Станислав Гроф, Кристина Гроф

Холотропное дыхание: новый подход к самоисследованию и терапии

STANISLAV GROF

CHRISTINA GROF

HOLOTROPIC BREATHWORK

A NEW APPROACH TO THERAPY AND SELF-EXPLORATiON

Albany (N.Y.)

SUNY Press

2010

© 2010, Stanislav and Christina Grof.

Издатели благодарят Александра Копосова, чья финансовая помощь и дружеская поддержка сделали возможным публикацию этой книги

Перевод с английского Александра Киселева

Научная редакция к. ф. н. Владимира Майкова

Джек Корнфилд. Предисловие

Вы держите в руках пророческую книгу, предлагающую новое понимание исцеления, психического здоровья и человеческих возможностей наряду с мощными техниками достижения этих задач. Разработка такого рода всестороннего понимания, соединяющего в себе науку, опыт и дух, имеет решающее значение для двадцать первого века.

Господствующая материалистическая культура создала разделенный мир, где священное относится к компетенции церквей и храмов, тело – к компетенции спортивных залов, а психическое здоровье – к компетенции пилюль из аптеки. Экономический рост рассматривается как самоцель, не имеющая никакого отношения к окружающей среде и невежеству; расизм и войны продолжают разделять народы и страны. Эти разделения и порождаемые ими огромные страдания происходят от узкого и ограниченного человеческого сознания.

За десятилетия своей работы Стэн и Кристина создали психологию, которая восстанавливает раздробленное сознание мира. Они предлагают психологию будущего, расширяющую наши человеческие возможности и воссоединяющую нас друг с другом и с космосом. Выковывая эту новую парадигму, они являют собой пример отважного и пророческого духа первопроходцев и входят в число немногих людей, которые помогли революционно новому развитию области психологии.

Эта книга, прежде всего, представляет собой подробное руководство по опыту и практике Холотропного Дыхания, но далеко этим не ограничивается. Она описывает радикальное видение этой новой психологии. Начать с того, что она включает в себя одну из самых широких возможных карт человеческой психики, которые я когда-либо встречал. Само знание этой карты, которую Стэн и Кристина представляют в начале своих семинаров, оказывает на присутствующих благотворное действие. Она включает в себя, подтверждает и объединяет столь широкий диапазон опыта, что в сердцах некоторых из тех, кто просто с ней знакомятся, происходит исцеление.

Холотропная карта человеческих переживаний носит не только теоретический характер, она рождается из широкого клинического и экспериментального опыта. Наблюдать большую группу практикующих Холотропное Дыхание – значит видеть удивительный спектр переживаний, в которых дышащие заново проживают любые стадии собственной истории или входят в области архетипов, животных, рождения и смерти. Присутствие на групповом сеансе работы с дыханием подобно вхождению в «Божественную Комедию» Данте, где можно видеть сферы Рая, Чистилища и Ада, по мере того, как дышащие проходят через глубокий процесс дыхания, исцеления и пробуждения.

Холотропное Дыхание расширяет область психического здоровья и терапии. Большинство медицинских моделей западной психологии ограничивались изучением патологии. Открывая в своей работе новое понимание психопатологии, Грофы предлагают всестороннее видение психического здоровья и потенциала человеческого развития, расширяющее диапазон психологии до перинатального, трансперсонального, надкультурного и мистического измерений. Их работа органично включает в себя природную мудрость шаманизма и естественного мира, культурную и историческую основу сознания и далеко идущую широту современной физики и теории систем. Она в равной степени ценит личное и всеобщее, включая в себя физическое и биографическое, культурное, эволюционное и духовное измерения нашей человеческой природы.

Представления, стоящие за Холотропным Дыханием, радикально переопределяют и роль целителя, который из «целителя-специалиста», врача, лучше знающего, как ему лечить невежественного пациента, становится «целителем-акушеркой». В этой роли целитель охраняет, облегчает и поддерживает собственный глубокий и естественный целительный процесс пациента. При таком новом подходе, мудрым считается не терапевт, психиатр или целитель, а психика человека, мудрость которой целитель поддерживает и приводит к расцвету.

Как свидетельствуют описанные здесь случаи, Холотропное Дыхание оказывает удивительное терапевтическое действие. Из развертывания этого мощного процесса спонтанно рождаются исцеление болезней, тревоги, депрессии и конфликта, облегчение и исцеление травмы и злоупотребления, воссоединение с семьей и обществом, раскрытие сострадания, прощения, смелости и любви, возвращение цели, нахождение нашей потерянной души и высочайшие прозрения духовного понимания.

Будучи пророческой, эта книга также служит практическим руководством для дышащих, сиделок и фасилитаторов. Используя практические примеры, Стэн и Кристина предлагают инструкции для Холотропного Дыхания – как знакомить с практикой, как заботиться об участниках и охранять их, как иметь дело с неожиданными трудностями и как интегрировать эти переживания в повседневную жизнь. Они ясно говорят о важности освобождения и исцеления посредством дополняющей практики работы с телом и подробно описывают роли музыки, художественного творчества и рассказывания историй, которые существенно важны для работы с дыханием.

Мне посчастливилось в течение тридцати пяти лет учиться у Стэна и Кристины и сотрудничать с ними. В ходе своего обучения в качестве буддийского монаха в Бирме, Таиланде и Индии я впервые познакомился с мощными дыхательными практиками и визионерскими сферами сознания. Я был рад найти в работе Грофов действенный аналог этих практик в западном мире. Я всегда дорожил своим участием в развитии Холотропного Дыхания от его начальных этапов до сегодняшней формы и стал с глубоким уважением относиться к выросшему из него международному сообществу практикующих.

В Холотропном Дыхании Стэн и Кристина объединили научное и интеллектуальное понимание, мужское и женское, древнюю и постсовременную мудрость и сделали свою работу и программу обучения доступными на всех континентах. Я верю, что со временем их достижения будут считаться крупным вкладом в психологию и в исцеление мира.

Джек Корнфилд

Медитационный Центр Спирит Рок

Вудакр, Калифорния, 2010 г.

От авторов

С чего начать? За многие годы, когда мы разрабатывали, практиковали и преподавали Холотропное Дыхание и представляли свою работу в различных странах мира, мы получали неоценимую эмоциональную, физическую и финансовую поддержку от многих друзей, коллег и участников наших программ. Нам бы понадобился еще один том, чтобы упомянуть их всех поименно; здесь мы выражаем искреннюю и смеренную благодарность всем этим людям.

Однако, есть несколько человек, чье содействие нашей работе было столь существенным и жизненно важным, что они заслуживают особого упоминания. Кэти Альтман и Лори Зальцман обеспечивали необходимое организационное управление и мягкое руководство при формировании и начале деятельности нашей программы подготовки. Они предлагали нам свою поддержку и практическую помощь, когда мы вступали на новые территории, и за это мы им вечно благодарны.

Мы глубоко признательны Тэву и Кэри Спаркс, нашим близким друзьям и сотрудникам, которые все эти годы играли ключевую роль в организации и проведении многих из наших конференций, практических семинаров и тренингов. И Кэри, и Тэв стали сертифицированными фасилитаторами работы с дыханием в 1988 г. в нашей самой первой программе подготовки. В последующие годы они очень деятельно участвовали в программе Трансперсонального Тренинга Грофа (ТТГ) – Тэв как соведущий в многих практических семинарах и учебных модулях, а Кэри как руководитель и администратор большинства из этих мероприятий.

В 1998 г. мы передали ТТГ в умелые руки Спарксов, и с тех пор они были владельцами и руководителями этой организации, с Тэв в должности главного преподавателя. Мы также передали им торговую марку, которая с 1990 г. ограничивает практику Холотропного Дыхания, давая право заниматься ею только людям, успешно закончившим обучение в ТТГ и ставшим сертифицированными фасилитаторами. Назначение этой торговой марки – обеспечивать юридическую защиту Холотропного Дыхания в случаях неправомочного использования названия и практики неподготовленными, не сертифицированными людьми.

Дайян Хог и Дайяна Мидайн, старшие члены персонала ТТГ, играли ключевую роль в многочисленных учебных модулях; многие годы они самостоятельно проводили некоторые модули. Дайян Хог заслуживает особой благодарности за то количество времени и энергии, которое она бескорыстно отдавала проведению обучения работе с дыханием в Южной Америке в период, когда, в ином случае, экономический кризис в этой части мира не позволил бы продолжать там работу. Нам хотелось бы выразить нашу глубокую благодарность Тэв, Кэри, Дайян и Дайяне за преданность и чистоту, с которыми они сохраняли первоначальный дух нашей работы.

С годами ТТГ получал большую поддержку от Глен Уилсон, помогавшей в организации многих мероприятий ТТГ и управлявшей его книжным магазином, а в более недавнее время – от административного помощника Кэри, Стейси Баттерфилд. Тренинги и другие мероприятия ТТГ не были бы возможны без многих сертифицированных практиков, которые помогали в их организации и управлении, или помогали в них в качестве фасилитаторов. Некоторые были способны развивать программы подготовки в собственных странах и преподавать большинство модулей. Владимир Майков, президент Российской Ассоциации Трансперсональной Психологии и Психотерпии (АТПП), создал дочернюю программу ТТГ для России (открытую и для участников из других стран Восточной Европы), а Альваро Жардин основал и возглавляет филиал ТТГ в Бразилии. В течение ряда лет Инго Ярзетц и Бригит Ашауер предлагали аналогичный курс обучения в Германии. Мы высоко ценим важный вклад всех этих бывших наших учеников.

Кайлия Тейлор заслуживает особой благодарности за свою роль в программе подготовки и за издательскую деятельность, которая помогла распространению информации о Холотропном Дыхании. В течение многих лет она была издателем «Внутренней Двери» – информационного бюллетеня по работе с дыханием, основанного в 1988 г. Кэри Спаркс. Вместе со своим партнером Джимом Шофилдом, Кайлия создала издательство Хэнфорд Мид Паблишерс, Инк., которое, в числе прочего, публиковало книги, касающиеся Холотропного Дыхания; кроме того, Кайлия написала несколько книг по этой теме. Мы также глубоко благодарны основателям Международной Ассоциации Холотропного Дыхания (AHBI) – Кэри Спаркс, Кайлии Тейлор и Лори Вивер – а также ее прошлым президентам, членам президиума и нынешнему президенту Кену Слоану за все, что они сделали для поддержки и расширения глобальной сети Холотропного Дыхания.

Мы выражаем свою признательность новаторам в трансперсональной психологии, исследованиях сознания и различных областях науки новой парадигмы, многие из которых являются нашими друзьями и коллегами. Они оказали неоценимую помощь нашей работе, заложив основы для нового мировоззрения, в рамках которого теория и практика Холотропного Дыхания утрачивают свой спорный характер и становятся приемлемыми для непредубежденных членов научного сообщества. Мы высоко ценим их большой вклад.

Издательство САНИ Пресс заслуживает всяческих похвал за интерес его сотрудников к публикации в составе трансперсональной серии многих книг, темы которых лежат на переднем крае традиционного научного мировоззрения. Мы особенно признательны главному редактору САНИ, Джейн Банкер, за ее глубокое знание трансперсональной области в целом, и нашей работы, в частности. Мы испытываем глубокую благодарность за поддержку, которую она много лет оказывала нашей работе, и особенно за ее живой интерес к данной книге. Мы очень высоко ценим воодушевление и терпение, которые она проявляла, ведя нас через разные этапы процесса публикации. Она сыграла существенную роль в рождении этой книги в ее теперешнем виде.

С годами мы получали крайне необходимую финансовую поддержку для наших различных начинаний от друзей, которые оценили потенциальную важность проводившейся нами работы. Мы глубоко благодарны Джону Бьюкенену, Бетси Гордон, Бокаре Легендре, Майклу Маркусу и Дженет Занд, Роберту Шварцу, Кену и Петре Слоун, Алексею Купцову и Эдуарду Сагалаеву.

К сожалению, многие люди, которые внесли важный вклад в эту книгу, должны остаться неназванными – за исключением немногих, выразивших согласие с использованием их имен в ее тексте. Мы говорим здесь о многих тысячах участников наших практических семинаров и учебных модулей, которые с замечательной смелостью исследовали обычно скрытые области своей психики и самой реальности. Их словесные отчеты о том, что они переживали, и художественное творчество, с помощью которого они иллюстрировали свои приключения во внутреннем мире, были для нас незаменимыми источниками информации. Нашу обязанность и благодарность этим людям из многих культур едва ли можно адекватно выразить словами. Без них эта книга не была бы написана.

Предисловие

Эта книга описывает теорию и практику Холотропного Дыхания – нового подхода к самоисследованию и психотерапии, который мы разрабатывали вдвоем с середины до конца 1970х годов. Холотропное Дыхание сочетает в себе и объединяет элементы из различных направлений глубинной психологии – теории и практики школ Фрейда, Райха, Ранка и Юнга – добавляя к ним открытия современных исследований сознания и антропологии, а также прозрения восточных духовных практик и мистических традиций всего мира (объяснение слова холотропный дается чуть далее). Хотя мы более тридцати лет практикуем Холотропное Дыхание в контексте наших практических семинаров, международных конференций и подготовки фасилитаторов по всему миру, данная книга представляет собой наш первый всеобъемлющий текст по теории и практике этой стратегии психотерапии и самоисследования.

Книга начинается с краткого обзора исторических корней Холотропного Дыхания. В Главе 1 мы отдаем должное влиянию новаторской работы основателя глубинной психологии Зигмунда Фрейда и его последователей, еще далее продвинувших понимание человеческой психики. Кроме того, Холотропное Дыхание имеет определенные общие элементы с методами переживательной терапии, которые появились на сцене в 1960 гг. в контексте гуманистической психологии. Открытие мощных психоактивных эффектов ЛСД-25 и наш опыт психоделической терапии позволили нам подробно исследовать глубины психики и по достоинству оценить удивительный терапевтический потенциал необычных состояний сознания. Глава завершается описанием истоков трансперсональной психологии – дисциплины, обеспечивающей теоретическую основу Холотропного Дыхания.

В Главе 2 обсуждаются изменения, которые вносит работа с необычными состояниями сознания в наше понимание природы сознания и человеческой психики – здоровой и больной. Эта «психология будущего» (Grof 2000), необходимая для практики Холотропного Дыхания, предлагает значительно расширенную карту психики, которая, в отличие от модели академической психологии, не ограничивается постнатальной биографией и фрейдовским индивидуальным бессознательным. Она включает в себя две важные дополнительные области – перинатальную (относящуюся к памяти о биологическом рождения) и трансперсональную (историческое и архетипическое коллективное бессознательное). Согласно новому пониманию «архитектуры психопатологии», корни эмоциональных и психосоматических расстройств находятся не в младенчестве и детстве, а уходят глубоко в эти две ранее не распознававшиеся области бессознательного. Эту, казалось бы, обескураживающую находку компенсирует открытие новых мощных терапевтических механизмов, которые становятся доступными на перинатальном и трансперсональном уровнях психики в необычных состояниях сознания.

Вероятно, самое радикальное нововведение новой психологии представляют собой новые открытия, касающиеся стратегии самоисследования и терапии. Широкий спектр психотерапевтических школ и поразительное отсутствие согласия между ними в отношении наиболее фундаментальных аспектов теории и практики отражают ошибочную стратегию, которую все они разделяют (за исключением юнгианского анализа). Они пытаются добиваться интеллектуального понимания того, как действует психика, и на его основе разрабатывать метод, позволяющий корректировать ее функционирование. Работа с необычными состояниями сознания предлагает радикальную альтернативу, значительно упрощающую терапевтический процесс. Эти состояния мобилизуют «внутренний радар», который автоматически находит материал с сильным эмоциональным зарядом и выводит его в сознание для проработки. В этом процессе терапевт выступает не как активный агент, а как «компаньон по приключению», который умно поддерживает то, что происходит.

Важная часть Главы 2 посвящена проблеме духовности и религии. В то время как традиционные психиатры и психологи придерживаются мировоззрения материалистического монизма, в котором нет места какой бы то ни было духовности или религии, фасилитаторы Холотропного Дыхания используют в своей работе трансперсональную психологию. Они почитают духовность, основанную на непосредственном личном опыте, и считают ее правомерным и важным измерением человеческой психики и человеческой жизни. Многие наблюдения из практики Холотропного Дыхания и других подходов, использующих необычные состояния, настолько радикальны, что ставят под сомнение не только концептуальную схему традиционной психологии и психиатрии, но и основные метафизические допущения западной науки, касающиеся природы вселенной и отношения между сознанием и материей.

В Главе 3 обсуждаются основные компоненты Холотропного Дыхания и прослеживаются их корни в ритуальной жизни коренных культур и в духовных практиках великих мировых религий и различных мистических традиций. Здесь мы исследуем важную роль, которую на протяжении человеческой истории играли дыхание и музыка, как существенные элементы различных «технологий священного» и целительских церемоний. Точно так же, работа с телом и поощрение физического контакта, используемые в практике Холотропного Дыхания, имеют предшественников в различных ритуалах коренных народов. Рисование мандал, которое мы используем для того, чтобы помогать процессу интеграции холотропных переживаний, тоже имеет долгую историю в ритуальной жизни коренных культур, духовной жизни древних цивилизаций и религиозных традиций Востока.

В Главе 4 дается подробное разъяснение практики Холотропного Дыхания – как создавать безопасную физическую обстановку и систему межличностной поддержки для участников, как теоретически и практически готовить их к сеансу и как проверять их на наличие эмоциональных и физических противопоказаний. В ней обсуждаются основные принципы проведения сеансов дыхания, роль «сиделок» и фасилитаторов и природа переживаний, возникающих в ходе таких сеансов. Еще одну важную тему этого раздела составляют работа с рисованием мандал и стратегия проведения групп проработки.

Конечный результат сеансов Холотропного Дыхания решающим образом зависит от хорошей интеграции опыта. Глава 5 описывает важные аспекты этого процесса – как создавать наилучшие возможные условия для успешной интеграции, что делать для облегчения перехода к повседневной жизни, как успешно управлять взаимодействием с культурой в целом и как проводить беседы для прослеживания конечных результатов. Мы уделяем особое внимание различным терапевтическим подходам, которые служат хорошим дополнением к работе с дыханием и могут способствовать интеграции холотропного опыта – практике гештальт-терапии, эффективной работе с телом, экспрессивной живописи и танцу, психодраме Якоба Морено, игре с песком Доры Калф, методу EMDR (десенситизации и повторной проработки движений глаз) Франсин Шапиро, методу семейной констелляции Берта Хеллингера и другим.

Холотропное Дыхание представляет собой радикальное нововведение в психотерапии, во многих отношениях отличающееся от общепринятых подходов. Оно имеет определенные особенности – вызывание необычных состояний сознания, использование непривычной музыки, проигрываемой на большой громкости, выражение сильных эмоций, интенсивные физические проявления и близкий физический контакт – которые, как правило, вызывают сильную реакцию у незнакомых с ним людей. Глава 6, озаглавленная «Испытания и невзгоды фасилитаторов Холотропного Дыхания» представляет собой собрание историй, описывающих разнообразные приключения, которые мы переживали, и проблемы, с которыми мы сталкивались, проводя практические семинары Холотропного Дыхания в разных странах мира и разных культурных контекстах.

Глава 7 посвящена терапевтическому потенциалу Холотропного Дыхания и механизмам исцеления и преобразования, которые становятся доступными в необычных состояниях сознания. Мы обсуждаем положительное влияние, которое может оказывать этот подход на разнообразные эмоциональные и психосоматические расстройства и даже на некоторые заболевания, считающиеся органическими в сегодняшней медицине. Еще один важный аспект Холотропного Дыхания – это то влияние, которое оно оказывает на характер, жизненную стратегию и иерархию ценностей. Используя в качестве примеров переживания людей, чьи предки были коренными американцами или австралийскими аборигенами, мы показываем, каким потенциалом может обладать Холотропное Дыхание для исцеления культурных ран и разрешения исторических конфликтов.

В Главе 8 рассматриваются терапевтические механизмы, действующие в Холотропном Дыхании. Этот подход значительно усиливает все механизмы, известные из традиционных методов словесной терапии – ослабление психологических защитных механизмов, вспоминание забытых или подавленных травматических событий, реконструкция прошлого на основе сновидений или невротических симптомов, достижение интеллектуальных и эмоциональных инсайтов и анализ переноса. Вдобавок, он делает доступными большое число процессов, обладающих необычайным целительным и преобразующим потенциалом – действительное повторное переживание травматических воспоминаний в полной возрастной регрессии, повторное проживание биологического рождения, переживание психодуховной смерти и возрождения, воспоминания прошлой жизни, встречу с архетипическими фигурами, чувство космического единства и другие.

Согласно медицинским пособиям по физиологии дыхания, ускоренное дыхание, как правило, приводит к «синдрому гипервентиляции», характеризующемуся тетанией [1] кистей и ступней («карпопедальные спазмы»), тревогой и различными формами физического дискомфорта. Эти симптомы обычно считаются обязательными физиологическими реакциями на химические изменения, вызываемые гипервентиляцией. В Главе 9, описывающей физиологические изменения во время Холотропного Дыхания, мы доказываем, что это – миф, который рассеивают исследования холотропного дыхания. Эти исследования показывают, что реакция на ускоренное дыхание вовсе не представляет собой жесткий стереотип, а отражает психосоматическую историю дышащего и охватывает очень широкий спектр проявлений – порой включающих в себя полное отсутствие физических симптомов. Вдобавок, симптомы, вызываемые ускоренным ритмом дыхания, представляют благоприятную терапевтическую возможность, а не патологию. Особый интерес представляют и новые догадки, которые дает работа с холотропными состояниями для понимания психосоматичских расстройств, в настоящее время страдающего от разногласий между конфликтующими теориями.

Заключительный раздел книги (Глава 10) сосредоточивается на прошлом, настоящем и будущем Холотропного Дыхания. Мы прослеживаем историю этого метода к моменту его зарождения в Институте Эсален, Биг Сур, и к первым годам, когда мы предлагали его на практических семинарах в разных странах мира. Затем мы описываем развитие программы подготовки для фасилитаторов Холотропного Дыхания из ее ранней формы до сегодняшней ситуации, когда число подготовленных фасилитаторов во всем мире составляет более тысячи человек, и еще четыреста человек проходят подготовку в настоящее время. Поскольку растущему интересу к Холотропному Дыханию в околопрофессиональных кругах и широкой общественности пока еще не соответствует столь же теплый прием со стороны академических институтов и практикующих клиницистов, мы довольно подробно обсуждаем причины этого сопротивления.

Затем мы обрисовываем преимущества и блага, ожидающие практикующих, которые способны принимать радикальные перемены в мышлении и терапевтической практике, вызываемые холотропной перспективой. В их числе, более глубокое понимание эмоциональных и психосоматических расстройств, лучшие и более быстрые терапевтические результаты, способность успешно работать с многими клиентами, которые не реагируют на традиционные формы терапии, и удивительные прозрения, касающиеся религии, политики и искусства. Благотворное действие Холотропного Дыхания и ответственной работы с холотропными состояниями сознания в целом, приносит не только облегчение или прекращение симптомов. Оно сопровождается духовным раскрытием, развитием сострадания, терпимости и экологической чуткости, а также радикальными изменениями в иерархии ценностей. Эти изменения полезны не только для людей, с которыми они происходят, но и для человеческого общества в целом. Если бы они могли происходить в достаточно широком масштабе, то могли бы повысить шансы человечества пережить быстро обостряющийся глобальный кризис.

Книга содержит два приложения. Первое из них, «Особые ситуация и вмешательства в сеансах Холотропного Дыхания», подробно описывает проблемы, с которыми могут сталкиваться фасилитаторы, помогая дышащим, а также наиболее эффективные способы их преодоления. Второе приложение сосредоточивается на сходствах и различиях между Холотропным Дыханием и другими формами переживательной терапии, использующими дыхательные техники, как, например, различные неорейхианские походы, Ребёрсинг Леонарда Орра и дыхательная техника «Сияния» Гая и Кейтлин Хендрикс.

Как мы видели выше, эта книга предлагает всестороннее и подробное описание теории и практики Холотропного Дыхания. Поэтому она несет в себе большую потенциальную опасность: ее легко ошибочно принять за руководство, которое само по себе дает читателям достаточно информации, чтобы заняться собственным самоисследованием или – хуже того – начать проводить сеансы работы с дыханием с другими людьми. Необычное состояние вызвать очень легко, однако для того, чтобы справляться со всеми ситуациями, которые при этом могут возникнуть, и доводить сеанс до успешного завершения, требуется всесторонний опыт работы с необычными состояниями сознания – как своими собственными, так и состояниями других людей.

Поэтому мы убеждаем тех, кто хотят познакомиться с практикой Холотропного Дыхания, делать это в контексте практических семинаров, проводимых подготовленными фасилитаторами. Тем, кто планируют проводить сеансы с другими людьми, следует сперва пройти адекватную подготовку, которая даст им достаточно возможностей чередовать роли «ситтеров» (личных помощников дышащих) и «флотеров» (фасилитаторов, доступных для всей группы) под наблюдением специалиста. Те, кто проходят подготовку для занятий Холотропным Дыханием или уже завершили ее, могут получить добавочный практический опыт, выступая в качестве ассистентов (учеников) на практических семинарах опытных старших фасилитаторов. Необходимую информацию можно найти на наших веб-сайтах: holotropic.com или stanislavgrof.com, а также русскоязычном сайте stangrof.ru.

Глава 1

Исторические корни метода холотропного дыхания

1. Зигмунд Фрейд и начало глубинной психологии

Холотропное Дыхание – один из более недавних вкладов в глубинную психологию – дисциплину, основанную в начале XX в. австрийским неврологом Зигмундом Фрейдом. С тех пор, как Зигмунд Фрейд в одиночку заложил фундамент этой новой области, глубинная психология пережила сложную и бурную историю. Вклад Фрейда в психологию и психиатрию был поистине новаторским. Он продемонстрировал существование бессознательного и описал его динамику, разработал метод интерпретации сновидений, выявил психологические механизмы, вовлеченные в генез психоневрозов и психосоматических расстройств, открыл детскую сексуальность, распознал явление переноса, изобрел метод свободной ассоциации и наметил основные принципы психотерапии (Freud & Breuer 1936, Freud 1953, 1962).

Хотя первоначально интерес Фрейда был прежде всего клиническим – объяснить этиологию психоневрозов и найти способ их лечения – в ходе исследований его горизонты чрезвычайно расширились. В число феноменов, которые он изучал, помимо содержания сновидений и психодинамики невротических симптомов, входили такие темы, как механизм шуток и оговорок, а также многие культурные и социополитические явления – проблемы человеческой цивилизации, история, войны и революции, религия и искусство (Freud 1955ab, 1957ab, 1960ab, 1964ab).

Фрейд окружил себя группой необычайно одаренных и творческих мыслителей («Венский кружок»); несколько из них имели собственные уникальные воззрения и создали отступнические школы психотерапии. В то время как психоанализ Фрейда стал важной частью господствующего направления психологии и психотерапии, школы так называемых «отступников» – Адлера, Ранка, Рейха и Юнга – так и не были приняты официальными научными кругами. Однако, как мы увидим позднее, в последние десятилетия некоторые из них становились все более популярными и влиятельными как альтернативные подходы к психотерапии, и многие идеи их основателей вошли в практику Холотропного Дыхания.

2. Гуманистическая психология и переживательные терапии

В середине XX в. в американской психологии господствовали две главные школы – бихевиоризм и психоанализ Фрейда. Растущая неудовлетворенность этими двумя направлениями как адекватными подходами к пониманию человеческой психики привела к развитию гуманистической психологии. Главным представителем и наиболее ясным выразителем этой новой области был известный американский психолог Абрахам Маслоу. Он выступил с резкой критикой ограничений бихевиоризма и психоанализа, или Первой и Второй Сил в психологии, как он их называл, и сформулировал принципы новой перспективы в психологии (Maslow 1962, 1964 и 1969).

Главным возражением Маслоу против бихевиоризма было то, что изучение животных – таких как крысы и голуби – может разъяснять лишь те аспекты человеческого функционирования, которые мы разделяем с этими животными. Поэтому оно не имеет значения для понимания более высоких, специфически человеческих качеств, которые уникальны для человеческой жизни – любви, самосознания, самоопределения, личной свободы, морали, искусства, философии, религии и науки. Оно также по большей части бесполезно применительно к некоторым специфически человеческим отрицательным характеристикам – алчности, жажде власти, жестокости и склонности к «злобной агрессии». Кроме того, Маслоу критиковал бихевиористов за игнорирование сознания и интроспекции и исключительное сосредоточение на изучении поведения.

По контрасту с этим, основной областью интересов гуманистической психологии были люди, и эта дисциплина с уважением относилась к сознанию и интроспекции как важным дополнениям объективного подхода к исследованию. Исключительный акцент бихевиоризма на определении средой, стимуле/реакции и поощрении/наказании сменился акцентом на способности человеческих существ к внутреннему руководству и мотивации для достижения самоосуществления и реализации их человеческого потенциала.

В своей критике психоанализа Маслоу указывал, что Фрейд и его последователи делали выводы о человеческой психике, главным образом, на основе изучения психопатологии, и не соглашался с их биологическим редукционизмом и тенденцией объяснять все психологические процессы с точки зрения основных инстинктов. Напротив, гуманистическая психология сосредоточивалась на здоровом населении и даже на отдельных людях, которые демонстрировали сверхнормальное функционирование в различных областях (по терминологии Маслоу «растущей верхушке популяции»), на человеческом росте и потенциале и на более высоких функциях психики. Она также подчеркивала, что психологам важно быть чуткими к практическим человеческим нуждам и служить важным интересам и целям человеческого общества.

В течение нескольких лет после того, как Абрахам Маслоу и Энтони Сутич создали Ассоциацию Гуманистической психологии (АГП) и ее журнал, это новое движение стало очень популярным среди американских психиатров и психологов и даже в широкой общественности. Многомерная перспектива гуманистической психологии и ее акцент на всем человеке обеспечивали широкое прикрытие для развития богатого спектра новых эффективных терапевтических подходов, которые значительно расширяли диапазон возможностей для работы с эмоциональными, психосоматическими, межличностными и психосоциальными проблемами.

Одной из важных особенностей этих новых подходов был решительный переход от исключительно словесных стратегий («разговорных методов») традиционной психотерапии к непосредственному выражению эмоций. Кроме того, терапевтическая стратегия смещалась от исследования индивидуальной истории и бессознательной мотивации к чувствам и мыслительным процессам клиентов здесь и сейчас. Еще одним важным аспектом этой терапевтической революции были акцент на взаимосвязанности психики и тела и преодоление запрета на прикосновение, ранее господствовавшего в области терапии. Благодаря этому, неотъемлемой частью новых стратегий становились различные формы работы с телом; в качестве наиболее выдающихся примеров гуманистических терапий здесь можно упомянуть гештальт-терапию Фрица Пёрлза, биоэнергетику Александра Лоуэна и другие неорейхианские подходы, группы встречи и сеансы марафона.

3. Появление психоделической терапии

Случайное открытие Альберта Хоффмана – швейцарского химика, проводившего исследования спорыньи в лабораториях Сандоз в Базеле, внесло в мир психиатрии, психологии и психотерапии радикально новый элемент – эвристический и целительный потенциал необычных состояний сознания. В апреле 1942 г. Хоффман обнаружил психоделическое действие ЛСД-25, или диэтиламида лизергиновой кислоты, когда во время синтеза этого вещества оно случайно попало в его организм. После публикации первой клинической статьи об ЛСД цюрихским психиатром Вальтером А. Штоллем в конце 1940-х гг. (Stoll 1947), этот новый полусинтетический алкалоид спорыньи, обладавший активностью в невероятно малых количествах порядка микрограмм, или гамм (миллионных долей грамма), сразу же стал сенсацией в мире науки.

В ходе клинических исследований и экспериментирования с собой с помощью ЛСД, многие специалисты обнаруживали, что принятая в то время модель психики, которая ограничивалась биографией после рождения и фрейдовским индивидуальным бессознательным, оказывалась поверхностной и неадекватной. Новая карта психики, возникавшая из этих исследований (Grof 1975), добавляла к существовавшей модели психики две большие трансбиографические области – перинатальный уровень, тесно связанный с памятью о биологическом рождении, и трансперсональный (надличностный) уровень, который включает в себя, помимо всего прочего, исторические и архетипические области коллективного бессознательного, описанные К. Г. Юнгом (Jung 1959). Первые эксперименты с ЛСД также показывали, что источники эмоциональных и психосоматических расстройств не ограничивались травматическими воспоминаниями из детства и младенчества, как считали представители традиционной психиатрии, а уходили своими корнями гораздо глубже – в перинатальные и трансперсональные области психики (Grof 2000). Это неожиданное откровение сопровождалось открытием новых мощных терапевтических механизмов, действовавших на глубинных уровнях психики.

Благодаря использованию ЛСД в качестве катализатора, становилось возможно расширять диапазон применимости психотерапии на такие категории пациентов, которые ранее трудно поддавались лечению, например, алкоголиков и наркоманов, и даже положительно влиять на поведение сексуальных извращенцев и преступников-рецидивистов (Grof 2001). Особенно ценными и многообещающими были ранние попытки использовать ЛСД-психотерапию в работе с терминальными онкологическими пациентами. Исследования этой группы больных показали, что ЛСД был способен облегчать сильную боль даже у тех пациентов, которым не помогали инъекции наркотических обезболивающих средств. Кроме того, у значительного числа таких пациентов было возможно облегчать и даже устранять такие тяжелые психосоматические симптомы, как подавленность, общая напряженность и бессонница, уменьшать страх смерти, повышать качество жизни в оставшиеся дни и положительно преобразовывать опыт умирания (Cohen 1965, Kast and Collins 1966, Grof 2006).

4. Абрахам Маслоу, Энтони Сутич и рождение трансперсональной психологии

В 1960-х гг. результаты исследований необычных состояний сознания – анализ переживаний в психоделических сеансах и изучение Маслоу спонтанного мистического опыта («пиковых переживаний») – революционизировали образ человеческой психики и вдохновили радикально новую ориентацию в психологии. Несмотря на популярность гуманистической психологии, ее основатели Абрахам Маслоу и Энтони Сутич испытывали все большую неудовлетворенность дисциплиной, которую сами создали. Они все больше осознавали, что оставили без внимания чрезвычайно важный элемент – духовное измерение человеческой психики (Sutich 1976).

Собственные исследования Маслоу, касавшиеся «пиковых переживаний», терапевтическое использование психоделиков, широкое распространение экспериментов с психоделиками среди молодого поколения в бурные 1960-е годы и возрождение интереса к восточным духовным философиям, медитации, а также к мудрости древних и коренных культур делали несостоятельной существовавшую концептуальную систему психологии. Становилось ясно, что всесторонняя и межкультурно действенная психология должна включать в себя наблюдения из таких областей, как мистические состояния, космическое сознание, психоделические переживания, феномены транса, творчество, а также религиозное, художественное и научное вдохновение.

В 1967 г. небольшая рабочая группа, куда входили Абрахам Маслоу, Энтони Сутич, Станислав Гроф, Джеймс Фэйдимен, Майлз Вич и Соня Маргулис, неоднократно собиралась в Менло Парк в Калифорнии с целью создания новой психологии, которая бы с уважением относилась ко всему спектру человеческого опыта, включая разнообразные необычные состояния сознания. В ходе этих дискуссий Маслоу и Сутич согласились с предложением Грофа и назвали новую дисциплину «трансперсональной психологией». Этот термин заменил их собственное первоначальное название «транс-гуманистическая», или «выходящая за пределы гуманистических вопросов». Вскоре после этого они создали Ассоциацию Трансперсональной Психологии (ATP) и начали издавать Журнал Трансперсональной Психологии. Несколько лет спустя, в 1975 г., Роберт Фрейджер основал (Калифорнийский) Институт Трансперсональной Психологии в Пало Альто, который на протяжении более чем трех десятилетий оставался в авангарде трансперсонального образования, исследований и терапии.

Глава 2

Теоретические основы холотропного дыхания

Холотропное Дыхание представляет собой мощный метод самоисследования и терапии, использующий сочетание, казалось бы, простых средств – ускоренного дыхания, побуждающей музыки и специальной работы с телом, которая помогает высвобождать остаточные биоэнергетические и эмоциональные блоки. Сеансы обычно проводятся в группах; участники работают парами, поочередно выступая в ролях «дышащих» и «сиделок». Процесс проходит под наблюдением подготовленных фасилитаторов, которые помогают участникам, если возникает необходимость специального вмешательства. После сеансов дыхания участники выражают свои переживания, рисуя мандалы и делясь отчетами о своих путешествиях в небольших группах. При необходимости, для содействия завершению и интеграции опыта работы с дыханием используются последующие беседы и различные дополнительные методы.

Холотропное Дыхание сочетает и объединяет в своей теории и практике различные элементы глубинной психологии, современных исследований сознания, трансперсональной психологии, восточных духовных философий и целительских практик коренных народов. Оно значительно отличается от традиционных форм психотерапии, в которых используются, главным образом, словесные средства – как, например, в психоанализе и в происходящих от него различных других школах глубинной психологии. Оно имеет определенные общие характеристики с переживательными терапиями гуманистической психологии, вроде практики гештальта и неорейхианских подходов, которые делают акцент на непосредственном эмоциональном выражении и работе с телом. Однако уникальная особенность Холотропного Дыхания состоит в том, что оно использует целительный потенциал, внутренне присущий необычным состояниям сознания.

1. Холотропные состояния сознания

Удивительная целительная сила необычных состояний сознания, которая с незапамятных времен была известна и использовалась в древних цивилизациях и первобытных культурах, получила подтверждение в современных исследованиях сознания и терапевтических экспериментах, проводившихся во второй половине XX в. Эти исследования также показали, что феномены, которые имеют место во время необычных состояний и связаны с ними, не могут быть объяснены концептуальными схемами, принятыми в академической психологии и психиатрии. Поскольку данный вопрос существенно важен для понимания Холотропного Дыхания, мы предварим обсуждения этого метода обзором теоретических проблем, которые необычные состояния сознания ставят не только перед психиатрией, психологией и психотерапией, но и перед основными метафизическими допущениями западной науки.

Начнем с нескольких семантических замечаний. Наш главный интерес в этой книге касается исследования целительного, преобразующего и эволюционного потенциала необычных состояний сознания и их огромной ценности в качестве источника новых революционных данных о сознании, человеческой психике и природе реальности. Исходя из этого, мы считаем неподходящим термин «измененные состояния сознания, ИСС» [altered states of consciousness, ASC], обычно используемый клиницистами и теоретиками основного направления, поскольку он односторонне подчеркивает искажение или нарушение «правильного способа» переживания человеком самого себя и мира[2].

(В разговорном английском языке и в ветеринарном жаргоне глагол “alter” используется для обозначения кастрации скота или домашних животных.) Даже несколько лучший термин «необычные (или неординарные) состояния сознания» носит слишком общий характер, поскольку включает в себя широкий спектр состояний, которые важны с клинической точки зрения, но не существенны для нашего обсуждения.

Сознание может претерпевать глубокие изменения под действием разнообразных патологических процессов – черепномозговых травм, отравлений ядовитыми химическими веществами, инфекций, нарушений мозгового кровообращения или дегенеративных процессов в мозгу. Подобные ситуации несомненно могут приводить к глубоким психологическим изменениям, которые следовало бы относить к категории «необычных состояний сознания». Однако они вызывают то, что можно назвать «обычным бредом» или «органическими психозами». Люди, страдающие от бредовых состояний, как правило дезориентированы: они не знают кто они, где они находятся, и какое сегодня число. Вдобавок, у них значительно нарушается умственная деятельность. Обычно у них отмечаются расстройство интеллектуальных функций и последующая амнезия на эти переживания. Для таких состояний несомненно подходит термин «измененные состояния сознания». Эти состояния очень важны в клиническом плане, но не интересны с терапевтической или эвристической точки зрения.

В этой книге мы ограничим область рассмотрения большой и важной подгруппой необычных состояний сознания, которые радикально отличаются от описанных выше. К ним, в частности, относятся состояния, которые начинающие шаманы переживают во время своих инициационных кризисов, а позднее вызывают у своих клиентов. Древние и коренные культуры использовали такие состояния в ритуалах перехода и целительских церемониях. Их описывали мистики всех времен и посвященные в древние мистерии смерти и возрождения. Кроме того, процедуры, вызывающие эти состояния, разрабатывались и использовались в контексте великих мировых религий – индуизма, буддизма, даосизма, ислама, иудаизма и христианства.

О важности необычных состояний сознания для древних и коренных культур свидетельствует то количество времени и энергии, которое члены этих человеческих групп посвящали развитию «технологий священного» – различных процедур, способных вызывать такие состояния для ритуальных и духовных целей. В этих методах используются различные сочетания игры на барабанах и других ударных инструментах, музыки, песнопений, ритмичного танца, изменений дыхания и выработки особых форм осознания. Важную роль в качестве средств, вызывающих эту категорию необычных состояний, также играет длительная социальная и сенсорная изоляция, например, пребывание в пещере, в пустыне, в арктических льдах или высоко в горах. К числу крайних физиологических воздействий, используемых для этой цели, относятся голодание, лишение сна, обезвоживание, прием мощных слабительных и очищающих средств и даже причинение сильной боли, повреждение тела и обильное кровопускание. Однако самым эффективным инструментом для вызывания целительных и преобразующих необычных состояний всегда было ритуальное использование психоделических растений.

Представители ортодоксальной психиатрии поначалу оставляли без внимания и даже высмеивали ритуальные действия коренных народов как продукты примитивного суеверия, основывающегося на невежестве и магическом мышлении. Они относили любые виды необычных состояний сознания к области психопатологии. Эта ситуация постепенно менялась на протяжении XX в., особенно в его второй половине, когда западным ученым действительно удалось внести кое-какой значимый вклад в арсенал «технологий священного». У специалистов клинической и экспериментальной психиатрии и психологии появилась возможность получить определенный непосредственный опыт работы с химически чистыми психоделическими веществами и разнообразными лабораторными процедурами изменения сознания, от сенсорной депривации до биологической обратной связи. Кроме того, они наблюдали действие необычных состояний сознания в различных формах переживательных терапевтических методов, использующих работу с дыханием и с телом, вроде неорайхианских подходов, ребёфинга и Холотропного Дыхания. Таким образом, те из них, кто были достаточно непредвзятыми, чтобы принять вызов этих революционных инструментов, имели возможность обнаружить их силу и огромный терапевтический потенциал.

Когда мы распознали природу этой разновидности необычных состояний сознания, нам было трудно поверить, что у современной психиатрии нет специальной категории и термина для этих теоретически и практически важных переживаний. Будучи твердо уверенными, что они заслуживают того, чтобы их отличали от «измененных состояний сознания» и не рассматривали как проявления серьезных психических заболеваний, мы начали называть их холотропными (Grof 1992). Это составное слово буквально означает «ориентированный на целостность» или «движущийся к целостности» (от греческих слов holos = цельный и Шрет = движущийся по направлению к чему-либо). Слово «холотропный» – это неологизм, но оно родственно широко используемому термину гелиотропизм – означающему способность растений всегда поворачиваться по направлению к солнцу.

Название «холотропный» предполагает нечто такое, что может оказаться полной неожиданностью для среднего жителя Запада – что в нашем повседневном состоянии сознания мы отождествляемся лишь с небольшой частью того, кто мы есть на самом деле, и не переживаем свое существо в полной мере. Холотропные состояния сознания способны помогать нам распознать, что мы – не «эго в оболочке из кожи», как это называл английский философ и писатель Алан Уотс, и что в конечном счете мы соизмеримы с самим космическим творческим началом. Или – по словам французского палеонтолога и философа Тейяра де Шардена – что «мы не человеческие существа, переживающие духовный опыт, а духовные существа, переживающие человеческий опыт» (Teilhard de Chardin 1975).

Эта поразительная идея не нова. В древнеиндийских Упанишадах на вопрос «Кто я есть?» дается ответ «Tat tvam asi». Эта краткая санскритская фраза буквально означает: «Ты есть То», или «Ты – Божество». Она предполагает, что мы – не «namarupa», имя и форма (тело/эго), что в своей глубине мы тождественны божественной искре в нашем сокровенном существе (Атману), который в конечном счете тождествен высшему вселенскому началу (Брахману). И индуизм – не единственная религия, сделавшая это открытие. Откровение, касающееся идентичности индивидуального с божественным – это главная тайна, составляющая мистическую основу всех великих религиозных традиций. Этот принцип мог бы носить имена: Дао, Будда, Космический Христос, Аллах, Великий Дух, Шила и многие другие. Холотропные переживания способны помогать нам открывать нашу подлинную идентичность и наш космический статус.

Психоделические исследование и развитие интенсивных переживательных методов психотерапии перенесли холотропные состояния из мира целителей дописьменных культур в современную психиатрию и психотерапию. Терапевты, непредубежденно относившиеся к этим подходам и использовавшие их в своей практике, были способны подтвердить необычайный целительный потенциал холотропных состояний и их ценность как неистощимых источников революционно новой информации о сознании, человеческой психике и природе реальности. Однако, ортодоксальное научное сообщество с самого начала проявляло сильное сопротивление этим радикальным нововведениям и отказывалось принимать их ни как модальности лечения, ни как источник важных концептуальных вызовов.

В определенном смысле, это сопротивление вполне понятно, если учесть масштабы и радикальный характер концептуальных пересмотров, которые были бы необходимы для объяснения широкого спектра «аномальных явлений», встречающихся при изучении холотропных состояний. Эти необычайные наблюдения было бы невозможно трактовать путем незначительных корректировок существующих теорий (технически именуемых «специальными (ad hoc) гипотезами»); потребовался бы радикальный пересмотр самых фундаментальных понятий и основных метафизических допущений. Возникший в результате концептуальный катаклизм был бы сравним с революцией, пережитой физиками в первые три десятилетия XX в., когда им пришлось переходить от ньютоновской к квантово-релятивистской физике. В определенном смысле, он был бы логическим завершением радикальной перемены в понимании реальности, которая уже произошла в физике.

Мы коротко опишем концептуальные проблемы, которые ставят переживания и наблюдения в холотропных состояниях, и в общих чертах наметим требуемые ими изменения в мышлении о сознании и человеческой психике. Майкл Харнер – антрополог с хорошей научной репутацией, который прошел шаманское посвящение во время полевой работы в джунглях Амазонии и практикует шаманизм, предположил, что западные психиатрия и психология страдают серьезной предубежденностью, по меньшей мере, в двух важных аспектах – они проявляют то, что он назвал этноцентризмом и когницентризмом (Hamer 1980).

Ортодоксальные ученые и клиницисты считают понимание человеческой психики и реальности, выработанное западной материалистической наукой, единственно правильным и превосходящим все другие. Они относят ритуальную и духовную жизнь доиндустриальных культур к примитивному суеверию, магическому мышлению или откровенной психопатологии (этноцентрическое предубеждение). Кроме того, в своих теоретических рассуждениях они принимают во внимание только переживания и наблюдения в обычном состоянии сознания и игнорируют или неправильно интерпретируют данные исследований холотропных состояний (когницентрическое или прагмацентрическое предубеждение).

Критика Майкла Харнера ставит кое-какие интересные вопросы. Какими были бы психиатрия и психология, если бы могли преодолеть свое этноцентрическое предубеждение – перестать патологизировать все переживания и формы поведения, которые невозможно понять в узком контексте парадигмы материалистического монизма – и с уважением относиться к ритуальной и духовной жизни других культур. Интересно также подумать, какие изменения пришлось бы внести в психиатрическую теорию и практику, если бы данные исследований холотропных состояний были подвергнуты серьезной научной проверке и признаны тем, чем они являются – богатым спектром «аномальных феноменов», не поддающихся объяснению в рамках имеющихся теорий и представляющих гигантские концептуальные проблемы.

Когда мы практикуем Холотропное Дыхание, проводим психоделическую терапию или помогаем людям, переживающим духовный кризис, использование концептуальной схемы традиционной психиатрии и психологии было бы неподходящим, неэффективным и приводило бы к обратным результатам. Нам приходится использовать понимание сознания, человеческой психики и природы и функции эмоциональных и психосоматических расстройств, возникшее из современных исследований сознания или, конкретнее, из изучения холотропных состояний сознания.

Радикальные изменения, которые вносит в наше мышление исследование холотропных состояний, делятся на несколько крупных категорий. Для объяснения данных современных исследований сознания, модель психики, которую в настоящее время используют психиатры и психологи, необходимо значительно расширить, включив в нее новые области, ранее не признававшиеся или неправильно интерпретировавшиеся научными кругами. Это связано с новым пониманием природы эмоциональных и психосоматических расстройств и с признанием глубины их корней. Этот отрезвляющий вывод уравновешивается открытием новых механизмов исцеления и положительного преобразования личности, действующих на глубоких уровнях бессознательного.

Вероятно, самым волнующим нововведением, возникшим из изучения холотропных состояний, следует считать переход от словесных к переживательним подходам, к самоисследованию и психотерапии, и от руководящей роли терапевта или фасилитатора к использованию врожденного исцеляющего разума психики клиента. Распознание решающей роли космического сознания (anima mundi К. Г. Юнга) во вселенской схеме вещей и признание существования коллективного бессознательного логически ведет к выводу о том, что духовный поиск, основанный на непосредственном опыте, – это правомерный и жизненно важный аспект человеческой жизни.

2. Измерения человеческой психики

Традиционные психиатрия и психология используют модель человеческой психики, ограниченную биографией после рождения и индивидуальным бессознательным, как его описывал Зигмунд Фрейд. Согласно Фрейду, наша психологическая история начинается с рождения; новорожденный ребенок – это tabula rasa, чистое состояние.[3] Наше психологическое функционирование определяется взаимодействием между биологическими инстинктами и влияниями, формировавшими нашу жизнь с момента прихода в этот мир – качеством вскармливания и материнской заботы, характером приучения к пользованию туалетом, различными психосексуальными травмами, нашей реакцией на Эдипов треугольник, а также конфликтами и травматическими событиями в последующей жизни. То, кем мы становимся и как мы психологически функционируем, определяется нашей личной и межличностной историей после рождения.

Описанное Фрейдом индивидуальное бессознательное, по существу, тоже представляет собой производное нашей истории после рождения: это хранилище того, что мы забыли, отвергли как неприемлемое и вытеснили. Эта преисподняя психики, или «Оно» [id], как ее называл Фрейд – сфера, где господствуют примитивные инстинктивные силы. Фрейд описывал отношения между сознательной психикой и бессознательным, используя свой знаменитый образ погруженного айсберга. То, что мы считали всей психикой – это лишь ее небольшая часть, подобная надводной части айсберга. Психоанализ обнаружил, что гораздо большая часть психики, которую можно сравнить с подводной частью айсберга, является бессознательной, и без нашего ведома управляет нашими мыслительными процессами и поведением. Эта модель в модифицированной и уточненной форме принята в ортодоксальной психологии и психиатрии.

В работе с холотропными состояниями сознания, вызываемыми психоделиками и различными нефармакологическими средствами, равно как и возникающими спонтанно, эта модель оказывается болезненно неадекватной. Чтобы объяснять все феномены, возникающие в таких состояниях, мы должны решительно пересмотреть наше понимание измерений человеческой психики. Помимо уровня биографии после рождения («постнатального»), общего с традиционной моделью, новая расширенная картография включает в себя еще две большие области.

Первую из этих областей можно назвать перинатальной из-за ее тесной связи с травмой биологического рождения. Данная область бессознательного содержит воспоминания (или память) о том, что переживал плод на последовательных этапах процесса рождения, включая все связанные с этим эмоции и физические ощущения. Эти воспоминания образуют четыре отдельных кластера опыта, каждый из которых относится к одной из стадий процесса рождения. Мы можем называть их Базовыми Перинатальными Матрицами (БПМI–IV).

БПМ I состоит из воспоминаний позднего дородового состояния перед самым началом родов. БПМ II относится к первой стадии родов, когда матка сокращается, но шейка матки еще не открылась. БПМ III отражает борьбу плода при прохождении через родовой канал после раскрытия шейки матки. И, наконец, БПМ IV содержит память о появлении на свет, самом рождении. Содержимое этих матриц не ограничено воспоминаниями плода; каждая из них также представляет собой избирательное окно в области исторического и архетипического бессознательного, которые содержат мотивы со сходным качеством опыта. Мы вернемся к концепции БПМ далее в этой книге; заинтересованные читатели могут найти подробное обсуждение перинатальных матриц в нескольких предыдущих публикациях (Grof 1975, 1987 и 2000).

Вторую трансбиографическую область новой картографии можно лучше всего назвать трансперсональной, поскольку она содержит матрицы широкого спектра переживаний, в которых сознание выходит за границы тела/эго и обычных ограничений линейного времени и трехмерного пространства. Это приводит к переживаемому отождествлению с другими людьми, группами людей, другими формами жизни и даже элементами неорганического мира. Превосхождение времени дает переживаемый доступ к памяти предков, расовой, коллективной, филогенетической и кармической памяти.

Еще одна категория трансперсональных переживаний может ввести в сферу коллективного бессознательного, которую швейцарский психиатр К. Г. Юнг назвал архетипической. Эта область содержит в себе мифологические фигуры, миры и темы всех культур и веков, даже те, о которых у нас нет никакого интеллектуального знания (Jung 1959a). В своих самых дальних пределах индивидуальное сознание может отождествляться с Универсальным Умом или Космическим Сознанием, творческим началом вселенной. Вероятно, самым глубоким переживанием, доступным в холотропных состояниях, следует считать отождествление со Сверхкосмической и Метакосмической Пустотой (на санскрите – шуньята) – изначальной Пустотностью/Ничто, осознающей себя. Пустота обладает парадоксальной природой: это вакуум, поскольку в ней нет никаких конкретных форм, но это также пленум (полнота), так как она как будто содержит в себе все сущее в потенциальной форме[4].

С точки зрения этой безмерно расширенной модели психики, мы теперь могли бы перефразировать предложенное Фрейдом сравнение психики с айсбергом. Мы могли бы сказать, что все, обнаруженное анализом Фрейда в отношении психики, представляет собой лишь выступающую из воды верхушку айсберга. Изучение холотропных состояний позволило исследовать колоссальную подводную часть айсберга, избежавшую внимания Фрейда и его последователей – за исключением знаменитых отступников, Отто Ранка и К. Г. Юнга. Мифолог Джозеф Кэмпбелл, известный своим едким ирландским юмором, использовал другую метафору: «Фрейд ловил рыбу, сидя на ките». Подробное обсуждение трансперсональной сферы, включая описания и примеры различных типов трансперсональных переживаний можно найти в других публикациях ^1^ 1975, 1987 и 2000).

3. Природа, функция и архитектура эмоциональных и психосоматических расстройств

Для объяснения различных эмоциональных и психосоматических расстройств, не имеющих органической основы («психогенной психопатологии»), традиционные психиатры используют описанную выше поверхностную модель. Они полагают, что эти состояния зарождаются в младенчестве и детстве в результате различных психосексуальных травм и межличностной динамики в семье. В динамической психотерапии, по видимому, существует общее согласие в отношении того, что глубина и серьезность этих расстройств зависит от времени первоначального травмирования.

Так, согласно классическому психоанализу, истоки алкоголизма, наркомании и маниакально-депрессивных психозов можно найти в оральном периоде развития либидо, неврозы навязчивых состояний имеют корни в анальной стадии, фобии и истерия обращения происходят от травм, пережитых в «фаллической фазе» и в период комплекса Эдипа и Электры и так далее (Fenichel 1945). Более поздние версии психоанализа связывали некоторые очень глубокие расстройства – аутические и симбиотические инфантильные психозы, нарциссизм и пограничные расстройства личности – с нарушениями в раннем развитии объектных отношений (Blanck & Blanck 1974 и 1979).

Перечисленные выше выводы делались на основе наблюдений терапевтов, использовавших, в основном, словесные средства. Понимание психогенных расстройств радикально меняется, если мы используем методы, связанные с холотропными состояниями сознания. Эти подходы затрагивают уровни бессознательного, недостижимые для словесной терапии. Начальные стадии этой работы, как правило, вскрывают соответствующий травматический материал из раннего детства и младенчества, который значимо связан с эмоциональными и психосоматическими проблемами и кажется их источником. Однако при продолжении процесса раскрытия развертываются более глубокие уровни бессознательного, и мы обнаруживаем дополнительные корни тех же самых проблем на перинатальном и даже на трансперсональном уровнях психики.

Различные направления работы с холотропными состояниями – психоделическая терапия, Холотропное Дыхание или психотерапия с людьми, переживающими спонтанные психодуховные кризисы – показали, что эмоциональные и психосоматические проблемы невозможно адекватно объяснять как результаты исключительно психотравматических событий после рождения. Связанный с ними бессознательный материал, как правило, образует многоуровневые динамические констелляции – системы конденсированного опыта, или СКО (COEX) (Grof 1975, 2000). Типичная СКО состоит из многих уровней бессознательного материала, связанного со сходными эмоциями или физическими ощущениями; свой вклад в СКО вносят разные уровни психики. Более поверхностные и легче доступные уровни содержат память об эмоциональных или физических травмах в младенчестве, детстве и последующей жизни. На более глубоком уровне, каждая СКО обычно связана с определенным аспектом памяти о рождении, с той или иной БПМ; выбор матрицы зависит от природы соответствующих эмоциональных и физических чувств. Если тема СКО касается издевательства и мучения, это будет БПМ II, если это борьба против могущественного врага, связь будет с БПМ III и так далее.

Глубочайшие корни СКО, лежащие в основе эмоциональных и психосоматических расстройств, уходят в трансперсональную сферу психики. Они имеют форму родовой, расовой, коллективной и филогенетической памяти, переживаний, которые кажутся приходящими из других жизней («воспоминания прошлой жизни»[5]), и различных архетипических мотивов. Так, терапевтическая работа с гневом или склонностью к насилию может на определенном этапе принимать форму переживательного отождествления с тигром или черной пантерой; глубинной основой серьезного антиобщественного поведения может быть демонический архетип, окончательное освобождение от фобии может происходить в форме повторного проживания и интеграции опыта прошлой жизни и так далее.

Общую архитектуру СКО можно лучше всего показать на клиническом примере. Человек, страдающий от психогенной астмы, в ходе серии сеансов работы с дыханием мог бы обнаружить мощную СКО, лежащую в основе этого расстройства. Биографическая часть этой констелляции могла бы состоять из воспоминаний о том, как этот человек едва не утонул в возрасте семи лет, о том, как между тремя и четырьмя годами его неоднократно душил старший брат и о тяжелом коклюше или дифтерии в возрасте двух лет. Перинатальным вкладом в эту СКО было бы переживание удушья во время рождения из-за пуповины, обвившейся вокруг шеи. Типичным трансперсональным корнем этого расстройства дыхания было бы переживание повешения или удушения в том, что кажется прошлой жизнью. Подробное обсуждение СКО, включая добавочные примеры, содержится в нескольких предыдущих публикациях ^1^ 1975, 1987 и 2000).

4. Эффективные терапевтические механизмы

Традиционной психотерапии известны только механизмы, действующие на уровне биографического материала, как-то: ослабление психологических защитных механизмов, вспоминание забытых или подавленных травматических событий, реконструкция прошлого на основе сновидений или невротических симптомов, достижение интеллектуальных и эмоциональных инсайтов и анализ переноса. Как мы будем подробно обсуждать далее в этой книге, психотерапия, использующая холотропные состояния сознания, предлагает много дополнительных высокоэффективных механизмов исцеления и преобразования личности, которые становятся доступными, когда переживательная регрессия достигает перинатального и трансперсонального уровней. В числе этих механизмов можно назвать действительное повторное проживание травматических воспоминаний младенчества, детства, биологического рождения и дородового периода, воспоминания о прошлой жизни, выход на поверхность архетипического материала, переживания космического единства и другие.

5. Стратегия психотерапии и самоисследования

Самый удивительный аспект современной психотерапии – это количество соперничающих школ и отсутствие согласия между ними. Они в огромной степени расходятся во мнениях относительно самых фундаментальных вопросов: что представляют собой размерности человеческой психики и каковы самые важные мотивирующие силы; почему развиваются симптомы и что они означают; какие проблемы из тех, с которыми клиент приходит к терапевту, имеют центральное значение, а какие менее важны; и, наконец, какие стратегию и методы следует использовать для исправления или улучшения эмоционального, психосоматического и межличностного функционирования клиентов.

Задача традиционных психотерапий состоит в достижении интеллектуального понимания человеческой психики вообще, и психики конкретного клиента в частности, и затем в использовании этого знания для разработки эффективной терапевтической техники и стратегии. Во многих современных терапиях важным инструментом считается «интерпретация»: это тот способ, которым терапевт открывает клиенту «истинный» или «реальный» смысл его или ее мыслей, эмоций и поведения. Этот метод широко используется в анализе сновидений, невротических симптомов, поведения и даже, казалось бы, тривиальных повседневных действий, вроде оговорок или других небольших ошибок – «Fehlleistungen» Фрейда (Freud 1960a). Еще одна область, где обычно используются интерпретации – это межличностная динамика, включая перенос различных бессознательных чувств и отношений на терапевта.

Терапевты тратят массу усилий, стараясь определить, какая интерпретация больше всего подходит в данной ситуации, и какой момент подходит для этой интерпретации. Считается, что даже интерпретация, которая «правильна» с точки зрения содержания, может быть бесполезной или вредной для клиента, если предлагается преждевременно, до того, как клиент будет к ней готов. Серьезный недостаток этого подхода к психотерапии заключается в том, что отдельные терапевты, в особенности, принадлежащие к различным школам, будут приписывать очень разное значение одному и тому же психологическому проявлению или событию и предлагать для него неодинаковые и даже противоречащие друг другу интерпретации.

Это можно проиллюстрировать забавным примером из психоаналитического обучения одного из нас. Как начинающий психиатр, Стен проходил учебный анализ у старейшины чехословацкого психоанализа и президента Чехословацкой Психоаналитической Ассоциации д-ра Теодора Досужкова. Доктору Досужкову было под семьдесят, и все молодые психиатры, проходившие у него анализ знали, что у него есть склонность время от времени впадать в дремоту во время сеансов. Эта привычка д-ра Досужкова была мишенью шуток его студентов. Помимо индивидуальных сеансов учебного психоанализа, д-р Досужков также проводил семинары, на которых его студенты делились обзорами книг и статей, обсуждали истории болезни и могли задавать вопросы о теории и практике психоанализа. На одном из таких семинаров участник задал «чисто теоретический вопрос: «Что происходит, если во время анализа психоаналитик засыпает? Продолжается ли терапия, если клиент продолжает свободно ассоциировать, или процесс прерывается? Следует ли возвращать клиенту плату за это время, поскольку деньги играют такую важную роль в фрейдовском психоанализе?»

Доктор Досужков не мог отрицать, что во время психоаналитических сеансов возможна подобная ситуация. Он знал, что слушателям известна его слабость, и должен был дать ответ. «Это может случаться, – сказал он. – Порой бываешь усталым и сонливым – ты плохо спал предыдущей ночью, выздоравливаешь от гриппа или физически измотан. Но при длительной практике развивается своего рода “шестое чувство – ты засыпаешь только когда выявляющийся материал не имеет отношения к делу. Как только клиент говорит что-нибудь действительно важное, ты сразу просыпаешься!»

Доктор Досужков также был большим поклонником И. П. Павлова – русского физиолога, лауреата Нобелевской премии, который выводил свои знания о мозге из экспериментов с собаками. Павлов много писал о торможении коры мозга, происходящем во время сна или гипноза; он указывал, что в заторможенной коре иногда может сохраняться бодрствующий «сторожевой пункт». Его излюбленным примером была мать, которая может спать при сильном шуме, но сразу просыпается, когда заплачет ее ребенок. «Это как в ситуации с матерью, о которой писал Павлов, – объяснил д-р Досужков. – При достаточном опыте вы будете способны поддерживать связь со своим клиентом даже когда засыпаете».

Объяснение д-ра Досужкова было явно неудовлетворительным. То, что терапевт считает важным в рассказе клиента, отражает его подготовку и личные пристрастия. Работай Стэн не с фрейдовским аналитиком, а с терапевтом, принадлежащим к школе Адлера, Рейха или Юнга, они просыпались бы в разные моменты его сеанса, когда по их мнению, рассказ Стэна выявлял бы нечто «относящееся к делу». Из-за огромных концептуальных различий между школами глубинной психологии естественно возникает вопрос о том, у какой из них имеется более правильное понимание человеческой психики в здоровье и болезни.

Если бы было верно, что правильные и своевременные интерпретации – это важный фактор в психотерапии, то должны были бы наблюдаться значительные различия в успешности терапии, достигаемой разными школами. Их терапевтические результаты можно было бы отобразить в виде кривой Гаусса: терапевты, принадлежащие к школе с самым правильным пониманием психики и, следовательно, с самыми подходящими интерпретациями, имели бы самые лучшие результаты, а принадлежащие к ориентациям с менее правильными концептуальными схемами, попадали бы на нисходящие ветви кривой.

Насколько нам известно, нет никаких научных исследований, показывающих явное превосходство каких-либо одних школ психотерапии над другими. Во всяком случае, различия можно обнаружить внутри школ, а не между ними. В каждой школе есть лучшие и худшие терапевты. И очень может быть, что терапевтические результаты имеют очень малое отношение к тому, что терапевты считают важным в своей работе – к точности и своевременности интерпретаций, правильному анализу переноса и другим конкретным действиям. Успешность терапии, вероятно, зависит от факторов, которые мало связаны с интеллектуальным блеском и трудно поддаются научному описанию – как, например, «качество человеческой встречи» между терапевтами и клиентами или чувства клиентов, что их безусловно принимает другой человек – нередко, в первый раз в их жизни.

Отсутствие общепринятой теории психотерапии и основ согласия в отношении терапевтической практики очень огорчительно. При таких обстоятельствах клиент, страдающий от эмоционального или психосоматического расстройства, может выбирать школу терапии путем подбрасывания монеты. Все школы имеют разные объяснения проблемы, с которой он или она приходит на терапию, и разные техники, предлагаемые в качестве лучших методов ее преодоления. Сходным образом, когда начинающий терапевт выбирает ту или иную школу для обучения, этот выбор больше говорит о его личных особенностях, нежели о ценности школы.

Интересно видеть, как терапия, использующая холотропные состояния сознания, может помочь нам избежать вышеописанных дилемм. Альтернатива, которую дает эта работа, действительно подтверждает некоторые идеи относительно терапевтического процесса, впервые высказанные К. Г. Юнгом. Согласно Юнгу, невозможно достичь интеллектуального понимания психики и выводить из него метод для использования в психотерапии. Как он понимал в свои поздние годы, психика не является продуктом мозга и не содержится в черепе; это творческое и порождающее начало космоса (anima mundi). Оно пронизывает все бытие, и индивидуальная психика каждого из нас выделяется из этой бездонной космической матрицы. Интеллект – это частичная функция психики, способная помогать нам ориентироваться в повседневных ситуациях. Однако он не способен понимать психику и манипулировать ею.

В романе Виктора Гюго «Униженные и оскорбленные» есть чудесный отрывок: «Есть одно зрелище, более величественное, чем море – это небо; есть одно зрелище, более величественное, чем небо – это внутренняя суть души». Юнг осознавал тот факт, что психика представляет собой великую тайну и подходил к ней с огромным уважением. Ему было ясно, что психика является бесконечно творческой, и ее нельзя описать набором формул, которые затем можно использовать для коррекции психологических процессов клиентов. Он предлагал альтернативную стратегию терапии, которая значительно отличалась от использования интеллектуальных построений и внешних вм еш ательств.

Согласно Юнгу, дело психотерапевта – создавать поддерживающую среду, в которой может происходить психодуховное преобразование; это вместилище можно сравнить с герметическим сосудом, делающим возможными алхимические процессы. Следующий шаг состоит в том, чтобы предложить метод, опосредующий контакт между сознательным эго и более высоким аспектом клиента – Самостью. Одним из инструментов, которые Юнг использовал для этой цели, было активное воображение – продолжение сновидения в кабинете аналитика (Jung 1961, Franz 1997). Коммуникация между эго и самостью происходит, главным образом, посредством символического языка. В такого рода работе исцеление – это не результат блестящих догадок и интерпретаций терапевта; терапевтический процесс направляется Самостью изнутри.

В понимании Юнга, Самость – это центральный архетип в коллективном бессознательном, и ее функция состоит в том, чтобы вести индивида в направлении порядка, организации и единства. Юнг называл это движение к высшему единству процессом индивидуации. Использование холотропных состояний для терапии и самоисследования, по существу, подтверждает точку зрения Юнга и следует той же стратегии. Фасилитаторы создают защитную и поддерживающую среду и помогают клиентам входить в холотропное состояние. Как только это происходит, целительный процесс направляется изнутри собственным внутренним исцеляющим разумом клиента, а задача фасилитатора сводится к поддержке происходящего.

Этот процесс автоматически активирует бессознательный материал, который несет сильный эмоциональный заряд и доступен для проработки в день сеанса. Это избавляет фасилитаторов от безнадежной задачи сортировки того, что «имеет отношение к делу», а что нет, которая преследует словесные методы терапии. Они просто поддерживают все, что спонтанно возникает и проявляется от момента к моменту, будучи уверенными в том, что процессом управляет разум, превосходящий интеллектуальное понимание, которое может быть получено путем профессиональной подготовки в любой из школ психотерапии.

6. Роль духовности в человеческой жизни

Ведущей философией западной науки издавна был материалистический монизм. Различные научные дисциплины описывали историю вселенной как историю развивающейся материи и признавали реальным только то, что можно измерить и взвесить. Жизнь, сознание и разум рассматривались и рассматриваются как более или менее случайные побочные продукты материальных процессов. Физики, биологи и химики признают существование измерений реальности, недоступных для наших чувств, но только тех, что имеют физическую природу и могут быть открыты и исследованы с помощью различных продолжений наших органов чувств, вроде микроскопов, телескопов и специальных регистрирующих устройств.[6]

Во вселенной, понимаемой таким образом, нет места для любого рода духовности. Существование Бога, идея, что невидимые измерения реальности населены нематериальными существами, возможность выживания сознания после смерти и концепция кармы и перевоплощения относятся к области сказок и учебников психиатрии. С точки зрения психиатрии, принимать такие вещи всерьез означает быть невежественным, не знакомым с открытиями науки, суеверным и подверженным примитивному магическому мышлению. Если в Бога или Богиню верят интеллигентные люди, это считается указанием на то, что они не примирились с инфантильными образами своих родителей как всемогущих существ, которые они создали в младенчестве и детстве. А непосредственные переживания духовных реалий считаются проявлениями серьезных психических заболеваний.

Изучение холотропных состояний пролило новый свет на проблему духовности и религии. Ключом к этому новому пониманию стало открытие того, что в этих состояниях возможно встречаться с широким спектром переживаний, которые очень похожи на те, что вдохновляли великие мировые религии – это видения Бога и различных божественных и демонических существ, встречи с бестелесными сущностями, эпизоды психодуховной смерти и возрождения, посещения рая и ада, переживания прошлых жизней и многое другое. Современные исследования бесспорно показали, что эти переживания – не следствия патологических процессов в мозге, а проявления архетипического материала из коллективного бессознательного, представляющие собой нормальные и важные составляющие человеческой психики. Хотя эти мифические элементы доступны внутрипсихически в процессе переживательного самоисследования и интроспекции, они онтологически реальны и обладают объективным существованием. Чтобы отличать трансперсональные переживания от воображаемых продуктов индивидуальной фантазии или психопатологии, юнгианские аналитики называют эту сферу имагинальной.

Французский ученый, философ и мистик Анри Корбин, впервые использовавший термин mundus imaginalis черпал вдохновение из изучения исламской мистической литературы (Corbin 2000). Исламские теософы называют имагинальный мир, где есть аналоги всего, существующего в чувственном мире, «alam a mithal», или «восьмым климатом», чтобы отличать его от «семи климатов» – областей традиционной исламской географии. Имагинальный мир обладает протяженностью и размерами, формами и цветами, но в отличие от свойств физических объектов, они не воспринимаются нашими чувствами. Однако, эта сфера во всех отношениях полностью онтологически реальна, и в той же мере допускает согласованное подтверждение другими людьми, как и материальный мир, воспринимаемый нашими органами чувств.

С учетом этих наблюдений, яростная битва, которую вели религия и наука в течение последних нескольких веков, выглядит смешной и ненужной. Подлинная наука и настоящая религия не соперничают за одну и ту же территорию; они представляют два подхода к бытию, которые дополняют друг друга, а не конкурируют. Наука изучает феномены в материальном мире, в сфере измеримого и весомого, а религия и подлинная духовность черпают вдохновение из переживательного знания имагинального мира, доступного в холотропных состояниях сознания. Как указал Кен Уилбер, при правильном понимании и правильной практике науки и религии, конфликт между ними невозможен. Если кажется, что существует такой конфликт, то мы, вероятно, имеем дело с «лженаукой» и «ложной религией». Кажущаяся несовместимость обусловлена тем фактом, что каждая из сторон серьезно заблуждается в отношении позиции другой и, скорее всего, также представляет ложную версию своей собственной дисциплины (Wilber 1982).[7]

Единственным научным походом, способным делать какие-либо значимые и обоснованные суждения о духовных вопросах, может быть исследование холотропных состояний сознания, поскольку оно требует детального знания имагинальной сферы. В своем эссе «Рай и Ад» Олдос Хаксли предположил, что такие представления, как рай и ад, соответствуют субъективным реальностям, которые очень убедительно переживаются в необычных состояниях ума, вызываемых психоделическими веществами, вроде ЛСД и мескалина, или разнообразными нефармакологическими методами (Huxley 1959). Кажущийся конфликт между наукой и религией основывается на ошибочном убеждении, что эти обители Запредельного находятся в физической вселенной – Небеса в межзвездном пространстве, рай где-то в скрытой области на поверхности нашей планеты, а ад внутри земли.

Астрономы использовали чрезвычайно сложные устройства, вроде телескопа Хаббла, для исследования и подробного картирования всего небосвода. Результаты этих усилий, которые, разумеется не обнаружили Бога и рая, населенного ангелами, играющими на арфах, и святыми, были сочтены доказательством того, что подобные духовные реалии не существуют. Сходным образом, каталогизируя и нанося на карту каждый гектар земной поверхности, исследователи и географы нашли много необычайно красивых мест, но ни одно из них не соответствовало описаниям Райского сада, имеющимся в духовных писаниях. Геологи обнаружили, что ядро нашей планеты состоит из слоев твердых и расплавленных никеля и железа, и что его температура превосходит температуру поверхности солнца. Это, несомненно, не слишком правдоподобное местоположение пещер Сатаны.

Современные исследования холотропных состояний дали убедительные свидетельства в поддержку догадок Хаксли. Они показали, что Небеса, Рай и Ад онтологически реальны; они соответствуют определенным важным состояниям сознания, которые при определенных обстоятельствах могут переживать в своей жизни все люди. Небесные, райские и адские видения составляют стандартную часть спектра опыта психоделических внутренних путешествий, околосмертных состояний, мистических переживаний, а также шаманских кризисов инициации и других типов психодуховных кризисов. Психиатры нередко слышат от своих пациентов о переживаниях Бога, Небес, Ада, божественных и демонических архетипических существ и о психодуховной смерти и возрождении. Однако, в силу своей неадекватной модели психики, они неправильно интерпретируют все это как проявления психического заболевания, вызванного патологическим процессом неизвестной этиологии. Они не отдают себе отчета в том, что матрицы для этих переживаний существуют в глубоких уголках бессознательной психики любого человеческого существа.

Поразительный аспект трансперсональных переживаний, происходящих в холотропных состояниях различного типа, состоит в том, что их содержание можно найти в мифологиях любых культур мира – в том числе тех, о которых у человека нет никакого интеллектуального знания. К. Г. Юнг обнаружил этот необычайный факт, изучая сновидения и психотические переживания своих пациентов. На основе этих наблюдений он понял, что человеческая психика имеет доступ не только к индивидуальному бессознательному, описанному Фрейдом, но и к коллективному бессознательному – хранилищу всего культурного наследия человечества. Поэтому знание сравнительной мифологии – это нечто большее, чем предмет личного увлечения или научного интереса. Это очень важное и полезное руководство для людей, занимающихся переживательной терапией и самоисследованием, и незаменимый инструмент для тех, кто сопровождает и поддерживает их в таких путешествиях 2006).

Переживания, зарождающиеся на более глубоких уровнях психики, в коллективном бессознательном, обладают определенным качеством, которое Юнг называл нуминозностью. Слово нуминозный (букв. «непостижимый», «загадочный» и т. п.) относительно нейтрально и поэтому предпочтительнее других сходных выражений, как-то: «религиозный», «мистический», «магический», «святой» или «священный», которые нередко используются в сомнительных контекстах и легко вводят в заблуждение. Термин «нуминозность», используемый применительно к трансперсональным переживаниям, описывает непосредственное восприятие их необычайной природы. Они передают очень убедительное ощущение своей принадлежности к более высокому порядку реальности, священной сфере, радикально отличной от материального мира.

Ввиду онтологической реальности имагинальной сферы, духовность представляет собой очень важное и естественное измерение человеческой психики, а духовный поиск – законное и полностью оправданное человеческое устремление. Однако, необходимо подчеркнуть, что это справедливо для подлинной духовности, основанной на личном опыте, и не служит поддержкой для догм и идеологий организованных религий. Для предотвращения неправильного понимания, которое в прошлом компрометировало многие подобные дискуссии, необходимо проводить ясное различие между духовностью и религией.

Духовность основывается на непосредственном переживании обычно невидимых нуминозных измерений реальности, которые становятся доступными в холотропных состояниях сознания. Она не требует специального места или официально назначаемых лиц, опосредующих контакт с божественным. Мистики не нуждаются в церквях или храмах. Контекст, в котором они переживают священные измерения реальности, в том числе, собственную божественность, обеспечивается их собственными телами и природой. И вместо священников, проводящих богослужение, им нужны поддерживающая группа коллег-искателей или руководство учителя, который продвинулся во внутреннем путешествии дальше, чем они сами.

Непосредственные духовные переживания проявляются в двух разных формах. Первая из них, опыт имманентного божественного, связана с тонким, но глубоким преобразованием мира повседневной реальности. Человек, переживающий этот тип духовного опыта, видит людей, животных и неживые объекты в окружающей среде как сияющие проявления единого поля космической творческой энергии, и осознает, что границы между ними иллюзорны и нереальны. Это непосредственное переживание Бога в природе или Бога как природы. Используя аналогию телевидения, этот опыт можно было бы уподобить ситуации, когда черно-белая картинка вдруг обретает яркие «живые цвета». Как и в опыте имманентного божественного, многие аспекты телевизионного изображения остаются теми же, но радикально улучшаются добавлением нового измерения.

Вторая форма духовного опыта, переживание трансцендентного божественного, включает в себя проявление архетипических существ и сфер, которые недоступны восприятию в обыденном состоянии сознания. В этом типе духовного опыта совершенно новые элементы как будто «развертываются» или «проявляются» – как сказал бы Д. Бом – с другого уровня или из другого порядка реальности. Если вернуться к ранее упомянутой аналогии с телевидением, это было бы похоже на открытие, что помимо каналов, которые мы смотрели раньше, существуют и другие.

Духовность связана с особым видом отношений между человеком и космосом и по своей сути представляет собой личное и частное дело. По сравнению с этим, организованная религия – это институализированная групповая деятельность, которая происходит в специально назначенном месте – храме или церкви – и предполагает систему назначаемых официальных лиц, которые сами могли переживать или не переживать духовные реалии. Делаясь организованной, религия зачастую утрачивает связь со своим духовным источником и становится мирским институтом, который эксплуатирует человеческие духовные потребности, не удовлетворяя их.

Организованные религии склонны создавать иерархические системы, сосредоточенные на стремлении к власти, контролю, политике, деньгам, имуществу и другим мирским интересам. При таких обстоятельствах, религиозная иерархия, как правило, не поощряет и осуждает непосредственные духовные переживания у своих членов, поскольку они воспитывают независимость и не поддаются эффективному контролю. Когда это так, подлинная духовная жизнь продолжается только в мистических ветвях, монашеских орденах и экстатических сектах религий. Люди, переживающие опыт имманентного или трансцендентного божественного, открываются духовности, существующей в мистических ветвях великих мировых религий или их монашеских орденах, но не обязательно в их основных организациях. Глубокий мистический опыт имеет тенденцию разрушать границы между религиями и открывать глубокие связи между ними, в то время как догматизм организованных религий склонен подчеркивать различия между разными символами веры и порождать антагонизм и враждебность.

Нет никаких сомнений в том, что догмы организованных религий обычно вступают в фундаментальный конфликт с наукой, независимо от того, использует ли она механистическую материалистическую модель или исходит из вновь возникающей парадигмы. Однако ситуация в корне отлична в отношении подлинного мистицизма, основывающегося на духовном опыте. Великие мистические традиции накопили обширные знания о человеческом сознании и о духовных сферах, полученные такими способами, которые похожи на методы, которые используются учеными для приобретения знаний о материальном мире. Эти способы включают в себя технологии вызывания трансперсональных переживаний, систематический сбор данных и межличностное подтверждение.

Духовные переживания, подобно любому другому аспекту реальности, можно подвергать тщательному непредвзятому исследованию и научному изучению. Нет ничего ненаучного в строгом и непредвзятом изучении трансперсональных феноменов и вызовов, которые они бросают материалистическому пониманию мира. Только такой подход способен дать ответ на решающий вопрос об онтологическом статусе мистических переживаний: открывают ли они глубокую истину о каких-то фундаментальных аспектах бытия, как утверждают различные системы вечной философии, или же представляют собой продукты суеверия, фантазии или психической болезни, как считает западная материалистическая наука?

Западная психиатрия не проводит никакого различия между духовным опытом и психотическим переживанием, и рассматривает и то, и другое, как проявления психического заболевания. Отвергая религию, она не делает различий между примитивными народными верованиями или фундаменталистскими буквальными истолкованиями духовных писаний и утонченными мистическими традициями или великими духовными философиями Востока, основанными на столетиях систематического интроспективного исследования психики. Современные исследования сознания принесли убедительные свидетельства объективного существования имагинальной сферы и таким образом подтвердили главные метафизические допущения мистического мировоззрения, восточных духовных философий и даже некоторых верований коренных культур.

7. Природа реальности: психика, космос и сознание

Некоторые наблюдения, полученные при изучении холотропных состояний, столь радикальны, что не только подвергают сомнению теорию и практику психиатрии, психологии и психотерапии, но и подрывают кое-какие из наиболее фундаментальных метафизических допущений западной науки. Никакие из этих концептуальных вызовов не имеют столь решительного и далеко идущего значения, чем новые догадки о природе сознания и его отношения к материи. Согласно западной нейронауке, сознание представляет собой эпифеномен материи, побочный продукт сложных нейрофизиологических процессов в мозге и, следовательно, внутреннюю и неотделимую часть тела. Современные исследования сознания, проводившиеся в последние несколько десятилетий, сделали эту гипотезу крайне сомнительной.

Очень немногие люди, включая большинство ученых, отдают себе отчет в отсутствии у нас каких бы то ни было доказательств того, что сознание действительно порождается в мозге и мозгом. Несомненно, существует огромное количество экспериментальных и клинических данных, показывающих важные взаимосвязи и корреляции между анатомией, физиологией и биохимией мозга, с одной стороны, и состояниями сознания, с другой. Однако, было бы большим логическим скачком на основании имеющихся данных считать эти корреляции доказательством того, что мозг – действительно источник сознания. Подобный вывод был бы равноценен заключению о том, что телевизионная программа порождается внутри телевизора, поскольку имеется тесная взаимосвязь между функционированием или неисправностью его частей и качеством изображения и звука. Из этого примера должно быть очевидно – тесная связь между мозговой активностью и сознанием не исключает возможности того, что мозг опосредует сознание, но не порождает его. В ходе исследования холотропных состояний накоплено большое количество данных в пользу этой альтернативы.

Не существует никаких научных теорий, объясняющих то, каким образом материальные процессы порождают сознание; никто даже отдаленно не представляет себе, как нечто подобное вообще могло бы происходить.[8] Разрыв между сознанием и материей столь огромен, что нельзя даже представить себе, как его можно было бы преодолеть. Несмотря на отсутствие убедительных доказательств того, что сознание представляет собой эпифеномен материи, это основное метафизическое допущение остается одним из руководящих мифов западной материалистической науки. В то время, как нет никаких научных доказательств того, что мозг порождает сознание, имеются многочисленные наблюдения, показывающие, что в определенных обстоятельствах сознание может функционировать независимо от мозга и мира материи.

В холотропных состояниях наше сознание может распространяться далеко за границы тела/эго и получать точную информацию о различных аспектах материального мира, которой нам не удалось получить в этой жизни с помощью наших органов чувств. Мы уже упоминали о повторном переживании рождения, памяти о дородовом существовании и зачатии. В трансперсональных переживаниях наше сознание может отождествляться с другими людьми, с представителями различных видов животного и растительного царств, от приматов до одноклеточных организмов, и даже с неорганическими материалами и процессами. Мы также способны выходить за пределы линейного времени и переживать яркие эпизоды из родовой, расовой и кармической памяти и из коллективного бессознательного.

Трансперсональные переживания могут давать точную новую информацию не только о различных аспектах материального мира, включая те, что нам не известны, но и о различных фигурах и сферах архетипической области коллективного бессознательного. Мы можем быть свидетелями и даже участниками мифологических событий из любых культур мира и любых периодов истории, и переживать их во всех подробностях. Абсурдно считать этот богатый спектр переживаний, точно показывающих различные аспекты прошлого и настоящего материального мира, а также фигуры, миры и темы мировой мифологии, результатом какой-то пока неизвестной патологии, поражающей мозг.

Наиболее убедительные свидетельства того, что сознание не вырабатывается мозгом и может функционировать независимо от него, исходят от молодой научной дисциплины танатологии – изучения смерти и умирания. Теперь стало установленным фактом, подтвержденным многими независимыми наблюдениями, что внетелесное сознание людей в ситуациях близости смерти способно точно наблюдать окружающую среду и различные близкие и далекие места и события. Люди, которые считаются клинически мертвыми (в состоянии смерти сердца и даже смерти мозга[9]), способны наблюдать «сверху» свои тела и процедуры реанимации, а также свободно «путешествовать» в другие части того же здания или разные отдаленные места. Независимые исследования неоднократно подтверждали точность наблюдений, сделанных внетелесным сознанием (Ring & Valarino 1998, Sabom 1982 и 1998).

Такие переживании поразительно напоминают описания тела бардо из Тибетской Книги Мертвых (Бардо Тходрол). Этот знаменитый духовный текст утверждает, что, потеряв сознание от страха в Чоньи бардо, умирающий человек пробуждается в Сипэй бардо в новой форме – теле бардо. Оно нематериально и обладает многими замечательными качествами, как-то: способностью беспрепятственного движения, способностью проникать через твердые объекты и способностью воспринимать мир без помощи органов чувств. Те, кто существуют в форме тела бардо, могут мгновенно перемещаться в любое место на земле и даже на священную космическую гору Меру. Для этой формы недоступны только два места: материнское чрево и Бодх

Гайя, что ясно указывает на выход из состояния бардо во время зачатия или просветления (Evanz-Wentz 1957).

Обширные исследования, проведенные Кеном Рингом и его коллегами, добавили к этим наблюдениям еще одно интереснейшее измерение: люди, которые были слепы от рождения по органическим причинам и никогда не могли видеть что бы то ни было на протяжении всей своей жизни, способны воспринимать окружающую среду, когда их сознание отделяется от тела во время различных ситуаций, угрожающих жизни. Достоверность многих из этих видений была подтверждена проверкой; Ринг называет такие видения достоверными ВТП (внетелесными переживаниями) (Ring & Valarino 1998, Ring & Cooper 1999). Различные аспекты окружающей среды, точно воспринимавшиеся внетелесным сознанием, варьировали от деталей электрической арматуры на потолке операционной до окрестностей госпиталя, видимых с высоты птичьего полета. Таким образом, современные танатологические исследования подтвердили важный аспект классических описаний ВТП, которые можно найти в духовной литературе и философских текстах.

Достоверные ВТП не ограничены ситуациями близости к смерти. Мы неоднократно наблюдали их у людей, переживающих психодуховный кризис, и у участников практических семинаров по Холотропному Дыханию. Некоторые из этих людей были способны наблюдать группу сверху и описывать необычное поведение ее отдельных членов, несмотря на тот факт, что в это время они сами дышали с закрытыми глазами. Сознание других покидало здание и наблюдало окрестности сверху или перемещалось в какие-либо отдаленные места и наблюдало происходящие там события.

Описанные выше наблюдения не дают никаких разумных оснований сомневаться в том, что сознание – это не продут мозга и, следовательно, не эпифеномен материи. Оно, вероятно, по меньшей мере равноправный партнер материи или даже превосходит ее. Матрицы многих описанных выше переживаний явно не содержатся в мозге, а хранятся в каких-то видах нематериальных полей или в поле самого сознания. Самыми многообещающими достижениями естественной науки, предлагающими модели для трансперсонального опыта, следует считать идею свернутого порядка Дэвида Бома (Bohm 1980), концепцию морфогенетических полей Руперта Шелдрейка (Sheldrake 1981, 1988) и гипотезу пси-поля или поля Акаши Эрвина Ласло (Laszlo 1993б 2004).[10]

Глава 3

Важнейшие компоненты холотропного дыхания

Теория и практика Холотропного Дыхания основаны на данных современных исследований сознания, которые мы обсуждали в предыдущей главе, и на порожденных ими революционных догадках о человеческой психике в здоровье и болезни. Этот метод терапии и самоисследования соединяет в себе очень простые методы вызывания холотропных состояний сознания – ускоренное дыхание, музыку, навевающую воспоминания, и освобождающую работу с телом – и использует целительную и преобразующую силу этих состояний.

Холотропное Дыхание дает доступ к биографической, перинатальной и трансперсональной областям бессознательного и, таким образом, к глубинным психодуховным корням эмоциональных и психосоматических расстройств. Оно также делает возможным использование мощных механизмов исцеления и преобразования личности, действующих на этих уровнях психики. Процесс самоисследования и терапии в практике Холотропного Дыхания носит спонтанный и автономный характер; он управляется внутренним целительным разумом, а не терапевтом, следующим принципам той или иной школы психотерапии.

Однако, большинство недавних революционных открытий, касающихся сознания и человеческой психики, новы лишь для современной психиатрии и психологии. Они имеют долгую историю в качестве составных частей ритуальной и духовной жизни многих древних и коренных культур и их целительских практик. Таким образом, они представляют собой повторное открытие, подтверждение и современное переформулирование древней мудрости и процедур, которые можно проследить к самому началу человеческой истории. Как мы увидим, то же самое верно и в отношении главных компонентов, используемых в практике Холотропного Дыхания – работы с дыханием, инструментальной музыки, песнопения, работы с телом и рисования мандал или других форм художественного выражения. Они с незапамятных времен использовались в целительских церемониях и ритуальных практиках древних и коренных культур.

1. Целительная сила дыхания

В древних и доиндустриальных обществах дыхание играло очень важную роль в космологии, мифологии и философии, а также в качестве главного инструмента в ритуальной, духовной и целительской практике. Различные дыхательные техники во многие исторические периоды использовались многими культурами мира для вызывания холотропных состояний сознания в религиозных и целительских целях. С самых ранних времен, практически каждая крупная психодуховная система, стремившаяся к постижению человеческой природы, рассматривала дыхание как важнейшее связующее звено между миром, человеческим телом, психикой и духом. Это ясно отражалось в словах многих языков, используемых для обозначения дыхания.

В древнеиндийской литературе термин прана означал не только физическое дыхание и воздух, но и священную сущность жизни. Сходным образом, в традиционной китайской медицине термин чи (или ци) относится к космической сущности и энергии жизни, равно как и к природному воздуху, который мы вдыхаем своими легкими. В Японии этому соответствует слово ки. Ки играет крайне важную роль в японских духовных практиках и боевых искусствах. В Древней Греции слово пневма означало как воздух или дыхание, так и дух или сущность жизни. Кроме того, древние греки считали дыхание тесно связанным с психикой. Термин phren (френ) использовался как для диафрагмы – самой большой мышцы, участвующей в дыхании, – так и для ума (отсюда термин шизофрения = буквально, расщепленный ум).

В древнееврейской традиции одно и то же слово гиаЛ, обозначало и дыхание, и творческий дух, считавшиеся тождественными. Следующая цитата из Книги Бытия показывает тесную взаимосвязь между Богом, дыханием и жизнью: «Затем Господь Бог сделал из праха земли человека (на иврите адам) и вдохнул в его ноздри дыхание жизни; и человек стал живым существом». На латыни одно и то же слово – спиритус – означало дыхание и дух. Сходным образом, в славянских языках дух и дыхание происходят от одного и того же лингвистического корня.

В коренной гавайской традиции и медицине (канака маоли лапа’ау) слово ха означает божественный дух, ветер, воздух и дыхание. Оно содержится в популярном гавайском выражении алоха, которое используется в многих разных контекстах и по многим разным случаям. Его обычно переводят как присутствие (ало) Божественного Духа (ха). Его антоним ха’оле, буквально означающий «без дыхания» или «без жизни» – это термин, который коренные гавайцы использовали по отношению к белокожим чужеземцам со времени прибытия печально известного английского мореплавателя капитана Джеймса Кука в 1778 г. Кахуна, «Хранители Тайного Знания», использовали дыхательные упражнения для генерирования духовной энергии (мана).

На протяжении веков было известно, что можно влиять на сознание с помощью техник, связанных с дыханием. Процедуры, использовавшиеся для этой цели различными древними и не-западными культурами, охватывают очень широкий диапазон, от радикального подавления дыхания до тонких и сложных упражнений различных духовных традиций. Так, первоначальная форма крещения, практиковавшаяся ессеями, включала в себя насильственное погружение посвящаемого под воду на продолжительный период времени. Это приводило к мощному переживанию смерти и возрождения. В других группах неофитов доводили до такого состояния с помощью дыма, удушения или сдавливания сонных артерий.

Глубокие изменения в сознании могут вызывать обе крайности ритма дыхания – гипервентиляция и длительная задержка дыхания, а также их чередование. Очень утонченные и эффективные методы такого рода можно найти в древней индийской науке дыхания – пранаяме. Американский писатель Уолкер Аткинсон, который пользовался большим влиянием в духовно-философском движении, возникшем на рубеже XIX и XX веков, написал под псевдонимом Йог Рамачарака всесторонний трактат по индуистской науке дыхания (Ramacharaka 1903). Особые техники, включающие в себя интенсивное дыхание или задержку дыхания, также входят в различные упражнения кундалини-йоги, сиддха-йоги, тибетской Ваджраяны, суфийской практики, бирманской буддистской и даосской медитации, и многих других. Косвенно, на глубину и ритм дыхания оказывают сильное влияние такие ритуальные художественные действия, как Балийское обезьянье пение (monkey chant), или Кетджак, горловое пение эскимосов, и распевание киртанов, бхаджанов или суфийских дхикров.

В буддизме видное место занимают более тонкие техники, подчеркивающие особое осознание по отношению к дыханию, а не изменения респираторной динамики. Основная форма медитации, которой учил Будда, именуется anapanasati, что буквально означает «внимательность к дыханию» (от палийских слов anapana = вдох и выдох и sati = внимательность. Учение Будды о практике anapana основывалось на его опыте использования этой практики как средства достижения просветления. Он подчеркивал, что важно не только быть внимательным к собственному дыханию, но и использовать дыхание для осознавания всего своего тела и всего своего опыта. Согласно тексту Анапанасати сутты (сутры), практика этой формы медитации ведет к устранению всех загрязнений (kilesa). Будда учил, что систематическая практика anapanasati ведет к окончательному освобождению (nirvana или nibbana).

В материалистической науке дыхание утратило свое сакральное значение и было лишено взаимосвязи с психикой и духом. Западная медицина сводила его к важной физиологической функции. Все физические и психологические проявления, сопровождающие различные дыхательные манипуляции, были отнесены к разряду патологий. Психосоматическая реакция на ускоренное дыхание – так называемый синдром гипервентиляции – считается патологическим состоянием, а не тем, что он из себя представляет на самом деле – процессом, обладающим огромным целительным потенциалом. Когда гипервентиляция случается самопроизвольно, ее обычно подавляют с помощью транквилизаторов, внутривенного введения хлорида кальция, или путем надевания на голову бумажного мешка, чтобы повысить концентрацию двуокиси углерода и препятствовать респираторному алкалозу (защелачиванию крови, вызванному ускоренным дыханием).

В последние несколько десятилетий западные терапевты заново открывали целительный потенциал дыхания и разрабатывали использующие его техники. Мы сами экспериментировали с различными подходами, связанными с дыханием, в контексте нашего месячного семинара в Институте Эсален, Биг Сур, Калифорния. В число этих подходов входили как дыхательные упражнения из древних духовных традиций под руководством индийских и тибетских учителей, так и техники, разработанные западными терапевтами. Каждый из этих подходов имеет свой особый акцент и использует дыхание по-разному. В нашем собственном поиске эффективного метода использования целительного потенциала дыхания мы старались как можно больше упростить этот процесс.

Мы пришли к заключению, что достаточно дышать быстрее и глубже, чем обычно, и с полным сосредоточением на внутреннем процессе. Вместо того, чтобы акцентировать конкретную технику дыхания, мы даже в этой области следуем общей стратегии холотропной работы – доверять мудрости, присущей телу, и следовать внутренним подсказкам. На сеансах Холотропного Дыхания мы рекомендуем людям начинать с более быстрого и несколько более глубокого дыхания, связывая вдох и выдох в непрерывный цикл дыхания. Войдя в процесс, они находят свои собственные ритм и способ дыхания.

Мы смогли неоднократно подтвердить наблюдение Вильгельма Рейха, что психологические сопротивления и защиты связаны с ограниченным дыханием (Reich 1949, 1961). Дыхание представляет собой автономный процесс, но поддается и влиянию воли. Намеренное увеличение темпа дыхания, как правило, ослабляет психологические защиты и ведет к высвобождению и проявлению бессознательного (и сверхсознательного) материала. Если только ты не был свидетелем этого процесса или не переживал его лично, на одних лишь теоретических основаниях трудно поверить в действенность и силу такого подхода.

2. Терапевтический потенциал музыки

В практике Холотропного Дыхания эффект расширения сознания, вызываемый ускоренным дыханием, еще более усиливается с помощью музыки, навевающей воспоминания. Подобно дыханию, инструментальная музыка и другие виды звуковой технологии – монотонный барабанный бой, звуки трещоток и песнопения – на протяжении веков или даже тысячелетий использовались в качестве основных инструментов в шаманской практике, целительских ритуалах и обрядах перехода во многих частях света. Совершенно независимо друг от друга многие доиндустриальные культуры разработали ритмы барабанного боя, которые в западных лабораторных экспериментах показали заметное влияние на электрическую активность мозга (Jilrk 1974; Neher 1961, 1962; Kamiya 1969; Maxfield 1990, 1994). В архивах культурной антропологии содержатся бесчисленные примеры чрезвычайно сильных методов вызывания транса, в которых сочетаются музыка, звуки ударных инструментов, человеческие голоса и телесные движения.

Во многих культурах музыка использовалась специально для исцеления в контексте сложных церемоний. Целительские ритуалы индейцев навахо, проводившиеся специально обученными певцами, были чрезвычайно сложными – их сложность сравнивали со сложностью партитур опер Вагнера. Трансовый танец бушменов племени Кунг из африканской пустыни Калахари обладает необычайной целительной силой, что было зафиксировано многими антропологическими исследованиями и фильмами (Lee & DeVore 1976; Katz 1976). Целительный потенциал синкретических религиозных ритуалов культур Карибского бассейна и Южной Америки, вроде кубинской сантерии или бразильской умбанды признают многие специалисты из стран с традиционным западным медицинским образованием. Кроме того, описаны поразительные случаи эмоционального и психосоматического исцеления на собраниях христианских групп, использующих музыку, пение и танец, наподобие Укротителей Змей (Людей Святого Духа) и «возрожденцев», или членов церкви Пятидесятницы.

В некоторых духовных традициях разработаны звуковые технологии, которые не только вызывают общее состояние транса, но и оказывают специфическое воздействие на сознание, человеческую психику и тело. Так, индийские учения описывают особые связи между определенными звуковыми частотами и отдельными чакрами. Систематическое использование этого знания дает возможность предсказуемым и желаемым образом влиять на состояние сознания. Утверждают, что древняя индийская традиция нада йога, или «путь к единству через звук»[11] способна поддерживать, улучшать и восстанавливать эмоциональное, психосоматическое и физическое здоровье и благополучие. Согласно древнему индийскому тексту Свара Шастра, пение определенных песнопений с полной отдачей и правильным произношением может влиять на энергетические каналы в тонком теле (нади и чакры) и оказывает положительное действие на течение жизненной энергии и на кровообращение. Представители традиции Рага Чикитса («исцеление с помощью рага») утверждают, что определенные рага можно использовать для лечения тех или иных заболеваний – Пахади Рага оказывает положительное влияние на заболевания дыхательных путей, Рага Чандракаунс на сердечные заболевания, Рага Бхупали и Рага Тоди могут снижать повышенное кровяное давление, а Рага Асавари, наоборот, может повышать пониженное кровяное давление.

К примерам необычных вокальных действий, используемых для ритуальных, духовных и целительских целей, относятся многоголосое пение тибетских монахов секты Гиотсо и монгольских и тувинских шаманов, индуистские бхаджаны и киртаны, песнопения Санто Дайме (Икарос), используемые в церемониях аяхуаска, горловое пение эскимосов или священные песнопения различных суфийских орденов. Это лишь немногие примеры широкого применения инструментальной музыки и песнопений для целительских, ритуальных и духовных целей.

Тщательно подобранная музыка выполняет в холотропных состояниях сознания несколько важных функций. Она мобилизует эмоции, связанные с подавленными воспоминаниями, выводит их на поверхность и облегчает их выражение. Она помогает открывать дверь в бессознательное, усиливает и углубляет процесс исцеления и обеспечивает осмысленный контекст для переживания. Непрерывный поток музыки создает несущую волну, помогающую человеку проходить через трудные переживания и тупики, преодолевать психологические защиты, смиряться и отдаваться процессу. В сеансах Холотропного Дыхания, которые обычно проводятся в группах, музыка имеет дополнительную важную функцию: она маскирует шумы, создаваемые участниками, и сливается с ними в сложную эстетическую форму.

Чтобы использовать музыку в качестве катализатора для глубокого самоисследования и переживательной работы, необходимо научиться новому способу слушания музыки и отношения к ней, который чужд нашей культуре. Мы часто используем музыку как звуковой фон, почти не имеющий эмоционального значения. Типичными примерами могут служить использование популярной музыки на вечеринках с коктейлями или трансляция музыки в торговых и производственных помещениях. Другой подход, используемый искушенными слушателями – это дисциплинированное и внимательное слушание музыки в театрах и концертных залах. Динамичный и стихийный способ использования музыкальных характеристик рок-концертов несколько ближе к использованию музыки в Холотропном Дыхании. Однако внимание участников подобных событий обычно направлено вовне, и их опыт лишен элемента, необходимого для холотропного самоисследования или терапии – непрерывной, сосредоточенной интроспекции.

В работе с холотропными состояниями сознания важно полностью отдаваться потоку музыки, позволять ей резонировать во всем своем теле и реагировать на нее спонтанным и стихийным образом. Сюда относятся проявления, которые были бы немыслимы в концертном зале, где даже плач и кашель воспринимаются как нарушения и вызывают раздражение и неловкость. В Холотропном Дыхании человек должен полностью выражать все, что вызывает музыка, будь то громкий крик или смех, детский лепет, животные звуки, шаманские песнопения или глоссолалия. Так же важно не сдерживать никакие физические побуждения, например, эксцентричное гримасничанье, чувственные движения таза, неистовую дрожь или сильные искривления всего тела. Естественно, из этого правила есть исключения: недопустимо разрушительное поведение, направленное на самого себя, других или физическое окружение.

Мы также рекомендуем участникам воздерживаться от всякой интеллектуальной деятельности, вроде попыток угадать автора музыки или культуру, из которой она происходит. Другие способы избегания эмоционального воздействия музыки связаны с привлечением слушателем своего профессионального опыта – суждением о качестве исполнения оркестра, предположениями о том, какие инструменты играют, и критикой технического качества записи или музыкального оборудования помещения. Когда нам удается избегать этих ловушек, музыка может становиться очень мощным инструментом для вызывания и поддержки холотропных состояний сознания. Для этой цели музыка должна иметь превосходное техническое качество и достаточную громкость, чтобы стимулировать опыт. Сочетание музыки с ускоренным дыханием обладает поразительным активирующим воздействием на психику и способностью расширять сознание.

Основные принципы использования музыки в Холотропном Дыхании и критерии выбора конкретных произведений для разных стадий сеансов сформулировала Кристина. Ее отец был музыкантом, и музыка с самого раннего детства составляла важную часть ее жизни; она унаследовала от отца музыкальный слух и глубокий интерес к этому универсальному языку. Если использовать работу с дыханием без музыки, то переживаемый опыт следует естественной траектории, напоминающей кривую оргазма; интенсивность эмоций и физических чувств нарастает, достигая кульминации, а затем постепенно сходит на нет, даже если человек продолжает ускоренно дышать. Это дает руководящий принцип выбора музыки для сеансов.

Общее правило выбора музыки состоит в том, чтобы чутко реагировать на фазу, интенсивность и содержание переживаний участников, а не пытаться программировать их каким бы то ни было образом. Это согласуется с общей философией Холотропного Дыхания – глубоким уважением к мудрости внутреннего целителя, к коллективному бессознательному и к автономии и спонтанности процесса исцеления. Этот принцип нетрудно применять при проведении частных сеансов дыхания. В групповых сеансах переживания участников, с точки зрения их природы и времени стадий, следуют разным индивидуальным паттернам. Здесь выбор музыки невозможно сделать индивидуальным; лучшее, что можно сделать – это выбирать произведения, отражающие и поддерживающие общую эмоциональную атмосферу в комнате.

С годами, Кристина собрала большую коллекцию записей музыки из разных частей света. Они охватывают широкий диапазон жанров, от менее известных классических сочинений, религиозной музыки, музыки из кинофильмов и хороших электронных пьес до выборок из шаманской и этнической музыки. Ей нравится во время сеансов поддерживать контакт с группой и чутко реагировать на энергию в комнате, даже если это значит проигрывать только по одной записи с кассеты или компакт-диска. Многие из фасилитаторов, прошедших наш тренинг, изменили эту практику и используют заранее записанные сборники музыки. Такой подход не идеален, так как динамика меняется от сеанса к сеансу. Наличие заранее записанной музыки для всего сеанса не позволяет выбирать произведения, которые отражают текущие изменения эмоциональной атмосферы в комнате. Однако, эта практика стала очень популярной, поскольку позволяет фасилитаторам экономить силы и деньги, необходимые для создания собственных обширных коллекций, и освобождает их для работы с участниками во время сеанса.

В том, что касается конкретного выбора музыкальных произведений, мы обрисуем лишь общие принципы и дадим несколько советов, основанных на собственном опыте. Мы предпочитаем использовать стереофоническую музыку, которая навевает воспоминания, имеет устойчивый ритм и постоянную громкость, и не имеет промежутков между отдельными частями. Мы стараемся избегать резких и дисгармоничных отрывков, провоцирующих беспокойство. Мы также не рекомендуем использовать песни и другие вокальные произведения, исполняемые на языках, понятных участникам, так как их словесное содержание может передавать конкретное послание или предлагать конкретную тему. Когда мы проигрываем вокальные сочинения, то предпочитаем те, что исполняются на иностранных языках, так что человеческий голос воспринимается как просто еще один музыкальный инструмент. По той же причине мы стараемся избегать хорошо известных произведений, наподобие свадебных маршей Вагнера или Мендельсона-Бартольди или увертюр к операм «Кармен» Бизе или «Аида» Верди, поскольку они могут вызывать конкретные интеллектуальные ассоциации или программировать содержание сеанса.

Сеанс, как правило, начинается с активирующей музыки – динамичной, текучей и эмоционально возвышающей и ободряющей. По мере продолжения сеанса, музыка постепенно становится громче и переходит в мощные ритмичные композиции – сочинения современных композиторов, малоизвестные классические произведения или записи этнической, ритуальной и духовной музыки из разных культур мира. Спустя примерно полтора часа с начала сеанса Холотропного Дыхания, когда переживания обычно достигают кульминации, мы вводим то, что называем «пиковой» или «прорывной» музыкой. Это могут быть образцы священной музыки – мессы, оратории, реквиемы или суфийские зикры, мощные оркестровые сочинения или отрывки музыки из драматических кинофильмов. Во второй половине сеанса интенсивность музыки постепенно снижается, и мы вводим возвышающие или эмоционально трогательные произведения («музыку для сердца»). Наконец, в завершающий период сеанса музыка обладает умиротворяющим, текучим, вневременным и медитативным качеством.

Выбирая музыку для сеанса, мы стараемся давать широкий спектр стилей, инструментов и жанров, и находить хороший баланс между мужественными и женственными частями. Мягкая и сладкозвучная музыка особенна важна на заключительных стадиях сеанса; она помогает интеграции и положительному завершению опыта. В холотропных состояниях сознания люди чрезвычайно чувствительны к музыке и, как правило, предпочитают естественные звуки – человеческие голоса или звуки музыкальных инструментов, на которых играют люди. Электронная музыка может казаться холодной и искусственной, если только в ней нет богатых высших гармоник, которые делают ее звучание менее техническим. Особый интерес для Холотропного Дыхания представляют сочинения, в которых сочетаются быстрый ударный ритм и долгие мелодичные звуки. Это дает дышащим возможность сосредоточиваться на том аспекте музыки, который лучше всего отражает характер их переживаний – активности и борьбе или движении в направлении расслабления и раскрытия.

Не меньшую важность, чем выбор музыки, имеет качество музыкального оборудования. Планируя практический семинар по работе с дыханием, мы должны быть уверены, что у нас будут высококачественный усилитель, комплект колонок, два CD-плеера или магнитофона и микшер. Это дает возможность проигрывать выбранные нами произведения с достаточной громкостью и высоким качеством звучания, добиваясь плавного перехода от одной части музыки к другой. В идеале, желательно также иметь дублирующий комплект оборудования, который можно было бы использовать в случае технической неисправности. Музыка – важнейший компонент опыта Холотропного Дыхания. Способность руководителя семинара выбирать правильную музыку нередко определяет, будет ли сеанс глубоко значительным или даже преобразующим жизнь переживанием, или же разочаровывающей потерей времени.

3. Использование освобождающей работы с телом

Физические реакции на Холотропное Дыхание существенно различаются от человека к человеку. Чаще всего, ускоренное дыхание сперва вызывает более или менее сильные психосоматические проявления. В справочниках по физиологии дыхания эта реакция на ускоренное дыхание именуется «синдромом гипервентиляции». Ее описывают как стереотипный паттерн физиологических реакций, состоящий, главным образом, в напряженности в кистях рук и ступнях («карпопедальные судороги»). В настоящее время мы провели сеансы Холотропного Дыхания с более чем 35 000 участников и обнаружили, что современное медицинское понимание эффектов ускоренного дыхания неверно (более подробное обсуждение разногласий, связанных с проблемой синдрома гипервентиляции в медицинской литературе, дается далее в этой книге).

Есть много людей, у которых быстрое дыхание в течение трех-четырех часов ведет не к классическому синдрому гипервентиляции, а к усиливающемуся физическому расслаблению, интенсивным сексуальным чувствам или даже мистическим переживаниям. У других развиваются напряжения в различных частях тела, но не наблюдается признаков карпопедальных судорог. Более того, у этих людей продолжение ускоренного дыхания, как правило, не ведет к прогрессивному усилению напряжений, а оказывается самоограничивающим. Обычно напряжение достигает пиковой кульминации, за которой следует глубокое расслабление. Рисунок этой последовательности имеет определенное сходство с сексуальным оргазмом.

В ходе повторных холотропных сеансов этот процесс усиления напряжений и последующего расслабления, как правило, переходит от одной части тела к другой; характер и последовательность такого перехода различается от человека к человеку. Общее количество мышечных напряжений и связанных с ними сильных эмоций уменьшается от сеанса к сеансу. Дело в том, что ускоренное дыхание, продолжающееся в течение длительного времени, изменяет химию организма таким образом, что при этом высвобождаются и становятся доступными для периферической разрядки и проработки блокированные физические энергии, связанные с различными травматическими воспоминаниями. Это дает возможность ранее вытеснявшемуся содержанию этих воспоминаний проявляться в сознании и претерпевать интеграцию. Таким образом, имеет место целительный процесс, который мы хотим поощрять и поддерживать, а не патологический процесс, который нужно подавлять, как это обычно делается в ортодоксальной медицине.

Физические проявления, развивающиеся во время дыхания в разных областях тела – это вовсе не простые физиологические реакции на гипервентиляцию. Они характеризуются сложной психосоматической структурой и обычно имеют для тех, кто их переживает, конкретное психологическое значение. Иногда они представляют собой усиленный вариант напряжений и болей, известных человеку из повседневной жизни в качестве хронической проблемы, либо симптомов, которые появляются во времена эмоционального или физического стресса, усталости, недосыпания, слабости, вызванной болезнью, или использования алкоголя или марихуаны. В других случаях они могут распознаваться как пробуждение старых дремлющих симптомов, от которых человек страдал в младенчестве, детстве, при достижении половой зрелости или в какой-то другой период жизни.

Напряжения, которые мы несем в своем теле, могут высвобождаться двумя разными способами. Первый из них включает в себя катарсис и абреакцию – разрядку сдерживаемых физических энергий посредством содроганий, конвульсий, различных движений, кашля, потуг и рвоты. Кроме того, и катарсис, и абреакция, как правило, включают в себя высвобождение блокированных эмоций путем плача, крика или других видов голосового выражения. Древнегреческий философ Аристотель ввел термин катарсис, буквально означающий «очищение», для описание эмоционального освобождения, переживаемого зрителями древнегреческих трагедий и посвящаемыми, участвующими в древних мистериях (Aristotle 2006). В современной психиатрии он используется для ситуаций, где эмоциональное и физическое освобождение не связано с проявлением какого-либо конкретного бессознательного материала. Для ситуаций, где такую конкретную связь можно установить, используется термин абреакция.

Абреакция – механизм, хорошо известный в традиционной психиатрии с того времени, когда Зигмунд Фрейд и Джозеф Брюер опубликовали свои исследования истерии (Freud and Breuer 1936). Различные техники абреакции успешно использовались при лечении травматических эмоциональных неврозов; кроме того, абреакция составляет неотъемлемую часть новых переживательных психотерапий, как-то: неорейхианской работы, практики гештальта и примитивной терапии. Далее в этой книге мы будем довольно подробно обсуждать разногласия в традиционной психиатрии и психотерапии, касающиеся терапевтической ценности абреакции.

Второй механизм, способный высвобождать физические и эмоциональные напряжения, играет важную роль в Холотропном Дыхании и других видах терапии, использующих техники дыхания. Он представляет собой нововведение в психиатрии и психотерапии и по своей эффективности не уступает абреакции или даже превосходит ее. Здесь глубинные напряжения выходят на поверхность в форме неослабевающих мышечных сокращений различной продолжительности («тетании»). Выдерживая эти мышечные напряжения в течение длительных периодов времени, дышащие поглощают большие количества ранее сдерживаемой энергии и, избавляясь от них, упрощают функционирование своих тел. Глубокое расслабление, обычно следующее за временным усилением прежних, или полным проявлением ранее латентных напряжений, свидетельствует о целительном характере этого процесса.

У этих двух механизмов имеются параллели в физиологии спорта; хорошо известно, что можно разрабатывать и тренировать мышцы двумя разными способами: с помощью изотонических и изометрических упражнений. Как следует из названия, при изотонических упражнениях напряжение мышц остается постоянным, в то время как их длина меняется. При изометрических упражнениях напряжение мышц меняется, но их длина все время остается одной и той же. Хорошими примерами изотонической деятельности могут служить бокс и аэробика, в то время как различные виды тяжелой атлетики представляют собой отчетливо изометрические формы деятельности. Оба эти механизма чрезвычайно эффективны при высвобождении и расслаблении глубинных хронических мышечных напряжений. Несмотря на свои поверхностные различия, они служат одной и той же цели, и в Холотропном Дыхании очень эффективно дополняют друг друга.

Во многих случаях, трудные эмоции и физические проявления, всплывающие из бессознательного во время холотропных сеансов, автоматически разрешаются, и дышащие приходят в глубоко расслабленное медитативное состояние. Тогда никакие внешние вмешательства не требуются, и они остаются в этом состоянии, пока не вернутся в обычное состояние сознания. После короткой проверки у фасилитаторов, они переходят в художественную комнату для рисования мандалы. Если дыхание, само по себе, не ведет к хорошему завершению, и остаются остаточные напряжения или неразрешенные эмоции, фасилитаторы предлагают специальную форму работы с телом, помогающую достигать лучшего завершения сеанса.

Общая стратегия этой работы состоит в том, чтобы просить дышащего сосредоточить внимание на той области, где имеется проблема, и делать все необходимое для усиления существующих ощущений. Затем фасилитатор помогает еще больше усиливать эти ощущения путем подходящего физического вмешательства извне. В то время, как внимание дышащих сосредоточивается на энергетически заряженной проблемной области, мы поощряем их находить спонтанные двигательные или голосовые реакции на эту ситуацию. Такие реакции не должны отражать сознательный выбор дышащего, полностью определяясь бессознательным процессом. Нередко они принимают полностью неожиданную и поразительную форму глоссолалии или употребления неизвестного иностранного языка, детского лепета, тарабарщины, голоса конкретного животного, камлания шамана или другого вида голосового выражения из той или иной культуры, неизвестной дышащему.

Столь же часты совершенно неожиданные физические реакции, вроде сильных содроганий, конвульсий, кашля, потуг и рвоты, а также различных характерных движений животных – карабканья, летания, копания, ползания, скольжения и других. Очень важно, чтобы фасилитаторы поощряли и поддерживали все, что возникает спонтанно, а не применяли какой-либо метод, предлагаемый той или иной школой терапии. Эта работа продолжается до тех пор, пока фасилитатор и дышащий не соглашаются с тем, что сеанс достиг адекватного разрешения.

Даже если дышащие разрешают нам проводить с ними телесную работу или даже просят об этом, они в течение всего времени сохраняют за собой полный контроль над процессом с помощью заранее оговоренного сигнала «стоп». Слыша это слово, мы прерываем все свои действия и выясняем, почему человек использовал это слово. Иногда причина состоит в том, что вмешательство не кажется ему или ей правильным или эффективным. Чаще работа с телом применяется правильно, но выносит на поверхность больше бессознательного материала, чем готов переварить дышащий. В обоих случаях работа останавливается, и мы получаем обратную связь от дышащего. После выяснения того, почему был использован сигнал, мы решаем, как двигаться дальше.

Мы ни при каких обстоятельствах не продолжаем работу с телом после того, как дышащий попросил нас остановиться, даже если мы убеждены, что наше вмешательство было правильным и будет полезно. Это могло бы привести к серьезному подрыву доверия на очень глубоком и важном уровне, и навсегда испортить наши отношения с этим человеком. Однако мы заранее информируем участников, что не будем прерывать работу, если только они не используют именно слово «стоп». Такие заявления, как «оставь меня в покое», «уйди от меня, ты меня убиваешь», «отцепись от меня, ублюдок» или «отвали» будут считаться частью диалога дышащего с персонажами внутренней драмы, а не имеющими силу сигналами для фасилитаторов.

4. Поддерживающий и лелеющий физический контакт

В Холотропном Дыхании мы также используем другой тип физического вмешательства, призванный обеспечивать поддержку на глубоком дословесном уровне. Это основывается на наблюдении, что существуют две фундаментально различающиеся формы травмы, требующие диаметрально противоположных подходов. Первую из них можно назвать травмой от свершившегося (trauma by commission). Она бывает результатом внешних влияний, оказавших вредное воздействие на будущее развитие человека. Сюда относятся такие оскорбления, как физическое, эмоциональное или сексуальное надругательство, пугающие ситуации, разрушительная критика или высмеивание. Эти травмы представляют собой чужеродные элементы в бессознательном, которые могут быть выведены в сознание, энергетически разряжены и разрешены.

Хотя это различие и не признается в общепринятой психотерапии, есть вторая, радикально иная форма травмы – травма от упущенного (trauma by omission). Она действительно связана с противоположным механизмом – отсутствием или недостатком положительных переживаний, жизненно важных для здорового эмоционального развития. У младенца, равно как и у более взрослого ребенка, имеются сильные примитивные потребности в удовлетворении инстинктов и в безопасности, которые педиатры и детские психиатры называют аналитическими (от греческого anaklinein = опираться на). Ребенку нужно, чтобы его брали на руки, ласкали, утешали, чтобы с ним играли; ему хочется быть в центре человеческого внимания. Когда эти потребности не удовлетворяются, это имеет серьезные последствия для будущего человека.

Многие люди в прошлом переживали эмоциональную недостаточность, покинутость и невнимание, что приводило к серьезной фрустрации анаклитических потребностей. Единственный способ исцеления этого вида травмы состоит в предложении корректирующего опыта в форме поддерживающего физического контакта в холотропном состоянии сознания. Для того, чтобы этот подход был эффективным, человек должен подвергнуться глубокой регрессии до младенческого состояния; в ином случае, коррективные меры не будут достигать того уровня развития, на котором имела место травма. В зависимости от обстоятельств и от предшествующей договоренности, эта физическая поддержка может варьировать от простого держания за руку или прикосновения ко лбу до полного телесного контакта.

Использование заботливого физического контакта – очень эффективный способ исцеления ранней эмоциональной травмы. Однако он требует следования строгим этическим правилам. Мы должны до начала сеанса объяснять участникам рациональную основу этого метода и получать их санкцию на его применение. Ни при каких обстоятельствах нельзя практиковать этот подход без предварительного согласия, и нельзя использовать какое бы то ни было давление для получения этого разрешения. Для многих людей, переживших сексуальное надругательство, физический контакт бывает очень щепетильной и заряженной темой. Очень часто ему сильнее всего противятся именно те, кто в нем больше всего нуждаются. Порой может пройти много времени, прежде чем у человека выработается достаточное доверие к фасилитаторам и группе, чтобы принимать эту форму помощи и получать от нее пользу.

Поддерживающий физический контакт должен использоваться исключительно для удовлетворения потребностей дышащих, а не «сиделок» или фасилитаторов. Мы имеем в виду не только сексуальные потребности или потребности в близости, которые, разумеется, первыми приходят в голову. В равной степени проблемной может быть сильная потребность человека, выступающего в роли «сиделки», в том, чтобы быть нужным, любимым или ценимым, неудовлетворенные материнские потребности или другие менее крайние формы эмоциональных потребностей и желаний. Хорошим примером может служить инцидент, произошедший на одном из наших семинаров в Институте Эсален, Биг Сур, Калифорния.

В начале нашего пятидневного семинара одна из участниц, женщина в постклимактерическом возрасте, рассказывала группе о том, как ей всегда хотелось иметь детей, и как она страдала от того, что этого не случилось. В середине сеанса Холотропного Дыхания, в котором она была сиделкой для молодого мужчины, она внезапно притянула верхнюю часть тела своего партнера себе на колени и начала его укачивать и утешать. Она не могла бы выбрать худший момент: как мы узнали позднее во время обмена опытом, в это время мужчина находился посреди переживания опыта прошлой жизни, где он выступал в качестве могучего воина-викинга в военном походе. Он с большим юмором описывал, как первоначально пытался переживать ее укачивание как движения ладьи на волнах океана; однако, добавив к этому успокаивающее сюсюканье, она вернула его к реальности.

Обычно бывает очень легко распознать, когда дышащий регрессирует к раннему младенчеству. В действительно глубокой возрастной регрессии, все морщины на лице, как правило, исчезают и человек может действительно выглядеть и вести себя как младенец. Это может включать в себя различные младенческие позы и жесты, а также обильное слюнотечение и сосание пальца. Иной раз уместность предложения физического контакта бывает очевидна из контекста; например, когда дышащий только что завершил повторное переживание физического рождения и выглядит несчастным и покинутым. Материнские потребности женщины на семинаре в Эсалене были так сильны, что взяли над ней верх, и она была неспособна объективно оценивать ситуацию и действовать соответствующим образом.

Использование заботливого физического контакта в холотропных состояниях сознания для исцеления травм, вызванных оставленностью, неприятием и эмоциональной депривацией, было разработано двумя лондонскими психоаналитиками, Полин МакКририк и Джойс Мартин; они применяли этот метод в контексте ЛСД-терапии под названием терапии слияния. Во время их сеансов клиенты проводили несколько часов в глубокой возрастной регрессии, лежа на кушетке под одеялом, в то время как Джойс или Полин лежали рядом с ними, крепко обнимая их, как поступала бы хорошая мать, чтобы успокоить своего ребенка.

Их революционный метод породил раскол и поляризацию сообщества ЛСД-терапевтов. Некоторые из практиков сознавали, что это очень мощный и логичный способ исцеления «травм от упущенного» – эмоциональных проблем, вызываемых эмоциональной недостаточностью и плохой материнской заботой. Другие были шокированы этой радикальной «анаклитической терапией»; они предостерегали, что близкий физический контакт между терапевтами и клиентами в необычном состоянии сознания будет наносить необратимый вред отношениям переноса/контрпереноса.

В 1964 г. одному из нас (Стэну) представилась возможность услышать лекцию Джойс и Полин о терапии слияния на конференции Социальной Психиатрии в Лондоне, и быть в числе тех, кого она очаровала. Ему было ясно, что «травму от упущенного» невозможно лечить с помощью словесной терапии. Он задавал Джойс и Полин множество вопросов об их неортодоксальном подходе, и видя его неподдельный интерес, они пригласили его провести некоторое время в их клинике на Уэлбек Стрит в Лондоне, чтобы встретиться с их пациентами и иметь личный опыт работы с их подходом. Стэн был впечатлен, обнаружив, какую большую пользу приносил клиентам Джойс и Полин заботливый физический контакт, который они получали на их психоделических сеансах. Из бесед с пациентами он также понял, что Джойс и Полин сталкивались со значительно меньшим числом проблем переноса, чем средний фрейдовский аналитик со своим отстраненным «бесстрастным» подходом к терапии.

Услышав восторженные рассказы пациентов Джойс и Полин, Стэн глубоко заинтересовался получением личного опыта терапии слияния. Вот его отчет об этом сеансе.

«Мой сеанс с Полин был поистине необычайным. Хотя мы оба были полностью одеты и разделены одеялом, я переживал глубокую возрастную регрессию в свое раннее младенчество и отождествлялся с младенцем, сосущим грудь хорошей матери. Потом опыт углубился, и я стал плодом в хорошей матке, блаженно плавающим в амниотической жидкости.

В течение более чем трех часов – периода, который субъективно казался вечностью, я продолжал переживать обе эти ситуации – «хорошую грудь» и «хорошую матку» – одновременно или поочередно. Я чувствовал себя связанным с моей матерью потоком двух питающих жидкостей – молока и крови – которые обе ощущались священными. Опыт достиг кульминации в переживании непостижимого единства с Великой Богиней-Матерью, а не с человеческой матерью. Нечего и говорить, что я нашел сеанс глубоко целительным».

На Международной Конференции по ЛСД-психотерапии, проходившей в мае 1965 г. в Амитайвилле, Лонг Айленд, Джойс и Полин показывали свой восхитительный фильм об использовании метода слияния в психоделической терапии. В последовавшей затем горячей дискуссии большинство вопросов касалось проблем переноса/контрпереноса. Полин предложила очень интересное и убедительное объяснение того, почему этот подход создает меньше таких проблем, чем ортодоксальный фрейдистский поход. Она указала, что большинство пациентов, приходивших на терапию, испытывали в младенчестве и детстве недостаток любви со стороны родителей. Холодное отношение фрейдистского аналитика имеет тенденцию заново активировать возникшие из-за этого эмоциональные раны и инициировать отчаянные попытки пациентов получить внимание и удовлетворение, которого они были лишены.

По словам Полин, терапия слияния, напротив, дает корректирующий опыт, удовлетворяя старые анаклитические желания. Исцелив свои эмоциональные раны, пациенты осознают, что терапевт – неподходящий сексуальный объект, и способны находить соответствующих им партнеров вне терапевтических отношений. Полин объяснила, что это аналогично ситуации в раннем развитии объектных отношений. Индивиды, получавшие адекватную материнскую заботу в младенчестве и детстве, способны эмоционально отделяться от своих матерей и находить зрелые взаимоотношения. По контрасту с этим, те, кто испытывали эмоциональную недостаточность, остаются патологически фиксированными и идут по жизни, желая и ища удовлетворения примитивных инфантильных потребностей.

В результате своего опыта в Лондоне, Стэн время от времени использовал терапию слияния в программе исследования психоделиков в Мэрилендском Исследовательском Центре, в особенности, в работе с терминальными онкологическими пациентами. В середине 1970-х гг., когда мы разрабатывали Холотропное Дыхание, анаклитическая поддержка стала составной частью наших практических семинаров и тренингов.

5. Рисование мандалы: выразительная сила искусства

Мандала – это санскритское слово. Буквально означающее «круг» или «завершение». В наиболее общем смысле этот термин можно использовать для любого узора, обладающего сложной геометрической симметрией, например, паутины, расположения лепестков в цветке или бутоне, морской раковины (вроде песочного доллара), изображения в калейдоскопе, витража в готическом соборе или узора в виде лабиринта на его полу. Мандала – это зрительное построение, которое легко схватывается глазом, поскольку соответствует структуре органа зрительного восприятия. Сам зрачок глаза представляет собой простую форму мандалы.

В ритуальной и духовной практике мандалы – это образы, которые можно рисовать, писать красками, лепить или танцевать. В тантрических школах индуизма, буддизма и джайнизма это слово обозначает изощренные космограммы, состоящие из элементарных геометрических форм (точек, линий, треугольников, квадратов и кругов), цветков лотоса и сложных архетипических фигур и пейзажей. Они используются как важные вспомогательные средства для медитации, помогающие практикующим сосредоточивать внимание внутри и ведущие их к особым состояниям сознания.

Хотя использование мандал в тантрических школах индуизма, буддизма и джайнизма было особенно утонченным и сложным, искусство рисования мандал как часть духовной практики можно найти и во многих других культурах. Примерами прекрасных мандал могут служить ньерика – тканые картины индейцев Ууичоли из Центральной Мексики, изображающие видения, вызываемые ритуальным приемом пейотля. Сложные песочные картины, используемые в целительских и других ритуалах индейцев навахо, и картины из коры, создаваемые австралийскими аборигенами, также содержат замысловатые узоры мандалы.

Использование мандал в духовной и религиозной практике различных культур и в алхимии привлекло внимание швейцарского психиатра К. Г. Юнга, который заметил, что сходные узоры проявлялись в рисунках его пациентов, находившихся на определенной стадии психодуховного развития. Согласно Юнгу, мандала – это «психологическое выражение всей полноты самости». По его словам: «Строгий образец, налагаемый такого рода круговым образом, компенсирует расстройство и путаницу психического состояния – а именно, посредством построения центральной точки, с которой соотносится все» (Jung 1959b).

Нас самих на использование рисования мандал вдохновила работа Джоан Келлог, которая была членом нашей группы, занимавшейся психоделической терапией в Мэрилендском Центре Психиатрических Исследований в Балтиморе. Занимаясь арт-терапией в психиатрических больницах в Уикоффе и Пейтерсоне в Нью Джерси, Джоан давала сотням своих пациентов лист бумаги с нарисованной окружностью и принадлежности для рисования и просила их рисовать все, что приходит им в голову. Ей удавалось обнаруживать значимые корреляции между их психологическими проблемами и клиническими диагнозами и специфическими аспектами их рисунков, вроде выбора цветов, предпочтения угловатых или округлых форм, использования концентрических кругов, деления мандалы на сектора и соблюдения или несоблюдения границ круга.

В Мэрилендском Центре Психиатрических Исследований Джоан сравнивала мандалы участников программы, нарисованные до и после психоделических сеансов, ища значимые корреляции между основными характеристиками мандал, содержанием психоделических переживаний и результатами терапии. Мы сочли ее метод чрезвычайно полезным в нашей работе с Холотропным Дыханием. Сама Джоан рассматривала рисование мандалы как психологический тест, и в нескольких статьях описала критерии интерпретации их различных аспектов (KeПogg 1977, 1978). В нашей работе мы не интерпретируем мандалы и не делаем на их основе никаких диагностических выводов. Мы используем их в работе с группами просто как источник информации о переживаниях дышащих. Мы будем описывать работу с мандалами в последующем разделе этой книги.

Глава 4

Практика Холотропного Дыхания

1. Использование Холотропного Дыхания в индивидуальных и групповых сеансах

Холотропное Дыхание можно проводить в форме индивидуальных сеансов или в малых или больших группах. Многие сертифицированные специалисты по Холотропному Дыханию предлагают в своей частной практике индивидуальные сеансы, как для людей, которые заинтересованы в работе с дыханием в целях личного роста, так и для пациентов с незначительными эмоциональными и психосоматическими проблемами, которые в ином случае могли бы выполнять свою внутреннюю работу в обстановке группы. Это не лучшее использование потенциала Холотропного Дыхания, поскольку проведение сеансов в групповой обстановке имеет явные преимущества. Наиболее очевидные из них связаны с практическими, экономическими и финансовыми соображениями. В то время как в индивидуальном сеансе необходимо постоянное присутствие одного или двух человек, по крайней мере один из которых – опытный терапевт, в групповых сеансах требуется один полностью подготовленный фасилитатор на восемь – десять участников.

В группах Холотропного Дыхания участники выполняют большую часть своей внутренней работы, не нуждаясь ни в какой внешней помощи, а с многими из ситуаций, требующих поддержки, могут справляться «сиделки», в том числе, не имеющие никакого предшествующего опыта Холотропного Дыхания. При определенной помощи со стороны опытных фасилитаторов, сиделки способны создавать для дышащих безопасную эмоциональную и физическую обстановку и не давать им мешать друг другу. При необходимости, они также напоминают им о поддержании более быстрого темпа дыхания, чем обычно, провожают их в туалет, предоставляют заботливый физический контакт, приносят им воду для питья, дают салфетки, накрывают их одеялом и обеспечивают какой-либо другой основной уход.

В то время, как в группах не составляет большой проблемы, если у некоторых участников переживания длятся дольше, чем обычно, это может создавать большие неудобства для терапевтов, имеющих строгое расписание. Невозможно предсказать продолжительность индивидуального сеанса; длительность сеансов варьирует, и фасилитаторам обязательно оставаться с дышащими, пока процесс не завершится. Поэтому индивидуальные сеансы работы с дыханием обычно назначают на конец рабочего дня, что естественно ограничивает число сеансов, которые специалист может предлагать в то или иное время.

Кроме того, у групповых сеансов Холотропного Дыхания имеются психологические преимущества, делающие работу более глубокой и эффективной, чем позволяют индивидуальные сеансы. Совместное переживание холотропного состояния сознания с несколькими другими людьми в большой комнате, воздействие мощной музыки в сочетании со звуками, издаваемыми другими участниками, порождает очень интенсивное поле опыта. Возникающая в результате этого атмосфера облегчает дышащим освобождение от их обычных психологических защит, и им бывает легче позволять своему бессознательному материалу выходить на поверхность и получать эмоциональное и физическое выражение. Еще одно значительное преимущество работы в группе – это возможность делиться с другими смущающим или частным опытом. В холотропных состояниях сознания люди часто сталкиваются с щепетильным материалом, который они считают этически или эстетически неприятным, как, например, буйные, сексуальные или богохульные образы, воспоминания инцеста или антиобщественные тенденции. Дышащим может быть трудно доверять подобные переживания другому человеку, и они обычно ожидают отрицательной реакции – морального осуждения, отвращения или неприятия.

Когда такие раскрытия случаются в частных сеансах и терапевты не реагируют на них критикой или осуждением, клиенты могут связывать терпимость терапевтов с их особой подготовкой, не дающей им реагировать так, как они действительно чувствуют, или с их многолетним клиническим опытом работы с ненормальными людьми, который сделал их невосприимчивыми к извращенным аспектам человеческой природы. В таких обстоятельствах явно некритичное и приемлющее поведение терапевтов легко может восприниматься как искусственная профессиональная позиция и потому может не приносить корректирующего опыта, который бы оно давало, если бы исходило от обычного члена человеческого общества.

По этой причине, огромное облегчение может приносить участие в группе обмена опытом, представляющей собой типичную выборку общего населения. Слушая рассказы других, мы обнаруживаем, что они тоже переживают эмоции, фантазии и тенденции, которые мы сами считаем заслуживающими осуждения, и совершают поступки, по нашему собственному мнению, делающие нас в высшей степени аморальными и низкими. Это приводит к крайне освобождающему осознанию того, что все это – неотъемлемые аспекты человеческой природы, что все мы «в одной лодке».

На самом деле, реакция группы на искреннее раскрытие материала из глубокого бессознательного чаще всего бывает прямо противоположной той, что человек ожидает. Как правило, другие предлагают понимание, сочувствие и теплую эмоциональную поддержку. Откровенное признание члена группы нередко побуждает их быть более доверчивыми и открытыми в том, что касается темных аспектов их собственной внутренней жизни. Групповая работа, использующая холотропные состояния сознания обычно ведет к установлению содержательных связей между членами группы и быстро порождает чувство общности. Антрополог Виктор Тернер посвятил свою профессиональную карьеру изучению ритуалов перехода туземных культур. По его мнению, совместное переживание необычных состояний сознания в ритуальном контексте ведет к развитию чувства общины (“communitas”) (Turner 1969a).

При правильных обстоятельствах Холотропное Дыхание можно использовать с психиатрическими пациентами, испытывающими серьезные эмоциональные и психосоматические проблемы. Однако большинству из них было бы трудно или невозможно участвовать в группах, для чего требуется способность поочередно выступать в ролях дышащих и сиделок и творчески участвовать в проработке опыта других. Такие пациенты нуждаются в пристальном внимании опытного терапевта или, в идеале, команды из мужчины и женщины на всем протяжении сеанса, а также особой обстановки, где возможен круглосуточный присмотр.

В последующих разделах мы будем сосредоточиваться на шагах и условиях, необходимых для безопасной и эффективной практики Холотропного Дыхания в контексте малых и больших вводных групп. Мы описываем, как создавать физическую обстановку и систему межличностной поддержки для этой работы, и как теоретически и практически готовить участников к сеансам. Специальный раздел этой главы посвящен физическим и эмоциональным противопоказаниям и описывает основные критерии отбора участников. Затем мы обсуждаем, как начинать и проводить сеанс Холотропного Дыхания, описываем спектр холотропных переживаний и объясняем роли фасилитаторов и сиделок. В последнем разделе этой главы обсуждается работа с мандалами и даются основные принципы проведения сеансов проработки.

2. Обстановка и система межличностной поддержки

Нахождение подходящего места для практических семинаров и тренингов по Холотропному Дыханию может требовать большого напряжения сил. Чтобы быть действенной и пробуждающей воспоминания, музыка, используемая в сеансах работы с дыханием, должна быть достаточно громкой, особенно в первой части и в кульминационный период сеансов. Вдобавок, многие фасилитаторы включают в свой репертуар шаманскую, этническую, ритуальную и духовную музыку – мелодии народов Африки, Индии, Тибета, Бали и австралийских аборигенов – которые для незнакомых с ними людей могут звучать странно, жутко или пугающе.

Например, во время нашего трехгодичного тренинга в Европе мы получали жалобы от группы швейцарских фермеров, которые были убеждены, что наша работа – «от дьявола». Позднее мы выяснили, что они слышали через открытые окна нашей комнаты для дыхания такую музыку, как кетджак (обезьянья песнь с острова Бали) и многоголосые песнопения тибетских монахов Гиото. Конференцию Международной Трансперсональной Ассоциации в Праге пикетировали христиане-фундаменталисты из-за того, что в ее программу входил шаманский Танец Оленя индейцев Уичоли из Центральной Мексики. В других случаях, сходные реакции вызывали записи суфийских зикров, песнопений туарегов, марокканской трансовой музыки, горлового пения эскимосов или барабанов из Бурунди.

Практикующие Холотропное Дыхание нуждаются в свободе выражения всего, что возникает в ходе их сеансов. Мы регулярно слышали громкие вопли и плач, а также детский лепет, невнятное бормотание, глоссолалию и иностранные языки, широкий спектр животных звуков, ругань и песнопения. Это может создавать очень необычную звуковую атмосферу, где гармоничная музыка накладывается на широкий спектр какофонии. Временами нелегко определить, что приходит из динамиков, а что возникает в комнате. Для непосвященных слушателей это может быть дополнительным источником буйных фантазий и сильных отрицательных реакций.

Как ни парадоксально, большинство людей, которые участвуют в сеансах Холотропного Дыхания в качестве дышащих, могут легко приспосабливаться к широкому спектру звуков, составляющих часть сеанса, но склонны резко реагировать на вторжения из внешнего мира. За прошедшие годы мы сталкивались с многими случаями таких вмешательств: это могли быть конкурирующая музыка, доносившаяся с другого мероприятия, служащие отеля, врывавшиеся в комнату и требовавшие, чтобы мы выключили музыку потому, что она оказалась громче, чем они ожидали, звуки сирен из близлежащей пожарной станции и другие факторы. Однажды в здание, где мы работали, ударила молния и пожарный инспектор настаивал, чтобы мы эвакуировали комнату, полную уязвимых людей, находящихся посреди своих переживаний, или «в процессе», как мы это называем. Даже обычные разговоры могут быть помехой, особенно в завершающий период сеанса, когда музыка играет тихо и преобладает медитативное настроение.

Присматривая подходящее место для проведения Холотропного Дыхания, мы стараемся найти центр уединения или отель с большой комнатой, достаточно удаленной и изолированной от другой деятельности. Очень важно, чтобы мы могли включать музыку на полную громкость и создавать значительное количество шума, но в то же время быть защищенными от любых внешних вмешательств. Размер необходимого помещения зависит от числа участников; приблизительная цифра составляет около двух квадратных метров на одного участника.

В идеале, должно быть возможно занавешивать окна и значительно уменьшать количество света в помещении; это особенно важно, если у участников нет повязок на глаза. Света должно быть достаточно для того, чтобы фасилитаторы и сиделки видели, что делают дышащие. Однако, яркий свет обычно мешает переживаниям дышащих, если только он не исходит изнутри. Интенсивные холотропные переживания, в особенности, экстатические, могут порождать видения сияющего света, не зависящего от освещения комнаты, и даже в полной темноте.

Добавочное важнейшее требование к хорошей обстановке во время сеансов Холотропного Дыхания – это близость туалетов. Если туалеты находятся слишком далеко или к ним нужно добираться по лестнице или на лифте, то дышащие имеют тенденцию выходить из холотропного состояния. В наилучших обстоятельствах – при удобном расположении туалетов и опытных партнерах – дышащим не приходится открывать глаза по пути в туалет; они продолжают ускоренно дышать и остаются в процессе. Дышащие могут идти за сиделками, положив руки им на плечи, или сиделки могут направлять дышащих, идя рядом с ними.

Для удобства и безопасности, дышащие во время своих переживаний лежат на мягкой поверхности. Если в комнате толстый ковер, в особенности, с эластичной подкладкой, вполне могут подойти спальные мешки, которые участники приносят из дома. Если пол жесткий, то мы предоставляем маты или матрасы достаточных размеров, которые дают дышащим достаточную свободу движений. Маты дополняются другими мягкими и теплыми вещами – подушками, одеялами и т. п. Если их не может предоставить место проведения семинара, то мы просим участников приносить их с собой или используем какие-то другие ресурсы.

В идеале, сеансы Холотропного Дыхания проводятся в резиденциях. Это создает безопасную, привычную среду, в особенности для участников, чьи сеансы дыхания происходят во второй половине дня. Этим людям нужно достаточно времени для интеграции опыта в такой степени, чтобы быть способными безопасно действовать вне семинара. Поездка до места их жительства может требовать большого напряжения, в особенности, если им приходится вести машину, преодолевать городские заторы или бороться с плохой погодой. Вдобавок, дома многие из них могут столкнуться со сложной межличностной ситуацией, к которой они окажутся не готовы после глубокого эмоционального переживания.

Иногда нам удается находить прекрасные резиденции, где мы бываем совершенно одни или в достаточно уединенной области, так что участникам не приходится смешиваться с людьми, которые не знакомы с тем, что мы делаем. Более часто наша группа делит резиденцию с другими группами или отдельными постояльцами. Эта ситуация может создавать два вида проблем. Внешний вид и поведение людей в холотропных состояниях сознания часто бывают необычными и могут озадачивать или даже расстраивать посторонних наблюдателей. И наоборот, участники нашей группы, ставшие более восприимчивыми под влиянием своих глубоких переживаний, нуждаются в спокойной и созерцательной обстановке после сеанса. Им может оказаться трудно иметь дело с оживленной и шумной обстановкой отеля.

Независимо от того, дает ли нам место проведения семинара полное уединение, или нам приходится делить его с другими гостями, перед началом семинара мы сталкиваемся с задачей объяснения руководству и персоналу, чем мы занимаемся и чего им нужно ожидать: мы будем проигрывать громкую музыку и дышащие будут издавать непривычные звуки. Кроме того, руководству требуется гарантия того, что необычные состояния сознания, с которыми мы работаем, вызываются естественными средствами и без применения каких бы то ни было психоактивных веществ. Дополнительный вопрос, нуждающийся в объяснении и уточнении, связан с использованием близкого физического контакта.

Многих проблем, связанных с использованием Холотропного Дыхания в отелях и конференционных центрах, можно избежать, если члены персонала имеют возможность лично участвовать в сеансе и переживать процесс. В местах, которые мы многократно использовали для наших практических семинаров или тренингов, мы всегда приглашали людей из руководства присоединяться к группе на сеансах работы с дыханием. Необходимость подробно знакомить всех нужных людей с нашей работой основывается на нашем прошлом опыте. Примеры проблем, которые могут возникать при взаимодействии с внешним миром, можно найти в Главе 6 данной книги, озаглавленной «Испытания и невзгоды практиков Холотропного Дыхания».

Некоторые из наилучших мест, в которых мы работали в прошлом, обладают характеристиками, делающими их идеальными для напряженной внутренней работы. Они располагались в красивой природной местности – вблизи океана, озера или реки, в горах, лугах или лесах. Особого упоминания в этом отношении заслуживают Институт Эсален, Биг Сур, Калифорния, с его знаменитыми горячими источниками и близостью к Тихому океану и горам Санта Лючия, а также Холлихок Фарм, расположенный на эффектном побережье бухты Ванкувер на острове Кортес в Британской Колумбии.

После мощных сеансов работы с дыханием, сенсорные каналы участников широко открыты; по выражению Уильяма Блейка, «их двери восприятия очищены». Их опыт цветов, звуков, запахов и вкусов значительно усиливается и обогащается, и они чувствуют близость к природе. Неторопливое плавание в океане, реке или озере может вызывать эхо воспоминаний о начале нашего существования в амниотической жидкости матки или даже о начале жизни в первобытном океане. Это может в огромной степени помогать успешной интеграции опыта. В более скромных обстоятельствах сходное действие могут оказывать горячий душ или теплая ванна.

Близость к природе и повышенная острота чувств отражаются и на отношении к пище. После сеансов Холотропного Дыхания людей привлекает здоровая, хорошо приготовленная естественная пища с интересным вкусом, цветом и текстурой. У них вызывает отвращение небрежно сервированная, искусственная «быстрая пища» или тяжелые и жирные блюда, против которых они могли не возражать в своей обычной жизни. Мы учитываем это при проведении переговоров с руководством заведения, где проходит наш семинар.

3. Теоретическая подготовка участников

Хорошая теоретическая подготовка – необходимое предварительное условие для эффективной работы с Холотропным Дыханием. Для этого есть важная причина: использование данного подхода для самоисследования и терапии связано с работой с холотропными состояниями сознания. Со времени промышленной и научной революции, западная цивилизация принимала и прославляла разум и отвергала холотропные переживания и все связанное с ними как иррациональное. Материалистическая наука относит точку зрения на жизнь и мир, открывающуюся в духовной практике и ритуальных действиях, к области сказок и психопатологии. В результате, люди в индустриальных обществах не знакомы с холотропными состояниями и имеют по отношению к ним многие неправильные представления, которые необходимо рассеивать и исправлять.

Обычно мы начинаем подготовку, задавая участникам такой вопрос: «Сколько человек из вас переживали в своей повседневной жизни необычные состояния сознания – например, интенсивные переживания во время духовной практики, в психоделическом экспериментировании, в шаманских ритуалах, в сеансах переживательной терапии, в ситуациях близости смерти или во время спонтанных психодуховных кризисов?» Затем мы обращаем их внимание на тот факт, что традиционные психиатры называют необычные состояния сознания любого типа «измененными состояниями» и рассматривают их как проявления психического заболевания. Это подразумевает, что передаваемая ими информация неверна и представляет собой искажение или нарушение правильного переживания человеком себя и мира.

Мы объясняем, что это могло бы быть верно по отношению к некоторым патологическим состояниям, вроде бреда, связанного с энцефалитом, менингитом, тифозной горячкой и другими инфекционными заболеваниями, с уремией, а также с сосудистыми и дегенеративными расстройствами мозга. Однако состояние, вызываемое Холотропным Дыханием, относится к большой и важной подгруппе необычных состояний сознания, именуемых «холотропными состояниями», для которых подобная классификация неверна и вводит в заблуждения. Здесь сознание качественно изменяется, но не нарушается и не подвергается опасности; в правильных обстоятельствах переживания таких состояний обладают целительным, преобразующим и эволюционным потенциалом и могут передавать новую и полезную информацию.

Сюда относятся переживания, с которыми сталкиваются шаманы в своих кризисах инициации, и которые они затем используют в работе со своими клиентами, трансовые состояния, вызываемые представителями коренных культур в ритуалах перехода, а также переживательние приключения посвященных в древних мистериях смерти и возрождения. Дополнительными примерами могут служить переживания, вызываемые различными «технологиями священного» – процедурами для вызывания холотропных состояний, разработанными различными религиозными школами, в том числе разными ветвями йоги, Теравады, Махаяны, дзен, тибетского буддизма, даосизма, суфизма и мистического христианства. Западная цивилизация столкнулась с холотропными состояниями в широких масштабах во время психоделической революции 1960-х годов. К несчастью, безответственный и хаотичный характер этого движения затенял огромную положительную ценность таких состояний.

При правильном понимании и должной поддержке, холотропные состояния не носят патологического и аномального характера; они обладают целительным, преобразующим и даже эволюционным потенциалом. Кроме того, они имеют неоценимое эвристическое значение; работа с ними дает новые и революционные прозрения, касающиеся природы сознания, человеческой психики в здоровье и болезни, а также некоторых глубочайших философских и метафизических вопросов ^1^ 1998, 2000). Современные исследования сознания, проводившиеся во второй половине XX в., показали ошибки, допущенные в отношении холотропных состояний в ходе промышленной и научной революции.

В своем восторге от силы разума и его огромного потенциала, юная материалистическая наука отвергала все, что не было рациональным, как неудобные пережитки детства человечества и Темных Веков. В своем ребяческом высокомерии, она не сознавала, что не все нерациональное иррационально. Сфера холотропных состояний и мистических переживаний не является иррациональной и анормальной, она надрациональна и во многом сверхнормальна; она включает в себя и превосходит рациональное. В последние несколько десятилетий трансперсонально ориентированные исследователи из разных дисциплин осознали решающее значение младенца, который был выплеснут из ванночки вместе с водой в эпоху Просвещения и Научной Революции.

После разъяснения неправильных представлений, существующих в нашей культуре в отношении необычных состояний сознания, мы делимся с участниками кое-чем из того, что мы довольно подробно обсуждали ранее в этой книге. Мы объясняем значение названия холотропное («идущее по направлению к целостости»), которое мы дали нашей форме работы с дыханием, описываем основные характеристики холотропных переживаний и кратко обрисовываем радикальные перемены в нашем понимании сознания и человеческой психики, которые необходимы для эффективной и успешной работы с Холотропным Дыханием и другими подходами, использующими холотропные состояния.

Мы кратко описываем расширенную картографию психики, включая перинатальную и трансперсональную области, и разъясняем многоуровневую природу эмоциональных и психосоматических симптомов, а также целительные механизмы, действующие на разных уровнях психики. Мы также уделяем некоторое время обсуждению духовности как важного и правомерного измерения психики и универсальной схемы вещей. Сюда входит проведение ясного различия между подлинной духовностью, основанной на личном опыте, которая носит универсальный и всеобъемлющий характер, не зависящий от вероисповедания, и организованными религиями, нередко страдающими от сектантского шовинизма, экстремизма и фундаментализма.

Вероятно, самая важная задача подготовки состоит в обсуждении внутреннего целительного разума и доверия к процессу – того, что отличает работу с холотропными состояниями от словесных форм терапии, которые используют методы, основанные на тех или иных психологических теориях. С этим основным принципом тесно связан акцент на отказе от любого программирования сеанса – что бы мы хотели переживать, над какими проблемами нам следует работать и каких областей следует избегать. Мы подчеркиваем, что важно оставаться в моменте настоящего, сосредоточиваться на эмоциях и физических ощущениях, и воздерживаться от интеллектуального анализа. Полезно напоминать участникам, что в переживательной работе с использованием холотропных состояний «ум – это самый большой враг». Если мы отдаемся процессу, холотропное состояние будет автоматически выводить на поверхность бессознательные содержания, связанные с сильным эмоциональным зарядом, которые готовы для проработки и будут определять порядок своего проявления.

4. Отбор участников с точки зрения физических и эмоциональных противопоказаний

Необходимую часть подготовки к сеансам работы с дыханием составляет обсуждение физических и эмоциональных противопоказаний для работы с холотропными состояниями. В идеале, отбор участников с точки зрения противопоказаний следует проводить заочно до того, как они прибудут на семинар. Мы обнаружили, что очень трудно отправлять людей домой, если непосредственно перед сеансом у них обнаруживаются какие-то серьезные проблемы со здоровьем. К тому времени они приняли решение и взяли на себя обязательство приехать на семинар, потратив на это время и деньги. Мы, скорее всего, услышим множество объяснений и оправданий по поводу того, почему им можно остаться, и заявлений типа: «Не беспокойтесь, я беру на себя полную ответственность за все, что случится» и «Я дам расписку». Разумеется, это не освобождает организаторов и фасилитаторов от моральной или юридической ответственности.

После затруднений, с которыми мы столкнулись при проведении отбора на месте, мы решили посылать всем подающим заявку на участие в семинаре медицинский опросник и просить их заполнить его и вернуть нам до того, как они начнут готовиться к приезду. Опросник содержит вопросы, касающиеся состояний и ситуаций, которые нам необходимо обсудить до того, как заявитель будет допущен к участию в семинаре. Мы сообщаем заявителям, что они не могут участвовать в семинаре, пока у нас не будет ясности в отношении всех сомнительных позиций в их медицинском опроснике.

В первую очередь, нас заботят серьезные сердечнососудистые расстройства – гипертония, аневризмы, перенесенные инфаркты, кровоизлияния в мозг, миокардит, фибрилляция предсердий или другие сходные проблемы. Причина состоит в том, что сеанс работы с дыханием может выводить на поверхность травматические воспоминания, связанные с мощными эмоциями, которые были бы опасны для людей с такими состояниями. Эти воспоминания, как правило, подавляются и подвергаются амнезии, так что их проявление невозможно предсказать заранее. Кроме того, некоторые из этих воспоминаний связаны со значительными физическими напряжениями и воздействиями. Повторное переживание собственного рождения обычно связано с физическим стрессом и сильными эмоциями, и может представлять риск для людей с серьезными кардиологическими проблемами.

Когда проблема заключается в высоком кровяном давлении, мы требуем использования медикаментозных методов его контроля. Еще один фактор, на основании которого мы можем принимать решение о допуске такого человека к участию, это наивысший уровень, достигнутый давлением до начала приема соответствующих препаратов. Если мы не способны оценить ситуацию самостоятельно, то можем обращаться к лечащим врачам заявителей с просьбой дать оценку физического состояния этих людей. Поскольку маловероятно, чтобы эти врачи были знакомы с Холотропным Дыханием, мы можем получать необходимую информацию косвенным образом, спрашивая, можно ли их пациентам заниматься какими-то видами спорта, связанными с деятельностью, которая подвергала бы их стрессу, сравнимому с тем, что вызывает Холотропное Дыхание – например, поднятием тяжестей или работой на силовых тренажерах.

Ситуация с сердечно-сосудистыми расстройствами носит парадоксальный характер. С одной стороны, важную роль в генезе сердечно-сосудистых расстройств играют психологические факторы, вроде травматических воспоминаний из младенчества, детства и последующей жизни, хронического стресса и межличностных конфликтов. Холотропное Дыхание можно было бы эффективно использовать в профилактике и даже лечении этих заболеваний, пока они еще находятся на ранних стадиях развития. Однако когда болезнь прогрессирует, изменения, ранее имевшие функциональную (энергетическую) природу, становятся органическими (структурными) и составляют противопоказание для глубокой эмоциональной работы.

Еще одно важное соображение касается беременности. Она не является абсолютным противопоказанием; решение о том, может ли беременная женщина участвовать в сеансе, и каким образом, принимается индивидуально. Один важный фактор – это стадия беременности. Женщины, переживающие в холотропном состоянии собственное рождение, как правило, также переживают себя рожающими – одновременно или попеременно. Это не просто психологическое состояние – оно сопровождается очень отчетливыми физиологическими проявлениями. Нередко оно включает в себя сильные сокращения матки, способные вызвать преждевременные роды на продвинутых стадиях беременности. Иногда нам доводилось видеть, как у не-беременных женщин, находившихся в середине своего естественного месячного цикла, после мощного переживания рождения начиналась преждевременная менструация. Это ясно отражает степень возможного физиологического вовлечения матки в процесс.

Поскольку объединенное переживание собственного рождения и родов представляет собой единственную ситуацию в сеансах Холотропного Дыхания, которая может угрожать беременности, беременные женщины могут безопасно испытывать широкий спектр других переживаний. По этой причине мы нередко допускаем к семинару беременных женщин после предварительной договоренности. Они должны обещать, что не будут продолжать ускоренное дыхание, если оно начинает вести их к переживанию рождения/родов. Хотя на протяжении многих лет мы заключали такое соглашение с большим числом беременных женщин (по большей части, на ранних стадиях беременности), мы никогда не видели никаких признаков того, чтобы дыхание представляло опасность для плода и для продолжения беременности. Естественно, работа с беременными женщинами должна быть продуманной и осторожной; сиделкам и фасилитаторам необходимо осознавать их уязвимое состояние и защищать их от внешних воздействий, которые могли бы механически угрожать их беременности. Это соображение в равной мере относится и к повседневной жизни этих женщин и не специфично для сеансов Холотропного Дыхания.

Еще одно состояние, требующее внимания – это история судорожных расстройств, в особенности, эпилепсии с большими припадками (grand mal). Известно, что гипервентиляция имеет тенденцию усиливать эпилептические волны мозга (спайки, острые волны и спайковые и волновые разряды). Этот феномен практически используется неврологами в качестве диагностического теста на эпилепсию. Поэтому нас оправданно беспокоило, что у участников с историей эпилепсии ускоренное дыхание может вызвать большой эпилептический припадок. Однако, мы никогда не отказывали людям с такой историей в участии в семинаре. Мы готовили фасилитаторов и сиделок к тому, что могло бы случиться, и давали им инструкции в отношении того, какие действия им необходимо предпринимать. Эпилептические припадки очень драматичны и могут быть чрезвычайно пугающими для неспециалистов. Однако наши тревоги не оправдались: в более чем 35 000 сеансов, проведенных нами за многие годы, мы наблюдали только один большой эпилептический припадок. Он случился у человека, уже имевшего историю таких припадков. После припадка он был в замешательстве и заснул. Проспав около двух часов, он полностью пришел в норму и, в действительности, чувствовал себя лучше, чем до сеанса.

К противопоказаниям, связанным с физическими травмами или хирургическими операциями, легко подходить с позиции здравого смысла. Людям, которые недавно перенесли физические травмы или операции, следует либо вообще не участвовать в работе с дыханием, либо избегать части сеанса, связанной с работой с телом. Физическая работа с людьми, которые близки к полному выздоровлению, должна быть очень осторожной, с учетом серьезности и времени травмы или операции. Это относится к переломам костей, грыжам межпозвоночных дисков, вывихам плечевых или коленных суставов, не полностью зажившим хирургическим ранам и сходным недугам. У людей с изнуряющими заболеваниями может не быть достаточно энергии и выносливости для того, чтобы продолжать дыхание в течение длительного времени. Людям, имевшим в прошлом отслоение сетчатки или страдающими разновидностью глаукомы, связанной с повышенным внутриглазным давлением, не следует заниматься формой работы с телом, которая может повышать глазное давление. Само по себе, ускоренное дыхание не оказывает вредного воздействия на это состояние.

Если желающий участвовать в семинаре страдает заразным заболеванием, следует здраво подходить к вопросу о том, безопасно ли для других позволять ему или ей участвовать в группе. Если это заболевание дыхательных путей, связанное с кашлем и чиханием, мы применяем те же критерии, что и в повседневных ситуациях – такому человеку не следует быть в общественной ситуации, связанной с близким личным контактом, и нужно оставаться дома. К людям, имеющим положительную пробу на ВИЧ или больным СПИДом применяются другие критерии. Здесь исследования показали, что опасность заражения минимальна, за исключением прямого контакта с телесными жидкостями, в особенности, с кровью. За прошедшие годы мы наблюдали лишь несколько ситуаций, когда работа с дыханием вызывала носовое кровотечение. Хотя эти случаи были редки, учитывая опасную природу заболевания, мы решили иметь на семинарах резиновые перчатки на тот случай, если фасилитаторам или сиделкам придется иметь дело с кровью.

СПИД – это заболевание, которое вызывает у многих людей сильных страх. Каким бы иррациональным он ни был, к нему следует относиться с уважением. Если в группе есть люди, больные СПИДом (о чем мы, надо надеяться, узнали бы из их медицинских опросников), мы уверены, что их сиделки должны знать об этом факте. Тогда они могут решать, готовы ли они к роли сиделок в этих обстоятельствах. Холотропное Дыхание может быть связано со значительной степенью близкого контакта, и важно, чтобы он предлагался недвусмысленно, заставляя дышащего чувствовать, что его принимают. Для человека, регрессирующего к раннему детству, это могло бы означать разницу между глубоким корректирующим переживанием и болезненным подкреплением чувства отторжения. Исходя из своего опыта мы знаем, что в группе всегда находятся люди, готовые сидеть с больными СПИДом. В случае, если в группе имеются два человека с ВИЧ или СПИДом, они также могут решить сидеть друг с другом.

Психогенная астма, как правило, положительно реагирует на Холотропное Дыхание в сочетании с работой с телом. Мы наблюдали у участников наших тренингов и практических семинаров много случаев значительного облегчения или даже длительного исчезновения астматических приступов. Общая стратегия работы с астмой состоит в высвобождении сдерживаемых эмоций и физических блоков, ответственных за разбухание, воспаление и сужение бронхов, и их разрядке посредством звуков, сотрясений тела, гримас, рвоты и любых других каналов, которые становятся доступными. Однако у людей, страдавших хронической астмой в течение многих лет, нередко развиваются серьезные сердечно-сосудистые нарушения. Коль скоро это случается, становится рискованно подвергать их той степени эмоционального и физического стресса, которая необходима для очистки дыхательных путей. Решение о том, можно ли принимать людей, страдающих астмой, в группу работы с дыханием, требует тщательной оценки их физического состояния. Работая с людьми, больными астмой, мы всегда просим их приносить на сеанс свои ингаляторы. Если на каком-то этапе их дыхание становится слишком затрудненным, они могут использовать эти средства для достижения симптоматического облегчения.

Кроме того, у Холотропного Дыхания имеются очень важные эмоциональные противопоказания, которые необходимо принимать во внимание. В то время как физические противопоказания не зависят от обстоятельств и относятся к самому методу, когда и где бы он ни использовался, то, что мы считаем эмоциональными противопоказаниями, зависит от ситуации и обстановки. При проведении краткосрочного практического семинара мы используем гораздо более строгие критерии отбора, чем при работе в резиденции, где есть возможности размещения участников на ночь и подготовленный персонал, имеющий опыт работы с холотропными состояниями. При несоблюдении этих условий, было бы неразумно проводить сеансы работы с дыханием с людьми, имеющими историю серьезных эмоциональных проблем, которые в прошлом требовали психиатрической госпитализации.

Как мы говорили ранее, в любой работе с холотропными состояниями процесс исцеления обычно связан с временной активацией симптомов. У людей с более или менее хорошей эмоциональной и социальной приспособляемостью этот процесс ведет к успешному разрешению всплывающего на поверхность бессознательного материала в течение нескольких часов. У некоторых людей в прошлом были эпизоды долговременных эмоциональных расстройств, с которыми они были неспособны справляться, и им требовалась госпитализация. У них Холотропное Дыхание может выводить на поверхность большое количество глубокого бессознательного материала, для проработки которого может потребоваться несколько дней. Это может привести к серьезным техническим проблемам, если семинар происходит в помещении, арендованном на определенный срок (например, с вечера пятницы до полудня воскресенья).

С точки зрения традиционной психиатрии, если работа с дыханием высвобождает большое количество бессознательного материала, который невозможно довести до успешного разрешения в контексте практического семинара, значит она вызвала «психотический срыв». Это создавало бы Холотропному Дыханию репутацию опасной и рискованной процедуры. В рамках философской системы холотропной терапии, эта ситуация связана с материально-техническими проблемами, обусловленными обстоятельствами, но сама по себе представляет существенную терапевтическую возможность. Она означает, что очень важный травматический материал из глубокого бессознательного стал доступным для сознательной проработки. При правильном понимании, руководстве и проведении, это может быть крайне благотворным и вести к радикальному исцелению и положительному преобразованию личности. То же справедливо, если раскрытие бессознательного было спонтанным, было вызвано психоделическим сеансом, началось во время строгой медитативной практики или происходило в контексте какого-то другого мощного переживательного метода психотерапии.

Различие в интерпретации одной и той же ситуации отражает конфликт парадигм, который мы сейчас переживаем в психиатрии и психологии в отношении понимания природы и функции симптомов. Как мы говорили ранее, ортодоксальные клиницисты склонны рассматривать их как проблемы и использовать их интенсивность в качестве меры серьезности заболевания. В результате этого, они сосредоточивают большую часть усилий на подавлении симптомов, и считают их облегчение клиническим улучшением. Для фасилитаторов Холотропного Дыхания симптомы представляют собой выражение целительного побуждения организма и отражают его попытку освободиться от своего травматического прошлого. Тогда их интенсивность показывает глубину, масштаб и скорость процесса исцеления.

Однако, чтобы этот процесс был терапевтическим и преобразующим, его нужно признавать таковым и обеспечивать особые условия для его успешного завершения. Для этого может потребоваться учреждение с возможностью круглосуточного пребывания и персоналом, подготовленным к работе с холотропными состояниями. Недостаток такого рода центров составляет главную проблему в работе с более длительными холотропными состояниями, будь они спонтанными («духовными кризисами») или вызываемыми психоделиками, сеансами переживательной психотерапии, духовной практикой или переживаниями близости смерти. Центры, существовавшие в прошлом – такие, как созданные Джоном Перри «Диабазис» в Сан-Франциско и «Хризалис» вблизи Сан-Диего, или «Маленькая ферма» (Pocket Ranch) Барбары Финдейзен в Гейзервилле, Калифорния – неизбежно сталкивались с финансовыми проблемами и были вынуждены закрываться.

Лечение в этих центрах было существенно дешевле, чем в стандартных психиатрических больницах с их астрономическими накладными расходами. Однако клиенты не могли оплачивать свое лечение за счет медицинского страхования, так как терапия, предлагавшаяся в этих альтернативных центрах, не признавалась в качестве законной медицинскими и юридическими властями. Хотя эту ситуацию отчасти облегчали нерегулярные субсидии и пожертвования этим центрам, клиентам приходилось покрывать существенную часть затрат из собственных средств, и эти альтернативные учреждения, как правило, не были способны выживать в течении продолжительного времени.

Таким образом, основная проблема работы с длительными реакциями на Холотропное Дыхание (или любую другую переживательную терапию) состоит в отсутствии центров с возможностью круглосуточного пребывания, где процесс могли бы доводить до успешного разрешения и завершения опытные, специально подготовленные фасилитаторы. При невыполнении этих условий, люди, нуждающиеся в круглосуточной заботе для завершения своего эмоционального процесса, могут быть вынуждены искать помощи в стандартных психиатрических учреждениях. В существующих обстоятельствах это, скорее всего, будет означать диагноз «острой психотической реакции» и лечение подавляющими психофармакологическими препаратами, которое будет препятствовать положительному разрешению и успешному завершению эпизода.

На самом деле, при наличии соответствующих учреждений и системы поддержки, Холотропное Дыхание можно было бы использовать в терапии широкого спектра эмоциональных и психосоматических расстройств, включая духовные кризисы. Однако до тех пор, пока не будет революционизирована теория и практика психиатрии и не станут легкодоступными центры, основанные на новой парадигме, история психиатрического лечения будет оставаться противопоказанием для участия в краткосрочных практических семинарах Холотропного Дыхания. Иногда мы делаем исключения из этого правила, если характер эпизодов, из за которых претенденты подвергались госпитализации, соответствует нашим критериям для духовного кризиса, а не более серьезным состояниям, вроде параноидальной шизофрении или тяжелого биполярного расстройства.

5. Практические указания для сеансов дыхания

За исключением проведения индивидуальных частных сеансов с фасилитатором или под руководством терапевта, Холотропное Дыхание предполагает работу в парах. В каждом сеансе половина участников дышат, а вторая половина выступает в роли «сиделок». Важную часть подготовки составляет выбор партнера. Хотя у нас нет никаких твердо установленных правил для этого процесса, тем не менее, мы даем некоторые советы. Мы предостерегаем участников – в особенности тех, у кого еще не было опыта работы с дыханием – что автоматический выбор в качестве партнера хорошо знакомого человека может оказаться не лучшим выбором. Работа с человеком, который эмоционально связан с вами, имеет как преимущества, так и недостатки. Если отношения с ним для вас много значат, вам может быть более трудно открываться ему и показывать определенные аспекты себя. Кроме того, в роли сиделки может быть трудно наблюдать, как близкий человек проходит через эмоционально тяжелые и болезненные переживания. Еще одна потенциальная проблема заключается в том, что сеанс может привести к действиям переноса/контрпереноса, которые способны переходить в повседневную жизнь и создавать проблемы.

Вот пример из одного из наших канадских семинаров. После того, как мы объяснили опасности выбора в качестве партнеров близких людей, одна пара, не имевшая предшествующего опыта Холотропного Дыхания, решила работать вдвоем вопреки предостережению. «У нас замечательные отношения, – заявляли они. – Никаких проблем не будет». В первом сеансе жена была дышащей, а муж – ее сиделкой. Примерно через час после начала сеанса муж начал переживать сильную реакцию на ситуацию в комнате – мощную музыку, эмоциональные вспышки своей жены и громкие выкрики других дышащих. Очень скоро он больше не мог выполнять функцию сиделки и «вошел в процесс». Он лег и вместо того, чтобы быть сиделкой, стал переживающим; нам пришлось заботиться и о нем, и о его жене. Это был семинар с проживанием, и наш номер был рядом с тем, что занимали они. В ту ночь нам обоим было трудно уснуть; пара ссорилась и мы могли слышать их громкую словесную перепалку. Среди всего прочего, мы слышали гневные упреки жены: «На тебя никогда нельзя положиться, и этот случай – еще одно доказательство!»

За прошедшие годы мы были свидетелями многих случаев, когда сочетания жен/мужей, друзей/подруг, родителей/детей, начальников/подчиненных и терапевтов/клиентов были удачными, если в них входили люди, имевшие опыт работы с дыханием. Однако по упомянутым выше причинам, эти виды пар, как правило, не рекомендуются для новичков. Если во время сеанса возникают проблемы между дышащими и сиделками, многое для их разрешения можно сделать в группе проработки, и участники могут усвоить из этой ситуации важные уроки. Но даже в этом случае лучше, когда это происходит с людьми, которые в своей жизни не зависят друг от друга, так что в их повседневную жизнь не переносятся никакие остаточные межличностные конфликты.

Обычно мы рекомендуем, чтобы участники не тратили много времени, стараясь найти «правильного партнера». Мы неоднократно видели необычайные синхроничности, когда люди, выбиравшие друг друга наугад или даже становившиеся партнерами вовсе не имея никакого выбора, обнаруживали, что совершенно подходят друг для друга, поскольку имели важные общие проблемы, были точными противоположностями друг друга или выясняли, что их проблемы носят взаимодополняющий характер. Это делало их партнерство крайне ценным обучающим и целительным опытом. Процесс выбора партнеров может сталкиваться с неожиданными затруднениями, когда мы работаем в странах с непривычными культурными нормами. В разделе «Культурно-обусловленные проблемы для фасилитаторов Холотропного Дыхания» в Главе 6 приводится несколько конкретных примеров из наших практических семинаров в Индии, Японии и Ирландии.

Когда в группе нечетное число участников, мы создаем ситуацию, в которой один человек выполняет функцию сиделки для двух дышащих или, что даже лучше, двое сиделок заботятся о трех дышащих. В последней ситуации сиделки размещаются между дышащими с дополнительным дышащим посередине; мало вероятно, что оба сидящих будут заняты в то время, когда дополнительному дышащему потребуется помощь. Если возможно, мы выбираем для этих особых ситуаций людей, ранее имевших опыт Холотропного Дыхания. Фасилитаторам необходимо обращать особое внимание на дышащих, которые не полностью обеспечены сиделками, и быть готовыми вмешаться, как только ситуация потребует помощи.

Коль скоро все участники нашли партнеров, мы даем им необходимые инструкции для сеанса. Мы довольно подробно описываем, что будет представлять собой сеанс, и что они будут делать в своих ролях дышащих и сиделок. Мы будем обсуждать соответствующие функции в разделе «Проведение сеансов Холотропного Дыхания». В больших группах мы добавляем еще один шаг – подразделяем участников на меньшие группы. Число участников в этих группах зависит от обстоятельств. Если и сеансы работы с дыханием, и обмен опытом для всей группы проводятся в один и тот же день, группы бывают меньше (примерно 12 участников). Если сеансы работы с дыханием и последующий обмен опытом проводятся с половиной группы в разные дни, как бывает в случае пятидневных практических семинаров и наших тренингов для фасилитаторов, число участников в малых группах может быть удвоено.

После того, как участники разделены на малые группы, мы представляем им сертифицированных фасилитаторов и стажеров, которые будут помогать им в работе с дыханием и вести их сеансы проработки. Затем малые группы проводят около часа со своими фасилитаторами, чтобы узнать друг друга и дать участникам возможность задавать любые вопросы, на которые им нужно получить ответы до того, как начнется сеанс.

6. Подготовка к сеансу и упражнение для расслабления

Прежде чем начнется сеанс, перед фасилитаторами стоит важная задача: убедиться, что матрасы равномерно распределены по комнате и пространство пола используется наилучшим образом. Без руководства, участники зачастую скучиваются в определенных местах комнаты, оставляя другие почти пустыми. Еще одна распространенная проблема состоит в том, что матрасы оказываются развернуты в разные стороны; это не лучшее использование пространства, особенно, если число участников велико, и размера комнаты едва хватает.

Лучшее решение проблемы пространства – располагать матрасы параллельно друг другу длинными рядами, оставляя между ними достаточные промежутки, чтобы участники, если им потребуется, могли выходить из комнаты и возвращаться обратно, и чтобы фасилитаторы были способны без помех выполнять свою работу. Когда людям, в особенности дышащим, находящимся в необычном состоянии сознания, приходится по пути в туалет переступать через тела, подушки и одеяла, они, как правило, нарушают процесс других. Участники наших тренингов шутливо называют подобную ситуацию «холотропной полосой препятствий».

До того, как дышащие выберут место, где они хотят работать, важно предупреждать их о том, что музыка в сеансах Холотропного Дыхания может достигать очень большой громкости, особенно во время кульминационного периода. Таким образом люди, чувствительные к звуку, могут выбирать места, находящиеся дальше от звуковых колонок. Иногда участники, крайне чувствительные к звуковой стимуляции, используют поролоновые ушные затычки или ватные шарики, чтобы защищать свои нежные уши. Если комната достаточно велика, проблему неравномерного распределения громкости звука можно смягчить, располагая колонки у стен, на расстоянии нескольких метров от ближайших дышащих. Кроме того, полезно устанавливать колонки на высоких подставках.

Последнее, что нужно сделать перед началом сеанса – это проверить, все ли дышащие и сиделки находятся в комнате. Если какие-то люди временно отсутствуют, мы ждем, пока все не вернутся. Когда кого-то из дышащих или сиделок, которые должны были присутствовать на сеансе, не оказывается на месте, нам приходится принимать меры для их замены. Как упоминалось ранее, человек, имеющий опыт Холотропного Дыхания, может сидеть для двух дышащих или два таких человека могут сидеть для трех дышащих. Эти сочетания требуют особого внимания фасилитаторов, поскольку могут вести к усилению темы оставленности у дышащих, остающихся без присмотра, или проблем управления дышащими, которые внезапно становятся активными.

Когда физическая обстановка должным образом подготовлена, и все участники находятся в комнате, можно начинать сеанс. Упражнение на расслабление, с которого начинается сеанс, в ранние годы нашей работы в Институте Эсален разработала Кристина на основе своей многолетней практики хатха-йоги и различных форм медитации. Основная функция этого вступления состоит в том, чтобы помогать участникам расслабляться, как можно больше открываться и настраиваться на состояние, которое в дзен-буддизме называется «умом новичка». Это означает – освобождаться от любых планов, которые у них могли быть для сеанса, отставлять в сторону все, что они слышали или читали о Холотропном Дыхании, и полностью сосредоточиваться на настоящем моменте. Качество внимания, идеальное для Холотропного Дыхания, аналогично отношению к внутренним переживаниям, практикуемому в буддисткой медитации Випассана: основной принцип заключается в том, чтобы уделять полное и непрерывное внимание, или «всю полноту ума» (сати), своему телу, чувствам, содержанию сознания и действиям, а затем освобождаться от этого опыта, чтобы всегда быть готовыми к следующему моменту.

После того, как дышащие принимают горизонтальное положение на своих матрасах, закрыв глаза или прикрыв их повязкой, а сиделки занимают свое место рядом с ними, мы начинаем медленно и мягким тоном давать группе словесные указания, оставляя между ними достаточные промежутки.

Вы лежите на спине… ступни удобно раздвинуты… руки вытянуты по бокам… ладонями вверх… Это очень открытая, очень восприимчивая поза… Теперь вы чувствуете соприкосновение своего тела с подстилкой… поправляете все, что нужно поправить, и погружаетесь в пол… и насколько возможно освобождаетесь от любых программ, которые у вас могли быть по дороге на этот сеанс, любых ожиданий, любых мыслей о достижении чего-то или избегании чего-то, что неприемлемо, слишком пугающе или слишком трудно… Вы открываете ум, допуская любое предстающее ему переживание, веря, что оно исходит от части вас, обладающей целительной силой… внутреннего целителя.

Мы будем постепенно двигаться по телу от пальцев ваших ног до макушки головы… расслабляясь… Итак, сейчас вы расслабляете пальцы своих ног. подошвы. и верхние стороны ступней… свои лодыжки… Вы расслабляете икры, задние стороны голеней… голени… расслабляясь… Вырасслабляете свои колени, задние стороны коленей… и теперь движетесь вверх к бедрам… Вы расслабляете свои бедра… и задние стороны бедер… Вы расслабляете ягодицы… напрягаете ягодицы, на мгновение удерживаете их в напряжении, а теперь отпускаете и глубже погружаетесь в матрас… Вы расслабляете область вокруг своих гениталий и свои бока… расслабляете бока… Теперь весь ваш таз расслаблен, насколько это сегодня возможно.

Переносите внимание на свой живот. Вы расслабляете брюшные мышцы, брюшко, которое вы, возможно, стараетесь держать втянутым в повседневной жизни… и представляете себе все внутренние органы в этой области… Вы расслабляетесь… Вы движетесь вверх по телу, расслабляя свой позвоночник. перемещаясь от основания позвоночника… к середине спины, медленно, медленно к основанию своей шеи. Вы расслабляете свою грудную клетку, лопатки… расслабляете… Вы расслабляете свои плечи… бицепсы… локти… расслабляете свои предплечья, запястья, кисти… расслабляете кисти и пальцы рук… до самых кончиков.

Перемещаясь к задней стороне своей шеи, вы расслабляете свою шею до основания черепа, раскрывая и расслабляя свое горло… свой рот. свой язык… Вы переносите внимание на свои челюсти – область, которая у очень многих из нас напряжена… вы освобождаетесь от напряжения в челюстях, позволяя своему рту слегка приоткрыться… вы расслабляете свой подбородок и свои щеки… Вы расслабляете свои глаза, свои веки, расслабляете свои брови и свой нос. Вы расслабляете свое лицо, свой лоб… возможно, вы делаете гримасу, напрягая лицевые мускулы, удерживая напряжение в течение секунды или двух и позволяя ему уйти… вы перестаете придавать лицу какое бы то ни было выражение, так что оно становится совершенно пустым… Вы расслабляете уши, затылок и всю кожу головы до самой макушки.

Теперь все ваше тело расслаблено… свободно… открыто. Если вы просматриваете свое тело от пальцев ног до макушки головы, ваше тело расслаблено настолько, насколько это возможно… и когда вы чувствуете, что расслабились, вы расслабляетесь еще глубже.

Теперь, когда ваше тело более расслаблено и открыто, переносите внимание на свое дыхание. ощущая нормальный, повседневный ритм дыхания… и продолжая осознавать свое дыхание, начинайте ускорять его ритм… так что ваше дыхание становится быстрее, чем обычно. .позволяйте дыханию доходить до самых кончиков пальцев рук, до самых пальцев ног, наполняя все тело… ваше дыхание значительно глубже и быстрее, чем обычно. Теперь еще больше повышайте ритм дыхания… так чтобы оно становилось быстрее чем обычно и глубже… и глубже и быстрее…

На этом этапе, если в вашей жизни есть источник вдохновения, вы можете попробовать связаться с ним, прося о руководстве…

Итак, теперь ваше дыхание значительно глубже и быстрее, чем обычно… Когда начинается музыка, позволяйте ей поддерживать ваше дыхание… находите свой собственный ритм… Открывайтесь дыханию, музыке и любому возникающему опыту…

Большинство практиков Холотропного Дыхания продолжают использовать вступление Кристины в первоначальном виде или с некоторыми вариациями и модификациями. Около тридцати лет тому назад мы начали традицию ритритов, сочетающих Холотропное Дыхание и медитацию Випассаны, в сотрудничестве с нашим близким другом, психологом и учителем буддизма Джеком Корнфилдом. Джек добавил к вступлению Кристины спаренное дыхание, используемое в некоторых буддистских практиках. Это упражнение помогает устанавливать глубокую связь между людьми, которые практикуют его друг с другом. После того, как дышащие заканчивают расслабление и начинают сосредоточиваться на своем дыхании, мы приглашаем сиделок присоединяться к ним:

… а теперь, сиделки: синхронизируйте свое дыхание с дыханием человека, с которым вы работаете, и отмечайте каждый выдох звуком «аааах»………достаточно громким, чтобы его слышали другие… аааах……… дышащие: настраивайтесь на звуки, которые издают ваши сиделки, соединяясь с ними через дыхание…… аааах… и если хотите, вы можете синхронизировать свое дыхание с другими парами в комнате, так чтобы вся группа дышала как единый организм……аааах (продолжайте спаренное дыхание в течение нескольких минут)………А теперь, продолжая дышать молча…..сиделки: поддерживайте это качество внимания в течение всего сеанса, чтобы вы присутствовали, действительно присутствовали для своего партнера………и дышащие: начинайте увеличивать темп своего дыхания

На этом этапе мы подводим итог вступлению как описано выше, прося дышащих ускорять дыхание и отдаваться музыке.

7. Проведение сеансов Холотропного Дыхания

Как только начинается сеанс, задача дышащих состоит в том, чтобы оставаться в лежачем положении с закрытыми глазами и поддерживать более быстрый ритм дыхания, используя темп, который им кажется удобным. Судя по всему, качество внимания и отношение к опыту более важно, чем скорость и интенсивность дыхания. На самом деле, подход к сеансу с сильным стремлением и решимостью, а также излишнее старание могут быть серьезным препятствием, поскольку конечная цель состоит в отказе от контроля и следовании процессу. А старание и пассивность противоречат друг другу.

Идеальное отношение дышащего к опыту – сосредоточивать все свое внимание на процессе, развертывающемся от момента к моменту, а не на конкретной цели или результате. В идеале, дышащие поддерживают ускоренный ритм дыхания независимо от формы, которую принимает опыт, будь то нарастание физических напряжений, выход на поверхность сильных эмоций, появление конкретных воспоминаний или усиливающееся расслабление. Дышащие стараются воздерживаться от интеллектуальных суждений и давать полное выражение спонтанно возникающим эмоциональным и физическим реакциям.

Пока дышащие выполняют свою внутреннюю работу самостоятельно, сиделки наблюдают за ними и время от времени посылают им заранее оговоренный сигнал, если кажется, что их дыхание замедлилось. Они могут подавать своим партнерам салфетку, если те плачут или у них течет из носа, приносить им стакан воды, если они чувствуют жажду, давать одеяло, если им холодно, или водить их в туалет. Фасилитаторы ходят по комнате, следя за ситуацией и высматривая случаи, где может потребоваться какая-либо специальная помощь. Их можно попросить посидеть с дышащим, пока выполняющий функцию сиделки ходит в туалет. Иногда они также могут предлагать эмоциональную поддержку сиделкам, которые реагируют на ситуацию сильными эмоциями.

Когда какие-либо дышащие становятся активными и могут вторгнуться в пространство других дышащих или вести себя так, что это может оказаться опасным для них самих или других, сиделки и фасилитаторы совместно принимают меры, чтобы сделать ситуацию безопасной для всех, кто в ней участвуют. Дополнительными причинами для вмешательства могут быть ситуации, когда некоторые из дышащих отказываются продолжать из-за того, что переживают слишком сильный страх или неприятные физические симптомы. Тогда фасилитаторы стараются подбадривать их или предлагать приносящую облегчение работу с телом, чтобы им было более удобно. Коль скоро эти сопротивляющиеся дышащие «входят в процесс», важно удерживать их в комнате и поддерживать их, пока они не достигнут успешного разрешения своего сеанса.

Большая часть работы подготовленных фасилитаторов выполняется в заключительный период сеанса с дышащими, чей опыт не достиг адекватного завершения, и они переживают какие-либо остаточные симптомы. Это время для освобождающей работы с телом и последующего успокаивающего массажа или заботливого физического контакта. Если переживание продолжается значительно дольше обычного, а комната необходима для следующего сеанса, мы используем проходную комнату, в которой может продолжаться работа с телом, и сидим с дышащим, который теперь остался без сиделки.

Многие дышащие прорабатывают всплывающий материал самостоятельно и не нуждаются в какой-либо помощи сиделок или фасилитаторов. Они способны приводить переживание к спонтанному разрешению и заканчивают в глубоко расслабленном медитативном состоянии. После возвращения к повседневной реальности и короткой спокойной беседы с одним из фасилитаторов, они переходят в специальную комнату для работы над своими мандалами. В зависимости от обстоятельств или собственных склонностей, сиделки решают оставаться с дышащими или оставляют их одних.

8. Спектр холотропных переживаний

Переживания в сеансах Холотропного Дыхания носят крайне индивидуальный характер и охватывают очень широкий диапазон. Они представляют собой не стереотипную реакцию на ускоренное дыхание («синдром гипервентиляции»), как говорится в учебниках по физиологии дыхания, а отражают психосоматическую историю дышащего. В группе людей, имеющих одну и ту же теоретическую подготовку, получивших одни и те же инструкции и слушающих одну и ту же музыку, у каждого человека будет собственный, высоко специфичный и лично значимый опыт. И если один и тот же человек проходит целую серию сеансов, содержание его переживаний меняется от сеанса к сеансу, и они образуют непрерывное путешествие самооткрытия и самоисцеления.

Иногда переживания не имеют никакого специфического содержания и ограничиваются физическими проявлениями и выражением эмоций. Например, весь сеанс может состоять из усиления напряжений и блоков, которые дышащий несет в своем теле («брони характера» Вильгельма Райха) и последующего глубокого расслабления. Если в то же самое время основная проблема дышащего связана с гневом, то преобладающим содержанием сеанса могут быть усиление гнева и последующий глубокий катарсис. Возможно, что источник этих физических чувств не будет непосредственно выявлен, и дышащему придется ждать значимых прозрений в этом отношении до одного из будущих сеансов.

Порой сеанс Холотропного Дыхания также не имеет конкретного содержания, но принимает форму, резко отличающуюся от того, что описано выше. Здесь ускоренное дыхание ведет к нарастающему расслаблению, исчезновению границ и переживаниям единства с другими людьми, с вселенной и с Богом. Дышащий постепенно входит в мистическое состояние, не будучи вынужден сталкиваться с эмоционально или физически трудным материалом. Это может быть связано с видениями белого или золотого света. Важно заранее сообщать дышащим о том, что это может случиться. Очень часто развивающееся переживание такого типа оставляют без внимания и считают сеанс неудачным, поскольку «ничего не происходило».

Если переживание имеет конкретное содержание, оно может исходить с разных уровней бессознательного, описанных в расширенной картографии психики, которую мы обсуждали ранее. Дышащие могут заново проживать различные высоко эмоциональные события из своего младенчества, детства или последующей жизни, связанные с психологической или физической травмой, либо напротив, моменты огромного счастья и удовлетворенности. Иногда регрессия не ведет прямо к этим воспоминаниям, а сперва вводит дышащих в промежуточную зону символических последовательностей или фантазий, представляющих собой вариации одной и той же темы.

К самым распространенным переживаниям в ходе сеансов Холотропного Дыхания относятся воспоминания различных стадий травмы рождения – базовые перинатальные матрицы, или БПМ. Они точно, нередко с фотографическими подробностями, изображают различные аспекты процесса рождения даже у людей, не имеющих никакого интеллектуального знания об обстоятельствах своего рождения (Grof 2006). Это может сопровождаться различными физическими проявлениями, показывающими, что память о рождении достигает клеточного уровня. Мы видели, как у людей, заново переживавших свое рождение, появлялись кровоподтеки в тех местах, где налагались акушерские щипцы, причем эти люди не знали, что это было частью их ранней истории; позднее точность этого факта подтверждалась родителями или записями о рождении. Мы также были свидетелями того, как у людей, которые рождались с пуповиной, обвившейся вокруг шеи, менялся цвет кожи и появлялись петехии (крохотные лиловато-красные пятна, вызванные прониканием в кожу небольших количеств капиллярной крови).

Возрастная регрессия нередко продолжается и приводит дышащих к воспоминаниям плода на разных стадиях внутриутробного существования. Это зачастую бывает связано с совершенно конкретными ситуациями, которые дышащие способны идентифицировать – с блаженными эпизодами безмятежной внутриутробной жизни или, напротив, с переживаниями различных токсичных влияний, возмущений, вызванных сотрясениями или громкими шумами, болезнями или стрессом матери и попытками механического или химического прерывания беременности. И что еще более поразительно, дышащие могут переживать на клеточном уровне сознания свое собственное зачатие.

Репертуар трансперсональных феноменов, случающихся на сеансах Холотропного Дыхания, отличается большим богатством и разнообразием. Сюда входят переживания отождествления с другими людьми, целыми группами людей и различными другими формами жизни. Превосхождение линейного времени ведет к переживаниям родовой, расовой, коллективной, филогенетической и кармической памяти. Заметное место в отчетах о сеансах Холотропного Дыхания занимают встречи и отождествления с архетипическими фигурами из разных культур мира, посещения мифологических сфер и состояния космического единства. Все эти переживания могут приносить дышащим ранее неизвестную важную новую информацию, которую позднее можно проверять, консультируясь с соответствующими источниками.

Внешние проявления и поведение во время холотропных сеансов тоже очень широко варьируют. Некоторые люди остаются абсолютно спокойными и мирными и кажутся спящими, хотя у них могут быть мощные внутренние переживания. Другие демонстрируют огромное психомоторное возбуждение – они ворочаются, ерзают, встают на колени, сильно трясутся или мощно поднимают и опускают таз. Мы часто видим формы поведения, характерные для разных видов животных, как-то: ползущие, плавающие, роющие, скребущие или летающие движения. Есть дышащие, которые на протяжении всего сеанса не издают ни единого звука, в то время как другие громко плачут, кричат, издают отчетливые животные звуки, глоссолалят[12] и говорят на иностранных языках, которых они не знают, или несут бессмысленную тарабарщину.

Какими бы странными ни казались звуки и внешнее поведение стороннему наблюдателю, они представляют собой содержательное выражение внутреннего опыта дышащего и, в конечном счете, оказывают целительное действие, так как помогают разрядке сдерживаемых эмоций и блокированных физических энергий. Причина, по которой людям в индустриальной цивилизации трудно понять, как холотропные переживания, описываемые в этом разделе, могут быть целительными, заключается в их вере в то, что терапия должна быть рациональной. Вопреки нашим культурным ожиданиям, методы, используемые шаманами и другими народными целителями – и, если на то пошло, психоделическая терапия и Холотропное Дыхание – могут достигать терапевтического успеха с помощью механизмов, которые превосходят и озадачивают рассудок.

Вот несколько примеров переживаний в ходе сеансов Холотропного Дыхания, которые сосредоточиваются на разных уровнях психики, начиная с двух отчетов, указывающих на события в биографии после рождения. Они показывают, что тяжелые физические травмы обладают и сильным психотравматическим действием и могут оказывать глубокое влияние на будущую жизнь человека. Первый из этих отчетов представляет собой описание раннего сеанса работы с дыханием Элизабет – 37-летней независимой писательницы и издателя, которая позднее участвовала в нашем тренинге и стала сертифицированным фасилитатором. В этом сеансе она заново переживала и прорабатывала забытый несчастный случай из своего детства.

В 37 лет я почувствовала себя готовой к Холотропному Дыханию. Рождение нашего первого ребенка за пять лет до этого спровоцировало неожиданный и продолжительный период послеродовой депрессии. Последовавшие за этим трудности родительства принесли другие нерешенные психологические проблемы, и я начала регулярный курс психотерапии. Но я по-прежнему чувствовала себя очень озадаченной, бессильной против ярости, которая прорывалась из глубины меня в ответ на какое-нибудь тривиальное событие, и боялась, что причиняю боль своему мужу и маленькому сыну.

Я записалась на недельный практический семинар и проехала 8 часов от своего дома в горах Вермонта до дюн Мыса Код. Песок несло через шоссе как снег. Повсюду был океан. Провинстаун в октябре казался призрачным городом, пустым и покинутым. Старый скрипучий отель выходил на залив в месте первой высадки колонистов. В пустоте этого места неясно ощущалось жутковатое присутствие ветра, моря и фольклора Мыса Код. Была неделя Хэлоуина. В тот вечер мы слушали лекцию психиатра Станислава Грофа; мы услышали о необычных состояниях сознания, процессе рождения и трансперсональной сфере. Мы увидели слайды с фантастическими и красивыми рисунками, сделанными людьми, которые пережили то, что нам предстояло делать на следующий день. Во время перерыва мы разбились на пары для участия в сеансах работы с дыханием.

На следующее утро я лежала на полу вместе с более, чем сотней других людей. Мой партнер сидел рядом со мной, в то время как я отправлялась в путешествие, которое должно было изменить мою жизнь. Дыша быстрее и глубже, слушая навевавшую воспоминания музыку, я отдавалась неожиданным ощущениям, которые начинали течь через меня. Мое тело сразу же начало жить собственной жизнью. Мои руки двигались большими стремительными кругами настолько мощно, что я чувствовала себя одержимой какой-то сверхчеловеческой силой. Этот танец продолжался некоторое время. Затем энергия стала сосредоточиваться в моем левом запястье, пока я не стала испытывать точно ту же боль, которую чувствовала в 11 лет, когда было сломано мое запястье. В этот момент я услышала свои слова: «Отец сломал мне запястье, когда мне было 11 лет». На меня снова нахлынули образы и ощущения этого давно забытого инцидента.

Я не просто вспоминала то событие, а чувствовала себя ребенком, снова оказавшись во дворе дома, где я выросла. Был теплый день ранней осени. Мы все были дома, даже мой отец, который, будучи врачом, большую часть времени отсутствовал. Значит дело, должно быть, происходило в выходной. Его машина, белый Сааб, стояла на подъездной дорожке к переднему входу нашего дома. Отец садился в машину. Он собирался спустить ее с холма и поставить в гараж. Я подбежала к нему. «Можно мне сесть на машину?» – спросила я. Он не задумываясь согласился, и я взгромоздилась на капот, предвкушая волнующую поездку таким необычным образом. Мы поехали по дорожке. Сперва поездка была возбуждающей как плавание под парусом, в которое мы иногда отправлялись вместе с побережья Майне. Мостовая двигалась прямо подо мной, прожилки камня проплывали мимо, подобно морю.

Но когда мы достигли подошвы холма и отец начал вести машину вперед, ощущения резко изменились. Мое тело потеряло равновесие. Я неистово искала, за что ухватиться на гладком металле, чувствуя, что падаю на мостовую. Даже пытаясь удержаться, я знала, что наверняка упаду, упаду на твердую мостовую перед этим движущимся автомобилем. И я столь же наверняка знала, что он меня раздавит, если я не сделаю чего-то, чтобы из под него выбраться.

Едва упав на мостовую, я покатилась к обочине. Я обнаружила, что сижу на мягкой зеленой траве, сама не зная, как я туда попала, дрожу и трясусь. Отец был рядом со мной, спрашивая, как я себя чувствую. Все мое внимание было сосредоточено на левом запястье. Я знала, что оно сломано – столь же несомненно, как знала, что упаду и что мне надо покатиться, чтобы убраться с пути машины. Я показала запястье отцу. Кисть свисала под странным углом, напоминая мне цветок со сломанным стеблем. «Мое запястье, – сказала я, – что-то не так с моим запястьем. Я думаю, оно сломано». Отец кратко осмотрел его. «Нет, – объявил он своим категоричным врачебным тоном. – Все в порядке. Ничего не случилось».

Я верила ему или, по крайней мере, старалась верить. Но разрыв между моим доверием к отцу и сигналами, которые я получала от своего тела, было невозможно преодолеть. Я удалилась в свою спальню, не зная, куда еще пойти, и лежала на постели в подвешенном состоянии между болезненной очевидностью сломанной кости и решительным отрицанием этого моим отцом. Моя левая рука, ставшая бесполезной, лежала на подушке рядом со мной. Я чувствовала странную отделенность от этой руки, за исключением того, что какое-нибудь небольшое движение причиняло мне острую боль. В комнате было очень темно. По краям задернутых штор пробивались полоски солнечного света..

Когда очевидность моего состояния возобладала, мать отвезла меня в больницу. Там был рентген, а потом гипс, который я носила 6 недель. Мои друзья писали на нем свои имена. Отец не говорил ничего. В последующие годы я мало думала об этом несчастном случае. Его затмили другие события, казавшиеся более важными. Но сеанс работы с дыханием привел меня прямо в то место во мне, которое нуждалось во внимании. Хотя физически я исцелилась за много лет до этого, что-то внутри по-прежнему было сломано.

Теперь движение моего тела – в особенности, рук – усилилось, и я чувствовала невероятную целительную силу, исходящую из моей правой руки и направляемую на мое левое запястье. Я снова услышала, как говорю, на этот раз, удивленным тоном: «Моя правая рука хочет исцелять мое сломанное запястье». Тут какая-то невидимая сила подняла меня на ноги и я чувствовала, что окружена заботливыми людьми в комнате, которые поощряли меня продолжать, пока этот невероятный танец не разрешился сам собой красивым и загадочным образом.

После сеанса я была переполнена благодарностью за то, что нашла в себе способность к самоисцелению. В последующие годы мне удалось обсудить это событие с моей семьей, в том числе с родителями и установить с ними более честные отношения. Вскоре я поняла, что темы этого инцидента распространялись на другие события моего детства, и в конце концов распознала семейные паттерны, соединяющие поколения. С помощью продолжающейся работы с дыханием и заботливого спутника жизни, я начала без страха встречать кое-какую боль в своей жизни и возвращать себе большие куски своего прошлого.

Второй отчет описывает один из сеансов Кати, 49-летней психиатрической медсестры, участвовавшей в нашем тренинге. Он касается, главным образом, травматического переживания в раннем детстве, хотя разрешение этой травмы имеет сильные трансперсональные черты. В этом сеансе исчезновение биоэнергетической брони, вызванной долгим нахождением в неподвижном положении в раннем детстве, переживалось как освобождение от черепашьего панциря и наслаждение свободой движений в красивой природной обстановке.

В начале сеанса интенсивное дыхание заставляло меня ощущать, что мое тело заперто и заморожено в лежачем положении. Я отчаянно пыталась перевернуться на живот, но была неспособны это сделать. Я казалась себе беспомощной черепахой, перевернутой на спину и не способной избежать своего опасного положения. Я начала плакать из-за неспособности изменить мое положение, поскольку мне казалось, что от этого зависит моя жизнь. Я заметила, что на животе у этой черепахи было изображение ребенка, нуждающегося в питании (рисунок Ш.1), и чувствовала, что существует какая-то связь между этим переживанием и моим собственным внутренним ребенком. Долгое время я продолжала безутешно плакать.

Затем что-то изменилось, и я почувствовала, что на панцире этой черепахи изображен красивый ландшафт (рисунок Ш.2). Затем мой опыт опять изменился, и я стала маленьким ребенком, который не может менять свое положение и нуждается в чьей-либо помощи, чтобы это делать. (Позднее я спросила свою мать, и она рассказала, что когда мне был один год, мой педиатр решил, что меня нужно поместить в корсет с раздвинутыми ногами из-за дефекта бедренных суставов. Мне пришлось оставаться в неподвижности в течение 40 дней).

Спустя некоторое время с огромным напряжением мне, наконец, удалось перевернуться на живот, и я увидела себя в красивой местности, бегающей по пляжу, плавающей и ныряющей в кристально чистой воде. Я осознала, что местность, в которой я оказалась, была той же, что изображена на панцире черепахи. Я чувствовала себя свободной и наслаждалась ароматом цветов, стремительными водопадами и воздухом, наполненным запахом сосен. Я чувствовала себя старой, как сама земля, и юной как Вечный Щенок (шутливая ссылка на юнгианский архетип Вечной Девы [Рие11а Е1^егп^а]). Я увидела маленький водоем и пошла попить; когда я это делала, мои тело и ум наполняло ощущение здоровья и огромного благополучия.

В ночь после сеанса мне приснилось, что я нахожусь в Риме перед церковью и встречаю буддистскую монахиню. Она поделилась со мной историей о своем путешествии посвящения, а я рассказала ей о своем, включавшем в себя паломничество с горы Эверест (которая в моем сне находилась на севере Европы) в пустыню Сахара с остановкой в Ассизи. Ландшафт, который я в своем сне описывала буддистской монахине, был тем же, что я ранее, на сеансе работы с дыханием, представляла себе изображенным на панцире черепахи (рисунок Ш.3).

Следующий отчет описывает сеанс Холотропного Дыхания Роя – 53-летнего психиатра и страстного альпиниста – который вернул его к его рождению и к травматическим переживаниям и эмоциональной депривации в ранний период жизни после рождения. Пережив воспоминания об этих событиях, он осознал, как глубоко они повлияли на его последующую жизнь.

Он также получил кое-какие удивительные прозрения в отношении связи между его любимым спортом и его биологическим рождением. Хотя основной фокус сеанса Роя был биографическим и перинатальным, большая часть его целительной силы исходила из трансперсонального измерения.

Во вторник 15 июля стоит прекрасная погода – теплое солнце, прохладные ветерки, глубокое, ясное голубое небо – напоминающая долину Йосемити летом. Я замечаю другие чувства, напоминающие те, что были перед большим Йосемитским восхождением: то же чувство опасения, та же неуверенная решимость перед лицом предчувствуемого испытания, даже тот же самый нервный диурез (необычно большой выход мочи). Приму ли я этот вызов или отступлю? Выйду ли я из испытания целым или травмированным? Я не знаю.

Я начинаю дышать глубоко, быстрее, еще глубже. Мои руки и ноги начинают дрожать. Музыка пульсирует и вдруг я ни с того ни с сего оказываюсь лезущим высоко на склоне горы Эль Кейпитен в Йосемити. Я с легкостью и грацией перемещаюсь по требующей напряжения сил вертикальной расселине. Солнце пригревает мне спину, дует легкий прохладный ветерок, и сверху открывается захватывающ ий вид на дно долины. Я полон жизни, наслаждаясь движением, солнцем, ощущением камня. Я лезу первым, так решительно, что мне нет нужды останавливаться, чтобы ставить страховку. Я чувствую глубокое желание быть свободным от веревки, отвязать ее и – летать.

Вместе с этим желанием приходит ощущение, что меня что-то сдерживает, стесняет – что? Мой внутренний голос – голос моего отца – пугает: свобода была бы слишком опасной. Я не могу разглядеть, кто мой партнер по восхождению, но чувствую, что меня сдерживает именно мой отец. Я чувствую себя увязшим в старых убеждениях, старом образе мыслей. Я нуждаюсь в его одобрении моей идентичности. Я продолжаю верить и действовать так, будто моя идентичность, моя ценность, моя важность приходят извне меня самого. Побуждение освободиться, парить становится сильнее. Я начинаю плакать и сердиться.

Как долго я собираюсь продолжать позволять, чтобы меня сдерживала папина (или моя собственная) неуверенность, его страхи, его понятия правильного и неправильного, его вина, его отсутствие увлеченности? Когда я вообще собираюсь быть способным освободиться, отвязать веревку и парить? Я становлюсь сердитым на все, что меня сдерживает – и у него, кажется, мужское лицо. Посреди своих слез и гнева, я начинаю развязывать веревку. Я чувствую сопротивление и сильное возражение – то ли моего напарника по восхождению, то ли моего внутреннего голоса. Я не знаю. Это сопротивление кажется коренящимся в страхах и моральных суждениях. Я не заканчиваю развязывать узел, образ меркнет, и я валюсь обратно на матрас.

Но мой гнев усиливается и мои слезы становятся еще горче. На самом деле, я не знаю, почему я так взбешен, но чувствую, что не получил руководства, в котором нуждался, меня не научили тому, что значит быть мужчиной средних лет или не показали, как стареть элегантно. Отец теперь развалина, старик, на которого больше нельзя сердиться, и по отношению к которому уместно сострадание, а не гнев. Таким образом, он лишил меня моего права на гнев. Я сердит на какое-то великое упущение, на какую-то великую потребность, которая осталась неудовлетворенной. Возможно, потребность в его понимании и одобрении. Возможно, желание иметь отца, который больше участвует в жизни, кто мог бы помочь мне стать цельным человеком. Поэтому мой гнев питает смутное чувство неудовлетворенной потребности.

По мере того, как нарастает сила музыки, я приближаюсь к еще одному великому упущению в своей жизни: тому, что я был отделен от матери в первые несколько дней жизни. Я родился с заворотом кишок – перекрученным тонким кишечником, не позволявшим проходить пище. На пятый день жизни я подвергся хирургической операции. Врачи не ожидали, что я выживу. Меня поместили в инкубатор и вернули матери лишь через две недели. Я снова становлюсь тем младенцем, и меня заливают волны горя, грусти, чувства полной изоляции. После трудного путешествия рождения, когда мне следовало бы получить утешение, я испытываю огромное страдание, меня разрезают, меня оставляют в полном одиночестве. Моя мать не может взять меня на руки. Все чего я хочу – это чтобы меня держали на руках. Я горько плачу, чувствуя всю тяжесть своего положения – меня оставили одного, без питания, меня не берут на руки. Я сержусь на Бога. Почему мне приходится так страдать? Почему Бог не мог устроить все лучше? Я горько рыдаю. Я сержусь на врачей, на медицинскую систему, которая держит меня в изоляции и одиночестве.

Теперь я способен отступить назад и увидеть самого себя, новорожденного, лежащего там. Я испытываю огромное сострадание к этому маленькому мальчику, к этой самости, страдающей в полном одиночестве. Разве я не могу подходить к этому мальчику с большим сочувствием, когда он становится старше? Я поднимаю его и прижимаю к себе, предлагая ему утешение. Затем я вхожу в сознание своей матери и меня охватывает ее чувство безысходного отчаяния, утраты, гнева на Бога… Как сильно она страдает! Какая она молодая и испуганная и по-своему столь же одинокая. Какую огромную потерю она переживает! У нее отняли ее перворожденного ребенка, и она не может взять его на руки. Я плакал еще горче, видя, что она безутешна, что она чувствует себя так же одиноко, как я. Я проливаю великие слезы сострадания к ней.

Я думаю, что именно в это время Эшли и Линда, фасилитаторы, легли по обе стороны от меня и поддерживали меня в то время, как я плакал. Я держу их за руки. По мере того, как я осознаю, что не совсем одинок, мой гнев начинает улетучиваться. Бабушка молилась за меня, и вместе с ней вся церковь. Отец старался как мог, равно как врачи и сестры. Позвали священника, чтобы он помазал меня елеем. Я осознаю, что в ситуации никто не виноват. Это осознание рассеивает гнев, но усиливает чувство человеческой трагедии. Как ужасно трагично! Страдал ли сам Бог? Был ли Бог тоже жертвой?

Спустя очень долгое время, мать может держать меня на руках. Я ощущаю прикосновение своей кожи к ее коже и, наконец, чувствую утешение, я полностью изнурен, но испытываю облегчение. Будучи, наконец, в безопасности, я переживаю проблески смутных воспоминаний о том, как я плаваю внутри матки. В какой-то момент я думаю или чувствую, что только Бог может удовлетворить мою жажду цельности, завершения. Только Бог может меня защитить, привести меня к моей высшей Самости. Мне кажется, что хотя я не мог этого видеть или чувствовать, Бог каким-то образом все время меня поддерживал. Как я жажду всегда пребывать в руках Бога, как в этот самый момент!

Тут весело прорывается живая африканская музыка с барабанным боем и хоровыми песнопениями. Я, новорожденный мальчик, переношусь в пыльную деревню в Мали. Меня, спеленатого, кладут на маленький столик посреди скопления людей. Жители деревни танцуют вокруг меня, поют и бьют в барабаны, празднуя мое рождение и приветствуя меня в своей деревне. Я счастлив. Я чувствую, что улыбаюсь; я замечаю, что моя голова двигается из стороны в сторону на подушке в такт музыке. Это напоминает мне об убунту (слово языка банту, описывающее уверенность в себе, которая происходит от знания своей принадлежности к большему целому) – я делаюсь человеком и целым, окунаясь в теплое радушие этого сообщества.

Музыка снова меняется, и я возвращаюсь к ощущению борьбы за свою свободу. Внезапно я переношусь к сцене официального обеда, где я поставил руководство перед неприятной истиной. Я стал громоотводом для их гнева за то, что говорил смело, когда так поступать было невежливо, что оскорблял их чувства этой темой и не отступал. Это событие глубоко потрясло меня и мне много недель казалось, что эмоциональная цена выступления в этой роли была слишком высокой. Это переживание пробудило во мне воспоминания о нахождении между отцом и мамой во время ссоры, когда мама боялась за свою физическую безопасность. Я снова пережил столкновение с рассерженным отцом, одобрения которого я очень хотел. Энергия в тот вечер была чрезвычайно интенсивной.

Возвращаясь к этой сцене, я сражаюсь за свою жизнь. Очень сильный человек, которого я знаю, атакует меня справа; я вступаю в бой, блокируя его удары и сопротивляясь с помощью карате. Этот человек символизирует мужскую власть, неодобрительного отца. Он хочет уничтожить меня, и я борюсь за свои свободу и выживание. Я хватаю его за горло и начинаю душить. Моя хватка становится все крепче и крепче. Его лицо начинает краснеть, потом синеть; его глаза вылезают из орбит. Я кричу на него: «Скажи мне то, что мне нужно знать! Открой мне тайну! Скажи мне, почему!». Он молчит и трясет головой, говоря «нет», в то время как я сжимаю его горло еще сильнее. Я душу его изо всех сил, требуя, кричу: «Мне нужно знать! Почему? Как мне жить? Какова цель?» Он не отвечает, или не может ответить.

Вдруг я понимаю, что не хочу его убивать. Я душу его не для того, чтобы убить, уничтожить, доказать свое превосходство или свергнуть его. Напротив, я нуждаюсь в его благословении – или ответе. Это напоминает мне историю о борьбе св. Якова с ангелом. Я кричу: «Почему все идет так плохо? Почему вы, старики, – и отец, и Бог – не могли устроить все лучше? Вы, неумелые старики – что вы на это ответите? Почему вы не даете мне отвязать веревку и стать действительно свободным? Я сжимаю его шею еще сильнее. «Почему мне пришлось быть таким одиноким после того, как я родился?»

По мере того, как борьба подходит к кульминации, я понимаю, что у них нет никаких ответов. Они не отвечают мне потому, что не могут. Они – просто слабые старые люди, не имеющие ответов, не имеющие никакой реальной силы, более заслуживающие сострадания и жалости, нежели страха и послушания. У них никогда не было ответов, и они не могут дать мне ответы сейчас. Я больше не могу полагаться на них в определении своей значимости, своей идентичности, своего спасения. Их одобрение не даст мне свободы. Я кричу еще громче. Наконец, выбившись из сил, я разжимаю руки и они, дрожа, падают, в то время как я валюсь на матрас. Кажется, я на несколько секунд погружаюсь в сон.

Музыка опять меняется, я снова становлюсь новорожденным младенцем, которого держат на руках (Линда и Эшли все еще находятся по обе стороны от меня), и также испытываю чувства возвращения в материнское чрево. Я переживаю единство с Богом – Богом женского рода. Моя мать говорит: «Теперь все в порядке, все будет хорошо». Я начинаю горько плакать. Действительно ли это возможно? Не слишком ли это хорошо, чтобы в это поверить? Могу ли я надеяться на эту веру? Я прошел через безнадежность и подавленность, сквозь тьму и трагедии – осмеливаюсь ли я верить, что все будет хорошо?»

Я вижу синий свет, неоднократно пересекающий мое поле зрения. На заднем плане я вижу грубый тканый узор с цветом и текстурой изнанки синих джинсов. Я чувствую себя успокоенным и счастливым. Сейчас меня держат, как новорожденного, и я понимаю, что 20 с чем-то лет моего брака, когда я никогда не чувствовал полной поддержки, повторяли первые 20 дней моей жизни. В то время, как сейчас меня поддерживают, я, подобно Иисусу в Гефсиманском саду, вижу испытания, ожидающие меня впереди.

Я не хочу умирать. Я не хочу, чтобы эта, теперь нашедшая утешение, старая самость умирала. Я не хочу проходить через страдание. Я вспоминаю слова Стэна о том, что необходимо смириться с уничтожением эго, чтобы окончательно перейти к новому рождению. Я говорю Богу: «Я буду продолжать пробиваться к свету– лезть вперед – бороться за свою жизнь, даже за жизнь этой старой самости. Но если тебе нужна моя жизнь, если ты хочешь смерти этой старой самости, ну что ж, я вверяю Тебе мой дух. Тем временем, не жди, что я сдамся. Я буду продолжать искать свет и пробиваться к свету».

Музыка смягчается и я слышу пение птиц и успокаивающий плеск водопада. Я выхожу на солнечный свет и чувствую благодарность. Если за то, чтобы быть живым, нужно сражаться и временами быть одиноким, я готов платить эту цену. Я по-прежнему не знаю «почему», у меня нет ответов, но счастье жизни, безусловная любовь, которую я испытываю от этих двух женщин – символизирующих мою мать и Бога женского рода – дают мне достаточную поддержку.

Я смутно ощущаю, что снова нахожусь в Йосемити. Я достиг вершины Эль Кейпитен. Я чувствую себя сильным. Открыв глаза, я вижу Стэна, который смотрит на меня со своим типичным сочувствием, интересом, заботой и любопытством. Стэн упоминает идею «ключевого бревна» – одного бревна в заторе – удаление которого позволяет всем другим бревнам освободиться и начать сплавляться по реке. Он полагает, что это переживание могло сыграть для меня роль «ключевого бревна».

Через два месяца после своего сеанса Холотропного Дыхания, который был его первым и – на данный момент – единственным, Рой прислал нам письмо, где описывал кое-какие изменения, которые он наблюдал в результате своего переживания. Вот отрывки из его письма:

В первые несколько дней после работы с дыханием я выявил два главных компонента моего сеанса: 1) опыт женского начала, который позволял мне утешать и лелеять и поддерживать маленького ребенка (меня самого), который чувствовал себя таким покинутым после рождения; и 2) мужской компонент, в котором была напряженная борьба за власть, истину и выживание с властными мужскими фигурами в моей жизни (включая моего отца и моего начальника). Первоначально я испытывал чувство завершения и исцеления с первым, но не со вторым из них.

Женский аспект сеанса углублял происходившие ранее разговоры с моей матерью о ее собственных чувствах оставленности и страха 54 года назад, когда меня у нее забрали и не позволяли ей брать меня на руки и утешать.

Я не вполне это понимаю, но работа с дыханием дала мне возможность высвободить отрицательную силу этого переживания в моем подсознании. Опять же, я не знаю что сказать, кроме того, что я чувствую – произошло исцеление. В том месте ребенок теперь получает поддержку.

Первоначально мне казалось, что мужской компонент сеанса был еще сырым и не проработанным, и хотя я получил кое-какие новые прозрения, исцеление было неполным. Теперь я различаю значительно более целительное внутреннее раскрытие. Это связано с моими отношениями с отцом, здоровье которого за последние месяцы пошатнулось, а также с моим пока еще новым и проявляющимся отношением к «эзотерическому».

Во первых, болезнь моего отца создала новую возможность для диалога о более глубоких основных вопросах человеческого существования. Во взрослом возрасте моя стратегия противодействия его довольно авторитарной форме религии и его не терпящим возражений заявлениям о жизни заключалась в том, чтобы все меньше и меньше говорить с ним о себе. Отчасти, это основывалось на страхе. Сеанс работы с дыханием помог мне осознать, что не говоря с ним о себе, я чего-то лишаю нас обоих. Я обязан чаще встречаться с отцом и говорить с ним о себе более откровенно и в духе любви.

Во вторых, что труднее объяснить, исцеление происходит в связи с моим отношением к эзотерическому.

Я относился к этой тенденции с некоторой опаской по нескольким причинам: 1) я всегда сторонился эзотерического как чего-то несовместимого с моим научным образованием; 2) я не знаком с эзотерическими учениями, и мое баптистское воспитание оставляло мало места даже для того, чтобы задумываться о них (кроме как о «дьявольских»); и 3) если бы существовала тайная программа, она могла бы вести к манипуляции. От вас я узнал, что все эзотерические учения (подобно учениям официальной религии) могут быть орудиями света или – если используются для манипулирования посредством злоупотребления властью и эго – орудиями тьмы. Я научился доверять своей интуиции в этой области и, поступая так, смог открыться новому исследованию.

Таким образом, работа с дыханием привела меня к эмоциональному, интеллектуальному и духовному раскрытию. Она принесла исцеление. Я уверен, что по мере того, как я продолжаю жить с этим опытом и размышлять о нем, он будет продолжать приносить еще большее исцеление. Даже когда я это пишу, у меня возникает чувство, что другие области моей жизни открываются прозрениям, полученным от Холотропного Дыхания. Вы верно заметили, что для меня этот опыт был «ключевым бревном».

А вот выдержка из отчета об одном из сеансов Джейнет – 45-летней женщины-психолога, проходившей у нас обучение практике Холотропного Дыхания. В ходе сеансов она заново переживала различные травматические эпизоды из своего тяжелого детства, включая мучительное физическое и сексуальное надругательство. Эти сеансы часто сосредоточивались на ее отце, который жестоко обращался с Джейнет, а также сыграл очень необычную роль в ее рождении в качестве повитухи ее матери при домашних родах. Во время этой процедуры он руководствовался телефонными инструкциями врача.

У Джейнет были одни из самых мощных и ярких переживаний из всех, что нам довелось видеть за все годы нашей практики Холотропного Дыхания. У нее был необычайно легкий доступ к трансперсональной сфере, и даже ее биографические и перинатальные сеансы зачастую были богато украшены архетипической символикой. Нередко в них фигурировали персонажи и темы из шаманской, тантрической и греко-римской мифологии – встречи с различными божествами, трудные испытания, расчленение и психодуховная смерть и возрождение. Во время обучения она глубоко увлеклась астрологией и была очарована корреляциями между содержанием ее сеансов и архетипами, связанными с ее планетарными транзитами.

Первым переживанием в этом сеансе было то, что я бегу по лугу, похожему на сельскую местность, где я в детстве проводила каждое лето, но теперь бегу как взрослый человек, чувствуя, будто бегу к кому-то. У меня смутное ощущение группы женщин, танцующих с Дионисом, это очень сексуальный танец, и он быстро становится неистовым. У меня возникает впечатление, что танец превращается в разрывание на части. Мое сознание расширяется вовне, как будто я могу видеть последовательность эпох – сперва ту, в которой женское начало разрывает мужское, а потом когда мужское начало разрывает женское, как будто один и тот же миф разыгрывается в реальности мифологической истории с ролями полов, меняющимися на противоположные.

Я вижу черного жеребца; он бежит, весь в мыле, и я бегу к нему и залезаю ему на спину, чувствуя, будто я оседлала первобытную мужскую энергию. Я ощущаю себя и слитой с жеребцом, и отдельной, как человек и женщина. Он бежит к пещере и сбрасывает меня. Я спускаюсь в пещеру и чувствую, что это граница подземного царства. В тот самый момент, как я это чувствую, мне кажется, что меня преследует массивная черная мужская фигура. Его внешность трудно описать, он человекоподобен, но не человек, и его окружает глубокая черная аура мистического. Его присутствие вызывает ощущение опасности для жизни. Осознавая это, я понимаю, что это – Гадес, древнегреческий бог смерти. Спасая свою жизнь, я бегу вниз в пещеру, пытаясь скрыться от него вглубь земли.

У меня странное чувство, что я одновременно убегаю от него, и бегу к матери-земле как Персефоне. Я не перестаю бежать. Всякий раз, когда мне кажется, что я спасаюсь, он внезапно и неожиданно появляется передо мной и садистски смеется над моими попытками ускользнуть от него. После многократного повторения этой последовательности действий – я убегаю, чтобы спастись от него и он вдруг снова появляется. Гадес зловеще говорит: «Ты не можешь убежать от Смерти». У меня ощущение, что в этот самый момент Гадес-Смерть меня ловит и насильно уводит в загробный мир…

Сцена меняется, и теперь я – ребенок, одновременно бегущий через оба дома, в которых я росла. Это знакомое ощущение, но сейчас оно переживается сильнее. Я продолжаю дышать и чувствую, что уменьшаюсь до размера середины детства – семи– или восьмилетнего возраста. Я падаю вперед и оказываюсь лежащей лицом вниз на полу. Я плачу и продолжаю ползти, стараясь ускользнуть от своего отца, который хватает меня за лодыжки и говорит «от него не убежишь». Я кричу. В доме больше никого нет. Это дом на Мэйн Стрит, первый дом моего детства… Я чувствую, что мое тело волокут по деревянному полу по направлению к большому, угрожающему, смутно вырисовывающемуся темному присутствию. У него эрекция и я начинаю чувствовать, что он меня насилует. Я переживаю это не как один эпизод, а как многочисленные эпизоды, спрессованные в одно переживание.

Я чувствую, что мое тело насилуют множеством способов, от содомии до вагинального изнасилования в связанном состоянии и орального вторжения. Я начинаю чувствовать сильную тошноту, и меня рвет на мой матрас. Я пытаюсь этого избежать, но начинаю чувствовать оцепенение; я прошу своего партнера-сиделку взять меня за лодыжки, чтобы посмотреть, не могу ли снова почувствовать ощущения. Вся сцена исчезает и мое тело теперь испытывает полную потерю чувствительности. Я возвращаюсь к дыханию, но ничего не чувствую. Я иду в туалет, возвращаюсь и прошу Тэва помочь мне. Я знаю, что не могу идти туда одна, и что я потеряла способность чувствовать.

Тэв ведет меня через процесс; я откидываюсь на матрас и у меня в груди и в горле возникает чувство боли. Потом оно превращается в черную тень и невидимо скрывается в моем сердце. Я снова теряю чувствительность. Тэв поощряет меня продолжать дышать. Теперь я вспоминаю сильную боль после одного из самых мучительных эпизодов сексуального надругательства и насилия моим отцом, когда я была старше, примерно 11-ти лет. Я чувствую острую боль в области гениталий от грубого изнасилования, а также сильную эмоциональную боль от одиночества. Кажется, что боль меня убивает, и я чувствую сильное желание умереть, чтобы спастись от сильной боли и от моего отца.

Я осознаю, что это ощущение желания умереть, чтобы избежать сильной боли, представляет собой знакомую СКО; она связана с моими саморазрушительными тенденциями, которые в прошлом привели к ряду попыток самоубийства. Тэв со мной, и я продолжаю вдыхать в боль. Когда она перемещается в мое горло, сцена меняется, и я снова становлюсь маленьким ребенком. Это первая сцена, где мой отец тащит меня за лодыжки, засовывает свой торчащий пенис мне в глотку, и я не могу дышать. Он умышленно держит его у меня в глотке и садистски смеется.

Я говорю Тэву, что задыхаюсь и не могу дышать; он продолжает поощрять меня оставаться с этим. Я подношу руку к своему горлу, и он предлагает мне вместо этого сжимать его руку. Когда я держу его руку и прижимаю ее к своему горлу, ощущение удушья и неспособности дышать усиливается. Оно нарастает почти до такой степени, где мне кажется, будто я умираю. Я не могу поддерживать свою способность переживать его, поскольку мой умственный фокус перемещается на способность переживать сильное желание отца, чтобы я умерла. Я продолжаю дышать в это чувство и переживаю его желание моей смерти как суицидальную СКО, которой оно стало позднее. Подавленная переживанием, я покидаю поле сознания своего тела и плачу на плече Тэва. Сперва я могу держаться за него, а потом совершенно слабею.

Он снова говорит, чтобы я оставалась с этим и продолжала дышать, что я прекрасно справляюсь. Я снова ложусь и чувствую глубокую ненависть отца ко мне. Я переживаю ее одновременно в конкретном эпизоде и на протяжении всей своей жизни. Он хотел, чтобы моя мать сделала аборт, и ненавидел меня все время, пока я его знала, вплоть до случившегося позднее покушения на мою жизнь, когда мне было 18 лет. Я чувствую себя маленьким ребенком, смотрящим на него и испытывающим это острое чувство неспособности понять, почему он меня ненавидит. И снова, ощущая это чувство, я одновременно осознаю СКО непонимания, почему у меня не может быть нежных отношений с мужчинами, в которых я влюбляюсь. Я понимаю, что это переживание – первоисточник моей проблемы с мужчинами, и плачу: «почему, почему, почему», и снова и снова повторяю: «Я не понимаю».

Я говорю Тэву, что не могу выдержать удушье. Он продолжает побуждать меня дышать и заверяет меня, что у меня все хорошо. Я делаю несколько вздохов и сажусь; моя голова начинает кружиться и я чувствую крайнюю дурноту и, в конце концов, полную дезориентацию. Я знаю, что Тэв там, но не могу определить, где пол. Я верчусь на матрасе, не зная, где низ, где верх. (Позднее, пересказывая эту историю своему партнеру-сиделке, я поняла, что, должно быть, потеряла сознание, когда отец почти задушил меня до смерти, и это ощущение головокружения и дезориентации, вероятно, было тем, как я себя чувствовала, когда мне снова удалось сделать первые вздохи).

Падая на матрас, я ощущала этот невероятный накат океанской волны; я полностью погрузилась в нептунианское опьяненное океанское состояние. Затем ощущение стало любовью как наркотиком, и я переживала одновременное занятие любовью со всеми своими партнерами в течение всей жизни – все годы секса и наркотиков. Я снова переживала продвижение от использования наркотиков и занятия сексом к крайнему опьянению и сексу. А потом оттуда к способности иметь секс без наркотиков после лечения от сексуального злоупотребления, и назад к использованию наркотиков и сексу. Наконец, я соединилась с самым недавним опытом, когда мы занимались любовью с Джоном и предпочли не принимать наркотиков. Когда мы не использовали наркотики, чувство любви и эротической энергии было более сильным, прекрасным и божественным.

Я сделала перерыв и поблагодарила Тэва, который все еще сидел со мной. Я знала, что после плавания в опьяненном нептунианском-венерианском состоянии через всю свою сексуальную историю интимных отношений, я покончила с тяжелой работой на этот день. Я выпила немного воды, снова легла и вернулась к своему дыханию. У меня было переживание танца с Плутоном на поле, окруженном деревьями, он был темной не-человекоподобной фигурой. Я осознавала, что он был дионисийцем и более великим, чем Дионис, но также одновременно богом. Наш танец становился интенсивно и мощно чувственным и эротическим. Положив меня на землю, он занялся со мной любовью; мы сливались с почвой, с землей. У меня было осознание земли как Диониса и Божественного Женского Начала в состоянии плодородного сексуального единения. Я больше не ощущала ни себя как человека, ни Плутона как бога – теперь мы были землей. Я могла ощущать солнечный свет, пронизывающий мою земную почву, и испытывать это глубокое чувство творческой силы.

Внезапно и неожиданно я почувствовала себя как земля, рождающая поле цветов, и услышала женский голос, говорящий, что это Персефона, словно весна. Серия рождений продолжалась. Из моего центра быстро вросла гигантская секвойя, потом появился олень, потом из земли хлынул горный ручей и потек по склону горы. Он тек в океан и я чувствовала себя матерью-океаном, пронизываемым солнечным светом и рождающим дельфинов. На этот раз, лежа на матрасе, я также одновременно чувствовала, как рождаются дельфины и как они носятся по всему моему телу. Я ощущала нептунианско-венерианский океан, рождающий дельфинов, и их присутствие на моем теле.

Последний пример относится к сеансу Кати, 49-летней психиатрической медсестры, чье разрешение травматического переживания детства мы описывали выше. Катя в прошлом пережила духовный кризис, связанный с пробуждением Кундалини, и имеет легкий доступ к трансперсональной сфере. Ее отчет отличается богатым спектром духовных переживаний и не содержит никакого материала из биографии после рождения или перинатального периода.

В день, когда проходил этот сеанс Холотропного Дыхания, было очень ветрено; окна не были полностью закрыты, и временами в комнату проникали сильные порывы. Моя сиделка, красивая аргентинская женщина, беспокоилась, что я могу простудиться, и изо всех сил старалась укрывать меня. В два дня, предшествовавших сеансу дыхания, обсуждение в группе снова и снова возвращалось к теме смерти и возрождения, очень близкому и дорогому мне предмету. В прошлом я пережила духовный кризис, который принял форму психодуховной смерти и возрождения: его полное завершение и интеграция продолжались несколько лет.

Я люблю ветер, как и любое другое природное явление, но в тот день я чувствовала огромную потребность в покое, и все кружащееся несколько беспокоило и раздражало меня. Я смирилась с тем, что снаружи, равно как и внутри меня, дует ветер, но в начале сеанса я не чувствовала необходимости дышать очень глубоко; казалось, что вся та ветровая активность на улице в каком-то смысле дышит за меня. Я позволила музыке нести меня, я позволила своему уму следовать музыкальным секвенциям, и начала чувствовать, что мое тело принимает разные формы, как если бы я была куском мягкой глины, формируемым руками умелого скульптора.

Я принимала форму цветов, деревьев, скал, сверкающих водопадов и различных животных. Как будто несомая изменчивой волной непостоянства, я начинала превращаться в белку, в оленя, бегущего по лесу, и в большую черепаху в глубоком синем море. В кустах появился лучник, и я с удивлением увидела, что этот лучник выглядит в точности как я. Он взглянул на меня, без промедления натянул свой лук, поразил меня в сердце своей стрелой и исчез. Стрела не причинила мне вреда; она заставила меня чувствовать, что пространство моего сердца становится вечным тоннелем, по которому мое сознание начинает двигаться со сверхзвуковой скоростью.

Игра непостоянства продолжалась, и я становилась прекрасным горным львом, большим зеленым кузнечиком, неподвижно сидящим на цветке, потом маленьким колибри, лошадью, переходящей в галоп, и горой, покрытой густыми лесами. Эти перевоплощения доставляли моему телу огромное удовольствие. Затем последовательности стали ускоряться, и качество опыта становилось все более и более похожим на непрерывное и вечное движение волн. Меня наполняло чувство вечной изменчивости, и этот бесконечный танец непрерывного преобразования сопровождала и поддерживала музыка – относительно которой я не знала, приходила ли она снаружи или изнутри меня.

Я становилась океаном, полным рыбы и водной растительности, звездным небом, солнцем и луной, все быстрее преследующими друг друга в небесах, днем и ночью, чередующимися с большой скоростью, облаками, несомыми ветром. Все мое существо вибрировало, объем моего тела расширялся, частицы света, из которых я состояла, двигались в светящемся эфире. Пространство между ними значительно увеличилось, но центр тяготения, центростремительного и центробежного, поддерживал их единство в совершенной синхронности.

Моя Самость, свидетель опыта, не переставая шептала: «Не привязывайся, позволяй этому происходить, имей уверенность, освобождайся!». Огромная скорость, с которой я преображалась, заставляла меня чувствовать головокружение. Затем я вошла в воронку и внезапно оказалась в очень, очень спокойном и расслабленном состоянии, в полной невесомости, противоположной моему предшествующему опыту. Свет в этом измерении исходил от тел и различных объектов, а не приходил извне. Я наблюдала большую ярко-зеленую лужайку, усыпанную цветами разных оттенков, и два обнаженных тела, мужское и женское, лежащие рядом на траве, соединившись в любовном объятии.

Эти светлые и блестящие тела излучали приятный мягкий свет. Наблюдение нежного, любовного и интимного танца переполняло меня огромным возбуждением. Наблюдая эту сцену, я чувствовала, что за моей спиной материализуется великое Существо. Я говорю: «я чувствовала», поскольку я смотрела в направлении этих двух существ, занимавшихся любовью, но на самом деле видела и чувствовала во всех направлениях пространства. Я узнала в этом великом Существе, материализовавшемся от головы до пояса, благословляющую фигуру Христа.

От него исходили такое сильное притяжение и такая великая любовь, что я была полностью захвачена. Я стала клеткой его тела, но не утратила свою идентичность; я просто сознавала себя клеткой его тела и одновременно всем, на чем бы я ни сосредоточивалась. Я испытывала чувство великого покоя и полноты, была наполнена любовью и ощущала, что я, наконец, дома (см. рисунок П. 2). Я оставалась в этом переживании единения до конца сеанса, безмерно благодарная и тронутая до глубины души.

Мы спрашивали Катю, как ее переживания во время тренинга по Холотропному Дыханию повлияли на ее эмоциональное состояние, личную жизнь и профессиональную работу. Вот краткое резюме, которое мы от нее получили.

Весной 1997 г., когда я прочитала вашу книгу «Неистовый поиск себя» и решила начать обучение Холотропному Дыханию, я заново упорядочивала свой внутренний мир после духовного кризиса, начавшегося под влиянием долгого голодания и шаманских практик, и тянувшегося с 1992 г. То, что я пережила, с точки зрения ортодоксальной психиатрии считалось бы патологией – психотическим срывом со слуховыми и зрительными иллюзиями, галлюцинациями и психосоматическими расстройствами. К счастью, из-за моей профессиональной подготовки, у меня было достаточно опыта и знаний, чтобы быть способной встретить этот кризис преобразования, не сходя с ума.

Во время своего духовного кризиса я переживала глубокое внутреннее преобразование, которое было необычайным и имело апокалипсические масштабы, но оно оставило меня напуганной и изолированной, чужеземцем в этом мире. Я была потрясена и боялась говорить об этом с другими людьми. В моих сеансах работы с дыханием я смогла завершить, принять и интегрировать многие необычные переживания из своего духовного кризиса, которые еще не завершились и не разрешились, и достичь большей уверенности в себе и в своих силах. Возможность участвовать в тренинге по Холотропному Дыханию и делиться своими переживаниями с другими людьми, которые могли меня понять, успокаивала меня и позволяла мне принимать их безоговорочно и с чувством благодарности. Мой Апокалипсис превращался в Откровение.

Теперь я стала спокойной, примирившейся с собой, эмоционально устойчивой, цельной и завершенной. Я достигла большей профессиональной уверенности в себе в своей работе консультанта. До тренинга, я – как говорит Джозеф Кэмпбелл в своей книге «Герой с тысячей лиц» – не хотела возвращаться из своего внутреннего путешествия. После тренинга я полностью вернулась в этот мир; я способна приносить любовь, терпение и терпимость в свои отношения с другими человеческими существами. (Катя.)

9. Роль фасилитаторов

Число внешних вмешательств, требующихся в первые два часа сеанса Холотропного Дыхания бывает разным. Большая часть работы, которую нужно делать фасилитаторам, приходится на заключительный период сеансов. Между вторым и третьим часами сеанса важно проводить краткую проверку, чтобы выяснить, кто из дышащих все еще продолжает работу. Некоторые из них могли уже закончить свой процесс и теперь просто отдыхают или медитируют. Другие могут переживать остаточные симптомы или даже тупик – «застрять» в неудобном эмоциональном или физическом состоянии. В таком случае, мы предлагаем им работу с телом и все, что еще необходимо для того, чтобы довести переживание до хорошего завершения.

Большое значение имеет время, когда это предлагается. Готовность дышащих сотрудничать имеет тенденцию снижаться со временем, прошедшим с начала сеанса. Они могут замечать, что многие люди уже ушли, думать, что они потратили слишком много времени, или осознавать, что пришло время ланча или обеда. Как только ускоренное дыхание прекращается, неразрешенный бессознательный материал, как правило, тоже становится все менее и менее доступным для проработки. Когда дышащий принимает предложение, задача фасилитатора состоит в том, чтобы находить способы помощи дышащему в высвобождении и выражении сдерживаемых эмоций и блокированной физической энергии, которые дыхание подняло ближе к поверхности.

Посторонние наблюдатели, не знакомые с Холотропным Дыханием, видят, что фасилитаторы осуществляют широкий спектр вмешательств. Это заставляет их предполагать, что фасилитаторы используют широкий спектр специфических техник, которым они научились во время своего тренинга. Ничто не могло бы быть дальше от истины. Все, что делают фасилитаторы, имеет один общий знаменатель и направляется одним основным принципом. Они воспринимают информацию от дышащих и сотрудничают с их внутренним целительным разумом. Они просто находят наилучший способ усиления того, что уже происходит. Это отражает понимание природы эмоциональных и психосоматических симптомов и терапевтической стратегии, появившейся в результате изучения холотропных состояний сознания.

Ортодоксальные психиатры склонны сосредоточиваться на симптомах, как главном объекте своего интереса и своих вмешательств. Нередко это заходит так далеко, что присутствие симптомов рассматривается как само заболевание. Интенсивность симптомов используется в качестве меры серьезности проблемы, и потому прилагаются огромные усилия для нахождения эффективных способов их смягчения или подавления. Хотя ясно, что такой подход не устраняет первопричины, эту «аллопатическую» стратегию зачастую называют «терапией».

Использование симптоматического лечения роднит психиатрию с соматической медициной. Однако, в лечении физических заболеваний считалось бы плохой практикой ограничивать врачебный подход подавлением симптомов. Симптоматическая терапия используется, главным образом, для улучшения самочувствия пациентов и показана в двух ситуациях: 1) в качестве дополнения терапии, направленной на причину заболевания, и 2) при неизлечимых заболеваниях, когда терапия их причин невозможна. С этой точки зрения, ограничение психиатрической терапии подавлением симптомов равносильно подходу к ним как к неизлечимым.

Различие между симптоматическим и причинным лечением можно проиллюстрировать следующим мысленным экспериментом. Представьте себе, что мы ведем автомобиль. Мы не слишком хорошо знаем его устройство, но знаем, что красный свет на приборной панели означает неприятность. Вдруг перед нами появляется красный свет; неведомо для нас он показывает, что у нас кончается моторное масло. Мы заезжаем в гараж, чтобы проконсультироваться с механиком. Он смотрит на панель и говорит: «Красный свет? Не проблема!» Он отсоединяет провод, ведущий к лампочке; красный свет исчезает, и он посылает нас обратно на шоссе.

Человек, «решающий» проблему таким образом – это не тот специалист, к которому нам захотелось бы обратиться за помощью. Нам нужен тот, кто вмешивается таким образом, чтобы не было причины для появления предупреждающего сигнала, а не тот, кто делает невозможным его появление, не занимаясь проблемой, лежащей в его основе. Параллель между этой ситуацией и ограничением терапии эмоциональных и психосоматических расстройств фармакологическим подавлением симптомов очевидна. И тем не менее, большая часть обычного психиатрического лечения состоит именно в этом.

Исследование холотропных состояний сознания открыло важную альтернативу. Оно показало, что симптомы – это нечто большее, чем просто досадное неудобство в жизни пациента. Они представляют собой проявление самоисцеляющего побуждения организма, старающегося освободиться от травматических воспоминаний и другого беспокоящего материала из биографической, перинатальной и трансперсональной областей бессознательного. Коль скоро мы это понимаем, становится ясно, что следует не подавлять симптомы, а поощрять их появление и доводить их до полного выражения. Это понимание функции симптомов и связанная с ним терапевтическая стратегия характеризуют альтернативную систему медицины, называемую гомеопатией. Ее разработал в первой половине XIX в. немецкий врач Самуил Ганеман (Vithoulkas 1980).

Гомеопатия располагает богатым арсеналом средств минерального, растительного и животного происхождения, действие которых проверено на здоровых людях в процессе, именуемом «испытанием». Принимая пациента, врач-гомеопат выбирает средство, действие которого лучше всего соответствует его симптомам. Тогда лечение происходит через посредство временного усиления симптомов. Холотропное состояние сознания действует как универсальное гомеопатическое средство. Оно, подобно традиционным гомеопатическим средствам, имеет тенденцию усиливать все уже существующие симптомы (имеющие функциональное или психогенное, но не органическое происхождение), а не какой-то конкретный набор симптомов. Оно также заставляет проявляться ранее скрытые симптомы и делает их доступными для проработки.

Аспект гомеопатии, делающей ее особенно сомнительной и подозрительной в глазах традиционных врачей, состоит в том, что перед тем, как давать свои средства клиентам, гомеопаты подвергают их серии разбавлений, сопровождающихся энергичным встряхиванием. Этот процесс продолжается настолько долго, что в конечном растворе не остается ни одной молекулы активного вещества. Гомеопаты утверждают, что лечебное действие оказывает энергетический отпечаток вещества, а не само вещество как таковое. Работа с холотропными состояниями использует гомеопатическое понимание симптомов, но не представляет никакой серьезной теоретической проблемы, так как не связана ни с какими химическими веществами.[13]

Психогенный симптом показывает, что из-за локального ослабления психологических защитных механизмов, важный бессознательный материал проявился настолько, что его можно сознательно переживать, но не достаточно для его энергетической разрядки и разрешения. Таким образом, широкий спектр вмешательств, используемых фасилитаторами Холотропного Дыхания, имеет один общий знаменатель – стремление усиливать существующие симптомы и доводить материал, лежащий в их основе, до полного выражения.

Фасилитатор просит участника сосредоточивать свое осознание на области, где имеется проблема, и делать все, что нужно для усиления ее переживания. Затем фасилитатор использует внешнее вмешательство, еще более усиливающее возникающие при этом физические ощущения и эмоциональные чувства. Следующий шаг состоит в том, чтобы поощрять дышащего уделять сосредоточенное внимание усиленным ощущениям и чувствам в проблемной области, и выяснять, какова естественная реакция его или ее тела на эту ситуацию. Как только природа спонтанной реакции становится ясной, важно поощрять полное выражение всех физических движений, звуков и эмоций, составляющих эту реакцию, без исключения чего бы то ни было, без суждения и без попыток сдерживать или изменять спонтанную реакцию. Этот процесс продолжается до тех пор, пока фасилитатор и дышащий не приходят к согласию в том, что проблема была адекватно разрешена.

Как только совместные усилия фасилитатора и дышащего приводят сеанс к успешному завершению, можно помогать интеграции опыта более тонкими средствами. Когда переживание было связано с глубокой возрастной регрессией к раннему детству или перинатальному периоду, очень важным и значимым может быть заботливый и успокаивающий физический контакт. После интенсивной физической работы с телом, полезным дополнением может оказаться хороший массаж, направлен ли он на более тонкое устранение остаточных напряжений или просто на общее успокоение. Эту часть работы можно поручать сиделкам, которые могут выполнять ее очень хорошо, несмотря на то, что не имеют никакой специальной подготовки и, во многих случаях, не делали ничего подобного в прошлом. Дышащий и сиделка приходят к взаимному соглашению относительно того, когда дышащему пора покинуть комнату и – в зависимости от продолжительности сеанса – перейти в комнату для рисования мандал или отправиться в столовую на ланч или обед.

Наблюдение интенсивных эмоциональных выражений и поведения дышащих и восприятие мощной, навевающей воспоминания музыки может оказывать глубокое воздействие на сиделок. Часть роли фасилитаторов состоит в том, чтобы следить не только за тем, что происходит с дышащими, но и за реакциями сиделок и при необходимости предлагать им поддержку. Довольно часто воздействие атмосферы в комнате бывает таким сильным, что запускает у некоторых сиделок их собственный процесс, и они оказываются неспособны поддерживать своих дышащих. Тогда фасилитаторам приходится организовывать ситуацию, которая обеспечивает адекватную поддержку и дышащему, и тому, кто ранее выполнял функцию сиделки. Помня об этом, важно иметь достаточное число фасилитаторов и их помощников из числа обучающихся, чтобы предусматривать такие неожиданные события.

Как мы говорили ранее, все вмешательства фасилитаторов можно свести к одному принципу: помогать дышащим усиливать чувства, которые они уже испытывают, и облегчать выражение лежащих в их основе блокированных эмоций и физических энергий. Однако, существует группа ситуаций и проблем, регулярно встречающихся в сеансах, где особенно полезными оказались определенные стратегии усиления симптомов. Работа с этими ситуациями требует специальной подготовки, и ее обсуждение в этом контексте может быть слишком сложным для читателей, не имеющих предшествующего опыта Холотропного Дыхания. Мы перенесли обсуждение этих стратегий в Приложение I данной книги.

10. Рисование мандал и группы проработки

Когда дышащие завершают свои сеансы и возвращаются к обычному состоянию сознания, их сиделки провожают их в комнату для рисования мандал. В этой комнате имеются разнообразные художественные принадлежности – пастельные карандаши, фломастеры и акварельные краски, а также большие листы бумаги для рисования. На листах бумаги тонким карандашом намечены круги размером примерно во весь лист. Эти едва видимые круги призваны помогать дышащим сосредоточиваться на своем опыте и выражать его сжатым образом. Однако мы подчеркиваем, что они могут полностью игнорировать круг и, если пожелают, растягивать свои рисунки до самых краев бумаги.

Дышащим предлагается сесть, медитировать над своим опытом, а затем находить способ выражения того, что происходило с ними во время сеанса. Эти рисунки впоследствии используются в группе проработки как зрительные («правополушарные») дополнения словесных отчетов участников, описывающих свои переживания в ходе сеансов работы с дыханием. Для рисования мандал не существует никаких конкретных рекомендаций. Некоторые люди предпочитают бесформенные сочетания цветов, передающие общую атмосферу или эмоциональный тон их сеансов, другие строят геометрические мандалы или создают образные рисунки и картины. Последние могут изображать те или иные отдельные видения, возникавшие во время сеанса, или могут быть собраны в сложные серии рисунков, отображающих разные последовательности и этапы внутреннего путешествия. Некоторые дышащие решают иллюстрировать один сеанс несколькими мандалами, представляющими его разные части или аспекты. В редких случаях дышащий не знает, что рисовать, и производит автоматическое рисование.

Видя перед собой чистый лист бумаги, порой впервые за многие годы, некоторые участники могут паниковать. Возможно, в детстве у них был травматический опыт с их учителями рисования, или они чувствуют себя художественно неадекватными по каким-то иным причинам. Мы обращаемся к этой распространенной проблеме во время подготовки к сеансу, и уверяем группу, что в работе над мандалой не бывает ничего правильного и неправильного; это не художественный конкурс и не урок рисования. Важно именно психологическое содержание, а не художественное мастерство, с которым оно передается. Нередко качество мандалы удивляет не только членов группы, но и человека, который ее создавал. Как будто эмоциональная сила бессознательного управляет процессом, используя дышащего в качестве канала, и находит свое собственное выражение. Временами мы наблюдали случаи, когда переживания в ходе работы с дыханием действительно открывали и освобождали подлинный художественный талант, который был дремлющим в бессознательном человека или активно подавлялся какими-то травматическими переживаниями в детстве.

Около двадцати лет тому назад мы видели крайний пример такого внезапного художественного пробуждения у Алисы, принимавшей участие в практическом семинаре, который мы проводили в центре вблизи Брисбена, в Австралии.

Во время своего сеанса Холотропного Дыхания, Алиса заново переживала ряд эпизодов из своего детства, в котором взрослые смеялись над ее незрелыми художественными творениями. Хотя они веселились потому, что находили ее рисунки очень забавными, Алиса воспринимала их реакцию как насмешку, и чувствовала себя очень пристыженной и обиженной. В последующие годы она была очень стеснительной, сдержанной и жалкой на обязательных художественных уроках в школе. Воскрешая эти воспоминания детства в своем сеансе работы с дыханием, она переживала широкий спектр эмоций – от стыда и чувства обиды до сильного гнева – и была способна давать им полное выражение. После долгой борьбы, Алиса достигла чувства разрешения своих травматических воспоминаний и, к собственному удивлению, нарисовала две мощных и художественно красивых мандалы. На следующее утро, войдя в комнату для работы с дыханием, мы обнаружили сидящую в ее середине Алису в окружении большого числа удивительных мандал, занимавших все свободное пространство пола. Оказалось, что в эту ночь она не спала и продолжала рисовать с взволнованной страстью и в лихорадочном темпе до самого рассвета. В последующие годы живопись стала важной частью ее жизни.

Терапевты, обученные фрейдовскому анализу, были бы склонны предполагать, что для понимания мандал можно использовать тот же подход, что используется в психоанализе для расшифровки символики сновидений или невротических симптомов. Они бы пытались соотносить их содержание с событиями в жизни дышащих – в их младенчестве, детстве и в последующие годы. Этот подход отражает убеждение Фрейда, что процессы в психике характеризуются строгим линейным детерминизмом и представляют собой продукты истории человека после рождения. Хотя нередко это, несомненно, бывает в определенной степени верно, мы часто видели случаи, когда мандалу было невозможно полностью понимать как продукт индивидуального прошлого.

Зачастую случалось, что мандалы изображали не то, что происходило в ходе сеансов, а фактически предвосхищали темы будущих сеансов. Это согласуется с идеей К. Г. Юнга о том, что продукция психики не обязательно может полностью объясняться на основании предшествующих исторических событий. Во многих случаях она имеет не только ретроспективный, но и относящийся к будущему, или предсказательный аспект. Самость – как Юнг называл более высокий автономный аспект человеческой психики, связанный с коллективным бессознательным – имеет для человека определенный план и руководит его движением к цели, которая до ее достижения остается скрытой. Юнг называл это движение в психике процессом индивидуации. Следовательно, объяснение определенных аспектов мандал лежит в будущем. Мандалы определяются не только историей, но и процессом, который можно назвать телеологическим или целевым. Представляется, что этот принцип похож на то, что в теории хаоса называется странным аттрактором.

Это одна из причин, по которым мы просим участников сохранять свои мандалы, даже если они ими не удовлетворены или не понимают их. Очень часто важный свет на содержание и смысл мандал, непонятные во время их создания, могут проливать различные формы будущих интроспективных подходов, например, анализ сновидений следующих ночей, дополнительные сеансы Холотропного Дыхания, юнгианская игра с песком, медитация или практика гештальта. В конце наших месячных практических семинаров в Институте Эсален по Холотропному Дыханию мы предоставляли каждому участнику время для того, чтобы продемонстрировать свои мандалы и обсудить с группой процесс, через который они вместе прошли за это время. Поразительно, как ряд мандал из последовательных сеансов работы с дыханием, показанных в хронологическом порядке, нередко способен давать мгновенную и ясную картину процесса внутреннего преобразования, через который проходил человек. По сравнению с этим, его словесное описание занимает длительное время.

Многие сиделки решают оставаться с людьми, с которыми они работали, даже после того, как те вернулись к обычному состоянию сознания. Некоторые из этих сиделок не просто наблюдают, как дышащие рисуют мандалы, но решают присоединиться к ним и создавать собственные мандалы, относящиеся к переживаниям, которые они сами испытывали, помогая своим партнерам. Весьма удивительно, как часто эти мандалы соответствуют переживаниям сиделок или дают необычайные догадки в отношении процесса дышащих.

Интересной альтернативой описанного выше рисования мандал является процесс, который разработала, практикует и преподает французская художница Мишель Кассо. Мишель впервые разработала этот подход в Париже в ходе своей работы с детьми, и позднее использовала для того, чтобы справляться с собственными трудными и бурными переживаниями пробуждения Кундалини. Переселившись в Калифорнию, она назвала свой процесс «Переживанием Живописи» и вместе со своим тогдашним мужем Стюартом Кюбли начала преподавать его на занятиях и практических семинарах. Они описали эту работу в своей совместной книге «Жизнь, краска и страсть: освоение магии спонтанного выражения» (Cassoux and Cubley 1995).

Мишель использует большие листы бумаги, натянутые на вертикальных панелях, и поощряет своих учеников рисовать не только кистями, но также пальцами и ладонями. Она учит их тому, как подключаться к более глубоким энергиям созидания и использовать живопись как инструмент для самооткрытия и для исследования духовных измерений творческого процесса. В идеале, живопись должна быть абсолютно спонтанной, без каких-либо заранее сформулированных идей о форме или содержании. По этой причине, созданный Мишель метод Переживания Живописи может быть прекрасным дополнением Холотропного Дыхания, в котором используются те же принципы самоисследования – пребывать в моменте настоящего с «умом новичка», позволяя всплывать бессознательному материалу без попыток исключения или изменения чего бы то ни было. В ряде случаев мы соединяли модуль нашего тренинга по Холотропному Дыханию с последующим воскресным практическим семинаром с Мишель, и могли оценить совместимость этих двух подходов.

Еще одной интересной альтернативой рисования мандал является метод «Коллажа Души», разработанный Синой Б. Фрост (Frost 2001). Многие участники холотропных практических семинаров, тренинга и терапии, сталкиваясь с задачей рисования или живописи, переживают психологические блоки. Как мы упоминали ранее, это обычно обусловлено какими-то травматическими переживаниями, которые они имели в детстве со своими родителями или учителями и сверстниками на уроках рисования, либо их общей низкой самооценкой, заставляющей их сомневаться в своих способностях. «Коллаж Души» помогает этим людям преодолевать их блоки и сопротивления; это творческий процесс, доступный каждому, так как в нем используются уже существующие картины или фотографии.

Вместо принадлежностей для рисования и живописи, участники получают богатый выбор иллюстрированных журналов, каталогов, поздравительных и почтовых открыток. Кроме того, они могут приносить личные фотографии из семейного альбома или снимки людей, животных и пейзажей, которые сделали сами. Используя ножницы, они вырезают части этих картинок, которые кажутся им подходящими для отображения их опыта; они подгоняют их друг к другу и наклеивают на заранее вырезанный кусок толстой бумаги. Если они участвуют в постоянных группах, то со временем получают набор карточек, имеющих для них глубокий личный смысл. Они могут приносить эти карточки в гости к другу, на сеансы индивидуальной терапии или в группы поддержки, либо использовать их в качестве украшений у себя дома.

Другую интересную альтернативу или дополнение рисования мандал представляет собой лепка из глины или разных других пластичных материалов. Мы вводили этот метод, когда в нашей группе были слепые участники, не способные рисовать мандалы. Было интересно видеть, что некоторые из участников действительно предпочитали использовать этот материал, или творчески сочетали рисование мандал с лепкой или с различными материальными объектами (кусочками ткани, перьями, шерстью, фрагментами дерева, листьями, морскими раковинами и т. п.).

Позднее в течение дня, обычно после перерыва на чай или на обед, дышащие приносят свои мандалы, коллажи и скульптуры на сеанс проработки, где они рассказывают о своих переживаниях. Фасилитаторы руководят группой, поощряя максимальную открытость и искренность в обмене опытом, после того, как все члены группы приходят к соглашению, что любые личные раскрытия будут строго конфиденциальными и не выйдут за пределы группы. Готовность участников открывать содержание своих сеансов, включая различные интимные подробности, способствует сплочению и развитию доверия в группе. Она углубляет, усиливает и ускоряет терапевтический процесс.

По контрасту с практикой большинства терапевтических школ, фасилитаторы воздерживаются от интерпретации переживаний участников. Причина этого заключается в отсутствии согласия в отношении динамики психики среди существующих подходов. Ранее мы говорили, что при таких обстоятельствах любые интерпретации будут сомнительными и произвольными. Еще одной причиной отказа от интерпретаций служит тот факт, что психологические содержания часто бывают сверхопределенными и значимо связанными с несколькими уровнями психики. Предположительно окончательное объяснение или истолкование несет в себе опасность замораживания процесса и создания помех для прогресса терапии.

Более продуктивная альтернатива состоит в том, чтобы задавать вопросы, помогающие извлекать дополнительную информацию с точки зрения члена группы, который, будучи переживающим, выступает как наивысший эксперт в том, что касается его или ее опыта. Когда мы терпеливы и противимся искушению делиться своими собственными впечатлениями и догадками, участники очень часто обнаруживают, что их собственные объяснения лучше всего отражают их переживания. Временами может быть полезно делиться нашими наблюдениями из прошлого, касающимися сходных переживаний, или обращать внимание на связи с переживаниями других членов группы. Когда переживания содержат архетипический материал, очень полезно использовать метод амплификации К. Г. Юнга – указывать на параллели между тем или иным переживанием и сходными мифологическими мотивами из разных культур – либо консультироваться с хорошим словарем символов. Однако фасилитаторы подчеркивают, что любые предлагаемые ими комментарии или амплификации – это просто предварительные предположения. Участники могут брать из них то, что находят полезным и не обращать внимания на все остальное.

Проработка в группе не обязательно должна ограничиваться устными отчетами и описаниями мандал; ее можно очень эффективно дополнять различными переживательными подходами. Иногда дышащим могут предлагать выражать различные элементы из их сеансов или их мандал посредством психодрамы. Когда это представляется уместным, мы можем предлагать им принимать идентичность различных персонажей их переживаний – человека из воспоминаний о прошлой жизни, реальных животных или животных силы и архетипических фигур – и воплощать их в выразительном танце, пантомиме или имитации. Во время их представления группа может поддерживать их, используя барабаны, трещотки и импровизированную вокализацию.

В других случаях группа может давать глубокий коррективный опыт дышащим, переживавшим в своих сеансах воспоминания, которые привели к резкому подчеркиванию чувств отчужденности, гонения и одиночества. Дышащие нередко сталкиваются с эпизодами неприятия и эмоционального оскорбления со стороны родителей, однокашников и общества в целом. Кроме того, чувства отчуждения и одиночества часто возникают у людей, которые росли в межрасовых браках или воспитывались родителями, принадлежавшими к разным церквям и строго придерживавшимися своих вероисповеданий.

Глубокие корни чувств социальной изоляции и оставленности нередко можно прослеживать к отсутствию человеческих контактов в ранний период после рождения.

Очень действенным в обеспечении корректирующего опыта для дышащих, которые полностью открыты в результате своих сеансов работы с дыханием, может быть ласковое, поддерживающее и заботливое отношение товарищей, выражающееся в словах, прикосновениях и объятиях. В редких случаях мы использовали очень эффективный способ исцеления таких старых и недавних эмоциональных ран. Мы просили дышащего лечь на пол лицом вверх в середине комнаты. Остальные члены группы окружали этого человека и поднимали его на руках. Затем они слегка покачивали его, сопровождая это успокаивающими звуками. Многолетний опыт показал, что для этого лучше всего подходит протяжный звук ОМ, произносимый в унисон всеми членами группы; он часто возникал у группы спонтанно без какого-либо программирования или наущения.

В некоторых случаях дышащие все еще находятся в процессе, когда начинается группа обмена опытом. Важно иметь достаточно фасилитаторов, чтобы кто-то мог оставаться с такими людьми, пока они не завершат процесс. Другие дышащие могли закончить, но пока не готовы участвовать в группе обмена. Мы нашли полезным приводить таких участников в группу и предоставлять им матрас вне круга обмена. Таким образом они входят в группу, но могут выбирать, в какой степени они способны или готовы говорить о своем опыте. Если какие-то люди решают не говорить в группе, фасилитатору необходимо кратко побеседовать с ними после сеанса проработки, чтобы выяснить, каково их состояние, и нуждаются ли они в какой-либо помощи.

Перечень рекомендаций, который мы описали в Главе 4, полностью применим, когда мы проводим Холотропное Дыхание на вводных практических семинарах. Когда формат предполагает многократные сеансы, как в случае постоянных групп, регулярно встречающихся через определенные промежутки времени, тренинга для фасилитаторов Холотропного Дыхания или месячных семинаров, отбор участников, теоретическая подготовка и практический инструктаж, естественно, осуществляются только в начале. В бесплатных группах необходимая информация дается новичкам в частных индивидуальных сеансах.

Альтернативой может быть предоставление необходимой теоретической информации и практических инструкций в виде видеозаписей с назначением последующего сеанса, на котором мы отвечаем на любые вопросы, вызванные просмотром видеозаписей. Записи, охватывающие этот материал, можно получить через «Трансперсональный Тренинг Грофа» (holotropic.com). Теоретической подготовке к Холотропному Дыханию посвящен DVD под названием «Целительный потенциал необычных состояний сознания: беседа со Станиславом Грофом». Практические аспекты проведения сеансов Холотропного Дыхания рассматриваются в DVD «Холотропное Дыхание: Беседа с Кристиной и Станиславом Гроф».

Здесь мы хотели бы еще раз высказать предостережение: эти видеозаписи призваны давать новичкам основную информацию о Холотропном Дыхании перед их участием в сеансах, проводимых подготовленными фасилитаторами. Они не могут служить адекватной подготовкой для самостоятельного экспериментирования, не говоря уже о проведении сеансов с другими людьми. Работа с холотропными состояниями – очень сильнодействующее средство, которое может раскрывать глубокие уровни бессознательной психики. Для того, чтобы справляться с возникающими при этом переживаниями требуются адекватный опыт и навыки терапевта. Необходимым условием для проведения этой работы с минимальным риском и максимальной пользой является интенсивная подготовка, соединяющая теоретическое изучение и многократные личные сеансы под руководством специалиста. Информацию о такой подготовке тоже можно найти на веб-сайте ТТГ (holotropic.com) и на русском языке на сайте stangrof.ru.

Когда сеансы Холотропного Дыхания проводятся на индивидуальной основе, кое-что из представленной выше информации не применимо или нуждается в видоизменении. Теоретическая и практическая подготовка, а также проработка переживаний проводятся в частных сеансах. Местом для работы с дыханием служит кабинет или личная комната, и человек, проводящий сеансы, соединяет роли подготовленного фасилитатора и сиделки как в специальном, так и в общепринятом смысле. В идеале, ему помогает другой человек – коллега или ученик. Это настоятельно рекомендуется, если в таких частных сеансах используется поддерживающий физический контакт. Хотя этот подход не представляет проблем в групповых ситуациях, где важную защитную функцию выполняют внешние наблюдатели, мы не рекомендуем практиковать его один на один за закрытыми дверями.

Глава 5

Интеграция опыта холотропного дыхания и дополнительная работа

Сеансы Холотропного Дыхания способны раскрывать психику на очень глубоком уровне и радикально менять взаимоотношение меду сознательной и бессознательной динамикой. Конечный результат сеанса не зависит от того, какое количество травматического материала было выведено в сознание и проработано, а от того, насколько хорошо было завершено и интегрировано переживание. Поэтому фасилитаторам необходимо оставаться с дышащими столько времени, сколько необходимо для того, чтобы помогать им достичь успешного завершения. В этой главе мы будем сосредоточиваться на том, какие меры можно принимать перед сеансом, во время него и по его окончании для того, чтобы сделать Холотропное Дыхание безопасным, продуктивным и вознаграждающим. Мы будем обсуждать то, как создавать условия для оптимальной интеграции и как помогать участникам в их переходе от практических семинаров к повседневной жизни. В последующем разделе мы даем краткий обзор различных других подходов, совместимых с Холотропным Дыханием и иногда использовавшихся некоторыми практиками в качестве дополнения к нему.

1. Создание условий для успешной интеграции

Первые шаги к успешной интеграции делаются в период подготовки до того, как начнется переживательная работа. Важно информировать дышащих, что необходимое условие для успешного сеанса состоит в том, чтобы сосредоточивать внимание на внутреннем процессе, полностью отдаваться переживанию и не задумываясь выражать любые эмоции и физические энергии, возникающие в ходе сеанса. Мы также подчеркиваем, что участникам следует насколько возможно воздерживаться от рационального анализа и доверять руководству своего внутреннего целительного разума больше, чем интеллекту.

Во время сеансов фасилитаторы могут помогать дышащим, которые показывают нежелание продолжать и хотят прервать сеанс, убеждая их и поощряя их оставаться в лежачем положении, держать глаза закрытыми или прикрытыми повязкой и продолжать дышать в ускоренном темпе. При необходимости, фасилитаторы могут в течение некоторого времени оставаться с сопротивляющимися дышащими и держать их за руку или предлагать какую-то другую форму поддержки. Мы стараемся любой ценой избегать прекращения сеанса в то время, когда дышащий все еще имеет дело с трудными переживаниями, поскольку это приводит к недостаточному разрешению бессознательного материала и неприятному периоду времени после сеанса.

Обычно эмоциональное и физическое состояние дышащих в значительной степени определяется тем, как они себя чувствуют при завершении сеанса. Фасилитаторам нужно проводить краткие беседы со всеми дышащими, прежде чем они выйдут из комнаты, и выяснять, как они себя чувствуют. В идеале, дышащие после сеансов не испытывают боли или какого-то другого физического недомогания и пребывают в расслабленном и эмоционально удобном состоянии. Если это не так, фасилитаторы должны предлагать им работу с телом и оставаться с ними до тех пор, пока переживание не придет к удовлетворительному завершению.

2. Облегчение перехода к повседневной жизни

Участие в группе Холотропного Дыхания, даже если это краткое пребывание на вводном недельном практическом семинаре, как правило, создает необычный эмоциональный и интеллектуальный климат, который отделяет участников от культуры в целом, во многом так же, как это происходит в ритуалах перехода туземных культур. Однако, в ритуалах перехода это отделение бывает временным, и в конечном счете необычные переживания неофитов подтверждают основанное на духовности мировоззрение их культуры и создают тесную связь между ними и остальным племенем.

Однако это не так в случае семинаров Холотропного Дыхания, проводимых в индустриальных обществах; фактически, ситуация оказывается прямо противоположной. Здесь участников знакомят с пониманием психики и вселенной, радикально отличающемся от мировоззрения, создаваемого материалистической наукой, которая доминирует в индустриальной цивилизации. Новая перспектива, возникающая в результате работы с холотропными состояниями сознания, чужда и атеистам, и последователям многих организованных религий. В группах Холотропного Дыхания это новое видение реальности не только передается на интеллектуальном уровне, но подкрепляется глубокими личными переживаниями участников.

Идея Бога, который находится за пределами творения и досягаем только через посредство церковной иерархии заменяется представлением о космическом разуме, создавшем вселенную и пронизывающего все ее части. Это «Запредельное Внутри» – божественное, которое можно найти в каждом из нас потому, что в конечном счете мы ему тождественны. Мир отдельных объектов и существ – иллюзия; в его основе лежит единое поле, космическая матрица, соединяющая все сущее. Каждый человек – это микрокосм, который содержит информацию о макрокосме и, в каком-то смысле соизмерим с ним и тождествен ему (принципы «как снаружи, так и внутри», «как вверху, так и внизу» эзотерических духовных систем).

Материальный мир, доступный для наших чувств и их всевозможных расширений – не единственная реальность. Существуют сферы бытия, скрытые от нас, пока мы находимся в обычном состоянии сознания. Там пребывают архетипические существа и миры, которые формируют и наполняют смыслом мир материи. Возможность или даже достоверность перевоплощения, кармы и выживания сознания после смерти – это не вопрос веры, а вывод, основывающийся на существовании очень ярких и убедительных личных переживаний воспоминаний о прошлой жизни, с которыми люди встречаются в холотропных состояниях.

Вследствие этого, самоисследование с использованием холотропных состояний имеет тенденцию создавать особую субкультуру, признающую или даже считающую само собой разумеющимися определенные реальности, которые средний человек в нашей культуре нашел бы странными или даже безумными. Это особенно верно, если у группы людей были общие холотропные переживания в течение длительного времени, например, в ходе месячного практического семинара, в процессе подготовки фасилитаторов, или в составе постоянной группы, которая регулярно встречается на протяжении нескольких месяцев.

Вновь открываемое мировоззрение не является иррациональным, странным или уникальным для индивидуальных дышащих. Оно надрационально, так как превосходит и включает в себя рациональное мышление. Его основные положения независимо друг от друга открывают для себя большинство людей, занимающихся этой формой самоисследования. В общем и целом, эта точка зрения на существования весьма сходна с идеями великих восточных духовных философий и мистических традиций мира, которые Олдос Хаксли назвал «вечной философией» (Huxley 1945). Кроме того, холотропные переживания нередко проясняют и подтверждают определенные верования, которых придерживаются шаманские традиции и коренные культуры в целом.

Многие из нас, открывшие для себя описанное выше понимание психики и вселенной, находят очень интересным и воодушевляющим тот факт, что эта точка зрения, хотя и будучи несовместимой с зародившимся в XVII в. ньютонианско-картезианским мышлением материалистической науки, продолжает получать поддержку и подтверждение из различных направлений вновь возникающей парадигмы, как-то: квантово-релятивистской физики, оптической голографии и голономного мышления, новой биологии, теории систем и других областей (Capra 1975, Pribram 1971, Bohm 1980, Sheldrake 1981, Laszlo 1993 и 2004).

Из нашего опыта известно, что некоторые люди, возвращаясь с семинаров по Холотропному Дыханию, склонны испытывать чрезмерный энтузиазм в отношении того, что они пережили и видели, и могут чувствовать потребность делиться этим без разбора с другими людьми. Они рассказывают о том, что заново пережили собственное рождение, переживали воспоминания своих прошлых жизней, встречались с архетипическими фигурами или общались со своими умершими родственниками. Все такие переживания представляют собой повседневные явления в сеансах работы с дыханием обычных людей, но скорее всего показались бы невозможными или безумными для людей на улице.

Поэтому важно обсуждать этот вопрос с участниками, прежде чем они покинут семинар. Мы просим их подождать достаточное время, чтобы дать опыту улечься, прежде чем говорить о нем с другими, и даже тогда тщательно выбирать людей, с которыми они могут делиться своим опытом, и метафоры, которые они при этом будут использовать. Мы рекомендуем им после мощной сессии не сразу погружаться в деловые общественные ситуации и несколько дней воздерживаться от обсуждения своего опыта с другими. Если позволяют обстоятельства, полезно принимать длительные ванны, совершать прогулки в природной среде, проходить сеансы массажа, медитировать, заниматься живописью или слушать музыку.

Как правило, люди попадают в неприятности не из-за переживаний, которые у них были, а из-за того, что они с ними делают. Это остается верным независимо от того, вызываются ли эти переживания различными психотерапевтическими методами или психоделическими веществами, или же случаются спонтанно посреди повседневной жизни. В 1980 году Кристина организовала Сеть Поддержки Духовного Кризиса (Spiritual Emergency Network, SEN) для поддержки людей, переживающих кризис духовного раскрытия. На раннем этапе своего существования SEN опубликовала комикс, представлявший собой графическую иллюстрацию этого факта.

Стен, рисовавший комикс, придумал его, когда был в Индии и увидел группу, которые медитировали, будучи подвешенными к деревьям за ноги. Комикс изображал бородатого йога в набедренной повязке, свисавшего вниз головой с дерева. Под деревом сидел человек в смирительной рубашке; в облачке над его головой был вопрос, обращенный к йогу: «Почему они называют тебя мистиком, а меня психом?» В облачке йога было написано: «Мистик знает, с кем не разговаривать».

3. Проведение последующих бесед

В идеале, сеансы Холотропного Дыхания желательно сочетать с последующими беседами в соотношении один к одному. Такой порядок обязателен, когда этот метод используется при лечении эмоциональных и психосоматических расстройств. Когда это позволяет эмоциональное состояние пациента, сеансы Холотропного Дыхания, равно как и последующие беседы могут проводиться на амбулаторной основе. Если мы работаем с клиентами, страдающими серьезными расстройствами, все лечение – сеансы работы с дыханием и беседы проработки – требует условий стационара, центра с возможностью круглосуточного пребывания.

В нашем тренинге для фасилитаторов Холотропного Дыхания, который состоит из серии шестидневных семинаров, мы имеем возможность сочетать групповой обмен опытом с индивидуальными беседами. Аналогичная ситуация была и в наших месячных семинарах, которые мы проводили, когда жили в Институте Эсален. Однако на протяжении ряда лет мы провели большое число двух– и пятидневных практических семинаров, где обсуждение переживаний было ограничено группами проработки. Нередко люди приезжали на эти семинары издалека и должны были уезжать вскоре после их завершения.

Эта ситуация требует более тщательного отбора участников с точки зрения истории эмоциональных расстройств. При всякой возможности, мы даем участникам адреса опытных фасилитаторов, предпочтительно из их района проживания, с которыми они могут связаться при наличии у них вопросов или потребности в какой-либо помощи. Это становится все легче по мере роста числа подготовленных фасилитаторов. На настоящий момент наш тренинг прошли свыше тысячи человек в различных странах мира. Это дало нам возможность проводить публичные практические семинары в местах, где подготовленные фасилитаторы могут обеспечивать подобного рода поддержку.

Индивидуальные беседы после сеансов имеют несколько функций. Они предоставляют возможность достижения более глубокого и совершенного понимания переживаний в ходе сеанса с использованием материала, проявившегося после сеанса в сновидениях или во время медитации, рисования дополнительных мандал, написания отчетов о сеансе или ведения дневника. Сеансы работы с дыханием регулярно приносят специфические архетипические образы или материал, относящиеся к шаманизму, Тантре, алхимии или другим эзотерическим учениям. Может быть очень полезно обращать внимание дышащих на специальную литературу, которая способна помочь в прояснении подобных переживаний; кроме того, она может служить им руководством в дальнейших исследованиях.

Если сеанс проходил в постоянной группе и в его ходе возникли какие-то проблемы, то беседу после сеанса также можно использовать для планирования стратегии следующего сеанса на случай возникновения тех же проблем. Примером такой ситуации может служить страх потери контроля, когда требуется убеждать дышащего в необоснованности подобных страхов. Еще одна распространенная преграда – опыт безнадежности, связанный с переживанием начала рождения (БПМ II). Здесь наша задача – убеждать дышащего, что самый быстрый выход из этой ситуации состоит в том, чтобы глубже погружаться в переживание безнадежности, пока оно не достигнет той интенсивности, которой оно обладало во время действительного процесса рождения. Когда это происходит, чувство безнадежности исчезает, и процесс автоматический переходит на следующую стадию. К числу других важных проблем, нуждающихся в обсуждении, относятся страхи смерти, безумия и не возвращения из переживания к обычному состоянию.

Многие дышащие, которые в младенчестве были внезапно разлучены с матерью, по тем или иным причинам испытывают большие трудности в принятии поддерживающего физического контакта. Если такое сопротивление сохраняется, нам нужно обсуждать его причины и стараться развивать доверие дышащего, чтобы можно было решить эту проблему. Дополнительными примерами служат различные программы из детства, которые не дают дышащему полностью выражать эмоции, как-то: «детей должно быть видно, но не слышно», «мальчики не плачут, кто плачет – тот девчонка» или «хорошие девочки не показывают гнева». Здесь фасилитаторы стараются убеждать дышащих в том, что их поведение, отражающее предписания и запреты, которые им в детстве внушали родители, больше не имеет значения и в действительности работает против них, мешая их целительному процессу.

Самая важная функция последующих бесед состоит в оценке состояния дышащего и предложении тех или иных дополнительных подходов, если это необходимо. Мы будем обсуждать эти подходы в следующем разделе.

4. Использование различных методов, дополняющих Холотропное Дыхание

В дни, следующие после интенсивного сеанса, включавшего в себя важный эмоциональный прорыв или раскрытие, интеграции опыта могут способствовать многие дополнительные подходы. К их числу относятся обсуждения сеанса с опытным фасилитатором, медитация, написание подробного отчета о пережитом опыте, рисование дополнительных мандал и работа с Коллажем Души. Если холотропный опыт высвободил избытой ранее сдерживаемой физической энергии, очень полезными могут быть пробежки, плавание, экспрессивный танец и другие виды аэробных упражнений. Напротив, хорошая работа с телом с практиком, допускающим эмоциональное выражение или сеанс акупунктуры могут способствовать устранению различных остаточных энергетических блоков. Хотя Холотропное Дыхание имеет самостоятельное значение как интегральный подход к самоисследованию и терапии, оно совместимо и может сочетаться с широким спектром других раскрывающих методов психотерапии.

Практика гештальта может помогать интеграции опыта мощных сеансов Холотропного Дыхания и обеспечивать более совершенное постижение проявившегося бессознательного материала. Этот метод разрабатывал в Южной Африке и в Институте Эсален, Биг Сур, Фриц Пёрлз (1893–1970) – немецкий психиатр и психоаналитик, обучавшийся в Берлине и в Австрии. Практика гештальта появилась в середине XX в. как школа гуманистической психологии и приобрела большую популярность в 1960-х и 1970-х гг. В числе источников, повлиявших на формирование этого оригинального метода терапии были восточные религии, экзистенциальная феноменология, физика, гештальтпсихология, психоанализ, театральное искусство, а также теория систем и теория поля.

Практика гештальта представляет собой радикальный переход от акцента Фрейда на исследовании истории клиента к текущей психодинамике между клиентом, терапевтом и группой. Акцент делается на том, что происходит «здесь и сейчас» – на том, что делается, думается и чувствуется в данный момент, а не на том, что было, могло быть или должно было быть. Цель гештальт-терапии, в дополнение к помощи клиентам в преодолении симптомов, состоит в том, чтобы давать им возможность становиться более полностью живыми, творческими и свободными от эмоциональных и физических блоков и не до конца решенных вопросов («незавершенных гештальтов»). Это улучшает качество их жизни и повышает удовлетворенность собой и миром, приятие себя и способность больше жить и чувствовать в настоящем без излишних помех со стороны багажа прошлого.

Швейцарский юнгианский аналитик Дора Калфф разработала уникальный метод невербальной психотерапии – игру с песком – после того, как К. Г. Юнг посоветовал ей использовать этот подход в работе с детьми. Основные инструменты игры с песком – это ящик предписанного размера, частично наполненный песком, и большое количество небольших объектов – фигурок людей из разных культур и эпох, животных, архетипических существ, миниатюрных домов и деревьев, а также различных природных объектов, вроде раковин и камешков интересных форм и цветов. Используя эти объекты, клиенты создают свои индивидуальные композиции, которые отражают их внутреннее состояние. Основной предпосылкой, лежащей в основе этого метода, является гипотеза Юнга о том, что в человеческой психике имеется фундаментальное стремление к исцелению, которое он назвал процессом индивидуации. Дора Калфф поняла, что образы, которые создают дети и взрослые, соответствуют внутренним психическим процессам индивидуации (Kallf 2003).

Еще один переживательный метод, который иногда может использоваться в определенных особых ситуациях в качестве полезного дополнения Холотропного Дыхания – это психодрама. Этот метод разработал Якоб Леви Морено – румынский психиатр, социолог и выдающийся пионер групповой терапии. Еще в студенческие годы Морено отвергал теорию Фрейда и начинал экспериментировать с методами ролевых игр в групповых ситуациях, сначала в форме уличного театра с прохожими-добровольцами, а позднее в профессиональных контекстах. Психодрама включает в себя сильные элементы театра и часто исполняется на сцене с использованием различного реквизита. Можно прорабатывать различные внутрипсихические и межличностные конфликты, предлагая членам группы входить в роли героев, отождествляться с ними и разыгрывать их отношения, эмоции и формы поведения.

Еще один полезный подход – это предложенный Франсин Шапиро метод «Десенситизации и повторной переработки движений глаз» (EMDR). Этот метод основан на том, что проявление бессознательного материала, как правило, бывает связано с быстрыми движениями глаз (REM, БДГ) и наоборот, быстрые движения глаз могут облегчать выход на поверхность бессознательного материала. Во время терапевтической работы с этим методом, клиентам предлагают сосредоточиваться на заранее определенном предмете, например, ярких зрительных образах, связанных с памятью, отрицательным образом себя, или конкретными эмоциями и физическими ощущениями. Затем клиенты в течение 20–30 секунд следят за движениями пальцев терапевта, пересекающих их поле зрения. Вместо движущихся пальцев может использоваться слуховая стимуляция стуком или заранее записанными тонами. Этот процесс многократно повторяется в течение каждого сеанса (Shapiro 2001, 2002).

Некоторые фасилитаторы иногда дополняют сеансы Холотропного Дыхания методом, который носит название Семейной Констелляции или Системной Констелляции. Эту спорную технику разработал немецкий католический священник Берт Хеллингер, который использовал ее в качестве своей главной вдохновляющей идеи в изучении ритуалов Зулу и динамики туземных групп, которые он наблюдал во время своей миссионерской работы в Африке (Hellinger 2003). Под руководством фасилитатора люди, работающие над какими-то личными вопросами или проблемами, связанными с динамикой их семьи, выбирают членов группы, которые будут представлять их самих и разных членов семьи. Они организуют этих представителей в констелляции в соответствии с тем, каковы, как им кажется, их правильные позиции и расстояния между ними в данный момент. Затем они садятся и наблюдают, что происходит.

В отличие от психодрамы, представители не разыгрывают ролей. Цель состоит в том, чтобы подключаться к Полю Осознания – как это называет немецкий психиатр Альбрехт Маар – и позволять интуиции представителей направлять групповую динамику и изменения в констелляции (Mahr 1999). Основная предпосылка, лежащая в основе этого метода, заключается в том, что Поле Осознания дает представителям возможность ощущать и ясно выражать чувства реальных членов семьи. Недовольство и дискомфорт в отношении места рассматриваются как показатель «системной сцепленности» между членами семьи. Это случается, когда семья страдает от неразрешенной травмы, вроде самоубийства, убийства или преждевременной смерти члена семьи, смерти матери при родах, жестокого обращения, войны или природной катастрофы. Целительное разрешение достигается, когда все участники констелляции чувствуют, что находятся в правильных местах и с этим соглашаются другие представители.

Хотя семейная констелляция Берта Хеллингера приобрела огромную международную популярность, сам Хеллингер стал крайне спорной фигурой и подвергся суровой критике, в особенности, в Германии. Критики обвиняют его в жесткой патриархальной и деспотической позиции, странных суждениях, туманном мистицизме, в том, что он становится на сторону виновных, оправдывает инцест, военные преступления и диктаторов, включая Гитлера. Однако, эти позиции и формы поведения присущи личности Хеллингера и не составляют неотъемлемой части самого метода. Многие последователи Хеллингера – например, Альбрехт Маар – судя по всему, способны практиковать метод семейной констелляции без крайностей и искажений, отражающих личные пристрастия Хеллингера, и находят этот метод очень интересным и вознаграждающим.

Американские психологи и авторы Хэл Стоун и Сидра Стоун (Stone and Stone 1989) разработали терапевтическую технику и теорию личности под названием Диалог Голосов. Подобно К. Г. Юнгу – а до него Роберто Ассаджиоли – авторы полагают что каждый из нас состоит из многих отдельных личностей, субличностей или энергетических паттернов нашей психики. Эта техника позволяет нам вести диалог с нашими внутренними личностями и узнавать, как они в нас действуют, как они себя чувствуют, какова их иерархия ценностей, как они заставляют нас себя чувствовать, чего они от нас хотят и так далее. Привнося осознание в разные грани самих себя, мы можем достигать состояния Осознающего Эго – переживать наши личности как отдельные от нас и «освобождаться от отождествленности с той или иной личностью».

Поскольку Холотропное Дыхание – как мы его сейчас понимаем – в той же мере представляет собой подход, способствующий духовному раскрытию, как и стратегию самоисследования и метод исцеления, оно полностью совместимо с различными видами духовной практики – с буддистской и даосской медитацией, хатха йогой и другими йогическими упражнениями, с медитацией движения, Тай Цзи, Цигун, суфийским танцем и скандированием, Каббалой, христианской молитвой, духовностью коренных американцев, и многими другими. Это идеальное сочетание, которое со временем может приводить не только к эмоциональному и психосоматическому исцелению, но и к долговременному положительному преобразованию личности.

Глава 6

Испытания и невзгоды фасилитаторов Холотропного Дыхания

В течение многих лет мы проводили практические семинары Холотропного Дыхания в разных странах мира и в культурах с различными общественными структурами, политическими системами, обычаями и религиозными верованиями. Порой, люди в таких местах проявляли враждебное отношение к различным аспектам этого нового метода самоисследования и терапии – к использованию громкой музыки, необычному выбору музыкальных произведений, которые мы проигрывали, необычному состоянию сознания участников, громкому голосовому выражению эмоций, странным физическим проявлениям и тесному физическому контакту между дышащими, «сиделками» и фасилитаторами. Во многих случаях физическая обстановка для сеансов и качество или надежность музыкального оборудования бывали далекими от идеала. Следующие истории иллюстрируют некоторые из проблем, с которыми могут сталкиваться фасилитаторы, практикуя Холотропное Дыхание.

1. Встреча с военной хунтой в Буэнос-Айресе

Наше аргентинское приключение началось на пятидневном практическом семинаре в Институте Эсален в связи с одним из самых замечательных и загадочных случаев исцеления, которые мы наблюдали за тридцать с лишним лет нашей практики Холотропного Дыхания. Глэдис, молодая женщина, участвовавшая в том семинаре, во время нашей первой встречи рассказала группе, что около четырех лет страдает от серьезной хронической депрессии, сопровождающейся сильным страхом. Она выразила надежду, что работа с дыханием поможет ей разобраться в этой неприятной проблеме.

В двух своих сеансах работы с дыханием Глэдис пережила несколько важных травматических воспоминаний из младенчества и детства, а также ряд мощных эпизодов, относящихся к ее биологическому рождению. Она чувствовала, что бессознательный материал, который вышел на поверхность в этих сеансах, был источником ее депрессии. Второй сеанс включал в себя активацию и высвобождение больших количеств сдерживаемой энергии. Обычно это бывает важным шагом в терапевтической работе с депрессией, которая представляет собой состояние, характеризующееся значительными блокировками эмоциональной и физической энергии. Однако, несмотря на интенсивную работу с телом в завершающий период, сеанс не привел к удовлетворительному разрешению и облегчению.

На утро после второго сеанса депрессия Глэдис снова появилась, но была значительно более выраженной, чем обычно. Кроме того, она приняла другую форму, чем до этого. Вместо привычной заторможенности, отсутствия инициативы и апатии, Глэдис была возбуждена. Первоначально мы планировали утренний сеанс в виде открытого форума – обсуждения, в ходе которого участники могли бы задавать любые вопросы о своих переживаниях и о теории и практике Холотропного Дыхания. Однако видя состояние Глэдис, мы решили изменить нашу программу и без промедления заняться с Глэдис переживательной работой.

Мы попросили ее лечь посреди группы, глубоко дышать, отдаваться потоку музыки, проигрываемой Кристиной, и принимать любые переживания, которые могли возникать в этих обстоятельствах. В течение примерно пятидесяти минут Глэдис сильно дрожала, давилась и кашляла, издавала громкие звуки и, казалось, боролась с какими-то невидимыми врагами. Впоследствии она рассказывала, что эта часть ее опыта включала в себя повторное переживание ее биологического рождения, но на этот раз намного более глубокое, чем раньше.

Позднее в ходе сеанса ее крики стали более членораздельными и начали напоминать язык. Мы поощряли ее позволять звукам выходить в любой форме, которую они принимают, не подвергая их цензуре или суждению, даже если они не имеют для нее никакого смысла. Постепенно ее движения становились стилизованными и выразительными, а ее слова ясными, но на языке, который мы не распознавали. В какой-то момент она села и начала монотонно повторять навязчивую последовательность слов, звучавшую как молитва. Это продолжалось довольно длительное время.

Это событие оказало на группу глубокое воздействие. Не понимая слов и не зная, что внутренне переживала Глэдис, большинство участников чувствовали глубокое волнение и начинали плакать. Некоторые принимали медитативную позу и складывали руки как будто в молитве. Закончив свой речитатив, Глэдис успокоилась и снова приняла горизонтальное положение на спине. Более часа, лежа совершенно неподвижно, она пребывала в состоянии блаженства и экстатического наслаждения. Позднее, в своем ретроспективном отчете о пережитом опыте, Глэдис говорила, что испытывала непреодолимое побуждение делать то, что она делала. Она не понимала произошедшего и указывала, что совершенно не представляет, какой язык она использовала в своем речитативе.

Участвовавший в семинаре фрейдистский аналитик Карлос из Буэнос-Айреса распознал, что Глэдис говорила на правильном сефардийском языке, который был ему знаком. Этот язык, также именуемый Ладино, представляет собой гибрид средневекового испанского и иврита. По странному совпадению, Карлос, который был евреем, много лет изучал сефардийский язык в порядке личного увлечения. Глэдис не была еврейкой и не знала ни иврита, ни испанского; она никогда не слышала о Ладино и не подозревала о его существовании. Карлос перевел слова повторяющегося речитатива Глэдис, оказавшего такое мощное воздействие на группу: «Я страдаю и всегда буду страдать. Я плачу и всегда буду плакать. Я молюсь и всегда буду молиться».

Во время этого драматического финала своего опыта в группе, когда она повторяла сефардийскую молитву, Глэдис преодолела свою депрессию и ее состояние стабилизировалось на психологически положительном уровне. Карлос был глубоко впечатлен тем, чему он только что был свидетелем. Его фрейдистская система взглядов, с которой он приехал на семинар, уже была серьезно подорвана его собственным глубоким переживанием рождения и очень убедительных и значимых воспоминаний о прошлой жизни, равно как и сходными переживаниями других участников группы; ничто из этого не было частью его научного мировоззрения.

Переживание Глэдис стало последней каплей в глубоком концептуальном обращении Карлоса в направлении трансперсональной психологии. Он страстно желал продолжать изучать этот подход к самоисследованию и просил нас как можно скорее приехать в Буэнос-Айрес, чтобы провести практический семинар Холотропного Дыхания. У нас уже была очень напряженная программа на оставшуюся часть года, включая предстоящую длительную поездку в Европу. Карлос настаивал, чтобы мы сделали крюк и остановились в Аргентине по пути из Европы в Калифорнию. Он предлагал оплатить дополнительные транспортные расходы и прибавить к этому очень соблазнительный гонорар, перед которым было очень трудно устоять.

Мы вдвоем прибыли в Буэнос-Айрес после длительного перелета из Франкфурта. Мы знали, что в Аргентине военный режим, но были довольно наивными в том, что касалось злонамеренной природы этого режима, которая полностью раскрылась лишь значительно позднее. Наше прибытие совпало с началом диктатуры правого крыла аргентинской военной хунты, которая захватила власть в ходе переворота в марте 1976 г. в обстановке яростных конфликтов между крайне левыми и крайне правыми сторонниками недавно умершего президента Хуана Доминго Перрона. Хунта практиковала то, что называлось «грязной войной» – организованное государством исчезновение, истязание и убийство тысяч подозреваемых политических диссидентов и левых, а также членов их семей.

По пути из аэропорта мы проезжали мимо участков, огороженных колючей проволокой и видели множество бронемашин и танков. В некоторых местах казалось, что солдат больше, чем гражданских людей. Карлос организовал наше проживание в отеле «Бауен» на одной из просторных улиц Буэнос-Айреса и зарезервировал место для проведения семинара в том же отеле. Входя в отель мы заметили, что вход охраняют два молодых солдата с автоматами. Несколько напуганные своими первыми впечатлениями от Буэнос-Айреса, мы спросили Карлоса, действительно ли он уверен в том, что в таких обстоятельствах можно проводить практический семинар по работе с дыханием. «Никаких проблем», – заверил он нас, указав на доску объявлений в вестибюле с надписью «НАУЧНЫЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ». «Я сказал управляющему и служащим отеля, – заявил он, – что мы будем проводить важный научный эксперимент».

Семинар проходил в большом конференц-зале, обычно использующемся для собраний различных деловых компаний. По требованию Карлоса мебель вынесли и заменили матрасами. Участники, явно не слишком хорошо информированные о характере семинара, прибывали в деловой одежде – мужчины в пиджаках и галстуках, женщины в юбках, чулках и туфлях на высоких каблуках. После того, как мы подготовили их для работы с дыханием, многие сняли обувь и все лишние аксессуары.

После вводного расслабления началась работа с дыханием и зазвучала громкая музыка. Очень скоро в комнате зазвучали громкие крики. Это насторожило двух солдат, охранявших вход в отель; в напряженной политической ситуации в Аргентине громкие крики воспринимались как возможное свидетельство неподчинения и бунта. В разгар сеанса солдаты взбежали по лестнице, распахнули дверь и ворвались в комнату с автоматами наготове. Ошеломленные сценой, которую они увидели, солдаты застыли, нацелив автоматы в комнату и пытаясь понять, что происходит.

Карлосу и нашему переводчику понадобилось больше десяти минут, чтобы убедить солдат в безобидности ситуации и отсутствии причины для военного вмешательства. Карлос не переставал напоминать солдатам о большой надписи в вестибюле, сообщавшей о том, что здесь проходит важный научный эксперимент, который проводят два знаменитых американских психолога. После того, как солдаты несколько неохотно покинули необычную сцену, сеанс какое-то время продолжался без помех.

Затем, примерно час спустя, дверь снова распахнулась. На этот раз в комнату вошли двое молодых мужчин в форме официантов, неся в руках подносы с чашками кофе и легкими закусками, как они были приучены делать во время перерывов деловых собраний. Они были так поражены тем, что увидели, что чуть не уронили свои подносы. К этому времени люди лежали на матрасах, некоторые были полуодетыми и многие находились в близком физическом контакте; это была не та сцена, которую официанты привыкли видеть на деловых собраниях.

Сиделки, разумеется, были свидетелями обоих вторжений и переживали разные степени страха и беспокойства во время первого и веселья во время второго. Но проводя группу обмена опытом после сеанса работы с дыханием, мы обнаружили, что дышащие были так глубоко погружены в свой процесс, что никто из них не заметил вокруг ничего необычного.

2. Конкуренция с выставкой доберман-пинчеров

К 1988 г. мы сертифицировали достаточно фасилитаторов, чтобы думать о проведении Холотропного Дыхания в более многочисленных группах. Международная Трансперсональная Конференция, которую мы организовали в Санта Роза, Калифорния, казалось, предоставляла идеальную возможность для того, чтобы посмотреть, как будет выглядеть крупномасштабный семинар по Холотропному Дыханию. Поскольку многие люди, прибывавшие на конференцию, уже имели опыт Холотропного Дыхания на наших практических семинарах и тренингах, мы решили включить в программу предконференционный семинар по Холотропному Дыханию для опытных дышащих. Мы осознавали, что этот семинар привлечет большое число людей и зарезервировали для его проведения Большой Бальный Зал – самое просторное помещение в отеле «Фламинго» в Санта Розе.

За две недели до начала конференции мы обнаружили, что при подготовке к нашему двухдневному предконференционному семинару возникли две тревожные проблемы. Доброволец, вызвавшийся проводить регистрацию участников, не был должным образом информирован и принимал на семинар большое число людей, не имевших предшествующего опыта работы с дыханием. Вдобавок, сотрудник отеля, ответственный за бронирование помещений в отеле, почему-то забыл, что мы заказали Большой Бальный Зал, и отдал его другой группе для проведения выставки доберманов-пинчеров. Когда мы обнаружили, что происходит и прекратили регистрацию, число принятых участников уже достигло 360-ти человек, и мы стояли перед, казалось бы, невыполнимой задачей их размещения в гораздо меньшем зале.

Наутро перед началом семинара нас пробудили от глубокого сна несущиеся из громкоговорителей звуки «Звезднополосатого флага». Полусонная Кристина подошла к окну и выглянула наружу через просвет между шторами; она начала хихикать и позвала Стэна. Из окна комнаты нам открылась сюрреалистическая сцена: вокруг бассейна маршировала длинная вереница доберманов-пинчеров в манишках и галстуках-бабочках. Тренеры гордо шествовали рядом со своими собаками, ведя их на туго натянутых красных поводках; вслед за ними шли помощники, несущие совки на длинных ручках и лопатки; они должны были следить за тем, чтобы все было аккуратно и чисто. Следующие два дня по дороге на семинар и обратно нам приходилось идти осторожно и обходить места, которые пропустили уборщики. Эта сцена у бассейна была комичным и грубым напоминанием о проблеме, с которой мы столкнулись: доберманы-пинчеры узурпировали заказанный нами Большой Бальный Зал, и мы должны были проводить сеанс работы с дыханием с 360 участниками в сравнительно небольшом Радужном Зале.

Когда матрасы разложили на полу помещения, места между ними едва хватало, чтобы фасилитаторы могли подходить к участникам, а участники выходить в туалет. Спасение принесли два неожиданных события, превратившие почти невозможную ситуацию в успех. В числе участников была группа из 55 человек из Японии, которые предпочитали дышать в тесном физическом контакте на расстоянии лишь нескольких сантиметров друг от друга. Вдобавок, руки и ноги всех активных дышащих двигались в совершенной естественной координации, танцуя в воздухе, не касаясь друг друга. Казалось, будто вся группа была единым организмом; это совершенное объединение движений напоминало о том, что мы видели в гигантских стаях птиц или косяках рыб. Благодаря этим двум счастливым обстоятельствам, первый крупный опыт Холотропного Дыхания, казавшийся обреченным на катастрофу и потенциальный провал, закончился полным успехом.

3. Культурно-обусловленные вызовы для фасилитаторов Холотропного Дыхания

Принимая приглашения от отдельных лиц и групп проводить семинары работы с дыханием в разных странах мира, мы временами сталкивались со специфическими проблемами, связанными с историей, культурой и обычаями мест, которые мы посещали. Ни одна из них не была настолько серьезной, чтобы делать проведение семинара невозможным, но порой они бывали для нас большой неожиданностью и требовали особых усилий или приспособления.

В 1984 г. мы поехали в Индию по приглашению Совета индийско-американской дружбы, чтобы читать лекции и проводить практические семинары в Мумбае (Бомбее), Дилли (Нью-Дели), Колкате (Калькутте) и Ченаи (Мадрасе). Значительное количество участников составляли индийские специалисты, психиатры и психологи. К нашему удивлению, поначалу они, казалось, демонстрировали даже более резкую критическую позицию и большее сопротивление по отношению к трансперсональной психологии и новой парадигме, чем западные академические ученые.

Они испытывали глубокое влияние материалистической философии западной науки и считали бихевиоризм и фрейдовский психоанализ самыми лучшими, научно обоснованными подходами к пониманию человеческой психики. В то же самое время они были склонны отбрасывать – по крайней мере, в профессиональных дискуссиях со своими коллегами – свои собственные культурные традиции как примитивные и ненаучные продукты суеверия и магического мышления. Однако, когда мы делились с ними научными данными современных исследований сознания, поддерживающими трансперсональную точку зрения, они, казалось, испытывали огромное облегчение. Для них было откровением, что в западном научном сообществе есть люди, говорящие о совместимости науки и духовности. Было очевидно, что они были неспособны отвергнуть индийские духовные философии и собственную культурную традицию без глубокого внутреннего конфликта.

Единственная проблема, с которой мы столкнулись в переживательной работе с этими людьми, появилась до начала работы с дыханием. Несмотря на внешнюю приверженность западному образу жизни, индийским участникам было трудно согласиться с мыслью, что партнерами в сеансах дыхания могут быть люди разного пола – мужчины выступать в роли сиделок для женщин и наоборот. В духовных собраниях в индийских ашрамах принято, чтобы мужчины и женщины сидели отдельно в разных частях медитационного зала. Однако, после некоторого первоначального сопротивления, кое-кто из них смог приспособиться к этой необычной ситуации. Ни один из нас не помнит, чтобы ему когда-либо приходилось сталкиваться с таким затруднением с людьми индийского происхождения, которые временами участвовали в наших семинарах в США или других странах мира.

Наш практический семинар в Бомбее стал необычным испытанием для Кристины, имевшим долговременные последствия для ее повседневной жизни. Очень эффективный способ помогать дышащим уменьшать общее напряжение тела состоит в том, чтобы просить их усиливать это напряжение и сгибать руки; затем фасилитатор встает над дышащим расставив ноги, берет его за запястья и поднимает его тело в воздух. Это положение удерживается пока дышащий способен висеть. Такой маневр обычно приводит к значительному высвобождению блокированной физической энергии и сдерживаемых эмоций. Когда Кристина столкнулась с ситуацией, требовавшей такого типа вмешательства с одним из участников-мужчин, она сильно подозревала, что в Индии может быть культурно неприемлемо, чтобы женщина стояла над мужчиной расставив ноги. После некоторого размышления, она решила поднимать дышащего неуклюжим и механически неподходящим образом – стоя обеими ногами справа от него. В результате она повредила себе спину; этот инцидент, несомненно, способствовал ее проблемам со спиной в последующие годы.

Наш первый сеанс работы с дыханием в Индии принес и другого рода сюрприз. Одним из любимых музыкальных произведений Кристины для завершающего периода сеансов Холотропного Дыхания был индийский религиозный гимн «Рагхупати Рагхава Раджа Рам». Поскольку мы находились в Индии, Кристина думала, что будет очень уместно проиграть эту запись в заключительной части сеанса. Не успела зазвучать эта мелодия, как ранее умиротворенные и спокойные дышащие стали оживленными и взволнованными, и вся комната наполнилась громкими звуками рыданий и причитаний.

Эта сильная реакция не ограничивалась дышащими; многие из сиделок казались глубоко тронутыми и плакали, одни тихонько, другие громко. Это мелодичное и бесхитростное песнопение оказало на группу более мощное влияние, чем проигрывавшаяся ранее громкая эмоциональная музыка. Более чем полчаса спустя в комнате стихло, и участники, по видимому, пришли к завершению своего эмоционального всплеска. Мы не понимали, что вызвало эту, казалось, парадоксальную реакцию, затронувшую всю группу; лишь позднее мы узнали от участников, что «Рагхупати Рагхава Раджа Рам» было любимым песнопением Махатмы Ганди; оно непрерывно исполнялось в Индии в течение трех дней после его убийства и во время его похорон. Было ясно, что многие индийцы не завершили процесс своей скорби и до сих пор несли в себе мощные неразрешенные эмоции по поводу смерти своего легендарного духовного лидера.

Во ходе нашей первой практики Холотропного Дыхания в Японии, мы столкнулись с неожиданной ситуацией другого типа. До нашего первого практического семинара, который проходил в Токио, мы ожидали, что японским участникам, возможно будет трудно «отпускаться» и отдаваться возникающим переживаниям. Во время наших предыдущих визитов, когда мы приезжали как туристы, японцы казались нам в общем более эмоционально замкнутыми и сдержанными, чем жители Запада. Однако, наши ожидания не подтвердились. Сеансы работы с дыханием в Японии были очень мощными, и участникам, судя по всему, было ничуть не труднее «отпускаться», чем жителям западных стран.

На самом деле, они казались необычно готовыми следовать всем нашим предложениям. Наш японский хозяин рассказал нам, что это, возможно, связано с тем, что мы – как публикуемые авторы и основатели Холотропного Дыхания – попадаем в категорию, именуемую «сенсей», или почитаемый учитель. В Японии этот титул используется для людей, достигших определенного уровня мастерства в каком-либо уникальном умении или виде искусства. Таким образом обращаются к специалистам – адвокатам и врачам, духовным учителям, художникам и другим авторитетным фигурам; в психике японцев глубоко укоренен обычай проявлять уважение к таким людям и следовать их указаниям.

Однако, была одна ситуация, которую не могла преодолеть даже магия титула «сенсей» – нечто такое, чего мы ранее не видели в наших группах – процесс выбора партнера. На нашем первом японском практическом семинаре мы объяснили участникам, что они будут работать в парах и попросили их осмотреться и выбрать партнера для работы. К нашему удивлению, они вдруг оказались озадаченными и совершенно растерянными. Они смотрели вокруг и друг на друга в явном замешательстве. Было ясно, что процесс выбора партнера столкнулся с неожиданным препятствием.

К счастью, нам на помощь пришел наш хозяин. «Они не могут выбрать партнеров потому, что не хотят никого обидеть», – сказал он. «Для них было бы невозможно оправдать свой выбор одного, а не другого человека». Затем он предложил группе альтернативу, оказавшуюся полностью приемлемой для всех. Он вышел из комнаты и вернулся с большим гонгом и колотушкой. «Закройте глаза и кружитесь на одном месте. Когда вы услышите гонг, остановитесь и откройте глаза. Тот, кто окажется перед вами, будет вашим партнером». Группа реагировала с едва заметным промедлением, и процесс выбора завершился за несколько секунд. Участники, которые ранее были неспособны принять личное решение, соглашались с решением, связанным с безличным процессом. Мы осознали, насколько это отличалось от динамики в наших западных группах, где для участников было важно иметь право индивидуального выбора и где случайное назначение партнеров столкнулось бы с сопротивлением.

На семинаре, который мы проводили для персонала психиатрической больницы в Ирландии, нам пришлось иметь дело с иерархической структурой, оказавшейся сильнее, чем мы ожидали. Первоначально, врачи не только отказывались работать в парах с медсестрами в сеансах дыхания, где иерархические соображения были более понятными, но и хотели сидеть отдельно от них во время теоретической подготовки. К счастью, такого рода проблемы обычно возникают только на начальных стадиях холотропных семинаров. Как только мы начинаем переживательный процесс, барьеры, как правило, быстро исчезают.

4. Технические проблемы в сеансах Холотропного Дыхания

Как мы говорили ранее, неотъемлемой составной частью Холотропного Дыхания является музыка. Куда мы не отправлялись, мы ясно осознаем этот факт и всегда стараемся делать все возможное для того, чтобы иметь отличную музыкальную систему, способную воспроизводить стереофоническую музыку с высоким качеством и достаточной громкостью. К сожалению, представления людей, принимающих семинар, о том, что следует считать хорошей музыкальной системой могут значительно различаться. Один из наших самых первых практических семинаров по работе с дыханием проходил в Финляндии, в центре, расположенном в нескольких сотнях километров к северу от Хельсинки, в полной глуши и далеко от ближайшего города. Приехав туда, мы были приятно удивлены качеством этого места, особенно сауной с бассейном ледяной воды и свежими березовыми вениками для стимуляции кровообращения.

Очередь неприятного сюрприза пришла, когда организаторы семинара показали нам музыкальную систему, которую они предназначали для сеансов работы с дыханием. Это был кассетный магнитофон размером около 30 см с встроенными динамиками. Семинар должен был вот-вот начаться и у нас не было абсолютно никакой надежды найти лучшую альтернативу. Мы сделали лучшее из того, что было возможно при таких обстоятельствах: поместили магнитофон в середине комнаты и попросили двадцать с чем-то участников расположиться вокруг него, головами к центру. Поскольку работа с дыханием сама по себе способна вызывать холотропные состояния сознания, у большинства людей в группе были значимые переживания. К счастью, никто из участников ранее не был знаком с Холотропным Дыханием; не зная, насколько лучше оно могло бы быть в надлежащих условиях, они были вполне впечатлены и удовлетворены.

Даже если у нас есть музыкальная система, удовлетворяющая нашим требованиям, существуют другие проблемы, над которыми мы не властны – например, неожиданная поломка музыкальной системы или отключение электропитания. Поэтому было бы идеально всегда иметь запасное музыкальное оборудование и генератор, готовый обеспечивать альтернативный источник электропитания. Однако, эти условия редко выполняются. Когда мы жили в Институте Эсален, у нас была такая роскошь – запасная музыкальная система и надежный электрогенератор, готовый включаться при отключении централизованного электропитания. Последнее было необходимостью в Биг Сур, где суровые природные условия – пожары, грозы, бури и оползни – часто вызывали нарушения электроснабжения. К сожалению, ситуация нередко бывала иной, когда мы проводили практические семинары в других местах. Так было в случае семинара с более чем 130 участниками, который Стэн вместе с Тэвом Спарксом проводил в Нью-Йорке.

Примерно через полчаса после начала сеанса, когда многие участники уже были в процессе, музыкальная система начала перегреваться и качество музыки становилось все хуже и хуже. Это была очень опасная ситуация, так как запасной системы не было и музыка становилась настолько плохой, что это угрожало продолжению семинара. Большой вентилятор замедлял перегрев, но искажение звука достигло такого уровня, что то, что выходило из динамиков, было мало похоже на первоначальную запись.

Система не испортилась полностью и ухитрилась издавать ужасную какофонию до конца сеанса. Тэв и Стен ожидали от группы суровой и полностью оправданной критики, но этого не случилось. Большинство участников не имели предшествующего опыта Холотропного Дыхания и, скорее всего, посчитали то, что они слышали, специальной звуковой технологией, используемой с этим методом. Что еще удивительнее, у большинства дышащих были очень мощные переживания, которые, судя по всему, не особенно отличались от виденных нами в других группах. Однако, этот случай не должен служить показателем того, что в сеансах Холотропного Дыхания качество и состояние музыкальной системы не имеет особого значения.

В редких случаях, когда у нас пропадала музыка и не было запасной системы, мы обычно призывали участников продолжать дышать в тишине, поскольку – как уже говорилось – само по себе ускоренное дыхание способно вызывать глубокие изменения сознания. Затем, во время недельного ритрита в Центре Омега в Ринбеке, штат Нью-Йорк, собравшего свыше 150 участников, во время отключения электричества и одновременной поломки резервного генератора, Кристина нашла очень эффективное решение. Она взяла из угла комнаты металлическую мусорную корзину и стала отбивать по ней рукой правильный ритм. Двое фасилитаторов и несколько «сиделок» присоединились к ней, хлопая в ладоши и стуча ногами по полу. Два человека нашли барабаны, а другие принесли колокольчики и тамбурин. Вскоре люди стали присоединяться к этому импровизированному музыкальному исполнению, напевая без слов. Очень быстро между дышащими и «музыкантами» возникла естественная обратная связь – обе группы реагировали на энергию друг друга. Это создало сцену, напоминавшую туземные племенные церемонии. Во время группы проработки мы, к своему удивлению, обнаружили, что многие участники нашли эту ситуацию столь же или даже более мощной, чем музыка.

Даже при совершенном функционировании музыкальной системы, звуковому опыту участников могут мешать внешние обстоятельства. Хотя мы всегда предупреждаем отели, а также другие учреждения, где мы проводим наши практические семинары о том, что мы будем проигрывать музыку на большой громкости и что, скорее всего, будут иметь место громкие звуки, исходящие от дышащих, в ряде случаев персонал пытался вмешиваться и требовать завершения сеанса, поскольку они считали уровень шума слишком беспокоящим. В силу природы Холотропного Дыхания о преждевременном завершении сеанса не могло быть и речи, однако иногда мы были вынуждены уменьшать громкость музыки до уровня, который был значительно ниже оптимального.

В 1987 г., в ходе нашего самого первого интенсивного сертификационного курса, проходившего в Брекенридже, горнолыжном курорте в Скалистых Горах Колорадо, мы столкнулись с другим видом звукового вторжения. В середине одного сеанса работы с дыханием комнату наполнил пронзительный звук сирены; он упорно продолжался и был значительно громче музыки. Мы выбежали в коридор, где сотрудники отеля сказали нам, что в здание ударила молния и включила пожарную сигнализацию. На верхнем этаже был небольшой пожар и лифты остановились. Выглянув в окно мы увидели пожарных, бегущих к наружным дверям. Это было то, чего бы мы меньше всего хотели для наших обучающихся, которые в этот момент были погружены в глубокий эмоциональный процесс. Мы двое и несколько фасилитаторов стояли на стульях, прижимая подушки к громкоговорителям отеля, чтобы приглушить надоедливый звук.

В комнату ворвались два пожарных инспектора, настаивая, чтобы мы немедленно очистили помещение. Эта задача была не только технически трудной, учитывая, что мы имели дело с большим числом людей (35 дышащих), переживавших необычные состояния сознания, но и потенциально опасной, так как грубое прерывание глубокого опыта могло иметь серьезные эмоциональные последствия. Мы объяснили инспекторам опасность ситуации и сказали, что если они будут настаивать на эвакуации, им придется принять на себя всю медицинскую и юридическую ответственность. Слыша это и признавая, что пожар, в конце концов, был очень небольшим, они очень неохотно разрешили нам остаться и продолжать работу. Большинство дышащих, которые ранее много занимались работой с дыханием и были знакомы с одним из главных принципов этого метода: стараться включать все внешние звуки в свое переживание. Другим это удалось в меньшей степени, и они воспринимали сирену как серьезную помеху. Однако, они смогли использовать оставшееся время сеанса и довести свои переживания до успешного завершения и интеграции.

5. Ночной горшок, визжащие поросята и тлеющие бумажные салфетки

В начале восьмидесятых годов мы были приглашены германской группой для проведения практического семинара по Холотропному Дыханию. Он проходил в Австрии, недалеко от Вены и границы со Словакией, на ферме, которую группа приобрела в качестве места для проведения различных видов переживательной работы. Ферма состояла из жилого здания, внутреннего двора и большого двухэтажного сарая. Вскоре после приезда мы обнаружили, что место, предназначенное для переживательной работы, находилось на втором этаже сарая, и туда можно было попасть только карабкаясь по вертикальной лестнице. Там было пыльно и грязно, как и следовало ожидать, учитывая, что это было сельскохозяйственное сооружение.

Вдобавок, единственный туалет на ферме был в жилом здании, и чтобы добраться до него из помещения для работы с дыханием, нужно было спускаться по лестнице и идти через внутренний двор в главное здание. Это был бы слишком трудный и опасный подвиг для людей в необычных состояниях сознания. Поскольку Холотропное Дыхание было не первым переживательним практическим семинаром, проводившимся на ферме, нам было любопытно, как с этой проблемой справлялись в прошлом. Мы узнали что группа использовала большую емкость (которую называли «ночным горшком»), находившуюся в углу помещения для переживательной работы; уединение людей, приходивших облегчиться, обеспечивалось простыней, вертикально висящей на веревке.

Люди в группе заверяли нас, что они проделали вместе так много интенсивной внутренней работы и были так тесно связаны, что эта ситуация не представляла никаких проблем. Так как никакой другой альтернативы не было, нам пришлось принять эти условия и проводить семинар. Ферма находилась в уединенной сельской местности и там было практически нечего делать. Наша тринадцатилетняя дочь Сара, которая путешествовала вместе с нами, вызвалась помогать в сеансах; хотя она и видела нашу работу в Эсалене, однако раньше никогда не участвовала ни в одном из наших практических семинаров. Все кончилось тем, что она помогала дышащим добираться до «ночного горшка» и возвращаться на матрасы.

Сеансы дыхания участников были длительными и очень интенсивными, как это нередко бывало в то время в ходе практических семинаров в Германии. Хотя большинство этих людей родились после Второй мировой войны, они, по видимому, несли на себе эмоциональное бремя этого зловещего периода своей национальной истории. Мы старались из всех сил и чувствовали, что заслужили каждый заработанный нами пфенниг. Несмотря на менее чем благоприятные обстоятельства, сеансы были очень продуктивными и удовлетворительно интегрировались. Однако заключительная церемония стала полным провалом.

В то время мы обычно проводили в конце наших семинаров по дыханию небольшой ритуал; он включал в себя церемонию очищения огнем, которой мы научились в Эсалене у приезжавших туда шаманов. Мы разводили костер и участники подходили к нему попарно с партнерами, с которыми они работали на сеансах дыхания. Затем они собирали ладонями теплый воздух от огня и направляли его на свои лица и тела, представляя себе, что элемент огня сжигает любые оставшиеся от сеанса отрицательные энергии. Кроме того, каждый из них сжигал несколько бумажных салфеток, использованных в ходе сеансов.

К несчастью, погода была очень сырой и нам было трудно развести и поддерживать хороший огонь. Вдобавок, группа не обеспечивала салфеток и люди использовали во время сеансов необычный вид очень плотной туалетной бумаги; она имела волнистую поверхность и растягивалась при разрывании. Что более важно, она не загоралась, а тлела, давая противный черный дым. Учитывая тяжелое темное и дурно пахнущее облако, висевшее над нашими головами, было трудно чувствовать себя очень веселым.

Более того, воздух был наполнен неприятным тонким визгом поросят, доносившемся с соседней фермы. Мы вспомнили, что по пути сюда видели большую надпись «Распродажа поросят». Распродажа проходила одновременно с нашей заключительной церемонией, и несчастные животные громко визжали, вероятно, предчувствуя ожидающую их судьбу. Мы покидали ферму с твердой решимостью в будущем тщательно проверять заранее в каких условиях будут проходить наши практические семинары.

6. Высшее испытание: Холотропное Дыхание в австралийском центре

Одним из величайших вызовов, с которыми мы столкнулись за все годы занятий Холотропным Дыханием, был наш практический семинар в центре, находившемся в малонаселенной области Австралии, примерно в четырех часах езды к северу от Сиднея. Первые сюрпризы начались едва мы вошли; комнаты были грязными, заваленными хламом и плохо убиравшимися. Это место раньше было старым лагерем бойскаутов с трехъярусными койками. Хозяйка провела нас в нашу комнату, которая была темной и мрачной; на полу лежали два голых матраса с соломой, торчавшей из нескольких дыр. «Вам придется самим стелить себе постель, – сказала она и добавила: – Надеюсь, вы привезли с собой собственные полотенца; здесь их нет. Ах, и я надеюсь, что вы привезли собственное постельное белье». Это было странное предположение, учитывая, что мы проделали путь из Калифорнии.

Нашей следующей остановкой была кухня и кладовая. Хозяйка указала на большой мешок картошки, стеклянные банки с рисом, несколько буханок хлеба на полках и несколько корзин с разными видами овощей. «Группе придется заботиться о питании, – сказала она. – Я собираюсь участвовать в семинаре и мне будет некогда готовить». Даже участники, привычные к суровым условиям австралийских окраин, сочли эту ситуацию странной и неприемлемой. После дня кулинарного хаоса, Кристина так разозлилась на ситуацию, что в конце концов взяла на себя роль шеф-повара, приготовив большой горшок густого овощного супа и сэндвичи.

Но более чем спартанские условия в центре не были самой большой проблемой, с которой мы столкнулись в ходе этого семинара; ею было поведение нашей хозяйки. Мы выяснили, что ее специальностью и увлечением была «чистка аур», которую она практиковала и преподавала в центре. И она была полна решимости демонстрировать свои умения на участниках нашей группы. Не успел начаться сеанс работы с дыханием, как она стала ходить на цыпочках вокруг дышащего, для которого выполняла роль сиделки, делая в воздухе магические пассы, чтобы очистить то, что считала загрязнениями в «аурическом поле» своего партнера.

Затем, вопреки ясным указаниям, которые мы дали сиделкам – не вмешиваться в процесс и позволять дышащим использовать их собственный внутренний целительный разум – она стала действительно трогать и стукать разные части тела своего партнера. Когда она, к собственному удовлетворению, закончила свое действо, то оставила своего партнера и начала расхаживать по комнате, внимательно рассматривая других дышащих и временами останавливаясь, чтобы почистить их «аурические поля». После каждого вмешательства она шла к раковине, наливала стакан воды и громко полоскала горло, сплевывая в раковину, махая руками и трясясь всем телом.

Во время этой процедуры, очевидно призванной быть ритуалом очищения, направленным на разрядку всей отрицательной энергии, собранной из болезненных «аурических полей» участников, она оглядывалась на нас, чтобы убедиться, что мы видели и оценили ее целительское искусство. Нечего и говорить, что учитывая эмоциональный заряд, который она вкладывала в свои действия, было нелегко уговорить ее прекратить то, чем она занималась. Когда выходные закончились, наше расставание было довольно холодным и сдержанным, и мы чувствовали огромное облегчение, когда, оставив центр позади, возвращались в Сидней.

7. Проведение Холотропного Дыхания во враждебной обстановке

В 1985 г. политик из Социалистической партии Франции Ален Вивьен по запросу премьер-министра Франции Пьера Моро составил доклад об опасности культов, который был опубликован под названием: «Культы во Франции: выражение моральной свободы или факторы манипулирования». Этот доклад не привлек большого внимания и был мало актуален до 1990-х гг., когда серия групповых самоубийств и/или массовых убийств, совершавшихся членами таких групп, как Солнечный Культ в Швейцарии, секта Аум в Японии и религиозная группа Врата Рая НЛО в Санта Крус, Калифорния, разожгла национальную истерию. В 1995 г. парламентская комиссия Национального собрания Франции по культам составила доклад, содержавший перечень предполагаемых культов, составленный отделом информации государственной полиции Франции в сотрудничестве с группами наблюдения за культами.

Доклад содержал длинный перечень того, что авторы считали культами; по причинам, которые не ясны нам и по сей день, в этом перечне были упомянуты оба основанных нами движения – Холотропное Дыхание и Сеть Помощи при Духовном Кризисе (Spiritual Emergency Network, SEN). Это занесение в черный список произошло неожиданно и без какого-либо предупреждения; с нами никто не связывался, не было никаких бесед с членами обеих этих групп, и не давалось никаких объяснений. Эта охота на ведьм, напоминавшая практики нацистов или коммунистов, стала внезапной и ошеломляющей неожиданностью, учитывая, что Франция – это страна с долгой демократической традицией. В условиях национальной истерии, последовавшей за докладом 1995 г. о культах, подготовленные нами практики, проводившие Холотропное Дыхание, стали беспокоиться за свою профессиональную репутацию, и французский президент SEN решил уйти со своего поста.

Именно в этой атмосфере мы прибыли во Францию по приглашению наших французских друзей для проведения большого практического семинара по Холотропному Дыханию, исполняя обязательство, которое мы взяли на себя задолго до публикации перечня культов. Семинар проходил в большом строении, похожем на ангар, с потолком из волнистых металлических листов без какой-либо изоляции. На небе не было ни единого облачка, и день оказался очень жарким. По мере того, как шли утренние часы, температура в помещении быстро поднималась, вынуждая нас открывать все двери. В результате, соседи слышали громкую и несколько необычную музыку, и начинали интересоваться, чем мы занимаемся. Довольно скоро кто-то из них позвонил в полицию.

К счастью, после того, как один из соседей появился в дверях и пожаловался на громкость музыки, мы закрыли все входы в здание и убавили громкость. В ответ на звонок прибыли две машины и вышедшие из них полицейские какое-то время ходили поблизости, внимательно прислушиваясь и наблюдая снаружи, но не входя в здание. Они явно не находили обстоятельства достаточно подозрительными и потенциально опасными, чтобы врываться внутрь. Тем временем, новая ситуация серьезно мешала работе с дыханием. Громкость музыки была намного ниже уровня, который мы считаем оптимальным, и температура в помещении стремительно поднималась.

Наконец, мы были вынуждены открывать окна, чтобы впустить немного прохладного воздуха, поддерживая громкость музыки на очень низком уровне. Несколько фасилитаторов по очереди оставались снаружи, оценивая, достигает ли музыка того уровня громкости, когда она будет беспокоить соседей. Кроме того, они служили мерой предосторожности на случай неожиданного возвращения полиции. Проблема заключалась не только в громкости музыки, но и в необычной деятельности, связанной с сеансами Холотропного Дыхания, которую полиция могла бы увидеть через открытые двери или окна. Это был риск, на который нам не хотелось идти, учитывая истерию вокруг культов.

В течение дня мы разработали систему, менее всего мешавшую опыту участников. Как только температура в зале опускалась до разумного уровня, мы закрывали двери и повышали громкость музыки. Эта ситуация продолжалась до тех пор, пока температура и влажность не становились более важной проблемой, чем неадекватная громкость музыки. Мы повторяли этот цикл до тех пор, пока послеполуденный сеанс не достигал заключительной стадии, когда музыка становится тихой и задумчивой.

За прошедшие годы было много менее драматичных ситуаций, когда нам приходилось закрывать окна, как, например, во время уже упоминавшегося семинара в Швейцарии. Жители соседних ферм думали, что мы занимаемся «дьявольскими делами», когда до них доносились звуки ритуальной и духовной музыки из других стран, вроде Тибета, Африки или Бали. Чаще именно громкость музыки, которую мы проигрывали, заставляла нас закрывать окна или делать музыку тише.

Глава 7

Терапевтический потенциал Холотропного Дыхания

Благотворные эффекты Холотропного Дыхания, проводимого подготовленными фасилитаторами, охватывают широкий диапазон. Наиболее очевидные положительные результаты, которые мы наблюдали на протяжении многих лет, относились к различным эмоциональным расстройствам и состояниям, традиционно считающимся психосоматическими, как-то: психогенной астме, мигрени и болям в различных частях тела, не имеющим органической основы. Однако иногда серьезные улучшения происходили у людей, страдающих от состояний, которые обычно рассматриваются как чисто медицинские проблемы, вроде болезни Рейно и различных хронических инфекций. Положительные следствия многократных сеансов Холотропного Дыхания, как правило, не ограничиваются улучшением эмоционального и физического состояния; они могут включать в себя отчетливые изменения личности, мировоззрения, жизненной стратегии и иерархии ценностей дышащего. Кроме того, у нас есть отдельные свидетельства, что этот подход можно очень эффективно использовать для исцеления культурных ран в сообществах коренных народов, вроде американских индейцев и австралийских аборигенов.

1. Исцеление эмоциональных и психосоматических расстройств

Мы разрабатывали и практиковали Холотропное Дыхание вне профессионального контекста – в наших месячных семинарах и более коротких практических занятиях в Институте Эсален, в различных практических семинарах по работе с дыханием во многих других частях света и в нашей программе подготовки фасилитаторов. Во всех этих ситуациях акцент делался на самоисследовании и личностном росте, а не на терапии. У нас не было возможности проверить эффективность этого метода в клинических условиях, как это было возможно в работе Стэна по исследованию психоделиков в Мэрилендском Центре Психиатрических Исследований в Балтиморе. Этот проект хорошо финансировался и включал в себя контролируемые клинические исследования с психологическим тестированием до и после применения психоделиков, а также систематические последующие проверки через 5, 12 и 18 месяцев. Этот формат был бы идеальным образцом для будущих исследований Холотропного Дыхания.

Хотя в нашей работе не было клинического акцента, многие участники наших практических семинаров и тренинга страдали различными эмоциональными и психосоматическими расстройствами. Результаты Холотропного Дыхания у этих людей часто бывали настолько впечатляющими и значимо связанными с конкретными переживаниями в ходе сеансов, что не приходится сомневаться в жизнеспособности Холотропного Дыхания как формы терапии. В течение многих лет отдельные исследователи изучали эффекты Холотропного Дыхания и сообщали о вдохновляющих результатах в своих статьях и диссертациях. Статьи российских исследователей, изучавших различные аспекты Холотропного Дыхания и его терапевтические эффекты докладывались на многих профессиональных конференциях и опубликованы в двух специальных монографиях (Bubeev and Koslov 2001a, 2001b). Ясно, что для узаконивания Холотропного Дыхания в качестве клинического инструмента требуется больше контролируемых исследований.

За прошедшие годы мы видели многочисленные случаи, когда участники практических семинаров и тренинга были способны избавляться от депрессии, длившейся многие месяцы или годы, преодолевать различные фобии и тревожные состояния, освобождаться от всепоглощающего иррационального чувства вины и радикально повышать уверенность в себе и самоуважение. Во многих случаях мы также наблюдали исчезновение серьезных психосоматических болей, в том числе, мигреней, а также радикальное и длительное улучшение или даже полное излечение психогенной астмы. Нередко участники тренинга или практических семинаров говорили, что за несколько холотропных сеансов достигли большего прогресса, чем за годы вербальной терапии.

Когда мы говорим об оценке эффективности мощных форм переживательной психотерапии, например работы с Холотропным Дыханием или с другими методами, использующими холотропные состояния сознания, важно подчеркивать определенные фундаментальные различия между этими подходами и вербальными формами терапии. Вербальная психотерапия нередко продолжается несколько лет, и волнующие прорывы бывают скорее редкими исключениями, нежели обычными событиями. Изменения симптомов происходят в широкой временной шкале и бывает трудно доказать их причинную связь с конкретными событиями в терапии или терапевтическом процессе в целом. По сравнению с этим, в психоделических сеансах или сеансах Холотропного Дыхания мощные изменения могут происходить в течение нескольких часов и их можно убедительно связать с конкретными переживаниями.

Основные принципы и стратегии, используемые нами в Холотропном Дыхании, эффективны и при работе с людьми, переживающими спонтанные психодуховные кризисы. Здесь обычно нет необходимости использовать ускоренное дыхание, так как бессознательный материал легко доступен для проработки и люди, в действительности, изо всех сил стараются не давать ему выходить на поверхность. При этих обстоятельствах нам нужно всего лишь создавать поддерживающую обстановку, подтверждать процесс, предлагать поощрение и работать с проявляющимся материалом. Быстрое дыхание становится необходимым, если работа с людьми, переживающими духовные кризисы сталкивается с психологическим блоком и заходит в тупик.

2. Благоприятное действие на физические заболевания

Изменения, наблюдаемые в связи с холотропной терапией не ограничиваются состояниями, которые традиционно считаются эмоциональными или психосоматическими. Во многих случаях сеансы Холотропного Дыхания ведут к значительному улучшению физических состояний, которые в медицинских справочниках описываются как органические заболевания. В целом ряде случаев люди, страдающие от хронических инфекций, наподобие синусита, фарингита, бронхита и цистита, в ходе своих сеансов работы с дыханием обнаруживали, что в соответствующих областях их тел имелись сильные биоэнергетические блоки. После удаления биоэнергетических блоков с помощью сочетания работы с дыханием и работы с телом эти инфекции значительно уменьшались или даже полностью проходили.

Такие наблюдения показывают, что причина этих инфекций состоит не в присутствии бактерий, а в неспособности ткани защищаться от них и сдерживать их атаки. В большинстве случаев, микроорганизмы, вызывающие воспаление – это не опасные и заразные штаммы, а нормальные обитатели этих областей, вроде пневмококка или кишечной палочки. Если органы не блокированы биоэнергетически, то адекватный приток крови с избытком лейкоцитов, лимфоцитов и антител не дает микроорганизмам размножаться до такой степени, чтобы вызывать проблемы.

Мы также видели и восстановление полного периферического кровообращения у людей, страдающих болезнью Рейно – недугом, который проявляется в холодности рук и ног, сопровождающейся дегенеративными изменениями кожи вследствие недостаточного питания (дистрофии). В некоторых случаях Холотропное Дыхание приводило и к поразительному уменьшению артрита плечевых и височно-челюстных суставов (синдром TMJ). Во всех этих случаях решающим фактором, способствовавшим излечению, по-видимому было снятие биоэнергетической блокировки в пораженных частях тела с последующим открытием артерий (вазодиляцией).

Это наблюдение показывает, что структурному повреждению при некоторых формах артрита предшествовали годы биоэнергетической блокировки в прилегающей области. Хроническое сокращение мышц вызывает сжатие капилляров и нарушение кровообращения в пораженной области. Это ведет к уменьшенному снабжению кислородом и недостаточному питанию, а также к неадекватному удалению ядовитых продуктов обмена веществ и постепенному накоплению минералов. На ранних стадиях, когда проблема пока еще носит энергетический характер, ситуацию можно полностью обратить с помощью переживательной терапии. Однако, когда эти изменения беспрепятственно развиваются в течение длительного времени, они в конце концов приводят к структурному повреждению суставов, которое делает это состояние постоянным и необратимым.

Самым удивительным наблюдением, связанным с кровообращением, в нашей работе с Холотропным Дыханием было поразительное уменьшение симптомов артериита Такаяши – воспалительного заболевания неизвестной этиологии, поражающего аорту и ее ветви. Его наиболее характерный симптом состоит в постепенно усиливающейся закупорке (окклюзии) артерий в верхней части тела. Артериит Такаяши представляет собой состояние, которое прогрессирует, трудно поддается лечению и нередко бывает смертельным. Молодая женщина, страдавшая этим заболеванием, пришла на наш тренинг, когда у нее не прощупывался пульс в артериях рук и она не могла поднимать руки выше горизонтального положения. Ко времени окончания обучения у нее восстановился пульс и свободная подвижность рук. В ходе обучения у нее был ряд очень интенсивных перинатальных переживаний и переживаний прошлой жизни, которые устранили серьезную биоэнергетическую блокировку в верхней части ее тела и в ее руках и кистях. Столь же удивительным было уплотнение костей у женщины с остеопорозом, которое произошло в ходе ее обучения Холотропному Дыханию; мы не смогли найти объяснения этому необычному наблюдению.

Как упоминалось ранее, терапевтический потенциал Холотропного Дыхания был подтвержден клиническими исследованиями, которые проводили подготовленные нами сертифицированные практики, независимо использующие этот метод в своей работе. В России исследования проводили клиницисты, обучавшиеся Холотропному Дыханию у Владимира Майкова – президента Российской Ассоциации Трансперсональной Психологии и Психотерапии и руководителя российского отделения Трансперсонального Тренинга Грофа (ТТГ). Перечень статей и диссертаций, посвященных исследованию различных аспектов Холотропного Дыхания составляет отдельный раздел библиографии данной книги.

Кроме того, во многих случаях у нас была возможность получать от людей неофициальные дополнительные отчеты спустя годы после того, как их эмоциональные, психосоматические и физические симптомы ослабевали или исчезали в результате сеансов Холотропного Дыхания в ходе наших тренингов или различных практических семинаров. Это показало нам, что эффективность данного многообещающего метода самоисследования и терапии будет и далее подтверждаться будущими хорошо организованными клиническими исследованиями.

3. Воздействие на характер, мировоззрение, жизненную стратегию и иерархию ценностей

Помимо эмоционального, психосоматического и физического исцеления, за прошедшие годы мы также наблюдали глубокие личностные изменения у многих людей, занимающихся серьезным систематическим самоисследованием с использованием Холотропного Дыхания. Некоторые из них происходили в связи с повторным переживанием различных эмоциональных и физических травм в период после рождения, а также в результате корректирующих переживаний в межличностных отношениях. Однако, самые радикальные изменения, по-видимому, связаны с перинатальными и трансперсональными переживаниями.

В процессе систематического самоисследования с использованием холотропных состояний сознания мы рано или поздно приходим к осознанию того, что наши глубочайшие потребности имеют не материальную, а духовную природу. Коль скоро мы достигли удовлетворения основных биологических потребностей (пища, кров, секс и безопасность), погоня за мирскими целями, сама по себе, не способна приносить нам чувства удовлетворения, душевного спокойствия и счастья. Когда процесс самооткрытия сосредоточивается на биографическом уровне, многие люди осознают, что в определенных областях их жизнь была неподлинной из-за различных травмирующих переживаний, которые у них были в родительской семье и в последующей жизни.

Например, проблемы с родительской властью могут вести к сходным затруднениям в отношениях с учителями, работодателями, полицейскими, офицерами в армии, а также политическими или научными авторитетами. Точно так же, наше поведение в сексуальных взаимоотношениях отражает то, как относились друг к другу наши родители, как образцы мужской и женской ролей, и то, как они эмоционально относились к нам и нашим братьям и сестрам. Жестокие, отвергающие или, напротив, чрезмерно защищающие родители, либо родители, нарушающие сексуальные границы своих детей, оказывают разрушительное воздействие на взрослую жизнь своего потомства. Они играют важную роль в развитии повторяющих дисфункциональных паттернов в сексуальных отношениях их сыновей или дочерей. Сходным образом проблемы соперничества и ревности между детьми и их конкуренции за внимание родителей, как правило, снова проявляются во взрослой жизни в отношениях с одноклассниками, сослуживцами и другими членами своего круга.

Когда процесс переживательного самоисследования достигает перинатального уровня, мы обычно обнаруживаем, что наша жизнь была неподлинной не только в тех или иных конкретных областях, но и в целом. К своему удивлению мы узнаем, что вся наша жизненная стратегия была ошибочной и направленной не в ту сторону, а потому не способной приносить нам подлинное удовлетворение. Мы осознаем, что многие из наших действий мотивировались страхом смерти и другими стихийными бессознательными силами, связанными с биологическим рождением. Мы выжили в этом апокалиптическом событии в самом начале своей жизни, но мы его эмоционально не проработали и не интегрировали. Мы до сих пор в глубине своего бессознательного таим чувство жертвы, оказавшейся в ловушке, которая угрожает ей уничтожением. Мы завершили жуткий процесс рождения анатомически, но не эмоционально. Как будто важная часть нас все еще находится в плену родового канала. И борется, чтобы освободиться из его тисков.

Когда наше поле сознания испытывает сильное влияние скрытой в глубине памяти о нахождении в ловушке и борьбе, которые мы переживали при рождении, оно вызывает чувство дискомфорта и неудовлетворенности нашей теперешней ситуацией. Это недовольство может сосредоточиваться на широком спектре тем – неудовлетворительной физической внешности, недостатке средств и материального имущества, недостатке власти и славы, низком общественном положении и ограниченной сфере влияния и т. д. Подобно плоду, стиснутому в родовом канале, мы испытываем сильное побуждение достичь более удовлетворяющей ситуации, которая лежит где-то в будущем.

Каковы бы ни были наши теперешние обстоятельства, мы не находим их удовлетворительными. Наша фантазия продолжает создавать образы будущих ситуаций, которые кажутся нам более удовлетворяющими, чем теперешняя. Нам кажется, что пока мы не достигнем этих целей, жизнь будет еще «не настоящей» – всего лишь подготовкой к лучшему будущему. Это ведет к образу жизни, который участники наших семинаров и тренинга описывали как порочный круг существования или жизнь в беличьем колесе. Последний термин вызывает в уме образ белки, которая с великим усердием бежит внутри вращающегося колеса, никуда не прибегая. Экзистенциалисты говорят об «самопроецировании» в будущее – стратегии, составляющей основное заблуждение человеческой жизни. Это, в сущности, стратегия поражения, так как она в принципе не способна приносить осуществление и удовлетворение, которых от нее ожидают. С этой точки зрения не имеет большого значения, добивается ли она успеха в достижении материальных целей. По словам Джозефа Кэмпбелла, это означает «добраться до верха лестницы и обнаружить, что она приставлена не к той стене».

Когда цель не достигается, продолжающуюся неудовлетворенность связывают с тем фактом, что нам не удалось осуществить корректирующие меры, которые бы ее рассеяли. Однако, если мы преуспели в достижении цели своего устремления, это, как правило, не оказывает большого влияния на наши основные чувства в отношении жизни. На них сильнее влияет ситуация в нашей бессознательной психике, нежели наши достижения во внешнем мире. В продолжающейся неудовлетворенности мы виним неправильный выбор цели, либо то, что она была недостаточно грандиозной. Обычной реакцией на эту ситуацию бывает либо увеличение прежней цели, либо ее замена на новую.

В любом случае, неудача не оценивается правильным образом – как неизбежный результат фундаментально ошибочной жизненной стратегии, в принципе не способной давать удовлетворение. Эта порочная схема, применяемая в большом масштабе, ведет к отчаянной иррациональной погоне за разными грандиозными целями, которая ответственна за многие серьезные и опасные проблемы и вызывает массу человеческих страданий. Ее можно проигрывать на любом уровне важности и достатка, поскольку она никогда не приносит подлинного удовлетворения. Единственная стратегия, способная значительно ослаблять такое иррациональное стремление – это сознательное повторное переживание и интеграция травмы рождения и установление переживательной связи с трансперсональным уровнем психики посредством систематической внутренней работы.

Ответственное и сосредоточенное глубокое самоисследование может помогать нам примиряться с травмой рождения и устанавливать глубокую духовную связь. Это движет нас в направлении, которое даосские духовные учителя называют «у вэй», или «творческим недеянием», которое представляет собой не действие, связанное с решительным амбициозным стремлением, а «деяние посредством бытия». Его также иногда называют Путем Воды, поскольку оно подражает тому, как вода действует в природе. Вместо сосредоточения на заранее определенной неизменной цели, мы стараемся чувствовать естественный порядок вещей и то, как лучше всего к нему приспосабливаться. Эта стратегия используется в боевых искусствах и в сёрфинге.

Она предполагает сосредоточение на процессе, а не на цели или результате. Будучи способными подходить к жизни таким образом, мы в конечном счете добиваемся большего и с меньшими усилиями. Вдобавок, наши действия не носят эгоцентрического, исключительного и конкурентного характера, как это бывает при погоне за личными целями, а оказываются объемлющими и синергичными. Их результат не только приносит удовлетворение нам, как отдельным людям, но и служит обществу в целом.

Мы неоднократно замечали, что люди, действующие в соответствии с этой даосской схемой, склонны переживать необычные полезные совпадения и синхроничности, которые поддерживают их проекты и помогают им в работе. Они «случайно» наталкиваются на нужную им информацию, подходящие люди появляются в подходящее время и необходимые средства вдруг оказываются доступными. Неожиданное случайное стечение таких обстоятельств часто бывает настолько всеобъемлющим и убедительным, что мы учимся доверять ему и использовать его в качестве ориентира в своих делах – как важный критерий того, что мы «на верном пути».

Переживания в холотропных состояниях сознания могут приносить даже еще более фундаментальные прозрения, касающиеся корней нашей неудовлетворенности и способа ее утоления. Мы можем обнаруживать, что глубочайший источник нашего недовольства и нашего стремления быть большими, чем мы есть и иметь больше, чем мы имеем, лежит за пределами даже перинатальной сферы. Это неутолимое стремление, движущее человеческой жизнью, в конечном счете, имеет трансперсональную природу. По словам Данте Алигьери: «Желание совершенства всегда заставляет любое удовольствие выглядеть неполным, ибо в этой жизни нет удовольствия или блаженства столь великого, чтобы оно могло утолить жажду в нашей душе» (Dante 1990).

В наиболее общем смысле, глубочайшие трансперсональные корни человеческого несчастья и ненасытной алчности можно описать с точки зрения того, что Кен Уилбер назвал «Проектом Атман» (Wilber 1980). В конечном счете, мы тождественны и соразмерны космическому творческому началу —

Богу, Брахману, Дао, Будде, Космическому Христу, Аллаху или Великому Духу. Хотя процесс сотворения отделяет и отчуждает нас от этого глубинного источника и нашей подлинной идентичности, осознание того, кто мы есть на самом деле, никогда не утрачивается полностью. Глубочайшей побудительной силой на всех уровнях эволюции сознания служит желание возвращения к переживанию нашей собственной божественности.

Однако факт нашего воплощения в качестве отдельных существ делает выполнение этой задачи крайне трудным и требующим огромных усилий. Оно требует уничтожения нашей отдельной самости, смерти эго. Из-за страха уничтожения, заставляющего нас цепляться за эго, нам приходится довольствоваться заменителями или суррогатами – «проектами Атман» – которые специфичны для каждого возраста. Для плода и новорожденного это означает удовлетворение, переживаемое в хорошей матке или у хорошей груди. Для младенца это удовлетворение связанных с возрастом биологических и анаклитических потребностей и потребности в безопасности. У взрослого человека спектр возможных замещающих проектов огромен; помимо еды и секса, он включает в себя деньги, славу, власть, внешность, знания, те или иные умения и многое другое.

Из-за нашего глубокого ощущения, что наша подлинная идентичность – это все космическое творение и само творческое начало, заменители любой степени и масштаба – проекты Атман – всегда будут оставаться неудовлетворительными. Об этом очень ясно сказал персидский мистик и поэт Руми: «Все надежды, желания, любви и привязанности, которые люди связывают с разными вещами – отцами, матерями, небесами, землей, дворцами, науками, работами, едой и питьем – святой знает, что все это – желания Бога, а все эти вещи – покровы. Когда люди покинут этот мир и увидят Царя без этих покрывал, тогда они узнают, что все это были завесы и покровы, что объектом их желания в действительности была Одна Вещь» (Hines 1996). Только переживание нашей собственной божественности в холотропном состоянии сознания способно удовлетворять наши глубочайшие нужды. Это делает систематический духовный поиск высшим приоритетом в человеческой жизни.

Люди, выбравшие в качестве духовного пути ответственное систематическое самоисследование с помощью холотропных состояний, переживают глубокие изменения личности. Когда содержание перинатального уровня бессознательного всплывает в сознание и интегрируется, это ведет к значительному уменьшению агрессивных тенденций, к большему внутреннему миру, приятию себя и терпимости к другим. Опыт психодуховной смерти и возрождения и установление сознательной связи с положительными воспоминаниями из периодов после или до рождения, как правило, уменьшают иррациональные побуждения и стремления. Они вызывают перенос фокуса и акцента с размышлений о прошлом и фантазий о будущем на более полное переживание настоящего. Это ведет к повышенной энергичности и жизненной силе, к большей способности наслаждаться жизнью и получать удовольствие от простых жизненных обстоятельств – повседневных дел, творческой работы, пищи, занятия любовью, природы и музыки.

Еще одним важным результатом этого процесса становится появление духовности универсальной и мистической природы, которая, в отличие от веры в догмы общепринятых религий, носит подлинный и убедительный характер, поскольку основывается на глубоком личном опыте. Процесс духовного раскрытия и преобразования, как правило, еще более углубляется в результате трансперсональных переживаний, например, отождествления с другими людьми или целыми группами людей, с животными, растениями и даже неорганическими материалами и процессами в природе. Другие виды преобразующих переживаний дают сознательный доступ к событиям, происходящим в других странах, культурах и исторических периодах, и даже к мифологическим сферам и архетипическим существам коллективного бессознательного. Переживания космического единства и собственной божественности ведут к растущему отождествлению со всем сущим и вызывают чувства удивления, любви, сострадания и внутреннего умиротворения.

То, что начиналось как психологическое исследование бессознательной психики, проводимое в целях личностного роста или терапии, автоматически становится философским поиском смысла жизни и путешествием духовного раскрытия. Люди, обретающие переживательный доступ к трансперсональной области своей психики, как правило, начинают по-новому ценить бытие и почитать все живое. Одно из самых поразительных следствий различных форм трансперсонального опыта – это спонтанное возникновение и развитие гуманистических тенденций и насущная потребность заниматься служением ради какой-то большей цели. Это основывается на клеточном осознании того, что все границы во вселенной произвольны и что на более глубоком уровне все сущее представляет собой единую космическую сеть.

Кроме того, подобные трансперсональные переживания ведут и к глубокой экологической чувствительности и осознанию того, что мы не можем наносить какой бы то ни было вред природе, одновременно не вредя самим себе. Различия между людьми воспринимаются как интересные и обогащающие, а не как угрожающие, относятся ли они к полу, расе, цвету кожи, языку, политическим убеждениям или религиозным верованиям. У исследователей внутреннего пространства – так же, как у многих американских астронавтов, видевших Землю из космоса – развивается глубокое ощущение себя гражданами планеты, а не гражданами той или иной страны или членами той или иной расовой, социальной, идеологической, политической или религиозной группы. Эти наблюдения имеют более широкие социополитические следствия; они предполагают, что преобразование, опосредуемое холотропными состояниями сознания, может повысить шансы человечества на выживание, если будет происходить в достаточно большом масштабе.

4. Потенциальные возможности исцеления культурных ран и разрешения исторических конфликтов

Многие – если не большинство – практических семинаров, которые мы проводили за последние 34 года, имели поликультурный состав участников. Эсален, где мы разрабатывали Холотропное Дыхание, известен во всем мире; это «Мекка движения за реализацию человеческого потенциала», привлекающая людей со всех концов света. В семинарах нашего сертификационного тренинга для фасилитаторов тоже обычно бывают участники из многих разных стран. Предконференционные семинары, которые мы предлагали перед одиннадцатью из Международных Трансперсональных Конференций, проходивших в США и за рубежом, относятся к особой категории с точки зрения большого числа участников и представленных стран.

Ранее мы упоминали наблюдение Виктора Тёрнера, что общие ритуальные события в племенном контексте создают глубокие связи между участниками – чувство сообщества (“communitas”). Многонациональный и поликультурный характер наших практических семинаров давал нам возможность убеждаться в том, что то же самое справедливо и для групп, состоящих из людей разных национальностей. В самых крупных из них, вроде предконференционных семинаров в Санта Розе и в Праге, насчитывалось свыше 300 участников, которым помогали более 30-ти подготовленных фасилитаторов. Мы неоднократно видели, что переживание Холотропного Дыхания в коллективной обстановке, наблюдение холотропных сеансов других людей и обмен опытом в группе быстро снимает языковые барьеры, а также культурные, политические и религиозные различия. Наш опыт работы с этими группами ясно показывает, что такого рода практические семинары могут быть чрезвычайно ценными при проведении международных встреч, направленных на достижение взаимопонимания и развитие дружеских отношений.

Нам представилась неожиданная возможность проверить этот потенциал Холотропного Дыхания в весьма необычных обстоятельствах. В 1980-х гг. сооснователь Института Эсален Майкл Мёрфи и Далси Мёрфи начали Эсаленский проект советско-американской дружбы, который представлял собой уникальную форму гражданской «народной дипломатии». В связи с этой программой Эсален посещали многие известные советские политики, ученые и деятели культуры. В 1987 г. Майкл проводил пригласительную встречу в Большом Доме

Эсалена – красивом особняке на заросшем кипарисами утесе с видом на Тихий океан у побережья Биг Сюра. В этой небольшой рабочей конференции участвовали четверо известных советских ученых, а также представители передовых американских академических и исследовательских институтов, в том числе Джон Мак, Кэндейс Перт, Дин Орниш и Роберт Гэйл.

Супруги Мёрфи пригласили Стэна присоединиться к группе и рассказать о современных исследованиях сознания и концептуальных проблемах, которые они ставят перед существующим научным мировоззрением. В своем рассказе Стэн упомянул о нашей работе с Холотропным Дыханием. Это вызвало огромный интерес среди участников, и всем им хотелось лично познакомиться с нашим методом. Группа решила перенести собрание, запланированное на вторую половину дня, на следующий день, и вместо этого попросить нас двоих провести сеанс работы с дыханием. Холотропное Дыхание было очень популярно в Эсалене, и нам было нетрудно найти достаточно добровольцев, чтобы выполнять роль сиделок для этой особой группы. Внесение мощного переживательного элемента полностью изменило характер этой международной встречи, который до этого был строго интеллектуальным. К концу сеанса русские были в тесном эмоциональном и даже физическом контакте со своими американскими сиделками, и мы все ощущали атмосферу подлинной дружбы.

Группа проработки была очень яркой и волнующей. Переживания участников включали в себя регрессию в детство и младенчество, опыт рождения и даже трансперсональные и духовные элементы. У одного из русских было глубокое переживание единства с Богом, и он, к удивлению всех присутствующих, был готов о нем рассказывать. «Конечно я остаюсь коммунистом, – твердо заявлял он в ходе своего рассказа, – но теперь я понимаю, что имеют в виду люди, когда говорят о Боге». Руководитель группы д-р Аарон Белкин был так взволнован своим опытом, что позднее, в 1989 г. организовал для нас официальное приглашение от Министерства здравоохранения СССР, предлагавшее нам приехать в Москву для чтения лекций и проведения практических семинаров по Холотропному Дыханию.

Вдобавок, мы обнаружили, что потенциал Холотропного Дыхания применительно к культурному исцелению – совершенно неведомо для нас – подвергся крупномасштабной проверке. В 1995 г. президент Фонда Горбачева Джим Гаррисон пригласил нас принять участие в конгрессе по международному положению, проходившем в Сан-Франциско. На этой встрече к нам обратился Фил Лейн мл., целитель из племени Дакота-Чикейсо, а также сооснователь и международный координатор содружества организаций Четырех Миров, который был приглашен на конгресс в качестве представителя своего народа. Фил рассказал нам, что Холотропное Дыхание применялось в межплеменном целительском эксперименте коренных американцев. Он сам и один из его друзей приняли участие в практическом семинаре по Холотропному Дыханию, проводившемся одним из обученных нами фасилитаторов, и на них оказала глубокое впечатление целительная сила этого метода. Они решили распространять этот метод среди представителей коренного народа в качестве способа исцеления глубоких психотравм, которые они пережили в ходе своей бурной истории, включая жестокие физические и сексуальные издевательства во многих американских и канадских интернатах для индейцев.

Затем Фил рассказал об огромной популярности и успехе, которые имели группы Холотропного Дыхания у коренного народа, несмотря на то, что их проводили люди, не имевшие адекватной подготовки и руководствовавшиеся только опытом, полученным Филом и его другом на одном практическом семинаре. Уважая мнение старейшин, Фил решил выяснить, что они думают об этом новом подходе к исцелению. Познакомившись с Холотропным Дыханием, старейшины дали Филу свое разрешение и обещали поддержку в его усилиях. По его словам, они пришли к выводу, что философия и практика этого подхода совместима с космологией и культурной традицией коренных народов. Хотя мы были очень довольны новыми перспективами, который открыла инициатива Фила, мы все же надеялись, что в будущем эта работа будет продолжаться под руководством должным образом подготовленных фасилитаторов.

Мы получили больше информации об этих группах, когда связались с Дунканом Кэмпбеллом – талантливым радиожурналистом из Боулдера, штат Колорадо, который в своей программе «Живые диалоги» знакомит слушателей с пионерами новой парадигмы мышления в самых различных областях. Через него мы познакомились с его женой Эдной Бриллон Да Ла Скил Гаа (Дождевой Цветок), которая поддерживает глубокую связь со своим индейским наследием и принимала участие в группах Фила Лейна. В беседе с нами она подтвердила глубокое воздействие, которое оказывали эти сеансы на всех участников. Позднее, они с Дунканом участвовали в нашем недельном практическом семинаре в Боулдере. Эдна разрешила нам включить в нашу книгу следующий отчет о ее поразительных сеансах Холотропного Дыхания.

Установление связи с предками по материнской линии: рассказ Эдны

Я начала сознательно работать над своим исцелением в 1990 г., когда мне было 36 лет. Будучи частично индианкой и чутким ребенком, я всегда была окружена болью других людей и остро ее осознавала. На долю моей семьи, всех семей моих родственников выпадало множество страданий, обид и травм. Мои родители были лицами смешанной крови, или «полукровками», как это тогда называли. У них обоих было очень трудное детство. Моя мать росла без отца, а мой отец – без матери, и это была не единственная их проблема. Мои поиски понимания и ответов начались рано; казалось, я знала, что между моими родителями не было понимания в отношении событий прошлого.

Когда мы переселились с нашей племенной территории, мне было шесть с половиной лет; тогда я сказала себе, что вернусь обратно, когда буду достаточно взрослой, чтобы помогать моему народу. Я остро осознавала их страдание, даже хотя его часто отрицали; я могла чувствовать его нутром. По происхождению моя мать была индианка хайда и валлийка, а мой отец – индеец кри и француз; их травмы были глубокими, как и травмы всех коренных жителей, в особенности, той эпохи. Я начинала находить методы помощи нашему процессу исцеления – сочетание психотерапии, нерелигиозной духовности, групповой работы, психодрамы, шаманизма и работы с комплексами.

Одним из самых мощных методов была работа с дыханием. Там у меня были некоторые из моих глубочайших прозрений и прорывов, хотя я по какой-то неизвестной причине всегда этому сопротивлялась. В первый раз я делала это в составе большой группы в отеле в Ванкувере с Филом Лейном. Там было около 150 человек; ведущие разбили всех на пары и били в барабаны, в то время как один человек из каждой пары работал с дыханием.

Моя бабушка Эдна, индианка хайда, в честь которой меня назвали, с 5 до 18лет воспитывалась в интернате. В то время она уже десять лет страдала болезнью Альцгеймера и находилась в больнице на попечении службы продленного ухода. Когда мы начали дышать под барабанный бой, индейцы, как обычно, очень быстро входили в измененные состояния. Мне нравится контролировать мои измененные состояния, так что мне, по сравнению с другими, пришлось дышать гораздо дольше. Я начала плакать и нутром поняла роль «плакальщиц», составлявших часть процесса скорби в нашей культуре. Она была связана с убеждением, что слишком горькое оплакивание близким любимым человеком удерживает дух покойного на земном плане, не давая ему уйти к свету.

Затем мне вспомнились все мои покойные родственники, которых я знала; они друг за другом представали передо мной, не обязательно в порядке их смертей. Дядя Джон и моя дорогая тетя Бланш, которые оба умерли от рака слишком молодыми; дядя Дэвид, брат мамы, который тоже умер молодым, оставив десять детей.

Мой прекраснодушный кузен Томми, умерший в 22 года, кузен Рэнди, бабушка Элайза и еще одна кузина… кто? Кто ты? Я не знала, но чувствовала, что узнала ее дух. Они приветствовали меня, и мы любили друг друга, так как это бывает, когда тебе, наконец, снится умерший близкий человек и ты знаешь, что тебя посетил его дух.

Последним, но не менее важным, было представшее передо мной лицо моей бабушки Эдны. Я растерялась, так как все другие уже умерли, но бабушка была еще жива и находилась в больнице с болезнью Альцгеймера. Затем я совершенно ясно сознала, что она уже была по ту сторону; ее тело все еще было в больнице, но если она хотела, ее дух был способен находиться на другой стороне, вне ее самой. Она знала, кто ее любил. Она также знала, кто ее не любил, и капризничала, когда они появлялись. В один из моих последних приходов к ней, она снова и снова повторяла в кататоническом состоянии: «Любите друг друга, любите своих братьев и сестер». Она давала нам наказ, хотя ее и не было с нами. Наша семья была расколота и разделена – братья и сестры, отцы и матери не разговаривали друг с другом. Она хотела, чтобы мы это исцелили. Она велела мне наказать другим любить друг друга.

Теперь я не сомневаюсь, что люди с болезнью Альцгеймера могут переходить на другую сторону и делают это довольно часто. И они также могут возвращаться обратно, как моя бабуля. Та маленькая кузина, которую я не могла вспомнить, установила со мной контакт во время сеанса работы с дыханием и продолжала поддерживать его после этого. Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять и вспомнить, но это, в конце концов, произошло во время еще одного целительного сеанса. Я вспомнила, как в возрасте четырех с половиной лет ходила на похороны своей маленькой кузины Минноу, которая была в точности моей ровесницей. Она была на пляже в новом платьице из шифона, близко подошла к костру, и оно вспыхнуло; она сгорела и все были в шоке и ужасе. Я помню, что ее мать на похоронах так громко причитала, что я испугалась. Я взглянула на свою мать, сидевшую так важно и спокойно, и подумала: «Интересно, плакала бы мама, если бы я умерла?». Я никогда не видела, чтобы она хоть раз плакала, но могла чувствовать, что она плачет все время.

С этой мыслью, страдая, я вышла из своего тела и присоединилась к моей маленькой кузине Минноу. Много лет спустя я осознала, что помогла ей перейти к свету, и тогда она стала проводником – даже хотя у меня ушло несколько лет на то, чтобы это понять. Я помню, что именно после этих похорон я начала часто оставлять свое тело и мой брат тоже; мы делали это и вместе, когда становилось слишком тяжело. Мы никогда не говорили ни слова об этом никому и даже друг другу. Мы просто знали, и не было нужды говорить об этом.

В конце концов, я увидела свою мать плачущей 40 лет спустя, на похоронах ее старшего брата. Как раз в прошлом году у меня был еще один сеанс Холотропного Дыхания в Университете Наропы в Боулдере со Стэном Грофом. К тому времени я понимала, что «мы – свои собственные предки», с той же ДНК. Я прошла через переживание того, какие эмоции у меня были, когда я вынашивала мою дочь Ирин. О, моя девочка, неудивительно, что ты такая сильная. Как же нам было ужасно. Я также чувствовала эмоции моей матери в то время, когда она носила меня в своем чреве, как несчастна она была, вынашивая меня, хотя я была для них желанным ребенком. Мой отец все время развратничал, даже сразу после моего рождения. Потом я смогла полностью ощутить эмоции, которые испытывала бабуля, когда вынашивала мою маму. Как будто я была одновременно той, кто вынашивает ребенка и одновременно ребенком в ее чреве. Это было не так травматично, как за два поколения до нее, но все равно не важно.

Это было не просто воображение; мой дух перемещался во времени и пространстве, и я была в чревах моих собственных предков вплоть до моей прапрабабушки. Она была темнокожей, над которой ужасно издевался подлый француз, обращавшийся с ней как с рабочей лошадью. Она вынашивала своих маленьких детей-полукровок, отца которых ненавидела; ей было хуже всего. Какое абсолютное сострадание я чувствовала к тем четырем поколениям индейских женщин, чьи жизни были такими тяжелыми и полными страданий, потрясений и травм!

Я понимала, что именно моя прапрабабушка Джини испытывала самое сильное страдание, которое мы унаследовали. В течение одной жизни она наблюдала резкий контраст между тем, что было до и после прихода белых. Именно она путешествовала на каноэ вдоль Тихоокеанского побережья от Аляски до Калифорнии и обратно и видела полное разорение всех индейцев из самых сытых и культурных племен на континенте. После того, как столь многие умерли от оспы, нас оставалось так мало, что брат моей прапрабабушки проплыл почти от самой Аляски до Такомы в штате Вашингтон, чтобы забрать свою сестру, зная, что с ней плохо обращался тот француз и что наши племена становятся слишком малочисленными.

Наш народ знает, что мы возвращаемся как наши собственные предки; я верю, что моя сестра была моей прапрабабушкой и я была моей прапрабабушкой; иногда об этом можно знать по соответствующим ранам и другим сложным вещам, которые случались. Я молилась о более глубоком понимании и исцелении боли моей прапрабабушки, которую мы, вероятно, унаследовали; работа с дыханием приносила исцеление и понимание, буквально показывая мне – то, что знал мой народ до колонизации, было истинным и правильным. Я хотела написать книгу под названием «Неудивительно, что я вспыльчивая». Может быть я ее еще напишу.

Если вы когда-нибудь задумывались о том, почему индейцы такие необузданные, или слишком много пьют, или как будто наплевательски относятся к жизни, поверьте – для этого есть тысячи причин. Как говорил вождь Дэн Джодж: «Мы расплачивались, и расплачивались и расплачивались». Белый человек покончил с нашим наследием, и мы остались с травмой, которая передавалась от поколения к поколению. Спасибо вам, Стэн и Кристина, за то, что вы поделились с нами своей работой, которая в высшей степени необходима – сейчас, больше, чем когда-либо. Она приносит нам осознание нас самих и понимание того, как важно знакомить общепринятую культуру с исконной мудростью коренных народов и такими методами, как работа с дыханием.

Я снова поверила в наши традиции как в очень мудрую систему исцеления. Колонизация, правительство и планы церкви по ассимиляции заставляли нас сомневаться в том, имеем ли мы сами и наши культуры вообще какую-нибудь ценность. Работа с дыханием позволила мне увидеть, что просто ощущая это и обладая сочувственным пониманием, я была способна начать позволять этому постепенно проходить. Я действительно отправилась в свою страну хайда и помогала с работой по исцелению; на самом деле, я посещала многие резервации в Британской Колумбии, Оттаве и на Аляске, исполняя свой детский обет: «Я вернусь, когда буду достаточно взрослой, чтобы помогать».

На XVI-й Международной Трансперсональной Конференции, проходившей в июне 2004 г. в Палм Спрингс, Калифорния, акушерка из Австралии Мэриан Вобке представила статью, описывающую ее переживания в нашем тренинге по Холотропному Дыханию, которые во многом похожи на переживания Эдны. В своих сеансах Мэриан переживала травматические события из жизни своей матери и прабабушки, которые она позднее смогла подтвердить. В этом случае ее предками были австралийские аборигены – народ, чья трагическая история подобна истории коренных американцев. Мэриан, которая с тех пор закончила курс обучения и стала сертифицированным практиком Холотропного Дыхания в Австралии, разрешила нам включить ее рассказ в эту книгу.

Возвращение памяти украденных поколений: история Мэриан

В мой тринадцатый день рождения родители рассказали мне, что они меня удочерили. Однако, когда я поделилась этой информацией в школе, меня стали дразнить и стыдить, так что я больше никогда не упоминала этот факт. Казалось, этот вопрос не имел никакого значения для моей жизни, хотя меня озадачивали сновидения и кошмары, а позднее, в юности – переживания в экспериментах с галлюциногенными грибами и ЛСД – где всегда фигурировали аборигены.

Лишь в тридцать лет, когда я только что закончила акушерскую подготовку в базовом госпитале в Тувумба, у меня появилась причина снова задуматься о том, что я была приемным ребенком. В апреле 1991 г., в первый день моей работы в родильном отделении, первой роженицей, которой я помогала, была традиционная аборигенка из районного городка в юго-восточном Квинсленде; ее изнасиловал сын местного высокопоставленного чиновника, что привело к беременности. Никаких обвинений выдвинуто не было, и в направлении высказывались сомнения в том, что беременность была результатом изнасилования; это освобождало персонал от всякой ответственности за обеспечение особо внимательного ухода в данной ситуации.

Я была начинающей акушеркой, полной энтузиазма и желания помогать этой женщине, но не имевшей никакого культурного образования или знания для этой работы. В своей решимости доказать клиентке свою компетентность и полезность, я неоднократно вторгалась в ее пространство. Ничего не зная о традиционных культурных обычаях, я настойчиво пыталась смотреть ей в глаза и говорить, что ей необходимо подчиниться неумолимой серии диагностических процедур, чтобы выяснить, все ли в порядке с ней самой и плодом. Чтобы защититься, женщина скорчивалась спиной ко мне, показывая свое недоверие, и отворачиваясь, закрывала нос и лицо руками. Позднее кто-то из персонала сказал мне, что ее тошнило от моего запаха мыла и духов. В отчаянии и растерянности, после бесплодных попыток заручиться поддержкой и руководством опытного персонала, я, в конце концов, реагировала на ситуацию интуитивно. Я отошла, присела на корточки на почтительном расстоянии от роженицы, и отказалась от своих полномочий; тем самым, я предоставила ей право молча рожать без моего вмешательства.

Этот опыт родов туземной женщины, кончившийся тем, что она оставила ребенка, оказал на меня глубокое воздействие, изменившее мою жизнь. Ребенок оставался в яслях в течение трех недель, пока сотрудники Семейной Службы искали бесследно исчезнувшую мать. Ребенок глубоко трогал и странно привлекал меня. Я объясняла свою реакцию тем, что наблюдение родов пробудило мои материнские инстинкты. Тем не менее меня поражала глубина моей эмоциональной реакции. По совпадению, я дежурила в яслях три недели спустя, в тот день, когда в наше отделение явились три бабушки-старейшины из общины той туземной женщины, чтобы потребовать новорожденную девочку. Я сама отдала им ребенка. Это вызвало у меня глубокую грусть, ставшую предвестником моего личного путешествия в мое родовое наследие.

Именно этот опыт в качестве начинающей акушерки заставил меня снова задуматься о том, что я была приемным ребенком. Мои родители больше никогда об этом не говорили, так что мне не хотелось обращаться к ним со своими вопросами. Вместо этого я обратилась по почте в Семейную Службу с просьбой ответить на возникающие у меня вопросы, касающиеся моей личности. Тем не менее я испытала шок, когда получила по почте краткое резюме, подтверждавшее мой статус приемного ребенка. В свидетельстве о рождении были указаны имя и возраст моей матери на момент моего рождения, а также имена, которые она мне дала. Кроме того, там была книга под названием «Больше никаких тайн». Но еще оставалось множество тайн, и в последующие десять лет бывали моменты, когда я почти отказывалась от мысли когда либо раскрыть тайну своего прошлого. Было так много разочарований, так много бесплодных поисков.

Мой поиск получил новый толчок, когда я познакомилась с Мэри Мадден – терапевтом, которая обучалась у Станислава и Кристины Гроф в США и была сертифицированным практиком Холотропного Дыхания. Мэри и, позднее, Тэв Спаркс (Руководитель Трансперсонального Тренинга Грофа), стали главными фасилитаторами в моих сеансах Холотропного Дыхания и моими близкими подругами. При их поддержке я пустилась в волнующее путешествие самоисследования, в ходе которого у меня было много трудных переживаний в обоих холотропных сеансах, в сновидениях и в повседневной жизни.

У меня возникали воспоминания о том, что в детстве меня неоднократно подвергал сексуальному оскорблению и жестоко насиловал мужчина, говоривший только по-итальянски и не знавший английского. Меня беспокоило то, что я не могла связать эти переживания с конкретными событиями своей предшествующей жизни. У меня начались мигрени, которые, казалось, имели какое-то отношение к моему травматическому рождению с использованием акушерских щипцов. В разные времена у меня на лбу и на теле сами собой появлялись кровоподтеки, похожие на отметины, остававшиеся у детей от щипцов в многочисленных случаях родовспоможения, свидетелем которых я была. Я отчаянно пыталась вспомнить, происходило ли все это в действительности; быть может, я вытеснила это из сознания.

На этом трудном этапе моего самоисследования я отдалилась от своего партнера, от семьи и друзей. Я была растерянной и дезориентированной. Казалось, я временно утратила все точки отсчета и волю к жизни. Вспоминая об этом, я благодарна за постоянную любящую поддержку со стороны Мэри Мадден и Тав Спаркс, а также сообщества Холотропного Дыхания и семьи, позволившую мне пережить этот кризис. Я убеждена, что без нее я бы покончила с собой.

Хотя до этого у меня была очень ограниченная связь с сообществом коренных жителей, во многих из моих внутренних переживаний фигурировали туземные люди и темы. Некоторые из этих переживаний возникали во время сеансов работы с дыханием, другие появлялись спонтанно в сновидениях и в повседневной жизни. Я с необычайной ясностью и яркостью видела, как ко мне приходят бабушки-старейшины аборигенов, делятся со мной своим знанием и показывают мне практики, значительно повышающие мои способности как акушерки. Это вдохновило меня на организацию совместной, частично финансируемой государством первой в Квинсленде независимой программы акушерства.

Однако в течение всего этого времени мне не везло в поисках моей биологической матери. Я продолжала тщательно документировать свои переживания в дневниках и обильно зарисовывать сцены, которые меня преследовали. Результатом стала серия пастельных рисунков, подтверждающих и иллюстрирующих мой бурный внутренний процесс. В 1995 г. у меня был первый прорыв, когда Служба Пропавших Людей Армии Спасения обнаружила мою бабушку и дядей по материнской линии, живших в Сиднее, а потом и мою биологическую мать, которая жила в Новой Зеландии. Однако мои родственники отказывались иметь со мной какое-либо дело, и это было ужасно.

Наконец, полгода спустя, моя родная мать нехотя написала мне. Ее письмо было кратким, но принесло неожиданное подтверждение моих переживаний. В нем мое зачатие описывалось как результат изнасилования, совершенного итальянцем, не говорившим по-английски. В то время моя мать была подростком из маленького городка далеко на севере Квинсленда. Она была не только жестоко травмирована изнасилованием, но подверглась осуждению и позору со стороны своей семьи. После двух неудачных попыток аборта, ее отправили в приют для незамужних матерей в Брисбене. После моего рождения, которое она описывала как «травматические роды с помощью щипцов», мою мать отправили на корабле в Новую Зеландию, даже не позволив ей меня увидеть или коснуться. Она приложила все силы, чтобы оставить прошлое позади и начать все заново. В своем письме она желала мне добра и пресекала будущие попытки связаться с ней. Вместо того, чтобы принести чувство разрешения проблемы, мои переживания в сеансахХолотропного Дыхания продолжились с новой силой.

В одном из своих сеансов я отождествлялась с женщиной из традиционной культуры аборигенов, которая жила в историческом контексте, относившемся к концу XIX в. Эту женщину связывали, насиловали и били двое приехавших верхом мужчин в форме. В центре события, судя по всему, было насильственное отнятие двух ее детей; чтобы не дать ей последовать за ними, ее ноги связали, облили бензином и подожгли, причинив ей сильные ожоги. Я продолжала документировать в дневнике и зарисовывать эти эпизоды, пытаясь сохранить здравый рассудок. Однажды, после сеанса терапии, в котором снова развертывалась туземная тема, я по совету Мэри Мадден позвонила в службу международной телефонной связи и заказала разговор с Новой Зеландией. Я отчаянно надеялась поговорить со своей биологической матерью, и эта попытка удалась.

В последовавшей за этим беседе, моя мать открыла мне, что моя прабабушка была женщиной из традиционной общины аборигенов и наглядно описала родословную сексуальных, эмоциональных, физических и духовных оскорблений – историю, в которой из поколения в поколение дочерей зачинали путем изнасилования, а затем крали. Я чувствовала надежду и воодушевление; казалось, тайна, наконец, раскрывается. Однако после этого разговора моя биологическая мать отказалась от дальнейших контактов. В отчаянии, я обратилась в организацию аборигенов «Воссоединение» с просьбой помочь мне в подтверждении моего статуса коренного жителя. Они не могли оказать мне поддержку без разрешения моей биологической матери, а на это не приходилось рассчитывать. Мое отчаяние росло.

Мои приемные родители стойко поддерживали это путешествие, и однажды мой отец случайно нашел номер телефона, который позволил окончательно раскрыть всю историю. Я связалась с организацией под названием «Общество и личные истории», где согласились расследовать мой случай. Несколько месяцев спустя меня пригласили на встречу с социальным работником, который передал мне многостраничную документацию за период 1895–1918 гг., подробно описывающую историю моей прабабушки, незаконной дочери пожилого ирландского землевладельца на дальнем севере Квинсленда. Он добивался исключения из Акта о защите аборигенов, чтобы его дочь-полукровка могла вернуться из услужения и ухаживать за ним.

Этот мужчина упоминал, что «взял в любовницы чистокровную женщину-туземку по имени Нунинджа, отчего родились двое детей-полукровок». Был также полицейский рапорт, касавшийся двух полицейских, посланных верхом, чтобы поймать «девку и двух ее детей», которые впоследствии были отправлены в услужение и в «лагерь черных». В нем подтверждалось, что «девка» не вернулась из-за несчастного случая и ран от костра. Это было поразительное подтверждение переживаний в моем сеансе работы с дыханием. Меня направили к консультанту по Украденным Поколениям, что было ценным утверждающим и преобразующим опытом. Я снова связалась с «Воссоединением» – организацией, ответственной за воссоединение семей аборигенов, затронутых Украденными Поколениями. Я летала в Сидней вместе с консультантом Робертом Штурманом для трехдневного воссоединения с моей бабушкой и дядей Робби. Невозможно полностью выразить словами то чувство, которое я испытала, когда вошла в комнату бабушки. Эта миниатюрная женщина, всхлипывая, крепко обняла меня, и повернувшись к своему сыну, сказала: «Наконец-то наша детка дома!»

Я выяснила, что когда сотрудники Армии Спасения установили контакт с моей бабушкой за несколько лет до этого, она только что перенесла инсульт. Ее старший сын прогнал их, желая защитить свою мать. Когда она поправилась и узнала, что я пыталась установить с ней связь, они не имели представления о том, какое агентство с ними связывалось или как с ним снова связаться. С тех пор мой дядя умер от инфаркта, и моя бабушка, глубоко духовный человек, каждый день молилась о том, чтобы я могла к ней вернуться. Между мной и моей биологической матерью по-прежнему нет никаких контактов, однако с дядей Робби у меня установились хорошие отношения. После нашего воссоединения он написал мне в письме: «Я старался понять, почему ты так изменила нашу жизнь. Потом до меня дошло, что ты завершила нашу семью, когда появилась у бабушкиной двери. Как будто круг, наконец, замкнулся. Мы горячо тебя любим». Бабушка умерла в год после нашего воссоединения; в глубине души я чувствую, что она ждала, чтобы встретиться со мной. Я вечно буду благодарна тем, кто поддерживал мое бурное путешествие домой.

Мы попросили Мэриан резюмировать для нас перемены в ее жизни, которая она связывает со своими переживаниями в тренинге Холотропного Дыхания. Мы получили от нее следующее письмо.

Бремя моих разрушительных унаследованных и перинатальных переживаний наложило на меня отпечаток безнадежно испорченного и крайне отрицательного отношения к жизни. Более трех десятилетий я чувствовала себя все более неспособной перестать наносить неизбежный вред своему здоровью, личным и профессиональным отношениям, усугубляемый утратой связи с моей культурой, духовностью, семьей и общиной. Мои переживания в сеансах Холотропного Дыхания, проходившие при необычайно умелой и чуткой поддержке, привели к уменьшению обессиливающих мигреней, разрешению хронических проблем зависимости, в том числе, булимии и наркомании, избавлению от изнурительной депрессии с суицидальными тенденциями и сопутствующих оскорбительных отношений.

Блага, полученные мной благодаря процессу Холотропного Дыхания глубоко изменили мою жизнь. Я считаю, что оно преобразило мою жизнь на всех уровнях – духовном, эмоциональном, интеллектуальном, физиологическом и социальном.

Я испытываю горячее побуждение пропагандировать Холотропное Дыхание среди коренного населения, так как оно способно преобразовывать тяжкое бремя, унаследованное теми, кто пережил холокост постколониального вторжения. Я убеждена, что оно – как священная техника – предлагает современное решение, которое снова соединяет нас с нашей историей, охватывающей десятки тысяч лет, когда коренные австралийцы проводили мощные церемонии для поддержки осознания и сохранения благополучия. Я бесконечно благодарна Холотропному Дыханию и тем, кто способствовали этому процессу с такой убежденностью и чистотой.

Надеюсь это или, по крайней мере, что-то из этого будет полезно. С любовью, Мэриан.

Когда мы попросили у Мэриан разрешения включить ее волнующую историю в нашу книгу, она захотела удостовериться, что мы упомянем глубокую благодарность, которую она чувствует к Тэву Спарксу, руководителю Трансперсонального Тренинга Грофа, и к Мэри Мадден, своему терапевту и сертифицированному практику Холотропного Дыхания, за ту решающую роль, которую эти два замечательных человека сыграли в процессе ее исцеления. Она убеждена, что без их искусного руководства и преданной поддержки, она бы не смогла смело встречать вызовы и эмоциональную боль своего трудного внутреннего путешествия и довести его до успешного завершения. Мэриан передала свою волнующую историю в коротком фильме «Нунинджа: кошмары из украденного прошлого», который теперь можно приобрести (mwobcke@bigpond.com).

Глава 8

Терапевтические механизмы, действующие в Холотропном Дыхании

Учитывая мощное целительное действие, которое может оказывать Холотропное Дыхание на широкий диапазон эмоциональных, психосоматических, а иногда даже физических расстройств, естественно возникает вопрос о природе действующих при этом терапевтических механизмов. Традиционным психиатрам известна лишь небольшая часть из широкого спектра механизмов исцеления и преобразования личности, которые становятся доступными в холотропных состояниях; многие из них были открыты в последние несколько десятилетий в современных исследованиях сознания и различных направлениях переживательной терапии.

На поверхностном уровне холотропного опыта мы можем наблюдать традиционные терапевтические механизмы – выход на поверхность подавленных воспоминаний, явления переноса, важные интеллектуальные и эмоциональные прозрения и т. п., но в видоизмененной и значительно усиленной форме. Важные изменения могут происходить в результате динамических сдвигов в управляющих системах психики (СКО), описанных ранее в этой книге. Повторное переживание травмы биологического рождения и опыт психодуховной смерти и возрождения способны положительно влиять на широкий спектр эмоциональных и психосоматических расстройств. Кроме того, имеются важные терапевтические механизмы, связанные с различными трансперсональными феноменами, например, с воспоминаниями прошлой жизни, встречами с архетипическими фигурами и переживаниями космического единства. В наиболее общем смысле исцеление можно понимать как движение к целостности.

1. Усиление традиционных терапевтических механизмов

На самом поверхностном уровне сеансы Холотропного Дыхания задействуют все терапевтические механизмы, известные из вербальной психотерапии. Однако они значительно усиливаются и углубляются необычным состоянием сознания дышащих, которое радикально меняет отношение между бессознательной и сознательной динамикой психики. Оно снижает индивидуальные психологические защиты и уменьшает сопротивление пробуждению болезненных воспоминаний из прошлого.

В холотропных состояниях сознания могут становиться легко доступными и спонтанно всплывать в сознание воспоминания из детства и младенчества – в том числе те, что были подавлены. Это сопровождается интеллектуальными и эмоциональными прозрениями, которые приносят новое понимание биографических корней различных эмоциональных и психосоматических расстройств и проблем в межличностных отношениях. Однако, в отличие от вербальной терапии, эти воспоминания можно не только пробуждать, но переживать в полной возрастной регрессии, со всеми первоначальными эмоциями и физическими ощущениями, которые с ними связаны. Сюда входят изменения образа тела и восприятия мира в соответствии с индивидуальной стадией развития в то время, когда имели место травмы.

Удивительно, что травматические воспоминания, спонтанно всплывающие для проработки, не ограничиваются событиями, которые вызывали психологическую боль. В сеансах Холотропного Дыхания люди нередко пробуждают воспоминания о физических травмах – болезненных и в других отношениях неудобных заболеваниях, хирургических вмешательствах и ранах. Особенно часты воспоминания эпизодов, связанных с помехами дыханию, как, например, при утоплении, коклюше, дифтерии или удушении. По-видимому, от внимания традиционных психотерапевтов ускользнул тот факт, что физические травмы – это одновременно и психотравмы, значительно влияющие на психику жертвы, и их повторное переживание может оказывать глубокое целительное воздействие на различные эмоциональные и психосоматические расстройства.

Давайте более внимательно рассмотрим механизмы, ответственные за терапевтическое действие повторного переживания травматических эпизодов из нашей ранней жизни. Судя по всему, психогенные симптомы черпают свою динамическую силу из глубоких хранилищ трудных эмоций и сдерживаемых физических энергий, связанных с различными психотравмами. Это впервые описали Зигмунд Фрейд и Йозеф Брюер в своей книге «Исследования истерии» (Freud and Breuer 1936). Эти авторы предположили, что психоневрозы вызываются травматическими ситуациями в ранней жизни, в которых, в силу их природы или внешних обстоятельств, у жертвы не было возможности полной эмоциональной и физической реакции. Это приводило к тому, что они назвали «блокированным аффектом», который затем становился источником будущих психоневротических проблем.

Терапия заключалась во введении пациентов в холотропное состояние сознания – в случае Фрейда и Брюера, в гипнотический или аутогипнотический транс – в результате чего они могли регрессировать в детство, пробуждать подавленное воспоминание и высвобождать блокированный аффект и энергетический заряд в процессе, который Фрейд назвал абреакцией. Для более обобщенного и менее сфокусированного эмоционального освобождения, где было невозможно определить источник эмоций, использовался термин катарсис, который впервые ввел в обращение Аристотель в IV в. до н. э. Позднее Фрейд отказался от этой концепции этиологии психоневрозов и связывал их причины с инфантильными фантазиями клиентов, а не с действительными травмами. Он также заменил работу с гипнозом, возрастной регрессией и абреакцией методом свободных ассоциаций, а свой первоначальный акцент на том, чтобы делать бессознательное сознательным, анализом переноса.

Абреакция и катарсис заслуживают краткого упоминания в этом контексте потому, что их терапевтический потенциал следует заново оценить в свете наблюдений из холотропной терапии. Под влиянием Фрейда, традиционные психиатры и психотерапевты не считают абреакцию механизмом, способным вызывать долговременные терапевтические изменения – за одним исключением. Абреактивные техники, использующие гипноз или введение пентотала натрия, или амитала (наркоанализ), широко применялись при лечении эмоциональных расстройств, вызванных тяжелыми психотравмами, например, острых травматических неврозов, в особенности тех, что происходят под влиянием военных ситуаций.

Официальные учебники психиатрии обычно рекомендуют абреакцию как лучший метод лечения военных неврозов, но утверждают, что он не эффективен в терапии любых других эмоциональных расстройств. Удивительно, что они не предлагают никакого объяснения этого поразительного факта. Вторая половина XX в. стала свидетелем возникновения и роста популярности переживательных терапий, которые заменяли беседу (как основной подход) непосредственным выражением эмоций и работой с телом. Многие практики этих новых подходов приходили к выводы, что решение Фрейда заменить его абреактивный метод вербальной терапией было ошибкой, которая, как минимум, полстолетия вела психотерапию в неверном направлении (Ross 1989).

Как совершенно ясно продемонстрировал Вильгельм Райх, исключительно вербальная терапия неспособна справляться с биоэнергетическимаи блокировками, лежащими в основе эмоциональных и психосоматических расстройств. Чтобы лечение было успешным, терапевту нужно находить эффективные способы их устранения. Для этой цели, Рейх первым использовал методы, сочетающие дыхание и работу с телом. Причина, по которой абреакция не приносила удовлетворительных результатов, заключалась в том, что в большинстве случаев она оставалась поверхностной. Терапевты не были готовы иметь дело с крайними формами, которые может принимать абреакция, когда она касается воспоминаний о ситуациях угрозы жизни, вроде утопления, болезней, мешающих дыханию или биологического рождения, и не позволяли процессу идти достаточно далеко.

Повторное переживание подобных ситуаций может быть очень драматичным и связанным с различными пугающими проявлениями, вроде временной утраты контроля, чувства удушья, панического страха смерти, рвоты и потери сознания. Чтобы абреакция достигала хорошего завершения и была терапевтически успешной, терапевт должен быть подготовлен к работе с такими крайними ситуациями и поведениями и чувствовать себя спокойно. Это, по-видимому, объясняет, почему абреакция была эффективна при лечении посттравматических стрессовых расстройств (ПТСР), вызванных ситуациями угрозы жизни на войне, во время природных катастроф или тяжелых травм вследствие жестокого обращения. Зная, что их клиенты подвергались действию обстоятельств, далеко выходящих за пределы обычного, терапевты были готовы иметь дело с крайними формами эмоционального выражения. Без такого логического объяснения, терапевты, видящие проявления крайней интенсивности, склонны приходить к выводу, что пациент вступает на психологически опасную психотическую территорию, и прерывать процесс.

Холотропные терапевты находятся в той же ситуации, что и терапевты, лечащие травматические военные неврозы или другие виды ПТСР, но по иной причине. Их картография психики не ограничивается психологическими аспектами биографии после рождения и фрейдовским индивидуальным бессознательным. Она включает в себя память о физических травмах, перинатальных и пренатальных событиях, а также коллективную и кармическую память. Еще одним потенциальным источником крайних эмоций и физических проявлений может быть архетипическая сфера – ярким примером служит работа с демонической энергией. Таким образом, расширенная карта психики дает много логических причин для крайних форм абреакции и позволяет терапевту спокойно работать с ними.

В отношении повторного переживания травм детства часто возникают такие вопросы: что делает этот процесс терапевтическим и почему он не оказывает повторного травмирующего действия, вместо того, чтобы способствовать исцелению? Уникальная природа холотропного состояния позволяет дышащему одновременно играть две очень разные роли. Человек, переживающий полную возрастную регрессию к периоду детства, когда имело место травматическое событие, очень неподдельным и убедительным образом отождествляется с ребенком или младенцем, которым он тогда был. В то же самое время он сохраняет стойкость и рассудительность зрелого взрослого. Эта ситуация дает возможность полностью переживать первоначальное событие с первичными эмоциями и ощущениями ребенка и, в то же время, прорабатывать и оценивать его с позиции взрослого. Очевидно, что взрослый человек способен справляться с многими переживаниями, которые для ребенка были непонятными, сбивающими с толку и нестерпимыми. Вдобавок, терапевтический контекст и поддержка людей, которым дышащий доверяет, делают эту ситуацию в корне отличной от обстоятельств, в которых происходила первоначальная травма.

Это могло бы быть адекватным объяснением целительного воздействия, которое оказывает сознательное повторное переживание на некоторые менее крайние травмы. Однако, исцеление тяжелых травм – в особенности, тех, что угрожали выживанию и целостности тела человека – судя по всему, связано с еще одним терапевтическим механизмом. Весьма вероятно, что в такого рода ситуациях первоначальное травматическое событие записывалось в организме, но его воздействие не переживалось полностью в то время, когда оно имело место. Иногда сильный психологический шок может приводить к кратковременной потере сознания и обмороку. Не исключено, что переживание также может выключаться частично, а не полностью; тогда человек не теряет сознания, однако не чувствует полного воздействия травмы. В результате, травматическое событие не может быть полностью психологически «переварено» и интегрировано; оно диссоциируется и остается в бессознательном как чуждый элемент. Это не мешает ему оказывать возмущающее влияние на эмоциональное и психосоматическое состояние и поведение человека.

Когда такое травматическое воспоминание всплывает в сознание, люди не просто снова переживают первоначальное событие, но впервые переживают его полностью и сознательно.

Это дает им возможность достигать завершения и интеграции. Эта проблема подробно обсуждалась в интересной статье ирландского психиатра Айвора Брауни и его коллег, озаглавленной «Непережитый опыт: клиническая оценка теории подавления и травматического невроза» (McGee et al. 1984). Коль скоро травматическое воспоминание полностью сознательно переживается, прорабатывается и интегрируется, оно перестает оказывать отрицательное воздействие на повседневную жизнь человека.

Еще один механизм, который может значительно усиливаться в Холотропном Дыхании – это перенос. Однако вопреки традиционному психоанализу, он считается не полезным терапевтическим явлением, а нежелательным осложнением, мешающим глубокому самоисследованию. После того, как Фрейд отверг и оставил работу с регрессией и абреакцией и начал использовать метод свободной ассоциации, он перенес внимание на явление переноса. Он заметил, что в ходе психоанализа пациенты проецировали на него различные эмоциональные реакции и отношения, которые они в детстве испытывали к своим родителям. Со временем, у них развивалось то, что Фрейд назвал неврозом переноса, при котором на нем, как терапевте, сосредоточивалась вся их эмоциональная энергия. Он считал анализ переноса – процесс, проясняющий все эти искажения – главным терапевтическим механизмом.

В отличие от вербальных подходов, Холотропное Дыхание и глубокая переживательная терапия в целом, способна за очень короткое время приводить клиента к первоначальным травматическим ситуациям и, таким образом, к источнику эмоционального или психосоматического расстройства. Развитие переноса отвлекает внимание клиентов от серьезного поиска важных ответов глубоко внутри к горизонтальной псевдоситуации, искусственной мелодраме, которую они создают по отношению к фасилитатору (или «сиделке»). Задача фасилитаторов состоит в том, чтобы перенаправлять внимание дышащих на интроспективный процесс, который один обещает приносить ответы и исцеление. Когда в Холотропном Дыхании используется такая стратегия, становится очевидно, что перенос представляет собой проявление психологической защиты и сопротивления, а не полезный терапевтический механизм. Это попытка избежать необходимости взглянуть в лицо очень болезненной проблеме из прошлого, создавая менее угрожающую, более поддающуюся управлению псевдопроблему в настоящем.

Стремление превращать отношения с терапевтом в личные и интимные – обычный аспект динамики переноса – следует отличать от анаклитических потребностей, которые испытывают дышащие при возрастной регрессии к раннему младенчеству. Это глубокое стремление к эмоциональной и даже физической близости отражает историю серьезной оставленности и эмоциональной депривации в младенчестве и детстве. Оно является подлинным и обоснованным, а не результатом психологического сопротивления. Лучший способ исцеления этой «травмы по упущению» – использование поддерживающего физического контакта в то время, когда дышащий испытывает эти анаклитические потребности. Ответственное и разумное использование этого подхода довольно подробно обсуждалось ранее в данной книге.

Целительный потенциал Холотропного Дыхания не ограничивается усилением и углублением обычных терапевтических механизмов. Захватывающий аспект работы с холотропными состояниями состоит в том, что они предлагают много дополнительных высокоэффективных механизмов исцеления и личностного преобразования, которые еще не открыты и не признаны традиционными психиатрами. В следующем разделе мы будем описывать и обсуждать эти важные новые терапевтические перспективы.

2. Динамические сдвиги в управляющих системах психики

Многие радикальные изменения, происходящие в результате сеансов Холотропного Дыхания, можно объяснять с точки зрения динамического взаимодействия бессознательных констелляций – систем конденсированного опыта (СКО). Как мы описывали ранее, эти системы состоят из многочисленных слоев; более поверхностные слои содержат память об эмоционально важных событиях из различных периодов жизни после рождения, а более глубокие слои – запись различных стадий процесса биологического рождения и периодов пренатальной жизни. Глубочайшие корни СКО достигают различных трансперсональных матриц – родовой, кармической, расовой, филогенетической или архетипической.

В холотропном состоянии сознания содержание опыта определяет та система СКО, которая становится активированной. Многие случаи внезапного улучшения после сеанса Холотропного Дыхания можно объяснить как результат перехода от отрицательной СКО (состоящей из травматических воспоминаний) к положительной (содержащей воспоминания, связанные с положительными эмоциями). Такой динамический переход можно назвать положительной трансмодуляцией СКО. Это не обязательно означает, что весь бессознательный материал, лежащий в основе предъявляемых симптомов подвергся проработке. Это просто означает, что произошел внутренний переход от преобладания одной управляющей системы к другой.

Типичная положительная трансмодуляция имеет две фазы. Она начинается с усиления эмоционального заряда доминирующей отрицательной СКО; после периода той или иной продолжительности, эмоции достигают кульминационной точки, и в поле опыта доминируют положительные СКО. Однако, если легко доступна сильная положительная система, она может управлять сеансом с самого начала. В этом случае отрицательная система просто отходит на задний план. Переход от одной системы к другой не обязательно должен быть полезным; это может быть и переход от положительной системы к отрицательной (отрицательная трансмодуляция СКО). Когда это происходит, могут возникать и сохраняться после сеанса симптомы, которые ранее были латентными.

Особенно интересное динамическое изменение представляет собой замещающая трансмодуляция, связанная с переходом от одной отрицательной СКО к другой, также отрицательной. Это приводит к удивительному изменению эмоциональных и психосоматических симптомов. Иногда это преобразование бывает настолько драматичным, что с традиционной клинической точки зрения переводит дышащего в другую диагностическую категорию. Хотя результирующее состояние может выглядеть совершенно новым, тщательный анализ показывает, что все его элементы уже существовали в бессознательной психике до того, как произошел переход.

Динамические переходы или сдвиги могут происходить на разных уровнях СКО – биографическом, перинатальном и трансперсональном. Переходы, связанные с перинатальным уровнем и задействующие одну из БПМ, как правило, вызывают более радикальные и глубокие изменения, чем те, что происходят на уровне различных биографических слоев СКО. Возможные исключения в этом отношении составляют СКО, содержащие память о ситуациях, серьезно угрожавших выживанию или телесной целостности человека.

Система СКО, доминирующая в опыте в течение заключительного периода сеанса, определяет исход сеанса. Такая система продолжает формировать повседневный опыт дышащих в период после сеанса. Она окрашивает их восприятие самих себя и мира, их эмоциональное и психосоматическое состояние, их позиции и иерархию ценностей. Поэтому общая стратегия Холотропного Дыхания состоит в том, чтобы делать отрицательные системы осознаваемыми, снижать их эмоциональный заряд, прорабатывать и интегрировать их содержание, и облегчать переживательний доступ к положительным СКО. Важно, чтобы фасилитаторы оставались с дышащими столько времени, сколько нужно для завершения и интеграции материала, который делался доступным в день сеанса.

3. Терапевтический потенциал процесса смерти-возрождения

Терапевтические механизмы, действующие на биографическом уровне, не ставят перед академической психиатрией никакой теоретической проблемы, поскольку они связаны с памятью, для которой есть известный материальный субстрат – мозг младенца, ребенка или человека на более поздней стадии развития. То же справедливо и для терапевтических механизмов, связанных с перинатальным уровнем – вопреки официальной позиции традиционной психиатрии, которая не считает рождение психотравмой и отрицает возможность памяти о нем.[14] Однако, это поразительное заблуждение, которое можно легко исправить.

Для обоснования невозможности памяти о рождении обычно приводят следующий довод: кора головного мозга новорожденного еще недостаточно развита для того, чтобы переживать и регистрировать это событие. Говоря конкретнее, нейроны неокортекса еще не полностью покрыты защитными оболочками из жирового вещества, именуемого миелином.[15] Удивительно, что этот же довод не используется для отрицания существования и важности памяти о периоде вскармливания, непосредственно следующем за рождением. Представители традиционной медицины – психиатры, акушеры и педиатры – в целом понимают и признают психологическое значение переживаний в оральный период и даже «связывания» – обмена взглядами и физического контакта между матерью и ребенком сразу после родов (Klaus, Kennel and Klaus 1995; Kennel and Klaus 1998).

Довод с точки зрения миелинизации лишен всякого смысла и противоречит разнообразным научным данным. Хорошо известно, что память существует у организмов, вообще не имеющих никакой коры головного мозга, не говоря уже о миелинизованной. В 2001 г. американский нейрофизиолог австралийского происхождения Эрик Кандел получил Нобелевскую премию за свои исследования механизмов памяти у морского слизня аплизии – организма, несравненно более примитивного, чем новорожденный ребенок. Утверждение о том, что новорожденный не осознает свое рождение и неспособен запоминать это событие, резко противоречит и обширным эмбриональным исследованиям, свидетельствующим о крайней восприимчивости плода уже на пренатальной стадии (Tomatis 1991, WhitweП 1999).

Наша жизнь начинается со значительного травматического опыта – потенциально угрожающего жизни прохождения через родовой канал, которое может длиться несколько часов или даже дней. Память о рождении – это прекрасный пример «непережитого опыта», который все мы несем в своей психике. Переживательная работа, связанная с возрастной регрессией, показала, что он связан с острой тревогой и страхом смерти, чувствами неадекватности и безнадежности, смешанными с яростью и крайним физическим дискомфортом – удушьем, давлениями и болями в различных частях тела.

Память о пренатальных возмущениях и дискомфорте, пережитом во время рождения, образует главное хранилище трудных эмоций и ощущений всех видов и составляет потенциальный источник широкого спектра эмоциональных и психосоматических симптомов и синдромов. Поэтому неудивительно, что повторное переживание и интеграция памяти о рождении может значительно облегчать многие различные расстройства – от клаустрофобии, суицидальной депрессии, разрушительных и саморазрушительных тенденций до психогенной астмы, психосоматических болей и мигреней. Кроме того, оно может улучшать взаимопонимание человека со своей матерью и положительно влиять на другие виды межличностных отношений.

Следует особо упомянуть определенные физические изменения, обычно сопровождающие повторное переживание рождения, так как они оказывают глубокое благотворное действие на психологическое и физическое состояние дышащих. Первое из них – это устранение любой респираторной блокировки, вызванной рождением, что ведет к значительному улучшению дыхания. Это поднимает настроение, «очищает двери восприятия», приносит чувство эмоционального и физического благополучия, повышает живость и рождает чувство «радости жизни». Изменение качества жизни после открытия дыхательных путей зачатую бывает удивительным.

Еще одно важное физическое изменение, связанное с повторным переживанием рождения – это устранение мышечного напряжения, исчезновение того, что Вильгельм Райх называл броней характера. Это напряжение порождалось в качестве реакции на часы болезненного и напряженного прохождения через родовой канал в обстоятельствах, не дававших возможности какого-либо эмоционального или физического выражения. После мощных и доведенных до полного разрешения перинатальных переживаний дышащие часто сообщают, что они более расслаблены, чем когда-либо в своей жизни. Это также может сопровождаться устранением различных психосоматических болей. С расслаблением и избавлением от боли приходит чувство большего физического комфорта, повышенной энергии и жизненности, ощущение омоложения и большая способность наслаждаться настоящим моментом.

4. Терапевтические механизмы на трансперсональном уровне

В то время, как терапевтические механизмы, связанные с постнатальной, перинатальной и пренатальной памятью имеют материальный субстрат, ситуация совершенно отлична в том, что касается терапевтических механизмов, действующих на трансперсональном уровне бессознательного. Само существование трансперсональной сферы представляет грозный вызов для материалистической науки. Единственные возможные материальные субстраты для небольшого числа трансперсональных переживаний (родовых, расовых, филогенетических) – это ядра яйцеклеток и сперматозоидов с их ДНК. Широкий спектр остающихся трансперсональных переживаний заставляет нас признавать существование памяти без материального субстрата – эта идея совершенно чужда общепринятой науке. Концепция свернутого порядка Дэвида Бома, идея морфогенетических полей Руперта Шелдрейка и гипотеза пси-поля или поля акаши

Эрвина Ласло представляют собой многообещающие шаги в разработке теории, которая бы объясняла и включала в себя эти интереснейшие феномены.

Несмотря на серьезную теоретическую проблему, можно почти не сомневаться в том, что трансперсональные переживания представляют собой подлинные феномены, и что многие из них обладают замечательным терапевтическим потенциалом. Так, иногда дышащие могут прослеживать определенные аспекты своих проблем к конкретным эпизодам в жизни своих предков и разрешать их посредством повторного переживания и интеграции этих родовых воспоминаний. В некоторых случаях то, что первоначально казалось внутрипсихическими конфликтами дышащих, оказывается интериоризованными конфликтами между родословными их родителей (когда, например, один из родителей католик, а другой иудей, один белый американец, а другой афроамериканец, один немец, а другой еврей, и так далее).

Особенно сильные терапевтические изменения бывают связаны с тем, что дышащие переживают как память о прошлой жизни. Это высоко эмоционально заряженные последовательности переживаний, которые кажутся происходящими в другие исторические периоды и в других странах. Они, как правило, бывают связаны с сильным чувством дежа вю – ощущением, что переживаемое ими происходит с ними не в первый раз, что они уже видели или переживали это раньше. Переживания прошлой жизни часто кажутся объясняющими иначе неясные аспекты текущей жизни дышащих – эмоциональные и психосоматические симптомы, проблемы в межличностных отношениях, страстные увлечения, предпочтения, предубеждения и идиосинкразии.

Полное сознательное переживание этих эпизодов, выражение связанных с ними эмоций и физических энергий и достижение чувства прощения может оказывать удивительное терапевтическое действие. Оно может приносить избавление от широкого спектра симптомов и расстройств, которые до этого сопротивлялись всем попыткам лечения. Люди, переживающие подобный опыт, обычно обнаруживают, что ситуации, которые имели место в другие исторические периоды и в различных частях света, как будто оставили глубокие отпечатки на некой неизвестной среде и сыграли действенную роль в генезисе их затруднений в этой жизни.

Дополнительный источник важных терапевтических возможностей представляет собой архетипическая область коллективного бессознательного. Так, переживания различных архетипических мотивов и встреч с мифологическими фигурами из пантеонов разных культур нередко могут оказывать неожиданное благотворное влияние на эмоциональное и психосоматическое состояние дышащих. Однако для обеспечения положительного исхода, важно избегать опасности раздувания эго, связанной с нуминозностью таких переживаний, и достигать хорошей интеграции. Особый интерес представляют ситуации, где архетипическая энергия, лежащая в основе различных расстройств, имеет форму темной, демонической сущности. Выход этой персонифицированной энергии в сознание и ее полное переживание зачастую напоминает экзорцизм (изгнание бесов) и может оказывать глубокое лечебное воздействие.

Трансперсональная сфера предлагает и множество других целительных механизмов, которые порой могут быть загадочными, ошеломляющими и сбивающими с толку. Например, они могут быть связаны с переживательним отождествлением с различными животными и даже растениями, с глоссолалией или говорением на иностранных языках, а также с вокализацией и движением, чем-то похожими на формы искусства других культур, вроде японского кабуки, балийского обезьяньего пения (кетджак), горловой музыки эскимосов, хокетинга пигмеев, яванского танца и т. п. Например, на одном из наших сеансов Холотропного Дыхания в Эсалене мы видели, как болезненная хроническая напряженность трапецевидной мышцы прошла после того, как дышащая пережила убедительное отождествление с крабом. Ей казалось, что ее болезненно напряженная трапецевидная мышца стала панцирем, и она с большой целеустремленностью и силой двигалась боком по полу. Поскольку мы вдвоем занимались телесной работой с ее «панцирем», она несколько раз протащила нас через комнату, пока из мышцы не высвободилась вся блокированная энергия. В другой раз мы видели, как депрессия, продолжавшаяся несколько лет, исчезла после того, как дышащая многократно повторяла молитву на сефардийском языке, которого она не знала.

Самое мощное исцеление и преобразование, по-видимому, связано с мистическими переживаниями единения с другими людьми, с природой, с космосом и с Богом. Важно подчеркнуть, что для того, чтобы эти переживания были целительными их необходимо доводить до полного завершения и успешной интеграции в повседневную жизнь. По иронии судьбы, современные психиатры считают их проявлениями серьезных душевных болезней – психозов – и стараются подавлять их всеми возможными средствами. В современной психиатрии нет категории «духовного опыта» или «мистического переживания». Если мистические переживания объявляются патологией и прерываются подавляющим медикаментозным лечением, они могут вести к долгосрочным проблемам в жизни человека.

5. Исцеление как движение к целостности

Как мы увидели, терапевтические механизмы, действующие в Холотропном Дыхании, охватывают очень широкий диапазон. Когда психика активируется и симптомы преобразуются в поток опыта, значимые терапевтические изменения происходят, когда человек снова переживает эмоционально важные воспоминания из детства и младенчества, из биологического рождения и внутриутробной жизни. Терапевтические механизмы на трансперсональном уровне связаны с чрезвычайно разнообразными видами переживаний – с родовой, расовой, коллективной, кармической и филогенетической памятью, с отождествлением с животными, встречами с мифологическими существами, посещениями архетипических сфер, и единением с другими людьми, с природой, вселенной и Богом.

Это ставит интересный вопрос: можно ли свести к общему знаменателю целительные механизмы, связанные со столь широким уровнем переживаний, происходящих с разных уровней психики? Ясно, что механизм действия, ответственный за столь разнообразные феномены, должен быть чрезвычайно общим и универсальным. Для нахождения подобного общего целительного механизма требуются радикально новое понимание сознания, психики и человеческой природы, а также фундаментальный пересмотр основных метафизических допущений, лежащих в основе сегодняшнего научного мировоззрения.

Современные исследования сознания раскрыли удивительно парадоксальную природу человеческих существ. В контексте механистической науки кажется уместным и логичным рассматривать человеческие существа как ньютоновские объекты – материальные тела, состоящие из органов, тканей и клеток. Точнее говоря, людей можно считать высокоразвитыми животными и сложными биологическими мыслящими машинами. Однако, открытия исследований сознания подтверждают заявления восточных духовных философий и различных мистических традиций, что человеческие существа также могут функционировать как бесконечные поля сознания, превосходящие ограничения пространства, времени и линейной причинности. У этого парадоксального определения есть отдаленная параллель на субатомном уровне в лице знаменитого корпускулярно-волнового дуализма, связанного с описанием природы материи и света, которое известно как принцип дополнительности Бора.

Эти два взаимодополнительных аспекта человеческой природы связаны с двумя разными модусами сознания, которые можно назвать хилотропным и холотропным. Первый из них, хилотропное сознание, буквально означает «сознание, ориентированное на материю» (от греческих слов hyle = материя и trepein = ориентированный на что-либо или движущийся по направлению к чему-либо). Это состояние сознания, которое большинство из нас переживают в повседневной жизни и которое западная психиатрия считает единственным состоянием, правильно отражающим объективную реальность.

В хилотропном модусе сознания мы воспринимаем себя в качестве плотных тел, действующих в мире отдельных объектов, которые обладают четко определенными ньютоновскими свойствами: пространство трехмерно, время линейно и все как будто управляется цепями причины и следствия. Переживания в этом модусе систематически поддерживают несколько основных допущений, как-то: материя является плотной; наши чувства имеют ограниченный диапазон; два объекта не могут занимать одно и то же место; прошлые события безвозвратно утеряны; будущие события непосредственно не переживаются; мы не можем одновременно находиться более, чем в одном месте и более, чем одном историческом периоде; объекты имеют неизменные размеры, которые можно располагать на непрерывной метрической шкале; целое больше части; и так далее.

Как мы упоминали ранее, холотропное сознание буквально означает сознание, движущееся в направлении целостности. По контрасту с узким и ограниченным хилотропным модусом, холотропное сознание имеет доступ ко всему материальному миру без посредства органов чувств, а также к обычно скрытым размерностям реальности, которых не способны достигать наши физические чувства. Переживания в этом модусе сознания предлагают много интересных альтернатив ньютоновскому миру материи с его многочисленными ограничениями.

Они систематически поддерживают набор допущений, которые диаметрально противоположны тем, что характеризуют хилотропный модус: вселенная, по существу, представляет собой виртуальную реальность; плотность и непрерывность материи – это иллюзия, порождаемая особым сочетанием переживаний; линейное время и трехмерное пространство носят не абсолютный, а в конечном счете произвольный характер; одно и то же пространство могут одновременно занимать много объектов; прошлое и будущее всегда доступны и могут переживаться в настоящем; мы можем переживать себя в нескольких местах одновременно; мы можем одновременно быть более, чем в одной временной системе отсчета; бытие части не является несовместимым с бытием целым; нечто может в одно и то же время существовать и не существовать; форма и пустота взаимозаменимы и т. д.

Например, мы можем участвовать в сеансе Холотропного Дыхания в Институте Эсален и – физически находясь в Биг Сур, Калифорния – иметь убедительное переживание одновременного нахождения в доме, где мы провели наше младенчество и детство, в родовом канале в процессе борьбы за то, чтобы родиться, в чреве матери в период нашей пренатальной жизни, или в Париже во время Французской революции. Мы можем переживать себя эмбрионом и одновременно одиночной клеткой, океаном или всей вселенной. В холотропном модусе сознания бытие клеткой, эмбрионом, океаном и всей вселенной – это легко взаимозаменяемые переживания, которые могут совпадать или гладко переходить друг в друга.

Судя по всему, в человеческой психике эти два модуса находятся в динамическом взаимодействии: будучи в хилотропном модусе, мы испытываем глубокую потребность в холотропных переживаниях, в превосхождении (Weil 1972), а переживания из холотропных сфер демонстрируют сильную тенденцию всплывать в сознание. Средний индивид, считающийся «здоровым» по существующим психиатрическим стандартам, имеет достаточно развитую систему психологических защит, чтобы не давать холотропным переживаниям всплывать в сознание. Сильные защиты имеют как положительные, так и отрицательные стороны, поскольку проявление холотропного материала, как правило, представляет собой стремление организма исцелять себя и упрощать свое функционирование. В то время как сильная система защиты помогает нам функционировать без помех в повседневной реальности, она также не дает различным травматическим воспоминаниям выходить на поверхность для проработки.

Есть люди, чья защитная система настолько проницаема, что позволяет холотропным переживаниям постоянно всплывать в их поле сознания, нарушая их повседневную жизнь. Наиболее ярким примером может служить продолжительный духовный кризис К. Г. Юнга, во время которого его затоплял материал из коллективного бессознательного (Jung 1961, 2009). В то время как эти люди отчаянно нуждаются в обретении твердой почвы под ногами, есть и другие, которые так глубоко укоренились в материальной реальности, что им чрезвычайно трудно входить в холотропное состояние сознания, несмотря на многократное участие в различных духовных ритритах и практических семинарах с использованием мощных переживательных техник.

Психогенные эмоциональные и психосоматические симптомы можно рассматривать как соединения или гибриды между хилотропным и холотропным модусами, соперничающими за поле опыта. Они появляются, когда какие-то внешние или внутренние влияния ослабляют защитную систему или увеличивают энергетический заряд (катексис) бессознательного материала. В этой неудачной ситуации «ни то, ни се» защитная система недостаточно сильна, чтобы удерживать материал в бессознательном, но достаточно сильна, чтобы препятствовать его полному проявлению, сознательной проработке и интеграции.

Такое понимание динамики, лежащей в основе симптомов, предполагает новую терапевтическую стратегию. Мы обрисовываем клиентам расширенную картографию психики, описывая территорию, которую они, возможно, будут пересекать в ходе работы, создаем поддерживающую окружающую обстановку и учим их входить в холотропное состояние сознания. Как только это происходит, бессознательный материал, готовый для проработки, автоматически всплывает в сознание. В результате полного переживания и выражения эмоций и физических энергий, связанных с симптомами, последние преобразуются в поток переживательных последовательностей (биографических, перинатальных и трансперсональных) и перестают оказывать возмущающее влияние на сознательную жизнь человека.

Важная особенность холотропной стратегии терапии и самоисследования состоит в том, что она рано или поздно превращается в философский и духовный поиск. Как только наши переживания достигают перинатального уровня, они становятся мистическими и дают нам неопровержимые доказательства того, что духовность – это подлинное, жизненно важное и правомерное измерение человеческой психики и универсальной схемы вещей. На трансперсональном уровне мы можем переживать себя в качестве других людей, животных, растений и даже различных архетипических существ. Нам становится ясно, что мы – не эго/тела и не имеем неизменной идентичности. Мы открываем для себя, что наша подлинная идентичность носит космический характер и простирается от нашего обыденного «я» до самого космического творческого начала.

В отличие от терапии, сосредоточивающейся на фармакологическом подавлении симптомов, эта раскрывающая стратегия ведет к открытию себя, самореализации и духовному прозрению. Вероятно не случайно слово «исцеление» (healing) родственно старо-английскому и англо-саксонскому haelan, означающему «делать цельным, здоровым и благополучным». Исцелять – значит делать цельным, возвращать нечто фрагментированное и испорченное к состоянию целостности.

Глава 9

Физиологические механизмы, участвующие в Холотропном Дыхании

Учитывая мощное воздействие, оказываемое Холотропным Дыханием на психику, интересно рассмотреть физиологические и биохимические механизмы, которые могут участвовать в этом процессе. Еще одна важная тема, относящаяся к физиологии Холотропного Дыхания – это понятия «синдрома гипервентиляции» и «карпопедальных спазмов», описываемые в медицинских руководствах в качестве обязательной реакции на ускоренное дыхание. Этот миф респираторной физиологии опровергнут многократными наблюдениями сеансов Холотропного Дыхания и других методов, использующих ускоренное дыхание. Кроме того, самоисследование с использованием холотропных состояний принесло некоторые новые догадки о природе и психодинамике психосоматических расстройств, составляющих предмет многих конфликтующих теорий в академической науке.

1. Биохимические и физиологические изменения

Многие люди полагают, что при ускоренном дыхании мы просто увеличиваем снабжение тела и мозга кислородом; они считают это механизмом, ответственным за переживания в сеансах Холотропного Дыхания. Но на самом деле – вследствие хитроумных гомеостатических механизмов, действующих в человеческом теле – ситуация гораздо сложнее. Верно, что более быстрое дыхание доставляет в легкие больше воздуха и, следовательно, кислорода, но оно также удаляет двуокись углерода, или углекислый газ (CO_2). Поскольку CO_2 имеет кислую реакцию, снижение его содержания в крови повышает ее щелочность, точнее кислотно-основной показатель, именуемый pH. Пигмент крови гемоглобин переносит больше кислорода в кислой среде и меньше в щелочной. Это компенсаторный гомеостатический механизм, гарантирующий эффективное кислородное снабжение во время физического напряжения, которое обычно связано с повышенным образованием кислых продуктов обмена веществ. Таким образом, алкалоз при быстром дыхании ведет к уменьшению снабжения тканей кислородом. Это, в свою очередь, включает гомеостатический механизм, действующий в противоположном направлении: чтобы компенсировать это изменение, почки выделяют мочу, имеющую более щелочную реакцию.

Ситуация еще более осложняется тем, что некоторые области тела, включая мозг, могут реагировать на ускоренное дыхание сужением сосудов, что, естественно, уменьшает их снабжение кислородом. Наблюдения в ходе сеансов Холотропного Дыхания показали, что это – не обязательная, запрограммированная реакция органов на ускоренное дыхание. То, где происходит сужение сосудов и насколько сильным оно будет, отражает участие этих органов в травматических ситуациях в прошлом человека. Как правило, оно исчезает, когда человек заново переживает и прорабатывает память об этих событиях. Кроме того, физиологические изменения зависят от типа используемого дыхания. Глубокое дыхание ведет к более полному газообмену в легких, в то время как поверхностное дыхание оставляет значительную часть газов в «мертвом пространстве», так что легочных капилляров достигает меньше кислорода, и при выдохе выделяется меньше углекислого газа.

Как мы видим, физиологические механизмы, активируемые ускоренным дыханием, весьма сложны и потому трудно оценивать общую биохимическую ситуацию в каждом индивидуальном случае без специальных лабораторных исследований. Однако, если учитывать все упомянутые выше физиологические механизмы, можно предположить, что ситуация людей во время сеансов Холотропного Дыхания, вероятно, похожа на ситуацию нахождения высоко в горах, где меньше кислорода и уровень углекислого газа снижается за счет более быстрого дыхания. Новая кора, будучи с эволюционной точки зрения самой молодой частью мозга, в целом более чувствительна к различным влияниям (вроде алкоголя и кислородного голодания), нежели более старые части мозга. Эта ситуация, по-видимому, может вызывать торможение функций новой коры и усиливать активность в архаических отделах мозга, делая бессознательные процессы более доступными.

Многие отдельные люди, равно как и целые культуры, живущие в условиях высокогорья, известны своей высокой духовностью. Примерами могут служить йоги в Гималаях, тибетские буддисты и перуанские инки. Поэтому заманчиво приписывать их высокую духовность тому, что в атмосфере с более низким содержанием кислорода они имеют более легкий доступ к холотропным переживаниям. Однако, мы снова должны учитывать сложные гомеостатические механизмы, действующие в человеческом теле. В то время, как кратковременное пребывание на большой высоте, возможно, сравнимо с Холотропным Дыханием, длительное нахождение в таких условиях активирует физиологические механизмы адаптации, например, повышенную выработку красных клеток крови. Поэтому не исключено, что острую ситуацию при Холотропном Дыхании нельзя прямо сравнивать с длительным пребыванием в высокогорье.[16]

Так или иначе, от описания физиологических изменений в мозге очень далеко до объяснения чрезвычайно богатого спектра феноменов, вызываемых Холотропным Дыханием, например, аутентичного переживательного отождествления с животными, архетипическими видениями или воспоминаниями из прошлой жизни. Эта ситуация сходна с проблемой объяснения психологического действия ЛСД и других психоделиков. Тот факт, что оба этих подхода могут вызывать трансперсональные переживания, в которых имеется доступ к точной новой информации о вселенной, минуя органы чувств, показывает, что матрицы для этих переживаний не содержатся в мозге.

Олдос Хаксли, после переживания психоделических состояний с мескалином и ЛСД-25 пришел к выводу, что наш мозг, вероятно, не может быть источником этих переживаний. Он высказал предположение, что мозг, скорее, действует как понижающий вентиль, который защищает нас от гораздо большего объема космической информации. Такие концепции, как «память без материального субстрата» (von Foerster 1965), «морфогенетические поля» (Sheldrake 1981) «поле Акаши или пси-поле» (Laszlo 1993, 2004) оказывают идее Хаксли важную поддержку, делая ее все более убедительной.

2. Холотропное Дыхание и «синдром гипервентиляции»

Как мы показали ранее, терапевтические подходы и духовные практики, использующие различные дыхательные техники для вызывания холотропных состояний сознания, представляют собой эффективные методы лечения психосоматических расстройств. Однако они также приносят важные новые прозрения, касающиеся реакции человеческого тела на ускоренный ритм дыхания. В ходе их применения накоплены впечатляющие переживательные доказательства, исправляющие глубокое заблуждение в отношении ускоренного дыхания, которое содержится в традиционных медицинских руководствах по респираторной физиологии.

Точнее говоря, они рассеяли устойчивый миф, передававшийся из поколения в поколения среди клиницистов, который утверждает, что обязательной физиологической реакцией на быстрое дыхание является «синдром гипервентиляции». Его описывают как стереотипный паттерн физиологических реакций, включающий в себя тетанию кистей и ступней («карпопедальный спазм»), холодность конечностей и потоотделение. Это сопровождается определенными нейромышечными изменениями, поддающимися объективному определению. Сюда относятся рефлекс Хвостека (гипервозбудимость лицевых мышц) и рефлекс Труссо (спазм мышц предплечья и кисти после пережимания жгутом плечевой артерии). К типичным эмоциональным реакциям относят тревогу и возбуждение.

Взаимосвязь между гипервентиляцией и различными патологическими состояниями

Роберт Фрид – один из самых увлеченных исследователей взаимосвязи между дыханием и различными патологическими состояниями – написал книгу под названием «Синдром гипервентиляции» (Fried 1982). По его мнению, врачам следует уделять больше внимания дыханию. При стрессе и страдании у людей учащается дыхание; гипервентиляцию можно обнаружить у 50–70 % людей, жалующихся на здоровье, а развитию гипертонии в 90 % случаев предшествуют нарушения ритма дыхания. Неправильное дыхание можно считать общим этиологическим компонентом многих проблем. В научных кругах хорошо известно, что гипервентиляция тесно связана с тревогой, однако нет согласия в отношении того, гипервентиляция ли вызывает тревогу, или наоборот; это явно «проблема курицы или яйца».

Люди, склонные к тревоге, учащенно дышат, когда подвергаются стрессу; у страдающих приступами паники часто бывает респираторный алкалоз. Согласно Г. Дж. Голдбергу, «гипервентиляция представляет собой аспект реакции тревоги и вызывает психосоматические симптомы» (Goldberg 1958). Гипервентиляция играет важную роль во всех тревожных расстройствах и, возможно, в эмоциональных расстройствах в целом. В первой половине XX в. спонтанная гипервентиляция часто наблюдалась у истерических пациентов, что дало повод называть истерию и невроз тревожности «респираторными неврозами» (Christie 1935). Спонтанные эпизоды гипервентиляции случаются примерно у 10–15 % населения и гораздо чаще у психиатрических пациентов, в особенности, страдающих истерией. Обычный подход к эпизодам спонтанной гипервентиляции состоит во внутривенном введении хлорида кальция для повышения уровня ионов кальция в крови, применении транквилизаторов и надевании на голову бумажного мешка для удержания углекислого газа в организме и снижения алкалоза.

Приведенные выше наблюдения опровергают первоначальную идею, высказанную У. Кенноном в книге «Мудрость тела». Кеннон полагал, что дыхание, будучи столь фундаментально важным для жизни, так сильно защищено гомеостатическими механизмами, что может само заботиться о себе (Cannon 1932). С тех пор стало ясно, что несмотря на свой кажущийся автоматизм, дыхание все же подвержено влиянию многих патофизиологических и психопатологических процессов, которые могут его нарушать. В свою очередь, нарушения паттернов дыхания способны вызывать физиологические и психологические проблемы.

Медицинская литература, посвященная синдрому гипервентиляции, недостаточно ясна и полна путаницы и противоречий. Фрид, проводивший систематическое исследование эффектов быстрого дыхания, указывал, что стереотипная реакция, описываемая в руководствах по физиологии дыхания, резко противоречит клиническим сообщениям о необычайно широком спектре феноменов, которыми может сопровождаться гипервентиляция. Они сильно варьируют от человека к человеку и от эпизода к эпизоду (Fried 1982). Диапазон возможных реакций на ускоренное дыхание настолько велик, что пациентов, склонных к гипервентиляции называли «клиентами с синдромом жировой складки» (Lum 1987) из-за их частых бесплодных визитов к врачам. Традиционно, гипервентиляцию считают симптомом какого-либо другого заболевания, а не фактором, ответственным за порождение симптомов. Клиницисты обычно не верят, что нечто столь простое, как гипервентиляция, способно вызывать такие сильные и разнообразные изменения, и склонны искать другие причины.

Согласно данным исследования 150 случаев гипервентиляции, она была способна столь убедительно имитировать у этих, в остальном здоровых, людей широкий спектр патологических состояний, что они получали целый перечень неправильных диагнозов, в том числе, заболеваний сердечно-сосудистой системы, дыхательной системы, желудочно-кишечного тракта, опорно-двигательной системы, нервной системы, иммунной системы и кожи (Huey and Secherest 1981). Некоторым из этих людей ставили и психиатрические диагнозы. Это приближает медицинское понимание к наблюдениям из практики Холотропного Дыхания, но все еще далеко от признания того, что «синдром гипервентиляции» – это не патологическая реакция, требующая систематического подавления, а благоприятная терапевтическая возможность.

Гипервентиляция у психиатрических пациентов и наблюдения из практики Холотропного Дыхания

Как мы упоминали ранее, спонтанные эпизоды гипервентиляции часто случаются у невротиков, в особенности у истерических пациентов. Фрейд в нескольких историях болезни описывал крайние чувства удушья и выраженное затруднение дыхания при приступах паники. По этой причине он некоторое время придерживался мысли, что травма рождения, будучи связана с удушьем, может быть источником и прототипом всех будущих тревог (Freud 1953). Клейн и др. назвали чувства удушья, сопровождающие приступы паники, «ложной тревогой удушья» (Klein et al. 1978). Эту панику невозможно снять вдыханием смеси кислорода с 5 % углекислого газа, которое должно предотвращать любой респираторный алкалоз.

Отмечалось, что у психиатрических пациентов быстрое дыхание вызывает более сильные, яркие и разнообразные симптомы. Пациенты с расстройствами центральной нервной системы демонстрируют большее разнообразие симптомов, а у людей, страдающих от боли, понижен порог для гипервентиляции. У психиатрических пациентов гипервентиляция, как правило, вызывает то, что описывали как «поразительный спектр сенсорных, эмоциональных и психосоматических симптомов». Согласно Фриду, в этот длинный перечень входят головокружение, дурнота, смутное опасение, депрессия, тревога, паника, фобия, боль в груди, мышечные спазмы, различные физические ощущения, головные боли, дрожь, судороги, помутнение зрения, тошнота, рвота, «ком в горле» и многое другое (Fried 1982). Эти симптомы необъяснимы с традиционной медицинской точки зрения и могут создавать видимость различных органических заболеваний. Фрид также обнаружил, что средняя частота дыхания в контрольной группе была ниже (12 вздохов в минуту), чем у психиатрических пациентов (17 вздохов/мин) и пациентов с эпилепсией (17 вздохов/мин).

Гипервентиляция, как правило, отягощает многие симптомы и расстройства, например, болезнь Рейно, мигрень, стенокардию, и синдром панической тревоги. Поэтому Фрид предлагал в качестве «терапевтического подхода» к этим расстройствам упражнения для обучения клиентов замедленному дыханию. Это в точности противоположно практике Холотропного Дыхания, основанной на том наблюдении, что продолжение гипервентиляции может разрешать эмоциональные и психосоматические проблемы путем их временного обострения, экстериоризации, и выведения в сознание для проработки.

Практики Холотропного Дыхания дают уникальную возможность изучать психологические и соматические эффекты быстрого дыхания, поскольку позволяют наблюдать их в чистом виде в момент возникновения. В ходе практических семинаров и тренингов по Холотропному Дыханию лишь небольшая часть участников переживают реакцию, которые руководства по физиологии дыхания описывают как типичную и в некотором смысле обязательную (карпопедальные спазмы, холодность ступней и т. п.). Наблюдения из этой работы показывают, что ускоренное дыхание порождает богатый спектр эмоциональных и психосоматических симптомов, таким образом поддерживая критику Фридом упрощенного понимания синдрома гипервентиляции.

Для Фрида, который рассматривает этот «поразительный спектр симптомов», вызываемых ускоренным дыханием, с точки зрения традиционной медицины, «остается загадкой, как столь простая физиологическая функция, как дыхание, может порождать столь широкий спектр симптомов». Практика Холотропного Дыхания дает глубокое понимание динамики «синдрома гипервентиляции» и предлагает простое решение этой «загадки». Она показывает, что богатство реакции на ускоренное дыхание не поддается пониманию с точки зрения простой физиологии, поскольку представляет собой сложный психосоматический феномен, который отражает всю психобиологическую и даже духовную историю индивида.

Симптомы, вызываемые быстрым дыханием, могут появляться во всех областях тела и во всех возможных сочетаниях. Систематическое изучение этих реакций показывает, что они представляют собой усиление уже существующих психосоматических симптомов или экстериоризацию различных латентных симптомов. Продолжение ускоренного дыхания дает возможность прослеживать эти симптомы к их источникам в бессознательном – к памяти о травматических биографических событиях, о биологическом рождении, о травмах во время внутриутробного развития и даже к различным трансперсональным темам (например, филогенетической памяти, опыту прошлой жизни и архетипическим мотивам).

Это справедливо даже в отношении некоторых крайних физических явлений, которые иногда можно наблюдать при Холотропном Дыхании, например, судорог, удушья, приступов астмы или различных дерматических кожных реакций. Эти явления представляют собой экстериоризацию исторически обусловленных импринтов, связанных с конкретными событиями, вроде эпизодов утопания, серьезных аварий, хирургических операций, дифтерии или коклюша в детском возрасте, биологического рождения, пренатальных кризисов или переживаний из прошлой жизни. Сколь бы угрожающими они ни казались, они не опасны, если мы работаем с физически здоровыми людьми, способными выносить эмоциональный и физический стресс, связанный с подобными переживаниями. Естественно, необходимо с уважением относиться к противопоказаниям для глубокой переживательной работы и не допускать к ней людей с серьезными проблемами, в особенности, с заболеваниями сердечно-сосудистой системы.

Удивительное, но последовательное наблюдение из практики Холотропного Дыхания состоит в том, что симптомы, вызываемые гипервентиляцией, сначала усиливаются, однако продолжающееся ускоренное дыхание вызывает их разрешение и устойчивое исчезновение. Этот факт прямо противоречит предположению, что психосоматические симптомы – это обязательная физиолого-биохимическая реакция на гипервентиляцию. Устойчивое исчезновение этих симптомов после полного выхода на поверхность бессознательного материала, с которым они связаны, показывает, что они имеют психодинамическую природу, а не являются простыми физиологическими проявлениями. В нашей работе мы видим многих людей, у которых на протяжении нескольких часов интенсивного дыхания не возникает никаких напряжений. Такого рода реакция усиливается с числом холотропных сеансов и, в конце концов, становится правилом, а не исключением.

Даже сужение сосудов, возникающее в различных частях тела в результате ускоренного дыхания, нельзя считать неизменным и обязательным следствием гипервентиляции. Наблюдения из практики Холотропного Дыхания показывают, что сужение сосудов обычно вызывается биоэнергетической блокировкой в определенной области. Происхождение этой блокировки может быть связано с психологической или физической травмой в жизни после рождения, с травмой рождения, с кризисами в ходе внутриутробного развития или с различными трудными трансперсональными переживаниями. Ускоренное дыхание выводит бессознательный материал на поверхность и устраняет эту блокировку после ее временного усиления. Это обычно сопровождается нормализацией кровообращения в затронутой области.

Крайний пример представляет собой болезнь Рейно – серьезное нарушение периферического кровообращения в руках, связанное с ощущением холода и даже с трофическими изменениями кожи (повреждением кожи из-за недостатка кислорода и питания). Нам представилась возможность работать с несколькими людьми, страдавшими болезнью Рейно, которые смогли исцелить это расстройство, занимаясь Холотропным Дыханием. Во время первых холотропных сеансов у них всех наблюдалась сильная и болезненная тетания в кистях и предплечьях. При продолжении гипервентиляции эти спазмы внезапно проходили и заменялись мощным потоком теплой энергии через кисти и ощущением полей силы, окутывающих кисти как гигантские перчатки. После этих переживаний периферическое кровообращение устойчиво оставалось нормальным.

Как мы уже упоминали, тот же механизм может играть решающую роль при многих хронических инфекциях, вроде синуситов, фарингитов, тонзиллитов, бронхитов или циститов, которые традиционно считаются чисто медицинскими проблемами. Если нам удается устранить биоэнергетическую блокировку, восстанавливается нормальное кровообращение, и эти «хронические инфекции», как правило, проходят. Возможно также, что этот же механизм играет важную роль в возникновении язв желудка и двенадцатиперстной кишки, а также язвенного колита. При недостаточном кровообращении жизнеспособность слизистых оболочек желудка и кишечника может снижаться до такой степени, что они не способны защищаться от бактерий, участвующих в развитии этого заболевания (Helicobacterpylory), а также действия соляной кислоты и пищеварительных ферментов.

Данные наблюдения показывают, что болезни во многих случаях бывают связаны с блокированной эмоциональной или физической энергией и с проистекающей из этого фрагментацией, в то время как здоровое функционирование связано со свободным течением энергии и целостностью. Это имеет непосредственное отношение к одному аспекту термина холотропный, который буквально означает «движущийся к целостности» или «ориентированный на целостность». Такие выводы согласуются с основными принципами китайской медицины и гомеопатии. Они также родственны современной концепции «энергетической медицины». Представители этой ориентации утверждают, что медицина стала бы намного более эффективной, если бы дополнила или даже заменила свою стратегию патологии органов подходом, основанным на понимании и использовании биоэнергетической динамики тела.

«Синдром гипервентиляции»: факт или выдумка?

Короче говоря, переживания и наблюдения из практики Холотропного Дыхания показывают, что традиционное понятие «синдрома гипервентиляции» устарело и должно быть пересмотрено. Мышечные напряжения, развивающиеся в результате быстрого дыхания, не обязательно затрагивают кисти и ступни, а могут иметь место в любой области тела. Их источником служит сдерживаемая эмоциональная и физическая энергия, порождаемая травматическими событиями в истории дышащего. Длительное ускоренное дыхание, как правило, ведет к усилению, кульминации и снятию таких напряжений. Кроме того, они могут легко устраняться эмоциональной и физической абреакцией. Повторные сеансы обычно приводят к устойчивому исчезновению этих напряжений. Некоторые люди могут ускоренно дышать в течение нескольких часов без каких-либо признаков напряжения; в действительности, они становятся все более расслабленными и счастливыми.[17]

По всей видимости, ускоренное дыхание создает в теле биохимическую ситуацию, облегчающую выход на поверхность старых эмоциональных и физических напряжений, связанных с неразрешенными психологическими и физическими травмами. Тот факт, что при быстром дыхании выходят на поверхность и проявляются симптомы – это вовсе не патологическое явление, как его традиционно понимают; в действительности, эта ситуация дает уникальную возможность для исцеления. При таких обстоятельствах на поверхность выходит бессознательный материал с сильным эмоциональным зарядом, который более всего готов для проработки. Такое понимание симптомов гипервентиляции объясняет чрезвычайную меж– и внутрииндивидуальную вариабельность реакций на гипервентиляцию. Это представляется аналогичным ситуации, касающейся необычайного богатства и разнообразия опытного содержания психоделических сеансов.

В свете наблюдений из практики Холотропного Дыхания, спонтанные эпизоды гипервентиляции, случающиеся у психиатрических пациентов и нормальных людей представляют собой попытки организма исцеляться, и их следует поддерживать, а не подавлять. При правильном понимании и умелом руководстве, проявление симптомов при гипервентиляции может вести к исцелению эмоциональных и психосоматических проблем, положительному личностному преобразованию и эволюции сознания. Напротив, существующую практику подавления симптомов можно рассматривать как нежелательное вмешательство в важный спонтанный целительный процесс, затрагивающий психику и тело.

3. Психодинамика психосоматических расстройств

Наблюдения из практики Холотропного Дыхания также проливают интересный свет на генезис психосоматических симптомов – эта тема вызвала много споров в медицинских и психиатрических академических кругах. Хорошо известно, что многие эмоциональные расстройства, как-то: психоневрозы, депрессии и психозы, имеют отчетливые физические проявления; в их число входят головные боли, затруднения дыхания, тошнота, потеря аппетита, запор или понос, учащенное сердцебиение, чрезмерное потоотделение, дрожь, судорожные подергивания, вазомоторные нарушения, поражения кожи, аменорея, менструальные спазмы, боль при сексуальном сношении (диспареуния), аноргазмия и нарушение эрекции. Кроме того, сексуальные проявления могут быть связаны с самостоятельными проблемами, которые носят первичный и долговременный характер, а не просто временно сопутствуют невротическим реакциям.

При некоторых психоневрозах физические симптомы бывают очень специфическими и характерными и представляют собой преобладающую особенность расстройства. Это, безусловно, верно для истерии обращения – психоневроза, который может иметь широкий спектр физических проявлений, к числу которых относятся исторический паралич, потеря болевой чувствительности, потеря голоса (афония), неспособность стоять на ногах (астазия), временная слепота, рвота, истерические приступы с сильным прогибанием спины (arc de cerle) и мышечными судорогами, ложная беременность (pseudokyesis) и даже стигматы. Сюда же входит и группа расстройств, которые классические психоаналитики называют прегенитальными неврозами: она включает в себя различные подергивания, заикание и психогенную астму. Они характеризуются структурой личности, типичной для неврозов навязчивых состояний, но роль основного защитного механизма, вовлеченного в формирование симптомов, как и в случае истерии, играет превращение психологических конфликтов в физические проявления.

Кроме того, существует группа расстройств с ярко выраженными физическими проявлениями, в которых психологический компонент оказывается столь очевидным и важным, что даже медицинская модель относит их к психосоматическим заболеваниям. Термин «психосоматический», отражающий признание важности психологических факторов в генезе этих состояний, с годами приобрел значительную популярность. Он используется для весьма разнообразных расстройств психогенного происхождения, включая мигрени, психогенную астму, язву желудка, колит, определенные виды гипертонии, псориаз, различные экземы и, возможно, некоторые виды артрита.

В 1935 г. психоаналитик Франц Александер, считающийся основателем психосоматической медицины, предложил теоретическую модель, объясняющую механизм психосоматических расстройств, которая до сих пор лежит в основе значительной части клинической работы и исследований в этой области (Alexander 1950). Его важнейшим вкладом было признание того, что психосоматические симптомы происходят от психологических факторов, сопутствующих психологическим конфликтам и травмам. Эмоциональное возбуждение при сильном страхе, горе или гневе дает начало интенсивным физиологическим реакциям, способным вызывать психосоматические симптомы и болезнь. Однако, согласно Александеру, это происходит только у индивидов, имеющих органическую предрасположенность, но не у здоровых людей. Эта предрасположенность представляет собой ключевой, но изменчивый фактор в генезе психосоматических заболеваний. В отношении природы этой предрасположенности среди психоаналитиков существуют значительные разногласия.

Александер проводил различие между реакциями обращения и психосоматическими расстройствами, которые ранее считались аналогичными невротическим реакциям. Хотя источник эмоций, лежащих в основе этих расстройств можно прослеживать к психологической травме, невротическим конфликтам и патологическим межличностным отношениям, симптомы не имеют символического значения и не служат механизмом защиты от тревоги, что характерно для психоневротических симптомов. В действительности, это неспособность психологических защитных механизмов защищать индивида от чрезмерного эмоционального возбуждения.

В 1952 г. Американская Психиатрическая Ассоциация признала в своей стандартной номенклатуре неоднозначность использования слова «психосоматический» и ввела обозначение «психофизиологическое автономное внутреннее расстройство». Симптомы этих расстройств приписывают хроническому усилению нормального физиологического выражения эмоций. Такие долговременные физиологические внутренние состояния могут со временем вести к структурным изменениям в различных органах. Область психосоматической медицины характеризуется фундаментальным отсутствием согласия в отношении природы предрасположенности к психосоматическим расстройствам и специфической уязвимости, которая определяет выбор органа. Существующие модели делятся на три категории: «модели специфичности», «модели неспецифичности» и «модели специфичности индивидуальной реакции»

а. «Модели специфичности» психосоматических расстройств

Теоретические модели, которые относятся к этой категории, утверждают, что различные психосоматические симптомы и заболевания можно прослеживать к конкретным психотравматическим событиям и эмоциональным состояниям. В своих интерпретациях, Франц Александер и другие психоаналитики использовали общие аналитические понятия, вроде бессознательной динамики, фиксации на различных стадиях развития либидо и эго, регрессии, психологических защитных механизмов, проблем в объектных отношениях и т. д. Согласно этой точке зрения, различные травматические события вызывают тревогу и психологическую регрессию к более сильно эмоционально заряженным областям. Например, пациенты с язвами желудка и двенадцатиперстной кишки демонстрируют фиксацию на оральном периоде развития либидо и имеют серьезные неразрешенные бессознательные конфликты, касающиеся зависимости. Тогда регрессия ведет к избыточному выделению пищеварительных соков.

В эту категорию также входят различные попытки определять «личностные профили» людей, подверженных тем или иным психосоматическим расстройствам. Направление исследований, связанных с поиском личностных характеристик таких людей, основала Фландерс Данбер (Dunbar 1954). Например, в этих исследованиях выделялись типы личности А и Б. К типу А относятся напористые управленцы и амбициозные трудоголики, озабоченные расписанием и скоростью своей работы, склонные к соперничеству, недружелюбные, агрессивные и не способные расслабляться. Люди с типом личности Б, напротив, терпеливы, расслаблены и покладисты; обычно они в большей степени наделены творческими способностями и богатым воображением и имеют философский склад ума (Friedman and Rosenman 1974). Было показано, что люди с типом личности А имеют более высокий риск сердечных заболеваний.

Стюарт Вольф и Гарольд Вольф разработали методы изучения психофизиологических корреляций, например, между эмоциональной сдержанностью и запором и между эмоциональной раскованностью и поносом (Wolff and Wolff 1947). Сходные представления, ставшие весьма популярными в психотерапевтических кругах, подразумевали, что психологические проблемы и конфликты могут выражаться на символическом языке тела: боль в шейных и плечевых мышцах у людей, которые несут слишком большую ответственность, проблемы с желудком у людей, не способных что-либо «проглотить» или «переварить», затруднения дыхания, вызываемые матерью, которая «душит» свое потомство, тягостные чувства в груди, происходящие от «тяжелого горя», и т. д.

Против «теорий специфичности» выдвигались возражения. У пациентов с различными психосоматическими расстройствами может быть широкий диапазон психодинамических проблем и психиатрических диагнозов – от «нормы» до «психоза». Невозможно предсказывать психологические проблемы пациентов, исходя из природы их психосоматических симптомов, и наоборот. Одни и те же «специфические этиологические параметры» постулировались для широкого круга психосоматических расстройств, например, патологические потребности в зависимости и утрата значимых отношений – для язвенного колита, илеита, ревматоидного артрита, психогенной астмы и некоторых заболеваний кожи. Вдобавок, некоторые психосоматические расстройства, например, гиперсекрецию желудочного сока, вызываемую неспецифическим стрессом, можно моделировать у животных. Естественно, что здесь нельзя говорить о роли бессознательных фантазий, символических процессов, межличностных конфликтов и т. п.

б. «Модели неспецифичности» психосоматических расстройств

Модели, относящиеся к этой категории отвергают понятие специфических психопатологических факторов в генезисе психосоматических расстройств. Они доказывают, что любой стимул, способный вызывать психологический дистресс, может порождать расплывчатое эмоциональное состояние хронической тревоги и вести к развитию психосоматического расстройства. Природу расстройства невозможно предсказывать на основе его психологического инициатора. Как утверждает Г.Ф. Мал, сопутствующие физиологические события могут быть одними и теми же, независимо от стрессора, будь то бомбежка во время войны, важный экзамен или межличностный конфликт с сексуальным партнером (Mahl 1949).

Ганс Селье показал, что существуют универсальные проявления хронического стресса, как-то: активация желудочнокишечного тракта и сердечно-сосудистой системы, а также повышение секреции стероидных гормонов надпочечников (Selye 1950). Однако, начало психосоматических расстройств часто бывает связано с психодинамически определяемым отказом психологических защит, которые обычно защищают человека от интенсивного эмоционального возбуждения. Восприимчивость органа может быть обусловлена сочетанием органических факторов и раннего опыта. Эта модель, несмотря на свой слишком общий характер, согласуется с клиническими и исследовательскими данными.

в. «Модели специфичности индивидуальной реакции»

Модели этой категории предполагают, что тип развивающегося у человека психосоматического расстройства зависит, в первую очередь, от его специфического паттерна реагирования, а не от природы стимула. Разные люди демонстрируют чрезвычайно характерные и устойчивые паттерны эмоционального возбуждения, которое может вызываться широким спектром стимулов и вести к специфическим психосоматическим расстройствам. Есть люди «реагирующие желудком», «реагирующие сердцем», «реагирующие повышением давления» и т. д. По контрасту с размытыми и незрелыми реакциями маленьких детей, эмоциональные реакции взрослых людей с психосоматическими расстройствами, как правило, демонстрируют специфические области активации. Характерный паттерн реагирования развивается в раннем детстве и чрезвычайно устойчив во времени. Эта теория очень популярна в академических кругах.

Текущая ситуация в области

Считается общепринятым, что ни одна отдельно взятая модель не объясняет все психосоматические расстройства, и мнение исследователей склоняется к наличию многих причин. Психологические факторы играют важную роль, но не являются исключительной и определяющей причиной. Вдобавок, мы должны принимать во внимание телосложение, наследственность, патологию органа, качество питания, окружающую среду, а также социальные и культурные факторы. Психологические и соматические явления, которые ранее рассматривались как отдельные и независимые процессы, теперь считаются представляющими разные аспекты единого феномена аффекта, вовлеченного в двустороннее взаимодействие. Вдобавок, структуры мозга, управляющие эмоциями и внутренними функциями, идентичны или близко родственны друг другу. Страх, гнев, сексуальность и функционирование внутренностей и желез управляются лимбической системой и гипоталамическими структурами; кроме того, они связаны со структурами коры и подкорки. Точная природа этих взаимосвязей пока еще не установлена.

Находки из практики Холотропного Дыхания и других методов переживательной терапии

Объяснения, которые предлагают большинство школ глубинной психологии, в целом неубедительны. Они приписывают причинную роль памяти о событиях, пережитых в детстве, или травматическому опыту в последующей жизни. Они интерпретируют психогенную астму как потребность в матери или результат ограничивающего «удушающего влияния» матери и считают истерический паралич отражением конфликта, связанного с каким-то запретным действием. Сходным образом, заикание считается результатом подавления словесной агрессии и борьбы с побуждением говорить непристойности, чувство обремененности может вести к сильным болям в плечах, трудность «переварить» что-либо может вызывать желудочные расстройства, а серьезные заболевания кожи могут служить защитой от сексуального искушения.

Более убедительные догадки, касающиеся природы и психогенеза психосоматических расстройств принесли работы блестящего и вызывавшего много споров пионера психоанализа Вильгельма Райха. Он показывал, что травматических психологических событий, обсуждавшихся в психоанализе, недостаточно для объяснения развития эмоциональных и, особенно, психосоматических расстройств. По его мнению, главным фактором, лежащим в основе таких симптомов, следует считать биоэнергетическую блокировку в мышцах и внутренностях («броню характера») (Reich 1949).

Райх приписывал эту блокировку подавлению либидо, обусловленному тем, что репрессивное моралистическое общество не допускает полного удовлетворения наших сексуальных потребностей. Тогда блокированная сексуальная энергия находит неправильное выражение в виде неврозов, психосоматических расстройств и извращений. В большом масштабе это ведет к разрушительным общественно-политическим движениям. Райх сознавал, что психотерапия, ограничивающаяся словесным взаимодействием, сама по себе не способна изменять энергетическую ситуацию в организме. Он ввел в терапию революционные подходы – дыхательные техники и работу с телом, направленную на высвобождение сдерживаемых энергий. Однако он считал, что для полного эмоционального и сексуального освобождения необходима революция в человеческом обществе. Райх стал коммунистом, а после публикации своей книги «Массовая психология фашизма» был исключен и из Психоаналитической Ассоциации, и из Коммунистической партии.

Работа с холотропными состояниями, например Холотропное Дыхание, Первичная терапия, Ребёфинг или психоделическая терапия обнаруживает огромные количества блокированной и подавленной эмоциональной и физической энергии (биоэнергии), лежащей в основе психосоматических расстройств (а также эмоциональных расстройств в целом). Таким образом, это наблюдение подтверждает теорию Райха, но только в самом общем смысле, а не в частностях. В то время как Райх считал сдерживаемую энергию подавленным либидо, новые наблюдения показывают, что большая часть этой энергии имеет перинатальное происхождение. Это результат избыточных нейронных импульсов, генерировавшихся во время прохождения через родовой канал и сохраняющихся в организме. Вдобавок, значительная часть этой энергии, по-видимому, имеет трансперсональное происхождение и может быть прослежена к архетипическим и историческим областям коллективного бессознательного и к родовой, кармической и филогенетической памяти.

Важным вкладом переживательной психотерапии в понимание психосоматических проявлений следует считать открытие решающей роли, которую играют в их генезе не ассимилированные и не интегрированные физические травмы. Психодинамические школы склонны считать психосоматические симптомы результатами соматизации психологических конфликтов и травм, и не замечают той важной роли, которую играют в их генезе психотравмы физического происхождения. Переживательная работа с использованием холотропных состояний сознания не оставляет сомнений в том, что самыми значимыми источниками психосоматических симптомов служат события, связанные с физическими оскорблениями или повреждениями.

Например, холотропная работа с психогенной астмой неизбежно приведет к неассимилированной памяти о ситуациях, связанных с опытом удушья – о том, как человек едва не утонул, как его кто-то душил, как ему в дыхательное горло попал посторонний объект или кровь во время удаления гланд, о перенесенном в детстве коклюше или воспалении легких, о рождении или о повешении или удушении в прошлой жизни. Сходным образом, материал, лежащий в основе психосоматических болей состоит из памяти о болезненных несчастных случаях, операциях или заболеваниях, о боли, переживавшейся во время процесса рождения или о физическом страдании, связанном с травмой или смертью в прошлой жизни.

Мощное психотравматическое действие физических повреждений признано в системе Рона Хаббарда, именуемой Дианетика, которая представляет собой идеологическую основу Церкви Сайентологии (Hubbard 1950). В то время как в традиционных словесных формах психотерапии оценка эмоциональной значимости травм отражает теоретические представления соответствующих школ, в дианетике она измеряется объективно в ходе процесса под названием «аудитинг». Психологическое исследование и терапия направляются показаниями прибора, измеряющего электрическое сопротивление кожи клиента, во многом так же, как это делается при использовании «детектора лжи».

Теоретическая система сайентологии включает в себя не только физические травмы в жизни после рождения, но и телесные травмы во время рождения, в период внутриутробного развития и в прошлых жизнях. Хаббард называл импринты физических травматических событий энграммами и считал их первичными источниками эмоциональных проблем. По его терминологии, обычные психологические травмы именуются производными (secondaries); в каком-то смысле, они заимствуют свою психологическую силу из своих ассоциаций с энграммами. К сожалению, экскурсы Хаббарда в буйные галактические фантазии, злоупотребление сайентологическим знанием в погоне за властью, деньгами и влиянием и безответственные практики его организации дискредитировали его важные теоретические достижения.

Теперь мы можем резюмировать данные исследований сознания, касающиеся психосоматических расстройств, и использовать эти находки для прояснения некоторых несоответствий и разногласий в отношении их природы и происхождения. Согласно нашему опыту, психодинамическая структура, лежащая в основе этих расстройств, имеет форму систем СКО (систем конденсированного опыта) – многоуровневых констелляций воспоминаний и другого бессознательного материала. Наиболее поверхностные слои СКО связаны с эпизодами из биографии после рождения – в данном случае, с воспоминаниями о физических и психологических травмах. Более глубокий слой этих систем образован памятью, относящейся к биологическому рождению – событию, которое по самой своей природе носит и физический, и психологический характер. Таким образом, признание патогенного воздействия рождения помогает разрешению конфликта между психологическими и биологическими теориями в психиатрии. Глубочайшие слои СКО представляют собой матрицы трансперсональной природы – переживания прошлой жизни, архетипические мотивы или филогенетические элементы.

Психологические травмирования в период после рождения определенным образом связаны со стадиями развития либидо и эго, с теми или иными частями тела и с проблемами в межличностных отношениях. Кроме того, они связаны с различными психологическими защитными механизмами и символическими проработками. Хотя физические травмирования после и, особенно, во время рождения поражают конкретные органы, они также представляют собой крайнюю форму примитивного и недифференцированного стресса. Это безусловно кажется актуальным применительно к разногласиям, касающимся специфических и неспецифических инициаторов психосоматических расстройств, а также к различию между психосоматическими расстройствами и невротическими реакциями обращения, которое подчеркивал Франц Александер.

Это могло бы объяснять, почему и специфический, и неспецифический стресс может вызвать психосоматические симптомы, а также тот факт, что различные виды неспецифических стрессоров могут вызывать у данного индивида одни и те же симптомы. Рождение – серьезная психофизиологическая травма, предполагающая первую крупную потерю объекта любви – разделение с матерью, за которым следует ситуация крайней зависимости. Поэтому его вовлеченность в генезис психосоматических расстройств могла бы объяснять тот факт, что утрата важных отношений и крайние потребности в зависимости представляют собой факторы, играющие значительную роль в различных видах психосоматических расстройств.

Наблюдения из практики Холотропного Дыхания, выявляющие глубинные корни психосоматических расстройств и первостепенную роль, которую играют в их генезисе физические травмы, ясно показывают, что психотерапия, ограничивающаяся словесными средствами, имеет очень мало шансов на достижение положительных результатов. Одни слова не слишком эффективны при работе с людьми, страдающими психогенной астмой, болезненными мышечными спазмами или мигренями. Эти симптомы требуют глубокой переживательной работы, включающей в себя повторное переживание лежащих в их основе переживаний и абреакцию связанных с ними эмоциональных и физических энергий. Поскольку глубинные корни психосоматических заболеваний уходят в перинатальные и трансперсональные области психики, для эффективного лечения этих расстройств нужна концептуальная схема, которая предлагает убедительное и непатологическое объяснение интенсивных переживаний, исходящих с этих уровней бессознательного. Этой цели служит расширенная картография психики, включающая в себя перинатальный и трансперсональный уровни.

Без понимания того, что эти переживания имеют естественные источники, и терапевты и клиенты будут бояться и не решаться вступать на эту переживательную территорию и позволять материалу с глубоких уровней бессознательного всплывать в сознание. Мы уже упоминали, что абреакция в сеансах, использующих гипноз и наркоанализ, оказалась полезной при лечении военных неврозов, но не психоневрозов. Терапевты, знавшие, что их клиенты сталкивались с крайними ситуациями, были способны и готовы терпеть крайне интенсивные эмоциональные и физические реакции этих клиентов, не боясь, что они вступают на психотическую территорию.

Глава 10

Прошлое, настоящее и будущее Холотропного Дыхания

Впервые мы начали использовать Холотропное Дыхание в его теперешнем виде в Институте Эсален в 1976 г. Более десяти лет мы были единственными людьми, предлагавшими этот новый метод самоисследования на наших практических семинарах в Эсалене и в разных частях света – Северной Америке, Мексике, Южной Америке, Австралии, Индии, Японии, а также в разных странах Европы. Иногда мы получали помощь от людей, которые серьезно заинтересовались нашей работой и хотели у нас учиться. Некоторые из них постоянно жили в Эсалене, а другие были участниками наших месячных практических семинаров в Эсалене и имели значительный опыт работы с дыханием.

1. Подготовка фасилитаторов Холотропного Дыхания

К 1987 г. число этих людей и их интерес возросли до такой степени, что они обратились к нам с просьбой организовать программу подготовки для фасилитаторов. Отвечая на их просьбу, мы решили провести одноразовый курс подготовки фасилитаторов для семидесяти наиболее активных участников наших практических семинаров, которые с годами проделали с нами значительное количество работы. За этим последовали трехгодичные программы подготовки, в которых участники два раза в год собирались на двухнедельные курсы. Две группы из этой программы собирались на западном побережье Северной Америки, а третьей была германоязычная группа с участниками из Швейцарии, Германии и Австрии, собиравшаяся в Европе.

На следующем этапе мы разработали программу подготовки, которая состояла из семи шестидневных семинаров, или «модулей». Четыре из этих модулей считались обязательными (Целительный потенциал необычных состояний сознания, Архитектура эмоциональных и психосоматических расстройств, Духовный кризис и Практика Холотропного Дыхания). Остальные три модуля были факультативными; здесь участники могли выбирать интересующий их предмет из большого набора тем, посвященных исследованию связей между Холотропным Дыханием и различными другими областями – буддизмом Випассаны, шаманизмом, алкоголизмом и другими формами зависимости, экстатическим песнопением, фантастическим искусством, космологией и онтологией, смертью и умиранием и т. п. После прохождения этих семи модулей, учащиеся завершали свою подготовку, принимая участие в двухнедельной программе сертификации.

Эта форма подготовки с кое-какими незначительными видоизменениями используется до настоящего времени. С 1999 г. Трансперсональным Тренингом Грофа (ТТГ) руководят Кэри и Тэв Спаркс: Кэри выступает в роли главного координатора, а Тэв – старшего преподавателя. Мы продолжаем принимать участие в ТТГ в качестве приглашенных лекторов в некоторых из модулей и в больших публичных вводных семинарах. Значительная часть подготовки теперь проводится старшими членами персонала и проходит в разных странах мира. Обучающие могут выбирать в каких странах они хотят проходить отдельные модули и как распределять их во времени. Мы рекомендуем обучающимся тратить на прохождение модулей не менее двух лет, поскольку подготовка включает в себя значительное количество интенсивной работы, и для адекватной проработки и интеграции опыта требуется достаточно времени. Основную информацию, касающуюся подготовки можно найти в Интернете (holotropic.com или stanislavgrof.com, на русском языке на stangrof.ru и atpp.ru). На сегодняшний день более тысячи человек из разных частей мира уже завершили подготовку и еще несколько сот человек проходят ее в настоящее время.

Наша программа подготовки фасилитаторов радикально изменила перспективы Холотропного Дыхания. Она дала нам возможность проводить практические семинары в гораздо большем масштабе. В наших первых семинарах мы обнаружили, что интенсивность переживаний участников имеет тенденцию возрастать с размером группы. Мы также усвоили, что число участников в группах проработки следует ограничивать примерно до четырнадцати – восемнадцати человек, чтобы обмен опытом завершался за один сеанс. Когда мы работали одни и иногда с помощью учеников, то могли проводить семинары, в которых участвовали до 36 человек – воскресные двухдневные практические семинары, в которых у каждого участника был один сеанс работы с дыханием, или пятидневные семинары, в которых у каждого было два сеанса.

Коль скоро количество участников превосходило этот предел, мы были неспособны лично проводить обмен опытом с каждым отдельным человеком в группе. Хотя сеансы дыхания можно было проводить одновременно со всеми членами группы (поочередно выступавшими в ролях дышащих и «сиделок»), для сеансов проработки группу приходилось делить на меньшие части. Помимо этого, единственными ограничениями для количества участников были размеры помещения для работы с дыханием, наличие дополнительных помещений для групп проработки, и число опытных фасилитаторов, способных поддерживать дышащих и вести сеансы обмена опытом. При использовании такой системы, в нескольких из наших больших групп было более трехсот участников.

2. Холотропное дыхание и научное сообщество

Растущая популярность Холотропного Дыхания в полупрофессиональных кругах и среди неспециалистов до сих пор не сопровождается столь же сильным интересом со стороны научного сообщества и клиницистов, работающих в традиционных лечебных учреждениях. Насколько нам известно, лишь в Австрии, Бразилии и России Холотропное Дыхание признано в качестве официальной терапевтической модальности. Причины этого легко понять; и практика, и теория этой новой формы самоисследования и терапии представляют собой значительный отход от принятых в настоящее время терапевтических практик и концептуальных систем. Работа с Холотропным Дыханием и вообще с холотропными состояниями сознания требует радикальных изменений некоторых основных предпосылок и метафизических допущений, на которые не готовы пойти специалисты, приверженные традиционной точке зрения на мир и человеческую психику.

Большинству традиционных клиницистов нелегко согласиться с тем, что интенсивные эмоциональные состояния и сопутствующие им физические проявления, которые они привыкли диагностировать и лечить как психопатологию, представляют собой процесс самоисцеления, требующий поддержки, а не подавления или прерывания. Многим традиционным терапевтам оказывается трудно переходить от разговорной терапии к переживательним подходам, в особенности, более эффективным, которые вызывают холотропные состояния сознания. Дополнительной проблемой становится использование работы с телом и поддерживающего физического контакта, которые относятся к числу крайне полезных и важных составляющих Холотропного Дыхания.

Вероятно, самое важное испытание, перед которым ставит психотерапевтов практика Холотропного Дыхания – это новое определение природы терапевтического вмешательства и роли терапевта. Оно связано с радикальным отходом от концепции терапевта как активного агента («деятеля»), который старается достигать интеллектуального понимания проблем клиента и выводить из него подходящий тип вмешательства – интерпретацию, анализ переноса, использование молчания и т. д. В Холотропном Дыхании роль руководящего начала играет внутренний целительный разум дышащего, а функция фасилитатора состоит в поддержке спонтанно развертывающегося процесса. Способность доверять самоисцеляющему потенциалу психики и воздерживаться от любых суждений относится к числу самых важных необходимых условий для успешной и плодотворной работы с холотропными состояниями сознания.

Столь же трудную проблему, как и те изменения, которые Холотропное Дыхание вносит в терапевтическую практику, представляет для традиционных специалистов некоторые из его основных теоретических и метафизических предпосылок. Первая из них – это радикально иное понимание природы сознания и человеческой психики. С холотропной точки зрения, сознание и психика рассматриваются как важнейшие атрибуты вселенной (“anima mundi”), а не как продукты нейрофизиологических процессов в человеческом мозге и, следовательно, эпифеномены иначе неодушевленной и инертной материи. Данные из различных направлений современных исследований сознания убедительно свидетельствуют о том, что сознание может действовать независимо от человеческого мозга; они ведут к выводу, что мозг опосредует сознание, но не порождает его (Goswami 1995, Ring and Valarino 1998, Ring and Cooper 1999, Cбredenas, Lynn and Krippner 2000, Grof 2000 и 2006).

Второй крупный теоретический пересмотр, необходимый для плодотворной работы с холотропными состояниями – это добавление двух больших областей к модели психики, используемой сейчас традиционными психиатрами, психологами и психотерапевтами. В настоящее время эта модель ограничивается биографией после рождения и описанным Фрейдом индивидуальным бессознательным. Эти две новые области – перинатальная и трансперсональная – настолько расширяют образ человеческой психики, что он обретает глубокое сходство с представлениями, существующими в великих духовных философиях Востока и в различных коренных культурах. Это уничижительное осознание для членов западного научного сообщества, которых учат, что их собственные мировоззрение и понимание человеческой психики далеко превосходят те, что существовали и существуют в доиндустриальных обществах.

Кроме того, данные исследований холотропных состояний радикально меняют наше понимание происхождения и природы эмоциональных и психосоматических расстройств, которые не носят органического характера. Они показывают, что эти состояния зарождаются не в младенчестве и детстве, а имеют дополнительные корни, которые уходят в гораздо более глубокие слои психики – к перинатальным, пренатальным, родовым, расовым, коллективным, филогенетическим, кармическим и архетипическим матрицам опыта. Развитие симптомов можно понимать как старание и попытку психики клиента освободиться от травматических импринтов этих различных уровней психики.

Эта точка зрения применима даже к некоторым состояниям, которые в настоящее время считаются проявлениями серьезного психического заболевания. Расширенная картография психики дает возможность рассматривать важную подкатегорию спонтанных эпизодов необычных состояний сознания, которые в настоящее время диагностируют и лечат как психозы, в качестве психодуховных кризисов, обладающих огромным целительным, преобразующим и даже эволюционным потенциалом. Поскольку подготовка фасилитаторов Холотропного Дыхания включает в себя большое число личных сеансов, широкую поддержку других учащихся в холотропных состояниях сознания, и лекции по трансперсональной теории, они хорошо подготовлены и вооружены для поддержки людей, переживающих духовные кризисы.

Понимание симптомов как возможностей для исцеления и преобразования также требует серьезной переподготовки специалистов, проходивших традиционное обучение, поскольку значительная часть их привычных методов лечения сосредоточивается на подавлении симптомов. В существующей клинической практике уменьшение симптомов рассматривается как клиническое улучшение, а усиление симптомов – как ухудшение клинического состояния. Симптоматическое лечение часто ошибочно называют терапией, хотя оно не затрагивает проблемы, лежащей в основе симптомов. В соматической медицине существует четкое различие между причинной терапией, нацеленной на этиологический фактор, и симптоматической терапией, которая делает состояние более терпимым для пациента.

3. Преимущества Холотропной Перспективы

Описанные выше изменения в практике и теории, которые вносят в психиатрию и психологию исследования холотропных состояний сознания, носят радикальный характер и бросают вызов существующим представлениям. Однако те, кто готовы их принять и применять – будь то в собственном самоисследовании или в работе с другими – смогут получить огромную пользу от этой далеко идущей концептуальной переориентации. Они обретут более глубокое понимание природы и динамики эмоциональных и психосоматических расстройств – фобий, депрессии, суицидальных тенденций, сексуальных нарушений и отклонений, психогенной астмы и многих других – признавая и принимая во внимание их перинатальные и трансперсональные корни. Кроме того, они будут способны получать лучшие и более быстрые терапевтические результаты, привлекая терапевтические механизмы, которые становятся доступными на этих более глубоких уровнях бессознательного ^1^ 1985, 2000).

Новая расширенная картография психики вносит ясность в сбивающее с толку многообразие психотерапевтических школ с чрезвычайно разнящимися воззрениями по фундаментальным вопросам, касающимся человеческой психики в здоровье и болезни. Она включает в себя, синтезирует и объединяет взгляды Зигмунда Фрейда, Мелании Клейн, Отто Ранка, Вильгельма Райха, Шандора Ференци, К. Г. Юнга и представителей эго-психологии, и отводит каждому из них место во всеобъемлющей модели психики ^1^ 1985). С этой точки зрения, каждый из основателей упомянутых школ избирательно сосредоточивался на том или ином уровне психики и оставлял без внимания все остальные, либо неправильно их интерпретировал путем сведения к собственным уникальным представлениям.

Холотропное дыхание имеет важные практические и экономические преимущества. Оно способно достигать корней эмоциональных и психосоматических проблем на тех уровнях психики, которые недоступны для словесной терапии, и значительно ускоряет доступ к бессознательному материалу. Кроме того, оно дает возможность проработки физических травм, лежащих в основе различных психосоматических расстройств – например, связанных с утоплением или биологическим рождением – чего нельзя сделать посредством беседы. Еще одно преимущество состоит в удобном соотношении между подготовленными фасилитаторами и клиентами. Холотропное Дыхание обычно проводится в группах, где один подготовленный фасилитатор требуется для 8-10 участников, и значимую поддержку могут оказывать неподготовленные «сиделки». Вдобавок, наш опыт показал, что у многих людей, выполняющих функцию сиделок, появляется такой большой интерес к этой работе, что они хотят пройти программу подготовки для фасилитаторов. Это создает возможность экспоненциального роста системы поддержки для людей, переживающих спонтанные или искусственно вызванные холотропные состояния.

Еще один важный аспект новой психологии, возникшей из изучения холотропных состояний – это исправление искаженных представлений о духовности и религии, бытующих в западных научных кругах. Современные исследования сознания показали, что духовность представляет собой важное измерение человеческой психики и вселенского порядка. Подлинное понимание таких феноменов, как шаманизм, мифология и ритуальная жизнь коренных народов, мистицизм и великие религии мира невозможно без расширения карты психики путем добавления к ней перинатального и трансперсонального измерений. Это также необходимо, если мы хотим понимать духовные переживания – свои собственные или переживания других людей – и оказывать понимающую поддержку людям, борющимся с вызовами своего внутреннего путешествия. Было бы серьезной ошибкой отвергать и патологизировать духовность любого вида и формы только потому, что ее существование несовместимо с основными метафизическими допущениями западной науки или потому, что она часто получала неправильное и искаженное выражение в организованных религиях.

Холотропная перспектива предлагает и новые прозрения, касающиеся психологии и психопатологии искусства, которые гораздо глубже и информативнее, чем предшествующие достижения Фрейда, Мари Бонапарте, Отто Ранка и других (Grof 2010). Сильное эмоциональное воздействие многих произведений искусства – романов, картин, кинофильмов и музыкальных сочинений невозможно объяснить без признания того, что их источники находятся не только в биографиях их авторов, но и в перинатальной и трансперсональной областях психики. В высших формах творчества художник становится каналом для вдохновения, приходящего непосредственно из трансперсональных источников (Harman 1984).

4. Холотропные состояния сознания и современный глобальный кризис

Один аспект систематического самоисследования с помощью Холотропного Дыхания и других форм ответственной работы с холотропными состояниями сознания заслуживает особого упоминания. Эта практика не только облегчает или устраняет эмоциональные и психосоматические расстройства и делает жизнь людей, которые ею занимаются, более комфортной и удовлетворяющей. Изменения мировоззрения, иерархии ценностей и жизненной стратегии, которые становятся результатом проработки биографического, перинатального и трансперсонального материала, имеют важные следствия, выходящие за пределы личной пользы для людей, занимающихся интенсивной внутренней работой. Это преобразование включает в себя значимое снижение агрессивности и развитие расовой, гендерной, культурной и идеологической терпимости и сочувствия, экологической чуткости и чувства планетарного гражданства.

В настоящее время мы переживаем опасный глобальный кризис, угрожающий выживанию нашего вида и жизни на этой планете. В конечном счете, общим знаменателем многих различных аспектов этого кризиса является уровень эволюции сознания человечества. Если бы его можно было поднять до более высокой нормы, если бы мы могли обуздать склонность к насилию и ненасытную алчность, многие из проблем, которые сегодня существуют в мире, можно было бы смягчить или разрешить. Представляется, что изменения, регулярно наблюдаемые у людей, переживших описанное выше преобразование, значительно повысили бы наши шансы на выживание, если бы могли происходить в достаточно большом масштабе. Мы надеемся, что изложенная в этой книге информация относительно потенциала холотропных состояний сознания в целом, и практики Холотропного Дыхания в частности, послужит полезным руководством для тех, кто решает предпринять это путешествие или уже его выбрали.

Приложение I

Особые ситуации и вмешательства в сеансах Холотропного Дыхания

В то время как общую стратегию работы с телом, используемую в Холотропном Дыхании, легко понять и применять, есть определенные ситуации, заслуживающие краткого упоминания. Рассматривая описанные ниже разнообразные ситуации и различные формы вмешательств, важно иметь в виду, что все они связаны с одной общей целью: усилением эмоций и физических энергий, лежащих в основе симптомов, и доведения их до сознательного переживания и полного выражения. Это очень специальная информация, которая, возможно, заинтересует кого-то из широкого круга читателей, однако имеет практическое значение только для сертифицированных фасилитаторов Холотропного Дыхания, прошедших подготовку в программе ТТГ и потому имеющих разрешение применять этот метод в своей работе. Мы очень рекомендуем в качестве дополнительного чтения брошюру Тэва Спаркса под названием «Делать не делая» (Doing Not Doing) – изложение основной стратегии холотропной работы, написанную ясным и легко читаемым языком и в юмористическом стиле.

1. Переживание удушья и давления на грудь

Весьма распространенным явлением в холотропных сеансах бывает переживание сжатия горла, ассоциирующееся с удушением. Его источником служит память о ситуациях, связанных с затруднением дыхания – например, об утоплении, попытках удушения, дифтерии, коклюше или трудном рождении. Из-за хрупкости гортани и расположенных рядом нервов и артерий, это чувство невозможно усиливать путем сдавливания горла. Очень эффективный способ разрешения этой ситуации состоит в том, чтобы давать дышащему свернутое полотенце и просить его или ее отождествляться с душащей силой и демонстрировать ее действие, как можно сильнее скручивая полотенце. Сила этого упражнения увеличивается, если полотенце растянуто поперек верхней части туловища дышащего, а его концы держат помощники (обычно, сиделка и один из фасилитаторов или стажеров). Необходимо держать полотенце на достаточном расстоянии от тела дышащего, чтобы оно не оказывало давления на его или ее горло.

При этом мы просим дышащего выражать любые эмоции и физические реакции, которые вызывает эта ситуация. Человек, переживающий удушение, как правило, отождествляется только с ролью жертвы и воспринимает душащую силу как чуждую, а не как неотъемлемую часть своей личности. Хотя это было верно в первоначальной ситуации, это не верно в тот момент, когда память о ней выходит на поверхность в сеансе работы с дыханием. К этому времени вся ситуация уже интериоризована, и переживания удушья и удушения представляют собой два разных аспекта собственной личности дышащего. Используя полотенце описанным выше способом, дышащий признает и усваивает этот факт, отождествляясь и с душащим, и с удушаемым.

Тот же принцип можно использовать, когда дышащий переживает чрезвычайно сильное давление на грудь и сжатие всей грудной клетки, часто сопровождающие переживание рождения. В этой ситуации сдавливающая сила представляет собой интериоризованное и интроецированное давление маточных сокращений. Без распознания и признания этого, дышащий оказывается «давящим», равно как и жертвой сжимающей силы. Лучший способ разрешения такого рода ситуации сдавливания состоит в том, чтобы дышащий и фасилитатор легли на матрас параллельно друг другу; затем они обхватывают и сдавливают друг друга, используя значительную силу. При этом дышащего поощряют полностью выражать эмоции, вызываемые этой ситуацией. Помещение подушки между телами снижает степень физической близости, которая в ином случае могла бы восприниматься как слишком интимная или навязчивая.

2. Переживание мышечных напряжений и спазмов

Очень эффективным способом высвобождения блокированной энергии в кисти и руке дышащего («тетании») может служить разыгрывание ситуации, известной под названием «мексиканского армрестлинга». Мы просим дышащего, лежащего на спине, поставить предплечье в вертикальное положение, держа локоть на полу, и намеренно усиливать напряжение мышц этой руки. Затем фасилитатор располагает свое тело параллельно телу дышащего и захватывает его или ее кисть. Затем они стараются прижать предплечья друг друга к полу, как это делается при испытании силы. Однако здесь цель состоит не в том, чтобы победить, а в том, чтобы поддерживать согласованное напряжение в течение продолжительного времени; при этом дышащий выражает все эмоции и физические ощущения, которые вызывает эта ситуация.

Иногда, напряжение не локализовано в отдельной части тела, а носит общий характер; в этом случае блокировка энергии затрагивает все тело. Это состояние может достигать различных степеней интенсивности, от сильного напряжения мышц до болезненной тетании. Важно подчеркнуть, что здесь мы имеем дело не с простой физиологической реакцией на ускоренное дыхание («синдромом гипервентиляции»), а со сложным психосоматическим ответом. Источником этого напряжения бывает непроработанная память о крайне травматической ситуации или, чаще, многослойная констелляция таких воспоминаний (система СКО). Эти травматические ситуации генерировали большие количества эмоциональной и физической энергии, которая осталась не выраженной.

В некоторых случаях травматизация бывает настолько сильной, что сознание отделяется от страдающего тела; дышащий сообщает, что он «не связан с телом» и ничего не чувствует. Это отделение сознания от тела, по-видимому, представляет собой тот же механизм, который ответствен за опыт выхода из тела (ВТО) в ситуациях близости смерти, описываемых в танатологической литераторе. Отделение позволяет сознанию избежать переживания боли. В Холотропном Дыхании такое отделение сознания от тела, как правило, бывает связано с трудностями «возвращения назад» и с продлением сеанса.

То, что мы видим в двух описанных выше ситуациях – тетания тела, которая полностью сознательно переживается, и тетания, ведущая к отделению сознания от тела – представляет собой динамическое равновесие между сильным энергетическим зарядом, связанным с травматическими воспоминаниями, всплывающими из бессознательного, и психологическими защитами, не дающими ему выходить на поверхность. Задача помогающих в такой ситуации – нарушать это динамическое равновесие и способствовать проявлению бессознательного материала.

Для достижения этой цели эффективнее всего использовать следующий способ: попросить дышащего лежа на спине согнуть руки в локтях и усиливать напряжение в руках, а потом и в остальном теле, представляя себе, что все тело сделано из стали или из гранита. Затем двое помогающих, по одному с каждой стороны, берут дышащего за запястья и приподнимают верхнюю часть его или ее тела примерно на полметра над полом. Дышащего инструктируют висеть в таком положении сколько возможно и полностью выражать естественную реакцию на эту ситуацию, не сдерживаясь и не судя о ней.

Это упражнение, как правило, ослабляет психологические защиты и активирует процесс переживания. Вместо кажущихся инерции и застоя, мы теперь наблюдаем реакцию дышащего в форме двигательной активности, излияния эмоций, громких криков, кашля и других проявлений. Теперь становится очевидно, что ригидность тела и отсутствие ощущений в нем были результатом динамического равновесия между сильными эмоциями и физическими энергиями и столь же сильными психологическими защитами, не дававшими им выходить на поверхность. Описанное упражнение представляет собой очень эффективный способ преодоления энергетического затора и ускорения завершения сеанса.

Как мы упоминали ранее, отделение сознания от тела – это реакция на очень травматические события в прошлом дышащего. Лежащий в ее основе бессознательный материал, выходящий на поверхность в этих обстоятельствах, обычно включает в себя воспоминания, связанные с крайним физическим страданием, вроде жестокого эмоционального, физического и сексуального надругательства, трудного рождения и различных ситуаций угрозы жизни. Когда память о травме достигает сознания, и связанные с ней эмоции полностью выражаются, дышащий обычно приходит в состояние расслабления и чувствует связь со своим телом. При таких обстоятельствах мы часто слышим: «Впервые в жизни я чувствую, что действительно живу в своем теле».

3. Проблемы, связанные с блокировками в генитальной области, сексом и наготой

Особые проблемы, связанные с высвобождением блокированной энергии, возникают, когда блокировки находятся в генитальной и анальной областях или в соседних частях тела. По очевидным причинам невозможно усиливать напряжение в этой области, используя непосредственное давление руками. К счастью, существует очень эффективная альтернатива. Мы просим дышащего согнуть ноги, плотно сжать колени, в то время как фасилитатор и «сиделка» тянут их в стороны. Экспериментируя с разными углами сгибания в бедрах, дышащий может найти положение, позволяющее усиливать напряжение в блокированной области. Затем дышащий полностью выражает все эмоции, которые вызывает эта ситуация. Иногда более эффективными оказываются противоположные действия: дышащий старается развести колени в стороны, а фасилитатор и сиделка сводят их вместе.

Эта форма работы с телом может выводить в сознание травматические воспоминания, в особенности, связанные с сексуальным надругательством и вызывающие осень сильные эмоции. Мы всегда предупреждаем дышащих о силе этого упражнения и просим разрешения, прежде чем его использовать. Мы также напоминаем им, что в течение всего времени, пока мы будем с ними работать, они будут полностью управлять ситуацией и смогут прервать или закончить эту процедуру когда захотят, сказав «стоп». Когда мы выполняем эту работу с женщинами, в особенности, не имеющими существенного опыта Холотропного Дыхания, предпочтительно, чтобы в этом процессе им помогали только женщины. Недопустимо касаться генитальной области и женской груди, даже если дышащий открыто просит об этом. Всегда можно найти непрямую альтернативу.

На одном из наших практических семинаров в Эсалене к нам обратилась за советом молодая женщина: «Мой дышащий попросил меня сжать его гениталии; вы делаете такие вещи?». Когда случается что-либо вроде этого, необходимо вмешательство опытного фасилитатора, который берет ситуацию на себя, предлагая подходящую несексуальную альтернативу. Фасилитаторы используют аналогичный подход, если замечают, что дышащий и сиделка нарушают наше указание, что в ходе сеансов Холотропного Дыхания не разрешаются сексуальные контакты, независимо от наличия или отсутствия обоюдного согласия. Необходимо, чтобы поддерживающий физический контакт был направлен на удовлетворение анаклитических потребностей дышащего и не содержал элементов взрослой сексуальности.

Иногда дышащий может делать попытки превратить поддерживающую анаклитическую ситуацию в откровенно сексуальную. Это чаще происходит когда дышащий – мужчина, а фасилитатор – женщина. В большинстве случаев это, по-видимому, происходит, когда глубокая возрастная регрессия приводит дышащего в ситуацию в раннем детстве, когда он испытывал болезненную и пугающую зависимость от женской фигуры, или подвергался ею какой-то форме надругательства. Тогда превращение анаклитической ситуации во взрослую сексуальную ситуацию выполняет функцию психологической защиты и избегания, поскольку во взрослом сексуальном взаимодействии мужчины и женщины, мужчина традиционно играет доминирующую роль.

Когда это случается, задача женщины-фасилитатора состоит в том, чтобы побуждать дышащего сосредоточивать внимание внутри, позволять себе регрессировать в тот период, когда имела место травма, и полностью выражать первоначальные чувства. Она должна ясно дать понять дышащему, что попытки привносить взрослые сексуальные элементы в терапевтическую ситуацию, где им не место, только ухудшат ситуацию и он упустит важную возможность корректирующего и целительного опыта на очень глубоком уровне. Это гораздо легче сделать, если заранее, до сеанса, обсудить возможность такого развития событий. Тогда фасилитатор может просто напомнить о том разговоре, вместо того, чтобы пытаться поднимать эту тему, когда дышащий находится в холотропном состоянии сознания.

Смешение сексуальной активности с Холотропным Дыханием не только неуместно в обычном этическом и социальном смысле, но и эмоционально коварно и потенциально опасно для дышащего. Многие дышащие находятся в состоянии глубокой возрастной регрессии, и их восприятие ситуации и реагирование на нее типичны не для взрослого человека, а для младенца или ребенка, в зависимости от глубины регрессии. При таких обстоятельствах, сексуальное взаимодействие может переживаться как чрезвычайно агрессивное, сбивающее с толка и травматическое. Необходимость поддержания четких сексуальных границ становится еще важнее, когда Холотропное Дыхание проводится наедине, за закрытыми дверями, а не в открытой публичной атмосфере группы.

Ситуация бывает несколько иной, если сексуальная активность носит аутоэротический характер и не затрагивает других людей. Довольно часто дышащие, переживающие регрессию в различные периоды своей личной истории, касаются интимных частей своего тела, реагируя на сексуальные чувства, либо на болезненные ощущения. В редких случаях это может принимать форму явной мастурбации. Нашим правилом было не вмешиваться и осторожно накрывать такого человека простыней. Вмешательство и прерывание процесса может быть очень дестабилизирующим. Оно также может копировать ситуацию, когда строгие родители застали ребенка за мастурбацией и подвергли суровому наказанию.

Еще одна ситуация, с которой нам иногда приходится иметь дело при работе с дыханием, касается наготы. Мотивы для раздевания во время сеанса могут быть разными. В сеансах с перинатальными элементами оно может отражать чувство дышащих, что неуместно иметь дело с вопросами, касающимися рождения и смерти, будучи полностью одетыми. У людей, переживавших в детстве строгое подавление сексуальности, раздевание догола может представлять жест восстания и освобождения. Мы также иногда видели это у бывших монахинь, священнослужителей и людей, которые многие годы провели в семинарии. Кроме того, освобождение от всей одежды может быть преодолением отчуждения от своего тела и от природы, характерного для индустриальных обществ. В редких случаях работа с дыханием может обеспечивать контекст для выражения скрытых или даже явных эксгибиционистских тенденций.

Самое важное соображение, касающееся данной ситуации – это ее воздействие на связи с общественностью и образ Холотропного Дыхания. В Институте Эсален, где мы разрабатывали этот метод, не имело большого значения, если участники снимали с себя одежду во время сеанса. Эсален известен своими замечательными горячими источниками и совместными купаниями нагишом. После сеансов работы с дыханием большинство членов группы – если не все – обычно шли купаться. Ношение купальных костюмов было необязательным и рядом с Эсаленским плавательным бассейном. Сходным образом, нагота не имела большого значения и в наших тренингах для фасилитаторов, когда все место, где они проходили, было полностью в нашем распоряжении – как это было в Уайт Сульфур Спрингс, Покет Ранч или Холлихок Фарм. Разделяя друг с другом глубокие эмоциональные процессы, участники хорошо друг друга знали и чувствовали себя удобно. Хотя в горячих ваннах и плавательном бассейне по желанию можно было использовать купальные костюмы, они обычно предпочитали наготу.

По-другому дело обстоит на больших вводных семинарах, которые часто происходят в отелях и с участием многих людей, имеющих не такие широкие взгляды, как жители Эсалена или наши обучающиеся. При таких обстоятельствах более вероятно, что некоторые люди в группе или служащие отеля могли бы испытать потрясение и почувствовать себя оскорбленными, столкнувшись с наготой. Вдобавок, по нашему опыту, когда кто-то снимает с себя одежду во время работы с дыханием, яркие описания этого события занимают заметное место в историях, которые люди рассказывают своим друзьям о семинаре и в статьях, которые о нем пишут. Естественно, что это оказывает неблагоприятное влияние на образ Холотропного Дыхания в академических кругах и среди широкой публики.

В 1991 г. французские сертифицированные фасилитаторы подвергли общественный образ Холотропного Дыхания суровому испытанию, когда разработали обнаженный вариант этой практики, который назвали «Акванима». Во время их сеансов дыхания дышащие плавают на спине в плавательном бассейне, поддерживаемые своими партнерами. Бассейн имеет глубину около полутора метров во всех своих частях, и температура воды в нем близка к температуре тела. Потенциальную способность наготы и водной среды провоцировать мощные эмоциональные реакции в 1960-х гг. исследовал и описал голливудский психолог Пол Байндрим – создатель обнаженного марафона и процесса, который он назвал «аква-энергетикой». Эта радикальная форма психотерапии сочетает наготу, лишение сна и голодание с переживательной групповой работой в воде (Bindrim 1968, 1969).

Бернадетт Блайн-Лери, одна из создателей метода Акванима, выдвинула в своей совместной книге с Бриджит Чавес сильный довод в пользу привнесения водного начала в процесс Холотропного Дыхания (Blin-Lery and Chavas 2009). Вода составляет 70 % нашей планеты и 75 % нашего тела. Жизнь начиналась в первобытном океане, и мы начинаем свое индивидуальное существование в водной среде материнского чрева. Вода абсолютно необходима для жизни; без нее не может существовать ни один организм. Она обладает замечательными очищающими свойствами – и в физическом и физиологическом смысле, и как могущественный духовный символ.

Работа в воде облегчает регрессию к архаическим уровням, как филогенетическим – истокам жизни в первобытном океане – так и онтогенетическим – внутриутробному амниотическому существованию. То, что вода в бассейне нагрета до температуры тела устраняет границу раздела с внешним миром и способствует растворению границ и чувству единства. В отчетах участников практического семинара часто фигурируют переживания из раннего младенчества, эпизоды внутриутробной жизни и отождествление с различными водными формами жизни. Некоторые из них воспринимали воду как священное пространство или называли ее «океаном любви». Кроме того, вода, по-видимому, оказывает успокаивающее действие и способствует хорошей интеграции опыта. Согласно авторам этого метода, Акванима особенно эффективна при лечении людей, страдающих от гидрофобии – патологической боязни воды и неспособности научиться плавать.

Блайн-Лери и Чавес говорили в своей книге и о преимуществах необязательной наготы во время сеансов Акванимы. Они подчеркивали, что нагота освобождает участников от иррациональных социальных запретов и устраняет широкий спектр ненужных психологических защит, которые пережили свою эволюционную необходимость и полезность. Поскольку все мы приходим в мир нагими, нагота также облегчает регрессию к раннему младенчеству и к перинатальному и внутриутробному периодам. Человеку, которого другие видят и принимают таким, как он есть, и который видит обнаженные тела других людей – обоих полов, разных возрастов и разной комплекции, со всеми их несовершенствами – намного легче принимать самого себя. На самом деле, строгий запрет сексуальных контактов делает эту ситуацию на удивление безопасной.

Акванима проводится в группах из 20–24 участников с 4–5 подготовленными фасилитаторами. Участники работают тройками, а не парами, как в случае «сухого» Холотропного Дыхания; каждого дышащего поддерживают два партнера. Это вносит в процесс некоторые интересные элементы; он может способствовать проявлению эдиповых проблем и обеспечивать корректирующий опыт для тех, у кого в этой связи были травматические переживания. Кроме того, такая расстановка участников может пробуждать некоторые другие нерешенные вопросы, связанные с треугольными ситуациями, наподобие соперничества детей в семье и проблем ревности. Та же ситуация иногда бывает в сеансах «сухого» Холотропного Дыхания в группах с нечетным числом участников.

Все перечисленные факторы делают Акваниму очень интересным психотерапевтическим экспериментом. К сожалению, журналисты и критики редко способны быть зрелыми и объективными по отношению к этой форме работы и воздерживаться от погони за сенсацией и морализаторства. В результате, оборотной стороной этого интересного нововведения французских фасилитаторов Холотропного Дыхания оказывается его неблагоприятное влияние на общественный образ Холотропного Дыхания. Статьи в газетах и журналах, освещающие эту форму работы, как правило, сосредоточиваются на наготе, а не на действенности и преобразующем потенциале работы с дыханием.

4. Чрезмерно активное, эксцентричное и агрессивное поведение

Одно из самых трудных испытаний для фасилитаторов и сиделок – сдерживать дышащих, которые крайне активны и угрожают вторгнуться в пространство других дышащих. Если сеанс начинает идти в этом направлении, задача помогающих – не давать чрезмерно активным дышащим мешать процессу их товарищей и смотреть за тем, чтобы они не причиняли вреда самим себе и другим. Для этого помогающие могут использовать подушки, дополнительные матрасы и собственные тела. Особенно эффективный способ сдерживания чрезмерно энергичных или возбужденных дышащих – класть их на большое одеяло и устраивать для них люльку, поднимая и крепко удерживая его углы.

Этот метод позволяет контролировать даже крайние формы возбужденного поведения. Крайние формы эксцентричного поведения чаще всего связаны с повторным переживанием ситуаций, где возникали помехи дыханию. Примерами могут служить воспоминания о попадании в дыхательные пути воды или посторонних предметов, о дифтерии в детском возрасте и о трудном рождении. Дышащим, переживающим такого рода травматические воспоминания, кажется, что они задыхаются и их жизнь находится под угрозой, они становятся испуганными и дезориентированными, отчаянно борются за воздух и беспорядочно молотят руками и ногами. Это может быть связано с потерей осознания того, что они находятся на практическом семинаре или в терапевтической ситуации; при таких обстоятельствах, они действительно могут воспринимать помогающих им людей как врагов, угрожающих их жизни.

Основное правило работы с агрессивными людьми – не допускать, чтобы они отождествляли вас с мишенью своей ярости и делать так, чтобы вас воспринимали как друга, предлагающего им помощь в выражении их бурных чувств. Иногда в ходе этой работы дышащие могут ошибочно принимать нас за врагов; чтобы не давать этому случаться, может быть необходимо вновь подтверждать нашу роль помогающих, задавая вопросы типа: «Как дела? Это помогает? Вам становится легче?» Если дышащему не ясны роли, то дисциплинированная внутренняя работа может превращаться в опасную борьбу.

Если дышащие проявляют неистовую активность, которую трудно сдерживать с помощью матрасов и подушек, но полностью осознают ситуацию и готовы сотрудничать, можно попробовать еще одну очень эффективную альтернативу. Мы просим их лечь на матрас лицом вниз, а затем стабилизируем и обездвиживаем их поясничный отдел, надавливая на него руками или используя вес своего тела. Мы побуждаем их полностью перестать управлять всем остальным телом и позволять выражаться любым спонтанно возникающим эмоциям и физическим движениям.

Если дышащий готов сотрудничать, можно использовать и еще одну полезную стратегию, которая дает возможность сиделкам и фасилитаторам работать с агрессивными людьми, в том числе, тем, что намного сильнее этих помогающих. В этом виде работы дышащий лежит на спине, раскинув руки, а двое помогающих ложатся по обеим сторонам поперек его раскинутых рук, удерживая его плечи. Затем дышащему предлагают полностью отказаться от контроля и свободно выражать весь спектр спонтанно возникающих эмоций и физических проявлений. Теперь он или она может полностью дать волю гневу, без опасности кого-то ранить или что-нибудь сломать. При этом дышащему пришлось бы приложить исключительные усилия, чтобы пересилить помогающих. По нашему опыту, не слишком мускулистые женщины, используя этот метод, были способны сдерживать сильных мужчин.

Иногда агрессивные побуждения могут быть направлены на самих дышащих и вести к саморазрушительному поведению: человек может колотить себя по разным частям тела, биться головой об пол или стену, опасно сгибать или скручивать шею, сдавливать собственное горло или тыкать пальцами себе в глаза. По-видимому, это, в особенности, случается с людьми, которые в ходе своей личной истории интериоризировали гнев, так их учили, что его не принято или не разрешается проявлять. Когда дышащие ведут себя таким образом, что могут себя травмировать, фасилитаторы должны вмешиваться и защищать их.

Саморазрушительные действия отражают усилия дышащих экстериоризировать и акцентировать ощущения, составляющие часть бессознательного гештальта. Несмотря на свой опасный характер, они, в сущности, представляют собой выражения побуждения к самоисцелению. Стратегия действий фасилитаторов при таких обстоятельствах отражает понимание этой динамики. Она состоит в том, чтобы обеспечивать стимуляцию, которой добиваются дышащие, и помогать им усиливать лежащие в основе этого ощущения эффективным и безопасным способом. Например, они применяют нажим на области тела или часть головы, которым дышащий пытается причинять вред, находят безопасную точку нажима на кости глазницы рядом с глазом или надавливают на определенные места шеи, не подвергая ее потенциально опасным положениям. Место и характер этого вмешательства копируют саморазрушительные действия и представляют собой их безвредную альтернативу.

5. Работа с демонической энергией

Высшее испытание для фасилитаторов Холотропного Дыхания – это поддержка процесса дышащих, которые переживают проявления энергии, имеющей отчетливо демоническое качество. Это обычно бывает связано с переживанием воспоминаний о жестоком эмоциональном и физическом надругательстве или о травмах, которые подводили человека на порог смерти, как, например, очень трудное рождение. По мере того, как возрастает интенсивность эмоционального и физического выражения дышащих, они внезапно претерпевают качественное изменение. Первым признаком того, что это может происходить, становится изменение выражения лица и голоса дышащих, которые становятся странными и жуткими. Их голос делается низким и скрипучим, их глаза приобретают неописуемо злое выражение, их лицо искажается, превращаясь в «маску зла», судорожные сокращения делают их кисти похожими на когти, и все их тело напрягается.

Субъективно, дышащие переживают внутри себя чуждую темную энергию, кажущуюся им угрожающей и злой. Кажется также, что она обладает определенными личностными характеристиками или ее даже визуализировать. В этом состоянии дышащим обычно оказывается трудно признавать, что они скрывают в себе эту сущность, так как они боятся, что помогающие им люди будут считать злыми их самих. Это беспокойство отчасти оправдано. Мы неоднократно видели, что сиделки и менее опытные фасилитаторы бывают склонны отстраняться от дышащих, проявляющих демоническую энергию из-за строгого морального суждения, своего собственного метафизического страха или того и другого вместе. Это особенно типично для людей, которые росли в строгой фундаменталистской обстановке.

Коль скоро мы понимаем, что имеем дело с демонической энергией, мы заверяем дышащего, что нам удобно с ней работать и что мы много раз это делали. Общая стратегия действий в этой ситуации – поощрять дышащего полностью выражать чуждую энергию гримасами, звуками и движениями тела. Мы побуждаем его: «Покажи нам, на что она похожа! Покажи нам, как она звучит! Выражай ее полностью, действительно полностью, всем своим телом!»

Эмоции и физические энергии, высвобождающиеся в ходе этой работы, могут достигать необычайной интенсивности. Дышащие могут демонстрировать физическую силу, далеко превосходящую обычную силу их мышц. Этот необычный феномен также можно наблюдать во время больших эпилептических припадков (grand mal), происходящих спонтанно или после электрошоковой терапии. Однако, демоническая энергия не носит стереотипный и автоматический характер, как в случае эпилептических припадков, а ведет себя изменчивым, разумным и целенаправленным образом. Ее действия злобны и агрессивны; они направлены против людей, помогающих дышащим или против самих дышащих.

Единственный способ эффективно контролировать эту ситуацию состоит в использовании описанного выше метода, в котором дышащий лежит, раскинув руки. Применение этой стратегии может осложняться тем, что «одержимые» дышащие нередко используют руки и ногти, чтобы царапать, щипать или как-то еще ранить кожу на спинах помогающих, которые своим весом удерживают их плечи. Чтобы не давать этому происходить, могут требоваться дополнительные люди. Чтобы предусматривать подобные ситуации, полезно иметь на сеансах дополнительных помощников «на всякий случай». Крайне ценными в этом отношении оказались стажеры из нашей программы подготовки.

Действия этой злой энергии носят не только злобный, но и коварный характер. После яростной вспышки она нередко успокаивается и кажется, что ничего не происходит. Если помогающие теряют бдительность и держат дышащего не так крепко, его или ее рука внезапно наносит удар, целясь в глаза одного из помогающих. Нам нужно осознавать, что такова природа этой энергии, и подходить к ней соответствующим образом. Как только мы побуждаем дышащего позволить энергии действовать, она становится автономной и мы не можем ожидать от человека, с которым мы работаем, сотрудничества или помощи. Иногда люди, с которыми у нас было хорошее взаимопонимание, на самом деле предостерегали нас, говоря что-нибудь вроде: «Ладно, я отказываюсь от контроля, но вы будете предоставлены самим себе. Будьте осторожны, она коварна!»

Какой бы трудной ни была работа с демонической энергией, она вполне оправдывается. Эпизоды, которые субъективно переживались как освобождение от злой энергии и внешне походили на изгнание бесов, приводили к одним из самых глубоких исцелений и преобразований, которые мы видели за многие годы нашей практики. Этот феномен заслуживает особого внимания при подготовке фасилитаторов Холотропного Дыхания. Они должны обладать достаточным теоретическим пониманием и практическим опытом, чтобы быть способными спокойно, невозмутимо и без морального суждения иметь дело с демонической энергией так же, как с любыми другими проявлениями, случающимися в ходе сеансов работы с дыханием.

6. Чрезмерный самоконтроль и неспособность отпускать

Для многих людей мысль о том, чтобы полностью отказаться от контроля и предоставить всему идти своим чередом, может быть очень пугающей. Степень боязни отказа от контроля, как правило, отражает природу бессознательного материала, который пытается выходить на поверхность, и интенсивность связанной с ним эмоциональной и физической энергии. При наличии сильной напряженности между бессознательными силами и системой психологических защит, человек может опасаться, что потеря контроля окажется не просто временным эпизодом в ходе сеанса работы с дыханием, а устойчивым состоянием, распространяющимся на его повседневную жизнь.

Страх утраты контроля обычно связан с фантазиями о том, что бы случилось, если бы бессознательные энергии взяли верх. У разных людей бывают собственные боязливые ожидания в отношении того, что могло бы случиться. Некоторые представляют, что это привело бы к высвобождению агрессивной энергии и «неистовству» – беспорядочным яростным атакам против других людей. Альтернативная фантазия включает в себя неистовые, опасные для жизни порывы саморазрушительного, а не разрушительного характера. Еще одну разновидность представляет собой страх беспорядочных сексуальных проявлений, вроде эксгибиционизма, неразборчивых связей или сексуальных извращений. Источником этих агрессивных и сексуальных побуждений часто бывает третья перинатальная матрица (БПМ III).

Когда боязнь отказа от контроля становится проблемой в сеансах Холотропного Дыхания, в качестве первого шага следует убедить дышащего в необоснованности связанных с этим фантазий. На самом деле, то, к чему привела бы временная утрата контроля – при условии, что это происходит в защищенной обстановке и с квалифицированной помощью – прямо противоположно тому, чего ожидает и чего боится дышащий. Как только бессознательный материал и связанные с ним энергии, которые вызывали боязнь отказа от контроля, будут высвобождаться и покидать систему, дышащий теперь будет по-настоящему владеть собой – не потому, что он способен не давать бессознательным элементам выходить на поверхность, а потому что они перестали существовать в качестве динамических сил в психике.

Если дышащий понимает природу этого процесса и готов отдаться ему, полезно обеспечивать внешнее сдерживание. Чувство, что энергии находятся под контролем, делает процесс сдачи менее пугающим для дышащего. Эффективные методы сдерживания дышащих, которыми овладели стихийные энергии – использование позы с раскинутыми руками, люльки из одеяла и подъема верхней части тела за согнутые руки – уже были описаны ранее. При таких обстоятельствах отказ от контроля и безусловное подчинение естественному ходу процесса может быть очень освобождающим опытом, способным вести к замечательному исцелению и преобразованию.

7. Работа с тошнотой и позывами к рвоте

Переживание воспоминаний об отталкивающих и омерзительных ситуациях или о медицинских вмешательствах, связанных с анестезией (включая ее использование при родах) могут приводить к остаточным чувствам сильной тошноты. Лучший способ работы с этой проблемой – просить дышащих представлять себе, что они играют пантомиму и должны выражать то, как они себя чувствуют, без слов: только с помощью гримас, движений, звуков и потуг к рвоте. Этот процесс, начинающийся как притворство и преувеличение, как правило, очень быстро становится глубоким и подлинным, и нередко ведет к очищению посредством рвоты. Фасилитаторы помогают дышащему, используя таз или пластиковый пакет, побуждают его или ее продолжать, пока тошнота не пройдет. Эта форма очищения способна за короткое время преобразовывать чувства сильной дурноты в состояние глубокого облегчения и расслабления.

8. Можно ли дышащим вставать и танцевать во время сеанса

В качестве части подготовки участников практических семинаров и тренинга мы просим дышащих на протяжении всего сеанса оставаться в горизонтальном положении. Необходимость сохранять вертикальное положение и поддерживать равновесие, в особенности, в обстановке множества матрасов, подушек и одеял, между которыми остается мало места, отвлекает внимание дышащего от внутреннего процесса. Кроме того, если человек встает и, особенно, прыгает и танцует, это представляет опасность для других дышащих и потому, как правило, не поощряется. Вдобавок, горизонтальное положение облегчает регрессию к раннему младенчеству, когда человек еще не мог вставать на колени или на ноги.

Однако, есть определенные особые ситуации, когда выходить из горизонтального положения и вставать или танцевать очень уместно, что и составляет значимую часть процесса. Это может быть выражением вновь найденной свободы тела, открытия своей способности танцевать, прославления жизни после выхода из длительной депрессии или утверждения своей независимости и способности стоять на собственных ногах. При этих обстоятельствах помогающим может быть необходимо стоять рядом с дышащим и обеспечивать безопасность ситуации, не позволяя ему или ей падать и вторгаться в пространство других дышащих.

9. Переживание памяти о биологическом рождении

Значительное внешнее вмешательство и поддержка могут требоваться, когда дышащие переживают память о своем биологическом рождении. Диапазон уместных или необходимых действий весьма широк, и их выбор зависит от текущей ситуации, опыта и интуиции. Многие люди, силящиеся родиться, начинают перемещаться вперед на полу и их нужно останавливать с помощью подушек или умело направлять так, чтобы они двигались по кругу в отведенном им пространстве.

Иногда дышащим бывает нужно давить головой на препятствие, преодолевая сопротивление, или испытывать физическое воздействие на различные части тела, чтобы облегчить выражение эмоций, вокализацию или кашель. Если кажется, что значительное количество энергии блокировано в ногах и нижней части тела дышащего, может быть очень полезно, если двое помогающих создают люльку, ложась лицом друг к другу по обе стороны от дышащего и соединяя свои руки под его или ее шеей и согнутыми коленями. Затем дышащего побуждают стараться преодолевать это ограничение и полностью выражать любые чувства, которые вызывает эта ситуация.

Когда дышащий, переживающий память о рождении, начинает выгибать спину и отклонять голову назад, что указывает на то, что процесс достигает своей конечной стадии; это отражение ситуации, когда основание черепа плода прижимается к лобковой кости матери, а его лицо – к ее промежности. Поскольку это обычно означает столкновение с различными видами биологического материала, мы часто можем видеть, что дышащий гримасничает, плюется и пытается вытирать с лица какой-то воображаемый материал. Здесь может быть очень полезно слегка проводить ладонью одной руки по лицу дышащего от лба к подбородку, а другой нажимать на основание его черепа. Это может значительно способствовать завершению процесса рождения.

Приложение 2

Холотропное Дыхание и другие дыхательные техники

Во время обсуждений наших лекций и семинаров люди часто спрашивают, что характеризует Холотропное Дыхание и что отличает его от других подходов, использующих работу с дыханием. С незапамятных времен различные дыхательные техники использовались в контексте шаманизма, ритуалов коренных народов и практик разнообразных религиозных и духовных групп. Кроме того, они составляют важную часть многих методов терапии, разработанных в ходе XX в. – аутогенной тренировки Иоганна Шульца, различных неорайхианских подходов (биоэнергетики Александра Лоуэнга, терапии корневой энергией Джона Пьерракоса и коренной терапии Чарльза Келли), ребёфинга Леонарда Орра, сияющего дыхания (Radiance Breathwork) Гая и Кэтлин Хендрикс, и многих других.

Подобно этим другим дыхательным практикам, Холотропное Дыхание использует дыхание для инициирования процесса психосоматического самоисследования и исцеления, однако с другой расстановкой акцентов. В отличие от специалистов вышеупомянутых подходов, мы не даем конкретных наставлений в отношении того, как следует использовать дыхание во время сеанса – например, чередовать быстрое дыхание с задержками, дышать верхушками легких, практиковать поверхностное и легкое «дыхание ящерицы», использовать глубокое дыхание йогов, вдыхать и выдыхать попеременно через правую и левую ноздри и так далее. После периода ускоренного связанного дыхания, когда участники входят в холотропное состояние сознания, мы советуем, чтобы они позволяли управлять дыханием своему внутреннему целительному разуму и вырабатывали свой собственный уникальный стиль работы с дыханием.

У Холотропного Дыхания есть и несколько других характеристик, отличающих его от подходов, используемых различными духовными системами и современными формами переживательной психотерапии. Первая из них – использование тщательно подобранной мощной эмоциональной музыки, заимствованной из различных духовных традиций, туземных культур, а также из сочинений классических и современных композиторов. Это существенная часть метода Холотропного Дыхания, и фасилитаторы тратят много времени и усилий на нахождение наиболее эффективных и подходящих отрывков музыки для разных стадий сеанса. Вторая отличительная особенность нашей практики работы с дыханием – это то, что мы работаем в парах, где участники по очереди выступают в ролях дышащих и сиделок. Мы также разработали уникальную форму работы с телом, высвобождающей энергию, которая не входит в другие методы работы с дыханием. Кроме того, отличительными чертами Холотропного Дыхания являются способ проведения групп проработки и использование мандал.

Однако, то, что отличает Холотропное Дыхание от других дыхательных методов более, чем что-либо другое – это всесторонняя теоретическая схема, основанная на десятилетиях исследований холотропных состояний сознания и прочно связанная с трансперсональной психологией и новой парадигмой в науке (Grof 1985 и 2000). Попытки вносить некоторую степень интеллектуальной строгости в иначе чрезвычайно спорную область делают Холотропное Дыхание приемлемым для непредубежденных специалистов, получивших научное образование. Это, в особенности, отличает Холотропное Дыхание от ребёфинга Леонарда Орра. Вопросы о сходствах и различиях этих двух методов относятся к числу тем, чаще всего затрагиваемых в обсуждениях.

Практика ребёфинга, несомненно, представляет собой очень мощную и эффективную форму самоисследования и терапии. Однако теоретические рассуждения Леонарда Орра носят довольно упрощенный характер, а его терапевтический жаргон имеет мало шансов быть принятым в профессиональных кругах. Это можно проиллюстрировать его знаменитыми «Пятью главными вещами в жизни», к которым он относит: 1) травму рождения; 2) специфические отрицательные мысленные структуры; 3) синдром родительского неодобрения; 4) бессознательное желание смерти; и 5) влияния из других жизней. Хотя участвующие в сеансах работы с дыханием, несомненно, встречаются со всеми пятью этими темами, перечень крайне неполон и едва ли может считаться всеобъемлющей концептуальной схемой. Метод ребёфинга привлек многих профессионалов своей эффективностью в качестве мощного и новаторского терапевтического инструмента, однако, это произошло скорее вопреки экскурсам Леонарда Отта в теорию психиатрии, нежели благодаря им.

В заключение следует сказать, что общие аспекты разных дыхательных техник важнее, чем различия между ними. С незапамятных времен дыхание считалось не только жизненно необходимой функцией тела, но и деятельностью, соединяющей физический мир (воздух) с человеческим телом, психикой и духом. Его удивительный потенциал в качестве важного инструмента в ритуальной и духовной жизни человечества, а также в различных целительских практиках, неоднократно подтверждался в самых разных странах, культурах и исторических эпохах.

Библиография

1. Alexander, F. 1950. Psychosomatic Medicine. New York: W. W. Norton.

2. Aristotle, 2006. Poetics (Joe Sachs, transl.). Newbury Port, MA: Focus Philosophical Library, Pullins Press. (Аристотель, «Поэтика», М. «Мысль», 1976)

3. Bindrim, P. 1968. “A Report on A Nude Marathon.” Psychotherapy: Research and Practice 5,3:180–188, Fall.

4. Bindrim, P. 1969. “Nudity As A Quick Grab for Intimacy in Group Therapy.” Pschology Today 3,1:24–28, June.

5. Blanck, G. and Blanck, R. 1974. Ego Psychology I: Theory and Practice. New York: Columbia University Press.

6. Blanck G. and Blanck, R. 1979. Ego Psychology II: New York: Columbia University Press.

7. Blin-Lery, B. and Chavas B. 2009. Guérir l» ego, révéler l»être: le défi des thérapies transpersonnelles. Paris: Edition Trédaniel.

8. Bohm, D. 1980. Wholeness and the Implicate Order. London: Routledge and Kegan Paul.

9. Browne, I. 1990. “Psychological Trauma, or Unexperienced Experience.” Re-Vision Journal 12(4):21–34,

10. Bubeev, Y. A. and Kozlov. 2001 a. “Experimental Psychophysiological and Neurophysiological Study of Intensive Breathing.” In: Holotropic Breathwork: Theory, Practice, Researches, Clinical Applications (V. Maykov and V. Kozlov, eds.). Moscow: Publications of the Institute of Transpersonal Psychology. (Бубеев Ю.А., Козлов В.В. «Экспериментальное психофизиологическое и нейрофизиологическое изучение интенсивного дыхания» В сб. «Холотропное Дыхание: Теория, практика, исследования, клиническое применение» под редакцией В.В. Козлова и В.В. Майкова, Москва, Изд-во Трансперсонального Института.

11. Bubeev, Y. A. and Kozlov. 2001 b. “Experimental Studies of the Influence of Intensive Breathing on An Individual and Group.” In: Holotropic Breathwork: Theory, Practice, Researches, Clinical Applications (V. Maykov and V. Kozlov, eds.). Moscow: Publications of the Institute of Transpersonal Psychology. (Бубеев Ю.А., Козлов В.В. «Экспериментальные исследования влияния интенсивного дыхания на индивида и группу». В сб. «Холотропное Дыхание: Теория, практика, исследования, клиническое применение» под редакцией В.В. Козлова и В.В. Майкова, Москва, Изд-во Трансперсонального Института.

12. Cannon, W.B. 1932. Wisdom of the Body. New York: Norton.

13. Capra, F. 1975. The Tao of Physics. Berkeley, CA: Shambhala Publications. (В русском пререводе: Ф. Капра, «Дао физики»)

14. Cardena, E., Lynn, S. J., & Krippner, S. (Eds.). (2000). Varieties of Anomalous Experience: Examining the Scientific Evidence. Washington, DC: American Psychological Association.

15. Cassoux, M. and Cubley, S. 1995. Life, Paint, and Passion: Reclaiming the Magic of Spontaneous Expression. New York: Putnam.

16. Christie, R. V. 1935. “Some Types of Respiration in Neuroses.” Quart. J. Med. 16:427-32.

17. Corbin, H. 2000. “Mundus Imaginalis, Or the Imaginary and the Imaginal.” In: Working with Images (B. Sells, ed.). Woodstock, CT: Spring Publications 71–89.

18. Dante, A. 1990. Il Convivio. (R. H. Lansing, transl.). New York: Garland.

19. Dunbar, H. F. 1954. Emotions and Bodily Changes. New York: Columbia University Press.

20. Evans-Wentz, W.E. 1957. The Tibetan Book of the Dead. London: Oxford University Press. (В русском переводе: «Тибетская Книга Мертвых», М., «Эксмо», 2009).

21. Fenichel, O. 1945. Psychoanalytic Theory of Neurosis. New York: W. W. Norton.

22. Foerster, H. von. 1965. “Memory without a Record.” In: The Anatomy of Memory (D. P. Kimble, ed.). Palo Alto, CA: Science and Behavior Books.

23. Franz, M. – L. von. 1997. Alchemical Active Imagination. New York: C. G. Jung Foundation Books.

24. Freud, S. and Breuer, J. 1936. Studies in Hysteria. New York: Nervous and Mental Diseases.

25. Freud, S. 1953. The Interpretation of Dreams. London: The Hogarth Press and the Institute of Psycho – Analysis, Vol. IV. (В русском переводе: З. Фрейд, «Толкование сновидений», Ереван, «Камар», 1991)

26. Freud, S. 1955 a. Totem and Tabu. London: The Hogarth Press and the Institute of Psycho – Analysis, Vol. XIII.(В русском переводе: З. Фрейд, «Тотем и табу». В сб.: З. Фрейд, «Тотем и табу», М., «Олимп», 1997).

27. Freud, S. 1955 b. Group Psychology and the Analysis of the Ego. London: The Hogarth Press and the Institute of Psycho-Analysis, Vol. XVIII. (В русском переводе: З. Фрейд, «Психология масс и анализ человеческого Я». В сб.: З. Фрейд, «Тотем и табу», М., «Олимп», 1997).

28. Freud, S. 1957 a. Dostoevsky and Parricide. London: The Hogarth Press and the Institute of Psycho – Analysis, Vol. XI. (В русском переводе: З. Фрейд, «Достоевский и отцеубийство». В сб. З. Фрейд, «Я и Оно», т. 2. Тбилиси, «Мерани», 1991).

29. Freud, S. 1957 b. Leonardo da Vinci and A Memory of his Childhood. London: The Hogarth Press and the Institute of Psycho-Analysis, Vol. XI. (В русском переводе: З. Фрейд, «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства». В сб.: З. Фрейд, «Тотем и табу», М., «Олимп», 1997).

30. Freud, S. 1960 a. The Psychopathology of Everyday Life. London: The Hogarth Press and the Institute of Psycho – Analysis, Vol. VI. (В русском переводе: З. Фрейд, «Психопатология обыденной жизни». В сб. З. Фрейд, «Психология бессознательного», М., «Просвещение», 1989.

31. Freud, S. 1960 b. Jokes and Their Relation to the Unconscious. London: The Hogarth Press and the Institute of Psycho – Analysis, Vol. VIII. (В русском переводе: З. Фрейд, «Остроумие и его отношение к бессознательному». В сб. З. Фрейд, «Я и Оно», т. 2. Тбилиси, «Мерани», 1991).

32. Freud, S. 1962. Three Essays on the Theory of Sexuality. New York: Basic Books. (В русском переводе: З. Фрейд, «Три очерка по теории сексуальности». В сб. З. Фрейд, «Психология бессознательного», М., «Просвещение», 1989.

33. Freud, S. 1964 a. Future of An Illusion. London: The Hogarth Press and the Institute of Psycho-Analysis, Vol. XXI. (В русском переводе: З. Фрейд, «Будущее одной иллюзии». В сб.: З. Фрейд, «Тотем и табу», М., «Олимп», 1997).

34. Freud, S. 1964 b. Civilization and Its Discontents. London: The Hogarth Press & The Institute of Psychoanalysis, Vol. XXI.

35. Fried, R. 1982. The Hyperventilation Syndrome: Research and Clinical Treatment. Baltimore: Johns Hopkins University Press.

36. Friedman, M. and Rosenman, R. H. 1974. Type A Behavior and Your Heart. New York: Knopf.

37. Frost, S. B. 2001. Soul Collage. Santa Cruz, CA: Hanford Mead Publishers.

38. Goldman, D. 1952. “The Effect of Rhythmic Auditory Stimulation on the Human Electroencephalogram.” EEG and Clinical Neurophysiology 4:370.

39. Goldberg, G. J. 1958. “Psychiatric Aspects of Hyperventilation.” South African Med. J. 32:447-49.

40. Goswami, A, 1995. The Self-Aware Universe: How Consciousness Creates the Material World. Los Angeles: J. P. Tarcher. (В русском переводе: А. Госвами, «Самосознающая вселенная», М., «Ганга» – «Открытый мир», 2008).

41. Grof, S. 1975. Realms of the Human Unconscious: Observations from LSD Research. New York: Viking Press. Reprinted in 2009 as LSD: Doorway to the Numinous: The Ground-Breaking Psychedelic Research into Realms of the Human Unconscious. Rochester, VT: Park Street Press. (В русском переводе: С. Гроф, «Области человеческого бессознательного», М., «МТМ», 1994)

42. Grof, S. 1980. LSD Psychotherapy. Pomona, CA: Hunter House. Republished in 2001 by Multidisciplinary Association for Psychedelic Studies (MAPS) Publications in Sarasota, Florida.

43. Grof, S. 1985. Beyond the Brain: Birth, Death, and Transcendence in Psychotherapy. Albany, NY: State University of New York (SUNY) Press. (В русском переводе: С. Гроф, «За пределами мозга», М., Институт Трансперсональной Психологии, Изд-во Института Психотерпии, 2000).

44. Grof, S. 1987. The Adventure of Self-Discovery. Albany, NY: State University of New York (SUNY) Press. (В русском переводе: С. Гроф, «Путешествие в поисках себя», М., Институт Трансперсональной Психологии, Изд-во Института Психотерапии, 2002).

45. Grof, S. and Grof, C. 1989. Spiritual Emergency: When Personal Transformation Becomes a Crisis. Los Angeles, CA: J. P. Tarcher. (В русском переводе: С. Гроф,

К. Гроф, «Духовный кризис», М., Изд-во Института трансперсональной психологии – «АСТ», 2003)

46. Grof, C. and Grof, S. 1990. The Stormy Search for the Self: A Guide to Personal Growth Through Transformational Crises. Los Angeles, CA: J. P. Tarcher, (В русском переводе: С. Гроф, К. Гроф, «Неистовый поиск себя», М., Изд-во Института трансперсональной психологии – «АСТ», 2002)

47. Grof, S. 1992. The Holotropic Mind: The Three Levels of Consciousness and How They Shape Our Lives. San Francisco, CA: Harper Collins (with Hal Zina Bennett). (В русском переводе: С. Гроф, «Холотропное сознание», М., Изд-во Института трансперсональной психологии – «АСТ», 2002)

48. Grof, S. 1998. The Cosmic Game: Explorations of the Frontiers of Human Consciousness. Albany, NY: State University of New York (SUNY) Press. (В русском переводе: С. Гроф, «Космическая игра». М. Изд-во Трансперсонального Института, 1997

49. Grof, S. 2000. Psychology of the Future: Lessons from Modern Consciousness Research. Albany, NY: State University of New York (SUNY) Press. (В русском переводе: С. Гроф, «Психология будущего: уроки современных исследований сознания». М., Изд-во Института трансперсональной психологии – «АСТ», 2001)

50. Grof, S. 2006a. When the Impossible Happens: Adventures in Non-Ordinary Realities. Louisville, CO: Sounds True. (В русском переводе: С. Гроф, «Когда невозможное возможно», М., Изд-во Института трансперсональной психологии – «АСТ», 2007)

51. Grof, S. 2006b. The Ultimate Journey: Consciousness and the Mystery of Death. Sarasota, FL.: MAPS Publications. (В русском переводе: С. Гроф, «Величайшее путешествие: сознание и тайна смерти», М., Изд-во Института трансперсональной психологии – «АСТ», 2007)

52. Grof, S. 2006c. LSD Psychotherapy. MAPS Publications, Ben Lomond, CA: MAPS Publications.

53. Grof, S. 2010. The Visionary World of H. R. Giger. New York: Scapegoat Publishing. (Русский перевод готовится к печати)

54. Harman, W. 1984. Higher Creativity: Liberating the Unconscious for Breakthrough Insights. Los Angeles, CA: J. P.Tarcher.

55. Harner, M. 1980. The Way of the Shaman: A Guide to Power and Healing. New York: Harper and Row. В русском переводе: М. Харнер, «Путь шамана», М., «Сфинкс»,1999

56. Hellinger, B. 2003. Farewell: Family Constellations with Descendants of Victims and Perpetrators. Heidelberg: Carl-Auer-Systeme Verlag.

57. Hines, B. 1996. God» s Whisper. Creation» s Thunder: Ultimate Reality in the New Physics. Brattleboro, VT: Threshold Publications.

58. Hubbard, L. R 1950. Dianetics: The Modern Science of Mental Health. East Grinstead, Sussex, England: Hubbard College of Scientology.

59. Huey, S. R. and Sechrest, L. 1981. Hyperventilation Syndrome and Psychopathology. Center for Research on the Utilization of Scientific Knowledge, Institute for Social Research, University of Michigan (manuscript).

60. Huxley, A. 1959. The Doors of Perception and Heaven and Hell. Harmondsworth, Middlesex, Great Britain: Penguin Books. (В русском переводе: О.Хаксли, «Двери восприятия. Рай и Ад», М., «Эксмо», 2004)

61. Huxley, A. 1945. Perennial Philosophy. New York and London: Harper and Brothers. (В русском переводе: О. Хаксли, «Вечная философия»», М., «Рефл-Бук» – «Ваклер», 1997)

62. Jilek, W. J. 1974. Salish Indian Mental Health and Culture Change: Psychohygienic and Therapeutic Aspects of the Guardian Spirit Ceremonial.

Toronto and Montreal: Holt, Rinehart, and Winston of Canada.

63. Jilek, W. J. 1982. “Altered States of Consciousness in North American Indian Ceremonials.” Ethos 10:326–343.

64. Jung, C.G. 1959a. The Archetypes of the Collective Unconscious. Collective Works, Vol.9.1. Bollingen Series 20., Princeton, NJ: Princeton University Press. (В русском переводе: К. Г. Юнг, «Об архетипах коллективного бессознательного», в сб. К. Г. Юнг, «Архетип и символ», М., «Ренессанс», 1991)

65. Jung, C.G. 1959b. Mandala Symbolism. Translated by R. F. C. Hull. Bollingen Series. Princeton: Princeton University Press.

66. Jung, C. G. 1961. Memories, Dreams, Reflections. New York: Pantheon. (В русском переводе: К. Г. Юнг, «Воспоминания, сновидения, размышления», Киев, «Air-Land»,1994)

67. Jung, C.G. 2009. The Red Book. New York: W.W.Norton and Company.

68. Kalff, D. 2003. Sandplay: A Psychotherapeutic Approach to the Psyche. Cloverdale, CA: Temenos Press.

69. Kamiya, J. 1969. “Operant Control of the EEG Alpha Rhythm and Some of Its Effects on Consciousness. In: Altered States of Consciousness (C. T. Tart, ed.). (pp. 489–501). New York: Wiley.

70. Katz, R. 1976. Boiling Energy: Community Healing Among the Kalahari Kung. Boston: Harvard University Press.

71. Kellogg, J. 1977a. ”The Use of the Mandala in Psychological Evaluation and Treatment.” American Journal of Art Therapy 16:123.

72. Kellogg, J. 1977b. “The Meaning of Color and Shape in Mandalas.” American Journal of Art Therapy 16, 123–126.

73. Kellogg, J. 1978. Mandala: The Path of Beauty. Baltimore, MD: Mandala Assessment and Research Institute.

74. Kennell. J. H. and Klaus, M. 1998. “Parental Bonding: Recent Observations That Alter Perinatal Care.” Pediatrics in Review 19:4–2.

75. Klaus, M., Kennell, J.H. and Klaus, P. H. 1995. Bonding: Building the Foundations of Secure Attachment and Independence. Reading, MA: Addison Wesley.

76. Klaus, M. H. 1976. The Impact of Early Separation: The Impact of Early Separation or Loss on Family Development. St. Louis, MI: Mosby Publications.

77. Klein, D. F., Zitrin, C. M. and Woerner, M. 1978. “Antidepressants, Anxiety, Panic, and Phobia.” In: Psychopharmacology: A Generation of Progress. (eds. M. A. Lipton, A. DiMascio, and K. F. Killiam. New York: Raven Press.

78. Laszlo, E. 1993. The Creative Cosmos. Edinburgh: Floris Books.

79. Lee, R. and DeVore, I. 1999. Kalahari Hunter-Gatherers: Studies of the Kung San and Their Neighbors. Cambridge, MA: Harvard University Press.

80. Lum, L.C. 1987. “Hyperventilation Syndrome in Medicine and Psychiatry: A Review.” Journal of the Royal Society of Medicine 80 (4): 229–231.

81. Laszlo, E. 2004. Science and the Akashic Field: An Integral Theory of Everything. Rochester, VT: Inner Traditions.

82. Mahl, G. F. 1949. “The Effect of Chronic Fear on Gastric Secretion.” Psychosom. Med. 11:30.

83. Mahr, A. 1999. Das wissende Feld: Familienaufstellung als geistig energetisches Heilen (The Knowing Field: Family Constellation as Spiritual and Energetic Healing). Munich: Koesel Verlag.

84. Martin, J. 1965. “LSD Analysis.” Lecture and film presented at the Second International Conference on the Use of LSD in Psychotherapy held on May 8-12, 1965, at South Oaks Hospital, Amityville, New York. Paper published in: The Use of LSD in Psychotherapy and Alcoholism (H. A. Abramson, ed.). Indianapolis, IN: Bobbs-Merrill, pp. 223–238.

85. Maslow, A. 1962. Toward A Psychology of Being. Princeton: Van Nostrand.

86. Maslow, A. 1964. Religions, Values, and Peak Experiences. Columbus: Ohio State University Press.

87. Maslow, A. 1969. “A Theory of Metamotivation: The Biological Rooting of the Value of Life.” In: Readings in Humanistic Psychology, ed. A.J. Sutich and M.A. Vich. New York: The Free Press.

88. Maxfield, M. C. 1990. “Effects of Rhythmic Drumming on EEG and Subjective Experience.” Unpublished Doctoral Dissertation. Institute of Transpersonal Psychology, Menlo Park, CA.

89. Maxfield, M. C. 1994. “The Journey of the Drum.” Re-Vision Journal 16:148–156.

90. McCririck, P. 1966. “The Importance of Fusion in Therapy and Maturation.” Unpublished mimeographed manuscript.

91. McGee et al. 1984. “Unexperienced Experience: A Clinical Reappraisal of the Theory of Repression and Traumatic Neurosis.” Irish Journal of Psychotherapy 3:7.

92. Moreno, J. L. 1973. Gruppenpsychotherapie und Psychodrama (Group Psychotherapy and Psychodrama). Stuttgart: Thieme Verlag.

93. Moreno, J. L. 1976. “Psychodrama and Group Psychotherapy.” Annals of the New York Academy of Sciences 49 (6^902–903.

94. Neher, A, 1961. “Auditory Driving Observed with Scalp Electrodes in Normal Subjects.” Electroencephalography and Clinical Neurophysiology 13:449–451.

95. Neher, A. 1962. “A Physiological Explanation of Unusual Behavior Involving Drums.” Human Biology 14:151–160.

96. Orr, L. and Ray, S. 1977. Rebirthing in the New Age. Millbrae, CA: Celestial Arts.

97. Perls, F., Hefferline, R. F. and Goodman, P. 1951. Gestalt Therapy: Excitement and Growth in the Human Personality. New York: Julian Press.

98. Perls, F. 1973. Gestalt Approach and Witness to Therapy. Palo Alto, CA: Science and Behavior Books. (В русском переводе: Ф. Перлз, «Гештальт-подход и Свидетель терапии», М.: «Либрис», 1996)

99. Perls, F. 1976. Gestalt Therapy Verbatim. New York: Bantam Books.

100. Pribram, K. 1971. Languages of the Brain. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice Hall.

101. Ramacharaka (William Walker Atkinson). 1903. The Science of Breath. London:

L. N.Fowler and Company, Ltd.

102. Reich, W. 1949. Character Analysis. New York: Noonday Press. (В русском переводе: В.Райх, «Характеро-анализ», М. «Терра-КК»-«Республика», 1999).

103. Reich, W. 1961. The Function of the Orgasm: Sex-Economic Problems of Biological Energy. New York: Farrar, Strauss, and Giroux.

104. Reich, W. 1970. Mass Psychology of Fascism. New York: Simon and Schuster. (В русском переводе: В. Райх, «Психология масс и фашизм», СПб: «Университетская книга», 1997)

105. Rider, M. 1985. “Entrainment Mechanisms Are Involved in Pain Reduction, Muscle Relaxation, and Music-Mediated Imagery.” Journal of Music Therapy 22:183–192.

106. Ring, K. and Valarino, E. E. 1998. Lessons from the Light: What We Can Learn from the Near-Death Experience. New York: Plenum Press.

107. Ring, K. and Cooper, S. 1999. Mindsight: Near-Death and Out-of-Body Experiences in the Blind. Palo Alto, CA: William James Center for Consciousness Studies.

108. Ross, C. A. 1989. Multiple Personality Disorder: Diagnosis, Clinical Features, and Treatment. New York: John Wiley & Sons.

109. Sabom, M. 1982. Recollections of Death: A Medical Investigation. New York: Harper and Row Publications.

110. Sabom, M. 1998. Light and Death: One Doctor» s Fascinating Accounts of Near-Death Experiences. Grand Rapids, MI: Zondervan Church Source.

111. Selye H. 1950. The Physiology and Pathology of Exposure to Stress. Montreal: Acta. (В русском переводе: Г. Селье, «Физиология и патология стресса)

112. Shapiro, F. 2001. Eye Movement Desensitization and Reprocessing: Basic Principles, Protocols, and Procedures. New York: Guilford Press.

113. Shapiro, F. 2002. EMDR As An Integrative Psychotherapy Approach: Experts of Diverse Orientations Explore the Paradigm Prism. Washington, DC: American Psychological Association Books.

114. Sheldrake, R. 1981. A New Science of Life: The Hypothesis of Formative Causation. Los Angeles, CA: J. P. Tarcher.

115. Sheldrake, R. 1988. The Presence of the Past: Morphic Resonance and the Habits of Nature. New York: Times Books.

116. Sparks, T. 1989. Doing Not Doing: A Facilitator» s Guide to Holotropic Breathwork. Mill Valley,CA: Holotropic Books and Music.

117. Stoll, W. A. 1947. “LSD, ein Phantastikum aus der Mutterkorngruppe” (LSD, a Fantasticum from the Group of Ergot Alkaloids). Schweizer Archiv für Neurologie und Psychiatrie 60: 279.

118. Stone, H. and Stone, S. 1989. Embracing Our Selves: The Voice Dialogue Manual. Mill Valley, CA: Nataraj Publishing.

119. Sutich, A. 1976. “The Emergence of the Transpersonal Orientation: A Personal Account.” Journal of Transpersonal Psychology 8: 5-19.

120. Taylor, K. 1991. The Holotropic Breathwork Facilitator» s Manual. Santa Cruz, CA: Hanford Mead Publishers.

121. Taylor, K. 1994. The Breathwork Experience: Exploration and Healing in NonOrdinary States of Consciousness. Santa Cruz, CA: Hanford Mead Publishers.

122. Taylor, K. 1995. Ethics of Caring: Honoring the Web of Life in Our Professional Healing Relationships. Santa Cruz, CA: Hanford Mead Publishers.

123. Taylor, K. 2003. Exploring Holotropic Breathwork: Selected Articles from a Decade of the Inner Door. Santa Cruz, CA: Hanford Mead Publishers.

124. Teilhard de Chardin, P. 1964. The Future of Man. New York: Harper and Row.

125. Teilhard de Chardin, P. 1975. The Human Phenomenon. New York: Harper and Row. (В русском переводе: П. Тейяр де Шарден, «Феномен человека»)

126. Tomatis, A. A. 1991. The Conscious Ear: My Life of Transformation through Listening. Barrytown, NY: Station Hill Press.

127. Turner, V. W. 1969. The Ritual Process: Structure and Anti-Structure. Chicago: Aldine.

128. Turner, V. W. 1974. Dramas, Fields, and Metaphors: Symbolic Action in Human Society. Ithaca, NY: Cornell University Press.

129. Vithoulkas, G. 1980. The Science of Homeopathy. New York: Grove Press.

130. Weil, A. 1972. The Natural Mind. Boston: Houghton Mifflin.

131. Whitwell, G. E. 1999. “The Importance of Prenatal Sound and Music.” Journal of Prenatal and Perinatal Psychology and Health 13 (3–4), 255–262.

132. Wilber, K. 1980. The Atman Project: A Transpersonal View of Human Development. Wheaton, IL: Theosophical Publishing House. (В русском переводе: К. Уилбер, «Проект Атман», М., Изд-во Института Трансперсональной психологии – «АСТ», 2004

133. Wilber, K. 1982. A Sociable God. New York: McGraw-Hill.

134. Wolff, S. and Wolff, H. 1947: Human Gastric Function. London: Oxford University Press.

135. Zaritsky, M.G. 1998. “Complex Method of Treating Alcoholic Patients: Using Medichronal Microwave Resonance Therapy and Holotropic Breathwork.” Lik Sprava 7:126:32.

136.

137. Исследования Холотропного Дыхания:

138. Ashauer, B. and Yensen, R. 1988. “Healing Potential of Non-Ordinary States: Observations from Holotropic Breathwork.” Presented at the Ninth International Transpersonal Conference in Santa Rosa, CA, entitled “The Transpersonal Vision: Past, Present and Future,” October 9 – 14.

139. Binarova, D. 2003. “The Effect of Holotropic Breathwork on Personality.” Ceska a slovenska psychiatrie. 99:410–414.

140. Binns, S. 1997. “Grof» s Perinatal Matrix Theory: Initial Empirical Verification.” Honors Year Dissertation. Department of Psychology, Australian Catholic University. Victoria, Australia.

141. Brewerton, T. et al. 2008. “Long-Term Abstinence Following Breathwork As Adjunctive Treatment of Substance Dependence.” Presented at the Tenth Annual Meeting of the International Society of Addiction Medicine in Cape Town, South Africa.

142. Brouillette, G. 1997. “Reported Effects of Holotropic Breathwork: An Integrative Technique for Healing and Personal Change.” Ph.D. dissertation.

Proquest Dissertations and Theses 1997. Section 0669, Part 0622, 375 pages; United States – California: Institute of Transpersonal Psychology. Publication Number: AAT DP14336.

143. Bubeev, Y. A. and Kozlov. 2001 a. “Experimental Psychophysiological and Neurophysiological Study of Intensive Breathing.” In: Holotropic Breathwork: Theory, Practice, Researches, Clinical Applications (V. Maykov and V. Kozlov, eds.). Moscow: Publications of the Institute of Transpersonal Psychology. (Бубеев Ю.А., Козлов В.В. «Экспериментальное психофизиологическое и нейрофизиологическое изучение интенсивного дыхания» В сб. «Холотропное Дыхание: Теория, практика, исследования, клиническое применение» под редакцией В.В. Козлова и В.В. Майкова, Москва, Изд-во Трансперсонального Института.

144. Bubeev, Y. A. and Kozlov. 2001 b. “Experimental Studies of the Influence of Intensive Breathing on An Individual and Group.” In: Holotropic Breathwork: Theory, Practice, Researches, Clinical Applications (V. Maykov and V. Kozlov, eds.). Moscow: Publications of the Institute of Transpersonal Psychology. (Бубеев Ю.А., Козлов В.В. «Экспериментальные исследования влияния интенсивного дыхания на индивида и группу». В сб. «Холотропное Дыхание: Теория, практика, исследования, клиническое применение» под редакцией В.В. Козлова и В.В. Майкова, Москва, Изд-во Трансперсонального Института.

145. Byford, C. L. 1991. “Holotropic Breathwork: A Potential Therapeutic Intervention for Post-Traumatic Stress Disorder in Female Incest Victims.”

M.T.P. dissertation. Proquest Dissertations and Theses. Section 0669, Part 0621, 119 pages; United States – California: Institute of Transpersonal Psychology. Publication Number: AAT EP15296.

146. Cervelli, R. L. 2009. “An Intuitive Inquiry into Experiences Arising out of the Holotropic Breathwork Technique and Its Integral Mandala Artwork: The Potential for Self-Actualization.” Doctoral Dissertation. Institute of Transpersonal Psychology Palo Alto, California, November 6.

147. Crowley, N. 2005. “Holotropic Breathwork – Healing Through a Non-ordinary State of Consciousness.” Paper based on a talk delivered by Dr. Crowley on May 9, 2005, at a special interest group meeting of the Royal College of Psychiatrists, United Kingdom.

148. Edwards, L. 1999. “Use of Hypnosis and Non-Ordinary States of Consciousness in Facilitating Significant Psychotherapeutic Change.” The Australian Journal of Clinical Hypnotherapy and Hypnosis. September issue.

149. Everett, G. 2001. “The Healing Potential of Non-Ordinary States of Consciousness.” Ph.D. dissertation, 251 pages. Australia – Norfolk Island. School of Psychology, College of Social Science, Greenwich University.

150. Hanratty, P. M. 2002. “Predicting the Outcome of Holotropic Breathwork Using the High-Risk Model of Threat Perception.” Ph.D. dissertation. Proquest Dissertations and Theses 2002. Section 0795, Part 0622, 171 pages; United States – California: Saybrook Graduate School and Research Center. Publication Number: AAT 3034572.

151. Henebry, J. T. 1991. “Sound Wisdom and the Transformational Experience: Explorations of Music, Consciousness, and the Potential for Healing.” Ph.D. dissertation. Proquest Dissertations and Theses. Section 1033, Part 0622 329 pages; United States – Ohio: The Union Institute. Publication Number: AAT 9125061.

152. Holmes, S. W. 1993. “An Examination of the Comparative Effectiveness of Experientially and Verbally Oriented Psychotherapy in the Amelioration of Client-Identified Presenting Problems.” Ph.D. dissertation. Proquest Dissertations and Theses. Section 0079, Part 0622 257 pages; United States– Georgia: Georgia State University. Publication Number: AAT 9409408.

153. Holmes, S. W. et al. 1996. “Holotropic Breathwork: An Experiential Approach to Psychotherapy.” Psychotherapy: Theory, Research, Practice, Training Vol. 33(1) Spring, pp. 114–120.

154. Jackson, P.A, 1996. “Stanislav Grof» s Holotropic Therapy System.” This 50 page-paper is based on presentations Peter Jackson made at the Nelson Conference of the New Zealand Association of Psychotherapists in March 1996 and at the First World Congress of the World Council for Psychotherapy in Vienna, Austria, July 1996.

155. Jefferys, B. 2003. ’’Holotropic Work in Addictions Treatment.” In: Exploring Holotropic Breathwork (K. Taylor, ed.). Santa Cruz, CA: Hanford Mead Publishers.

156. Kozlov, V.V. and Maykov, V.V. (eds.): Holotropic Breathwork: Theory, Practice, Research, Clinical Application. Collection of articles to the 70th birthday of Stanislav Grof. Moscow: Publications of the Institute of Transpersonal Psychology. («Холотропное Дыхание: Теория, практика, исследования, клиническое применение». Сборник статей к 70-тилетию Станислава Грофа под редакцией В.В. Козлова и В.В. Майкова, Москва, Изд-во Трансперсонального Института.

157. La Flamme, D. M. 1994. “Holotropic Breathwork and Altered States of Consciousness.” Proquest Dissertations and Theses. Ph.D. dissertation. Section 0392, Part 0622 264 pages; United States – California: California Institute of Integral Studies. Publication Number: AAT 9410355.

158. Lahood, G. 2007. “From «Bad» Ritual to «Good» Ritual: Transmutations of Childbearing Trauma in Holotropic Ritual.” Journal of Prenatal and Perinatal Psychology and Health 22:81-112.

159. Lapham, J. A. 2000. “Holotropic Learning: The Language of Holotropic Light. Unpacking the Experience.” Ph.D. dissertation. Proquest Dissertations and Theses. Section 1033, Part 0451 171 pages; United States – Ohio: The Union Institute. Publication Number: AAT 9992717.

160. Lyons, C. 2003. “Somatic Memory in Non-Ordinary States of Consciousness.” M.S. dissertation. 86 pages. United Kingdom – Merseyside. School of Psychology, Liverpool John Moores University.

161. Marquez, N. A. 1999. “Healing Through the Remembrance of the Pre– and Perinatal: A Phenomenological Investigation.” Ph.D. dissertation. Proquest Dissertations and Theses. Section 0669, Part 0622 250 pages; United States—

California: Institute of Transpersonal Psychology. Publication Number: AAT 9934567.

162. Metcalf, B.A 1995. “Examining the Effects of Holotropic Breathwork in the Recovery from Alcoholism and Drug Dependence.” In: Exploring Holotropic Breathwork (K. Taylor, ed.). Santa Cruz, CA: Hanford Mead Publishers.

163. Murray, M. 2001. “Deepening Presence: How Experiences of No-Self Shape the Self, an Organic Inquiry.” Ph.D. dissertation. Proquest Dissertations and Theses. Section 0392, Part 0620 256 pages; United States – California: California Institute of Integral Studies. Publication Number: AAT 3016609.

164. Myerson, J. G. 1991. “Rising in the Golden Dawn: An Introduction to Acupuncture Breath Therapy.” Ph.D. dissertation. Proquest Dissertations and Theses. Section 1033, Part 0621 76 pages; United States – Ohio: The Union Institute. Publication Number: AAT 9216532.

165. Nelms, C. A. 1995. “Supporting People During Spiritual Emergency: A Manual and Resource Guide for Non-Clinicians.” M.T.P. dissertation. Proquest Dissertations and Theses. Section 0669, Part 0622 95 pages; United States– California: Institute of Transpersonal Psychology. Publication Number: AAT EP15327.

166. Pressman, T. E. 1993. “The Psychological and Spiritual Effects of Stanislav Grof» s Holotropic Breathwork Technique: An Exploratory Study.” Ph.D. dissertation. Proquest Dissertations and Theses. Section 0795, Part 0622 152 pages; United States – California: Saybrook Graduate School and Research Center. Publication Number: AAT 9335165.

167. Rhinewine, J.P., Williams, O.J., 2007. “Holotropic Breathwork: The Potential Role of a Prolonged, Voluntary Hyperventilation Procedure As An Adjunct to Psychotherapy.” The Journal of Alternative and Complementary Medicine, September 1, 13(7): 771–776.

168. Robedee, C. 2008. “From States to Stages: Exploring the Potential Evolutionary Efficacy of Holotropic Breathwork.” Submitted in partial fulfillment of the requirements for the degree of Master of Arts in Conscious Evolution at The Graduate Institute in Millford, CT, July.

169. Selig, M. 2006. “Facilitating Breathwork at a Psychosopmatic Clinic in Kassel, Germany.” In: The Inner Door 17:6–7.

170. Spivak, L. I., Kropotov, Y. D., Spivak, D. L., and Sevostyanov, A. V. 1994. “Evoked Potentials in Holotropic Breathing.” Human Physiology Vol. 20, No. 1, pp. 17–19. (В русском оригинале: Спивак Л.И., Кропотов Ю. Д., Спивак Д.Л., Севостьянов А.В. «Вызванные потенциалы в Холотропном Дыхании», Физиология человека, 20, № 1, стр. 17–19 (1994)).

171. Terekhin, P. I. 1966. “The Role of Hypocapnia in Inducing Altered States of Consciousness.” Human Physiology Vol. 22, No. 6, pp. 730–735, 1996. (В русском оригинале: Терехин П.Д., «Роль гипокапнии в вызывании измененных состояний сознания», Физиология человека, 22, № 6, стр. 730–735 (1996).)

О трансперсональном тренинге Грофа

Трансперсональный Тренинг Грофа (ТТГ) предлагает практические семинары и сертификацию по Холотропному Дыханию™ (см. ниже важный раздел о торговой марке).

Наши шестидневные практические семинары (модули) предназначаются как для тех, кто хотят стать сертифицированными практиками Холотропного Дыхания, так и для людей, которые могут не иметь желания становиться практиками, но хотели бы испытать Холотропное Дыхание в обстановке более длительного практического семинара и в сочетании с интересными родственными темами. Кроме того, они могут быть полезны специалистам, например, терапевтам, педагогам и священнослужителям, которые хотят повысить свои профессиональные качества.

Программа сертификации представляет собой 600 часовой курс, проходящий в течение, как минимум, двух лет, хотя не имеется никаких ограничений максимального времени обучения. В число требований курса входят прохождение семи шестидневных модулей и двухнедельного интенсивного завершающего семинара, а также консультации, посещение практических семинаров и стажировка. В дополнение к этому, окончившие курс берут на себя обязательство следовать стандартному набору этических норм и принципов Холотропного Дыхания.

Каждый шестидневный модуль посвящен той или иной конкретной практической и/или философской теме и содержит в себе сеансы Холотропного Дыхания наряду с дополнительными переживательними практиками, к которым, например, относятся медитация, танец, художественное творчество, фильмы и ритуалы. В качестве примеров можно назвать следующие темы модулей: Сила внутри: практика Холотропного Дыхания; Музыка и превосхождение; Новое понимание эмоциональных и психосоматических расстройств; Духовный кризис; Трансперсональный подход к алкоголизму и наркомании; Психологические, философские и духовные измерения смерти и умирания; Психика и

Эрос; Космическая игра; Экстатическое вспоминание: распевание киртанов; Шаманизм; Йога кино; и Сила архетипа.

Подробнее о модулях

Вы можете участвовать в любом практическом занятии ТТГ, не беря на себя обязательство проходить все обучение или становиться сертифицированным практиком.

Модули могут посещать участники, не имеющие предшествующего опыта Холотропного Дыхания.

Посещение более длительного шестидневного занятия предоставляет возможность более глубокой и тщательной личной работы.

Важные части модулей составляют искусство, музыка, интеграция и общение.

Вы познакомитесь с людьми со всех концов света, разделяющими ваш интерес к исследованию более глубоких областей психики, трансперсональной психологии и холотропной перспективе.

Каждый год модули ТТГ проходят в разных местах по всему миру. Они проводились в разных частях США, а также в Аргентине, Австралии, Австрии, Бразилии, Чили, Германии, Италии, Мексике, Норвегии, России, Испании, Швеции, Швейцарии и Великобритании.

Текущий перечень мест и дат проведения и тем модулей или полное описание программы обучения можно найти на нашем веб-сайте www.holotropic.com.

Наш электронный адрес: gtt@holotropic.com.

Наш телефон: +1 415 383-8779

В России и Восточной Европе сертификационная программа ТТГ проводится Трансперсональным Проектом под эгидой Ассоциации Трансперсональной Психологии и Психотерапии. Информация о ней доступна на веб-сайтах www.stangrof.ru и www.atpp.ru и по телефонам: +1 495 543 8764 и +1 925 518 5447.

Электронный адрес: holotropic3@gmail.com.

Иллюстрации

1. Четыре картины из сеанса холотропного дыхания во время месячного семинара в Эсалене (a – d)

1.a. Переживание психодуховной смерти и возрождения, изображающее лебедя – могущественную птицу-дух, которая играет важную роль в сибирском шаманизме.

1.b. Великая Богиня-Мать, персонификация божественной женской энергии, источника всего сущего.

1.c. Шива Натараджа, Владыка Космического Танца.

1.d. Единство с океаном и заходящим солнцем на великолепном побережье Биг Сура.

2. Группа картин, изображающих трансцендентальные переживания в сеансах холотропного дыхания (a – g)

2.a. «Око Мудрости». Переживание из заключительного периода сеанса работы с дыханием. Автор говорила об этом рисунке: «Целостность восстановлена. Жизненная сила (Кундалини/ци) довольна и пребывает в покое над «Оком Мудрости». Небеса и Земля и Мужское и Женское начала находятся в равновесии» (Anne Hǿivik).

2.b. Змеиная энергия (Кундалини), поднимающаяся от самой физической корневой чакры (муладхары) к самой эфирной макушечной чакре (сахасраре) и дающая начало космическому переживанию (Jan Vannatta).

2.c. «Вселенское Сердце». Маленькое индивидуальное сердце, возвращающееся к большому Вселенскому Сердцу (Anne Hǿivik).

2.d. «Полет в воздухе». Из сеанса работы с дыханием после крупного прорыва. По словам автора: «Я чувствовала себя ребенком в руках Великой Матери-Пустоты, в полной безопасности и любимой за то, кто я есть, и плыла с ней по воздуху в вечность» (Anne Hǿivik).

2.e. «Путешествие в Космос и обратно». Два рисунка из сеанса холотропного дыхания, изображающие путешествие к «последнему пределу пространства» и возвращение на землю. Нижний рисунок изображает состояние дивного восхищения порядком и гармонией вселенной, ее цельностью и завершенностью. Нижний рисунок относится к ситуации, когда чувства крайнего холода и дрожь тела дышащей заставляли ее покинуть этот космический рубеж и возвращаться. В заключительный период этого сеанса у нее было чувство, что она становится пятиугольником, которое помогло ей в осмыслении и интеграции сеанса (Katia Solani).

2.f. Видение Преображенного Существа Света в теле Христа-женщины (Anne Hǿivik).

2.g. «Мать Кундалини». Отождествление с маленьким ребенком, лежащим в заплечной сумке на спине женщины в огненном одеянии и звездной мантии. Автор так описывала свое переживание: «Я была и матерью, и ребенком; я глубоко любила эту Великую Мать, я любила свою мать, я любила любую тварь, любое чувствующее существо» (Katia Solani).

3. Перинатальные мотивы в сеансах Холотропного Дыхания (a – k)

3.a. Безмятежная внутриутробная жизнь (БПМ I). Соединенные и переплетенные пальцы рук и ног соответствуют переживанию образа тела плода, который отличается от образа тела взрослого человека.

3.b. Видение из сеанса, определяемого БПМ II. Гигантский тарантул, архетипический образ Пожирающего Женского Начала, нападает на автора, угрожая ее жизни. Образ туго спеленутой мумии отражает ограничение и сжатие, переживаемое во время маточных сокращений (Jaryna Moss).

3.c. Начало процесса психодуховной смерти и возрождения, переживаемое как поглощение фантастической архетипической фигурой. Череп представляет неизбежность смерти, а корневая система и змея – плацентарную систему кровообращения. «Путешествие в пасть Матери-Страха и через нее». Три картины из сеанса холотропного дыхания, в котором автор вновь переживала свое рождение (d – f) (Jan Vannatta)

3.d. К раненому внутреннему ребенку, который вначале в одиночку проходил испытание рождения, присоединяется более зрелая и мудрая взрослая самость; вместе они входят в пасть Матери-Дракона.

3.e. «В заточении в Плохой Матке». Переживание захваченности и сжатия в черной, тесной матке Матери-Дракона. «Выхода нет, единственный выход из этого – умереть» (Jan Vannatta).

3.f. Внутренний ребенок и взрослая самость путешествуют по тоннелю родового канала. После того, как они полностью преодолевают страх, голова дракона растворяется в тумане, открывая проход.

3.g. «Из Тьмы». Объединенное переживание рождения и родов в сеансе холотропного дыхания. Такого рода переживания, как правило, приводят к чувству порождения новой самости и могут быть очень преобразующими и целительными (Jean Perkins).

3.h. Видение распятия в заключительной стадии процесса рождения. По словам автора: «это переживание ясно показывало мне, как много уровней реальности могут быть сплетены воедино, и что за всем этим стоит Бог или Великий Дух» (Anne Hǿivik).

3.i. Переживание психодуховной смерти и возрождения. Старая структура личности распалась; из нее возникает новая самость (или Самость), связанная с духовной сферой. Подпись под картиной гласит: ОСВОБОЖДЕНИЕ. Тема расчленения часто встречается в переживаниях начинающих шаманов ( Jarina Moss).

3.j. Переживание психодуховной смерти и возрождения, в котором видение павлиньего хвоста (подобно знаменитому cauda pavonis алхимического процесса) выступает в качестве символа преобразования и изменения (Anne Hǿivik).

3.k. Смерть и возрождение, за которыми следует переживание hieros gamos – священного единения Женского и Мужского начал (Anne Hǿivik).

4. Серия картин из сеансов работы с дыханием, изображающих змею – очень частый мотив в холотропных состояниях сознания (a – f)

4.a. Змеиная Сила (Кундалини) в дремлющем состоянии (Anne Hǿivik).

4.b. «Активация Кундалини.» Автор чувствовала, что змеиная энергия, большая, чем она сама, наполняет ее несметными силами, чтобы видеть, защищать и исцелять маленькую девочку (слева) и плод в «матке-гробнице» (справа) (Jan Vannatta).

4.c. «Обретение силы». Энергия молнии превращается в Змеиную Энергию, которая затем входит в тело автора. После того, как змея покидает ее тело, она становится единой с ней, принимая ее и сливаясь с ней, в то время как волк, сидящий у ее ног, свидетельствует этот процесс (Jan Vannatta).

4.d. «Змеиная Энергия и Женщина-Белый Буйвол». Посреди хаоса в форме поднимающейся Змеиной Энергии и облаков неистовых, кружащихся цветов появляется Женщина-Белый Буйвол. Она приходит учить автора, как направлять эту энергию и превращать ее в собственную силу. Это даст ей возможность пройти через дверь между измерениями в место света, покоя и самопознания (Jan Vannatta).

4.e. «Шаманское превращение в Женщину-Змею». Клетки тела автора преобразовались в клетки змеи. В то время, как ее тело от пальцев ног до лопаток стало телом змеи, ее голова, плечи и руки остались человеческими. В индуистской мифологии подобные существа называются нагами (Jan Vannatta).

4.f. «Соединение Небес и Земли». Черная змея (Сила Земли) и золотая змея (Сила Небес) спариваются на ложе из зеленых листьев в джунглях. Переживание сопровождалось чувствами огромного удовлетворения и покоя (Anne Hǿivik).

5. Пять картин из сеансов холотропного дыхания, изображающие переживания сильных эмоций (a – e)

5.a. «Агрессия в заточении». Подавленная ярость, пытающаяся обрести освобождение и выражение (Albrecht Mahr).

5.b. «Ярость». Вспышка неистовой ярости, переживаемая при отождествлении с архетипической кошкой-хищником (Albrecht Mahr).

5.c. «Алчность». Персонификация ненасытной алчности – мощной движущей силы человеческой жизни и истории (Anne Hǿivik).

5.d. «Первобытный крик». Мощное высвобождение глубоких эмоций в ходе сеанса, в котором автор переживала возрождение (Anne Hǿivik) .

5.e. «Мать-Дракон». Травматическое детское воспоминание автора, отражающее нетерпимое отношение ее матери к сильным эмоциям. Мать Дракон трясет младенца, чтобы заставить его перестать плакать; она как бы говорит: «Если будешь плакать, то умрешь» (Jan Vannatta).

6. Серия картин из сеансов холотропного дыхания, изображающих переживания с шаманскими мотивами (a – d) (Tai Hazard)

6.a. Великий Медведь разрывает себе грудь когтями, одетыми в серебро и бирюзу, и дает свою кровь шаману.

6.b. Сердце шамана пронзает клык моржа, и его дух путешествует к волку, луне, солнцу и другому шаману.

6.c. Преодоление страха темноты и неизвестности и следование за проводником все глубже и глубже во тьму загробного мира.

6.d. Покоясь глубоко в чреве земли, автор слушает волка, распевающего истории.

7. «Шаманское посвящение». Четыре картины из сеанса холотропного дыхания, изображающие шаманское путешествие нисхождения в контексте пробуждения Кундалини (a – d) (Jan Vannatta).

7.a. Праматери рисуют белые круги вокруг глаз автора и дают ей три талисмана – перо, кость и коготь – которые она должна взять с собой в свое путешествие вниз во тьму. В то время, как она опускается, Праматери разрисовывают ее тело черным и белым цветом. Когда она достигает дна, высвобождается большая часть змеиной энергии, и она начинает пробиваться обратно вверх, стремясь родиться заново.

7.b. Тело автора становится черным и белым и все покрывается замысловатыми узорами. По мере того, как углубляется транс, все ее существо преобразуется в священную геометрическую композицию; она замкнута во тьме в окружении Праматерей и Змеи.

7.c. В окружении Праматерей, Змея и автор становятся едины. Они окружают талисманы, которые объединяются в уравновешенный центр.

7.d. После полностью интегрированного преобразующего путешествия в пустоту, автор сидит в центре рисунка, окруженная и поддерживаемая тьмой, тремя талисманами, Праматерями, Змеей и имеющей форму алмаза шаманской реальностью; переживание носит сложный, но упорядоченный характер.

8. Три картины из учебных сеансов Холотропного Дыхания (a – c) (Peg Holmes)

8.a. «Через Врата Ада в плен Майи». Двойное переживание рождения и родов. По словам автора, глубина связанных с этим чувств была так велика, что «плач, неистовство, стенания и метания затрагивали бы лишь верхушку скрывавшихся в глубине ужаса и страдания»

8.b. Сидя обнаженной на мощном мотоцикле Харлей-Дэвидсон, автор ликующе управляет сильной машиной. Она обретает свою женскую силу и распоряжается ей без страха и вины.

8.c. Вспоминание волнующего детского переживания в парке развлечений.

9. Три картины, иллюстрирующие разрушение телесной брони, описанное в отчете Кати Солани о ее детском переживании, который включен в текст данной книги (a – c)

9.a. Отождествление с черепахой, несущей на животе изображение ребенка, нуждающегося в питании и заботе.

9.b. Изображение красивого ландшафта, украшающего панцирь черепахи.

9.c. Изображение того же ландшафта, как он выглядел в сновидении в ночь после сеанса.

10. Три картины Мэриан Вобке, иллюстрирующие ее переживания в ходе тренинга по Холотропному Дыханию

10.a. Мэриан как плод, атакуемый огнедышащим драконом, который проникает через шейку матки и сжигает ее ноги. Это переживание относилось к предпринятой ее матерью попытке аборта, а на более глубоком уровне – к переживанию ее аборигенской прапрабабушки, когда полицейский облил ей ноги бензином и поджег.

10.b. «Отчуждение». Предок из Времени Сновидения, стоящий в виде скелета в опустошенной местности, представляя катастрофу, которую переживало «Украденное Поколение» в результате отделения от семьи, страны, культуры и «каньини». Каньини – это принцип связанности посредством заботы и ответственности, поддерживающий жизнь аборигенов.

10.c. Линогравюра, представляющая глубокую связь между Мэриан и ее предками-аборигенами. На ней изображен Дух Мими, танцующий на фоне звездного неба. Согласно верованиям аборигенов, Духи Мими – это высокие и тонкие существа, которые во времена Сновидения (Алчеринга) учили людей охотиться, готовить пищу и рисовать.

Примечания

1

По-русски мы обычно говорим: «ногу (или руку) свело» (Пер.)

2

Следует отметить, что в теории и практике основанной А. Минделлом процессуальной психологии используется определение ИСС, позволяющее избежать такой односторонности: измененными называются такие состояния сознания, в которых мы отождествляемся с теми аспектами переживания себя и мира, с которыми не отождествляемся в обыденном состоянии. Кроме того, А. Минделл, подобно некоторым другим теоретикам, использует термин «измененные состояния осознания» [altered states of awareness], более тесно связанный с непосредственным переживанием и лишенный оттенка «объективности», которым и обусловлена обсуждаемая Грофом неадекватность термина «измененные состояния сознания» (Пер.).

3

Легко проследить корни такого понимания в христианстве, где новорожденный ребенок считается «безгрешным» (поскольку Иисус искупил «первородный грех»), что отнюдь не так в религиях, признающих перевоплощение и закон кармы (Пер.)

4

Это излюбленная тема авторов, пишущих о параллелях или даже взаимосвязях между психологией и мистицизмом, с одной стороны, и современной физикой – с другой. Шуньята сравнивали и с вакуумом Дирака (океаном виртуальных частиц нулевой энергии), и с квантово-волновой функцией вселенной. Так, Арнольд Минделл (и Амит Госвами) полагают, что «квантово-волновая функция, самоотражаясь, создает сознание и объективный мир». Возможно, Госвами прав, утверждая, что для подлинного понимания сознания, человеческой психики и природы реальности потребуется полный отказ от материалистического монизма, и что у современной физики еще есть что сказать по этому поводу. Недаром лет двадцать назад на одной из конференций, собравшей ведущих физиков и философов, прозвучала фраза: «современная физика становится все больше похожей на науку о сознании» (Пер.)

5

Феномен «памяти о прошлой жизни», чаще всего встречающийся у детей, отвергается официальной наукой, но тем не менее представляет собой реальный факт. Для его объяснения предлагаются самые экзотические механизмы; обсуждение некоторых из них заинтересованные читатели могут найти в готовящейся к печати книге Амита Госвами «Физика души» (Пер.)

6

После революции в физике в начале XX в., ученые все в большей степени осознают, что работают не с «размерностями реальности», а с ее (математическими) моделями. Так, знаменитая квантово-волновая функция – это математическая модель, описывающая распределение вероятностей квантовых событий в пространстве комплексных чисел (Пер.).

7

Уилбер считает науку и духовность абсолютно взаимодополнительными подходами. Однако с течением времени граница между ними кажется все менее абсолютной: наука в своих исследованиях достигает такого уровня, когда ее объекты перестают быть «измеримыми» какими бы то ни было прямыми или косвенными методами и допускают лишь математическое описание. С другой стороны, как свидетельствуют древние тексты и современные парапсихологические исследования, на определенном уровне духовности (или эволюции сознания) человеческая психика способна оказывать вполне физически измеримое воздействие на материальный мир. Стоит вспомнить и гениальную догадку К. Юнга о «психоидной» природе архетипов: на определенном уровне коллективное бессознательное сливается с не-психическим, или неорганическим миром (Пер.)

8

Дело не в наличии или отсутствии теорий, а в возможности их подтверждения или опровержения. Так, есть по меньшей мере несколько квантово-физических теорий сознания (см., например, книгу А. Госвами «Самосознающая вселенная» и статью quantum mind в Википедии), однако проверить их обоснованность пока не представляется возможным (Пер.)

9

Имеются в виду остановка сердца и прекращение биоэлектрической активности мозга (Пер.)

10

Учитывая недавно получившую экспериментальное подтверждение склонность квантовых объектов к образованию нелокальных связей (entanglement), и данные о способности квантово-скоррелированных, или «сцепленных» (entangled), фотонов переносить информацию на биологические объекты, быть может вовсе не обязательно придумывать нематериальные поля – логичнее говорить о не поддающихся точным физическим измерениям аспектах известных физических полей. Тем не менее, не исключено, что мозг или организм человека в целом способен воспринимать эти аспекты и интерпретировать полученную информацию как зрительные образы. В последнее время в СМИ появились упоминания о группах обучения видению без помощи глаз (Пер.).

11

Согласно традиции нада йоги, нада – это невыразимый космический звук, слышимый только «внутренним слухом» (Пер.)

12

От слова «глоссолалия», или «говорение языками» (англ. talk in tongues) – речь, имеющая все формальные признаки языка, но не являющаяся им (Пер).

13

Теоретическую проблему, связанную с гомеопатией, по-видимому, позволяет разрешить современная физика. Экспериментально показано, что возможен перенос определенных свойств вещества на воду (в том числе, внутриклеточную или входящую в состав физиологических жидкостей организма) с помощью явления, называемого ЭПР-корреляцией (entanglement) фотонов (см. http://www.quantumbrain.org/). Известно также, что энергичное встряхивание воды сопровождается сверхслабым свечением за счет рекомбинации образующихся свободных радикалов. Вероятно, в процессе приготовления гомеопатических средств фотоны такого сверхслабого свечения переносят определенные свойства активных веществ на воду. Этот физический подход позволяет объяснить парадоксальный рост активности гомеопатических средств с увеличением числа разбавлений, поскольку количество «активных» молекул (или, точнее, молекулярных агрегатов) воды должно зависеть от числа образующихся фотонов сверхслабого излучения и от сечения их взаимодействия с электронами активного вещества. С другой стороны, центральной проблемой трансперсональной психологии остаются природа и местонахождение трансперсональной сферы (Юнг называл ее «психоидной»), а также механизм ее связи с человеческой психикой; возможно, эту проблему тоже удастся разрешить с помощью квантовой физики – во всяком случае, такой подход привлекает многих исследователей (см. там же). (Пер).

14

Это характерно для американской, но не для европейской медицины. Еще почти полвека тому назад швейцарские педиатры и детские психологи приводили клинические данные, свидетельствующие о том, что младенец способен переживать и запоминать не только события собственного рождения, но и сигналы, доходящие до него из внешнего мира на гораздо более ранних стадиях внутриутробного развития (Пер).

15

Миелиновой оболочкой покрываются не сами нейроны, а их отростки – аксоны, что значительно ускоряет прохождение в них электрических импульсов (Пер.).

16

Скорее всего, биохимические изменения, возникающие при Холотропном Дыхании, носят значительно более сложный характер. К примеру, необходимо учитывать действие растворенного в крови углекислого газа на мембраны клеток мозга; в частности, известно, что вдыхание смеси углекислого газа с кислородом оказывает наркотическое действие. Кстати, в большинстве дыхательных техник йогов, направленных на достижение холотропных состояний, используется не ускоренное, а замедленное глубокое дыхание с большими задержками на вдохе и на выдохе, что ведет к повышению содержания углекислого газа в крови. Известно также, что высокое содержание углекислого газа в крови ведет к снижению частоты сердечных сокращений (и частоты дыхания) даже при пониженном содержании кислорода в воздухе – опытные альпинисты, подобно йогам, используют медленное глубокое дыхание с задержками на вдохе и выдохе (Пер).

17

Этот факт позволяет предположить, что в генезе психологических и физических проявлений при Холотропном Дыхании важную роль могут играть эндокринные факторы, в частности, так называемые нейропептиды, воздействующие как на ЦНС, так и на периферические органы и ткани. В ситуациях острого стресса, в особенности, при (реальной или повторно переживаемой) угрозе жизни или целостности тела, мозг, помимо вазопрессина, ответственного за сужение сосудов, вырабатывает и другие нейрогормоны, в частности, опиатные пептиды – энкефалины и эндорфины. Так, экстатическое расслабленное состояние, о котором идет речь в тексте, вполне могло бы быть результатом действия эндорфина. Более того, данные новых и бурно развивающихся научных дисциплин – нейроэндокринологии, нейроиммунологии, психоэндокринологии и других – дают основание полагать, что все эффекты Холотропного Дыхания могут опосредоваться нейроэндокринной системой; представители этих дисциплин утверждают, что организм человека способен вырабатывать даже аналоги психоделических веществ, наподобие ЛСД (Пер)

Content

Станислав Гроф, Кристина Гроф
Холотропное дыхание: новый подход к самоисследованию и терапии

Джек Корнфилд. Предисловие

От авторов

Предисловие

Глава 1 Исторические корни метода холотропного дыхания

1. Зигмунд Фрейд и начало глубинной психологии

2. Гуманистическая психология и переживательные терапии

3. Появление психоделической терапии

4. Абрахам Маслоу, Энтони Сутич и рождение трансперсональной психологии

Глава 2 Теоретические основы холотропного дыхания

1. Холотропные состояния сознания

2. Измерения человеческой психики

3. Природа, функция и архитектура эмоциональных и психосоматических расстройств

4. Эффективные терапевтические механизмы

5. Стратегия психотерапии и самоисследования

6. Роль духовности в человеческой жизни

7. Природа реальности: психика, космос и сознание

Глава 3 Важнейшие компоненты холотропного дыхания

1. Целительная сила дыхания

2. Терапевтический потенциал музыки

3. Использование освобождающей работы с телом

4. Поддерживающий и лелеющий физический контакт

5. Рисование мандалы: выразительная сила искусства

Глава 4 Практика Холотропного Дыхания

1. Использование Холотропного Дыхания в индивидуальных и групповых сеансах

2. Обстановка и система межличностной поддержки

3. Теоретическая подготовка участников

4. Отбор участников с точки зрения физических и эмоциональных противопоказаний

5. Практические указания для сеансов дыхания

6. Подготовка к сеансу и упражнение для расслабления

7. Проведение сеансов Холотропного Дыхания

8. Спектр холотропных переживаний

9. Роль фасилитаторов

10. Рисование мандал и группы проработки

Глава 5 Интеграция опыта холотропного дыхания и дополнительная работа

1. Создание условий для успешной интеграции

2. Облегчение перехода к повседневной жизни

3. Проведение последующих бесед

4. Использование различных методов, дополняющих Холотропное Дыхание

Глава 6 Испытания и невзгоды фасилитаторов Холотропного Дыхания

1. Встреча с военной хунтой в Буэнос-Айресе

2. Конкуренция с выставкой доберман-пинчеров

3. Культурно-обусловленные вызовы для фасилитаторов Холотропного Дыхания

4. Технические проблемы в сеансах Холотропного Дыхания

5. Ночной горшок, визжащие поросята и тлеющие бумажные салфетки

6. Высшее испытание: Холотропное Дыхание в австралийском центре

7. Проведение Холотропного Дыхания во враждебной обстановке

Глава 7 Терапевтический потенциал Холотропного Дыхания

1. Исцеление эмоциональных и психосоматических расстройств

2. Благоприятное действие на физические заболевания

3. Воздействие на характер, мировоззрение, жизненную стратегию и иерархию ценностей

4. Потенциальные возможности исцеления культурных ран и разрешения исторических конфликтов

Глава 8 Терапевтические механизмы, действующие в Холотропном Дыхании

1. Усиление традиционных терапевтических механизмов

2. Динамические сдвиги в управляющих системах психики

3. Терапевтический потенциал процесса смерти-возрождения

4. Терапевтические механизмы на трансперсональном уровне

5. Исцеление как движение к целостности

Глава 9 Физиологические механизмы, участвующие в Холотропном Дыхании

1. Биохимические и физиологические изменения

2. Холотропное Дыхание и «синдром гипервентиляции»

3. Психодинамика психосоматических расстройств

Глава 10 Прошлое, настоящее и будущее Холотропного Дыхания

1. Подготовка фасилитаторов Холотропного Дыхания

2. Холотропное дыхание и научное сообщество

3. Преимущества Холотропной Перспективы

4. Холотропные состояния сознания и современный глобальный кризис

Приложение I Особые ситуации и вмешательства в сеансах Холотропного Дыхания

1. Переживание удушья и давления на грудь

2. Переживание мышечных напряжений и спазмов

3. Проблемы, связанные с блокировками в генитальной области, сексом и наготой

4. Чрезмерно активное, эксцентричное и агрессивное поведение

5. Работа с демонической энергией

6. Чрезмерный самоконтроль и неспособность отпускать

7. Работа с тошнотой и позывами к рвоте

8. Можно ли дышащим вставать и танцевать во время сеанса

9. Переживание памяти о биологическом рождении

Приложение 2 Холотропное Дыхание и другие дыхательные техники

Библиография

О трансперсональном тренинге Грофа

Иллюстрации

Примечания