июля 1941 года, когда к берегам Исландии отправилось 19-е оперативное соединение из четырёх войсковых транспортов (с четырьмя тысячами морских пехотинцев), двух грузовых транспортов и семнадцати кораблей: двух линкоров («Арканзас» и «Нью-Йорк»), двух лёгких крейсеров («Бруклин» и «Нэшвил») и двенадцати эсминцев («Бенсон», «Бернаду», «Чарльз Ф. Хьюз», «Эллис», «Гливз», «Хилари П. Джоунс», «Лэнсдейл», «Ли», «Майо», «Ниблэк», «Планкет» и «Апшер»). 7 июля американский конвой благополучно пришёл в пункт назначения.

Переброска американских войск на этом не завершилась. 6 августа в Исландию было передислоцировано 7-е патрульное авиационное крыло, состоявшее из эскадрильи летающих лодок «Каталина» и эскадрильи летающих лодок «мартин маринер». Пришли на новое место базирования и плавучие базы гидросамолётов «Джордж X. Джоунс» и «Гоулдсборо». Предполагалось, что американские самолёты будут взаимодействовать с английскими самолётами авиации берегового базирования[292].

После того как часть американских кораблей вернулась в Соединённые Штаты, а в Исландию пришли новые американские корабли, адмирал Кинг сначала сформировал 1-е оперативное соединение, в которое вошли линкоры «Арканзас», «Нью-Йорк» и «Техас», а затем — Патрульные силы Датского пролива, которые составили линкоры «Айдахо», «Миссисипи» и «Нью-Мексико» и девять эсминцев: «Андерсон», «Хэммэн», «Хьюз», «Моррис», «Мастин», «О’Брайен», «Расселл», «Симс» и «Уоки».

Во второй половине августа американцы решили направить в Исландию ещё пять тысяч солдат. Для эскортирования войсковых транспортов адмирал Кинг сформировал 15-е оперативное соединение, в которое вошли линкор «Миссисипи», авианосец «Уосп», лёгкие крейсеры «Куинси», «Тускалуза», «Винсеннес» и «Уичита», а также пятнадцать эсминцев. Конвой вышел в море 5 сентября и благополучно прибыл в Исландию[293].

В скором времени американцы превратили Исландию в настоящую крепость, надёжное место базирования патрульных и эскортных кораблей, равно как и самолётов береговой авиации, а позднее и поисково-ударных соединений. Исландия стала самым мощным опорным пунктом союзников в Атлантическом океане[294].

Боевая активность американцев в североатлантических водах привела в раздражение командование «Кригсмарине». Дёниц предложил Редеру нанести удар по американскому флоту силами немецких подводных лодок. 9 июля Редер отправился на приём к Гитлеру и предложил фюреру начать боевые действия против американских кораблей и судов в водах Исландии. Гитлер ответил отказом, мотивируя тем, что «победоносный ход быстротечной восточной кампании окажет ошеломляющее воздействие на весь мир и остудит любые горячие головы, вздумавшие противостоять немцам». Военный конфликт с Соединёнными Штатами фюрера по-прежнему не устраивал.

Немецкие подводные лодки в Балтийском и Баренцевом морях

Одной из главных целей «быстротечной военной кампании» немцев был молниеносный захват Ленинграда. Однако наступавшая на Ленинград группа армий «Север», быстро овладевшая Литвой, Латвией и Эстонией, была остановлена на подступах к городу. Не смогли пробиться к Ленинграду и финны[295].

Морские подступы к городу охранял советский Балтийский флот, базировавшийся в Финском заливе. Флот, которым командовал Н.Г. Кузнецов[296], состоял из двух линкоров, трёх тяжелых крейсеров[297], сорока семи эсминцев и семидесяти подводных лодок[298].

Состав немецкого подводного флота был гораздо сильнее, однако командование «Кригсмарине», опасаясь агрессивных действий русских подводных лодок, воздержалось от введения своих тяжёлых кораблей в Финский залив[299]. Не проявлял активности и флот русских, который с самого начала войны перешёл к обороне. Зато и немцы и русские преуспели в другом: и те и другие установили в Финском заливе многочисленные минные заграждения, немцы — преследуя цель блокировать русский флот, а русские — исходя из оборонительной тактики.

И всё же без подводных лодок дело не обошлось. В июле 1941 года пять немецких лодок «каноэ», привлечённых к участию в боевых действиях из учебных флотилий[300], потопили в Финском заливе несколько русских подводных лодок, а четыре финские лодки пустили ко дну в тех же водах два грузовых судна противника. Понесли потери и немцы. Русская «щука»[301] (бортовой номер 307) потопила немецкую лодку «каноэ» U144 под командованием 29-летнего Герта фон Миттельштадта[302].

Немцы вторглись в Советский Союз и на Крайнем севере. В июле 1941 года англичане, чтобы оказать помощь русским, направили к мысу Нордкап два авианосца — «Фьюриес» и «Викториес». Поднятые с этих кораблей самолёты нанесли бомбовые удары по Петсамо и Киркенесу, опорным пунктам немецких войск на территории Финляндии и Норвегии[303].

Обеспокоенный активностью англичан, Гитлер приказал Редеру выявить возможность нового вторжения союзников в Норвегию, которое сам фюрер считал неминуемым. Для выполнения поставленной перед ним задачи Редер решил использовать подводные лодки. Командующий «Кригсмарине» приказал Дёницу направить по две лодки «каноэ» к Шетландским и Оркнейским островам, где им надлежало следить за перемещением тяжёлых кораблей англичан. Кроме того, Редер распорядился развернуть шесть океанских подводных лодок в Баренцевом море близ Мурманска для поддержки немецко-финского наступления на Кольском полуострове.

Дёниц негодовал. Командование «Кригсмарине» опять распорядилось использовать подводные лодки в полном противоречии с его стратегическими принципами. Однако приказ пришлось выполнить.

Вряд ли лодки, направленные Дёницем к Мурманску, помогли немецко-финскому наступлению. С июля по декабрь 1941 года эти лодки потопили только три грузовых судна и один сторожевой катер общим тоннажем 5600 т.[304] По разу праздновали победу подводные лодки U652 под командованием Георга-Вернера Фрааца, U451 под командованием Эбергарда Гофмана, U752 под командованием Карла-Эрнста Шротера и U571 под командованием Гельмута Мольмана. Подводные лодки U81 под командованием Фрица Гуггенбергера и U566 под командованием Дитриха Борхерта и вовсе не добились успеха[305].

Впрочем, Дёниц и не надеялся на большой успех в арктических водах. Вот выдержка из его рапорта, поданного в морской штаб в конце лета 1941 года:

«Использование даже малой части подводных лодок в районе вялого торгового судоходства только распыляет подводные силы и ведёт к утрате преимущества их массированного использования в районе интенсивного судоходства. Война с Россией ведётся главным образом на суше, и немецкий подводный флот — по крайней мере в настоящее время — мало чем может помочь нашему наступлению. Стратегической задачей военно-морских сил Германии остаётся война против британского торгового судоходства, а единственным постоянно эффективным оружием в этой войне являются подводные лодки, которые следует не рассеивать для проведения вспомогательных операций, а концентрировать в узловых точках судоходства противника».

Немецкие подводные лодки против английского конвоя «OG-69»

Согласно разработанной им концепции, Дёниц старался использовать подводные лодки в районах, где интенсивное торговое судоходство и слабости противолодочной обороны способствовали нанесению противнику максимальных потерь в тоннаже, и оставлял эти районы, как только противолодочная оборона становилась достаточно сильной.

Летом 1941 года оборонительные мероприятия союзников в Северной Атлантике всё более затрудняли обнаружение и атаку английских конвоев из Галифакса и Сидни, и потому в июле Дёниц решил нанести основной удар по английским конвоям из Гибралтара и Сьерра-Леоне. По его приказу в море вышли двадцать четыре подводные лодки, двадцать из которых направились на отведённые им позиции, расположенные на юго-западных подступах к Англии, а четыре других пошли к берегам Западной Африки. К поискам английских конвоев подключились и немецкие самолёты, базировавшиеся в Бордо.

1 июля немецкий самолёт FW 200 «Кондор» в шестистах милях западнее Лорьяна выследил в море английский уходящий конвой. Получив это известие, Дёниц направил на перехват обнаруженных судов пять немецких подводных лодок. Но лишь одна из них — U108, возвращавшаяся в Лорьян после долгого патрулирования у побережья Гренландии, — сумела найти конвой, да и то вскоре потеряла его в тумане, так и не дождавшись обещанного Дёницем подкрепления[306].

Настроение Дёницу поднял Генрих Леман-Вилленброк, командир подводной лодки U96. 5 июля он потопил английский войсковой транспорт «Энселм» тоннажем 6000 т[307]. шедший в сопровождении яхты «Челленджер» и трёх корветов — «Петуния», «Лэвендер» и «Старуорт». Правда, Леману-Вилленброку не удалось легко выйти из боя. Английские корветы установили с подводной лодкой гидролокационный контакт и сбросили по курсу её отхода двадцать шесть бомб, в результате чего лодка получила серьёзное повреждение.

7 июля немецкому самолёту удалось выследить ещё один английский уходящий конвой — на этот раз в двухстах милях от южного выхода из Северного пролива. Однако ни одна из посланных Дёницем на его перехват немецких подводных лодок не сумела найти замеченные самолётом суда.

Следующий английский конвой был обнаружен только 22 июля[308]. Суда направлялись к берегам Сьерра-Леоне. Караван выследила итальянская подводная лодка «Барбариго». К ней на помощь пришла другая итальянская лодка — «Багнолини». Только они и атаковали неприятельские суда[309]. Три немецкие подводные лодки, находившиеся у берегов Западной Африки и посланные Дёницем навстречу конвою, не сумели его найти.

Через три дня снова появилась надежда добиться успеха. 25 июля в четырёхстах милях западнее Бреста самолёт «кондор» обнаружил в море английский уходящий конвой «OG-69», состоявший из двадцати шести судов, охранявшихся девятью корветами и вооружённым траулером. Дёниц направил на перехват каравана восемь немецких подводных лодок. Первыми в указанное Дёницем место пришли подводная лодка U79 под командованием Вольфганга Кауфмана и лодка U126 под командованием двадцатисемилетнего Эрнста Бауэра. Море оказалось пустынным. Бауэр вышел на связь с Дёницем. Последовало указание идти на юг и попытаться найти конвой. Подводным лодкам сделать это не удалось.

Однако на следующий день конвой в очередной раз был выслежен с воздуха. Оказалось, напрасно: ни одна из подводных лодок, получивших данные о новом местонахождении цели, конвой не нашла. Дёниц терялся в догадках: то ли самолёты указывают неправильные координаты конвоя, то ли англичане, пользуясь радиоперехватом, меняют его маршрут.

Выручил адмирала Карл-Фридрих Мертен, тридцатипятилетний командир подводной лодки U68. Он нашёл потерявшийся караван, но к тому времени в составе конвоя, следовавшего ко входу в Гибралтарский пролив, осталось только тринадцать судов — остальные суда направились без эскорта к берегам Сьерра-Леоне. И всё-таки охранение поредело: два корвета оставили караван, чтобы присоединиться к конвою, направлявшемуся из Гибралтара в Англию.

Дёниц приказал Мертену следовать за обнаруженными судами и подавать условные сигналы командирам других немецких подводных лодок. В ночь на 27 июля к подводной лодке U68 присоединились лодки U79, U126 и U203, которой командовал Рольф Мюцельбург. По распоряжению Дёница подводные лодки пошли в атаку.

Полученные Дёницем сведения о результатах проведённого боя, как это часто случалось, были излишне оптимистичны. Согласно донесению Кауфмана, в этом бою он потопил три грузовых судна общим тоннажем 24.000 т и нанёс повреждения двум судам. Мюцельбург сообщил Дёницу, что пустил на дно два грузовых судна общим тоннажем 14.000 т. На самом деле и тот и другой потопили только по одному судну: Кауфман — судно тоннажем 2500 т, а Мюцельбург — судно тоннажем 1500 т.

Мертену сообщать адмиралу, по существу, было не о чем: он не смог пройти линию охранения из эскортных кораблей. Хуже того, подводная лодка U68 вместе с лодками U79 и U203 в ходе боя была атакована английскими кораблями. Корветы «Рододендрон», «Санфлауэр» и «Пимпернел» сбросили в море двадцать две глубинные бомбы, не позволив противнику повторить атаку.

И всё же лодки не упустили конвой. Они последовали за караваном, ожидая обещанного Дёницем подкрепления. Днём 27 июля к ним присоединились ещё две подводные лодки: U561 под командованием тридцатилетнего Роберта Бартеля и U562 под командованием Гервига Кольмана. Однако вскоре лодке U562 пришлось лечь на обратный курс: на борту вышел из строя один из судовых механизмов.

В ночь на 28 июля четыре немецкие подводные лодки пошли в атаку. И после этого боя командиры подводных лодок значительно приукрасили свои достижения. Эрнст Бауэр, впервые участвовавший в бою, сообщил Дёницу, что потопил четыре грузовых судна общим тоннажем 20.000 т, хотя на самом деле только дважды добился успеха, пустив на дно флагманское судно конвоя «Эрато» и норвежский сухогруз общим тоннажем 2600 т. Согласно донесению Бартельса, он потопил два судна общим тоннажем 16.000 т, включая танкер водоизмещением 12.000 т. В действительности он пустил на дно лишь одно судно — английский сухогруз тоннажем 1800 т.

Переусердствовал и Мертен, доложив Дёницу, что потопил английский корвет. На самом деле выпущенная подводной лодкой U68 торпеда взорвалась в кильватерной струе корабля. Сильно приукрашенным оказалось и донесение Мюцельбурга. Командир подводной лодки U203 сообщил Дёницу, что потопил эсминец и, кроме того, три грузовых судна общим тоннажем 17.000 т. Успехи Мюцельбурга были гораздо скромнее: он пустил на дно только два грузовых судна (шведское и английское) общим тоннажем 2800 т, а атакованный им английский корабль (корвет «Рододендрон») даже не получил повреждения, умело уклонившись от выпущенных подводной лодкой торпед. Архивными документами полностью подтверждается лишь донесение Генриха Дривера, командира подводной лодки U371. Последовав на юг за отделившимися от конвоя судами, Дривер потопил у западных берегов Африки два грузовых судна общим тоннажем 14.000 т.

Получив сообщения командиров подводных лодок, Дёниц подвёл итоги. На этот раз они радовали. У Дёница получилось, что в боях с английским конвоем «OG-69» немецкие подводные лодки потопили шестнадцать судов общим тоннажем 105.000 т и, кроме того, пустили на дно корвет и эсминец[310].

Немецкая пропаганда осветила этот успех по-своему. Средства массовой информации восторженно сообщили, что в бою с английским конвоем немецкие подводные лодки потопили двадцать четыре грузовых судна общим тоннажем 140.500 т и, кроме того, пустили на дно два эскортных корабля. Нашли и героя. На этот раз им оказался Рольф Мюцельбург, интервью с которым прозвучало по берлинскому радио.

Подведём итоги и мы. В боях с английским конвоем «OG-69» немецкие подводные лодки потопили девять судов общим тоннажем 25.200 т.

Пока немецкие подводные лодки патрулировали на юго-западных подступах к Англии, англичане (в июле 1941 года) успели провести через Атлантический океан в составе конвоев из Галифакса и Сидни 412 торговых судов. В обратном направлении переход совершили 536 судов.

В конце июля британское Адмиралтейство ввело новые наименования для уходящих конвоев. Все конвои, направлявшиеся к берегам Западной Африки, Вест-Индии или Латинской Америки стали именоваться «OS»[311], а все конвои, направлявшиеся в Канаду или Соединённые Штаты, стали именоваться «ON»[312].

26 июля Филипп Шюлер, командир подводной лодки «каноэ» U141, атаковал в Северном проливе английский уходящий конвой «OS-1» и потопил из его состава шедшее порожняком грузовое судно тоннажем 5100 т, а другому судну нанёс повреждение.

Атлантическая хартия

Вскоре после нападении Германии на Советский Союз Иосиф Сталин обратился к Уинстону Черчиллю и Франклину Рузвельту с просьбой оказать помощь поставками некоторых видов вооружения, промышленного оборудования и продовольствия. И англичане и американцы согласились оказать экономическую помощь СССР, англичане — бесплатно[313], а американцы — в рамках поставок по ленд-лизу.

Создавшаяся в Европе обстановка требовала сотрудничества. В конце июня 1941 года между Москвой и Лондоном состоялся обмен военными миссиями, а 12 июля в Москве между Советским Союзом и Великобританией было подписано соглашение о совместных действиях в войне против Германии, которое, правда, носило лишь общий характер.

Главной проблемой в советско-английских отношениях с первого дня войны стала проблема открытия второго фронта в Западной Европе. 18 июля Советское правительство поставило перед правительством Англии вопрос о необходимости открыть второй фронт против Германии на севере Франции. Однако англичане отклонили предложение СССР, сославшись на то, что боевые действия в Атлантическом океане и в Северной Африке требуют от них значительных сил и средств.

Немалую угрозу для Соединённых Штатов и Англии представляла не только Германия, но и Япония. Летом 1941 года, благодаря капитулянтской позиции французского правительства Виши, Япония добилась важных экономических и политических привилегий в южной части Французского Индокитая, создав таким образом непосредственную угрозу Сингапуру, Филиппинам, Голландской Индии. В ответ на экспансионистскую политику, проводившуюся японским правительством, Франклин Рузвельт наложил эмбарго на экспорт нефти и нефтепродуктов в Японию, заморозил авуары японских вкладчиков в США, а также приказал усилить Азиатский флот, базировавшийся на Филиппинах[314]. Усилили свои позиции на Дальнем Востоке и англичане, послав несколько тяжёлых кораблей из состава Флота Метрополии в Сингапур и Гонконг.

Приняв близкие по сути решения об оказании помощи СССР и усилении военного присутствия на Дальнем Востоке, американцы и англичане разошлись в оценке Средиземноморского театра военных действий: в отличие от англичан, американцы считали этот театр второстепенным, полагая, что основные военные действия против немцев должны вестись в Атлантическом океане. Военный эмиссар США Гарри Гопкинс заявил в Лондоне Черчиллю: «Исход войны с немцами решит битва за Атлантику, и наши совместные усилия должны быть, прежде всего, направлены на победу в этой исторической битве».

Вместе с тем обе стороны понимали, что пришла пора устранить разногласия и заявить о своих совместных целях в войне. 9 августа в море, близ берегов Арджентии (остров Ньюфаундленд), состоялась встреча Франклина Рузвельта с Уинстоном Черчиллем. Президент США прибыл на переговоры на флагманском корабле Атлантического флота тяжёлом крейсере «Аугуста», а премьер-министр Великобритании — на линкоре «Принс оф Уэлс».

На переговорах англичане предложили американцам совместными усилиями разгромить немецкий военно-морской флот и тем самым устранить угрозу морским коммуникациям в Атлантическом океане.

Кроме того, англичане заявили о твёрдом намерении взять под свой контроль бассейн Средиземного моря. Для реализации этой цели Черчилль попросил Рузвельта направить в Северную Африку для взаимодействия с английскими войсками американский экспедиционный корпус, а также предоставить американские самолёты для массированных бомбардировок Италии.

Англичане также предложили американцам после выхода Италии из войны подвергнуть не менее массированным бомбардировкам Германию, для чего, на их взгляд, требовалось не менее 600 американских бомбардировщиков типов В-17 и В-24.

Наконец, англичане заявили, что не исключают в будущем открытия второго фронта в Европе, и выразили надежду, что в боевых действиях против немцев на суше примут участие и войска США. Англичане даже привели выкладки: для успешного наступления требовалось 15.000 танков, а для их перевозки на континент — 200 танкодесантных кораблей.

Американская делегация одобрила лишь первое предложение англичан, касавшееся совместной борьбы с немецким военно-морским флотом в Атлантическом океане, да и то сведя участие Соединённых Штатов в этой борьбе к эскортированию английских конвоев из Галифакса и Сидни на участке Канада — Исландия. Выходить за рамки плана «АВС-1» американцы не собирались.

Переговоры закончились принятием декларации, получившей название «Атлантическая хартия». В декларации было провозглашено, что ни Соединённые Штаты, ни Англия не стремятся к территориальным приобретениям и не будут вмешиваться во внутренние дела других стран. В документе также было заявлено, что после уничтожения немецкой тирании следует создать систему всеобщей безопасности, добиться экономического сотрудничества между всеми странами, отказаться от политики силы в международных отношениях.

Как видно, «Атлантическая хартия» лишь в общих чертах определила цели и задачи антифашистской коалиции. На состоявшихся переговорах англичане не добились нужного им результата. И всё-таки Уинстон Черчилль (возможно, лишь для того, чтобы придать «Атлантической хартии» большую значимость) громко провозгласил, что «страна, формально придерживающаяся нейтралитета, выступила с совместным заявлением со страной, участвующей в войне».

Действия немецких подводных лодок в августе 1941 года

1 августа 1941 года на патрулировании в Атлантике находилось двадцать немецких подводных лодок: двенадцать из них рассредоточились в линию вдоль западного побережья Ирландии и входа в Ла-Манш, четыре лодки патрулировали у входа в Гибралтарский пролив, а четыре других, оставив прибрежные воды Сьерра-Леоне, вели поиск противника к западу от Канарских островов.

2 августа Вальтер Кель, командир подводной лодки U204, выследил в пятистах милях от Бреста английский конвой «SL-81», состоявший из семнадцати торговых судов. Караван охраняли эсминцы «Кэмпбелтаун», «Сэнт-Элбанс», «Уондерес», судно «Мэлпин» с катапультируемым самолётом типа «Харрикейн» на борту и девять корветов. Получив это известие, Дёниц приказал Келю следовать за конвоем, выполняя функцию радиомаяка, и ждать подкрепления.

Утром 3 августа к лодке U204 присоединилась подводная лодка U401[315] под командованием тридцатиоднолетнего Геро Циммермана. В небе появились немецкие самолёты «кондор». Однако первая атака конвоя для немцев завершилась трагически. Поднятый в воздух «харрикейн»[316] сбил один из немецких бомбардировщиков, а лодка U401 была потоплена глубинными бомбами эскортных кораблей.

В ночь на 4 августа к лодке U204, всё ещё преследовавшей конвой, присоединились — одна за другой — десять подводных лодок, но ни одной из лодок собравшейся «волчьей стаи» не удалось пройти через линию охранения каравана. А вскоре число преследовавших конвой лодок уменьшилось: лодка U565 под командованием двадцатипятилетнего Йохана Йебзена после того, как у неё вышел из строя один из дизелей, легла на обратный курс.

Днём 4 августа «волчья стая» продолжала преследовать караван, который теперь находился в двухстах милях от западного побережья Ирландии в районе действия английской авиации берегового базирования. К наступлению сумерек число преследователей вновь уменьшилось, и снова из-за поломки дизеля: на этот раз техника подвела Вильгельма Доммеса, тридцатичетырёхлетнего командира подводной лодки U431.

Вечером «волчья стая» пошла в атаку, но только четырём лодкам из девяти удалось выйти на выгодные позиции. Первым успеха добился тридцатидвухлетний Хайнц-Йоахим Нойман, командир подводной лодки U372. Ему удалось потопить два английских грузовых судна общим тоннажем 8300 т. Большего добиться он не сумел: корвет «Цинния» и вооружённое судно «Волтьюроу» открыли артиллерийский огонь и вынудили лодку перейти в подводное положение.

По одному английскому грузовому судну из состава конвоя пустили на дно Вальтер Кель, Гельмут Рингельман, командир подводной лодки U75, и Эйтель-Фридрих Кентрат, командир подводной лодки U74, атаковавшие караван вслед за Нойманом. Кель потопил «Кьюмэшн» тоннажем 5000 т, Рингельман — «Кэйп Родни» тоннажем 4512 т, а Кентрат — «Харлинген» тоннажем 5400 т.

Утром 5 августа, когда конвой находился вблизи побережья Ирландии, в небе появились английские самолёты береговой авиации, и по распоряжению Дёница немецкие подводные лодки прекратили преследование. Исходом боя с конвоем «SL-81» адмирал остался доволен: подводные лодки, большинство из которых впервые вышли на патрулирование, потопили пять английских судов общим тоннажем 23.212 т.

В августе 1941 года число океанских лодок, которыми располагал Дёниц, достигло шестидесяти боевых единиц, и адмирал получил возможность отправить на патрулирование тридцать восемь подводных лодок. Командующий немецким подводным флотом разбил эти лодки на три боевые группы: северную, центральную и южную. Северная группа лодок развернулась у побережья Исландии, центральная группа — у западных берегов Шотландии и Ирландии, а южная — у входа в Гибралтарский пролив.

11 августа тридцатишестилетний Гуго Форстер, командир подводной лодки U501[317], в семидесяти милях южнее Исландии выследил английский уходящий конвой «ON-5», эскортировавшийся надводными кораблями и самолётами. Однако, как только Форстер передал в эфир сообщение о местонахождении обнаруженного конвоя, подводную лодку атаковали английские самолёты. Лодка перешла в подводное положение, а когда поднялась на поверхность моря, оно оказалось пустынным.

И всё же усилия Форстера не оказались напрасными. Воспользовавшись его сообщением, Йоахим Пройс, двадцатисемилетний командир подводной лодки U568, ранее командовавший «каноэ» U10, утром 12 августа выследил английский конвой и потопил корвет «Пикоти» из состава сил охранения. Большего Пройсу сделать не удалось: подводная лодка еле ушла от преследования других эскортных кораблей.

В тот же день конвой «ON-5» был обнаружен сначала Гербертом Опицем, двадцатишестилетним командиром подводной лодки U206, а затем Николаусом Клаузеном, командиром лодки U129. В отличие от Опица, которому пришлось сразу же отступить, Клаузену удалось незаметно последовать за конвоем, посылая, по распоряжению Дёница, условные сигналы командирам других подводных лодок.

Исходя из того что конвою всё ещё предстоял продолжительный путь на запад, Дёниц направил на его перехват не только северную, но и центральную группу подводных лодок[318]. Однако преследовавшая конвой лодка U129 13 августа потеряла его из виду. Напасть снова на след конвоя немецким подводным лодкам не удалось. Пришлось довольствоваться весьма скромным успехом: лодка U38 под командованием тридцатипятилетнего Генриха Шуха потопила панамское грузовое судно тоннажем 1700 т, совершавшее одиночное плавание.

Тем временем командованию «Кригсмарине» стало известно о том, что из Гибралтара в Англию вышел конвой «HG-70». Дёниц направил на перехват каравана южную группу подводных лодок и поднял в воздух самолёты «кондор».

10 августа английский конвой удалось выследить Вольфгангу Кауфману, командиру подводной лодки U79. Дёниц приказал Кауфману следовать за конвоем, посылая условные сигналы командирам других немецких подводных лодок. Однако приказ адмирала выполнен не был. Лодку обнаружили эскортные корабли англичан и вынудили её прекратить преследование конвоя.

11 августа конвой «HG-70» отыскала другая подводная лодка — U93 под командованием Клауса Корта. Командир лодки доложил Дёницу, что караван идёт вдоль португальского побережья. Последовать за обнаруженными судами Корт не сумел: подводную лодку атаковали самолёты сопровождения каравана. В результате этого нападения подводная лодка получила серьёзное повреждение, и Корту пришлось взять курс на Лорьян.

На этом неудачи немецких подводников не закончились. Герберт Куппиш, командир подводной лодки U94, и Кауфман сумели воспользоваться сообщением Корта о новом местонахождении неприятельского конвоя, они нашли караван, но перейти в наступление не смогли. Сначала подводным лодкам U94 и U79 пришлось перейти в подводное положение после того, как их заметили английские самолёты, а потом в течение долгого времени уклоняться от глубинных бомб эскортных кораблей.

Преследованию кораблей англичан подверглась и подводная лодка U331 под командованием Ганса-Дитриха фон Тизенхаузена, которой также удалось отыскать английский конвой. Получив повреждение, лодка пошла в Лорьян вслед за подводной лодкой U93.

12 августа о новом местонахождении конвоя «HG-70» Дёницу сообщил пилот самолёта FW 200 «кондор». Адмирал связался по радио с Рейнгардом Хардегеном, командиром подводной лодки U123, возвращавшейся на базу после долгого патрулирования у берегов Сьерра-Леоне и находившейся ближе других немецких подводных лодок к вновь обнаруженному конвою, и приказал своему подчинённому найти караван, после чего следовать за противником, выполняя функцию радиомаяка. Но вышло так, что и Хардегену не удалось отличиться. Как только лодка пошла на сближение с найденным караваном, корабли охранения сначала вынудили её перейти в подводное положение, а затем, установив с лодкой гидролокационный контакт, подвергли массированной атаке глубинными бомбами. Как отметил в вахтенном журнале командир лодки, он насчитал сто двадцать шесть взрывов.

Не порадовали Дёница и командиры подводных лодок U109 и U124, выследившие конвой «HG-70» в тот же день вечером. Ни Генриху Блайхродту, ни Георгу-Вильгельму Шульцу не удалось пройти через линию охранения из эскортных кораблей.

Не удались и другие попытки немецких подводников атаковать английский конвой. 15 августа Дёниц отозвал южную группу лодок в Лорьян.

Командующий немецким подводным флотом был явно обескуражен. Более всего его заботило то, что даже опытные подводники, награждённые Рыцарскими крестами, — Корт, Куппиш и Шульц — не смогли потопить из состава неприятельского конвоя ни одного судна. Посчитав, что все трое утратили боевой дух, адмирал освободил их от занимаемых должностей и предоставил службу на берегу. Командирами подводных лодок U93, U94 и U124 Дёниц назначил соответственно двадцатичетырёхлетнего Хорста Эльфе, двадцатитрёхлетнего Отто Итеса и двадцатипятилетнего Йохана-Хендрика Моора[319].

17 августа надежды Дёница на успех возродились. В этот день самолёт «кондор» обнаружил в двухстах пятидесяти милях от западного побережья Ирландии английский конвой «OG-71», охранявшийся 5-й эскортной группой.

Получив это известие, Дёниц приказал Адальберту Шнее, командиру подводной лодки U201, вышедшей на патрулирование 14 августа из Бреста, отыскать караван, после чего следовать за противником, выполняя функцию радиомаяка. Но, хотя Шнее и удалось найти английский конвой, последовать за ним он не смог: подводную лодку обнаружили корабли охранения.

Однако уже на следующий день конвой «OG-71» опять был выслежен с воздуха. Дёниц направил на перехват каравана три подводные лодки: U204 под командованием Вальтера Келя, U559 под командованием двадцатисемилетнего Ганса Хайдтмана и U201.

На этот раз успех немцам сопутствовал. После боя командиры подводных лодок доложили о его результатах Дёницу и, как неоднократно случалось, приукрасили свои достижения. Кель сообщил адмиралу, что потопил английский эсминец «Бат» и два грузовых судна общим тоннажем 16.000 т. В донесении Хайтдмана говорилось о том, что он пустил на дно два сухогруза общим тоннажем 22.000 т и одному судну тоннажем 8000 т нанёс повреждение. Переусердствовал и Шнее, доложивший на берег, что потопил танкер и два грузовых судна общим тоннажем 20.000 т. В действительности Кель потопил только эсминец, Хайтдман пустил на дно один небольшой сухогруз тоннажем 1600 т, а Шнее потопил два грузовых судна общим тоннажем 5000 т[320].

Узнав о нападении подводных лодок на конвой «OG-71», британское Адмиралтейство усилило охранение каравана. К эскорту присоединились эсминцы «Гурка-2» (бывший «Ларн») и «Ланс», оба оснащённые высокочастотными радиопеленгаторами. Появилось и воздушное прикрытие, осуществлявшееся самолётами «Каталинами» и «сандерлендами».

И всё-таки в ночь на 23 августа немецкие подводные лодки вновь ринулись в бой. На этот раз конвой атаковали две лодки: снова U201 и U564 под командованием Рейнгарда Зурена. И после этого боя командиры подводных лодок преувеличили свои достижения. Шнее доложил Дёницу, что потопил два грузовых судна общим тоннажем 9000 т и нанёс повреждения ещё двум судам общим тоннажем 12.000 т. Шнее действительно пустил на дно два грузовых судна, но их суммарный тоннаж составлял всего 2800 т. Других успехов в бою с конвоем командир подводной лодки U201 не добился. Зурен сообщил адмиралу, что отправил на дно корвет «Цинния» и четыре грузовых судна общим тоннажем 20.000 т и, кроме того, нанёс повреждения ещё четырём судам, и тоже общим тоннажем 20.000 т. В действительности Зурен потопил только корвет и нанёс повреждения грузовому судну «Клэнтара» тоннажем 1200 т и судну «Спайнд» тоннажем 2100 т.

Утром 23 августа конвой попытались атаковать ещё четыре немецкие подводные лодки, но ни одной из них не удалось выйти на позицию, удобную для атаки.

Эта неудача не обескуражила Дёница. Итоги боя с английским конвоем «OG-71» адмирала удовлетворили. У Дёница получилось, что в этом бою немецкие подводные лодки потопили два корабля, тринадцать торговых судов общим тоннажем 87.000 т и ещё семи судам общим тоннажем 40.000 т нанесли повреждения. Дёниц правильно определил количество потопленных кораблей, но другие его подсчёты, хотя и не намеренно, оказались ошибочными. На самом деле в бою с конвоем «OG-71» немецкие подводные лодки потопили только пять торговых судов общим тоннажем 8600 т и ещё двум судам общим тоннажем 3300 нанесли повреждения.

Не обошлось без наград. Рыцарским крестом с учётом прежних заслуг был награждён Адальберт Шнее[321].

Капитуляция немецкой подводной лодки U570

26 августа 1941 года Оттокар Паульсен, командир лодки U557, входившей в центральную группу подводных лодок, обнаружил у южного выхода из Северного пролива английский конвой «OS-4», направлявшийся в Сьерра-Леоне. Караван охранялся тремя эсминцами, тремя шлюпами и двумя вооружёнными траулерами.

Получив это известие, Дёниц направил на перехват обнаруженного конвоя ещё семь лодок центральной группы[322]. В то же время он послал к выходу из Северного пролива ту часть лодок северной группы, которая в это время патрулировала у южного Побережья Исландии, полагая, что этим лодкам удастся выследить ещё один уходящий конвой[323].

Однако не всем планам Дёница суждено было сбыться. К подводной лодке U557 в условиях бурного моря сумела присоединиться только лодка U558 под командованием Гюнтера Креха. Эти лодки и атаковали английский конвой «OS-4». Атака оказалась результативной: Паульсен потопил четыре грузовых судна общим тоннажем 20.400 т, а Крех — одно судно тоннажем 10.300 т.

В то время когда подводные лодки центральной группы шли на перехват английского конвоя «OS-4», а несколько лодок из состава северной группы направлялись к Северному проливу, Дёниц из данных радиоперехвата узнал, что вдоль южного побережья Исландии к берегам Англии идёт английский конвой «НХ-144»[324]. Воодушевлённый возможностью атаковать сразу два английских конвоя (один уходящий и один прибывающий), Дёниц приказал подводным лодкам, направлявшимся к северному проливу, лечь на обратный курс и перехватить конвой «НХ-144». К участию в операции Дёниц привлёк и подводную лодку U570 под командованием Ганса Рамлова, несколькими днями раньше вышедшую на патрулирование из Тронхейма.

Подводная лодка U570 вошла в строй немецкого подводного флота 15 мая 1941 года. Во время испытательного плавания в Норвежском море лодка была атакована английским бомбардировщиком и в результате неудачного маневрирования получила несколько повреждений, которые из-за отсутствия в Норвегии квалифицированных специалистов не были в полной мере устранены, вследствие чего лодка вышла в море далеко не в полной боеготовности: дизели были не отрегулированы, воздушный компрессор давал сбои в работе, один из носовых торпедных аппаратов пропускал воду, а гидрофоны попросту не работали. Тридцатидвухлетний Ганс Рамлов впервые вышел на патрулирование, а из сорока трёх членов команды боевой опыт имели лишь четверо: механик Эрик Мензель, двое старшин и один матрос.

Получив приказ Дёница идти на перехват английского каравана, Рамлов взял курс на отведённую лодке боевую позицию. Вскоре лодка попала в полосу шторма. Быстро выяснилось, что большинство членов команды подвержено морской болезни. Людей тошнило. Апатия, вялость и снижение работоспособности экипажа вынудили Рамлова сократить продолжительность вахт на отдельных постах до одного часа.

Рано утром 27 августа подводная лодка U570 пришла на отведённую ей позицию, находившуюся в восьмидесяти милях от южного побережья Исландии в пределах радиуса действия английской береговой авиации[325]. Принимать шумы винтов кораблей подводная лодка не имела возможности, и Рамлову пришлось организовать посменное визуальное наблюдение за поверхностью моря.

В 8 часов утра, чтобы дать отдохнуть экипажу от сильной качки, Рамлов приказал перейти в подводное положение. В 10 часов 50 минут подводная лодка поднялась на перископную глубину. Море было пустынным. Лодка всплыла, и Рамлов вышел на ходовой мостик. Неожиданно послышался звук летящего самолёта. Командир лодки подал команду на срочное погружение.

Появившимся в небе самолётом оказался английский «Гудзон» из 269-й эскадрильи авиации берегового базирования, пилотировавшийся Джеймсом X. Томпсоном. Он вовремя заметил немецкую подводную лодку и не дал ей уйти под воду, атаковав цель четырьмя 250-фунтовыми глубинными бомбами с установленной глубиной взрыва в 50 футов. Второй пилот Джон О. Коулмэн доложил Томпсону, что две бомбы разорвались рядом с лодкой.

Разрывы бомб сделали своё дело. В лодке погас свет. Через потерявшие герметичность люки начала поступать вода. Разнёсся слух, что вода, попавшая в кормовой отсек, разъела аккумуляторную батарею, и помещение стало заполняться парами хлора. Началась паника. Из кормовой части лодки люди ринулись в центральный пост, а после того, как задраили переход на корму, Рамлову доложили, что электродвигатели и горизонтальные рули не работают.

Тем временем «Гудзон» кружил над подводной лодкой, уже не представляя для неё серьёзной угрозы: все имевшиеся на борту бомбы были сброшены в море. У Рамлова появилась возможность попытаться устранить возникшие неисправности и в случае успеха перейти в подводное положение и уйти от преследования. Но командир подводной лодки U570 упустил этот шанс. Он приказал своим подчинённым облачиться в спасательную одежду и приготовиться к затоплению лодки. Однако одно дело покинуть борт, когда рядом корабль, пусть даже вражеский, и совсем другое — оказаться в воде, практически не имея никаких надежд на спасение. Дело ограничилось тем, что подводники выкинули за борт военно-морскую «Энигму» и утопили секретные документы.

Между тем Томпсон заметил на палубе лодки немцев и, решив, что они готовят к бою палубное орудие, приказал стрелкам Фредерику Дж. Дрейку и Дугласу Строуду открыть по лодке пулемётный огонь. Однако, сделав очередной вираж, Томпсон увидел, к своему крайнему удивлению, что один из подводников машет поднятой вверх белой рубашкой, а другой — держит над головой белую доску. Жесты могли означать только одно: противник сдаётся. Томпсон приказал прекратить огонь и связался по радио с берегом. Через некоторое время в небе появились ещё два самолёта: «Каталина» и «Гудзон», первый самолёт из 209-й, а второй — из 269-й эскадрильи английской авиации берегового базирования[326].

И всё-таки у Рамлова ещё оставались возможности для спасения: экипаж могла взять на борт другая немецкая подводная лодка, если бы самолёты, испытывая недостатки горючего, улетели, или он сам мог при наступлении темноты уйти с места боя надводным ходом. Трудно сказать, как текли мысли Рамлова, и потому будем придерживаться фактов. Командир подводной лодки U570 радировал Дёницу открытым текстом: «Меня атакуют самолёты противника. Перейти в подводное положение не имею возможности».

Получив это сообщение, Дёниц приказал Зигфриду Рольману, двадцатишестилетнему командиру подводной лодки U82, попытаться оказать помощь Рамлову, но Рольман не рискнул подойти к лодке U570: в небе кружили английские самолёты.

Тем временем к лодке уже полным ходом шли английские корабли. Адмирал Перси Ноубл, ухватившись за редкостную возможность захватить немецкую подводную лодку, направил для выполнения этой задачи шесть кораблей. В операции приняли участие два четырёхтрубных эсминца «Ниагара» и «Беруэлл» и четыре вооружённых траулера: «Кингстон Эгат», «Нортен Чиф», «Уэйстуотер» и «Уиндемир». Н.Л. Найт, командир траулера «Нортен Чиф», находившегося ближе других кораблей к немецкой подводной лодке, получил приказ любой ценой предотвратить её затопление.

В 22 часа траулер подошёл к подводной лодке U570. Над лодкой, стреляя осветительными ракетами, крутились английские самолёты. По приказу Найта немцам просигналили фонарем: «Если вы предпримете попытку затопить лодку, ваши спасательные средства будут расстреляны». Последовал ответ: «Вас поняли. Просим оказать помощь».

Ночью к траулеру «Нортен Чиф» присоединились остальные английские корабли, посланные Ноублом для захвата немецкой подводной лодки. Командир эсминца «Беруэлл» С.Р. Дж. Вудс, отвечавший за проведение операции, терялся в догадках: неужели на немецкой подводной лодке сразу вышли из строя и электродвигатели, и дизели — ведь лодка не только не ушла под воду, но и не попыталась, воспользовавшись темнотой, уйти от противника? Вместе с тем он опасался, что, если начать переправлять немцев на борт английского корабля, те могут в последний момент незаметно открыть кингстоны и затопить лодку. Озабоченный такой возможностью, Вудс решил оставить немцев на борту лодки на время её буксировки в исландский порт.

Рано утром 28 августа переговоры возобновились. Первым просигналил Рамлов: «Прошу взять людей на борт — лодка тонет». На этот раз представлявший англичан Вудс оценил ситуацию по-другому. Хотя лодка и глубоко сидела в воде, затопление ей не грозило. Последовал ответ: «Продуйте балластные цистерны. Если затопите лодку, на помощь не рассчитывайте». Передав это сообщение, Вудс приказал переправить на подводную лодку буксирный трос. Попытка не удалась: никто из немцев не пошевелил и пальцем, чтобы подхватить привязанный к тросу линь.

В это время в небе появился очередной самолёт — на этот раз из 330-й эскадрильи английской авиации берегового базирования[327]. Неожиданно на подводную лодку посыпались бомбы. К счастью, ни одна из них не попала в цель. Ошеломлённый Вудс связался по радио с лётчиком и приказал ему прекратить атаку.

Неожиданная атака ошеломила не только Вудса, но и Рамлова. Командир немецкой подводной лодки поторопился сообщить Вудсу, что готов закрепить на лодке буксирный трос. Немцам снова бросили линь, но, когда те стали подтаскивать трос, линь порвался. Решив, что противник намеренно тянет время, командир эсминца приказал дать поверх голов немцев пулемётную очередь. Результат оказался весьма неожиданным: пятеро немцев получили ранения[328].

Вместе с тем пулемётная очередь возымела действие на Рамлова. Командир немецкой подводной лодки сообщил Вудсу, что продувает балластные и топливные цистерны, и попросил забрать раненых. Увидев, что лодка полностью перешла в надводное положение, Вудс приказал переправить немцам спасательный плот. Однако в условиях бурного моря попытка не удалась. Повторить попытку Вудс приказал Х.О. Л’Эстранжу, командиру траулера «Кингстон Эгат». Л’Эстранж направил на лодку команду во главе с Х.Б. Кэмпбеллом. На этот раз с помощью немцев спасательный плот причалил к подводной лодке. Англичанам удалось не только подняться на борт, но и завести на лодку конец буксирного троса. Через некоторое время Кэмпбелл просигналил Л’Эстранжу, что кормовой отсек лодки полон воды.

Далее события развивались вопреки плану Вудса. Возвращаясь на траулер, Кэмпбелл забрал с собой Рамлова, Мензеля и первого вахтенного офицера подводной лодки Бернарда Берндта[329]. Следующим рейсом плота на траулер переправили пятерых раненых, а затем ещё четверых членов команды[330]. Остальные подводники были подняты на борт корабля «Ниагара»[331].

Подводную лодку взял на буксир траулер «Кингстон Эгат». Несмотря на опасения англичан, лодка не затонула. Утром 29 августа англичане привели её в исландский порт Торлаксхафн.

В порту подводную лодку обследовали специалисты. Они нашли неисправным только одну из аккумуляторных батарей, торпедный автомат стрельбы, гирокомпас и консоль гидроакустической станции. Самое примечательное, что паров хлора в лодке обнаружено не было. Заключение было категоричным: затопление подводной лодке не угрожало.

Если руководствоваться этими выводами, немецкая подводная лодка после боя с самолётом противника могла перейти в подводное положение и после устранения повреждений уйти от преследования. В любом случае у Рамлова было несколько возможностей хотя бы попытаться благополучно выйти из боя, но ни одной из них он не воспользовался.

Через несколько дней после небольшого ремонта немецкая подводная лодка U570 под командованием англичанина Джорджа Р. Колвина ушла в Барроу-ин-Фернесс. В Англии подводная лодка (VIIC серии) была исследована экспертами, и не только английскими, но и американскими.

Эксперты дали высокую оценку конструкции лодки. Особенно благоприятное впечатление произвели толщина прочного корпуса (7/8 в средней части лодки и 11/16 в носу и корме), надёжность сварных соединений, система управления огнём, гидроакустическая станция и вращающееся кресло у командирского перископа[332]. Отметив достоинства лодки, эксперты обратили внимание и на её недостаток: тесноту помещений[333].

Немецкой подводной лодкой заинтересовались не только специалисты, но и политики. Уинстон Черчилль, заинтересованный в укреплении англо-американского сотрудничества, предложил передать лодку американцам, однако Адмиралтейство на это не согласилось[334]. Тогда Черчилль высказался за то, чтобы передать лодку югославским подводникам, но Адмиралтейство не пошло и на этот шаг, мотивируя тем, что не следует раздражать американских партнёров. В конце концов немецкую подводную лодку U570 ввели в строй британского военно-морского флота, присвоив ей наименование «Граф». Командиром лодки назначили Питера Б. Марриота.

Немецких офицеров-подводников с лодки U570 поместили в лагерь для военнопленных, располагавшийся в Озёрной области Англии в тридцати милях от Барроу-ин-Фернесса. В лагере Рамлова изолировали, а Берндт, Мензель и Кристиансен оказались в кругу других попавших в плен офицеров, среди которых находился и Отто Кречмер, знавший из газет и радиопередач о капитуляции подводной лодки U570.

Возмущённый действиями командного состава подводной лодки в бою с англичанами, Кречмер организовал суд чести, набрав судей из числа находившихся в лагере немецких офицеров-подводников. Обвиняемыми стали Рамлов (заочно), Берндт, Мензель и Кристиансен. Мензеля и Кристиансена суд оправдал, а Рамлова и Берндта обвинил в трусости, постановив довести дело до военного трибунала после победы Германии и освобождения пленных. Решение суда чести Кречмер довёл до Дёница, послав ему через своих родственников шифрованное письмо, которое англичане сочли возможным отправить в Германию.

Через некоторое время пленным стало известно, что подводная лодка U570 стоит в Барроу-ин-Фернессе. Берндт вызвался уничтожить лодку, если ему помогут бежать из лагеря. После того как его снабдили гражданской одеждой, фальшивыми документами и картой местности, он действительно совершил побег, однако задуманная операция обернулась трагедией. Группа, направленная комендантом лагеря Джеймсом Р. Вейчем на поиски Берндта, быстро напала на его след, и беглец погиб, пытаясь уйти от преследователей. По настоянию Кречмера Брендта похоронили с соблюдением воинских почестей.

Дёниц узнал о капитуляции подводной лодки U570 из передач английского радио, однако он не поторопился осудить Ганса Рамлова и Бернгарда Берндта. Даже получив письмо Кречмера, командующий немецким подводным флотом остался при мнении, что решение вопроса о виновности его подчинённых следует отложить до полного выяснения всех обстоятельств неприятного происшествия.

Немецким подводным лодкам, направленным Дёницем к южному побережью Исландии, так и не удалось добиться успеха. Поиск конвоя «НХ-144» оказался безрезультатным. Не были обнаружены и два других английских конвоя, державших курс к берегам Англии. Хуже того, 28 августа две немецкие подводные лодки — U501 под командованием Гуго Форстера и U73 под командованием Гельмута Розенбаума — получили серьёзные повреждения после того, как были обнаружены английскими самолётами береговой авиации.

Подведя неутешительные итоги патрулирования немецких подводных лодок у побережья Исландии и утвердившись в мысли, что оборонительные мероприятия англичан в этом районе всё более затрудняют обнаружение и атаку судов, Дёниц направил находившиеся у берегов Исландии лодки к южному побережью Гренландии.

Однако не одни неудачи немецких подводных лодок в североатлантических водах тревожили Дёница. Он был озабочен и другим обстоятельством: командование, «Кригсмарине», правда не по своей воле, опять распорядилось использовать подводные лодки в полном противоречии с его стратегическими принципами. Ещё 22 августа Гитлер, обеспокоенный серьёзными потерями при перевозке снаряжения экспедиционному корпусу Роммеля, пригласил к себе Редера. Сославшись на то, что итальянские ВМС не в силах обеспечить безопасность морских перевозок в Африку, он приказал адмиралу направить в Средиземное море шесть немецких подводных лодок. Редер пытался протестовать, мотивируя тем, что основная задача немецких подводных лодок — борьба против британского торгового судоходства, но фюрер был непреклонен.

Дёниц тревожился не зря: он не только резонно считал, что шесть подводных лодок не окажут существенной помощи Роммелю, но и предвидел, что силы английского флота, базировавшиеся на Гибралтар, вынудят подводные лодки большую часть времени патрулирования находиться в подводном положении. Кроме того, Дёниц предвидел и то, что подводные лодки столкнутся с немалыми трудностями уже при переходе через Гибралтарский пролив. Адмирал справедливо считал, что в надводном положении лодки могут быть легко обнаружены англичанами, а при подводном ходе им придётся преодолевать коварное и сильное течение, плавание в котором весьма затруднительно. Ну а более всего Дёница тревожила мысль, что новое использование подводных лодок для обеспечения других сил наносило очередной удар по кампании, которую он вёл в водах Атлантики.

Но если ранее Дёницу удавалось уклоняться от направления подводных лодок в Средиземное море, то на этот раз ему пришлось подчиниться приказу.

Остаётся отметить, что в августе 1941 года 568 торговых судов благополучно совершили переход по маршруту Канада — Британские острова в составе английских конвоев из Галифакса и Сидни. В обратном направлении переход совершили 414 торговых судов. Действия немецких подводных лодок в североатлантических водах не отличались результативностью. В августе они сумели поразить лишь одну цель — корвет «Пикоти» из состава сил охранения конвоя «ON-5».

С большим успехом немецкие подводные лодки действовали против английских конвоев на линии Сьерра-Леоне — Гибралтар — Британские острова, пустив на дно в августе два корабля из состава охранения конвоя «OG-71» (эсминец «Бат» и корвет «Цинния») и восемнадцать торговых судов: восемь из состава конвоя «OG-71», пять из состава конвоя «OS-4» и столько же из состава конвоя «SL-81»[335].

Часть VI

Реквием караванам

Задачи, стоявшие перед английским адмиралтейством в сентябре 1941 года

Британское Адмиралтейство 3 сентября 1941 года, проанализировав итоги двух лет войны, определило насущные задачи, стоявшие перед военно-морскими силами. Вот главные из них:

— усилить защиту конвоев в Северной и Южной Атлантике;

— организовать проводку конвоев в Россию;

— держать в полной боеготовности достаточное число кораблей для пресечения рейдерских операций противника в водах Атлантики;

— продолжить борьбу за контроль над бассейном Средиземного моря;

— развернуть в Индийском океане и на Дальнем Востоке необходимые силы для противодействия японской агрессии.

Наиболее важной задачей Адмиралтейство сочло усиление защиты конвоев на маршруте Канада — Британские острова.

За решение этой проблемы вместе с англичанами взялись и американцы. В начале сентября командующий Атлантическим флотом США адмирал Эрнест Кинг возложил на себя ответственность за проводку английских конвоев на участке Канада — Исландия. Для выполнения этой миссии Кинг привлёк крупные силы американского флота и морской авиации: шесть линкоров, пять тяжёлых крейсеров, пятьдесят эсминцев и сорок восемь патрульных самолётов «Каталина» и «маринер». Кроме того, в распоряжение адмирала в соответствии с англо-американским соглашением о сотрудничестве попали и канадские ВМС.

В сентябре 1941 года конвои из Галифакса (перевозившие наиболее ценные грузы и совершавшие переход со скоростью 10 узлов) и конвои из Сидни (совершавшие переход со скоростью 7,5 узлов) направлялись к берегам Англии раз в шесть дней. Адмирал Кинг решил, что конвои из Галифакса станут эскортироваться американскими кораблями, а конвои из Сидни — канадскими[336]. Кроме того, Кинг изменил и схему проводки этих конвоев, согласовав её с британским Адмиралтейством.

Согласно схеме, предложенной Кингом, американские корабли, базировавшиеся на Арджентию, встречали сформированный в Галифаксе конвой в трёхстах милях южнее Исландии между меридианами 26° и 22° западной долготы, где сдавали его под охрану английским эскортным кораблям, прибывшим к месту встречи в открытом море с уходящим конвоем, направлявшимся в Галифакс. Затем американские корабли шли в Исландию или только в составе эскортной группы, или сопровождая суда, пунктами назначения которых были исландские или русские порты, если таковые суда находились в составе конвоев. После непродолжительной стоянки в исландском порту американские корабли снова отправлялись на встречу в открытом море, на этот раз с другим уходящим конвоем и, приняв его под свою охрану, эскортировали его на запад до меридиана 55° западной долготы, после чего направлялись на стоянку в Бостон, штат Массачусетс, или Портленд, штат Мэн, для возможного устранения возникших на борту неисправностей[337]. Затем американские корабли возвращались на базу в Канаду, чтобы приступить к эскортированию очередного конвоя, направлявшегося из Галифакса к берегам Англии. На отдельных участках пути конвои прикрывались американскими самолётами, базировавшимися на Арджентию и Исландию.

Согласно той же схеме, канадские корабли эскортировали конвои из Сидни до того же района, что и американские корабли — конвои из Галифакса. Приведя очередной конвой в этот район, канадцы также сдавали его под охрану английским эскортным кораблям, но только тем, которые привели к месту встречи в открытом море уходящий конвой, направлявшийся в Сидни. Затем канадские корабли тоже шли на непродолжительное время в Исландию, а затем принимали под охрану очередной английский конвой, направлявшийся в Сидни, и сопровождали его, подобно американским эскортным кораблям, до меридиана 55° западной долготы, после чего шли в Сент-Джонс, Ньюфаундленд, чтобы через некоторое время опять выйти в море. Конвои из Сидни на отдельных участках пути прикрывались с воздуха. Воздушное прикрытие осуществляли американские и канадские самолёты, базировавшиеся на Ньюфаундленд, а также американские и английские самолёты, базировавшиеся на Исландию.

Остаётся добавить, что английские уходящие североатлантические конвои на участке Британские острова — Исландия эскортировались английскими кораблями до места встречи в открытом море с прибывающими конвоями. Английские корабли, сопровождавшие конвой, направлявшийся в Галифакс, сдавали его под охрану американцам, а корабли, сопровождавшие конвой, направлявшийся в Сидни, сдавали его под охрану канадцам, после чего прибывшие к месту встречи английские корабли, не заходя в Исландию, брали под свою охрану конвой, следовавший на Британские острова[338]. На этом участке пути наряду с охранением конвоев надводными кораблями осуществлялось воздушное прикрытие самолётами. Для этой цели использовались самолёты английской береговой авиации, базировавшиеся на Исландию, северную Ирландию и Шотландию.

Другой важной задачей, стоявшей перед британским Адмиралтейством в начале осени 1941 года, являлась, как уже было отмечено, организация проводки конвоев в Россию.

Отклонив просьбу Сталина открыть в 1941 году второй фронт против Германии, англичане решили оказать помощь России поставками оружия, боеприпасов и других материальных ресурсов, необходимых для обороны. Для перевозки этих грузов и требовалось развернуть систему конвоев. Местами формирования караванов англичане определили исландский порт Рейкьявик и залив Хваль-фьорд, а пунктами назначения — советские порты Мурманск на Баренцевом море и Архангельск на Белом море. Скажем заранее, что русские не выполнили своего обещания обеспечить круглогодичную навигацию на конечном участке трассы, и в зимнее время следовавшие в Россию караваны судов доходили только до Мурманска, и потому со временем все конвои, направлявшиеся в северные порты России, получили название «мурманских»[339].

Первый конвой отправился в Россию ещё 21 августа и благополучно совершил переход по маршруту Рейкьявик — Мурманск — Архангельск. Караван состоял из шести торговых судов и авиатранспорта «Аргус», а эскортировался авианосцем «Викториес», тяжёлыми крейсерами «Девоншир» и «Норфолк» и шестью эсминцами. Кроме того, первые сто пятьдесят миль пути конвой прикрывали с воздуха самолёты «Гудзон» и «нортроп» из 269-й и 330-й эскадрилий английской береговой авиации.

Основным грузом, доставленным в русские порты, были истребители типа «Харрикейн». Двадцать четыре таких самолёта были перевезены «Аргусом» в Мурманск, а пятнадцать (в разобранном виде) — торговыми судами в Архангельск.

Приняв во внимание опыт транспортировки грузов в Россию морским путём в военное время и руководствуясь имевшимися возможностями, британское Адмиралтейство решило направлять конвои в северные русские порты один раз в две недели, а командующий Флотом Метрополии адмирал Джон Тови определил минимальный состав сил охранения каждого каравана. Этот состав по распоряжению адмирала должен был состоять по крайней мере из одного тяжёлого крейсера, двух эсминцев, одного тральщика и двух вооружённых траулеров. Направляющимся в Россию конвоям дали условное наименование «PQ», а уходящим из России конвоям — условное наименование «QP».

Конвой «PQ-1», состоявший из десяти торговых судов, ушёл из Исландии в Архангельск 28 сентября и прибыл в пункт назначения 11 октября. Конвой «PQ-2» вышел в море 18 октября, конвой «PQ-З» — 9 ноября. До конца 1941 года англичане провели в составе конвоев «PQ» пятьдесят три судна, доставив в русские порты 750 танков, 1400 автомашин и 100.000 т других грузов. За этот период времени на переходах в Россию не было потеряно ни одного судна.

Надежды Дёница на новый крупный успех

3 сентября 1941 года на патрулировании в Атлантике находились шесть немецких подводных лодок. Их число могло быть и большим, но, как уже было отмечено, Дёниц был вынужден подчиниться требованиям командования ВМС, касавшимся использования подводных лодок для оказания поддержки силам военно-морского флота.

Вопреки стратегическим принципам адмирала шесть подводных лодок находились в арктических водах у Кольского полуострова, шесть других готовились к переходу в Средиземное море, а одна лодка — U106 под командованием Юргена Остена — отправилась на встречу в открытом море с прерывателем блокады «Анна-Лизе Эсбергер», чтобы эскортировать его к берегам Франции[340].

Кроме того, четырём лодкам — U129, U101, U73 и U206 — пришлось прервать патрулирование. К З сентября две из этих четырёх лодок уже вернулись в Лорьян: подводная лодка U129 под командованием Николауса Клаузена в связи с внезапным заболеванием нескольких членов команды, а подводная лодка U101 под командованием Эрнаста Менгерзена — из-за поломки одного из судовых механизмов. Две другие лодки ещё только шли на базу: подводная лодка U73 под командованием Гельмута Розенбаума из-за полученного в бою повреждения, а подводная лодка U206 под командованием Герберта Опица по несколько необычной причине — подводники подобрали в море английских лётчиков, совершивших вынужденную посадку на воду.

И всё же, несмотря на отвлечение ряда подводных лодок на участие в операциях, к которым, по мысли Дёница, они не были приспособлены, и на временную небоеспособность нескольких других лодок, командующий немецким подводным флотом был преисполнен надеждами на успех — ведь ещё ни разу с начала войны в его распоряжении не было более тридцати лодок, способных совместно действовать на морских коммуникациях англичан в Атлантике.

С целью координированного поиска и групповой атаки английских конвоев Дёниц объединил двадцать девять из тридцати шести находившихся в Атлантике лодок в три боевые группы, присвоив им наименования «Маркграф», «Боземюллер» и «Курфюрст». Группу «Маркграф», состоявшую из четырнадцати подводных лодок, Дёниц направил к юго-восточному побережью Гренландии[341], поставив перед группой задачу действовать против североатлантических английских конвоев. Группу «Боземюллер», состоявшую из семи лодок, адмирал развернул в Бискайском заливе и на юго-западных подступах к Англии, а группу «Курфюст» рассредоточил вдоль западного побережья Пиренейского полуострова. Этим двум группам надлежало действовать против английских конвоев из Сьерра-Леоне и Гибралтара. Семь подводных лодок, не вошедших в состав созданных Дёницем групп, отправились по решению адмирала к берегам Западной Африки.

Впрочем, не только концентрация большого числа подводных лодок в Атлантике воодушевляла командующего немецким подводным флотом. У Дёница были и другие причины надеяться на успех. К осени 1941 года немецкие дешифровщики сумели «взломать» английский шифр «Номер 2», который использовался для связи английских конвоев с берегом[342]. Кроме того, Дёниц рассчитывал, что эффективно определять навигационные места целей теперь смогут и самолёты FW 200 «Кондор», экипажи которых достигли определённых успехов в постижении навигации.

Вместе с тем адмирал надеялся на внезапные для противника действия своего флота, полагая, что если англичанам и удаётся получать точные данные о местах расположения «волчьих стай», то в самом ближайшем будущем этого удастся избегать. И тому тоже были причины. Немецкие специалисты усложнили военно-морскую «Энигму», введя в неё ещё один — четвёртый по счёту — рабочий ротор. Появилась твёрдая уверенность в том, что как только новая «Энигма» поступит в распоряжение флота, радиограммы, которыми подводные лодки обмениваются между собой и с берегом, окажутся англичанам не по зубам. Дёниц и сам не сидел сложа руки. Он ещё раз усложнил кодированную систему координат, и теперь командиру подводной лодки для того, чтобы выйти в нужный ему квадрат или определить местоположение того или иного объекта в море, приходилось пользоваться специальной таблицей.

Однако Дёниц не был достаточно осведомлён о технических новшествах англичан. Среди этих новшеств большую роль играли береговые и корабельные радиопеленгаторы, работающие на высоких частотах. Англичане, даже не расшифровывая радиосообщений, которыми немецкие подводные лодки обменивались между собой и с берегом, получили возможность довольно точно определять местоположение «волчьих стай» и на основании этих данных изменять маршруты своих конвоев. Крупная «волчья стая», ожидавшая английский конвой, обнаруженный одной из подводных лодок, могла вследствие этого бесполезно патрулировать на позициях в течение нескольких дней.

Немецкие подводные лодки против английских конвоев «SC42» и «SC44»

В конце августа 1941 года из Тронхейма вышли на патрулирование две немецкие подводные лодки: U81 под командованием Фрица Гуггенберга и U652 под командованием двадцатичетырёхлетнего Георга-Вернера Фрааца. Уже в море командиры подводных лодок получили приказ идти к юго-восточному побережью Гренландии на соединение с группой «Маркграф».

Для подводной лодки U652 переход к берегам Гренландии ознаменовался событием, которое не прошло незамеченным по обе стороны океана. Утром 4 сентября невдалеке от побережья Исландии подводная лодка была обнаружена самолётами типа «Гудзон» из 269-й эскадрильи английской береговой авиации. Вовремя заметив противника, лодка перешла в подводное положение. Однако случилось так, что в то же время неподалёку от лодки в Исландию шёл американский «четырёхтрубный» эсминец «Грир» под командованием Лоренса X. Фроста. Пилот английского самолёта сначала связался с Фростом, сообщив ему об опасности, затем сбросил в море глубинные бомбы и, посчитав свою миссию выполненной, лёг на обратный курс.

Американский эсминец быстро установил гидролокационный контакт с противником и стал маневрировать вслед за подводной лодкой, стараясь держать её на носовом курсовом угле. Трудно сказать, почему Лоренс Фрост решился на столь агрессивные действия — в то время командирам американских боевых единиц было предписано вступать в бой с неприятелем только в оборонительных целях. Возможно, Фрост решил воспользоваться подвернувшимся случаем и отработать с командой приёмы боя, а может быть, старался не упустить лодку, рассчитывая на появление английских противолодочных кораблей. Как бы там ни было, американский эсминец продолжал преследовать лодку в течение трёх часов. По истечении этого времени к активным действиям перешёл Фраац. Придя к мысли, что ему не уйти от преследования без боя, командир немецкой подводной лодки поднялся на перископную глубину и атаковал эсминец торпедой, но Фросту удалось избежать попадания. «Грир» ответил контратакой, сбросив в море восемь глубинных бомб, но те не причинили лодке никакого вреда. Через некоторое время Фраац повторил атаку, но и на этот раз не добился успеха. Не сумел поразить цель и Фрост, снова пустивший в ход глубинные бомбы. Американский эсминец ещё в течение четырёх часов преследовал неприятеля, после чего продолжил путь к берегам Исландии. Так закончился первый бой немецкой подводной лодки с американским боевым кораблём.

Информация о состоявшемся бое дошла до Рузвельта. Хотя американцы официально придерживались нейтралитета, всё было готово к тому, чтобы эскортировать силами американского флота английские конвои из Галифакса на участке Канада — Исландия. Возможно, для того, чтобы оправдать предстоявшую военную помощь Англии, президент Соединённых Штатов выступил по радио с заявлением, в котором бой немецкой подводной лодки с эсминцем «Грир» превратился в «пиратское нападение» на американский корабль. Рузвельт оповестил слушателей, что отдал приказ военно-морским и военно-воздушным силам первыми атаковать любой корабль и любую подводную лодку ВМС стран Оси, если эта боевая единица угрожает свободному мореплаванию. Примечательна тирада, которой президент США пояснил свою мысль: «Разве кто-нибудь станет ждать, увидев изготовившуюся к атаке змею, когда она нападёт? Нет, каждый первым нанесёт ей превентивный удар».

Узнав о воинственном заявлении Рузвельта, Редер и Дёниц отправились на приём к Гитлеру с предложением расширить зону боевых действий против торгового судоходства в Северной и Южной Атлантике, придвинув её к берегам Америки. Однако Гитлер отклонил предложение, сославшись на то, что в конце сентября Германия нанесёт мощный удар на восточном фронте, и потому следует принять меры предосторожности и не искать себе новых врагов на другом театре военных действий[343].

Вторая немецкая подводная лодка, вышедшая на патрулирование из Тронхейма, — U81 под командованием Гуггенберга — в отличие от лодки U652 пришла на отведённую ей позицию без задержки. Более того, из числа подводных лодок группы «Маркграф» она отличилась первой: 9 сентября 1941 года лодка пустила на дно английское грузовое судно тоннажем 5600 т.

Правда, в тот же день другая немецкая подводная лодка из той же группы — U85 — сумела добиться ещё большего успеха. Командиру лодки, 26-летнему Эбергарду Грегеру удалось выследить английский конвой «SC-42», состоявший из шестидесяти пяти судов. Караван охраняла 24-я канадская эскортная группа, в которую входили эсминец «Скина» под командованием Дж. Хиббарда и три корвета: «Элберни», «Киногэми» и «Ориллиа». По приказу Дёница в бою с конвоем приняли участие пять немецких подводных лодок: U85, U81, U82, U432 и U652. Вот каких побед добились их командиры: Эбергард Грегер, командир подводной лодки U85, Фриц Гуггенбергер, командир подводной лодки U81 и Зигфрид Рольман, двадцатишестилетний командир подводной лодки U82, потопили по одному грузовому судну (соответственно тоннажем 4700 т, 3300 т и 7500 т), Хайнц-Отто Шульце, двадцатишестилетний командир подводной лодки U432, пустил на дно три грузовых судна общим тоннажем 9500 т, а Георг-Вернер Фраац, командир подводной лодки U652, нанёс повреждения английскому танкеру «Тахи»[344] водоизмещением 6500 т и английскому грузовому судну «Барон Пентленд» тоннажем 3500 т[345]. Не для всех немецких подводных лодок бой прошёл гладко. Лодка U85 была атакована эсминцем «Скина» и корветом «Киногэми»[346] и, получив серьёзное повреждение от разрывов глубинных бомб, была вынуждена досрочно вернуться на базу.

Узнав о нападении немецких подводных лодок на конвой, адмирал Перси Ноубл, командующий Западным военно-морским округом, приказал усилить охранение направлявшегося к берегам Англии каравана.

Вечером 10 сентября на помощь эскортным кораблям подошли два эсминца «Шамбли» и «Мусджо» из канадской группы кораблей огневой поддержки[347]. Командиру «Шамбли» Дж. Д. Прентису удалось быстро установить гидролокационный контакт с одной из немецких подводных лодок — лодкой U501, которой командовал тридцатишестилетний Гуго Форстер[348]. В ход пошли глубинные бомбы, от разрывов которых лодка получила серьёзное повреждение. Форстер принял решение всплыть и затопить лодку. Однако, как только лодка перешла в надводное положение, оказавшийся невдалеке от неё эсминец «Мусджо» пошёл на таран. Подводной лодке удалось избежать удара, но благодаря отчаянному манёвру она неожиданно оказалась борт о борт с эсминцем. Далее произошло ещё более удивительное событие: Форстер выскочил на ходовой мостик и прыгнул на палубу канадского корабля[349].

Командир эсминца Ф.Э. Грабб решил воспользоваться возможностью захватить лодку, однако посланная на борт лодки команда из девяти человек во главе с Эдвардом Т. Симонсом опоздала. Едва Симонс и его люди высадились на лодку, та стала уходить под воду: по приказу первого вахтенного офицера Вернера Альбрингера подводники открыли кингстоны.

Канадцы подняли на борт эсминца тридцать семь немцев. Одиннадцать членов экипажа подводной лодки погибли. По невыясненной причине погиб и один из канадцев — Уильям Браун из команды Симонса.

Несмотря на усиление эскорта, в ночь на 11 сентября на английский конвой «SC-42» обрушился новый удар. На этот раз конвой атаковали семь немецких подводных лодок: U82, U207, U105, U432, U202, U433 и U43. Большинство из них действовали успешно. Вот каких результатов добились их командиры: Зигфрид Рольман, командир подводной лодки U82, потопил три судна общим тоннажем 16.900 т, включая английский танкер «Бьюлисес» водоизмещением 7500 т, а также нанёс повреждение шведскому грузовому судну «Сканиа» тоннажем 2000 т; Фриц Майер, двадцатипятилетний командир подводной лодки U207, пустил на дно два грузовых судна общим тоннажем 9700 т; Георг Шеве, командир подводной лодки U105, и Хайнц-Отто Шульце, командир подводной лодки U432, потопили по одному грузовому судну (соответственно тоннажем 1500 т и 1200 т); Ганс-Хайнц Линдер, двадцативосьмилетний командир подводной лодки U202, потопил повреждённое Рольманом судно «Сканиа», а Ганс Ай, двадцатипятилетний командир подводной лодки U433, нанёс повреждение грузовому судну тоннажем 2200 т[350]. Не удалось добиться успеха одному Вольфгангу Люту, командиру подводной лодки U43: все выпущенные им торпеды прошли мимо цели.

Утром 11 сентября силы охранения каравана получили новое подкрепление. К месту боя с немецкими подводными лодками подошли пять эсминцев из 2-й английской эскортной группы, включая «Лимингтон», «Ветеран» и «Дуглас», два корвета — «Гладиолус» и «Уитаскайвин», а также два вооружённых траулера — «Баттермиер» и «Уиндермиер». В небе появились летающие лодки «Каталины» из 209-й эскадрильи английской авиации берегового базирования.

В скором времени один из появившихся самолётов заметил по курсу следования конвоя немецкую подводную лодку — U207 под командованием Фрица Майера. Командир 2-й английской эскортной группы У.Э. Бэнкс послал на перехват лодки эсминцы «Лимингтон» и «Ветеран». Заметив опасность, лодка перешла в подводное положение, но это ей не помогло. Установив с лодкой гидролокационный контакт, эсминцы забросали её глубинными бомбами. Правда, никаких следов поражения цели англичане не обнаружили. И всё-таки немецкая подводная лодка U207 не вернулась на базу[351].

Несмотря на вторую потерю, немецкие подводные лодки продолжили преследование конвоя, однако у южного побережья Исландии силы охранения каравана получили новое подкрепление[352], и в течение нескольких дней ни одной из подводных лодок не удалось отличиться. Только 16 сентября конвою был нанесён новый урон. Успех выпал на долю подводных лодок U98 и U372, присоединившихся к «волчьей стае» после второго боя с конвоем. У входа в Северный пролив лодка U98 под командованием Роберта Гизе потопила английское грузовое судно тоннажем 4400 т, а лодка U372 под командованием Хайнца-Йоахима Ноймана пустила на дно повреждённое лодкой U652 судно «Барон Пентленд».

Остаётся признать, что в боях с английским конвоем «SC-42» немецкие подводные лодки добились впечатляющего успеха: они потопили в общей сложности шестнадцать судов суммарным тоннажем 64.200 т.

Сокрушительные потери, нанесённые немецкими подводными лодками конвою из Сидни, пришлись на то время, когда американцы едва успели взять на себя ответственность за проводку английских конвоев на участке Канада — Исландия. В американских военно-морских кругах раздались голоса, что канадцы отправили с конвоем небоеспособную группу эскортных кораблей. Снова стали говорить о том, что слабо охраняемые конвои приносят только вред торговому судоходству, ибо являют собой концентрацию большого числа почти беззащитных целей. Пережил несколько неприятных минут и адмирал Кинг. Однако он остался решительным сторонником системы конвоев, полагая, что конвои с достаточным охранением предоставляют неограниченные возможности для энергичного тактического наступления на противника. Адмиралу Кингу оставалось наладить эскортирование конвоев.

Во второй половине сентября группу «Маркграф» сменила на боевых позициях сформированная Дёницем группа «Бранденбург», состоявшая из девяти немецких подводных лодок. Одной из этих лодок — U94 — командовал двадцатитрёхлетний Отто Итес, ранее проходивший службу в должности первого вахтенного офицера на подводной лодке U48. Направляясь на отведённую ей позицию, подводная лодка U94 15 сентября пустила на дно три одиночных судна (два английских и одно греческое) общим тоннажем 16.477 т. Забегая немного вперёд, отметим, что этой подводной лодке не удалось отличиться при взаимодействии с другими лодками группы «Бранденбург», и всё же она сумела увеличить свой боевой счёт, потопив 1 октября отбившийся от конвоя «ON-19» английский танкер «Сан-Флорентино» водоизмещением 12.800 т. Таким образом, подводная лодка U94 за время своего патрулирования потопила в общей сложности четыре неприятельских судна суммарным тоннажем 29.277 т.

Такого успеха не смогла добиться ни одна другая подводная лодка группы, хотя возможности для этого были после того, как 18 сентября Эйтель-Фридрих Кентрат, командир лодки U74, выследил английский конвой «SC-44» и оповестил о замеченной цели командиров других немецких подводных лодок.

В бою с английским конвоем, состоявшим из шестидесяти шести судов, охранявшихся канадской эскортной группой, сумели отличиться только сам Кентрат и Эрих Топп, командир подводной лодки U552. Кентрату удалось потопить английское грузовое судно и канадский корвет «Левис»[353] общим тоннажем 8000 т, а Топп пустил на дно грузовое судно тоннажем 4200 т и два танкера — английский «Т.Дж. Уильямс» водоизмещением 8200 т и норвежский «Барбро» водоизмещением 6300 т[354]. Таким образом, в бою с английским конвоем «SC-44» немецкие подводные лодки потопили один корабль и четыре судна общим тоннажем 26.700 т.

В середине сентября 1941 года американцы приступили к эскортированию английских конвоев на участке Канада — Исландия силами только своего флота. Первым конвоем, охранявшимся на этом участке американской эскортной группой, стал конвой «НХ-150», состоявший из пятидесяти судов, включая английский лайнер «Импресс-оф-Эйша» водоизмещением 17.000 т. Эскортную группу конвоя составили пять эсминцев: «Эберли», «Эриксон», «Эллис», «Апшер» и «Даллас»[355]. Переход конвоя до места встречи в открытом море с английской эскортной группой омрачился лишь одним происшествием: на грузовом судне «Нигаристен» возник сильный пожар, и после безуспешной борьбы экипаж судна оставил борт. Сдав конвой под охрану английской эскортной группе, американские корабли пошли к берегам Исландии, чтобы после непродолжительной стоянки в исландском порту опять выйти в море и эскортировать до меридиана 55° западной долготы английский уходящий конвой, направлявшийся в Галифакс.

А нам остаётся, как всегда, подвести итоги, на этот раз за сентябрь. В этом месяце немецкие подводные лодки потопили в североатлантических водах один корабль и двадцать пять торговых судов общим тоннажем 125.800 т. В то же время около 970 судов в составе восемнадцати прибывающих и уходящих английских конвоев благополучно совершили переход через Северную Атлантику.

Бой немецких подводных лодок с английским конвоем «SC-48»

В начале октября 1941 года во Францию после патрулирования в североатлантических водах вернулись три немецкие подводные лодки: U562, U575 и U431. Возвращаясь на базу, все они добились успеха.

Подводная лодка U562 под командованием Хорста Хамма сначала пустила на дно сухогруз тоннажем 1500 т, а затем потопила отбившееся от конвоя «ON-19» английское грузовое судно «Эмпайр Уэйв» тоннажем 7500 т[356]. Подводная лодка U575 под командованием Гюнтера Хайдемана пустила на дно датский сухогруз «Тува» тоннажем 4700 т, а подводная лодка U431 под командованием Вильгельма Доммеса потопила английское грузовое судно тоннажем 3200 т.

Достижения Хамма, Хайдемана и Доммеса не могли не порадовать Дёница, однако командующему немецким подводным флотом был нужен, как всегда, крупный успех, и потому адмирал решил в очередной раз развернуть лодки у юго-восточного побережья Гренландии, где, на его взгляд, слабость противолодочной обороны и интенсивное судоходство способствовали нанесению противнику максимальных потерь. Приняв такое решение, Дёниц направил к юго-восточному побережью Гренландии тринадцать подводных лодок, объединив их в группу «Мордбреннер».

7 октября Юрген фон Розенштиль, двадцативосьмилетний командир подводной лодки U502, направляясь на отведённую лодке позицию, наткнулся на цель, при виде которой у него разгорелись глаза: перед ним оказалась норвежская плавучая китобойная база «Свенд Фойн», переоборудованная в танкер.

Поясним, что обнаруженное фон Розенштилем судно направлялось в составе конвоя «НХ-152», охранявшегося американской эскортной группой, к берегам Англии. Кроме 20.000 т нефти судно перевозило десять американских бомбардировщиков типа В-24 Либерейтор, которые в разобранном виде размещались на главной палубе. Однако когда 1 октября конвой попал в шторм, произошло смещение груза и, пока экипаж закреплял груз, судно потеряло конвой.

Обнаружив цель, фон Розенштиль вышел в точку, удобную для атаки, и с перископной глубины торпедировал танкер, но полученная пробоина не причинила судну большого вреда. Когда лодка перешла в надводное положение, её встретил артиллерийский и пулемётный огонь. Повторить атаку фон Розенштиль не решился.

Тем временем командир сил охранения конвоя «НХ-152», получив сообщение о нападении немецкой подводной лодки на судно «Свенд Фойн», повёл караван зигзагообразным курсом. Однако в условиях бурного моря и плохой видимости скоординированное движение торговых судов быстро нарушилось, и к месту встречи в открытом море со встречным конвоем «ON-22» в составе организованной группы пришла только малая часть судов. На этом злоключения не закончились: конвой «ON-22», охранявшийся английскими кораблями, сбился с курса и не сумел прийти к месту встречи. В результате судам обоих конвоев пришлось продолжить переход без охраны. Правда, все они благополучно дошли до мест назначения.

15 октября другая немецкая подводная лодка из группы «Мордбреннер» — U553 под командованием Карла Турмана — выследила у юго-восточного побережья Гренландии английский конвой «SC-48». Конвой вышел из Сидни в составе пятидесяти судов, но к тому времени, когда его обнаружила немецкая подводная лодка, его ряды поредели: одиннадцать торговых судов в условиях бурного моря отстали от каравана. Поредели и ряды охранявшей конвой канадской эскортной группы, поначалу состоявшей из эсминца «Колумбия» и семи корветов — корвет «Шедиак» сбился с курса, а эсминец «Колумбия» с двумя другими корветами разыскивал отбившиеся от каравана суда.

Турман сообщил о конвое Дёницу, после чего легко прошёл через линию охранения из оставшихся кораблей и с первой попытки потопил два грузовых судна общим тоннажем 6000 т.

Получив сообщение Турмана, Дёниц направил на перехват обнаруженного конвоя девять подводных лодок из группы «Мордбреннер». Противник ответил своими манёврами: на помощь канадской эскортной группе пошли находившиеся поблизости американские и английские корабли, а из Исландии вышел корабль флота «Свободной Франции». Однако первыми к месту боя подоспели эсминец «Колумбия» и два канадских корвета, так и не разыскавшие ни одного судна из числа отбившихся от конвоя.

Заметив в перископ подошедшие корабли, Турман определил, что эсминец находится на оптимальном курсе для торпедной атаки. У командира подводной лодки U553 появилась редкая возможность поразить крупную цель, но, к его разочарованию, обе выпущенные по эсминцу торпеды не взорвались. Разочарование сменилось тревогой: обнаружив перископ лодки, эсминец пошёл в атаку. Но и эта атака оказалась безрезультатной — подводной лодке удалось уклониться от сброшенных в море по курсу её отхода глубинных бомб.

В ночь с 15 на 16 октября к подводной лодке U553, продолжившей преследование конвоя, присоединились две лодки — U558[357] и U568, — но только одной из трёх лодок удалось пройти через линию охранения из эскортных кораблей и поразить цель — английское грузовое судно тоннажем 6000 т. Атака не прошла незамеченной: присоединившийся к кораблям охранения английский корвет «Гладиолус» сначала заставил лодку перейти в подводное положение, а затем атаковал её глубинными бомбами, но подводникам удалось уйти от преследования.

16 октября охранение каравана пополнилось новыми силами, и большими. Сначала к канадской эскортной группе и английскому кораблю присоединились пять американских эсминцев[358], затем два английских эсминца и, наконец, шесть английских корветов и корабль «Свободной Франции»[359].

Пополнили свои ряды и преследователи. К вечеру 16 октября к немецким подводным лодкам U553, U558 и U568 присоединились другие лодки из группы «Мордбреннер». В ночь на 17 октября собравшаяся «волчья стая» пошла в атаку. Однако отличиться удалось только трём командирам немецких подводных лодок: Креху, Хайнцу-Отто Шульце, командиру лодки U432, и Пройсу.

Крех потопил корвет «Гладиолус»[360] и два танкера: английский «У.К. Тигл» водоизмещением 9600 т и норвежский «Эрвикен» водоизмещением 6600 т. Шульце пустил на дно норвежский танкер «Барфон» водоизмещением 9700 т[361] и греческое грузовое судно тоннажем 5300 т. Пройс торпедировал американский эсминец «Кирни», нанеся ему серьёзное повреждение[362].

17 октября конвой «SC-48» взяла под охрану 3-я эскортная группа, состоявшая из четырёх эсминцев, нескольких корветов и вооружённых траулеров. К этому времени конвой миновал «воздушную брешь», и к надводному охранению каравана прибавилось прикрытие с воздуха, осуществлявшееся летающими лодками «Каталина», вылетавшими с исландских аэродромов.

Немецкие подводные лодки, хотя и продолжили преследование конвоя, в этот день ни разу не сумели пройти через линию охранения. Хуже того, лодка U558 получила серьёзное повреждение в результате атаки с воздуха. Только в ночь на 18 октября немецкие подводники вновь добились успеха: лодка U101 под командованием Эрнста Менгерзена торпедировала английский «четырёхтрубник» «Бродуотер»[363]. Корабль получил такие тяжёлые повреждения, что команде пришлось его затопить.

После боя немецких подводных лодок с английским конвоем «SC-48» Дёниц подвёл итоги. Они оказались приемлемыми. Подводные лодки потопили семь торговых судов общим тоннажем 43.200 т, два корабля (с учётом эсминца «Бродуотер», затопленного командой) и нанесли серьёзное повреждение ещё одному кораблю противника. От себя добавим, что в бою с конвоем «SC-48» не погибла ни одна немецкая подводная лодка[364].

После боя немецких подводных лодок с английским конвоем «SC-48» Дёниц оставил в группе «Мордбреннер» только четыре лодки и направил их с разрешения Гитлера к берегам Ньюфаундленда, к северному выходу из пролива Белл-Айл. Так в конце октября 1941 года первые немецкие подводные лодки направились для ведения боевых действий против торгового судоходства в американские воды.

Из других лодок группы «Мордбреннер» адмирал сформировал группу, присвоив ей наименование «Райсвольф». Этой группе надлежало вести боевые действия вблизи юго-восточного побережья Гренландии.

Наконец, из девяти лодок, вышедших в середине октября на патрулирование из Франции, Дёниц образовал ещё одну группу — «Шлагетод» — и направил её на подступы к юго-западному побережью Исландии.

Вечером 20 октября Хорст Упхоф, командир подводной лодки U84, вошедшей в состав группы «Шлагетод», направляясь на отведённую лодке позицию, в трёхстах пятидесяти милях от западного побережья Ирландии заметил в море небольшой караван из пяти судов. Суда охраняли английские корабли: эсминец «Круми» и два шлюпа «Сеннен» и «Тотленд». Упхоф вышел на позицию, удобную для атаки, и попытался торпедировать судно, оказавшееся на носовом курсовом угле лодки, однако обе торпеды взорвались с запозданием. Раздавшиеся взрывы помогли эскортным кораблям обнаружить противника, но лодке удалось уйти от преследования.

21 октября те же суда обнаружила другая немецкая подводная лодка из группы «Шлагетод» — U123. Командир лодки Рейнгард Хардеген действовал более успешно, чем Упхоф, сумев нанести серьёзное повреждение лайнеру «Ораниа» водоизмещением 14.000 т.

В тот же день Хардеген заметил в море английский конвой «SL-89». Караван охранялся шестью английскими кораблями (тремя эсминцами и тремя корветами) и прикрывался с воздуха летающими лодками «каталина». Хардеген сообщил о конвое Дёницу, но перейти к активным боевым действиям не успел. Один из кораблей охранения каравана — корвет «Веллингтон» — обнаружил перископ лодки и сообщил о замеченной цели одному из бомбардировщиков. В море полетели четыре глубинные бомбы с установленной глубиной взрыва в 50 футов. Хотя разрывы бомб и не причинили вреда, Хардегену пришлось отказаться от попытки атаковать неприятеля.

В ночь на 22 октября в бой с конвоем вступили лодка U82 под командованием Зигфрида Рольмана и лодка U203 под командованием Рольфа Мюцельбурга, но лишь первой из них удалось добиться успеха. Лодка U82 потопила два английских грузовых судна, одно из которых — «Тревербин» — затонуло со всем экипажем.

22 октября к подводным лодкам U123, U82 и U203 присоединились другие лодки группы «Шлагетод», однако «волчья стая» приступить к активным боевым действиям не сумела — охранение конвоя усилилось: в небе появились бомбардировщики «уитни» и «либерейтор». По указанию Дёница подводные лодки прекратили преследование конвоя и отправились к северо-восточному побережью Ньюфаундленда.

Немецкие подводные лодки против английских конвоев «НХ-156» и «SC-52»

27 октября Эйтель-Фридрих Кентрат, командир подводной лодки U74, направляясь на отведённую лодке позицию, в пятистах пятидесяти милях западнее Ирландии заметил в море английский уходящий конвой «ON-28».

Получив это известие и придя к мысли, что конвой движется к юго-восточному побережью Гренландии — месту расположения подводных лодок группы «Райсвольф», — Дёниц приказал Кентрату следовать за обнаруженными судами, выполняя функцию радиомаяка. Перед Дёницем открылась возможность в очередной раз использовать тактику «волчьей стаи». Но на этот раз эта тактика не оправдала себя. Охранявшие караван американские корабли вовремя заметили неприятеля и вынудили все немецкие подводные лодки, кроме одной, отказаться от боя.

Не замеченной противником оказалась только лодка U106 под командованием двадцатисемилетнего Германа Раша[365]. Эта лодка последовала за конвоем и 30 октября в пятистах милях от восточного побережья Ньюфаундленда торпедировала американский эскадренный танкер «Сэйлинес» водоизмещением 9000 т, нанеся судну серьёзное повреждение[366].

Добившись успеха, подводная лодка U106 вместе с присоединившейся к ней лодкой U74 преследовала английский конвой до Ньюфаундленда, где у северного входа в пролив Белл-Айл патрулировали подводные лодки группы «Мордбреннер». Однако и новая «волчья стая», составленная из двух лодок группы, не проявила себя. Конвой «ON-28» благополучно дошёл до места своего назначения.

Тем временем Дёниц расформировал группу «Райсвольф». Три лодки из числа прекративших преследование конвоя «ON-28» — U73, U502 и U568 — пошли на базу, а две из того же числа — U77 и U751 — отправились к юго-восточному побережью Гренландии, чтобы вместе с тремя подводными лодками, вышедшими на патрулирование из Франции, составить новую группу — «Стосструпп».

31 октября Эрих Топп, командир подводной лодки U552 из группы «Стосструпп», выследил английский конвой «НХ-156», состоявший из сорока четырёх судов. Караван охраняли пять американских эсминцев: «Рубен Джеймс», «Бенсон», «Хилари П. Джоунс», «Ниблэк» и «Тарбелл». Заметив неприятельские суда, Топп пошёл на сближение с караваном, надеясь пройти через линию охранения из эскортных кораблей. Неожиданно один из эсминцев — «Рубен Джеймс», — идя зигзагом, совершил поворот на выгодный для подводной лодки курс и вышел в точку, удобную для атаки. Подводная лодка произвела торпедный залп веером, и эсминец пошёл ко дну, став первым американским кораблём, погибшим во время Второй Мировой войны[367].

Потопив американский эсминец, Топи последовал за конвоем, рассчитывая на скорое подкрепление. Действительно, утром 1 ноября к подводной лодке U552 присоединилась лодка U567 под командованием Энгельберта Эндраса, но успех больше не сопутствовал немцам.

В тот же день конвой перешёл под охрану английской эскортной группы, в состав которой входили эсминцы «Бакстон» и «Уалверин». Согласно донесению командира эсминца «Бакстон», корабль был атакован немецкой подводной лодкой, а после того, как ему удалось уклониться от выпущенных в него торпед, он установил с лодкой гидролокационный контакт и сбросил по курсу её отхода шестнадцать глубинных бомб. Трудно сказать, какая из немецких подводных лодок сначала атаковала английский корабль, а затем была вынуждена уходить от преследования. Достоверно одно: в этот день ни английский конвой, ни немецкие подводные лодки не понесли никаких потерь, а вечером 1 ноября подводные лодки прекратили преследование конвоя «НХ-156».

Днём раньше — 31 октября — другая немецкая подводная лодка из группы «Стосструпп» — U96 под командованием Генриха Лемана-Вилленброка, идя на соединение с лодкой U552, обнаружила в море английский конвой «OS-Ю», направлявшийся в Сьерра-Леоне. Леман-Вилленброк сообщил о конвое Дёницу и, согласно указанию адмирала, последовал за обнаруженными судами. Дёниц принял решение направить на помощь лодке U96 другие подводные лодки из группы «Стосструпп», за исключением лодок U77 и U751, направлявшихся к юго-восточному побережью Гренландии, где по первоначальному замыслу должна была собраться вся группа. Этим двум лодкам Дёниц приказал изменить курс и идти к северо-восточному побережью Ньюфаундленда, куда переместились подводные лодки группы «Шлагетод», успевшей получить новое название — «Раубриттер».

После неудачной попытки атаковать английский конвой «ON-28» на подступах к побережью Канады Дёниц расформировал группу «Мордбреннер». Одной из четырёх лодок, входивших в группу — лодке U109 под командованием Генриха Блайхродта — Дёниц по настоянию морского штаба предписал эскортировать очередной прорыватель блокады, а двум другим, испытавшим острый недостаток горючего, приказал возвращаться во Францию. Одна из этих двух лодок — U208 под командованием двадцатишестилетнего Альфа Шлипера — на пути к базе потопила английское грузовое судно тоннажем 3900 т.

Единственной подводной лодкой из группы «Мордбреннер», оставшейся у Ньюфаундленда, оказалась лодка U374 под командованием двадцатипятилетнего Унно фон Фишеля. 31 октября фон Фишель, очутившийся в результате преследования конвоя «ON-28» у мыса Рейс, потопил английское грузовое судно «Кинг Малкольм» тоннажем 5100 т, совершавшее одиночное плавание. На следующий день фон Фишелю ещё более повезло: он заметил в море английский конвой «SC-52». Караван состоял из тридцати шести торговых судов, охранявшихся девятью канадскими кораблями.

Получив это известие, Дёниц приказал командиру подводной лодки U374 следовать за обнаруженными судами и ждать подкрепления. На помощь фон Фишелю адмирал направил лодки группы «Раубриттер», а также лодки U74 и U106, принимавшие участие в преследовании конвоя «ON-28».

Однако фон Фишелю помощи дождаться не довелось. 2 ноября его лодка была обнаружена одним из эскортных кораблей конвоя — канадским корветом «Бюктуш». В море посыпались глубинные бомбы. Лодка получила несколько повреждений, а после того, как ей всё-таки удалось уйти от преследования, легла на обратный курс и пошла во Францию.

Несмотря на постигшую фон Фишеля неудачу, немцы всё же не упустили конвой. Вечером 2 ноября караван настигла одна из лодок группы «Раубриттер» — U123 под командованием Рейнгарда Хардегена. Хардеген сообщил о новом местоположении каравана на берег, а затем по приказанию Дёница последовал за конвоем, выполняя функцию радиомаяка.

Утром 3 ноября к подводной лодке U123 присоединилось ещё несколько лодок из той же группы. Три из них в бою с английским конвоем добились успеха. Лодка U569 под командованием Ганса-Петера Хинша потопила одно грузовое судно тоннажем 3300 т, а лодки U203 под командованием Рольфа Мюцельбурга и U202 под командованием Ганса-Хайнца Линдера пустили на дно по два судна, первая — общим тоннажем 10.500 т, а вторая — общим тоннажем 6600 т[368].

В тот же день Эйтель-Фридрих Кентрат, командир подводной лодки U74, направляясь к месту боя с конвоем «SC-52», обнаружил в море другой караван судов, также державший курс на восток[369]. Получив донесение Кентрата, Дёниц направил ему на помощь лодку U84 под командованием Хорста Упхофа. Однако вскоре в условиях густого тумана Кентрат потерял караван из виду. Не смог помочь ему и Хорст Упхоф. Потерпев неудачу, подводная лодка U74, на борту которой подходил к концу запас топлива, пошла во Францию. На пути к базе Кентрат потопил английский пароход «Ноттингем» водоизмещением 8500 т, совершавший одиночное плавание.

В середине ноября четыре подводные лодки из группы «Раубриттер» — U84, U202, U203 и U569 — по указанию Дёница вернулись на базы[370]. Другие подводные лодки группы Дёниц направил к южному побережью Гренландии. Однако они почти ничем не проявили себя и постепенно одна за другой возвратились к местам своей дислокации[371].

Однако вернёмся в начало ноября 1941 года. Именно в это время высшее военное руководство Германии в очередной раз вмешалось в действия Дёница. По настоянию немецкого верховного главнокомандования морской штаб приказал командующему немецким подводным флотом отрядить двадцать лодок для выполнения специальных заданий. Согласно приказу, восьми лодкам предстояло взаимодействовать с «карманным» линкором «Адмирал Шеер» во время проведения им рейдерской операции в североатлантических водах, шести лодкам надлежало отправиться на Средиземноморский театр военных действий, чтобы воспрепятствовать ожидавшейся высадке английского морского десанта в Алжире, а шести другим — находиться в боеготовности для эскортирования в немецкие и французские порты блокадопрорывателей и захваченных в море судов противника.

Полученный приказ ошеломил Дёница. Он по-прежнему полагал, что стратегической задачей немецкого подводного флота является война против торгового судоходства, и любое отклонение от этой стратегии считал неприемлемым. Дёниц поспешил в Берлин к Редеру, но добился немногого. Ему удалось лишь сократить число лодок, которые следовало выделить для эскортирования судов. В остальном Дёницу пришлось подчиниться полученному приказу.

Первым делом адмирал занялся обеспечением проведения рейдерской операции. Согласно оперативному плану, он направил две подводные лодки в Датский пролив, а две другие — к побережью Исландии. Этим лодкам предстояло противодействовать кораблям неприятеля, если те попытаются перехватить «карманный» линкор. Кроме того, Дёниц послал четыре подводные лодки на определённые планом позиции для наблюдения за погодой.

Однако к выходу «карманного» линкора «Адмирал Шеер» в море готовились не только немцы, но и англичане с американцами. Британское Адмиралтейство, получившее сведения ВМС, предложило американцам сформировать оперативное соединение для уничтожения рейдера. Предложение было принято. 5 ноября английские и американские корабли вошли в Датский пролив. Соединение состояло из четырёх линкоров: двух английских — «Кинг Дордж V» и «Викториес» — и двух американских тяжёлых крейсеров «Уичита» и «Тускалуза», а также из нескольких эсминцев.

Однако соединение рейдера не дождалось. 13 ноября Гитлер отменил выход «карманного» линкора «Адмирал Шеер» в море. Свой приказ фюрер мотивировал тем, что возможная гибель немецкого корабля не только подорвёт престиж государства, но и лишит военно-морской флот боевой единицы, столь необходимой для противодействия англичанам при их попытке высадиться в Норвегии.

Узнав о решении Гитлера, Дёниц воспрял духом и через некоторое время разработал эффектную операцию против торгового судоходства противника. Из восьми высвободившихся от взаимодействия с «карманным» линкором подводных лодок Дёниц отобрал шесть и сформировал из них группу «Штойбен». Эту группу адмирал намеревался отправить в «американские воды», к Ньюфаундленду, чтобы нанести удар по противнику в местах стоянки и погрузки судов. По мысли Дёница, двум лодкам — U43 под командованием Вольфганга Люта и U105 под командованием Георге Шеве — надлежало атаковать неприятельские суда в порту, а четырём другим лодкам — сначала прикрывать две первые с моря, а затем действовать в соответствии со сложившейся ситуацией.

Однако когда лодки были уже на пути к Ньюфаундленду, Дёниц был вынужден отменить операцию. Он получил новый приказ: направить большинство боеспособных океанских подводных лодок в Средиземное море для поддержки наступления Роммеля в Северной Африке. Это требование немецкого верховного главнокомандования не только шло вразрез со стратегией Дёница, но и означало приостановку битвы за Атлантику на неопределённое время.

Остается подвести итоги боевых действий немецких подводных лодок в североатлантических водах за октябрь и ноябрь 1941 года. За эти два месяца немецкие подводные лодки потопили двенадцать судов, следовавших в составе английских конвоев, два судна, отбившиеся от конвоя, и семь судов, совершавших одиночное плавание. Общий тоннаж этих судов составил 112.100 т. Кроме того, за тот же период немецкие подводные лодки пустили на дно три эскортных корабля, а одному кораблю нанесли серьёзное повреждение.

Стоит добавить, что в то же время ещё два корабля из состава сил охранения английских конвоев получили тяжёлые повреждения, к чему, правда, немецкие подводники прямого отношения не имели. Пострадавшими кораблями оказались американский эсминец «Дюпон», в условиях бурного моря и плохой видимости протараненный норвежским грузовым судном из состава конвоя «НХ-161»[372], и канадский эсминец «Сен-Лоран» из состава сил охранения конвоя «ON-ЗЗ», получивший повреждение во время сильного шторма.

В декабре 1941 года немецкие подводники добились в североатлантических водах немногого, уничтожив только четыре неприятельских судна. Отличились тридцатипятилетний Эрнст Кальс, командир подводной лодки U130, и тридцатисемилетний Аренд Бауман, командир подводной лодки U131. Первый пустил на дно три грузовых судна общим тоннажем 15.000 т из состава конвоя «SC-57», а второй потопил одно судно тоннажем 4000 т, отбившееся от конвоя «НХ-166».

Нетрудно заметить, что успехи немецких подводников в североатлантических водах в конце 1941 года пошли на убыль. За четыре последних месяца этого года немецкие подводные лодки потопили четыре эскортных корабля и только сорок девять судов: тридцать пять судов, следовавших в составе английских конвоев[373], три судна отбившиеся от конвоя, и одиннадцать судов, совершавших одиночное плавание. Потопленный немцами за это время торговый тоннаж противника составил 255.900 т. За те же четыре месяца более 3500 торговых судов в составе восьмидесяти английских прибывающих и уходящих конвоев благополучно совершили переход через Северную Атлантику[374].

Неудачи немецких подводников не остались незамеченными. В кругах высшего военного руководства Германии раздались голоса, ратовавшие за сокращение программы строительства немецких подводных лодок и предлагавшие использовать освободившиеся ресурсы для создания дополнительной техники для восточного фронта. Дёницу пришлось защищаться. Он авторитетно доказывал своим оппонентам, что решающим оружием в войне против Англии являются немецкие подводные лодки, которые не только уничтожают торговый тоннаж противника, но и заставили англичан ввести систему конвоев, которая сама по себе сокращает британский импорт, а катастрофическое сокращение импорта, в конце концов, поставит Англию на колени.

Немецкие подводные лодки у берегов Западной Африки

Несмотря на ограниченные возможности дозаправки подводных лодок в открытом море после уничтожения англичанами большинства судов снабжения, Дёниц не отказался от боевых действий в Южной Атлантике. В сентябре 1941 года у побережья Западной Африки патрулировали восемь немецких подводных лодок.

Первыми успеха добились лодки U111 под командованием Вильгельма Клайншмидта и U66 под командованием Рихарда Цаппа. Лодка U111 потопила панамский танкер «И.К. Уайт» водоизмещением 7000 т, а лодка U66 пустила на дно направлявшийся в Египет датский авиатранспорт тоннажем 5700 т и английское грузовое судно тоннажем 8400 т, перевозившее в Англию чугунные чушки и марганец.

21 сентября перед немецкими подводниками открылась новая возможность добиться успеха. В этот день Гюнтер Хесслер, командир подводной лодки U107, выследил английский конвой «SL-87», состоявший из одиннадцати судов и охранявшийся пятью кораблями. Получив это известие, Дёниц приказал Хесслеру следовать за обнаруженными судами, подавая условные сигналы командирам других немецких подводных лодок.

Первой к подводной лодке U107 присоединилась лодка U68 под командованием Карла-Фридриха Мертена. Ранним утром 22 сентября две немецкие подводные лодки пошли в атаку. Лодке U107 атака не удалась: две из четырёх выпущенных ею торпед прошли мимо цели, а две другие не взорвались. Мало того, на лодке вскоре вышел из строя один из дизелей, и Хесслеру пришлось на время выйти из боя.

Немногого добилась и лодка U68, хотя Мертен и доложил Дёницу, что потопил два грузовых судна общим тоннажем 14.000 т. В действительности лишь одна из торпед, выпущенных подводной лодкой U68, попала в цель, нанеся серьёзное повреждение английскому грузовому судну «Силвербелл» тоннажем 5300 т.

Атака неприятельского конвоя для немецких подводных лодок прошла безнаказанно. Корабли охранения каравана даже не ответили контратакой. Два эскортных корабля последовали за судами конвоя, а три других подошли к повреждённому грузовому судну, чтобы оказать ему помощь. Один из этих трёх кораблей — шлюп «Горлестон» — взял судно «Силвербелл» на буксир, а два других — корвет «Гардения» и тральщик Свободной Франции «Коммандант Дюбок» — пошли рядом. Однако вскоре в их действия вмешалось береговое командование. Повреждённое судно поручили буксировать тральщику[375], а шлюп с корветом получили приказ воссоединиться с силами охранения каравана.

В ночь на 23 сентября в бой с английским конвоем вступила ещё одна немецкая подводная лодка — U103 под командованием двадцатидевятилетнего Вернера Винтера. После проведённой атаки Винтер доложил Дёницу, что пустил на дно четыре грузовых судна общим тоннажем 24.000 т. На самом деле Винтеру удалось потопить только два судна общим тоннажем 10.600 т.

Корабли охранения каравана и на этот раз не ответили контратакой, ограничившись оказанием помощи командам затонувших судов. А через некоторое время корвет «Гардения» и вовсе ушёл с поля боя из-за недостатка горючего.

В ту же ночь, не встретив сопротивления со стороны эскортных кораблей, подошедшая к месту боя подводная лодка U67 под командованием Гюнтера Мюллера-Штокхайма потопила ещё одно судно из состава конвоя — английский сухогруз тоннажем 3800 т. Впрочем, Мюллер-Штокхайм доложил Дёницу, что потопил судно тоннажем 7000 т.

Утром 23 сентября на английский конвой обрушился новый удар. После того как на подводной лодке исправили возникшую неисправность, в бой с конвоем снова вступил Гюнтер Хесслер. На этот раз ему удалось потопить три грузовых судна общим тоннажем 13.600 т. Заметим, что Хесслер, как и Мюллер-Штокхайм, преувеличил величину потопленного им тоннажа, доложив Дёницу, что потопил три грузовых судна суммарным тоннажем 26.000 т.

Оперируя донесениями командиров подводных лодок, Дёниц подвёл итоги боя с английским конвоем. У адмирала получилось, что в этом бою противник потерял десять судов общим тоннажем 74.000 т. На самом деле в бою с английским конвоем «SL-87» немецкие подводные лодки потопили только шесть судов суммарным тоннажем 28.000 т и, кроме того, нанесли повреждение судну тоннажем 5300 т.

Итак, только четыре из одиннадцати судов каравана благополучно дошли в порт назначения. Менее успешно завершился переход для командиров эскортных кораблей, приведших остатки конвоя в Англию. Все они выслушали немало нелестных слов в штабе Западного военно-морского округа.

После боя с конвоем подводные лодки U103 и U107 повернули на юг и пошли к берегам Фритауна, а лодкам U67 и U68 пришлось на время прекратить патрулирование: на первой из этих лодок заболел один из членов команды, а на другой почти не осталось торпед.

Чтобы выправить возникшую ситуацию, морской штаб предложил Мюллеру-Штокхайму и Мертену встретиться в море с Клайншмидтом, возвращавшимся после патрулирования во Францию. Предполагалось, что судовой врач лодки U68 окажет больному с лодки U67 первую медицинскую помощь, после чего подводника заберёт на борт лодка U111. Кроме того, планировалось, что лодка U68 пополнит запас торпед за счёт оставшихся у лодки U111. Местом встречи подводных лодок морской штаб определил Санту-Антан, один из островов Зелёного Мыса.

Однако уже в который раз планы немцев стали известны Лондону. Узнав о намечавшейся встрече немецких подводных лодок, английское правительство послало к Санту-Антану английскую субмарину «Клайд» (типа «Ривер»), приказав её командиру Дэвиду Ингрему попытаться уничтожить все три лодки противника.

Первыми — вечером 27 сентября — к острову подошли немецкие подводные лодки U68 и U111. Согласно плану, подводники занялись перегрузкой торпед. Завершив к полуночи эту работу, стали ждать лодку U67.

Однако следующей к острову подошла английская субмарина. В условиях плохой видимости Ингрем поначалу заметил только подводную лодку Мертена. Но как только вышел в точку, удобную для атаки, то обнаружил и вторую немецкую лодку — U111, которая, как он посчитал, шла на таран. Ингрем совершил поспешный манёвр, чтобы уклониться от внезапного нападения, однако манёвр оказался напрасным: Клайншмидт даже не помышлял об атаке. Неожиданно заметив противника, он подал команду на срочное погружение. Зато Ингрем не растерялся. По его команде английская субмарина снова вышла на позицию, удобную для атаки оставленной было цели, и произвела торпедный залп из шести торпедных аппаратов по лодке U68. Однако эта атака не застала немцев врасплох. Мертен наконец заметил противника и сумел вывести лодку из-под удара, после чего приказал перейти в подводное положение. Раздались взрывы: торпеды врезались в берег. Потерпев неудачу, английская субмарина также перешла в подводное положение, преследуя свои цели: перезарядить торпедные аппараты и попытаться обнаружить немецкие лодки с помощью гидрофона.

В это время к острову подходила подводная лодка U67. Услышав взрывы, Мюллер-Штокхайм пришёл в замешательство и приказал погрузиться на перископную глубину. Прильнув к перископу, он не разглядел ничего, кроме пустынных волн. Последовала команда перейти в надводное положение. Однако одновременно с немецкой лодкой всплыла и английская субмарина. Первым заметил противника Ингрем. Немецкая подводная лодка находилась на носовом курсовом угле субмарины, и Ингрем, не раздумывая, пошёл на таран. К сожалению для англичан, атака не удалась. В последний момент Мюллер-Штокхайм также заметил противника. По его команде подводная лодка сначала дала задний ход, а затем развернулась, но, совершая манёвр, задела носом корму субмарины. Последствия столкновения были различны: английская субмарина получила лёгкое повреждение, а на немецкой подводной лодке вышли из строя носовые торпедные аппараты.

Столкновением лодок бой и закончился. Пути немецких подводных лодок и субмарины «Клайд» разошлись. Ингрем, не сумев потопить ни одной подводной лодки противника, согласно полученному приказу, направился к берегам Англии. Получили приказ возвращаться на базу и командиры двух немецких подводных лодок Клайншмидт и Мюллер-Штокхайм, первый — незамедлительно, а второй — после того как передал оставшиеся на борту лодки торпеды Мертену, который получил свой приказ: продолжить патрулирование в Южной Атлантике.

Возвращаясь на базу, Клайншмидт 4 октября, оказавшись в районе недавнего боя немецких подводных лодок с английским конвоем «SL-87», заметил на линии горизонта дым, после чего, недолго думая, рассудил, что видит большое торговое судно. Предвкушая лёгкий успех, командир подводной лодки U111 пошёл на сближение с неприятелем.

Клайншмидт ошибся. Он принял за торговое судно английский вооружённый траулер «Леди Ширли», командир которого, А.Х. Колауэй, вышел в море, чтобы найти и доставить в порт покинутое командой повреждённое судно «Силвербелл». Колауэй мог повторить ошибку Клайншмидта, после того как впередсмотрящий доложил ему, что видит дымовую трубу грузового судна. Однако он правильно определил, что над поверхностью моря возвышается боевая рубка подводной лодки, которая идёт на сближение с траулером.

Через некоторое время подводная лодка погрузилась на перископную глубину, после чего гидроакустик сообщил Клайншмидту, что слышит шумы находящегося вблизи небольшого судна. Клайншмидт допустил вторую ошибку, не поверив гидроакустику. Он решил, что шумы исходят от судна больших размеров, до которого ещё далеко. Клайншмидт понял, что он заблуждается, только после того, как услышал разрывы глубинных бомб. Последовала команда перейти в надводное положение и приготовить к бою палубное орудие.

Однако палубное орудие нашлось и у траулера. В завязавшейся перестрелке успех сопутствовал англичанам. Подводная лодка получила серьёзное повреждение, а наводчик палубного орудия, Клайншмидт, первый вахтенный офицер Гельмут Фухе, второй вахтенный офицер Фридрих-Вильгельм Розинг[376]и ещё три подводника были убиты. В то же время англичане потеряли только одного из четырнадцати членов команды.

После гибели Клайншмидта и вахтенных офицеров командование принял на себя механик Ганс-Йоахим Хайнеке. Впрочем, ему пришлось отдать только два приказа: открыть кингстоны и покинуть борт. Англичане выловили из воды сорок пять немцев[377].

Таковы обстоятельства боя немецкой подводной лодки U111 с английским траулером «Леди Ширли», команда которого насчитывала всего четырнадцать человек[378].

Появление субмарины «Клайд» у Санту-Антану навело Дёница на неприятную мысль, что о встрече немецких подводных лодок у острова англичане знали заранее, почерпнув столь важную информацию из перехваченных и расшифрованных радиограмм, которыми командование обменивалось с подводными лодками.

Опасения Дёница не разделил вице-адмирал Эрхард Мертенс, начальник связи военно-морского флота Германии. 24 октября Мертенс, к которому Дёниц обратился с запросом о вероятности расшифровки противником сообщений, набранных на шифровальной машине «Энигма», в пространной записке уверил командующего немецким подводным флотом в совершенстве применявшейся немцами шифровальной системы. Вице-адмирал пояснил, что машинный шифр с переменными исходными данными задаёт дешифровщикам, использующими методы математического анализа и ручные расчёты, работу буквально на целые годы. Кроме того, Мертен отметил, что даже если противник захватит машину со всеми прилагающимися с ней материалами, то он лишь ограниченное время сумеет читать шифровки, а появление новых кодовых таблиц, по истечении срока действия предыдущих, отбросит его к исходной позиции. Далее Мертенс заверил Дёница, что новая четырёхроторная «Энигма» — последнее слово техники, а касаясь конструктивных особенностей машины, пояснил, что число её возможных контактных соединений почти бесконечно[379]. Не забыл Мертенс и о созданном специально для подводного флота шифре «Тритон», указав, что с введением нового шифра подводные силы более не зависят от возможного захвата противником шифровальной машины[380]. Наконец, касаясь инцидента у Санту-Антану, Мертенс высказал мысль, что если бы англичане и впрямь знали о встрече немецких подводных лодок, то послали бы к острову несколько противолодочных кораблей, а не одну субмарину.

Начальник связи военно-морского флота Германии был прав в одном: четырёхроторная «Энигма» действительно явилась серьёзным усовершенствованием аналога, повысившим секретность радиосвязи и задавшим трудные задачи дешифровщикам неприятеля. Сотрудники английской службы ПШШиК быстро поняли, что для расшифровки сообщений, набранных на четырёхроторной «Энигме», нужна и четырёхроторная «бомба». Для проектирования и производства такой машины необходимы были люди и средства. Однако британское Адмиралтейство не поторопилось удовлетворить возникшие потребности. Тогда 21 октября четыре ведущих криптоаналитика службы направили письмо с просьбой о помощи непосредственно Черчиллю. Премьер-министр пошёл службе навстречу, но только в декабре 1941 года специалисты сумели приступить к проектированию новой «бомбы».

Немецкие подводные лодки в Восточной Атлантике

Группа немецких подводных лодок «Боземюллер», развёрнутая Дёницем в начале сентября 1941 года в Бискайском заливе и на юго-западных подступах к Англии, равно как и группа «Курфюрст», рассредоточенная в то же самое время вдоль западного побережья Пиренейского полуострова, за десять дней патрулирования ничем себя не проявили. Исходя из сложившейся ситуации, Дёниц расформировал обе группы, приказав части лодок возвращаться во Францию. Оставшиеся лодки Дёниц объединил в новую группу, назвав её «Зеевольф». Однако и эта группа просуществовала всего несколько дней. Дёниц расформировал и её, после того как 14 сентября две лодки группы — U95 под командованием Герда Шрайбера и U561 под командованием Роберта Бартельса — получили серьёзные повреждения, подвергшись нападению самолётов английского береговой авиации.

Вскоре после этого у западного побережья Пиренейского полуострова итальянская подводная лодка выследила английский конвой «HG-73», состоявший из двадцати пяти торговых судов. Караван эскортировали эсминец, два шлюпа, восемь корветов и судно «Спрингбэнк», имевшее на борту катапультируемый самолёт.

Получив это известие, Дёниц приказал Генриху Дриверу, командиру подводной лодки U371, направлявшейся в Средиземное море, отыскать караван и передать его новые координаты на берег. Командир лодки нашёл конвой, и, сообразуясь с полученными от Дривера данными, Дёниц направил на перехват каравана подводные лодки U124 под командованием двадцатипятилетнего Йохана Моора и U201 под командованием Адальберта Шнее.

Немцам удалось выследить караван, но не тот. 20 сентября Моор в шестистах милях к западу от Ла-Манша обнаружил уходящий конвой «OG-74». Караван состоял из двадцати семи грузовых судов, охранявшихся шлюпом, пятью корветами и конвойным авианосцем «Одэсити». Дёниц приказал Моору следовать за обнаруженными караваном, посылая условные сигналы командиру подводной лодки U201.

Вечером 20 сентября две немецкие лодки пошли в атаку. Однако отличиться удалось одному Моору, который потопил два грузовых судна общим тоннажем 4200 т. Впрочем, Моор, как и многие командиры немецких подводных лодок, после проведённого боя сообщил Дёницу более оптимистические данные, указав в донесении, что пустил на дно два грузовых судна суммарным тоннажем 15.000 т и, кроме того, нанёс серьёзное повреждение танкеру водоизмещением 8000 т.

На следующий день Дёниц направил на помощь подводным лодкам самолёты FW 200 «Кондор». Командир сил охранения каравана ответил тем, что поднял в воздух самолёты типа «Мартлет» с конвойного авианосца «Одэсити». В завязавшемся бою немецкие самолёты потопили одно грузовое судно, а англичане сбили один «кондор».

Моор и Шнее вновь атаковали конвой только после наступления темноты. На этот раз успех сопутствовал командиру подводной лодки U201. Шнее пустил на дно три грузовых судна общим тоннажем 4500 т. Впрочем, и он преувеличил свои достижения, определив тоннаж потопленных им судов в 14.000 т.

Тем временем к итальянской лодке, обнаружившей конвой «HG-73», присоединилось ещё несколько итальянских лодок. Собравшись в группу, итальянцы атаковали неприятельский караван и потопили из его состава три судна, но и сами не обошлись без потерь: подводная лодка «Маласпина» под командованием Джулиано Прини не вернулась на базу.

А 25 сентября, воспользовавшись сообщением Дёница о местонахождении конвоя «HG-73», нашли вражеский караван и немецкие подводные лодки U124 и U201. Вскоре к ним присоединились ещё две лодки — U203 под командованием Рольфа Мюцельбурга и U205 под командованием Франца-Георга Решке. Вечером собравшаяся «волчья стая» пошла в атаку.

Согласно донесениям командиров немецких подводных лодок, в этом бою Моор потопил четыре грузовых судна общим тоннажем 26.000 т, Мюцельбург пустил на дно грузовое судно и танкер общим тоннажем 20.000 т, а Шнее потопил корвет и четыре грузовых судна общим тоннажем 16.000 т. А вот истинные результаты этого боя, подтверждённые документами: Моор потопил четыре грузовых судна общим тоннажем 7500 т, Мюцельбург пустил на дно три грузовых судна общим тоннажем 7700 т, а Шнее потопил судно «Спрингбэнк» тоннажем 5200 т и два сухогруза общим тоннажем 3600 т. Всего в бою с английским конвоем «HG-73» Моор, Мюцельбург и Шнее потопили десять судов суммарным тоннажем 26.000 т. Не добился успеха один Франц-Георг Решке, чья подводная лодка в самом начале боя получила серьёзное повреждение.

2 октября немецкий самолёт «кондор» выследил английский уходящий конвой «OG-75». Получив это известие, Дёниц направил на перехват каравана шесть лодок. Через некоторое время английский конвой был обнаружен подводными лодками U83 под командованием Ганса-Вернера Крауса и U71 под командованием Вальтера Флахзенберга. Краус и Флахзенберг последовали за обнаруженным караваном, посылая условные сигналы командирам других немецких подводных лодок, но вскоре в условиях бурного моря потеряли конвой из виду.

Однако английский конвой снова был обнаружен немцами. На этот раз караван выследил Клаус Баргстен, командир подводной лодки U563. Неприятельские судна шли на юг вдоль берегов Португалии. Но неудача подстерегала и Баргстена: он тоже упустил английский конвой, который 14 октября пришёл в порт назначения.

И всё-таки одной из немецкой подводной лодок, посланных Дёницем на перехват конвоя «OG-75», удалось отличиться. Выслеживая неприятельский караван, подводная лодка U206 под командованием Герберта Опица наткнулась на английский корвет «Флер-де-Лис», совершавший одиночное плавание. Лодке удалось выйти на позицию, удобную для торпедной атаки, и потопить корвет, который затонул почти со всем экипажем.

В середине октября Дёниц получил сообщение, что из Гибралтара собирается выйти в море очередной английский конвой «HG-75»[381]. Воспользовавшись столь важными данными, Дёниц направил к выходу из Средиземного моря одиннадцать лодок: шесть, которые ранее выслеживали английский конвой «OG-75», и пять других, объединённых в группу «Бреслау».

Патрулируя на отведённых позициях в ожидании английского каравана, две из этих подводных лодок потопили два неприятельских судна, совершавших одиночное плавание. Лодка U204 под командованием Вальтера Келя пустила на дно танкер «Инверли» водоизмещением 9200 т, а лодка U206 под командованием Герберта Опица потопила торговое судно тоннажем 3000 т. Была возможность отличиться и у Ганса-Вернера Крауса. В районе патрулирования подводной лодки U83 оказалось английское соединение, состоявшее из авианосцев «Игл» и «Аргус»[382], крейсера «Гермион» и эсминца. Краус, правда, храбро атаковал один из вражеских кораблей, но и на этот раз успех ему не сопутствовал.

Встревоженные появлением немецких подводных лодок в непосредственной близости от выхода из Средиземного моря, англичане направили в район сосредоточения сил противника корветы «Мэллоу», «Блюбелл» и «Карнейшн», а также шлюп «Рочестер». 19 октября корвет «Мэллоу» и шлюп «Рочестер» установили гидролокационный контакт с одной из немецких подводных лодок — U204 под командованием Вальтера Келя и забросали её глубинными бомбами. Лодка U204 затонула со всем экипажем.

Английский конвой «HG-75», состоявший из семнадцати грузовых судов, вышел из Гибралтара 22 октября. Караван охраняли тринадцать эскортных кораблей: четыре эсминца — «Вайдет», «Коссэк», «Ламертон» и «Дункан», семь корветов — в том числе «Гелиотроп», «Мэллоу» и «Карнейшн», а также шлюп «Рочестер» и судно «Аригуани», имевшее на борту катапультируемый самолёт.

Несмотря на сильное охранение каравана, в ночь на 23 октября немецкие подводные лодки пошли в атаку, однако ни одной из них не удалось пройти через линию охранения из эскортных кораблей, а одна из лодок едва ушла от преследования после того, как эсминец «Вайдет» установил с ней радиолокационный контакт[383], а затем пошёл на сближение, открыв артиллерийский огонь.

В ночь на 24 октября немецкие подводные лодки снова пошли в атаку. На этот раз две из них добились успеха. Подводная лодка U563 под командованием Клауса Баргстена потопила эсминец «Коссэк», а подводная лодка U564 под командованием Рейнгарда Зурена пустила на дно три грузовых судна общим тоннажем 7200 т. Впрочем, Дёниц получил иные сведения о результатах этого боя. Если Баргстен был точен, то Зурен ошибочно сообщил адмиралу, что нанёс повреждение шести грузовым судам суммарным тоннажем 25.000 т.

25 октября ряды атакующих были усилены тремя итальянскими подводными лодками, что, однако, привело к роковым последствиям. Одна из этих подводных лодок — «Феррарис» — сначала была обнаружена самолётом английской береговой авиации[384], а затем атакована «Ламертоном». В завязавшемся бою итальянская лодка получила серьёзное повреждение и была затоплена экипажем.

Зато немецкие подводные лодки потерь больше не понесли, хотя и сами добились немногого. В ночь на 26 октября, когда немецкие подводники снова пошли в атаку, отличиться сумел один Краус, командир подводной лодки U83. Он торпедировал судно «Аригуани» тоннажем 6700 т, которое от взрыва торпеды получило тяжёлое повреждение[386]. А Дёниц и на этот раз получил иные сведения о результатах боя подводных лодок с конвоем. Краус доложил адмиралу, что потопил три грузовых судна, Зурен сообщил о потоплении одного судна, а в донесении Баргстена говорилось о том, что он отправил на дно эсминец.

28 октября в бой с караваном вступила ещё одна немецкая подводная лодка — U432, возвращавшаяся во Францию после патрулирования в североатлантических водах. Командир лодки Хайнц-Отто Шульце потопил грузовое судно «Улеа» тоннажем 1600 т. Это был последний успех немецких подводников в бою с английским конвоем «HG-75».

Как уже нами упоминалось, 31 октября Генрих Леман-Вилленброк, командир подводной лодки U96, входившей в состав группы «Стосструпп», обнаружил в море английский конвой «OS-Ю», направлявшийся в Сьерра-Леоне, а Дёниц, получив это известие, принял решение направить на помощь Леману-Вилленброку пять других лодок из этой же группы.

Однако затем он посчитал это решение недостаточным. Оценив имевшиеся возможности, адмирал направил на перехват обнаруженного конвоя не пять, а десять подводных лодок, объединив их вместе с лодкой U96 в новую группу, которой присвоил название «Стортебеккер». Вместе с тем, исходя из того, что помощь Леману-Вилленброку подоспеет не скоро, Дёниц приказал командиру подводной лодки U96 начать бой с английским конвоем только своими силами.

В ночь на 1 ноября Леман-Вилленброк атаковал неприятельский караван, состоявший из тридцати четырёх судов и охранявшийся шестью кораблями. Атака оказалась результативной: лодка U96 потопила голландское грузовое судно тоннажем 6000 т. Однако раздавшиеся взрывы помогли эскортным кораблям обнаружить противника. Заметив подводную лодку, шлюп «Лалуорт» открыл артиллерийский огонь, а после того, как лодка перешла в подводное положение, сбросил по курсу её отхода двадцать семь бомб, но, к счастью для немцев, их разрывы не причинили лодке вреда.

В ночь на 2 ноября Леман-Вилленброк попытался снова атаковать караван, но на этот раз попытка не удалась. Эскортные корабли англичан — эсминец «Стэнли», шлюп «Горлестон» и корвет «Вербинг» — не позволили подводной лодке пройти через линию охранения[387].

Тем временем погода резко ухудшилась, и начавшийся шторм не позволил другим лодкам группы прийти на помощь Леману-Вилленброку, в результате чего подводной лодке U96 пришлось прекратить преследование конвоя. Получив это неутешительное известие, Дёниц направил группу на перехват другого конвоя — «SL-91». Но и эта возможность атаковать неприятельский караван силами «волчьей стаи» была упущена: немецкие подводные лодки не смогли отыскать в бурном море и этот конвой. Через некоторое время группа «Стортебеккер» была распущена.

А нам остаётся подвести некоторые итоги. В октябре и ноябре 1941 года немецкие подводные лодки, действуя против английских конвоев и одиночных судов в Восточной Атлантике, потопили двадцать одно судно общим тоннажем 56.700 т. Кроме того, немецкие лодки пустили на дно два корабля: зсминец «Коссэк» из состава сил охранения «HG-75» и корвет «Флер-де-Лис», совершавший одиночное плавание.

На Средиземноморском театре военных действий

Как уже ранее упоминалось, в начале сентября 1941 года шесть немецких подводных лодок готовились к переходу в Средиземное море. Первой — 15 сентября — отправилась на новый театр военных действий подводная лодка U371 под командованием Генриха Дривера. Во второй половине месяца вышли в море и другие пять лодок. Перед всеми этими лодками была поставлена непростая задача: перерезать морские коммуникации англичан, по которым осаждённому в Тобруке гарнизону перевозились предметы снабжения армии[388].

В ночь на 21 сентября подводная лодка U371 вышла в Средиземное море через Гибралтарский пролив[390]. В последующие две недели в Средиземное море одна за другой пришли лодки U559, U97, U331, U75 и U79. Местом базирования немецких подводных лодок стали базы на Саламине, острове близ Афин, и в Специи, итальянском портовом городе[391].

Задача, поставленная перед немецкими подводниками, действительно оказалась трудной. В октябре 1941 года на Средиземноморском театре военных действий они потопили только четыре небольших судна. Успеха добились Гельмут Рингельман, командир подводной лодки U75, и Удо Хайльман, командир подводной лодки U97. Первый пустил на дно две самоходные баржи общим тоннажем 1000 т, а второй — два судна прибрежного действия общим тоннажем 2000 т. Можно также отметить, что Вольфганг Кауфман, командир подводной лодки U79, торпедировал английский артиллерийский катер водоизмещением 600 т, который, однако, не затонул, а Ганс-Дитрих фон Тизенхаузен, командир подводной лодки U331, огнём из палубного орудия нанёс повреждение барже, перевозившей предметы снабжения армии. Генрих Дривер и Ганс Хайдтман, командир подводной лодки U559, и вовсе ничего не добились[392].

Вторую группу подводных лодок — и тоже из шести боевых единиц — Дёниц направил на Средиземноморский театр военных действий в конце октября и начале ноября 1941 года.

Первой из этой группы, получившей название «Арно»[393], ушла на задание подводная лодка U81 под командованием Фридриха Гуггенберга. Однако выйти в Средиземное море она сумела лишь со второй попытки. Первая попытка закончилась неудачей. 30 октября подводная лодка была атакована в Бискайском заливе двумя английскими самолётами — «Гудзоном» и «Каталиной»[395], вылетевшими из Англии. Получив несколько повреждений от разрывов глубинных бомб, U81 вернулась на базу в Брест. Повреждения не оказались серьёзными, и 5 ноября после непродолжительного ремонта подводная лодка снова ушла в море, на этот раз вслед за лодкой U205, отправившейся в поход двумя днями раньше.

В ночь на 11 ноября Франц-Георг Решке, командир лодки U205, а следующей ночью и Гуггенберг прошли Гибралтарский пролив и вышли в Средиземное море. Оказалось, что вовремя. Дёниц только что получил важное сообщение: в Гибралтар возвращаются с Мальты английские корабли — линкор «Малайя», авианосцы «Арк Ройал» и «Аргус», крейсер «Гермион» и семь эсминцев. У Дёница появилась возможность добиться незамедлительного успеха на новом театре военных действий, и он решил ею воспользоваться. Адмирал связался с Решке и Гуггенбергом и приказал им атаковать неприятеля.

Первым в бой вступил Решке. Утром 13 ноября он пошёл на сближение с показавшимися кораблями противника и сумел выйти в точку, удобную для атаки авианосца «Арк Ройал». Подводная лодка произвела торпедный залп веером, однако все торпеды прошли мимо цели.

Во второй половине дня, когда английские корабли находились в тридцати милях от Гибралтара, в бой вступил Гуггенберг. Он решил атаковать сразу две цели: линкор «Малайя» и авианосец «Арк Ройал», задействовав все носовые торпедные аппараты. В 16 часов 29 минут командир подводной лодки U81 подал команду начать атаку, и четыре торпеды понеслись к целям. Результатом стало лишь одно попадание, но оно привело к гибели одного из лучших кораблей английского флота — авианосца «Арк Ройал». Торпеда попала в среднюю часть корабля, и через образовавшуюся пробоину вода хлынула в котельное отделение. Авианосец накренился на правый борт и потерял ход. Затопив цистерны левого борта для устранения крена и оставив на борту несколько человек для борьбы за живучесть авианосца, экипаж корабля перешёл на эсминец «Лиджен»[396].

В ночь на 14 ноября авианосец взяли на буксир два буксира-спасателя, пришедшие из Гибралтара. В то же время аварийная команда сумела поднять пары в одном из котлов. Казалось, угроза гибели корабля миновала. Однако внезапно в котельном отделении вспыхнул пожар, справиться с которым не удалось. В 4 часа 30 минут аварийная команда оставила борт, а в 6 часов 13 минут авианосец «Арк Ройал» пошёл ко дну.

Остаётся добавить, что Гуггенберг за бой с английскими кораблями получил Рыцарский крест, а немецкое верховное главнокомандование ошибочно уверилось в том, что немецкие подводные лодки смогут господствовать в Средиземном море.

Вслед за подводными лодками U205 и U81 на Средиземноморский театр военных действий отправились лодка U433 под командованием Ганса Ая и U565 под командованием Йоахана Йебзена. В ночь на 16 ноября обе лодки прошли Гибралтарский пролив и вышли в Средиземное море.

Тем временем англичане, обеспокоенные появлением в Средиземном море немецких подводных лодок, сформировали конвой-ловушку, который 15 ноября вышел из Гибралтара, взяв курс на восток. Конвой состоял из нескольких торговых судов, шедших порожняком, а его охранение составляли два шлюпа и четыре корвета, включая корабль «Мэригоулд», оснащённых сантиметровым радаром.

Случилось так, что уже в самом начале плавания этот корвет из-за поломки механизмов одного из судов отстал от конвоя, а когда после устранения неисправности отправился догонять караван, то был обнаружен подводной лодкой U433. Заметив одиночный корабль, Ганс Ай вышел в точку, удобную для атаки, и атаковал корвет четырьмя торпедами, но все они прошли мимо цели.

Последовала контратака. Английский корвет установил с лодкой радиолокационный контакт и пошёл на сближение, ведя артиллерийский огонь. Однако контратака не удалась. Немецкая лодка перешла в подводное положение, а сброшенные корветом глубинные бомбы не причинили ей никакого вреда. Потеряв цель из виду, корвет застопорил машину и попытался обнаружить противника с помощью гидрофонов.

Англичанам помогли сами немцы. Решив, что вражеский корабль ушёл с поля боя, Ай приказал подняться на перископную глубину. Обнаружив противника, корвет снова пошёл на сближение, а после того, как лодка убрала перископ, атаковал её глубинными бомбами с установленной малой глубиной взрыва. На этот раз подводная лодка получила серьёзные повреждения. Ай приказал всплыть и покинуть борт, предварительно открыв все кингстоны. Команда была исполнена. Англичане выловили из воды тридцать восемь из сорока немецких подводников. Два члена команды подводной лодки предпочли отправиться вплавь к испанскому побережью, находившемуся в тридцати милях от места боя. Оба пропали без вести.

18 ноября 1941 года англичане, стремясь предотвратить падение Тобрука, начали наступление в Ливии. В результате английского удара немецкие и итальянские войска понесли большие потери. Воодушевлённые успехом, англичане усилили свои действия и на море, стараясь разорвать морские коммуникации неприятеля. Морским транспортам лишь с большим трудом удавалось достигать портов Ливии.

Обеспокоенное положением дел в Северной Африке, немецкое верховное главнокомандование отдало приказ «Кригсмарине» оказать помощь экспедиционному корпусу Роммеля и, в частности, обеспечить достаточную охрану конвоев, направлявшихся в Африку. Получив этот приказ, Редер доложил Гитлеру о намеченных операциях, добавив, что готов отправить на Средиземноморский театр военных действий пятьдесят лодок.

О том, как в действительности развивались события, мы расскажем чуть позже, а пока не можем не сообщить, соблюдая хронологическую последовательность в изложении материала, об успехе, достигнутом немецкой подводной лодкой U331, одной из тех лодок, которые пришли в Средиземное море ещё в сентябре.

25 ноября, когда подводная лодка U331 патрулировала у побережья Египта, командир лодки Ганс-Дитрих фон Тизенхаузен заметил в море английские корабли: линкоры «Куин Элизабет», «Бархэм» и «Вэлиент» и восемь эсминцев. У фон Тизенхаузена появилась редкая возможность потопить тяжёлый корабль противника, и он ею воспользовался. Пройдя незамеченным через охранение из эсминцев, командир подводной лодки вышел в точку, удобную для атаки линкора «Бархэм», и приказал дать торпедный залп из всех носовых аппаратов лодки. Одна из торпед прошла мимо цели, зато три другие угодили линкору в борт, в результате чего взорвался погреб боеприпасов. Через три минуты всё было кончено: линкор «Бархэм» водоизмещением 31.000 т пошёл ко дну, став вторым английским линкором, потопленным немецкой подводной лодкой. Вместе с кораблём погибла почти половина его команды — 862 человека[397].

В конце ноября 1941 года ещё десять немецких подводных лодок отправились на Средиземноморский театр военных действий, но из них только пять сумели выйти в Средиземное море, а из этих пяти — две лодки — U95 и U557 вскоре погибли. Вот обстоятельства гибели лодки U95.

В ночь на 28 ноября, после того как лодка U95 под командованием Герда Шрайбера прошла Гибралтарский пролив, ходовая вахта заметила в темноте неизвестную подводную лодку. Посчитав, что перед ним одна из немецких лодок, Шрайбер принял роковое решение: подать световой сигнал. Ответом послужил взрыв, и Шрайбер оказался в воде среди обломков собственной лодки. Немецкую лодку торпедировала голландская субмарина «0-21» под командованием Йоханеса Франса ван Дульма, возвращавшаяся в Гибралтар после патрулирования у побережья Италии. Голландцы выловили из воды двенадцать немецких подводников, включая Шрайбера и трёх офицеров[398]. Остальные члены команды лодки U95 погибли.

А вот при каких обстоятельствах погибла немецкая подводная лодка U557. Войдя в Средиземное море, командир лодки Оттокар Паульсен получил приказ патрулировать у побережья Египта, взаимодействуя с итальянской подводной лодкой «Дагабур». В ночь на 14 декабря Альберто Торри, командир итальянской подводной лодки, заметил в море английский лёгкий крейсер «Галатея» водоизмещением 5200 т. После того как Торри оповестил о замеченной цели Паульсена, обе лодки пошли в атаку, которая оказалась результативной: английский корабль пошёл ко дну. После боя с английским крейсером Паульсен отправился к Саламину, оставив Торри у побережья Египта. Однако до базы он не дошёл. В ночь на 16 декабря в пятнадцати милях от Крита лодка U557 была протаранена итальянским торпедным катером «Орионе», принявшим немецкую подводную лодку за английскую субмарину. В результате таранного удара лодка пошла ко дну, а торпедный катер получил серьёзное повреждение. На следующий день для поиска людей в море с Крита вылетели немецкие самолёты. Они вернулись ни с чем.

Как мы уже отмечали, пять из десяти немецких подводных лодок, отправившихся в конце ноября 1941 года на средиземноморский театр военных действий, не сумели выйти в Средиземное море. Сейчас добавим, что одна из этих подводных лодок — U206 под командованием Герберта Опица — погибла 29 ноября, подорвавшись на мине в Бискайском заливе[399]. А вот каковы обстоятельства, помешавшие другим четырём немецким подводным лодкам выйти в Средиземное море.

Подводная лодка U563 под командованием Клауса Баргстена, вышедшая в море из Бреста, во время перехода через Бискайский залив была замечена английским самолётом «уитли»[401]. Самолёт атаковал лодку шестью глубинными бомбами, взрыватели которых были установлены на небольшую глубину, и пулемётным огнём. В результате разрывов бомб подводная лодка получила серьёзные повреждения, не позволившие ей уйти под воду, а в результате обстрела Баргстен и два матроса получили пулевые ранения. Командир лодки связался с берегом и запросил помощи. На помощь Баргстону Дёниц направил подводную лодку U71 под командованием Флахзенберга, также направлявшуюся в Средиземное море. Однако на этой лодке вскоре вышел из строя один из дизелей, и ей пришлось вернуться во Францию. Удалось вернуться во Францию и лодке U563.

Были обнаружены с воздуха и лодки U96 и U558, обе — у входа в Гибралтарский пролив. Как следствие, лодки были атакованы неприятелем: U96 — английским самолётом типа «суордфиш», a U558 — обнаружившим её самолётом и подошедшими к месту боя английскими кораблями: шлюпом «Сторк» и корветом «Сэмпфайр». Обе лодки получили серьёзные повреждения и вернулись на базу.

В декабре 1941 года, когда положение немецких войск в Ливии резко ухудшилось[402], Дёниц направил на Средиземноморский театр военных действий ещё пятнадцать подводных лодок, но только девять из них сумели войти в Средиземное море: семь — с первой попытки[404], а две — со второй[405]. Четыре лодки[406] были вынуждены вернуться на базу, а две — погибли[407].

За четыре месяца — с сентября по декабрь 1941 года — Дёницу пришлось направить на Средиземноморский театр военных действий тридцать семь лодок, но только двадцать шесть сумели выйти в Средиземное море, а из этого числа три вскоре погибли. Этим потери немцев не ограничились. Во второй половине декабря в Средиземном море погибли ещё две лодки: U79, которой командовал Вольфганг Кауфман, и U75 под командованием Гельмута Рингельмана. Лодка U79 погибла 23 декабря в бою с английскими эсминцами «Хэйсти» и «Хотспур», а лодка U75 — 28 декабря в бою с английским эсминцем «Киплинг»[410].

И всё же не обошлось без успехов. О некоторых достижениях немецких подводников мы уже говорили. Добавим, что в ноябре и декабре 1941 года немецкие подводные лодки пустили на дно ещё два неприятельских корабля (австралийский шлюп «Парраматта» и английский корвет «Сальвия»), а также восемь судов общим тоннажем 30.500 т. Сумели отличиться и итальянцы. 18 декабря три экипажа итальянских человекоторпед проникли в гавань Александрии и потопили стоявшие там английские линкоры «Куин Элизабет» и «Вэлиент», эсминец «Джервис» и танкер «Сайгона» водоизмещением 7500 т[412]. На следующий день англичане понесли новые потери. Соединение английских крейсеров, вышедшее с Мальты на перехват одного из итальянских конвоев, у берегов Триполи наскочило на минное заграждение, в результате чего крейсер «Нептун» затонул со всем экипажем, а крейсер «Аурора» получил серьёзные повреждения.

В результате понесённых потерь англичане временно утратили господство на море. Стало менее чувствительным и превосходство англичан в воздухе: с восточного фронта в Сицилию был переброшен 2-й воздушный флот под командованием фельдмаршала Альберта Кессельринга. Выдохлось и английское наступление в Ливии, — английские войска были остановлены в районе Эль-Агейлы.

Дёниц вздохнул с облегчением. Он надеялся, что подводные лодки вскоре смогут вернуться на свои базы во Францию и вновь приступить к патрулированию в Атлантике. Его надеждам не суждено было сбыться. 7 декабря подводные лодки, находившиеся на Средиземноморском театре военных действий были переданы в подчинение Кессельрингу, назначенному главнокомандующим войсками Юга. Теперь Дёницу оставалось надеяться лишь на скорое пополнение своего флота за счёт введения в строй новых подводных лодок, строительство которых стало набирать темпы.

Потери немцев в Южной Атлантике

Несмотря на то что успехи немецких подводников в Южной Атлантике пошли на убыль, Дёниц не отказался от ведения боевых действий у берегов Западной Африки. Напомним, что в сентябре 1941 года в южноатлантических водах патрулировали восемь немецких подводных лодок. Однако к концу этого месяца у берегов Африки остались только три лодки: U68, U26 и U129. Дёниц рассчитывал, что эти лодки станут взаимодействовать с немецким судном снабжения «Кота Пенанг», но его планам не суждено было сбыться.

Утром 4 октября в 750 милях от побережья Испании — в районе намеченной встречи судна «Кота Пенанг» с подводной лодкой U129 — это судно было потоплено английским крейсером «Кения». Команда судна перешла в спасательные шлюпки, которые, однако, не были подобраны англичанами, опасавшимися нападения немецких подводных лодок даже в отдалённых океанских просторах. Командиру подводной лодки U129 Николаусу Клаузену, подошедшему к месту встречи с судном снабжения, осталось лишь подобрать оставленных на произвол судьбы моряков. Завершив спасательные работы, командир лодки связался с Дёницем и по его приказу пошёл в Эль-Ферроль, а высадив спасённых им людей в этом испанском порту, взял курс на Лорьян.

После этого в водах Южной Атлантики остались только две немецкие подводные лодки: U68 и U126. В октябре обе они добились успехов.

Подводная лодка U68 под командованием Карла-Фридриха Мертена сначала, смело проникнув в гавань Джеймстауна[413], потопила стоявший там английский танкер «Даркдейл» водоизмещением 8100 т, а затем у берегов Уолфиш-Бея[415] пустила на дно два английских грузовых судна общим тоннажем 10.300 т, совершавших одиночное плавание.

Подводная лодка U126 под командованием Эрнста Бауэра у берегов Сьерра-Леоне потопила три судна общим тоннажем 16.900 т, включая английский танкер «Бритиш Маринер» водоизмещением 7000 т и американское грузовое судно «Лихай» тоннажем 5000 т[416].

В конце октября 1941 года Дёниц направил в воды Южной Атлантики ещё три подводные лодки: U124, UA и U129 (последней после непродолжительной стоянки в Лорьяне вновь пришлось выйти в море).

Тем временем к берегам Франции после проведения рейдерской операции направлялся немецкий вспомогательный крейсер «Атлантис»[417], и подводные лодки U68 и U126 получили возможность пополнить запасы горючего, боеприпасов и продовольствия. 14 ноября с «Атлантисом» встретилась лодка U68, а 22 ноября — лодка U126.

22 ноября после передачи жидких и твёрдых грузов на подводную лодку командир «Атлантиса» Бернгард Рогге пригласил на завтрак Эрнста Бауэра и ещё несколько членов команды лодки. Позавтракать толком не удалось: едва сели за стол, командиру «Атлантиса» доложили о появлении на горизонте английского корабля. Это был тяжёлый крейсер «Девоншир», посланный на перехват рейдера.

Уклониться от артиллерийского огня «Девоншира» удалось только подводной лодке, ушедшей под воду, а «Атлантис» в результате обстрела получил столь серьёзное повреждение, что по приказу Рогге его пришлось затопить. Команда «Атлантиса» — вместе с оказавшимися на борту подводниками — перешла в спасательные шлюпки, однако, как и команда судна снабжения «Кота Пенинг», не была подобрана англичанами. Потопив рейдер, «Девоншир» полным ходом ушёл с места боя.

После того как опасность быть обнаруженной неприятелем миновала, подводная лодка U126 поднялась на поверхность моря. Вернувшийся на борт лодки Бауэр занялся спасательными работами. Из трёхсот пяти членов команды «Атлантиса» сто семь человек перешли на лодку, а остальные — остались в шлюпках, которые подводная лодка взяла на буксир.

Узнав о случившемся, немецкий морской штаб связался с «Питоном», немецким судном снабжения, в то время также находившимся в южноатлантических водах. Командир «Питона» получил приказ: сначала принять на борт экипаж «Атлантиса», а затем отправиться на встречу с подводными лодками UA, U68, U124 и U129 и снабдить эти лодки топливом, боеприпасами и продовольствием. 24 ноября «Питон» подошёл к подводной лодке U126 и принял на борт команду «Атлантиса». После этого лодка пошла во Францию, а «Питон» направился на встречу с подводными лодками UA и U68, которые, согласно плану, должны были первыми пополнить свои запасы.

«Питон» встретился с этими лодками вечером 30 ноября. В этот вечер успели сделать немногое: перекачали топливо на лодку U68. А на следующий день немцев снова ждала потеря. Когда на лодку UA перекачивали горючее, а на лодку U68 перегружали очередную торпеду, в море показался тяжёлый крейсер «Дорсетшир», посланный на перехват немецкого судна снабжения. Заметив английский корабль, лодки ушли под воду. Эккерман, командир лодки UA, и Мертен, командир лодки U68, приняли решение вступить в бой и атаковать противника из подводного положения. Однако Эккерману атака не удалась (все выпущенные подводной лодкой торпеды прошли мимо цели), а Мертен не смог приступить к боевым действиям: при погружении лодка получила дифферент на нос (подводники не успели должным образом уложить торпеды), и Мертену пришлось срочно заняться её выравниванием.

Между тем «Дорсетшир» пустил в ход корабельную артиллерию, и через некоторое время командиру «Питона» пришлось дать приказ затопить судно. Команда «Питона» вместе с экипажем «Атлантиса» перешла в шлюпки и на плоты. Теперь на спасательных средствах оказались 414 человек. Когда «Дорсетшир» ушёл с места боя, подводные лодки перешли в надводное положение. Им осталось заняться спасательными работами. Каждая подводная лодка приняла на борт по сто человек, остальные моряки остались в десяти шлюпках, пять из которых взяла на буксир лодка UA, а пять других — лодка U68.

Получив это известие, обескураженный Дёниц связался с Моором и Клаузеном, командирами подводных лодок U124 и U129, и приказал им оказать посильную помощь терпящим бедствие морякам. 5 декабря подводные лодки U124[418] и U129 подошли к лодкам UA и U68 и приняли на борт моряков, находившихся в шлюпках.

Следует отметить, что половина людей из числа принятых на борт каждой лодкой была размещена во внутренних помещениях, а другая — на плотах, закреплённых на верхней палубе. Оценив ситуацию, Дёниц обратился за помощью к итальянцам, в результате чего четыре итальянские подводные лодки — «Таццоли», «Кальви», «Торелли» и «Финци» — отправились к островам Зелёного Мыса, месту встречи с немецкими подводными лодками, куда и пришли — одна за другой — в период с 16 по 18 декабря. В конце того же месяца все подводные лодки, как итальянские, так и немецкие, добрались до берегов Франции, доставив на берег моряков с «Атлантиса» и «Питона»[420]. Примечательно, что в бою с противником и за время перехода во Францию команды «Атлантиса» и «Питона» не потеряли из своего состава ни одного человека.

После прихода во Францию лодок UA, U68, U124 и U129 в Южной Атлантике не осталось ни одной немецкой подводной лодки. Подведём некоторые итоги. С июня по декабрь 1941 года немецкие подводники потопили в южноатлантических водах один корабль и восемнадцать судов общим тоннажем 107.884 т. Как видно, больших успехов немецкие подводники не добились. Придя к такому же выводу, Дёниц принял решение временно отказаться от ведения боевых действий в Южной Атлантике. Впрочем, на решение адмирала не в малой степени повлияла потеря судов снабжения. Дёницу оставалось ждать, когда во флоте появятся подводные танкеры.

Немецкие подводные лодки против английского конвоя «HG-76»

Во второй половине ноября 1941 года командование ВМС потребовало от Дёница развернуть несколько подводных лодок у западного входа в Гибралтарский пролив, поставив перед ними задачу действовать против английских конвоев на линиях Гибралтар — Британские острова и Гибралтар — Сьерра-Леоне — Египет. Выполнить полученное задание Дёниц поручил группе «Штойбен», состоявшей из шести лодок.

29 ноября Вольфганг Лют, командир подводной лодки U43, одной из шести лодок группы, направляясь на отведённую лодке позицию, заметил в море английский конвой «OS-12», состоявший из пятидесяти двух судов, охранявшихся шестью кораблями. Действуя в одиночку, Лют смело пошёл в атаку, и она удалась. Подводная лодка прошла через линию охранения из эскортных кораблей и потопила два английских грузовых судна: «Торнлайбэнк» тоннажем 5600 т и «Эшби» тоннажем 4900 т. Однако Люту не удалось легко выйти из боя: английские корабли в течение пяти часов атаковали лодку глубинными бомбами. Правда, лодка не получила ни одного повреждения.

2 декабря Лют потопил ещё одно судно — американский танкер «Эстрал» водоизмещением 11.900 т, совершавший одиночное плавание[421].

Тем временем Дёниц направил на перехват обнаруженного Лютом конвоя остальные лодки из группы «Штойбен». Однако ни одной из них не удалось настичь караван. Получив это известие, Дёниц расформировал группу «Штойбен», приказав Люту и Шеве, командиру подводной лодки U105, возвращаться во Францию, а командирам других лодок группы — пополнить запасы топлива в Виго, Испания, а затем идти в Средиземное море.

Направляясь в Виго, Вольфанг Хайда, двадцативосьмилетний командир подводной лодки U434, заметил в море английский конвой «OG-77». Получив донесение Хайды, Дёниц отменил данное Люту распоряжение возвращаться во Францию и направил его вместе с Мюллером-Штокхаймом, командиром лодки U67, на помощь Хайде. Однако бой с караваном не удался. Немецки подводные лодки не потопили ни одного судна, а лодка U67 едва не пострадала сама: одна из выпущенных ею торпед пошла по круговой траектории и чуть не угодила в корму.

После этого боя Дёниц разрешил Люту возвращаться во Францию, Хайду направил в Виго, а Мюллеру-Штокхайму приказал идти ко входу в Гибралтарский пролив: адмирал получил сообщение, что из Гибралтара собирается выйти конвой «HG-76».

Для перехвата этого каравана и взаимодействия с подводной лодкой U67 Дёниц сформировал группу «Зеераубер», включив в её состав лодки U434 под командованием Вольфганга Хайды, U574 под командованием Дитриха Генгельбаха, U107 под командованием двадцатишестилетнего Харальда Гельхауса, U108 под командованием Клауса Шольца, U127 под командованием Бруно Хансмана и U131 под командованием Аренда Баумана.

14 декабря конвой «HG-76» вышел в море. Караван состоял из тридцати двух торговых судов, охранявшихся семнадцатью кораблями: тремя эсминцами, четырьмя шлюпами, девятью корветами и эскортным авианосцем «Одэсити». Командовал силами охранения каравана сорокапятилетний Фредерик Дж. Уолкер[422].

В тот же день вечером из Гибралтара вышел в море ещё один английский конвой. Он состоял из трёх танкеров и одного грузового судна, охранявшихся пятью кораблями. Караван следовал в Египет с заходом во Фритаун, Сьерра-Леоне.

В ночь на 15 декабря оба конвоя были обнаружены немецкими подводными лодками, направлявшимися в Средиземное море: конвой «HG-76» — лодкой U74 под командованием Айтеля-Фридриха Кентрата, а конвой, следовавший в Египет, — лодкой U77 под командованием Генриха Шондера. Получив донесения командиров подводных лодок, Дёниц приказал им атаковать неприятельские суда. Однако Кентрату не удалось пройти через линию охранения эскортных кораблей, и вскоре он отстал от конвоя. Лучше действовал Шондер, сумевший потопить грузовое судно «Эмпайр Барракуда» тоннажем 5000 т.

15 декабря понесли потерю и немцы: подводная лодка U127 из группы «Зеераубер», направлявшаяся на отведённую ей позицию, была потоплена в тридцати милях южнее мыса Сан-Винсенти австралийским эсминцем «Нестор», патрулировавшим в этом районе вместе с английскими кораблями «Круми», «Фоксхаунд» и «Гурка-2».

Утром 16 декабря конвой «HG-76» был снова найден немцами. На этот раз караван обнаружили самолёты FW200 «Кондор». Получив донесения лётчиков, Дёниц связался с лодками группы «Зеераубер» и сообщил их командирам новые координаты конвоя. Во второй половине дня, воспользовавшись сообщением Дёница, конвой обнаружил Шольц, командир подводной лодки U108[424], Дёниц приказал ему следовать за конвоем, посылая условные сигналы другим командирам подводных лодок.

Утром 17 декабря к подводной лодке U108 присоединились лодки U107, U131 и U574. Все они последовали за неприятельским караваном. Однако вскоре одна из них — лодка U131, которой командовал Аренд Бауман, — была обнаружена поднятым с авианосца «Одэсити» самолётом «Мартлет», который пилотировал Джордж Флетчер. После этого по приказу Уолтера пять эскортных кораблей — эсминцы «Блэнкли», «Стенли» и «Эксмур-2», шлюп «Сторк» и корвет «Пенстемон» — пошли на сближение с обнаруженной целью. В 11 часов утра корвет «Пенстемон», установив с лодкой гидролокационный контакт, пошёл в атаку, в ходе которой сбросил по курсу отхода подводной лодки десять глубинных бомб с установленными глубинами взрыва от 150 до 400 футов. В результате разрывов бомб на лодке вышли из строя электродвигатели. Убедившись, что ему не уйти с места боя подводным ходом, Бауман принял решение перейти в надводное положение. Когда лодка всплыла, она была снова обнаружена с воздуха тем же «мартлетом». На этот раз Флетчер пошёл в атаку. Оказалось, напрасно: подводная лодка сбила самолёт из палубного орудия[425]. Однако уйти с места боя немцам не удалось, и после того, как английские корабли открыли артиллерийский огонь, Бауман принял решение затопить лодку. Его приказ был исполнен. На этот раз обошлось без жертв: англичане выловили из воды всю команду подводной лодки.

Несмотря на гибель лодки U131, подводные лодки U108, U107 и U574 продолжили преследование конвоя и в ночь на 18 декабря предприняли попытку атаковать неприятельские суда, но эта попытка не увенчалась успехом. А утром немцы потеряли ещё одну лодку U434, которая, пополнив запасы топлива в Виго, едва успела присоединиться к подводным лодкам, преследовавшим конвой. Вот обстоятельства её гибели.

Подводную лодку, которой командовал Вольфганг Хайда, обнаружил эсминец «Стенли». Заметив цель, «Стенли» вместе с эсминцами «Блэнкли» и «Эксмур-2» и ещё с одним эскортным кораблём — шлюпом «Дептфорд» — полным ходом пошёл на сближение. Лодка U434 ушла под воду, но ей это не помогло. «Блэнкли» установил с лодкой гидролокационный контакт, и английские корабли, управляемые этим эсминцем, сбросили по курсу её отхода сорок пять бомб. В результате разрывов бомб подводная лодка получила столь серьёзные повреждения, что Хайда принял решение всплыть и затопить лодку. Когда лодка перешла в надводное положение, перед ней оказался эсминец «Блэнкли». Английский корабль открыл артиллерийский огонь и пошёл на таран. На лодке последовала команда: оставить борт! Увидев, что немцы прыгают в воду, командир «Блэнкли» решил захватить лодку, но поспешный манёвр, выполненный с целью уклониться от столкновения, привёл к печальному результату: эсминец задел лодку под небольшим углом встречи и получил повреждение. Правда, с лодкой ничего не случилось, и с эсминца спустили вельбот с призовой командой. Однако быстро выяснилось, что понапрасну: лодка пошла ко дну — сработали установленные подводниками подрывные заряды. Англичанам оставалось выловить из воды немцев. Выловили Хайду и ещё сорок подводников. Четыре члена команды подводной лодки погибли.

После боя с немецкой подводной лодкой эсминец «Блэнкли» из-за полученного в бою повреждения был вынужден оставить конвой и взять курс на базу. Лёг на обратный курс и «Эксмур-2», испытывавший недостаток горючего. В тот же день по невыясненным нами причинам оставили караван ещё четыре эскортных корабля: шлюпы «Блэк Суон» и «Фоуэй», а также корветы «Ла-Малуин» и «Карнейшн».

А на следующий день — 19 декабря — силы охранения каравана понесли потерю в бою: подводная лодка U574 под командованием Дитриха Генгельбаха потопила эсминец «Стенли». Правда, эта победа привела к роковым последствиям. Подводную лодку обнаружил эсминец «Сторк». Английский корабль открыл артиллерийский огонь, а когда лодка перешла в подводной положение, быстро установил с ней гидролокационный контакт. В море посыпались бомбы, установленные на небольшую глубину. Подводная лодка получила столь серьёзные повреждения, что Генгельбах, как и ранее Хайда, принял решение всплыть и затопить лодку. Однако в отличие от Хайды Генгельбаха ждала другая судьба. Эсминец «Сторк» протаранил лодку, и та пошла ко дну вместе с командиром[426].

После боя с немецкой подводной лодкой эсминец «Сторк» вместе с другим эскортным кораблем — эсминцем «Сэмпфайр» — занялся спасательными работами. В ходе этих работ удалось спасти сорок четыре человека: двадцать восемь англичан из команды эсминца «Стенли» и шестнадцать немецких подводников. А через некоторое время спасать пришлось одних англичан. Подводная лодка U108 под командованием Клауса Шольца нанесла серьёзное повреждение английскому грузовому судну «Ракинж» тоннажем 2900 т, и команда судна перешла в шлюпки. После того как английские моряки были подняты на борт одного из эскортных кораблей, эсминец «Сэмпфайр» пустил потерявшее ход грузовое судно на дно.

Во второй половине дня в небе появились немецкие самолёты «кондор». Однако атака конвоя с воздуха немцам не удалась: с английского авианосца взлетели «мартлеты». В завязавшемся бою потери понесли только немцы — два самолёта рухнули в океан.

В ночь на 20 декабря три немецкие подводные лодки U67, U107 и U108, продолжавшие преследовать караван, снова попытались атаковать неприятельские суда, но ни одна из них не сумела выйти в точку, удобную для атаки. Не удалось немецким подводным лодкам пройти через линию охранения из эскортных кораблей и в ночь на 21 декабря.

С наступлением дня шансы немцев добиться успеха значительно возросли: немецкая «волчья стая» пополнилась новыми лодками. К преследователям конвоя присоединились лодки U71 под командованием Вальтера Флахзенберга, U567 под командованием Энгельберта Эндраса и U751 под командованием Герхарда Бигалька.

И действительно, без успехов не обошлось, но лишь поначалу. Бигальк пустил на дно авианосец «Одэсити» водоизмещением 10.000 т[427], а Эндрас потопил английское грузовое судно «Энневор» тоннажем 3300 т.

А далее потерю понесли немцы. Шлюп «Дептфорд» обнаружил на носовом курсовом угле лодку U567 и незамедлительно пошёл на таран. Лодка успела перейти в подводное положение, но корабль быстро установил с ней гидролокационный контакт и забросал её глубинными бомбами. Правда, следов потопления лодки англичане не обнаружили, однако подводная лодка U567 не вернулась на базу.

23 декабря английский конвой пришёл в порт назначения, потеряв за время перехода два корабля и два грузовых судна. В бою с этим конвоем немцы потеряли четыре подводные лодки. Кроме того, одна лодка погибла при переходе на отведённую ей позицию. Эти итоги Дёниц посчитал удручающими: ещё ни в одном бою немецкий подводный флот не нёс такие потери. Особые огорчения Дёницу принесла гибель Эндраса, одного из самых опытных командиров-подводников[428].

Потерпев неудачу, Дёниц посчитал нецелесообразным продолжать боевые действия против английских конвоев на линии Гибралтар — Британские острова (по крайней мере, в районе Гибралтара, насыщенного мощными средствами противолодочной обороны). Согласно разработанной им концепции, Дёниц старался уничтожить как можно больше судов противника при наименьших потерях лодок своего флота. И когда действия подводных лодок против торговых судов могли стоить больших потерь, он делал всё возможное для того, чтобы направить их в другой район океана в поисках более лёгкой добычи, надеясь, что потопленный ими тоннаж превысит пополнение флота противника. Руководствуясь этой концепцией, Дёниц добился своего и получил разрешение перевести подводные лодки из района Гибралтара в Атлантику.

Некоторые итоги

11 декабря 1941 года Германия и Италия объявили войну Соединённым Штатам Америки. Со вступлением США в войну закончился тот период боевых действий на море, когда немецким и итальянским подводным лодкам противостояли, по существу, одни английские ВМС. Подведём некоторые итоги.

Согласно исследованиям одного из наиболее авторитетных историков англичанина В.Э. Таррента, с 3 сентября 1939 года по 31 декабря 1941 года немецкие[429] и итальянские подводные лодки потопили 1096 торговых судов, принадлежавших Англии и её торговым партнёрам[431], и 28 кораблей, в том числе один американский и один французский корабль[432]. Общий тоннаж потопленных кораблей и судов составил 5.207.902 брт[433], при этом величина потопленного торгового тоннажа составила около 5 млн брт.

На Британских островах эти потери были восприняты как серьёзный удар по торговому флоту. Вместе с тем нельзя не отметить, что потери, понесённые англичанами, были ими возмещены с лихвой. Действительно, в рассматриваемый нами период тоннаж судов, построенных на британских верфях, составил 2 млн брт, а тоннаж захваченных у противника, реквизированных, купленных и арендованных англичанами торговых судов составил 4 млн брт[434]. Если в начале войны английский торговый флот состоял из 3000 судов общим тоннажем 17,8 млн брт, то по состоянию на 1 января 1942 года этот флот насчитывал в своём составе 3600 судов общим тоннажем 20,7 млн брт[436].

Правда, в 1941 году англичане сетовали на то, что их танкерный флот намного уменьшился. Но вряд ли это соответствует реальным фактам. За первые двадцать восемь месяцев ведения боевых действий танкерный флот союзников потерял 117 судов общим тоннажем 936.777 брт, однако из этого числа потоплено было только 76 танкеров общим тоннажем 302.000 брт[437]. Одновременно англичане взяли под свой контроль около двухсот наливных судов, принадлежавших Норвегии, Нидерландам, Бельгии и другим странам. Наконец, с марта 1941 года английский танкерный флот стал пополняться судами в рамках американских поставок по ленд-лизу. Нефтяной кризис, которым в начале войны пугали некоторые «пророки», на Британских островах так и не наступил, а возникавший время от времени дефицит нефтепродуктов на потребительском рынке вызывался не потерями танкеров, а сокращением импорта.

Но несмотря на то, что англичанам удавалось покрывать потерянный ими тоннаж строительством новых судов, импорт нефтепродуктов всё же сокращался. Уменьшился и общий поток жизненно важных для англичан импортных грузов. С 60 миллионов тонн в 1939 году английский импорт снизился до 45 миллионов тонн в 1940 году и до 31 миллиона тонн в 1941 году. К концу года почти все потребительские товары на Британских островах нормировались, а так называемые «виктори гарденс», огороды городских жителей, поначалу разбивавшиеся ими как знак проявления патриотических чувств, стали жизненно необходимы.

Естественно, главной причиной снижения английского импорта стали условия военного времени, и потому нам остаётся сказать о частностях. Выделим как одну из главных причин этого сокращения введенную англичанами систему конвоирования судов.

По признанию Уинстона Черчилля, система конвоев поглотила на одну треть больше торгового тоннажа, чем было бы необходимо для перевозки того же груза при одиночном переходе судов. Действительно, с введением системы конвоев оборачиваемость судов резко снизилась. При формировании каравана многие суда простаивали на рейде, а суда, следовавшие в конвоях, затрачивали на каждый рейс примерно в два раза больше времени, чем суда, совершавшие одиночные переходы. Кроме того, одновременное прибытие большого числа судов в порт назначения приводило к задержке в разгрузке и погрузке, а также оттягивало выход в море судов, нуждавшихся в профилактическом ремонте.

Были и другие причины сокращения английского импорта. Вот некоторые из них: потеря конвойных путей в Средиземном море, отвлечение торговых судов на чисто военные цели, возросшее количество аварий и столкновений на море, и, наконец, конфликты с рабочими[438].

Позволим себе резюме: перечисленные нами факторы сократили оперативные возможности английского судоходства в значительно большей степени, чем фактические потери торгового тоннажа.

Делая выводы, нельзя не сказать и о потерях, понесённых немецким подводным флотом. С 1 сентября 1939 года по 31 декабря 1941 года немцы потеряли 54 океанские подводные лодки[439] и 11 лодок типа «каноэ»[441]. В то же время немецкий подводный флот потерял 2425 человек: 1478 из них погибли, а остальные попали в плен.

Оценивая результаты войны на море с 3 сентября 1939 года по 31 декабря 1941 года, можно с уверенностью сказать, что за этот период ни один из противников не добился ощутимого преимущества. Впрочем, битва за Атлантику продолжалась, и каждая из сторон рассчитывала на безоговорочную победу. В конце 1941 года в Германии начался период быстрого строительства лодок, и к 1 января 1942 года в строю насчитывалась 91 океанская подводная лодка. В 1941 году — прежде всего, за счёт американской военной помощи — стали расти и морские вооружения англичан.

Однако, прежде чем рассказать о дальнейшем ходе войны на море, остановимся на просчётах, допущенных обеими сторонами, как в предвоенные годы, так и в рассматриваемый нами период этой войны. Анализ этих просчётов не только позволит уяснить те причины, по которым ни одна из сторон не сумела быстро сломить противника, но и предоставит возможность яснее понять ход дальнейших событий.

Сначала скажем о просчётах, допущенных Англией

Первым в этом ряду стоит подписанный 18 июня 1935 года англо-американский морской договор, предоставивший Германии возможность легально вооружаться — и, в частности, возродить свой подводный флот.

Когда же англичане, поначалу считавшие, что подписанный с немцами договор служит безопасности Англии, наконец-то осознали вероятность того, что им придётся воевать с немцами, а на море иметь дело преимущественно с подводными лодками, они не предприняли достаточно энергичных шагов для подготовки к этой войне. Британское Адмиралтейство, уверившееся в эффективности опробованной в Первую Мировую войну системы конвоев и возлагавшее большие надежды на возможности современной гидроакустики, пренебрегло масштабным производством вооружений и подготовкой людей к противолодочной войне в водах Атлантики.

В результате этого второго просчёта англичане вступили в войну, не располагая достаточным количеством кораблей противолодочной обороны. Эскортные эсминцы типа «Хант», хотя и стали входить в строй начиная с декабря 1939 года, оказались непригодными для конвоирования судов в атлантических водах. Уместно добавить, что к 1 мая 1941 года англичане потеряли большое число эсминцев — сначала в ожесточённых боях за Норвегию, затем при эвакуации войск из Франции и, наконец, при провалившейся попытке занять Грецию.

Недостаточная подготовка к войне негативно сказалась и на пополнении новыми самолётами английской авиации берегового базирования. Даже к середине 1941 года англичане располагали только двумястами десятью самолётами береговой авиации. Добавим, что эти самолёты не обладали ни эффективным вооружением, ни удовлетворительными средствами для обнаружения целей.

Допустили англичане и другие просчёты. Когда летом 1940 года немцы начали строить на западном побережье Франции базы подводных лодок, против этого не было предпринято никаких контрмер. Если бы бомбардировочная авиация англичан подвергла возводимые сооружения массированным ударам, подводные лодки противника не получили бы в своё распоряжение базы, не только выгодно расположенные, но и отвечавшие последнему слову техники[442].

Не использовали англичане свою авиацию и для постоянного патрулирования в Бискайском заливе — в районе перехода немецких подводных лодок на отведённые им позиции и обратно на базу. В результате этого упущения немецкие лодки проходили Бискайский залив в надводном положении в дневное время почти с полной уверенностью, что не будут обнаружены с воздуха.

Действительно, в рассматриваемый период битвы за Атлантику англичане почти не вели против немецких подводных лодок активной борьбы, придерживаясь оборонительной тактики, в основу которой легла система эскортирования судов, а с ней и проводка конвоев по окружным маршрутам в целях избежания встреч с «волчьими стаями». В результате этой оборонительной тактики англичане к 1 января 1942 года уничтожили в водах Атлантики только сорок девять немецких лодок, позволив немцам к этому сроку более чем в полтора раза увеличить состав своего подводного флота.

Впрочем, комментируя очередной просчёт англичан, нельзя не отметить, что в конце 1941 года в английских военно-морских кругах наряду с концепцией конвоирования судов стала утверждаться и доктрина наступательных действий. Предлагалось наносить авиационные удары по защищённым пунктам базирования подводных лодок и судостроительным верфям, усилить патрулирование районов перехода подводных лодок силами авиации и надводных кораблей и развернуть поисково-ударные группы вдоль основных торговых путей для уничтожения лодок противника.

Скажем ещё о двух просчётах, допущенных англичанами

Добившись участия канадских эскортных кораблей в охране конвоев, англичане приложили мало усилий к тому, чтобы передать опыт конвоирования судов личному составу канадского военно-морского флота. В результате канадские моряки долгое время демонстрировали слабую выучку, приводившую к излишним потерям.

И последнее. Англичане справедливо придавали большое значение перехвату и дешифровке немецких радиосообщений. Однако, «взломав» трёхроторную военно-морскую «Энигму», они попали в тупик, когда немцы ввели в обращение четырёхроторную машину. Если бы англичане в феврале 1941 года передали американцам разработки по эксплуатации «Энигмы» и дешифровке сообщений, а также экземпляр «бомбы» Тюринга — Уэлчмана, то вполне вероятно, что американцы, располагавшие передовой техникой, смогли бы в короткий срок «взломать» четырёхроторную военно-морскую «Энигму» немцев. Англичане попридержали свои секреты — и совершенно напрасно.

Теперь скажем о просчётах, допущенных немцами

Прежде всего следует отметить, что, несмотря на возможности, открывшиеся после выхода Германии весной 1939 года из англо-германского морского договора, немцы не предприняли необходимых усилий для быстрого пополнения своего подводного флота. В результате этой ошибки Германия вступила в войну только с пятидесятью семью подводными лодками, из которых лишь двадцать семь были пригодны для действий в Атлантике. Редко какой-либо род войск вступал в войну столь слабо укомплектованным. Положение стало меняться в лучшую сторону только спустя два года после начала войны. Однако к этому времени англичане сумели полностью развернуть систему конвоирования судов и наладить тесное сотрудничество с Соединёнными Штатами.

Несмотря на малочисленность немецкого подводного флота, высшее военное руководство Германии не раз отвлекало значительную часть лодок от боевых действий против торгового судоходства в водах Атлантики. В результате время от времени подводные лодки использовались для разведки, эскортирования кораблей и судов, атак надводных кораблей и транспортов в период наступательных действий противника, а также для других видов оказания помощи операциям надводного флота, к которым лодки совершенно не были приспособлены. Такое использование подводных лодок (заметим, ни разу не принёсшее большого успеха) нанесло серьёзный удар по кампании, которую Дёниц вёл в водах Атлантики.

Допустили немцы просчёт и в использовании итальянских подводных лодок, базировавшихся в Бордо[444]. По согласованию с немецким командованием эти лодки в течение нескольких месяцев направлялись в Северную Атлантику и только после серии неудач в этих суровых водах перешли к патрулированию у берегов Западной Африки. Правильнее было сразу использовать итальянские подводные лодки в Южной Атлантике, где они не только добились бы лучшего результата, но и своим постоянным присутствием принудили бы англичан перебросить часть сил противолодочной обороны из Северной Атлантики в Южную.

Другим и весьма серьёзным просчётом, допущенным немцами, явилось слабое разведывательное обеспечение действий подводных лодок — прежде всего, силами авиации, ведь трудности поиска целей самими лодками обнаружились уже в начале войны. Но даже после того, как Дёниц получил в своё распоряжение 40-ю авиагруппу, степень помощи, предоставлявшейся лодкам со стороны «Люфтваффе», не достигла нужного уровня. Авиагруппа посылала в район боевых действий в лучшем случае два самолёта, а пилоты, не обученные полётам над морскими просторами, долгое время демонстрировали весьма слабые познания в навигации. В результате подводные лодки сплошь и рядом вели абсолютно безрезультатный поиск целей в тех районах, о которых им сообщали с воздуха. Для повышения эффективности поиска Дёницу приходилось рассредоточивать подводные лодки в линию с интервалами, доходившими до тридцати миль. Однако такое рассредоточение боевых единиц приводило к тому, что при обнаружении цели подводные лодки нередко не успевали собраться для проведения совместной атаки, дискредитируя потенциальные возможности «волчьей стаи».

Снижению атакующих возможностей немецких подводных лодок служили и неясные указания Гитлера, касавшиеся ограничений боевых действий на море. Командиры немецких подводных лодок часто ломали голову, вправе ли они атаковать цель, обнаруженную ими после долгого поиска.

Кроме того, атакующие возможности немецкого подводного флота значительно снижались из-за плохого качества торпед, особенно в первые полтора года войны. Эти недостатки основного оружия немецких подводных лодок позволили англичанам сохранить в целости много кораблей и торговых судов общим тоннажем в несколько сот тысяч тонн.

Перечисленные нами просчёты немцев — а мы отметили лишь основные из допущенных ими — привели к тому, что Германия вступила во Вторую Мировую войну, обладая слабым подводным флотом, и в рассматриваемый период военных действий на море сумела лишь ненамного увеличить его ресурсы. В результате удары немецких подводных лодок по торговому судоходству противника не стали средством, с помощью которого можно было взять верх над одной из крупнейших морских держав мира.

Действительно, с 3 сентября 1939 года по 31 декабря 1941 года англичане провели через Атлантический океан около девятисот караванов, и только восемнадцати из них немецкие подводные лодки смогли нанести серьёзный урон. За то же время из 12.057 судов, направлявшихся в составе конвоев на Британские острова, немецкие подводные лодки потопили только 291 судно (2,4%).

Основные конвои, имевшие местом назначения Британские острова (1939 год —1941 год)[445]

Количество судов в составе конвоев, а также число судов и эскортных кораблей, погибших при переходе этих конвоев через Атлантику

Дата

Из Галифакса

Из Сидни

Из Фритауна

Всего

1939

Сентябрь

8

—

3

11

Октябрь

63 (3)

—

90

153 (3)

Ноябрь

159

—

109 (2)

268 (2)

Декабрь

187

—

81

268

Всего

417 (3)

—

283 (2)

700 (5)

1940

Январь

173 (1)

—

86

259 (1)

Февраль

162 (2)

—

89

251 (2)

Март

264

—

77

341

Апрель

287

—

79

366

Май

301

—

73

374

Июнь

336 (7)

—

101

437 (7)

Июль

355 (5)

—

185

540 (5)

Август

489 (17)

40 (3)

206

735 (20)

Сентябрь

260 (14)

130 (9)

137 (1)

527 (24)

Октябрь

319 (20)

155 (25)

152

626 (45)

Ноябрь

261 (4)

94 (7)

155 (1)

510 (12)

Декабрь

218 (15)

89 (2)

161

468 (17)

Всего

3425 (85)

508 (46)

1501 (2)

5434 (133)

1941

Январь

170 (1)

73 (6)

131 (1)

374 (8)

Февраль

199 (6)

108 (5)

149 (2)

456 (13)

Март

300 (13)

—

148 (12)

448 (25)

Апрель

307 (15)

—

128

435 (15)

Май

347 (13)

—

164 (1)

511 (14)

Июнь

306 (6)

77

82 (10)

465 (16)

Июль

297

115

56

468

Август

471

97

45 (6)

613 (6)

Сентябрь

275

238 (24)

45 (7)

558 (31)

Октябрь

263 (1)

256 (11)

50 (2)

569 (14)

Ноябрь

218

235 (7)

91

544 (7)

Декабрь

207 (1)

213 (3)

62

482 (4)

Всего

3360 (56)

1412 (56)

1151 (4)

5923 (153)

Итого

7202 (144)

1920 (102)

2935 (45)

12057 (291)

Конвои, имевшие местом назначения Британские острова и потерявшие при переходе шесть и более судов (сентябрь 1939 года — декабрь 1941 года)

Дата

Конвой

Количество потопленных судов

Тоннаж, брт

31.12.40

«НХ-72»

11

72.737

16.10.40

«SC-7»

21

79.646

19.10.40

«НХ-79»

12

75.063

23.11.40

«SC-Н»

7

24.601

01.12.40

«НХ-90»

10

65.064

29.01.41

«SC-19»

6

34.724

28.02.41

«ОВ-288»

8

42.282

17.03.41

«SL-68»

7

38.003

02.04.41

«SC-26»

11

53.908

07.05.41

«ОВ-318»

7

39.255

20.05.41

«НХ-126»

9

54.451

24.06.41

«НХ-133»

6

38.269

27.07.41

«OG-69»

9

25.300

19.08.41

«OG-71»

10

15.185

10.09.41

«SC-42»

16

64.200

22.09.41

«SL-68»

7

33.290

25.09.41

«HG-73»

10

25.818

15.10.41

«SC-48»

7

43.200

Всего

18 конвоев

174¹

824.996

¹ Из состава конвоев, прибывавших на Британские острова — 140 судов, из состава уходивших конвоев — 34 судна.

Проанализировав итоги боевых действий в Атлантике с 3 сентября по 31 декабря 1941 года, сделаем вывод: нельзя отрицать ни потери, понесённые англичанами, ни обоснованную тревогу гражданского населения за своё будущее. Тем не менее очевидно и то, что немецкие подводные лодки не превратились в решающее оружие в войне на море, а исходившая от них опасность сильно преувеличивалась. Представляется странным послевоенное высказывание Уинстона Черчилля, который во всеуслышание заявил, что во время войны его беспокоила только одна угроза — та, которую несли немецкие подводные лодки.

Гросс-адмирал Карл Дёниц — командующий немецким подводным флотом с 28 сентября 1935 года по 30 января 1943 года, главнокомандующий «Кригсмарине» с 30 января 1943 года по 1 мая 1945 года, глава немецкого правительства в последние дни Третьего рейха.

Гросс-адмирал Эрих Редер, главнокомандующий «Кригсмарине» с 1 октября 1928 года по 30 января 1943 года.

Уинстон Черчилль (первый лорд британского Адмиралтейства с 3 сентября 1939 года по 10 мая 1940 года, затем премьер-министр Великобритании) и Альфред Дадли П.Р. Паунд (первый морской лорд с 12 июня 1939 года по 15 октября 1943 года).

Адмирал Перси Л.Х. Ноубл, командующий Западным военно-морским округом с 17 февраля 1941 года по 19 ноября 1942 года

Возрождение немецкого подводного флота в 1935 году. Церемония подъёма флага на подводных лодках «каноэ» II серии. Эти лодки использовались в основном для учебных целей.

Группа немецких подводных лодок I VII и IX серий.

Немецкие подводники готовятся к патрулированию.

Погрузка торпеды в носовой отсек подводной лодки. Характеристики стандартных немецких торпед: длина 7,17 м, диаметр — 533 мм, вес — 1536 кг. Обычное вооружение подводных лодок VII и IX серий — 10 торпед.

Четырёхpoтopная военно-морская шифровальная машина «Энигма», с помощью которой кодировались сообщения, передаваемые в зфир по радиосвязи.

Немецкая подводная лодка U564 (VII серии) отправляется на патрулирование в Атлантику.

Английская военно-морская база Скапа-Флоу. Здесь Гюнтер Прян, командир немецкой подводной лодки U47, потопил линкор «Ройал Оук» из состава Флота Метрополии.

Гюнтер Прин, один из самых известных командиров немецких подводных лодок. На его боевом счету 189.156 т потопленного тоннажа (3-й результат среди командиров лодок). Погиб в марте 1941 года.

Гибель английского авианосца «Корейджес» торпедированного немецкой подводной лодкой U29 под командованием Отто Шухарта.

Немецкая подводная лодка VII серии на патрулировании в Северной Атлантике.

Герберт Шульце, командир немецкой подводной лодки U48. На его счету 183.432 т потопленного тоннажа (5-й результат).

Йоахим Шенке, командир немецкой подводной лодки U100. На его счету 155.882 т потопленного тоннажа (13-й результат)

Отто Кречмер, «король тоннажа», пустивший на дно 45 кораблей и судов общим тоннажем 269.872 т. В марте 1941 года, затопив лодку, попал в плен к англичанам.

Гибель английского танкера, торпедированного немецкой подводной лодкой.

Генрих Леман-Вилленброк, командир немецкой подводной лодки U96. На его счету 183.223 т потопленного тоннажа (6-й результат). Леман-Вилленброк стал прототипом персонажа романа Лотара-Гюнтера Букхайма «Подводная лодка», а также одноимённого телесериала.

Рейнгард Зурен, старший помощник командира немецкой подводной лодки U48, а затем командир лодки U564.

Адальберт Шнее, командир немецкой подводной лодки U201. Потопил 20 кораблей и судов.

Юрген Остен, командир немецкой подводной лодки U106 (IX серии). Потопил 10 кораблей и судов противника, а также нанёс повреждение английскому линкору «Малайя».

Немецкая подводная лодка U74 под командованием Эйтеля Фридриха Кентрата возвращается на базу после удачного патрулирования.

Подводники «несчастливой» немецкой подводной лодки U154 (IXC серии), прежде чем уйти на базу из тропических вод, перегружают неиспользованные торпеды на «счастливую» лодку U564.

Немецкий дальний разведчик «Фокке-Вульф» FW 200 «Кондор». Базировавшиеся на аэродромах Франции самолёты FW 200 вели разведку над морем и сообщали на берег о замеченных английских конвоях.

Захваченная англичанами 9 мая 1941 года немецкая подводная лодка U110. Лодка затонула, не дойдя до английского порта.

Немецкая подводная лодка U109 (IXB серии) возвращается из боевого похода.

Немецкие подводные лодки VII серии под надёжным бетонным укрытием на военно-морской базе Сен-Назер.

Адмирал Эрнст Джозеф Кинг, главнокомандующий ВМС США с 20 декабря 1941 года и начальник морских операций с 26 марта 1942 года. Занимал оба поста до 15 декабря 1945 года.

Президент США Франклин Делано Рузвельт.

Адмирал Адольф Эндрюс, командующий Восточным военно-морским округом США.

Адмирал Ройял Истой Ингсрсолл, командующий Атлантическим флотом США с декабря 1941 года.

Адмирал Перси У. Неллес, начальник штаба канадских ВМС с 1934 по 1943 год.

Рейнгард Хардеген, командир немецкой подводной лодки U123.

Эрих Тонн, командир немецкой подводной лодки U552. За время ведения боевых действий потопил 34 судна общим тоннажем 185.431 т. По величине потопленного тоннажа стал четвёртым среди командиров немецких подводных лодок.

Петер-Эрих Кремер, командир немецкой подводной лодки U333.

Конвой совершает переход через Северную Атлантику.

Американский дирижабль в составе сил охранения конвоя.

Американский танкер «Роберт Татл», подорвавшийся на мине, установленной немецкой подводной лодкой U701 у берегов Виргинии в районе Норфолка.

Конвой прибывает в район назначения.

Эсминец «четырёхтрубного» типа «Тауси» — один из пятидесяти американских эсминцев, переданных в годы Второй Мировой войны Великобритании за право создания военно-морских баз США на территории английских колоний в Западном полушарии.

Американский корабль морской пограничной охраны «Дуэйн», один из шести кораблей типа «Трежери», участвовавших в охране конвоев при их переходе через Северную Атлантику.

«Китченер», один из корветов канадских ВМС, принимавших участие в проводке конвоев через Северную Атлантику.

Английский базовый торпедоносец «Суордфиш». Оснащённые радарами и глубинными бомбами, эти самолёты до конца войны использовались в охоте за подводными лодками.

Патрульный бомбардировщик «Каталина». За годы Второй Мировой войны в США и Канаде было построено 3290 самолётов этого типа.

Американский самолёт «Гудзон».

Английская летающая лодка «Сандерленд». Самолёты этого типа входили в состав авиации берегового базирования.

Американский патрульный бомбардировщик В-24 «Либерейтор».

Американский самолёт атакует немецкий подводный танкер U118.

Корабль морской пограничной охраны «Спенсер» атакует немецкую подводную лодку U175.

Подводная лодка U175 идёт ко дну.

Шлюпка с борта «Спенсера» спешит выловить из воды членов команды немецкой лодки U175.

Моряк с подводной лодки U175 взывает о помощи.

Спасённые члены команды подводной лодки U175 на борту «Спенсера».

Приложения

Великобритания и Северная Германия.

Пути движения конвоев в Атлантике.

Средиземное море.

Схемы подводных лодок.

Бискайский залив.

Примечания

1

Ещё десять лет назад это было совсем не так. Нынешнее же положение дел вызвано исключительно политическими причинами. (Прим. ред.)

2

Count Not the Dead: The Popular Image of the German Submarine (1995).

3

Данное утверждение выглядит чересчур смелым — особенно в отношении Мориссона. (Прим. ред.)

4

The Atomic Submarine and Admiral Rickover (1954), Nautilus 90 North (1958), etc.

5

Это утверждение выглядит несколько странно. Судя по всему, под «запретом» автор подразумевает отсутствие коммерческого интереса издателей к данной теме. (Прим. ред.)

6

Это сходство наблюдается только в одной области — юридической, поскольку и немецкие, и американские лодки действовали с грубейшими нарушениями международного права. По суммарному промышленному потенциалу Англия и США на порядок превосходили Японию, которая не имела возможности ни создать серьёзные эскортные силы, ни восполнить потери в коммерческом тоннаже. Поэтому задача, стоявшая перед американцами, была несоизмеримо легче. С другой стороны, в отличие от стран Запада население Страны Восходящего солнца было готово переживать гораздо большие трудности и лишения, которые возникали из-за нарушения снабжения. (Прим. ред.)

7

Без сомнения, родина слонов не Россия, а США. Тем не менее в указанный период (на рубеже XIX и XX веков) Соединённые Штаты никак нельзя было отнести к «ведущим морским державам» — по мощи флота они уступали всем упомянутым странам и находились примерно на одном уровне с Японией. (Прим. ред.)

8

Относительно России это утверждение не вполне соответствует действительности. Серийный выпуск подводных лодок конструкции Джевецкого начался в России ещё за двадцать лет до русско-японской войны. К началу войны в составе русского флота помимо лодок Джевецкого (которые можно было назвать боевыми лишь с большой натяжкой) находилось ещё несколько вполне современных подводных лодок собственной постройки — например, «Дельфин».

9

В 1901 году Тирпиц заявил в рейхстаге: «Германия, благодаря конфигурации её побережья и географическому расположению её портов, не нуждается в подводных лодках». Справедливости ради следует отметить, что в своих мемуарах он признаёт себя ответственным за результаты подобной позиции. (Прим. ред.)

10

На самом деле «Форель» была подарена после заключения контракта на постройку трёх упомянутых лодок. (Прим. ред.)

11

Это утверждение не имеет под собой никаких оснований. (Прим. ред.)

12

Немцы никогда не стали бы измерять длину корабля в футах. (Прим. ред.)

13

На экспериментальных лодках типа «Эгретт», спущенных на воду в 1904 году. (Прим. ред.)

14

Морское право было очень сложным и во многом зависело от практики каперства, которое было официально запрещено Парижской декларацией 1856 г.

15

Морские кодексы были официально приняты главными морскими державами на Гаагской конференции мира в 1899 году, а их действие было подтверждено на второй Гаагской конференции мира в 1907 году в ходе принятия ряда конвенций, касающихся права войны и нейтралитета. Конвенции, принятые в Гааге, называются «Гаагскими конвенциями».

16

Первый лорд Адмиралтейства — штатский человек (как правило, назначаемый из числа членов стоящей у власти политической партии), занимает в Великобритании должность морского министра, равнозначную должности министра ВМС США. Первый морской лорд назначается из числа военных и является начальником Главного морского штаба.

17

Высказывание Черчилля было не заблуждением, а обыкновенной политической демагогией. Уже в начале века специалистам было ясно, что глобальная мировая война не сможет вестись в рамках существующего международного права. Кстати, в ходе Первой Мировой войны Британия (в том числе и руководимый Черчиллем флот) нарушали это право чаще, чем кто бы то ни было. (Прим. ред.)

18

Здесь не упомянут лёгкий (точнее, бронепалубный) крейсер-гидроавиатранспорт «Гермес», потопленный 31.10.14 подводной лодкой U27. (Прим. ред.)

19

Крейсер 3-го класса постройки 1895 года и водоизмещением 2080 тонн, до начала войны использовался как блокшив. (Прим. ред.)

20

Разные источники приводят различные данные. Приближённо с февраля по апрель 1917 года немецкие подводные лодки потопили около 1000 судов общим тоннажем 2 млн брт. (Прим. ред.)

21

Согласно работе Р. Гибсона и М. Прендергаста (рус. перевод — М.; Л.: Воениздат, 1935), в 1916 году англичане уничтожили глубинными бомбами 3 немецкие подводные лодки (UB13, UC7, UC19). Кроме того, ещё одна лодка (UB44) была уничтожена глубинными бомбами на итало-французском Отрантском барраже. (Прим. ред.)

22

Согласно Гибсону и Прендергасту, за 1917 год глубинными бомбами было потоплено 10 немецких подводных лодок, а за 1918 год — 24 лодки. (Прим. ред.)

23

Автор ошибается. За 1917 год авиацией было уничтожено 6 немецких подводных лодок в надводном положении. Естественно, что после этого они стали гораздо осторожнее — за 1918 год авиация самостоятельно уничтожила всего одну германскую лодку и приняла участие в потоплении другой. (Прим. ред.)

24

Эти морские коды были не «выкрадены», а подняты русскими водолазами с немецкого крейсера «Магдебург», налетевшего на камни у острова Оденсхольм. (Прим. ред.)

25

На самом деле немецкие потери в 1915 году составили 20 лодок (см. упомянутую выше работу). Но в ряде немецких и английских изданий (а также в справочнике Ю. Апалькова «ВМС Германии, 1914–1918». М., 1996) гибель подводной лодки UC13 отнесена к 03.10.1917, причём указывается, что лодка затонула во время шторма. В действительности 28.11.1915 она была выброшена штормом на берег в районе острова Кефкен и 10.12.15 уничтожена артиллерийским огнём русских кораблей из 1-го дивизиона эсминцев ЧФ (вместе с оказывавшими ей помощь турецкой канонеркой «Ташкеупру» и вооружённым транспортом). Кстати, в другом справочнике, составленном Ю. Апальковым и вышедшим в том же 1996 году, этот случай зафиксирован — что ещё раз говорит о существующей и поныне путанице с датами и местами гибели боевых кораблей. (Прим. ред.)

26

Ещё одна лодка (малая UB6) 13.03.1916 села на мель (или выбросилась на берег?) у Хэллеветслуиса и была интернирована голландцами. (Прим. ред.)

27

За первые шесть месяцев 1917 года немцы потеряли 22 подводные лодки (включая упомянутую выше UB6), однако из них на счету британских сил только 14 потопленных лодок. Две лодки пропали без вести, три подорвались на минах (причём одна из них — на своих собственных), ещё по одной лодке потопили русские и французские корабли. (Прим. ред.)

28

Из них 12 подорвалось на минах (причём две — на своих собственных), одна погибла от внутреннего взрыва, одна — от столкновения со своей же лодкой, одна была повреждена и интернирована в Испании, одна пропала без вести, по одной потоплены французскими и американскими эсминцами. Итого на счету надводных кораблей британского флота — 25 потопленных лодок. (Прим. ред.)

29

65 лодок — см. выше. (Прим. ред.)

30

По данным Гибсона и Прендергаста — 71 лодку. Возможно, автор не учёл две подводные лодки, в мае 1918 года интернировавшиеся в Испании после полученных повреждений. Ещё одна лодка погибла 9 ноября, буквально накануне подписания перемирия. Кроме того, при отступлении из Бельгии 1–2 октября в Брюгге были взорваны 4 лодки, а с 28 октября по 1 ноября 1918 года в австрийских портах на Адриатике было взорвано ещё 10 немецких лодок. (Прим. ред.)

31

Подводные лодки уничтожены орудийным огнём, глубинными бомбами или таранным ударом.

32

Подводные лодки сели на мель, подорвались на собственных минах или уничтожены своими лодками.

33

Другие источники, не отрицая суммарной цифры потерь в 178 лодок, дают несколько иную раскладку по причинам гибели. В частности, на счёт авиации записывается не 1, а 6 подводных лодок. Напротив, утверждается, что в результате указанных несчастных случаев погибло лишь 9 лодок, а пропало без вести 11. (Прим. ред.)

34

Источник: Fayle, С.Ernest. Seaborne Trade. Vol.3. P. 465. Table I (a). London: John Murray, 1924. Позже приведённые данные были уточнены, см., например, Tarrant (1989). Р. 148–159. В этом источнике указано, что по немецким данным общий тоннаж всех потопленных кораблей и судов составил 12.284.757 брт, а по английским данным — 12.026.324 брт. В этом источнике указано, что по немецким данным общий тоннаж всех потопленных кораблей и судов составил 12.284.757 брт, а по английским данным — 12.026.324 брт.

35

Действия германских подводных лодок явились поводом, но отнюдь не причиной вступления США в войну. Об этом говорит хотя бы тот факт, что дипломатические отношения между Германией и Соединёнными Штатами были разорваны уже через два дня после того, как кайзер объявил о начале «неограниченной подводной войны». Политические решения такого масштаба не могут приниматься экспромтом, а требуют долгой и тщательной подготовки. Напомним, что на принятие Англией и Францией решения объявить войну Германии в сентябре 1939 года потребовалось три дня — хотя на такой случай существовали однозначные дипломатические гарантии Польше, а о том, что немецкие войска уже развёрнуты для наступления, было известно по крайней мере за неделю. (Прим. ред.)

36

Весьма спорное утверждение — боеспособность американских войск на Западном фронте в 1917–1918 годах была традиционно низкой. Скорее, можно говорить о достижении подавляющего экономического превосходства. США вступили в войну, в которой не рисковали ничем — даже в маловероятном случае поражения Антанты они обеспечивали себе полное экономическое (да и политическое) доминирование, по крайней мере в Британии. (Прим. ред.)

37

Автор забывает про Трансильванию, отошедшую к Румынии, а также про Каринтию и Южный Тироль, которые получила Италия. (Прим. ред.)

38

В действительности увести корабли в море никто не пытался. Самозатопление флота было жестом отчаяния со стороны немецких команд, находившихся в нечеловеческих условиях существования (англичане отказывались даже предоставлять медицинскую помощь заболевшим). Никаких «взрывов» и «пожаров» быть не могло — поскольку на кораблях нечему было взрываться или гореть, на них просто открыли кингстоны. Завязавшийся «бой» представлял собой попытку вооружённой английской охраны предотвратить затопление флота, вылившуюся в пулемётную стрельбу по безоружным людям. (Прим. ред.)

39

Линейный корабль — любой военный корабль водоизмещением более 10.000 т, вооружённый орудиями калибром более 8'' или 203 мм.

40

В Соединённых Штатах было отправлено на слом всего лишь четыре дредноута. Ещё тринадцать были списаны в недостроенном виде (причём из них только два перед этим успели спустить на воду), а два недостроенных линейных крейсера переоборудовали в авианосцы. (Прим. ред.)

41

Реально после подписания Вашингтонского соглашения из списков британского флота было исключено 15 линкоров и линейных крейсеров (при этом один продан Чили). Кроме того, 6 дредноутов было списано ещё до заключения соглашения. Два линейных крейсера в середине 20-х годов переоборудовали в авианосцы (в дополнение к двум авианосцам, переоборудованным ещё в 1917–1920 годах). Британии пришлось списать лишь три из четырёх заложенных линкоров типа «Худ» и отказаться от заказа на постройку трёх новых сверхдредноутов, которые фактически даже не закладывались. (Прим. ред.)

42

Великобритании положили 100.000 лишнего тоннажа, исходя из «возраста» её линейных кораблей и разбросанности территорий, находившихся в сфере влияния страны.

43

Японцам пришлось исключить из списков флота и переоборудовать в корабль-цель только один дредноут — «Сеттсу». Из шести заложенных в 1920–1921 годах линкоров и линейных крейсеров два достраивались как авианосцы, а четыре даже не были спущены на воду. Закладка восьми последних кораблей (так называемой программы «8–8») не состоялась, да и вряд ли их постройка была по силам японской экономике. Таким образом жертвы, на которые якобы пошли ведущие страны мира, подписывая Вашингтонское соглашение, на самом деле сильно преувеличены. (Прим. ред.)

44

Любой боевой корабль, превышавший хотя бы одну из этих характеристик, по решению конференции считался линейным кораблём.

45

Очевидно, автор имел в виду четыре тяжёлых крейсера типа «Такао», которые в этот момент строились в дополнение к восьми уже имевшимся у Японии тяжёлым крейсерам, поскольку на тот момент все лёгкие японские крейсера имели только 140-мм артиллерию. (Прим. ред.)

46

Программы строительства эсминцев в США и Великобритании изложены в Приложениях 9 и 12.

47

То есть 130 мм. На указанный момент орудия такого калибра имелись только в советском флоте. Британия собиралась переводить на него свои эсминцы, но так и не сделала этого. (Прим. ред.)

48

Согласно условиям договора, США уничтожили 32 подводные лодки (довоенной постройки или построенные в годы Первой Мировой войны), сократив количество лодок до восьмидесяти, большинство из которых (51) являлось лодками устаревшего типа С. В подводном флоте Великобритании осталось пятьдесят лодок, в том числе двадцать новой постройки, а в подводном флоте Японии — шестьдесят лодок, из них двадцать новых. В договоре оговаривалось, что в виде исключения США могут оставить в рядах своего флота три новые подводные лодки «Нарвал», «Наутилус» и «Аргонавт» водоизмещением по 2800 тонн, оснащённые 6-дюймовыми орудиями. Исключение было также сделано для английской подводной лодки «Х-1», оснащённой орудиями калибра 5,2'' и для французской 3000-тонной подводной лодки «Сюркуф», оснащённой 8-дюймовыми орудиями.

49

В 1930–1932 годах ВМС Франции заказали 20 новых подводных лодок, собираясь довести число лодок до 80. ВМС Италии заказали 26 подводных лодок, намереваясь довести число лодок до 56.

50

Позже эту статью договора подписали Германия, Бельгия, Россия, Гаити, Непал, Швеция, Финляндия, Панама, Болгария и Албания.

51

Согласно предложениям Гувера, морским державам предписывалось сократить 33% тоннажа линейных кораблей, 35% тоннажа авианосцев, крейсеров, эсминцев и 33% тоннажа подводных лодок. При таком сокращении общий тоннаж оставшихся в строю подводных лодок в любой морской державе не превысил бы 35.000 т. Если бы предложения Гувера были приняты, Соединённым Штатам пришлось бы сократить тоннаж кораблей на 300.000 т, уничтожить более 1000 тяжёлых артиллерийских установок, около 1000 танков и 300 бомбардировщиков. (Прим. авт.)

К 1932 году в американской армии имелось порядка тысячи танков, построенных в годы Мировой войны (тогда промышленность США изготовила 950 лёгких машин «Рено» FT-17 и около сотни тяжёлых Mk VIII), а также 350–400 двухмоторных бомбардировщиков — 100 бипланов МВ-2 образца 1918 года, 250 бипланов «Кистоун» образца 1926 года и некоторое количество лицензионных английских машин «Хейндли-Пейдж» О/400 времён Первой Мировой войны. Вся эта техника уже безнадёжно устарела и в течение следующих трёх-пяти лет была списана без всякого соглашения. (Прим. ред.)

52

То есть броненосцев. (Прим. ред.)

53

Кроме перечисленных кораблей, два линейных корабля, два крейсера (все старой постройки), четыре эсминца и четыре торпедных катера находились на приколе.

54

Очевидно, автор именует этот корабль «линейным» по аналогии с оставленными Германии броненосцами типа «Браушвейг», числившимися в годы войны в классе линкоров. И действительно, ставя Германии версальские ограничения, страны Антанты предполагали, что она займётся постройкой броненосцев береговой обороны, подобных тем, что состояли на вооружении в скандинавских странах. Однако формально характеристики корабля ограничивались только водоизмещением и калибром орудий, поэтому немцы решили втиснуть в указанные нормы свойства как броненосца, так и крейсера. В результате появились корабли, формально называвшиеся броненосцами (а не линкорами!), но фактически являвшиеся очень мощными тяжёлыми крейсерами. (Прим. ред.)

55

Тип «Эчивариетта». Лодки этого типа послужили образцом для создания советских подводных лодок типа С. (Прим. ред.)

56

Согласно проектам, тоннаж каждого линкора составлял 12000 т вместо 10000 т (тоннажа, предусмотренного для германских линейных кораблей Версальским договором). Реально «Дойчланд» имел водоизмещение 11.700 тонн, «Шпее» и «Шеер» — по 12.100 тонн. Но подобное превышение вашингтонских лимитов в те годы существовало почти повсеместно. (Прим. ред.)

57

Интересно, какую угрозу для Британии в те годы представлял абсолютно сухопутный Советский Союз, отделённый к тому же от Западной Европы тремя линиями границ. (Прим. ред.)

58

В договоре оговаривалось, что водоизмещение одного линейного корабля не должно превышать 35.000 т, как это было ранее установлено Лондонским морским договором 1930 года, однако позже этот показатель был увеличен до 45.000 т. Водоизмещение каждого из построенных Германией супертяжёлых линейных кораблей («Бисмарка» и «Тирпица») оказалось равным 42.000 т, а водоизмещение каждого из построенных тяжёлых линейных кораблей («Гнейзенау» и «Шарнхорста») оказалось равным 32.000 т.

59

Поскольку это соглашение являлось дополнением к Вашингтонскому, их действие заканчивалось одновременно. (Прим. ред.)

60

Кроме того, германские офицеры стажировались в британской армии. (Прим. ред.)

61

Морской штаб заказал двадцать четыре малые подводные лодки водоизмещением по 250 тонн (U1 —U24, все серии), десять средних водоизмещением по 500 тонн (U27—U36, VII серии) и две больших лодки водоизмещением по 750 тонн (U25 и U26, I серии).

62

Немцы вступали в ряды военно-морских сил в возрасте восемнадцати лет, сразу после окончания средней школы.

63

Монография была опубликована в 1939 году, однако, по всей вероятности, публикация вовремя не попала в поле зрения английской разведки. Британское Адмиралтейство получило копию монографии лишь в 1942 году, но в то время изложенные в ней положения уже не представляли особого интереса.

64

На самом деле флоты Англии и Франции (вместе с силами британских доминионов) насчитывали 78 крейсеров, из них 25 тяжёлых и 53 лёгких. (Прим. ред.)

65

«Бисмарк» и «Тирпиц» к этому моменту ещё достраивались. В достройке стояли и два тяжёлых крейсера. Непонятно, почему автор не упоминает один тяжёлый и шесть лёгких крейсеров, находившихся в боевом составе германского флота. (Прим. ред.)

66

Не совсем так. Договор лишь фиксировал границу сферы интересов в Польше (обычная международная практика, хотя и не имеющая юридического обоснования). Вопрос «о целесообразности сохранения независимого Польского государства в какой-либо форме» должен был в дальнейшем решаться исходя из сложившейся ситуации. (Прим. ред.)

67

К 17 сентября польское правительство уже покинуло территорию страны. (Прим. ред.)

68

Американский посол в Англии Джозеф Кеннеди послал в Ирландию комиссию для выяснения обстоятельств гибели «Атении» и оказания помощи пострадавшим. Одним из членов комиссии был его сын Джон Ф. Кеннеди, студент Гарвардского университета, заслуживший успехами в учёбе каникулярную поездку в Европу.

69

В 1939 году в Англии строились ещё пять линейных кораблей и шесть авианосцев.

70

Подробная информация об английских эсминцах приведена в Приложении 9.

71

В начале Второй Мировой войны гидролокаторами были оснащены 185 британских кораблей: 100 эсминцев новой постройки, 45 сторожевых кораблей и устаревших эсминцев и 40 траулеров.

72

Четыре эскортных эсминца типа «Хант» были введены в строй в декабре 1939 года, остальные — в 1940 году.

73

В 1939 году большое число подводных лодок типов «Суордфиш», «Тритон» и «Юнити» ещё строилось.

74

Кодированная система координат представляла из себя следующее. На карте промежутки между параллелями и меридианами обозначались буквами от «А» до «Z». Каждая клетка, образованная этими линиями, называлась «сектором», наименование которого определялось буквами. Например, подводная лодка U30 потопила «Атению» в секторе AM. Каждый сектор делился на квадраты, обозначавшиеся цифрами, а квадраты, в свою очередь, делились на ещё более мелкие образования. По немецкой кодированной системе координат «Атения» была потоплена в пункте АМ1631, что соответствует 56°44’ северной широты и 14°5' западной долготы.

75

Не имевший сведений о судьбе моряков с «Ройал Септера», Уинстон Черчилль настаивал на том, чтобы официальный Лондон публично осудил акт «разнузданного пиратства», в результате которого погибли «от сорока до пятидесяти человек».

76

Данное утверждение свидетельствует о вопиющей некомпетентности автора в вопросах морского оружия. Мины «ТМА» и «ТМВ» могла брать вместо торпед и выставлять через торпедные аппараты практически любая немецкая подводная лодка. Но это не являлось основанием для занесения такой лодки в особый класс подводных минных заградителей. Лодки-минзаги специальной постройки (серии VIID и ХВ, 1941–1942 гг.) могли брать на борт гораздо более мощные мины «SMA», которые размещались в особых вертикальных шахтах — как и на немецких подводных заградителях времён Первой Мировой войны. (Прим. ред.)

77

Чтобы назвать «эскортным» бронированный авианосец полным водоизмещением 28.000 тонн, вступивший в строй менее года назад, надо очень хотеть оскорбить англичан. (Прим. ред.)

78

Для борьбы с немецкими подводными лодками английские самолёты чаще использовали не глубинные, а авиационные бомбы трёх типов: 100-фунтовые, 250-фунтовые и 500-фунтовые. Однако для того, чтобы потопить лодку, требовалось очень точное бомбометание. К примеру, 500-фунтовая авиационная бомба поражала цель, если взрывалась не далее, чем в восьми футах от корпуса лодки. Глубинные бомбы (из-за несовершенства конструкции) сплошь и рядом самопроизвольно меняли заданную ориентацию или, ударившись о воду, распадались на части.

79

Стандартные глубинные бомбы с гидростатическим взрывателем весили 450 фунтов и содержали 300 фунтов взрывчатого вещества. Глубина взрыва могла устанавливаться в диапазоне от 50 до 500 футов.

80

В связи с тем что в Ла-Манше оказались развёрнутыми значительные силы противолодочной обороны, германский морской штаб решил не рисковать подводной лодкой U35. Уже находясь в море, командир лодки получил новый приказ: установить мины не у гавани Портсмута, а у гавани Бристоля.

81

Корабль «Корейджес» (первоначально линейный крейсер) водоизмещением 22.500 т был построен в 1916 году, однако в двадцатые годы был переоборудован в авианосец. Во время Второй Мировой войны «Корейджес» нёс 24 биплана типа «Суордфиш», экипаж авианосца составлял 1200 человек. В двадцатые годы в авианосцы были также переоборудованы английские линейные крейсеры «Фьюриес» и «Глориес».

82

Лемп оказался прав. В 1940 году, после того как англичане оккупировали Исландию, Шмидт попал в плен. Однако на допросах он ни словом не обмолвился о судьбе «Атении».

83

Аналогичные директивы получили командиры «карманных» линкоров «Дойчланд» и «Адмирал граф Шпее», отправлявшихся в море 25 сентября.

84

Кроме того, как уже было отмечено, в сентябре в Северном море подводные лодки, возвращавшиеся на базу после патрулирования в Атлантике, потопили одно судно и три захватили в качестве приза; общий тоннаж четырёх судов — 5400 т.

85

«Карманные» линкоры «Дойчланд» и «Адмирал граф Шпее» в сентябре не участвовали в боевых действиях.

86

См. Приложения 2 и 17.

87

Согласно новой редакции плана «Циль», предусматривалось строительство лодок VII серии и лодок IX серии в соотношении 3:1. В плане также было намечено завершить начатое строительство 16 усовершенствованных лодок «каноэ», четырёх больших подводных минных заградителей типа ХВ и четырёх больших подводных танкеров XIV серии. Постройка четырёх крейсерских лодок (водоизмещением 3000 т каждая) новой программой не предусматривалась.

88

Третье и четвёртое места в предложенном списке делили Франция и Голландия, имевшие в составе своих торговых флотов по 500 судов тоннажем 2,7 млн брт. Пятое место занимала Греция, имевшая в составе торгового флота приблизительно 400 судов тоннажем около 1,7 млн брт.

89

В 1939 году в Соединённых Штатах на приколе стояли суда тоннажем около 1 млн брт; остаточная стоимость большинства этих судов была незначительной.

90

Приведённая формулировка умышленно искажена. Соединённые Штаты объявили о своём невмешательстве в военные конфликты за пределами Американского континента. (Прим. ред.)

91

Просьба об устройстве базы немецких подводных лодок в Мурманске была высказана Риббентропом Молотову между 28 и 30 сентября 1939 года. Переговоры на эту тему продолжались две недели. Лишь 16 октября Редер доложил Гитлеру, что с советским руководством достигнута договорённость о создании так называемой «базы Норд» в безлюдной и необорудованной бухте Западная Лица на южном побережье Мотовского залива, к западу от Мурманска (сейчас на этом месте находится база атомных подводных лодок). Таким образом, планы развёртывания здесь немецких подводных лодок не могли возникнуть ранее середины октября — а вовсе не появились практически сразу же после начала войны, как это пытается представить автор. (Прим. ред.)

92

Во время описываемых событий авианосцы «Арк Ройал» и «Гермес», а также линейный корабль «Ринаун», входившие во Флот Метрополии, находились в море, выполняя другое задание.

93

Ньюфаундленд вошёл в состав Канады лишь в 1948 году.

94

Аббревиатура от английских слов «Halifax» (Галифакс) и «Fast» (быстроходный). (Прим. перев.)

95

Сокращение английского слова «outbound» — «уходящий» [в плавание]. (Прим. перев.)

96

Аббревиатура английских слов «home» (дом) и «Gibraltar» (Гибралтар). (Прим. перев.)

97

В 1939 году канадский военно-морской флот насчитывал в своём составе всего лишь шесть эсминцев.

98

Итак, решение перейти к тактике групповых торпедных атак (что фактически делает невозможным соблюдение норм призового права) было принято уже в начале октября — то есть сразу же после того, как Польша была разгромлена и германская армия высвободилась для переброски на Запад. То есть показное миролюбие Германии и демонстративное соблюдение в сентябре немецкими подводными лодками норм международного права объясняется стремлением Гитлера без проблем завершить Польскую кампанию — а вовсе не его желанием помириться с Англией и Францией, как это настойчиво пытается представить автор. (Прим. ред.)

99

Данное утверждение вызывает некоторые сомнения, поскольку «база Норд» фактически так и не была создана — в бухте Западная Лица лишь появлялись время от времени немецкие суда снабжения. Никаких данных о присутствии здесь немецких подводных лодок в известных нам исторических работах не встречается. (Прим. ред.)

100

Подводная лодка U40 затонула на глубине 115 футов.

101

В мирное время такими буями были оснащены все немецкие подводные лодки. Заметив буй, англичане были удивлены, что немцы не сняли с него опознавательную пластину.

102

Стоит обратить внимание — призовое право фактически уже не соблюдается! (Прим. ред.)

103

Соблюдение призового права осталось обязательным при ведении боевых действий против судов из нейтральных стран, если эти суда совершали одиночное плавание. Суда из дружественных Германии стран — Италии, Японии, Испании, Ирландии и России — атаковать запрещалось. Не подлежали нападению и американские торговые суда.

104

Военная история корабля, части или рода войск составляется периодически в военное время.

105

Воспользовавшись показаниями свидетелей из числа англичан с потопленного Мюглером траулера, обвинитель Дёница на нюрнбергском процессе представил потопление норвежского танкера «Арне Кьоде» как акт фашистского варварства. Возможно, забыв о распоряжении Гитлера, Дёниц показал на суде, что Мюглер потопил «Арне Кьоде» исключительно по ошибке, посчитав, что судно — английский танкер. «Нельзя обвинять человека в варварстве, если за время войны на море, длившейся пять с половиной лет, его подчинённые потопили по ошибке одно-два судна», — заявил Дёниц в свою защиту. Далее он напомнил суду, что свидетели, давшие показания, остались в живых благодаря Мюглеру.

106

Подводная лодка U36 была потоплена английской субмариной «Сэлтон» под командованием Э.О. Бикфорда. Позже Бикфорд сумел нанести тяжёлые повреждения немецким лёгким крейсерам «Лейпциг» и «Нюрнберг».

107

Ровер принял во внимание только суда тоннажем более 500 брт.

108

Четыре судна из конвоя «KJF-З», три из конвоя «HG-З», два — из конвоя «SL», три — из конвоя «НХ» и четыре — из уходящих конвоев.

109

Включая суда, погибшие после декабря 1939 года.

110

Проще говоря, процесс перекодирования одной буквы в другую обеспечивался определёнными условиями, неизвестными оператору и меняющимися для каждой новой буквы, но поддающимися воспроизведению при аналогичной настройке машины. Таким образом, обратного раскодирования текста можно было добиться, задав дешифровальной машине тот же режим работы, что и шифровальной. А поскольку таких режимов оказывалось едва ли не бесконечное количество, расшифровать послание, не зная точных настроек машины, при которых оно создавалось, не представлялось возможным. (Прим. ред.)

111

«Энигма» (англ. «Enigma») в переводе — «загадка». (Прим. перев.)

112

Фактически это было применение того же самого метода частотного анализа, известного широкой публике по рассказу А. Конан Дойла «Пляшущие человечки», — но на уровне слов и фраз, а не отдельных букв. (Прим. ред.)

113

Происхождение названия «бомба» не ясно. Согласно одному источнику информации, название прижилось, потому что идея, положенная в основу разработки машины, пришла Реджевскому в голову, когда он ел мороженое: «бомба» в свободном переводе с польского означает «мороженое». Согласно другому источнику, название было принято из-за того, что при работе машина издавала звук, похожий на тиканье взрывного устройства бомбы.

114

Английская аббревиатура — GCHQ, в отечественном варианте ранее было принято написание ПШШиД — «Правительственная школа шифров и дешифровки». Подробнее о деятельности этого учреждения можно узнать из книги P. Beesly. Very Special Intelligens. London, 1977 (русский перевод — П. Бизли. Разведка особого рода. М.: Прогресс, 1981). (Прим. ред.)

115

Одним из агентов абвера был шестидесятилетний Эрнст Вебер-Дроль, бывший акробат, другим — Вильгельм Преец, бывший стюард.

116

Отцом Макса-Германа Бауэра был известный подводник и морской историк Герман Бауэр.

117

Дёниц ошибочно считал, что подводная лодка U54 была потоплена в Атлантике французским эсминцем «Симун».

118

Германский морской штаб категорически запретил командирам подводных лодок, отправлявшимся ставить мины, брать с собой в поход «Энигму». Как шифровальная машина оказалась на борту лодки U33 — не ясно.

119

12 февраля 1940 года британское Адмиралтейство отменило Галифакские быстроходные конвои («НХ-F»), установив скорость Галифакских конвоев в 9 узлов.

120

Правда, непонятно, каким образом Советский Союз мог это сделать. По суше захватить Норвегию практически невозможно из-за изрезанности побережья и малого количества дорог, проходящих с севера на юг. На море же советский Северный флот был слабее не только германского, но и норвежского. Но самое главное — после подписания мира с Финляндией СССР опять утратил сухопутную границу с Норвегией. (Прим. ред.)

121

Лодки U21 и U31 были подняты со дна моря и через некоторое время снова вступили в строй.

122

На самом деле англичане просто запоздали с развёртыванием десантных сил — нанеся удар 9 апреля, немцы успели опередить их буквально на несколько дней. Союзники начали высадку в Норвегии уже 14–17 апреля (в районе Нарвика, а затем в Ондальснесе). Понятно, что подготовка этой операции началась задолго до высадки немцев: в течение пяти дней спланировать и подготовить её невозможно, для этого требуется как минимум пара недель. Пять дней транспортам с десантом понадобится только на переход из Англии в Северную Норвегию. (Прим. ред.)

123

«Атлантис» и «Орион» стали первыми немецкими торговыми судами, переоборудованными в рейдеры. Каждое судно было вооружено шестью орудиями калибра 5,9'' (150 мм) и шестью торпедными аппаратами. Кроме того, оба судна несли магнитные мины. «Атлантис» и «Орион» направлялись в Южную Атлантику, где им предстояло развернуть борьбу с торговыми судами, заставляя тем самым противника распылять силы своего боевого флота. В начале пути «Атлантис» эскортировала подводная лодка IX серии U37, а «Орион» — лодка IXB серии U64.

124

Эта информация (встречающаяся во многих источниках) вызывает некоторые сомнения. Непонятно, как трёхместный торпедоносец мог разместиться на катапульте линкора (не предназначенной для самолётов таких размеров), да ещё взлететь с бомбовой нагрузкой. По другим данным, «суордфиш» поднялся с борта авианосца «Фыориес». (Прим. ред.)

125

Подводная лодка U101 была семьдесят первой по счёту лодкой, построенной в Германии после Первой Мировой войны. Другой порядковый номер был присвоен ей произвольно. Таким путём немцы пытались засекретить данные о численности своего подводного флота.

126

Включая шесть лодок, использовавшихся в качестве транспорта.

127

Всего в апреле 1940 года немецкие подводные лодки потопили восемь судов общим тоннажем 32.544 т. Три судна общим тоннажем 18.715 т (включая шведский танкер «Свеаборг») потопила лодка U37, не принимавшая участия в Норвежской операции. Лодка патрулировала в районе Фарерских и Шетландских островов.

128

Англичанам удалось поднять «каноэ» U13. Среди обнаруженных на лодке бумаг была найдена подписанная Дёницем инструкция, предписывавшая подводникам не оказывать помощи экипажам судов, потопленных у Британских островов. Обвинитель Дёница на Нюрнбергском процессе представил эту инструкцию в качестве вещественного доказательства антигуманной позиции адмирала, занятой им при ведении подводной войны. Дёниц ответил в свою защиту, что ему пришлось подписать эту инструкцию, так как многие командиры подводных лодок, потопив судно, проявляли гуманность, которая граничила с самоубийством.

129

Обвинитель Дёница на Нюрнбергском процессе представил действия Орна, оставившего в море людей без удовлетворительных средств спасения, как акт бессердечности. Дёниц ответил суду, что потопленное Орном судно было хорошо вооружено и вполне могло сойти за судно-ловушку, а сам Орн принял его за вспомогательный крейсер. В то же время Дёниц признал, что Орну следовало оказать помощь людям с «Шиф Мид», раз подводной лодке не угрожала опасность.

130

Аккредитованный в Берлине американский журналист Уильям Ширер пытался доказать, что немцы собирались потопить «Вашингтон», с тем чтобы, переложив вину на английские ВМС, расстроить англо-американские отношения. Никаких документов, подтверждающих версию Ширера, не имеется.

131

Этим агентом был Вальтер Симон. Его арестовали через несколько часов после высадки.

132

27 сентября 1940 года Япония заключила с Германией и Италией военный союз, так называемый «Тройственный пакт».

133

Так обычно называют период наиболее активного авиационного воздействия немцев на Англию.

134

Эти данные были почерпнуты Дёницем из донесений Вильгельма Рольмана. На самом деле с сентября 1939 года по апрель 1940 года потопленный Рольманом тоннаж составил 47.600 т, из чего следует, что сумма потопленного тоннажа к 1-му августа 1940 года составила 100.000 т, что, впрочем, тоже позволяло ему получить Рыцарский крест.

135

Как удалось установить в послевоенное время морским историкам, с сентября 1939 года по август 1940 года Кречмер, патрулируя на подводных лодках U23 и U99, потопил 15 кораблей и судов, а также разделил успех с командиром подводной лодки U57 Клаусом Кортом в потоплении грузового судна «Лок Мэдди». Общая величина потопленного Кречмером тоннажа составила за это время 70.740 т.

136

Повреждение подводной лодке U51 нанёс английский самолёт типа «Сандерленд» из 210-й эскадрильи береговой авиации. Самолёт пилотировал Эрнест Реджинальд Бейнер.

137

Дэвид Льюис впоследствии стал первым морским лордом.

138

Этим агентом абвера был генерал Син Расселл, командующий Ирландской Республиканской армией. Расселл был похоронен в море.

139

Уничтожив два судна, Либе довёл величину потопленного им тоннажа до 87.000 т. Дёниц судил иначе. Он полагал, что потопленный Либе тоннаж к тому времени составил 100.000 т. Вернувшись на базу, командир подводной лодки U38 получил из рук Дёница Рыцарский крест.

140

В число восьми потопленных судов вошли два судна, пущенные на дно подводными лодками U37 и U51. Подводная лодка U51 потопила английский танкер «Силвефилд» тоннажем 5700 т.

141

По подсчётам Дёница Эндрас потопил 105.000 т тоннажа, а Розинг — 88.600 т. На самом деле достижения этих командиров подводных лодок были более скромными: 65.347 т и 60.702 т соответственно. Фрауенхайм, патрулируя сначала на подводной лодке «каноэ» U21, потопил в общей сложности суда в 72.300 т тоннажа. Следует также отметить, что подводная лодка U48, выходившая в море пять раз под командованием Герберта Шульце и два раза под командованием Розинга, потопила 30 судов общим тоннажем 169.823 т, далеко опередив по этим двум показателям остальные немецкие подводные лодки.

142

Метеорологическими сводками пользовались, а основном, немецкая авиация.

143

Аббревиатура от английских слов «Sydney» (Сидни) и «Саре Breton» (Кейп-Бретон). В то же время «SC» является и аббревиатурой английских слов «Slow» (тихоходный) и «Convoy» (конвой).

144

Подводная лодка UA за время патрулирования у берегов Западной Африки потопила в общей сложности 7 судов общим тоннажем 40.706 т.

145

Все исторические работы (как советские, так и английские) называют иную численность британской эскадры: 3 линкора, авианосец, 5 лёгких крейсеров и 16 эсминцев. Итальянцы имели 2 линкора, 6 тяжёлых и 10 лёгких крейсеров, а также 32 эсминца. (Прим. ред.)

146

Семь из них (старой постройки) были вскоре потоплены итальянскими силами противолодочной обороны.

147

Основные тактико-технические характеристики четырёхтрубных эсминцев: водоизмещение 1200 т, длина — 314 футов, максимальная скорость — 29 узлов, вооружение: четыре четырёхдюймовых (102 мм) орудия, одно трёхдюймовое (76 мм) орудие, двенадцать торпедных аппаратов.

148

Проект предусматривал строительство грузового судна со следующими характеристиками: длина — 400 футов, вместимость — 10.000 брт, максимальная скорость — 11 узлов.

149

30 грузовых судов типа «Оушн» американцы построили на верфи в Ричмонде, Калифорния, а другие 30 — на верфи в Портленде, Мэн. Первое судно («Оушн Вэнгард») было спущено на воду 17 августа 1941 года.

150

Основные изменения коснулись котлов поршневой машины судна. В американском проекте котлы с угольным отоплением были заменены на котлы, работающие на жидком топливе.

151

Приблизительные характеристики судов типа «Либерти»: водоизмещение 14.500 тонн, вместимость — около 8000 брт, длина 134,57 м (стандарт практически для всех судов этого типа), мощность паровых машин 2500 л. с, скорость 11,5 узлов, дальность плавания 13.000 миль. (Прим. ред.)

152

Первое судно «Патрик Генри» было спущено на воду в Балтиморе, Виргиния, 27 сентября 1941 года.

153

Подводная лодка U31, потопленная английским самолётом вблизи Вильгельмсхафена, была поднята со дня моря и снова введена в строй.

154

На самом деле за время патрулирования Ганс Йениш пустил на дно семь грузовых судов и разделил успех в потоплении ещё одного грузового судна с Виктором Орном. Потопленный Йенишем тоннаж в этих боях составил 39.213 т, а суммарный тоннаж, потопленный Йенишем, оказался равным 76.290 т (а не 104.818 т, как считал Дёниц).

155

Под командованием Хартмана и Орна подводная лодка U37 потопила сорок два судна и разделила успех в потоплении одного судна с другой немецкой подводной лодкой. Потопленный подводной лодкой тоннаж составил 180.000 т. По количеству потопленных судов лодка U37 вышла на первое место среди немецких подводных лодок, а по величине потопленного тоннажа — на второе место (на первом месте по этому показателю оставалась лодка U48).

156

Гитлер считал, что если подчинить итальянских подводников Дёницу, то итальянцы смогут претендовать на непосредственное командование немецкими самолётами, посланными в Северную Африку для оказания помощи итальянской армии, вторгшейся в Египет.

157

Лодки серии VIIC стали наиболее массовым типом стандартных немецких подводных лодок периода Второй Мировой войны.

158

В ночное время командиры подводных лодок часто принимали за эсминцы фрегаты, корветы и шлюпы.

159

На самом деле на 21 октября 1940 года величина потопленного Прином тоннажа составляла 173.552 т.

160

Одно судно подводная лодка U48 потопила в групповом бою.

161

Некоторое время спустя Кречмер, командир подводной лодки U99, добился аналогичной награды даже для своего старшины — рулевого Генриха Петерсена.

162

Английское грузовое судно «Матина» торпедировала немецкая подводная лодка U28 под командованием Гюнтера Кунке.

163

На самом деле потопленный Лютом тоннаж на 1 ноября 1940 года составлял 57.192 т. Тем не менее стоит отметить, что из всех командиров подводных лодок «каноэ» Рыцарским крестом был награждён только один Лют.

164

В июле—октябре 1940 года итальянский подводный флот понёс новые потери. Пять лодок — «Ириде», «Гондар», «Фока», «Дурбо» и «Ляфоле» — были потоплены англичанами в Средиземном море. Кроме того, лодка «Гемма» была по ошибке потоплена другой итальянской лодкой. Всего с 10 июня по 1 ноября итальянцы потеряли 17 подводных лодок.

165

Вместе с Прином в море ходил Вольфганг Франк, выпустивший в 1942 году книгу «Атакует Прин». Перу Франка принадлежит ещё несколько сочинений, написанных в послевоенные годы. Среди них книга «Морские волки», повествующая о подводной войне в Атлантике.

166

На самом деле в середине 1940 года потопленный Кречмером тоннаж составлял 182.032 т.

167

Берлинская пропаганда превознесла заслуги Герберта Вольфарта, утверждая, что, командуя малыми подводными лодками U14 и U137, Вольфарт потопил 61.500 т тоннажа противника. На самом деле в ноябре 1940 года потопленный Вольфартом тоннаж составлял 36.800 т.

168

Английские грузовые суда шли в Египет, огибая Африку.

169

Подводная лодка U104 потопила одно грузовое судно тоннажем 8240 т и нанесла повреждение ещё одному судну. Причина гибели лодки неизвестна.

170

По подсчётам Дёница к 12 декабря 1940 года потопленный Шюце тоннаж достиг 109.317 т, а тоннаж, потопленный Кречмером, — 252.100 т. На самом деле эти показатели были скромнее: 93.810 т и 191.515 т соответственно.

171

Поскольку 28 октября 1940 года Италия напала на Грецию, последняя в ноябре уже перестала считаться нейтральной. (Прим. ред.)

172

В 1940 году Адмиралтейство считало, что лодку «Фаа-ди-Бруно» потопил английский эсминец «Хэвлок».

173

Не считая двух грузовых судов и двух танкеров, потопленных подводной лодкой U65 у берегов Западной Африки.

174

Середина мая 1940 года — время возвращения немецких подводных лодок в Северную Атлантику.

175

Первый корвет типа «Флауэр» («Гладиолус») был спущен на воду в Англии 24 января 1940 года. В течение этого года англичане построили 76 корветов. В Канаде первый корвет типа «Флауэр» («Данвиген») был спущен на воду 11 февраля 1940 года. За год канадцы построили 45 таких кораблей. Общее число построенных за год корветов — 121.

176

Подводная лодка U65 после 19 ноября не поразила у берегов Западной Африки ни одной цели. Лодка U37 за время патрулирования в том же районе пустила на дно семь небольших судов общим тоннажем 11.000 т, причём три цели были поражены по ошибке: испанский траулер, французское судно «Рона» и французская подводная лодка «Сфакс».

177

На самом деле к тому времени Шепке потопил 37 кораблей и судов общим тоннажем 155.882 т.

178

На самом деле к 31 декабря 1940 года потопленный фон Штокхаузеном тоннаж составлял 82.278 т.

179

К концу Второй Мировой войны стоимость американских поставок по ленд-лизу составила 50,6 млрд долларов, из которых 31 млрд долларов был потрачен на предоставление товаров и услуг Англии.

180

Тихоокеанский флот США базировался на Гавайских островах в Пёрл-Харборе.

181

Трое из этой группы офицеров — Питер Р. Карней, Луис Денфелд и Форрест П. Шерман — после окончания Второй Мировой войны заняли высокие посты в ВМС США.

182

Основным подразделением Сил обеспечения проводки конвоев стало 4-е оперативное соединение, позже переименованное в 24-е оперативное соединение.

183

«Каталина» — патрульный гидросамолёт и морской бомбардировщик. Радиус действия — 600 миль на крейсерской скорости 103 узла (190 км/ч), бомбовая нагрузка — 4000 фунтов (I860 кг).

184

В первые месяцы Второй Мировой войны премьер-министр Канады У.Л. Маккензи Кинг передал английскому военно-морскому флоту семь эсминцев (британской постройки). В 1940 году Канада передала Англии ещё двадцать три корабля: семь четырёхтрубных эсминцев типа «Таун» (бывших американских) и шестнадцать корветов типа «Флауер» (собственной постройки).

185

Источники: Эллиот, Лентой и другие авторы.

186

См. труды Дугласа, Хэдли, Лунда, Милнера, Сарги.

187

Полученные Англией танкеры с лихвой компенсировали потери, понесённые английским танкерным флотом в течение первых шестнадцати месяцев Второй Мировой войны.

188

Авианосец «Лонг-Айленд» вошёл в строй в июне 1941 года, а «Арчер» — в ноябре 1941 года. Переоборудованием торговых судов в авианосцы занимались и англичане. В том же 1941 году они переоборудовали захваченное в качестве приза немецкое судно «Ганновер» в эскортный авианосец, получивший название «Одэсити». Авианосец «Одэсити» водоизмещением 5600 т вошёл в строй в июне 1941 года. (Прим. авт.)

По нашим данным, эскортный авианосец «Одэсити» имел полное водоизмещение 10.200 тонн и вступил в строй в сентябре 1941 года. (Прим. ред.)

189

Первыми английскими тяжёлыми кораблями, вставшими на ремонт на американских верфях, стали линкоры «Малайя» и «Резольюшен».

190

Испытания сантиметрового радиолокатора типа «271М» на корвете «Оркис» дали следующие результаты: корвет сумел обнаружить подводную лодку, находившуюся в надводном положении, с расстояния 5000 ярдов, подводную лодку, находившуюся в позиционном положении, — с расстояния 2800 ярдов, а перископ подводной лодки — с расстояния 1300 ярдов.

191

Подводная лодка Эндраса U46 и пять новых подводных лодок были выведены из Киля и стали базироваться на Гельголанде. Несколько других океанских подводных лодок и учебные лодки «каноэ» вмёрзли в лёд у причальных стенок в портах Балтики.

192

Английский самолёт пилотировал Дж. Уолкер.

193

Вернувшись в Лорьян, подводная лодка U37 была направлена в Германию и передана учебному центру по подготовке подводников.

194

Британское Адмиралтейство приписало потопление итальянской подводной лодки «Марчелло» самолёту типа «Сандерленд» из 210-й эскадрильи авиации берегового базирования. Как показали послевоенные исследования, лодку потопил эсминец «Монтгомери».

195

На самом деле немецкие подводные лодки потопили в бою с английским конвоем «ОВ-288» восемь судов общим тоннажем 42.482 т. К 1 февраля 1941 года на счету Лемана-Вилленброка оказалось 110.322 т потопленного тоннажа. Моле, патрулируя сначала на лодке «каноэ» U20, потопил в общей сложности 73.310 т тоннажа.

196

Лайнер «Иль-де-Франс» в 1941 году входил в состав британского флота.

197

Согласно донесению Джиованини, ему удалось за время февральского патрулирования потопить четыре судна общим тоннажем 26.800 т. Однако, по данным Юргена Ровера, Джиованини потопил в феврале 1941 года только три судна общим тоннажем 14.705 т.

198

Для усиления своих позиций в североатлантических водах американцы предполагали использовать линейные корабли «Айдахо», «Миссисипи», «Нью-Мексико», «Норт Кэролайна» и «Вашингтон», а также авианосцы «Рейнджер», «Йорктаун» и «Хорнет». В феврале 1941 года корабли «Норт Кэролайна», «Вашингтон» и «Хорнет» ещё строились или проходили испытания.

199

На морских коммуникациях противника в Атлантическом океане действовали немецкие линкоры «Шархорст» и «Гнейзенау», «карманный лйнкор» «Адмирал Шеер», тяжёлый крейсер «Хиппер». Кроме того, в боевых рейдах принимали участие вспомогательные крейсеры «Атлантис», «Корморан», «Орион», «Пингвин» и «Тор». Каждый вспомогательный крейсер был вооружён шестью орудиями калибра 5,9'' (150 мм) и четырьмя торпедными аппаратами.

200

Английский линкор «Кинг Джордж V» доставил в Соединённые Штаты нового английского посла Эдварда Ф.Л.У. Галифакса.

201

Предполагалось, что американскую делегацию дешифровщиков будет возглавлять Уильям Ф. Фридман. Однако, после того как Фридман «взломал» японский дипломатический код «Пурпур», он слёг в постель от нервного истощения.

202

См.: Bradley F. Smith. The Ultra — Magic Deals (1993 r.).

203

Позже Комитет принял решение ограничиться установкой катапульт на тридцати пяти торговых судах.

204

Этот пункт плана был значительно перевыполнен. К 31 июля 1941 года тоннаж британского торгового флота за счёт отремонтированных судов увеличился на 975.000 т.

205

См.: Patrick Beesly. Very Special Intelligence (1977); Very Special Admiral: The Life of the J.H. Godfrey (1980).

206

Пост начальника штаба западного военно-морского округа занимал Дж. М. Мэнсфилд.

207

Малл — один из Гебридских островов.

208

Английские военно-морские школы и учебные центры по традиции именуются кораблями.

209

О тяготах этих учений рассказал Николас Монсаррат. Описанные в его книге события происходят главным образом, на борту корвета «Компас Роуз». См.: Nicholas Monsarrat. The Cruel Sea (1951). (Прим. автп.)

Русский перевод — «Жестокое море» (журнал «Искатель», 1973 г.) (Прим. ред.)

210

15-й авиагруппой в марте 1941 года командовал Дж. М. Робб, а позднее — Леонард X. Слэттер.

211

В своих мемуарах бывший военный лётчик Джон Слессор пишет, что в течение 1941–1942 годов авиации берегового базирования были переданы семнадцать эскадрилий бомбардировщиков. См.: John Slessor. The Central Blue (1956).

212

Четыре немецкие подводные лодки, участвовавшие в бою с английским конвоем «ОВ-293», потопили одно судно (следовавший в балласте танкер «Этелбич») и нанесли повреждения четырём судам. Полностью потерявшая ход плавучая китобойная база «Терье Викен» 14 марта была потоплена английскими кораблями. Суда «Дилилиен», «Мийдрех» и «Дьюнеф Хед» благополучно дошли до ближайшего порта.

213

Танкер «Иродона» не затонул и после боя был отбуксирован к берегам Исландии.

214

Другие свидетельства этого попадания отсутствуют.

215

Первый подтверждённый документами случай установления радиолокационного контакта английского корабля с немецкой подводной лодкой. Эсминец «Вэнон» был оснащён радиолокатором типа «286М».

216

В сообщении, в частности, было сказано, что Кречмер потопил 313.611 т тоннажа противника, а Шепке — 233.871 т. На самом деле Кречмер, патрулируя на подводных лодках U23 и U99, довёл боевой счёт потопленного им тоннажа до 247.012 т, а Шепке, патрулируя на подводных лодках U3, U19 и U100,— до 155.882 т. Результат, достигнутый Кречмером, так и остался непревзойдённым, и Кречмера по праву называли «королём тоннажа». Шепке показал 13-й результат среди всех командиров немецких подводных лодок.

217

Прин за всё время ведения боевых действий потопил в общей сложности 202.514 т тоннажа противника, показав третий результат.

218

В то же время в Соединённых Штатах ремонтировался и английский линкор «Резольюшен», торпедированный французской подводной лодкой «Бевезье» во время нападения английских кораблей на Дакар. Потери, понесённые английским конвоем «SL-68», привели в негодование Уинстона Черчилля. Своё недовольство он излил на первого морского лорда Дадли Паунда, которому поставил в вину тот факт, что конвой не охранялся эсминцами. Паунд попробовал оправдаться тем, что английские эсминцы не обладают достаточным радиусом действия, чтобы сопровождать конвой от Сьерра-Леоне до Англии без дозаправки горючим, а дозаправка в море сопряжена с большим риском. Последнее слово осталось за Черчиллем. Он резонно заметил, что эсминцы могут заправляться горючим в море по очереди, и пока один из них пополняет запасы топлива, остальным следует его охранять.

219

На самом деле успехи Шульца и Остена были скромнее. В конце марта 1941 года Шульц имел на своём боевом счету 57.683 т потопленного тоннажа противника, а Остен — 58.723 т.

220

Представляя к награде Остена, Дёниц несомненно учёл и то, что командиру подводной лодки U106 удалось нанести повреждение английскому тяжёлому кораблю.

221

В течение месяца к англичанам попали в плен 113 немецких подводников (14 офицеров и 99 рядовых и старшин). Из показаний военнопленных англичане почерпнули ценные сведения об организации и составе немецкого подводного флота, о конструктивных особенностях и функционировании военно-морских баз на атлантическом побережье Франции, о боевых и тактико-технических характеристиках немецких подводных лодок. Кто-то даже рассказал английским военным о распре между Дёницем и Герингом.

222

Некоторые океанские подводные лодки IX серии, отправлявшиеся к берегам Африки, имели в составе команды судового врача. Решение Шульца оказать помощь раненым англичанам было позже одобрено Дёницем. Выступая свидетелем на Нюрнбергском процессе, Шульц обратил внимание судей на гуманное отношение Дёница к побеждённым врагам.

223

Подводная лодка U124 вернулась на базу 1 мая. За время патрулирования, продолжавшегося шестьдесят семь дней, лодка потопила одиннадцать судов общим тоннажем 52.397 т.

224

Многие морские историки считают, что первый бой между немецкой подводной лодкой и американским кораблём во Второй Мировой войне произошёл 4 сентября 1941 года. В этом бою участвовали немецкая подводная лодка U652 и американский эсминец «Грир».

225

Успеха добились подводная лодка U52, потопившая грузовое судно тоннажем 7400 т, подводная лодка U73 под командованием Гельмута Розенбаума, пустившая на дно судно тоннажем 8600 т, и подводная лодка U123 под командованием Карла-Хайнца Моле, потопившая судно тоннажем 7300 т.

226

Британское Адмиралтейство сочло, что корвет «Гладиолус» потопил немецкую подводную лодку U65. Однако исследования, проведённые в послевоенные годы, показали, что лодка U65 была потоплена 28 апреля 1941 года эсминцем «Дуглас». 29 апреля ни одна немецкая подводная лодка потоплена не была.

227

Кроме того, в апреле 1941 года немецкая подводная лодка «каноэ» U147 и итальянская подводная лодка «Таццоли» потопили (первая — у берегов Англии, а вторая — у входа в Гибралтарский пролив) по одному грузовому судну, а подводная лодка U108, как уже отмечалось, потопила в Датском проливе английский вспомогательный крейсер.

228

В Бордо базировалось двадцать семь итальянских подводных лодок. Четыре из них — «Тарантини», «Марчелло», «Фаа-ди-Бруно» и «Нани» погибли. Наибольших успехов среди итальянских подводников добились Примо Лонгобардо, командир «Торелли», потопивший четыре судна общим тоннажем 17.489 т, и Адальберто Джиованини, командир «Бьянки», пустивший на дно три судна общим тоннажем 14.705 т.

229

В период с 1 декабря 1940 года по 30 апреля 1941 года тоннаж судов, построенных на английских верфях, составил около 500.000 т, а тоннаж отремонтированных судов — около 1.000.000 т.

230

Немецкие подводные лодки осуществляли радиосвязь с берегом на высоких частотах. Коротковолновый (высокочастотный) радиопеленгатор позволил англичанам пеленговать подводные лодки задолго до их совместного нападения на конвой. Однако практика показала, что это устройство несовместимо с радиолокационной станцией обнаружения надводных целей, поэтому коротковолновыми радиопеленгаторами англичане стали оснащать в основном эскортные спасательные суда, корабли с катапультируемым самолётом и конвойные авианосцы. Эсминцы и корветы, как правило, оснащались радиолокационными станциями обнаружения надводных целей.

231

Бомбардировщики и летающие лодки, входившие в 10-ю и 116-ю эскадрильи канадских ВМС, являлись самолётами американской постройки. Канадцы классифицировали бомбардировщики В-18 как самолёты типа «Дигби», а летающие лодки «Каталина» — как самолёты типа «Кансо».

232

По восемь подводных лодок было построено в январе и феврале, тринадцать — в марте и четырнадцать в апреле 1941 года. Семь из этих лодок остались на Балтике. Часть из них была передана военно-промышленным предприятиям для проведения научно-исследовательских и конструкторских работ, а другая часть — учебным центрам по подготовке подводников. Этим центрам были переданы и подводные лодки, захваченные у противника: английская субмарина «Сил», норвежские лодки «В-5» и «В-6» и голландские лодки «0–8», «0-12», «0-25», «0-26» и «0-27».

233

До назначения на подводную лодку U201 Шнее сначала проходил службу в должности первого вахтенного офицера на подводной лодке U23, а затем командовал лодками «каноэ» U6 и U60.

234

По свидетельству Гельмута Экке и одного из немецких подводников Петера Хансена, Лемп был убит одним из членов команды младшего лейтенанта Бальми, когда подплыл к лодке. По словам других очевидцев, Лемп, находясь в воде, неожиданно вскинул вверх руки и пошёл ко дну, что наводит на мысль о самоубийстве. За время ведения боевых действий Лемп, патрулируя на подводных лодках U30 и U110, потопил 17 судов общим тоннажем 91.277 т.

235

Направляясь на отведённую ему боевую позицию, Вольфарт (ещё до боя с конвоем «ОВ-318») потопил огнём из палубного орудия рыболовную шхуну «Эмануэль», вышедшую на промысел с Фарерских островов. В результате нападения на шхуну три рыбака погибли. Получив эти сведения, официальный Лондон в очередной раз обвинил немцев в «разнузданном пиратстве» и «хладнокровном убийстве» безоружных людей. После боя с конвоем «ОВ-318» Вольфарт увеличил свой боевой счёт, потопив бельгийское грузовое судно тоннажем 4900 т, совершавшее одиночное плавание.

236

За время боевых действий Куппиш, патрулируя сначала на лодке «каноэ» U58, а затем на подводной лодке U94 VII серии, потопил 17 судов общим тоннажем 87.282 т, а Вольфарт, патрулируя на «каноэ» U14 и U137, а затем на лодке U556 VII серии, потопил 19 судов общим тоннажем 47.919 т.

237

Сведения о бое английских кораблей с немецкой подводной лодкой U110 не разглашались британским Адмиралтейством до 1959 года. В этом году вышла в свет книга известного военного историка Стивена Роскилла, повествующая о подробностях и результатах этого боя (см.: Stephen Roskill. The Secret Capture).

238

Таблица «ключей» к шифровальной машине «Энигма» на май 1941 года, возможно, была уничтожена радиотелеграфистом подводной лодки или просто не найдена командой Бальми. Такой таблицы не нашлось и на захваченном англичанами немецком траулере «Мюнхен» из флотилии метеорологической службы.

239

Родственники попавшего в плен офицера-подводника уведомлялись о том, что все полученные от него письма следует пересылать Дёницу.

240

Архивные источники не позволяют определить, какую немецкую подводную лодку атаковали английские корабли. Можно предположить, что атаке подверглась лодка U74 под командованием Эйтеля-Фридриха Кентрата, которая 30 мая вернулась в Лорьян после полученных в бою повреждений.

241

Следуя за конвоем «НХ-126», 22 мая Клайншмидт потопил грузовое судно тоннажем 4800 т, совершавшее одиночное плавание.

242

На самом деле тоннаж потопленных в этом бою судов составил 54.451 т.

243

Это сообщение передал из Стокгольма английский военно-морской атташе.

244

Из 1419 членов команды крейсера «Худ» спаслись только три человека. Их поднял на борт английский эсминец «Электра».

245

Тяжёлому крейсеру «Принц Ойген» так и не удалось приступить к боевым действиям против торгового судоходства. Из-за поломки судовых механизмов крейсер ушёл в Брест.

246

Лодка серии IXC отличалась от лодки серии IXB только большей вместимостью топливных цистерн (208 вместо 165 тонн) и соответственно большим радиусом действия (11.000 миль на 12 узлах против 8700 миль на такой же скорости).

247

За время патрулирования Удо Хайльман потопил три неприятельских судна общим тоннажем 17.852 т, включая танкер «Сангро» водоизмещением 6466 т.

248

Из 15 поднявшихся с «Викториес» самолётов погибли 2. (Прим. ред.)

249

После атаки 24 мая скорость «Бисмарка» снизилась до 22 узлов (при полной скорости на испытаниях 31 узел). Однако уже через пять часов, рано утром 25 мая, он снова увеличил ход до 27 узлов. (Прим. ред.)

250

Не имея таблицы «ключей» к военно-морской «Энигме» на май 1941 года, английские дешифровщики не могли «читать» радиосообщения, передававшиеся в этом месяце по сети «Кригсмарине».

251

20 мая на Крит высадились немецкие парашютно-десантные войска, а 1 июня немцы заняли последний опорный пункт англичан на острове. Во время боёв за Крит немецкая авиация нанесла большой урон английскому флоту, потопив три крейсера («Глостер», «Фиджи» и «Калькутта») и шесть эсминцев, а также нанеся повреждения линкорам «Уорспайт» и «Бархэм», авианосцу «Формидэйбл», крейсерам «Перт», «Орион», «Аякс», «Карлайл» и «Найяд» и восьми эсминцам.

252

П. Бизли пишет, что сын указанного немецкого офицера служил гардемарином на «Бисмарке» и заботливый отец не преминул запросить начальство о судьбе корабля. Тем не менее утверждение о том, что ответная радиограмма из Берлина действительно была расшифрована уже 25 мая, вызывает серьёзные сомнения. Согласно тому же Бизли, ещё в 7:00 26 мая Оперативный разведывательный центр Адмиралтейства не имел достоверной информации о местонахождении линкора. Таким образом, «Бисмарк» был обнаружен вне зависимости от действий службы дешифровки. (Прим. ред.)

253

Летающая лодка «Каталина», построенная в США, пилотировалась инструктором Леонардом Смитом. Вторым пилотом был англичанин Д.А. Бриггс.

254

Это неправда. Соединение «Н» под командованием Сомервилла (авианосец «Арк Ройал», линейный крейсер «Ринаун», тяжёлый крейсер «Шеффилд» и эсминцы) в этот момент находилось в 70 милях южнее «Бисмарка», а главные силы Флота Метрополии — в 130 милях к северу-западу от немецкого линкора. Перехватить рейдер англичане никоим образом не успевали. (Прим. ред.)

255

«Шеффилд» не увернулся — просто взрыватели торпед оказались неисправными. Многие исследователи считают, что именно это и погубило «Бисмарк»: к следующей атаке англичане успели проверить взрыватели и отбраковать негодные. (Прим. ред.)

256

Согласно другим данным, в «Бисмарк» попало не две, а три авиаторпеды. (Прим. ред.)

257

Группой английских эсминцев из пяти кораблей командовал Филипп Вайан, командир эсминца «Коссэк».

258

В ответной радиограмме, подписанной Гитлером, в части, обращённой ко всему экипажу «Бисмарка», говорилось: «С вами вся Германия. Что можно сделать, будет обязательно сделано. Ваши героические действия придают новые силы всему немецкому народу в борьбе за существование». Можно также отметить, что в одной из радиограмм, полученной Лютьенсом ранее, сообщалось о том, что Гитлер наградил Рыцарским крестом командира артиллерийской боевой части «Бисмарка» Адальберта Шнайдера, наиболее отличившегося в бою с английскими кораблями «Худ» и «Принц Уэльский».

259

В 1989 году с помощью подводного аппарата были сделаны снимки «Бисмарка», которые показали, что немецкий линкор лежит на грунте днищем вниз. Такое положение линкора навело некоторых военно-морских историков на мысль, что Эрнст Линдеман затопил корабль.

260

В мае 1941 года немецкие подводные лодки потопили в североатлантических водах 29 судов: 9 — из состава конвоя «НХ-126», 7 — из состава конвоя «ОВ-318», 4 судна, отбившиеся от конвоя, и 9 судов, совершавших одиночное плавание. Три судна из этого числа пустили ко дну Отто Паульсен, командир подводной лодки U557, Эбергард Ветьен, командир «каноэ» U147, и Франн Грамицки, командир «каноэ» U138. Кроме того, в том же месяце два английских судна были потоплены итальянскими подводными лодками: «Отариа» пустила на дно грузовое судно «Старкросс» тоннажем 4700 т, а «Мариони» потопила танкер «Кеарндейл» водоизмещением 8100 т. Следует также отметить, что в мае 1941 года 347 торговых судов благополучно совершили переход на Британские острова в составе конвоев из Галифакса и Сидни.

261

Группой канадских корветов командовал Дж. С.Д. Прентис.

262

К 1 июня за время патрулирования у берегов Западной Африки Шюце и Хесслер потопили по 11 судов, а Либе и Остен — по 7 судов. Завершивший патрулирование в южноатлантических водах Шеве пустил на дно 12 судов. С учётом его предыдущих заслуг Дёниц представил Шеве к награждению Рыцарским крестом.

263

Траулером «Лауенбург» командовал Генрих Гевальд.

264

Призовой командой с эсминца «Тартар» командовал Т. Хью Уилсон.

265

Подводная лодка U105 провела в море 112 дней, а лодка U106 — 110 дней.

266

На самом деле потопленный Либе тоннаж составлял 168.506 т.

267

Потопив грузовое судно «Альфред Джоунс», Хесслер довёл боевой счёт потопленного им тоннажа до 106.000 т и, согласно существовавшему положению, мог быть представлен к награждению Рыцарским крестом. Однако Дёниц посчитал неудобным представлять к награде своего зятя. Узнав об этом, Редер пообещал взять эту миссию на себя.

268

Получив сведения о новых успехах Хесслера и видя, что Редер медлит с выполнением своего обещания, Дёниц счёл возможным самому представить к награде своего зятя.

269

По подсчётам Дёница, Шюце, патрулируя на подводных лодках U25 и U103, потопил 36 судов общим тоннажем более 200.000 т. На самом деле потопленный Шюце тоннаж составлял 187.179 т.

270

Чтобы не испортить отношения с Португалией, официальный Берлин обвинил англичан в потоплении судна нейтральной стороны.

271

Ещё две немецкие подводные лодки — U79 и U559 — по настоянию морского штаба были направлены Дёницем в Датский пролив для эскортирования собиравшегося выйти в море для проведения рейдерской операции «карманного» линкора «Лютцов» (бывш. «Дойчланд»). Однако линкор, едва выйдя в море из норвежского порта, 14 июня был атакован английскими самолётами-торпедоносцами и, получив тяжёлое повреждение, вышел из строя на семь месяцев.

272

Подводная лодка U111 стала первой немецкой лодкой, посланной для выполнения боевого задания к берегам Америки.

273

Узнав о новых достижениях Шульце, Дёниц представил его к награде Дубовыми листьями, посчитав, что потопленный Шульце тоннаж (за всё время боевых действий) превысил 200.000 т. На самом деле потопленный им тоннаж составлял 183.435 т. Стоит также отметить, что подводная лодка U48, которой последовательно командовали Шульце, Розинг, Блайхродт и снова Шульце, вышла на первое место среди других немецких подводных лодок по величине потопленного тоннажа, потопив 44,5 судна общим тоннажем 320.429 т (одно судно было потоплено при взаимодействии с другой лодкой).

274

Исходя из того, что тоннаж, потопленный Эндрасом, также превысил 200.000 т, Дёниц представил и Эндраса к награждению Дубовыми листьями. На самом деле потопленный им тоннаж составлял 134.566 т.

275

На Нюрнбергском процессе первый вахтенный офицер подводной лодки U108 Хайнц-Конрад Фенн, выступая в защиту Дёница, сообщил трибуналу, что, потопив 8 июня 1941 года греческий сухогруз «Дирфис», подводники, руководствуясь установкой Дёница, снабдили греческих моряков продовольствием и водой, а одного из греков, получившего ранение, взяли на борт и оказали ему медицинскую помощь.

276

Узнав о новых достижениях Топпа, Дёниц представил его к награждению Рыцарским крестом, посчитав, что потопленный Топпом тоннаж (за всё время ведения боевых действий) превысил 100.000 т. На самом деле потопленный Топпом тоннаж на то время составлял 94.076 т.

277

Английский конвой «НХ-133» стал пятым по счёту, который должен был охраняться от порта выхода до порта прибытия. Когда Мюцельбург обнаружил конвой, канадской эскортной группе надлежало конвоировать караван на восток до меридиана 35° западной долготы, а затем сдать его под охрану английской эскортной группе, базировавшейся на Исландию. Этой группе надлежало сопровождать взятые под охрану суда до меридиана 20° западной долготы, откуда каравану предстояло совершить переход до порта прибытия в сопровождении кораблей, вышедших в море из Англии.

278

Действия Уиндайра были осуждены, но со временем Перси Ноубл признал, что, исходя из оперативной обстановки, Уиндайр принял правильное решение.

279

В английских архивных источниках ошибочно говорится о том, что корвет «Гладиолус» со второй попытки протаранил и потопил подводную лодку U71. На самом деле 7 июля лодка вернулась на базу.

280

12-й эскортной группой командовал Хоуорд-Джонстон.

281

Комиссия Адмиралтейства по учёту потерь противника отнесла потопление немецкой подводной лодки U651 на счёт кораблей из 12-й эскортной группы. После войны английские военно-морские историки, изучив архивные материалы, сочли, что эта заслуга принадлежит танкеру «Анадара», который и считается теперь первым торговым судном, потопившим в годы Второй Мировой войны подводную лодку.

282

Подробности боя немецких подводных лодок с английскими конвоями «НХ-133» и «ОВ-336» описал Герберт Вернер, служивший во время войны первым вахтенным офицером на лодке U557. См.: Herbert Werner. Iron Coffins (1969 г.).

283

Кроме того, в июне немецкие подводные лодки потопили пять судов общим тоннажем 29.200 в Северном проливе и два судна общим тоннажем 8000 т (включая норвежский танкер «Ранелла») — у Азорских островов. В том же месяце итальянские подводные лодки в Южной Атлантике пустили на дно шесть судов общим тоннажем 24.700 т, включая английский танкер «Орис» водоизмещением 8000 т. Итальянская подводная лодка «Глауко» была потоплена английским эсминцем «Уисхарт».

284

На вооружении немецкого подводного флота в июне 1941 года были, в основном, подводные лодки VIIC серии. Радиус действия подводных лодок этого типа составлял 7500 миль при надводной скорости 12 узлов. Расход топлива при использовании более высоких скоростей значительно возрастал, что, в свою очередь, ограничивало радиус действия подводных лодок. Лодка VIIC серии имела запас топлива примерно на 42 дня при условии плавания на низких скоростях (с учётом времени, необходимого для того, чтобы выйти на отведенную лодке позицию и вернуться на базу).

285

В июне 1941 года в Германии строились шесть подводных танкеров (лодок снабжения XIV серии), два из которых — U459 и U460 — должны были быть построены соответственно в ноябре и декабре 1941 года, а четыре других — в начале 1942 года. Кроме того, в 1941 году немцы начали переоборудовать в подводные танкеры подводные минные заградители (лодки ХВ серии). Три таких танкера планировалось построить до конца года (по одному — в июле, октябре и декабре). Однако с учётом необходимости проведения приёмо-сдаточных испытаний и гарантийного плавания ожидалось, что первые из перечисленных танкеров вступят в строй не ранее марта 1942 года.

286

Кроме того, английские самолёты в Средиземном море потопили четыре итальянские подводные лодки (две из них — при взаимодействии с надводными кораблями).

287

Источник: Monthly Anti-submarine Rpt. June and July, 1941. ADM. 199/1245. «The Air Offensive Against U-boats», 6/1/42.

288

Источник: Franks (1955), Axis Submarine Losses.

289

За годы Второй Мировой войны американцы построили 3920 летающих лодок «каталина».

290

Когда партия американских бомбардировщиков В-24 поступила в Англию, все самолёты (за исключением девяти, предоставленных морской авиации берегового базирования — Береговому командованию) были переданы бомбардировочной авиации, которой и в дальнейшем передавались, если не все, то почти все подобные бомбардировщики, поступавшие в Англию из Соединённых Штатов. Уинстон Черчилль справедливо считал, что основную угрозу британскому торговому судоходству создавали немецкие подводные лодки. На наш взгляд, если бы в 1941 году английской авиации берегового базирования были переданы хотя бы сто американских бомбардировщиков В-24, то одно такое мероприятие смогло бы в короткий срок привести к перелому в борьбе за торговый тоннаж в пользу Англии.

291

В 1948 году Патрик Блэкетт за выдающиеся работы в области физики был удостоен Нобелевской премии.

292

В августе 1941 года на исландских аэродромах базировались три английские эскадрильи береговой авиации: 209-я, состоявшая из девяти летающих лодок «Каталина», 269-я, состоявшая из двадцати шести самолётов «Гудзон», и 330-я, в состав которой входили восемнадцать патрульных бомбардировщиков типа «Нортроп», укомплектованных норвежскими экипажами. Помимо самолётов береговой авиации, на Исландию базировались десять самолётов «харикейн», входивших в состав английских ВВС. (Прим. авт.)

Автор имеет в виду поплавковые разведчики Nortrop N-ЗРВ американского производства, формально принадлежавшие норвежскому правительству и в апреле 1941 года отправленные в Исландию. (Прим. ред.)

293

Воспользовавшись результатами операции «Индиго», англичане сочли возможным для противодействия возможному нападению японцев на Сингапур и Гонконг направить на Дальний Восток линкор «Принс оф Уэлс», линейный крейсер «Рипалс» и авианосец «Индомитэйбл».

294

В основном потому, что здесь им никто не угрожал. (Прим. ред.)

295

Финляндия объявила Советскому Союзу войну через четыре дня после начала немецкого наступления.

296

Н.Г. Кузнецов был Наркомом ВМФ. Балтийским флотом командовал вице-адмирал В.Ф. Трибуц. (Прим. ред.)

297

Очевидно, автор учитывает недостроенный «Петропавловск» (бывший «Лютцов»), на котором не имелось машин и были смонтированы только две 203-мм башни. (Прим. ред.)

298

Непонятно, откуда автор берёт такое чудовищное количество эсминцев. В действительности Балтийский флот имел два лидера, 19 эсминцев (из них 7 — времён Первой Мировой войны), а также 7 миноносцев типа «Ураган». Подводных лодок на КБФ имелось 65, треть из них составляли практически небоеспособные малые лодки типа «М». (Прим. ред.)

299

Это распространённое утверждение не соответствует действительности. В сентябре 1941 года все, имевшиеся на Балтике крупные надводные корабли (линкор «Тирпиц», тяжёлый крейсер «Адмирал Шеер» и четыре лёгких крейсера) были сведены в так называемый «Северо-Балтийский флот». Однако после того, как 27 сентября при обстреле мыса Церель (на острове Сааремаа) крейсер «Лейпциг» был атакован сначала подводной лодкой, а затем двумя торпедными катерами, «Северо-Балтийский флот» был выведен из зоны боевых действий. (Прим. ред.)

300

Накануне войны с Советским Союзом командование «Кригсмарине» перевело учебные флотилии подводных лодок в норвежские воды, определив местом их базирования Хортен, а районом учебных плаваний — Осло-фьорд. На пути в Норвегию одна из учебных подводных лодок — U128 под командованием Ульриха Хайзе — повредила днище, наскочив на не отмеченный на карте подводный риф. Плавучая база «Один» и лёгкий крейсер «Нюрнберг» отбуксировали лодку в Хортен. После того как ей залатали дно, подводная лодка вернулась в Киль, где встала на капитальный ремонт.

301

«Щука» — тип русской подводной лодки.

302

10 августа 1941 года западнее маяка Ристна. (Прим. ред.)

303

Причём на этот момент Великобритания ещё не находилась в состоянии войны с Финляндией. (Прим. ред.)

304

В действительности за весь 1941 год немецкие подводные лодки потопили на Севере посыльное судно ПС-70 (53,5 тонны?), сторожевой корабль «Жемчуг» водоизмещением 580 тонн (U451), вооружённые траулеры Т-898 и Т-889 водоизмещением 1100 и 1200 тонн (U752), пароход «Аргунь» (U132) и повредили госпитальное судно «Мария Ульянова» (U571). (Прим. ред.)

305

Подводные лодки U81, U451, U571 и U652 патрулировали в Баренцевом море с июля по сентябрь 1941 года, а лодки U566 и U752 — с августа по декабрь 1941 года.

306

За время патрулирования с 28 мая по 7 июля подводная лодка U108 под командованием Клауса Шольца потопила семь судов общим тоннажем 27.000 т.

307

Из находившихся на борту транспорта 1200 английских солдат 254 человека погибли.

308

С 1 по 21 июля немецкие подводные лодки потопили четыре судна общим тоннажем 19.300 т. Кроме Лемана-Вилленброка, успеха добились Роберт Гизе, командир подводной лодки U98, и Клаус Шольц. Гизе потопил два судна, а Шольц — одно. В тот же промежуток времени небольшого успеха добились и итальянцы. Подводные лодки «Маласпина», «Морозини» и «Торелли», патрулировавшие у западного входа в Гибралтарский пролив, пустили на дно пять судов общим тоннажем 30.400 т.

309

В этом бою подводная лодка «Барбариго» потопила английский танкер «Хорн Шелл» водоизмещением 8300 т. Согласно донесению командира подводной лодки «Багнолини», эта лодка в том же бою пустила на дно два английских грузовых судна, однако эти данные не подтверждаются архивными источниками.

310

В конце июля добились успеха и итальянцы. Подводная лодка «Торелли» потопила норвежский танкер «Ида Кнудсен» водоизмещением 8900 т, совершавший одиночное плавание.

311

Аббревиатура английских слов «outbound» («уходящий в плавание») и «South» («юг»). (Прим. перев.)

312

Аббревиатура английских слов «outbound» и «North» («север»). (Прим. перев.)

313

Интересно, а кому и за что в таком случае предназначалось золото с «Эдинбурга»? (Прим. ред.)

314

На Филиппинских островах в довоенные годы базировалась флотилия американских подводных лодок типа «S» водоизмещением по 800 т, насчитывавшая в своём составе шесть боевых единиц. Эта флотилия претенциозно именовалась «Азиатским флотом США». В 1939–1940 гг. Соединённые Штаты направили на Филиппины ещё одиннадцать лодок. По распоряжению Рузвельта в 1941 году Азиатский флот США был усилен двадцатью девятью подводными лодками.

315

Подводная лодка U401 вошла в строй немецкого подводного флота 10 апреля 1941 года, а 9 июля впервые вышла в море для выполнения боевого задания.

316

Самолёт пилотировал Р.Х.У. Эверетт.

317

U501 была первой немецкой подводной лодкой IXC/40 серии. Лодки этого типа были почти идентичны лодкам IXC серии. Разница заключалась только в одном: лодки серии IXC/40 имели больший радиус действия — 11.400 миль против 11.000 миль на 12 узлах. (Прим. авт.)

На 10 узлах эти лодки имели дальность соответственно 13.850 и 13.450 миль. (Прим. ред.)

318

В то же время от берегов Канады к Исландии в сопровождении эсминцев шёл английский линкор «Принс оф Уэлс», на борту которого находилась принимавшая участие в переговорах с американцами английская делегация во главе с Уинстоном Черчиллем. К сожалению для немцев, они не располагали этими данными. В отличие от них англичане имели довольно точное представление о местах расположения в море боевых единиц противника и во избежание столкновения с подводными лодками умело меняли курс направлявшихся к Исландии кораблей. Линкор «Принс оф Уэлс» благополучно пришёл в пункт назначения.

319

До назначения на новую должность Эльфе и Итес командовали «каноэ» U139 и U146 (соответственно), а Моор проходил службу в должности первого вахтенного офицера на лодке U124. B августе 1941 года на базы немецких подводных лодок, располагавшиеся во Франции, пришли лодки U84, U652, U85, U207, U432, U433, U557, U564 и U565. Этими лодками также командовали молодые офицеры (соответственно: двадцатичетырёхлетние Хорст Упхоф и Георг-Вернер Фраац, а также двадцатипятилетние Эбергард Грегер, Фриц Майер, Хайнц-Отто Шульце, Ганс Ай, Оттокар Паульсен, Рейнгард Зурен и Йохан Йебзен).

320

После боя с английским конвоем «OG-71» подводные лодки U204 и U559, испытывая острый недостаток горючего, направились к берегам Франции.

321

Шнее, патрулируя на лодке «каноэ» U60, а затем на океанской лодке U201 потопил только семь или восемь судов суммарным тоннажем около 20.000 т (архивные источники не позволяют установить судьбу французского парохода «Карвеген», торпедированного подводной лодкой U201). При представлении Шнее к награде Дёниц, видимо, исходил не только из боевого счёта потопленного этим подводником тоннажа (величина которого была несомненно завышена), но и из тех обстоятельств, что Шнее первым из командиров немецких подводных лодок обнаружил конвой «OG-71», а затем дважды вступал с ним в бой.

322

В центральную группу входили девять подводных лодок, включая лодку U557. Лодка U69 из этой группы в связи с внезапным заболеванием командира — Йоста Мецлера — под командованием первого вахтенного офицера пошла в Сен-Назер.

323

Другая часть лодок северной группы находилась у южного побережья Гренландии, где она оказалась, преследуя английский уходящий конвой «ON-5». Следует также отметить, что, выполняя распоряжение Дёница, к Северному проливу отправились шесть лодок. Подводная лодка U452 под командованием двадцатисемилетнего Юргена Марха, также патрулировавшая у южного побережья Исландии, 25 августа была потоплена английским вооружённым траулером «Вэскана», взаимодействовавшим с летающей лодкой «Каталина» из 209-й эскадрильи английской авиации берегового базирования. Подводная лодка затонула со всем экипажем.

324

Дёниц не знал, что в то же время за конвоем «НХ-144» к Британским островам направлялись два английских конвоя — «SC-40» и «НХ-145».

325

В августе 1941 года самолёты, базировавшиеся в Исландии, совершали в общей сложности тридцать — сорок боевых вылетов в день.

326

Эти самолёты пилотировали соответственно Эдвард Джуисс и Хью Эклс.

327

Самолёт пилотировал норвежский лётчик.

328

В рапорте о ходе проведения операции по захвату немецкой подводной лодки U570 Вудс объяснил неточную стрельбу пулемётчика большим волнением моря.

329

Архивные источники не позволяют установить, почему план Вудса оставить немцев на борту лодки на время её буксировки в исландский порт был изменён или не выполнен.

330

По словам вахтенного офицера подводной лодки U570 Вальтера Кристиансена, экипаж лодки был возмущён тем обстоятельством, что трое офицеров во главе с Рамловым первыми покинули борт.

331

Эсминцем «Ниагара» командовал Т. Райен.

332

Американские эксперты предложили министерству ВМС США перенять конструкцию вращающегося кресла у немцев, однако в годы войны это новшество так и не было использовано на американских подводных лодках.

333

Из-за своих небольших размеров немецкие подводные лодки были действительно печально известны своей теснотой и некомфортабельностью, что объяснялось и взглядами Дёница. Командующий немецким подводным флотом был сторонником строительства небольших лодок, не без основания полагая, что большие размеры лодки приводят к уменьшению манёвренности и увеличению времени погружения. Кроме того, он считал, что физические и психологические факторы определяют максимальную продолжительность патрулирования приблизительно в 60 суток, и потому полагал, что увеличение радиуса действия лодок и комфорта для экипажей не имеет большого смысла. Впрочем, отсутствие комфорта и теснота не имели серьёзных последствий для эффективности действий немецких подводных лодок.

334

Англичане ограничились тем, что передали американцам одну из немецких торпед типа «G7a» и техническую документацию к ней.

335

Кроме того, в августе 1941 года итальянская подводная лодка «Таццоли» у берегов Сьерра-Леоне потопила норвежский танкер «Силдра» водоизмещением 7300 т.

336

В сентябре 1941 года канадский военно-морской флот состоял из тринадцати эсминцев и пятидесяти корветов (помимо минных заградителей и тральщиков), однако большинство кораблей не было укомплектовано экипажами, и потому поначалу канадцы сумели отрядить для проводки английских конвоев только двадцать эскортных кораблей: пять эсминцев и пятнадцать корветов. Уместно добавить, что оснащение канадских кораблей средствами обнаружения целей оставляло желать лучшего. Гидролокаторы довоенного производства и полутораметровые радиолокационные станции типа «286» — вот и всё, чем располагали канадские корабли, да и то далеко не все из них.

337

Стоит добавить, что в распоряжении американских эскортных кораблей были и плавучие базы эсминцев «Преари», «Мелвил» и «Вулкан». Первые две базировались в Арджентии, а третья — в Исландии.

338

К сентябрю 1941 года англичане сумели оснастить двадцать семь эскортных кораблей (двадцать четыре корвета, два «четырёхтрубных» эсминца и один шлюп) сантиметровыми радиолокационными станциями. Некоторые из этих кораблей были оснащены радиолокационными станциями типа «271М» а другие — станциями типа «271Р» (с вращающейся антенной).

339

Исходя из политических соображений, англичане не жалели усилий, чтобы довести до публики самые подробные сведения о помощи русским. Газетные статьи, радиопередачи и кинохроника не скупились рассказывать о трудностях перехода через Датский пролив, полный айсбергов, о мало кому известных островах Ян-Майен и Медвежий, о суровых северных русских водах и, конечно, о жестоких боях с немецкими самолётами и подводными лодками. Благодаря этой кампании мурманские конвои стали более известны широкой публике, чем североатлантические конвои, доставлявшие на Британские острова жизненно важные для англичан грузы.

340

Лодка U106 встретилась с прерывателем блокады «Аннализе Эсбергер» 3 сентября у Азорских островов и эскортировала его до мыса Финистерре, у которого 9 сентября передала судно под охрану самолётам «кондор». Прерыватель блокады благополучно дошёл до Бордо.

341

Одним из главных соображений, которое командующий немецким подводным флотом принимал в расчёт при определении районов развёртывания лодок в Северной Атлантике, был радиус действия вражеской береговой авиации. В 1941 году существовали «воздушные бреши» — районы, в которых авиация берегового базирования не могла действовать. Один из таких районов находился к юго-востоку от Гренландии.

342

В Германии английский шифр «Номер 2» называли шифром «Кёльн».

343

2 октября 1941 года немцы начали наступление на Москву, которое через два месяца провалилось.

344

Получивший повреждение танкер «Тахи» был отбуксирован корветом «Ориллиа» в исландский порт. Корветом командовал У.Э.С. Бригс.

345

Приведённые данные о результатах этого боя немецких подводных лодок с английским конвоем «SC-42» взяты из достоверных архивных источников. Не все командиры лодок, участвовавших в этом бою, верно определили свои достижения. Гуггенбергер сообщил Дёницу, что пустил на дно четыре грузовых судна общим тоннажем 26.000 т, а Грегер доложил о потоплении трёх судов общим тоннажем 15.000 т.

346

Корветом «Киногэми» командовал Реджинальд Джексон.

347

Корабли групп огневой поддержки при необходимости использовались для усиления эскортных групп. Позже в качестве групп огневой поддержки использовались и созданные союзниками поисково-ударные группы.

348

5 сентября подводная лодка U501, направляясь на отведённую ей позицию, потопила норвежское грузовое судно тоннажем 2000 т.

349

Попав в плен, Форстер показал на допросе, что первым покинул лодку с целью договориться о приемлемых условиях сдачи в плен экипажа, но, похоже, ему никто не поверил. В лагере для военнопленных, в котором содержались немецкие офицеры-подводники, Форстеру грозило обвинение в трусости, которое собирался предъявить ему Отто Кречмер на очередном суде чести. Однако англичане, узнав о намечавшейся акции, перевели Форстера в другой лагерь. Эти сведения почерпнуты из трудов английского военно-морского историка Теренса Робертсона.

350

Снова не все командиры лодок, участвовавших в бою, верно определили свои достижения. Рольман доложил Дёницу, что пустил на дно четыре судна общим тоннажем 16.900 т, а Линдер и вовсе переусердствовал, сообщив на берег, что, кроме судна «Сканиа», потопил эскортный корабль.

351

В послевоенные годы британское Адмиралтейство отнесло потопление немецкой подводной лодки U207 на боевые счета эсминцев «Лимингтон» и «Ветеран».

352

Подкрепление составили американские эсминцы «Хьюз», «Расселл» и «Симс».

353

Канадским кораблям «Мэйфлауэр» и «Агассиз» удалось спасти сорок членов команды корвета «Левис». Семнадцать человек погибли. Корветом командовал К.У. Гилдинг.

354

Докладывая на берег о результатах боя с английским конвоем «SC-44», Кентрат и Топп преувеличили свои достижения. Кентрат сообщил Дёницу, что потопил четыре грузовых судна общим тоннажем 26.000 т, а Топп доложил о потоплении двух танкеров и двух грузовых судов общим тоннажем 27.000 т.

355

В американском военно-морском флоте эсминцы получали названия в честь знаменитых людей, а крейсеры — в честь городов. Эсминец «Даллас» был назван именем человека, стяжавшего в XIX веке себе славу на море. Во избежание путаницы ни один крейсер американского флота не был поименован в честь Далласа, города в штате Техас.

356

Команда судна «Эмпайр Уэйв» перешла в две шлюпки. Одна из шлюпок с шестнадцатью членами экипажа была обнаружена американской летающей лодкой, базировавшейся на Исландию, в результате чего несколькими часами позже люди были подняты на борт английского траулера. Другая шлюпка бесследно исчезла.

357

На пути к месту боя с английским конвоем подводная лодка U558 под командованием Гюнтера Креха, ранее проходившего службу в должности первого вахтенного офицера на лодке U100, потопила канадское грузовое судно «Ванкувер Айленд» тоннажем 9500 т, совершавшее одиночное плавание.

358

Американскими эсминцами командовал командир 13-й эскадры эсминцев капитан I ранга Лео X. Тебауд. По его словам, только один из пяти эсминцев был в полной мере боеспособен. Остальные корабли (недавно построенные) вышли в море, не успев провести гарантийное плавание и учебные стрельбы, а их командиры (великовозрастные люди в больших чинах) не имели ни малейшего боевого опыта. Добавим от себя, что осенью 1941 года начальник морских операций ВМС США Гарольд Старк и командующий Атлантическим флотом Эрнест Кинг выступили с инициативой омолодить командный состав американского флота. Согласно их директиве, командовать эскадрой мог человек не старше сорока пяти лет, а дивизионом — человек не старше сорока трёх лет. В скором времени 51-летний Тебауд был заменён на посту командира 13-й эскадры эсминцев на 47-летнего Джона Б. Херфернана (возраст которого, правда, тоже не удовлетворял установленному ограничению).

359

Американские эсминцы отделились от эскортной группы, сопровождавшей к берегам Канады английский уходящий конвой «ON-24». Английские эсминцы отделились от сил охранения, эскортировавших караван войсковых транспортов, а английские корветы — от эскортной группы, охранявшей конвой «ON-25». Корабль «Свободной Франции» пришёл из Исландии.

360

Корвет «Гладиолус» затонул со всем экипажем.

361

Вот как описал Шульце взрыв танкера «Барфон», перевозившего авиационный бензин: «После того, как торпеда попала в танкер, раздался оглушительный взрыв, и в небо взметнулось пламя, сопровождавшееся звуком, похожим на рокот мчащегося на всех парах поезда. Взметнувшееся вверх пламя постепенно обрело вид массивной колонны, которая, казалось, подпирала повисшую над морем чёрную тучу».

362

От взрыва торпеды погибло одиннадцать человек, ставших первыми из американцев, погибших в Северной Атлантике в годы Второй Мировой войны. Экипажу эсминца во главе с командиром Энтони Л. Дэнисом удалось вывести повреждённый корабль из боя и в какой-то степени восстановить его управляемость. За хорошую организацию борьбы за живучесть экипажа Дэнис, а также командир электромеханической боевой части Роберт Дж. Эсслингер и главный старшина-моторист Макданиэль были награждены «Военно-морскими крестами».

363

Эрнст Менгерзен, торпедировавший эсминец, с учётом прежних заслуг был награждён Рыцарским крестом.

364

Командир английского эсминца «Вероника», принимавшего участие в бою с немецкими подводными лодками, сообщил на берег, что 17 октября потопил немецкую подводную лодку. Донесение командира эсминца не соответствует действительности: 17 октября ни одна немецкая подводная лодка в Северной Атлантике не была потеряна.

365

Лодка U106 была включена Дёницем в состав группы «Райсвольф» дополнительно к лодкам, выделенным из группы «Мордбреннер». Лодка вышла на патрулирование из Франции 21 октября, и уже первый день плавания ознаменовался происшествием: гигантской волной смыло в море всех четверых членов ходовой вахты. Поиски людей ни к чему не привели.

366

Повреждённый танкер под охраной «четырёхтрубного» эсминца «Дюпон» благополучно добрался до Арджентии. За хорошую организацию борьбы за живучесть судна капитан танкера Харли Ф. Коуп, его старший помощник Эштон Б. Смит и ещё два члена команды были представлены к награждению «Военно-морскими крестами», однако адмирал Кинг счёл заслуги этих людей недостаточными, чтобы быть отмеченными столь высокой наградой, и в результате представление было отклонено.

367

Вместе с кораблём «Рубен Джеймс» погибли 115 из 160 членов команды, включая командира эсминца Хейвуда Л. Эдвардса. Гибель американских моряков потрясла Соединённые Штаты. «По существу мы уже вступили в войну»,— так отреагировали на гибель американского корабля начальник морских операций Гарольд Р. Старк, а президент США Франклин Рузвельт обратился к конгрессу с инициативой отменить Акт о нейтралитете. Конгресс ограничился принятием поправок к этому документу, которые 7 ноября были приняты сенатом 50 голосами против 37, а 13 ноября — палатой представителей 259 голосами против 138. Согласно этим поправкам, американским торговым судам разрешалось вооружаться, иметь на борту военную команду и заходить в порты «воюющих стран». Эти поправки к Акту о нейтралитете удовлетворили Франклина Рузвельта, и 17 ноября он подписал соответствующий закон. Остаётся добавить, что гибель корабля «Рубен Джеймс» нашла отражение даже в американском фольклоре. Известный бард Вуди Гатри сочинил о судьбе эсминца балладу.

368

Узнав о нападении немецких подводных лодок на конвой «SC-52», британское Адмиралтейство вернуло уцелевшие суда каравана в Сидни. Эти суда отправились на Британские острова в составе конвоев «SC-53» и «SC-54». Канадские корабли, охранявшие конвой «SC-52», пошли дальше — к месту встречи в открытом море с очередным английским уходящим конвоем.

369

Архивные источники не позволяют определить, что за караван судов обнаружил Кентрат. Вероятно, это был очередной конвой из Галифакса, следовавший на Британские острова.

370

Командиру подводной лодки U203 Рольфу Мюцельбургу, по возвращению на базу, был вручён Рыцарский крест. По определению морского штаба потопленный Мюцельбургом тоннаж на 12 ноября 1941 года составлял 50.000 т. На самом деле этот показатель был гораздо скромнее: 26.086 т.

371

После 3 ноября только одна из подводных лодок группы «Раубриттер» добилась успеха. Этой лодкой стала U561 под командованием Роберта Бартельса, вышедшая на патрулирование из Франции 1 ноября и присоединившаяся к группе последней. Направляясь на соединение с группой, подводная лодка потопила два грузовых судна общим тоннажем 8500 т, отбившихся от конвоя «SC-53». Стоит также отметить, что вернувшаяся на базу знаменитая лодка U38, которой после Генриха Либе командовал Генрих Шух, была передана учебному центру подводников. После этого в составе немецкого действующего подводного флота осталась лишь одна лодка — U43 — из числа тех, которые в 1939 году начали подводную войну против британского торгового судоходства в Атлантике.

372

Эсминец «Дюпон» два месяца ремонтировался в Бостоне, штат Массачусетс.

373

В сентябре — декабре 1941 года немецкие подводные лодки успешно действовали лишь против некоторых конвоев из Сидни на участке Канада — Исландия, когда эти конвои охранялись демонстрировавшими плохую выучку канадскими эскортными группами.

374

Здесь уместно сказать и о благополучном переходе через Атлантику американского конвоя «WS-12X», состоявшего из шести войсковых транспортов и танкера «Симаррон». Караван охраняли одиннадцать кораблей США: авианосец «Рейнджер», лёгкие крейсеры «Винсеннес» и «Квинси», а также эсминцы «Мэйрент», «Макдуган», «Моффет», «Райнд», «Роууэн», «Триппи», «Уэйнрайт» и «Уинслоу». Конвой, вышедший из Галифакса 10 ноября, 12 декабря прибыл в Кейптаун, откуда через некоторое время пошёл на Дальний Восток.

375

Спустя некоторое время тральщик «Коммандант Дюбок», испытывая острый недостаток горючего, лёг на обратный курс, взяв на борт команду повреждённого судна, а само судно благополучно дошло до Фритауна.

376

Фридрих-Вильгельм Розинг был младшим братом Ганса-Рудольфа Розинга, известного командира немецкой подводной лодки.

377

Один из подводников, поднятых на борт траулера, вскоре от полученных в бою ран скончался и был похоронен в море.

378

Некоторым оправданием неудачного боя немецкой подводной лодки может служить неопытность экипажа. Из пятидесяти двух членов команды только шесть человек — пять старшин и Фухе — служили в подводном флоте более года. Клайншмидт ранее проходил службу в надводном флоте, а Розинг — в «Люфтваффе».

379

Четырёхроторная шифровальная машина «Энигма» была поставлена немецкому военно-морскому флоту в начале осени 1941 года.

380

Шифр «Тритон» был введён в немецком подводном флоте 5 октября 1941 года. Этот шифр получил у англичан название «Акула».

381

Это сообщение поступило Дёницу из абвера, немецкого управления разведки и контрразведки, которое время от времени получало сведения о расписании конвоев Гибралтар — Британские острова от своих агентов, обосновавшихся в Альхесирасе, Испания, и Танжере, Марокко.

382

Авианосцы «Игл» и «Аргус» в данном случае использовались в качестве авиатранспортов.

383

Три эскортных корабля из состава сил охранения конвоя «HG-75», в том числе и эсминец «Вайдет», были оснащены новейшими сантиметровыми радиолокационными станциями типа «271». Ещё семь эскортных кораблей были оснащены радарами старого образца.

384

Самолёт пилотировал Норман Ф. Иглтон.

385

386

После боя с немецкими подводными лодками судно «Аригуани» было отбуксировано в Гибралтар.

387

В послевоенные годы Букхайм занялся литературной работой. Написанная им повесть «Подводная лодка», посвящённая подводной войне в Атлантике, в 1973 году стала бестселлером. Фабула книги легла в основу появившихся вслед за ней фильмов, телевизионного и художественного. В 1976 году Букхайм выпустил новую книгу о немецких подводниках во Второй Мировой войне. Книга, иллюстрированная зарисовками автора, претендовала на достоверность, однако искушённым читателям не составило большого труда понять, что приведённые в книге факты сочетаются с вымыслом. Немецкие ветераны-подводники не приняли послевоенных произведений Букхайма, усмотрев в них не только искажения исторической правды, но и пораженческий настрой автора, усомнившегося в целесообразности предпринятых военных усилий и решившегося критиковать самого Дёница. Бывшие командиры немецких подводных лодок Карл-Дридрих Мертен и Курт Баберг в 1985 году выпустили свою книгу, в которой раскритиковали труды Букхайма, изложив своё видение подводной войны в Атлантике.

388

К сентябрю 1941 года немецкий экспедиционный корпус «Африка» под командованием Роммеля занял почти всю Ливию, не сумев взять лишь хорошо укреплённый Тобрук, город на побережье Средиземного моря.

389

390

Немецким подводным лодкам было очень тяжело форсировать узкий Гибралтарский пролив, где действовали крупные силы английской противолодочной обороны. В основном, переход совершали ночью в надводном положении, если же лодки шли под водой, им приходилось преодолевать очень сильное и коварное течение, плавание в котором весьма затруднительно.

391

Здесь уместно отметить, что, направляясь к острову Саламин, подводная лодка U371 подобрала в море итальянских моряков со сторожевого катера «Альбатрос», потопленного англичанами.

392

На самом деле, задача, поставленная перед немецкими подводными лодками, была трудноосуществимой. Предметы снабжения армии перевозились в Тобрук на самоходных баржах и судах прибрежного действия, причём главным образом ночью. Обнаружить небольшое судёнышко в условиях плохой видимости оказалось нелёгким делом. Поиск же в светлое время суток был связан с большим риском: в Средиземном море постоянно патрулировали английские самолёты береговой авиации и надводные корабли. Вместе с тем нельзя не отметить, что задача, стоявшая перед немцами, несколько упрощалась тем, что англичане не имели возможности следить за перемещением немецких подводных лодок наработанным способом — путём расшифровки перехваченных радиограмм. Шифр «Зюйд», которым немецкие подводные лодки пользовались на Средиземноморском театре военных действий, специалисты из Блечли-Парка «взломать» не сумели.

393

Группа подводных лодок была названа в честь Арно де ля Перьера, известного подводника времён Первой Мировой войны. Де ля Перьер погиб в авиационной катастрофе, направляясь на Средиземноморский театр военных действий.

394

395

«Каталину» (из 209-й эскадрильи авиации берегового базирования) пилотировал Денис М. Райен.

396

От взрыва торпеды на авианосце погиб один человек.

397

За потопление линкора «Бархэм» Ганс-Дитрих Тизенхаузен был награждён Рыцарским крестом.

398

Немецких подводников с лодки U95 голландцы доставили в Гибралтар, где Шрайбер, попав в тюрьму, оказался в одной камере с Гансом Айем. Через некоторое время Шрайбер и Ай бежали, надеясь укрыться в Испании. Однако им не повезло: беглецов схватили и переправили в Англию.

399

Англичане поначалу ошибочно отнесли потопление лодки U206 на счёт самолёта «уитли» из 502-й эскадрильи авиации берегового базирования.

400

401

Самолёт пилотировал У.У. Кэйв. Вторым пилотом на самолёте был новозеландец А. Коутс.

402

27 ноября английские войска прорвали блокаду Тобрука, после чего немцы начали отступление, в ходе которого потеряли Дерну, Бенгази и Аджедабию.

403

404

Шесть подводных лодок прошли Гибралтарский пролив незамеченными, а лодке U374 под командованием Унно фон Фишеля пришлось принять бой с английскими кораблями. В этом бою — в ночь на 11 декабря — фон Фишель потопил дозорный корабль «Розабел» водоизмещением 500 т и вооружённый траулер «Леди Ширли» тоннажем 500 т.

405

Со второй попытки в Средиземное море вышли лодки U375 под командованием Юргена Конненкампа и U573 под командованием Генриха Хайнсона. Первая попытка не удалась: лодка U375 была обнаружена английскими кораблями противолодочной обороны, а на лодке U573 вышел из строя один из судовых механизмов.

406

Вернулись на базу, не сумев выйти в Средиземное море, подводные лодки U332 под командованием Йоханнеса Лнбе, U575 под командованием Гюнтера Хайдсмана, U569 под командованием Ганса-Петера Хинша и U202 под командованием Ганса-Хайнца Линдера. Первые три из перечисленных лодок получили тяжёлые повреждения после того, как были обнаружены с воздуха, а лодка U202 вернулась на базу из-за возникшей на борту неисправности.

407

При переходе в Средиземное море погибли подводные лодки U208 и U451. Лодку U208, которой командовал Альфред Шлипер, пустили на дно английские эсминцы «Хесперес» и «Харвестер». Об обстоятельствах гибели лодки U451 расскажем подробнее. В ночь на 21 декабря у входа в Гибралтарский пролив подводная лодка, которой командовал Эбергард Гофман, была замечена английским самолётом типа «суордфиш» из состава береговой авиации. Самолёт атаковал лодку тремя глубинными бомбами, установленными на на небольшую глубину. Лодка ушла под воду, оставив в море первого вахтенного офицера Вальтера Колера, находившегося на ходовом мостике. К месту боя подошёл английский корвет «Миосотис», но кораблю осталось немногое: поднять на борт Колера, плававшего рядом с разлившимся по воде нефтяным пятном. Лодка U451 стала первой немецкой подводной лодкой, потопленной ночью самолётом береговой авиации.

408

409

410

Обе лодки были затоплены экипажами. Вся команда подводной лодки U79 была выловлена из воды англичанами. Экипаж подводной лодки U75 понёс потери: Рингельман и ещё восемнадцать членов команды погибли в бою.

411

412

Через некоторое время английские корабли были подняты с помощью понтонов, после чего встали на капитальный ремонт.

413

Джеймстаун — порт на острове Св. Елена.

414

415

Уолфиш-Бей — порт в Юго-Западной Африке.

416

По разъяснению Бауэра, он принял американское судно «Лихай» за английское. Потопленное 19 октября 1941 года, судно «Лихай» стало вторым американским судном, погибшим до вступления Соединённых Штатов в войну.

417

«Атлантис» находился в море более полутора лет (622 дня). За это время рейдер потопил 22 грузовых судна общим тоннажем 145.698 т.

418

К этому времени лодка U124 дважды добилась успеха. 24 ноября, патрулируя у берегов Западной Африки, она потопила английский лёгкий крейсер «Дьюнедин», совершавший одиночное плавание, а 3 декабря, направляясь на помощь морякам с «Атлантиса» и «Питона», пустила на дно американское торговое судно «Сэгедахок» тоннажем 6300 т. На взгляд Моора, произведшего на судне досмотр, оно имело на борту запрещённые к перевозке грузы. «Сэгедахок» стало третьим американским судном, потопленным до вступления Соединённых Штатов в войну. Экипаж судна не пострадал, добравшись до берега на спасательных шлюпках.

419

420

У островов Зелёного Мыса Моор, Мертен и Клаузен пересадили на лодки «Кальви», «Таццоли» и «Финци» по 70 человек из числа моряков с «Атлантиса» и «Питона». Эккерман пересадил на «Торелли» 50 человек. На пути во Францию лодка «Торелли» была атакована английским эсминцем, однако ей удалось уйти от преследования, хотя она и получила ряд повреждений.

421

По утверждениюнию Люта, он принял американский танкер за английское судно. Танкер затонул со всем экипажем.

422

Уолтер до войны был начальником школы противолодочной обороны в Портленде. Вскоре после начала войны его перевели в действующий военно-морской флот, а в марте 1941 года назначили командиром 36-й эскортной группы. При формировании сил охранения конвоя «HG-76» группа полностью вошла в состав этих сил.

423

424

К этому времени Шольц успел потопить португальское торговое судно «Кассаквел» тоннажем 4800 т, совершавшее одиночное плавание. По разъяснению Шольца, в условиях плохой видимости он принял обнаруженную им цель за английское судно.

425

Джордж Флетчер погиб и был похоронен в море командой «Сторка».

426

По свидетельству уцелевших в этом бою подводников, после таранного удара английского корабля произошла короткая перепалка между Генгельбахом и механиком лодки, в результате чего механик пустил себе пулю в лоб, а Генгельбах вместо того, чтобы прыгнуть в воду, бросился в боевую рубку, по существу также покончив жизнь самоубийством.

427

Поразив цель, Бигальк решил, что потопил «Юникорн», плавучую базу английских летающих лодок, о чём и доложил Дёницу. Когда командир подводной лодки U751 вернулся во Францию, ему вручили Рыцарский крест. Вместе с Бигальком Рыцарский крест получил и Шольц, пустивший за время ведения боевых действий тринадцать судов общим тоннажем 61.760 т.

428

Последовательно командуя подводными лодками U46 и U567, Энгельберт Эндрас потопил 25 судов общим тоннажем 137.900 т.

429

В течение рассматриваемого периода Германия использовала на различных театрах военных действий 153 океанские подводные лодки. См. Приложения 1, 5 и 6.

430

431

Существенные потери понёс и личный состав торгового флота союзников. Согласно данным Адмиралтейства по состоянию на 31 декабря 1941 года, только торговый флот Англии потерял 9267 человек.

432

Подводные лодки потопили два авианосца («Корейджес» и «Арк Ройал»), два линкора («Ройал Оук» и «Бархэм»), эскортный авианосец («Одэсити»), два лёгких крейсера («Дьюнедин» и «Галатея»), девять эсминцев (в том числе американский корабль «Рубен Джеймс»), три шлюпа, шесть корветов и три субмарины (английские «Тистл» и «Спирфиш» и французскую «Дорис»).

433

См. Приложение 18.

434

К 1 января 1942 года англичане купили или приобрели на правах аренды 180 норвежских, 156 греческих и 147 голландских судов. Кроме того, англичанами были захвачены в море или реквизированы в британских портах 137 торговых судов.

435

436

См. таблицу 6.

437

См. Приложение 17.

438

Когда англичане при строительстве судов перешли от клёпаных к сварным конструкциям, клёпальщики вышли на забастовку. Кроме того, рабочие верфей время от времени бастовали, требуя повышения оплаты труда.

439

35 % от находившихся в строю океанских подводных лодок.

440

441

Четыре лодки «каноэ» были потоплены английскими надводными кораблями, одна — русской подводной лодкой, четыре подорвались на минах, а две были по ошибке протаранены немецкими кораблями.

442

Но скорее всего, эта акция закончилась бы точно так же, как и воздушная кампания немцев против Британских островов летом и осенью 1940 года — так называемая «Битва за Англию». Действуя на удалении от своих баз и при этом не имея полного господства в воздухе, Королевские ВВС рисковали понести столь серьёзные потери (как в бомбардировщиках, так и в истребителях прикрытия), что у немцев вновь появился бы шанс успешной высадки в Англии. (Прим. ред.)

443

444

См. Приложение 8.

445

При составлении таблицы использованы следующие источники: «British Monthly Anti-Submarine Reports» и Rohwer «Axis Submarine Successes». Из первого источника взяты данные о количестве судов, совершивших переход на Британские острова в составе конвоев, а из второго источника — данные о количестве погибших судов и эскортных кораблей.

446

Content

Клэй БЛЭЙР
ПОДВОДНАЯ ВОЙНА ГИТЛЕРА
1939–1942
ОХОТНИКИ
Часть I
÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

От издателя

Об авторе

Предисловие автора

Книга 1 Подводная война против Британии декабрь 1939 — август 1942

Пролог Подготовка к войне

Эволюция подводных лодок

Немецкие подводные лодки в Первой Мировой войне

Договоры, разоружение и подводные лодки

Возрождение германского флота

Прогноз Карла Дёница

На пороге войны

Часть I Успехи и промахи

«Пасть смертью храбрых»

Устройство подводной лодки

Призовые законы

«Уинстон вернулся»

Успехи и промахи

Первый бой с английским авианосцем «Арк Ройал»

«Великолепный успех»

Патрулирование в Северном море

Кто кого?

Часть II Первая «волчья стая»

Заботы Дёница

Прин в Скапа-Флоу

Первая «волчья стая»

Боевые действия немецких подводных лодок в Атлантике с октября по декабрь 1939 года

Минные постановки

Способы и средства противолодочной обороны

Операции немецких подводных лодок в Атлантике в январе и феврале 1940 года

«Наши торпеды никуда не годятся»

Часть III «Ночь длинных ножей»

Возвращение в Северную Атлантику

Англичане против французов

«Счастливые времена»

На патрулирование — из Лорьяна

Тринадцать немецких подводных лодок в Атлантике

Англо-американское сотрудничество

Опять «счастливые времена»

«Ночь длинных ножей»

Новые успехи немецких подводников

Часть IV Суровая зима

Суровая зима

Укрепление англо-американского сотрудничества

Несчастливые времена

Английские дешифровщики против немецкой военно-морской «Энигмы»

Решительные действия Уинстона Черчилля

Гибель Прина

Гибель Шепке и пленение Кречмера

Новые успехи и новые неудачи

Активные действия Карла Дёница

Англичане усиливают средства противолодочной обороны

Часть V Потопить «Бисмарка»!

«Цветок редкостной красоты»

«Потопить «Бисмарка»!»

Успехи немецких подводников у берегов Западной Африки

Боевые действия немецких подводных лодок в Атлантике в июне 1941 года

Немецкие подводные лодки против английских конвоев

Английская авиация берегового базирования

Операция «Индиго»

Немецкие подводные лодки в Балтийском и Баренцевом морях

Немецкие подводные лодки против английского конвоя «OG-69»

Атлантическая хартия

Действия немецких подводных лодок в августе 1941 года

Капитуляция немецкой подводной лодки U570

Часть VI Реквием караванам

Задачи, стоявшие перед английским адмиралтейством в сентябре 1941 года

Надежды Дёница на новый крупный успех

Немецкие подводные лодки против английских конвоев «SC42» и «SC44»

Бой немецких подводных лодок с английским конвоем «SC-48»

Немецкие подводные лодки против английских конвоев «НХ-156» и «SC-52»

Немецкие подводные лодки у берегов Западной Африки

Немецкие подводные лодки в Восточной Атлантике

На Средиземноморском театре военных действий

Потери немцев в Южной Атлантике

Немецкие подводные лодки против английского конвоя «HG-76»

Некоторые итоги

Сначала скажем о просчётах, допущенных Англией

Скажем ещё о двух просчётах, допущенных англичанами

Теперь скажем о просчётах, допущенных немцами

Основные конвои, имевшие местом назначения Британские острова (1939 год —1941 год)

Приложения

Примечания