Песнь для Близнецов

Евгения Белякова

© Евгения Белякова, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Снег и Слезы

Часть первая

Глава 1

Послушники вставали с рассветом, и летом солнце золотило своими лучами высокие шпили главного храма. Но зимой приходилось просыпаться, нащупывая одежду в темноте: на свечах экономили. Умываться, разбивая лед в тазу, и, дрожа от холода, идти на утренние молитвы. Рик и забыл, каково это. Он снова стал тем, кто исполняет поручения, слушает старших жрецов и молчит, набираясь опыта.

Декабрь в этом году выдался суровым. Лесорубы сказочно разбогатели, старые дома, построенные магами до Исхода, резко поднялись в цене, даже несмотря на ветхость – там были трубы, по которым текла горячая вода, согревая комнаты и людей.

Снаружи трещал мороз, но каждое утро после молитв Рик отправлялся в зимний сад Храма, и возился с растущими там травами, цветами, деревьями.

Среди Садовников умение ухаживать за растениями ценилось. Нет, те, кто его был лишен от рождения, не подвергались насмешкам или чем-то в этом роде; но послушники, под руками которых росло все, пользовались некоторыми привилегиями. Так вышло, что в Рике (вернее, в «Вальдо») эту способность обнаружили, и он проводил времени в саду больше, чем другие послушники. Он не противился. Так у него было больше времени для размышлений, возможностей услышать разговоры старших жрецов, к тому же это освобождало его от мытья полов и рубки дров. Но вместе с тем ему действительно нравилось копаться в земле, поливать и удобрять, и узнавать новое о диковинных цветах, которые Садовники привозили со всех краев света.

И еще это давало ему возможность забыть на время о том, что он совершил ошибку.

Рик аккуратно извлек корни прихотливого горного цветка из горшка, чтобы сменить землю. Развязал тесемки мешочка с удобрениями. Сад был почти пуст – лишь в другом его конце послушник по имени Ивос делал зарисовки листьев «тау» в альбоме.

Армия Лиона отправилась на восток почти четыре недели назад. И Тео вместе с ней. Поначалу Рик злился – преимущественно, на себя. За то, что не настоял на своем и не отправился с магичкой. Тео, правда, грозилась замуровать его в стенах храма до своего приезда, и, зная ее характер, бывший бард предполагал, что она вполне могла выполнить обещание. Но тогда у него было бы оправдание перед Близнецами… и перед собой.

Но через неделю после торжественного отбытия войск на битву с захватчиками, жизнь горожан вошла в привычную колею, люди перестали ждать разорения и смерти, потому что верили в короля и силу Древа, осенившего его своим благословением; через неделю, которая была полна для Рика молений, новых знаний и ценных выводов, он смирился.

Тем более что бездельничать ему не приходилось.

Помимо своих основных обязанностей, он собирал информацию, запоминал и отмечал, заводил полезные знакомства. Особенно его интересовал брат… вернее теперь уже Старший жрец Винес. Старейший, Улленпиг, давно уже выполнял функции ширмы, за которой действовали другие. До недавнего времени этим «другим» был Клопстофер, но он уехал через неделю после Тео, забрав с собой добрую половину жрецов из главного храма. Не успели двери с изображением дуба закрыться за Клопстофером, как Винес развил кипучую деятельность. Рик даже в чем-то восхищался полненьким и вечно потным жрецом. Тот в кратчайшие сроки разыграл все свои преимущества: потрясая смутным пророчеством и собирая вокруг себя сторонников, он добился сана Старшего; убедил остальных в том, что только он может правильно истолковать слова Ядины и настроил большую часть оставшихся послушников против Клопстофера. Если б не он, молодые послушники и жрецы отнеслись бы к уходу одного из Старших так, как и подобает в данных случаях – с почтением, уважая его выбор.

Рик какое-то время просто наблюдал за Винесом, стараясь понять, в чем его сильные стороны, как можно завоевать его доверие и где он может допустить слабину. И в четко выверенный момент сумел задать правильный вопрос.

Винес заметил молчаливого, но проницательного послушника. Приблизил к себе, и, хоть секретами не делился, Рик замечал достаточно, чтобы делать выводы.

Во-первых, он обнаружил, что Винес большую часть времени сам не понимает, куда его несет. То есть он вроде бы хотел внимания, власти, преклонения, и даже кое-чего достиг в этом направлении, но сталкиваясь с неизбежной в таких случаях ответственностью, выказывал неуместное удивление.

Во-вторых, и это уже было интереснее, Рик сообразил, что Винес относится к людям, которым постоянно необходимо подтверждение правильности их поступков. А это значило, что для бывшего барда не составит труда стать правой рукой Винеса, причем такой рукой, которая берет хозяина за шкирку и тянет в нужном направлении.

Рик осторожно поставил цветок стоймя, досыпал земли, умял ее пальцами. И с гордостью посмотрел на дело рук своих, думая о том, что достиг многого за это время.

– Послушник Вальдо, – раздался голос позади. – Как называется это растение?

– Гореломка, Старший. – Рик поднялся с колен, отряхнул одеяние. Винес лишь мелком взглянул на «заинтересовавший» его цветок, и поманил Рика пальцем.

– Мне нужно, чтоб ты помог мне на собрании жрецов. – Сказал Винес, когда они отошли в безлюдную часть сада, где еще не были высажены растения, и стояли лишь пустые кадки. – В прошлый раз ты очень своевременно указал мне на нелогичность речи Старшего Ризеля. Я хочу, чтобы и сейчас ты внимательно слушал, и потом доложил мне, кто из жрецов готов к переменам.

– Переменам, Старший?

– В Пророчестве сказано: «Грядет Возвращение». Вернутся маги, Вальдо, и мы должны подготовить почву для их возвращения. – Винес торжествующе улыбнулся, гордясь подходящей метафорой. – Да, именно почву. Это нелегкий труд, но мы справимся.

Рик подумал, что, если маги действительно появятся снова во всем блеске, вряд ли они станут делиться властью с жрецом. Но промолчал.

– Уже два события из Пророчества сбылись, – продолжил Винес. – Великая беда – война. Явление Розы. Осталось третье.

Бард закивал с выражением восторга на лице. Но, заметив набежавшую на чело Старшего тень и поняв, что перестарался, спросил:

– А после собрания я смогу вернуться к цветам?

Пусть толстячок думает, что послушник всего лишь удобное орудие.

– Конечно, Вальдо. У тебя хорошо получается.

Жрецы собрались в небольшом зале – его было легче протопить, – и расселись у камина в креслах. Из Старших только Винес притащил с собой послушника, причем долго объяснял, что плохо видит, но желает, чтобы все происходящее было записано для потомков, поэтому Рику, расположившемуся на скамеечке по левую руку от своего покровителя, были выданы бумага, перо и чернила – вести протокол. Жрецы удивились: раньше никому не приходило в голову записывать их беседы, которые были полуофициальными, но перечить не стали. В последнее время, как заметил Рик, с Винесом вообще предпочитали не спорить, выполняя его требования, иногда откровенно дурацкие. Видимо, жрецы считали, что переубеждать его – себе дороже. Словом, Рик приготовился царапать пером, Старшие отпустили послушника, который принес горячего чая и одеяла для ног, и начали собрание.

Рик скучал. Винес опасался, что его слова будут подвергать сомнению, и, как выяснилось, зря. Жрецы, все как один, заглядывали к нему в рот. Кроме Улленпига, но тот просто клевал носом. Рик и сам за малым не заснул, выслушивая текучую речь Винеса.

Но когда речь зашла о Стрелках, бард внутренне подобрался.

– Они поутихли и, судя по всему, затаились, – сообщил самый молодой из Старших, Антуан.

– Еще бы, – самодовольно сощурился Винес. – После явления Розы даже дураку стало ясно, чего стоят их Близнецы.

Жрец и не скрывал, что, будь его воля, он заколотил бы храмы Близнецов наглухо. Однако Рик его радости не разделял – слишком хорошо знал Стрелков. Так просто они не отступят, наверняка готовятся к ответному ходу. Если бы он сейчас находился на стороне своих бывших наставников, и ему дали бы задание сгладить последствия чудесного явления, привлекшего многих горожан к Древу, он бы обязательно использовал раскол в среде Садовников. И дураком в данной ситуации был как раз Винес, который, вместо того, чтобы являть прихожанам единство храмов Древа, всячески поощрял критику в адрес Клопстофера и его, как он их называл, «отщепенцев».

– Создатель милостив ко всем людям, и не отделяет тех, кто верит в других Богов, – мягко укорил Винеса Старший Рихард.

Жрец насупился.

– Согласен, – неохотно ответил он. – Но поклоняясь Близнецам, они не просто выказывают свою волю, право на которую имеют, но отрицают величие Древа.

Рик мысленно пометил для себя, что стоит несколько раз при Винесе упомянуть «мерзких» Стрелков. Которые… да, точно, лишили его отца состояния. Хороший вариант. Тем более что это была почти правда, а то, что отцом его был Эльмар Риомболь, а вовсе не купец Пешес из Навеи, Винесу знать не обязательно.

– Я, конечно, никоим образом не хочу сказать, что Создатель не прав, уравнивая между собой всех верующих, – распалялся тем временем жрец, – но разве не лишают они себя его заступничества, отрицая его единоначалие?

Разговор ушел в дебри религии, и Рик, понимая, что ничего неожиданного Винес все равно не скажет – побоится, – стал размышлять над тем, как повернуть себе на пользу его нелюбовь к Стрелкам. Нелюбовь и страх. И попробовал предположить, что предпримут жрецы Близнецов, чтобы восстановить свое пошатнувшееся положение. Ведь теперь он был с Древом, и, значит, должен не только просчитать действия Стрелков, но и придумать, что им противопоставить.

Зашла речь и о Возвращении.

– Мы должны быть готовы к тому, чтобы оказать магам поддержку, – вещал Винес. – Они – наша единственная надежда перед лицом грядущих опасностей.

– А что, защита Древа уже не столь важна? – поддел жреца Старший Антуан.

– Древо всегда важно, – наставительно произнес Винес, не заметив издевки. – Но с теми бедами, что готовы обрушиться на нас, справятся только маги.

Рик подумал, что на сей раз ограниченный жрец, к сожалению (или к счастью?), прав. Насколько он помнил из объяснений Дерека, в скором времени участятся Проколы, и из них полезет всякая гадость, наподобие той, на которую он насмотрелся в ущелье Кон-Глайс и в замке за ущельем. Барда передернуло. Чтобы избавиться от эдаких тварей, он был готов терпеть даже занудных, если верить Тео, Белых. И пусть существует опасность того, что маги, появившись и справившись с напастью, потребуют оплаты – деньгами ли, почитанием, да чем угодно – лишь бы справились. Хотя раньше, до Исхода, они помогали людям бескорыстно…

Совещание подошло к концу, Рик торопливо собрал бумаги и последовал за Винесом. Тот был доволен результатом. Похоже, ему удалось привлечь на свою сторону многих.

Жрец, рассеянно махнул на Рика рукой и отправился к себе в келью, как он сказал – «Постигать сокровенный смысл пророчества», хотя Рик был уверен, что тот просто запрется и выпьет вина. Сам он отнес записи к себе, и, ставя на полку чернильницу, отметил, что она почти пуста. И из бутыли он выливал чуть ли не последние капли.

Главное правило послушников Древа гласило – «За тебя никто ничего не сделает». Поэтому Рик направился в подвал – набрать веток и коры, чтобы сделать новую порцию чернил. По дороге заскочил в кладовую и вынес оттуда пару железных дверных петель. Все это предстояло долго варить в котле, причем сделать это можно было в трех местах. В Лаборатории, но там обычно находились младшие жрецы, изготавливающие лекарства. Обычно они не очень жаловали, когда кто-то занимал очаг «всякой ерундой» вроде чернил. Это ведь не просто «поставил и забыл». Надо следить, раздувать мехами огонь… На кухне, но туда ему точно хода нет, повар там злобный. Значит, придется пойти во двор, к небольшой кузнице.

Орден принимал к себе людей разных профессий. И вовсе не собирался переучивать их или запрещать заниматься любимым делом. К тому же, имея в послушниках (или жрецах) кузнецов, стекольщиков, пахарей, пекарей, кожевенников и так далее, Орден не только мог спокойно существовать, не завися от внешних закупок, но и продавать что-то на сторону. Конкретно этот храм, расположенный в столице, славился стеклодувных дел мастерами и портными. На вырученные деньги Орден одевал и кормил своих послушников, устраивал бесплатные обеды для бедняков, ремонтировал здание храма.

Рик зашел в свою келью за теплым плащом. Идти пришлось далеко – храмовые постройки в целом занимали довольно обширное пространство. Вернулся к кладовой, подхватил котел, забитый ветками, плотную крышку и пару грубых рукавиц. И потащил все на улицу, на задний двор.

Стоя над закипающим котлом, он, чтобы не терять времени, принялся размышлять над сложностями, которые предстояло преодолеть. Шум, доносившийся с улицы, его не отвлекал – он целиком ушел в собственные мысли.

Винес, несмотря на то, что требовал от помощника острого ума и наблюдательности, одновременно опасался, что тот станет значить в Ордене больше, чем полагается – и из-за подозрительности его Рику было трудно. Пока он справлялся. Как только замечал, что жрец странно косится на него, отпускал замечание наподобие «А еще мне сказали развесить дымильницы». Жрец поправлял его: «Курильницы», и убеждался в том, что сообразительность послушника простирается лишь на сбор и анализ информации, и свои способности в житейских делах, а уж тем более в интригах, тот применять не умеет. И вот теперь Рику нужно было решить, что сказать по поводу совещания, как суметь направить Винеса на нужный путь, чтобы при этом слова его выглядели весомо и правдиво, а сам он – неприспособленным к жизни гениальным идиотом.

Рик приподнял крышку. Запах был премерзкий, кора и ветки уже начали вариться. Он подтащил меха и, давя ногой на педаль, раздул огонь под котлом.

Краем глаза он заметил человека, вышедшего из дверей кухни во двор. Он был закутан в плащ, лица не было видно; но, подходя, откинул капюшон и Рик узнал его. Дерек.

Почему-то Рик сразу же понял абсолютно ясно: вести маг принес дурные.

В последние несколько дней пути Дерек отдалился от короля. Не по своей воле —говорить им особо не о чем было, для обоих присутствие другого было тягостным напоминанием о том, что произошло. Новостей о Тео не было. Ольсен молчал, и, хотя каждый день Дерек пытался мысленно «докричаться» до Тео, результат был все тем же. Тишина. По прошествии второй недели Дерек уже устал самого себя успокаивать фразой «Зато она жива».

Армия расположилась на левом берегу Тегерры, так же, как и месяц назад. Въезд короля в столицу собрались обставить с полагающейся пышностью. Сначала Дориан с остатками отряда. Та самоубийственная атака стоила жизни большинству рыцарей, но ведь цели своей король добился, так ведь? Затем ехали бароны, потом графы, состоящие в Совете, затем графы, имеющие земли, но не военные отряды. Они отправились на войну, взяв с собой только оруженосцев. Лорды, шевалье. Пленник – барон Боклер, в цепях, как и полагается предателю короны. Офицеры, солдаты – и среди них скромный разведчик Дерек.

Будь его воля, он бы всех поставил по одному, и заставил идти очень медленно, чтобы оттянуть момент своего возвращения в столицу. Глупо: он боялся разговора с бардом. Но и понимал, что такие вести принести он должен лично…

По размышлению маг предпочел разделаться с тяжелой обязанностью сразу. Оставил армию – они еще сутки, не меньше, будут готовиться к торжественному въезду, – и направился по мосту к воротам. Жители столицы узнают все уже сегодня, он не первый и не единственный, кто покидает лагерь. В конце концов, он «вольный наемник», его никто не держит.

И действительно, патрульные, которые выставлены были именно во избежание неупорядоченного ухода солдат, едва взглянув на нашивку – зеленые дубовые листья, – на его куртке, пропустили разведчика. Часть солдат все равно проберется в город на ночь – но к утру вернется в лагерь и войдет в столицу еще раз, в сиянии славы. Дереку слава была не нужна.

За час с небольшим он добрался до главного храма Древа. Сказал послушнику при входе, что ищет Вальдо, передать тому вести о его родственнике, который погиб на войне. Ничего лучше сходу маг выдумать не смог, привратный послушник оказался слишком уж придирчив, раньше такого не было. Узнав на кухне, что Вальдо видели на заднем дворе, направился туда.

Бард действительно стоял там у кузницы, качая мехи. С минуту маг просто наблюдал, как Рик, сняв хоть и толстые, но не защищающие от холода рукавицы, греет руки у огня костра. Потом мотнул головой и пошел через двор.

Рик заметил его и напрягся. Маг поспешно скинул капюшон, но тут же понял – так даже хуже. У него все на лице написано, судя по реакции барда. Хотя, может, и к лучшему. Сказать-то все равно придется.

– Рик…

– Дерек.

– Тео пропала. – Маг решил сказать сразу, рубануть с плеча, так сказать. – Гринер погиб.

Рик сделал шаг назад, непроизвольно ухватившись рукой за ручку котла, чтобы опереться… и со стоном тут же ее отнял. Дерек нагнулся, набрал пригоршню снега и протянул его барду. Тот взял снежок и прижал к ожогу, кривя губы.

– Как это произошло?

– Моя вина. Не был рядом… – Дерек старался говорить сухо, без эмоций. – Кендрик напал на короля. Гринер был с ним, заслонил собой. Тео опоздала буквально на минуту, открыла портал вслед Кендрику и ушла туда. Где она сейчас – неизвестно, но могу точно сказать – жива.

– Жива… – пробормотал Рик, опустив глаза. – А меня не было…

– Только не вздумай себя винить. Что бы ты смог сделать?

– Неважно, что. Близнецы поручили мне, ведь не зря… Что угодно. Остановил бы ее.

– Глупости. Если так случилось, значит, должно было. Судьба.

Рик вскинул подбородок. По его взгляду сложно было понять, о чем он думает.

– Кендрик, говоришь? Возможно такое, что он заманил ее?

– Все возможно. Если ее до сих пор нет, скорее всего, он каким-то образом захватил ее в плен. Рик… – маг помолчал, подбирая слова. – Виноват только я. Да и то… В общем…

– Я мог бы…

– Нет. Помощь твоя нужна – но здесь, в Ордене. Не знаю, какие планы у нее были, но не зря же она тебя сюда привела. Ты сможешь принести пользу тут. Я буду возле короля.

– А искать ее кто-нибудь собирается?

– Ищем каждый день. И я, и Ольсен. Это… задача для магов. Не переживай. – Дерек неловко сжал плечо барда. – Я найду ее.

Рик разжал руку, с нее стекала вода. На ладони краснел рубец.

– Пожалуй, ты прав. Останусь тут, буду приглядывать за Винесом. И ждать.

– Ты в порядке?

– Нормально. Наложу мазь, заживет через пару дней.

– Я не о руке.

Бард даже нашел в себе силы улыбнуться.

– В порядке. Кто я такой, чтобы спорить с судьбой?

Дерек пожал плечами. Ему мучительно хотелось найти слова, какие угодно, но – правильные. Чтобы все стало лучше. «Не слова надо искать, а Тео», – сказал он сам себе. – «И наверняка что-нибудь есть в нашей библиотеке, надо бы домой отправиться, пока время есть…».

Криво улыбнувшись, он развернулся, накинул капюшон и быстро зашагал к задней калитке.

Рик посмотрел на ожог. Руку дергала боль, то затухая, то усиливаясь. Он опустился на колени, погрузил руку в снег… а потом с силой разметал его.

«Идиот, идиот, я должен был быть там, с ней!»

Через минуту Рик справился с собой, и даже нашел в себе силы отнести меха в кузницу. Когда поднимался к себе, чтобы перевязать руку, внешне был уже абсолютно спокоен. Он наложил мазь на руку, замотал чистой тряпицей. И, пройдя два коридора, постучал в дверь Винеса.

– Кттам? – раздался голос жреца.

– Старший, это Вальдо. Я получил известия о своем двоюродном брате, он погиб на войне… Армия вернулась и сейчас стоит на левом берегу. Прошу разрешения у Вас съездить, забрать тело и похоронить.

– Чтто? А, да…

– Мне нужно три дня, Старший.

За дверью молчали. Рик пожал плечами. Главное – Винесу он об уходе рассказал. Но на всякий случай, уходя из Храма, он поставил в известность и привратного послушника. Раньше этого бы не потребовалось, но Винес, войдя во вкус власти, ужесточил порядки, обязав всех жрецов и послушников отчитываться о своих делах.

Рик выбрался на улицу Кленовую, и тут же сильный ветер попытался сбить его с ног. За стенами храма явно было спокойнее… Рик пошел по Кленовой, свернул на улицу Лодочников. Всюду гуляли толпы людей – новость о победе уже облетела город, и, хоть официальное празднование будет не раньше, чем завтра, горожане уже сейчас высыпали на улицы, обнимая незнакомцев и радостно крича. Рик сам попал в такие объятия несколько раз. Поздравлял в ответ, желал счастья. Потом выворачивался из рук и шел дальше, не обращая внимания на предложение отметить победу кружечкой вина.

Он мог бы добраться до цели по Прямой, через площадь Трех Фонтанов. Но специально пошел кружным путем. Не доходя до Двойной, он свернул в узенький проулок без названия, скинул плащ. Вынул из-под одежды накладки, придающие телу массивность, порвав в спешке завязки. Выплюнул меняющие форму лица валики из-за щек, умылся снегом. Теперь он представлял собой странную смесь себя прежнего и «Вальдо». Глубоко вздохнул и, забросав снегом ненужную пока маскировку, направился к Храму Близнецов.

Он помедлил перед воротами. Если стены, окружающие храм Древа, были как простая ограда, от ветра или шума – невысокие, увитые плющом и уютные, то массивные стены вокруг Храма Близнецов напоминали военные укрепления. Они возвышались над головой, давили массой, ощеривались металлическими остриями наверху… Раньше Рик этого не замечал.

Бард посмотрел на изображение Теля и Вигеля. Думать, что он не выполнил их поручение было не так больно, как осознавать, что он потерял единственную женщину, которую полюбил. Да и то, потерял, так и не обретя.

Но более всего сейчас в душе Рика клокотала ярость. И желание разделаться с Кендриком – если ему удастся задуманное, он не только освободит Тео, но и испытает бездну удовольствия от отмщения… Рик и не надеялся, что сможет подобраться к Кендрику лично. Но он знал тех, кто сможет… И кому может не понравиться все возрастающее влияние мага.

Правда, для этого Старшие должны ему поверить. А, перед тем, как поверить, они будут очень, очень недовольны.

Послушник у дверей не узнал брата Кано, да и неудивительно. Рик не стал настаивать на немедленной встрече со Старшими, понимал – как только дойдет до тех, кто его знает в лицо, процесс сам ускорится. Так и вышло. Брат Айдор, чуть расширив глаза и сглотнув, провел его во внутренний садик, попросил присесть на скамью. Рик не слишком удивился, когда двое братьев, чьи лица скрывали капюшоны, подошли уже через минуту, и вежливо, но твердо провели его вниз, в одно из подвальных помещений.

«Еще не темницы, но уже близко», подумалось барду.

А вот самих Старших пришлось подождать. Рик успел детально изучить комнату, в которой его разместили – низкая, грубо сколоченная кровать с тюфяком, стол, пара стульев, узкие окна у самого потолка. Два светильника, что для заключенного, если он таковым являлся, было просто роскошью.

Дверь скрипнула, открываясь, на засов ее не запирали, но Рик знал, что один из его провожатых остался ждать в коридоре. В помещение зашел высокий старик с умным и жестким лицом.

Старший Ворг. Послушники подозревали, что имя это ненастоящее, ведь на старом наречии оно означало «Волк», а лучшей клички для этого опасного человека и придумать было нельзя. Однако, к брату Кано Ворг испытывал странную слабость, если у такого человека вообще могли быть слабости; пару раз он даже давал понять, что возлагает на Рика некоторые надежды… и готов щедро отблагодарить за службу. Когда-нибудь.

Так что Рик, с одной стороны, обрадовался, что говорить с ним будет Ворг. Но с другой – что может быть хуже разочаровавшегося начальства?

– Брат Кано… – Старший подвинул стул ближе к кровати, на которой расположился Рик, сел. – Докладывайте.

Рик знал: то, что его еще не заковали в кандалы и не секут плетьми с крючьями, еще ничего не значит. Всегда успеется… а вот иллюзия того, что все по-старому, могла быть очень… ненадежной. И еще Рик знал, что у него очень мало времени. Из того, что он помнил про Кендрика, загадочного «мага без имени», из тех обрывков информации, что даже ему, шпиону высокого ранга, знать не полагалось, он мог сделать вывод, что Кендрик появлялся в Храме раз в неделю, иногда чаще. Значит, у него есть пять дней. Для верности – два. И в этот срок он должен уложиться во что бы то ни стало: если Кендрик прибудет, а Старшие все еще не будут верить своему верному псу Кано, ничто не помешает им попросить мага об одолжении – проверить предателя на правдивость. А о том, что у него нет шансов против магии, Рик знал из первых рук после того случая с Тео. Значит, ему нужно, чтобы за два дня Старшие не только вернули ему свое расположение, но и потеряли доверие к магу. Поэтому он начал с самого главного:

– Я принес очень важные известия касательно магов, отданных под мою опеку и их магического сообщества в целом, хоть это и не извиняет моего непростительного поступка, за который я готов понести любое, самое суровое наказание.

«Понесешь, обязательно понесешь», – говорили глаза Ворга, но вслух Старший произнес:

– Подробности?

Рик честно признался в том, что отправился к армии Лионеля мало того что без разрешения, но и даже вопреки приказу, оправдывая себя лишь тем, что, как он и подозревал, туда же направилась Тео, его «подопечная». Слежку за магами Старшие называли «опекой», снисходительно объяснив когда-то Рику, что те – заблудшие души, хоть и опасные, и, для их же блага будет лучше, если каждый их шаг будет известен Храму, «дабы не натворили они чего против божественной воли».

Рик пояснил, что потерял Тео из виду, и предположил, что она могла направиться на юг Лиона. Так и оказалось, он прибыл туда, а затем события стали происходить так быстро, что дать о себе знать не было никакой возможности; к тому же, ему удалось сблизиться с «подопечной», и он не мог рисковать ее расположением, дабы сообщить о своем местонахождении.

– Я решил, что отправлю весточку братьям как только будет возможно, и тем временем продолжил наблюдение…

О событиях той ночи, когда Лионель потерял контроль над копьем, Тео устроила грозу и они вдвоем сбежали из лагеря, Рик упомянул вскользь. Да, были странные молнии. Да, что-то произошло, отчего магичка решила спешно покинуть ставку Лионеля. Больше сказать нечего… Зато в красках расписал сам побег и нападение Охотника. Тут ему даже актерских способностей не понадобилось – при воспоминании о леденящем прикосновении духа его тело била дрожь.

– Я очнулся у магички в доме, она напоила меня чем-то, мне стало легче, хотя была еще слабость…

О том, что ему было видение Телля и Вигеля, Рик, естественно, умолчал. Дураку могла бы прийти в голову идея сыграть на религиозных струнах начальства, объявив себя посланником богов, но бард дураком не был. А у Старших, без сомнения, не было струн – ни религиозных, ни каких бы то ни было вообще.

А вот следом Рик выложил свою козырную карту.

– Я лично от подопечных узнал, что в ближайшее время вернутся маги.

Объяснять, зачем он последовал за Тео в горы боги знают куда и привез в столицу Розу, барду не хотелось. Да и следовало оставить кое-что на «догадку» Старшим: если он изложит слишком стройную историю, это будет выглядеть подозрительно.

– Тео предложила мне какое-то время пожить среди храмовников Древа, и я не мог упустить такой возможности. Там я получил подтверждение информации о Возвращении. Я стал ближайшим помощником брата Винеса, а именно он открыл содержание пророчества Ядины.

Как Рик и рассчитывал, ноздри Ворга затрепетали – он почуял нечто важное.

– Как ты оцениваешь вероятность того, что Садовники окажут поддержку магам, а те – им? – спросил Старший.

– Очень высоко. Тем более что Винес постоянно поддерживает отношения – и не только с моими подопечными, но и с другим магом, я думаю, стоящим куда выше в их иерархии. Я видел его лишь раз, мельком – и лицо его было скрыто.

А вот тут начиналось самое опасное… как тонкий лед под ногами. Ворг задумчиво поджал губы и, посмотрев в сторону, процедил:

– Я подумаю о твоем донесении. Пока же… – он перевел взгляд с влажной стены на Рика и мягко, почти по-отечески, произнес: – Ты понесешь соответствующее твоему проступку наказание. Три дня на хлебе и воде и легкое истязание.

– Благодарю, Старший. Весь я, без остатка, принадлежу Храму и Близнецам.

Рик не позволил себе облегченно выдохнуть, ведь это значило бы, что он ожидал большего, следовательно, и напортачил больше. Но внутри возликовал – легкое истязание он выдержит.

– Мы навестим тебя завтра.

Ворг еще не вышел за дверь, а Рик уже опускался на колени, шепча молитву, как и положено провинившемуся Брату. На этот раз лязгнул засов.

«Не знаю, слышите ли вы меня, Близнецы, но надеюсь, что вы не махнули на меня рукой… потому что я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить ошибку».

Король сидел на самом краешке кресла, неестественно выпрямив спину – на нем был парадный доспех. В королевском шатре находились также Сенешаль, бароны Гордойс, Смерриль и граф Тьерри.

– Но, Ваше Величество… традиция предписывает торжественно въехать в город на следующий день после прибытия…

Король перевел тяжелый взгляд на Сенешаля, упрямо вздернул подбородок и повторил:

– Лорд Сенешаль, приказываю войти в город сегодня. Со всеми полагающимися торжествами. И… – он сделал небольшую паузу, придавшую вес словам, – сегодня же вечером я собираю Совет.

Присутствующие переглянулись, но спорить не посмели.

– … сир? – робко протянул Сенешаль.

– Не беспокойтесь, лорд, порядок нарушен не будет, только лишь срок передвинется. На этом все… готовьтесь к победному шествию. А я хочу побыть один.

«Но я теперь уже никогда больше не буду один», – с содроганием подумал король.

«Разве это не преимущество?»

Провожая взглядом покидающих с поклонами королевскую палатку дворян, Его Величество с силой сжал подлокотники кресла, в котором сидел.

Отойдя от шатра короля, граф Тьерри, вежливо кивнув баронам и Сенешалю, направился к своей палатке. Там его ждали Недвиг и Огги.

– Какие новости? – спросил граф Огги, отставляя кубок.

Тьерри пересказал приказ короля. Недвиг, самый молодой из трех, не сдержавшись, стукнул кулаком по ладони.

– Ну, по крайней мере, Его Величество предпринимает активные действия, а не сидит в шатре безвылазно, – проворчал Недвиг. – А сбор Совета… чем раньше будет, тем лучше. Мне не терпится вернуться домой, к жене.

– Только о бабской юбке и думаешь? – усмехнулся Тьерри. Они с Недвигом давно дружили и он мог позволить себе отпускать такие шутки. – А я вот опасаюсь, что на Совете услышу нечто неприятное, уж слишком у короля вид был…

– Какой?

– Словно он головы рубить будет.

– Так и будет… казнь же, – непонимающе завертел головой Недвиг.

– Ладно, что обсуждать. Собираемся.

Бароны обсуждали поведение короля куда более непочтительно и взволнованно, но пришли к тем же выводам, что и графы – оспаривать приказ смысла нет, остается только исполнять. Прикрываясь только показательным несоблюдением традиций королем, каждый из них скрывал под жаркими речами обеспокоенность иного рода. Кто – предстоящим разделом земель Боклэра, кто тревожился, не станет ли король доискиваться всех связей предателя, и вспоминал, насколько близок был с бароном.

Лагерь начали сворачивать, еще даже не успев толком расположиться. Воины в спешке полировали оружие и чистили плащи снегом. Конюший хватался за голову – для путешествия от места битвы простые армейские кони годились как нельзя лучше, но выставлять их в победной процессии? Красивых, молодых жеребцов должны были доставить только завтра, а попоны, а украшенные поводья? Все, кто имел хоть какое-то отношение к внешнему виду предстоящего шествия, приготовились проявить чудеса находчивости. Лагерь оживился, задвигался, как одно большое существо.

Лишь король сидел в своем шатре неподвижно, бесстрастно, ожидая ликующего зова труб.

Он задумчиво разглядывал стену шатра, и губы его шевелились. Прислушавшись, можно было бы уловить тихий шепот.

– Не было выбора. Не было.

А мыслями Его Величество уносился в прошлое, в тот день, когда Вердленд поверг армию Лионеля.

Гринер во внезапном озарении, втором за день, понял что Дориан не видел портала, а воинская одежда и меч его запутали: король полагал, что Кендрик каким-то образом подобрался к лагерю… И король действительно собирается с ним биться. Его гордость, уязвленная тем, что войско выступило без него, полыхала, заставляя его отметать в сторону правильные вопросы: как тут очутился этот человек? Почему он один? И почему ведет себя так странно?

Все это пролетело в голове Гринера за секунду, пока Дориан произносил слово «командиров». Меж тем король дернул головой в сторону поля битвы перед холмом и с небольшой заминкой спросил:

– Вы… принц Лионель?

– О, нет. Я его… наставник. Как и этого молодого человека. – Кендрик указал на Гринера.

Дориан ошеломленно посмотрел на него. Юноша напрягся, ожидая, что это такая уловка – и Кендрик сейчас нападет… Но тот стоял, сложив руки на груди, и вежливо улыбался.

«К демонам», – подумал Гринер.

– Да, я его ученик. – Ответил он на невысказанный, но очень красноречиво написанный на лице короля вопрос. – Но я не предатель.

– Тогда я ничего не понимаю, – признался Дориан, сузив глаза. Рукоятку меча он не отпустил.

– Подтверждаю, он не предатель, – вступился за Гринера маг, – он законный правитель Вердленда, наследник трона.

– Что? – прошептал Дориан.

– Я… – Гринер был в отчаянии. И тут вспомнил… Он как мог быстро сбросил «купол» и мысленно позвал Тео, вложив в этот внутренний вопль достаточно сил, чтобы разнести ее голову на куски… и только потом заметил, что «купол» никуда не исчез.

Вернее, был второй. Его держал Кендрик.

– Ты ведь не будешь утверждать, мой юный друг, – сказал маг спокойно, хотя наверняка заметил действия Гринера, – что не обдумывал возможность того, чтобы занять принадлежащий тебе по праву трон и получить в жены девушку, в которую влюблен. Разве ты не хочешь этого? Я знаю, что хочешь.

– Шезару? – ошеломленно произнес Дориан, глядя только на Гринера.

Юноша с ужасом заметил, что Роза на груди короля стала светиться как-то иначе… он ощутил странное чувство опустошения, будто из него выливалась энергия. А в перламутровых переливах артефакта появился явственный красный оттенок.

– О, – отметил Кендрик. – Артефакт, похоже, нацелился на предателя. Учитывая его силу, он вполне может испепелить мальчугана на месте.

Дориан перевел взгляд на Розу у себя на груди. Размышлял он не более секунды, а потом ухватился за цепь, на которой висел ледяной цветок, рванул так, что во все стороны полетели звенья и отбросил артефакт в сторону. Гринер, подавившись испуганным воплем, увидел, как гаснет Роза, падая на снег. Дориан выхватил меч из ножен и развернулся к Кендрику.

– На это я и рассчитывал, – радостно улыбнулся Кендрик и развел руки в стороны. На кончиках его пальцев заплясали язычки пламени.

– Нет! – крикнул Гринер и бросился между королем и магом.

Гринер почувствовал, что застывает – будто его тело замерзает, но холода не чувствовал. Движения стали вялыми, медленными… он как будто оказался в патоке. Юноша ощутил ужас – всепоглощающий, накатывающий как волна: Кендрик улыбался, а с рук его лилось пламя, и затем вгрызалось в Дориана. Король успел лишь распахнуть глаза в невыносимой боли, а через секунду был объят огнем. Время, казалось, замедлилось, как бывает, когда на твоих глазах происходит что-то страшное – Гринер знал это чувство, хотя думал, что позабыл его. Но не только восприятие было тому виной – юношу окружила магия, плотно сжимая в кольце, не давая двигаться…

Король упал, и в тот момент, когда магия отпустила Гринера, юноша понял, что перед ним на снегу лежит уже не человек, но дымящийся кусок мяса, охваченный пламенем, которое все не гасло. Гринер застыл, не в силах пошевелиться; Кендрик уже не держал его в волшебных тисках, он сам не мог заставить себя сделать, что должно – кинуться к Дориану, попытаться потушить огонь… Возможно, потому, что знал – ничем уже не поможешь.

– Он… – прошептал Гринер.

– Мертв? – Кендрик опустил руки. – Нет. Умирает? Да.

– Что Вы наделали…

– Освободил тебе дорогу к трону.

– Нет! Я не приму! Я не согласен, я…

– Никуда не денешься, – оборвал его Кендрик. – Выхода у тебя нет. Страна без короля развалится, вернее, ее раздерут на клочки жадные до власти бароны. Нужна сильная рука – и станешь ей ты.

Маг подошел ближе, сочувственно глядя на Гринера, дернул рукой так, будто хотел обнять его за плечи, но в последний момент передумал.

– Гринер, не грызи себя. Я не оставил тебе выбора, тебе придется просто принять то, что свалилось на тебя… Ты, наверное, думаешь, как именно ты станешь королем, когда никто не знает о твоем происхождении? – Тон Кендрика из мягкого и печального стал преувеличенно-добрым. – Я все продумал. И, надо сказать, просто превзошел себя. Ты оценишь – для того, чтобы…

Гринер развернулся к Кендрику, сжав кулаки. Он пытался призвать силу, хоть какую – Серую, Черную, даже Белая сгодилась бы… Но что-то опустошило его в тот миг, когда Роза засветилась розовым. Наверное, артефакт действительно мог его убить. Гринер пожалел, что этого не произошло.

«Дориан меня спас. Он умер… умирает. За меня. И… Ничего не изменить».

Гринер почувствовал, как откуда-то изнутри поднимается огромной волной ненависть, одновременно с осознанием того, что исправить содеянное он уже не сможет. Кендрик, увидев выражение глаз юноши, отпрянул и поспешно окружил себя еще одним кругом защиты.

– Я уничтожу Вас, – просто пообещал Гринер.

– Во-первых, не сможешь. – Маг, несмотря на то, что предпочел перестраховаться, выглядел уверенным в себе. – Во-вторых, тогда некому будет превратить тебя в Дориана.

Гринер, который уже был почти готов броситься на обманувшего его учителя, уговаривая себя в мыслях, что погибнуть рядом с Дорианом не самая лучшая смерть, замер.

– Да, ты не ослышался. Он до сих пор жив, потому что я держу его… на самом краю. Потому что частица его энергии нужна мне, чтобы совершить… я думал, ты оценишь – это ведь настоящий прорыв в магии, до сих пор никому не удавалось превратиться целиком даже в зверя, я не говорю о Великих магах древности… Тем более что я пошел дальше – и нашел способ превратить одного человека в другого.

– О чем Вы?

– Повторяю – чего ты добьешься, если убьешь меня? Даже если предположить, что тебе это удастся, хотя я не поставил бы на твою победу и сто к одному. Но если ты согласишься принять корону… трон – который, кстати, принадлежит тебе по праву, – и внешность Его Величества, все будут довольны. Я – потому что привел тебя к твоей судьбе, а ведь ты ее достоин. Вердленд не останется без сильной руки – будет кому приструнить дворян. Ну и, наконец, Шезара… Она получит в мужья человека, который любит ее больше жизни…

Голос Кендрика стал вкрадчивым, но вздрогнул Гринер только после упоминания имени королевы. Лицо его разгладилось и он прерывисто вздохнул.

– Вот видишь, всем хорошо…

Кендрик коснулся груди Гринера, подцепил пальцем хрустальный кулон, который Тео привезла ученику несколько месяцев назад, чтобы ему было легче связываться с ней. Гринер опустил взгляд на черное, обугленное тело, лежащее рядом.

– Нет, – тихо сказал он. – Это обман. Я не хочу…

– Прости, но поздно.

– Что?

– Я уже начал процесс преобразования. А то так долго можно было бы стоять и тебя уламывать, а король, между прочим, рвется в Сады Богов. Или в кого он там верит… И не дергайся, я смогу и удержать тебя, и сотворить свой шедевр. Знаешь, как я его назвал? «Заклинание полного подобия», красиво звучит, да? Даже маг, глядя на тебя в упор магическим зрением, не сможет увидеть за аурой Дориана твою истинную суть… И всего-то надо для этого – немного энергии умирающего короля… которую я помещаю в этот кусочек кристалла…

Кендрик все время менял тон: то ерничал, то серьезно сожалел о случившемся, то, казалось, искренне радовался за Гринера. Но глаза его были холодны и безучастны. Юноша почувствовал, как его кожу холодит незнакомая магия… Липкая, цепкая и… абсолютно чуждая ему. Но, несмотря на боль и жгучее чувство стыда, он сумел уловить мысль, мелькнувшую на самом краю сознания. Он может сохранить… хоть что-то.

– Погодите, – выдавил Гринер. – Нельзя его так… Оставьте его как есть, целиком.

– Зачем?

Гринер не знал. Он понятия не имел о том, как именно Кендрик творит свое заклинание, не понимал принципа его магии и того, как это будет работать. Но постарался ответить твердо, хоть его и мутило от ощущения, будто его облекает вторая кожа.

– Как Вы думаете – долго ли я удержусь на троне? Меня не учили быть королем, я не знаю ни как говорить, ни что делать…

Кендрик задумчиво выпятил нижнюю губу.

– А знаешь, мысль здравая. Мы же не хотим, чтобы твоя личина вскрылась в первый же день? Или чтобы короля все посчитали сумасшедшим? Ты молодец. Я так и сделаю.

– Сделаете?

– Да, помещу его туда целиком. В кристалл. Еще немного потерпи.

Гринер сглотнул вязкую и горькую слюну, проклиная тот день, когда Кендрик посетил его в охотничьем домике на склонах Ворчунов.

– Уж как вы там с ним договоритесь – сам придумай, не маленький. – Кендрик наконец-то отпустил цепочку с кристаллом и отошел. Склонил голову, глядя на Гринера, словно художник, любующийся своим творением.

– Превосходно. Теперь это, – он кивнул на останки короля, превратившиеся в груду чего-то дымящегося, – лишь сожженная плоть, а Дориан… Рядом с тобой. И немного – в тебе.

– Вы меня использовали… с самого начала. – Глухо сказал Гринер.

– Да, не спорю. – Кендрик прекратил улыбаться и красивое лицо его исказилось в гримасе презрения. – И, хоть с одной стороны я рад, что все получилось именно так, как я задумал, но с другой… я немного разочарован в тебе. Ты ведь обладаешь незаурядными способностями, и парень не глупый… А все равно попался. Я думал, мы похожи… Но ты слишком предан своим наставникам и их идеям, а жаль.

– И это преданность? – глаза Гринера щипали слезы бессилия и злости. – Из-за меня погиб Дориан, мне придется занять его место, украсть его жизнь, обманывать всех…

– Ты это лишь принял, как неизбежное зло, из страха, по глупости. Ты трусливый, растерянный мальчик, желающий получить знания и силу на дармовщину, не неся ответственности. К сожалению, это решение ты принял не сам, лишь покорно позволил себя к нему подвести. В противном случае разговаривал бы я с тобой по-другому и может быть… да, назвал тебя своим напарником. Но силы духа в тебе пока маловато.

Каждое слово Кендрика жгло Гринера, словно раскаленным железом.

– Поэтому… ты будешь всего лишь персоной на троне, исполняющей мои указания. Возможно, когда-нибудь дорастешь и до… увидим.

Гринер подумал, что вот сейчас перед ним последний шанс нанести удар Кендрику, и драться до конца, до смерти. Он даже желал умереть – а еще лучше, умереть, зная, что мага он утащит с собой. Но в нем проснулась некая сила, вернее, ощущение… и голос внутри, знакомый до боли, сказал: «Не смей».

– А если вдруг начнешь своевольничать… что же. Есть Шезара, которую, как ни старайся, от моей магии не спрячешь. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Кендрик похлопал Гринера по плечу, после чего юноша ощутил, как удерживающая его магия постепенно начинает исчезать. Маг улыбался, будто прощался со старым приятелем, которого встретил случайно на улице и, узнав последние новости из вежливости, уходил по своим делам.

– Мне пора. Спектакль еще не закончен, хотя до финала, я надеюсь, осталось немного… Последний акт – встреча учителя и ученика. Другого учителя и ученика, я имею в виду.

Кендрик открыл портал, в глубине которого Гринер увидел лишь тьму, и шагнул в него. За магом понеслись снежинки, захваченные взмахом его плаща.

Юноша остался стоять на холме, рядом с телом короля… вернее, тем, что от него осталось. Он ощущал, как тает магия Кендрика, видел, как исчезает, будто испаряется, его собственный защитный круг… и чувствовал замерзшие слезы на щеках.

«Что же я наделал… Может… взять меч Дориана и…?»

Он медленно нагнулся и, обхватив клинок непослушными пальцами, поднял его.

Внезапно из снежной завесы вынырнула фигура.

«Тео!»

Гринер сперва обрадовался так, что чуть не упал на колени – ноги его не держали. Но тут же дыхание перехватило, как только он подумал о том, что произошло только что.

– Я… я не успел, – дрожа, выговорил он обледеневшими губами. – Он удержал меня какой-то магией. И я не успел. Мне… – Гринер выронил меч. – Мне очень жаль.

Он хотел сказать Тео, что Дориан умер как рыцарь, а еще что Кендрик был здесь, и что он сожалеет, сожалеет, сожалеет… Но не смог больше ни слова произнести – они стали комом в горле, когда он увидел, с каким выражением на лице смотрит Тео на почерневший труп.

«Она… из-за Дориана она готова разнести весь мир в клочья», – потрясенно подумал он.

«Нет, парень. Из-за тебя», – произнес голос в голове. – «Она думает, что умер ты. Ты ведь теперь выглядишь, как я»

– Кендрик, – прорычала Тео. Гринер отшатнулся – столько ярости было в ее голосе.

Магичка резко вытянула руку вперед, потом вцепилась пальцами в воздух, хватая что-то невидимое… Гринер понял, что она ищет остаточную магию портала, чтобы открыть его в то же место, куда ушел Кендрик. Юноша сделал шаг вперед, отчаянно силясь побороть собственную слабость, и прохрипел:

– Не надо, я…

Портал открылся с треском, будто порвалась сама ткань мироздания. В центре его виднелась только темнота. Не медля ни секунды, Тео кинулась вперед, в портал.

Поглотив ее, он исчез почти сразу.

«Значит, я умер…» – раздался голос в голове у Гринера. Он не был печальным, и злости в нем тоже не было. – «И больше никогда не обниму жену…». Голос стал задумчивым. Будто имел в виду кого-то другого, кто лишился жизни всего несколько минут назад. Это был Дориан, вне всяких сомнений – но какой-то… спокойный.

– Я знаю, – простонал Гринер, садясь в снег. – Знаю… Вы меня никогда не простите, да? Хотя что я спрашиваю, не сможете. Уж лучше я…

«Спрячь меч в ножны, юноша. И возьми себя в руки. Ты что, хочешь сейчас разрушить даже призрачное подобие надежды?»

– Но что мне делать?

«Для начала, прекрати разговаривать сам с собой. Сошедший с ума король ничуть не лучше вовсе отсутствующего. И нам надо подумать…»

– Нам? – спросил Гринер, забывшись, но тут же исправился:

«Нам?»

«Нам. Не решил же ты, что сможешь уйти от ответственности? Ведь этот маг только что сказал, что ты… Возьми себя в руки. И прекрати испытывать к себе ненависть. Я буквально чувствую, как она меня разъедает, хотя вроде не должен бы».

Гринер, как мог, постарался сдержать рвущиеся наружу эмоции.

«Вернемся к нашим войскам. И никому пока не говори… Во имя всего, что тебе дорого. Ты теперь – это я».

– Король – это я. – Повторил Гринер, вытирая слезы. И, чуть более уверенно: – Я – король.

Снаружи послышались голоса, и в королевский шатер заглянул Пьетро, личный слуга Дориана. Он не отправился на войну с Дорианом, но, едва вердлендская армия стала лагерем на берегу Тегерры, прискакал к хозяину и теперь снова заботился о нем, что не могло не радовать его преданную душу. Он стал слугой короля, когда тот взошел на престол, и видел своего монарха разным – добродушным и разозленным, любопытным и уставшим, но никогда еще не видел таким… опустошенным. Это заставляло его беспокоиться, хотя и молча – задавать вопросы он права не имел. Потому и старался по мере сил и возможностей – просто быть рядом, помогать, подавать, следить за отсутствием сквозняков и качеством королевской пищи.

– Ваше Величество, парадный доспех…

Король сморгнул, вырвавшись из задумчивости, и переспросил:

– Что?

– Поскольку Ваш оруженосец погиб, то обязанность облачить Вас в парадный доспех перешла ко мне. Вы приказали готовиться к торжественному въезду, и лорд Сенешаль…

– Я понял, Пьетро. Заходи.

Слуга вошел внутрь, за ним солдат внес доспехи. Пьетро принялся за дело, король хмуро молчал, омраченным взглядом уставившись в пустоту. Слуга хотел было спросить, что беспокоит его короля, нарушив неписанное правило невмешательства для слуг, но проглотил первое же слово, готовое сорваться с губ, едва встретился взглядами с Дорианом. «Не так должен выглядеть победитель, возвращающийся с триумфом в столицу», – обеспокоенно подумал Пьетро. Но решил, что заботы короля – предательство в среде баронов, а тут он помочь точно ничем не мог.

Король тем временем общался в мыслях с другой половинкой своей души.

«Я должен рассказать все Дереку», – в который раз уже повторил Гринер.

«Нет, надо подождать», – ответил Дориан. – «Мы слишком мало знаем. Чего хочет этот маг? Какая сила у него? И не забывай про опасность, грозящую Шезаре… А Дерек ведь необдуманно может попытаться заставить тебя вызвать Кендрика, заманить его в ловушку. Дереку есть за что мстить».

«А мне разве не за что?»

«Нельзя ради очистки своей совести рисковать королевством и королевой», – тон Дориана был жестким. – «Умный стратег выжидает, собирает сведения о враге…»

Гринер зло и бессильно зашипел. Слуга испуганно дернулся, думая, что случайно сделал больно королю, одевая доспех.

– Все в порядке, Пьетро. Ребро побаливает, – ровным голосом сообщил король. – Продолжай.

– Возможно, Вашему Величеству нужно показаться лекарю…

– Покажусь, во дворце. Не затягивай только туго вот тут, справа, и все будет хорошо.

«Когда Кендрик свяжется с нами перед Советом, чтобы сообщить о том, что он хочет на нем услышать, постарайся вытянуть из него побольше информации», – предложил Дориан и добавил: – «Гринер, верь мне, мы справимся. И расскажем все Дереку, когда придет время. Надо лишь немного терпения».

«И лицемерия»

«Необходимое качество для короля, к сожалению»

«Я ненавижу себя»

«Терпи»

Через час пышная процессия во главе с Его Величеством Дорианом Вторым, сверкая на так кстати выглянувшем солнце доспехами и оружием, с развевающимися штандартами под пение труб въехала в главные ворота столицы.

Глава 2

Дерек от храма Древа направился к дому на Широкой. На середине пути чуть было не повернул назад – уж больно не понравилась магу реакция Рика на его слова. Или, вернее, почти полное отсутствие таковой. Но затем, рассудив, что бард достаточно умен, чтобы справиться с безрадостными новостями, тем более что сделать Рик все равно ничего не мог, Дерек продолжил свой путь. Прохожие, завидев его явно военного покроя куртку с дубовым листом, подходили – кто поздравить и пригласить выпить «славного воина», кто спросить о своих близких, вдруг видел или слышал что… Добравшись до заброшенного дома, маг первым делом стянул куртку и повесил ее на крючок в прихожей. Несмотря на беспокойство, ставшее уже привычным в последние недели и понимание того, что впереди еще множество забот, не говоря уж о том, что он еще полностью не осознал того, что потерял ученика окончательно, а напарницу – на неопределенный срок, все, о чем сейчас мог думать Дерек – это о бассейне с горячей водой в подвале дома. Он открыл портал, шагнул в него… и, ощутив, что падает, издал вопль:

– Какого….?

Времени ему хватило лишь на начало фразы. Маг с головой погрузился в ледяную воду. Не раздумывая, тут же скинул сапоги, и, с трудом определив в мутной воде светлое пятно, означавшее, что там, скорее всего, поверхность, поплыл к ней.

Вынырнул, набрал в грудь воздуха, огляделся…

– …демона?! – Закончил он.

Усадьбы не было. Вместо нее из небольшого озерца, грязного, с плавающими поверху кусками льда, торчал обгоревший остов дома. В воде плавали доски, несколько бочонков. Уцелела боковая башенка, где находился вход в лабораторию Тео, в остальном же… Все выглядело так, будто тут побывал разъяренный дракон.

Дерек понял, что, скорее всего, он оказался в озерце, появившемся на месте подвала, когда были разрушены подводящие воду протоки. Он подгреб к «берегу», цепляясь окоченевшими тут же пальцами за скользкие, закопченные камни, взобрался на один из них, когда-то бывший частью фундамента. От холода у Дерека зуб на зуб не попадал. На всякий случай подвесив вокруг себя защиту, маг обсушился потоком горячего воздуха, с отвращением чувствуя, как грязь на лице превращается в корку, и огляделся.

– Мать-перемать… – сквозь зубы процедил маг. Осмотрев развалины дома, он примерно воссоздал картину нападения.

Скорее всего, неизвестный маг взломал защиту дома, вернее, три защиты. Дерек проверил местность магическим зрением – от сети заклинаний вокруг остались одни ошметки. Обычно спокойствия мага хватало на самые разные ситуации, но сейчас Дерек ощутил, как накатывают волны ярости. Увязая в густой грязи, он обошел развалины по периметру, и убедился в том, что это было именно нападение. Среди груды камней он увидел несколько кусков зеленоватого гранита и каменное крыло. Значит, каменные грифоны, стоящие на крыше, ожили, почуяв опасность, и попытались ее предотвратить. Природный катаклизм цепочку заклинаний, оживляющих каменные статуи, не запустил бы… да и разрушения тогда были бы не только здесь.

Заставив себя успокоиться и мыслить здраво, Дерек проверил окрестности еще… и еще раз. С трудом подавил второй приступ ярости, пополам с горечью… Дом, родной дом, в клочья, до основания! Он знал, кто тому виной. Кендрик. «Больше некому», – думал маг. – «Не наши маги же… Хотя – Кендрику это зачем? Разве что…»

Дерек подошел к башенке, взлетел на уровень второго этажа. И начал ощупывать камень – где-то там находился запечатанный вход с порталом, переносивший посетителя на мили и мили южнее. Но Дверь оказалась запечатана, причем снаружи. Дерек увидел оплывший камень, слившиеся в единое целое блоки, и понял, что сюда пытались проникнуть – безуспешно. И в попытках взломать защиту, спалили ее, закрыв вход навсегда.

«Ну, хоть до кабинета не добрался», – облегченно подумал Дерек и опустился на землю. Сначала он думал отправиться порталом на юг, к Белым скалам на побережье Копий, но, поразмыслив, отказался от этой затеи. Точных координат магически выплавленной в каменном обрыве комнаты с окнами на море он не знал, а ощупывать отвесные скалы в расчете на удачу – верный способ потерять несколько дней. Похвалив себя за тупоумие и леность, из-за которых он все никак не сподобился создать там свою личную дверь, запомнив место, Дерек подумал, что о местоположении кабинета Тео вполне мог бы знать Ольсен. Да и рассказать ему обо всем, что произошло, маг собирался в любом случае.

Скривившись, Дерек еще раз оглядел разрушенное до основания жилище и открыл Дверь. Вдохнул морозный воздух с еще различимым запахом гари, сделал шаг… и выдохнул уже сотнями миль северней, ощущая, как кожу лица, покусанную морозом, овевает теплый ветер, пахнущий цветущими яблонями.

Ольсен, учитель Тео, славился двумя качествами – причудами и умением управлять климатом. Он жил в небольшой долине, закрытой со всех сторон высокими, острыми и крутыми скалами, смертельными, как… смерть. Никто не осмеливался сунуться сюда. Кроме Тео, естественно, которой втемяшилось в голову найти мага и пойти к нему в ученицы, хотя в магов тогда, пятьдесят с лишним лет назад, уже никто не верил, а про скалы Кхаэр Вир ходили легенды одна мрачнее другой. Дерек вспомнил, как его подруга со смехом рассказывала о своем безумном путешествии, описывая в красках, как карабкалась по скалам, одетая в три меховые шубы – и лицо его болезненно застыло.

«И вот я», – прозвучало в голове, да так ясно, словно Тео стояла рядом и говорила вслух, – «с обмороженными пальцами, к тому же сбитыми в кровь, огромная, как медведь, потому что на мне три горских шубы и к тому же грязная, как демон, потому что помыться, естественно, было негде, переваливаюсь буквально на животе уже, через камни… и вижу – передо мной долина, как из снов – теплая, цветущая, с дурманящим запахом яблок и яблоневого цвета… я, естественно, думаю, что попала Запредел уже, что сдохла на самом деле, и тушка моя валяется где-то в ущелье с блаженной улыбкой на лице… Бреду, бреду по зеленой траве, а навстречу мне выходит такой высокий старик с длинной бородой и буднично так спрашивает: «Чаю?»

Дерек почувствовал, что глаза его увлажнились, сердце защемило. Он чуть было не обернулся, ожидая увидеть Тео рядом, но знал – он один на большой поляне. Вокруг во всю ширь долины простирался сад. Удивительно в нем было то, что он одновременно цвел и плодоносил, не говоря уж о том, что тут всегда стояла теплая весна. Маг смахнул с лица капли – лед, намерзший на мокрых волосах, второпях им не до конца высушенных, стал быстро таять, – и зашагал вперед, к приземистому домику, окруженному кустами жимолости и сирени. В отличие от их с Тео усадьбы, дом Ольсена был одноэтажным, но довольно большим. Он разрастался не вверх, а вширь, и был полностью деревянным.

Дерек подошел к порогу, постучал молоточком в дверь. Подождав с минуту, Дерек, услышав беззвучный зов, обошел дом кругом и направился к месту, где обычно Ольсен принимал гостей. Ярдах в ста за домом, под раскидистыми, старыми яблонями стоял грубый деревянный стол, чья столешница была отполирована временем до блеска, и две скамьи. Старый маг ждал его там. На столе стоял кувшин с молоком, на блюде лежал крупно нарезанный хлеб, стояли миски с маслом и медом.

– Садись, поешь. – Вместо приветствия сказал Ольсен. Впрочем, он уже поздоровался с Дереком – мысленно. – А грязный ты, потому что…?

Дерек, чтобы не терять даром времени, послал магу все скопом – видение разгромленного дома, озерцо на месте подвала, остатки заклинаний. Намазал хлеб маслом, щедро плюхнул сверху меда и впился в бутерброд зубами. На него внезапно накатил зверский голод.

– Понятно… – помрачнел старик. Он был одет, как всегда, в простые холщовые штаны и льняную рубаху с вышивкой у горла: его можно было бы принять, при желании, за дедка-пчеловода. – Поешь сначала, потом обмойся… и затем обсудим.

Дерек послушно налил себе теплого молока. Ольсен безмятежно ждал, пока Черный маг насытится, потом проводил его на задний двор домика, молча указал на бадью и шайку. Сам же скрылся в доме – заваривать чай.

Чистый и сытый Дерек пошел на запах трав минут двадцать спустя. В гостевой комнате, куда привело его обоняние, было чисто и светло – в большие окна с открытыми настежь ставнями проникало достаточно света. Присев на крепкий дубовый стул, маг дождался, когда Ольсен поставит на стол две пиалы и чайник, и только после этого сказал:

– Дело плохо. Как думаешь, это Кендрик сделал?

Ольсен задумчиво пожевал губами и не спеша ответил:

– Не знаю, не знаю… может, и он.

– Может? – вскинул голову Дерек. – Больше некому!

– Ты пей чай, пей… он успокаивает.

– Не хочу я успокаиваться, – буркнул Дерек, но, тем не менее, пару глотков обжигающего напитка сделал. По телу растеклось приятное тепло.

– Ты короля почему бросил? – внезапно спросил Ольсен жестким тоном.

– Он и сам неплохо справляется, – ответил Дерек, не поддавшись на провокацию. – К тому же – не ждешь ведь ты от меня, что я займу место Тео при нем? Я не пастух. Я волкодав.

– А-а-а-а, – протянул Ольсен. – И чего ради ты вдруг вспомнил эту старую притчу?

– Потому что так и есть. И так мне объясняли, когда учился. Люди – отара. Серые – пастухи, Белые – старейшины, а мы, Черные – волкодавы. И призваны защищать отару от волков. Тех, что появляются из Проколов.

– Напомни-ка мне, кто был твоим учителем?

– Ирги. – Дерек взял со стола пряник, повертел в руке и положил обратно. – Ирги Камнелом.

– Эх… – Ольсен налил себе чаю – он любил покрепче, и ждал, пока настоится. – Старая школа. Простые объяснения. Все черное или белое.

– Не об этом сейчас речь, – прервал его Дерек, впрочем, без горячности. Он уже успокоился – его меланхолическая натура быстро взяла над ним верх. Долго нервничать он не умел. Предпочитал или делать, или ждать, не тратя силы на переживания. – Я пришел за советом.

– Спрашивай.

– Мне что делать? Сидеть около короля? Или продолжить то, что задумала Тео – отправиться в Араханд?

– А самому тебе что хочется?

– Если честно, то мне хочется найти Кендрика и разорвать его на части голыми руками, так, чтобы кровь между пальцев потекла, – будничным тоном ответил Дерек и все-таки надкусил пряник. Тот был тверд, как камень, и маг скривился. Но жевать не перестал. – Но это пройдет… через денек другой. А еще мне хочется найти Тео, но раз мы ее за эти три недели обнаружить не смогли, я и не знаю, что предпринять…

Ольсен слушал его и кивал на каждое предложение.

– А еще, наверное, мудро было бы все-таки отплыть в Араханд и найти там способ остановить Проколы – но я понятия не имею, с чего начать поиски. Тео говорила очень туманно.

– Это ты перебираешь варианты, которые тебе голова подсказывает… или сердце. А ты суть свою спроси. Саму суть мага.

Дерек нахмурился и замолчал. Окунул половинку пряника в чай, чтоб тот размяк, да так и застыл. После долгой паузы ответил:

– Ты еще хуже, чем Ирги, а он был занозой еще той, пусть ему в Запределе икнется. Не знаю, Ольсен. Моя суть ничего не говорит.

Старик легонько потарабанил пальцами по боку пиалы. Возвел глаза к потолку, прислушиваясь. Затем тихо сказал:

– У нас гости.

Дерек, на которого внезапно навалилась усталость – не физическая, а внутренняя, что заволокла мозг тяжелой пеленой и уравняла в безразличии все варианты действий, кивнул. Он почувствовал, что неподалеку возникли порталы. Тео сделала прямую Дверь к себе на кухню (которой, напомнил себе Дерек, уже не существовало), а Ольсен разместил выходы порталов вне дома. За окном послышались шаги и в дверь ударил молоточек. Ольсен, судя по изменившемуся выражению глаз, дал кому-то разрешение войти, и дверь открылась.

На пороге стоял Мальти. С последнего раза, как Дерек его видел, маг внешности не менял, оставаясь в старческом облике. Рядом с ним стояла Урсула, Черная.

– Приветствуем, Ольсен, – поздоровался Мальти и они с магичкой вошли в дом. Белый остановил взгляд на Дереке и, после нарочитой паузы добавил: – И тебя, Дерек.

Маг поприветствовал их в ответ, сохраняя на лице спокойствие.

– Очень хорошо, что ты здесь. Мы наслышаны о твоем горе. Соболезнуем.

«Какому именно?», – хотел спросить Дерек, но промолчал. Итак было ясно – потерю отступницы оплакивать вряд ли кто будет, а вот то, что Черный лишился ученика… Последующие слова Урсулы подтвердили предположение Дерека:

– Очень жаль парня. – И тут же она практично добавила: – Черный маг нам пригодился бы.

Все расселись. Ольсен выставил еще две пиалы на стол, благо чайник был большой и ставить его по второму разу нужды не было. Мальти положил руки перед собой, сплетя пальцы. И обратился, как ни странно, к Дереку:

– Расскажи, как все случилось.

Маг внутренне подобрался. Если его попросят показать свои воспоминания… хотя – ничего особенного они все равно не увидят. Ему о тех событиях рассказал Дориан. Но Мальти хотел услышать именно устную версию. Дерек сухо поведал все то, что узнал от короля. Неизвестный маг. Короткий поединок. Гибель Гринера… Внезапно маг понял, что Мальти проверяет его на правдивость. «Думает, что я лгу?», – ошарашено подумал Дерек, – «Зачем ему меня читать?». Дойдя в рассказе до места, где Тео шагнула в закрывающийся портал, Черный заметил, что Урсула неодобрительно поджимает губы.

– И около месяца вы оба не можете с ней связаться? – Уточнил Мальти.

Ольсен подтвердил, и добавил, что Тео вряд ли погибла. Когда мага нет в этом мире, попытки поговорить с ним мысленно, нащупать, найти, воспринимаются однозначно – как отсутствие.

– Она могла отплыть в Араханд? – спросила Урсула.

Дерек покачал головой.

– Когда она несколько лет жила в Араханде, связь с ней была, хоть и слабая. И в любой момент я мог определить, где она. – Воспользовавшись тем, что речь зашла о южном государстве, Черный с нажимом сказал: – Но, если бы она это сделала, то поступила бы правильно. В Араханде ведь не возникают проколы, если бы мы нашли их магов и…

– Их маги понятия не имеют, как это было сделано.

– Но Тео сказала, что нашла кого-то…

– Ты его знаешь? Знаешь его имя? Где он – или она, – находится? – Мальти говорил ровным тоном, без раздражения, но Дерек вдруг почувствовал, что ступил на очень зыбкую почву. – Я уверен, что это ее фантазии. Тем более что мы почти подготовили «Возвращение магов», и, думаю, вернемся даже раньше, чем предполагали.

Дерек уже был готов рассказать о сомнениях Тео по поводу учеников, приведенных не Силой, о Кендрике… и о «куполе», поскольку молчание Тео очень похоже было на то, как пропал тогда, сбежав, Гринер. Но Ольсен вдруг похлопал его по руке и сочувственно произнес:

– Все мы понимаем, как тяжело потерять напарника. И понимаем, что тебе, в память о ней, хотелось бы завершить начатое, но… Твоя помощь куда нужнее здесь.

– В смысле? – Дерек был удивлен. И лишь спустя секунду понял, что имеет в виду Ольсен.

– Вернись к нам. – Сказал Мальти. – У нас каждый маг на счету, и мы не можем позволить себе терять их из-за глупых предположений. Через месяц мы вернемся к людям, и ты должен быть с нами.

Дерек задумался. Это ли подсказывала ему его магическая суть? Он не знал. Вернее, чувствовал очень смутно, но что… «Я действительно не знаю, кого и как искать в Араханде. Но и в способы Мальти я не верю».

– Думаю, он согласен, – ответил за мага Ольсен. – Завтра он явится к вам для получений инструкций. К тому же, – подчеркнул старик, сжав руку Дерека, – ты сможешь приглядывать за королем.

Мальти согласно кивнул, а Урсула удовлетворенно улыбнулась. Дерек, разрываясь внутри на части, внял намеку Ольсена и склонил голову.

– Чудесно. – Подытожил Мальти. – Вообще-то я пришел сюда, чтобы уговорить Ольсена присоединиться к нам… – он вопросительно посмотрел на Серого мага, но тот с улыбкой покачал головой. Как ни странно, Мальти лишь пожал плечами, хотя мог бы возмутиться. Дерек решил задать Ольсену пару вопросов, когда гости уйдут. – … но, заполучив в наши ряды Дерека, я вполне удовлетворен.

Белый и Урсула встали. К чаю они за время разговора так и не притронулись. Раскланявшись, они вышли из дома под благожелательные напутствия Ольсена, и через минуту исчезли в портале.

Дерек откинулся на спинке стула. Потом, спохватившись, выудил из пиалы размякший пряник и стал его жевать, вопросительно поглядывая на Ольсена. Тот отошел от порога, у которого стоял, помахивая рукой уходящим магам, и прикрыл дверь.

– Странно все это, – с набитым ртом высказался Дерек.

– Что именно?

– Мальти словно собирался тебя просить… не требовать, не уговаривать. Чем ты его так пугаешь? И вообще вся эта встреча странная. Ольсен, что происходит?

Старик вздохнул и присел напротив Дерека. Подогрел чай, приложив руку к керамическому боку чайника. Травами запахло сильнее.

– Мальчик мой… – Повисла пауза, во время которой Дерек, прикончив пряник, смотрел на учителя Тео, ожидая, пока тот заговорит, а Ольсен смотрел в одну точку перед собой, собираясь с мыслями… или решая, что можно рассказать Черному. – Что ты знаешь об умении Серых «плести»?

– Тео рассказывала, что она изменяет мир вокруг. Иногда – совершая незначительные на первый взгляд поступки, иногда напрямую. Все воздействия и последствия взаимосвязаны.

– Именно так. А тебе не приходило в голову задать вопрос – хотя бы, самому себе, – чем таким особенным занимаются Серые, пройдя определенный этап? Чем занимаюсь я, например. И почему не бегаю по дворцам, не советую королям, не плету свои сети?

– Приходило. – Ответил Дерек. – Но я считал, и считаю, что вы просто ушли на покой.

Ольсен чуть приподнял бровь, ожидая продолжения.

– У вас же есть ученики… – недоумевая, что еще хочет от него услышать маг, добавил Дерек, и тут у него в голове словно сверкнуло. – О-о-о-о…

– Вот именно. – Подтвердил Ольсен невысказанную, но так ясно проявившуюся на лице Дерека мысль. – В какой-то момент способ «плетения», или, как я это называю, «вращения» мира меняется. Мы действуем на него через своих учеников.

– То есть, вы хотите сказать, что управляли Тео? Как куклой?

– Нет, Дерек, что за глупость, – рассмеялся Ольсен. – Я… подготовил ее определенным образом, чтобы она влияла на мир… определенным образом.

– А сама Тео об этом знала? – мрачно спросил Дерек. Он не понимал, в чем разница. И представить, что все это время Ольсен исподтишка руководил ими… от этого неприятно сводило скулы.

– Конечно знала. – Ответил Ольсен. – А насупился ты, потому что…?

Дерек объяснил магу свои сомнения. И добавил:

– Я эти ваши серые штучки… не понимаю.

– А ты напрягись, – улыбнулся Ольсен, и Дерек на секунду снова почувствовал себя зеленым учеником. – Пойми… все взаимосвязано. ВСЕ. Я, так же как и Тео, делаю вещи… совершаю поступки… и они имеют последствия. Это как… Как будто тебе отдали на воспитание принца, и от того, как ты его обучишь, зависит, будет править королевством алчный и жестокий правитель, или мудрый и добрый король. Хотя на самом деле все гораздо сложнее.

– И… сколько у вас таких учеников? Через которых вы действуете?

– Было трое, – просто ответил Ольсен, и глаза его погрустнели.

Дерек с силой сжал челюсти и не стал задавать вертевшийся на языке вопрос. Достаточно было самому подумать… Серые маги того же поколения, что и Тео… Рисса и Эфоль. Рисса мертва, Тео пропала.

– Эфоль, – тихо сказал Дерек. Ольсен кивнул. – А он… в курсе?

– Чего?

– Например, того, что Гринер… умел менять Цвет… или мыслей Тео об «армии кендриков», или…

– Нет, не в курсе, но это не мешало ему действовать правильно и гармонично, – Ольсен прищурился. – А что за «армия кендриков»?

Дерек пересказал мысли Тео по этому поводу. Ольсен, и это было видно, забеспокоился.

– Она совершенно права. Я подозревал что-то подобное, и именно поэтому попросил тебя вернуться к остальным – чтобы ты мог… сгладить некоторые углы и помочь мне повернуть все так, чтобы мы сами не привели себя к катастрофе.

– То есть, у меня там будет союзник? Когда я вернусь?

– Не-е-ет, – протянул Ольсен недовольно. – Я же говорю – Эфоль ничего не знает. Если ты заговоришь с ним предметно, он удивится и ничего не поймет. А может, поймет, не знаю. Но будь уверен, что действовать он будет так, как надо.

– А я, значит, поскольку Черный, тоже буду делать так, как надо, но не потому что «настроен» на верные поступки, а потому что знаю подоплеку?

– Именно.

– И все же, это никак не объясняет, почему Мальти вас боится.

Ольсен хитро улыбнулся.

– Он не боится. Я развернул все так, что он просто чувствует себя не вправе вытаскивать меня отсюда. А мне полезнее находиться тут, в моей долине. Отсюда мир вращается лучше.

Дерек замолк, переваривая услышанное. Оказалось, что Серые – еще те ходячие секреты. Но злость по поводу «управления» уже спала с мага, растворилась без следа – он начал понимать, что имел в виду Ольсен. Не манипулирование, нет… вернее, не в том смысле, в котором он понимал его вначале.

– Значит, с завтрашнего дня и присоединяюсь к остальным и помогаю «Возвращению магов», а потом участвую в создании Академии магии, так? – Ольсен кивнул. – А что будет с Тео? Мне прекратить ее поиски?

– Я буду искать сам. И «вращать» мир до тех пор, пока она не получит возможность вернуться – где бы она не была.

– А с Дорианом что?

– Пусть правит. Он неплохо справляется. У него есть Роза, которая поможет в случае опасности, и мозги, которые еще более полезны, чем Роза, в некоторых случаях. О нем не беспокойся.

Дерек встал. Он уже наметил, чем надо заняться до завтра – убрать следы разрушения их дома, стереть всякую магию с того места, проверить, как там король – и попрощаться с ним на долгое время. Успокоить, сказав, что Тео ищут. Тут Дерек чуть не хлопнул себя по лбу:

– Есть ведь еще Рик! С ним что делать?

– А где он сейчас? – спросил Ольсен, ничуть не удивившись вопросу и даже не спросив, кто такой этот Рик и чем он так важен.

– Среди братьев Древа.

– Вот пусть там и остается.

– Но он… – Дерек замешкался. – Я боюсь, как бы он не сделал глупость. Он, я думаю… влюблен в Тео. Что мне ему сказать?

– Скажи, что ее ищут. Он умелый шпион и глупостей делать не будет. По крайней мере, не должен. – Ольсен тоже встал, похлопал по плечу Дерека. – Давай, давай, двигай. Переночевать есть где?

– Есть дом на Широкой, – ответил маг. – А про то, что Тео ищут, Рик знает и так.

– Значит, будет сидеть на месте и ждать, если не дурак. – Ольсен замахал руками на Черного. – Иди уже…

Дерек широко улыбнулся. Встреча с Ольсеном оказалась очень полезной. Как минимум, Дерек получил следующую цель, а также некоторые объяснения. Он вышел из дома старого мага, вдохнул сладкий воздух и шагнул в открывшийся портал.

Известие о том, что король намерен появиться в замке Дерренвейт не завтра, а уже сегодня, более того – через пару часов, дворецкому Шольцу принес продрогший и уставший солдат. Шольц приказал накормить его и согреть, а сам застыл посреди залы, где застала его эта новость.

Вот ведь незадача, еще не все сделано, полы кое-где не натерты, некоторые блюда только-только начали готовить, а сладкого поросенка, например, надо вертеть над углями почти сутки. И все же старый слуга был рад, что король появится раньше. Шольцу не терпелось своими глазами увидеть Их молодое Величество, убедиться, что тот в порядке, накормить, окружить заботой…

Вот уже несколько поколений Шольцы, как дворецкие Дерренвейта, служили королям верой и правдой. А еще они относились к правителям Вердленда заботливо, как наседки и чутко, как… как дворецкие. Пока король у себя в замке – все хорошо. Шольц, как и его отец, служивший на том же посту, и дед, могли похвастаться – за все время их работы ни один король не то что не был отравлен, но даже не простужался. Все недомогания Их Величества подхватывали за пределами замка – и тут уж Шольцы ничего не могли поделать. Или вот покойный отец Дориана, Беорель… Получил стрелу в бок! Слыханное ли дело!

Возмущенно фыркнув, Шольц зашаркал по направлению к кухне. Там он, грозно оглядев поварих, пекарей, мясников и поварят, горделиво, словно полководец, выкрикивающий приказы войску, заявил:

– Все блюда, что будут готовы только завтра, или к ночи, или к вечеру, отставить пока! Их Величество прибудет уже через пару часов! Клара!

Главная повариха подбежала к дворецкому, вытирая руки фартуком. Вопреки расхожему мнению, что повариха должна быть толстой, доброй и пожилой, Клара являла собой полную противоположность. Разве что злой не была, но язвительность и строгость с лихвой восполняли этот недостаток. Лет ей было около двадцати пяти, молодая женщина была хороша собой, с прелестной фигуркой и красивыми вьющимися локонами, которые она, впрочем, во время работы тщательно прятала под чепцом. Шольц гордился ею, как родной дочерью. Готовила она превосходно, прекрасно разбиралась в блюдах не только вердлендских, но и лионских и даже арахандских (за что и была взята на должность, когда король женился), держала всю кухонную братию в своем маленьком кулачке.

– Мы можем порезать большую тушу кабана на куски и так зажарить, есть травы и соусы. Получится не хуже, а даже лучше, чем целиком, – быстро, по-деловому сообщила она. – А вот со сластями плохо, их оставили напоследок, и сейчас только пудру растирают.

Шольц сдвинул брови. Он всегда давал своим подчиненным возможность проявить себя, взять инициативу в свои руки. И Клара не подвела.

– Но я знаю одну кондитерскую… – улыбнулась девушка. – «Гузка» мадам Келеен.

– Наслышан, – коротко сказал Шольц, и это было одобрением и руководством к действию одновременно. – А остальное?

– Успеем, – ответила Клара.

Дворецкий кивнул и направился к покоям короля, проверить, все ли готово там. Когда в замке жила королева, Их Величество Дориан почивал вместе с ней. Но с тех пор, как она уехала, король перебрался в свою старую спальню, тем более что и кабинет его был рядом. Поднявшись по лестничным пролетам с кряхтением и вздохами, однако, очень шустро, Шольц столкнулся в дверях королевских покоев с Томасом Ферфаксом.

Если дворецкий проверял чистоту и порядок, а также наличие полотенец, подушек, одежды, и всего такого прочего, то Ферфакса заботили вовсе не свежие простыни. Шольц вопросительно приподнял бровь.

– Чисто, – ответил на молчаливый вопрос Томас. – Проверили несколько раз. Под окном гвардейцы, у двери тоже. Перед самым прибытием я проверю еще раз лично.

Несмотря на то, что и Тео, и король всячески старались замять ту историю с убийцей, Шольц еще долго после неудачного покушения рвал на себе волосы, хотя Ферфакс и убеждал его, что половины шевелюры должен лишиться он, Том, за то что недосмотрел. Дворецкий несколько дней ходил за Томасом по пятам, пока не добился от него согласия действовать вместе. Ферфакс, кстати, от этого только выиграл. Теперь не только стражники, но и вся прислуга были озабочены безопасностью короля – не всегда явно, конечно.

Шольц одобрительно кивнул и взялся уже за дверную ручку, чтобы войти внутрь, в покои, но Томас его остановил:

– Скажите, Бартоломью, вам известно, почему король решил нарушить традицию и въехать в город раньше?

– Нет, – коротко ответил дворецкий. – А у вас есть соображения?

– Наверняка Его Величество здесь ждут важные и срочные дела, – Томас посмотрел на Шольца со значением.

Тот вздохнул. Видимо, победой над Лионом все не окончится. Их ждут какие-то перемены… и не обязательно приятные.

– Я оставил для Его Величества письмо на столе, – сказал Томас. – Не выкиньте случайно. И, если понадоблюсь, я буду в казармах, у капитана Некса, всю ночь.

– Вы разве не будете присутствовать на празднике? – удивился Шольц. Но не слишком сильно. И даже как-то по-хитрому улыбнулся.

Томас подумал, что в каком-то смысле присутствовать на торжествах он будет. Тайно, за секретными дверцами, у глазков. Но Шольцу этого не скажет, хотя тот и сам наверняка знает об этом. И вопрос задал из лукавства.

– Что вы, – чуть двинул уголком рта Томас. – Сегодняшний вечер принадлежит славным победителям.

Поклонился Шольцу и быстрым шагом ушел по коридору. Шольц покачал головой, довольно хмыкая.

Его племянник всегда был голова, так голова. Умный мальчик вырос, и преданный… Не дворецкий, к сожалению, но тоже по-своему служит королю.

Люди высыпали на улицы Тэниела, чтобы посмотреть на то, как овеянный славой победоносный король будет въезжать в столицу. Они не были разочарованы – процессия блестела начищенными доспехами, развевались флаги. Зимой цветов было не найти – и горожане размахивали яркими красными и синими платками, бросали их под копыта коней.

Молодой Ульрик Уилсонсон, третий сын барона Уилсонсона, к своему заданию – охранять и сопровождать предателя Боклэра, – отнесся со всей серьезностью. Отец воспитал его в непоколебимой верности короне, и Ульрик был рад, что именно ему выпала такая честь. Когда король обернулся в седле и подозвал его, чуть махнув рукой, юноша так же, молча, не привлекая внимание, кивком головы отдал приказ своим воинам сомкнуть кольцо вокруг Боклэра, что понуро ехал в центре отряда, опустив глаза на связанные руки. Приблизившись к Его Величеству, Ульрик вопросительно посмотрел на короля.

– Поворачиваем на Трехлунную, – тихо произнес Дориан. – И едем к Яблоневой площади.

Ульрик коротко кивнул и развернул коня. Он не задавал вопросов, не выказал удивления. А вот бароны и графы, ехавшие следом, стали перешептываться, когда процессия свернула с улицы, ведущей к замку Дерренвейт, направо. Они не ожидали смены направления – возникла небольшая заминка, затем давка – люди, стоящие вдоль дороги, устремились за королем. Кто-то, рискуя быть придавленным боками коней к стенкам, следовал одновременно с процессией по Трехлунной. Но большинство направилось туда же смежными и параллельными улицами. Горожане догадались, куда повернул король, раньше, чем дворяне.

– Он едет на Яблоневую! – Задохнувшись от догадки, просипел Верендарт Гордойсу, ехавшему рядом.

Гордойс только поджал губы.

На Яблоневой площади стояла плаха.

Приветственные крики, прославляющие победителей, постепенно смолкли: люди почувствовали приближение чего-то мрачного и серьезного. Снова наползли тучи, из которых редко стал падать мелкий снег, легкий, едва заметно мерцающий в воздухе. К площади горожане выходили уже притихшие, готовые внимать всему, что скажет их король. Дориан же, доехав до помоста с плахой, развернул коня. Обычно время казни высокопоставленных дворян объявлялось загодя. Король и его свита занимали места на балконе выходившего фасадом на площадь Дома Управления, со стен спускали флаги, солдаты били в барабаны, глашатаи зачитывали список преступлений. Теперь же слышен был только скрип снега под ногами толпы, да позвякивание доспехов воинов.

– Ульрик из Уилсонсонов, зачитайте обвинение и приговор, – тихо сказал Дориан молодому дворянину.

– Он не посмеет, – прошептал Верендарт. Уже не Гордойсу – тот отъехал в сторону, примкнув к группке графов, а себе под нос.

Ульрик по памяти произнес ту часть приговора короля, что Его Величество произнес почти с месяц до этого, обнажил меч, поднимаясь на помост. Когда горожане услышали о предательстве Боклэра, приглушенные шепотки пронеслись над толпой. Многие плевали на землю и бормотали проклятия барону, что повернул на Вердленд войска Лиона. Если бы он просто поднял мятеж против своего короля, ненависти на лицах людей было бы куда меньше; но разорять земли своих же соратников? Да еще руками чужаков?

Боклэра выволокли на помост. Он, похоже, не понимал, что происходит – смотрел кругом безмятежно, помаргивая, когда на ресницы ему налипал мелкий снежок.

– … и приказал король, что изменник будет обезглавлен на главной площади Тэниела в назначенный Его Величеством срок, после возвращения в столицу! – закончил Ульрик и поклонился королю.

– И этот срок настал, – просто сказал Дориан. Махнул рукой.

Барона поставили на колени возле плахи. Она использовалась редко – обычных преступников вешали, головы рубили только дворянам. А те повода не давали более двадцати лет. Ульрик смахнул снег с плахи рукой в грубой походной перчатке, два воина из его свиты наклонили Боклэра вперед… И тут он, осознав где находится и что произойдет с минуты на минуту, взвыл страшно, отчаянно:

– Дориан! Дориан!

Король кивнул вопросительно смотрящему на него молодому Уилсонсону.

– Дориан! Будь ты про…

Удар был верным и чистым – голова барона, враз отделенная от тела, со стуком упала на помост, и прокатилась чуть вперед. Легла набок – и стоявшие ближе всех к плахе могли увидеть раззявленный в крике рот преступника, так и не закончивший изрыгать свое проклятие.

– Да простит Древо все его злодеяния и примет под свою крону. – Звучно сказал король, так, что голос его разлетелся по площади. Толпа шумно выдохнула. Дориан продолжил: – А мы воздадим хвалу Древу, охранившему нас от предателя, и возрадуемся победе!

Раздались крики: «Да здравствует Дориан!», «Олень! Олень!» и «Вердленд!» и даже «Роза!». Люди, как ни в чем не бывало, заулыбались и развернулись к Пятиконной, чтобы продолжить праздничное шествие. Бароны и даже графы потрясенно молчали. Гордойс огладил рукой бороду и подумал: «В самом деле – не с почестями же казнить сукина сына… Но и обычаи надо было бы соблюсти – камера, суд Совета, последнее желание…».

– Похоронить тихо, на окраине городского кладбища. – Приказал король Ульрику. – Потом вернешься на пиршество в замке.

Процессия развернулась и последовала за королем. Гордойс наклонился в седле к ехавшему рядом барону Падуа и произнес тихо:

– Этот Боклэр нам еще аукнется. Король, похоже, закусил удила.

Падуа только хмыкнул.

Рик ждал наказания, проводя все свободное время в молитвах… и размышлениях. А времени у него было много. Старшие почему-то не спешили исполнять намеченное. Рик сначала волновался, потом перестал. Процедура была ему знакома – его слова проверяют. И если поверят, то после наказания ему останется только подкинуть Воргу или Аммету, второму Старшему, информацию о том, что таинственный маг, то есть Кендрик, с Древом заодно. А маги… чтобы добраться до Кендрика, Рику нужно было, чтобы удар по нему нанес кто-то достаточно сильный. Хватит ли мощи у Старших? И что сказать им? Вариантов было несколько. Либо убедить, что Кендрик замышляет вместе с остальными магами опрокинуть Орден Близнецов, чтобы взять власть в свои руки, либо доказать, что выгоднее будет сдать Кендрика магам, чтобы заслужить их расположение. От этого выбора зависело многое. Рик решил подождать, и посмотреть, как будут разворачиваться события. При самом лучшем раскладе ему поверят и, скорее всего, уже завтра отправят шпионить в Орден Древа, благо он там уже осел. При самом худшем… Барду не хотелось думать о худшем, но он все же себе напомнил, что его ждут страшные пытки и мучительная смерть. Если отворачиваться от того, что пугает, это самое пугающее не исчезнет. Надо понимать и принимать все возможности.

Успокоив себя относительно предстоящих интриг, Рик с чистой совестью принялся молиться вновь – вслух, истово, но не перегибая палку. В молитве своей он воздавал хвалу Близнецам, позволяя себе в стройные, заученные фразы вставлять собственные слова.

«Вот у Садовников все застыло, молитвы как замерзшие, и изменить хоть букву – святотатство», – подумал Рик. – «В этом они нам уступают. Мы гибче… хотя и простор для толкований иногда превращается в полное выворачивание смысла наизнанку».

Рик вспомнил, как год назад Старший Ворг отправил нескольких братьев совершить, как он сказал, «очистку» семьи, крупно Ордену задолжавшей. Манипулируя священными постулатами, и, на первый взгляд, ни на йоту не отходя от текста священных книг, он убедил двух братьев совершить убийство. Рик не был уверен, смог бы он тогда понять, что происходит, и отказаться от страшного долга, если бы его послали разобраться с семьей Доулин. Наверняка кивнул бы также, согласился, как соглашался шпионить, лгать и толкать на преступление других.

Его мораль всегда была гибче, чем у других, и Старшие ценили это.

«Так что гибкость может служить и злу», – подумалось Рику. Но он одернул себя, помотав головой: обычно он избегал вообще использовать такие понятия, как «добро» и «зло».

«Интересно, а что на это сказала бы Тео?»

Снова кольнула вина за то, что не поехал с ней, но бард упрямо сжал челюсть, отметая тяжелые мысли, и уже сквозь сжатые зубы продолжил молитву.

Вечером ему принесли суп. Он не стал спрашивать, где палач с плеткой: первейшее достоинство Стрелка – смирение перед волей Старших. Поблагодарил брата, охранявшего его, быстро выхлебал жидкий суп прямо из миски, под взглядом послушника. Вернул тому чистую миску, ложку. И, отвернувшись в сторону окна, через которое пробивался закатный, багряный свет, снова принялся молиться.

Ночью, когда небо усыпали звезды, за ним пришли.

«Наконец-то», – подумал он чуть ли не с облегчением.

В комнатку вошел брат-охранник, за ним – еще один, с капюшоном на голове. Палач. Рик не должен был видеть его лица – им мог оказаться кто угодно. Например, тот, что стоял у ворот, когда он пришел. Чтобы у провинившихся братьев не возникало желания отомстить, лица истязателей всегда скрывались. Так что, прогуливаясь по саду, или читая молитвы в Общем Зале, можно было оказаться рядом со своим вчерашним мучителем. А если палачу приходило вдруг в голову, по глупости, из-за гордыни или ради изощренного удовольствия сообщить своей жертве, что именно он… Тогда все было очень просто. Месть разрешалась и даже никак не наказывалась.

Поэтому палачи молчали.

Мало кто избегал участи взять в руки плетку. Рик, когда был послушником, более десяти раз попадался и получал свои удары, а вот сам наказывал лишь раз; и всем сердцем мечтал забыть этот случай навсегда. Нет, особой жестокости он не проявил, да и наказание было слабым – десять ударов, но каждый раз, когда Рик вспоминал звук кожаной плети, рассекающей кожу… его мутило.

Завидев вошедших, Рик улыбнулся и сдержанно кивнул. А вот от вида третьего вошедшего лицо барда искривилось в гримасе брезгливости.

Джон Амберли, мерзкий и трусливый, всегда вставлял Рику палки в колеса и старался очернить перед Старшими каждый раз, как подворачивалась возможность. Они обучались вместе, и с первого же дня знакомства между ними возникла стойкая неприязнь.

«Ворг специально послал его проводить меня вниз? Это намек на немилость?»

Джон осмотрел комнатку, сморщил нос – мол, слишком жирно для предателя Ордена, и махнул рукой палачу. Тот легонько, почти нежно взял Рика за плечо, показывая, что нужно выходить. Рик послушно вышел наружу, всем своим видом выражая смирение.

«Удивительно, что Джон всего лишь переводит меня, а не хихикает злобно под маской, получив возможность причинить мне боль. Но для меня так даже лучше».

Они прошли пустым коридором – сначала Амберли, потом Рик, за ним палач, которого, впрочем, полагалось звать «Брат-Справедливость». Спустились ниже, брат Джон вынул из крепления один из факелов и пошел вперед, освещая себе путь. А вот перед Риком была темень, и он пару раз споткнулся на неожиданных ступеньках. Они все шли и шли, и в душу барда стал закрадываться… нет, не страх. Но что-то подобное. Слишком уж глубоко они заходят.

Наконец, группа жрецов дошла до самого конца коридора. Амберли, которого прозвали «Крыс» за длинное лицо с маленькими глазками и вечно искривленной верхней губой, будто он нюхал что-то не совсем приятное, снял с пояса связку ключей и открыл последнюю дверь.

Войдя в камеру, брат Джон поджег своим факелом те, что висели на стенах. Запахло гнилью – тут давно не зажигали огня. Метущийся свет факелов выхватил дыбу, несколько стульев, кресло с ремнями, и какие-то совсем уж странные приспособления, разгадывать предназначение которых у Рика не было ни времени, ни желания. Он остановился у входа, не зная, что делать дальше.

«Крыс» махнул рукой в сторону кресла. Брат-Справедливость молча подвел к нему Рика – опять предельно вежливо, словно поддерживал женщину на сносях, причем королевского рода, и застегнул ремни. Они крепко держали щиколотки и предплечья Рика. Бард, собрав в кулак волю – все же место не располагало к спокойствию, – и изобразив на лице покаяние, произнес строку из Первой книги Вигеля:

– «И пусть понесший наказание до конца жизни помнит о нем, а остальные забудут о нем и проступке тут же, как оно свершится, ибо первому память будет служить опорой в последующих решениях, а вторым лишь помехой».

Амберли хмыкнул. Подошел, проверил надежность ремней. Рик рассчитывал сбить с «Крыса» спесь, вызвать его на разговор, но тот смолчал. Хотя далось ему это тяжело – веко у него задергалось. Еще раз осмотрев помещение, Амберли отошел к двери, закрыл ее на засов изнутри… и остался стоять, подперев косяк спиной, хоть это и было против правил.

– «Наказание и раскаяние только между двумя», – вновь стрельнул в него цитатой Рик, но без особого успеха. «Крыс» даже не шелохнулся.

«Ладно», – подумал Рик. – «Пусть секут уже быстрее».

И тут его прошибло холодным потом. Для наказания плетью его должны были привязать к столбу, какого демона тут кресло? Он задергался, пытаясь развернуться и посмотреть, что делает за его спиной Брат-Справедливость. У двери гаденько захихикал Амберли.

Раздался непонятный звон. Рик втянул в себя воздух резко, чтобы в голове прояснилось. Металл. Но жаровню не разжигали, значит, каленым железом пытать не будут. Да и не пытка это должна быть, а наказание… Истязатель развернулся, держа в руках какой-то предмет.

Внутри Рика все обмерло.

«Нет!», – мысленно закричал он. – «Нет, нет, только не это…»

– Брат-Справедливость, – торопливо затараторил Рик, нарушая запрет на разговоры с палачом. – То ли орудие вы взяли, что сказано было вам?

– То, то. – Подтвердил «Крыс» из темноты. – По приказу Старшего Ворга. А теперь молчи, пока языка не лишили.

Брат в капюшоне одел на руки Рика колодки. Каждый палец лег между деревянными брусками, которые сдвигались, стоило повернуть винты. Барда забила дрожь, он часто и прерывисто дышал. Смех «Крыса» уже не волновал его, не трогал нисколько, он вообще забыл обо всем, кроме своих пальцев, зажатых в тисках.

«Я… никогда… не смогу… играть» – промелькнуло в голове.

– Старший Ворг повелел сказать: «Это наказание за своеволие, и ничего больше. Шпиону нужны не ловкие пальцы, а острый ум и преданность». – Прокаркал Амберли. – От себя могу добавить, что я здесь нахожусь по своей просьбе. Очень хотелось посмотреть, и я выбрал именно эту награду. Хотел было попросить назначить меня Ключником, но это куда приятнее. А вообще-то…

Рик уже не слушал. Он, как завороженный, смотрел на палача, который потянулся к колодкам. Когда заскрипел давно не смазываемый первый винт, Рик закусил губу до крови и выгнулся в кресле.

На третьем винте он сломался и заорал в голос.

Глава 3

Замок Дерренвейт возвышался на холме вот уже более семи столетий. На старом наречии, еще не претерпевшем влияние лионского языка, его название означало «Оленья башня». В те далекие времена он состоял всего лишь из широкого, приземистого донжона, жилого дома в три этажа из грубого камня, хозяйственных построек и стены, опоясывающий владения барона Эгдберта. Вокруг теснились домишки ремесленников и крестьян, простирались поля и огороды – на самом-то деле не очень далеко, – а дальше начинались густые и тенистые вердлендские леса. «Вердленд» все на том же старом наречии и означало – страна лесов.

Хотя в те времена страной Вердленд не был. Только когда дальний предок нынешнего короля объединил баронов под своей рукой и провозгласил себя королем, страна лесов стала государством – мелким, погрязшим в склоках, разобщенным и разнесенным на многие мили – но государством.

Естественно, маги сыграли свою роль в объединении и создании королевства. Последующие триста лет ознаменовались расцветом Вердленда. Вокруг Дерренвейта вырос город, который назвали Тэнниелом. Столица обзавелась водопроводом и мощеными улицами, фонтанами и площадями. Сам замок изменился до неузнаваемости: пять главных башен, множество мелких, мощные стены, ворота и сторожки, кряжистые барбаканы и подъемные мосты. Правители королевства получили приставку «Вердлендский» после имени, хотя династия от начала и до конца, своего последнего потомка, Дориана Второго, была и оставалась Эгдбертами. От старой фамилии остался герб – олень на алом поле, девиз «Сила и честь!»… И надпись, выполненная старым шрифтом на портале главного входа в замок. Когда Дерренвейт перестраивали в первый раз и старый донжон разбирали, то портал сохранили и встроили в новое здание. Надпись гласила: «Под сенью Древа этот род, и в этот вход заказан путь трем невзгодам, и имя им: болезнь, предательство и бесплодие». И ниже, помельче: «Сработано для Эгдберта Альфреда Майром Камнетесом и освящено Йолем Тишайшим в год 992 от Сотворения».

Буквы почти полностью стерлись. Теперь можно было лишь с трудом разобрать: «Древа… род… предательство». Гринер, остановившись на верхней ступеньке, ведущей к центральному входу в замок, задрал голову, рассматривая три слова, оставшиеся на камне. Он не сумел бы их прочесть, не зная старого наречия, даже если б надпись сохранилась целиком, но королей Вердленда, едва им исполнялось девять лет, подводили ко входу и рассказывали историю портального камня. И то, как выглядели эти слова семьсот двадцать шесть лет назад, Гринеру поведал Дориан.

«Страшновато… и символично», – подумал Гринер, глядя на последнее слово, «предательство».

«На стене Барельефов в восточном крыле часть украшений сбилась, и слева есть выступ, напоминающий большой член», – раздался голос у него в голове, – «Это ты тоже назовешь символичным?»

Гринер рассмеялся. Это замечание Дориана было вполне в духе Тео, но, как ни странно, грустно ему не стало. Наоборот, он повеселел.

Свита и аристократы терпеливо ждали во дворе, пока король налюбуется старым камнем. Охрана занималась тем же, но куда более деятельно: воины то и дело грозно посматривали по сторонам.

Его Величество оторвался от созерцания входа, рассмеялся и пошел вперед. Стражники, распахнув тяжелые дубовые двери еще пять минут назад, вытянулись и отсалютовали королю. В первой, Привратной зале, двумя рядами вдоль стен выстроились, как на параде, слуги. Короля встретил лорд Бауфур – по традиции, именно лорд Сенешаль должен был встречать правителя после военного похода, и ради соблюдения всех правил лорда заранее провели в замок черным ходом. Он успел только сполоснуть лицо, но не переодеться, поэтому, когда он встал на одно колено, раздалось бряцание кольчуги.

– Его величество король Дориан Второй! – объявил Сенешаль. – Победитель вернулся! Восславим Древо и Его Величество!

Крики приветствия заметались под высоким потолком залы. Все присутствующие преклонили колени.

– Да благословит нас Древо, – согласно принятому распорядку, ответил король. – Сейчас все могут отправиться отдохнуть после перехода, а через два часа в Пиршественном зале начнется праздник в честь победы.

К баронам и графам устремились слуги – проводить дворян и их свиты в гостевые комнаты. Шольц раздавал указания остальной прислуге, зала постепенно пустела, но несколько воинов из свиты Ульрика остались подле короля.

– Вы тоже можете идти, – махнул рукой Гринер. Ему до смерти захотелось принять ванну.

Трое молодых парней переглянулись, но остались стоять, только головы склонили. Один из них, имевший на плече значок десятника, сказал:

– Ваше Величество, мы не вправе нарушить Ваше повеление, но и приказ своего сюзерена тоже… Сэр Ульрик приказал нам защищать Вас в любых обстоятельствах…

– Теперь это моя забота, – к ним подошел кряжистый мужчина в форме гвардейского капитана. Лицу его, казалось, от рождения была присуща хмурость. Двигался он чуть вперевалку, как все массивные люди, но не производил впечатление неповоротливого, скорее, наоборот. Он поклонился королю: – Ваше Величество.

«Капитан Джером Некс», – подсказал Дориан.

– Рад видеть вас, капитан. – Гринер повернулся к воинам. Теперь в его голосе прозвучали настойчивые нотки, игнорировать которые было опасно. – Видите, все в порядке. Идите, отдыхайте.

Ульриковы солдаты, отдав честь, удалились. Некс, чуть покачавшись с пятки на носок, почтительно напомнил королю:

– Я провожу Вас в Ваши покои, сир.

– А, да, конечно. – Гринер последовал за капитаном, высматривая в толпе своего слугу. – А куда запропастился Пьетро?

– Полагаю, устраивает коня Вашего Величества в конюшне. – Ровным тоном ответил Некс. – Если хотите, я могу разыскать его немедля.

– Нет нужды, благодарю. – Гринер подумал, что хорошо бы Пьетро побыстрее разобраться с конем. Сам он доспех ни за что не снимет. Или ему дадут другого слугу? А, может, и не одного?

«Он чем-то расстроен. Можешь спросить прямо, чем».

– Что-то не так, капитан?

– Наш чернобородый знакомый… – понизил голос Некс. – Рассказал мне о пропаже леди Тео.

Гринер споткнулся о ступеньку, но тут же выровнялся.

– Да, я в курсе, – без эмоций сказал он. – Что-то еще?

– Он передал, что на время покинет столицу, а, возможно, и Вердленд.

«Все правильно, – подумал Гринер, – он обещал искать ее…».

– Я знаю. Это все?

– Остальное – в докладе Ферфакса у Вас на столе. Охрану я удвоил…

– И что все так озабочены моей безопасностью? – Взорвался король. – Войну ведь мы выиграли, или у меня неверные сведения?

У капитана, идущего чуть впереди и сбоку, напряглись плечи.

– Да, Ваше Величество. Но существуют некоторые факты, узнав которые, Вы оцените обстановку в столице несколько по-другому. Прошу, доверьтесь мне.

«Ему можно доверять?» – спросил Гринер у Дориана.

«Тео доверяет. И я тоже».

Гринер был благодарен Дориану за то, что он не сказал «доверяла». Не в прошедшем времени.

– Хорошо. – Они шли по коридору, ведущему к королевским покоям и Гринер воочию убедился, что капитан не преувеличивал. Замковые стражники и впрямь стояли чуть ли не каждые десять шагов. – Я переоденусь, приму ванну, перекушу – это займет не более часа, – и жду вас с Томасом у себя в кабинете для доклада.

Тут Гринер понял, что неудовлетворенное любопытство способно испортить ему удовольствие даже от горячей воды и свежей одежды, потому добавил:

– Вы вкратце можете сказать, в чем дело? Самое главное.

Некс остановился и сделал шаг к королю. Прошептал:

– Есть достоверные сведения, что… возвращаются маги.

– И? – не понял Гринер.

Дориан не успел объяснить ему особенности мышления капитана и его помощника – Некс успел раньше.

– Нам неизвестно, как они настроены… по отношению к Вашему Величеству.

– О-о-о… – протянул Гринер и пошел дальше. Он и забыл, что обычные люди и понятия не имели, что на уме у таинственных магов, которые исчезли двести лет назад. Впрочем, он и сам не смог бы ответить, что те замышляют; из магов он близко знал только Тео и Дерека. А остальные… и, хотя ему трудно было представить, что Уэйн, или, например, Ольсен будут желать ему смерти, он понимающе закивал. – Хорошо, капитан. Через час я вас жду.

Они как раз дошли до нужной двери, у которой стояли стражники при полном параде. Охранники старательно вытянулись, завидев короля с капитаном. Гринер махнул капитану рукой, отпуская его, и прошел в королевские покои.

Первая комната была умеренно роскошной – Гринер ни за что бы не догадался, что здесь живет король. Или, судя по мебели, принимает подданных в частном порядке. В стене слева от входа жарко полыхал камин, ковер от выпавших угольков защищал экран перед огнем. В центре стоял небольшой стол, уставленный закусками, вокруг него – три кресла. Стены закрывали гобелены, на самом большом была выткана карта Вердленда. Освещалась комната камином и несколькими канделябрами со свечами. Пара сундуков у стен, застекленное узкое окно в стене напротив – и все. Ставни были открыты, и серый зимний свет заливал всю дальнюю часть комнаты.

В правой стене Гринер увидел две двери. Он покосился на еду, потом на двери…

«Дальняя ведет в спальню и комнату для омовений, ближняя – в кабинет».

Гринер решительно двинулся к дальней двери, но остановился.

– Доспе-е-ех… – разочарованно протянул он. – Значит, придется сначала поесть.

«Справа от тебя висит вдоль стены витой шнур. Дерни за него три раза».

Гринер выполнил указания Дориана в точности. Похоже, ему многому придется научиться… Одно дело – изображать короля в походе, почти наравне с обычными воинами, и совсем другое – в замке.

Дориан подтвердил его предположения и объяснил назначение шнура. Гринер искренне восхитился задумкой – в замке, где он прислуживал, таких шнуров не было. Хозяева просто орали, как резаные. Но чаще слугам просто приходилось спать под дверью у хозяина (в случае Гринера – хозяйки), и уметь просыпаться в любое время суток, быстро и сразу.

«Ты не говорил, что прислуживал в замке»

В мысленном голосе Дориана не было презрения, только любопытство. Гринер, успевший уже забыть ту, прошлую жизнь, словно сон, приснившийся и улетучившийся утром, сказал: «Да, было такое…» и чуть поморщился.

«А у кого?»

«Шевалье Дорн», – ответил Гринер и, воспользовавшись случаем, продемонстрировал Дориану, что хорошо помнит его объяснения насчет аристократов и их статуса: – «Мелкое дворянство, титул наследный по мужской линии по выбору; имеет земли, но не имеет права держать отряд более чем необходимо для защиты замка или поместья… И он был той еще задницей, и супруга ему под стать».

В дверь постучали, Гринер нетерпеливо велел войти – кожа чесалась неимоверно. В доспехе было жарковато, тем более что под кирасой была еще стеганая куртка, а под той – рубаха.

В комнату вошел незнакомый Гринеру слуга, но, поскольку Дориан не выказал удивления, юноша решил вести себя, как обычно. Он только с интересом глянул на лицо паренька – уж слишком оно напомнило ему его собственное… то есть то, которое он видел в отражении в то беспечное время, когда сам был слугой.

– Помоги снять доспех… – приказал король.

«Как его зовут?» – спросил Гринер у Дориана. Он уже достаточно долго общался с ним, и знал – у того потрясающая воображение память на имена и лица.

«Жиль. Ему лет пятнадцать, кажется».

Паренек ловко справился с застежками наголенников, кирасы и наплечников, помог стащить кольчугу. Гринер, привыкший к доспехам, с облегчением потянулся.

– Отнеси в оружейную и передай, чтобы подготовили парадную, легкую кольчугу, – сказал король.

С подсказками Дориана Гринеру все легче удавалось справляться. Когда слуга ушел, нагруженный доспехами, Гринер буквально кинулся к двери в спальню, не по-королевски хватаясь за косяк на резком повороте.

На обстановку в спальне он не особо обратил внимание – торопился, но, ворвавшись в комнату для омовений…

«Дверь налево… налево, говорю…»

…он застыл.

Пол, стены и потолок были выложены охряной плиткой с голубыми узорами, посреди комнаты стояла квадратная ванна полированного мрамора, наполненная горячей водой – от нее поднимался пар. За ванной в стене располагался умывальник в виде чаши, над которой склонилась львиная голова. С потолка свисали четыре светильника на цепях. В изголовье ванны стоял столик с маслами, полотенцами, кувшинчиками и мылом, красиво уложенным в вазе.

Даже у Тео Гринер не видел такого… великолепия. Маги обходились каменным бассейном, большим, правда, но не таким роскошным.

«Это Шезара постаралась… У них в Араханде устроено именно так, она сказала».

Гринер уловил грусть Дориана и понял, что, хоть тот и старается мыслить исключительно как король, но страдает в разлуке с женой. Дориан, словно догадавшись – или почувствовав, что Гринер ощущает его эмоции как свои, преувеличенно смешливо сказал:

«Я обычно моюсь сам, так что не жди юных дев, поливающих тебя водой с шалфеем и розой».

«Я не сомневаюсь…», – подумал в ответ Гринер и принялся скидывать одежду. Забравшись в ароматную, обжигающую кожу воду, он застонал и, опустившись в ванну полностью, прикрыл глаза и позволил себе просто расслабиться несколько минут, не думая ни о чем.

«Капитан Некс и Томас», – голос Дориана вырвал Гринера из мягкой дремы.

– Что? Уже? – встрепенулся он, расплескивая воду за края ванны.

«Нет. Но я напоминаю… мочалка позади тебя на столике».

В назначенный час Гринер, чистый и сытый, дожидался капитана с помощником у себя в кабинете, рассеянно пролистывая справочник по ловчим птицам. Эта комната выглядела куда богаче «приемной», как обозначил ее Гринер. В основном потому, что была полна книг – они занимали почти все стены, от пола до потолка, а книги, как знал Гринер, стоили недешево. Только у Тео он видел больше.

Заслышав стук в дверь, Гринер крикнул «Входите!» и захлопнул праздную книгу. Некс и Ферфакс, не обнаружив короля в первой комнате, вошли в кабинет, поклонились.

– Садитесь, – махнул рукой Гринер.

Они сели в кресла, поставленные напротив. Король внимательно посмотрел на них поверх стола, заваленного бумагами.

– Рассказывайте.

– Ваше Величество ознакомились с докладом Ферфакса? – спросил Некс.

Гринер чуть было не признался в забывчивости, но Дориан его одернул.

– Лучше я услышу новости из ваших уст. С комментариями.

«Не совершай ошибок, а если совершил, не заостряй на них внимание. Сейчас это несущественно».

– Ваше Величество слышали о пророчестве Ядины? – Король кивнул, но повел рукой, веля продолжать. Некс решил на всякий случай освежить информацию для короля. – Сначала это были какие-то неясные слухи, что, мол, пророчество нашлось. В библиотеке главного храма Древа здесь, в столице, примерно за месяц до вашего отъезда на войну. Его нашел некий брат Винес…

– Быстро после этого ставший Старшим братом, – добавил Томас.

По тому, что Некс не выказал ни тени раздражения, Гринер понял, что капитан привык к дополнениям Томаса. И, возможно, даже речь свою специально строит с паузами.

– Жрецы пытались разгадать пророчество, но смысл его был неясным до той поры, когда брату Винесу было видение. Оно все объяснило. Очень скоро – в этом году, или в следующем, – в небе появится комета. И почти сразу после этого к людям вернутся маги. Потому что королевству, или даже миру, будет грозить опасность.

Гринер наблюдал за Нексом и Томасом. Он многое замечал, а что упускал – подсказывал Дориан. Эти двое, что выполняли тяжелую работу Королевской Тайной службы, прекрасно дополняли друг друга. Капитан и его помощник, который не имел ни военного чина, ни титула, лишь безликую должность «младший королевский секретарь», на пару были глазами, ушами, а иногда и ногами короля. Они работали вместе всего несколько месяцев, но уже сплотились в блестящую команду.

Некс привычно хмурился и время от времени втягивал шею в плечи, а вот Томас сидел в своем кресле прямо, почти без движения.

«Он обеспокоен».

«Вижу»

– Судя по всему, это правда. Маги вернутся. – После паузы заключил Некс.

– Кто это подтвердил? – Гринер и сам знал о Возвращении, но для порядка спросил.

– Брат Клопстофер. А ему сказала Тео. Кстати, о ней…

Гринер почувствовал укол вины, но Дориан легким мысленным пинком вернул его к разговору.

– Ее ищет Дерек, и хватит об этом. Что еще?

– Тот убийца… – подал голос Томас. – Мы перетряхнули весь город. Тео свела меня с… низами, они ничего не знают ни об убийце, ни о заказчике. – Он виновато склонил голову.

– Ну, мы должны признать, что невозможно знать все. На свете есть многое, что недоступно нашему уму. Пока тоже отставьте в сторону. Как люди отнеслись к пророчеству?

– Многие верят, об этом объявил сам Улленпиг, Старейший жрец. Но верить им не хочется, – ответил Томас, – потому что если Возвращение магов – правда, значит правда и то, что страну ожидают бедствия. В целом настроение в городе приподнятое, и теперь, когда вы вернулись с победой, так и праздничное. В остальном все было тихо, без происшествий… настолько серьезных, чтобы беспокоить Ваше Величество.

«Тогда зачем вы двое явились сюда с похоронными физиономиями?», – подумал Гринер, а Дориан внутри него согласно хмыкнул. Видимо, вопрос этот отразился на лице у короля, потому что Томас и Некс обменялись смущенными взглядами.

– Говорите уж…

– Люди считают… – медленно, осторожно начал Томас, – … что причина грядущих бедствий – королева Шезара.

Король высоко поднял брови.

– …Ваша жена.

– Я знаю, что она моя жена, Томас. Почему они так думают?

– Неизвестно. То есть, какого-то определенного источника слухов я не нашел, и распространились они быстро. Мы делаем все возможное, чтобы пресекать их, но… Слухи растекаются по городу и стране. Говорят, что… – Томас прикрыл глаза и процитировал: – «Она колдунья и очаровала нашего короля», «Ей подчиняются демоны нижнего мира», «Она повелевает драконами», и, наконец, «Она воплощение зла и маги придут, чтобы победить ее».

– Очаровательно, – пробурчал король и, поставив локоть на стол, подпер щеку ладонью. – То есть, вы хотите сказать, что ей опасно возвращаться в Тэнниел?

– Д… Да, сир. – Это сказал уже Некс.

– И что вы предлагаете?

– Мы пошлем вестовых к графу Хотстоуну, и когда Ее Величество сойдет с корабля в Даккере, ее поселят у графа. Пока мы здесь, в столице, не разберемся со всеми этими слухами, пророчествами и магами. – Томас, высказывая решение, заметно оживился. – И при малейшем признаке опасности ее можно будет отправить обратно в Араханд, к отцу.

«Ох, не знают они Шезару… „ее поселят“… „можно будет ее отправить“… Никто не сможет ей приказать, а, значит, она отправится в Тэнниел в любом случае».

«Дориан…», – подумал Гринер, светлея лицом. – «А ведь это шанс. Шанс уберечь ее от Кендрика! Если мы сможем удержать ее там, или послать в Араханд, он там ее не достанет!»

«Уверен?»

«Если бы мог, уже достал бы. И к тому же – в Араханде магия не действует»

«Что же ты раньше молчал?!»

«А разве ты…»

«Гринер, я НЕ знаю всего, что знаешь ты, как и ты не знаешь того, что знаю я. Иначе мне не пришлось бы объяснять тебе каждый шаг! Тебе нужно мысленно СКАЗАТЬ что-то, чтобы я это узнал!»

«Прости, Дориан, я правда…»

«Ничего, время еще есть».

Некс с Томасом переглянулись снова. Король, похоже, одобрял их замысел – по крайней мере, морщины на его лбу разгладились.

– Хорошо. Действуйте. – Сказал король. – И лучше будет, если письмо ей напишу я – иначе она никого не послушает. Напишу сегодня же вечером, после Совета. Томас, зайдете за ним.

– Совета, Ваше Величество? – удивился капитан.

– Да. Сначала пиршество, потом Совет.

Судя по выражению лица капитана, он думал что-то вроде «Да уж, король с этих баронов, похоже, по три шкуры стал драть». И видно было, что он это одобряет. Томас заметно пошевелился – сплел пальцы рук на колене. И спросил:

– Я правильно предполагаю, что Ваше Величество на этом Совете будет решать вопросы наследования и распределения земель погибшего в сражении графа Майоля и предателя барона Боклэра соответственно?

– Правильно, Томас.

«А еще мне надо будет посеять распри между дворянами и оскорбить всех моих графов, по распоряжению мага Кендрика, который убил вашего короля и, скорее всего, держит в плену Тео», – подумал Гринер, но вслух, естественно, ничего не сказал.

– Мне присутствовать на Совете… тайно? – спросил Ферфакс.

– Конечно. Мне пригодится твое мнение, Томас. Итак… у вас пока все?

Капитан и Томас встали.

– Да, Ваше Величество.

– Тогда свободны.

Гринер дождался, пока капитан с помощником уйдут и расслабился – то есть положил ноги на стол, а руки сплел на затылке.

«Если Шезара будет вне опасности, мы сможем показать Кендрику большой кукиш», – радостно обратился он к Дориану.

«Не спеши. Мы не знаем всех возможностей Кендрика. Лучше придержать новости о королеве – как туз в рукаве. И я бы хотел понять, зачем он приказал… то, что приказал. Какой у него план».

«Думаешь его перехитрить?»

«Гринер, первое правило полководца – действовать только тогда, когда ясен план противника. Лучше потянуть время, притворяясь, что мы являемся послушной марионеткой в его руках, а потом нанести удар».

Что-то в этой логике не давало Гринеру покоя, но он все никак не мог понять – что? Но с королем спорить не стал, все-таки тот был старше и опытнее. И еще – он был мертв в каком-то смысле, а это давало ему некоторые преимущества. Перед Гринером точно. Ведь король погиб из-за него…

«Чувства я тоже ощущаю. Мы это уже проходили, Гринер, я тебя не виню».

«Обещай, что когда мы выведем Кендрика на чистую воду, я смогу рассказать Дереку правду», – попросил Гринер.

«Обещаю».

Пиршественный зал украсили, развесив по стенам венки и флаги. В огромном камине трещали поленья, сияли сотни свечей в канделябрах и люстрах – снаружи уже стемнело, была зима, – на балконе рассаживались музыканты, слуги расставляли на столах вазы с цветами из оранжереи. Столов поставили больше, чем обычно – помимо короля, его приближенных, баронов и графов, на пиршестве должны были присутствовать и особо отличившиеся воины. Конечно, их посадят за самый дальний от короля стол, и дадут самую простую пищу – но и это было большой честью. Они смогут рассказывать внукам, что пировали вместе с королем после славной победы.

Наконец, все было готово. Шольц подал знак лорду Бауфуру, а тот кивнул двум слугам в праздничных ливреях, чтобы они открыли двери.

Первыми в зал проследовали маркизы – дальние родственники королевской семьи. Они не имели голосов в Совете, не владели замками и военными отрядами, но зато у них имелись деньги – корона выплачивала им пожизненную ежегодную ренту и обеспечила громкие титулы. Поэтому они все как один были надутыми павлинами, как считал Шольц. Особенно маркиз Одоле. «Хотя этот больше похож не на павлина, а на жирного индюка», – язвительно подумал Шольц.

Ему, потомственному дворецкому, было больно видеть, во что выродились носители королевской крови, пусть и одной восьмой, или шестой. Раньше маркизы являлись подспорьем для короля, поддерживали его во всем, вместе с ним ходили на войну… А эти, только раздался лязг оружия, попрятались в своих городских особняках – кто отговорившись подагрой, кто насморком.

«Маркиз Берк сто лет назад прикрыл короля, своего двоюродного брата, от стрелы собственным телом… жаль, что ныне маркизы уже не те, за Одоле можно спрятать не только короля, но и с десяток рыцарей».

Второй маркиз, Жюль, был наоборот, худ, как щепка. «А этим можно было бы протыкать врагов», – продолжил свою аналогию Шольц. Однако на лице его ничего, кроме верноподданнейшего почтения, не виднелось. Дворецкие никогда не позволяют себе непочтительности, даже если внутри презирают кого-то.

Третий маркиз, Этье, был невысок, бледен, как моль и некрасив – однако, он единственный их трех вызывал у Шольца некое подобие уважения. Он руководил Казначейством, и не только не крал из казны, как его собратья по титулу, но и хорошо делал свое дело.

«Возможно, дело в лионской крови», – подумалось дворецкому. – «Все маркизы теперь куда больше лионцы, чем вердлендцы. А все потому, что сто лет назад их отправили в Турен с посольской миссией, трех сразу. Они женились там, изменили родовые фамилии на лионский лад…»

Следом в зал вошли бароны. Семь вместо двенадцати, подумать только! Теперь они числом почти сравнялись с графами – семь на пять. Барон Толли загадочно умер этим летом, барона Боклэра обезглавили сегодня на Яблоневой, а Келмворт и Верендарт… Пусть благодарят Древо, что их не настигла та же участь, что и Боклэра.

Шольц всецело одобрял решение короля казнить предателя. Будь его воля, он всех трех бы казнил. Единственное – не так быстро. Тут Его Величество поспешил, презрев все традиции. Но – чем раньше отрубишь гадюке голову… Шольц прищелкнул пальцами, и слуги, подхватив чаши для омовения рук и полотенца, двинулись к степенно вышагивающим маркизам, которые как раз дошли до королевского стола, стоящего на возвышении у дальней от входа стены. Одоле и остальные маркизы пополоскали пальцы в воде, по поверхности которой плавали розовые лепестки, вытерли руки и расселись.

Тем временем появились графы. Шольц с прискорбием отметил, что и их стало меньше. Граф Майоль ему нравился. Он разбирался в садоводстве и был предан королю – а эти два пункта значили для Шольца очень много. Графы выглядели не такими подавленными, как бароны, но и их походная жизнь потрепала – дворецкий не заметил ни одной радостной улыбки, лишь глубоко скрытую усталость и ожидание.

Осталось войти младшим графам – и внимание можно будет перенести на другую часть зала, ведь там с минуты на минуту должен был появиться король. Шольц вообще не понимал, зачем нужны были младшие графы. Разве что титулы эти давались бы за заслуги, так нет – они были, скорее, подачками. А все дед нынешнего короля, Его Величество Данут Первый. Раскидывался золотом и землями направо и налево. Хорошо, его сын, Беорель, исправил положение, ограничил младших графов только титулами, и ничем больше. Что-то вроде красивого ордена «Просто Так С Бантиками». Ни пользы, ни вреда.

Как можно было догадаться, дворецкий Шольц был весьма кровожаден и прижимист. Но оба эти качества, объединяясь с преданностью королевский семье, тактом, отличной памятью, знанием людской сути и управленческими способностями давали в итоге идеального дворецкого.

А Дориан Второй, пожалуй, для Шольца был идеальным королем. Он не жаловал титулы всяким бездарям. По чести, он вообще пока никого не наградил титулом, но так даже лучше. Следил за всеми делами королевства, вникал во все вопросы, а не просто праздно сидел на троне. Выделил Шольцу акр земли в Королевской оранжерее для выращивания роз. И очень правильно женился.

Старый дворецкий считал, что правильно жениться – самая первая и, пожалуй, главная задача короля.

Наконец самый последний младший граф Леккон зашел в зал, и Шольц позволил себе испустить еле слышный вздох облегчения. Ничего неположенного не произошло, потолок не упал, пиршество готово было начаться. Он прошествовал вдоль огромного ковра, следя зорким не по годам глазом за слугами, к королевскому столу. Почти все дворяне уже расселись. В зал все прибывали люди – купцы, управляющие, судьи и банкиры, жрецы Древа и Близнецов, бросающие друг на друга неприязненные взгляды.

Шольц пересчитал приборы, придирчиво проверил, отражается ли его длинное, сухое лицо в кубке короля и кивнул Сенешалю второй раз.

В зал стали входить воины – без оружия, естественно, если не считать кинжалов у пояса – надо же чем-то резать мясо. Шольц не ждал от них знания этикета, но все равно велел положить на их стол вилки. Хотя они все равно будут ими в зубах ковырять…

– Его Величество Дориан Второй! – объявил лорд Бауфур.

Все встали. Небольшая дверца за троном открылась, и появился король – в парадном одеянии, в «полном венце», насчитывающем тринадцать бриллиантов. На груди у него висела Роза, чуть покачиваясь на цепи. Она больше не сверкала нестерпимо-белым светом, как тогда, в Храме, и даже не светилась мягкой, молочной белизной. Но она – была, и всякий мог убедиться, что их король – избранник Древа.

Гринер ощутил, как на него устремились сотни взглядов. Опустил руку, которая уже собралась было, словно по собственной воле, сдвинуть корону чуть набекрень, чтобы было удобнее. Весь последний час перед пиром он провел в бессмысленных спорах с Пьетро, который убеждал его, что король не может выйти к праздничному столу в повседневной одежде. Гринер чуть было не зарычал, что король, как ему кажется, может все, что захочет, но Дориан его остановил – и теперь Гринер жалел, что поддался на уговоры. В мантии, короне и с цепью на шее он чувствовал себя не только неудобно, но и не в своей тарелке.

«Привыкнешь».

Он величаво кивнул присутствующим, поднял руку – и выслушал троекратное «Ура Королю!», после чего сел в тронное кресло. Только после этого сели остальные. Сенешаль махнул платком, и из-под потолка полилась музыка.

«Хорошо, что ты перекусил, особо не налегай ни на яства, ни на вино»

«Тогда зачем их сюда выставили, если мы не есть пришли? А кстати, пришли что?»

«Смотреть, слушать. И чтобы показать подданным, что их король в полном расцвете сил, всех помнит, знает и любит. И чтобы наградить воинов, отличившихся в битве. И чтобы…»

«Понял, сидеть для виду».

«Примерно так».

Похоже, понял Гринер, только король на этом празднике оставался без еды и питья – остальные налегали на разнообразные блюда так, словно не ели неделю. Но, понаблюдав за пирующими, Гринер обнаружил, что не только он сидит, ковыряясь вилкой в тарелке, на которой лежал малюсенький кусочек мяса в подливе.

Бароны либо откушали втихую у себя в комнатах, либо им кусок в горло не лез. Особенно апатично выглядел Гордойс. Гринер пригляделся к нему незаметно – и понял, что тот все время посматривает на барона Падуа.

«Он выглядит так, будто все время боится», – подумал Гринер, и Дориан тут же ответил:

«А он и боится».

«Почему? Он ведь не предатель?»

«А ты посчитай баронов и графов»

Гринер только сейчас заметил то, что старому Шольцу пришло в голову сразу же. Баронов было существенно меньше.

«Толли умер, не оставив наследника, и вопрос о его землях так пока и висит в воздухе. Хотя по традиции они должны отойти короне, каждый из баронов втайне надеялся склонить меня к тому, чтобы отдать такой лакомый кусок ему. Но это было еще до войны, сейчас у них совсем другие страхи. Смотри – нету Толли, Боклэра. Верендарт и Келмворт сидят тихо по своим комнатам и трясутся. Мервульф восстанавливает Рудего. Баронесса Дурстхен… хм. В итоге их тут всего шестеро из двенадцати. Гордойс, Смерриль, Падуа, Морринт, старый и недалекий Ольдверг, который в стороне от дел Совета, потому что несколько лет просидел послом в Лионе и Уилсонсон, который, хоть и стар, но всецело предан короне. А теперь подумай. Падуа был дружен с Боклэром. Смерриль – с Келмвортом. Из них только Гордойс и Морринт не вызывают особенных подозрений».

Гринер сначала запутался в объяснениях Дориана, но затем мысленно повторил их, внимательно глядя на лица баронов, чтобы запомнить лучше. Бароны при этом ерзали и нервно роняли вилки, стоило ему на них уставиться.

«Не пялься так, они в обморок хлопнутся. Теперь графы… Эх, как жалко, что Майоль погиб… он был очень умен. Но Тьерри тоже не дурак. И у них сейчас перед баронами есть преимущество».

«Они не запятнали себя?»

«Именно. И бароны вполне оправданно опасаются, что я раздам земли… то есть, что мы раздадим земли графам».

«Нужны им эти земли…», – буркнул мысленно Гринер, с тоской провожая взглядом уплывающий на тарелке кусок мяса. Он, хоть был маленьким, но, как считал Гринер, в его желудке – совсем не лишним. Он успел только перекусить.

«Конечно, нужны! Это поля и виноградники, крестьяне, налоги… торговля. Ты что, в экономике совсем ничего не понимаешь?»

Гринер вздохнул.

«Ладно, ладно. Я объясню».

Все пиршество, как отмечали присутствующие, король просидел с чрезвычайно озабоченным видом. Особо прозорливые отметили, что Его Величество временами поглядывал на баронов, и сделали далеко идущие выводы. Особо далеко выводы ушли у младших графов – кто был поглупее. Они вообразили, что ничейные земли достанутся им: не станет же король раздувать и без того огромные территории графов? Или поощрять баронов к новым предательствам подарками? Они переглядывались со значением ровно до того момента, как подали сладости. Его Величество встал, обвел зал глазами и тихо, но звучно произнес:

– Мы благодарим благородных господ и славных воинов, что разделили с Нами эту трапезу. И возносим хвалу Древу, что победа осенила нас своим крылом. Сейчас вы можете продолжать праздновать, я же удаляюсь.

Пирующие уже набрали воздуху в грудь, чтобы воскликнуть «Долгая лета!», но король добавил:

– Я собираю Совет. Бароны и графы, состоящие в нем, пройдите в залу Совета. Остальным я желаю веселиться и славить Древо.

И Его Величество покинул зал через ту же дверь, что и вошел. В полном молчании через главный вход вышли бароны и графы. И лишь когда за ними закрылись двери, дворяне и простые воины, в едином порыве взволнованно стали обсуждать решение короля.

«Совет…» – шептались графы. «Покатятся ли еще головы?» – качали головами купцы. Представители Ордена Древа и Ордена Близнецов, пожалуй, держали себя скромнее других – они не обсуждали новость, только переглядывались.

Маркиз Этье потер в задумчивости подбородок и, перегнувшись через стол, отвел в сторону пышный фазаний хвост, маячащий перед глазами. Кивнул банкиру Хельгорду, и встав из-за стола, отошел к камину.

– Пожалуй, нам лучше уйти сейчас, друг мой, – сказал он банкиру. Тот согласно кивнул и они покинули зал.

Они с Хельгордом направились в Казначейство. Если предстоит передел земель, работать придется много. Следовало подготовиться, вызвать служащих и наточить много перьев. Вскоре за ними замок покинули и жрецы – их замучили расспросами.

Шольц же, услышав слова короля, удовлетворенно улыбнулся.

Гринер все-таки скинул с себя мантию, но корону оставил, и Розу тоже. Он появился в зале Совета первым, сел в высокое кресло с изображением оленя на верхушке спинки, скрестил руки на груди и стал ждать. Зал освещали десятки канделябров.

«Готов?»

«Нет. Но ведь все равно это надо сделать».

Гринер посмотрел на руки. Они не дрожали. И сердце не колотилось, как бешеное. Он даже не вспотел.

«Наверное, ты повзрослел».

Гринер знал, что это не так. Вернее… может, он и повзрослел, просто… После того, что случилось тогда, на холме, занесенном снегом, вряд ли что-нибудь сможет его испугать.

Но эту мысль он произносить не стал, даже внутри.

Бароны заходили по одному, держась друг от друга как можно дальше. Кланялись, садились на свои места – на спинках сидений были вышиты их гербы, – и, все утыкались взглядом в стол, кроме барона Уилсонсона и его сыновей. Графы зашли по двое, расселись быстро и устремили глаза на короля.

– Война закончилась. Нашей победой. – Веско сказал король. – Это хорошо.

Спорить было не с чем, и члены Совета согласно закивали.

– Но дома, в королевстве, творится демоны знают что. И причины этому лежат глубоко. – Его Величество сделал паузу, обводя присутствующих тяжелым взглядом. – Я могу только догадываться, что за темные мысли и желания толкнули барона Боклэра на предательство короны и своей страны. И подозреваю, что основной причиной была жадность.

На лицах баронов отразилось сомнение. Не то чтобы они считали Боклэра бессребреником, просто думали, что вряд ли дело было только в жадности. Графы слушали короля внимательно, Тьерри чуть улыбнулся и покосился на Огги.

– Алчность толкнула Келмворта и Верендарта на пособничество. Могу ли я доверять своему Совету, когда вы только и думаете, как бы захапать побольше? – Король повысил голос. – Это надо прекратить.

Почти все снова согласно закивали. И только старый Уилсонсон подумал: «Если они думают, что достаточно потрясти скорбно головой, и на этом все закончится, то они дураки». А Тьерри обеспокоенно посмотрел на Недвига.

Дориан встал, оперся о стол и навис над ним. Вид его не сулил ничего хорошего.

– Я определяю земли предателей короне.

И без того звенящая тишина стала почти непереносимой. У Гордойса капля пота повисла на кончике носа, но он не удосужился вытереть ее.

– А также земли баронов Смерриля, Гордойса, Морринта, Толли, Дурстхен, Мервульфа, Уилсонсона, Падуа и Ольдверга.

Присутствующим послышался тихий вздох, доносящийся от стенки, но они не придали ему значения. Старый Уилсонсон поднял глаза на короля:

– Ваше Величество…

– Я не закончил! – рявкнул Дориан. – Также короне отходят земли графов. Всех. Я назначу управляющих, которые будут отчитываться только передо мной. Вы все… все, я подчеркиваю, должны будете доказать мне свою верность и истинное смирение, прежде чем заслужите свои земли!

– Ваше Ве… – попытался вмешаться Тьерри, но запнулся, когда король бросил на него разъяренный взгляд.

– Вы получите их обратно только в том случае, если я буду точно уверен в вашем беспрекословном подчинении!

Отсветы огня метались по фигуре короля, придавая ему вид зловещий и грозный, алые отблески падали на его камзол от Розы.

– Но война…

– Ведь Хотстоун и Мейрхолд вообще не участвовали…

– И баронесса Дурстхен, – слабо начал Тьерри.

– По какому праву? – подал голос Гордойс, судорожно вытирая платком лицо.

– В древнем законе написано, – медленно, почти по слогам, произнес Дориан, и дворяне замолкли, – что король имеет право отчинить короне все земли, которые сочтет нужным, перед лицом великой опасности.

– Но это… этот закон был написан, когда и земель-то почти не было! – возопил Смерриль.

– Какой опасности?! Это дурацкое пророчество…

– Это несправедливо! Мы не предавали Ваше Величество! Почему мы должны…

– Молчать!

Бароны и графы пожалуй, впервые как сели за стол в зале Совета, впервые за всю свою историю, почувствовали единение. У них появилось нечто общее. Страх.

Роза на груди короля разгоралась – но уже не белым светом, а ярко-красным.

– Высшая справедливость, как и высший суд – в руках короля. Впереди нашу страну ждут беды и напасти, и королевство должно быть сильным. Вы останетесь здесь, в столице, под моим присмотром. В ваши земли будут направлены мои управляющие. И если хоть один из вас, хоть словом, хоть делом, попробует пойти мне наперекор…

Дориан отклонился назад. Оглядел Совет, будто поле боя – но уже после битвы, словно подсчитывал поверженных врагов.

– Если кто-нибудь из вас выступит против меня… Он об этом пожалеет.– Король положил руку на Розу, но та все равно просвечивала сквозь пальцы, бросая зловещий свет на его лицо. Подсвеченное снизу, оно внушало ужас. – Я его уничтожу.

Глава 4

Хрустальный шар Гринер вез от самой равнины, на которой произошло сражение, в своих седельных сумках. Никому не давал их в руки. Только в столице пришлось довериться Пьетро – но выглядело бы странно, если бы король тащил свою поклажу сам. В походе – да. Здесь – нет. Он немного волновался, но когда после Совета зашел к себе в покои и обнаружил, что кожаный небольшой мешок аккуратно уложен на столе вместе с другими личными вещами, расслабился. Подошел, достал из мешка сверток, и, размотав большой и толстый кусок материи, извлек шар.

«Они испугались…» – подумал Гринер. – «И наверняка подумали, что я безумен».

«Зато мы знаем часть плана Кендрика. Бароны теперь ненавидят графов, потому что те всегда поддерживали меня, наверняка думают, что я из-за этого решил, что мне все дозволено, и вот к чему это привело, по их мнению. Графы ненавидят баронов, потому что предатель был из них, и считают, что я зол из-за баронов. Все они ненавидят меня… то есть тебя. Нас… понятно, за что. Орден Древа – потому что от них я получил Розу, которой пригрозил им в случае неподчинения. И магов, потому что под предлогом их возвращения я отнял у них земли. Просто блестяще задумано».

«Ты действительно им восхищаешься?» – изумился Гринер, уловив в мысленном голосе Дориана нечто похожее на уважение.

«Это не мешает мне желать ему смерти – но да, он достоин восхищения. Он сильный противник, опасно его недооценивать».

Гринер посмотрел на шар. Сейчас он должен связаться с Кендриком, как и было уговорено. «Сразу после Совета», – сказал он. Но Гринер не мог себя заставить… не потому что боялся, что Кендрик прочтет его мысли. Каким-то образом Дориан защищал его от этого. Обычно, когда маги связывались через шар, они могли уловить отголоски мыслей, даже чувств, понять, если кто-то подслушивает… Но Кендрику приходилось слышать ровно то, что Гринер желал ему сказать – это Дориан обещал твердо. «Я – словно стена, и отгораживаю его попытки пробиться к тебе», – пояснил он Гринеру после первого разговора с Кендриком через шар. Маг пытался проникнуть сквозь «стену», но ему не удалось. Так что Гринер не боялся, что Кендрик узнает о его – и Дориана, – жгучем желании уничтожить того, кто заставляет их исполнять приказы, кто управляет ими, словно марионетками… Нет, дело было в другом. Гринер не хотел снова слышать этот голос, зная, что совсем недавно он подчинялся ему сам. Сам, не под давлением обстоятельств, не из опасения за жизнь любимых людей… С обожанием, ловя каждое слово. И зная, что Кендрик держит Тео в плену, а, возможно и убил.

Но выхода не было.

Гринер положил ладонь на шар. Кендрик откликнулся почти сразу.

– Мальчик мой! Превосходно, все прошло так, как я планировал.

– Ты уже знаешь? – удивился Гринер.

– Конечно, знаю. Ты заставил их дрожать, король, молодец. Убедись, чтобы они не сбежали. Продержи их в замке с неделю под замком, – хм, да тут каламбур, – и обещаю, они поползут к тебе, как побитые псы, моля вернуть хоть часть той власти, что у них была. Теперь слушай внимательно…

Кендрик сыпал указаниями, Гринер запоминал. Эти налоги поднять, те уменьшить. Поддержать Орден Древа в этих их «баловствах с пророчеством», но и Ордену Близнецов выказать свою поддержку. По возможности – стравить их друг с другом.

– Скажем, пообещай Садовникам построить новый храм в столице. О! Пусть это будет Храм Розы! Как тебе? – не дожидаясь ответа, Кендрик продолжил: – А Ордену Близнецов дай понять, что делаешь это, потому что Садовники надавили на тебя, мол, Розу получил – давай отрабатывай. Самим Стрелкам обещай… чтобы такое пообещать… как сам думаешь?

Гринер был уверен, что Кендрик уже все решил, просто ему нравится издеваться. Но покорно предложил:

– Земли?

– Нет, мальчик мой, бери выше!

– Я не знаю…

– Обещай, что перейдешь в их веру. Славно придумано, а? И королевство тоже постепенно под них подведешь. От такого крупного куска у них слюнки потекут рекой!

Кендрик перечислил еще несколько мелких законов и проектов. По мысленному голосу его было понятно, что он чрезвычайно доволен. Наконец, он закончил:

– Пожалуй, пока все. Свяжись со мной через неделю, расскажешь, как идут дела. А дней через десять, возможно, мы увидимся лично. Сейчас я… несколько занят.

Гринер проглотил вопрос о Тео – знал, что Кендрик все равно не расскажет, только посмеется.

– Я все исполню, – пообещал он.

– Вот и хорошо. Удачи, король… И, кстати. На трюк с королевой не рассчитывай. Я достану ее где угодно. Так что пусть едет в столицу, как и собиралась, ты понял?

У Гринера холодок пробежал по спине. Как он узнал? Кто-то подслушивал? Некс либо Ферфакс втайне работают на Кендрика? Паника чуть не накрыла его с головой – но помог Дориан, мысленно его встряхнувший.

– Понял, – сглотнув, ответил Гринер.

– Пай-мальчик. Продолжай в том же духе.

Шар потускнел. Разговор с Кендриком занял не более минуты. Гринер, двигаясь словно во сне, замотал шар в тряпку, опустил в мешок, затянул завязки. Положил на стол и замер, не решаясь двинуться – на коже выступил холодный пот, колени чуть подгибались.

«Возьми себя в руки»

«Но он… как он узнал? Неужели я теперь вообще никому не смогу доверять?»

«Значит, никому. Мы можем доверять только друг другу. Пока не поймем его план… и тогда все это закончится, обещаю».

Гринер с минуту стоял, тяжело дыша, пока не успокоился. Все-таки, есть кое-что, способное его испугать. Вернее, кое-кто. Кендрик.

Гринер снова напрягся, но уже потому, что из спальни донеслись посторонние звуки.

Король взялся за рукоять меча и, подойдя к двери, толкнул ее носком сапога. Та без скрипа отворилась, и юноша увидел склоненную над кроватью спину старого слуги.

– Подзаткнут спустя рукава, но не расправят, – послышалось ворчание.

– Пьетро… – окликнул слугу король, отпуская оружие. – Оставь.

– Ваше Величество… – тот согнулся в поклоне, а, распрямившись, внимательно оглядел короля. – Выглядите очень уставшим. Как Ваш бок? Я позвал лекаря на завтра, а с собой он мне дал успокаивающий отвар, он снимет боль. Снимайте-ка верхнюю одежду, целый день ходили небось, и не сказали никому…

Пьетро продолжал болтать, охая и ахая при виде большого синяка на ребрах короля. Рассказал, что устроил любимого коня Его Величества как полагается, и хотел прислуживать королю на пиру, но Шольц отправил его к лекарю, как только узнал о ране Дориана. Беда была в том, что замковый врачеватель уехал к войску, помогать раненым в лазарете, разбитом на другом берегу, хороший лекарь, только суетливый, пришлось отправиться туда за ним, а он, наглец, отказался оставлять воинов…

– Правильно сделал, – Гринер поморщился: Пьетро бинтовал ему бок, наложив примочку. – Там раны куда серьезнее. А я не помру от синяка.

– Что Вы такое говорите, – со сдержанным ужасом ответил Пьетро. – Вы же король.

– Потому и говорю.

Слуга закончил перевязку, подхватил оставшиеся бинты и тазик.

– Ваше Величество, Вас что-то гнетет, уж простите мой длинный язык. Я могу помочь? Вы сам не свой.

Гринер вздрогнул.

– Все нормально. Позови-ка ко мне Шольца. И приготовь писчий прибор в кабинете, я напишу письмо. Сначала прибор… И найди Некса с Ферфаксом, пусть зайдут.

– За полночь уже, Ваше Величество, отдыхать-то когда будете… – покачал головой Пьетро, но покинул комнату.

Гринер надел длинную рубаху поверх штанов, и теплую накидку – несмотря на натопленный камин, в покоях было холодновато. Отправился в кабинет. Сел в кресло и уставился на белоснежный лист бумаги.

– Демоны дери, – выругался он, вскочил с кресла и пошел в приемную. Вернулся с мешком в руках, запихал его в ящик стола и снова принялся разглядывать бумагу.

Он так и не написал ни слова, когда пришел Шольц. Коротко кивнул дворецкому, похвалил за прекрасно устроенное пиршество. Старик сдержанно улыбнулся.

– Шольц, у меня к вам просьба. Но сначала вопрос. Скажите, корона ведь обеспечивает слуг, уходящих на покой?

Дворецкий если и удивился, то виду не подал.

– Конечно, Ваше Величество. Полная рента до конца дней.

– А у Пьетро, кажется, есть домик под… – король прищелкнул пальцами и Шольц подсказал:

– Верхним Тесом, сир. Там сейчас проживает его семья – дети и внуки.

– Пьетро долго и верно служил короне. Позаботься о том, чтобы, когда он завтра отправится на заслуженный отдых, ему было выплачено жалованье до конца месяца, плюс надбавка лично от меня, в размере… двухсот золотых. Пусть уедет прямо с утра, не задерживаясь.

Губы Шольца чуть дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но он лишь склонил голову.

– На завтра есть какие-то… события, на которых я должен присутствовать? – спросил король, устало потерев глаза.

– Торжественная церемония в Храме Древа, – стал перечислять дворецкий. – Раздача хлеба бедным, объезд лагеря, совещание городского совета, праздничный обед. И маркиз Этье просил передать, что завтра состоится заседание Казначейства.

– Что из этого я никак не могу пропустить?

– Церемонию в храме… – начал Шольц и замялся. – И, пожалуй, Казначейство… в связи с недавними событиями.

«Уже знают», – подумал Гринер. – «Слухи разносятся быстро. Бароны с графами, наверное, были так напуганы, что не сумели сохранить в секрете то, что произошло на Совете».

– Хорошо. Передайте маркизу, что я буду. Во сколько церемония?

– В десять утра, Ваше Величество.

– Хорошо. Пусть меня разбудят в семь, если сам раньше не проснусь. Все, идите.

Гринер просидел над письмом еще минут десять, но дальше строчки «Возлюбленная моя королева!» не продвинулся. Сам он не знал, как короли пишут письма своим женам, а Дориан явно хотел бы сказать больше, чем было необходимо, и потому подсказывал с неохотой. Да и смысла отправлять послание уже не было. Зачем он попросил Пьетро приготовить бумагу, перо и чернила, Гринер не знал.

«Возможно, это Пьетро донес Кендрику… а, может, и не он. Но совершенно точно – он один из немногих, кого очень сложно будет одурачить, слишком долго он меня знает, почувствует перемены, станет подозревать… мы правильно сделали, что его отослали».

«Угу», – только и ответил Гринер.

В дверь постучали, и король с облегчением откликнулся:

– Входите.

Проблема была еще и в том, что у него из головы не шли перепуганные лица Совета. И он честно признался себе, что страшится оставаться наедине с собой. А уж что будет, когда он отправится спать…

Вошли Некс и Ферфакс, один бледнее другого. Уселись в кресла, напряженно молчали, пока Томас не сказал осторожно:

– Ваше Величество… это было неожиданно.

– Я знаю. Что ты заметил, пока наблюдал из потайной комнаты?

Томас глубоко вздохнул. И, судя по выражению лица, решился говорить прямо, несмотря на опасность попасть в немилость:

– Страх. Вы нагнали на них страху, Ваше Величество. И если это было вашей конечной целью, то все замечательно, но смысла ваших действий я не понял.

– А тебе и не надо. – Жестко ответил король. – Пока не надо. Потом… посмотрим. Что еще?

Томас понял, что профессиональный и четкий ответ сейчас будет кстати и ровно стал перечислять:

– Бароны, все кроме Уилсонсона, были ошеломлены. Он тоже удивился, но меньше, наверное, потому что не ждал никаких наград за служение.

«Если это шпилька, Томас, то она прошла мимо», – раздался голос Дориана у Гринера в голове. Он ничего не ответил королю, кивнул Ферфаксу: «Продолжай».

– Гордойс выглядел обозленным, но хорошо это скрывал. Морринт часто смотрел на Гордойса, словно в поисках поддержки. Ольдверг вообще мало что понял, а Смерриль и Падуа глубоко задумались. Лиц графов я не видел, они сидели спиной ко мне, но позы были настороженные.

– У дверей их комнат уже стоит стража?

– Конечно. Как только я услышал о вашем… решении, то сразу передал капитану соответствующие распоряжения.

По выражению лица капитана легко было догадаться, что его это решение изумило до глубины души и выбило из колеи. Он кашлянул.

– Кхм. Ваше Величество, что делать, если они попытаются покинуть замок и столицу?

– Объяснить, что король запретил уезжать. Если попробуют прорваться силой, схватить, заковать и поместить в темницу. В хорошие условия… насколько это возможно. Гонцов от них, если таковые будут, перехватывать, все письма приносить мне. Войскам графов и баронов, что стоят сейчас на том берегу, объявить, что их сюзерены остаются погостить у короля. Ведите себя с баронами и графами вежливо, но твердо.

– А если начнутся волнения? – спросил Некс.

– Вот если начнутся… а, впрочем… Томас, это по твоей части – подпусти в лагерь людей, чтобы они успокаивали людей, расхваливали мое гостеприимство, и все такое. Ты знаешь.

– И сколько… – капитан тщательно подбирал слова. – Сколько бароны и графы будут… гостить у Вас?

– Сколько понадобится. Не меньше недели, потом посмотрим, что они запоют. Завтра, на заседании Казначейства, я назначу управляющих их землями. Воинов баронов и графов отправим их сопровождать. Таким образом войско, стоящее у столицы, исчезнет само собой. Графам Хотстоуну и Мейрхольду надо послать гонцов с приглашением явиться в столицу – и позаботьтесь, чтобы гонцы к ним прибыли раньше слухов.

– А что с… королевой?

Лицо короля словно одеревенело. Он посмотрел на лист бумаги, лежащий перед ним, ноздри его гневно расширились… но он быстро взял себя в руки.

– Королева прибудет в столицу, как и собиралась.

– Чем вызвано такое решение, Ваше Величество?

«Троеклятым Кендриком», – подумал Гринер.

– Требованиями разума. Неужели вы думаете, что я оставлю королеву на попечительство Хотстоуна, после того как вызову его сюда, чтобы отобрать его земли? Вдруг он все же узнает о том, что произошло на Совете? Ее Величеству будет куда безопаснее здесь.

Капитан с помощником переглянулись. Гринер против воли принялся размышлять, кто из них может быть предателем. Некс – старый вояка, и вполне доволен службой в гвардии короля. В деньгах вроде недостатка не имеет. Томас в течение многих лет помогал Тео, она ему доверяла, вряд ли он мог бы ее обмануть… Но, возможно, их шантажируют, угрожают близким. Гринер едва удержался, чтобы не задать пару наводящих вопросов, поинтересоваться, все ли в порядке в их семьях… Незачем выдавать себя – вдруг страх перед Кендриком (или преданность ему) окажутся сильнее желания открыться королю? Проще не доверять им, скрывать часть информации, а разобраться в том, за кого они, можно будет потом. Когда все закончится.

«Эта фраза скоро будет светиться у меня перед глазами», – горько подумал Гринер. – «Когда все закончится… а когда?»

– Вы свободны.

Гринер, как и предполагал, долго ворочался, прежде чем заснул. Мысленно он спорил с Дорианом, убеждая того рассказать все Дереку.

«Он единственный, кому я точно могу доверять!», – с горячностью подумал он. – «И он куда лучше меня разбирается в… Кендрике».

«Я чувствую, ты преувеличиваешь. К тому же, и я уже не раз тебе это говорил – обращаться к Дереку опасно. Он согласится исполнять все приказы Кендрика до того времени, пока мы не разгадаем его намерения?»

«Возможно, согласится».

«Ты сомневаешься. А он сможет защитить Шезару?»

«Да!»

«Опять сомнение. И еще я чувствую, что ты и сам… на самом деле ты не хочешь разговора с Дереком».

«Хочу… но боюсь».

«Почему?»

Гринер с силой взбил подушку и ответил:

«Спокойной ночи».

Дориан замолк. А Гринер натянул до подбородка меховое одеяло и уставился широко открытыми глазами в окно, где светила на черном небе яркая звезда, Глаз Дракона.

Он боялся. Сначала, после всего, что произошло, он чуть не рассказал Дереку правду. Но тогда он был в панике. Не знал, что делать, ужас от содеянного накрыл его с головой, и поэтому он, как утопающий за соломинку, ухватился за спокойный, уравновешенный голос Дориана, который советовал не спешить. Он чувствовал себя, как ребенок, потерявшийся в бурю, и Дориан был для него маяком. Потом… Гринер раз за разом порывался сказать Дереку, но не находил слов. «Дерек, слушай, я на самом деле Гринер, и Тео погибла из-за меня»? Дальше открыть истину становилось все труднее. Потому что, если б Дерек спросил: «Почему же ты сразу мне не сказал?», Гринер не знал бы, что ответить. Значило бы это, что он больше не доверяет наставнику? Но самым большим страхом Гринера было то, что Дерек не смог бы его простить. Юноша даже почти убедил себя в том, что так и случится – то, что он совершил, не прощается. Он втихую от наставников общался с предателем и убийцей, учился у него, позволил ему убить короля и заманить Тео в ловушку… По глупости своей, самонадеянности. Гринер боялся, что Дерек плюнет ему в лицо и уйдет, не оборачиваясь, навсегда. И будет прав. И тогда останется только утопиться, а после смерти вечность висеть на Древе вниз головой, как и все предатели.

Звезду закрыло легкое облачко. Гринер сглотнул, почувствовал, что во рту пересохло. Сел в кровати, чтобы дотянуться до кубка с водой, что стоял рядом на столике, и вдруг ощутил, что по щеке стекает капля. Он машинально слизнул ее. Соленая.

Капитан Некс и Томас, выйдя из покоев короля, не сговариваясь, избегали обсуждения состоявшегося разговора до тех пор, пока Некс не закрыл за ними дверь в своем кабинете. Он перебрался в общие казармы, поближе к своим гвардейцам, сразу после того, как получил «нагоняй» от Тео. И ни разу об этом не пожалел. Во-первых, сразу стало куда легче следить за подчиненными и быть в курсе всех дел. Гвардейцы, относившиеся к нему с опаской, а некоторые так и вовсе без уважения, уже через месяц души в нем не чаяли и перестали постоянно сравнивать с предыдущим префектом, капитаном Догайном. Частично заслуга такого «вливания» в службу принадлежала Томасу. Он охотно помог Нексу разобраться, какие у того обязанности как у капитана, и как у префекта, разъяснил, почему одно следует отделять от другого и рассказал, как завоевать доверие гвардейцев. Они быстро подружились, хотя различались почти во всем, разве что оба были женаты на работе, и все свое свободное время отдавали ей. Джером научился у Томаса многому, и в первую очередь тому, что, как бы ни были преданны гвардейцы королю, некоторые вещи лучше обсуждать наедине.

Теперь, усевшись в старое, «догайновское» кресло, Некс тихо произнес, побарабанив пальцами по столу:

– И как тебе… все это?

Томас остался стоять, рассеянно рассматривая коллекцию оружия, висевшую на стене, также оставшуюся от прошлого префекта.

– В целом я одобряю позицию короля. Давно следовало прижать баронов. Но не так резко. А теперь даже графы имеют полное право восстать, требуя возврата земель.

– А как же закон? По которому Дориан…

– Он существует, я даже могу его тебе процитировать. И под данный случай он попадает – правда, с натяжкой. Согласно этому закону, угроза должна быть явной и глобальной. А в данном случае мы имеем лишь пророчество. Согласись, это меньше, чем ничего.

Томас наконец сел, подвигал бумаги на столе капитана. И неожиданно спросил:

– У тебя еды не найдется?

Некс с прищуром поглядел на своего помощника, поднялся и отошел к столу, на котором под крышкой на подносе лежал нетронутый ужин. Поставил его перед Томасом. Сам он аппетит потерял с той самой минуты, как к нему с час назад быстрым шагом вошел Ферфакс и сообщил, что Совет следует сопроводить по комнатам и поставить стражу. С приказом не выпускать дворян до распоряжения лично от короля.

Томас принялся безо всякого удовольствия поглощать бутерброды с мясом, запивая их разбавленным вином. Ел он, как всегда, по необходимости. Некс с минуту наблюдал за ним молча, потом сказал:

– Ладно, мы имеем то, что имеем. Как они там, тихо сидят?

Он не сомневался, что Томас в курсе происходящего. Каким-то непостижимым образом он узнавал о самых разнообразных вещах, совершенно незаметно и очень быстро. И Ферфакс не подвел:

– Как мыши. Переваривают услышанное. Силой прорываться, думаю, не будут. Они понимают, что это чревато обвинением в измене, а голова Боклэра покинула его шею совсем недавно, такое сразу не забудешь.

– А их войска? – Некс снова опустился в скрипнувшее кресло. В голове не укладывалось, что король пошел на такие крутые меры. Какой бешеный пес его укусил? – С ними проблем не будет?

Том вытер губы салфеткой, благодарно кивнул Нексу и ответил:

– Не должно. Они наверняка уже сами собрались домой, ведь соглашение с сюзереном обязывает их предоставлять воинов для сражения, но после такового они торчать тут не обязаны. У них полно дел в своих землях. А вот личные отряды баронов… Я подумаю, как их убедить, что хозяева остались погостить, и в них нужды нет.

– Правда ведь все равно просочится, стоит ли так прямо лгать…

– А кто говорит о лжи? Они все знают о предателе Боклэре, и если намекнуть, что король просто зол и хочет постращать своих дворян… или, еще лучше, выявить оставшихся изменников… да, отличная идея. Пустим слух, что у Боклэра были сообщники и помимо Келмворта и Верендарта. Но, чтобы выявить их, Его Величеству нужно какое-то время подержать у себя Совет… Да, это сработает. К тому же, как очень правильно предложил Дориан, отрядам надо дать задание сопроводить управляющих до земель их хозяев. Это их отвлечет. Другое дело, что они будут недовольны отсутствием добычи…

– Ты о чем?

– Эта война, конечно, была в защиту королевства. Благое дело, славное, под покровительством Древа, но… воинам надо платить. Города на разграбление им не досталось, а всю добычу с поля боя – личные средства убитых лионских дворян, их оружие, доспехи и прочее, – забрали себе бароны и графы, кто сколько успел. Законное право, они потом бы рассчитались с вассалами, но, поскольку сейчас дворяне сидят взаперти, кто знает, достанется ли их отрядам хоть что-нибудь? Завтра с утра я спрошу у Его Величества дозволения самому распределить деньги и ценности между войсками. Возможно, воинам и от королевской казны достанется что-нибудь. При таком раскладе отряды баронов и графов уйдут почти беспрекословно.

– А ты умный, – довольно улыбнулся Некс. – Мне и в голову не пришло.

– Не прибедняйся. – Томас вернул улыбку другу. – Я думаю быстро, ты – медленно, но оба мы всегда приходим к правильным выводам. Кстати, о выводах… Король нам так и не сообщил всю подоплеку истории с тремя мятежными баронами, и это меня тревожит. И что он намерен делать с теми двумя, что в темнице? Где они, кстати? В королевской тюрьме или городской?

– Королевской, – ответил Некс. – Со всеми полагающимися почестями. Они говорили что-то о том, что король обещал им всего лишь изгнание, но Дориан лично приказал, когда я встретил его на въезде в город, отправить их в тюрьму.

– Он не показался тебе… – Томас сделал паузу, подбирая слова. – Странным?

– Как снег летом, – признался капитан. – Только не пойму, в чем именно странность. Характер у него будь здоров, стальной, так что эта жесткость не сюрприз. Но… мне кажется, он ведет какую-то свою игру. А нам не говорит.

– Возможно, не доверяет. – Томас помрачнел. – Это плохо. Мы не сможем помочь, если Дориан будет скрывать свои планы. Хотя, возможно, он пока не уверен в подозрениях, и не хочет раньше времени мутить воду.

– Да он своим выступлением на Совете не то что намутил, он взбаламутил весь «водоем»! – Некс был встревожен настолько, что позволил себе высказаться о короле крайне непочтительно. – Он ввязался во что-то опасное, Томас. Я хочу попросить тебя…

– Понаблюдать за Его Величеством? – понимающе кивнул Ферфакс. – Конечно. Я и так бы это сделал.

Некс поерзал. Ему не нравилось, что он вынужден шпионить за Дорианом, но другого выхода не было. В который раз уже он подумал о том, что маги исчезли очень не вовремя. Та же Тео наверняка бы придумала, как вызнать у короля правду, а, может, будь она в столице, до конфликта между Советом и королем вообще не дошло бы. Но маги отстранились, и ему приходится идти вразрез с собственным чувством долга, договариваясь с Томасом о слежке за Его Величеством.

– «Патриотичные заговорщики», – буркнул он. – Как бы наши головы не покатились вслед за боклэровской.

– Будем надеяться, наши головы додумаются до ответов раньше, чем попадут под острие меча, – ответил на это Томас, печально улыбаясь. – Хотя я бы на обезглавливание не рассчитывал. Если что-то пойдет не так, нас повесят.

Рик проснулся от ощущения чего-то теплого на лице. Приоткрыл глаза… Через минуту чувства сообщили ему, что из окна на щеку падает солнечный луч. А он лежит в мягкой, удобной постели. Рик посмотрел наверх и узнал паутину трещин на потолке – он находился в своей комнате, в Храме. Он не был здесь с… да, той ночи, когда они с Тео рыскали по библиотеке Храма.

«Мне все это приснилось?»

Он перевел взгляд вниз. Одеяло укрывало его до груди. Рик осторожно приподнял его… и уставился на свои руки, плотно забинтованные. Как ни странно, боли не было. Он вообще не чувствовал ничего ниже запястий. Он выпростал руки из-под одеяла и поднес к лицу. Витки бинта аккуратные, явно работал профессионал.

– Мазь, снимающая боль, – раздался голос от изголовья кровати, и Рик быстро вывернулся, чтобы посмотреть на говорившего. На стуле у его ложа сидел Старший Аммет, толстенький, благообразный старичок с гладко выбритыми щеками и колючими, словно пурга, глазами цвета неба. Старший добавил: – Мы не хотим тебя заставлять страдать более, чем ты заслужил. Твое наказание окончено.

На Рика нахлынули воспоминания прошлой ночи – его крики, мольбы, он просил пощады, не выдержал боли. Его никто не учил терпеть боль. Он вспомнил темноту, хихикание Крыса, соленый вкус крови на губах.

– Я служу Близнецам смиренно, – хрипло произнес он.

Аммет поднес к его губам простую глиняную кружку с водой. Рик попробовал взять ее сам, но неуклюжие руки, обмотанные бинтом в десятки слоев, отказывались слушаться. Он смирился и отпил воды, пока Аммет держал кружку. С искренней благодарностью в голосе Рик сказал:

– Спасибо.

«Спасибо, спасибо, за то, что я никогда больше не смогу играть, шпиону не нужны пальцы, мерзкая ты тварь, чтоб ты сдох».

– Расскажи мне о возвращении магов.

Вода была ледяной, зубы от нее заныли. Рик облизал губы.

– Маги возвращаются, по мнению Садовников, для того, чтобы предотвратить беды и горести, о которых говорится в пророчестве. Но…

Мысли Рика путались. Наверняка его еще и отваром каким-то напоили – сонным или обезболивающим. Он никак не мог вспомнить, что собирался сказать Старшим, чтобы те заподозрили Кендрика…

– Но они сами устроили это.

– Что устроили? – мягко спросил Аммет.

Рик ощутил, что память скачет туда-сюда, подсовывая совсем не то, что нужно. Он попытался сконцентрироваться, но чувство было такое, будто он потерялся в тумане.

«Соберись, недобард безрукий!», – заорал он себе.

– Пророчество. Кендрик хочет с их помощью править страной.

Аммет заметно вздрогнул при упоминании этого имени. «Интересно, я дурак и сейчас закапываю себя глубже, или я молодец?» – подумал Рик.

– Ты встречался с ним?

– Нет. Но чародейка, моя подопечная… это ее ученик.

Барду показалось, что он нащупал верный путь. Жрецам вовсе не обязательно знать, что Тео пыталась убить Кендрика. А он, в конце концов, заполучил ее… Воодушевленный успехом, Рик продолжил:

– Кендрик внедрился в Орден, помогал нам, где магией, где информацией. И потихоньку разваливал Орден изнутри. Многие из жрецов уже готовы последовать за ним. Он усыпил нашу бдительность подачками… Когда маги вернутся, он столкнет лбами Стрелков и Садовников, в расчете, что мы уничтожим друг друга, или основательно пошатнем… А маги довершат начатое. Единственные, кто способен им противостоять, это мы… и Кендрик это знает. У Садовников смелости не хватит, у короля ума. Маги не будут делить власть ни с кем.

– Ты сказал, что многие жрецы готовы последовать за этим… Кендриком. Имена?

– Не знаю. Имен не называли.

– Откуда эта информация?

– От… подопечной. Еще она сказала, что Кендрик силен… очень силен. И он может видеть ложь.

Тут Аммет не просто вздрогнул. Он напрягся, сцепил руки на коленях. Но голос его оставался таким же ласковым и полным участия:

– Видеть ложь?

«Да, бойся, старый дурак. Вы же все пропитаны ложью насквозь, и то, что я сказал, заставит тебя попотеть… а также отдалить Кендрика как можно дальше, чтобы он вдруг не вызнал ваши секреты…»

– Он видит, если человек врет. Что именно скрывает, не видит, но ложь чует.

– Он один обладает такой способностью?

– Да. Те… подопечная очень гордилась им.

Если бы Рик признал, что все маги могут чувствовать вранье, встал бы вопрос о том, как он сам так долго сопровождал магичку и не был раскрыт.

– Что еще ты можешь сказать о нем?

Рик рассмеялся мысленно. Аммета теперь интересовал только Кендрик – ни маги, ни их возвращение, ни Тео с Дереком не волновали его. Только маг, просочившийся слишком глубоко в Орден. Рик чуть ли не видел, как Аммет обдумывает, какие именно секреты он мог, не зная того, открыть Кендрику.

– Он стоял за Лионелем. И он нашел для него Копье Молний.

– Зачем ему это было надо?

– Чтобы Дориан получил Розу, что же еще. Это не дар Древа, это подарок магов. Они хотят возвысить Орден Древа, чтобы те решились на открытое столкновение с нами. А после добить «выживших»… Ну и война, конечно же, часть пророчества. Одно из бедствий. Я не уверен, но думаю, что Кендрик и в Лионе пустил корни, если можно так выразиться…

– Обойдитесь без бардовских аллегорий, брат Кано. Говорите по существу.

Рик чуть не захохотал в голос. «Аллегории, Старший Аммет? О, вы и не представляете себе, как много могут сделать аллегории… Вы уже у меня в кулаке, пусть и раздробленном, но сила моя в речах, язык надо было вырывать, язык!».

Рик чуть приподнялся в постели, посмотрел на кружку… Аммет, не отдавая себе отчет, сразу же схватился за нее, поднес барду…

«В кулаке».

– Я слышал, что он будто бы обещал Шаррону что-то, в награду за то, что тот даст войско Лионелю. Обставили все, конечно, так, будто у Шаррона выбора не было. Но тут я мало что могу сказать.

Рик и правда решил не влезать на незнакомую территорию. Из того, что знал, о чем догадывался, он итак уже наплел достаточно бреда. И Аммет, кажется, в него поверил.

– Еще что-то?

– Мои подопечные какое-то время будут заняты пророчеством. Оба они на время покинули Вердленд, куда отправились – не знаю. – Это Рик сказал, чтобы Аммету вдруг не пришло в голову послать его гоняться за магами. – Меня Тео… подопечная… отправила помогать Ордену Древа, с самыми лучшими рекомендациями. Сейчас я – ближайший помощник Винеса, жреца, который нашел пророчество и открыл его смысл. Он всецело мне доверяет. Я отпросился на пару дней, так что без вреда для легенды могу вернуться туда завтра.

Аммет погладил в задумчивости щеку. Рик отвел от него взгляд, чтобы создалось впечатление, что он ничуть не обеспокоен своей дальнейшей судьбой – куда пошлют, туда и пойдет… И принялся рассматривать комнату, отмечая про себя, что изменилось. У стены напротив поставили вторую кровать. А он жил здесь один… И полки с книгами убрали, на столе только «Откровения», святая книга Близнецов. Исчез ковер на стене, скромный, потертый, но Рик его любил. На нем были вытканы цветы и плоды. Стены недавно белили, а вот потолок оставили, как есть. Еще бы, ведь стены были им, Риком, исписаны. Вот тут, над изголовьем, он записал начало стихотворения, которое начиналось словами «От жажды умираю над ручьем…». Дальше ему не придумывалось, хоть головой о камни бейся, он даже подумывал, не привлечь ли Талли, или даже устроить состязание, с условием, чтобы стихотворение начиналось именно с этой фразы… Выше располагалось довольно фривольное четверостишие. У стола он нарисовал голую красотку… А теперь, судя по всему, в его комнату поселили новых братьев. Его писанина наверняка бы смущала и растравляла их нежные души. Рик ухмыльнулся бы широко, но рядом сидел Аммет, поэтому он сохранял на лице расслабленно-послушное выражение. Хотя внутри…

– Хорошо. Пока отдыхай. Вечером мы со Старшим Воргом еще зайдем, постарайся вспомнить больше подробностей об этом Кендрике. Важна может быть любая мелочь. Завтра вернешься к Садовникам. Связь будем держать не так, как раньше, через других лиц – твое новое назначение будет тайной для всех, о нем знаем только мы с Воргом.

Аммет поднялся тяжело, накинул капюшон на голову, надвинул низко, скрывая лицо. Рик только сейчас заметил, что балахон на Старшем простой, как у младшего жреца. Значит, и правда, его держали тут втихую, никому ничего не объясняя…

– А брат Амберли? – не сдержался Рик. Он был уверен – о его вражде с Крысом Старшие прекрасно знали.

Аммет нахмурился – брат Кано позволял себе слишком многое, задавая вопросы… Но он оказался крайне полезен, а уж то, что он внедрился к Садовникам… Старший решил ответить:

– Брат Амберли и будет тем, через кого ты будешь с нами связываться. Подробнее мы расскажем вечером. Сейчас отдыхай – впереди много работы во славу Близнецов.

– Смиренно служу Близнецам, – повторил Рик заученную фразу. И ведь не соврал. Он действительно был на службе у Близнецов. Оставалось надеяться, что они не спросят с него за такую самодеятельность, когда все закончится.

«Когда все закончится», – подумал Рик. – «Пугающая фраза на самом деле. Туманная, неясная, но создающая иллюзию того, что все будет хорошо… Надо перестать так думать. Ничего никогда не закончится. Никогда».

Дерек, проведя в столичном доме беспокойную ночь, прошелся по комнатам. Собирать особо нечего было: личные вещи маги тут не хранили, все они были в доме Тео, и погибли вместе с ним. Черному осталось лишь проверить замОк на двери, да магическую защиту, отпугивающую воров. Ничего особенного, просто любой, кто собирался залезть в дом, так соблазнительно стоящий в богатом районе без высоких стен вокруг, охраны и решеток на окнах… вдруг испытывал сильное желание уйти. Маг подумал, что хорошо бы навестить перед отлучкой Дориана, но решил, что у короля сейчас своих забот хватает. А он, Дерек – лишнее напоминание о страшных и неприятных событиях. «Если что – у него есть шар, а у Некса должны были остаться стрелы…» – подумал он, но вспомнил, что эти стрелы устроены так, чтобы прилетать к дому Тео, а там сейчас… Он прошелся до казарм гвардейцев. Несмотря на то, что было раннее утро, во «внутреннем городе» наблюдалась кипучая деятельность. Дерек, не желая тратить время на объяснения, кто он такой и зачем ему к капитану, прикрылся невидимостью и влез в окно его покоев. Некса не было. Маг решил, что так даже лучше – почему-то ему показалось, что уйти тихо – самый лучший вариант. Если он разыщет Некса, тот не обойдется без расспросов, а там надо будет решать одну проблему, потом другую, и маг уже не сможет выбраться из круга обязательств, которые он, в общем-то, исполнять вовсе не должен был. «Эти серые штучки», – подумал он с неприязнью и одновременно теплотой. Открыл шкатулку, запертую на хитроумный замок, что для него, естественно, преградой не было; изменил конечную цель стрел, заколдовав их так, чтобы они прилетали к дому на Широкой. И прямо из кабинета Некса открыл портал к дому Уэйна, предварительно из вежливости послав тому мысль о своем скором прибытии.

Седые отроги, восточная их часть. Мороз тут же стал покусывать щеки и руки, и Дерек заспешил по едва заметной тропинке наверх, по склону горы, оставляя за собой цепочку следов, ведущую из ниоткуда. Пробравшись через груды валежника, он вышел на небольшую площадку. Впереди виднелись скалы, светло-серые, поросшие согнутыми сосенками. Тут уже мало что вырастало выше колена, основной массив леса виднелся внизу, за спиной.

Хозяина дома не было, но Черного уже ждал Мальти. Он сидел на крыльце, вытянув ноги, и смотрел на облака. Он был одет не по погоде – всего лишь тонкая холщовая куртка поверх рубахи, зеленые штаны тоже были тонковаты для такого мороза, а обут маг был в простые туфли. Заметив прибывшего, старик скосил на него глаза и сдержанно улыбнулся.

Дерек ощутил необъяснимое довольство при виде старого мага. Копаться в себе, выясняя, откуда взялось это чувство, времени не было, и он оставил анализ на потом. Подошел к Мальти.

– Не холодно?

Дом Уэйна почти целиком находился в скале. Снаружи заметен был лишь вход – хлипкая хижина, то ли охотника, то ли дровосека. Со стороны она смотрелась как бесполезная груда досок и хвороста. Дерек заглянул внутрь хижины через проем двери, которая висела на одной петле. Грубый лежак, запорошенный снегом. Полка с битыми кувшинами. Маг знал, что в скале, служившей дальней стеной домика, был скрытый проход в настоящее жилище Белого.

Мальти вместо ответа взял свою трость, прислоненную к ступеньке, и поднялся.

– Уэйн хотел дождаться тебя сам, но попросил меня. Ему срочно пришлось отлучиться. Отправимся ко мне, там я расскажу тебе, что мы успели сделать, пока ты… отсутствовал.

Старик кивнул повелительно, и Дерек открыл второй за сегодня портал – и он перенес их на тысячу миль южнее, почти к самому нижнему окончанию Мокрых гор, на границе владений графа Огги. Тут было гораздо теплее – и Дерек с облегчением расправил плечи. Почему-то обогревать себя с помощью магии в присутствии Мальти показалось ему мелочным, хотя тот, похоже, не смущаясь это делал, когда дожидался его.

Они словно переместились в осень – лес стоял бурый, мокрый. Снега не было. Дерек раньше не бывал у Мальти, хотя местоположение его дома знал – как и всех остальных магов. Впрочем, он не был уверен, что они и впрямь жили там, где указали в свое время Дереку, когда он заканчивал обучение. Чавкая по грязи, маги прошли вдоль ручья, у берегов которого скопилось немало павшей листвы, вяло трепыхавшейся от неторопливого течения воды. Повернули влево – и вышли к мосту, что был перекинут через ручей, разлившийся из-за запруды чуть дальше по течению.

Небольшой городок Геддарт платил дань графу Огги железом и камнем. Поначалу здесь находился поселок рудокопов и небольшой карьер, затем появились кузнецы, литейщики, камнетесы… Поселение превратилось в деревню, обросло укреплениями, а лет семь назад стало городом и получило свой герб. Он красовался на воротах городской стены, которая возвышалась сразу за мостом: кирка и молот.

Геддарт был небольшим городом, но богатым: здания все каменные, улицы вымощены, охрана на воротах при начищенном оружии и не дремлет. Но магов они пропустили, едва взглянув. Дереку показалось, что Мальти слегка отвел стражникам глаза. Белые умели воздействовать на разум лучше остальных.

Мальти и Дерек пошли по улице, ведущей в гору; молодой маг попытался вспомнить, чем занимается Мальти в своей «обычной жизни». Что-то, связанное с одеждой? Или обувью… Пройдя пару десятков шагов, Дерек получил подсказку: дом, в дверь которого Мальти постучал крепкой тростью, был украшен вывеской. Художник очень талантливо изобразил руно и веретено. «Шерсть», – вспомнил Дерек.

Тем временем дверь в дом открыла женщина средних лет, поприветствовала Мальти и с любопытством глянула из-за его плеча на второго мага. Старик отдал трость женщине:

– Это Дерек, мой поставщик из Тэнниела, – представил старик своего спутника. Дерек торопливо, испытывая досаду оттого, что Мальти не предупредил его о «легенде», прикрыл ладонью вышитый на куртке дубовый лист и сержантский значок. Вряд ли женщина разбирается в военных нашивках, но мало ли… Однако она ничуть не удивилась ни внешнему виду гостя, ни оружию у него на поясе. Безмятежно улыбнувшись, она кивнула и ушла вглубь прихожей.

– Не беспокойся, – сказал старый маг. – Она под контролем.

Дерек смолчал, и руку опустил. Прошел вслед за Мальти по коридору, приведшему их к внутренним помещениям – ближе к улице, судя по всему, находились комнаты, относящиеся к лавке «торговца шерстью». А вот в задней части большого дома, крепость и высота потолков которого говорили о достатке, судя по всему, располагались личные комнаты мага и его семьи.

– Я живу здесь с двумя сыновьями, их женами и тремя внуками, – пояснил Мальти, показывая на лестницу, уходящую на второй этаж. – Они нам не помешают – сыновья в деловых поездках, а невестки с детьми у матерей.

– А жена?

– Умерла десять лет назад. – Мальти толкнул тяжелую дверь. Она вела в большую комнату, стены которой были обшиты дубовыми панелями, отчего внутри было тепло, уютно и сухо. «Столовая», определил Дерек, глядя на огромный стол, шкаф с посудой и камин с барельефом. И это еще больше уверило его в том, что «человеческая» семья Мальти не бедствует – обычно отдельные комнаты для принятия пищи были только у богатых купцов или аристократов. Простые люди ели прямо на кухне. Огонь в камине не горел, из него были выметены уголь и зола, а это значило, что в доме действительно некоторое время никто не живет… Или живет кто-то, кому без надобности огромная столовая.

Воздух был теплым, но одновременно свежим, несмотря на то, что ставни трех высоких окон были закрыты, а в комнате горело множество свечей. Дерек сделал вывод, что тут тоже постаралась магия.

«А они не смущаются использовать магию даже вместо таких бытовых вещей, как окна и камины», – подумал маг.

За большим семейным столом сидели трое белых – Гвен, Вирена и Дирен, и Черный Жером. Они кивнули Дереку, на первый взгляд, никак не показав, что приветствуют отбившуюся от стада овцу – сдержанно, но дружелюбно. И, однако, маг заметил, что выражение их глаз изменилось. Мальти скинул куртку; ее тут же подхватил кто-то из магов и по воздуху отправил на спинку самого высокого стула. Его Мальти и занял, а затем приглашающе взмахнул рукой:

– Садись.

Дерек сел рядом с Жеромом.

– Вирена, расскажи ему, что уже сделано. А потом я отдам указания, объясню, чем ты будешь заниматься.

И тут Дерек вдруг понял, почему, увидев Мальти, почувствовал радость. Ему очень хотелось, чтобы появился кто-то, говорящий ему, что надо делать. Чтобы он мог снять с себя груз ответственности, обрел цель и снова стал просто выполнять приказы. Чувство, не посещающее его с той поры, когда он был учеником, а потом и подмастерьем. Исчезнувшее, когда он стал полноправным магом и партнером Тео.

И Дереку то, что он понял, сильно не понравилось.

– Мы уже подготовили почву для исполнения пророчества, – при этих словах Вирены все почему-то усмехнулись, – осталось только сотворить комету. Поскольку мы работали быстро, то сможем вернуться к людям раньше намеченного.

– И это хорошо, – весомо добавил Мальти. Все кивнули.

– У нас есть две группы. Одна взяла на себя Проколы и тварей, что появляются из них. Работать им приходится чаще, конечно, потому что другая группа занята подготовкой Возвращения, и дальше всецело будет отдавать свое время только этому. В какой из групп ты бы хотел состоять?

Дерек задумался. Но не над тем вопросом, который задала ему Вирена. Не напрямую. Он стал размышлять над тем, что открылось в нем самом.

«Неужели я настолько желаю подчиняться? Нет, иначе я либо не заметил бы за собой это качество, или не обеспокоился бы так из-за него… Тео… она ведь не просто вела меня, как положено Серому в паре. И чего я хочу сейчас? Плюнуть на все и заняться Проколами?»

И именно в этот момент его магическое чутье, его суть мага, наконец-то дали о себе знать. Еще вчера он понятия не имел, чего хочет и куда теперь идти. После того, как Тео пропала в портале, ведущем неизвестно куда, он места себе не находил. Но здесь и сейчас, сидя в окружении магов гораздо старше себя, он вдруг ощутил, что их слова на самом деле для него ничего не значат. Белые, Серые, Черные… Он слушал магию внутри себя.

– Я неплохо справляюсь с Проколами, – медленно проговорил он. Намеренно глухо и тихо, чтобы у окружающих создалось впечатление, что он испытывает неловкость от того, что присоединился к ним только сейчас. – После того, что случилось… с моим учеником, я, к сожалению, ни к одному не отправлялся…

«Потому что никто из Белых мне о Проколах не сообщал».

– Даже не знаю. Пусть решит Мальти.

И Дерек повернулся к старому магу. Тот сложил ладони домиком, и слишком театрально выдержал паузу, прежде чем сказать:

– Будешь с вернувшимися магами. Ты ведь неплохо изучил обстановку в Тэнниеле, и сможешь подсказать, с кем и как говорить.

Дерек был уверен – Белые и сами прекрасно разобрались бы в политической обстановке столицы и королевства. Но его упоминание потерянного ученика… Он глубоко, искренне скорбел о Гринере, но сейчас именно это могло повлиять на Мальти и остальных, и он без сомнений использовал этот факт. Ведь, вернувшись, маги рассчитывают заняться подготовкой множества учеников, а учительство благотворно повлияет на Дерека, перенесшего такой удар.

Черный знал, что, заикнись он о потере своей напарницы, маги бы только фыркнули. Похоже, никто из них не был обеспокоен судьбой Тео.

«Мне, оказывается, нравятся серые штучки», – удовлетворенно подумал Дерек. – «И спасибо тебе, Ольсен. Ты старый хитрец… Вот то, чего я хочу. Быть в центре событий. Своими глазами убедиться, если это так, что Тео была права – и воспитание магов без указания Силы чревато страшными последствиями. И, если… когда я это обнаружу, мне нужно будет находиться среди обучающих магов. Чтобы вовремя остановить катастрофу».

Дерек благодарно улыбнулся Мальти:

– Спасибо. Я правда ценю это.

Тот величаво кивнул.

– Вирена… расскажи ему подробности. Остальные – со мной, отойдем на время. Есть несколько вопросов, которые надо обсудить… Возвращение случится совсем скоро.

Глава 5

На церемонии в храме Древа король выглядел отсутствующим, погруженным в себя. Как и на объезде лагеря. Утром к нему подошел Томас с идеей распределить добычу графов и баронов между их людьми, и Его Величество идею одобрил; поэтому воины встречали его особенно восторженно. Естественно, слухи о том, кто распорядился выдать золота, тут же достигли лагеря, как, впрочем, и о том, что Совет остается погостить у короля. Возражений не было. Войско, последний раз выстроилось перед победоносным королем, воины прокричали троекратное «Ура!» и стали расходиться. Все спешили домой, в родные земли. На левом берегу Тегерры остались только отряды баронов и графов, дожидаться, когда к ним прибудут назначенные королем «временные управляющие», чтобы сопроводить их до владений своих сюзеренов.

Сами же дворяне из Совета, судя по докладу Ферфакса, сидели по своим покоям подозрительно тихо.

Его Величество поучаствовал в раздаче хлеба беднякам, но на заседание городского совета не явился, хотя магистрат подготовил пышную речь и подарок – щит с оленем, чьи рога оплетала роза. Городские аристократы с сомнением мяли в руках приглашения на праздничный королевский обед, подозревая, что и тут король не облагодетельствует их своим присутствием. Однако явились, и немало были удивлены тем, что Его Величество обед все же посетил. Принял дар от магистрата, притащившего подарок с собой, и почти весь праздник скучал, уставившись в окно.

Заметно оживился король, лишь когда вышли выступать барды.

Все они, как один, воспевали в наспех сочиненных балладах доблесть короля, его мудрость и полководческий талант. Под конец пришло время выступить главному королевскому барду, Таллирену. Нарядно одетый, он вышел в середину зала, погладил пальцами струны, как вдруг король поднял руку, призывая к вниманию. Затем поманил к себе Таллирена.

– Прославлять собрался? – тихо спросил король у барда, как-то очень по-дружески на него глянув.

Талли вздрогнул, не ожидая такой фамильярности, но ответил:

– Да, Ваше Величество. – И чуть пожал плечами.

– Понятно… – король внимательно посмотрел на барда, потом снова поднял руку. В трапезной и без того было тихо, теперь все затаили дыхание.

– Я хочу наградить этого талантливого служителя искусства, – провозгласил король, – и объявить, что с сегодняшнего дня он больше не является моим главным королевским бардом.

Присутствующие стали недоуменно переглядываться: что за награда такая? Отстранение?

Бард же, на удивление всем, выглядел не просто довольным, а чуть ли не счастливым. И, поскольку все были увлечены обсуждением королевского решения, никто не заметил, как Его Величество подмигнул барду украдкой.

Таллирен подмигнул в ответ, правда, больше от радости. Причин королевского решения он не доискивался и уж конечно, не вспомнил о своем разговоре с Гринером.

После обеда король отправился в Казначейство, чтобы переговорить с маркизом Этье и его подчиненными об изменениях в политике и экономике страны. Маркиз, надо отдать ему должное, держался невозмутимо и только попросил у Его Величества разрешения нанять больше людей. Ведь, во-первых, часть своих лучших работников он отправляет в должности управляющих на земли баронов и графов. Во-вторых, дел теперь точно прибавится, ведь нужно будет следить и учитывать доходы не только с королевских земель, но со всей страны. Король согласился.

Постепенно жизнь вошла в привычную колею. Воспоминания о войне быстро отступили, тем более что она не дошла до столицы, а проходила где-то далеко на востоке. Были построены две таверны – «Роза» и «Равнины Эльды», на том память горожан и успокоилась. Из Рудего пришли новости: крепость почти восстановили, сильно помогло то, что король Лиона Эльвар Второй прислал своих рабочих и строителей, не иначе как в благодарность за голову Лионеля. Томас Ферфакс специально уточнял у короля, только ли Хотстоуну с Мейрхолдом надо послать гонцов с приказом скорее прибыть в столицу – а Мервульф как же? На что Дориан ему ответил: «Пусть сначала крепость восстановит и порядок там наладит, потом приглашу… в гости». Томас засомневался, естественно, со всем почтением – а не случится ли так, что до барона Мервульфа дойдут слухи о заточении, «простите, Ваше Величество, пребывании», в столице членов Совета и он откажется приехать? Дориан нехорошо усмехнулся и сказал: «Хотстоун и Мейрхолд не видели Розу в действии. А Мервульф видел. Приедет как миленький».

Бароны и графы смиренно попросили у короля аудиенции, в ходе которой выказали готовность пойти на уступки… любые, лишь бы Его Величество сменил гнев на милость. Результатом стало только то, что им разрешили прогуливаться по замковому саду в сопровождении охраны. Келмворта и Верендарта продолжали держать в темнице, впрочем, на куда лучших условиях, чем обычных пленников – им выделили камеры сухие, с мебелью и кормили прилично.

Прошла неделя, затем другая. Орден Древа, вдохновленный расположением короля и откровениями Старшего брата Винеса, пользовался положением и укреплял свое влияние в столице. От брата Клопстофера прибыл гонец, сообщивший, что тот удачно добрался до замка Органт и теперь занимается его восстановлением.

Послушник Вальдо вернулся в храм Древа вовремя, правда, с ним случилось несчастье. Руки его попали под колеса телеги. Тяжело груженой. Целители храма заверили его, что заживут переломы быстро, и он даже сможет писать и заниматься растениями, как раньше. Винес оставил Вальдо на прежней должности, хотя первое время за Старшим записывал другой послушник.

Рик зачарованно смотрел, как храмовый лекарь снимает бинт, слой за слоем. Сначала правую руку… Бард закусил губу при одном только воспоминании. Вот… пальцы красные, опухшие и… кривые. Безымянный отклонился к мизинцу, большой торчит под странным углом. Умываться было сложно, одеваться – еще туда-сюда, помогало то, что послушники носили рясы, а те, к счастью, были без пуговиц. Хуже всего обстояло с работой в саду, письмом и приготовлением настоек – то есть, с работой. Косо на него не смотрели, но Рик начинал чувствовать себя бесполезным.

Он пошевелил пальцами и ощутил, как скрипят суставы.

– Ты упражнялся в письме, послушник Вальдо? – строго глядя из-под косматых бровей, спросил лекарь.

Две недели назад он перебинтовал отдельно каждый палец, а три дня назад велел брать в руку стило и писать, писать, писать… Пером еще рано было пользоваться, а стило – узкий кусок дерева, которым чертили на воске, вполне годилось.

– Да, брат Пин. Упражнялся.

«Воя и скуля», – добавил про себя Рик.

– Попробуй что-нибудь написать. Вот. – Лекарь подвинул послушнику дощечку и стило.

«Во сла-ву Дре-в-а» – коряво вывел Рик. Буквы плясали, словно пьяные, но разобрать слова можно было. Если постараться.

– Ежедневные повторения, старание, и вера. И уже через неделю у тебя будут получаться ровные строчки, Вальдо. Давай-ка снимем повязки с другой руки.

«Ровные строчки! – Зажав в кулаке стило, мысленно закричал Рик. – Ровные! Строчки!».

Но вслух сказал:

– Благодарю, брат Пин. Вы спасли мне руки.

И, когда лекарь отложил в сторону последний бинт, не выдержав, вскочил и, отбросив в сторону стило, выбежал из Целительной. Ноги сами принесли его к алтарю храма, в молельный зал. Рик опомнился только через несколько минут, обнаружив себя коленопреклоненным перед изображением Древа… и молящимся Близнецам.

Запнувшись на полуслове, бард огляделся по сторонам – никого. Да, молился он про себя, а не вслух, но все же… Рик с подозрением посмотрел на вырезанный из камня дуб, возвышающийся над алтарем. Не поразит ли его сейчас молния за богохульство? Но кары все не было и не было, и Рик осторожно встал с колен, поправил рясу. Снова посмотрел на свои руки.

– Упражнения… старание… – прошептал он. Вскинул голову, и на его новом бульдожьем лице появилась решимость.

Сначала письмо. А потом лютня. Если он будет заниматься каждый день, постепенно, сначала понемногу, а потом все больше… Пускай это займет десять лет. Или двадцать. Он снова будет играть.

Еще неделю спустя, как раз на Хлад, Праздник середины зимы, Рик уже вполне сносно владел пером. Он как раз переписывал набело письмо Винеса храму в Дагорее, как его наставник и покровитель зашел в келью без стука и сразу же перешел к делу:

– Вальдо, оставь пока письмо, ты мне понадобишься. Прямо сейчас – нас посетит король. То есть посетит сейчас, и нужен ты мне сейчас. Возьми писать! – Винес явно был взволнован, поскольку говорил путано.

Рик, не мешкая, повесил на шею деревянную дощечку с приклеенными листками бумаги, засунул за ухо перо, подвесил на пояс чернильницу и посеменил вслед за Старшим, который на ходу сочинял приветственные слова королю. На вкус Рика, в речи его было слишком много превосходной степени и междометий.

Для встречи короля жрецы определили молельный зал. И чисто всегда, и внушительно. Внутри уже расположились гвардейцы: осматривали темные углы и проверяли, куда ведут двери. Жрецы выстроились в проходе между скамьями, у алтаря встал Улленпиг, хлопающий глазами, как сова, которую разбудили днем. Наконец, в зал с улицы вошел герольд и объявил:

– Его Величество Дориан Второй!

Рик, в бытность свою бардом, частенько видел короля, когда бывал при дворе. Последний раз, кажется, сразу после свадьбы. «Видимо, война очень его изменила», – подумал он, скромно потупляя взор, – «Он стал куда суровее – горькие складки у крыльев носа, глаза жестче…». Дориан быстрым шагом прошел к алтарю, сотворил знак Древа и поклонился Улленпигу.

– Старейший. Старшие…

Жрецы, бубня приветствие, поклонились в ответ.

– У меня для вас хорошие новости, – сразу, без предисловий, начал король, не заметив, что Винес открыл рот, чтобы излить свое красноречие, – а именно: я хочу построить Храм Розы.

– О… – раздалось со всех сторон, – Э… О-о-о…

– Благодаря покровительству Древа и его дару мы победили в войне с узурпатором Лионелем, и я считаю своим долгом в честь этого события, а также во славу Древа, возвести еще один храм в столице. Храм Розы, дара Древа.

Рик чуть приподнял бровь. А говорили, будто король злой, как демон, сажает сподвижников в темницу направо и налево, и Совет держит в замке чуть ли закованным в кандалы. А оказывается, он сама доброта и милосердие. Ну, или, что вероятнее, ему храм Розы зачем-то нужен. Осмотревшись, Рик понял, что больше никто из жрецов его скепсиса не разделяет: они радостно галдели, как дети, которым обещали кулек пряников. Особенно напыщенно раздувал щеки Винес. Он выступил вперед:

– Ваше Величество, это огромная честь… и замечательный поступок настоящего верующего!

Рик усомнился. Уж слишком явно – для него, шпиона, явно – на лице короля читалось отвращение и желание поскорее покинуть это место. Но чем так Дориану не нравится храм? Рик присмотрелся к королю… да, презрение, гадливость… но плечи широко расправлены, дыхание ровное, стоит прямо. Значит, не сам храм вызывает в короле такие эмоции, а те, кто в нем или то, о чем ведется речь.

Жрецы повели с королем беседу о планах постройки, месте, которое он желал бы отвести под храм и прочих общих вопросах. Рик записывал – Винес требовал, чтобы все важные встречи были занесены на бумагу слово в слово. Бард подозревал, что жрец просто не сразу вникал в большинство вопросов, и позже, запершись в келье, просматривал записи. По крайней мере, на следующее утро после такого разговора он куда осведомленнее высказывался о предмете встречи.

Рик мог и записывать, и наблюдать за королем. Раньше, когда процесс корябания пером по бумаге не отнимал столько усилий, он мог бы еще и слушать, и анализировать, запоминать слово в слово речь и голоса, интонации… Вот Винес бы обрадовался, знай он, что его помощник может на самом деле. Но теперь, когда Рик отвлекался, выписывая закорючки букв, он успевал только выхватывать выражение лица короля, поднимая голову от письма время от времени, и слушать его голос.

«Король: не стоит и пытаться вместить храм где-то посередине города, ведь придется тогда что-либо снести, а я не хотел бы, чтобы храм Розы запомнился наравне с разрушением. Я думаю, лучше поместить его у реки, за городом, но провести к нему широкую мощеную дорогу. Не слишком далеко от городской стены», – записал Рик и отметил, что король не так заинтересован в результате, как это кажется жрецам. И еще… в тоне Дориана ему почудилось равнодушие. Словно он…

«Дает обещание, не собираясь его выполнить», – догадался Рик.

Оставалось решить, просвещать ли Винеса. Пожалуй, не надо, решил Рик. Во-первых, он не поверит без доказательств. А во-вторых… Барду было интересно, что за игру ведет король. А вот со Стрелками поделиться новостью о предложении короля придется: они все равно узнают, но зададутся вопросом, почему же их лучший шпион, присутствуя на этой встрече, умолчал о ней? Но и им не собирался Рик пояснять, что король, скорее всего, просто пудрил мозги жрецам, руководствуясь какими-то таинственными причинами.

Его Величество, обсудив основные вопросы, быстро закончил разговор, назвал имена тех из городского совета, кто будет заниматься постройкой храма и, пожелав жрецам долголетия и процветания, вышел. За ним последовали гвардейцы, печатая шаг. Эхо стука подкованных сапог заметалось под сводом молельного зала.

Винес состроил «важное» лицо и махнул рукой помощнику – мол, пошли. Рик, не стал пачкать пол зала, стряхивая чернила, – он вытер кончик пера о специальную тряпку, заткнутую за пояс, аккуратно заткнул пробкой чернильницу и пошел вслед за жрецом.

Дориан же, выйдя из храма, прищурился, глядя на зимнее солнце, вскочил в седло коня, которого подвел слуга и приказал двигаться в сторону Храма Ордена Близнецов.

«Лучше разделаться со всем этим в один день», – неприязненно подумал Гринер.

«А если кто-нибудь заметит, что после Садовников ты посетил Стрелков?»

«И демоны с ними. Насчет того, когда разговаривать с жрецами, Кендрик ни слова не говорил, – раздраженно ответил Гринер королю. Он чувствовал, что надо сделать именно так, но постарался придумать на ходу логическое объяснение. – К тому же, о цели моего приезда знать будут только высокопоставленные жрецы. А если кто из обычных людей и заметит мои передвижения, что особенного – король посетил Храмы двух самых сильных религий в стране. И единственных».

«Начинаешь мыслить, как настоящий король, – ответил Дориан, и Гринеру почудилось, что одобрения в его тоне не было. Внезапно юноша спросил у своего бестелесного спутника – А ты во что веришь? В Древо или Близнецов?»

«Сложный вопрос…»

Дориан замолчал. Гринер направил коня по Кленовой. Его охрана ехала рядом; гвардейцы, подобранные лично Нексом, старательно высматривали опасности.

«В Древо…, – наконец нарушил молчание король. – Но после того, как узнал, что Розу привезли для меня маги и увидел то представление, что они устроили…»

«Но, знаешь ли, Роза настоящая. И, вполне возможно, Древо послало ее нам, чтобы мы передали Розу тебе», – ответил Гринер.

«Нам? Ты тоже там был?»

Гринер бы прикусил язык, но в мысленном диалоге это не помогло бы. Он живо представил себе, как неловко ему будет описывать Дориану, что он чувствовал, когда подходил к Розе в той пещере… Этот подъем, возвышенное чувство избранности и уверенность в том, что именно ему суждено избавить страну от опасности… Нет. Рассказывать он не будет.

«Был, – ответил Гринер. – Но говорить об этом не хочу».

«Как знаешь».

Они доехали до Храма Близнецов, давящего своей высотой и основательностью здания. Четверо гвардейцев спешились и пошли внутрь, сообщить о прибытии короля. Поскольку заранее Стрелков о высочайшем визите не предупреждали, Гринеру пришлось несколько минут провести в ожидании, дав жрецам время подготовиться. Широкие двери храма распахнулись, и король с охраной, оставив коней на попечение слуг, направились внутрь.

«Никогда здесь не был», – подумал Гринер.

«А я был. И тогда мне не особо понравилось, как и сейчас. Это место… оно давит. Слишком массивное, слишком надменное. И не очень доброе».

«Ну вот, можешь не сомневаться, ты – человек Древа», – ободряюще подумал Гринер. Но тут подоспели жрецы и ему пришлось прервать разговор с Дорианом.

– Ваше Величество, какая честь…

Это произнес высокий худой старик в балахоне, и, благодаря мгновенной подсказке короля, Гринер понял, кто перед ним. Старший Ворг. А рядом с ним, улыбаясь, стоял толстый жрец с добродушным лицом – Аммет. Он то и добавил:

– Неужели вы посетили нашу скромную обитель…

В голосе его только самый придирчивый человек мог бы заметить нотки сарказма.

– Да, досточтимые братья. Наслышан об удивительном саде, что есть у вас, и заехал полюбоваться им. Возможно, я попрошу в дар от Храма некоторые растения, которых нет в королевской оранжерее.

Старшие переглянулись и Ворг простер руку с холеными ногтями в сторону арки, видневшейся сбоку, в стене алтарного зала.

«Все храмы устроены одинаково, судя по всему. Вошедших встречает божество», – подумал Гринер, рассматривая стену напротив, где были высечены фигуры Близнецов, Вигеля и Теля. Подав знак охране, чтобы оставались на месте, король проследовал за жрецами. Они молчали, судя по всему, удивленные его появлением. Пройдя по анфиладе, жрецы и король вышли к внутреннему саду, в центре которого бил фонтан. Несмотря на то, что сад находился под открытым небом, растения здесь цвели, и снег не покрывал их.

– Как такое возможно? – король показал рукой на пышные кусты и деревца. – Здесь под полом трубы с горячей водой, да?

– Ваше Величество совершенно правы, – подтвердил Аммет. Он со всем возможным почтением указал Дориану на скамью у фонтана. Король занял предложенное место, жрецы опустились на соседнее сиденье. В отличие от прямого разговора с последователями Древа, Гринер собрался со Стрелками вести беседу уклончиво, хотя покинуть этот Храм ему хотелось куда больше, нежели Храм Садовников.

– Удивительное мастерство и трудолюбие, – произнес он, осматриваясь. – Уверен, что такой пышный и процветающий сад может вырасти, только если прилагать все усилия и тщательно следить за ростом.

– Да, Ваше Величество, – снова согласился с ним Аммет. На лице его читалось легкое беспокойство – он не понимал, зачем пожаловал король.

– Как и страна… – добавил Гринер, после чего сделал многозначительную паузу. – Страна тоже нуждается как в удобрениях, так и в прополке.

Старшие переглянулись. «О, прополка, – говорили их взгляды. – Ну конечно, члены Совета…»

– Но мне не очень нравятся эти садоводческие аллегории, – мягко продолжил король. – Куда больше по душе мне концепция двойственности.

Ворг сверкнул глазами.

– И как же вы понимаете эту концепцию? – спросил он.

– «Во тьме свет, в свете тьма», – процитировал Гринер, сам того не зная, Первую книгу Вигеля. Он эту фразу слышал от барда, и по вытянувшимся лицам жрецов понял, что попал в точку. – Я куда ближе к Близнецам, чем некоторые думают. И хотел бы, чтоб поданные мои также узрели свет истинной религии.

«И тьму, соответственно», – добавил про себя Гринер.

Аммет облизал губы.

– Правильно ли я понял Ваше Величество…

– Вы считаете меня неблагодарным? – с нажимом спросил король.

Аммет совсем потерялся и вынужден был снова переглянуться с Воргом.

– Совсем нет, Ваше…

– Вы, наверное, думаете, что странно королю, получившему дар от Древа, желать перейти к Близнецам?

– А вы… желаете? – непонимающе переспросил Аммет.

– О, да.

«Теперь очень тонкий момент. Вздохни и повторяй за мной»

– Стране угрожают бедствия. – Гринер вздохнул глубоко и печально. – А может ли защитить страну правитель, который исповедует веру, живущую лишь в его словах, но не в сердце? И еще Пророчество… И эти маги. Их возвращение – даже не знаю, похоже на бред.

– Конечно… – Аммет, похоже, решил поддакивать королю, другой жрец молчал.

– Но… – покачал головой Дориан.

Ворг подался вперед.

– Вдруг это правда? Если это так, я не уверен, что они придут лишь помочь нам в борьбе с неведомыми и непонятными угрозами.

Между собеседниками повисла тишина, такая ощутимая, что ее, казалось, можно резать ножом. Король терпеливо ждал хода жрецов. Гринер подумал, что теперь настала очередь высказаться высокому жрецу, и не ошибся.

– Ваше Величество так же хорошо читает в сердцах, как и в умах. И, несомненно, ваша искренность и рвение к истинным богам сопоставимы только с вашей заботой о государстве. Когда вы намерены… принять Близнецов?

– Скоро, – ответил король. – Как только позволят… внешние обстоятельства.

Жрецы понимающе кивнули. Аммет нервно поглаживал листву растущего рядом деревца; Гринеру показалось, что он вот-вот не сдержится и оторвет длинные, маслянистые листья от ветки.

– Само собой, – сказал король веско, – что о нашем разговоре пока никто не должен знать. Но я всем сердцем уповаю на вас и надеюсь, что, когда придет время, вы окажете мне всемерную поддержку.

Рик провел в комнате Винеса около часа, разъясняя ему смысл записанного. Ему пришлось униженно просить прощения, что почерк его пока далек от идеального, и потому жрец сам не может прочитать запись разговора с королем. Специально для Винеса бард выписал на отдельный листок сроки, обозначенные королем и имена архитектора и чиновников, ответственных за проект. Затем жрец отпустил его, несомненно, чтобы без помех поразмыслить над листками с пометками.

Рик воспользовался краткой передышкой, чтобы выйти за пределы храмовых построек и кинуть торговке пряжей медную монету, сказав при этом условленную фразу о погоде. Затем вернулся в храм и, пересилив страх того, что грубая работа помешает нормально разработать пальцы, занялся своими обычными делами – сбором трав, растиранием уже высушенных. Он неловко толок корешки и соцветия в каменной ступке, затем ссыпал порошки в специальные стеклянные бутылочки и приклеивал этикетки. Потом вместе с другими послушниками мыл полы в молельном зале, а после скромного ужина, состоящего из каши и травяного чая, отправился спать.

Вернее, для всех остальных он отправился спать; на самом же деле он улизнул через черный ход на улицу и пробрался к небольшой таверне неподалеку. Но заходить внутрь не стал, отошел к стене здания и, прислонившись к ней спиной, стал поджидать своего связного.

Амберли.

Рику пару раз приходила мысль о том, как славно будет сунуть в бок Крысу кинжал, а после уверить Старших, что нашел его уже мертвым – видно, грабители. Но он понимал, что, во-первых, Крыс не лыком шит, он преуспел в умении борьбы почти так же, как брат Кано. Одна промашка – и у Амберли будет доказательство того, что Рику нельзя доверять. А во-вторых… барду претила мысль об убийстве, пускай даже такой гнили, как Амберли. С некоторых пор Рик стал замечать, что куда-то исчезла его жестокость и безразличие к чужим страданиям. Он бы поразмышлял, что стало причиной такого преображения, если б не подозревал, что обдумывание этого приведет его к мысли о Тео, а чувство вины итак грызло его каждую ночь.

Он ждал, чутко вслушиваясь в ночные звуки. Из-за закрытого окна таверны доносились нестройные возгласы, иногда пение, но чаще – стук игральных костей и хихиканье служанок. Рику пришлось прождать довольно долго, ноги стали коченеть на морозе, но наконец от стены противоположного дома отделилась темная фигура.

– Соловей, – ровным тоном произнес Рик.

– Зяблик. – Послышался ответ.

Бард, не затягивая «удовольствие» общения с Крысом, четко и быстро передал тому информацию о приезде короля и его предложении. Изображать в лицах и изменять голос не стал – без толку, Амберли все равно не сумел бы передать все нюансы и интонации. Эта способность была присуща только Рику, потому что он был бардом.

«Или я стал бардом из-за этого умения? – запутался Рик. – Кто я вообще?»

Но копаться в себе не было времени. Закончив доклад, Рик собрался было уйти, но Амберли остановил его, схватив за предплечье.

– Как твои раны? Зажили? – участливым тоном спросил Крыс.

– Благодарю за заботу, зажили. – Рику удавалось не только копировать чужие голоса, но и изменять свой до неузнаваемости. Сейчас он приложил немало стараний, чтобы сквозь вежливые слова не прорвалось клокотание в горле и шипящая ненависть.

– Думаю, тебе понравилась наша прошлая встреча, – зашептал Крыс, придвинувшись ближе, в самое ухо Рику. – Хочешь, повторим?

– Как вы наверняка знаете, брат Амберли, мужеложество – величайший грех, осуждаемый Близнецами. – Рик смотрел прямо перед собой, не шелохнувшись. – А ваш проникновенный шепот и дрожь в членах заставляют меня подозревать, что вы испытываете ко мне отнюдь не братскую любовь. К сожалению, она не взаимна.

Крыс отпустил локоть барда и часто задышал. Рик не смог удержаться и добавил:

– Я слыхал, в Гнилом квартале можно найти себе спутника на ночь – всего за пять монет. Но там опасно, так что – берегите себя.

Развернулся и ушел, ожидая удара в спину холодным лезвием… но Крыс, судя по всему, сдержался. Наверняка положил эту пикировку в копилку обид, к другим разговорам, когда острый на язык брат Кано одерживал верх.

Рик вернулся в Храм незамеченным. Прокрался в свою келью, снял верхнюю рясу и в одном исподнем залез в ледяную постель.

«Рикардо, Кано, Вальдо… я хочу просто быть собой. Близнецы, если вы слышите – я ведь никчемный слуга, я нарушил ваш приказ, зачем же вы оставляете меня в живых? Прирезал бы меня Крыс, а вы нашли бы другого исполнителя…»

Рик с малых лет отучился жалеть себя. Но сейчас, лежа в темноте в убогой, холодной келье, он был близок к этому, как никогда.

Ночью ему приснился сон. Это не было видением, ярким и реалистичным, как тогда – в лесу, после смертельного удара Охотника. Это было именно сновидение – расплывчатое, неоднозначное и постоянно ускользающее… но сад был тем же самым. Рик брел по нему, босыми ногами взбивая лепестки яблонь. Всю ночь ему снилось только это – звездное небо, бесконечный сад и пение невидимых птиц. Оно было столь совершенно, столь прекрасно, что он плакал от счастья. Утром Рик проснулся спокойным, собранным и… полным радостного осознания того, что все делает правильно.

Гринер угрюмо стоял перед зеркалом. Он уже привык, что с полированной поверхности на него смотрел вовсе не вихрастый парень с узким лицом, а взрослый мужчина: широкоплечий, темноволосый, с волевым подбородком. Сейчас он осматривал себя в последний раз перед тем, как выйти к городскому совету.

Совет этот был создан, чтобы освободить короля от забот и лишних хлопот, касающихся собственно города, Тэнниела. Но частенько правителю приходилось проверять, как работают выборные магистры, выслушивать их жалобы и предложения – словом, проверять, как работает система. Что ему сегодня расскажут магистры, Гринер примерно представлял. И хотел было спихнуть неприятную обязанность на маркиза Этье, но вмешался Шольц. Не желая ввязываться в долгие споры, король уступил уговорам дворецкого почти сразу.

В зале для приемов яблоку негде было упасть, как говорят в народе. Пришли даже те имеющие вес горожане, которые ранее избегали больших сборищ. Наверняка – в надежде узнать что-нибудь о Совете, пленных баронах или грандиозном строительстве, которое, по слухам, затевал король.

Гринер вошел в зал – присутствующие поклонились, а разогнулись, только когда король сел на трон. Согласно этикету, первым должен был выступить магистрат – глава городского совета, состоящего из пятнадцати магистров: купцов и лекарей, строителей, жрецов и ремесленников. Но он мялся, не решаясь обратиться к королю, и Гринер, улыбнувшись, терпеливо подсказал:

– Сегодня на повестке дня…

– Да, Ваше Величество, – очнулся магистрат, – сегодня на повестке… первым делом стоит строительство Храма Розы. Э-э-э… в каком месте он будет расположен?

Гринер прекрасно помнил, что они со жрецами Древа решили расположить храм за пределами города. Но что-то будто подтолкнуло его, и он ответил:

– Городской амбар давно следует снести. Он обветшал и, того и гляди, рухнет кому-нибудь на голову. Новый надо построить на улице Горшечников, около городской стены, и перевезти туда зерно. А на освободившемся месте построить Храм Розы.

Гринер, пока говорил, упустил какую-то важную мысль – она мелькнула в голове, так быстро, что он не запомнил. У него появилось ощущение, что он упускает нечто важное. Но сразу понять, что именно, он не смог: и мысль ускользнула.

Магистрат кивнул. Начав говорить, он обрел уверенность и уже твердо продолжил перечислять вопросы, которые надо было решить.

«В принципе, ничего сложного. – Подумал Гринер. – Это всего лишь распределение ресурсов и денег. И зачем я им был так нужен?»

Дориан, которому адресовалось это замечание, ответить не успел, поскольку наконец осмелевший магистрат озвучил самую важную проблему, и Гринер сам понял, почему его присутствие так необходимо.

– Сильные морозы, Ваше Величество, существенно повлияли на систему водоснабжения. Ее никто не ремонтировал, с тех самых пор как ма… то есть те, кто ее построил, ушли. Мы, конечно, насколько было возможно, поддерживали ее в порядке, но как заменять вышедшие из строя части, никто не знает. Боюсь, часть Внутреннего города и Монетный район останется без горячей воды.

Король чуть улыбнулся – понимающе, милостиво. И отчеканил:

– Большая часть небогатых кварталов живет без горячей воды. А некоторые – вообще без водопровода. Думаю, и с вами ничего не случится, если вы начнете нагревать воду в котлах.

«Хороший же я правитель… Сам-то моюсь в огромной ванной…»

– Но, Ваше Величество…

– У вас есть какие-то предложения? Насколько я понимаю, у нас нет мастеров, разбирающихся в устройстве водопровода, построенного магами… – Гринер произнес это слово без запинки, и члены совета переглянулись. Магов привыкли считать детскими сказками, несмотря на то, что результаты их деятельности можно было увидеть в столице повсеместно. – … или вы думали, что я использую силу Розы, чтобы починить вам краны?

По побледневшему лицу магистрата стало понятно, что именно так он и думал.

«Вот идиот», – Гринер засмеялся про себя.

«Когда я говорил, что с ними надо построже, я не имел в виду…»

«Дориан, а что мне надо было сказать? Соврать, будто я что-нибудь придумаю? Это глупо. Я не чудотворец, и Роза уж всяко не предназначена для решения таких проблем».

– Соберите самых умных инженеров и строителей, в конце концов. Если не можете исправить поломки, то хотя бы придумайте замену. – Король недовольно поморщился. – Есть еще вопросы?

С заседания король ушел в скверном расположении духа. Он велел не беспокоить его, накинул шубу и ушел прогуляться по парку.

Деревья стояли облепленные снегом, похожие на ледяных великанов. Редкие цепочки следов, оставленные слугами на снегу, пересекали парк по диагонали. Гринер шел, куда глаза глядят, носками сапог взметая белую крошку. Он прошел мимо фонтана, пересек аллею и, дойдя до группы статуй, которых периодически обметали, остановился. Неподалеку доносилось ржание и покрикивания конюшего – судя по всему, лошадей вывели на прогулку, чтобы не застаивались.

«Я не на своем месте… Это неправильно. И я сделал большую глупость, что не рассказал все Дереку…»

Гринер смел выпавший утром снег с небольшой статуи пажа, играющего на свирели.

«Мы с тобой обсуждали уже, и не раз…»

– Знаю! – вслух произнес Гринер. Услышать его все равно никто не мог. – Знаю, и все равно…

Он продолжал отряхивать снег, движения его становились все отрывистее.

– Он ведь приказал… приказал, по сути, устроить религиозную войну! – дойдя до постамента, король опустился на колени и стал разгребать снег у его основания. – Это серьезно… не говоря уж о конфликте с баронами и графами.

«Конечно, серьезно. Он добивается раскола. А нам важно понять, что именно он собирается сделать, когда он, этот раскол, наступит».

Гринер представил, как выглядит со стороны – копающий яму у статуи. Но продолжил царапать мерзлую землю, будто что-то удерживало его здесь, именно в этом месте.

«А мы успеем? Сможем опередить его? Повернуть вспять то, что сделаем сами по его указке?», – уже про себя подумал Гринер. Пальцы его зацепились за что-то…

«Должны успеть. Я уже почти понял, к чему все идет…»

Король поднялся с колен, держа в руке золотую цепочку с кулоном. Небольшое сердечко, с одной стороны покрытое красной эмалью, с другой нацарапано: «А. М. от П. С. Люблю». Не отдавая себе отчета, положил находку в карман, сделал несколько шагов в сторону замка… И встал, как вкопанный.

– Нет, – прошептал Гринер.

«Что нет?»

– Нет, не понял… И не поймешь.

«Почему?»

Гринер засмеялся, вынул цепочку с подвеской из кармана и потряс перед лицом, как будто сидящий где-то глубоко внутри Дориан мог увидеть все его глазами.

– Потому что Кендрик – Серый!

«Что?»

Гринер зажмурился. Резко вздохнул леденящий воздух. Какой же он идиот… Кретин безмозглый.

– Серый… мы никогда не сможем понять его планы, потому что он плетет реальность по одному ему ведомым законам, потому что те указания, что он дает нам – всего лишь маленький кусочек картины! Знаешь, что я сейчас сделал? Я выкопал чей-то подарок, залог любви или как его там – а зачем я это сделал? Я понятия не имею! Но кто-то, не найдя его здесь, возможно, сделает что-то, и этот его поступок повлечет за собой другой, и следующий… Это плетение, вращение мира, Дориан! Кендрика нельзя вычислить!

«Гринер…»

– Я иду искать Дерека!

Его Величество отбросил далеко в сторону кулон и быстрым шагом направился к казармам. Несколько раз он помотал головой, будто отказываясь слушать невидимого собеседника, упрямо сжал губы и продолжил идти. Когда он ворвался в офицерский корпус, толкнув дверь с такой силой, что она стукнулась о стену, двое дежурных, что как раз ужинали, испуганно вскочили, опрокидывая миски – такое у короля было лицо.

– Позовите Некса! – приказал король. – Срочно!

Один из солдат умчался наверх, а Гринер стал в нетерпении ходить взад вперед. Оставшийся гвардеец провожал его глазами, вытянувшись в струнку у входа. В воздухе повис насыщенный запах куриного бульона с травами, разлившегося по земляному полу. Некс появился быстро, накидывая на ходу куртку и с салфеткой, заправленной за воротник.

– Ваше Величество…

– Выйдем.

Оказавшись снаружи, король пристально посмотрел на Некса.

– Дерек говорил, как его найти? Он в городе? Или будет в городе?

– Он сказал только, что уезжает ненадолго…

– Стрелы есть?

Капитан сморгнул, но более ничем не выдал удивления осведомленностью короля.

– Вы имеете в виду те стрелы, что… передают послания?

– Да, их. Так есть или нет?

– В шкатулке у меня в кабинете… но, Ваше Величество, возможно, я смогу чем-то…

– Ничем, Джером. Напишите письмо Дереку – срочно, чтобы он как можно быстрее явился ко мне. Дело… напишите, касается его ученика.

Сперва, как только решение рассказать Дереку, как обстоят дела на самом деле окрепло, Гринер подумал позвать учителя мысленно. Но тут же передумал – такой поворот событий было бы сложно объяснить на расстоянии, к тому же, будучи честным с самим собой, Гринер понимал, что ему потребуется какое-то время, чтобы собраться с духом, подобрать слова…

– Срочно. – Повторил он ошарашенному и обеспокоенному Нексу. Развернулся и, уходя, бросил через плечо: – Я буду у себя в кабинете. Ждать.

Дерек сидел в таверне «Торопыга». Не самая лучшая еда, посредственное пиво и сомнительной чистоты столы – но зато она располагалась ближе всех к дороге, ведущей от шахт Геддарта к городу. И здесь оседали после трудового дня рудокопы, прельщаясь дешевизной пива и терпимостью хозяина к дракам и поломанной мебели. Сейчас они обсуждали пророчество о приходе магов – и это было заслугой Дерека, потому что до этого они говорили о больших грудях посудомойки Верны и о том, что владелец шахты задерживает оплату.

«Я второй час сижу тут, пытаясь сделать то, на что у Серого ушло бы пара минут и две пары слов, – думал Дерек, преувеличенно широко улыбаясь кружке, на которой пенная шапка достигала угрожающих размеров. Это была уже третья кружка, и больше в него не лезло. – И за эти несколько дней, что я «помогаю» Мальти, было два Прокола, почти одновременно, но меня не позвали. А это значит, что мне не доверяют…».

– Так слышь, теперь опять что ли будут маги? – допытывался у Дерека чумазый шахтер, безуспешно стараясь свести глаза в одну точку.

– О, да… – преувеличенно пылко отозвался Черный, – И это потому, что грядет что-то страшное.

Он отвечал на этот вопрос, или подобный, уже раз десятый. Крепкие мужики, почти всю жизнь проведшие в забоях, никак не могли уразуметь, что же такого страшного обещает им пророчество.

– Это что же – пиво подорожает? – спросил чумазый.

– Платить станут меньше, – предположил другой чумазый.

Дерек терпеливо описал всеразличные беды, которые обрушатся на головы простых людей, впрочем, утверждать, что цены на пиво останутся прежними, он не стал. Это, в конце концов, занимает рудокопов сильнее всего. С одной стороны, маг чувствовал себя глупо и досадовал, что «мечет бисер перед свиньями», но, с другой стороны, он прекрасно понимал этих мужчин. Для них все эти пророчества, маги, далекие войны, дождь из лягушек – были бесконечно незначительны. Они жили тяжелым трудом, у всех были семьи, которые надо было кормить. Редко кто из них доживал до пятидесяти – работа в шахте высасывала все силы, не говоря уж о том, что каждый третий из них погибал при обвалах, задыхался или выхаркивал легкие, полные пыли.

Незаметно вылив пиво под стол, Дерек взмахнул пустой кружкой и уже собрался было заказать «четвертую», да и всех заодно угостить, как вдруг почувствовал «натяжение». Сработала магическая тревога – Некс прислал стрелу. Дерек ощутил прилив радости от того, что он наконец-то уберется из «Торопыги», хотя сам факт того, что Некс предпочел вызвать его, а не разбираться самому, мог означать только то, что дело серьезное. Маг пожелал шахтерам удачной пьянки и пошел, пошатываясь, к выходу. Выйдя на улицу, он выпрямился и уже твердым шагом дошел до перекрестка, скрылся в подворотне… Спустя несколько секунд на этом месте только воздух слегка замерцал.

Письмо от Некса было привязано к стреле куском материи, грубо отодранном от чего-то – во все стороны торчали нитки. Капитан торопился. «Господин Дерек, срочно явитесь к королю, он у себя. Дело касательно вашего ученика. Очень срочно!» – говорилось в письме. Дерек отложил стрелу, бумагу засунул в карман и открыл Дверь в покои короля.

В первой комнате было темно – лишь едва теплился камин. Света от углей хватало ровно настолько, чтобы разглядеть – в кресле кто-то есть. Дерек молниеносно проверил сидящего магически… и расслабился.

– Дориан…

– Присаживайся.

Король подбросил в огонь пару поленьев. Стало светлее – теперь Дерек смог увидеть лицо Дориана. Король был необычайно хмур, чем-то явно озабочен и под глазами у него опять появились мешки, как после того дня…

«Что-то он бледен… Если он опять начнет говорить о своей вине, о том, что не уберег моего ученика, я выскажусь безо всякого почтения к королевской особе…» – раздраженно подумал Дерек, но тут же устыдился. Напомнил себе, что нельзя срывать зло на ни в чем не виноватом короле, тем более что злость то в основном была направлена на Мальти.

– Ты хотел поговорить… О Гринере. – После паузы сказал Дерек, стараясь, чтобы голос звучал мягко. Сел напротив короля.

– Да… дело в том… дело… то есть… – король вскинул голову. – Гринер – это я.

Дерек чуть склонил голову набок и спокойно спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Это я. Гринер. Посмотри на меня.

– Я уже смотрел, и видел, что ты – Дориан. Это какая-то хитрая игра слов?

Король с отчаянием сжал кулаки, наклонился вперед в кресле и умоляюще повторил:

– Посмотри еще раз!

Дерек почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Слишком уж тон короля был обеспокоенный, нервный… Он снова посмотрел на него магическим зрением. Он видел перед собой Дориана. Не раз и не два до этого он смотрел так на короля, и… На секунду ему показалось, будто что-то мелькнуло на самом краю восприятия. Дерек, не долго думая, удвоил усилия, проникая за внешнее, за энергетический отпечаток личности, который нельзя подделать или повторить… И прошептал:

– Гринер…

В магическом зрении за первой, уникальной оболочкой, скрывалась еще одна. Глубже нее ничего не было. Снаружи – Дориан, а внутри… Никогда раньше Дерек не видел ничего подобного. «Но Гринер необычный маг, – мелькнула мысль, – он уже сделал сюрприз своим трехцветьем, почему бы ему не быть… Нет, это бред…»

Разум отказывался верить в это. Разум потребовал объяснений.

– Рассказывай, – коротко и немного хрипло проговорил Дерек.

Гринер начал говорить. Он описывал тот день, когда Кендрик появился на холме, но теперь события пошли иным путем. Дерек слушал внимательно, и замечал характерные обороты своего ученика, его интонации, манеру речи и мимику. Почему он не видел этого раньше? Когда Гринер дошел в рассказе о задумке Кендрика – кристалле и о заключенном в нем духе короля, маг понял, что юноше все это время подсказывал Дориан.

– Я… хотел рассказать, правда. Но не смог сначала, а потом было труднее и труднее…

Маг поднял руку. Гринер замолчал. Он не смотрел на учителя, взгляд его то упирался в пол, то блуждал по комнате, но ни разу не встретился с глазами Дерека.

Черный спокойно спросил:

– Кендрик говорил о наставничестве – что он имел в виду?

– Я… встречался с ним. – Гринер, облизав губы, торопливо рассказал о том, как виделся во сне с Кендриком, как тот обучал его, рассказывал истории и теорию… Юноша говорил, сглатывая слова, и думал о том, что Дерек не сердится, а, значит, все не так плохо.

Маг же слушал Гринера, задумчиво прищурив глаза. Он задал несколько вопросов, ученик отвечал честно. В этом Дерек был уверен – он вычерпал все имеющиеся запасы белой энергии, чтобы проверять рассказ Гринера сразу.

Он не врал. Сейчас не врал.

Наконец юноша выдохнул и закончил объяснение:

– И сегодня я понял, что Кендрик ведь Серый, его нельзя просчитать. А, значит, не было нужны скрывать от тебя правду, ожидая, пока Дориан найдет способ противодействовать Кендрику, нарушив его планы. И вот… я приказал Нексу тебя разыскать. Что… что теперь делать?

Дерек какое-то время молчал. Потом тихо, спокойно сказал:

– Сам думай.

– Но я… я надеялся, ты поможешь…

– Нет, Гринер. Не помогу. Ты принимал решения, ты совершал поступки, как человек, умеющий нести ответственность за свои действия. Но, когда подошло время эту ответственность принять, ты отошел в сторону. Разбирайся сам.

– Это нечестно… – только и смог выдавить король. На лице его застыло непонимание, растерянность.

– Не в честности дело. Сделал что-то – отвечай. И, раз уж ты действовал как человек, который сам решает, как поступать… С этого момента я снимаю с себя всякую ответственность за тебя, отказываюсь от звания твоего учителя и предоставляю тебя самому себе.

Гринер вскочил с кресла, руки его дернулись вверх, будто он собирался схватиться за голову, но сдержался.

– Что это значит?

– Ты больше не мой ученик. – Дерек тоже встал, но не потому, что ему было неудобно смотреть снизу вверх на нависшего короля, а потому что собирался открыть портал. – В следующий раз на твой зов я не приду. У тебя есть ресурсы – пользуйся ими; у тебя есть Некс с Ферфаксом, они светлые головы. – Маг наконец-то поймал взгляд Гринера и увидел в нем боль и страх. – Только ты можешь исправить все… если захочешь, конечно. И если хватит силы духа. На меня не рассчитывай.

Дерек открыл Дверь, и шагнул в нее, не оборачиваясь.

Гринер застыл, как изваяние. Он смотрел, как колеблется воздух в том месте, где только что пропал маг, и чувствовал, что отчаяние охватывает его целиком, захлестывает разум, как снежная лавина…

«Дориан!» – позвал он.

Но никто не ответил.

Глава 6

За месяц с лишним до описываемых событий.

Тео падала в пустоту – черную, холодную. Она несколько раз перевернулась в воздухе, прежде чем сумела поймать себя магией, и закрылась щитом – вдруг Кендрик только и ждет, чтобы напасть.

Кендрик… Никаких сомнений, рука ее не дрогнет. Каким бы способом он не заполучил себе вторую жизнь, сегодня она оборвется.

Тео коснулась сапогами пола и отпустила магию, щит, однако, оставив. Обратившись к волшебному зрению, она поняла, что находится в большой пещере.

«Гринер, Гринер… как же так…».

Ярость полыхала внутри магички, выжигая все – сомнения, осторожность, сожаления, милосердие… оставив только жажду мести.

Тео порывисто сделала пару шагов вперед, но заставила себя остановиться. Слишком сильные эмоции – можно наделать ошибок. Голова должна быть ясной. Магичка вдохнула несколько раз, глубоко – потом медленно выдохнула. И в таком же ритме – два коротких, глубоких вдоха, один выдох, – продолжала дышать, продвигаясь вперед по естественному каменному коридору.

«И это – логово Кендрика? Не верится, что он сбежал в пещеру. Или это ловушка? Вряд ли он знал, что я появлюсь так скоро, чтобы успеть ухватить след Двери, которую он тщательно прикрыл за собой…».

Магическое зрение позволяло разглядеть, что потолок у пещеры высокий, стены чуть влажные, будто неподалеку где-то текла подземная река. Вокруг царила непроницаемая тьма, и Тео не решалась зажечь огонек в руке – он бы ее выдал. Она обострила все чувства – но до слуха доносилась только размеренная капель где-то впереди, да звук ее собственных шагов.

Место было неприятным. Никаких видимых причин – обычная большая полость в скале, постепенно превращающаяся в узкую щель, и однако чувство тревоги наваливалось и давило, не позволяя ни на секунду расслабиться. Каменные стены придвинулись, и Тео пришлось двигаться боком, чтобы продолжить идти. Наконец, щель снова стала расширяться, и магичка оказалась во второй пещере. Пол тут был куда ровнее: будто кто-то озаботился убрать из-под ног камни и щебень. Воздух был насыщен влагой. Тео пару раз за шиворот упали капли ледяной воды – она вздрогнула и зябко повела плечами, однако концентрацию это не нарушило.

«Он будет говорить, – подумала Тео. – Попытается меня уболтать. Надо не дать ему и рта раскрыть. Увижу – и ударю. Убью. Просто убью. За Гринни…».

Внезапно эхо донесло до магички тихий шорох, раздавшийся где-то впереди. Она метнула в ту сторону энергетический «щуп» – там находилось что-то живое, и гораздо больше крысы – хотя, откуда тут крысы? Тео вытянула руку и послала по направлению к шороху сгусток огня.

Алый шар пламени, шипя, врезался в стену пещеры и рассыпался на множество мелких язычков. Какое-то время пространство вокруг было освещено, и Тео заметила неясную фигуру слева – и тут же, без паузы, кинула туда «ледяную стрелу».

Краем глаза она заметила, что то место, куда ударил огненный шар, тускло светится – но на удивление не было времени. Вслед за льдом к невидимому врагу снова полетел огонь. Тео могла бы поклясться, что попала – и в первый, и во второй раз, и что фигура перед ней принадлежит человеку, но… она не шелохнулась даже.

– Мимо, – послышался голос.

«Кендрик!»

Ярость снова вскипела в душе, и Тео стоило больших усилий затолкать ее поглубже. Магичка поняла, что ее бывший ученик, скорее всего, прикрылся сильным щитом. Разбить его не получилось, и потому она стала плести заклинание – тонкое, коварное… предназначенное для того, чтобы уничтожать исподволь.

По полу побежали светящиеся линии, горящие голубым светом. Они, словно вода, лились по какому-то загадочному узору; сталкиваясь, меняли направление, заворачиваясь вокруг в причудливом рисунке, похожем на лабиринт.

«Я этого не делала…», – подумала Тео.

– Опять мимо, дорогая моя наставница.

Тео сжала кулаки, прекратила палить в стороны. Разжала сведенные судорогой пальцы, чего стоило ей некоторых усилий, глубоко вздохнула и крикнула в темноту:

– Я все равно убью тебя!

– Маловероятно.

Кендрик вышел вперед. Свет, идущий от пола, выхватывал его фигуру и частично лицо. Маг был одет просто, будто собирался на охоту – плащ темно-зеленого цвета, кожаные потертые штаны, куртка.

– Хотя можешь попытаться. Вот он я, стою – даже защищаться не буду. Ударь. – Сказал Кендрик, чуть разводя руки в сторону, словно предлагая себя на заклание.

У Тео дрогнули пальцы… Но она медлила. Кендрик не самоубийца, у него наверняка запрятан туз в рукаве. Магичка еще раз проверила пространство вокруг. И замерла.

На полу и в воздухе серебрилось сложное заклинание.

«Но его не было, когда я вошла… сотворить его за несколько секунд невозможно, активацию я бы не проморгала… как?»

Кендрик словно бы прочел ее мысли.

– Ты сейчас думаешь: как? Сомневаюсь, что ты поймешь. Не твоего уровня задачка, наставница… А я – гений. Без ложной скромности. Или…

Кендрик прошелся вдоль границы заклинания, которое вспыхивало слабыми синими искрами, заворачиваясь против часовой стрелки вокруг Тео. Узоры уже накладывались сами на себя, сплетались, завязывались узелками. Магичка попыталась собрать энергию в один мощный рывок, но внезапно поняла, что магические силы куда-то утекают.

– Или рассказать? Если совсем просто, то я создал уникальное заклинание. Которое не видно, которое не почувствуешь, пока не используешь магию. Она подпитает это заклинание, а потом… оно будет вытягивать все силы. Так что, можно сказать, ты сама создала себе ловушку. Я гений?

– Гений. – Ровно ответила Тео. – Я даже приблизительно о таком не слышала. Это новая ступень в магии. Достойно высочайшей похвалы, Кен. Но я все равно тебя убью. Если, конечно, ты меня прямо сейчас не уничтожишь, а предпочтешь держать в клетке для забавы.

Паниковать было рано – но Тео ощутила, как внутри сжимается в комок липкий комочек страха… Она пыталась разорвать, разбить заклинание – и все было впустую.

Она была осторожна. Спокойна. Собрана. Но не увидела ловушку, которая сейчас оплетала ее сотнями светящихся нитей. Все попытки воздействовать на них заканчивались одним и тем же – она еще больше их питала. Ни сильный удар, ни тонкая работа серой магии не в состоянии были повлиять на заклинание. Тео почувствовала, как энергия утекает из тела, а само оно становится все легче и легче… Будто она плыла в воде.

– Уничтожить? Зачем? – удивился Кен, внимательно наблюдая за тем, как заклинание, достигнув идеального состояния, вырисовывается на полу красивым узором. Оно перестало вспыхивать и теперь горело тусклым светом. – А кому же я буду хвастаться? Ты мой трофей.

– Послушай, Кен…

Тео замолчала, собираясь с силами. Ей показалось, что она нащупала брешь в магии Кендрика, не хватало всего минуты, чтобы исподволь влить немного силы в слабые места заклинания… Надо отвлечь его, разговорить…

«Это моя гордыня, демоны ее дери. Я-то рассчитывала, что это он, как слабейший, будет убалтывать меня… – мелькнуло в голове. – А теперь сама пытаюсь выиграть время».

– Послушай меня внимательно, – продолжила она. – Я могу точно тебе обещать, что, когда разберусь с твоей ловушкой, то места от тебя мокрого не оставлю. Ты совершил самое страшное, что только мог придумать – убил моего ученика.

«Угрозы – тоже способ отвлечь».

– Я тоже был твоим учеником, – возразил маг. – Убить меня не было таким уж страшным поступком, а, наставница?

Тео усмехнулась и ударила в заклинание Кена – силой и умением, проникая в самую его сердцевину, словно вливая часть себя в переплетение нитей, в их синеватый, безразличный свет. И тут же ощутила, как тело ее становится невесомым, возносясь на ярд вверх, а заклинание, дрожа, словно потревоженная паутина, по которой паук двинулся к своей жертве, задевая тонкие нити жирным брюхом, вытягивает из нее все силы, без остатка.

– Глупо. Ты же признала, что я гений, зачем пыталась? – Кендрик покачал головой. – Хочешь расскажу, как оно действует?

Не дождавшись ответа, он прищелкнул пальцами, создал из воздуха – или перенес откуда-то – кресло с красной бархатной обивкой, сел в него и с удовольствием пояснил:

– Это просто и очень красиво, на самом деле. Ты сейчас чувствуешь, как тело немеет, так? И говорить стало труднее. Все правильно. Скоро вовсе не сможешь издать ни звука, а жаль, мне понравилось, когда ты меня хвалила. Ты сможешь только дышать, смотреть и слышать. В остальном твое тело перешло в некое состояние бездействия, если можно так выразиться… Ему не надо ни есть, ни пить. Ни спать, хотя, полагаю, ты сможешь впадать в забытье, что для тебя очень полезно – ведь я не смогу развлекать тебя все время, а так есть опасность сойти с ума от скуки. Что неудивительно. Ведь ты будешь висеть тут в воздухе долго.

Тео ощутила бы всю бездну отчаяния, бессилия и злости, если бы не заклинание, которое отняло у ее тела возможность испытывать эмоции. Та боль, которую магичка испытывала, сознавая, что попала в руки к злейшему врагу, не сумела отомстить за ученика, подвела друзей… она была мысленной, умозрительной. Но легче от этого Тео вовсе не было.

– Как ты знаешь, – продолжил Кендрик, – магия в нас постепенно накапливается. Что очень выгодно в твоем… то есть в моем положении. Ты сама будешь питать свою тюрьму. Энергия, только появившись, будет без промедления литься в узы, спеленавшие тебя. И еще раз повторю, что я гений – мне это не надоедает. А тебе?

Тео молчала. Она могла бы ответить Кендрику мысленно… наверное. Но сейчас ей и пробовать не хотелось.

«Дерек, прости. И Гринер… Ты уже не услышишь моих извинений, парень. Твоя наставница оказалась куда большей дурой, чем подозревала».

– Сейчас я вынужден тебя покинуть, – галантно сообщил Кендрик, вставая. Он заставил кресло исчезнуть едва заметным движением пальца. – Мне надо проверить, что там и как с Лионелем. Только проверить, не помогать. Я довел его до нужной точки, он сделал все, что мне от него надо было, и теперь пусть выкручивается, как знает. Думаю, твой король его поймает и казнит.

«Дориан не станет…» – подумала Тео.

Кендрик, нисколько не опасаясь заклинания, подошел к Тео. Приблизил к ее лицу свое, для чего ему пришлось задрать голову, и тихо, с чувством произнес:

– И знаешь, что самое чудесное? Я ведь переиграл тебя не в войне. Не в интригах. А в умении плести. Множество мелких событий, которые ты упустила, занимаясь всякой ерундой, мотаясь по всему континенту в поисках роз, копий, войск, заговоров… все они привели тебя – сюда.

Тео внимательно посмотрела в глаза своему бывшему ученику. В темно синих радужках мерцали странные светлые точки. И еще в них плескалось безумие.

– Мы же оба с тобой прекрасно знаем – это не борьба героя и злодея, я вовсе не собирался захватывать Вердленд и дело не в троне, амбициях или… наше противостояние… Значение имело лишь то, кто лучший в сплетении событий, кто из нас лучший Серый маг, чья паутина сильнее… И я победил. Все произошло именно так, как я хотел.

Тео не могла отвести взгляд от лица Кендрика. Если бы она могла, пожертвовав жизнью, уничтожить его прямо сейчас, она бы сделала это не раздумывая. Он был не просто опасен – разрушителен. Неостановим. И, цепляясь за тот шанс, что он сам давал ей тем, что оставил ее в живых, она все же пересилила ярость внутри себя, слабую искру надежды и боль, и спросила мысленно, понимая, что ей отчаянно нужно хоть что-то, какой-то кусочек головоломки:

«Зачем?»

Кендрик засмеялся.

– Потому что мне мало убить тебя. Я хочу разрушить все, что ты создала. И сделать это так, чтобы ты видела весь процесс. Чувствовала каждую свою ошибку, знала о каждой моей победе.

Он отошел от парящей в воздухе магички. Темнота постепенно стала поглощать его, по мере того, как он отходил куда-то к стене пещеры. Но вдруг он остановился и, не поворачиваясь, тихо добавил:

– Жаль парня. Из него бы получился хороший маг.

По синему мерцанию во тьме Тео поняла, что Кендрик открыл портал и ушел.

«Нет, тебе его не жаль… Еще один удар мне в сердце, притворное сожаление. – Подумала Тео. – Уничтожил его, не глядя, как пешку…».

Пещера утонула во мраке, лишь посередине слабо светилось заклинание. Тео прикрыла глаза и потянулась мыслями к Дереку… ничего. Пустота. И тишина.

Ольсен, Уэйн… Мальти, Дирен, Эфоль, Род.

Никто не отозвался. Ни намека на связь.

«Сейчас… – сказала себе магичка. – Сейчас я, не тратя время на жалость к себе или ненависть к Кендрику, начну думать, как выбраться. Не магией, так словом. Ты сделал большую ошибку, что сохранил мне жизнь, Кен. Я освобожусь, рано или поздно. И убью тебя».

Время странно растянулось. Ни дня, ни ночи – только темнота пещеры.

Тео оставалось только думать, осмысливать, анализировать… или уходить в забытье, что-то вроде сна.

Она думала об учениках. Гринер был пятым по счету… И все опять закончилось плохо. Хуже некуда.

Первым был Дагоберт, сын барона. Он не захотел становиться магом, и, по счастью, Тео узнала об этом его решении раньше, чем рассказала слишком много. Маги не заставляли становиться учениками, тем, на кого указала Судьба, предоставлялся выбор… Дагоберт предпочел жизнь наследника барона, рассчитывая получить титул отца, его земли… Через три года после того, как он отверг предложение Тео, посчитав его шуткой свихнувшейся сказительницы, его задрал кабан на охоте.

Тео не знала, было ли это наказанием за то, что юноша сошел с пути, уготованного ему судьбой, или просто совпадением. Следующий кандидат – Джон, сын лесоруба, наоборот, был готов стать кем угодно, лишь бы удрать от родни и топора, ожидающего его вскорости, от профессии, передававшегося от отца к сыну. Он не пережил трансформации, меняющей тело мага. Изменением руководил Гвен. Он не назвал Тео причин, только сообщил, что Джон погиб быстро, без мучений.

Третьей ученицей была Хильда. Ее пришлось украсть из родного горного селения – жители Сех-Кеага, как и все горцы, не любили магов. Она была хороша. Очень хороша… Но, после обретения Цвета ушла к Черным. Ее наставницей стала Урсула, и, поскольку с той у Тео отношения были хуже, чем неприязненные, Тео больше со своей бывшей ученицей не общалась. Магички жили в Лионе, тихо, почти ни во что не вмешиваясь, закрывали Проколы; и когда Хильда стала полноправным магом, то пошла в пару к Урсуле. Тео видела обеих на Совете магов, тогда, в лесу. Они показательно проигнорировали Серую.

Четвертый… Кендрик.

Был ли он всего лишь очередной неудачей? Или чем-то особенным?

Скорее, второе…

Тео встретилась с Кендриком двадцать два года назад, на празднике Горящего Древа в столице. Он был простым подмастерьем пекаря, с длинными руками и ногами, с глазами, горящими огнем амбиций, которые реализовать в его тогдашнем положении было невозможно.

За предложение Тео он ухватился, как утопающий – за проплывающую мимо корягу. Он учился со страстью, поглощая все, что давалось, и даже больше. Иногда Тео пугала его сосредоточенность на цели, иногда – восхищала. Тогда она была в паре с Родни, но особо близких отношений между магами не было – только деловые. Сообщение от Белых, перемещение к месту Прокола, зачистка, закрытие дыры в реальности. Кендрик, к радости Тео, стал Серым – она устроила впечатляющую гулянку в честь ученика. Думала, что наконец-то, черная полоса кончилась, у нее появился настоящий ученик, верный, умный.

Но затем с Кендриком начало твориться что-то странное.

Он то зарывался в книги по горло, то пропадал неделями. Тео считала ниже своего достоинства следить за ним, и только случайность позволила ей узнать, что Кендрик использует серую магию плетения в собственных целях.

Пятнадцать лет назад в Лионе наметился раскол. Старому королю, Ноэлю, оставалось недолго – на этом сходились все врачи и знахари. Болезнь должна была забрать его в течение нескольких месяцев. На трон претендовали два его сына – Тристэн и Шаррон. Тристэн был старше, но имелись основания полагать, что он родился до официальной женитьбы короля, и, следовательно, был незаконным сыном.

Знать разделилась на два лагеря, примерно поровну. Столица бурлила, тут и там возникали стычки между сторонниками принцев; Тео направилась в Турен по просьбе Ольсена, поскольку, как он выразился, «Урсуле с Хильдой все равно, да и вмешательство, по общему решению, – теперь твоя задача». Тео прибыла в столицу, оценила обстановку… И схватилась за голову. Вот-вот должна была разразиться кровавая борьба за трон. Либо страна утонет в насилии, либо магичка найдет достойного преемника и поможет ему стать королем, причем таким способом, который не вызовет ни вопросов, ни возмущения противоположного лагеря.

Прямое воздействие исключалось. Нельзя ведь было просто выйти на площадь и объявить свой выбор. Который, кстати, Тео остановила на Тристэне, как более разумном, опытном, и к тому же – он пользовался поддержкой отца. Но последнее – не вечно, Ноэль был слаб и уже начинал терять влияние на своих вассалов.

Тео обратилась к серой магии. Незначительные поступки, последствия… Главным узелком в плетении был некий Седрик Лавель, сын графа, его единственный наследник. Он собирался жениться на Мэрвин Лаговаль, дочери очень богатого купца. Сначала это было браком по расчету – деньги и титул готовились слиться в обоюдовыгодном экстазе. Но молодые люди полюбили друг друга… или думали, что полюбили. А жениться им было ни в коем случае нельзя.

Нити судеб сплетались таким образом, что Седрик, заполучив богатства семьи Лаговаль, использовал бы их для поддержки Шаррона, которому был предан со всем пылом юности. Уж чем там младший принц задурил Седрику голову, Тео не знала, да ее это и не интересовало. Главное было – расстроить свадьбу. Затем достаточно было бы всего нескольких воздействий, пары разговоров – и подготовленная ею сеть легла бы на события, как влитая – Шаррон бы остался ни с чем, законность рождения Тристэна была бы доказана, и Ноэль самолично бы возложил корону на голову старшего сына, дав ему свое благословение.

И множество людей остались бы живы.

Поэтому свадьбе нельзя было состояться.

Тео не спешила. Она проверила чувства Седрика – они, хоть и были поверхностны, но вместе с тем очень горячи. А вот Мэрвин…

Тео устроилась в дом к девушке экономкой, быстро стала компаньонкой молодой госпожи, подобрав к ней ключики – девушка была глупа, капризна и самолюбива. Достаточно было расхваливать ее внешность, обсуждать наряды со знанием дела и быть некрасивой, чтобы на ее фоне сама Мэрвин блистала в компании молодых людей, охочих до приданного.

Убедившись, что Мэрвин уж всяко не любит Седрика, а только лишь строит воздушные замки, начитавшись глупых книжек, да подчиняется воле отца, Тео сделала первый ход. Он же должен был стать и последним в этом плетении.

Тео направилась в портовый район Турена, нашла там широко известную в среде наемников таверну под названием «Плошка», и устроилась в уголке, прикрывая лицо веером. Она искала лучшего наемного убийцу в столице – Жерома Два Мига. Прозвище свое он получил, естественно, за то, что убивал своих жертв быстро – они успевали моргнуть лишь два раза.

Хозяин таверны, облагодетельствованный тремя золотыми, показал Тео кивком головы на коренастого мужчину, вошедшего в дверь. Наемник щеголял золотой серьгой в ухе и белой рубахой с распахнутым воротом. Магичка кивнула. Хозяин подошел к наемнику, что-то тихо сказал, и Жером направился к столу, где сидела дама в темном платье.

Тео знала, что впечатление о ней наемник составил почти тут же. Одежда ее была дорогой, но не новой. На лицо миловидна, но в том возрасте, когда на румяна и помаду возлагают больше надежд, чем на собственные прелести… И, судя по кольцам на руках, дама не бедна.

– Я к вам по делу, сударь Жером, – сказала Тео, стараясь, чтобы голос звучал взволнованно.

– Все приходят по делу. – Кратко отозвался наемник и сел напротив магички. Он заказал пиво и рис с рыбой.

Тео шаловливо стукнула его веером по руке и прощебетала:

– Я угощаю.

Жером тут же сменил заказ, не моргнув глазом – взял жареного мяса и вина, хлеба, сыра и зелени. Тео оценила его невозмутимость. Замялась показательно, подбирая слова, пытаясь вынудить его начать разговор первым. Но наемник просто ужинал, молча, нисколько не смущаясь.

– Мне надо кое-кого… ранить. Я скажу, где он будет… проходить, как выглядит. Это несложно…

– Я хочу знать, кто он. – Сказал Жером, как отрезал.

– Но я думала, это вовсе не обязательно… – Тео снова прикрыла лицо веером.

– Не хочу получить кота в мешке. Я должен знать, иначе сделки не будет.

– Ох, ну что вы за человек… – Тео недовольно вздохнула. Вообще-то, ей не составило бы труда сразу выложить карты на стол, но тогда образ, созданный ею для Жерома, был бы подпорчен.

Наемник пожал плечами, продолжая жевать. Отпил вина.

Тео расправила складки юбки, нервно поправила браслет… Пусть видит, что она сомневается. Что ей вся эта ситуация непривычна.

– Ну, я не знаю… – протянула она и, достав мешочек с деньгами, звякнула им о стол. Удастся ли ей воздействовать на его жадность? Сумма в кошеле была приличная.

– Я когда-то был солдатом, миледи. А у солдат есть свой кодекс чести. – Жером уставился на нее тяжелым взглядом, от которого у обычного человека мурашки бы пробежались по позвоночнику. – И, хоть я стал наемником, есть вещи, за которые не возьмусь, сколько бы мне не платили.

– Ах, ну неужто вы его боитесь? – Тео очаровательно улыбнулась, игриво блеснув глазами. – Он и вполовину не такой хороший фехтовальщик, как вы.

К ее тайному удовольствию, наемник и на грубую лесть не поддался. Только плечом передернул. Он нравился ей, но дело есть дело.

– Можете думать, как вам угодно, миледи. Мне важно знать, кто он такой, и точка.

– Хорошо же. – Она изобразила раздражение, хлопнув веером по колену. – Это младший сын графа Лавеля. Надеюсь, его отец не спасал вам жизнь и вы не влюблены в его сестру.

– Нет, – коротко ответил наемник и протянул руку за мешочком с деньгами. Но Тео ловко его отдернула.

– Еще одна просьба. Постарайтесь поранить ему лицо. Не до увечья, но так, чтобы красавцем его уже никто не мог счесть.

Пускай он думает, что она делает это из ревности. Седрика ранят, ровно настолько, чтобы он не смог поехать на встречу с Шарроном послезавтра. Лицо – тоже часть плана. Мэрвин вряд ли согласится на свадьбу, увидев, каким стал ее жених. Не такая у нее натура, она не способна на глубокое чувство, не видит и уж тем более не ценит его душу; а смазливых аристократов вокруг пруд пруди, подцепит себе еще одного. Может, прольет несколько слезинок, но больше, для создания романтической атмосферы вокруг себя. Несчастная любовь, и все такое.

Тео буквально видела линии событий, чувствовала их кожей. Вот Мэрвин, окрыленная осознанием собственного надуманного милосердия, мчится к жениху. Приникает к его постели, видит израненное лицо… Где же длинные ресницы? Где мужественный, и одновременно нежный профиль? Ах! – падает она в обморок, несется к папеньке, а тот, не в силах выносить истерические слезы, расторгает помолвку…

«Как в плохом романе, – подумала Тео. – Слюнявом и одновременно жестоком к бедному парню… но и ему лучше будет, встретит хорошую девушку, способную полюбить его такого, как есть… Обязательно встретит, потому что иначе – его зарубят охранники Тристэна, когда Шаррон устроит переворот и заявится в королевский замок, чтобы совершить братоубийство…».

Дальше она не видела, но ей хватило того, что явилось ей в переплетении нитей судеб. Явилось – и схлынуло, как волна, унеся с собой конкретные картины будущего, оставив лишь уверенность в том, что она поступает правильно.

Жером скривился, но кивнул. Эдакий род компромисса: приходится потакать обозлившейся бабе свести счеты с ее бывшим любовником, но зато и убивать никого не надо. А платит она, как за три смерти. С Седриком наемник знаком и впрямь не был, никаких препятствий к исполнению заказа он не видел.

Тео отдала Жерому кошель. Сейчас наемник выйдет, она – следом, чуть погодя.

Дождавшись намеченного времени, Тео оставила на столе еще один золотой, и, пряча лицо за веером, вышла из таверны. В районе порта было опасно, будь она обычной дамой, ее бы вмиг оставили без золота и украшений, впрочем, вряд ли польстившись на увядшие прелести ее личины. Жером, судя по всему, решил, что охранник ее ждет снаружи.

Тео сделала несколько шагов по улице, освещенной только одиноким факелом на стене дома, до которого идти еще было прилично, но тут услышала странный хрип откуда-то из проулка.

По спине пробежал холодок – нет, не страха, а ощущения… неправильности происходящего. Она сжала веер крепче – в один из его сегментов было вшито острое и тонкое лезвие, – и пошла на звук. Хрип становился все тише, перемежаясь бульканьем.

Через секунду Тео поняла – такие звуки издает человек, которому перерезали горло. Не заботясь о легенде, она засветила огонек в ладони, кинулась вперед, путаясь в юбках… И увидела, что у стены, почти напротив входа в таверну, лежит Жером. Горло его было раскроено от уха до уха, темная кровь залила шею, грудь, отчего белая рубашка казалась черной.

В тот самый момент, когда Тео встретилась взглядом с глазами наемника, полными искреннего удивления, он умер.

Тео, ошарашенная, попятилась к двери таверны и остановилась только тогда, когда спиной уперлась в дерево.

«Этого не может быть… просто не может. Я же видела, как он выйдет отсюда и выполнит заказ… – мысли лихорадочно метались в голове. – Еще никогда раньше… разве только…».

Она проверила все свои действия. Мелочи, движения, взгляды, количество сидевших в таверне, время суток, настроение наемника и даже качество вина. Все сходилось. Но все пошло не так.

Оставалось только одно объяснение.

«Вмешательство».

Это случалось редко, и всегда – по ошибке. Никогда – сознательно. Маги чувствовали, когда кто-то плетет, и не вмешивались. Но здесь… явно кто-то намеренно помешал, изменил события, а, значит, их последствия.

Тео посмотрела в будущее… и с ужасом обнаружила, что оно меняется. Седрик женится на Мэрвин. Едет к Шаррону. Принц нападает на брата.

Тут в спину ее толкнула дверь – кто-то пытался выйти. Тео пробормотала извинения, в ответ ее грубо послали. Не обращая ни на что внимания, она побежала по улице в сторону богатых кварталов, где жила семья Лаговаль. Она должна была успеть…

Но не успела.

Седрик и Мэрвин уехали к ее тете в соседний город, Галео. Там поженились. Там же проходила встреча Шаррона с соратниками, в замке принца.

Магичка металась по Турену, пытаясь ухватить нити событий, и почти каждый раз опаздывала. А если ей и удавалось изменить какие-то последствия, то тут же происходило что-то новое, приближающее предательство Шаррона и гибель семьи законного наследника.

Последнюю попытку она сделала той ночью, когда Шаррон напал на замок брата.

Подъехав к опущенному мосту, Тео увидела, как на той стороне реки, опоясывающей остров, где стояла твердыня Эшель, взять которую можно было бы либо после многомесячной осады, либо с помощью предательства, полыхают деревянные пристройки. На фоне огня хорошо были видны беспорядочно мечущиеся черные фигуры. Мимо проскакал отряд воинов – магичка, только взглянув на нашивки на их куртках, поняла, что это подмога не для Тристэна. Шагнула вперед в нерешительности… что делать? Убивать захватчиков магией? Бить в спину – немыслимо, и еще более дико – раскрыть себя, явить магию людям. Один из воинов отстал от отряда, развернулся и поскакал к ней.

«Если нападет – убью», – подумала Тео.

Всадник чуть покружил, крепко держа поводья гарцующего жеребца, потом скинул капюшон, открыв взгляду пшеничного цвета волосы и правильное, красивое лицо.

– Кендрик? – воскликнула Тео.

– Здорово, правда? – отозвался ее подмастерье. – Исторический момент, наставница! Начало правления магов за ширмой лионских королей.

– Ты сошел с ума?

– Наоборот – прозрел! – Кендрик засмеялся. – И что за дурацкая привычка все необычное объявлять сумасшествием?

Он повернулся к замку, отсветы огня, перекинувшегося на деревянные перекрытия и небольшую часовню Утера, мазнули по лицу мага.

– Ты со мной? – спросил Кендрик, не отрывая глаз от зрелища гибели людей и замка.

– Зачем? – Тео отступила на шаг назад, приготовилась связать ученика магически… – Добивать раненых?

– Наблюдать, как судьба входит в положенное ей русло… – Кен повернулся к Тео, оскалился в улыбке. – Не надейся спеленать меня по-тихому. Без боя я не дамся, а тебе ведь запрещено демонстрировать людям магию?

Тео опустила руку. Кендрик покачал головой, как бы удивляясь тому, что наставница не испытывает восторг от того же, что и он, и поскакал к замку.

«Созываю Совет. Срочно» – послала Тео мысль всем магам, до кого смогла дотянуться.

На Совете мнения разделились. Серые большей частью были за то, чтобы собрать группу и, схватив безумца, попробовать его вразумить. Но Мальти сумел склонить общее мнение на сторону Белых, которые высказались единодушно – почти все. Связаться с Кендриком мысленно, узнать, что он делает и зачем… и, если он не образумится, уничтожить.

Тео не знала, о чем именно говорил Мальти с ее учеником. Только маг побелел, как полотно, и сурово обвел всех взглядом.

– Сумасшедший маг – самая страшная напасть, которая только может произойти. – Сказал он. – Кендрика необходимо остановить. Пойдет Тео.

Магичка тогда приняла слова Мальти, как должное – кому же исправлять этот просчет, как не ей. И тяжкую ношу – убийство собственного ученика и воспитанника, – приняла со смирением, как наказание за ошибку. Только много позже она задумалась – а не было ли решение Белого продиктовано опасением, что Кендрик может переубедить магов, отправившихся уничтожить его? После того, как она вернулась, коротко доложив, что дело сделано, Мальти еще некоторое время присматривался к ней – не захватила ли и ее та странная зараза, что взбудоражила ум Кендрика?

Тео замкнулась, много пила, рассорилась с Родни. Но Проколы отправлялась закрывать без споров и не выказывала желания вмешиваться в мирские дела сверх меры. Потом в ее жизни появился Дерек, и партнерство, и дружба.

Она хотела забыть о Кендрике, и это ей удалось.

До той поры, пока он не объявился, украв Копье.

Тео размышляла и об этом сильном артефакте. Что-то такое ей говорил Ольсен, намекал очень туманно – Мальти путался, рассказывая о том, как была обнаружена пропажа. И Кендрик, каким бы не был самородком и талантом, не смог бы вскрыть защиту артефакта без помощи старшего мага – ему не хватило бы знаний. Возможно ли, что Мальти был заодно с Кеном? Но какой в этом смысл?

И связи Кендрика с Орденом Близнецов тоже занимали Тео. Словом, ей было о чем поразмышлять в темноте пещеры – она даже горько смеялась, говоря себе, что бывший ученик сослужил ей добрую службу, предоставив время для раздумий.

Она думала о Дереке. Дориане. И… о Рике. Странно, но большую часть времени она вспоминала барда – его смех, проникающее в самое сердце пение, храбрость и хитрость. Перебирала в памяти его шутки. Вспоминала тот момент, когда он поцеловал ее в таверне – может, Дерек был прав и она упустила настоящий, редкий шанс полюбить сильно и искренне? Теперь было поздно что-то менять.

Если верить Кендрику, она заключена в ловушке на долгие годы. Ни одного изъяна Тео не заметила в светящемся лабиринте, а она пыталась их найти все то время, которое не проводила за размышлениями. Маги живут долго… Двести лет, иногда больше. Возможно, срок ее заточения будет меньше – потому только, что Кендрику удастся развалить Вердленд, разрушить все то, что Тео и ее предшественники строили многие годы – и он, сообщив об окончательной своей победе, убьет ее, не видя больше смысла в том, чтобы держать у себя.

Примерно через пару недель (точно сроки Тео определить не могла, не имея возможности наблюдать за солнцем, а внутренние часы постоянно сбивались с ритма) Кендрик явился к магичке снова.

В кресло усаживаться не стал, бродил у границы заклинания, заложив руки за спину, и рассказывал последние новости. Король вернулся в столицу, тут же казнил барона Боклэра, отпраздновал победу над Лионелем и на срочном Совете отобрал земли у баронов и графов, а их самих заключил под стражу.

– Какой молодец Дориан, не так ли? – улыбаясь, спросил Кендрик.

Тео кивнула. Ее бывший ученик уже похвастался, что дает указания королю, которые тот выполняет из страха за жизнь Шезары. Это смутило Тео. С одной стороны, она понимала опасения Дориана, но это так не походило на него…

– И что совет? – спросила она.

Еще в первый день Тео решила, что, если Кендрик явится снова, она не будет отмалчиваться. Каждое его слово могло подсказать что-то важное… Он не дурак, и за речами следить будет, но иногда невинные на первый взгляд оговорки могут сказать многое.

– О-о-о-о, ты бы видела. Поджали хвосты и сидят по своим комнатам, трясясь от ужаса. Боятся короля, боятся Розы, боятся плахи…

– Большая часть из них вовсе не трусы, – возразила Тео.

– Нет, но Дориан в гневе и правда был страшен. К тому же они надеются, что он передумает.

– А он передумает?

– Пока не знаю… – Кендрик хитро посмотрел на бывшую наставницу. – Посмотрю, как плетение пойдет. Ты же знаешь, когда так много кусочков, и нити так запутаны, сложно сказать наверняка.

– Знаю.

Тео отметила – Кендрик был в простой одежде, поверх которой одел балахон с капюшоном. И что-то ему не нравилось… что-то произошло.

– Есть о чем беспокоиться? – поинтересовалась она, втайне надеясь, что причина нервозности Кендрика – ее напарник.

– Вовсе нет. – Быстро ответил Кендрик. – Мелкие погрешности можно поправить.

Он замолчал, пристально глядя на Тео. Изучал выражение лица – но безрезультатно, в этом Тео была уверена. Ведь магия лишила ее способности двигаться. Оставались глаза, но прятать за ними истинные чувства она научилась давным-давно.

– Вот я думаю… – протянул Кен. – Рассказывать тебе, или нет… Дело в том, что у меня есть маленький секрет, который способен раздавить тебя, как букашку. С одной стороны, очень хочется на это посмотреть. С другой… Нет, пожалуй, приберегу его напоследок. Будет эффектнее.

– Тебе всегда нравилось пускать пыль в глаза.

Кендрик чуть дернул щекой – подавил вспышку ярости. В каком-то смысле Тео сейчас находилась в более выигрышном положении – Кен был весь как на ладони, она же висела в воздухе с мертвенно-неподвижным лицом.

– Как проходит внедрение Ордена в Лионе? – Тео решила перевести разговор на другую тему, вдруг Кендрик решит, что выдает мимикой слишком много и уйдет.

– Неплохо… неплохо. Рад, что ты спросила.

– Меня мучает один вопрос…

– Мучает? Хорошо. Какой?

– Лионель. Как ты нашел его? Ведь считалось, что он мертв.

– О-о-о, вопрос на тысячу золотых. Что же, немного времени у меня есть, как раз на страшную сказку. Дело в том… с твоего позволения, я сяду. – Кендрику все же потребовалось кресло, чтобы вещать с него, расслабленно положив ногу за ногу. Внешне расслабленно. Тео знала – когда ему требуются подпорки, какие-то предметы, или жесты, чтобы почувствовать себя уверенней… значит, он на самом деле ощущает свою уязвимость.

Кендрик снова сотворил себе кресло, или иллюзию оного (сев на воздух), и продолжил:

– Я почему решил тебе все рассказать… ты ведь удивлена?

– Не верю просто. Неужели ты, как злодей из сказки, решил поведать свои планы захваченному герою? – Тео постаралась, чтобы в мысленном голосе ее прозвучал сарказм. Кажется, удалось. – Одно это доказывает, что ты собрался врать.

– Из сказки? – Кен рассмеялся. – Сравнение неуместно. В сказках герои узнают от злодеев их планы за минуту до того, как спастись. В нашем случае… – он вскочил с кресла и подошел к Тео очень близко. – Ты тут находишься уже долго. Если бы ты смогла что-то сделать, то уже давно бы освободилась, я не прав? Так что я делюсь с тобой своими «планами» и воспоминаниями только потому, что абсолютно, категорически уверен, что заклинание нерушимо. А так и есть… И, может, это странно, но я просто не могу отказать себе в удовольствии видеть твою реакцию, когда ты узнаешь все новости. Так что…

Он вернулся на место и снова сел.

– Продолжу… Давным-давно, как ты знаешь, Шаррон напал на своего брата, и вырезал всю его семью. Ты там была, и видела, как это начиналось. Много позже, когда я уже вертел королем Шарроном Вторым, как хотел, он признался мне, что его мучает совесть. И еще сказал, что не помнит, как убивал самого младшего своего племянника. «Всех помню, – сказал он мне. – Каждое лицо, выражение глаз, запах горящего дерева, крики и мольбы – а парнишку не помню». Я задумался… И расспросил старых солдат: из тех, кто тогда помогал Шаррону завоевывать трон, в живых осталось только двое. Затем отправился к крепости Эшель. Король повелел разрушить ее до основания, а землю засыпать солью, так что я особо не надеялся найти какие-то следы. Да и лет прошло немало. Но на берегу реки нашел зацепку – прогнившую лодку с «остатками страха». Вернулся к одному из старых вояк и вытряс из него правду. Солдат пожалел маленького мальчика, спрятал его в сарае и убедил, когда все уедут, переплыть Гарону и спрятаться на другом берегу. Потом нашел его и отвез… к кому бы ты думала?

– Боклэру.

– Верно. А барон наш, умница властолюбивая, от парнишки происхождение не скрывал, воспитывал как принца – мало ли когда понадобится. Все ж Боклэр был, хоть и дальним, но родственником Шаррона. Ждать пришлось долго, но я терпеливый…

– Одно из твоих положительных качеств, – ровно произнесла мысль Тео.

– Несомненно. Тем более, что у меня дел и с самим Шарроном по горло было, и с Орденом Близнецов… Но Лионель подрос. Настало время вручить ему что-нибудь значимое и отправить возвращать себе престол.

Тео, если б дышала, затаила бы дыхание. И изо всех сил постаралась не показать Кендрику, насколько волнует ее вопрос Копья и того, как ее бывший ученик его заполучил… История Лионеля, конечно, познавательна, но сейчас уже не имеет никакого значения. А вот предательство среди магов…

Но Кендрик тему артефакта затронул весьма косвенно:

– И вот, добыли мальчику Копье. Отправили разорять лионские деревни под флагом Вердленда… Знаешь, поначалу ведь план был совсем другим.

– Столкнуть лбами Вердленд и Лион?

– Молодец, – притворно восхищенно присвистнул Кендрик. – Я бы сказал, что такой умный именно в тебя, но твое участие в моем обучении сводилось к глупым выходкам, жестоким шуткам и дурацким заданиям.

Тео показалось, или голос Кена действительно дрогнул от тщательно скрываемой обиды? Возможно, он… неужели все это – от того, что ему хотелось больше признания? От недостатка внимания? Тео отвела взгляд в сторону, чтобы Кен не увидел в ее глазах искры понимания. Она подумает над этим потом.

– Многие маги так испытывают учеников… – начала Тео, но Кендрик прервал ее.

– Да плевать. Если эти «многие» считают, что так можно научить магии, они идиоты.

«Магии – нет. – Подумала Тео. – А вот самоиронии, ответственности, альтруизму – да. И тому, чтобы у ученика вместо чувства собственной важности появилось чувство собственного достоинства».

– Но неважно. – Кендрик тряхнул нервно головой, не отдавая себе отчет в том, как это выдает его. – Мы сейчас не о системе обучения. Как я говорил… вернее, как ты угадала, столкнуть Вердленд и Лион. Чтобы оба королевства истощили свои силы в войне, потом посадить Лионеля на трон в Лионе, а в твоем разлюбезном Вердленде дать добро баронам, чтобы они начали захват власти. Под эгидой возвращения «истинной» религии Богов-Близнецов, конечно – чтобы избавиться от Древа.

– Но что-то пошло не так… – сказала Тео. Она заметила, как искривились губы Кендрика при упоминании Вердленда, и слово «разлюбезный» тоже не прошло мимо ее ушей.

– Все так. – Кендрик заулыбался. – Немного по-другому, конечно, но – как я уже говорил, плетение меняется в процессе. Ты же сама мне говорила об этом – забыла? Дориан должен был погибнуть в войне с Лионом, но Роза ему помогла… Не беда. Дориан сейчас справляется не хуже баронов.

– А Орден Близнецов ему помогает… – продолжила мысль Тео.

– Да что ты так уцепилась за этот Орден, – Кендрик фыркнул. – Ты что, имела на него какие-то свои планы?

«Осторожно… – сказала себе Тео. – Надо увести разговор в сторону, иначе он заподозрит… Рик. Нельзя, чтобы Кендрик о нем узнал».

– Планы? – Тео тоже фыркнула, насколько позволяла мысленная речь. – Конечно, были. Выдавить их подальше от людей, чтобы они занимались своими темными и грязными делишками в пустошах и на голых скалах.

– Глупо. – Кен самодовольно усмехнулся. – Такой удобный инструмент… Если правильно заточить.

Тут на лицо его словно набежала тень. Тео подметила это, подумав, что, возможно, как раз со Стрелками у Кендрика сейчас почему-то не ладится. Но почему? Неужели Дерек придумал что-то, чтобы свалить Орден Близнецов? Странно… Не в его духе.

– Заговорился я тут с тобой. А мне, между прочим, пора. Надо проверить, как там Его Величество, понаблюдать…

Кендрик встал, потянулся… щелчком отправил кресло неизвестно куда – Тео успела заметить маленькие синие искорки в воздухе. Это значило, что Кен не создавал иллюзию, а открыл портал, откуда и куда перенес это кресло. Это позволяло предположить две вещи – у него есть дом, откуда он может брать предметы, и… второе Тео удивило. Кен был Серым, энергии у него было не то чтобы мало… но и не много. Расходовать ее на такие мелочи, как эффектное появление вычурного стула? Либо Кен хочет произвести впечатление на нее гораздо больше, чем ей казалось и чем сам предполагает, либо у него куда больше энергии, чем у стандартного Серого.

А ведь в то время, когда он был ее учеником, энергетически он ничем не выделялся.

Тео вежливо ответила:

– Надо так надо. До встречи.

А сама подумала, что в следующий раз надо будет вывести Кендрика на разговор о том, как тот выжил после их боя и выбрался из Тамранских пещер.

Капель где-то в дальнем конце пещеры отмеряла секунды. Тео научилась пребывать в состоянии среднем между забытьем и бодрствованием, считала удары капель и, когда Кендрик появился снова, знала почти наверняка – прошла неделя. Может, чуть больше.

Маг был преувеличенно весел, когда вышел из портала. Но внимательный взгляд заметил бы и складку между бровей, и тени под глазами, и медлительность. Кендрик появился уже со стулом в руках – простым, без украшений. Сел лицом к Тео и широко улыбнулся, затем закинул ногу за ногу. Одет он был по-походному.

«Он явился, чтобы посмотреть на мое унижение, – подумала Тео. – Значит, ему позарез нужно подняться в своих глазах… Значит – дела у него идут не ахти».

Но внешне и тоном мыслей она никак не выдала охватившую ее радость.

– Приветствую, бывший ученик.

– И тебе не болеть, бывшая наставница. Вот, зашел проведать, как ты тут.

– Не жалуюсь. Дует только… А у тебя как дела?

Кендрик сменил позу – теперь он скрестил руки на груди. Защищается, поняла Тео.

– Замечательно. Немного дольше, чем я рассчитывал, но… с чего начать? С Лиона? Хотя там скучно. Эльвар восстанавливает столицу, усиливает влияние на своих вассалов… а Орден усиливает влияние на него. Но в Вердленде… Дориан скоро решит построить Храм Розы. Не сам, конечно, решит.

– Под твоим чутким руководством.

– О, да. А потом пообещает Ордену Близнецов перейти в их религию. Умно?

– Гениально.

– Что-то не слышу энтузиазма в твоих мыслях.

– Наверное, потому что все это как-то, как ты выразился, «скучно». Не впечатляет. – Ответила Тео. – А вот то, как ты выжил после того, как я убила тебя – вот эта загадка не давала мне покоя все то время, что я не имела счастья тебя лицезреть.

Кендрик медленно встал. Лицо его словно окаменело. Он смотрел прямо в глаза Тео, словно ища что-то… Магичка взгляда не отводила.

– Скажи… – Кендрик облизал губы. – Если бы я сейчас освободил тебя… ты бы меня убила?

– В ту же секунду, – честно ответила Тео.

Кендрик, казалось, даже расслабился. Он услышал, что ожидал. Чего хотел. Он повернул стул спинкой к магичке и сел на него верхом.

– Пожалуй, тут я нарушу сказочный канон и не стану говорить тебе, как выжил. Мне… скажем так – мне помогли.

«Мальти?! Но… как?» – эта мысль первой появилась в голове у Тео. Можно было сколько угодно убеждать себя, что спасение из расплавленного камня невозможно, но вот, перед ней сидит живое доказательство.

– Почему же ты не вернулся? Не ударил исподтишка. Не вызвал на бой…

Кендрик молчал, натянуто улыбаясь. Тео догадалась – он боялся проиграть. Мог ли вернуться, притворившись, что признает вину, а потом нанести удар, когда не будут ждать? Если предположить, что Мальти ему помогал, то Белый мог бы сделать вид, что проверил Кена на искренность, и… Нет, поняла Тео. Дело в другом. Кен не смог бы, встретившись лицом к лицу с ней, притворяться. Кинулся бы сразу – хоть голыми руками душить. Но почему именно такая месть? Почему – Вердленд?

– Ты долго готовился… – осторожно подбирая слова, Тео постаралась приблизиться к интересующему ее вопросу максимально мягко. – Это даже вызывает во мне… определенное восхищение.

Кендрик махнул рукой, как бы говоря – не стоит, пустяки.

– И как Серый ты продвинулся.

– Я умел больше других учеников, при таком же количестве лет обучения, еще тогда – до того, как Совет послал тебя уничтожить «непослушного мальчишку».

– О, нет. Они не считали тебя мальчишкой. Опасным безумцем – да.

Кендрику это, как показалось Тео, понравилось.

– И что они сказали?

– «Самая страшная напасть, которая может произойти», – процитировала Тео.

– Да ладно… не верю, – довольно засмеялся Кендрик.

– Можешь проверить на правдивость…

«Вот сейчас… внимательно следить за глазами…»

– Ради такого… – Кен лукаво прищурился и чуть сжал пальцами спинку стула. – Вряд ли ты врешь, а даже если и так, мне приятно осознание того, что ты специально для меня придумала такую лесть.

«Он не может. – Тео возликовала глубоко внутри. – Не может увидеть ложь из-за заклинания!»

– Если тебе так удобнее… Но это правда. Думаю, они тебя боялись.

– А ты?

Тео решила попробовать соврать. Самую чуточку.

– Нет. Жалела…

На самом деле она боялась. Того, что Кендрик откажется сдаться и ей придется убить ученика; того, что она не сможет этого сделать, того, что сможет… И больше всего – того, что он окажется прав. Не безумец, но тот, кто первым увидел положение вещей, как оно есть.

Тогда, в пещере, ее страхи рассеялись, стоило ему заговорить о верховенстве магов над людьми. Она знала – чувствовала всей душой, что дорога эта полна ненависти и гнили.

Кендрик тем временем пытался совладать со злобой, мелькнувшей все же на красивом лице.

– Жалела… то есть, по-твоему, я был достоин только жалости.

– Возможно, я была неправа.

– Ты так легко отказываешься от своих принципов. И эмоций. Хотя тебе, наверное, не привыкать. Столько учеников – и все неудачные. Один умер, другая ушла, еще один отказался от магии…

«Откуда он знает?!»

– Я отбился от рук и вот теперь последний погиб. Тоже чувствовала жалость, когда увидела горстку пепла?

– Наверное… – Тео с трудом заставила себя мыслить спокойно. Впервые за все время их с Кеном бесед она почувствовала, что теряет контроль. – Наверное, это не то слово. Не жалость, а сожаление…

– Не вижу разницы.

Кендрик порывисто встал, опрокинув стул. Открыл портал, и уже почти вошел в него, как остановился. Стоя спиной к Тео, даже головы не повернув, произнес:

– Подумай на досуге, что именно в тебе не так, раз все твои ученики либо умирают, либо становятся изгоями.

И исчез в синих искрах.

Тео прикрыла глаза, стараясь утихомирить разбушевавшиеся мысле-эмоции.

Кен видел все так, как подсказывало его оскорбленное самолюбие. Самое важное в этом разговоре – то, с какой горечью он сказал о себе… и с каким равнодушием – о Гринере.

Тео не давала покоя мысль – почему Кен, имея возможность убить Гринера и тем самым нанести самую ужасную, незаживающую рану своей бывшей наставнице, не тронул ее нового ученика? Теперь она поняла. Кендрик искренне верил, что ей плевать на учеников – на него в частности, а, значит, на всех. Если бы он знал, какую боль причинит ей, убив Гринера – юноша не выбрался бы живым из того домика лесника. Но Кендрик метил в цель, которую считал самой большой любовью Тео – в Вердленд.

Он считал, что ничего не значит для нее… и ревновал к целому королевству. Как же он ошибался… Но теперь поправить ничего нельзя. Он искорежен ненавистью, подточен ревностью и жаждет только полного ее уничтожения. Через, как он думает, самое драгоценное ее детище – Вердленд.

Тео стало невыносимо горько. Кендрик метил в королевство и ни во что не ставил ее привязанность к ученику… Но Гринера все равно убил. Мимоходом, как пешку.

Ей захотелось заплакать. Но лицо ее оставалось недвижимым, и ни одной слезинки не скатилось из глаз.

Глава 7

Гринер встревожено вскинул голову – в дверь кабинета постучали. С трудом сообразил, что заснул, сидя за столом.

– Кто там? – спросонья не смог вспомнить, как именно король должен интересоваться, кто стоит за дверью. Вряд ли как-то особенно.

– Шольц, Ваше Величество.

– Заходите.

Гринер потер глаза. Вчера он до глубокой ночи метался по своим покоям, пытаясь заснуть. Его раздирало на части осознание собственной вины и обида на Дерека – почему тот бросил его? И Дориан молчал. Гринер чувствовал его присутствие, так что точно знал, что король не исчез; просто не отвечал юноше, то ли в воспитательных целях, то ли ужаснувшись в очередной раз содеянному Гринером.

Вошел дворецкий. Он нес на подносе горячий чай, запах которого добрался до ноздрей даже через плотно прикрытую крышку чайника, хлеб, масло и мед.

– Благодарю вас, Шольц.

Король огляделся по сторонам и старый слуга, догадавшись, в чем дело, степенно произнес:

– Таз с водой для умывания в приемной комнате, сир.

Гринер ополоснул лицо, вернулся в кабинет. Шольц ждал указаний, но Гринер отпустил его, и принялся ковырять ножом масло. Есть не хотелось.

«Это наказание за то, что я сделал? – в десятый раз он задал себе этот вопрос. – Или Дерек наблюдает и ждет, что я предприму… Проверка?»

Но в глубине души юноша знал, что Черный был искренен, когда освободил его от ученичества. Никто за ним не присматривает, он один и разгребать то, что натворил, должен сам.

«Но я… не могу…»

Гринер заставил себя съесть немного хлеба с маслом, запил чаем.

«Куда мне тягаться с Кендриком… он опытнее меня. И сильнее… и… – Тут Гринер застонал от бессилия. – Что делать?»

Дерек прошелся по городу, собирая слухи. Пророчество делало свое дело – люди ждали прихода магов. Похоже, Мальти и впрямь провернет Возвращение раньше срока… Плохо это или хорошо, Дерек пока не понял. Вернее, если верить Тео, это по-любому плохо. Но магу уже не терпелось начать действовать.

Он зашел в Храм Древа. Хотел повидаться с Риком, но потом передумал – было тяжело даже представить, как он будет качать головой в ответ на взгляд барда: нет, про Тео ничего не известно. Ни где она… ни что с ней. Поэтому он лишь справился о послушнике Вальдо. Ему сказали, что тот в порядке, немного поранился, но уже выздоравливает.

Маг отправился в дом на Широкой. Оттуда – порталом к поместью Тео, вернее, тому что от него осталось. Расчистив снег на одном из камней, сел и какое-то время просто смотрел на лес. Думал о Гринере, Тео и долге. Затем поднялся и принялся расчищать все вокруг, уничтожая следы нападения. Почистил дно возникшего озерца, камни, из которых был построен дом, сложил горой; убрал пепел, выровнял вспаханную заклинаниями землю. Выжал себя почти полностью, до последней капли магии, нужной, чтобы открыть портал к Мальти.

И лишь под конец, когда уже собрался сотворить Дверь, оглянулся… и его настигла страшная догадка.

– Нет… – пробормотал он. – Это не могила. И не надгробие. Я не прощался с тобой, Тей… Просто… прибрал к твоему возвращению.

Тряхнув головой, Дерек вошел в портал.

Несколько дней после визита Дерека Гринер ходил по замку, безучастный ко всему. Подданные шушукались за спиной, но спросить о причине внезапной меланхолии короля не смели. Все хорошо помнили, как он обошелся с Советом.

Но вскоре разговоры среди знати становились все громче. Все недоумевали – почему Его Величество держит баронов и графов взаперти без объяснений? Что он с ними собирается делать? Некоторые даже говорили, что уж лучше бы король вывел их на площадь и казнил, так хоть какая-то определенность появилась бы. Другие возражали, что эта определенность пугает их больше, чем королевское молчание.

Некс и Томас по мере сил следили за королем. Наконец, Ферфакс убедил капитана, что пора поговорить с Его Величеством.

Они пришли к королю вечером, после того как узнали, что он заперся изнутри в своих покоях и не открывает даже слугам, принесшим обед. Безутешный Шольц самолично просил Ферфакса вмешаться, правда, он имел в виду то, что Томас мог бы уговорить короля поесть хоть чуть-чуть.

Некс отослал стражников и постучал в дверь.

– Уходите! – раздался голос короля.

– Это капитан-префект, Ваше Величество, и Томас.

Дориан молчал, Некс с напарником все не уходили. Наконец король тихо сказал:

– Минуту.

Послышались шаги и звук отодвигаемого засова.

– Проходите. – И снова шаги.

Его Величество явно пребывал в крайне подавленном состоянии. Он сидел у камина, распластавшись в кресле, с видом таким помятым, что сомнений не было – спал он не в кровати, а тут же, в приемной.

– Что еще? – буркнул он недовольно.

– Сир… – Некс кивнул Томасу, и тот прикрыл за ними дверь. – Вам необходимо нас выслушать.

– А я и не мешаю. Говорите.

– Ходят слухи, сир… ваше решение по поводу Совета. И остальное… Люди не могут понять, к чему все это. И они… не то, чтобы прямо…

– Не мямлите, Джером.

– Ходят слухи о вашей невменяемости, сир.

Дориан устало потер лоб и хмыкнул:

– И в этом, наверняка, виновата моя заморская жена?

Некс с Томасом переглянулись.

– Нет, Ваше Величество. Люди шепчутся, что причина Вашего странного поведения – Роза.

– Сначала жена, потом Роза… Мне следует приказать болтунов повесить за измену? Или что? Ну, скажите мне, Джером, Томас? – Король, нагнувшись, подхватил кочергу и помешал угли в камине. – Дрова кончаются. Передайте, чтобы принесли еще.

– Конечно, сир… – Томас придержал за рукав Некса, собиравшегося что-то сказать. – Шольц беспокоится, что вы ничего не ели несколько дней. Приказать подать ужин?

Король задумался над вопросом Томаса, будто это было очень сложно решить… махнул рукой.

– Пусть принесут.

– И где же эти маги, когда они так нужны, – не сдержался капитан.

Король странно посмотрел на него, хмыкнул снова. Потом захихикал. А затем, не сдерживаясь, громко захохотал.

Некс и Ферфакс переглянулись еще раз, но теперь в их взглядах было не удивление – ужас.

– Скажи, Томас… ты играешь в шахматы? – внезапно король прекратил смеяться и серьезно посмотрел на помощника капитана.

– Да, сир. – Ферфаксу стоило больших усилий ответить спокойно, будто не звучал только что безумный смех.

– Скажи мне… – Дориан поднялся с кресла, подошел к Томасу почти вплотную. – Ты смог бы выиграть, если бы у тебя было всего три фигуры, а у твоего противника – полный набор?

– Зависит от противника, сир.

– Он умен… твой противник умен, Томас. Ты тоже не дурак, но у тебя – всего три фигуры.

– Зависит от фигур, Ваше…

– Неважно каких! – король сорвался на крик. – Три фигуры! Смог бы выиграть?

Томас не понимал, что именно хочет услышать король. Тот выглядел нездорово – румянец на щеках, глаза блестят, губы нервно подрагивают. Ферфакс призвал все свое самообладание и ответил:

– Нет, сир. При равных способностях враг возьмет числом. То есть… противник.

Нексу и Томасу почти одновременно пришла в голову мысль… что король не сошел с ума, но находится под гнетом каких-то страшных обстоятельств. Томас решил действовать осторожно и попытаться выведать у Дориана, в чем дело… не зря ведь король заговорил о шахматах. Это почти то же, что и война. Или… это все бред сумасшедшего.

– Нет… – прошептал король. Вскинул отчаянные глаза на Некса. – А ты смог бы выиграть?

Капитан почувствовал, что горло пересохло. Сглотнул, но это не помогло, потому ответил хрипло:

– Ваше Величество… – Он тоже пытался понять, что хочет услышать Дориан. И, поскольку догадаться не мог, ответил настолько честно, насколько смог: – Если все обстоит так, как Вы описали… возможно, стоит придумать новые правила, по которым меньшее количество фигур является преимуществом.

Король застыл. Он все смотрел и смотрел на капитана, а тот не отводил взгляда. От выражения лица Дориана у Томаса мурашки побежали по спине.

– Джером, а ты… ты умный. – Король повернулся к Ферфаксу. – Прикажи принести дров и еды. Побольше. И того, и другого. Постарайся убедить знать, что с Советом я решу вопрос очень скоро. Это так и есть. И… Завтра утром я жду вас обоих у себя.

Капитан и секретарь поклонились и вышли из покоев короля. Звука задвигающегося засова они не услышали.

Некс прошел по коридору, махнул рукой одному стражнику, чтобы возвращался на пост, другому передал приказ короля. Ни слова не говоря Томасу, спустился на первый этаж, плотнее запахнув плащ, вышел во внутренний двор навстречу ветру. И подставил лицо мелкому снегу.

– Как ты догадался, что говорить? – спросил Ферфакс после паузы, становясь рядом.

– Я и не знал. – Все еще хрипло ответил Некс. – Просто… мы играли с Догайном … когда он был тут префектом, а я – его подчиненным… Мы играли с Биллом в шахматы. Сначала он выигрывал десять из десяти. Потом пять из пяти. Потом одну из десяти… А потом, в один прекрасный день, когда я прижал его, оставив лишь со слоном и королем, обскакал мои фигуры, как в шашках. Довел короля до края доски и довольно сказал: «Дамка!»

Ферфакс молча положил руку на плечо другу.

– Я не знаю, что там творится у Его Величества… – продолжил Некс. – Но явно что-то, чем он не желает или боится поделиться с нами. Надеюсь, я, хоть и случайно, подсказал ему решение.

– Я тоже надеюсь. – Сказал Томас. – Заговорщики мы никудышные, но ты молодец. Случайно – но молодец.

Дерек вышел из портала в подвале дома Мальти в Геддарте. Приоткрыл люк, проверяя, нет ли кого в кухне. Со дня на день должна была вернуться семья Белого, и тогда местом для совещаний, как объявил Мальти, станет дом Уэйна. Ненадолго, поскольку время Возвращения близилось… но пока приходилось быть осторожнее – мало ли, вдруг кто-то вернется раньше.

Слугам, живущим сейчас в доме, Мальти явно отводил глаза, или вовсе заставлял забыть, что они видели странные вещи. Дерек не одобрял подобных действий. Впрочем, раньше любой из магов возмутился бы, узнав про такое частое воздействие на разум простых людей, однако сейчас все слушались Мальти, и не спрашивали о причинах. Белые, Серые, Черные… Все они, охваченные одной мыслью, одной страстью – предстоящим Возвращением, – были слепы даже к откровенным нарушениям неписанного кодекса магов. И Дереку приходилось молчать.

«Что еще придется мне проглотить ради моей миссии по вызнаванию планов?» – подумал Дерек, недовольно хмыкнув.

Он поднялся по ступеням, прикрыл крышку люка. И направился в столовую. Из магов там была только Вирена, она устроилась у камина, и, занятая вязанием, выглядела очень по-домашнему. Она тепло улыбнулась Дереку.

– Как дела? – спросила она, поглядывая на спицы.

– Все идет, как надо. Люди готовы. – Коротко отозвался маг и присел на кресло, стоящее напротив Вирены. Протянул руки к огню – в столице было холодно.

– Это хорошо… пятнадцать, шестнадцать… тьфу ты. Четырнадцать, пятнадцать…

Дерек задался вопросом – почему Вирена, прожив на свете так долго, так и не научилась вязать, оставшись на уровне начинающей? Сам он многое умел – в какой-то момент, став магом и получив долгую жизнь, он обнаружил, что времени у него слишком много, чтобы просто прожигать ее при дворе Лиона, время от времени закрывая Проколы. И принялся обучаться всему, что ему было интересно. Тео так вообще, по его мнению, не смогла бы назвать профессию, в которой не знала хотя бы азов. Она могла построить лодку и корабль, выковать меч и сшить платье… Воспоминание о напарнице больно кольнуло у сердца.

– Когда… начинаем? – Дерек снова заговорил с Белой, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

– Мальти скажет. – Не проявляя повсеместного энтузиазма, ответила Вирена.

Дерек отмечал, что из магов, подготавливающих Возвращение, только эта Белая вела себя безмятежно, и Уэйн. Причем Вирена просто молчала на совещаниях, мирно вязала, лишь изредка вставляя замечание-другое. А вот Уэйн вообще почти не появлялся. Он приходил в дом Мальти трижды – первые два раза поздно вечером, и о чем-то спорил с самоназванным лидером магов, в третий свой визит он, хмурый и уставший, проигнорировав приветствие Дерека, отвел Гвена в сторону и что-то долго тому втолковывал. Затем, судя по выражению лица, не получив ожидаемого ответа, ушел.

«Может, Уэйн за нас? – Подумал Дерек. Под „нами“ он подразумевал себя и Ольсена, который, похоже, был на особом счету. Никто его в группу „возвращенцев“ не звал, уговаривать не пытался… – Если да, почему Ольсен мне ничего не сказал?»

Маг пока не представлял себе, что будет делать, когда Возвращение произойдет. Учить? Сражаться? Как отреагирует на появившихся в стране магов король?

Король… Гринер. А, если точнее – Кендрик, поскольку именно он руководил королем. Дерек понимал, что информация о том, что в Вердленде, по сути, заправляет мятежный маг, может существенно изменить планы Мальти. Но молчал. Во-первых, он был уверен, что Белый тут же понесется в столицу, чтобы пленить короля, а при таком раскладе предсказать поведение Кендрика не представлялось возможным. Во-вторых, Ольсен однозначно дал понять, что Мальти доверять нельзя. Значило ли это, что Белый заодно с Кеном? Дерек не знал, но предпочитал слушать и наблюдать, пока не делая выводов.

Постепенно маги в окружении Мальти стали относиться к Дереку с меньшим подозрением. Черный не мог вспомнить, когда вообще был такой или подобный раскол среди магов. Он подумал, что, возможно, когда те решали, покидать им людей или нет, было нечто подобное… Но тогда маги разделились на две группы, и обе хотели прийти к соглашению, которое устроило бы обе стороны. А сейчас… большинство было за Мальти. Один маг остался в стороне, еще один никак, похоже, не мог решить, чью сторону принять. Сам Дерек был шпионом, по сути… И один маг был изгоем.

Тео. Только она решилась выступить против всех.

Дерек посмотрел на огонь, жадно лижущий поленья в камине, и неосознанно сжал кулаки.

Тео почувствовала, как открылся портал. Она ждала появления Кендрика последние три дня с особым рвением. Надеялась, что не ошибается… боялась, что ничего не выйдет. Но страстно желала, чтобы изменилось хоть что-нибудь.

Если не выйдет, Кендрик ее убьет.

Маг выглядел устало – хуже, чем за все свои появления, вместе взятые. Он раздраженно прищелкнул пальцами, сел в появившееся кресло и уставился на Тео.

– Доброе утро. – Вежливо произнесла магичка. – Или вечер?

– Тебе какая разница… – отрывисто бросил Кендрик.

– Просто любезность. У тебя настроение поругаться?

Кен хохотнул, но потом на лицо его снова вернулось недовольное выражение.

– Так ты называешь… поругаться? Я не ослышался? О, ты, наверное, думаешь, что у нас тут посиделки такие… общаемся, ругаемся. Миримся? Мы ненавидим друг друга. Ты бы меня убила, дай только волю – а я испытываю наслаждение, втаптывая тебя в грязь. Очень… по-семейному, да?

Тео мысленно «пожала плечами». Кендрик прикусил губу, затем спохватился и лицо его разгладилось.

– Наверное, я чересчур долго не говорил тебе какой-нибудь ошеломляющей правды, наставница.

– Да, все время была скучная ложь.

– Хочешь разозлить меня? Наверное, думаешь, что я совершу ошибку… захочу тебя убить, а для этого разомкну заклинание… – Кендрик встал с кресла, скрестил руки на груди. – Это ведь глупость. Даже если я сниму узы, ты будешь без энергии. Я смогу скрутить тебя так, что из пор кожи выступит кровь.

– Я уже дрожу. Хотя нет, не дрожу, я же недвижима.

Тео смотрела в глаза бывшему ученику с усмешкой, вызовом… Но тот внезапно глубоко вдохнул и сел обратно в кресло.

– Кое-что расскажу тебе. – Сказал он спокойным… и предвкушающим голосом. – О твоем ученике. Гринере.

Тео внутренне приготовилась услышать любую грязь, но то, что сказал Кендрик…

– Мы ведь общались с ним. Во сне. С того самого дня, как я нашел его в хижине лесника. И я обучал его, наставлял. Перетянул на свою сторону.

– Ты лжешь, – холодея, сказала Тео.

– О, нет. Та защита, что вы над собой соорудили, не закрывала его от меня… во сне. Старая магия, почти забытая. Твой ученик сначала не доверял мне, но потом… я ведь умею убеждать.

Тео не хотела верить. Но Кен, самодовольно улыбаясь, стал рассказывать. Какие вопросы Гринер задавал, о чем рассказывал, думая, что ничем не выдает себя… С ужасом магичка понимала, что ее бывший ученик говорит правду.

– Я бы сделал его своей правой рукой, тогда, после битвы на равнине Эльды. Если бы он справился. Но он оказался слаб. Не думай, будто он в последнюю минуту проявил героизм или что-то такое, нет – он просто оказался слишком глуп и слаб. Видимо, ты повлияла на него гораздо сильнее, чем я думал… Но, опять же, это не твоя заслуга. Просто… ну кем он был? Кухонным мальчишкой? Естественно, что он впитывал твои бредни, как губка. Не потому, что был предан, а потому что не знал другой истины, кроме твоей. А, узнав настоящую силу и власть, испугался.

Тео почувствовала, что с трудом сдерживается. Огромным усилием воли она сдерживала себя, не давая… не время. Не время. Грань была очень тонка, но если ошибиться с моментом…

– Так что все твои попытки заполучить нормального ученика провалились. Этот был, пожалуй, самым никудышным… И, убивая его, я думал о том, что…

«Пора».

Внезапно Тео изогнулась, запрокинула голову и издала вопль – такой, будто с нее заживо снимали кожу. Кендрик поперхнулся посреди своей выспренней речи, замер…

– Что? – прошептал он.

Тео все кричала… а затем от нее во все стороны хлынул свет. Яркий, алый, застилающий глаза, свет. Он иглами пронизывал пространство, ломая паутину заклинания, разрывая ее на части… Кендрик стоял, не в силах двинуться, а Тео начала мерцать посреди кокона из энергии.

– Не может быть… – маг закрыл рукой глаза – сияние, исходившее от магички, слепило его. Он отчаянно, истерически вскричал: – Прекрати! Остановись!

Свет достиг самых дальних уголков пещеры – теперь вся она переливалась алыми отблесками. Повисла секундная тишина – а затем, как показалось Кендрику, сам воздух стал звоном, разрывающим уши.

Кендрик застонал и упал на колени. Дрожа, отнял пальцы от глаз… красного света больше не было. Все снова залила темнота, теперь абсолютная. Маг встал, попятился… Правой рукой он нащупал стул и выставил его перед собой, как щит.

– Тео…

И тут он услышал дыхание. Тяжелое, горячее – оно прокатилось по пещере, как раскаленная волна. Кендрика накрыл такой ужас, что он забыл о том, что может открыть портал. Он помнил только то, что справа от него есть коридор в скале… и, спотыкаясь, побежал туда, чувствуя, как за спиной разворачивается на звук его шагов что-то огромное, темное… и полное ярости.

– Гори, ученик… – раздался низкий голос, вибрирующий, рычащий.

С треском взрезая воздух, к Кендрику понеслась струя пламени. Она растекалась, ширилась, выжигая воздух и все живое. Камни под ногами нагрелись так, что их жар маг чувствовал даже сквозь подошвы. Волосы сгорели почти сразу. В свете огня Кендрик увидел спасительный коридор. Нырнул туда… и только потом понял, что двигаться быстро не сможет. Что сам себя загнал в ловушку.

Обдирая кожу об острые камни на стенах расщелины, он рванулся вперед. Ослепительное пламя заполнило все вокруг, испепеляя кожу, плоть, глаза… выхода Кендрик не видел, но продолжал из последних сил двигаться, двигаться…

Тео остановилась только тогда, когда камни в расщелине раскалились докрасна. Оглядела коридор… Ничего, даже пепла. Так и должно быть после драконьего огня.

Она с трудом развернулась и отодвинулась к центру пещеры. Издала низкий, протяжный рык… стон боли. Драконья сущность рвала ее на части изнутри. Она требовала – пищи, пищи…

Та энергия, о которой знал Кендрик – Белая, Черная, Серая… Он их учел, вплел в свою ловушку-заклинание и действительно, та высасывала силы из магички, капля за каплей, не давая накопиться. Но Кендрик не знал, что есть и другая магия… которая увеличивалась медленно, но верно. День за днем. Пока Тео не призвала свою другую половину.

Драконица подняла голову, принюхалась. Ей стоило больших усилий сдержаться, обратиться к разуму – тело было готово биться о камни, ища выход. Щель, через которую пытался убежать Кендрик, была слишком мала для драконицы.

«Вполне возможно, я, освободившись, сама замуровала себя…»

Тео учуяла слабое дуновение ветра. Свежего воздуха, и шел он сверху. Встав на задние лапы и вытянув шею, она уперлась носом в небольшую щель в потолке пещеры. Провела длинным языком по поверхности камня, еще раз принюхалась… Слабое место. Должно поддаться.

Изогнув мощную, мускулистую шею, драконица ударила носом, на котором торчали костяные наросты, в камень над собой. Послышался легкий треск. Она ударила еще раз, и еще… кровь заливала глаза, разум метался на грани безумия, желая одновременно свободы, простора, пищи – красного, свежего мяса, – и избавления от боли. Потолок постепенно разваливался на части, отколовшиеся куски падали вниз, издавая скрежет, когда скользили по драконьей чешуе. В образовавшуюся дыру хлынул поток чистого воздуха. Драконица глотнула его и с удвоенной силой принялась рушить свод пещеры.

Сколько прошло времени, прежде чем отверстие стало достаточно большим, чтобы влезть в него, Тео не знала. Все спуталось, в голове шумело, мелькали какие-то образы, разум застилало туманом голода. Она выбралась на поверхность, в огромных глазах отразились звезды. Вокруг возвышались горы – суровые, островерхие. Их белые шапки морозно сверкали в свете луны.

«Ворчуны…»

Драконица зарычала. Развернула крылья. Окунула морду в снег, слизала остатки крови языком.

«Мясо… мясо… сначала… поесть… потом… лететь…»

Человеческая сущность едва ли могла контролировать драконью в таком положении. Тео до этого момента ни разу не превращалась, основательно не подкрепившись, всегда следила, чтобы энергии было достаточно… Она не была уверена даже в том, что сумеет разрушить ловушку Кендрика, и все поставила на удачу.

Драконица сделала несколько пробных взмахов крыльями. Затем поднялась в воздух и полетела на запад, в сторону склонов, где люди пасли овец.

Ольсен вставал рано утром, занимался садом, домом. Словом, хозяйством – хотя именно хозяином этих мест он себя не ощущал. Гостем – возможно.

Деревьев было столько, что без работы маг никогда не оставался, тем более что в эту долину не приходила зима. Только осень, прохладная и спокойная. Сейчас большинство сада плодоносило – яблони, сливы, груши, абрикосы. Ольсен собирал их – сам, без магии, отчего этот труд растягивался во времени и позволял пофилософствовать с самим собой, затем варил варенье. Разменяв вторую сотню, Ольсен почувствовал, что его восприятие времени изменилось. Дни мелькали, но их однообразность не смущала, не пугала. Маг знал, что скоро ему суждено уйти за Грань – так же, как его учителю и тем, кто прожил больше двух сотен лет. Эмоции стали проще, мысли – глубже.

Ольсен умылся водой из колодца, расчесал бороду и волосы. Позавтракал просто – хлебом, который пек сам, медом из своих же пасек и маслом, которое сбивал из молока также сам. В хлеву жили две коровы, четыре козы и куры. Коровы были старые, молока уже не давали – просто бродили по долине, доживали свой век. Молоко и некоторые другие продукты Ольсен покупал в большой деревне милях в двухстах от гор, перемещаясь порталом туда раз в две недели.

Закатав рукава простой рубахи, маг взял большое полотнище из плотного льна и направился в сад. Расстелив полотно под деревом, потряс ветки, проверяя, легко ли падают плоды. Яблоки со стуком посыпались за землю, но часть их осталась висеть, хотя плоды уже налились под солнцем и посверкивали красными боками. Придется лезть наверх, и срывать руками… Ольсен ухватился за нижнюю ветку дерева, подтянулся и сел на нее верхом. Возраст не лишил его всей силы и гибкости, во всяком случае, он мог себя сравнить с пятидесятилетними стариками. Маг уже присмотрел следующую ветку, на которую можно было встать, как вдруг повернул голову и прислушался.

Кто-то приближался. Ольсен спрыгнул на землю, отошел от дерева и прикрыл рукой глаза от солнца, высматривая на небе… да, крохотную черную точку. Она постепенно увеличивалась. Маг чуть попятился, чтобы обзор был лучше.

Драконица летела неуверенно, рывками. Приблизившись к земле, она неуклюже попыталась развернуться и зависнуть в воздухе, чтобы сесть удобнее, но, выгнув крылья, неожиданно рванулась вперед… Врезалась в землю, вспахав ее своим огромным телом и поломав с десяток деревьев.

Ольсен, не сдержавшись, охнул. Побежал к драконице, насколько мог быстро. Морда у нее была в крови, но серьезных ран на теле и голове вроде бы, на первый взгляд, не было. Маг приблизился к драконице, провел рукой по шкуре, стараясь понять, нет ли внутренних повреждений. Нахмурился.

Та явно была здорова телесно, но энергии магической не хватало для обратного превращения.

Драконица приоткрыла глаз, обращенный в сторону Ольсена и прохрипела:

– Наломала дров…

Сознание ее стало стремительно ускользать, но Ольсен успел ухватить его. Одновременно он делился своей энергией с драконицей, повторяя мысленно одно и то же слово: «Превращайся».

Минуту спустя на вывороченной земле лежала Тео. Ольсен подхватил ее на руки и быстро пошел к дому.

Дерек бесцельно бродил по дому Мальти, размышляя, чем бы заняться. Его бесило то, что периоды действий, необходимость которых представлялась ему сомнительной, перемежались часами ожидания, когда делать было абсолютно нечего. Но Мальти строго наказал – никакой самодеятельности, и обо всем докладывать ему.

Дерек почти уже решил засесть в библиотеке с книжкой, хотя там их было немного, все больше про выделку шкур и пряжу, и еще несколько романов про мытарства принцесс, как вдруг получил короткую мысль от Ольсена:

«Срочно ко мне».

Обрадовавшись, что, похоже, ему найдется какое-то дело, Дерек открыл портал. Не сразу к Ольсену, естественно, чтобы отследить было невозможно – но через четыре перехода и полчаса он появился в благоухающем спелыми плодами саду. Одновременно ветер принес запах цветущих деревьев. Дерек вздохнул полной грудью, улыбнулся и направился в сторону дома старого мага.

Дверь была приоткрыта. Дерек постучал по внутренней ее стороне, вошел, и, услышав голос Ольсена из глубины дома, пошел туда. Ольсен как раз только вышел из своей комнаты, вытирая руки полотенцем. Перегораживая проход Дереку, прислонился к косяку и пристально взглянул на Черного.

– Не смей будить, ясно? Хоть по потолку бегай, но тихо.

От этих слов сердце Дерека почему-то екнуло. Он резко отстранил Ольсена и вошел в комнату, беглым взглядом окидывая стол, окно, таз с грязной водой, баночки на столе… и кровать. На кровати лежала Тео – бледная, с закрытыми глазами, укрытая толстым шерстяным одеялом.

Дерек застыл, не сводя взгляда с напарницы. Прерывисто вдохнул. Ольсен стал рядом и положил ему руку на плечо.

– Что с… ней? – спросил Дерек.

– Спит. Восстанавливается. Выжгла себя почти полностью. – Ответил Ольсен. – Хотя в тот раз, когда она закрыла Прокол собой, было хуже, так что – выкарабкается. Причем скоро. Но сейчас ей нужен полный покой.

– Она…?

– Прилетела сюда в облике дракона. Из последних сил. Чуть позже – и потерялась бы в безумии, либо сгорела, пытаясь превратиться обратно.

Дерек с удивлением ощутил, что щеки у него мокрые. Вытер лицо поданным Ольсеном полотенцем, подошел к кровати и вгляделся в лицо Тео. Ни кровинки, и дыхание едва слышно, но… жива.

– Можно я…?

– Легонько.

Дерека немного смутило, что Ольсен сразу понял, о чем он спросил. Черный наклонился и коснулся губами лба Тео.

– Спасибо всем богам, – прошептал он.

Дерек и Ольсен вышли из комнаты. Ольсен положил Тео в ее старой спальне, оставшейся с тех времен, когда она обучалась у Серого мага и жила при нем же.

Маги сели на кухне, Ольсен подвесил чайник над огнем и принялся нарезать на стол хлеб и ветчину, которую обменял в Вешних Ручьях на грушевое варенье. Дерек сидел, плотно прижав руки к столешнице – они дрожали. Радость и облегчение, нахлынувшие на него, заставили сердце биться, как сумасшедшее.

– Она что-нибудь рассказала?

Ольсен покачал головой.

– Может, я поделюсь с ней силой?

– Ни в коем случае. – Маг поднялся, выставил на стол вездесущий мед, варенье и масло. – Она и так нарушила перегородки в энергетической сущности, они хрупкие, как стекло. Зальешь чуть больше – и она умрет.

– Она все потратила? Во время боя с… Кендриком? Но тогда почему два месяца…

– Я знаю не больше тебя, Дерек. Она очнется, думаю, завтра – и тогда спросим. – Ольсен посмотрел на Черного тяжелым взглядом. – Никаких вливаний силы, я больше скажу – никакой магии при ней вообще. И ей какое-то время после выздоровления тела придется пожить, как обычному человеку.

– Сколько?

– Месяц. Может, больше. А о превращении в дракона… лучше вообще забыть на год.

– Главное, она жива.

Ольсен согласно кивнул. Дальше они просто молча пили чай. Затем говорили обо всяких пустяках – о пчелах, варенье и погоде, вспоминали какие-то старые веселые случаи. Пока Дерек не затронул тему Возвращения.

– Мальти держит всех под колпаком, – хмуро сказал Черный. – И все, как ни странно, слушаются. Скажи, как было, когда решили уйти?

– Хлопотно. – Коротко ответил Ольсен. Потом, подумав, добавил: – Я тогда только-только стал полноправным магом. Споров было много, но такого, чтобы кто-то один решал за всех… не было.

– Ты ведь не доверяешь Мальти. – Это не было вопросом.

– Он… я ничего конкретного не знаю. И властолюбивым человеком его тоже бы не назвал. Возможно, он делает то, что делает, из самых лучших побуждений. В конце концов, нам предстоит трудное время с этими Проколами, и нужен кто-то, способный собрать всех вместе. Но… секреты никогда до добра не доводят, Дерек. Особенно когда что-то скрывают от своих.

– Возможно ли, что Мальти помог Кендрику с Копьем? Ты говорил, он путался в словах, когда…

– Даже если так, всего мы не знаем. Для того я тебя к ним и послал, помнишь? Ты пока узнал немного. И не торопи события, все произойдет в свое время. Расскажи-ка лучше, что видел и слышал.

Дерек пересказал события последних недель, поведал свои догадки насчет Гвена и Уэйна, описал, как люди относятся к грядущему Возвращению. Ольсен только кивал. Потом похлопал Дерека по плечу, перегнувшись через стол.

– Расслабься. Не буду говорить, что все позади, но, по крайней мере, ты не потерял ее. Теперь все будет легче. Или не все – но многое.

Дерек улыбнулся. И впрямь, нервы были почти на пределе в последнее время. Но сейчас внутри будто что-то отпустило. Он хотел бы остаться у Ольсена и сидеть у постели Тео, ожидая, когда она очнется, но понимал, что его хватятся у Мальти. Да и помочь тут он пока не может.

– Я посмотрю на нее еще – перед уходом?

– Конечно.

Дерек пошел в спальню, Ольсен начал убирать со стола посуду. Зайдя в комнату, Черный бесшумно поднял табуретку, стоящую в углу, поднес ее ближе к кровати, поставил. И сел, не сводя взгляда с подруги. Одеяло накрывало ее по грудь, и руки лежали поверх него. Тонкие, белые, безжизненные – словно обратное превращение иссушило ее не только магически, но и физически. Дерек протянул руку, чтобы коснуться ее, но замер.

Тео пошевелилась. Чуть приоткрыла глаза. Посмотрела на Дерека, сначала как во сне, но потом явно узнала. Слабо пошевелила пальцами – и Дерек вложил в ее ладонь руку.

– Дер… – прошептала Тео. – Как ты?

Маг чуть не засмеялся. Почти умирает, а спрашивает, как он. Не сдержав улыбки, Дерек ответил:

– Все хорошо.

– А как… – Тео запнулась. – Как Рик?

– Тоже нормально. Служит при Древе.

Тео облегченно выдохнула и, закрыв глаза, снова провалилась в сон. Дерек еще какое-то время посидел рядом, с нежностью глядя на нее, затем осторожно высвободил свою руку, встал и вышел из комнаты.

Дерек, прежде чем вернуться обратно к магам, задержался в саду у Ольсена. Сев на траву, он повернулся лицом к высоким горам, видневшимся за долиной, и постарался успокоиться. Привести себя в состояние равновесия – иначе первый же Белый из группы Мальти поймет, что он счастлив, и захочет узнать причину. Так что Дерек какое-то время сидел и насильно вводил себя в то же настроение, в каком пребывал до сегодняшнего утра. Подавленное, по большей части безразличное, нерассуждающее… Хотя бы внешне. Это стоило ему некоторых усилий, но он справился. Однако открывать портал не спешил.

«Рассказать Рику? – думал маг. – Он ведь страдает… но по нему будет видно более явно. Сумеет ли он сдерживать себя?»

Дерек спрашивал себя и о том, почему Ольсен сразу сообщил ему о том, что Тео нашлась и жива. Что бы старик не говорил о вреде секретов, сам он ими не брезговал. Мог бы скрыть возвращение Тео, чтобы Черный не выдал себя… Но потом Дерек понял – Ольсен сказал ему правду, зная, что в равновесии, без тяжкого груза на душе, Дерек сможет сделать гораздо больше.

«Значит, и Рик сможет то же самое, чем бы он там ни занимался. К тому же… я бы возненавидел того, кто из хитроумных соображений, плетя какие-то свои интриги, скрыл бы от меня новости о человеке, которого я люблю. Решено… скажу Рику».

Дерек поднялся, отряхнул штаны и открыл портал в Тэнниел.

Рик, укрывшись в своей келье, использовал свободное время, чтобы разрабатывать руки, тренькая на разбитой когда-то и криво склеенной лютне. Он попросил одного из послушников купить ему инструмент, наплетя что-то о том, что ему необходимо восстанавливать гибкость пальцев для письма, а лучшее средство для этого – игра на струнном инструменте. Дал тому немаленькую сумму и, копаясь в саду, молил Близнецов, чтобы этому дурню не попалась на рынке какая-нибудь ручная арфа или четырехструнный барбет. Послушник принес старую лютню, склеенную кое-как, так что звуки, которые она издавала, вызывали в Рике горький полуплач, полусмех. Но, с другой стороны, большего ему сейчас и не требовалось, ведь своими неловкими пальцами он бы и из лучшего инструмента не смог бы извлечь что-нибудь стоящее. Сейчас главное было – восстанавливать навык. Лютня звучала ко всему еще и глухо, что Рика вполне устраивало: так его не услышат и он сумеет избежать лишних вопросов. Позанимавшись пару дней и набив себе на кончиках пальцев волдыри, Рик заметил, что на передней части лютни когда-то был цеховой знак. Когда он рассмотрел инструмент более тщательно, то хохотал, не в силах удержаться, не меньше часа, так что ему в стенку застучал сосед и очень вежливо попросил заткнуться.

Это была та самая лютня, которой он засветил по голове убегающему бродяге тогда, в порту. Он потом собрал обломки и свалил их в комнате для занятий, в Академии. Видимо, кто-то подобрал их, собрал лютню… и наверняка, сообразив, что толку от нее никакого, отнес на рынок в надежде продать хоть за медяк.

Наверное, кто-то из учеников. Рик хихикал, поглаживая бок лютни. Он представил себе, что она, должно быть, прошла через множество рук, и каждый ее покупатель надеялся, что на ней можно играть… И вот теперь она вернулась к самому первому владельцу. Такая ирония судьбы привела Рика в восторг.

День за днем он тренировался – либо в послеобеденное время, когда предположительно, он должен был смиренно молиться, либо ночью, пробравшись в пустующую кухню. Иногда он играл и в келье, но тогда подкладывал под струны тряпку.

Прошел уже почти месяц с того дня, как ему сломали пальцы. Неделя, как он каждую свободную минуту тратил на упражнения. Лишь очень внимательный и оптимистичный музыкант заметил бы прогресс в его мастерстве, вернее, в начале восстановления. Рик сбивался, дышал на закоченевшие пальцы, снова играл, сдавленно стонал от боли… давал роздых рукам и играл, играл…

Сейчас он мог пробежать пальцами по струнам, вызывая лад звуков – от самой низкой, до самой высокой. Медленно, запинаясь, но мог. Почувствовав, что на сегодня уже достиг своего потолка, Рик спрятал лютню в сундук, стоящий под кроватью, и, смотря на руки, согнул и разогнул пальцы. Боль была уже не острой, почти терпимой. Храмовый лекарь советовал не доводить до сильной боли, но он говорил это о письме… можно ли его слова применить к игре на лютне? Рик не хотел рисковать. Если б не это, он бы играл, прерываясь только на сон.

Он вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Кельи не запирались, но Рик мог не волноваться о том, что кто-то влезет к нему и найдет инструмент. Во-первых, ничего особенного в лютне под кроватью не было, бард скрывал свое умение скорее из перестраховки. И во-вторых, никому тут и в голову не пришло бы лазить по чужим кельям. И это разительно отличалось от того, как обстояла личная жизнь в Храме Близнецов. Там шмон устраивался еженедельно, обычно неожиданно. И порицанию, а то и наказанию подвергались послушники, у которых находили книги, не относящиеся к вере, одежду кроме храмовой, любые личные предметы, портреты родных, украшения… да все, что могло придать послушнику индивидуальность. Рик там, правда, был на особом счету – о его даре музыканта старшие жрецы знали и собирались использовать, так что всячески пестовали в нем этот дар.

Пройдя по широкому, с громадными окнами без стекол, выходящими во двор, коридору, Рик спустился по чисто выметенной каменной лестнице на первый этаж. Кивнул жрецам, проходящим мимо, и направился к саду. Совсем немного работы на сегодня. Только копание в земле – Винес уехал с утра пораньше следить за расчисткой участка, где король повелел строить храм Розы. Жрец в последние дни редко обращался за помощью к Рику, все больше раздувался от гордости и бегал в обнимку с планами строительства, хоть и не понимал в них ничего.

– Послушник Вальдо, рад видеть, – поприветствовал Рика старый жрец, Бенедикт, заведовавший удобрением сада. – Что у вас сегодня?

– Немного, – улыбнувшись, ответил Рик. – Подвязать тут и там, прополоть, осмотреть.

– А, ну-ну…

Старик был добродушен и благостен, словно все время находился «под сенью Древа». Бард от него слова плохого не слышал ни о ком. Даже о послушнике Ронни, который, как выяснилось, продавал снадобья из аптеки храма торговцу на рынке, хотя они должны были раздаваться бесплатно больным людям, Бенедикт сказал только: «Бедная, слабая душа…». Рик уважал жреца за незлобивость, и все же не понимал, как Орден Древа, относясь столь мягко и попустительски к явным нарушениям, до сих пор выживает в мире, где, как считал Рик до недавней поры, только расчет и жестокость имели значение. Бард многому научился у жрецов Древа. И отнюдь не только тому, как ухаживать за травами.

Рик заканчивал осмотр целебных растений, когда к нему подбежал младший послушник.

– Вас там… ожидают, во дворе, – сбивчиво объяснил паренек.

Рик, благодаря своему положению при Винесе, довольно быстро заслужил звание старшего послушника. И возраст его личины тоже играл определенную роль – поэтому младшие относились к нему с уважением.

– Он представился? – спросил Рик, бережно укладывая в деревянную коробочку лист, покрытый белым пушком. Какое-то неизвестное заболевание, он собирался отдать лист жрецу Орсону, который, по мнению многих, в растениях смыслил лишь чуть меньше самого Создателя.

– Сказал, что старый друг.

Рик сделал над собой усилие, чтобы лицо не перекосилось в гримасе ненависти. Неужели Амберли набрался наглости заявиться сюда лично, при свете дня? Ему дорого это обойдется. Старший Ворг – да-да, не Аммет, который еще мог смягчиться и только всыпать плетей, – узнает о том, что Крыс нарушил правила. Нельзя, чтобы Вальдо связывали с кем-то, кто вхож в Храм Близнецов.

Рик захлопнул коробочку, примяв болезненный лист. Охнул, быстро откинул крышку. И сокрушенно вздохнул.

«Я сам виноват… позволил злости взять надо мной верх. Хотел бы я быть, как жрец Бенедикт…»

– Я подойду, спасибо. – Сказал послушнику Рик и, убедившись, что какой-то кусочек листа все же не поврежден, протянул парню коробочку. – Будь добр, отнеси это жрецу Орсону. Пусть посмотрит, что за напасть. Скажи, я приду к нему чуть позже.

Рик вышел из внутреннего сада, по пути захватив плащ. Под землей здесь, так же, как и в Храме Близнецов, пролегали трубы с горячей водой, а вот за пределами уютного сада было холодно. Закутавшись плотнее в шерстяную ткань, Рик вышел во двор… и, завидев высокую фигуру, на миг пожалел, что это не Амберли.

Ступая твердо, вдавливая каждую ногу глубоко в снег, Рик пошел к магу. Сжал челюсти так, что скулы свело.

«Если он скажет, что она умерла…»

Приблизившись к Дереку, Рик кашлянул. Тот обернулся и сердце у Рика упало – маг был мрачнее тучи.

– О Боги, нет… – прошептал Рик.

Но Дерек удивленно приподнял брови, а затем, будто спохватившись, заулыбался:

– О, ты про мое лицо? Ты наверняка подумал, что… Ох, я идиот. – Дерек понизил голос, глаза его сияли. – Она жива.

– Что? – тупо переспросил Рик. По телу медленно разливалось тепло, начинаясь где-то в сердце. Ощущения были такие, словно он все это время был заморожен, а теперь оттаивал.

– Жива. Покалечена, но жива и скоро встанет на ноги.

– Покалечена?

– Не в обычном смысле. Цела, только выжгла всю магию. Будет восстанавливаться месяц или около того… она сейчас у своего учителя.

– Жива… – повторил Рик. – Где она была?

– Не знаю. Она пока без сознания, очнулась на несколько секунд и… спросила о тебе. – Маг внимательно и как-то по-особому приязненно посмотрел на Рика. – Я сказал что с тобой все в порядке, и она заснула.

– Я могу… могу увидеть ее? – Облачко пара изо рта тут же улетело в небо, подхваченное порывом ветра.

– Когда она окрепнет, думаю, да. Через неделю примерно. Я сам перенесу тебя к ней, обещаю.

Дерек улыбался, глядя, как на глазах светлеет лицо барда. «Неужели я был таким же, пока не узнал… – подумал маг. – Скованным льдом горя, опустошенным?». Он пообещал Рику встречу с Тео, засомневавшись лишь на секунду. Что будет через неделю? Совершат ли маги свое Возвращение, или только будут готовиться? Он не знал, но решил выполнить обещание во что бы то ни стало. Дерек положил руки на плечи барду, сжал их.

– Теперь все будет легче. Или не все, но многое, – повторил он слова Ольсена.

– Да. – Рик улыбнулся ему в ответ, но на миг глаза его потемнели. – Тот маг… Кендрик. Он жив?

– Думаю, нет. – Ответил Дерек. – Тео вернулась истощенной, думаю, у них была битва. Раз жива она, значит, Кендрик мертв.

– А я расставил на него ловушку… – пробормотал бард. Оглянулся по сторонам – но заметенный снегом двор был пуст. – Когда узнал, что Тео пропала.

– Ты о чем? – Дерек тоже огляделся. Затем приобнял барда за плечи и потащил к скамье, стоявшей у стены. Рядом росло старое дерево, то ли вишня, то ли клен, по голому дереву не понять. Летом тут наверняка густая, прохладная тень, потому и поставили скамью. Дерек усадил на нее Рика, который снова ушел в себя и стал метаться взглядом по двору. Стал перед ним, нависая сверху. – Ну-ка, объясни.

Бард коротко рассказал, как отправился в Храм Близнецов, как говорил с Воргом а потом с Амметом. Вынув руки из под плаща, показал Дереку. Глухо пояснил, отчего у него кривые пальцы.

– Это у вас такое наказание… за самовольство?

– И за это тоже. Давай не будем вдаваться в детали, ладно?

– Ладно. Продолжай.

Выслушав барда, Дерек задумался. Затем присел рядом.

– Сделанного не воротишь, как говорится. Но вреда ты не нанес, и даже хорошо, что заронил зерно сомнения в Орден. Пусть трижды подумают, прежде чем начать что-то делать. Скоро ведь… – Дерек запнулся, решая, можно ли доверить Рику то, что знал. Но потом решил, что вместе они испытали достаточно много, и бард явно изменился после того, как стал с ними путешествовать. – Скоро свершится Возвращение. Я не знаю точно, как это будет. Но следует учитывать – в королевстве возникнет третья сила. Мощная.

– Почему третья?

– Король и Древо – это одна. Орден Близнецов…

– Погоди. – Рик вспомнил, что вскользь заметил Амберли неделю назад. – Король не с Древом. Вернее, он пытается играть на две стороны. – Заметив, что Дерек поджал губы, Рик, тем не менее, продолжил: – Неприятная весть, я знаю. Дориан тайно посетил Орден Близнецов и обещал Стрелкам перейти в их религию и склонить к этому жителей королевства, насколько возможно. Сразу после того, как побывал тут и сказал, что хочет построить храм Розы во славу Древа. Ты… не знал?

– Не знал. – Дерек уставился на снег.

– Ты бы поговорил с ним. Что-то странное с королем творится, и эта выходка с Советом…

– С Дорианом я разберусь. Позже.

– А мне что делать? Теперь, когда месть потеряла смысл, мне незачем торчать тут, у Садовников.

– А что бы ты хотел? – спросил маг.

Рик задумался. Посмотрел на руки. Прикрыл глаза, стараясь заглянуть в самые потаенные уголки души.

– Знаешь, это странно… Но, пока Тео не выздоровеет, я хотел бы остаться здесь. Они… – Рик усмехнулся. – Никогда не думал, что скажу такое, но они милые и добрые люди. И мне здесь спокойно. Если не считать необходимости встречаться с Амберли и шпионить для своего бывшего Ордена.

– Вот и оставайся. Тем более что… я уверен, что ты сможешь помочь мне с королем. И с теми проблемами, которые он наворотил. К тому же скоро объявятся маги. Сам понимаешь, ситуация будет напряженная, по крайней мере, какое-то время. Так что останься. Знаю, я не имею права просить тебя об этом…

– Пустяки. Останусь.

– Спасибо.

Они еще немного посидели молча, наконец Дерек встал.

– Ну, мне пора. Буду навещать тебя, но уже тайно, ночью. Не удивляйся, если я как-нибудь заскочу в окно.

– Я не нервная девица, чтобы пугаться ночных гостей, – ухмыльнулся Рик. – Удачи.

– И тебе.

Они коротко обнялись, и Дерек взметая сапогами снег, покинул двор.

Он вышел из храмовой калитки и развернулся в сторону улицы, ведущей к замку. Хоть он и обещал Гринеру, что прекращает любое общение с ним, но весть о том, что Кендрик мертв, существенно меняла ситуацию. Возможно, еще не поздно повернуть все вспять. Освободить Совет, разобраться с Орденами… Когда впереди показались ворота, ведущие во Внутренний город, Дерек ускорил шаг.

Но тут у него в голове раздался голос Мальти:

«Дерек! Ты срочно нужен здесь. Пора!»

Черный встал как вкопанный, выругался. Сделал пару шагов к воротам, потом стукнул себя по бедру в ярости.

«Мать твою так, как не вовремя!»

И бегом двинулся к ближайшему проулку, готовясь открыть портал.

Глава 8

Университет Сорелля был назван по имени его основателя, брата Древа. Поначалу мало кто верил в его полезность и университет был скорее школой, где желающих учили писать, читать и считать. Потом там стали преподавать мастеровые, которые желали расширить свое производство, но обучать по старинке – одного ученика за раз, – было долго и накладно. Классы тогда насчитывали не более десятка молодых людей. Но вскоре детищем жреца заинтересовалась некая Серая магичка, и за десять лет школа стала Университетом, перешла под покровительство короны и переместилась в пустующий летний дворец, которым Его Величество Беорель редко пользовался.

Сам Дворец был построен для его бабки, королевы Мирельды, ее мужем. В легком, немного вычурном стиле, ставшем модным после эпохи Геккелинов. В главном здании теперь располагались основные четыре факультета – Медицинский, Философско-богословский, Прикладной, Финансовый. Остальные строения занимали лаборатории и хозяйственные помещения. Все эти здания стояли вокруг огромной площади, посередине которой возвышалась статуя Сорреля. Брат Древа был изображен с книгой в одной руке и веткой в другой. От площади отходили во все стороны, как лучи звезды, аллеи, усаженные деревьями.

Ясным зимним утром двадцатого января студенты и преподаватели университета ощутили дрожь под ногами. Землетрясений в здешних местах отродясь не было.

Все высыпали на двор и задрали головы. В небе неслась комета, и ее длинный красный хвост перечерчивал его почти напополам.

В столице только глухой или затворник не знал о пророчестве. Раздались крики: «Маги… маги возвращаются!» Астрономы, которых по традиции относили к факультету Философии, обсуждали яркость кометы, и пытались в уме высчитать расстояние до нее. Почти все смотрели на небо, но тут один из студентов вытянул руку, и, дрожащим пальцем указал на середину площади:

– Смотрите! Статуя Сорреля пропала!

Новость разлетелась тут же, правда, совсем скоро выяснилось, что монумент не пропал, а каким-то образом был переставлен ко входу в здание университета. Только толпа студентов и профессоров успела начать возмущаться, как внезапно еще один толчок заставил их пошатнуться и схватиться друг за друга.

Плиты, которыми была вымощена площадь, вздыбились. Из земли показался какой-то тонкий и металлический, судя по отблескам на поверхности, прут. Он постепенно рос, утолщаясь; следом появились искусно вырезанные из камня цветы, обвивающие его. Что-то поднималось из-под земли, раздвигая ее, отбрасывая по сторонам плиты. Грохота не было, лишь сухой треск камней, да и люди молчали, в изумлении уставившись на эдакое чудо. Те, кто стоял ближе к центру площади, торопливо отбежали. Тем временем показалась каменная беседка, купол которой венчал тот самый стальной шпиль, но и она вознеслась ввысь, а под ней все увидели восьмиугольное строение с узкими окнами…

– Да это башня! – крикнул кто-то.

И, словно звук голоса подстегнул рост диковинной башни, она стремительно понеслась ввысь, становясь все больше. Студенты потянули за собой преподавателей, подальше от летящих комьев земли и обломков плит, но с удивлением заметили, что те исчезают, не успев упасть.

Пару минут спустя, в звенящей тишине, нарушаемой только прерывистым дыханием присутствующих, посередине площади возвышалась огромная башня. Была она словно целиком выточена из мрамора – серого, черного и белого, – ее возводили без раствора, резец каменщика не касался ее стен. Изящные, и одновременно величественные колонны поддерживали первый этаж, а в той стене, что была повернута ко входу в университет, красовались блистающие на солнце золотыми бликами двери. Наконец, движение башни замедлилось и вовсе остановилось.

Профессор Адманти, астроном, неверной походкой направился к широким белоснежным ступеням, ведущим к дверям башни, видимо, с намерением постучаться. Но тут раздался голос, от которого он застыл с протянутой рукой:

– Маги вернулись.

Звук издавала, казалось, сама башня.

Студенты оттащили профессора в сторону. Он не сводил глаз с прекрасного строения, впрочем, как и все присутствующие.

Голос добавил:

– Грядут беды – но и спасение от них.

Старый, подслеповатый профессор Имри, преподаватель богословия, прошамкал в наступившей тишине:

– А со статуей в центре было лучше. – На него зашикали, но он упрямо добавил: – Лучше.

Гринер ждал в кабинете, сидя в кресле у окна. Ноги в высоких, с отворотами, сапогах он положил на подоконник, а от морозного ветра, задувающего в открытое окно, укрылся под меховой шубой, накинутой на грудь. Опять протопить комнату займет какое-то время, но ему очень хотелось свежего воздуха. Подоконник был достаточно низким, чтобы он мог видеть панораму Тэнниела – перед ним раскинулись черепичные крыши Внутреннего Города, за ними виднелись дома купеческих и мастеровых кварталов. Все было покрыто снегом, расстилаясь белыми холмами, лишь темными черточками торчали трубы печей и каминов. Небо было синим, глубоким – ни облачка.

Когда синеву прочертила алая комета, Гринер улыбнулся и поправил шубу. Через час в дверь постучали.

– Войдите.

Капитан-префект вошел и стал за спиной короля, не решаясь докладывать.

– Вы наверняка хотите мне сообщить, что маги вернулись? – не оборачиваясь, более утвердительным тоном, чем вопросительным, сказал Гринер.

– Да, Ваше Величество. На площади Сореля, на территории Университета…

Король слушал и улыбался. Будь окно закрыто, капитан увидел бы в отражении лицо короля и позволил бы себе немного расслабиться. Но докладывать приходилось монаршему затылку, а по тому эмоций не прочтешь… Хотя выстуженная комната наводила на мысль о том, что Дориан воспрял духовно и воля его окрепла. Или же он просто захотел свалиться с воспалением легких.

Король дослушал Некса и сдержанно кивнул.

– Отправьте к ним герольда от моего имени. Сообщите лорду Сенешалю, чтобы готовил торжественную делегацию. А герольд пусть возвестит перед башней… что-то мне подсказывает, что внутрь его не пустят – что их сегодня посетит Их Величество король Дориан Второй.

– А если они не…

– Согласятся, капитан. – Гринер обернулся и наткнулся на обеспокоенный взгляд Некса. Тот, впрочем, тут же принял вид собранный, как и полагалось. Гринер пояснил: – Они появились в моем городе, в моем королевстве… Согласятся. Устрой мой визит. В башню войду я и, пожалуй, Томас.

– А охрана, сир?

– Отправь со мной для помпезности хоть три дюжины солдат, но они должны остаться за дверьми башни. Хотя, двое пускай пойдут со мной, но это должны быть проверенные люди.

Король поднялся, небрежно уронив шубу белого меха на пол. Потянулся.

– Иди. И пришли ко мне Шольца.

Жители Тэнниела, узнав, что маги все же вернулись, реагировали по-разному. Кто-то радовался, взахлеб излагая подробности Возвращения соседям, хоть сам в это время находился в другой части города, кто-то, накинув подбитый мехом плащ или куртку, бросал работу, домашние дела – и бежал к Университету, поглазеть на чудо. Толпа зевак собралась приличная, и профессора радовались высокому кованому забору, окружающему территорию университета. Впрочем, праздным и любопытным хватало и того, что они видели из-за забора – Башня возвышалась даже над старым дворцом, не говоря уж о новых пристройках. Впрочем, поспешно заперев ворота, преподаватели не были уверены, что горожане решатся подойти к Башне ближе, даже если дать им возможность. Они галдели, показывали пальцами, но не было ни одного смельчака, которому хватило бы прыти и желания перелезть через не такой уж высокий забор и приблизиться к обители магов. Слухи по толпе ходили самые невероятные, зеваки сходились только в одном – Башня вот она.

Были и такие, кто сидел угрюмо дома. Ведь комета, маги – все это означало, что пророчество было не ошибкой в толковании, не выдумкой жрецов, а реальностью. А, значит, беды не преминут прийти, раз уж маги сподобились вернуться. Эти горожане мрачно проверяли запасы еды, свечей, соли и муки, дергали засовы на дверях или снаряжали жен с детьми для отъезда к деревенским родственникам. Они отчего-то думали, что напасти, когда обрушатся, обойдут стороной маленькие селения.

Когда толпе у ворот университета стало ясно, что ничего особенного вроде бы не происходит – ну стоит башня, ну бегают туда-сюда профессора, да время от времени к забору подкрадываются студенты, чтобы сообщить, что Башня просто стоит, а им самим преподаватели приказали сидеть в аудиториях, не высовываясь; люди уже стали подумывать о том, чтобы разойтись. Их ждала работа – недопеченный хлеб (а то и вовсе сгоревший в печи за время отсутствия), недочищенные трубы, брошенные прямо на улице возки. Но тут со стороны Прядильщиков послышался звонкий голос трубы.

«Королевский герольд!», – зашептались все. Толпа раздалась и пропустила бледного юношу на коне с попоной, который решительно, хоть и не без испуга, проехал в ворота. Теперь каждый понял – уходить нельзя. Скоро должен появиться и король.

Просто стоять и ждать было холодно – люди притоптывали на месте, засовывая руки под мышки. Какие-то расторопные личности прикатили тележки с горячими напитками – глинтвейном и травяным чаем. Откуда ни возьмись, выскочили торговцы варежками и вязаными платками.

Наконец, со стороны улицы послышались мелодичное гудение. Это был уже не одинокий рожок герольда – сам король ехал. Сначала показался всадник со знаменем, за ним – дующие в трубы гвардейцы. Все были одеты торжественно.

Когда толпа увидела короля, из множества глоток вырвался восхищенный вздох. Его Величество ехал на белоснежном коне, весь в белом, только плащ красного цвета. Те из горожан, что видели его в Храме Древа, когда он получил Розу, сравнив, признали, что сейчас он выглядит даже пышнее. Дар Древа, кстати, все заметили сразу – Роза висела на груди у короля, еле заметно светясь.

Гринер, подъехав к дверям Башни, позволил себе еле заметно ухмыльнуться. «Нельзя не признать, впечатляет, – подумал он. Наверняка внутри больше Белых – они представительнее… Хотя они же могут выглядеть как угодно, что это я… Надеюсь, Дерек там будет, потому что мне с ним надо поговорить».

Если б все зависело от Гринера, он бы сначала поговорил с Черным магом, а потом уже официально приветствовал остальных, но он понимал – просьба его будет выглядеть несколько странно. Он и так уже подготовил им сюрприз…

Король дал знак герольду. Тот поспешно снял меховые рукавицы, в которых грел ладони, взялся за трубу и издал несколько, по его мнению, торжественных звуков.

– Его Величество Дориан Второй! – возвестил герольд.

Над площадью повисла пауза, особенно ощутимая в морозном воздухе. Казалось, сейчас она заледенеет и рухнет под копыта коней, разбившись на мелкие осколки.

Наконец, Башня ответила:

– Для нас большая честь встретиться с правителем Вердленда. Будем рады принять Вас, Ваше Величество.

Двери Башни со скрипом распахнулись. Гринер спешился и, кивнув Томасу (который, в свою очередь, кивнул двум гвардейцам), стал подниматься по немногочисленным ступеням. Толпа за изгородью заволновалась. Гринер, высоко задрав подбородок, вошел в Башню.

Внутри было темно. Впрочем, почти сразу вспыхнул свет – от больших, как ему показалось, стеклянных шаров, подвешенных под потолком. Избранные гвардейцы удивленно выдохнули, несмотря на то, что Томас перед выездом успел их предупредить, чтобы они вели себя сдержанно.

«То ли еще будет, – подумал Гринер, – они же всеми силами стараются произвести впечатление… Прикинуться и мне пораженным? Хотя это не по-королевски. „Правитель Вердленда“ не удивится, даже если ему на голову небо упадет».

Он спокойно пошел по коридору серого, блестящего камня – гвардейцам ничего не оставалось, как последовать за ним. Томас шел позади, время от времени бросая осторожные взгляды по сторонам.

«Не доверяет им. И правильно, профессия у него такая».

Коридор привел их в большой и светлый зал, что непосвященного могло бы изумить до глубины души – окон снаружи на Башне заметно не было, однако же здесь, внутри, они были.

«Окна в другие места…»

Пол зала был вымощен белым мрамором с золотистым узором, стены тоже были белыми, и в ярком свете, льющемся из высоких стрельчатых окон, слепили глаза. Посредине зала стоял большой круглый стол, а за ним, на резных креслах с высокими спинками, сидели маги. Все в балахонах, расшитых серебром, высоких шляпах. Все с седыми бородами – ни одного, на вид младше шестидесяти.

Тут Гринер впервые почувствовал неуверенность. Как он узнает Дерека? И присутствует ли он здесь? Использовать особое зрение он не смел – вдруг маги заметят. Гринер внутренне подобрался и напомнил себе, что он скажет все, что подготовил, независимо от наличия тут Черного.

«А стол-то неспроста круглый, – сказал он себе, когда один из магов, поднявшись, вежливым жестом предложил ему занять свободное кресло. – Показывают, что я вроде как равен им, не выше уж точно. И вообще всем – позолотой, окнами, одеждой – намекают на то, что мне и во сне не снилось то, что они считают обычным и повседневным».

Король с достоинством кивнул, затем искоса посмотрел на Томаса. Тот все понял правильно и дал знак гвардейцам встать за дверью. Затем закрыл ее изнутри и вытянулся у выхода с видом верного подданного, который внезапно лишился слуха.

– Приветствуем в нашем скромном жилище Ваше Величество, – сказал тот маг, что указал на кресло. Гринер незаметно оглядел присутствующих. Ни одного знакомого лица. Либо Тео обманула его насчет количества Белых среди магов (а именно они предпочитают появляться на людях в старом обличье, говорила она), либо тут больше половины – в личинах. «Впрочем, старость-то тоже личина для них…». Гринер запутался, но потом решил не отвлекаться.

– Приветствую достопочтенных магов, – ответил он и сел на предложенное место. Положил ладони на стол и улыбнулся. – И, хотя ваше появление предрекает моему народу тяжелые времена, я рад, что вы здесь.

Подспудно этот разговор означал следующее – маги намекали, что возможности у них не поддаются человеческому воображению, а, следовательно, королю пристало относиться к ним с почтением, а Его Величество в ответ напомнил, что представляет собой не просто человека с зубчатой железкой на голове, а народ большой страны, да еще и напомнил магам о долге.

Обе стороны улыбнулись про себя, признавая ничью.

– Мы бесконечно опечалены тем, что наше появление сопряжено с… тяжелыми временами, – сказал маг с седой бородой, судя по всему, главный у них. Гринер гадал, кто это. Неужели Мальти? Он помнил, что Тео упоминала его как «самого главного Белого зануду». Маг тем временем продолжил: – И считаем за честь встать на пути тех испытаний, которые предстоят нам всем.

«Ага, – подумал Гринер. – Теперь уже «нам».

– В таком случае, я еще раз приветствую вас на вердлендской земле и официально подтверждаю: вам и вашей башне разрешено находиться в Тэнниеле, покуда тяготы и невзгоды не будут побеждены нашими совместными усилиями.

Седобородый чуть не поперхнулся от такой наглости. Король сейчас чуть ли не носом их ткнул в то, что явились они без приглашения, но потом «милостиво разрешил» им остаться – однако, обговорив время, в течение которого «гости» могут оставаться.

«Мне показалось, или тот старичок, справа, восхищенно прицокнул языком?» – подумал Гринер.

Если не почудилось, то это точно Дерек, решил он.

Маги переглянулись и их глава чуть поерзал на сидении.

– Мы хотели бы обговорить те требо… просьбы, что помогут нам преодолеть грядущие невзгоды, – немного неуверенно сказал он. – Пророчество, кое Ваше Величество наверняка знает, говорит о…

Далее он очень пространно и туманно начал рассказывать о Проколах. В его изложении это были некие неопределенные «беды». Справиться с ними он предлагал с помощью подготовки множества магов, конечно, «из добровольцев и тех, у кого к этому есть природный талант». Король выслушал «просьбы» магов, вежливо кивая головой.

– Я согласен. – Сказал он, чем вверг их в немалый шок. Они-то опасались, что, после такого неприятного начала, Дориан начнет пререкаться. – Естественно, детали мы обговорим подробнее, но в целом с идеей я согласен.

Маги облегченно выдохнули.

«А вот не надо недооценивать простых смертных, – язвительно подумал Гринер. – Сейчас вам станет несладко».

– Со своей стороны, у меня тоже есть определенные… просьбы.

В его устах «просьбы» прозвучали именно так, как должны были – как «требования». Или даже «приказы».

– Контроль над обучением магов, само собой. Полная информация о «бедах» – то, что вы описали, несколько слишком неопределенно звучит. И защита вашей Башни для одного человека.

– Чт-то? – дернулся глава магов. – Защита? Кого?

– Королевы. Ее Величества Шезары. У меня есть не подвергаемые сомнению сведения, что ее жизни угрожает опасность, и я хотел бы – со всем уважением, естественно, – чтобы ваша Башня обеспечила ее защиту. Круглосуточно.

Томас, с каменным лицом стоящий у выхода, не смог сдержать изумления – об этом он и не подозревал. Он пару раз сморгнул.

А вот маги захлопали глазами, не сдерживаясь.

– Но… каким образом это связано…

– Самым непосредственным. – Твердо сказал король. – Или я вас неверно понял? Разве вы не явились сюда, чтобы защитить мое королевство и весь мир? Ее Величество попадает под оба эти определения – и как моя подданная, и как жительница этого самого мира.

«Глупо будет выглядеть, – подумал Гринер, – если они сейчас скорчат обиженные рожи и побегут со своим предложением „спасения“ в другое королевство… Тем более что Университет есть только в Вердленде, и Пророчество имеет власть над умами только тут».

Дориан беззвучно смеялся внутри него.

Дальнейший разговор вышел несколько скомканным – маги всеми силами старались отвоевать свои позиции спасителей, имеющих право верховодить в стране, а король мягко и вежливо раз за разом напоминал им, что явились они сюда с благородной миссией помощи, а раз так – какой может быть разговор о власти? Переговоры растянулись почти на три часа. В результате перед Его Величеством на стол легла бумага с пунктами договора. Маги попытались было сослаться на то, что и они, и король – люди благородные, люди слова, но он лишь пожал плечами и ответил, что написанное «позволит точнее сформулировать условия сотрудничества и поможет им избежать ненужных толкований».

– Думаю, мне нужно вернуться во дворец – чтобы народ не слишком волновался, – сказал Гринер, а про себя добавил: «И чтоб этот народ не перемерз, ожидая моего появления». – Предлагаю на сегодня закончить. Завтра я приглашаю вас посетить мой дворец – с ответным визитом.

Маги закивали. Они явно были смущены.

– Насчет королевы… с кем я могу обговорить детали?

– Со мной, Ваше Величество, – резко поднялся один из старцев, тот, что цокал. Глава недовольно на него посмотрел, как и некоторые из других магов (их лица Гринер постарался запомнить), но смолчал.

– Тогда проводите меня до выхода, если вам не трудно, – кивнул Гринер.

Маг поспешно выбрался из-за стола и подошел к королю. Вместе они вышли из зала и прошли по коридору до бронзовых, начищенных дверей. Гринер показал Томасу глазами сначала на гвардейцев, потом на выход. Тот понятливо вывел охрану.

Маг, лукаво осматривающий короля, чуть повел рукой вбок. Гринер предположил, что он поставил «Полог Тишины», и в пользу его догадки свидетельствовало то, что уши на краткий миг заложило. Так незначительно, что, если не ждать этого, можно было бы и не заметить.

А он ждал.

– Ты красавец просто, – усмехнулся маг. – Уел их. Дориан научил?

Гринер сначала проверил мага и, только убедившись, что перед ним Дерек, покачал головой:

– Я сам.

Маг изумленно улыбнулся.

– Не думал, что ты… – Он замолчал, и продолжил уже без улыбки: – Наверное, я должен тебе сказать, что…

– Можешь не объяснять, – махнул рукой Гринер. – Я и не пытаюсь снова набиться к тебе в ученики. Или убеждать в собственном раскаянии.

– А что пытаешься? – посерьезнев окончательно, уточнил маг, внимательно глядя в глаза Гринеру.

– Я, конечно, раскаиваюсь… – Гринер готовил эту речь несколько часов, но теперь все слова вылетели у него из головы. – Просто я подумал… что одного чувства вины мало. Нужно что-то делать.

– Например? – спросил маг.

– Я понял одну важную вещь… Ке… Ты знаешь, о ком я. Он ведь на самом деле ничего не может сделать. То есть… убить меня? Это не самое ужасное, что может случиться. Убить Шезару? Это страшно, да. Но он не всесилен… понимаешь, о чем я?

Дерек медленно кивнул.

– Я сам дал ему власть над собой – своим страхом, нерешительностью… Поэтому я решил обезопасить Шезару как только возможно – и у меня будут развязаны руки. И я смогу… противодействовать ему, как… Серый.

Дерек приподнял брови, и Гринер шепотом продолжил:

– Это ведь плетение Серых, Дерек… он делает вещи, логически ничем не обоснованные. Уверен, еще кучу действий произвел, совершенно дурацких на первый взгляд. С ним надо бороться его же оружием – только так можно победить. И, когда я это понял…

– Что же ты намерен делать дальше?

– Бороться, я же сказал. Я прошу тебя помочь мне найти и привезти Шезару сюда, в Башню. Затем я… буду действовать, как Серый. Переиграю его. Если мне повезет, я доберусь до него и тогда…

– Отомстишь? – взгляд Дерека пронизывал Гринера, так что тот сглотнул.

– Воздам по справедливости. Никакая месть не вернет… не вернет… Он ведь не расскажет, где она.

– Ухватись за что-нибудь, Твое Величество. – Дерек протянул вперед руку, согнутую в локте. – Можешь за меня. Держишься?

Гринер послушно взялся за руку мага и непонимающе нахмурился.

– Она жива и в безопасности. Тео вернулась. И она разделалась с Кендриком раз и навсегда.

Поддержка Дерека оказалась весьма кстати.

– Но… как?

– Превратилась. Испепелила. Прилетела к Ольсену. Сейчас слаба, как котенок, но жива и выздоравливает. – Дерек решил сообщить Гринеру новости максимально емко. – Думаю, уже на следующей неделе я тебя к ней отведу. Пока там Ольсен на страже стоит, и гонит всех метлой.

– Но… – Гринер потер лоб. – Я ведь собирался…

– И хорошо, что собирался. Я вижу, ты многое понял, многому научился и теперь… ты молодец. Я с радостью взял бы тебя в ученики обратно, но…

– Но?

– Но ты уже – вполне самостоятельный маг, насколько я могу судить.

У Дерека с души свалился огромный груз, и, хоть сейчас он поддерживал неуверенно стоящего на ногах Гринера, маг сам был готов присесть на что-нибудь мягкое.

– Гринер… – Дерек крепко обнял юношу. – Добро пожаловать обратно.

– Я… я… спасибо. – Гринер покачал головой, словно не веря тому, что услышал. – Но… ты уверен, что ОН мертв?

– Абсолютно.

– Я… все равно хочу, чтобы Шезару привезли сюда, в Башню.

– Естественно. – Дерек легонько хлопнул его по плечу. – Будет выглядеть странно, если ты вдруг передумаешь… особенно после того, что ты там устроил… разбил их в пыль, я бы так сказал. Нет, растер в порошок… нет… О!

Пока Дерек с улыбкой перечислял различные способы, которыми, по его мнению, Гринер обвел магов вокруг пальца, самого Гринера не покидало ощущение, что все слишком уж гладко. Он не стал сообщать о нем Дереку сразу – не потому что не доверял, а потому что не уверен был, что это не остатки страха перед Кендриком говорят в нем, но обещал себе, что поделится подозрениями в ту же минуту, как они сформируются во что-нибудь определенное.

– Значит, мы отправимся за Шезарой, как только стемнеет? – прервал он славословия мага.

– Я могу и сейчас… ну, через час.

– Я должен пойти с тобой. Тебе придется уговаривать ее покинуть охрану, бросить все и отправиться неизвестно куда… мне она поверит, а вот тебе…

– Тогда – вечером. Тебе ведь нельзя просто так пропасть из дворца. Знаешь, где она?

– Последний раз, когда я проверял, ее караван как раз подходил к Кавену, с той стороны Шепотунского леса.

– Хорошо. – Дерек снова коротко обнял Гринера. – Значит, я появлюсь в твоем кабинете через час после захода солнца. – Он оглянулся и посмотрел на двери зала. – Мне пора – мы и так уже слишком долго тут беседуем.

– Дерек… – Гринер облизал губы. – Увидеть ее нельзя, я понимаю… но ты мог бы сообщить ей, что я… что со мной все в порядке?

– А сам? – улыбнулся Дерек.

– Но я… мне кажется, лучше это сделать тебе.

– Хорошо. Береги себя. Я рад, что ты… нашелся.

Маг снял «Полог» и зашагал легкой походкой к залу. Гринер развернулся и, толкнув массивные створки входной двери Башни, зажмурился от яркого солнечного света. Стоящие по обеим сторонам от двери гвардейцы лихо отсалютовали. Король спустился со ступенек, обогнул Башню, показываясь народу, и воздел к небу руку. Горожане поняли все абсолютно правильно, и радостно взревели, и захлопали в ладоши.

«Интересно, как назовут этот день потомки? – подумалось Гринеру. – «Великий День Объединения» или «День, когда заноза Дориан Второй довел магов до белого каления?»

Вечерело. Улицы города постепенно пустели, торговцы зажигали фонари перед лавками – по старому закону, любой, чей дом выходил на улицу, должен был позаботиться об ее освещении. За закрытыми ставнями окон замерцали свечи – люди ужинали, отцы семейств курили у камина, матери вязали или штопали, отправив детей спать. Словом, закончился еще один день.

Гринер нетерпеливо ходил взад-вперед по кабинету. После возвращения от Башни он выдержал натиск Сенешаля, который хотел узнать, как именно король намерен принимать завтра магов – пышно, очень пышно или эпически торжественно? Затем явился маркиз Этье. Ему король вчерне набросал план по устроению нового факультета в Университете, где будут обучать магии. Маркиз пообещал высчитать смету и обговорить ее с профессорами.

Наконец, дела были закончены. Гринер сел в кресло, схватился за книгу – но был слишком взволнован, чтобы читать. Тогда он начал шагать от стены до стены.

Мелькнули голубые искры в воздухе, и из портала появился Дерек, уже в собственном обличье.

– Хочешь перекусить? – спросил Гринер, махнув рукой в сторону нетронутого подноса с королевским ужином.

– Разве что перекусить. – Не стал отказываться маг. – Навел ты там шороху. Они чуть из меня душу не вытрясли, пытаясь узнать, отчего я их не предупредил, что король вовсе не мальчик, которого можно впечатлить или запугать.

– И что ты им ответил?

– Сказал – а что они ожидали после битвы с Лионелем? И Розы… Так что это целиком их просчет. Белые отстранили Серых от принятия решений в этом деле, вот и получили сюрприз. Тем более что полностью обстановку в Вердленде и Тэнниеле знает только Тео.

– А она…? – Гринер обеспокоенно уставился на Дерека.

Маг прожевал кусок холодной грудинки.

– Я связался с Ольсеном, рассказал ему. Она большую часть дня спит. Он передаст, как только она проснется.

– А маги… – Гринер присел в кресло. – Они вообще что-нибудь знают про нее? Вообще хоть чуточку беспокоятся?

– Не заметил. – Дерек налил в кубок вина на донышко, разбавил водой. – По их мнению, она вляпалась во что-то после боя на равнине. Или, по своей безответственной привычке, отправилась в Араханд. И вообще, после Совета, она вроде как отщепенец, судьба которого всем безразлична. Про Кендрика тоже – ни слова. Как будто и не было его…

Дерек помрачнел. Это было самым подозрительным. Ведь именно Мальти и Белые вызвали Тео, чтобы она нашла своего бывшего и чудесным образом выжившего ученика, который нагло украл могущественный артефакт. Вызвали – и словно забыли. Да и Ольсен что-то говорил про то, что Мальти поначалу упоминал имя Кендрика в связи с пропажей Копья, а потом все обернулось так, будто оно исчезло само собой. Значит ли это, что Кендрик каким-то образом влиял на Мальти? Или они были заодно? Фактов для выводов было маловато. Вот если бы Тео была здесь, и применила свою серую магию…

– Ладно. – Дерек хлопнул себя по колену. – Сейчас у нас другая задача. Шезара.

– Шезара. – Подтвердил Гринер, от которого не укрылись тяжкие раздумья, отразившиеся на лице Черного. Он достал карту, расстелил ее на столе. Ткнул пальцем в Кавен. – Я проверил с полчаса назад. Она в городе, и не двигалась – скорее всего, они в какой-нибудь гостинице остановились.

– Кавен, Кавен… – Дерек встал, осмотрел карту. – Я знаю поблизости только одну Дверь, но через нее неудобно… далековато прыгать придется.

– Я был вот тут. – Гринер показал на западную окраину Шепотуна. – Это ближе?

– А сможешь нас туда отправить?

– Смогу. Это через наш дом два прыжка.

«Он сказал «наш дом», – довольно подумал Дерек, но тут же замотал головой.

– Лучше напрямую.

– Почему?

– М-м-м… а почему нет? Так мы время сэкономим.

– Я сейчас Серый. Сил не то чтобы мало, но я хотел бы оставить про запас, чтобы быстро найти Шезару в городе. Так почему не через поместье?

– Потому… – Дерек допил вино. – Ладно. Сейчас открою.

Гринер погасил свечи, накинул плащ темной шерсти. Он оделся как можно проще, чтобы не привлекать внимания. Они с Дереком прошли в портал. Черный, зная, что их ждет, заранее активировал парение в воздухе и схватил Гринера за плечо.

– Что за…? – почти буквально повторил юноша слова Дерека, когда тот впервые оказался на месте дома.

– Вот об этом я и говорил, – прошипел Дерек сквозь зубы, перенося их на твердую почву. Вернее, не совсем твердую. Судя по теплому воздуху и тому, что земля под ногами у них слегка чавкнула, когда они опустились, наружу все-таки выбились горячие ключи, которые раньше Тео использовала, чтобы отапливать дом и купаться без утомительного нагревания воды раз за разом. Озерцо растеклось еще дальше, над ним поднимался пар, и торчали там и тут куски стен.

В двух словах Дерек рассказал Гринеру, что здесь по его мнению, стряслось.

– И ты думаешь, это Кендрик?

– А кто еще?

Он дал время Гринеру походить вокруг и привыкнуть. Понимал, что тот чувствует – сам испытал подобное. Довольно болезненное ощущение, когда обнаруживаешь, что враг добрался до твоего дома и разнес его на куски.

– Ладно. – Гринер выпятил подбородок. – Теперь я.

Они добрались в Кавен примерно через пару часов. На воротах их спросили только, по торговым ли делам едут и что там с войной. На первый вопрос маги пожали плечами в ответ, и Гринер вкратце описал, что Вердленд победил, и все хорошо.

– А правда, что король держит взаперти баронов и графов? – крикнул им вдогонку стражник помоложе.

– Правда. – Не моргнув глазом, ответил Гринер, обернувшись. – А что?

– Ну вот, – сплюнул стражник постарше. – Кто теперь руководить всем будет?

– Королевские префекты. – Ответил Гринер.

– А-а-а… – протянул стражник и по его тону трудно было понять, одобряет он это нововведение, либо же осуждает.

Дерек с Гринером пошли дальше. Довольно широкая улица вела от ворот прямиком в центр города. Черный, помедлив, спросил:

– Что ты, кстати, будешь делать с дворянами? Раз уж Кендрика больше нет.

– Им это на пользу пойдет, я уверен. – Отмахнулся Гринер. – И сама идея отправить управляющих на земли баронов вполне хороша. Раньше правитель никак не мог контролировать то, что происходит в землях дворян, и они драли налоги с людей, непомерных размеров. Я думал… то есть, мы с Дорианом думали, что хорошо бы этих управляющих поставить в качестве судебной власти, чтобы люди могли как бы обратиться к королю за справедливостью напрямую. То есть, получится, что в дела баронов и графов я не вмешиваюсь, но наглеть они не будут, зная, что в случае чего, любой, самый распоследний бедняк может дойти до короля.

Дерек кивнул – это, пожалуй, и впрямь было мудро.

– Но ты их выпустишь?

– Конечно. Завтра, перед визитом магов. И сразу же пусть явятся на эту встречу, им демонстрация силы не помешает. Потом надо будет задобрить чем-нибудь и отправить по домам, пусть посидят, подумают.

«А мальчишка-то уже не мальчишка, и мыслит как король. – Подумал Дерек. – Я уверен, он советуется с Дорианом наравне. Что из этого всего выйдет – только Богам известно».

Гринер тем временем, дойдя до поворота направо, за пару кварталов от центральной площади, которая уже виднелась впереди, остановился. Покачался с пятки на носок, а потом уверенно зашагал по правому проулку. Дереку оставалось только следовать за ним, да разглядывать город, запоминая его на случай, если когда-нибудь сюда придется открывать Дверь.

Кавен должен был стать богатым торговым городом, но получился из него всего-навсего перевалочный пункт для купцов. Те, кто не хотел рисковать жизнью и товарами по дороге к столице, идущей через лес Шепотун, продавали все еще в Даккере. А те, кто предпочитал довезти добро до центральных областей Вердленда, предпочитали небольшой риск – но большую прибыль при этом. Хотя в последнее время в лесу становилось все опаснее: количество разбойных банд росло, как на дрожжах. Частично виной этому были непомерные налоги баронов, частично – то, что графам Хотстоуну и Мейрхолду, управляющим южными территориями, приходилось следить за слишком обширными землями, и они не особо утруждали себя заботой о мелких селениях, разбросанных от Шепотуна до Южного моря. Но большинство разбойников родом были из баронства Боклер.

Теперь, когда барона казнили, возможно, дела станут идти получше.

Все это Дерек успел обдумать за те пару минут, что шел за Гринером по темному переулку. От мыслей его отвлекли звуки впереди – похоже, они приближались к таверне. Под навесом у входа, защищавшим посетителей от дождя и снега, висели фонари, так что стало чуть светлее.

– Она там?

– Да, – ответил Гринер, – но… погоди-ка.

– Может, зайдем внутрь?

– Погоди. – Повторил юноша уже увереннее.

Дерек усмехнулся и покачал головой. Теперь он окончательно убедился в том, что Гринер уже не тот, что раньше.

Буквально через минуту двери таверны распахнулись, и, скрипя снегом, вышли два здоровенных амбала, ростом, как показалось Дереку, не менее шести футов. Несмотря на холод – а, хоть они и оказались южнее столицы, тут все же ощущался морозец, – эти воины были одеты довольно легко. Шаровары, длинные кафтаны, и небольшие накидки овечьей шкуры, едва покрывающие плечи. На поясе у каждого висел большой, изогнутый меч. Они внимательно осмотрели улицу и один из них стукнул костяшками пальцев в дверь.

Показались еще двое, за ними еще пара… «Это „ашхази“, – понял Дерек. – Элитные телохранители из Араханда. Султан, естественно, отправил с дочерью десяток этих славящихся по всему Араханду воинов».

Через минуту он понял, что недооценил султана Рашида. Двадцать одинаково суровых и широкоплечих воинов вышли на улицу и принялись зыркать по сторонам.

«Она что, ведет их завоевывать какую-нибудь небольшую крепость?» – удивился Дерек. Потом он удивился еще больше, поняв, что, несмотря на свое звериное чутье и острый глаз, бойцы ашхази их не замечают.

– Я подумал, что нам вряд ли дадут объяснить, кто мы такие, если мы выскочим из переулка, – пояснил Гринер, заметив взгляд Черного. – Скрыл нас пока… О… А вот и Шезара.

В проеме показалась Ее Величество, одетая, в отличие от охраны, на местный манер. Она раздраженно шипела на идущего рядом арахандского сановника, весьма высокого ранга, как понял Дерек, взглянув на его парчовые одежды.

– Алиль, ну сколько раз мне повторять, что в Вердленде свои порядки и законы, и их нужно соблюдать? Что теперь, каждому трактирщику, взмахнувшему у моего носа полотенцем, воины будут руку отрубать?

Пользуясь тем, что их все равно не слышат, Дерек позволил себе присвистнуть.

Алиль начал отвечать королеве на арахандском, но она прервала его, топнув ногой:

– Говори по-вердлендски! Я зря тратила свое время, обучая тебя, пока мы плыли?

– Фейрлах, это варварский язык, и мне трудно подыскать в нем те слова, что в должной мере могли бы образумить вас, – на удивление гладко произнес сановник.

– Ну вот, видишь, получается. Ничего страшного. Но нам придется искать теперь другую таверну – наверняка там грязно и неуютно, раз уж в этой, «лучшей в городе», были тараканы…

Гринер выступил вперед, за пределы скрывающего заклинания.

– Шезара… – сказал он, скидывая капюшон плаща.

Королева на миг застыла, вглядываясь в лицо короля, затем крикнула охране, уже вытащившей мечи, что-то на арахандском, и кинулась к мужу.

А Гринера будто молнией ударило. Его сон… тот самый, который он видел в тумане окна, во время первой встречи с Кендриком в шестиугольной комнате. Да, была зима, и находились они не в столице, но Шезара, подбежав, обняла его и подняла к нему лицо точь-в-точь, как во сне:

– Любимый, я так беспокоилась, вдруг с тобой что-нибудь случится… – зашептала Шезара, прижимаясь к груди юноши, и он в необъяснимом порыве обнял ее в ответ. И тут же ощутил сильную боль где-то внутри – не физическую, душевную.

«Дориан, – понял Гринер. – Ему очень… тяжело».

Он постарался пустить короля как можно глубже, и в то же время как можно ближе к «поверхности» своих чувств и ощущений, от всей души желая, чтобы Дориану досталась вся та любовь, что, будто жар пламени, исходила от Шезары.

– Ну что ты, маленькая моя, – произнес он, и ощутил, что губы двигаются помимо его воли. И внутренне возликовал. У него получилось. Сейчас он – больше Дориан, чем Гринер. – Что со мной может случиться… все хорошо.

Но поддержание этого странного баланса отнимало много сил – Гринер почувствовал, что голова начинает кружиться, а ноги – подкашиваться. Он с сожалением «отпустил» сущность короля, и одновременно внутри него прокатилась волна счастья и благодарности. Юноша украдкой вытер слезы, выступившие на глазах и крепче обнял Шезару.

«Мы ведь должны будем ей все рассказать, – обратился он к Дориану, – нельзя скрывать от нее такое…»

«Должны»

– Прикажи своим воинам, чтобы не трогали моего друга. Он сейчас покажется. – Попросил Гринер. Шезара коротко отдала приказ, и Гринер снял заклинание. Из темноты выступил Дерек, поклонился королеве.

– Ваше Величество…

– Рада вас видеть, Дерек. Но… Что-то случилось? Почему вы здесь, вдвоем, без охраны?

– Мы все объясним, – пообещал Гринер. – Только найдем другую таверну, сядем в тепле и все расскажем.

Свиту королевы составляли не только ашхази и сановник. Вместе с ней ехали личные служанки, один звездочет, еще какие-то женщины и мужчины, хотя тех солдат, что Дориан отправлял охранять Шезару в ее путешествии, Гринер не увидел. Шезара объяснила, что оставила их в Даккере, под началом графа Хотстоуна. Они не посмели ослушаться королеву.

– Один ашхази стоит десятка твоих солдат – не обижайся, любимый.

Следующая по улице таверна оказалась вовсе не такой плохой, как предполагала Шезара. В чем-то даже лучше – или ее хозяин уже каким-то непостижимым образом успел узнать, что случилось в предыдущем месте пребывания «знатной дамы из Араханда», и старался изо всех сил. Еду им принесли самую свежую, столы протерли до блеска, и с поклонами удалились готовить спальни. Дерек, Гринер и Шезара сели за отдельный стол. Телохранители расположились вокруг, благо посетителей почти не было, а те, что присутствовали при первом появлении столь впечатляющей свиты, поспешили удалиться. Алиль примостился возле воинов и методично исследовал гречневую кашу, тыкая в нее ложкой. Слуг отвели поужинать на кухню. Ашхази ничего не ели, пялясь по сторонам.

Гринер рассказал Шезаре о битве на равнине Эльды, о казни предателя (Шезара одобрительно закивала), о строительстве нового храма, посвященного Розе, о явлении магов… И необходимости поселить ее в Башне, под присмотром этих самых магов.

Тут она нахмурилась.

– Солнце очей моих, неужели ты думаешь, что меня можно прятать то у отца, то в какой-то башне? Я согласилась на поездку в Араханд только потому, что не видела отца с того дня, как меня украл дракон, да и приданное положено было привезти. Но я не намерена…

– Любовь моя, есть еще кое-что. Но я могу рассказать тебе это, только когда ты будешь в безопасности. А пока просто поверь мне на слово. – Гринер погладил ее по волосам.

Он внезапно понял, что его юношеская влюбленность в Шезару куда-то подевалась. Наверное, она исчезла в тот миг, когда он, подпустив Дориана так близко к реальности, как только мог, ощутил всю силу его любви. По сравнению с ней… его так называемые чувства были просто мальчишеской глупостью, даже не мимолетной страстью, а восхищенным увлечением, под впечатлением от красоты принцессы и ореола сказочности. Теперь он чувствовал к ней лишь уважение, и ту разновидность заботы, которую люди испытывают к любимому человеку своего лучшего друга.

Все остальные чувства, что полыхали у него в душе – нежность, страсть, любовь, обожание – принадлежали Дориану. Сейчас единственное, пожалуй, что он мог бы испытывать к Шезаре – теплые дружеские чувства. Хотя для дружбы он слишком мало ее знал. «Интересно, – мелькнула у него мысль, – чтобы влюбиться, достаточно лишь нескольких мгновений встречи, а вот для дружбы – месяцы, даже годы… не значит ли это, что дружба – куда более ценное чувство?».

Шезара внимательно посмотрела на него, оценивая серьезность намерений. Затем кивнула, чем немало его удивила.

– Хорошо.

– Я… Дерек перенесет нас в столицу, не мешкая.

– А моя свита? Впрочем, – сразу добавила она, не дожидаясь ответа. – Их он тоже может перенести?

Гринер покосился на мага. Тот едва заметно скривился. Трудность состояла не в количестве людей, проводимых через Дверь – тут ограничений почти не было. Раз открытая, Дверь могла пропустить через себя хоть армию, только цепочкой, по одному. Сложность была в том, что перенесенные магией люди станут болтать. И если насчет ашхази Дерек был почти полностью уверен, что, если им приказать, они будут молчать даже на дыбе, да и сановник тоже был вроде человеком умным, то остальные слуги…

Шезара заметила этот обмен взглядами и взяла Гринера за руку.

– Я понимаю. Значит, отправлю их, как и предполагалось доехать, через лес. Но двоих я настоятельно прошу взять с собой. Алиля, – она кивнула на сановника, который в этот момент с видом ученого, исследующего тайны бытия, двумя пальцами вытаскивал из каши вареную луковицу, – и Озейра. Он лучший из ашхази и мой назим.

– Назим? – переспросил Гринер, предварительно удостоверившись у Дориана, что тот этого слова тоже не знает.

– Личный раб. Он может оставить меня, только если я отпущу его на свободу, но после этого перережет себе горло. – Она объясняла все это настолько спокойно, что у Гринера по спине пробежал холодок. – Или если меня убьют – он тоже покончит с собой. Или если не сможет следовать за мной – он тоже…

– Я понял, понял, любовь моя. Пусть будет Озейр, – Гринер умоляюще посмотрел на Дерека, получил в ответ кивок и улыбку, добавил: – И Алиль.

– Не терпится остаться с тобой наедине, любимый, – резко сменяя тему, промурлыкала Шезара, прильнув щекой к тыльной стороне его руки.

– Мне тоже, – как можно искреннее произнес Гринер.

В конце концов, он действительно хотел оказаться с ней вдвоем. Но лишь для того, чтобы поведать королеве страшную правду о том, что муж ее мертв, а дух его заключен в кристалл, неразрывно связанный с неким юношей, к которому у нее нет никаких чувств. И который, к тому же, если вспомнить все факты, имеет больше прав на трон, и, по мнению некоторых, вполне мог бы заявить свои права на него.

Глава 9

Дерек открыл Дверь в личные покои короля. Алиль и Озейр при переходе послушно закрыли глаза, как и велела им их несравненная фейрлах. И, как показалось Гринеру, ничуть не удивились волшебному перемещению. Телохранителю Шезара приказала лечь под дверью спальни: «Все равно он далеко от меня не отойдет», объяснила она, а Алиль безропотно устроился в кресле перед камином, что в приемной. Гринер предусмотрительно выглянул в коридор и велел страже никого не впускать до его королевского приказа. И запер дверь изнутри. Дерек, понимающе и сочувственно глянув на Гринера, ушел через портал.

– Это, конечно, не наша обычная кровать, – извиняющимся тоном сказал юноша, когда они с Шезарой оказались в спальне. Он имел в виду ложе в королевской опочивальне, на котором можно было чуть ли не на коне разъезжать. В этих комнатах он жил и работал до женитьбы, и кровать была уже, чем привыкла Шезара.

«Хотя кто ее знает, она не выглядит неженкой, да и на корабле во время путешествия наверняка спала на обычной койке… ну, естественно, в коврах и подушках», – подумал Гринер. Он мялся у окна, делая вид, что чрезвычайно увлечен подсвечником.

– Мое сердце горит рядом с тобой… – Шезара подошла, обняла его. – Каждую минуту, проведенную без тебя, оно горевало.

– О… – только и ответил Гринер, замирая в кольце ее рук, словно статуя.

– Я так рада… – королева привстала на цыпочки, потянувшись к губам Гринера, и ему пришлось, взяв ее за плечи, чуть отстранить.

– Шезара… я должен тебе кое-что рассказать. Если я не скажу сейчас, потом будет все сложнее и сложнее, а скрыть я это не могу…

– У тебя появилась эстере?

– М? – опешил Гринер.

– Не уверена, как перевести… женщина для постели? Это нормально, меня так долго не было. Я удивлена, что у вас, на Севере, у королей нет гарема…

– Что? Нет, о, нет. Все…

«Гораздо хуже», – подумал Гринер.

– Присядь. Я просто расскажу с начала, только постарайся…

«О чем я ее прошу? Не злиться? Не обижаться? Не горевать слишком сильно? Глупо…»

– Как ты помнишь, – начал Гринер, присев на подоконник, в то время как королева устроилась на кровати, сложив руки на коленях, – мы отправились на войну. В армии неприятеля был сильный маг, который, собственно, и подбил Лионеля напасть на Вердленд. Со мной отправился… юноша, ты его, возможно, не помнишь, Гринер…

– Ученик Тео? Почему же, помню.

– Э-э-э… Так вот.

Гринер дошел до того момента, когда из бури появился Кендрик, и стал говорить еще медленнее, подбирая слова:

– Этот маг… отступник, безумец. Он… То есть, я… Ох… – Дориан внутри него встрепенулся и юноша почувствовал его желание выйти вперед. С облегчением он уступил место истинному королю. В этот раз все прошло легче – голова почти не кружилась. Дориан продолжил твердо, но ласковым тоном: – Кендрик явился, чтобы уничтожить короля Вердленда. Сначала он хотел убедить Гринера занять мой трон, но тот отказался. Тогда маг напал на нас. Юноша пытался защитить меня, но не смог – маг был слишком силен. И он меня убил.

Шезара непонимающе взглянула на мужа.

– Испепелил. Но дух мой, покинув тело, на какое-то время оставался там, и маг поместил его в кристалл, что был на шее Гринера. Именно Гринер убедил его это сделать, притворившись, что согласен занять мое место – чтобы сохранить мне хотя бы подобие жизни.

Шезара смотрела на короля глазами, полными слез, ярости, а пальцы рук у нее побелели от напряжения.

– Он, этот маг… угрожал твоей жизни – вот почему мы… я сделал много глупостей. Но несколько дней назад я понял, что никто не имеет права покушаться на моих любимых или манипулировать мной, и именно поэтому я отправился за тобой, чтобы перевезти в безопасное место. И вот теперь…

Дориан отступил. Гринеру пришлось договаривать самое сложное.

– Так что теперь я… На мне волшебная личина короля, он может общаться со мной и даже говорить через меня, но жив только его дух, заключенный в этом кристалле. – Юноша вытянул из-под рубахи цепочку с кулоном. – А я… просто Гринер, играющий роль Дориана.

Шезара поджала губы, встала с кровати и сделала несколько неуверенных шагов по направлению к юноше. Протянула дрожащую руку к его груди.

– Я могу… коснуться?

Гринер сглотнул нервно.

– Д-думаю, да.

Она подошла ближе… а затем молниеносным движением выхватив из-за пояса маленький кинжал, что был скрыт в складках одежды, приставил его к горлу Гринера.

– А теперь говори правду! – зашипела она. – Ты убил его? Занял его место? Я знаю, что ты по рождению… я почувствовала что-то неладное еще там, в трактире!

Гринер оцепенел. Вся его сущность сосредоточилась в этот момент на ощущении острого, холодного лезвия на коже. Он позабыл все, чему его учили, забыл, что может отбросить ее в сторону, усыпить или внушить, что он находится в другом углу комнаты. Во рту стало сухо, сердце сначала бешено застучало, затем замерло.

А потом на поверхность вырвался Дориан.

– Он говорит правду, Искорка, – губы Гринера прошептали это мягко, нежно. – Отпусти его.

Шезара всхлипнула, но нож не опустила. И тогда Гринер – вернее, Дориан – медленно поднял руку, нащупал пальцами кристалл и приложил его ко лбу замершей королевы.

С миг она стояла, затем вздрогнула и отшатнулась. Гринер с облечением выдохнул.

– В тот момент ничего лучше в голову не пришло, – продолжил Дориан. – Это был отчаянный шаг, признаю. Но, благодаря ему, я могу существовать, пусть и ограниченно. Ты должна понять, милая. Это трудно и больно, и, будь у меня сердце, оно бы разорвалось от твоих страданий, но… Все так, как есть.

Шезара отошла, присела на кровать, бессильно опустив руку с кинжалом. Гринер сполз по стенке на пол. Вытер холодный пот со лба. Такое… почти полное единение с Дорианом не прошло для него даром – комната кружилась, то удаляясь, то приближаясь.

– Мне… – прохрипел он, – мне надо лечь.

Королева не ответила, да он и не ждал ее одобрения. С трудом поднявшись, он подошел к другой стороне кровати и рухнул в нее лицом вниз. Затылок нестерпимо ломило, он бы заорал от боли, но опасался, что на крик прибежит, выломав дверь, Озейр, и, завидев заплаканную королеву с кинжалом, отрубит Гринеру голову. Юноша с удовольствием потерял бы сознание, но оно оставалось при нем, и приходилось терпеть.

– Мне очень жаль, Ваше Величество, – сказал он в подушку. – Очень жаль… я бы никогда… Я любил вашего мужа, восхищался им. Я…

С удивлением он почувствовал, что Шезара взяла его за плечи и перевернула на спину – что было очень кстати, поскольку он начал задыхаться.

– Мне тоже жаль, – прошептала она. – Надеюсь, ты поймешь, почему я…

– Конечно.

Гринер лежал, пялясь в потолок, боясь пошевелиться.

– Тебя накрыть? – тихо спросила Шезара.

– Да, спасибо.

Она не только укрыла его одеялом – но еще перед этим стянула с него сапоги и сняла куртку. Потом легла рядом.

Гринер заснул мгновенно.

Его разбудило солнце, свет его пробивался даже через закрытое веко, будоража ярким алым сиянием. Гринер открыл глаза, чуть сместил голову на подушке, чтобы не слепило, и понял, что от вчерашней боли не осталось и следа. Он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Со стороны окна что-то звякнуло. Гринер приподнялся на локте, успел заметить, что королева сидит на скамеечке перед маленьким столиком и завтракает – но тут ему в руку впилось что-то острое.

Она положила между ними кинжал.

Гринер поднял глаза – и натолкнулся на спокойный взгляд Шезары. Она явно заметила, что он обнаружил кинжал и слегка приподняла брови.

– Я не собирался… пытаться… я даже думать об этом не смел… – смущенно забормотал Гринер, но королева подняла ладонь, прерывая его:

– Ш-ш-ш. Я знаю. Но это… символ, знак, понимаешь? Ложась в постель с чужим мужчиной, наши женщины так делают. Кем бы он ни был.

Юноша кивнул и осторожно сполз с кровати, минуя острое лезвие. Взлохматил волосы.

– А Вы уже… эм-м-м… приятного аппетита.

– Думаю, лучше будет, если ты будешь говорить мне «ты» и обращаться по имени.

– Хорошо, – тут же охотно согласился Гринер.

– Я все утро думала.

– Угу…

– Я прошу прощения за то, что собиралась убить тебя. Но когда ты поднес этот кристалл к моему лбу… я поняла, что ты говорил правду, я почувствовала Его.

– Угу… – Гринер выбрал самый простой способ разговора с королевой.

– И что ты намерен делать дальше?

Юноша рассказал ей о тех глупостях, что наделал под давлением Кендрика и собственных страхов, вкратце описал, насколько все плохо и объяснил, как намерен все исправить.

– Это хорошо. Разумно. – Шезара поманила его к себе. – Ты разве не голоден? Завтрак на двоих.

– Я же велел никого не пускать, – проворчал Гринер, заматываясь в простыню. Кинжал там или не кинжал, а штаны королева с него сняла, и переодела в длинную рубаху для спанья, а ему не хотелось щеголять перед ней голыми коленями.

– Я попросила оставить завтрак перед дверью, и забрала его, и снова закрыла дверь на засов.

– О… – Гринер, благодарно улыбнувшись, принял из рук Шезары большой ломоть хлеба с маслом и медом. – А это что?

– Финики. Сушеные. Привезла немного с собой. Так что ты думаешь делать дальше?

– Ну… – юноша откусил чуть-чуть от финика и проглотил. – Сладко… А, да, во-первых, мы отведем тебя в Башню Магов.

– Зачем? Кендрик, этот безумный маг – он же мертв, так? Ты вчера говорил.

– Да, мертв – но не могу же я сначала надавить на магов, заставить их пойти на уступку, а потом ею не воспользоваться?

– Да, ты прав. – Шезара задумчиво склонила голову набок. – Ты будешь выглядеть либо… глупцом, либо злым шутником.

– Самодуром, – подсказал Гринер.

– Но ты ведь заберешь меня оттуда через пару дней?

– Так и собирался. – Подтвердил юноша. – И можно будет уже официально «привезти» тебя в город. Твои… люди, эти двое – скажем, что они прибыли чуть раньше. И не спорь, пожалуйста, назим это понятно, но маги ни за что… – Гринер стушевался, вдруг осознав, что перешел на «королевский тон», властный, к которому за эти месяцы успел привыкнуть.

Шезара внимательно на него посмотрела.

– А ведь вы с Ним друг на друга влияете, верно?

– Полагаю, да. – По крайней мере Гринер верил, что их частичное слияние и совместные бессонные ночи не только сдружили их, но… неким образом сплотили, энергетически и ментально. Вопрос Шезары подвел его к вопросу – а насколько они повлияли друг на друга? Он задумался, сколько же в нем новом, повзрослевшем – пережившего многое Гринера, и сколько Дориана, изначально куда более ответственного и мудрого. Он этого никогда не узнает. Он уже изменился – но, пожалуй, он хотел бы знать… каким бы он был сам по себе.

– Хорошо, – прервала Шезара его раздумья. – Озейра я оставлю.

– Ты ведь несколько преувеличила его… готовность себя прирезать, если ты отойдешь хоть на шаг? – спросил Гринер.

– Немного, – не стала отпираться королева. – У меня были смутные подозрения насчет… обстановки тут. И степени опасности. Так что ты будешь делать потом?

Гринер поведал ей о своих планах по поводу Совета, рассказал о новых управляющих и о том, что собирается назначать специальных «королевских судей». Она одобрительно кивала, а когда он упомянул про суды, удивилась:

– А разве у вас не так? В Араханде давно уже действует такая система.

– Было не так. – Пожал плечами Гринер. – Бароны и графы судили всех и каждого на своих землях, могли повесить, могли наградить. Естественно, бароны… да и некоторые графы, думаю – они не идеальны, как и все люди, – отдавали предпочтение тому из истцов, кто предлагал большую мзду.

– А как ты сделаешь, чтобы твои новые назначенные судьи не брали деньги или подарки для решения дела в пользу дарителей?

Гринер замялся. Об этом он не подумал.

– Может, – предположил он, – сделать эту должность… короткой? Чтобы этим судьям смысла не было обманывать? Скажем, на год.

– Да. И надо ввести наказание за эту мзду.

– Мздоимство.

– Именно. Суровое. У нас, например, отрубают руку. Левую – тому, кто брал и правую – тому кто давал.

– Ужас, – поморщился Гринер.

– Зато никто не… мздоимствует. И, кстати, предлагаю вместе с законом о наказании принять закон о замене определения для этого преступления. Это же не выговоришь – мздоимство. Мздоим… ство!

Они засмеялись. Громко и искренне. Гринер внезапно посерьезнел и спросил Шезару:

– Вы с… Дорианом. Обычно… ну, так же общались, строили планы, смеялись?

– Да. – Королева, надо сказать, обладала блестящей выдержкой. Лишь отголосок тени лег на ее лицо. – С ним… легко и тепло. И… – она положила ладонь на руку Гринера. – Я бы хотела, чтобы даже наедине со мной ты вел себя так, будто ты – Он. Понимаешь? Мы не можем себе позволить… полагаться на удачу. Кто-то может услышать – специально или случайно. Так что с этого момента давай… Давай-ка, любовь моя, – она улыбнулась, – ты мне еще раз расскажешь, как появилась Башня магов из-под земли, я таких диковин у нас не видела.

Гринер чуть сощурился понимающе и в том же веселом тоне ответил:

– О, мои барды обязательно напишут об этом песни, вот увидишь. Вначале, как мне говорили, по небу пронеслась красная комета…

Через час появился Дерек. Вопросительно глянул на Гринера и доложил:

– Маги готовы. Я могу прямо сейчас перенести королеву к ним.

– Мы тоже готовы. Я предупредил Шезару, чтобы она ни о чем с ними не говорила. – Ответил король.

– Постаралась не говорить, – поправил его маг и повернулся к королеве: – Ваше Величество, они умеют вроде бы невинными вопросами навести на нужную им тему. Возможно, если вы попробуете…

– Казаться глупее, чем я есть? – Перебила его Шезара. – Конечно. Так мы и придумали с мужем.

Дерек взглянул на Гринера еще вопросительнее. Тот ответил мысленно, что да, он Шезаре обо всем рассказал, но они решили вести себя так, будто все по-старому. Даже при тех, кто знает подноготную этой истории. Дерек одобрительно кивнул.

– Тогда…

Маг и Шезара исчезли в портале. Король вышел в коридор и приказал стражнику вызвать Ферфакса. «Пусть у Тома голова болит из-за Озейра с Алилем, – подумал Гринер. – Скажем, что они прибыли раньше королевы, чтобы подготовить все к ее приезду».

Нехорошо было перекладывать эти заботы на плечи Томаса, но Гринера ждала куда более неприятная встреча и куда более серьезные заботы. Предстояло навестить Совет, сейчас запертый по комнатам, а потом встретить делегацию магов, явившихся с ответным визитом. И перед этим еще успеть вытрясти из маркиза смету.

А вечером – Дерек ему обещал, – он увидит Тео.

Бароны выглядели так, будто все время заключения не ели, почти не спали и каждодневно предпринимали попытки перегрызть засовы на дверях своих спален. Если и так, решил король, то это только их вина: условия им предоставили ничуть не хуже, чем у графов. Или это попытка надавить на жалость? После той ночи, когда Дориан объявил об их аресте у них должны были бы исчезнуть любые иллюзии насчет мягкости и доброты короля.

Совет в почти полном составе привели в Тронную залу – для внушительности. Высокие потолки, позолоченный трон и стража, сияющая доспехами – все должно было говорить о том, что впереди – не милые посиделки, и Его Величество будет озвучивать важные решения.

– Пока вы сидели взаперти, – король решил называть вещи своими именами, – я тщательно проверил, как идут дела во вверенных вам землях. И был удивлен. Возмущен даже.

Бароны не шелохнулись, а вот графы стали переглядываться.

– Непомерные налоги. – Начал перечислять Гринер. – Несоразмеримые с той военной помощью, что вы оказали, выступив против армии Лионеля. Например, вы, барон Гордойс.

– Что? – барон, до этого рассматривающий то ли зазубрину на краю стола, то ли собственные руки, поднял глаза на короля. – Я?

– Когда был объявлен военный сбор, вы в три раза подняли налог у себя в землях. Было собрано для нужд армии около двух сотен бушелей зерна, в том числе и предназначенного для посевов весной. Однако с вами к столице прибыло только пятьдесят. Очень похожая ситуация с соленьями, картофелем, кожей, железом, солью… Мне продолжать? – Король не ждал ответа. Его и не последовало – Гордойс сидел молча, нервно дергая веком. – Барон Ольдверг… Как оказалось, в бой вы взяли согнанных насильно, под угрозой расправы над их семьями крестьян, а вот ваши вассалы откупились от участия в опасной для жизни и здоровья войне. Золотом. Которое осело в многочисленных сундуках – их, по правде говоря, было столько, что я стал задаваться вопросом – а полностью ли вы платили свои налоги все эти годы? Граф Огги. Может, вы объясните мне, почему ваши крестьяне толпами сбегают в леса и начинают там разбойничать? Уж не от того, что дома как сыр в масле катаются?

Граф попытался сказать что-то в свою защиту, но Тьерри пнул его под столом.

Сведения, которыми король сейчас так щедро делился со своим Советом, пришли к Дориану дня три назад, с вестовыми от управляющих. И Гринер, и Дориан пришли в ужас. Первый – потому что впервые столкнулся с такими масштабами обворовывания короны, а второй – потому что искренне полагал, что хотя бы графы ведут свои дела законно. Единственные, кто избежал клейма жадных и вороватых дворян, были граф Тьерри, покойный граф Майоль и старый Уилсонсон.

– Я приказал вернуть крестьянам зерно, необходимое для посевов, излишки золота пойдут на укрепление деревень и ремонт ограждений, их защищающих. Нуждающимся выдали еды и денег. До моего особого распоряжения дела на ваших землях будут вести мои управляющие. Вы же можете возвратиться в свои поместья.

Дворяне зашушукались, не веря своим ушам. Похоже, большинство из них уже мысленно попрощались с белым светом. А те, кто был настроен более оптимистично – из-за чистой совести либо по глупости, недоумевали, зачем их надо было столько держать взаперти.

– Также, – продолжил Дориан, – я учредил должность Королевского судьи. Теперь при каждом бароне либо графе, владеющим землями, будет такой судья. Любой житель Вердленда сможет напрямую обратиться в Королевский суд. И будет выслушан. Владелец земель не вправе чинить препятствия судье, но может высказать свое мнение, или же совет – и будет выслушан наравне с другими свидетелями или поручителями.

Умница Тьерри сразу понял, чем это может обернуться – но не слишком обеспокоился.

– По истечении двух месяцев после вашего возвращения домой я приму отчеты от своих управляющих. Если они будут удовлетворительны, управляющие будут отозваны. Есть вопросы?

Вопросы были. Они кучно толпились в глазах дворян, вращались на кончике языка, но так и не были высказаны. Бароны и графы смотрели на короля с опаской. Дориан вздохнул:

– Мне очень неприятно было видеть, во что вы превратили вверенные вам земли. Я надеюсь лишь, что те слабости, которым подвержены все люди, были тому причиной; и что вы все сможете с ними справляться в дальнейшем. Так что… если вам все понятно, не буду вас задерживать. Барон Уилсонсон… Граф Тьерри. Ваших управляющих я ожидаю даже ранее двух месяцев.

Выказав тем самым свое доверие к названным дворянам, король встал.

– Перед вашим отъездом я хотел бы, чтобы вы все присутствовали на приеме магов у нас в замке. И всеми силами демонстрировали единение друг с другом и короной. Искреннее, естественно.

– Ваше Величество, могу я спросить? – подал голос Уилсонсон.

«Ну вот, только у старика хватило духу», – подумал Гринер.

– Спрашивайте.

– Что будет с… Как Вы намерены поступить с баронами Келмвортом и Верендартом? Напомню Вашему Величеству, они сейчас…

– Да, в темнице. – Дориан задумался. Постучал пальцами по столу. Тьерри, внимательно за ним наблюдавший, так и не смог понять, действительно Его Величество сомневается, или делает вид. Наконец король ответил: – Барон, а как вы поступили бы с предателями?

– Предателей казнил бы. – Твердо ответил Уилсонсон. – Но они ведь не предатели в прямом смысле слова.

– Да, жадные властолюбцы, не знающие меры, и подавшиеся на провокацию Боклэра, не совсем понимая, к чему она ведет. Хорошо. Я спрашиваю вас. Всех вас… – король обвел глазами Совет. – Как с ними поступить?

Дворяне замялись. Высказаться за казнь – взять на себя тяжкую ношу ответственности. Заступиться за баронов? Того и гляди, король и их наградит темницей, а то чем и похуже.

– Прошу вас отвечать без страха. – Добавил Дориан.

Тьерри кашлянул.

– Ваше Величество, – начал он осторожно, – их вина очевидна. Однако же, существует закон.

– Наконец-то о нем вспомнили, – преувеличенно радостно отозвался Дориан.

– Согласно ему, – серьезно продолжил граф, – за преступления, которые они совершили, полагается полгода тюрьмы и штраф. Но они остаются вашими подданными, дворянами и владельцами своих земель, и почему могут рассчитывать на возвращение в свои поместья по истечении срока заключения.

«Интересно, он специально просмотрел Свод Законов перед встречей, – подумал Гринер, – или помнит его наизусть?».

– Хорошо, граф. – Сказал король. – Вы совершенно правы. Именно вам я поручаю сообщить баронам Келмворту и Верендарту о решении Совета. Все ведь согласны с графом?

Дворяне закивали. А граф Тьерри в который раз за это время восхитился королем. Так ловко подвести Совет именно к такому решению…

– Если у вас все, я посоветовал бы вам отправиться в свои покои, и подготовиться к приему. – Его Величество встал. – Завтра можете отправляться по домам. Тьерри… задержитесь.

Дворяне вышли в гробовом молчании. Когда двери за ними закрылись, король поманил к себе графа.

– Эльберт, – обратился он к нему по имени, – пару недель назад я отправил гонцов к графам Хотстоуну и Мейрхолду с повелением приехать. Затем… ситуация несколько переменилась, и их присутствие перестало быть таким уж необходимым. Я написал им, что пока они могут оставаться на местах. Однако, уверен, до них дошли слухи – самые разные и, естественно, искаженные. А мне хотелось бы, чтобы информацию о битве, предательстве баронов и последующих событиях они получили из первых рук… причем не моих. Понимаете?

– Конечно, Ваше Величество.

Тьерри мог представить, во что превратились факты, пока добрались до столь отдаленных графств. Что-то вроде «Его Величество приказал дворецкому Шольцу вырастить всемогущую розу в оранжерее, с ее помощью победил войско врага, потом укололся, сошел с ума и казнил весь Совет» – и это в лучшем случае.

– Я хотел бы, чтобы ты, не откладывая, написал письма Южным графам. Если не ошибаюсь, с обоими у тебя неплохие отношения?

– Отто Мейрхолд приходится мне двоюродным дядей, Ваше Величество, – подтвердил Тьерри. – А с Хотстоуном мы дружили в юности и до последнего времени поддерживали переписку.

«До тех пор, пока вы не посадили нас под замок», – читалось на его лице. Но обиды или злости Гринер там не увидел. Граф Тьерри хорошо понимал – если бы в сложившейся ситуации его оставили на свободе, в то время как остальных заперли, ему бы это не пошло на пользу.

– Значит, мы друг друга поняли. – Король удовлетворенно вздохнул. – И, граф… У меня верные сведения – разбойные банды с земель Огги и Боклэра ведь, в основном, сбежали на ваши земли, в лес Шепотун?

– Не могу точно сказать, их никто не считал… – Тьерри замялся. – Не все, конечно. Но самый большой тракт – с юга, – пролегает как раз через мои земли.

– Объявите амнистию. Полную – если сдадутся в течение недели, поселите их у себя, выдайте земли, о средствах я позабочусь. Тех, кто по прошествии этого срока не придет с повинной, даю разрешение поймать и казнить. Напишите мне, если возникнет такая… печальная необходимость, я выделю солдат.

Граф поклонился, король знаком показал, что он свободен. Тьерри вышел из залы Совета и, только прикрыв за собой дверь, понял, к чему был этот разговор. Он еле сдержался, чтобы не охнуть.

Чего стоило Его Величеству объявить об амнистии на всех баронствах? Но нет, он выбрал Тьерри. Именно от его имени будет исходить милость короля, именно на его землях поселятся крестьяне, державшие в руках оружие. Это огромная ответственность… и доверие.

Граф мог лишь надеяться, что оправдает его. Он выпрямился и направился к темницам – оповестить мятежных баронов о решении Совета.

Гринер устало вернулся к своему креслу, сел и подпер рукой подбородок. У него был час, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к приему магов.

«Все прошло лучше, чем мы думали», – сказал внутри него Дориан.

«Да уж».

Тео открыла глаза. Комната была знакомой… ах, да. Ее старая спальня в доме у Ольсена, поняла Тео – и еще поняла, что уже несколько раз приходила в себя, все в том же состоянии узнавания, потом снова пропаливалась в сон… В который раз уже? Она не знала, но сейчас голова была куда более ясной, чем раньше.

Тео чуть приподнялась на подушках – накатила слабость. В комнату тут же вошел Ольсен, словно бы почувствовал, что подопечная пришла в себя.

– Очнулась, – удовлетворенно проворчал он.

– И сколько? – спросила магичка.

– Три дня.

– О-о-о. Я помню, – она прикрыла глаза, – что приходил Дерек. С ним вроде все в порядке. И с Риком тоже…

– Это ты о барде?

– Важный элемент вроде бы случайных событий, да… – прошептала Тео, затем кашлянула, прочищая горло. – Мне надо поговорить с Дереком.

– Хорошо. Но, чтобы ты знала – с кровати вставать нельзя, магией пользоваться тоже нельзя.

– Помню по прошлому разу, – отозвалась Тео. – Тогда тоже было ощущение, будто разорвали на сто частей и неровно склеили. Ты его вызовешь?

– Уже.

И Ольсен ушел греметь кастрюльками на кухне. То ли обед готовил к приходу Черного, хотя с чего бы такая забота, то ли просто показательно оставил их наедине. Дерек появился быстро, минуты через три – запыхавшийся, с обеспокоенным колючим взглядом, который, впрочем, потеплел, едва упал на Тео.

– Ну вот… – развела руками Тео, обводя ими все вокруг. – Как вообще… обстановка?

– Нормально. – Маг присел на край постели и погладил Тео по руке. – Можешь разговаривать? Расскажи, что случилось.

Тео рассказала. Медленно, с перерывами, во время которых пила отвар, принесенный Ольсеном, маленькими глотками. Тело словно превратилось в пуховую подушку, слабость то заполняла его, то откатывала. Дерек слушал внимательно, не перебивая.

– И тогда я поняла, что сил превратиться обратно и позвать кого-то, или переместиться у меня нет. Да и разум помутился – драконьего было больше, чем человеческого. Я просто полетела в безопасное место, первое, о котором вспомнила.

Маг внимательно посмотрел на подругу, и по его лицу она поняла – размышляет, можно ли ей пересказать тяжелые новости, выдержит ли она.

– Говори, – попросила Тео. – Со мной все в порядке. Что-то с Дорианом?

– В каком-то смысле. – Дерек отвел глаза. – Но сначала я хочу уточнить – ты точно убила Кендрика?

– Абсолютно, Дер. Драконьему огню нипочем магические щиты, даже если б Кен успел его поставить – а он не успел. Испугался.

– Но тогда, у Камней Лиогарда, Гринер создал щит, который мы долго разбивали…

– Не он создал. Он всего лишь активировал уже имеющуюся защиту Камней, которую настраивали несколько очень сильных магов, и поддерживал ее. Что с королем?

– Тебе как сказать, сразу или постепенно?

Тео сжала челюсти, чуть приподнялась в постели:

– Сразу.

– Гринер жив, тело Дориана уничтожил Кендрик, его дух заключил в кристалл и повесил на Гринера, зачаровав того, чтобы он выглядел, как Дориан, – быстро проговорил Дерек, внимательно следя за Тео. Она расслабилась, обмякла на расшитых цветами подушках и прикрыла глаза.

– Теперь подробности, – попросила Тео очень тихо.

Дерек рассказал, ни на секунды не спуская взгляд с лица Тео. Но она, казалось, восприняла новость спокойно. «Возможно, у нее просто сил нет, чтобы испытывать какие-то сильные эмоции? – подумал Дерек. – Или они настолько глубоко внутри, что даже я…»

– Очнись ты дня два назад, – закончил он свой рассказ, – я бы пришел с неутешительными новостями. Но вчера Гринер… он правда это преодолел. А я-то боялся, что слишком жестко с ним обошелся, когда сказал…

– Правильно ты поступил, – слабо улыбнулась Тео. – В определенное время наступает момент, когда поддержать ученика – значит сделать ему только хуже. Он должен справиться сам… и Гринер сделал это. Я не сомневалась.

– Но откуда такая уверенность? – удивился Дерек. – На его месте я… даже не знаю, хватило бы у меня храбрости…

– Хватило бы. – Тео с нежностью посмотрела на друга. – Тут в чем дело, Дер… Ни у тебя, ни у меня, ни у Гринера – на самом деле нет по настоящему сильного желания власти. И еще мальчик не склонен себя оправдывать. Именно в этом Кендрик ошибся. Другой бы на месте Гринера успокаивал бы себя мыслями о том, что… да о чем угодно. Что он спасает Шезару. Или делает стране только лучше. Что плохой король лучше, чем его отсутствие, да мало ли можно найти оправданий. Он… когда ты сможешь привести его сюда?

– Обещал сегодня вечером. Если ты в состоянии…

– Все нормально. И, Дер… – Тео замолчала.

– Что? – спросил маг, так и не дождавшись окончания фразы.

– Нет, ничего.

– Привести и Рика тоже? – хитро улыбаясь, уточнил Дерек.

– Да, пожалуй. Надо его расспросить об Ордене… узнать, что там творится…

– Ну-ну, – скептически покачал головой маг.

– Оставь свои домыслы при себе, – Тео устало сползла на подушках. – Он… важное звено… в цепи… – Веки ее начали закрываться, голос упал до еле слышного шепота. – Цепи…

Дерек поправил одеяло, сползшее набок, чмокнул подругу в висок и вышел из спальни, тихонько прикрыв за собой дверь. На кухне Ольсен колдовал над стеклянными баночками, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что он пробует варенье. Рядом лежали аккуратно нарезанные куски бумаги, перо, стояла чернильница.

– Мои надписи стерлись, – сообщил старый маг. – Делаю новые. Вот, попробуй, это грушево-яблочное или яблочно-грушевое?

Он протянул Дереку ложечку с янтарного цвета вареньем. Маг попробовал, облизал ложку.

– Грушево-яблочное. Я собираюсь заглянуть вечером, вместе с Гринером. И, возможно, Риком.

– А, «звено цепи». Что между ними вообще происходит? – нахмурился Ольсен, но Дерек заметил, что глаза старика смеются.

– Если я не ошибаюсь, настоящее и большое чувство, которое каждый из них пытается показать чем-то иным. – Ответил маг. – Тео считает, что не время давать себе волю в такие времена, а бард усиленно делает вид, что согласен оставаться просто друзьями. А ты как думаешь, есть время на любовь сейчас?

– Время для всего есть в любое время, – путано ответил старик и, надписав корявым почерком этикетку, намазал ее мучным клеем и прилепил к банке. – Не хочешь остаться и помочь мне с определением варенья?

– Нет. Лучше подари мне половину этих банок.

– Неужто сам съешь?

– Нет, конечно. В Башню отнесу. Надо же как-то объяснить мое отсутствие в… «такие времена».

Гринер прибыл под вечер. Тео сначала услышала мужские голоса за дверью, потом та открылась и в комнату зашел Дориан. Все тот же Дориан – высокий, широкоплечий, темноволосый, с упрямым подбородком и мальчишескими ямочками на щеках. Он застыл на пороге, словно не решался войти.

– Да, я лежу, похожа на полутруп, а обычно такая энергичная, – хмыкнула Тео.

– Мысли читаете? – король наконец прошел внутрь и сел на стул рядом с кроватью.

– У тебя все на лице написано.

Тео вгляделась в Дориана. Дерек был прав – это король. И на первый взгляд, и на второй… и, лишь пробравшись сквозь завесу заклинания и отпечатка личности Дориана, Тео углядела за ним Гринера. Хорошо, что магическое зрение не затрагивало ресурсов, иначе Ольсен ей бы голову открутил за волшбу.

Гринер помолчал с минуту, понимая, что Тео разглядывает его вовсе не из праздности, затем тихо сказал:

– Я справился. Понял, что делает Кендрик и нашел выход.

– Теперь я окончательно поверила в то, что о тебе Дерек говорил, – отозвалась Тео. – Ты изменился. Раньше ты начал бы разговор с сожалений и перечисления своих ошибок. Но теперь… Все правильно. Начинай с побед, а не поражений. Расскажи мне все.

Они проговорили два часа. Черный маг, отлучавшийся по делам Башни, вернулся и застал их за обсуждением недавнего визита магов к королю.

– Хорошо, ты вовремя, – Тео поманила Дерека. – Это и тебя касается.

В комнату зашел Ольсен с подносом, на котором дымился чайник. Дерек зажег еще несколько свечей. Комната была небольшой, да еще заставлена мебелью, явно лишней – пара комодов у стены, большое зеркало, сундуки… Магу казалось странным, что Тео могла здесь жить; хотя Ольсен вполне мог после того, как она перебралась в свое собственное поместье, превратить спальню в кладовку. Дерек уселся на один из сундуков покрепче, с благодарностью принял из рук старого мага чашку и посмотрел на Гринера. Тот выглядел… спокойным. О чем бы они не говорили, решил Дерек, это явно пошло обоим на пользу. Похоже, не было никаких трудных молчаний, тяжелых разговоров и взаимных обвинений – они просто приняли то, что есть и пошли дальше. На меньшее, зная свою напарницу и ученика, он и не рассчитывал. Даже если б на Гринера напала блажь «Поругайте меня за ошибки, и, может, совесть моя замолчит» (что вряд ли), Тео быстро бы вернула его к действительности. Так что за воссоединение наставницы и ученика он не волновался. А вот как пойдет разговор Тео с Риком, когда тот появится… «Что они друг другу в очередной раз наплетут? – подумал Дерек. – Моя б воля, стукнул бы обоих головами». По его мнению, все было просто с любовью. Тем более что она, похоже, взаимна. Сам он подобных мучений не испытывал никогда. Любишь? Замечательно. Тебя тоже любят? Отлично, хватай избранника в охапку и не слушай никого.

– Хм, так вот. – Сказал Гринер, и Дерек отвлекся от несвоевременных мыслей. – Я как раз говорил о магах из Башни. Ответный визит получился пышным, даже меня поразили, аристократы были в восторге.

– Еще бы не быть, появились под дождем искорок из воздуха, – буркнул Дерек.

– Не всех это впечатлило, – добавил Гринер задумчиво. – Некоторые из баронов, судя по их лицам, отнеслись к зрелищу как к пустому фанфаронству.

Тео внимательно посмотрела на Гринера поверх чашки, в которой плескался не чай, как у остальных, а лечебное горькое снадобье.

– Это сейчас Дориан высказался? – сдержанно поинтересовалась она.

– Я… О, да. – Гринер неловко заерзал. – Извини, если так неудобно, я буду предупреждать. Просто я привык повторять его слова, если он считает нужным что-то сказать, и…

– Это нормально, ты же изображаешь его, – ответила Тео, но Гринер покачал головой.

– Нет, не изображаю. Я частично являюсь им.

– Хм? – Тео приподняла брови.

– Ты невнимательно смотрела, – пояснил Гринер. Тео в ответ на его слова подняла брови еще выше и изумленно посмотрела на Дерека. Тот в ответ лишь плечами пожал – мол, что ты хотела, мальчик повзрослел. Гринер тем временем продолжил: – Дерек говорил, что магическим зрением видно, что мы будто…

– Склеены, – сказала Тео, прищурившись. – Вижу. Но не изначально.

– То есть? – одновременно вскинули головы юноша и Черный.

Тео вздохнула:

– Это постепенно происходит. Вы соединяетесь все больше и больше. Сначала заклинание такого не предполагало.

– Это что значит, что я со временем стану… им? – с ноткой опасения в голосе спросил Гринер.

– Понятия не имею. Подумаем об этом потом. Сейчас давай дальше про магов.

– Хорошо… – Гринер неосознанно поморщился, но продолжил: – Главным от них выступает Мальти. Говорил в основном он. Поскольку визит был официальным, то ничего секретного мы не обговаривали, однако он дал мне понять, что Шезара под защитой и с ней все хорошо. И… Дориан добавляет, он заметил, что… Хорошо, хорошо. МЫ заметили, что маги с интересом смотрели на представителей Орденов Древа и Близнецов. То есть, понимаете, не только Древа, жрецы которого нашли пророчество о Явлении магов, но и…

– Понятно, продолжай.

– Мы обменялись заверениями в вечной дружбе, взаимопомощи и так далее, затем сели за стол. Шольц расстарался, – на лице Гринера промелькнула улыбка, – потом ненадолго уединились с магами и Советом. Как я уже говорил, некоторые бароны с недоверием отнеслись к магам. Так, будто… может, мне показалось, но, по-моему, они ждали, что маги будут кем-то вроде… моих ручных псов.

– А ты их здорово напугал, – усмехнулась Тео. – И это хорошо.

– Затем мы, обговорив кое-какие детали… Дориан говорит, надо сказать, какие.

Тео прекрасно понимала, что сейчас творится с Гринером. «Мне бы это понимание раньше… когда оно действительно было ему нужно…» – мелькнула у нее виноватая мысль, но магичка не стала впадать в самобичевание. Успеется. Сейчас, например, ей было абсолютно ясно – Гринер долгое время был вынужден быть не собой, и наконец-то смог расслабиться, общаясь с теми, кто знал его хорошо. Поэтому он и выделял в разговоре, скорее всего неосознанно – «Дориан заметил», «Дориан подсказывает»; он как бы старался отделить себя от второй половины его души, отдалиться, чтобы сохранить в целости себя самого, свою суть. Тем более что услышал от Тео пугающие слова о возможности соединения с Дорианом… полном объединении.

– Я передал магам подсчеты маркиза Этье. Они сказали, что уже через два дня могут начать обучение. Поначалу все ученики будут находиться в Университете, но затем магам понадобится распределить их по стране, для более быстрого реагирования. Это обговорили с баронами и графами – посты будут находиться в их ведении. То есть, как я понял, это что-то вроде магических дозоров. Раньше же не так было?

– Раньше нас было слишком мало, чтобы сажать на ключевые точки, – кивнула Тео. – Куда не определи мага, все равно добираться до прокола далеко, в девяти случаях из десяти. Но скоро у них будут десятки «новобранцев»…

– Дерек рассказал мне о «выборе Силы». Неужели они все будут, как…

– Кендрик? Я считаю, что да.

Ольсен сидел в кресле, что стояло в темном углу, и маги почти забыли про него, так что, когда он заговорил, Гринер вздрогнул.

– Я тоже считаю, что это опасно. Но заметь, девочка – не неприемлемо или невозможно, а опасно. А риск есть всегда.

– Риск бывает оправданный и нет, – парировала Тео. – В данном случае…

– Я хочу спросить, – прервал Гринер разгорающийся спор, – насчет того, как справляться с множеством Проколов. Ты ведь хотела… – он посмотрел на Тео и лишь на секунду опустил взгляд, затем выпрямился. – Хотела до того, до битвы – отправиться в Араханд, чтобы разузнать у тамошних магов, как они обеспечили защиту целому континенту, так?

Тео и Дерек кивнули. Магичка успела кинуть короткую мысль, скорее даже отголосок:

«Дер, ты ему ВСЕ рассказал?»

«Все»

А Гринер продолжил медленно, как бы размышляя вслух:

– Но нельзя сказать, правильный это выбор или нет. Возможно, спасение и правильный путь предлагают как раз Мальти и остальные. Ведь, путешествие на юг займет недели, и еще неизвестно, найдем ли мы что…

Тео отметила это «мы».

– А это потерянное время. Ты уверена?

«Парень научился мыслить, анализировать и перестраховываться. Вернее, перенял это вместе с частью сущности Дориана», – подумала Тео и ответила:

– Гринер, а никто и не может прозреть будущее и сказать: да, вот этот вариант правильный. Нам не преподнесут верное решение на блюдечке. Да, мы… я сильно рискую. И полностью принимаю ответственность за это решение. Возможно, оно окажется пустышкой – я не знаю. Я. Не. Знаю. – Раздельно повторила она. – Но все мое существо, Серая магия во мне – говорит… говорила, что надо попытаться. В самом худшем случае, если я ошибусь – у Башни будет на одного мага меньше.

– На двух, – поправил ее хмурящийся Дерек, и тут же Гринер добавил:

– На трех.

Повисла пауза.

– Дер, – осторожно начала магичка, – тебе бы лучше быть при Башне, чтобы наблюдать за тем, куда все это идет и не превращаются ли ученики в… полчище Кендриков. А ты, Гринер… ты вообще король.

– Не король я! – повысил голос Гринер и отчаянно посмотрел на Ольсена, ища поддержки. – Не король… Я думал, вы найдете способ…

– Мы сейчас вообще не о том, Гринни, страна не может без короля…

– Не пойму, зачем я должен торчать в Башне…

– Да не хочу я быть королем, должен же быть способ…

– Способа нет! Я понятия не имею, как эта сволочь тебя заколдовала! – вскричала Тео. Ольсен обеспокоенно махнул кистью, и невидимая рука с силой опрокинула Тео на подушки, с которых она порывалась подняться. – Ольсен, не смей меня толкать! Пользуешься тем, что я не могу…

Старый маг хлопнул в ладоши, и на комнату вдруг опустилась давящая тишина. Каждый из сидящих в ней внезапно обнаружил, что не может ни пошевелиться, ни издать хоть какой-нибудь звук. Напряжение, повисшее в воздухе, казалось, искрило.

– Прежде чем вы своими воплями разбудите султана Рашида Семьдесят Второго, да осветит его долгую жизнь Солнце, – размеренно произнес Ольсен, – я кое-что объясню. Гринер…

Юноша только зрачками в его сторону повел. Уши его пылали.

– Ты вправе желать своей собственной жизни, мы понимаем, – мягко сказал старый маг, – но я, осматривая тебя и заклинание, связавшее тебя с королем Дорианом, пока не могу даже приблизительно сказать, на чем оно основано. Поглупел, наверное, с возрастом. Соответственно, и как его снять, не знаю тоже. А это значит, что пока тебе придется остаться таким, каков ты есть. Дерек…

Черный бросил на Ольсена скептический взгляд из-под нахмуренных бровей.

– Башня не поймет, если ты внезапно исчезнешь неведомо куда с тихим пшиком. Кроме того, Тео права. Вам нужен свой человек, чтобы следить за тем, как развиваются события в столице. Подумай – возможно, ты единственный, кто в состоянии вмешаться вовремя, если что-то пойдет не так. И, Тео… Если ты забыла, девочка, тебе нельзя под страхом смерти… а то и чего похуже, пользоваться магией еще месяца два. Учитывая критичность ситуации… ну, месяц. И ты собралась отправиться в Араханд одна?

– М-мм-м. – Выразительно ответила Тео. Ольсен пошевелил пальцами.

– Отправляйся со мной, – попросила магичка.

Гринер, которого вдруг настигло понимание, вскочил бы от избытка чувств, если б не ощущал, что завяз в воздухе, словно муха в варенье. Тео именно этого и добивалась! Она не просто так сорвалась, и кричала, она хотела вынудить учителя присоединиться к ней!

Но, как Гринер понял секундой позже, Ольсен догадался об этом незамысловатом «трюке» даже раньше него. Что было неудивительно.

– Нет, – покачал головой он. – Я не могу.

– Тебя ничто не держит, – прошептала Тео. – Ты ничего не должен Башне. Я знаю, ты не вмешивался в события уже несколько десятков лет, но сейчас все настолько…

– Я скоро Уйду. – Тихо ответил Ольсен. – То есть, как бы – умру. Хотел бы помочь, но…

Поскольку эта новость остудила пыл и заставила всех застыть и без заклинания, Ольсен снял его и весело улыбнулся своей бывшей ученице:

– Великое Последнее Путешествие, и тому подобное.

– Ты один из старейших, я знаю… Тебе же еще нет трехсот даже… – начала было Тео.

– На самом деле есть, но не в этом суть. – Старик поднес тыльную сторону руки к глазам, словно хотел всмотреться в бегущие под морщинистой кожей токи. – Я уже почти и не человек. Магия в обличье старого хрыча.

– Магия? – прошептал Гринер. Вернее, Дориан в нем, но юноша и сам хотел бы получить ответ на этот вопрос.

– Мы живем так долго с ее помощью, – повернулся к Гринеру маг. – С каждым десятилетием все больше и больше… пропитываясь ею. В конце концов мы… растворяемся в мире, становимся его частью. С каждым годом… – глаза его затуманились, – все меньше во мне человеческого. Памяти. Чувств. Я пока еще помню, кто я, и кто вы – но не особо вовлечен во все эти трудности. Магии все равно, кто на троне, где Проколы и сколько может погибнуть людей. Сквозь это… безразличие порой трудно пробиться.

– Ты… – тихо сказала Тео с болью в голосе, – не говорил мне никогда, что…

– А зачем? – спросил Ольсен. Тео не смогла ответить.

– Но Мальти… он ведь тоже из старейших, а он не… – Дерек озадаченно посмотрел на Ольсена.

Тот перевел взгляд на Тео.

– Я ведь не зря спрашивал у тебя тогда, в лесу у Камней, на общем сборе.

– Не знаю ли я, сколько лет Мальти, – кивнула Тео. – С ним что-то не так?

– Не так… – проворчал Ольсен. – Он чуть старше меня, и, однако, нет никаких признаков… того, что он отходит от дел.

– Сколько вообще Старейших? – спросил Гринер.

– Трое. – Ответила Тео. – Ольсен, Мальти и Вирена. То есть двое Белых и Серый. – Она повернулась к бывшему наставнику. – И?

– Сама думай, что «и». – Нарочито сварливо отозвался старик. – Меня здесь вообще быть не должно. Я уже должен стать солнечным лучом и купаться в океане света.

– Вернемся к нашим баранам. – Тео недоверчиво посмотрела на Ольсена, будто подозревала, что он вот-вот растает у них на глазах. – Значит, выходит, что никто не может отправиться в Араханд.

Ольсен, который величественно изображал благость и покой, не выдержал и закатил глаза.

– Нет, нет, нет! – Он фыркнул. – Никто не говорит, что вы не можете.

– Что ты хочешь сказать?

Ольсен встал.

– Только то, что тебе сначала надо хорошо все обдумать. Поварить котелком. Задействовать мозги. Собери все вместе, наконец, – он взял чайник. – Причем подо «всем» я подразумеваю именно «все». Что приводит нас к следующему гостю.

– Только не это, – простонала Тео. – Я не готова…

– Чушь малиновая. – Резко бросил старик. – Ты кем себя возомнила, если думаешь, что мы тут собрались исключительно для того, чтобы уговорить тебя решить свои любовные проблемы? Да хоть закопайся в них!

Тео запунцовела:

– Я не…

– Хотя и в них тебе надо разобраться, если это мешает тебе взглянуть на все ясно и непредвзято. – Отрезал Ольсен и командным тоном сказал Дереку: – Тащи сюда этого барда, который «важное звено». Закроем их тут в комнате и пока головой думать не начнет… Давай, Дерек, лети стрелой. А ты, парень… – он обратился к Гринеру. – Отправляйся обратно, королевскими делами заниматься.

Он воинственно громыхнул крышечкой от чайника и вышел.

– М-да-а. – Протянул Гринер после паузы. – Похоже, я понял, откуда у Тео все… это. Учительское. Хм. Ну, я пошел. Координаты места я запомнил… – Юноша неловко замолчал.

– Давай, иди, свяжемся завтра. – Улыбнулся ему Дерек.

Гринер открыл Дверь и исчез в синих искрах.

Черный маг, еле сдерживая смех, уставился на напарницу.

Тео лежала, зарывшись в одеяла, так что только макушка торчала.

– Ладно, веди сюда Рика, – глухо буркнула она.

Глава 10

Тео минут десять уговаривала себя, что сидеть под одеялом глупо. Когда Дерек, тихонько отсмеявшись, ушел через портал – это стало понятно по еле слышному хлопку, – она принялась размышлять, что именно имел в виду Ольсен.

В голову ничего не приходило. Одеяло пахло пылью и мышами.

«Может, он не найдет Рика, – подумала Тео, – или того не отпустят с какой-нибудь важной церемонии Древа?»

Но надеждам ее не суждено было сбыться. Раздался еще один хлопок.

– Вон, на кровати холмик из подушек и одеяла видишь? – послышался приглушенный толстой шерстью голос Дерека. – Это Тео. Удачи.

Закрылась дверь. Скрипнул стул. Тео одновременно захотелось, чтобы Рик ушел и… чтобы заговорил первым. Но он молчал. Она нехотя высунула голову из-под одеяла.

– А я уж было подумал, у нашего чернобородого друга шутки такие, – сказал бард.

Тео оглядела его, удивляясь жадности собственного взгляда. Усталый вид, уголки губ чуть опущены, сидит сгорбившись, опустив руки между коленями. Смотрит на нее. Но в глазах… неужто радость?

«Демоны задери тебя, Ольсен», – подумала Тео и позволила улыбке появиться на лице.

– Нет, это и правда я.

Повинуясь какому-то непонятному порыву, протянула руку барду, но тот никак не отреагировал. Только чуть отстранился.

– Рад, что с тобой все в порядке, – сказал Рик.

«Я идиот, – мелькнула у него мысль, – разговариваю, как пятнадцатилетний юнец. Даже хуже. Но, с другой стороны – а что говорить-то? Она едва улыбнулась, будто и не хотела меня видеть, будто ее заставили». Когда Тео потянулась к нему, он испугался, что она увидит его пальцы, и отшатнулся.

– И я рада. – Тео, поняв, что улыбка становится неестественной, поспешно убрала ее с лица. – Дерек сказал, что ты теперь доверенный помощник Старшего жреца, неплохо.

Да, надо говорить о делах. А потом, подумалось магичке, словно невзначай повернуть разговор к чувствам? Проще написать ему письмо и отправить с голубем. Или вестовым. Или… хромым вестовым. Написать на улиточьей раковине и отправить… «Идиотка. В три раза дольше него живешь, а объясняться так и не научилась, – со злостью на себя подумала Тео. – Это Ольсен виноват. Усложнил все… Прямо сейчас и прямо тут, сказал, ха!»

– Да, я в курсе всех значимых событий в Ордене, – Рик немного оживился. – Причем не только в Древе, но и у Стрелков тоже. Поднял кое-какие старые связи.

«Совсем несложно признаться в чувствах – хотя я и сама до конца их не понимаю, – в порыве, или в дружеской беседе. – Продолжила свои размышления Тео. – И очень сложно, когда тебе приводят человека, которого ты, предположительно… хм. И говорят – мол, объясняйся, у тебя есть час, потом поздно будет».

– Я знала, что могу оставить на тебе это сложное дело, – кивнула магичка.

Рик чуть не поперхнулся фразой: «Оставить? Вот именно, ты меня оставила!» и, чтобы немного успокоиться, стал рассматривать комнату. Она была больше похожа на кладовку. Что, не смогли для Тео получше подобрать? Может, тут на нее дует!

Он все больше смущался своего смущения и злился на себя за это, потому следующая его фраза прозвучала довольно резко:

– Что ж, твой бард тебя не подвел. Ему это зачтется?

«Ну вот, теперь он грубит. Что я такого сказала?» – подумала Тео и собралась было ответить в том же тоне, но… тут ее взгляд упал на его руки. Запястья были припухшими, а пальцы – скрюченными, будто их переломали в нескольких местах. Рик заметил, неловко дернулся, затем положил ладони на колени.

– Откуда…? – прошептала Тео.

– Поспорил с послушником Ронни, что за пять секунд поковыряюсь в носу всеми пальцами по очереди, – хмыкнул он и тут же пожалел о сказанном. Тео воззрилась на него с такой яростью, словно он только что у нее на глазах… придушил котенка.

– Не время шутить, что с руками?

– Под колесо попали, в военном лагере. Упал неудачно.

Магичка прикрыла глаза на миг, а когда открыла, ярость куда-то улетучилась. Зато в ее голосе появилась издевка:

– Не разучился еще врать, значит?

– Практикуюсь каждый день, – с вызовом ответил бард.

Тут Тео почувствовала, что тонет. В неправильности происходящего. Неуверенность не давала ей высказать все, что было в душе – ведь потом что-то надо будет сделать, а что? Обняться? Поцеловаться? Сплясать? Она понятия не имела, что будет потом. Не была готова решать, чем именно это будет. А это чувство могло стать чем угодно. Любовью. Привязанностью. Влечением. Нежной дружбой. Ненавистью тоже, да.

Все было неправильно – это ли имел в виду Ольсен, когда говорил, что ей надо «разобраться во всем»? Вдруг она поняла, что ей плевать, чего там хочет Ольсен, да и кто бы то ни было, и важно только то, что в эту минуту, в эту секунду – кто знает, может, время уже ушло? – она своими руками уничтожает что-то очень важное. То, что не давало ей окончательно впасть в отчаяние, когда она, в темной пещере, под заклятьем, в полной тишине уговаривала себя, что есть ради чего выживать. И стремиться наружу. Не возможность мести Кендрику поддерживала ее, не судьба королевства заботила – она думала о рыжем барде. Как она вернется и он скажет ей что-нибудь дружески-колкое, она ответит в тон, и они оба посмеются. И, боясь, что момент безвозвратно упущен, она все же выдохнула быстро, скороговоркой:

– Только мысли о тебе меня спасли.

Рик ошарашено поднял на нее взгляд, до того упиравшийся в пол.

– Когда я была там, в… плену. Я думала о тебе.

«Не подбирай слова, говори, как есть, – сказала себе Тео, – иначе он не дослушает и уйдет».

– Чаще всего – о тебе. Что я вернусь, и мы увидимся, и ты что-нибудь споешь…

Увидев, как у него вытягивается лицо и поджимаются губы, она чуть не треснула себя по башке. «Вот и сказала, не думая… с его руками…»

– Их можно вылечить… – прошептала она отчаянно.

В эту минуту дверь открылась и в комнату зашел Ольсен. Тео чуть не застонала от облегчения. Кто знает, что она еще наговорила бы Рику… Ольсен услышал ее мысленный зов – в руках он держал маленький горшочек и пару чистых тряпиц.

– Вот, Ольсен, он может. Ведь можешь?

Старый маг, ни слова не говоря, подошел к барду, бесцеремонно взял его за руки, помял в пальцах.

– Могу, – кивнул он, – но это будет во много раз больнее, чем когда их ломали.

Рик подался вперед:

– Все равно! Если вы правда можете…

– Тише, парень! – Ольсен изобразил на лице удивление. – Я пошутил. Ты ничего не почувствуешь.

И тут же ткнул узловатым пальцем в лоб барду. Тот сник и рухнул бы на пол со стула, не подхвати его маг в самом начале падения. Он осторожно уложил Рика, затем посмотрел на Тео, покачал головой.

– Что? – буркнула она.

Ольсен лишь языком поцокал. Поддев ногтем широкую пробку в горшочке, раскачал ее, вынул и, зачерпнув мази, нанес ее на пальцы барду. И принялся массировать его руки, что-то бормоча под нос. Несведущий в магическом лечении решил бы, что это заговор или заклинание, но Тео знала, что ничего подобного при таком воздействии не требуется. Зато она явственно расслышала «а ума не нажила» и «два сапога пара». Закусила губу и решила молчать, что б Ольсен не говорил. Сейчас важно то, что он делает, а не что бормочет.

Маг мял все сильнее. Послышался слабый хруст. Тео не была мастером лекарского дела, это было прерогативой Белых, но теорию она знала. Ольсен сейчас с помощью магии проникал в кости, ткани – выпрямлял их, сращивал, заново формировал мышцы и связки. Серьезное вмешательство. Тео не была уверена, что Ольсен справится – обычно лечением занимался Гвен либо Уэйн.

Наконец Ольсен закончил излечение, с кряхтением встал и, вытерев руки о тряпицы, что принес, неодобрительно посмотрел на Тео. Но потом, видимо, углядев нечто особенное в ее взгляде, хмыкнул и, забрав горшочек, ушел.

Рик пришел в себя спустя минуту. Он с удивлением обвел комнату взглядом, видимо, сбитый с толку точкой обзора, затем приподнялся.

– Не могу помочь тебе сесть, – тихо сказала Тео. – Ольсен, зная мою… эм-м-м, прыгучесть, привязал магически к кровати. Да и голова обычно так кружится, что я упала б рядом.

Рик снова сел на стул, поднес пальцы к лицу.

– Я уже почти привык к тому, что они сломаны. Даже гордился тем, что восстановил беглость… ну, на уровне подмастерья. – Он взглянул на Тео, и она увидела, что глаза его светятся счастьем. – Это… это чудо.

Тео не знала, что и сказать. И потому, глубоко вздохнув, как пловец, который собирается нырнуть очень глубоко, прибегла к старому, испытанному ею же на протяжении долгой жизни способу, который помогал всегда. Ну, почти всегда. Сначала – извиниться. Потом – сказать правду.

– Прости, я наговорила лишнего в начале… разговора.

Рик слабо улыбнулся:

– Я тоже.

– Давай начнем заново. Присядь… – она похлопала рукой по кровати рядом с собой.

– М-м-м… – пробормотал что-то бард.

– Я же привязана, ты не забыл?

– Просто-таки моя вожделенная фантазия – я и женщина, привязанная к кровати, – коротко засмеялся Рик, но на кровать пересел.

«Он шутит… и перестал горбиться. И… словно светится. Это действительно чудо», – подумалось Тео. Она потянулась к его руке и спросила:

– Можно?

Он кивнул. И чуть вздрогнул, когда она взяла его руки в свои. Тео коснулась ладони, легонько сжала каждый палец, проверяя чувствительность. Рик сидел, не шевелясь, плотно сжав челюсти. Такому же медлительному и внимательному осмотру подверглась вторая рука.

– Все в порядке. – Сказала Тео. – Как это… произошло?

– Полез к Стрелкам. – Рик ответил не сразу. – Меня наказали. Такие… колодки, с винтами.

Они помолчали. Бард был благодарен Тео, что больше вопросов она не задавала. Он будет готов обсудить это… но не сейчас.

Тео вздохнула прерывисто.

– Я, перед тем как… говорила, что думала о тебе, там…

– М-м-м? – очень красноречиво поинтересовался Рик.

– В какой-то момент я потеряла счет времени. – Тео говорила тихо, но барду было слышно каждое слово. – Когда все время темно, и нет ни ветра, ни звуков, ничего. Даже по голоду определить было нельзя. И сна для меня, как хотя бы временного спасения, не было. Просто тьма. Я пела мысленно песни, вспоминала, как строить мост, шить сапоги, ковать меч, смешивать краски, смолить борта… Словом, все, чему научилась за жизнь. Цитировала вслух книги по памяти, опять пела, только тоже вслух. Надежды не было совсем, уж понять, что заклинание не преодолеть, я могла. Потом… мне стало почти все равно – выберусь я или умру. Я понимала, что если равнодушие поглотит меня полностью – это конец. Я стала думать о мести. О том, как я разорву его на части. Испепелю. Не помогло. Подумала о Дереке, о том, что он здесь один, против всех и мучается, пытаясь меня найти. Но чувствовала лишь мертвенное спокойствие. О королевстве, которое нуждается во мне. Мне было все равно. И тогда я подумала о тебе. Как здорово будет снова тебя увидеть и обнять. И во мне появилось желание выбраться. Жить. Как думаешь, это что-то значит?

Рик сжал ее руку в своей.

– Думаю… нет, я чувствую – значит.

– А что?

– Не знаю. Ты мне скажи.

Тео вздохнула.

– Я сама пока не знаю. Потому и растерялась.

– Понимаю. – Серьезно ответил бард.

– Давай пока…

– Оставим все как есть? – спросил Рик. – Пока ты не разберешься в себе?

– Вроде того.

Бард посмотрел куда-то наверх, изображая задумчивость. Он улыбался.

– Думаю, можно. – Ответил он. – Только не жди слишком долго, учитывая разницу в продолжительности жизни, я вполне могу состариться и умереть, пока ты…

Тео запустила пальцы ему в волосы, мимолетно удивившись их мягкости, притянула к себе и легонько поцеловала в губы.

– Это что-то вроде… награды за будущее долготерпение? – Рик лукаво прищурился.

– Нет, балда. За то, что в будущем ты воздержишься от шуточек про ковыряние в носу.

Они засмеялись.

– Я серьезно, – добавила Тео. – Пожалуйста, говори мне только правду.

Она приподнялась на подушках, подвинулась, освобождая место для Рика. Он устроился рядом, обняв ее за плечи.

– Пра-а-авду? – протянул он и Тео поняла, что невероятно рада снова слышать эти шутливые нотки, задиристый тон и ожидать колкости с минуты на минуту. Словно вернулись старые добрые деньки, только… все было куда лучше, чем раньше. – Правду… что ж, вот тебе первая: тут пыльно, как в архивах Садовников, и дует от окна, пахнет каким-то старьем и я не я буду, если не выволоку тебя завтра же прогуляться на свежий воздух.

– Тебе же надо быть в Ордене.

– Я куда более свободен, чем многие братья. Привилегия положения. Займу Винеса каким-нибудь придуманным заговором и улизну.

– Но тебе понадобится Дерек, чтобы перенести сюда.

– Ты, кажется, не слишком-то жаждешь моего общества, раз ищешь отговорки? – фыркнул бард.

– Это факты, Рыжий. Ты хоть знаешь, что находишься за несколько сотен миль от столицы?

– Сотен ми-и-иль? – Он присвистнул. – Тогда действительно нужен маг. Но я знаю волшебное слово.

– «Пожалуйста»?

– Нет.

– А какое?

– «Уньо Лито» тысяча шестьсот девяносто второго года.

– Это семь слов, – засмеялась Тео.

– Достаточно будет показать бутылку и сказать «Дарю».

– Да ладно тебе. Дерек не такой пьянчуга, чтоб подмазываться к нему вином, пускай и хорошим.

– Хорошим? Хорошим? Ты где была последние тридцать лет? Это лучшее вино того года, да и, пожалуй, десятилетия. А Дерек, между прочим, большой ценитель и коллекционирует редкие вина.

– Впервые слышу.

– Выходит, мужская дружба открывает тайные пороки, а вот тебе не повезло.

– Зато я знаю, что он терпеть не может паштет.

– Знать, что человек вожделеет куда выгоднее, чем то, что он ненавидит, ты не находишь?

Дерек, подходя к спальне Тео, опасался услышать разъяренные вопли, презрительные остроты, но ожидал, учитывая его природный оптимизм, напротив – вздохи и нежный шепоток. Остановившись под дверью, он с минуту слушал, как магичка с бардом обсуждают его тайные пристрастия, потом пожал плечами. В реальности все оказалось несколько по-иному, чем он себе представлял, но куда более естественно. Он собирался сказать, что ему уже пора в Башню, и он намеревается закинуть Рика по дороге в Орден, но развернулся и ушел. Выйдя на кухню, махнул рукой Ольсену, чтобы привлечь его внимание. Маг, сидя в старом кресле у печки, вышивал на наволочке пчел.

– Я, пожалуй, пойду. – Сказал Дерек. – Они там… э-э-э… курлыкают. Сможешь открыть Дверь Рику в столицу?

– Угу, – не поднимая головы от шитья, отозвался Ольсен.

Дерек улыбнулся и, прищелкнув пальцами, создал портал. Не сразу в Башню – каждый раз он перемещался через случайно выбранные точки. Хмыкнул и исчез.

Тео чувствовала себя преотлично. Еще днем она с трудом переворачивалась с боку на бок – все время преследовало ощущение, что она падает в бездонную пропасть. В голове время от времени оглушительно били колокола, во рту было сухо и хотелось уснуть мертвым сном. А теперь она ворочается в кровати, и ей хочется встать и побежать – неважно куда. Неужто все это – результат того, что она сняла с души груз недоговоренности? Конечно, барды вовсю распевали о целительной силе любви, но она пока не готова была примерить к себе это слово. Однако – ей было легко и радостно, ничего не болело… Об этом говорил Ольсен?

«Нет, – вспомнила она, – он говорил о том, чтобы подумать. „Поварить котелком“. Ну вот… я думаю. А о чем надо думать? О Рике? Пока мы вроде разобрались… Он все-таки уникальный человек. Если б мне женщина, к которой у меня чувства, сказала „Подожди незнамо сколько времени, пока я решу, чего хочу“, я б ее придушила. Ну, легонько. А он согласился на такие условия безо всякой задней мысли. Это и есть любовь? Умение ждать, сколько потребуется? Или это просто терпение? В таком случае, у меня его маловато. Но странно – я головой понимаю, что поступаю не слишком-то красиво, если посмотреть на ситуацию со стороны, но никакое чувство вины меня не гложет. Это, наверное, потому что он так… легко все воспринял. Удивительная личность. Бард, шпион, жрец двух религий… кстати, о религиях – еще и посланец Близнецов…»

Тут по спине у Тео пробежали мурашки. Посланец Близнецов. Как она могла забыть? Вдруг ее внутреннему взору открылось что-то… какая-то смутная догадка. Нет, она не сомневалась в искренности чувств барда, и знала, что приказ богов был поводом для него приблизиться к «врагу», а вот любовь – если это была она, – родилась куда раньше… Нет, что-то было такое, особенное в этой мысли о Близнецах. Она все никак не могла нащупать…

Вигель и Тель сказали ему, чтобы он сопровождал ее. И помогал во всем. Но в чем «всем»? Когда Рика чуть не убил Охотник и ему явились боги, Тео даже половины не знала того, что знает сейчас. И планов у нее никаких не было. Неужели боги предвидят каждое ее действие? Но это невозможно. Люди не марионетки, разве что…

Понимание оказалось довольно болезненным. Затылок заломило, будто к нему приложили кусок льда, а сердце забилось быстрее.

– Ох, Рик… – прошептала Тео в темноту. – Твои Близнецы, пожалуй, самые Серые из всех Серых, когда-либо существовавших в нашем мире.

Она знала, что предопределения не существует. Но зато есть связь – причина и следствие, поступок и ответственность. Ей ли не знать, когда она сама пользовалась этими связями, ткала нити реальности, сплетая их таким образом, чтобы события выстраивались в нерушимую цепочку…

– Демоны меня дери. – Снова вслух прошептала она. – Вот значит как…

Знание это ничего не меняло в ее решении. А вот в решимости – да.

Сотнями миль южнее, в столице, Гринер готовился ко сну. Алиль, которому Шезара, судя по всему, передала свои полномочия по присмотру за королем, настоял на том, чтоб Дориан принял ванну. Несмелые возражения «Ну, я же купался три дня назад» натолкнулись на почтительный, но одновременно суровый взгляд советника.

– Я понимаю здесь на Севере, бедняков, у которых в домах холодно и, часто купаясь, можно простудиться. – Сказал он, своим неотвратимым наступлением шаркающих остроносых туфель загоняя юношу в ванную. – Но вы, король, три камина, огонь горит, тут жарко, как у меня на родине! От вас мышами пахнет! Кстати, почему?

– Нипочему, – буркнул Гринер, сдаваясь и стягивая рубаху.

– Вот-вот! – победно сказал Алиль и, задрав подбородок, удалился.

Гринер закончил омовение, переоделся в чистое исподнее и явился в спальню. С грустью посмотрел на пустую кровать, но, сообразив, что чувство это принадлежит не ему, а Дориану, отмел его прочь.

«Раньше такого не было. Ощущения и эмоции были… моими», – подумал он.

«Я прошу прощения, это случается непроизвольно»

«Да уж», – ворчливо подумал Гринер.

«Мне кажется, это начало происходить после того, как ты… пустил меня ближе. Когда…»

«Да, когда Шезара приставила мне нож к горлу, помню».

«Не сердись. Хотя – сердись. Это уж точно твоя эмоция»

«О, теперь ты будешь язвить до утра. Такого раньше не бывало. Тоже появилось после того, как я пустил тебя ближе?»

Дориан не ответил. Гринер вздохнул, извинился мысленно перед королем и, не дожидаясь ответа (которого, впрочем, и не было), упал в мягкие подушки лицом. Сон пришел постепенно, накатывая на юношу мягкими волнами. Уже засыпая, Гринер перевернулся на спину, раскинул руки…

Он удивленно сморгнул. Стены восьмиугольной комнаты, узкие окна с туманом за ними…

– Демон раздери! – вскричал Гринер, резко поворачиваясь вокруг своей оси. Но, кроме него, в комнате никого не было.

Похоже, пришла к нему мысль, эта комната принадлежит ему в той же мере, что и Кендрику. Интересно, почему он в нее вернулся? Юноша еще раз осмотрел ее. Стены те же, кресла нет. Хотя, захоти он, кресло появится. Гринер захотел.

Посередине комнаты возник трон, точно такой же, какой стоял в Большой зале. Гринер махнул рукой, поморщился и трон исчез. Затем юноша подошел к одному из окон. Как и раньше, при его приближении туман начал рассеиваться, открывая взгляду некий пейзаж. На этот раз – цветущего сада, неуловимо знакомого. Звуков не было – от красоты неба за окном, трепетания листвы и медлительного падения лепестков у Гринера на лице появилась благостная улыбка. Внезапно ветви деревьев затряслись, и юноша увидел, что, ломая стволы, по земле катится что-то огромное, вытянутое. Дракон… Тело его замерло, пропахав в земле борозду, к дракону подбежал старик в соломенной шляпе.

– А, это то, что было… – сказал себе Гринер. – Это когда Тео прилетела к магу Ольсену. Ну-ка…

Он подошел к другому окну. Когда серые пряди в нем рассеялись, Гринер увидел какое-то странное каменное строение. Оно было высоким, вытянутым – юноша подумал было, что это башня… и стояла она в… озере? Первые три этажа скрывались под водой. Дна не было видно, но откуда-то Гринер знал, что затоплены именно три этажа. У него всплыло в памяти – поместье Тео, там тоже была вода и останки башни; но здесь было другое. Озеро большое, гладкое и ярко синее. И башня просто громадная, гладкая, без единой выщербинки. Чем-то похожая на ту, что маги вырастили во дворе Университета, но чисто белая. Он, памятуя об оказавшимся вещим сне про встречу с Шезарой, постарался запомнить как можно больше деталей. Ему показалось, что над дверью в башню висит какой-то знак.

Происходи все на самом деле, он вряд ли бы смог разглядеть, что именно украшает портал входа. Но, стоило ему захотеть посмотреть поближе, как картина вдруг двинулась на него, так, будто невидимый великан перенес окно, через которое он глядел, поближе к башне. Гринер успел рассмотреть знак – какое-то чудище, с множеством ног, клешнями как у рака и причудливо завернутым кверху хвостом. Затем проем окна снова заволокло туманом.

Гринер двинулся к следующему… и тут услышал, как кто-то произносит его имя. Он оглядел все окна – может, он увидит, как кто-то зовет его в будущем? Но голос доносился не из окон.

Он был везде.

– Гринер…

– Что надо? – не слишком любезно отозвался юноша. Если кто-то неизвестный так беспардонно проникает в его сон, пусть не рассчитывает на вежливость.

– Ты покинул меня…

– Никого я не покидал, – возразил Гринер. На мгновение он подумал, что с ним заговорил Дориан. С того момента, как Кендрик соединил их, они всего раз встречались в этой комнате, свои приказы маг предпочитал отдавать через шар. Понятное дело, когда во сне шлялся Кендрик, Дориану смысла не было высовываться.

Страшная догадка настигла Гринера. Он, запинаясь, позвал:

– Кендрик? Это ты?

– Помоги мне. Я умираю. Нет ни капли силы…

Первым побуждением Гринера было кинуться на помощь магу, вопя «Ты где?», но он тут же одернул себя, с ужасом думая, куда такая сердобольность может завести. Но все же, отвечая, он чувствовал, что в груди что-то щемит.

– Я не могу, Кен. И не стану. – Теперь Гринер был абсолютно уверен, что с ним говорит бывший ученик Тео. Он не понял этого сразу, потому что даже мысли не допускал о том, что тот жив. Но, прислушавшись к голосу, он понял… он знал, что это Кендрик.

– Оставайся там, где ты есть. И э-э-э… кстати, где ты?

Наученный горьким опытом, Гринер решил попытаться вызнать у мага, где тот находится. Возможно, Дерек его найдет и… убьет?

Гринеру эта идея была совсем не по душе. Да, Кендрик был больным на голову злодеем, распоследним гадом и сволочью, уничтожившим много невинных жизней… но в намерении натравить на него Дерека было что-то… неправильное. Поэтому Гринер заметно поморщился, когда повторил:

– Где ты?

– Тут темно.

– И все? Много где темно! Точнее можешь сказать?

Но никто не ответил ему. Более того, ощущение присутствия Кендрика пропало.

– Хочу проснуться. – Мрачно произнес Гринер, но ничего не произошло. Он захотел сильнее.

Посредине комнаты появился трон.

– Да сгинь ты, проклятая деревяшка! – в сердцах воскликнул Гринер и трон пропал.

– Раз уж уйти отсюда я не могу, хоть посмотрю, что меня ждет… – пробормотал юноша и подошел к окну справа. Он увидел там пустыню – точно такую же, как и в самый первый раз.

– Значит, Араханд, – почти уверенно сказал он себе. – Это хорошо. Я и хотел туда попасть. А что-нибудь новенькое сегодня будет?

Он приблизился к следующему проему. И увидел там только пустоту. Тьму, непроглядную, будто он смотрел в сердцевину горы. Внезапно в этой тьме полыхнуло ярко-белое пламя, такое сильное, что от боли в глазах Гринер зажмурился… и проснулся.

Он вспотел и неровно дышал. Сполз с кровати, налил себе воды в кубок из серебряного кувшина, что стоял на прикроватном столике. Выпил, взял себя в руки и попытался связаться с Тео. Но вместо ответа в голове его замелькали смутные образы – в них почему-то присутствовал бард, который колошматил лютней то самое чудовище, что Гринер видел над дверью башни из видения. Юноша понял, что, скорее всего, Тео спит – причем напившись предварительно какого-то лекарства, потому что вырвать ее из сна у него не вышло. Тогда он попробовал достучаться до Дерека.

Тот откликнулся мгновенно.

«Что случилось?»

«Кендрик жив»

Гринера хлестнуло яростью Черного мага, но тот быстро сдержался и спросил коротко:

«Где он?»

«Не знаю. Я видел его во сне»

«Гринер, это был простой кошма… погоди. В той комнате?»

«Да. Он очень слаб. Умирает, возможно. И он где-то, где темно. Это все, что он успел сказать»

«Но как он выжил после… драконьего пламени? Это немыслимо!»

«Вот и я про то же, но он жив. Это точно»

«Что он собирается делать? Он сказал? Насколько он слаб?»

«Не знаю, Дерек. Он… похоже, действительно умирает. Его еле было слышно, будто он глубоко под землей»

«Хорошо, Гринер. Спасибо, что сказал. Я подумаю, что с этим делать».

«Скажи Тео. Я не смог ее дозваться – слишком крепко спит»

«Хорошо» – повторил Дерек и связь прервалась.

Гринер какое-то время сидел на кровати, массируя шею. Теперь он точно не заснет. Нет, он не боялся Кендрика, просто знал по собственному опыту – ожидание сна о восьмиугольной комнате действует противоположным снотворному образом. Чем больше он будет хотеть заснуть, тем хуже у него это получится.

Он натянул штаны, верхнюю рубаху и зажег свечи. Прихватив канделябр с собой, направился в кабинет и засел за бумаги. Их накопилось достаточно, чтобы занять себя до рассвета, когда веки стали настолько тяжелыми, и спать хотелось так неумолимо, что сон не просто пришел к нему – а рухнул на голову, словно огромный валун.

На следующий день Дерек отправил в маленькую цветущую долину далеко в северных горах двух отлынивающих от обязанностей персон. Одного короля и одного шпиона. То есть жреца. «То есть барда», – сплюнул Дерек, которого утром успели задергать Вилена с Маей. Он, конечно, был рад за Рика, рад за Тео, и понимал, что Гринеру не терпится обсудить с наставницей внезапное оживление Кендрика – но настроение у него было подпорчено основательно. Сначала как раз Кендриком. Дерек страстно желал обнаружить этого гада и раздавить его с хрустом, но не знал, в какой норе тот прячется. Впрочем, это не мешало ему раздражаться по поводу своего «бесцельного», как он выразился, сидения в Башне.

– Передайте Тео, что как только мы выясним, где этот безумец окопался, я наплюю на все и пойду из него душу вытряхивать, – мрачно сообщил он, держа портал открытым. – И Ольсену то же самое скажите.

– Передадим, передадим, – беспечно отозвался бард, поправляя мешок за плечом.

«Как будто не он месяц назад жизнью рисковал только ради шанса отомстить Кендрику», – подумал Дерек и, хмыкнув, шагнул обратно, в дом на Широкой.

Рик сдержал свое обещание и вывел Тео за руку к столу под яблонями, провел вокруг раза три и усадил на скамью. Магичка, хоть и было почти жарко, куталась в старое одеяло. Гринер сбегал в дом и набрал хлеба, масла, и, конечно же, варенья. Кое-как уместил в руках горячий чайник и кружки, раздумывая, сможет ли вынести все в сад, не разбив. Ольсен присоединиться к компании отказался.

– У меня огород, пять грядок. – Сверкая глазами, сказал он Гринеру.

– Может, вам помочь? – робко предложил юноша.

– Боги с тобой, ни за что! Ты хочешь лишить меня последних радостей жизни? Давай, парень, бери банки и беги к остальным.

Гринер послушался. Подошел к Тео и Рику, которые уже сидели за столом, сгрузил завтрак. Ветви деревьев изгибались над ними, тенью листвы прикрывая от солнца. Магичка скорчила рожицу при виде чая, но отлила себе в кружку.

– Вина нельзя, – пробурчала она. – Ну и ладно. Итак, что мы имеем?

– Кхм. – Гринер недоуменно выпрямился. – Я думал, Дерек тебе рассказал.

– Да, Кендрик жив. А теперь давай подробности.

Юноша стал вспоминать сон. Тео заинтересовалась башней и странным чудовищем.

– Судя по твоему описанию, это скорпион.

– А… это что значит? Что вообще такое?

– Насекомое. Живет в пустыне, в Араханде. Возможно, что-то и значит. Давай дальше.

Рик с дурашливым видом принялся рисовать вареньем на столе. Словно предстоящий разговор его не касается и не интересует – но Тео знала, что он не упустит ни слова из сказанного. Гринер закончил рассказ и с облегчением впился зубами в бутерброд. Было тепло, шубу он скинул в доме. Солнце слегка припекало, будто на дворе стоял май, а не январь, изредка мимо с жужжанием проносились пчелы.

– А королеву я бы из Башни не забирал, – проворковал бард, не отрываясь от своего занятия.

– Это само собой, – кивнул Гринер, прожевав. – Но я вот про пустыню. Это не просто так. Значит, я отправлюсь с вами в Араханд.

– А королевство?

– Что? Найдем способ разделить меня с… кристаллом.

– Но это опасно, – покачала головой Тео. Она покрошила в молоко хлеб, залила все медом и теперь с сомнением мешала ложкой получившуюся массу. – Я бы не рисковала. Я ведь говорила вчера, что понятия не имею, как Кендрик это сделал. И Ольсен тоже…

– Но ведь можно изучить, – настаивал на своем Гринер. – Во всем можно разобраться, ты сама говорила.

Внезапно Рик поднял голову от своих художеств и проронил небрежно:

– Я бы над другим поразмышлял.

Гринер напомнил себе, что перед ним не просто ребячливый бард.

– Над чем?

– Вот этот Кендрик. Он выжил после драконьего пламени.

– А до этого его вплавили в камень, – добавила Тео.

– О? – изумился Рик.

– Давно дело было, пятнадцать лет назад. Позже расскажу.

– Тем более, – продолжил бард. – Далее, он мог обнаружить Гринера, несмотря на то, что он был под прикрытием заклинания, которое для всех остальных делало его невидимым.

– Ты откуда знаешь? – недоверчиво прищурилась Тео.

– «Странствуя по свету, я не затыкал ушей», – перефразировал Рик знаменитые слова поэта Баллистера и ухмыльнулся. – Вы при мне обсуждали это в том замке, где ты меня чуть не утопила. Далее, он смог создать заклинание, которое удерживало Тео, и еще то, которое соединило Гринера и Его Величество. Я ничего не упустил?

– Главное указал, – помрачнела Тео. – Да, ты прав. Это явно вне всяких рамок.

Рик отправил в рот дольку яблока из варенья.

– Вам не кажется, что он либо долбанный гений, либо нашел записи такого гения?

– О! – оживился Гринер. – Кендрик как-то говорил о записях Серого мага Сельфа!

– А то, что именно Сельф заложил артефакт Копье Молний, делает это упоминание еще интереснее… Гринни, дуй-ка за биографиями магов, у Ольсена точно есть. В столовой полка с книгами, большой такой…

Юноша, не дождавшись продолжения, махнул рукой, мол – знаю, знаю, – и умчался. Тео покосилась на барда.

– Не можешь отделаться от привычки все разъяснять? – спросил тот.

– Угу. – Тео потерла виски. – Мне не дает покоя… мы что-то упускаем, что лежит прямо на поверхности. Смотрим, а не видим.

– Пока парень бегает за книгой, расскажи-ка вкратце – что там у вас вышло пятнадцать лет назад?

Тео рассказала. Ту версию, которую до этого слышал лишь Дерек. Она опустила эмоции и выводы, изложила только факты, но и они привели Рика в состояние крайней задумчивости.

– После ту пещеру запечатали, с тех пор кристаллы оттуда не брали. И о своем бывшем ученике я не слышала до этой осени. Белые не знают всей правды о том, что там произошло. Где, кстати, Дерек? Почему не остался?

– Сказал, что его Башня послала за какими-то кристаллами для новых студентов, упомянул, что это чертовски далеко и был недоволен. Не в ту ли пещеру…?

Магичка вдруг застыла, уставившись вдаль.

– Кристаллы… – забормотала она.

Затем оба, Тео и бард, вскричали:

– Кристаллы!

– Но если он… то получается, что… – быстро заговорила Тео. – Погоди, погоди, молчи, мне надо подумать…

– О чем подумать? – спросил, подходя, Гринер. Книгу он нес на плече: здоровенный том в обложке из толстой, потертой кожи.

– Гринни, что именно, дословно говорил Кендрик про записи?

– Что считается, будто Сельф оставил после себя записи с новыми, собственными заклинаниями, но они вроде потеряны, – припомнил Гринер. – И еще добавил: «А жаль». Вас что, осенило? Расскажите.

– Погоди… – забормотала Тео. – Пусть Дерек кое-что проверит… – Она прикрыла глаза, связываясь мысленно с другом. Передав просьбу, хищно улыбнулась. – Прочти вслух, пожалуйста, биографию Сельфа. Точнее, конец.

– С «на заре своей жизни»? – Тео кивнула и Гринер зачитал: – «На заре своей жизни Сельф, по словам его учеников, совершил ряд необычных изысканий, открыв некоторые новые закономерности в теории магии, но на общее рассмотрение выносить их не стал, отговариваясь их незавершенностью. Опять же, по словам учеников, они касались превращения в любого человека, полного, а не иллюзорного, некоторых правил равновесия энергий и тонких материй». Тут дальше о том, где его похоронили. Ну, в смысле, не закопали, а где памятный камень поставили. Читать?

– Нет, я и так знаю, где. Что там есть про Копье? И поищи заодно, как звали его учеников.

– Копье… – забормотал Гринер. – А, вот. Тут мало, только то, что оно призвано служить настоящему правителю, как и другой артефакт Сельфа – Роза. И открывается только истинному королю. Это мы знаем. А что не так с кристаллами?

– Все не так. Гринни, представь общую картину. Кристаллы, пещера, Сельф… То, что Кендрик выжил… – Тео резко прервалась и снова прикрыла глаза рукой. – Дерек там. Сейчас разнесет вход. Минуту.

Повисло напряженное молчание, Гринер все пытался свести воедино факты, представленные Тео, но понимание от него ускользало. Рик насвистывал что-то, но глаз с Тео не сводил.

– Есть. Дерек нашел следы.

– Да какие следы?! – вскричал Гринер.

– Минуту.

Тео, помолчав, выдохнула устало. Рик, ни слова не говоря, подлил ей чаю.

– Это еще надо проверить, – медленно произнесла Тео, – но думаю, я все поняла правильно. Смотрите… Пятнадцать лет назад я в магическом бою уничтожила – то есть думала, что уничтожила, – Кендрика, погрузив его в расплавленный камень. Он… каким-то невероятным способом выжил, и даже тело сохранил. На первый взгляд невозможно, но вспомним, что он проделал с Гринером. Он заключил дух Дориана в кристалл, и частично соединил его с тобой, Гринни. Помнишь, я говорила, что там много кристаллов исчезло? Можно ли предположить, что он смог так же заключить свой дух в кристалл? Или даже в несколько? Можно, если представить, что у него были записки Сельфа, который изучал именно это. А записки у него, скорее всего, были, потому что другого способа для Кендрика заполучить без шума Копье я не вижу. Возможно, несколько лет он провел в кристалле… – Тео остановилась, чтобы сделать глоток чая, продолжила: – Он упоминал нечто… когда держал меня в плену, говорил что-то вроде «Пребывать во тьме и забвении несколько лет – мне кажется иронией судьбы, что тебе предстоит то же самое». Думаю, он имел в виду себя. Потом он как-то сумел выбраться оттуда. Скажем, сформировал некое подобие тела вокруг кристалла, придал ему свою прежнюю форму. И принялся строить планы. Он достал Копье… Мальти как-то замешан в этом, но это предлагаю обсудить потом; итак, Кендрик достал Копье, взял его так легко, будто сам туда поместил. Мог ли Сельф придумать «запасной вариант», когда артефакт нужно будет изъять без магических условий об «истинном короле»? Мог. Потом Кен как-то смог обнаружить Гринера… и проникнуть в его сны. Гринни… покажи свой кристалл.

Юноша, оцепеневший от разворачивающейся перед внутренним взором картины, вздрогнул и прижал ладонь к груди:

– Это обязательно?

– А тебе сложно это сделать? – вопросом на вопрос ответила Тео.

– Неприятно. Только… в моей руке, хорошо?

– Конечно. – Гринер вытянул цепочку из-под рубахи, взял кулон двумя пальцами, осторожно, и показал Тео.

– Восемь граней. Восьмиугольная комната. Никто ранее не умел появляться в снах другого человека, Гринер. Тем более мага. А уж если он под такого рода куполом, который ты использовал… У меня есть только одно объяснение – личность, дух Кендрика там, в пещере, разлетелся на множество мелких частей. В каждый кристалл. Даже в те, которые были в других пещерах.

– Я бы посоветовал Дереку приглядывать за новыми студентами, – процедил Рик. – Если каждый из них получит частицу этого Кендрика…

– Что? – Гринер сжал кристалл в кулаке до боли, так что грани впились в ладонь. – То есть, вы хотите сказать, что помимо духа Дориана, во мне есть еще и часть Кендрика? – Он был в панике.

– Вероятно. Почти точно. – Ответила Тео. – Дерек нашел в пещере остаточную магию, мелкие частицы чего-то в каждом кристалле. Некой странной энергии… – Тео повернулась к барду: – Рик, ты умница. Спасибо.

Тот смущенно склонил голову и добавил:

– Я бы еще предположил, что Кендрик не может влиять на старых магов, потому что свои кристаллы они получили гораздо раньше…

– Да, но те, кто был принят недавно… – Тео закусила губу. – Это значит, Пакра, Горн… М-м-м, не могу припомнить, менял ли кто-нибудь свой кристалл в последние десять лет. Попрошу Дерека подумать над этим, или разузнать в Башне, естественно, осторожно.

Тео закрыла глаза. Рик взглянул на Гринера и пересел к нему поближе, кладя руку на плечо. Юноша выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок – лицо белое, пальцы вцепились в край стола. Бард его понимал, узнать такое – испытание не из легких. Парень всеми силами пытается отбиться от того, чтоб не потерять часть себя, соединившись с чужой душой, а тут еще и злейший враг, оказывается, сидит чуть ли не внутри. Гринер дико, испуганно взглянул на Рика, когда тот сжал его плечо – будто ожидал, что его вот-вот схватит Кендрик. Но почти сразу обмяк, успокоившись.

– Знаешь что? – Тихонько сказал Рик, так, чтобы Тео не услышала. – Во всем этом есть одна светлая мысль.

– Какая? – хрипло спросил Гринер.

– Теперь Тео придется согласиться разъединить тебя и кристалл.

Гринер даже нашел в себе силы улыбнуться. Поднялся со скамьи.

– Я, пожалуй… пойду прогуляюсь.

– Конечно, – Рик похлопал его легонько по спине.

Гринер шел по саду, спотыкаясь. Наконец он счел, что достаточно далеко отошел от наставницы, прислонился спиной к дереву, сполз на траву… И, прикусив основание большого пальца, взвыл коротко. Стало чуть полегче.

А что если он – уже не он? Это страшило Гринера, больше смерти, больше самой невообразимой боли… Сколько в нем осталось его самого? Он уже во многом похож на Дориана – говорит, даже думает как король. А Дориан, кстати, замолчал с того самого момента, как Тео высказала свои догадки. Наверное, понимал, что скажи он сейчас хоть слово, то ввергнет Гринера в еще большее отчаяние. Гринер снова подумал о частице Кендрика в кристалле. А вдруг… Юноша похолодел. А вдруг он слышал вчера ночью не самого Кендрика, а лишь его часть? Которая, стоило основной личности пропасть, сумела подать голос. Он сказал – «Ты бросил меня», или что-то в этом роде, а ведь действительно, ее «хозяин» погиб, она, эта частица, осталась одна… Гринер боялся, что его отчаянное желание, чтобы так все и было, может помешать ему мыслить ясно. Он вытер кровь и слюну с руки о рубаху, закрыл ладонями лицо и постарался вспомнить свои ощущения во время того разговора во сне. Был ли это осколок души Кендрика, или…? Одинокий, в темноте… он говорил с укором. Назвал его по имени.

Нет. Как бы ни хотелось Гринеру обнаружить, что это была лишь часть безумного мага, он не мог принять такой ответ. Он чувствовал, что это именно Кендрик обращался к нему, его обвинял… Но… Возможно, эта частичка каким-то образом переняла память Кендрика? Гринер в бессильной ярости ударил кулаком о землю. Пускай он не может узнать это точно, но что он определенно сделает – так это избавится от кристалла. Если Тео откажется это сделать, что ж… он справится сам. Даже если умрет в процессе. Все лучше, чем жить… чужой жизнью.

Чужими поступками. Он ли это был, когда решил принять ученичество у Кендрика? Когда постепенно двигался к предательству Тео? Недоговаривал и врал? Или это был сам Кендрик? Гринер уже принял свою вину, осмыслил ее, смирился – а теперь она вновь всколыхнулась в нем, с удвоенной силой.

Он должен избавиться от кристалла, прямо сейчас, иначе душа его разорвется. Гринер встал и твердым шагом направился обратно.

Рик проводил глазами удаляющегося Гринера и перевел взгляд на Тео. Она, судя по всему, закончила разговор с Дереком, открыла глаза.

– Он не помнит, менял ли кто кристалл, но постарается узнать. Сказал, что в пещерах определенно есть слабые следы мага. Но… нам не повезло – эти частицы есть во всех кристаллах. Он не сможет объяснить Башне, почему явился обратно без них, потому все же соберет нужное количество, а там посмотрим.

– Я вот думаю… – нараспев произнес Рик.

– Не говорил ли вчера Гринер с оставшейся в нем частицей Кендрика? Я тоже об этом подумала. Это нельзя исключать. Но доказательств у нас нет. Хотя… Можно кое-что сделать. Помоги…

Рик подскочил, поддержал Тео, пока она поднималась, затем взял под руку.

– Надо было раньше начать двигаться, – проворчала магичка.

– Что ты задумала?

– Я помню о том, как сожгла Кендрика очень… смутно. Разум застилала пелена ярости. Возможно, я кое-что видела, но не уверена. Я попрошу Ольсена, открою перед ним свою память – он посмотрит как бы со стороны, и скажет точно.

– А что именно тебе показалось?

– Что Кендрик, когда… – Они шли медленно, Тео осторожно переставляла ноги, двигаясь, как древняя старуха. – Когда огонь настиг его, он… сверкнул.

– То есть, говоря о том, что он «собрал» себя в кристалле, ты говорила не иносказательно? – удивился бард. – То есть, он… хрустальный?

– Вроде того.

Они обошли дом и направились к огороду. Ольсена не было видно. Тео позвала бывшего учителя, но никто не откликнулся.

– Ольсен! – Еще раз крикнула она. – Наверное, в дом ушел. Сей… – она замерла. – Его нет.

– Переместился куда-то?

– Его совсем нет! – Тео, покачнувшись, зашагала к дому, оставив Рика позади. – Ольсен! Неужели… Пока мы говорили… а я не успела…

Рик, догадавшись, о чем она толкует, со свистом втянул в себя воздух.

– Ты хочешь сказать, он… умер? Но где тогда тело?

– Он стал магией. – Тео оперлась на столб, подпирающий навес. – Просто… Ушел. Растворился в мире.

Рик подошел, обнял ее. Погладил по голове, успокаивая. Несколько минут они просто стояли, прижавшись друг к другу, Тео плакала, а бард шептал ей на ухо что-то нежное и бессмысленное. Наконец магичка, вытерев слезы кончиком одеяла, проговорила глухо:

– Я думала, у меня есть время, сказать ему, понимаешь…

– Да, конечно. Уверен, он знал, что ты его любила.

– Не только любила, он… очень много мне… – нос у Тео покраснел и распух от плача, она гундосила, так что Рик понимал хорошо если половину ее слов. – Многое значил. Я хотела… думала. Не успела…

– Тш-ш-ш-ш, – Рик прижал к себе Тео, она уткнулась носом ему в плечо и снова заплакала. Но теперь это были не рыдания, а тихий, спокойный… прощальный плач. – Ольсен теперь стал воздухом и ветром, – мягко, распевно, будто пел колыбельную, сказал бард, – этим садом, пчелами, что летают вокруг. Цветами и горами. Пением птиц и журчаньем ручья.

Рик понятия не имел, есть ли тут ручей, но отчего-то знал – так все и есть.

– Стал этими облаками. И банками варенья, определенно.

Тео издала слабый смешок. Подняла мокрое от слез лицо.

– Уж это точно. И еще он стал тремя козами, двумя коровами и десятком куриц… – Она долго смотрела Рику в глаза, потом тихо сказала: – Спасибо.

– Не за… – начал было бард, но тут их прервал Гринер, появившийся из-за угла дома. Вид у него был решительный – ноздри раздувались, шагал он широко. Завидев барда, а в объятиях у него Тео, Гринер запнулся, но потом мотнул головой и продолжил идти. Только оказавшись за пару шагов до них, он заметил, что Тео плакала. И мигом забыл про воинственный и упрямый вид.

– Что… что случилось?

– Ольсен. Он Ушел.

– Как? Когда?

– Наверное, когда мы обсуждали… за столом.

Гринер сник. Неловко приблизился, и неуверенно протянул вперед руку, – то ли похлопать Тео сочувственно по плечу, то ли пожать ей пальцы. Тео шагнула к ученику и обняла его. Несколько секунд он стоял, растопырив руки, потом обнял Тео в ответ.

– Нелегкий день для тебя, – сказала Тео, отстраняясь. – Да и для всех нас. Я… – она обернулась к барду. – Я хотела бы остаться тут еще ненадолго, вроде как… похоронить его, попрощаться, но нам придется убраться отсюда как можно скорее.

– Почему? – одновременно спросили Рик и Гринер.

– Рано или поздно кто-нибудь из Башни попытается связаться с Ольсеном, почувствует, что тот ушел, и… явится сюда. Гринер, сможешь переместить меня домой?

– Э-э-э, ко мне домой?

– Зачем мне твой дворец, я имею в виду – ко мне домой. – К Тео вернулась привычная Гринеру бойкость речи и язвительный тон. – Головой точно ни обо что не бился? Лес Шепотун. Мое поместье.

Лицо юноши вытянулось. Заикаясь, он едва заставил себя проговорить:

– Но я… я д-думал, Дерек тебе сказал…

– Что сказал?

– Наш дом… Там руины. Мы решили, что Кендрик его разрушил. Э-э-э… Дерек, наверное, забыл сказать, ну, чтобы не волновать тебя.

– Отвратительный день, – прошипела Тео, разозленно запахивая одеяло рывком, так, что оно слегка треснуло. – Хоть что-то там осталось?

– Башня… Торчит в воде. Целая. Дерек сказал, что вход взломать не смогли…

– Перенеси нас туда, пожалуйста. Сможешь? – Гринер кивнул. – И, погоди, мне надо кое-что из книг взять у Ольсена… И… Да, в память о нем – варенья. Кто бы там ни прибудет от Башни забрать его имущество, варенье им не достанется.

Рик нашел небольшой крепкий сундук в бывшей спальне Тео, и уложил в него указанные ею книги и самое вкусное варенье. На банках так и было написано – «Самое вкусное варенье». Рик улыбнулся, прочтя каракули на бумажках, приклеенных к банкам, и испытал сожаление оттого, что не был близко знаком со старым магом. Они бы вполне могли подружиться.

Тео, пользуясь только тем, что имелось под рукой, а именно арахандскими ругательствами и жестикуляцией, объясняла Гринеру, как стереть любые магические следы ее пребывания здесь. Итогом, как показалось юноше, осталась довольна, и принялась торопить всех с прежней энергией.

Гринер открыл портал, пропустил туда сначала Рика, потом провел по воздуху сундук, и прошел последним, после Тео. Хорошо, что в последний момент Рик вскричал: «Лютня!» и понесся прыжками в сад, потому что Гринера это заставило вскричать «Шуба!» и так же быстро унестись в прихожую. Тео прокомментировала это старой доброй колкостью:

– Весело, наверное, уничтожить все магические следы, но оставить на видном месте королевскую шубу и лютню, а?

– Холодно, – поежился Рик, когда оказался посреди большой просеки, у озерца, покрытого льдом. Глянув вниз, он обнаружил, что висит в воздухе – между заиндевевшей землей и подошвами его сапог была пустота ладони в две. – Хм!

– О, это я на всякий случай, – пояснил Гринер. – Вообще-то выход находится там, выше, прямо надо озером. Просто придержал нас на случай, если промахнусь.

– Спасибо. – Коротко отозвалась Тео. Ей даже хватило самообладания добавить в голос теплоты. Хотя, учитывая, что предстало ее взгляду, испытывать что-то, кроме злости, было затруднительно.

– К-х-х-р-р, – издала Тео странный звук. – Отложим проклятья на голову того, кто это сделал, на потом. Гринни… я хочу, чтобы ты… Видишь самый последний этаж? Ну, башни? Помнишь, где ее бок выходил к коридору? Там еще была глухая стена. – Дождавшись кивка ученика, Тео продолжила: – Поднеси нас к этому месту, я скажу, как открыть стену… Только ты будешь знать, где мы, и еще Дерек.

Гринер чуть напрягся – и все трое плюс сундук, поплыли по воздуху к башенке. Рик не удержался и поболтал ногами, изображая, будто он идет по невидимой лестнице. Раньше он разок летал по небу – но это было верхом, со скалы, по пологому спуску… определенно не так занятно.

Тео закончила объяснение, и Гринер протянул руку к каменной кладке. Та словно потекла, плавясь, как воск – в проеме виднелась комната, заставленная какой-то рухлядью, насколько мог заметить Рик. Дальше, вероятно, располагалось окно. Ну, какой-то яркий свет там точно был.

– Гринни… – Тео качнулась вперед и обняла ученика еще раз. – Береги себя. Обещаю, что мы… как можно скорее…

– Я понял. – Смущенно улыбнулся юноша. – Спасибо. Ну… давайте, сундук уже внутри, и вас переношу. А то устану держать и плюхнетесь в воду. А она ледяная.

Тео и Рик пролетели в портал, расположенный в стене. Камни почти мгновенно стали на место и затвердели. Гринер потер руки, согревая их, и прямо в воздухе открыл Дверь в дом на Широкой.

Рик огляделся. Каменные стены, но стыков плит не видно. Столы, стулья, всюду книги, книги, свитки… Сапоги три пары, несколько плащей брошены прямо на пол. Проем – без двери, – вел в следующую комнату, там было гораздо светлее. Рик почувствовал нечто… странное. Знакомое, будто полузабытое. Звуки… и запах.

– Прости, тут бардак. Обычно я здесь редко бываю, только если надо много читать не отрываясь, или чтобы никто не беспокоил… мои секретные покои. Тут есть кровать… одна, да, но широкая… лаборатория, много книг, еда, вода, можно прожить месяц…

Рик слушал Тео вполуха, медленно, осторожно, как к пугливому жеребцу, приближаясь к оконному проему в следующей комнате. Затаив дыхание, выглянул наружу. В лицо ему пахнул соленый ветер, теплый – и вместе с тем очень свежий. За окном, вырубленным прямо в скале, ярко светило солнце, заливая янтарными лучами огромное, необъятное синее море и длинную песчаную косу далеко внизу. Где-то неподалеку со скалы, в которой, судя по всему, находились эти «покои», слетела чайка, и ее дребезжащий крик понесся вниз, отражаясь от камня.

– О-о-о-о… – только и смог сказать бард.

Глава 11

Рик сидел на широком каменном подоконнике и с удовольствием подставлял лицо теплому, пахнущему солью ветру, залетающему в комнату со стороны моря. Он расслабленно болтал ногой и улыбался.

Тео, нахохлившись, устроилась в глубоком кресле. Она, не вставая, поворошила рукой груду бумаг, чашек и всякой рухляди на столе, выудила кисет, трубку и принялась набивать ее табаком. Закурила, и комната наполнилась тяжелым, ароматным дымом.

– Прости, – сказала она после долгой паузы. Очень долгой. Такой долгой, что бард почувствовал ее только когда Тео заговорила.

Рик вопросительно поднял брови.

– Что раскисла. И рыдала. Просто… так неожиданно он Ушел. Обычно я…

– Нечего тут извинять, – коротко, но мягко ответил бард.

Они помолчали. На сей раз это была не пауза, а просто тишина. Молчание двух людей, которым не обязательно говорить друг с другом о чувствах, поступках, причинах… Хорошее молчание.

– Жарковато, – будничным тоном поделился Рик.

– Ничего удивительного, Южное побережье. – Тео оглядела толстый шерстяной балахон барда, под которым наверняка еще пара одежек поместилась, да еще накладки для кажущейся толстоты… – Хочешь на время переодеться? – Когда Рик кивнул, указала черенком трубки на дверцу в стене. – Там много самой разной одежды, мужской тоже, и, поскольку мы почти одного роста…

Бард, не дослушав, сорвался с места, радостно хохотнув. Менее чем через минуту из гардеробной раздался его вопль:

– Бархат! Камзол! Льняные рубахи…

Из-за створки двери показалась его голова:

– Зачем тебе столько костюмов? Ах, да…

Тео покачала головой и улыбнулась.

– Я несколько месяцев носил только коричневое и серое, – раздался приглушенный голос барда. – Ты не представляешь, как я рад хотя б на время одеть что-нибудь яркое. И что-то, не колющее кожу. Ну, выхожу.

Он вошел и стал, чуть подбоченившись. Ярко-алый узкий камзол, вышитый золотыми цветами, через шнурованные рукава проглядывает ослепительно белая рубаха. Довершали глазовыдирательный наряд небесно-голубые бриджи, сапоги – и умопомрачительный желтый берет с таким количеством перьев, что хватило бы на десяток петухов.

– Ужасно пошло, я знаю… – Вопреки своим словам Рик не испытывал ни тени смущения. Повертелся так и этак. – Но, коль мне предстоит вернуться вскоре в унылый облик послушника… Слушай, а мне точно предстоит? Может, и не надо возвращаться?

– Не могу сказать, – улыбнулась Тео. Вид прифрантившегося, даже чересчур, барда явно поднял ей настроение. – Пока не станет ясно, что будем делать, лучше…

– Понял, понял. – Рик взмахнул руками. – Тогда мне остается наслаждаться своей неземной красотой, пока опять не придется…

– Хочешь поиграть? – Перебила его Тео.

– Поиг… – Рик запнулся. – Ты хочешь сказать, у тебя здесь есть…

– Простая виэла, там же, в сундуке.

Рик вернулся из гардеробной, держа в руках виэлу – младшую сестру лютни, имевшую меньше струн и более простую в обращении. Покрутил колки, тронул струны.

– Сыграть?

– Конечно.

Рик прислушался к звучанию и стал размышлять, что же исполнить. Печальное не хотелось, веселое не соответствовало ситуации… Подумав, он остановил свой выбор на балладе о моряках. Наверное, вид из окна навел его на мысли о кораблях, парусах и бурях, после которых всегда появляется яркое солнце. Это была единственная песня о море, которую он знал – столица находилась далековато от побережья, но все же какие-то образчики мореплавательской лирики до нее доходили. Ничто особо не препятствовало распространению морских песен, просто люди, у которых перед глазами всю жизнь лишь долины, леса и горы, не попадали под очарование описаний «бесконечного синего поля воды», как ни старались барды петь прочувствованно. Да и сами певцы, ни разу не видевшие море, вряд ли могли донести до слушателей его очарование… Рик слышал эту песню давно, запомнил скорей из-за мелодии, чем из-за содержания. А вот сейчас, любуясь гладью пронзительно синего моря, подернутого блестящей рябью, чувствуя вкус ветра на губах, слыша крики чаек – он понимал все, о чем пел, куда лучше. Когда-нибудь он попросит перенести его на сам берег, так чтобы можно было коснуться моря…

Тео, казалось, понравился его выбор, хотя она и выглядела несколько отстраненной, но улыбнулась. Когда он закончил песню несколькими аккордами собственного сочинения и отложил виэлу, магичка улыбнулась снова.

– Спасибо, – сказала она.

Они сидели молча довольно долго, каждый в своих раздумьях. Хотя Рик все больше чувствовал, а не думал – на него накатило благостное состояние довольства всем миром. В основном потому, что он снова играл – не корябал пальцами струны, скрипя зубами, а играл… Тео же опять помрачнела. Бард поднялся со стула, чтобы отнести инструмент обратно, и спросил:

– Что дальше?

– Мне надо поспать. Так я быстрее восстановлю силы, – ответила магичка, откладывая потухшую трубку.

– Нет, я в целом… что мы дальше будем делать?

– Не знаю, – тихо, с ноткой отчаяния в голосе ответила Тео. – Я думала о Кендрике. И Гринере. Мне нужен твой совет.

Бард остановился на полпути к гардеробной и присел на краешек стола, свободный от книг.

– В каком ключе?

– Я думала, не было ли это моей ошибкой… Я ведь почти не изменилась со времени ученичества Кендрика. И тогда отстранялась, и сейчас. Может, дело не в том, что Кен не был призван Силой? Может, дело во мне? Бросила Кена наедине с искушением и могуществом, которое кого угодно может подкосить. С Гринером то же самое – он, возможно, и не попал бы под влияние Кена, если б я больше внимания уделяла ему, как ученику.

– Мне лестно думать, что я достоин твоего доверия в таком вопросе, но – почему ты спрашиваешь совета у меня? Я ведь не знаток магии. – Удивился Рик.

– Ты хорошо разбираешься в людях. Вот Гринер…

– По-моему, ты слишком многое на себя берешь. – Отозвался Рик. – Не может один человек полностью подчинить себе волю другого просто «уделяя внимание». Кендрика я не знал, а насчет парня скажу: он такой, какой есть вовсе не потому, что на него кто-то влияет. Слабовольного человека я бы опознал сразу. Но…

Тео грустно усмехнулась.

– Но кое в чем ты права. Тебе действительно надо попробовать не отстраняться, а понять. И не только… Откуда вообще такая традиция? Все маги отдаляются от учеников, предоставляя самим решать проблемы?

– Не знаю насчет всех, но возможно… Ведь Ольсен был таким. Может, ты и прав, и я иду по единственно знакомому мне пути, веду себя с учеником так же, как в свое время Ольсен обращался со мной.

– Ну вот. – Бард хмыкнул. – Разве ты жаждешь уничтожить королевство после обучения у Ольсена? Дело не в воспитании, а в людях… уж я-то знаю. Стрелки ломают послушников очень жестко. Кто-то сдается сразу, кто-то находит отдушину… Я сам…

Рик помолчал, собираясь с мыслями.

– Я сам почти сломался, но так и не смог себя заставить подчиниться. Да и Гринер во всем разобрался. Ведь так?

– Надеюсь, что да. И я поняла, что ты хотел сказать. Однако… побороть себя будет труднее, чем я думала. Я до сих пор, хотя прекрасно видела, к чему приводят умалчивания и секреты, каждый раз, говоря с Гринером, мысленно поворачиваю мысль так и эдак – говорить или не говорить? Может, поделиться частью? А какой именно?

– Ничего плохого в этом нет. Ты имеешь право самой выбирать, что хочешь скрыть. Но одно дело – руководствоваться при этом разумом, а другое – уверенностью в том, что «ученику не положено много знать». И третье – близостью к человеку, знанием его сути. Для того я и советую тебе открыться, довериться ему. – Рик старался осторожно подбирать слова, понимая, что и сам находится в положении человека, которому «не все говорят». Именно поэтому его изумила такая внезапная откровенность со стороны магички. – Ты вообще хоть кому-нибудь доверяешь?

Тео задумалась.

– Так, чтобы безоглядно? Никому.

– Я не говорю про «безоглядно». Я говорю – в сердце. Когда знаешь человека настолько, что можешь быть уверенной, что он поймет тебя правильно.

– Дереку… – подумав, ответила Тео. – Тебе… в некоторых вопросах. – Она виновато глянула на Рика. – Прости, но это правда. Не думаю, что тебя устроил бы гладкий ответ про вечную верность и безграничное доверие.

Рик заставил себя улыбнуться. Не потому, что его оскорбили эти слова; он-то как раз ценил прямоту Тео, но потому, что прекрасно понимал, что именно она сейчас чувствует. Знал на собственной шкуре, что такое – разбивать изнутри стены недоверия и скрытности, которые сам же и выстроил.

– Попробуй включить в этот узкий круг еще и Гринера. Но не передвинуть стены, чтобы и он поместился, а убрать их… понимаешь, о чем я?

– Конечно. Очень хорошо понимаю. И спасибо тебе.

– Я теперь всегда буду рядом, чтобы помочь, имей в виду. Ты сумела отделаться от меня один раз, но на этом все.

Они тепло улыбнулись друг другу.

– Пойду спать… – Тео встала, потянулась. – Если захочешь перекусить, вон на стене ящик, там что-то оставалось. У меня глаза слипаются.

– Иди, – кивнул Рик. – С голоду не умру, не бойся. На самый крайний случай смастерю длинную удочку и буду из окна ловить рыбу. – Бард весьма красочно изобразил, как вращает над головой удилище.

– Длинная же тебе понадобится леска.

Тео перебралась в спальню, вытряхнула одеяло от пыли, и, закуталась в него – ее знобило. На самом деле, было довольно жарко, однако она приказала телу восстановиться как можно быстрее. За счет некоторых неудобств – пока было еще терпимо, она просто мерзла. Позже, возможно, начнет тошнить. Или она проспит неделю кряду… Магичка прислушалась – за полуоткрытой дверью тихонько заскрипел креслом бард. Потом раздалась тихая, успокаивающая музыка, похоже, колыбельная.

Рик голоден не был, но все же проверил в ящике, на который указала Тео. Там и впрямь хранилась еда – только вот о «месяцах», про которые упоминала Тео, не было и речи. В лучшем случае они смогут растянуть несколько кусков хлеба и сыра на неделю – если затянут пояса. Но, что правда, то правда – продукты сохранили свежесть; видимо, ящик действительно был магический. Хотя по виду и не скажешь: выглядел он хлипко и еле держался на двух погнутых крючках.

Бард взял виэлу, сел в кресло и, глядя на море, принялся наигрывать убаюкивающие мелодии. Под музыку хорошо думалось – пальцы, вернув былую гибкость, словно сами летали по струнам. Рик думал о том, что с ним случилось настоящее чудо. Такие увечья не лечатся. А ему вернули руки, словно не было тисков и хруста костей… неужели маги и впрямь так вот легко могут исцелять? Тогда почему они не лечат людей? Но тут же он оборвал сам себя: историю о том, почему маги «ушли» двести лет назад ему рассказал Дерек, причем на краски не скупился. Рик мог их понять – когда из-за самого факта твоего существования глупые люди убивают себе подобных… Но ведь маги могли б остаться тайно, и все же лечить… Но опять же, он не был уверен, что мир существенно станет лучше, а люди все примутся творить добро, только потому что кому-то срастят сломанную ногу. Возможно, он был не прав, или в нем говорил все еще шепчущий исподтишка шпион Стрелков, уговаривая, что, мол, лучше заботиться о своих, если остальные не способны оценить помощь… А, может, все дело было в том, что способность излечивать такие раны дана не каждому магу. Он смутно припомнил, что Тео как-то говорила о Цвете и связанными с ним умениями.

Так, в раздумьях, он просидел какое-то время, пока заходящее солнце не вызолотило комнату, и тут только спохватился – скоро опустится темнота. Свечи он нашел, даже в избытке – на полу стояли большие канделябры, пара подсвечников на столе и еще куча плошек с огарками; но зажечь их было нечем. Ни огнива, ни магической палочки, на которой было бы написано: «Держать с этого конца и, направив на фитиль сказать «Зажгись» – ничего. Он сообразил, что при умении Тео прикуривать от пальца, вполне объяснимо отсутствие огнива и, покачав головой, уселся обратно в кресло, развернув его так, чтобы было видно заходящее солнце. В темноте, так в темноте. Он наблюдал за закатом, а после, когда опустилась ночь, даже почувствовал давно забытый зуд в пальцах – захотелось записать рождающиеся в голове строчки. Он больше года не писал стихов, и вот на тебе – вдохновение пришло, а вокруг темень – глаз выколи.

Дерек вернулся в Башню, и, как и предполагал, застал там суматоху. Через два дня начнется набор студентов, вспомнил он, вот маги и бегают туда-сюда.

– Дерек! – он услышал сзади повелительный окрик. – Где тебя Древо носит?

Черный развернулся навстречу несущемуся по коридору Мальти и развел руками.

– Старейший Ольсен ушел, – сообщил старый маг, приблизившись. – Ты давно с ним общался?

– Буквально вчера, – честно признался Дерек и, предвосхищая вопрос Мальти, добавил, – говорили о варенье. Я думал его убедить присоединиться к нам…

– Этот упрямец отказался еще в самом начале. Но не о нем речь. Ты ведь неплохо знаешь короля? Кажется, был при нем какое-то время кем-то вроде советчика на пару с… Серой?

– Ну да, – осторожно подтвердил Дерек.

– Что с королевой? Я хочу сказать – за этим что-то стоит?

– Насколько я знаю Его Величество, он имел в виду именно то, что сказал – ей что-то угрожает, и он хочет, чтобы мы ее защитили. И это все.

– Хорошо… – Мальти прищурился и нервно постучал пальцами по дереву посоха, который сжимал в руках. Таким взъерошенным Дерек старшего мага еще не видел… впрочем, и таким разодетым – тоже. Мальти, судя по всему, то ли явился с какого-то официального приема, то ли собирался на него. – Хорошо, хорошо… Не люблю сюрпризы. – И вдруг, без предупреждения: – А где твоя напарница?

Дерек был готов к этому вопросу. Не дрогнув ни внешне, ни внутренне, ответил:

– Где-то на юге.

И чуть скривился, словно бы не в силах сдержать недовольство.

– Понеслась в Араханд. – Мальти поджал губы и положил руку на плечо Черному. – Может, тебе стоит сменить партнера? Что думаешь насчет Хелены?

Дерек задумался – не притворился, а действительно принялся размышлять над предложением. Иначе было нельзя, Мальти явно смотрел на него, выискивая ложь или уклонение от правды.

– Мы с ней никогда особо не дружили, но… я думал, сейчас недостаток Серых и к тому же именно им придется учить студентов.

– Верно, верно… Ну, я просто спросил. Задел на будущее, так сказать. Пока для тебя есть другая работа – надо в паре баронств установить опорные точки, где будут находиться наши, так сказать, патрули. Поговори с Маей, она укажет, куда отправиться и объяснит, что делать.

Дерек кивнул и послушно развернулся. Он прошел несколько шагов по коридору, когда его нагнал вопрос Мальти, брошенный в спину:

– А Уэйна ты не видел недавно?

– Нет.

«Почему Мальти спросил про Уэйна? – забеспокоился Дерек. – Неужели он все же присоединился к Башне? Или наоборот, категорически отказался…». Дерек решил, что попробует сам найти Уэйна, и осторожно выспросит – насколько ему, Черному, удастся сделать это непринужденно и невзначай, – какие намерения у Белого. Почему-то это казалось ему важным.

Солнце опустилось в море, и тут же стало темно, будто мир накрыли бархатным черным одеялом. Рик все сидел и сочинял песню – память у него хорошая, не забудет. Прошло несколько часов после заката и он стал подумывать, а не пробраться ли ему на ощупь в спальню, как вдруг в темноте засветилась крохотная синяя точка, выросшая в мерцающий круг. Рик прикрыл глаза рукой.

– А чего темно-то? – раздался голос короля.

– Не умею я зажигать свечи щелчком пальца, а огнива не нашел, – объяснил бард, чуть раздвигая пальцы, чтобы глаза привыкли к свету. Его Величество, справившись со свечами мановением руки, выставлял с подноса на стол тарелки – с булочками, куриными ножками и сушеными яблоками. В животе у Рика заурчало.

– Хорошо, что ты вспомнил про нас, еды тут маловато на двоих.

– А где Тео?

– Спит.

Дориан (то есть Гринер, напомнил себе бард) уселся на стул, предварительно сняв с него кипу книг.

– Новости? – коротко спросил его Рик, вгрызаясь в курицу.

– Нет… Да и что могло случиться за четыре часа? – Гринер махнул рукой. – Так, посидели с Томом за бумагами.

– Томом Ферфаксом? – поинтересовался Рик.

– Да. Знаешь его?

– Конечно, он же глава твоей тайной службы. Умнейший человек. Но лично не пересекался с ним – как Кано, я имею в виду. Как Рикардо – да.

Гринер заинтересованно посмотрел на барда. Замялся, готовясь спросить о чем-то – хотя Рик догадывался, о чем.

– Помнишь, ты пел песню, – начал король, глядя на пляшущее пламя свечи, – там, у горцев в гостях? Про кота.

Бард кивнул, ожидая, когда же Гринер подойдет к сути.

– Каково это? Ну… быть таким… двойственным?

Рик задумался. Не потому, что не знал ответа – просто понимал, что сейчас он относится к своему раздвоению совсем не так, как в самом начале, а Гринеру, похоже, нужен совет… так скажем, решил бард, начального этапа, что ли. Рик постарался вспомнить, что он чувствовал, впервые осознав, что его «личина» становится вторым «я». Или что он наконец становится самим собой?

– Сложно объяснить. Что конкретно ты хочешь узнать?

– Как ты понимал, где настоящий ты?

– А это всегда был настоящий я. Просто… разный в разное время. – Увидев, как вытянулось разочарованно лицо короля, Рик попытался найти правильные слова. – Думаю, мы с тобой не так уж и похожи. Но если тебе и впрямь хочется узнать, как я определял… Я старался каждую минуту очень четко понимать, что и зачем я делаю. Все мотивы, побуждения. В первое время это очень помогало.

– А что случилось потом?

– Я изменился. Вернее, обе моих… личности стали меняться – независимо друг от друга, расходясь каждая своей дорогой. А сейчас, похоже… – Рик вдруг замолчал и улыбнулся. – А ведь правда, я не замечал – но сейчас они движутся навстречу друг другу. Будто готовы слиться. Интересное ощущение… – он замолк, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Затем подмигнул Гринеру. – Это любовь.

Гринер отломил кусочек булочки и принялся мять хлебный мякиш. Мотивы? Дориан знает свои мотивы, он сам тоже. Наверное, у них с Риком действительно все по-разному.

Из спальни раздался сонный голос Тео:

– Это Гринер пришел?

– Да, я. – Отозвался король и, быстро глянув на задумчиво улыбающегося барда, подошел к темному проему соседней комнаты. – Не спишь? Можно зайти поговорить?

– Конечно.

Пройдя внутрь, Гринер накинул на комнату «полог тишины». Не потому что не доверял барду, а потому что… разговор был слишком личным.

«Но только что я спрашивал его о самой сути его натуры, и он ответил, – подумал Гринер. – Несколько непоследовательно, наверное…». И, поразмыслив еще пару секунд, развеял «полог».

От Тео не укрылись его действия, но она смолчала.

Гринер присел на край кровати. Собрался с мыслями.

– Я боюсь, – тихо сказал он. – Я каждую мысль верчу так и эдак – я ли это подумал? Мои ли это слова и желания? Если не разъединить меня с Дорианом, через месяц я сойду с ума.

– А когда ты стал этого бояться?

– Я стал сомневаться еще до нашего разговора сегодня. Просто раньше было много других… проблем. Эти страхи не беспочвенны.

– Я не пытаюсь умалить твои страхи, Гринни. Но мы ничего не можем сейчас…

– Можем. По крайней мере, я придумал, как нам разобраться в этом заклинании.

– У тебя под кроватью завалялись записки Сельфа? – с мягкой иронией спросила Тео.

– Нет, – в тон ей ответил Гринер, – но моя наставница – лучшая Серая за несколько поколений…

– … которая сейчас высушена до последней капли магии…

– … и у нее есть ученик, который в данный момент находится в Белой части цикла.

– Так, стоп, – Тео подняла ладонь, – я, кажется, спешу с выводами. А у тебя, кажется, есть готовый план. Выкладывай, перебивать не буду.

– Ты можешь видеть. А я могу действовать, но не могу видеть самого себя. Больше нам просить некого, но, объединившись, мы сможем. Я верю в это.

Тео хмыкнула.

– А Уэйн? Что, если попросить его?

– Тогда придется ему раскрыться – полностью. Лучше оставить его про запас. К тому же – мы сейчас просто посмотрим.

Магичка задумалась.

– Это будет сложно, – сказала она минуту спустя. – Это как… вязать крючком, который привязан к концу удочки. Но что, если… давай-ка ты создашь свою проекцию для начала. Я объясню, как. А потом я внесу поправки исходя из того, что увижу.

После получаса стараний Тео наконец-то была довольна результатом. Посреди комнаты стояла мерцающая, призрачная фигура. Магичка, вскочив с постели, ходила вокруг энергетической проекции Гринера и указывала, где нужно поменять силовые линии заклинания, посматривая на ученика время от времени.

– И вот здесь, над солнечным сплетением – там узел из… ох, как бы описать. Клубок, что ли. Желтые, белые и синие линии.

– Может, это кристалл? – Гринер вынул цепочку из-под рубахи и приподнял.

– Да, он – клубок двигался. А ну-ка, отставь его подальше… от него к тебе тянутся нити. Интересно… А теперь размотаем-ка его.

Гринер ощутил, как внутри него вспыхивает надежда. Он явился сюда с безумным предложением, ожидая, что Тео откажет ему. Или способа посмотреть на заклинание не найдется.

Магичка уставилась на проекцию, на лице ее задвигались отсветы светящихся линий. «Как жаль, – подумала она, – что я не могу сама… это как будто оказаться без рук. И ног. Но хоть не без глаз…»

Она попросила Гринера «развернуть» мерцающую фигуру, убрать лишнее – энергетическую структуру самого Гринера, затем ткнула в пару линий, относящихся к простой иллюзии. Мало-помалу светящаяся фигура таяла, оставляя лишь клубок нитей, висящих в воздухе – само заклинание. Затем Тео надолго замолчала. Гринер терпеливо ждал – если понадобится, он просидит тут хоть неделю. Юноша выглянул в центральную комнату – Рик спал, скрючившись в кресле, накинув на себя шерстяной плащ. «Ночью на морском побережье, пусть даже и южном, холодновато», – отстраненно подумал Гринер.

– Есть! – вдруг воскликнула Тео и, подскочив, порывисто обняла ученика. – Я поняла! Но до чего ж умен, зараза…

– Кто? – выдохнул Гринер.

– Сельф. Или Кендрик – неважно. Тот, кто изобрел это плетение. Некоторые вещи просто непостижимы. Вот, смотри.

Кое-что Тео пришлось объяснять Гринеру с самых азов, чтобы он понял структуру до конца. Раньше она не рассказывала ему о таких сложных заклинаниях – оно и понятно, у него голова закружилась от мудреных хитросплетений. Он просил Тео разъяснять ему снова и снова, пока не разобрался в каждой мелочи – и к концу чувствовал себя, как выжатая тряпка.

– Я смогу это… избавиться от этого?

– Нужна куча энергии. То есть Черный маг, а к нему еще и Серый, чтобы все прошло правильно, тут тонкая работа, и Белый, чтобы в случае чего вмешаться. Изъятие этого заклинания опасно и для тела, и для энергетической сущности.

– Но это возможно?

– Да. Положим, Черным будет Дерек. Белым… без Уэйна не обойтись, похоже. А я смогу направлять их действия. Да, может получиться.

Тео еще раз обняла Гринера. Тот прерывисто вздохнул.

– Конечно, остается последняя сложность, – добавила магичка.

– Какая?

– Найти того, кто тебя заменит.

У Гринера все оборвалось внутри. Он и впрямь не подумал… понимая, что так просто ответа не найти, да и усталость не способствует размышлению, он заставил себя отложить решение на потом. Тео, глядя на его потрясенное, а потом разочарованное лицо, словно хотела что-то сказать, но опять смолчала.

– Я, пожалуй, пойду, поздно уже. – Сказал Гринер. – Рик тут останется?

Вместе они выглянули в комнату, где спал бард.

– Будить его не хочется, – призналась Тео, – но вдруг ему за отгул голову открутят… – подойдя к Рику, она легонько потрясла его за плечо. – Рыжий, проснись.

– М-м-м?

– Ты можешь остаться тут, переночевать – на нормальной кровати, или Гринер тебя заберет.

– Пожалуй, мне пора обратно. – Бард потянулся, разминая затекшие от неудобной позы мышцы. – Только переоденусь.

Тео уселась в освободившееся кресло, Гринер же, раскопав под грудами бумаг и карт глиняное блюдо, переложил в него принесенную еду.

– Слуги удивятся, если не найдут моей посуды, – объяснил он.

Тео кивнула.

Из гардероба вышел бард, уже в обличье послушника Вальдо – животик, сутулость, серое одеяние.

– Теперь главное – замаскировать пальцы. – Он протянул к Тео руки, показывая надетые на них грубые шерстяные перчатки. – Я возьму, можно? Вообще-то, будет смешно, если меня вызовут к Стрелкам, заметят чудесное исцеление и накажут за него чем-нибудь посерьезнее.

– Конечно мо… – начала Тео, но осеклась. – Накажут? Что у вас там, институт пыточных дел мастеров? Я, между прочим, и в первый раз удивилась. Ты же… Иерарх, верно?

– Верно. – Кивнул Рик.

– А это, насколько я знаю, второе по значимости лицо в Ордене. Неужели у вас там… то есть у них – настолько не ценят своих?

– Рассказывать долго, но суть в том, что между третьим и четвертым «лицом» разница не так уж велика. А вот между вторыми и первыми… как пропасть. Старейшины могут наказать кого угодно и как угодно.

– Никогда с ними не встречалась, – прищурилась Тео, поднялась с кресла. – А было бы любопытно… Но не время сейчас планировать светские посиделки. Ты иди… Кулон зачарованный все еще у тебя?

Рик вытащил цепочку из-за ворота, показал. Магичка удовлетворенно кивнула, застыла на мгновение, словно сомневаясь, потом коротко обняла барда.

– Завтра свяжусь с тобой через Дерека.

– Береги себя. – Отозвался Рик, расплываясь в довольной улыбке. – Отсыпайся.

– Прямо сейчас и начну.

Холод, разлитый по пустому дому на Широкой, заставил поежиться отогревшегося на южном побережье барда. Он молча следовал за королем. Они покинули дом, кивнули друг другу и разошлись; Гринер, зажав под мышкой серебряное блюдо и пару тарелок, направился к Внутреннему городу, а Рик поспешил к храму Древа. «Странное зрелище, – подумалось барду – особенно странное, если и сюда он шел пешком, с подносом в руках».

Рик вовремя припомнил, что на ночь главные ворота в жилую часть храмовых построек запирают, и, хоть у них в сторожке денно и нощно кто-нибудь обязан бдеть, заявляться настолько открыто ему не хочется. Оставалось еще два варианта: со стороны конюшни, через задний двор, и через калитку для торговцев. Решив, что ночью всяко никому не придет в голову шляться по двору, он пошел вдоль стены, опоясывающей храм и пристройки. Все эти здания вместе – собственно храм, жилое крыло, мастерские и прочее – называли Садом. Рик был в хорошем настроении, поэтому позволил себе пофантазировать, пока шел по освещенному светом луны проулку. Если продолжить растительные темы, послушники – явно «удобрения» для Сада. А что тогда «полив»?

У самых ворот лежала большая груда поленьев – видимо, дровосеки запоздали с привозом, и оставили их до утра. Но внимание Рика привлекли не сами деревяшки. А пара темных тряпочек, привязанных к небольшому сучку на бревне. Это был сигнал – для него. От Амберли. Рик подошел ближе, осмотрел ткань… красная. Красная тряпка означала «Срочно». Две такие тряпки… Бард подышал на закоченевшие пальцы. По здравому размышлению, у него не было ни одной причины навещать Стрелков. Даже наоборот – если братья Древа, рассеянные и добродушные, могли и не заметить, что он уже не так неловко обращается с руками, то… Кендрик мертв, нет? Ну, или же обессиленный, валяется где-то «в темноте», как сказал Гринер. Почему Стрелки могли желать срочного появления своего шпиона? Либо из-за магов, либо из-за Кендрика, если тот нашел способ с ними связаться.

Рик потоптался на месте, потом развернулся и направился к храму Близнецов. Риск показался ему оправданным – если дело в приеме, устроенном королем для магов, где, несомненно, присутствовали и Стрелки, вынюхивая и прикидывая, ничего страшного с ним не случится. Если же раненый Кендрик приполз к союзникам, нужно выяснить, насколько он ослаб, является ли угрозой и… можно ли его невзначай убить. Третий, самый опасный вариант, при котором жрецы пообщались с безумным магом и поняли, что их собственный ручной бард их надул, Рик решил отмести, как самый невероятный. Даже если все так и случилось, у него есть медальон, зачарованный Тео. Он позовет ее, та свистнет Дереку, и маги получат Кендрика на блюдечке.

– Мало ли куда я хожу со своим ужином, – буркнул король. – Может, у меня голодная любовница в городе.

– Ваше Величество, – с укором произнес Шольц и с мольбой посмотрел на племянника, мол, вразуми Их Королевское Неблагоразумие. Том поспешно спрятал улыбку и сурово вздернул подбородок.

Гринера «поймали» на входе в замок самым постыдным образом – он крался по коридору, ведущему от холла, позвякивая серебром под полой. Храбрый дворецкий чуть не пришиб его канделябром, приняв за вора. Увидев, чья голова могла б расколоться от удара, Шольц побледнел, и, чтобы не упасть духом окончательно, предпочел защите нападение – стал журить Его Величество, и продолжал до тех пор, пока не прибежал Томас, за которым спешно послали охранника.

– Я уверен, Его Величество имел серьезные основания для такого поступка, – заявил Ферфакс и, повернувшись к королю, добавил: – Но впредь нужно быть осмотрительней. Сир, я провожу вас до ваших покоев, если вы не против.

Гринер вручил скорбно жмурящемуся дворецкому поднос и тарелки, и последовал за Ферфаксом.

– Будешь меня отчитывать? – тихонько поинтересовался он, когда они миновали стражников, стоящих у входа в королевское крыло.

– Как бы я посмел, сир. – Томас шел впереди и ответил, не оборачиваясь. Гринер пожал плечами и решил дождаться, когда они окажутся у него в кабинете.

Закрыв за собой дверь, юноша скинул плащ, сел в кресло у камина и приглашающе махнул рукой Тому на соседнее. Тот сначала поворошил угли, подкинул дров и только затем расположился напротив короля. Сложил руки на коленях и наклонился вперед.

– Ваше Величество. Умоляю вас ответить мне – что происходит? – настойчивым шепотом произнес он.

– А что происходит? – поднял брови король.

– Что-то очень странное и поэтому тревожащее меня. – Томас откинулся на спинку. Голос его по-прежнему был тих. – Я знаю, что пару дней назад в столицу тайно прибыла королева – но не знаю, как. Потом она исчезла – я не знаю, куда. Таинственным образом в замке появились двое южан – кстати, их разместили со всеми удобствами в гостевых покоях. Мне доложили, что завтра прибудет барон Мервульф – но о причине его столь скоропалительного приезда я не знаю. У меня ощущение, что перед глазами только часть картинки – причем ничтожно малая. Помогите мне, Ваше Величество. Я не смогу как следует исполнять свой долг, если от меня будут скрывать важную информацию.

«Может, Томас меня заменит? – устало подумал Гринер. – Вот уж чья преданность королевству неколебима. И он очень умен».

Юноша стал перебирать в голове те факты, о которых можно рассказать Томасу. Мимолетно промелькнула мысль, что вот Тео, наверное, так же вынуждена была высчитывать риск и цедить крохи информации… Но тут же исчезла: юный ученик совсем не то, что пусть и молодой, но глава тайной службы короны. Гринер доверял Томасу во всем… вернее, почти во всем. Он знал, что Ферфакс предан королевству чуть ли не больше, чем лично Дориану, что подталкивало к пугающей мысли – как он отреагирует на новость о том, что место короля занято кем-то другим? Это опасно походило на измену. И убийство монарха с целью захватить трон.

– Да, королева прибыла намедни, хотя должна была приехать через неделю, – подтвердил король. – Способ… я попросил помочь Дерека.

– Магия, – недовольно проворчал Томас, но тут же стер гримасу с лица и извинился: – Простите, Ваше Величество, я ничего не имею против магов, но…

– Не оправдывайтесь, Том. Дело в том, что… королеве угрожала опасность. Не было времени дожидаться, пока она прибудет в столицу своим ходом. Я говорил об этом при вас, посещая Башню.

Томас кивнул, всем своим видом показывая, что ждет дальнейших объяснений. Король вздохнул.

– Я, как вы знаете, попросил магов предоставить Шезаре защиту. Сейчас опасность… м-м-м… так скажем, существенно уменьшилась. Думаю, мы подождем срока ее прибытия и разыграем торжественный въезд в столицу. Насчет Мервульфа…

Тут король нахмурился. Потом виновато улыбнулся.

– Боюсь, я вызвал его для разбирательства, но забыл о приезде и прочитал нотацию баронам без него. Заработался… Теперь надо будет умудриться припугнуть его и отправить обратно, да так, чтобы ни у кого не возникло вопроса «Что за муха укусила короля».

Томас, как только перед ним поставили конкретную задачу, тут же растерял укоризну в лице и принялся думать. Менее минуты спустя он предложил:

– Пусть барон отчитается о ремонте укреплений в Рудего. О том, что произошло тут, на Совете, заключении оного под стражу, уверен, барон уже наслышан и еще более узнает из первых уст: пока никто из Совета не уехал. Это его припугнет?

– Несомненно.

– А потом вы отправите его домой, с наказом стараться еще лучше.

– Хорошо… – король зевнул. – Томас, если у вас нет сверхважных вопросов, я бы попросил вас…

– Конечно, Ваше Величество.

Ферфакс встал, поклонился.

– Я поставлю стражу у ваших покоев, – предупредил он.

– Чтобы защитить меня, или чтоб я не сбежал? – спросил Гринер, стягивая стеганый камзол.

– Как бы я посмел, сир. – Ровным тоном ответил Томас, но глаза его улыбались.

«Нет, – с сожалением подумал Гринер, провожая глазами уходящего Ферфакса. – Нет, он не подходит. Слишком предан государству. Я и так испытываю его доверие и боюсь, хожу по самому краю… Но кто? Кто сможет?»

Сон к королю не шел и он, умывшись леденящей водой из тазика у окна, переоделся в домашнее облачение, подкинул в огонь еще дров и снова уселся в кресло у камина. Он все думал, думал… Самым вероятным и подходящим кандидатом казался Дерек – он в курсе всего, с ним можно связаться почти мгновенно…

«Но вправе ли я предлагать ему бросить все дела в Башне? Там ведь готовятся к войне с Темными тварями… Да и вправе ли я предлагать кому бы то ни было эту ношу? Я сам спустя пару месяцев сомневаюсь в целости рассудка…»

«Ты ведь тоже там был»

Дориан подал «голос» так неожиданно, что Гринер вздрогнул.

«Где „там“?»

«Тео говорила, что на тебе заклинание лежит нетипично, словно въедаясь»

Гринер припомнил что-то такое… Да, точно. Уже под конец объяснений, когда у него голова кругом шла, она упомянула… Нетипичная связь с кристаллом, вследствие этого – потеря само-осознания. Значит, если это не является проблемой для Дерека, он – единственный вариант.

«Нет»

«Почему?»

«Если он исчезнет из Башни, его будут искать. Даже если его прикрыть этим особым куполом, все равно будут проблемы. Да и хорошо ли боевого, Черного мага сажать на трон, когда он куда больше принесет пользы, сражаясь, когда придет время»

«Значит, не Дерек. И не Том. Тогда у меня кончились претенденты».

«Я знаю идеального кандидата»

«Кого?»

«Шезару»

Гринер, не сдержавшись, переспросил вслух:

– Что?!

«Тише. Слушай внимательно. Она умеет управлять королевством, судьба Вердленда для нее очень важна. Она умна и отважна, и к тому же… мы ведь не сможем держать ее взаперти у магов все время»

«Но… – Гринер умом понимал, что предложение Дориана имеет смысл, но внутри его что-то все равно противилось. – Она не согласится».

«Я уговорю ее»

Такое странное, дикое единение супругов, короля и королевы… Да, даже в древних сказаниях не было ничего подобного. Или было – но никто про это не знал?

«А как мы объясним, почему королева не приехала, когда должна была?»

«Задержалась в Араханде. Или… нет, она же гостила у Хотстоуна… Скажем, что она ждет наследника, а по обычаям ее родины ей необходимо скрываться от людских глаз, вынашивая ребенка»

«Какого ребенка? Она беременна?»

Гринер, порядком утомившийся за день, не поспевал за мыслями короля.

«Нет, к моей величайшей печали Шезара не успела понести до своего отъезда»

«Тогда какого…»

Тут Гринер, догадавшись, куда клонит король, коротко взвыл – от ярости и одновременно испуга, вскочил с кресла и, взбудораженный, бросился к тазику с водой. Плеснул на лицо, кожу тут же пронзили тысячи иголок.

«Нет, нет, нет, Дориан…»

«Гринер, послушай»

«И слушать не хочу!»

«Никуда не деться, я ведь внутри тебя»

В мысленном «голосе» короля Гринер заметил столь редкие для Дориана проблески эмоций. Грусть, иронию, боль, решимость.

«Даже если забыть о том, что мы пока обсуждаем только то, кто мог бы тебя – и меня – заменить на троне, королевству жизненно необходим наследник. А, поскольку мы не успели… Гринер, это невероятно важно, пойми. Без наследника мужского пола, или даже девочки, которую можно будет обещать в жены – королевство не просто развалится. Его растащат на куски. Мы не сможем вечно скрывать мою смерть, так или иначе придется ее каким-то образом… изобразить, но, когда этот день настанет, крайне необходимо, чтобы Шезара смогла удержать трон. Желательно, без кровопролития. У нее очень мало сторонников, и очень много врагов тут. Только если у нее родится ребенок королевской крови, мы сможем рассчитывать на то, что королевство устоит. И, кстати, о королевской крови… Все же, что ни говори, в тебе она есть, в отличие от меня, так что это даже… справедливость судьбы, если можно так выразиться»

Гринер молча слушал короля внутри себя. Просто стоял, опершись на подоконник, смотрел в темень снаружи, и не замечал, как с подбородка капает вода.

«Если ты успокоишься и взглянешь на ситуацию трезво, ты увидишь, что это – единственный возможный вариант»

«Я уже успокоился, – подумал Гринер, и выпрямился, разминая пальцы, которыми минуту назад впивался в дерево. – Скажи, как ты себе представляешь беременную королеву, изображающую короля? Или рожающего Дориана Второго?»

«Все можно спрятать, постаравшись. И к тому же… Гринер, скоро, как мы оба знаем, грядет битва с Проколами. В любом случае, она случится раньше, чем через девять месяцев. Если мы победим, то решим эту проблему тогда, после битвы. Если же проиграем… все это будет уже неважно. Вердленду нужен наследник»

– Ладно. – Вслух произнес Гринер. Он мог бы ответить и мысленно, но ему показалось важно согласиться именно так – словом. – Хорошо.

«Ты согласен? Не ожидал, что так скоро… Но рад этому»

«Только с одним условием».

«Каким?»

«Не я возлягу с королевой. Ты. Я пущу тебя настолько близко к поверхности, насколько возможно».

«Ты ведь опасался, что не выдержишь…»

Дориан говорил медленно, словно не веря тому, что слышит.

«Я так хочу. Это мое условие. Не согласен – не будет никакого наследника»

«Я согласен. И… очень тебе благодарен»

– А теперь, – опять вслух сказал Гринер, обращаясь к своему отражению в темном стекле. – Я все-таки попробую поспать.

Глава 12

Башня магов снаружи выглядела величественной громадой, как и задумывалось – впечатляла, внушала трепет и восхищение. Внутри же она была еще больше: центр каждого этажа занимал большой зал, по краю которого шел коридор, заканчивающийся каменной лестницей, ведущей выше. На последних двух этажах, тринадцатом и четырнадцатом, располагались спальни. При общем впечатлении деловитости и поспешной подготовки к грядущим битвам, Дерек скорее назвал бы Башню пустующей. Она могла бы вместить сотню магов при необходимости, сейчас же в ней постоянно находились лишь трое – Мальти, руководивший всеми остальными, Мая и ученик Белых по имени Пакра. Остальные, насколько знал Дерек, носились по Вердленду, подготавливая сначала слухи о «Возвращении магов», затем распространяя вести о том, что они вернулись и набирают учеников.

И была еще королева. Дерек навестил ее пару раз, сначала проверил, как Шезару разместили, затем принес новости о короле – мол, здравствует и ей привет передает. Та, хоть и не скрывала недовольства от того, что вынуждена сидеть взаперти, жаловаться не стала.

Маю он нашел на четвертом этаже, греющейся у камина. «Болотная колдунья», как прозвали ее люди, живущие в землях Огги. Она и выглядела сообразно прозвищу – хламида в заплатках, бусы из костей, лягушачья кожа на поясе.

– Присаживайся, погрейся. – Завидев Черного, Мая похлопала по стулу рядом.

Дерек огляделся – кроме двух стульев и стола, на котором лежала стопка бумаги, в огромном зале мебели не было, как и ковров. Свет шел только от камина.

– Мальти сказал, ты расскажешь мне, что делать.

– Он встречался сегодня с мальчишкой-королем.

У Дерека едва ощутимо засосало под ложечкой… Только спустя секунду он сообразил, что для Маи что двадцать, что тридцать… даже пятьдесят лет – юный возраст, и кивнул.

– Тот подписал приказы, их следует раздать баронам и графам, чтобы они помогли разместить магов дозорных у себя в замках. И проследить, чтобы все было готово.

– Большинство баронов и графов сейчас в столице. В их замках находятся королевские управляющие.

– Ну, тогда им.

Дерек припомнил карту Дверей.

– А не лучше ли будет, если наблюдатели от магов будут находиться у порталов? Они смогут быстрее добираться до Проколов.

– Белые решили – лучше в замках.

Дерек задумался. «Белые» – тут подразумевался Мальти, конечно. Зачем ему усложнять работу магов? Ответ лежал на поверхности – старый маг хотел не только закрывать Проколы – но чтобы люди вокруг видели, как это происходит. Неведомо где какие-то маги что-то делают… Другое дело – если им выделяют покои в замке, они на виду, а в нужный момент машут руками, открывают порталы и с треском в них исчезают… Похоже, дать Мальти волю – так он торжественную кавалькаду с фейерверками организовал бы, с проездом по землям, чтобы впечатлить всех, кто попадется на пути. Дереку это не понравилось.

Мая сняла со спинки стула старую, поеденную молью шаль и закуталась в нее.

– Список замков на столе, там же приказы. На тебе баронства Дурстхен, Ольдверг, графства Майоль и Недвиг. Ступай.

«Наверное, так себя чувствуют солдаты», – подумалось магу. Он кивнул, и, подойдя к столу, просмотрел список. Затем отобрал четыре приказа – они были абсолютно одинаковы, за исключением имен, вписанных вначале каждого.

Баронессы Дурстхен, само собой, не было ни в родовом замке, ни в столице – ее землями управлял назначенный ею же управляющий. Она редко бывала «дома».

«Ульрик Дюрендоф», – прочел Дерек.

Старый Ольдверг долгое время был послом в Лионе, и в баронстве заправляли его жена и сын. Эйна Ольдверг, урожденная Пемберли, и Эрик Ольдверг. Граф Майоль погиб в битве у озера на равнине Эльды, наследнику его было всего двенадцать, и еще четыре года графством будет управлять человек короля, некто Томас Уирнот. Граф Недвиг до сих пор находился в столице… значит, и в его замке сидит управляющий. Уильям… Брови Дерека удивленно приподнялись – Билл Догайн? Прежний капитан-префект? Вот так Дориан…

По всему выходило, что из «высоких» дворян, то есть тех, кто владел обширными землями и содержал военные отряды, только двое остались на своих местах – графы Мейрхолд и Хотстоун, да и то, только потому, что их владения располагались слишком далеко от столицы.

– Понял. – Дерек свернул приказы и список в трубку, спрятал ее за пазухой. – Отправляться сейчас?

– Как можно скорее, – безмятежно отозвалась Мая.

«Интересно, – подумал Дерек, – кто закрывает Проколы, пока я служу посыльным?»

Он хотел бы первым навестить бывшего капитана, но по расположению Дверей выходило, что он в лучшем случае третий на очереди. Черный мог бы и сам пробить портал в Будер, но его не покидала мысль, что он может срочно понадобиться, если полезут твари. Он успокоил себя тем, что времени вполне довольно для того, чтобы раздать приказы всем управляющим – до заката полдня, – а потом еще и поговорить со стариком. Так что оставил его «на закуску», как раз и дела торопить не будут, а если из Башни позовут, он отправится туда, уже выполнив задание.

Он взял шуструю на вид лошадь из конюшни Университета, которую профессора из руководства любезно предоставили в пользование магов, и направился прочь из города, к порталу за холмами на западе от Тэниела. Спустя час с небольшим он подъезжал к воротам темного и мрачного замка Дурстхен. Впрочем, тягостное впечатление тот производил только снаружи, как и полагается военной твердыне – когда его строили, Вердленд на севере отбивался от горных кланов. Насколько Дерек был в курсе, когда Тео получила «в наследство» баронство со всем прилагающимся добром, замок чуть ли не рассыпался, крестьяне из окрестных земель почти все разбежались, спасаясь от голода. Она вложила немало средств, чтобы отстроить твердыню, закупить скот и обеспечить деревни в округе пропитанием на первое время и защитой от холодов и диких зверей. И наняла толкового управляющего, плоды чьих трудов Дерек сейчас и наблюдал, проезжая по внутреннему двору замка. Чисто, всюду деловитые слуги, все заняты делом. Овчарни и свинарники полны лоснящихся животных, в кузницах стучат молотки, на лицах довольство. Маг сдал конюшонку лошадь, предупредил, что скоро отправится в путь и попросил, чтобы ее только обтерли после скачки и дали немного овса.

Ульрик Дюрендоф оказался мужчиной средних лет, с проницательным взглядом и высоким лбом. Он выслушал Дерека, прочитал приказ дважды и поскреб в затылке.

– Значит, покои, питание и посильная помощь. Какая помощь, кстати?

– Пяточки тереть пемзой никто требовать не будет, – с мрачным юмором пообещал Дерек. – И вообще этот пункт вставили на всякий случай, маги сами со всем разберутся. Но вдруг понадобится лекарская помощь, пока своих не позовут… Словом, через месяц-другой прибудут первые обученные маги, примите, как полагается. Ну, как бы вы поступили с военным отрядом, присланным королем. По сути, они им и будут являться.

«Пара месяцев, чему можно научить за пару месяцев?» – задал Дерек себе риторический вопрос и чуть поморщился.

– Ясно, – кивнул Ульрик и пристально вгляделся в мага. – Угрозы, как я понимаю, необычного свойства.

Дерек напряг память.

– Года три назад, помните – неподалеку на деревню напали оборотни? Вот такого свойства.

Ульрик либо был в прошлом военным, либо просто человеком немногословным, лишь кивнул опять, принимая все как есть, без лишних вопросов.

Со вторым, уже назначенным королем управляющим, Дерек побеседовал примерно в том же ключе и не встретил особого сопротивления. И из земель графа Майоля направился в баронство Ольдверг. И, как и предполагал, натолкнулся там на возражения и кучу ненужных вопросов.

Баронесса, женщина хоть и преклонных лет, но весьма решительного характера, тут же принялась расспрашивать Дерека, когда же муж вернется домой, а «этот злобный управляющий уедет». Тут же оговорила, что ничуть не ставит под сомнение правильность действий короля, просто «этот упырь» их чуть ли не по миру пустил. Дерек, который представился всего лишь посланцем (и ужасно радовался, что додумался до этого), осмотрел картины, висящие на стенах, увешанную драгоценными камнями баронессу и только плечами пожал. Ольдверг-младший, великовозрастный балбес, поддакивал маменьке до тех пор, пока не пришел наконец Уинфред Бук, назначенный Дорианом префект. Он показался Дереку человеком скромным, сведущим как в экономике, так и в приятном обхождении. В отличие от хозяев, догадался предложить гостю поужинать, но маг отказался со всей вежливостью, отговорившись делами. Бук вызвался проводить его до конюшни, и Дерек поинтересовался, неужто и правда с Ольдвергами так строги? Пожилой барон ведь ни в заговоре не участвовал, ни даже своими землями сам не управлял, будучи почти все время в отъезде, а баронесса тряслась от возмущения так, будто их тут пытают.

– Их Светлости в отсутствие барона, а он был назначен послом восемь лет назад, успели разорить налогами несколько деревень. Люди, потерявшие последнее, либо сбежали на земли графа Недвига, либо – самые отчаянные, – подались на Южный тракт, грабить торговые караваны. Баронет лишил чести многих девушек. И треть налогов в королевскую казну вообще не поступила. Я составил предварительный доклад для Его Величества, как раз поэтому не смог сразу вас встретить, собирал бумаги… могу я с вами его передать?

Дерек пожал плечами: «Почему бы и нет?» и взял у управляющего пухлый пакет. Такой основательный подход к делу вызвал у него уважение, и он мысленно сделал себе пометку насчет Бука – обратить внимание Дориана на столь ревностного служащего.

Оставался Билл Догайн. Дерек направился по дороге через лес, свернул в определенном месте, и какое-то время продирался через подлесок, обрушивая себе на голову комья слежавшегося снега. Достигнув портала, он порадовался, что так быстро со всем разобрался. Даже задержка у Ольдвергов не испортила ему настроения.

Он переместился. От Двери до замка было около двух часов неспешного лошадиного хода, и у мага было время поразмыслить. Он припомнил Билла – последний раз они мельком виделись в прошлом году, когда тот еще служил капитаном-префектом Королевской стражи. Крепкий старикан, хороший стратег, проницательный и умный. Кажется, Дориан (когда еще был Дорианом) упоминал, что Билл сам попросился на пенсию в свое поместье – он владел двумястами акрами земли, и в награду за службу получил от короля еще триста, да небольшую деревеньку во владение как раз тут, в графстве Недвиг, вкупе со званием сквайра. Значит, когда Дориан решил посадить своих людей разобраться, чего там натворили бароны и графья, он вспомнил Догайна, попросил его… а тот не отказал. Выходило логично, но что-то не давало Дереку покоя. Ну, вот увидится с Биллом, и спросит, как именно прошло назначение.

Солнце клонилось к закату, Дерек это чувствовал, но самого светила не видел – небо заволокли тяжелые тучи. Пошел мокрый снег и к воротам Будера он подъехал облепленный им весь, ровно снеговик. В отличие от трех предшествующих, замок Недвига находился в городе. Ну, с Дурстхенским замком все понятно, там в горах город и не построишь – сплошные склоны да обрывы, на которых удобно пасти овец, но особо много построек не возведешь. Замок Майоля стоял в стороне от столицы графства, как и баронский, почему – кто их знал. А вот вокруг огромного, с тремя башнями и двумя опоясывающими его стенами замка Недвига выросло сначала поселение, потом городишко, потом город… Будер частично строили маги, и доказательством тому служил Квартал Тринадцати Башен, сейчас заброшенный. Насколько Дерек помнил из рассказов старших, да хоть того же Ольсена, это был последний город, к возведению которого маги приложили руку. Наверное, собирались жить в тех башнях, но тут начались волнения, Совет решил «исчезнуть»… А в Квартале так никто и не поселился. Хотя ходили слухи, что там то ли воры ошиваются, то ли контрабандисты.

Пройдя проверку на первых воротах, затем на вторых, замерзший маг надеялся, что пока его документы вертели так и эдак, Догайну успели доложить. Так и оказалось – бывший капитан вышел встретить его во внутренний двор. Он сдержанно похлопал Дерека по плечу и тут же потащил за собой. Как показалось Черному, Билл мало изменился, все так же от него пыхало жаром, он под снег без шубы выскочил; все такой же ровной была выправка, взгляд внимательным, а движения порывисты и полны энергии. Проведя Дерека в свой личный кабинет, Догайн выкрикнул в коридор приказ нести горячий ужин, вино и воду для умывания – «В обратном порядке, олухи!» – и махнул рукой, показывая, что Дерек может чувствовать себя как дома.

Первым делом маг решил разделаться с официальной частью. Отдал Биллу приказ, коротко пояснил на словах, что за бедствия грядут – от Билла, который был в курсе рода занятий и самого Дерека, и Тео, и даже кое-что знал о задачах магов в целом, он ожидающие их всех ужасы скрывать не стал. Старик пожевал пышный ус.

– Это, значит, нас готовят к приходу загодя, чтобы мы их не турнули, что ли? Странно мне это.

Дерек и сам не до конца понимал, зачем за два месяца предупреждать о приезде группы магов, которых надо всего-то кормить и постелями обеспечить, и поделился сомнениями с Биллом.

– Либо тебя, парень, надули, и большая задница случится раньше, чем всем говорят… – задумчиво произнес Догайн, по-прежнему изъяснявшийся, как простой капрал, – либо же людям короля пыль в глаза пускают. Чтобы ждали, волновались и все такое прочее.

– Первое вряд ли, – ответил Дерек, который отогревался, сидя в кресле у камина, вытянув ноги. – А вот второе очень даже. Мальти – наш лидер, если можно так выразиться, – всеми силами пытается произвести впечатление. Тактически вообще было б лучше размещать эти гарнизоны рядом с порталами, чтобы времени не терять.

– Ты ему доверяешь, вообще, этому Мальти?

– Нет, – неожиданно для себя, Дерек ответил почти без заминки. – Но тут вопрос не в доверии. Я должен быть рядом, чтобы следить, как все идет. Ну и помощь моя все же не лишняя, я один из лучших магов, без ложной скромности.

– Точно, и именно поэтому ты сейчас на побегушках, – мягко усмехаясь, не преминул уколоть его Догайн.

– И об этом я тоже думал, – признался маг.

Тут слуга принес тазик с теплой водой, кусок мыла и полотенце, и Дерек был вынужден прерваться на мытье рук. Когда они с Биллом снова остались вдвоем, маг продолжил:

– Но приказ есть приказ. Мы сейчас больше похожи на армию, чем когда-либо. Ты же воевал, затем служил, знаешь что такое подчинение.

– Тебя это, смотрю, не слишком радует.

– А что делать… – Дерек почувствовал, что достаточно согрелся, и скинул шубу. – Нам предстоит война, и тут без дисциплины не обойтись. Но и в армии есть разные виды войск, не только пехота, а и разведчики, а наши, кажется, всех под одну гребенку чешут…

– Погоди, ты о чем?

Дерек вкратце рассказал Биллу о разногласиях Тео и Совета. Остальное – про Гринера, Дориана, Кендрика и Розу – он опустил, чтобы не запутать Билла. Да и не нужно ему было это знать: никто не смог бы предсказать, как отреагирует Догайн на известие о том, что на троне сидит не совсем король, а еще совсем недавно им помыкал безумный маг. Он описал только ситуацию с предложением Тео отправиться в Араханд, реакцию Совета и общий настрой в Башне. В конце концов, Биллу придется иметь дело с присланными магами, и быть в курсе их намерений ему не помешает.

– Это, значится, я проведу аналогию… – Билл достал трубку, закурил. – Где наш ужин? Ну так вот… Тео, наша непоседа, вроде разведчика, как ты верно заметил, предложила вашему предводителю разведать… ну, скажем, потайную тропку в обход препятствия, скажем, горы, за которой враг, так? Чтобы напасть на того с тыла. А Мальти этот отказал.

– Так точно, – Дерек козырнул, Билл махнул на него рукой, мол, кончай баловство.

– Ну так Мальти этот либо дурак, либо сознательно не хочет, чтобы разведчик что-то нашел. Как считаешь, хороший он стратег?

Дерек задумался, потом ответил:

– Войн не вел, отрядами не командовал, но просчитывать ситуацию умеет, и не дурак. В шахматы играет так, будто сам их изобрел.

Билл хмыкнул. Ничего не сказал, но на лице его читалось – «Хотел бы я с ним поиграть, этим вашим стратегом». Догайн был большим любителем шахмат и, на памяти Дерека, не проигрывал ни разу, разве что поддавшись для разнообразия.

Сомнения Дерека, весьма туманные до этого момента, после расклада, что обрисовал ему Билл, превратились в уверенность.

– Значит, он понимает, что делает… – пробормотал он.

Принесли ужин – вино, утку с яблоками, тушеного кролика, пирог с почками и хрустящие хлебцы. Дерек принялся за еду – с утра крошки во рту не было.

– Вот и смотри за ним в оба, раз все равно там торчишь, – подытожил Билл. – И ешь, это тебе все, я уже поужинал. Но выпью немного, за компанию… А у других управляющих что? Я так понял, ты ко мне к последнему заглянул… Да ты прожуй, не давись. Я не спешу никуда.

Дерек, утолив первый голод, налил себе вина, отпил и рассказал, как обстоят дела в другом графстве и двух баронствах.

– Молодец Его Величество. – Билл высказал мнение со свойственной ему прямотой. – Может, слегка и пережал, когда весь совет под арест посадил, но в итоге из этого кое-что хорошее и вышло.

– Ну а у тебя тут как обстоят дела? Недвиг тоже проворовался по полной?

– Смотря с кем сравнивать. Если с Майолем, да пребудет он под сенью Древа, то по макушку увяз. Но с Ральфом сравнивать – все равно что со святым… хороший был человек. Выпьем за него.

Они сделали по глотку, и Билл продолжил:

– А если с остальными – терпимо. По крайней мере, от него крестьяне в разбойники не сбегали. И не голодали. В городе тоже все путем, но тут магистрат толковый. Хотя то, что Недвиг его выбрал, уже говорит в его пользу. Графа, я имею в виду. Ну что, наелся?

– Благодарю, – кивнул Дерек. – И вкусно, и сытно.

– Ну, теперь, значится, можно и поговорить.

– А что мы до этого делали? – засмеялся Дерек и вопросительно показал на кисет Билла. Тот махнул рукой, и маг тоже набил трубочку.

– Это мы только прощупывали, что да как. Я, признаться, сначала хотел узнать, на чьей ты стороне, прежде чем всерьез заговорить.

Дерек чуть не поперхнулся дымом.

– Билл, ты про какую сторону?

– Да про ту самую. Веришь ли ты Мальти этому, или своей головой думаешь, как полагается. По всему выходит, что думаешь, и даже правильные выводы делаешь.

– Ну, спасибо, – саркастично заметил Дерек. – Только тебе-то что с того, за кого я. И битва не твоя, и рассказал я тебе это не потому, что ты как-то можешь помочь, а чтобы сомнениями поделиться. Я имею в виду, помочь практически, совет твой мне пригодился, спасибо еще раз. Но я не понимаю…

– Да понятно, что не понимаешь, – проворчал Билл. – Я и говорю, теперь пришло время потолковать как следует. Только для этого я еще кое-кого позову.

Билл встал, тяжело ступая, прошел к двери, ведущей от кабинета в смежную комнату, как предположил Дерек, спальню. Биллу нравилось, когда рабочее место не слишком далеко от спального. Зашел в темную комнатку, пошебуршал чем-то и вернулся в свое кресло.

Дерек, не в силах сдержать любопытство, приподнял брови:

– Ужасно таинственно, Билл, но, может хоть намекнешь, чтобы я от изумления не…

– Увидишь, – хитро прищурился Билл.

Портал Дерек почувствовал сразу, поднялся, стараясь, чтобы движение не выглядело слишком резко, будто он испугался, и уставился на синее мерцание. Секунду спустя из него появился молодой в парень в латаном полушубке, теплых штанах, заправленных в грубые сапоги. На голове у него была огромная меховая ушанка, скрывающая пол-лица. Но Дерек сразу же его узнал. Парень сдернул шапку, вихрастые волосы тут же встали торчком.

– Уэйн… – пораженно выдавил Дерек. – Вот уж кого не ожидал увидеть…

– Ага, – весело согласился он и, подойдя, коротко, но тепло обнял Дерека. Тот ошеломленно похлопал Белого по спине.

Уэйн отстранился, посмотрел на Дерека, и улыбка его слегка увяла, но затем снова засветилась. Тео как-то сказала про Уэйна, вспомнил Дерек, что он как маяк в море – выражение лица у него меняется от грустного к веселому каждую минуту, будто свет на маяке поворачивается.

– Причина, правда, не из радостных, – сказал Белый, и придвинул третье кресло поближе к огню. – Надо бы поговорить…

– Вот и я ему о том же толкую, – поддержал мага старина Билл.

– О… о чем? – Дерек уселся на свое место, налил себе вина. – Про тебя в Башне спрашивали, кстати.

– Не сомневаюсь, – поджал губы Уэйн.

– Куда ты пропал? И почему не связывался? И откуда ты знаешь Би… префекта Догайна?

Уэйн расстегнул пуговицы на шубе, взлохматил волосы, переглянулся с Биллом.

– Ну, на последний вопрос ответить легче всего, поэтому с него и начнем. Я знаю Уильяма с самого его рождения. – Белый вновь широко улыбнулся. – Он мой сын.

Рик подошел к задним воротам храма Близнецов и постучал. Хорошо, что на нем перчатки – да и от холода пальцы закоченели так, что едва гнутся и легко сойдут за сломанные. Но надо постоянно помнить о том, чтобы держать их слегка скрюченными… Такое «чудо» Стрелков не обрадует.

Бард всю дорогу до храма не единожды спрашивал себя, зачем он тащится к своим бывшим хозяевам ночью, да еще по подозрительному сигналу. Он вообще в последнее время перестал испытывать хоть какое-нибудь удовлетворение от участия в интригах Стрелков. Раньше… да всего полгода назад, он с радостью ввязывался во всевозможные хитросплетения заговоров, ощущая подъем от того, что причастен… к чему? Подковерной борьбе? Сейчас это казалось мелким, но тогда… это было сродни тому, как играть в шахматы на десяти досках сразу. Это окрыляло.

«Детские бирюльки», – раздраженно подумал Рик, пританцовывая на месте. Наконец дверца бесшумно отворилась, наружу высунулся красный нос. Бард еле сдержался, чтоб не щелкнуть по нему, и произнес:

– Двое едины.

Его пропустили внутрь. Заспанный послушник помахал рукой в сторону хозяйственных пристроек, через которые можно было выйти к жилым зданиям и, зевая, вернулся в сторожку. Раньше Рик бы не преминул донести о том, что брат спит на посту, но то раньше…

«Насколько же я изменился за эти несколько месяцев?»

Рик направился прямиком к покоям Старших. Если дело срочное «на две красные тряпки», либо Ворг, либо Аммет бодрствуют, а, скорее всего, оба. Бард усмехнулся – таким важным делом может быть, например, сообщение о его, Рика, предательстве.

Внутри было почти так же холодно, как и на улице. Стрелки могли бы позволить себе круглосуточно жечь дрова в каждой келье, но «лишения закаляют тело и дух», как сказано в священной книге. Топили только в оранжереях, где выращивали цветы и травы, да еще в кухне, но и там на огне готовили, а после тушили до утра.

Ближайшей по пути оказалась келья Ворга. Рик предпочел бы второго Старшего, но, если спросят, объяснять свой выбор ему будет трудно. Поэтому, поравнявшись с нужной дверью, он тихонько постучал. Тут же раздался голос:

– Войди.

Рик протиснулся в комнату. Небольшая, всего-то шагов на пять шире, чем келья обычного послушника, ничем не украшена – ни гобеленов, ни ковров, прикрывающих стылый камень. Грубо струганная кровать, тонкий матрас, стол с письменными принадлежностями, пара жаровен, горшок в углу. Маленькая дверца у дальней стены, узкие оконца, забранные тяжелыми ставнями. Похоже, когда ему хочется помыться, Старший идет в общие бани для жрецов, а когда нападает жажда знаний, направляется в Библиотеку. В те времена, когда Рик был послушником, среди них ходили слухи, что Ворг не имеет слабостей, в отличие от Аммета – тот спал мягче и ел больше.

Старик сидел за столом. Перед ним горела всего одна свеча, в тусклом сиянии которой он записывал что-то, сгорбившись и наклонившись почти к самому листу бумаги. Рик неожиданно подумал: «У него слабое зрение. Маги могли бы вылечить его», но заставил себя не отвлекаться на досужие размышления.

– Старший Ворг, меня срочно вызвали…

– Это я вызвал. Сядь.

Бард примостился на краешке жесткой кровати. Пусть Ворг первым начнет разговор.

– Где ты был эти два дня?

Рик был готов к этому вопросу.

– Винес отправил меня к магам, обсудить строительство храма Розы.

– И чего же он хотел?

– Он задумал возвести подобные храмы в каждом крупном городе. – Вряд ли Ворг пойдет к Старшему жрецу Древа уточнять слова Рика. – Маги, насколько я понял, предпочитают увиливать, не давая прямого ответа. Они могут помочь со столичным храмом, но… как мне дали понять, у них и так дел по горло. И еще, – Рик решил сымпровизировать, основываясь на слухах, – Винес слышал, что городской совет обеспокоен тем, что водопроводные трубы скоро перестанут работать, и хотел, чтобы маги разобрались…

– Неважно. Как я понимаю, ничего существенного он не хотел, этот твой Винес, – не отрываясь от письма, отрезал Ворг.

– Он недалек, хоть и амбициозен, – решился на личную ремарку Рик.

– Значит, не занимай мое время рассказами о его глупых планах.

«Ого, – подумал Рик, – тут что-то серьезное, раз новость о храмах Розы в каждом городе считают неважной»

Ворг отложил перо и повернулся к барду. С минуту он смотрел на него, ни говоря ни слова. Но если Старший надеялся, что игра в гляделки испугает Рика, и он в ужасе кинется на колени, выкладывая все прегрешения, он ошибся. Рыжий сидел спокойно, почтительно глядя чуть в сторону от высокого лба старого жреца.

– В эти дни решается очень многое, брат Кано.

Рик послушно кивнул.

– Пусть этот глупец, копающийся в грязи, морочит магам голову своей канализацией и храмами, которые могут не столько подорвать веру в Близнецов, сколько расколоть Орден Древа пополам. Я хочу знать, чего желают сами маги. Как думаешь, сможешь к ним пробраться?

Рик задумался. Ворг может решить, что его верный пес подсчитывает шансы на внедрение к магам, но на самом деле Рик думал о том, как ему все это обрыдло… И сможет ли Дерек или любой из магов собрать его по кусочкам после того, как его четвертуют за то, что он задушил Ворга прямо в его келье.

– Я могу попробовать, – наконец, сказал он, – но у меня будет только одна попытка, как вы понимаете. И ее надо подготовить заранее, а на это нужно время…

– У нас нет времени. Похоже, наш союзник… исчез. Либо же, следуя каким-то своим планам, в которые не удосужился нас посвятить, решил более не сотрудничать.

«Кендрик не явился на назначенную встречу», – догадался Рик. Ворг продолжил:

– Мне надоела эта колючка в моем стуле, брат Кано. И я имею в виду Садовников. Я размышлял над тем, что мы можем предложить магам такого, чтобы они безоговорочно приняли нашу сторону в борьбе за веру.

«Мир на краю гибели, а он думает о том, как бы заманить к Близнецам побольше прихожан», – подумал Рик, но на лице его отразилось лишь подчеркнутое внимание.

– Совсем скоро король провозгласит Близнецов единственными богами. Магам, насколько я понимаю, нужны будут добровольцы для обучения… мы поможем их подобрать. Естественно, они все будут истинно верующими. А Древо… Ты должен сделать все, чтобы маги отвернулись от Садовников. А раз жрецы Древа мешают магам «спасать» нашу страну от грядущего зла… – Ворг произнес «спасать» с усмешкой, и Рик понял, что тот не верит в миссию магов. – Значит, они не только еретики, но и сами – Зло.

«Этот узколобый старикан судит обо всех по себе, – Рик задумчиво кивнул, – и думает, что маги используют „байку“ об опасности для всего мира, чтобы добиться власти… вернее, не добиться, а вернуть ее себе. И делиться он не намерен, однако сейчас, пока маги сильны и их действия не совсем понятны, Ворг предпочитает принять их сторону… и заставить работать на себя».

– Религиозная война, Старший? – тихо спросил Рик.

– Чем обрубать гнилые ветви одну за другой, не лучше ли выкорчевать все дерево? – с кривой усмешкой поинтересовался Ворг.

– Понимаю… и в ближайшее время я отправлюсь в Башню магов, чтобы…

– Ты отправишься не один. Возьмешь с собой брата Амберли. Его представишь магам как моего посланника, сам же какое-то время будешь около этого… Винеса. Он хоть и глупец, но дураки способны разрушить то, что построили умные люди, ведь они не ведают, что творят.

Рик смиренно склонил голову, хотя внутри у него все клокотало.

– Отправляйся обратно к Садовникам. Завтра прибудет Амберли, отведешь его к магам. Ведь твой подопечный, как его… Дерек? Он сейчас с теми, в Башне?

Рик кивнул.

– Вот и чудесно. Убеди его, что Амберли на «вашей» стороне. Надеюсь, подробно расписывать тебе дальнейшие твои действия мне не надо… я всегда ценил тебя за то, что, получив даже самые расплывчатые указания, ты всегда действовал идеально точно… Подойди, Кано.

Ворг встал и протянул руку вперед, ладонью вниз. Рик опустился перед Старшим на колени. Ворг возложил пальцы ему на макушку и торжественно произнес:

– Благословение Близнецов на тебе, Кано. Ты будешь достойно вознагражден.

– Служение Близнецам и есть высшая награда, Старший. – Смиренно ответствовал Рик.

– Я не сомневался в тебе. Иди.

«Псу сказали „Куси!“. Псу показали кость», – подумал Рик. Он встал, поклонился и вышел из кельи Старшего.

Притворив за собой дверь, он было почти решил навестить и Аммета, и поинтересоваться, что тот знает о планах Ворга, но… обнаружил, что ему наплевать. Единственное, чего он сейчас желал – это выбраться из Храма как можно скорее, пробраться в свою комнату в Ассамблее, переодеться в обычную одежду, избавившись от ненавистного уже балахона, и отправиться во дворец. А затем попросить короля переправить его на юг… Во-первых, озлобленно рассуждал он, пробираясь по темным коридорам, едва освещенным крохотными лампадками, там теплее… во-вторых, он больше не увидит этих мерзких рож, и в-третьих… тут он растерял всю злость и улыбнулся – там Тео.

– Песик с перебитой лапкой бежит, – раздался голос из-за открытой двери комнаты, мимо которой проходил Рик. Бард узнал его сразу и чуть было не застонал от досады. Он остановился и развернулся, стараясь разглядеть мерзавца в темноте, что царила в келье напротив.

– С двумя перебитыми лапками, – как можно суше поправил Рик. – Брат Амберли, я рассчитывал увидеть вас лишь завтра.

А он недооценил заспанного послушника у заднего входа. Тот, видимо, все так же зевая, помчался к Крысу, чтобы доложить о прибытии ненавистного Иерарха.

– А я решил доставить тебе удовольствие и поприветствовать уже сегодня, – ответил Амберли. Раздался щелчок и во тьме заплясало пламя. Секунду спустя загорелась лампа, осветив сидящего в келье Стрелка. – Заходи, не стесняйся. Поболтаем.

– Не о чем, – отрезал Рик.

– О, очень даже есть о чем, брат. Разве ты не хочешь обсудить наши совместные планы? Ворг сказал мне уточнить кое-что, прежде чем заявляться к магам.

Бард призвал все свое терпение и зашел в комнату. Дверь он лишь прикрыл.

– Чья это келья? Твоя?

– Одна из пустующих. В последнее время не так уж много желающих служить Близнецам, как мне кажется… Но я хочу поболтать вовсе не о вере, хотя, видит Телль, тебе ее недостает. Знаешь… – Амберли сидел на табурете, нога за ногу, покачивая носком грубого ботинка – расслабленно, даже слишком. – Я вот не могу в толк взять… Ты служишь Воргу, делая вид, что служишь Винесу, делая вид, что помогаешь магам, а на самом деле просидел два дня в подвале того дома на Широкой?

– Что? – Рик похолодел. Ни он, ни Дерек и уж тем более король не подумали, что примитивная слежка…

– Зашел – и исчез. Удивительно.

– Правилами разве запрещено входить в пустые дома? – Уже спокойнее произнес Рик. – Говори, чего тебе надо, Амберли, или заткнись уже, а я пойду своей дорогой.

– Что ты сказал Старшему? М-м-м… ходил в Башню, да?

– А ты подслушиваешь личные разговоры Ворга, и по моему скромному мнению, это тянет на большее, чем прогулки с магами… тем более что Старший о них знает. В Башню ведут не только золотые ворота. Есть что еще сказать?

Амберли выглядел уже не так уверенно, но все еще пытался изобразить, будто знает что-то важное.

– Я пока повременю сообщать Старшему… понаблюдаю. Пока ты не введешь меня к магам, а затем…

– Ты меня утомил, Крыс, – отозвался Рик и развернулся чтобы уйти. Но Амберли, сорвавшись с места, схватил барда за руку, прошипев:

– Я еще не закончил!

И замер. А Рик с запозданием понял, что совершил огромную оплошность. Он не заорал, когда Крыс сдавил ему пальцы.

– Как новенькие, – лихорадочно дыша, Амберли перехватил и другую руку Рика. – Как это возможно?

– Благодать Близнецов, – прохрипел Рыжий, отталкивая от себя жреца. – Таким мерзким помоечным крысам, как ты, недоступна по определению.

Ему стоило бы закрыть дверь, вдавить Крыса в кровать и сжимать его горло чудесно исцеленными пальцами до тех пор, пока глаза из орбит не вылезут. Амберли был опасен… Но все, что чувствовал сейчас Рик – это презрение и желание убраться подальше. Пожалуй, если стукнуть Крыса легонько, только чтоб он потерял сознание до утра… Стрелок побежит доносить о целых риковых руках, когда самого барда уже не будет в столице…

Крыс кинулся на Рыжего, пытаясь провести обманный маневр и ударить по шее сбоку – видимо, ему тоже пришла в голову мысль о том, чтобы вырубить противника. Рик чуть шагнул в сторону, ухватил Амберли за локоть и позволил инерции впечатать того в дверь.

– Ты, помнится, особых успехов в «такатте» не делал, – заметил Рик, привычно восстанавливая размеренное дыхание, хотя прошло уже больше двух лет, с тех пор как он применял боевые приемы Стрелков. Он поймал Крыса за загривок, крутанул и швырнул по направлению к кровати. Тот, однако, как-то умудрился выровняться и встал в стойку «огня». Рик усмехнулся. – Не смеши меня своими потугами, лучше…

Крыс напал – неожиданно быстро. Рик отбил два удара, но вынужден был отступить к двери. «Кинжал», – вспомнил он, но оружие было прикреплено к бедру, а добираться до него через слои одежды и накладки «брата Вальдо» времени не было. Ну, он и без кинжала согнет этого крысеныша в бараний рог… или в крысиный хвост.

С минуту они молча лупили друг друга – вернее, пытались, потому что быстрые, точные удары, похожие на бросок змеи, встречали защитные блоки. Рик понял, что, похоже, брат Амберли сделал кое-какие успехи с того времени, как их ставили друг против друга.

«Хорошо, что в ближайших кельях никого… – отстраненно подумал Рик. – Интересно, почему Крыс не зовет на помощь? Хочет, чтобы вся слава досталась ему?»

Наконец он разобрался в новой тактике Амберли. Тот явно стал драться лучше, но бил слишком предсказуемо, как по картинке в книжке. Рик метнулся вправо, присел – над головой его просвистел кулак, – уперся ладонью в пол и ударил ногой, подсекая противника. Амберли попытался упасть так, чтобы свалить Рика, но пальцы его лишь мазнули по вороту балахона. Рик почувствовал рывок. Раздался легкий звон.

Крыс откатился назад, сжимая в кулаке золотую стрелку. Бард тут же застыл.

– Знак Близнецов… – просипел Амберли. Дыхание у него сбилось. – Уверен, что имеешь право носить его?

«Убью», – решил Рик.

– Я тебе пальцы сломал, а тебе хоть бы что… как с гуся вода. – В голосе Крыса Рику почудилась искренняя обида… но желание убить его меньше не стало. – Что же в тебе есть такого особенного, чего нет у меня?

«Вечная песня, – подумал Рик. – Ущемленный младший братик, который завидует старшему… тому, как его любят родители, какие игрушки ему дарят, какая жена ему достается… Неужели в жизни и впрямь до сих пор встречаются такие вот банальные обиды?»

– Отдай. – Рик протянул руку. – Отдай мне знак, я пойду по своим делам, а завтра мы встретимся, как условлено, и я отведу тебя к магам. Там ты исполнишь свою миссию и Ворг будет просто счастлив. – Он сделал шаг к Крысу, мягко улыбаясь… затем еще шаг. – Ведь тебе этого хочется, да?

– Я хочу, чтобы ты сдох. – Просто ответил Амберли. Лицо его исказилось злобой, и он с силой сжал в пальцах длинную золотую стрелку.

Рик бросился вперед, сшиб Крыса и повалился сверху, выдирая из его пальцев кулон. Тот завизжал. Вернее, попытался – Рик зажал ему рот рукой, обхватив заодно и подбородок, вторую руку положил на затылок и с силой крутанул. Послышался хруст, и Крыс обмяк.

– Охренеть. – Раздался откуда-то сзади и сверху голос. – Ты вызвал меня, чтобы похвастать, как ловко ты сворачиваешь шеи?

– Тео… – с досадой и облегчением одновременно произнес Рик, вскакивая. – Да не то чтобы похвастать… Мы боролись, он погнул стрелку.

Тео стояла посреди комнаты, оглядывая помещение.

– Где мы и кто этот «он»?

– В Храме Близнецов, это Амберли.

– Тот, который тебе пальцы ломал?

– Угу. – Рик подумал и добавил: – И он тоже.

Тео присела на корточки рядом с телом, вынула из неподвижных пальцев гнутый золотой кулон. Рик нервно закусил губу.

– Так ты… что же получается, я мог этой штукой вытащить тебя оттуда, из пещеры? Дерек сказал, что не поможет…

– И не помогло бы. Даже если б портал пробился, я бы войти в него не смогла, я же обездвижена была.

– А сейчас, значит, вошла… Не зная, куда приведет?

Тео выпрямилась, протянула Рику кулон.

– Я знала, что он приведет к тебе – этого достаточно. – Барду показалось, что она смутилась своего признания, и потому быстро проговорила: – А голову ты ему открутил потому что…?

– Он меня раскрыл. Вернее, думал, что раскрыл. Потом ему захотелось меня убить, и он попытался.

– Ага… – Тео подкралась к двери, выглянула через щель в коридор, затем аккуратно прикрыла дверь. – Какой план?

Она явно прыгнула в портал чуть ли не прямо из постели – на ней только холщовые штаны и тонкая рубаха, заметил Рик. И она босиком, вон, переминается с ноги на ногу. Если тащить ее через двор, а потом через весь город к дому на Широкой, отморозит себе пальцы на ногах. Так он и сказал ей, и еще добавил, что Крыс проследил за ними до их «магической резиденции», и, хоть утверждал, что никому пока не говорил, грош цена его словам.

– Мог, например, Аммету сообщить, а Воргу нет. – Пояснил Рик, стаскивая с себя верхний, шерстяной балахон. Он протянул его Тео, оставшись в рубахе и штанах, из-под которых нелепо торчали толстые накладки, сбившиеся в стороны во время боя.

– А что ты тут делаешь? – Ровным тоном спросила Тео, натягивая одежду.

Бард вздохнул и поведал о красных тряпках и задании Ворга, а также о том, что собирался уйти отсюда и забыть Старших, как страшный сон. Он объяснял и думал о том, что с каждой минутой промедления их шансы на то, чтобы незамеченными выскользнуть наружу, становятся все призрачнее. Скоро рассвет, а братья просыпаются рано.

– Даже если мы найдем тебе сапоги и плащ, а это дополнительный риск, есть вероятность натолкнуться на ранних пташек. Ты можешь позвать Дерека, чтобы он переправил нас отсюда?

– А что будет, когда тут найдут этого? – Тео кивнула на Крыса.

– Подумают, что его кто-то убил. – Неудачно, судя по выражению лица Тео, пошутил Рик. – И, скорее всего, поймут, что это я. Но мне уже плевать, если честно. Я возвращаться не собирался.

Тео присела на кровать и скрестила руки на груди, уставившись перед собой. Рик надеялся, что она мысленно связывается с Черным магом, но вдруг она тихо спросила:

– Скажи, Рик… А если бы тогда, в твоем видении, Близнецы приказали тебе не помогать, а убить меня, что бы ты сделал?

– Послал бы их цветастым слогом, – без паузы ответил Рик. – А почему ты спрашиваешь? Неужели тебя так озадачил тот факт, что я умею сворачивать шеи?

Он говорил ровно и бесстрастно – по крайней мере, надеялся на это. Но, когда Тео задала свой вопрос… вернее, через секунду, когда он понял его смысл – его захлестнула волна горячей обиды. Неужели до сих пор она ему не верит? Неужто в ней еще остался червячок сомнения, что грызет ее изнутри?

– Что? – Рассеянно переспросила Тео, а затем улыбнулась. – Ну ты что. Я прекрасно знала, что ты умеешь. А ты подумал… О, Рыжий, забудь. Я доверю тебе жизнь с закрытыми глазами… дело не в этом.

– А в чем же? – Теперь уже Рик никак не мог избавиться от подозрений, и Тео, видимо, это почувствовала.

Но затевать полемику в попытке его переубедить не стала, просто покачала головой:

– Мне кажется, что в события кто-то вмешивается… на очень, очень высоком уровне. И я стараюсь просчитать варианты.

– О… – Тут Рик внезапно понял, к чему она клонит, и это открытие разом задвинуло на задний план все подозрения. – Ты думаешь, что Близнецы – те, кто вмешивается?

– Угу. Но рано об этом говорить. Надо сматываться, и поскорее.

– Я об этом уже полчаса твержу, – буркнул Рик.

Тео, снова приняв свой обычный, беспечно-расслабленный вид (или притворившись), подскочила и взъерошила барду шевелюру.

– Не ворчи. Сейчас дам знать Дереку.

Она снова уставилась перед собой, и начала мысленный разговор, но при этом не молча, как обычно. Она произносила все реплики вслух, и Рик задался вопросом – не для того ли, чтобы показать ему, что он достоин доверия? Это огорчило его. Когда веришь кому-то, то просто веришь, а не стараешься это продемонстрировать.

– Да, я в столице… в Храме Близнецов. С Риком. Расскажу, когда заберешь нас отсюда. Кто с тобой?… О-о-о. Кто?! Ну это… Да, давай. Как я могу быть против, у меня выбора нет. Ждем. То есть…? – Она повернулась к барду: – Сможешь провести в темницы? Второй уровень, третья камера?

Рик удивился, но молча кивнул.

– Ждем. – Коротко сказала Тео, и пояснила: – Дерек сможет открыть портал только туда, где бывал, а я его навести на эту комнату не могу… Так что придется пробежаться немного…

– Без проблем. Там вряд ли будет кто-то так рано, смотрителя я обезврежу, да и искать меня в темницах никто не догадается…

– «Обезвредишь», как этого бедолагу? – хмыкнула Тео, подходя к трупу. – Прям опять мародерские деньки… – пробурчала она и принялась стаскивать правый ботинок с Крыса.

Рик наклонился, ухватил левый ботинок, потянул.

– Не так. Если, конечно, не встанет вопрос «он или я». Или же «он или ты».

– Ну вот и чудненько.

Тео натянула обувь Амберли, чуть притопнула, проверяя, ладно ли сидят. Рик приглашающе махнул в сторону двери, потом опомнился, – «Что ж это я, она колдовать не может», – и в последний момент оттеснил Тео в сторону.

– Я пойду первым.

Тео не возражала.

Они пробрались к спуску, ведущему в темницы, без приключений. Коридор уходил вниз, по наклонной, затем им предстояло преодолеть обитую железом дубовую дверь, спуститься по лестнице на второй уровень…

– Темницы пустуют, – пояснил Рик шепотом, придвинувшись к Тео. – Но смотритель там сидит все время. То есть их двое, они сменяются.

Несмотря на опасность ситуации, ему вдруг нестерпимо захотелось зарыться носом ей в волосы, вдохнуть запах, обвить рукой талию и… мысленно он дал себе подзатыльник и отстранился.

– Сможешь уговорить его открыть? – Спросила Тео.

– Сделаю все возможное.

Рик постучал железным кольцом в дверь. Он старался сделать это как можно тише, но ночью, в пустом здании, звук раздался такой, будто он лупил по двери дубиной. Бард поморщился. С минуту ничего не происходило, и Рик начал нервно переступать с ноги на ногу, неосознанно – нервы были напряжены, как струны. Тео положила ему руку на плечо и легонько сжала.

«Если ее из-за меня поймают… если…» – мелькнуло у Рика в голове, но он сделал над собой усилие и медленно выдохнул. И тут за дверью послышались шаркающие шаги. Тео убрала руку с плеча и отодвинулась так, чтобы из окошка, что открылось в створке, ее не было видно.

– Брат Кано, срочный приказ Старшего Ворга. – Сказал Рик, стараясь, чтобы в голове присутствовали должные доли презрения, нетерпения и уверенности. Старый смотритель буркнул что-то вроде «Поспать не дают», но дверь открыл. Рик проскользнул внутрь, за ним протиснулась Тео. Смотритель только и успел, что открыть рот; Рик резко рубанул его по шее ребром ладони. Старик начал падать, но Тео подхватила его и, пока Рик запирал изнутри засовом дверь, связала бесчувственному смотрителю руки за спиной его же поясом-веревкой, а в рот сунула кляп. Быстрота, с которой она это проделала, напомнила Рику о ее недавнем высказывании.

– Что ты имела в виду, говоря «мародерские деньки»?

– Что мне всякое в жизни делать приходилось. И грабить на дороге, и вместе с разбитой армией отходить с поля боя… Но это было давно, тогда это был вопрос выживания…

Рик с удивлением отметил, что Тео, похоже, смутилась. «Квиты. – Подумал он. – Мне неловко за свернутую шею, ей за ботинки… Насколько мы на самом деле друг друга знаем?»

– Пошли. – Он взял ее за руку и потянул за собой. Рику вдруг опять отчаянно захотелось обнять ее и поцеловать… и он не был бы Кано, если бы не проанализировал тут же свой порыв. И пришел к выводу, что и сама ситуация, опасная тем, что он может потерять Тео, и то что между ними вдруг возникли подозрения или просто сомнения – подталкивают его к тому, чтобы успеть ухватить хотя бы малое.

«За поцелуи в неподходящее время она оторвет тебе не только малое, но и крупное», – сказал он себе и прибавил ходу. Добежав до лестницы вниз, он снял со стены коптящую лампаду и, прошептав, что дальше нужно идти осторожно из-за скользких ступенек, начал спускаться.

– Под нами второй уровень? – спросила Тео.

– Первый. До второго идти довольно долго. А когда это Дерек бывал в наших темни…

– Т-ш-ш… – прервала его Тео, вцепившись в локоть. – Слышишь?

Снизу раздавалось какое-то мерное постукивание, шорох… и даже слабый голос.

– Там кто-то есть… – Рик удивленно прицокнул языком. – Не может этого быть. Пойдем.

Ступени и правда были скользкие – и все не кончались. Свет лампадки выхватывал то одну стену, то другую, то падал под ноги. Воздух, хоть и влажный, почему-то был спертым, словно бы затхлым. Сдавленный голос внизу становился все громче. И он был не один.

Тео и Рик вышли к началу длинного коридора, конец которого терялся далеко впереди, в вязкой тьме. По обеим сторонам тянулись камеры – вместо стен, выходящих в коридор, были вставлены решетки. Бард пошел вперед, осторожно, озираясь по сторонам. В каждой камере он замечал движение, человеческую фигуру. Кто-то из заключенных лежал на грубых топчанах, некоторые крючились в углу, раскачиваясь и подвывая. Но большинство болезненно медленно подползало к решеткам, словно поломанные мотыльки, тянущиеся к свету, и протягивали сквозь прутья руки.

– А-а-а… – шептали и сипели они. – Воды-ы-ы… Где я…? Кто вы-ы-ы…?

– Их не должно быть здесь… – стукнув зубами от внезапно охватившей его дрожи, забормотал Рик. – Не должно… тут всегда было пусто.

– Иди вперед, ради всех богов. – Тео вынула у него из пальцев лампадку, перехватила руку – и уже она вела его за собой, а он только озирался в смятении. Они не добежали еще до конца коридора, как он остановился, потянул к себе Тео и прошипел ей в ухо:

– Как ты не понимаешь! Я понятия не имею, кто это! Их не должно быть здесь… Что тут с ними делают?

– Рыжий, мы разберемся. Обязательно. Но потом.

– Хорошо… Только обещай.

– Обещаю.

Спуск на второй уровень был длиннее предыдущего. Еще только начав спускаться, Тео услышала впереди скрежет металла по камню, звон цепей и глухие удары. Она ринулась вперед, рискуя поскользнуться и переломать все кости. Рик едва поспевал за ней. Они все бежали и бежали, оскальзываясь на мокрых ступенях – но не упали, а пробкой вылетели в следующий коридор. Он был точь-в-точь как первый, только за железными решетками были не люди.

– Твари… – выдохнула Тео. Впереди раздалось бульканье, вспышка и визг умирающего животного. Они бросились туда.

В одной из камер стояли двое – а у их ног лежала груда чего-то… Рику сперва показалось, что существо состояло сплошь из ног и зубов. Он хорошо разглядел его, потому что второй, неизвестный ему человек, держал в ладони что-то светящееся. Первый же шагнул под свет лампадки и бард узнал Дерека.

– Что, демоны дери, тут происходит? – Прорычал Черный. Рик никогда раньше не видел его взбешенным. – Это ваш способ сказать «Спасибо, что вытаскиваете нас»?

– Это несусветная мерзость… – сказал второй.

– Их не должно тут быть, – уже уверенно произнес Рик. – Когда я в последний раз приходил сюда…

– Молчи, ради всех богов, – рыкнул Дерек. – Сколько их тут, Тей?

– Насколько могу судить, в каждой клетке по твари. – Выдохнула магичка.

– И на уровне решетки магическая стена, – сообщил второй, судя по голосу – совсем еще паренек. Рик сначала решил, что это Гринер, но вспомнил, что ученик теперь в теле короля… вернее, наоборот. Взгляд барда упал на развороченное создание, все еще слабо шевелящееся, на его кишки, блестящие в свете лампадки, сделал пару шагов в сторону, и его вывернуло.

– Наверху тоже камеры, и они полны безумных людей. – Сообщила Тео. – И надо решить – либо мы сматываемся, либо пытаемся понять, что происходит…

– Я знаю, что тут происходит, – подал голос второй. – И расскажу, как только мы выберемся. Дерек, будь любезен, открой замок, чтобы они могли войти.

Сначала лязгнул замок в решетке, затем замигала магическая преграда, опадая мерцающим дождем на пол.

– Заходите, – скомандовал парень.

Рик взял себя в руки и шагнул в камеру, стараясь не смотреть на дохлую тварь. Тео зашла следом, но неуверенно.

– Но Проколы… – начала она.

– Нет тут проколов, разве не чувствуешь? – в голосе парня звучало искреннее удивление.

– Она-то как раз не чувствует… – ответил за Тео Дерек. – Так. Взялись за руки, буду открывать быстро, чтобы следов не осталось. Тремя порталами – Будерский лес, поместье, комната в скале. Приготовились…

– Рада тебя видеть, Уэйн, – сказала Тео, одну руку протягивая парню, другую Рику.

– И я тебя, – неожиданно радостно улыбнулся Уэйн, сжав ее пальцы в своих.

Перед глазами у Рика мелькнула синяя вспышка, и он шагнул в нее.

Глава 13

Когда они вчетвером переместились к месту, где раньше стоял дом Тео, Уэйн пробормотал: «Что тут творилось?». Переход сквозь камень его не удивил, хотя на памяти Тео, он посещал ее тайное убежище впервые. Магичка, попав домой (за неимением другого, она именовала «домом» любое место, где жила), заявила, что сначала вымоется, потом выпьет втройне крепкого кофе, выкурит трубку, и только потом будет готова обсуждать что бы то ни было. И удалилась куда-то вглубь каменных апартаментов. Маги зажгли лампы. Бард раскопал на столе остатки вчерашнего вина, принесенного Гринером, отхлебнул, прополоскал рот и выплюнул за окно. Его еще немного трясло. С ненавистью оглядев свой наряд, он взял один из светильников и удалился в гардеробную.

Дерек с Уэйном переглянулись. Черный пожал плечами. Парень покачал головой, как бы признавая за окружающими право на сумасшествие, и принялся ходить вдоль полок, рассматривая корешки книг. Дерек просто уставился в окно, пытаясь сбросить напряжение.

– А кто этот странный молодой человек? – спросил Уэйн, не отрывая взгляда от названий всеразличных трудов. Он даже голоса не понизил, хотя знал, что «странный» его прекрасно слышит.

– Пусть сам представится, – уже спокойно отозвался Дерек. Уэйн хмыкнул, и он добавил: – Я серьезно. Понятия не имею, кем он захочет быть.

– Все интереснее… – протянул Белый.

Рик перебирал одежду, и ничего ему не нравилось. Через какое-то время он осознал, что недовольство своим внешним видом – последнее, что должно сейчас его занимать, снял с крючка простую замшевую куртку цвета корицы, нашел себе штаны по размеру, рубаху и сапоги. Изрядно потрепанные в бою накладки он отшвырнул в угол, потом, подумав, снял все, кроме кальсон. «Мне надо выпить», – подумал он. В ушах все еще стоял безумный шепот, а перед глазами – словно вывернутое наизнанку тело неведомой твари. «Много выпить».

Тео прошла в дальний конец убежища, отодвинула занавеску. Маленькая комнатка, вырубленная в скале, углубление в полу, куда попадала вода, льющаяся с потолка. Естественный родник, который она вывела сюда, никак не подогревался, но лучше уж холодный душ, чем никакого. Она еле слышно ойкнула, когда ледяные пальцы воды вцепились в плечи, но через минуту тело привыкло. Она набрала из баночки, стоящей на каменной полке, голубого цвета глину, размазала по коже, волосам… «Подумать только, еще пару месяцев назад я считала, что все летит под откос и выходит из-под контроля… Кто б мне тогда сказал…». Вымывшись, она прошла в спальню, содрала с кровати простыню и, завернувшись в нее, проскочила мимо магов в малой зале.

– Еще не все, – буркнула она. Уэйн ободряюще ей улыбнулся.

Рик стоял посреди гардеробной в одних кальсонах и тупо смотрел в стенку. Когда вошла Тео, он обернулся, они так и застыли друг напротив друга – один в исподнем, другая в простыне. А потом… их словно бы что-то отпустило, и они одновременно засмеялись в голос.

– Это плохой смех от усталости, или хороший от осознания, что все будет хорошо? – послышался голос Уэйна из зала.

– Хороший, – опять же в унисон ответили Тео и Рик, и засмеялись снова. Тео подошла к Рику, крепко его обняла, уткнувшись носом ему в ухо.

– Рыжий, нет ничего, с чем бы мы ни справились.

– Это точно, милая. – Рик прижал ее к себе. – М-м-м, вкусно пахнешь.

– Ты тоже так сумеешь, если сходишь, куда покажу. Только вода холодная.

– Позже. Думаю, если я сейчас побегу за омовениями вслед за тобой, эти решат, что мы издеваемся.

– Тоже верно. – Тео с сожалением отстранилась, поймав себя на том, что сейчас ее совершенно не интересуют новости от Уэйна или Дерека… а вместо этого она с удовольствием стояла бы так в объятиях Рика вечно. – Давай оденемся.

Наконец все расселись за столом, Тео, как и обещала, раскурила трубку и посмотрела на Дерека, который вновь обрел свой обычный меланхоличный вид.

– Начнем с того, как ты нашел Уэйна.

– Вообще-то это он меня нашел… вернее… – начал маг, но Белый его перебил:

– Дерек, позволь, я скажу. Начать следует с событий трехмесячной давности. Интересно, что это началось ровно три месяца назад, двадцать первого октября… Дерек мне кое-что объяснил про Кендрика, но вкратце… однако мне и этого хватило, чтобы посмотреть по-иному на то, что знаю я… Для вас, думаю, тоже многое прояснится. Итак…

Уэйн не особо нравился остальным Белым. В основном потому, что, как он подозревал, не было в нем степенности, дальновидности и осторожности. Но то, что он является экспертом в области древних артефактов, признавали все.

Была его очередь дежурить, проверять окружающее пространство на Проколы. Громко сказано – он просто сидел, как и другие Белые, в пещере, слушал, как капает с потолка вода и сливался с окружающим миром… Иногда удавалось узнавать о разрывах в реальности еще до того, как они случались, и тогда Черно-Серую пару отправляли заблаговременно. Иногда – только после того, как твари вылезали в мир, и магам приходилось не только запечатывать Прокол, но и выслеживать их с риском для жизни. По какому принципу работает предсказание, и есть ли он вообще, этот принцип, никто не знал. А Черно-Серые не спрашивали. Знали – не ответят.

Уэйн еще и потому был не особенно популярен, что пытался отстаивать большую степень доверия остальным магам. Но Белые считали, что Черно-Серые – просто исполнители, и нет нужды им знать лишнее.

Уэйн простер свой разум до самых краев материка. Он был ветром, травинкой, камнем и солнечным лучом… Ему нравилось наблюдать. Но когда случался Прокол… Это не могло понравиться. Это было похоже на то, будто в чистую гладь прекрасного озера, в котором отражалось небо, выворачивали ведро грязи. Или помоев. А еще крови. Чувство гармонии тут же пропадало, по телу пробегала дрожь ужаса и… чужеродности, и самым главным умением было не то, как далеко мог простирать разум Белый, а мог ли он удержаться от того, чтоб не отпрянуть в страхе и омерзении… нырнуть в самую гущу черноты, и понять… Где. Когда.

Но сегодня его дежурство прошло спокойно. Утром, когда в пещере сидел Джофри, был один небольшой прокол на севере Лиона. Туда направили Урсулу и Хильду. Вылезли какие-то запаршивевшие собаки, у Прокола всех поймать не удалось, и магички еще находились там, проверяя окрестности.

Уэйн в последний раз вдохнул мир, хотя словом «дыхание» это ощущение сложно было описать, и, почувствовав, как его тянет обратно, с сожалением вернулся в тело.

Неподалеку стоял Мальти с крайне озабоченным видом.

– Разве ты меня сменяешь? – удивился Уэйн.

– Нет, я позвал Ульрика чуть раньше. Ты нужен мне в другом месте.

В этом весь Мальти, улыбнулся Уэйн. Ему б родиться лет четыреста назад – тогда, возможно, никакого Исхода не было бы. Все еще находясь в состоянии расслабления и покоя, Уэйн не смог бы опечалиться, даже если б Мальти сообщил ему, что погибли все маги, кроме них… Мир был бы спокоен. Значит, и он тоже. Старику, кажется, не понравилось, что Уэйн улыбается, он насупил брови.

Мальти было около ста пятидесяти, Уэйну – лет на сто больше, но все равно в мыслях Уэйн называл своего Белого, хмурого собрата «Стариком». Как его за глаза называл сам Мальти, Уэйн догадывался – каждый раз видя его молодую внешность, старик хмурился и кривился.

– В другом, так в другом, – беспечно согласился Уэйн, которого еще двести лет назад прозвали «Светлячком» собратья по Цвету. – Куда идти?

– Для начала – просто иди за мной… подальше от чужих ушей.

«Весь мир – это ухо», – чуть было не объявил Уэйн, но сдержался. Он поднялся вслед за Мальти по узкой горной тропке, рассматривая травинки вокруг. Он был этим цветком, и этим…

Когда Старик решил, что отвел Уэйна на достаточное расстояние от пещеры, он мрачно сказал:

– Пропал бесценный артефакт.

Уэйн любовался видом, открывавшимся с горы – уступы, покрытые зеленью, и леса, только-только начавшие покрываться осенним золотом. Здесь, на юге, зима приходит поздно, да и тогда – нерешительно и скромно.

– Какой?

– Копье Молний.

В Уэйне проснулся интерес исследователя. Он припомнил книги, жизнеописания…

– А-а-а, детище Сельфа Серого. А как именно пропало? Насколько я помню, он накладывал на артефакты такие условия, что…

– В этом-то и дело. И еще там начертано имя… которое мне… произносить неприятно.

– Даже предположить не могу, какое. – Уэйн сел на траву, поджав ноги. Мальти, раздраженный, навис над ним.

– Кендрик. Ты понимаешь, что это значит? Эта бестия солгала нам насчет его смерти… Нам, Белым!

– Невозможно, – расслабленно заметил Уэйн.

– Еще как возможно! И… пойдем, сам увидишь.

Уэйн пожал плечами, встал и открыл портал. Он помнил наизусть все места расположения важных артефактов. Белый пропустил Мальти вперед.

Они очутились в гробнице. Забытой, насколько помнил Уэйн – наверху насыпали холм, за столетия он порос деревьями, и вход могли обнаружить лишь случайно… Маг засветил в ладони шарик света, огляделся. И тут впервые за день почувствовал беспокойство.

– Подкопа нет. Значит, воспользовались порталом.

– А я тебе о чем говорю… – Мальти сокрушенно всплеснул руками. – Уже одно это говорит о том, что тут поработал маг. И он был знаком с трудами Сельфа – которые, напомню тебе, считаются утерянными, – раз смог извлечь Копье.

– Ну, вкратце-то условия известны. Их записали в Книгу Артефактов. Наследник престола, защита страны…

– Хорошо, а что ты скажешь на это? – Мальти театрально взмахнул рукой на саркофаг, что стоял посреди гробницы. На каменной его крышке был изображен барельеф – суровый воин в полном древнем облачении, сжимающий в руках копье. Прямо поперек саркофага чем-то красным было начертано: «Кендрик».

– А как вы вообще узнали, что Копье украдено? И, может, защиту никто не взламывал, просто явился наследник, и взял по праву, а что ему маг помог… кто-то из наших балуется?

– Ты невыносим, Лучезарный, – проскрипел Мальти, припомнив еще одно прозвище Уэйна.

У него было много имен и прозвищ. «Улыбка», «Лучезарный», «Светлячок», «Плясун», «Смешливый»… И одно, о котором никто, кроме хозяина, не знал… да и он уже почти позабыл.

– Ответь на вопрос, Мальти, – спокойно попросил Уэйн.

– Лет тридцать назад, помнишь? Эта… Серая заявилась, убедила всех, чтобы ей выдали ценный артефакт, и устроила с его помощью какой-то переворот в Араханде.

– Ты имеешь в виду Тео?

– Ее.

– А, как же, помню…

Пустяковое было дело. В смысле, дело было серьезным, а вот артефакт простеньким… Всего-то диадема зачарованная, что меняла пол субъекта на противоположный…

– Ну и что?

– Я после этого поставил сигнальные заклинания… не на сами артефакты, вмешиваться в структуру охраняющих их плетений я не рискнул, но вокруг… Этот сработал.

– Хорошо. А второй мой вопрос?

– Какой?

Будь Уэйн менее терпелив по натуре, он бы разозлился. Но он просто повторил:

– Может, защиту никто не взламывал. Я тут не вижу ошметков заклинания, а ты? Да и взлом бы так отозвался, что и сигнального не понадобилось бы. И имя… ведь кто угодно мог написать?

– Проверь вокруг. Если мне не изменяет память, именно ты помогал изменять ученика Серой, значит, его «слепок» помнишь хорошо. И тогда поговорим.

Уэйн проверил. Потом еще раз. И опять ощутил беспокойство – сильнее прежнего.

– Это и впрямь Кендрик… Но это невозможно. Она его… убила, в поединке.

– Хитрая бестия что-то задумала. Нашла способ… нам надо вызвать ее и хорошенько расспросить.

– Погоди. Сначала я проверю тут все… несколько раз. Чтобы сомнений не было. Да и потом, советую – вежливо вызвать и вежливо же спросить. Мало ли что бывает на свете. До того же Сельфа никто даже не представлял себе, что можно оборачиваться волком, а вот когда он…

– Избавь меня от лекций, – раздраженно прервал его Мальти. – Делай, что должно. У тебя неделя, потом мы вызываем Серую.

И Уэйн проверил. Много-много раз, очень тщательно… и до многого докопался. В частности, до того, что надпись была нанесена через несколько часов после того, как взяли Копье… Воры (положим, это можно было с натяжкой назвать кражей) торчали тут без воздуха несколько часов, чтобы потом намалевать одно слово? Уэйн запомнил, и отложил этот факт в сторону. Удовлетворившего его объяснения пока не было, а Белый не любил бросаться ничем не обоснованными предположениями.

Через неделю они вызвали Тео. И та рассказала… нет, показала им, что именно произошло там, в пещере. Мальти выглядел мрачным и подавленным после разговора с ней. А Уэйн…

– Погоди, – прервала Белого Тео. – Я хочу кое-что добавить. Чтобы между нами… в общем, когда Мальти убеждал тебя, что я каким-то образом смогла вам солгать, он ошибался. Но… ирония в том, что как раз на той встрече я и смогла. Сама не понимаю, как…

Уэйн вопросительно посмотрел на магичку. Та снова набила трубку.

– Рассказать, как дело было на самом деле?

Белый кивнул. И Тео рассказала, прекрасно понимая, что он ее проверяет… но и понимая также, что по-другому – нельзя. Потому что в том воспоминании, которое она выдала Белым за настоящее, Кендрик выглядел Злодеем с большой буквы, изъяснялся высокопарным слогом, и не испытывал ни капли раскаяния. А во втором… истинном – был абсолютно безумен, но говорил вещи, которые выглядели удивительно логично.

– Сейчас ты говоришь правду, – задумчиво сказал Уэйн, когда Тео окончила свой рассказ. – И я, кажется, понимаю, как ты смогла подменить одно воспоминание другим.

– Поделишься догадками? – спросила Тео.

– Сама поймешь. Значит, Кендрик считал людей овцами…

– Не совсем. Вернее, считал, но… Гринер тебе бы лучше объяснил.

– Гринер? Он-то тут при чем? Тем более что, как это ни прискорбно, он погиб, а некромантией у нас уже давно не занимаются.

– Потом про Гринера. Рассказывай дальше. – Натолкнувшись на спокойный, но твердый взгляд серых глаз Уэйна, Тео добавила: – Пожалуйста.

После встречи с Тео Мальти вроде бы притих на какое-то время. Белые бурно обсуждали возвращение Кендрика с того света, ломали головы, как тот спасся… Мальти молчал. А Уэйн зачем-то снова отправился к той гробнице, и, обнаружив, что надпись исчезла, словно бы ее и не было, отложил в сторону еще один необъяснимый факт. Он знал, что когда наберется достаточное количество загадок, они сами собой сложатся в разгадку. А потом… его позвали Дерек с Тео, чтобы провести инициацию неожиданно вернувшегося ученика. Гринера.

Уэйну было любопытно, что это за новый ученик. Учитывая сложности со старым… не то чтобы он считал, что в этом какая-то вина Тео, но верил, что совпадений не бывает. Серую за глаза прозвали «Губительницей учеников», хотя на самом-то деле уничтожила она всего-то одного, другой отказался от обучения, один погиб во время Изменения, а Хильда просто обрела другой Цвет, такое случалось часто, ведь предсказать Цвет никто не мог…

– «Губительница учеников», надо же, – пробормотала Тео, но Рик шикнул на нее и она, сжав челюсти, продолжила слушать Уэйна.

Мальчик оказался на первый взгляд умным и честным, да и на второй, и на третий. А еще… странным. Уэйн долго не мог понять, в чем заключается странность Гринера. Он общался с парнем, объяснял ему все про Цвет и обязанности, и про изменения в теле, а сам смотрел, смотрел… Но даже когда паренек лежал без сознания на столе, а Гвен сплетал нити его естества по-иному, изменяя организм, Уэйн все никак не мог ухватить, что же такого особенного в этом ученике… Обычно Черные по своей энергетической структуре были как раз проще всех. Чуть Белого, немного Серого, и прорва места для внешней энергии, а Гринер…

– Мне снова придется тебя прервать, Уэйн, извини. – Тео вскинула голову. – Ты разобрался, в чем «странность» Гринера?

– Не успел, – ответил Белый. – Я только собрался навестить Дерека, как он исчез, с ним и ученик… причем так, что я не мог пробиться даже мысленной связью…

– Я расскажу. – Вздохнул Дерек. – И насчет Цвета, и насчет купола… Тей, заваришь кофе?

– Всем? – Тео поднялась со стула. – Или кому-нибудь чаю с травами?

– Кофе. – Ответил Уэйн, внимательно глядя на Дерека. – Ночь будет длинной…

Рик вызвался помочь и принялся очищать часть стола он наваленных на него книг, рукописей и склянок. Тео тем временем достала жаровню, зажгла ее и, взяв большую стеклянную колбу, сходила к источнику. Вернувшись, поставила ее на огонь и принялась собирать по комнате все, что хоть отдаленно напоминало чашки. А Дерек рассказывал Уэйну о Гринере. Как определил мальчика сначала как Белого, потом как Черного, поверил в то, что ошибся, но потом заметил, что Гринер изменяется каждый двенадцать часов… Уэйн вроде бы ничем не показывал, что удивлен, но вращал керамическую пиалку, которую Тео перед ним поставила – туда-сюда. Когда Дерек закончил свой рассказ, а Тео разлила кофе и поставила посреди стола горшочек с кусками тростникового сахара из Араханда, Уэйн потрясенно выдохнул:

– Древо Создателя… Но почему? Почему вы не сказали нам… Мне?

– Чтобы вы забрали парня и выпотрошили его? – внезапно вскипятилась Тео. – Я прекрасно помню, как вы меня на части разбирали, когда обнаружили во мне половинку дракона… – Чуть успокоившись, она пробурчала извинение и продолжила: – Уэйн, сам подумай. Что бы сделали Белые?

– Ты права, – после недолгого раздумья подтвердил Уэйн. – И у меня первая мысль была «Жаль, что мы не успели изучить». Но… Не знаю, кому от этого лучше стало. А вдруг эти изменения повредили бы ему? Или он не смог бы их контролировать и «перегорел»? Вы сильно рисковали.

– Ложек нет, – проворчала Тео, наблюдая, как Рик с интересом рассматривает кусочек сахара. – Есть палочки. Кидай в кофе и размешивай. – Она повернулась к Уэйну. – Дальше тебе продолжать.

Тот кивнул.

– Теперь я понимаю, и почему вы прятались, и как именно… и кстати, очень интересное заклинание купола… но об этом потом. Я остановился на том, что вы исчезли – почти сразу же после нашего сбора там, в лесу. А до этого сбора произошло кое-что интересное…

Мальти пришел к Уэйну, заметно обрадовался, когда застал там беззаботно пьющего чай Гвена, и принялся уговаривать обоих принять его сторону на совете. «Вы и сами видели, что нас ожидает», – увещевал он, и оба Белых постепенно склонялись к тому, что Мальти прав, и выход только один… Но Уэйн заметил оговорку Старика – о том, что Проколы усилятся, стало ясно за день до этого разговора, и еще проверялось лучшими прорицателями среди Белых, а предсказание Ядины Мальти подсунул какому-то жрецу Древа еще четыре дня назад. Либо он предусмотрителен, как сам Создатель, либо… Еще один странный факт.

Когда они собрались в лесу, Уэйн успел поговорить с Ольсеном, но безрезультатно – тот выглядел довольно рассеянным, и отвечал невпопад. Белый рассказал учителю Тео о таинственно появившейся а потом исчезнувшей надписи на саркофаге и отошел пообщаться с другими магами. И обнаружил еще одну выбивающуюся из привычной картины вещь – оказалось, что Мальти до совета успел поговорить с каждым… или почти с каждым. А это уже слишком походило на давление, чего Уэйн терпеть не мог. С одной стороны, Старик вроде бы хотел как лучше, но… уж слишком суетился. Когда все собрались в круг, Тео высказала идею насчет Араханда, а Мальти ее яростно отверг, Уэйн собрался было вмешаться, но вдруг услышал настойчивую мысль Ольсена: «Не надо».

Уэйн удивился, но проголосовал за предложение Мальти. На Тео он старался не смотреть… а после совета прицепился к Ольсену, как репей, требуя объяснить, что за игру тот затеял.

– Вы с Мальти что, сговорились какие-то интриги плести? Отродясь среди Белых такого не было… – сердито высказался Уэйн, когда они с Ольсеном перенеслись к нему домой и Серый выставил к чаю на стол вездесущие баночки с вареньем.

– То, что Мальти себя странно ведет, ты заметил, а вот что все остальные…

– Остальные? Кто? – опешил Уэйн.

– Вилена. Мая. Гвен… почти все Белые. Я не спорю, сплотиться перед грядущими бедами вроде бы неплохо, но мы, как мне кажется, особо разобщены не были… Что еще странного ты замечал за Мальти?

– Мелочи… – Уэйн отхлебнул чаю.

– А когда они начались? Когда он стал вести так, будто ему вожжи по спине хлопают?

– Незадолго до… пропажи Копья.

Ольсен покивал, походил взад-вперед, а затем посоветовал Уэйну держаться подальше от того, что затевает Мальти… но наблюдать. Белый так и сделал.

Старик развил впечатляющую деятельность. Возвращение магов в итоге произошло куда раньше, чем намечалось. «Отщепенку» Тео не просто не допустили до подготовки – о ней было приказано забыть…

– Именно «приказано»? – уточнила Тео.

– Так и было, – подтвердил Уэйн. – Я сам удивился. Не связываться, не помогать, «пусть сходит с ума по-своему» и так далее.

– И ты, конечно, не послушался, вот только… – магичка нахмурилась. – К Розе мы пробирались под куполом, обратно в столицу тоже, а потом выехали на войну… А после некоторых событий ко мне вообще никто не мог пробиться. – Заметив, что Белый смотрит на нее с интересом, Тео вздохнула. – Я расскажу тебе о том, куда я пропала и почему.

Выслушав рассказ Тео о Кендрике, ее заточении и побеге в облике дракона, Уэйн не выдержал. Порядком растеряв свою улыбчивость, он сорвался со стула и принялся мерить шагами комнату. Остановившись напротив окна, Белый уставился на темное небо, лишь слегка подсвеченное слева поднимающимся где-то там, за горизонтом, солнцем.

– Так много всего, что голова моя сейчас, кажется, расколется на сто кусков… – пробормотал он. – Почему вы мне все это рассказываете?

– А не должны? – Тео нахмурилась. – Ты же не с Башней…

– Может, я специально отделился от них, чтобы примкнуть к вам, выведать все планы и сдать Мальти? – тихо спросил Уэйн.

Тео тяжело вздохнула.

– Ольсен сказал мне, что я могу тебе доверять, как ему самому. А если уж я словам моего учителя и друга не стану верить… лучше такое и не представлять.

– Спасибо, это очень… – Уэйн запнулся.

– Что насчет Стрелков? – не дав ему опомниться, спросила Тео. – Ты обещал объяснить, что там происходит.

– Наконец-то мы до этого дошли, – мрачно прокомментировал Рик. Уэйн обернулся и внимательно посмотрел на барда, словно только что вспомнил о присутствии среди них постороннего.

– Кстати, кто вы и что там делали? – поинтересовался Белый, и, повернувшись к Тео, уточнил: – Мне надо знать, какую именно часть его воспоминаний потом стереть, поскольку слышал он очень много.

– Никакую, – в один голос ответили Тео и Рик. Затем бард издал невеселый смешок: – Я ничего нового тут сегодня не услышал. А хотелось бы узнать про тех тварей… Но вы правы, я так и не представился. – Он развернулся на стуле, чтобы посмотреть в глаза Белому. – Рикардо Риомболь, бард, он же – Иерарх Ордена Близнецов, брат Кано. Думаю, я уже имею право назвать себя бывшим Иерархом… Так что за гадость мы там видели? Все эти несчастные люди, и эти твари… неужели это дело рук Кендрика?

– Кендрика? – удивился Уэйн. – Он тут ни при чем. Это Мальти.

Дерек с Тео переглянулись. Белый, видя, что они ему не верят, повторил:

– Это Мальти. Он не раз встречался со Старшими Ордена. О чем конкретно они говорили, я не знаю, близко подобраться не удалось, но… Речь вроде шла о «продолжении» каких-то экспериментов. И еще – Мальти отобрал наиболее преданных Черно-Серых, и у них приказ: тварей из Проколов не уничтожать, разве что они крайне опасны, а обездвиживать и привозить в Башню. А оттуда уже в Орден, порталами.

– Откуда тебе это известно? – Дерек откинулся на спинку стула и пораженно заморгал. – И, что еще интереснее – почему я ничего об этом не знаю?

– На второй твой вопрос я уже ответил: «наиболее преданных».

– Так вот почему я вместо Проколов занимаюсь всякой ерундой вроде доставки приказов, – Дерек с силой сжал челюсти, так что желваки напряглись. – Слепец и дурак.

– Мне сказал Деодред, – объяснил Уэйн. – Он стал немногословен после того, как чуть не погиб, но Мальти, видно, думает что Черному еще и мозги отшибло. И ошибается. Но открыто против Старика Деодред не пойдет.

Тео вспомнила, как напряженно и вместе с тем беспомощно смотрел Деодред на нее во время голосования там, в лесу у камней. Все ждал, что она объяснит свой выбор… но не дождался.

– А я-то пару месяцев назад думала, что все плохо… – проговорила она вслух те мысли, что пришли к ней недавно. – А еще вчера утром лежала себе у Ольсена дома, и варенье ложками ела… Уэйн…

Белый вернулся к своему месту за столом, сел на стул и сгорбился.

– Скажи-ка, Уэйн… А не менял ли Мальти недавно свой кристалл?

– Так сразу и не вспомнить… надо просмотреть память… погоди. – Белый прикрыл глаза и застыл. Сейчас, когда он не светил улыбкой, не сверкал глазами – Тео вдруг заметила, что, даже несмотря на молодую внешность, он производит впечатление очень старого человека.

«Это усталость, – подумала она, – и потрясение от услышанного».

– Менял. Его кристалл помутнел от времени и перестал нормально работать. А что?

– Когда? – резко наклонилась вперед Тео.

– Пять лет назад. Я сам отправился за ним в пещеры, и лично доставил… но при чем тут его кристалл?

Тео сцепила руки, чтоб не дрожали пальцы. Рановато она поднялась с постели и стала прыгать туда-сюда. Ей бы еще пару недель лежать пластом, и отвары пить – но куда тут отдыхать, когда такое… Она тихо ответила:

– Это, думаю, тебе объяснит кое-кто другой… и заодно расскажет о себе. Дерек, будь добр.

Черный маг встал и кивнул:

– Я пробью напрямую. Через минуту вернусь с ним.

– С кем? – спросил Уэйн.

– С Его Величеством, королем Дорианом Вторым, – ответила Тео.

Занимался рассвет. Рик потер уставшие глаза. Кофе оказал бодрящий эффект, но он быстро сошел на нет. Бард с удовольствием свалился бы прямо тут, или вот – свернулся бы в кресле калачиком, как давеча, и проспал бы суток двое подряд. Тео, словно догадавшись о его мучениях, наклонилась поближе и тихонько спросила:

– Может, пойдешь, поспишь?

– Ни за что на свете, – Рик приосанился, показывая, что бодр и весел. – И все пропустить?

В этот миг в воздухе напротив стола замерцал синий овал. Появился Дерек, за ним в комнату шагнул король – в богато расшитом халате и домашних штанах.

– Извини, что подняли так рано, – сказала Тео.

– Я не спал. Не получилось. – Его Величество огляделся, и, заметив Уэйна, учтиво кивнул. – Приветствую вас.

«Вот так Гринер… и глазом не моргнул, когда увидел знакомое лицо», – с толикой восхищения подумала Тео. И торопливо проговорила:

– Уэйн тут уже несколько часов, мы делимся друг с другом информацией. Он… знает почти все, кроме твоей части истории.

Белый тем временем поднялся и поклонился.

– Ваше Величество.

«Вы его нашли специально для того, чтобы снять кристалл, или „так совпало“?» – мысленно спросил Гринер у магички.

«Совпало. – Ответила она. – Но очень удачно. Он давно следит за Мальти и был самым близким другом Ольсена. Он ему доверял».

Король широко улыбнулся Белому и, пододвинув табурет к столу, присел на него.

– Кофе? – буднично поинтересовалась Тео.

– Да, пожалуйста. С чего мне начать?

– С начала. – Ответила магичка. – С того, как Кен пришел к Гринеру в лесу и предлагал перейти на свою сторону.

Ровно, без эмоций, король рассказал о визите Кендрика. О снах, сомнениях, противоречиях, неправильных решениях. О глупости и храбрости. Гринер правильно понял оговорку Тео и о себе говорил «он» и «юноша». Дойдя до встречи Дориана, Гринера и Кендрика после боя на равнинах Эльды, он покосился на магичку. Та, в свою очередь, внимательно изучила Уэйна… Пожалуй… Она кивнула.

Уэйн вцепился в край стола и, с трудом оторвав взгляд от короля, который только что спокойно произнес фразу «На самом деле я – Гринер», перевел его на Тео.

– Как такое возможно?

– Так же невозможно, как и спастись от расплавленного камня. Продолжай, Гринер.

Тот пересказал события последнего месяца. Закончив рассказ на том, как покинул это вот каменное убежище несколько часов назад, он замолк. У него пересохло в горле и он с благодарностью принял от Тео глубокую пиалу с ароматным кофе.

Уэйн во все глаза глядел на короля. Как догадалась Тео, он проверил «Дориана» почти сразу же, как тот признался, и, судя по выражению лица, шокирован был изрядно. Да и в процессе рассказа все смотрел, по-особому, словно бы «расплывшимся» взглядом. Белый с трудом отвернулся от Дориана, прикрыл ладонями лицо.

– Даже не знаю, что сказать.

– Я вообще предлагаю разойтись пока, – подал голос Дерек. – Если меня хватятся в Башне, будет не очень хорошо. Да и Уэйну надо дать время переварить все, что на него свалилось. Может, договоримся встретиться тут же завтра вечером? То есть, уже сегодня.

– Я хочу забрать Шезару из Башни. – Гринер уже приготовился встретить отпор, но к его удивлению (правда, небольшому), старшие маги кивнули, как один. А Белый еще и добавил:

– Как можно скорее.

Тео мысленно объяснила юноше, что Мальти не просто нельзя доверять, скорее всего он действовал по указке Кендрика… и кто знает, может и сейчас как-то наладил с ним связь. Вслух повторять она все это не стала – все и так были в курсе, да и вышло быстрее. Гринер в ответ передал мысль о том, что предложил Дориан, умолчав пока об идее с наследником.

– Да, Уэйн, пока не забыла… Мы хотели бы тебя попросить помочь с… заклинанием Кендрика и кристаллом. Я разобралась в устройстве, но, чтобы снять его, нам нужна не только энергия, но и контроль. Да и подстраховка на случай, если что пойдет не так. Без Белого не обойтись, а ты единственный, кто…

– Само собой, – быстро отозвался Уэйн. – Я вообще не понимаю, как он до сих пор остается в своем уме – простите, Ваше Величество… то есть, Гринер. Но кого вы выбрали для роли короля?

– Меня, – радостно ответила Тео, не успел Гринер открыть рот. – Самый лучший вариант: пользы как от мага от меня сейчас никакой, я еще месяца два буду неспособна колдовать… а Вердлендом управлять помогаю давно.

– Мудро, – согласился Уэйн. – Я предлагаю нам пока и впрямь разойтись… Дерек, ты, думаю, отправишься сейчас в Башню, так? – Дождавшись кивка Черного, Уэйн продолжил: – Советую поговорить с Мальти о том, чтобы расширить полномочия магов, которых отправят в гарнизоны по дворянским землям – это должно заставить его поверить, что ты разделяешь его убеждения. Мне смысла туда соваться и внедряться уже нет, момент я упустил… и хорошо, что у нас будет свой человек в Башне. Я пока к себе, отдохну и обдумаю все, что узнал. М-м-м… Ваше Величество?

– Я пока тут побуду, – коротко ответил король. – Обратно доберусь, не переживайте.

Рик, поскольку у него никто и не спрашивал, где он собирается провести грядущий день, скромно промолчал. Маги исчезли в разных порталах. Какое-то время Тео молчала, потом накрыла руку короля своей:

– … Сейчас ты Серый. Ты почувствовал?

– В ту же секунду, как уже хотел ляпнуть про Шезару, – подтвердил Гринер.

– Вы о чем? – навострил уши бард.

– «Серое» предчувствие. Что говорить о роли Шезары во всем этом Уэйну нельзя.

– Но ты же сама сказала, что доверяешь ему, как Ольсену…

– Да. Так и есть. Но именно в этом вопросе… я не могу объяснить понятнее, Рыжий. Не обязательно Уэйн нас предаст, просто… Это самый тонкий слой, тут прорвется вероятнее всего, а рисковать мы не можем. Он может случайно обмолвиться. Или так совпадет, что он станет причиной того, что ее раскроют. Чего ты так уставился?

– На-аве-ерное, – растягивая гласные, ответил бард, – я просто зверски устал. Да. Или у меня разжижение мозгов. Я только сейчас понял, что вы собираетесь одеть на Шезару кристалл.

– Это Дориан предложил, – король опустил взгляд. – И… еще кое-что.

– Что же? – Тео слила остатки кофе из колбы в свою чашку. Хотя это больше походило на осадок.

– Это… лучше я скажу наедине.

– О-о-о-о-а-а-а, – тут же демонстративно зевнул бард, и затем еще раз, уже по-настоящему. – Я пойду, рухну на ту мягонькую кровать, пожалуй.

– Только не поперек, – усмехнулась Тео.

Дождавшись, пока Рик удалится, она поглядела на Гринера и приподняла бровь.

– Дориан настаивает, чтобы я… ему нужен наследник. Я считаю, что Шезара не согласится, но он говорит, что сумеет ее убедить. И когда мы со всем разберемся, и найдем кого-нибудь, кто сможет носить его личину, она «вернется». Это на пару месяцев… – он говорил все тише и под конец фразы голос его упал до шепота.

– Крайне рискованно. – Задумчиво сказала Тео. – Мы итак соединяем вместе короля и королеву – случись что, это произойдет с ними обоими… а тут еще и с наследником… Но я могу понять, почему он хочет перестраховаться. А ты сам как? Что чувствуешь по этому поводу? Я знаю, ты в нее… кхм… влюблен немного…

– Уже нет. То есть, не в том смысле. Словом, она чудесная девушка, но я, когда ощутил, как Дориан ее любит, а она его… Я сказал, что позволю ему выйти наружу, когда… ну, придет время.

– Посмотрим. Не думай пока об этом, Гринни. Главное сейчас – увезти ее от магов сюда, а затем успешно избавить тебя от кристалла.

– А как ты это сделаешь, учитывая, что Уэйну ты сказала, что сама займешь мое место?

– Сущности Дориана, прежде чем присоединяться к новому… назовем его так – Хранителю, нужно очиститься от остатков прежней энергии. В данном случае – твоей. Это чистая правда, и Уэйн это поймет, когда рассмотрит заклинание. Не будет же он тут торчать, ожидая, пока я надену кристалл. Потом Шезаре и Дереку придется постараться, чтобы он не встречался с «королем», но они как-нибудь справятся.

– Они? – У короля впервые за вечер в глазах вспыхнула надежда. – А мы… неужели ты все-таки решила…?

– Тш-ш-ш. Завтра. Все завтра. Вернее, уже сегодня – но после того, как я посплю. Иди, тебе пора… встретимся на закате.

Тео поднялась, притянула к себе Гринера и чмокнула его в лоб.

– Иди, иди.

Король исчез в портале, а магичка потянулась и поплелась в спальню. Рик, как оказалось, ее послушался и скромно притулился на краю кровати. Тео стянула сапоги и упала рядом.

– М-м-м, – засопел бард, придвигаясь ближе, и она положила голову ему на плечо, ощущая, как усталость разливается по всему телу. Рик пробормотал: – Ворг-то, сволочь, нагло врал, когда говорил, что им только еще придется налаживать связи с Башней, а я…

– Спи уже, шпионская морда, – ласково пробурчала Тео. И заснула.

Гринер вернулся в свои покои. Немного хотелось спать, но скоро проснулся слуги, а впереди еще столько дел… И ему предстояло решить, как вытащить Шезару из Башни. Вначале идея казалась просто гениальной – где ж еще она может быть в безопасности, как не среди толпы магов? А теперь выходит, что она у врага в руках. А что, если ее увезли куда-то? Или убили? Или убивают прямо сейчас? Гринер поспешно принялся одеваться. Нет, они не посмели бы… да и Дерек не позволил бы случиться ничему плохому… однако, маг и сам признался, что его отправляют с бесполезными поручениями туда-сюда, вдруг его отослали как раз для… «Так, надо успокоиться и подумать хорошенько», – Гринер заставил себя остановиться и, подойдя к тазику с водой для умывания, что осталась со вчера, разбил тонкий ледок, намерзший за ночь, и протер лицо бодрящей водой.

«Что, если я пошлю за Шезарой Томаса? – Гринер обратился к Дориану, понимая, что королевское умение в любой ситуации оставаться спокойным ему сейчас не помешает. – Они наверняка подумают, что я просто… соскучился».

«Хорошая идея»

Значит, решено. Гринер накинул теплую куртку из беленой шерсти, расшитую желтыми и синими цветами по вороту.

«Ты слышал, что Тео сказала о твоем плане? О наследнике… может, и правда, не стоит класть все яйца в одну корзину?»

«Гринер, ты собрался с наставницей в Араханд, ведь так?»

Юноша застегнул куртку, одернул ее, чтобы сидела лучше и посмотрелся в большое, в полный рост, зеркало. Красавец, только мешки под глазами… Дориан красавец, естественно. Интересно, как работает заклинание, если его, Гринера, усталость отражается на личине короля?

«Не пытайся отвлечь меня сторонними мыслями. Ведь собрался?»

«Я надеюсь на это. Очень. Чем дальше я окажусь, тем лучше».

«Я и не отказываю тебе в праве желать уехать как можно дальше, Гринер. Скажи мне только одно – это ведь будет опасное путешествие? Не приведи Создатель, но с тобой может что-то случиться. А ты – единственный, кто может обеспечить меня и Вердленд наследником».

«Дался тебе этот наследник, – мысленно простонал Гринер, натянивая начищенные сапоги. – Ну что такого особенного…»

«Ты еще молод. Говорю это без снисходительности, но это так и есть. И тебя не воспитывали, как короля – опять же, не думай, что я как-то хочу тебя принизить. Но многое, очень многое держится лишь на короле… королевской линии. Прошу тебя, выполни мою просьбу сегодня же, до того, как нас… разъединят. Ты обещал».

«Да, и еще я обещал, что не буду собой, когда мы с Шезарой… останемся наедине. Значит, это надо сделать сегодня, до разъединения. Хорошо».

Гринер накинул теплый плащ, сунул за пояс перчатки.

– Поищу Томаса, заодно подышу свежим воздухом, – вслух сказал он.

Ферфакс, как и предполагал Гринер, уже не спал. Дориан поделился с Гринером несколько дней назад сомнениями в том, спит ли Томас вообще. Помощник Некса удивился визиту Его Величества в такой час, вежливо предложил горячего чаю, выслушал просьбу и обещал, что выедет буквально через несколько минут. Королева покинет Башню так же, как и попала в нее – под видом гвардейца, в закрытом шлеме и полном воинском облачении. Гринер очень туманно намекнул на то, что маги могут попытаться воспрепятствовать отъезду Шезары.

– Если они не захотят… а, демоны дери, я поеду с тобой.

Томасу нечего будет противопоставить магии, и быстро сообщить о затруднениях он тоже не сможет. А у Гринера масса возможностей. В крайнем случае, он, плюнув на последствия, пробьет портал до каменного жилища Тео с Шезарой в охапке. Ну, и Томасом – не бросать же его в Башне.

Томас запахнул шубу и с тревогой посмотрел на короля:

– Ваше Величество, если у вас есть хоть малейший повод не доверять магам из Башни, я должен знать…

«Магам из Башни, – обратил внимание Гринер. – Томас просто так ничего не говорит… или он знает, что некоторые маги не поддерживают собратьев, либо догадывается. Надо проверить».

– Из Башни – да. – Внешне равнодушно ответил Гринер, следя за реакцией Томаса. Тот чуть дернул веком.

– Правильно ли я понял, что леди Тео…

– Сейчас в другом месте.

«Ну да… Томас ожидал, что Тео „вернется“ вместе с остальными, вот и проверил гипотезу. Даже ничегошеньки не зная, умудрился ткнуть пальцем в небо и попасть».

Они выехали к Башне вдвоем. Гринер оставил свой тяжелый, расшитый плащ в кабинете Ферфакса, попросил взамен простой, солдатский; и лошадь тоже взял из конюшни при казармах. При близком осмотре он никого, конечно, не обманет, но по крайней мере, за ним не будет тащиться толпа горожан, кидая в воздух шапки. Томас вел за собой третью лошадь, предназначенную для королевы.

На улицах было тихо – город только просыпался. Но пекари уже вовсю трудились, и по воздуху разносился ароматный запах хлеба. Гринер вдруг ощутил прилив радости и гордости. Город цел, благодаря Дориану, Розе и Тео…

«Кстати, я забыл надеть цепь с Розой», – ничуть не расстроившись, сообщил он Дориану.

«Никто другой ею все равно не сможет воспользоваться»

– Скажи-ка, Томас, ты вообще спишь? – улыбаясь, поинтересовался Гринер.

– Прошу прощения, Ваше Величество? – растерялся Ферфакс.

– Ложишься позже всех, встаешь задолго до рассвета…

– О, вы об этом… Сплю, конечно. – Томас уловил лукавое настроение короля и подыграл: – Могу принести в доказательство свою любимую подушку с вышивкой.

Они засмеялись. Мимо проехал торговец, отправляясь на овощной рынок. Он правил тележкой, полной чуть подвядших яблок.

– Просто мне требуется меньше времени для сна, чем большинству людей, – пояснил, отсмеявшись, Томас. А затем, пользуясь случаем, рассказал Его Величеству о том, как устроены Алиль и Озейр, подданные королевы, прибывшие вместе с ней.

Советника сам Гринер, устав от постоянного шаркания его туфель за спиной, в любое время дня и ночи, отправил к маркизу Этье, дабы арахандец «поделился бесценным опытом» с главой Казначейства. Томас доложил, что оба, и маркиз, и Алиль, без ума друг от друга в профессиональном плане, что короля порадовало. А вот с Озейром, телохранителем, пришлось повозиться. Сама Шезара перед отъездом увещевала его больше часа, объясняя, что даже в одежде гвардейца королевской стражи южанин привлекает слишком много внимания. В конце концов втроем им – королю, Шезаре и Ферфаксу, – удалось уговорить Озейра остаться пока при казармах. Сначала вспыльчивый южанин влезал в драки, а то и сам их провоцировал, но потом успокоился. Он учился владеть северным длинным прямым мечом, ходил в городские патрули вместе со всеми и на ломаном вердлендском объяснял страже, что, мол, прибудут скоро ашхази, и покажут всем, как надо воевать. В целом обошлось даже лучше, чем Гринер мог рассчитывать.

Они подъехали к Университету. Ферфакс позвонил в колокольчик, и сторож открыл ворота. Ночью выпал снег, и лошади взрыхляли его копытами, двигаясь напрямик через площадь, к Башне. Гринер спешился, отдал поводья своего коня Томасу и, поднявшись по ступенькам, постучал в двери. Долго ждать не пришлось.

За дверью стоял Дерек.

– Я за королевой, – сказал Гринер, проходя внутрь.

Маг пожал плечами, поклонился и предложил идти за ним.

«А когда последний раз спал сам Дерек?» – подумалось Гринеру. Чувство тревоги, охватившее его перед воротами Университета, прошло. Поначалу ему показалось, что все идет слишком уж гладко – рассветное солнце играет на снегу, вкусно пахнет булочками – обязательно случится какая-нибудь дрянь. Но, раз Дерек тут… Они поднялись почти на самый верх. Внутри было пусто и тихо, их шаги отдавались эхом, как показалось Гринеру, по всей Башне. Маг коротко постучал по двери, которая открылась почти сразу.

– Любовь моя, мы едем на прогулку, – широко улыбаясь, сообщил Гринер Шезаре.

Девушка кинулась к нему, пылко обняла и поцеловала. Юноша почувствовал, что у него краснеют уши… а натолкнувшись на ироничный взгляд Дерека, понял, что и лицо стало красным.

– Одевайся так же, как и в день прибытия, и поедем.

Шезара посмотрела на него, кивнула с пониманием во взгляде, и поспешила вглубь комнат.

– Тихо тут у вас, – сказал Гринер.

– Почти никого нет, – подтвердил Дерек. – Когда вы вернетесь с прогулки, Ваше Величество?

– Часа через два. Может, три. С другой стороны, Шезару, думаю, можно будет и оставить во дворце на денек.

Если их подслушивают, или если Дереку надо будет потом объяснять Мальти, куда подевалась королева, эта фраза прекрасно подойдет.

Из-за двери выскользнула королева, узнать которую не смог бы и сам султан Рашид. Тощий и невысокий гвардеец, в шлеме, нижняя часть лица которого была замотана шарфом вытянулся и отдал честь королю. Гринер засмеялся и пошел обратно.

Ничего ужасного или неожиданного не произошло. Они покинули Башню, сели верхом и, не торопясь, поехали ко дворцу. По пути они перекидывались ничего не значащими фразами, вроде «О, посмотрите, отсюда видно, как блестит лед на Тегерре».

Добравшись до Внутреннего города, Гринер облегченно вздохнул и, поблагодарив Томаса, отослал его. И к королевским покоям они тоже прошли без приключений. Шезара, оказавшись внутри, сдернула шлем и сдула прядь волос со лба.

– Свет жизни моей, что-то случилось?

– В Башне уже небезопасно, да и… словом, есть новости.

«Почему же я так нервничал? Я же чувствовал, что-то не так…»

«Ты боишься того, что предстоит»

«Если ты о том, что произойдет в постели, то я… смущен, конечно, но я уже не мальчик, и…»

«Я о слиянии. Почти полном… Ты уверен? Что если в тот самый день, когда маги уже готовы разъединить нас, ты допустишь меня до поверхности твоего сознания и мы случайно сольемся? Ты ведь потеряешь себя… Может, ты передумаешь?»

«Нет. Мы договорились. Только так»

– Ты витаешь в облаках, Дори. – Ласково погладив его по щеке, Шезара обеспокоенно заглянула Гринеру в глаза. – Словно общаешься с кем-то…

– Да. И он хотел бы, чтобы ты кое-что узнала…

Гринер усадил Шезару на кровать, сел рядом и позволил Дориану говорить. Не сливался с ним, просто повторял его слова. А король просил жену выполнить долг… Чтобы вскоре получить возможность общаться с ним, чувствовать его – неполноценно, но… Дориан убеждал так красноречиво, что Гринер, будь он Шезарой, согласился бы.

Шезара тоже согласилась.

– Бедный юноша. – Она вновь погладила его по щеке. – Думаешь, я не понимаю, каково тебе? Ты боишься потерять себя, находясь слишком долго в обличье Дориана.

– А ты разве нет? – Гринер решил говорить с Шезарой как можно откровеннее… ведь на кону стояли очень серьезные вещи. Ее судьба, душевное здоровье, возможно, жизнь.

– Если мой муж станет мной, а я им – что в этом плохого? В этом даже есть что-то сказочное – такое полное единение.

– Но…

– Послушай. Я могла бы стать вдовой, и даже ребенка не было бы у меня, чтобы я могла утешить свой взор, наблюдая за тем, как он растет. А так – у меня будет возможность быть с любимым мужем, его дух будет оберегать меня, и у меня родится его сын. И твой сын тоже.

– Почему ты так уверена, что родится именно сын?

– Если я понесу, то будет сын. Женщины нашего рода рожают мальчиков. Девочек – очень редко. У меня четыре единоутробных брата.

– А если для Дориана не найдут пристанища? И даже если найдут – рядом с тобой будет чужой человек…

– Чужого не будет. Только лишь на то время, что понадобится мне, чтобы родить. Затем все можно устроить так, будто я умерла, принеся на свет сына короля, и я верну себе кристалл.

– Люди, вы сумасшедшие, – прошептал Гринер.

– А ты видишь еще какой-то выход? – Шезара склонила голову набок. – Я должна была плюнуть тебе в лицо, сорвать волшебный кристалл, растоптать его ногами и зарезаться?

– Что? Нет, конечно, нет! Просто я… – Гринер поднялся с кровати и опустился перед Шезарой на одно колено. – Моя королева. Я клянусь, что если не найдется никого, кто мог бы стать достойным Хранителем для Дориана, я снова возьму на себя эту ношу. Рядом с вами будет верный друг.

– Я ценю это. Ты очень… добрый, Гринер. – Шезара провела рукой по волосам юноши. – Давай примем ванну, а затем…

Что «затем», Гринер догадался. Он последовал за королевой в ванную комнату, ту самую, по арахандскому образцу. Она повернула ручку, в ванну начала набираться горячая вода. Затем она сняла с себя мужскую одежду, кинула в ванну душистую соль, лепестки роз из большой банки на постаменте, опустилась в воду. Юноша последовал ее примеру, вдыхая терпкий и одновременно сладкий пар, поднимающийся вокруг. Гринером овладело странное чувство… он ощущал душевный подъем, вызванный клятвой, и уверенность, что все происходит правильно; и вместе с тем, страх – вдруг что-то пойдет не так?

– Повернись, солнце небосвода моего, я разомну тебе плечи.

Спустя несколько минут Гринер расслабился. Он чуть откинулся назад, и почувствовал, как спины касаются маленькие крепкие груди королевы. Он повернул голову вбок, его губ коснулся поцелуй Шезары, шелковый, медовый и… Он оттолкнулся от всего вокруг, погружаясь все глубже, а сквозь него наверх ринулся свет, который был королем, Дорианом. Последнее, что увидел Гринер – была вспышка яркого, алого огня страсти, и она накрыла его собой… вернее, уже не его. Он потерялся в темноте.

Он стал ничем, а ничто стало им, Гринером. Время пропало, ощущения и даже мысли. Последняя, что была более-менее связной, растворилась в темноте – «Неужели Дориан все время чувствовал себя вот так?!» Сквозь темноту пришло сожаление, боль и вина. Наверное, так будет лучше… честнее. Мир ничего не потеряет, если его, Гринера, не станет. А Дориан будет с любимой женщиной… Да, так будет лучше…

Внезапный рывок – и Гринер дернулся вперед, жадно хватая ртом воздух. Он с трудом сфокусировал зрение – перед глазами все плыло, но он смог понять, что перед ним занавески на кровати, задернутые… пальцы вцепились в простыню, грудь словно сдавили десятки железных, раскаленных обручей.

– Тш-ш-ш, все хорошо, дыши, дыши…

Гринер послушался и со свистом втянул в себя воздух. Шезара обнимала его за плечи, гладила по волосам, шептала что-то успокаивающее. Наконец Гринер почувствовал, что приходит в себя. Он повернулся к Шезаре. Та, внезапно зардевшись, прикрылась покрывалом. Опустив взгляд, она отползла к другой стороне кровати.

– Я сейчас оденусь, – прошептала она, заворачиваясь в покрывало. – Не смотри.

Гринер заметил слезы у нее на щеках.

– Я сделал что-то не то? Сделал тебе больно? – Тут вдруг он понял, что зря спросил. Конечно, он сделал ей больно – только что рядом с Шезарой был любимый муж, который обнимал ее, дарил ей свою нежность, и вдруг…

– Прости мне мои слезы, Гринер. – Ответила королева. – Я плачу, потому что ты вернулся. Но это пройдет.

Она скользнула за занавески.

«Дориан?» – несмело позвал юноша.

«Это было… самым трудным из всего, что я делал. Я мог бы остаться. В тебе. Ты ушел так глубоко… Это было очень трудно. И в какой-то момент я почти захотел этого…»

«Тогда почему же не…»

«Потому что, добросердечный идиот, я люблю тебя, как брата – а ты захотел того же! И я понял, что еще чуть-чуть… и я убью тебя. И вернулся за тобой».

Гринер нащупал рядом штаны, натянул их и, отодвинув занавески, посмотрел на Шезару, которая уже облачилась в южный халат и, украдкой вытирая слезы с глаз, наливала вино в бокалы.

«Но она… разве она… разве такая большая любовь не стоит того, чтобы я исчез?»

Дориан помолчал… потом ответил:

«Ты все-таки идиот. С большим глупым сердцем. Но этим мне и дорог. Отправляйся в Араханд, выживи и вернись, слышишь?»

«Слышу», – ответил Гринер.

И, хоть понимал, что он не хозяин своей судьбы, повторил:

«Слышу. Обещаю выжить и вернуться».

Глава 14

Поместье Тео, в котором Дерек жил большую часть времени, было разрушено, в Лионе он не появлялся слишком давно, а в Башне, под бдительным оком Мальти, ему находиться совсем не хотелось – поэтому он обосновался в доме на Широкой. Камин при первой же растопке треснул, пришлось чинить и прогревать постепенно, да и постельное белье пришло в негодность – но за пару дней маг сумел наладить в своей комнате какое-то подобие уюта. Отправив Шезару с королем, Дерек пешком отправился в свой новый дом. «Хорошо, что я сначала заглянул в Башню, хоть там и не было никого, кому можно было бы доложиться, – подумал он. – Неизвестно, долго ли пришлось бы стоять Гринеру под дверью, прежде чем ему открыли… и вряд ли бы ему отдали королеву так просто».

Кинув на дрова огонек, Дерек повалился на кровать, упершись носком в пятку, стащил один сапог, потом другой. Следовало бы поспать, но мысли роились в голове, как пчелы. Мальти – предатель… Интересно, Кендрик задурил ему голову так же, как Гринеру в свое время, или старый маг участвовал в заговоре по своей воле? Что общего может быть у безумного ученика Тео и Белого? А, если принять во внимание тот факт, что Гринер явно слышал во сне Кендрика, Мальти до сих пор может поддерживать с ним связь. Что он знает?

Недовольно крякнув, Дерек слез с кровати, подошел к письменному столу, присел и, открыв чернильницу, задумался. Потом, обмакнув перо, вывел на чистом листе бумаги две графы: «Мальти знает то же, что и Кендрик» и «Кендрик не делится с Мальти информацией». И стал записывать факты. Этот способ упорядочивать известное он подсмотрел у Томаса. Только Ферфакс умудрялся составлять такие документы в три, пять, даже десять столбцов. Так было проще рассчитать варианты.

Выходила удручающая картина. Если Кендрик – раньше или сейчас, находясь в беспомощном состоянии, рассказал Мальти все, что знал сам, у них с Тео были большие проблемы. Единственное, что радовало – Белый был не в курсе, что Гринер может менять Цвет… Юноша клялся Древом и Создателем, что даже вскользь не упоминал об этом при Кендрике. Но Мальти может знать о том, кто на самом деле сидит на троне… Или Кен утаил это от соратника?

Дерек раздраженно зачеркнул перечисленные пункты, скомкал бумагу и отправил ее в камин. Он запутался. Нельзя с точностью утверждать, чем поделился Кендрик с Мальти, а чем нет.

«Попробуем с другого боку, – подумал Дерек, откидываясь на спинку стула и малюя на листе злобного коротышку с большими ушами. – Соберу в кучу все, что могу знать я… Вернее, что может знать тот Дерек, который вполне способен стать последователем Мальти, а то и его правой рукой».

Черный прекрасно знал, что остальные маги частенько насмехались над его меланхоличностью и внешним отсутствием эмоций, и отпускали шпильки по поводу того, что «Тео вертит им, как хочет». У него было другое мнение на этот счет, но как раз из-за своего характера он не спешил им делиться с другими… Теперь можно это использовать.

«Положим, я ни сном, ни духом не ведал о том, что Гринер – уникум. – Устало размышлял Дерек. Он пририсовал коротышке шутовской колпак. – Могло такое быть? Вполне. Кендрик… только то, что рассказала „скрытная“ Тео, а она могла вообще умолчать о подробностях… Роза… так, тут понятно – пошел, куда сказали, помог доставить в столицу…»

Как бы себя повел этот, новый Дерек? Пошел бы к Мальти и…

«Не знаю насчет „другого Дерека“, – одернул себя маг, – а этому надо выспаться, причем прямо сейчас».

Он подбросил дров в камин, улегся в кровать, натянув на себя два одеяла, и уснул.

– Пирожки, горячие пирожки! С мясом, с требухой, с рыбой!

– Печеная картошка на палочке! Сама в рот прыгает!

– Яблоки в меду!

Вечерний рынок торгового квартала наводнили продавцы съестного, лоточники и разносчики горячих напитков. С утра тут стояли торговцы рыбой, овощами, солью и дровами, теперь среди пустых рядом сновали шустрые ребята – от бочек с кипятком и грогом, из которых они набирали напитки в кружки, к замерзшим покупателям. Порция грога стоила пол-фартинга. Дерек шлепнул монетку на мокрый лоток торговца, залпом выпил разбавленный чаем ром. Тут же по телу разлилось тепло.

– Мази от ушибов! Мази на дождевых червях!

Дерек купил лукошко с прожаренными до хруста рыбками, взял у мальчонки за пару медяков печеной картошки, сверху положил четыре пирожка. Отойдя от рынка в проулок и удостоверившись, что никто не следит, он открыл портал, сунул в него лукошко и тут же закрыл. Вернувшись к рядам, он взял картофелину уже себе, и надкусывая ее аккуратно, чтобы не обжечься, медленно пошел по улице Вязальщиков к Веселому городу. Он не торопился, пытался настроиться на нужный лад… Быть внедренным шпионом среди тех, кто в любую минуту может узнать о лжи, довольно сложно. Дереку не давала покоя фраза Уэйна насчет обмана Тео – та смогла каким-то способом солгать Белым, а когда спросила у Уэйна его мнение, тот ответил: «Сама додумаешься». Черный не отказался бы сейчас от пространной лекции, желательно с примерами, но придется думать самому. Что же такого было в ее обмане такого особенного? Дерек попытался припомнить, как именно происходит проверка, и пожалел, что невнимательно слушал учителя в свое время. Кажется, она то ли включает в себя три этапа, то ли три способа…

«Вот оно, – Дерек расплылся в улыбке и откусил большой кусок уже остывшей картошки. – Есть поверхностная проверка, и две – куда глубже. Для того, чтобы увидеть скрытую на самом дне ложь, Белым надо сосредоточиться. И еще – чтобы объект не сопротивлялся. Значит, на поверхности может лежать и ложь, и полуправда. Но есть еще что-то…».

Дойдя до Университета, маг догадался, в чем дело. Тео, похоже, показывала картину не того, что произошло, а того, что она хотела бы, чтобы произошло. Страстно желала… представляла словно вживую. Значит, достаточно, чтобы эмоции были сильными и искренними – насколько возможно.

«Терпеть не могу Тео, – мысленно забубнил Дерек, направляясь к Башне. – Вечно она что-то скрывает. Терпеть ее не могу, надоела хуже горькой редьки…»

Он усмехнулся, а затем попробовал вытащить наружу все свое раздражение, всю усталость и недовольство – неважно чем, картошкой, которая в сердцевине оказалась гнилой, холодом, поганым Кендриком – и перенаправить на напарницу.

«Умалчивает… помыкает… командует… мнит о себе… – Он вбивал эти мысли в себя в ритме шагов. – А мне надоело быть на вторых ролях… Мне хочется иметь вес… служить. И чтобы мне служили. Ценили. А не топтали… Терпеть не могу Тео…».

Он открыл высокую створку и зашел внутрь, в теплый воздух, пахнущий жимолостью. Кого-то из магичек, видимо, выводил из себя влажный, затхлый запах, висящий тут все время, вот и расстарались. Или это Дерни, морщивший нос каждый раз, как приходил сюда.

«Терпеть не могу…»

– О, Мальти. – Хмуро поприветствовал Белого Дерек, завидев его сидящим в первом зале в окружении Серой и Черного. Дерек сначала заметил характерную энергию, и только потом понял, что эти двое – Хелена и Деодред. – Я заходил раньше, хотел рассказать, как все прошло с приказами…

– И как?

– Хорошо, но вообще-то…

– Потом. – Отрезал Белый.

Дерек слегка скривился – ему даже притворяться не пришлось. Старик чуть задержал на нем взгляд, кивнул на стул у дальнего конца стола и вполголоса продолжил давать указания магам.

«Хелена и Деодред. Интересно…», – подумал Дерек и послушно присел, куда указали.

Когда Черные, получив приказы от Мальти, повернулись, чтоб уйти, Дерек поймал взгляд Хелены и усмехнулся. Та, снедаемая любопытством, подошла к магу.

– И чего ты так улыбаешься, – поинтересовалась она, – есть чему?

– А я думал, Мальти мне тебя в пару предложил, – не спуская усмешку с лица, сказал Дерек.

Хелена была довольно… своеобразной магичкой. Слегка не в себе, как все Серые; но если Тео, по мнению Дерека, была просто малопредсказуема, то Хелену вполне можно было назвать почти безумной. У нее были разные глаза – один зеленый, другой черный, и густые пепельные волосы, которые она коротко стригла. Дерек пересекался с ней пару раз в Лионе – на тех Проколах, к которым не могла (или не успевала) прибыть Тео. Хелена, как и напарница Дерека, была в свое время воспитанницей Ольсена, однако, насколько маг был в курсе, то ли отказалась от его наставничества, то ли Ольсен сам ее выгнал. Словом, не сошлись – а почему, кто его знает. Если б Дереку предложили на выбор – работать в паре с дикой горной кошкой, либо Хеленой, он выбрал бы милое, миролюбивое животное. Но раз Мальти намекал ему на эту Серую, как на возможную пару, следовало «навести мосты». А то уйдет к Деодреду, и поминай как звали.

– А ты бы хотел меня… в пару? – криво улыбаясь, спросила Хелена.

– Ты же знаешь, мы, Черные – без вас как без головы, – ушел от прямого ответа Дерек. – Я, конечно, понимаю, что Деодред тоже остался без напарницы…

– Он мне никогда особенно не нравился, – прямо заявила Серая.

– А я? – Дерек спросил вроде серьезно, но Хелена захохотала.

– Ты интереснее, – отсмеявшись, ответила она. – Интересно, что из тебя… сделала Тео.

«Ого… – подумал Дерек. – «Сделала», вот оно как…».

– А я гибкий, – двусмысленно глядя на Хелену, медленно произнес Черный. – И быстро учусь…

– Надеюсь.

Магичка хлопнула его по плечу перчатками для верховой езды, натянула их и, покосившись на приближающегося Мальти, скривилась:

– Мне пора. Но я не прощаюсь.

Дождавшись, когда Хелена вслед за поджидавшим ее у дверей Деодредом выйдет из зала, Мальти подошел к Дереку, устроился напротив и положил ладони на столешницу. Его густая, белая борода волнами спадала на грудь, взгляд был мудрым и пронизывающим… «Поверь мне свои секреты, облегчи совесть», – говорил весь его вид. Но Дерек знал, что из «доброго дедушки» Мальти легко может превратиться в престарелого фанатика с горящим взглядом, умеющим убедить почти всякого пойти за ним.

Старик посмотрел на дверь, потом задумчиво – на мага.

– В чем дело? Что-то с моим поручением пошло не так? – неожиданно мягко спросил он.

– Да нормально. Просто я подумал… а, неважно.

– Как скажешь. – Мальти изобразил полную незаинтересованность… либо же уважение к чужим желаниям, будь то желание разыгрывать из себя буку, либо идиота.

– А, может, и важно, – проворчал недовольно Дерек.

«Лучше пускай он думает, что поймал меня на деланном равнодушии»

– Может. Так что же все-таки тебя гложет?

– Мне показалось, что управляющие отреагировали на новость о прибытии магов как-то… излишне равнодушно, что ли. Как будто я оповестил их о том, что прибудут крестьяне копать картошку. Меня это задело. Мы их…

«Их, беспечных и глупых людишек…»

– Мы их готовы защищать от ужасных тварей, а они просто – ну да, положите приказ в углу… Может, как-то, не знаю – показать им, что их ждет, если маги не будут стоять на страже? Картинку им, что ли, нарисовать…

– Картинку… – Белый усмехнулся в усы. – Эту мысль я обдумаю. Что еще?

– Если людям не предъявить какой-нибудь блестящей регалии, они всерьез магов не воспримут. Я не предлагаю цацками обвешаться, просто мне кажется, что… у магов должно быть больше полномочий.

Мальти улыбнулся.

А Дерек мысленно себя поздравил. Себя, Тео, Уэйна – но лишь самую чуточку, в глубине «старого Дерека».

А еще у него мелькнула мысль – «Взять, что ли, пару уроков по шпионажу у Рика…»

Бард чуть приоткрыл веки. Солнечный свет сквозь ресницы расцвечивал комнату разноцветными бликами. Хорошо было валяться, ни о чем не думая, но в желудке уже ворочался крупный зверь «Прожор». Рик покосился на мирно посапывающую рядом Тео, аккуратно, стараясь не потревожить, вынул руку из-под ее головы и направился к большой комнате, намереваясь соорудить из пары кусков старого сыра и булки какие-нибудь бутерброды. На пороге его чувствительный нос уловил аромат еды.

Посреди комнаты стояла корзинка, из которой чудесно пахло. Почему-то Рик ни секунды не сомневался, что это Дерек постарался. Он подцепил еще теплый пирожок, надкусил и замычал от удовольствия. Утолив пирожком первый голод, он взял колбу, на дне которой остались разводы от кофе, и пошел к источнику – помыть ее, и заодно набрать воды. А, отдернув занавеску и узрев собственно льющуюся с потолка воду, вспомнил, что хотел искупаться.

Омовение много времени не заняло – когда вода почти ледяная, не разгуляешься. Зато он почувствовал себя посвежевшим. Заметив в углу «ванной» крысовы ботинки, которые, видимо, Тео сбросила вчера перед душем, Рик выкинул их в маленькое окошко. Вымыл руки, набрал воды и вернулся в залу.

– Так… – он принялся перебирать банки, стоящие на полках, в надежде найти и, главное, правильно определить чай. Или его подобие… – Пахнет вкусно, но незнакомо. Лучше не рисковать. О!

Он ухватил жестяную коробку с надписью «Чай», однако под крышкой обнаружил какие-то зеленые катышки. Похоже, решил бард, без Тео не обойтись… Он зажег жаровню, благо вчера успел выпросить у Тео огниво, и установил колбу на подставку.

– Я надеюсь, ты там гремишь не баночкой с синей жидкостью, – раздался из спальни сонный голос Тео. – Если да, кинь ее в окно и пригнись.

– Нет, – заулыбался Рик. – Воду поставил. А где у тебя чай?

– В коробке с надписью «Чай».

Рик захватил с собой жестянку и вернулся в спальню. Тео сидела на кровати, скрестив ноги, и терла глаза.

– Эти ящеричьи какашки? – преувеличенно удивляясь, уточнил Рик. – Ты уверена?

– Просто другой сорт. Вкусный. Кидай в воду, я сейчас умоюсь и приду.

Рик пожал плечами.

– Там корзинка со снедью, думаю, от Дерека. Ладно, кину, но если отравлюсь, ты будешь виновата.

Спустя десять минут они прихлебывали чай, который оказался весьма недурным, разве что, на вкус Рика, излишне терпким. Жевали пирожки и молчали – хорошо так, расслабленно.

– Как себя чувствуешь? – прицелившись к рыбке, бард выудил ее из-под картошки.

– Нормально. На удивление. Но я вообще крепче, чем выгляжу.

– Ты крепче, чем кто угодно выглядит, – поправил ее бард. – До заката, как понимаю, нам делать абсолютно нечего.

Тео задумчиво покивала, а потом вдруг спросила:

– Поедешь со мной в Араханд?

– Что за вопрос! Конечно, поеду. Неужели ты могла вообразить, что я, после всего что…

– Тш-ш-ш. Мне достаточно простого «да».

– Да. – Рик сделал глоток чая, покатал его на языке. – Я, правда, не совсем понял, что там нужно будет делать, но мне все равно.

– Я думаю «прыгнуть» к Даккеру уже сегодня ночью. Или, самое позднее, завтра утром. Две недели на плавание, и неизвестно, сколько там понадобится… ты мне поможешь кое-что найти тут? Подвеска в виде скорпиона. Ну, жучка с клешнями и загнутым хвостом. Раньше я нашла бы его магически за минуту, но…

– Сразу же, как допью этот восхитительный чай. Что тебя тревожит?

Тео потерла лоб.

– Неопределенность, Рыжий. Неопределенность.

– Эй. Не ты ли мне говорила вчера, что «нет ничего, с чем бы мы не справились»?

– Я. Ладно, начну искать, присоединяйся.

Около часа они убили на поиски. На что только Рик не насмотрелся, пока рылся на столах и полках. Книги, сушеные цветы, кости, змеи в баночках, чучела грызунов, деревянные фигурки, браслеты, драгоценные камни россыпью, и книги, книги, опять книги. Наткнувшись на ту самую «банку с синей жидкостью», бард со всеми предосторожностями передал ее Тео. Она отвинтила крышку, понюхала, сказала «Это не то», и действительно выкинула банку в окошко. Рик ожидал, что сейчас им потолок на голову рухнет, но ничего не произошло.

Наконец, издав победный клич, бард выудил из чего-то липкого в горшке цепочку, на которой качался диковинный «скорпион». Тео вымыла кулон и повесила на шею. Они еще выпили чаю, и только Рик собрался уже предложить спеть что-нибудь, как в воздухе замерцало синим.

– Все планы по соблазнению псу под хвост, – брякнул он.

Тео, которую, казалось, находка привела в хорошее расположение духа, засмеялась.

Из портала вышел король.

– Рик, – коротко поприветствовал барда Его Величество. Повернулся к наставнице. – Шезара у меня в покоях, под присмотром Тома. Я чуть раньше, ничего? Остальных пока нет?

– Ждем, – развела руками Тео. – Есть зеленый чай, будешь?

Алое солнце зацепило край моря, и по волнам разлился нежно-розовый свет. Небо растекалось всеми оттенками синего – от темно-фиолетового до блекло-сиреневого, а затем уходило в черноту на востоке. Дерек уже час как листал какую-то книгу об охоте, встревожено поглядывая в окно. Гринер просто сидел на стуле, ровно, словно шест проглотил – руки на коленях, взгляд в никуда. Тео, на которую вдруг напала жажда деятельности, занялась уборкой, хотя Рик, спроси кто его мнение, сказал бы, что затея эта, хоть и героическая, но в принципе не может быть доведена до конца. Он устроился в кресле с виэлой, и тренькал что-то, напевая себе под нос.

– Может, мне в спальне спрятаться, – спросил он у Тео. – Я ж вроде как тут буду лишним…

– Сиди, ты не помешаешь. Можешь даже продолжать играть.

– Почему он запаздывает? – буркнул Дерек и раздраженно захлопнул книгу. – Договорились же, на закате. Рик…

– М-м? – поднял голову бард.

– На два слова. Отойдем… хочу посоветоваться насчет… внедрения.

Маг и бард отошли в спальню минут на десять, пошушукались там, и, когда вернулись, Дерек косился на Рика с непонятным выражением на лице еще минут десять. Солнце как раз село, когда в комнате открылся портал. Дерек с облегчением выдохнул.

– Прошу меня простить, – выпалил Уэйн, едва появился. – Чуть не опоздал.

– Чуть не считается, – заверила его Тео. – Взял все, что надо?

Белый погромыхал чем-то в мешке.

– Сначала – рассмотрим Гринера еще раз, я поясню по ходу дела, в чем разобралась.

Уэйн и Тео принялись ходить вокруг юноши, отпуская непонятные Рику замечания. Время от времени в разговор встревал Дерек, уточнял про какие-то «точки приложения» и кивал. Бард особо не прислушивался к диалогу, хотя со стороны маги показались ему немного забавными. Напомнили умничающих профессоров из Университета, которые обсуждают подопытное животное. Рик посмотрел на Гринера, и, заметив, что тот сидит напрягшись, словно его сейчас на части будут рвать, подмигнул королю. Тот чуть расслабился и несмело улыбнулся.

– Ложись, – Тео указала Гринеру на стол, с которого убрала все лишнее. Уэйн развязал мешок и достал пару подсвечников, бутыль с прозрачной жидкостью, тряпку и странные инструменты. Покосившись на длинные деревянные щипцы, Гринер чуть побледнел, но послушно забрался на стол. Тео протянула руку к его шее, оттянула кристалл в сторону, и юноша вдруг заорал так, будто его режут.

– Видишь? – похлопав сочувственно Гринера по плечу другой рукой, спросила Тео у Уэйна. – Связь очень прочная, может впасть в коллапс. Или утечь, так что будь готов вмешаться.

– Я бы заранее наладил некоторые линии, на всякий случай.

– Ладь, – согласилась Тео и, наклонившись к ученику, тихонько сказала: – Прости, будет больно. Мы можем усыпить тебя, – она кивнула на бутыль, принесенную Уэйном, – но шансы упадут… Терпи, пока сможешь, Гринер. Но если станет совсем плохо, лучше скажи, дадим понюхать раствор и… от болевого шока тоже все может пойти наперекосяк, так что…

– Я понял, – хрипло сказал юноша. – Терпеть, пока могу.

– Я все же посижу в спальне, – поджав губы, сообщил Рик и скрылся за занавеской.

Он уселся на кровать в полной темноте, глубоко вздохнул и начал играть. Успокаивающую мелодию, легкую, почти невесомую. «Все будет хорошо», пела виэла. Музыка наполнила комнату и неспешно вылетела в окно, просочилась под занавеской, заглянула в соседнюю комнату.

И тут раздался вопль. Первым порывом Рика было отбросить инструмент и зажать уши, столько боли и страдания было в этом крике. Но он продолжал играть. Чтобы, – возможно, кто знает? – хоть как-то помочь Гринеру. Чтобы самому не заорать в голос. Чтобы отвлечься от картин, которые нарисовало богатое бардовское воображение. Потому что, даже когда ему ломали пальцы, он кричал не так громко.

Вопли не стихали. Каждый раз, когда Рик думал, что у человека просто не может столько воздуха помещаться в легких – звук все длился, длился, и вроде бы сходил на нет, – происходило что-то, от чего Гринер кричал еще громче и протяжнее. И Рик тоже начинал играть громче. «Все будет хорошо», успокаивающе журчала мелодия. За занавеской время от времени что-то вспыхивало, и изредка слышался отрывистый голос Тео.

– Нет, назад. Назад, сейчас утечет… Держи его, Уэйн. Дерек, подойди поближе. Все хорошо, Гринер, уже скоро. Терпи… терпи, мальчик мой, дорогой мой балбес, терпи. Ты сможешь.

Сколько времени прошло с того момента, как Гринер закричал первый раз, Рик не знал. Минуты, а, может, часы. Наконец, резко, будто ему заткнули рот, юноша замолк.

– Все. Мы это сделали.

Услышав это, Рик сорвался с места и выскочил в залу. Воздух показался ему наэлектризованным, как во время грозы – волоски на теле встали дыбом. Гринер (на этот раз выглядящий как Гринер) все так же лежал на столе – бледный, как покойник, весь в поту. Уэйн и Дерек сидели на полу. Черный маг тяжело дышал, а второй… второго Рик узнал только потому, что больше никого в комнате быть не могло – он выглядел, как столетний старец.

А Тео… Тео медленно, не сводя глаз с кристалла, опускала его на цепочке в сосуд, выточенный из цельного хрусталя. Отпустив конец цепочки, она закрыла сосуд хрустальной же крышкой, подняла свечу и, шепча что-то, начала капать воском на щель между горлышком и пробкой. Кристалл светился синим.

– Все… – пробормотала Тео. Бережно положила сосуд в бадью с водой.

– Как он? – прошептал Рик.

– Жив, – сипло ответил Дерек, провел рукой по лицу и попытался встать. Бард прислонил виэлу к стене, подошел и помог магу подняться. – Спасибо. Живой… Древо Создателя, у меня ощущение, будто меня наизнанку вывернули, каково же ему?

Тео нагнулась к лицу Гринера, приподняла веко и, вглядевшись в зрачок юноши, удовлетворенно хмыкнула. Потом приложила ухо к его груди.

– Бьется слабо, но ровно. Уэйн…

Старик уже поднялся, оперся на предложенную Тео руку и позволил отвести себя к креслу, в которое рухнул с тяжелым вздохом.

– Уэйн, Дерек… – магичка обвела взглядом магов. – Спасибо. Спасибо и еще раз спасибо. Моя благодарность… Демоны дери. Я…

– Все и так понятно, – махнул Уэйн на нее рукой. – И барду надо сказать спасибо. Его музыка каким-то образом… держала и меня, и его. – Белый кивнул на Гринера.

Тео взяла с соседнего стола платок, вытерла юноше лицо.

– Думаю, простым чаем или кофе сил не восстановишь… я сделаю шакку.

Она протянула Рику колбу, и принялась рыться в баночках.

Бард безропотно отправился за водой, раздумывая, не показалось ли ему… в тот миг, когда Тео посмотрела ему в глаза, передавая посуду, он заметил, что… будто с нее сняли огромный, страшный груз.

«Она до ужаса боялась, что кристалл его убьет или сведет с ума, – догадался Рик. – А потом до такого же, бездонного ужаса боялась, что Гринер погибнет уже от их рук, во время этой… операции».

Вода зажурчала, наполняя колбу. Рик прислонился лбом к холодному стеклу и подумал – «Ну, теперь-то все наконец будет действительно хорошо…»

– Ничего хорошего, – сказала Тео пару часов спустя.

Они сидели за столом, все пятеро. Бледный Гринер, голый под одеялом, в которое его завернули после того, как стащили пропотевшую одежду, цедил маленькими глоточками загадочную шакку и выглядел так, будто только что вернулся с того света. Уэйн вновь принял свой молодой облик, хотя и в нем был похож на развалину. Дерек, которому энергию восстановить было проще всех, уже почти оправился, но под глазами у него темнели мешки.

– Ты о чем? – спросил Рик, которому шакки не досталось, но он по этому поводу абсолютно не переживал… судя по тому, как она пахла, он был самым удачливым человеком за этим столом. Маги же пили ее в третий раз, морщась и сплевывая какие-то зеленые нити на пол.

– Я про Башню. И тварей в подземелье Ордена. Сумасшедших людей там же. Непостижимым образом выжившего после драконьего огня Кендрика. Мальти… Да про целую кучу всего.

– Я не дам… – Внезапно подал голос Гринер, закашлялся и продолжил. – Я не позволю, чтобы ты одела эту штуку.

«Чтобы Шезара одела эту штуку», – подумал Рик.

– Если, чтобы ее снять, приходится пройти через такое, то к демонам Вердленд, наследников и короля, к долбанным де…

– Гринер, погоди. – Тео протянула ему новую порцию напитка. – Такая реакция была только у тебя.

Юноша ошеломленно моргнул и перевел взгляд на Белого. Тот кивнул, подтверждая слова Тео:

– Его на тебя надел Кендрик. Не просто надел, но вживил. Любому другому человеку не только не будет грозить опасность слиться с находящимся внутри духом, но и снимать он кристалл сможет безболезненно.

«Если после этого мне кто-нибудь скажет, что Кендрик не заслуживает, чтоб его тысячу раз окунули в расплавленный камень, я плюну ему в глаза», – подумалось Рику.

Судя по выражению лиц магов, они думали примерно о том же.

– Это… это хорошо, что безболезненно. – Гринер отпил шакки. – Я бы… полежал немного. Голова кружится.

Бард вскочил и отвел Гринера к кровати. Сел рядом. Юношу била дрожь, и Рик набросил на него еще пару покрывал с постели. Тео с Дереком уж как-нибудь сами спровадят Белого мага, справятся. А он сейчас может помочь Гринеру.

– Как ты? – спросил Рик, решив начать разговор с чего-нибудь предсказуемого.

– Словами не объяснишь.

– А ты попробуй. А я, в свою очередь, постараюсь понять.

Рик догадывался, что сейчас происходит с Гринером. Не в магическом плане, нет – в его голове. Парень пережил такие боль и страдание, что не каждому под силу. И, если не вмешаться, у него на всю жизнь останется шрам. Не тот, который сейчас пересекал грудь юноши, красный и свежий, будто его совсем недавно полоснули ножом, а внутри. В душе и разуме.

– Словно… меня разобрали на такие маленькие кусочки, – тихо начал Гринер, – которые и увидеть-то нельзя. Даже через линзу. И каждый из них отрывали по живому. Не только тело, все, что я есть, разобрали и собрали снова. – Он покосился себе на грудь, туда, где змеился шрам. – Я знаю, от чего он. Кристалл, когда его пытались изъять, начал вгрызаться в меня.

– Ты понимал, что происходит? Был в сознании? – задал следующий вопрос Рик. Парень должен выговориться. Разложить по полочкам всю свою боль, излить ее наружу, рассмотреть и привыкнуть к ее виду.

– Не совсем. Я был болью. И кристаллом. Я прекратил быть Дорианом и собой, но как бы… видел себя со стороны, как если бы висел над своим телом в воздухе. Мой разум утонул в агонии, но вместо него у меня был другой. Я не могу описать… Это за пределами чувств. Нельзя сказать «было солоно» или «сладко», или даже «остро». И слово «больно» тоже не подходит. Это было будто…

– Ты был чистым состоянием, без названия и цели, так?

– Да! – Гринер даже улыбнулся, и Рик понял, что добился своего. Внимание парня переключилось на то, чтобы суметь описать произошедшее. А описать – почти что осмыслить.

А от осмысления и до принятия недалеко.

– Продолжай…. – подбодрил он Гринера, улыбаясь в ответ.

Через некоторое время в спальню, держа светильник перед собой, заглянула Тео:

– Гринер уснул? – прошептала она.

– Не уснул, и не собираюсь, – ответил юноша. – И, если мне дадут штаны, я бы перебрался за стол и выпил бы еще этой бурой гадости.

– Милости прошу, – Тео качнула лампой, – гардеробная где, ты знаешь. Только не бери штаны с рюшками, они мне дороги, как память.

Гринер вышел, чуть покачиваясь, из спальни, а Тео вдруг, поставив лампу на пол, подскочила к Рику и зашептала возбужденно:

– Что ты с ним сделал? О чем вы говорили?

Бард, от такого неожиданного прыжка сначала подался назад. Потом честно объяснил, что именно спрашивал и почему.

Тео ухватила его за уши, притянула к себе и смачно чмокнула в губы.

– Рыжий, ты гений. Трижды гений.

– Четырежды, – скромно промурлыкал Рик, – если считать тот факт, что я отказался жениться на старой девице Фонсуорт, хоть приданное за ней давали колоссальное.

– Ах ты, бестия… пошли, выпьем. На этот раз вина, не бойся – я, пока прибиралась, нашла запасец… и поговорим.

Гринеру, который не поленился, несмотря на то, что его шатало из стороны в сторону, раскопать среди одежды штаны с рюшками и теперь сидел, весьма гордый собой, вина не перепало. Тео сказала, что ему вообще лучше ничего не есть сутки, а пить только воду. «Все равно наизнанку вывернет», – предупредила она. Зато магам и барду досталось больше, что Рика несказанно обрадовало, потому что позади были ого какие переживания, а «запасец» оказался ничем иным, как «Уньо Лито» тысяча шестьсот девяносто второго года. Рик мучился, пытаясь по лукавому взгляду Тео понять, то ли это невероятное совпадение, то ли она специально его нашла и сейчас выставила на стол… только как? А Дерек совсем не мучился, просто наслаждался букетом своего любимого вина и, чуть сползя вниз по сиденью стула, довольно улыбался.

Какое-то время они наслаждались заслуженным отдыхом и удовольствием. Но потом Тео постучала ногтем по бокалу, посерьезнела и сказала:

– Теперь о планах… Дерек. Думаю, то, что я не оставила намерения отправиться в Араханд, для тебя не новость.

– Я слишком давно тебя знаю, чтобы думать, будто ты будешь сидеть, сложа руки. Или же пойдешь в Башню мириться с Мальти, в особенности когда ты потеряла магическую силу. Но знаешь… – Дерек сел ровнее, и произнес с нажимом: – Когда ты сказала, что оденешь кристалл, я подумал…

– Что это не такая уж плохая идея, да? – закончила за него Тео. Дерек кивнул, и магичка продолжила: – На первый взгляд, так и есть. Но… Тут есть несколько фактов.

– Излагай, – разрешил Черный.

– Во-первых, Гринер видел во сне-видении пустыню. И башню Скорпиона.

Маг подавился вином так, что в нос попало. Откашлявшись, он протянул:

– Да что-о-о ты… видение. Ну да.

– На самом деле это самый серьезный мой аргумент. Не подавись снова, вот тебе второй – Мальти так не хотел, чтобы я туда отправилась, что аж из балахона выпрыгивал.

– И что?

Рика внезапно озарило. Он понял, «что», но благоразумно решил помолчать и подождать, когда это же скажет Тео.

– Подумай, Дерек. Сложи все то, что рассказал Уэйн. Мальти заодно с Кендриком, причем давно. Он устроил Возвращение, причем спешно, и всеми силами старается не просто обеспечить магам поддержку народа, но посадить их выше этого самого народа. Что касается Кендрика, то он, похоже, с каждым днем становится все более сумасшедшим сукиным сыном. Более сумасшедшим и более сукиным, если мне будет позволено уточнить. И Вердленд он ненавидит больше всего на свете, а главной идеей его «Великого постулата» являлось то, что маги должны править людьми. – Тео сделала паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. – И прибавь к этому одну малюю-ю-юсенькую вещь… О том, что будет какое-то небывалое нашествие тварей и распространение Проколов, мы знаем лишь со слов Мальти.

С минуту Дерек сидел молча, потом выругался так, что Гринер округлил глаза, а Рик чуть под стол не полез от унижения – он-то думал, что заковыристей него самого никто завернуть не может.

– Вот же… Стоп. Постой. – Дерек поднял ладонь.

– Стою, – отозвалась Тео.

– Раз, как ты думаешь, Мальти все выдумал, чтобы вознести магов и сесть у них во главе править людьми – и все эти «грядущие беды» лишь выдумка… тогда тем более тебе незачем ехать в Араханд искать способ остановить Ничто.

– Я могу и ошибаться, – пожала плечами Тео, – насчет вранья Мальти. И миру действительно грозит нашествие тварей. Как я уже сказала, колдовать я не могу, так что ценности особой тут, в Вердленде, не представляю. Ты знаешь, как выглядит нить необходимости у Серых, ведь так?

– Знаю, – кивнул Дерек, по-прежнему всем видом выражая несогласие.

– Так вот, ты также знаешь, что события могут изменять эту нить, влиять на нее. – Тео вздохнула. – С той самой ночи на Совете магов, в лесу у камней, когда я узнала о увеличении числа Проколов, и почувствовала ее, эту нить… Хотя вернее было бы сказать – этот канат необходимости, – она до сих пор не изменилась ни на йоту. Ни победа Дориана и Розы, ни «смерть» Гринера, ни почти полная гибель Дориана, ни мое пленение, ни драконий огонь на кендриковой заднице, – она повысила голос, – ни мое бегство, ни Уход Ольсена, ни освобождение Гринера от кристалла – НИЧЕГО ее не изменило.

Тео замолчала, а потом тихо, устало произнесла:

– Я должна отправиться в Араханд.

Дерек скривился, так, будто дорогое вино вдруг превратилось в кислятину и прошептал:

– Должна… что ж. Я понимаю. Тогда давай обсудим, что именно мне тут делать с Мальти, пока тебя не будет.

– Вот за это я тебя и люблю, Дер. – Слабо улыбнулась магичка. – Когда есть цель, ты не топчешься перед дверью… Давай обсудим.

Они проговорили несколько часов. Гринер, хоть и зевал нещадно, уходить в спальню не хотел, слушал. Рик помогал, как мог – объяснял Дереку, на чем обычно прокалываются агенты, раскладывал по полочкам расстановку сил в Ордене Близнецов, чертил карту Храма, в том числе подземелий. Они обсудили все возможные варианты развития событий тут, в Вердленде, и возможные выходы из тупиковых ситуаций. Гринера назначили связным – в Араханде мысленная связь действовала плохо, и маги договорились, что каждый свой «Черный» цикл юноша будет посылать сигнал Дереку, и, если тому будет что рассказать, передавать это остальным. Наконец, когда все было уже не по разу обговорено, Тео сказала:

– Ну все. Подводим итоги. У меня уже язык заплетается от усталости. Гринер… возьмите с Дереком сосуд с кристаллом, он уже очистился. Шезаре достаточно будет надеть цепочку, и все. Пусть передаст Дориану, что мы… делаем все возможное. Когда отдадите Шезаре кристалл и объясните, как он работает, пусть Гринер отоспится и к полудню возвращается сюда. Дер… держи Уэйна подальше от короля, сколько сможешь. А мы постараемся вернуться как можно скорее… и привезти с собой способ избавления от Проколов.

Гринер с Дереком поднялись, и Тео добавила:

– Гринни, ты б штаны переодел. Рюшки тебе не идут.

– Я думаю, в Вердленде нет ни одного человека, которого бы волновал внешний вид моих штанов, – ухмыляясь, парировал юноша. – До завтра.

– До завтра.

Когда исчез след от портала, Тео посмотрела на Рика.

– Не жалеешь, что связался с нами?

– Лучшее приключение в моей жизни, – Рик совершенно искренне восхищенно покачал головой. Затем поднялся из-за стола и потянулся. – Пошли спать. Нам, как я понимаю, еще вещи с утра собирать.

До рассвета оставалось еще около часа, но в воздухе уже разлилась свежесть, небо чуть поблекло. Рик улегся, приобняв Тео, она положила ему голову на плечо.

Сон, будто испугавшись, упорхнул куда-то. Рик пытался вспомнить время, когда был столь же счастлив, и не смог. Хотя, попытайся он объяснить кому-нибудь, отчего у него внутри так тепло, его бы не поняли. Творились ужасные вещи, будущее было абсолютно непредсказуемо и наверняка опасно, а он тихо улыбался в темноте. Наверное, тому, что именно в эту минуту он был самим собой, и в нужном месте. И все благодаря Тео. Рик нежно поправил ее локон, который щекотал ему подбородок. Чуть склонил голову, чтобы видеть ее лицо. Веки у Тео чуть дрожали, будто она видела неспокойный сон. Бард наклонился и легонько коснулся ее губ своими, мягко, словно мотылька целовал. И тут же почувствовал, как щеки коснулись ее ресницы – она проснулась. Рик замер…

Тео не спала, как не пыталась уговорить себя отдохнуть. Лежала с закрытыми глазами, и думала о том, какие же струны в ее душе смог задеть этот рыжий бард, и отчего она чувствует себя с ним так уютно, тепло и… волнительно. Наверное, подумалось ей, она забыла уже, это ощущение – любовь. Когда любят не «за что-то», а «потому что», и чаще всего – потому что любят. Это ли с ней происходит? Тео не была уверена, но, ощутив прилив нежности к Рыжему, пожалела, что он уже заснул – хотела сказать ему об этом. Но тут он поднял руку, провел по ее волосам, а затем, нагнувшись, поцеловал ее. Она ответила… Зачем слова, мелькнула мысль, сказать можно и без слов…

Рик же, почувствовав, что Тео целует его в ответ, не совсем еще веря в то, что происходит, без сопротивления упал в поднимающуюся волну – теплую, мягкую. Нащупал пальцами завязки ее рубашки, дернул, коснулся губами кожи… и потерял не только голову – он весь утонул в желании, ощущая лишь, как время и пространство наливаются медовым светом, замирая, расцвечиваясь всполохами, и счастье заполнило все его существо.

Утро было непохоже ни на одно из тех, что встречали Рика на протяжении всей его жизни, когда заканчивалась ночь. Мир будто родился заново, оделся сверкающими каплями и лучился светом. Воздух благоухал нагретым камнем, соленым морем и было слышно, как далеко внизу, под окном, шероховато перекатываются волны по берегу. Бард ощутил прилив сил, и был готов, на манер сказочных героев, выйти на бой с драконом… Хотя… Рик посмотрел на лежащую рядом Тео, разметавшую по подушке гриву темных волос, поцеловал женщину в плечо, и подумал что в каком-то смысле бой с драконом у него уже был. Но в этой битве проигравших не было – только победители.

Он выбрался из кровати, и, шлепая босыми ногами по прохладному каменному полу, направился к источнику за утренними процедурами. Вернувшись в спальню, нашел штаны и принялся готовить чай в зале, стараясь не шуметь. Но Тео будто во сне почувствовала, что он уже встал – буквально через минуту послышался скрип кровати. Она вышла в комнату, завернувшись в простыню, такая восхитительно растрепанная и по-детски заспанная, что Рику захотелось схватить ее в охапку, унести обратно в постель, и… Рассеянно улыбаясь, Тео осмотрела комнату и пробормотала:

– Интересно, который час…

«Если и у меня такое же выражение лица – как у кота, который добрался до крынки со сметаной, Гринер с Дереком нас вычислят тут же».

– Полудня еще нет, судя по тому, что никто не выражает удивление моим голым торсом.

– И не выразят, – ответила на это Тео. – По крайней мере, Дерек. Он, по-моему, раньше меня понял, что я влюбилась.

«Влюбилась», – подумал Рик, – как восхитительно звучит».

Тео уселась за стол, но скривилась.

– Рыжий, давай выкинем в окно этот стол. Видеть его не могу после вчерашнего, не говоря уж о том, чтобы есть за ним.

Она завязала простыню на груди и отодвинула стулья. Первая попытка просунуть стол в окно не увенчалась успехом – он был слишком большой. Тогда Тео приволокла из гардеробной украшенный драгоценными камнями меч и, бормоча, что эта железка только и годится, что в качестве топора, отрубила им ножки у стола. Вместе с Риком они доломали остальное и скинули обломки вниз, на скалы.

Тео вернулась в спальню, натянула одежду и поволокла Рика собираться.

– Еду купим по пути, главное сложить одежду, найти все котелки-ложки и тому подобное, – пояснила она. – После плавания по морю мы поднимемся по Аззре – это река, что впадает в залив Мертвых Богов, – уже на речном корабле к столице Араханда. И уже оттуда будем искать.

Бард, не прельстившейся вчерашней картошкой, грыз сыр и рассматривал расшитые мягкие сапожки. Он удивленно вскинул голову:

– Искать? А ты разве не знаешь, где находятся эти скорпионы?

– Понятия не имею. Они каждый раз в разном месте, и потому очень хорошо, что с нами Гринер. Когда он будет Серым, я научу его, как найти арахандских магов. Тут штука в том, Рыжий, чтобы пойти, возможно, совершенно другим путем, но в итоге прийти куда надо. Но начинать надо в Ашхаре. – Она протянула ему плоский браслет в виде сплетенных листьев – массивный, золотой, украшенный тремя большими рубинами. В драгоценностях Рик разбирался. – Одень под рукав. В Араханде чем больше на тебе украшений, тем лучше. И на крайний случай – им можно расплатиться.

– Прикупить небольшой городок? – Рик одел браслет, но, обнаружив, что он велик для запястья, подвинул его на предплечье.

– Здесь – возможно, – засмеялась Тео. – Но на юге ты на него сможешь приобрести раба, коня и меч… чего, по-моему, вполне достаточно.

– Раба?

– Ох… – Тео критически осмотрела шаровары из белоснежного льна, приметила пятно от вина и отложила в сторону. – Напомни мне, чтобы я Гринера предупредила на этот счет. Чтоб он не бросился освобождать всех невольников Араханда. Хотя, думаю, общение с Дорианом, который в свою очередь, общался с Шезарой, должно принести свои плоды. И, раз уж если речь зашла о различных предупреждениях… Никаких заигрываний с тамошними женщинами – теми, у кого закрыто лицо. Даже самого невинного комплимента хватит, чтоб тебя лишили глаз, рук, языка и…

– Да я что, да я по-твоему разве? – возмутился бард.

– А то я тебя не знаю, – лукаво прищурилась Тео. – Ты же Рикардо Риомболь, гроза девиц.

Из комнаты послышалось: «О, стол-то куда делся», и в гардеробную заглянул Гринер. Тео быстро осмотрела его – немного бледен, и похудел, но в обморок не падает. Сборы продолжились, и Тео воспользовалась случаем объяснить Гринеру, как именно обстоят дела с рабами в Араханде.

– Так уж у них устроено, – заключила она, – и поверь, большинство рабов живет куда лучше, чем свободные, но бедные люди. У рабов по крайней мере есть еда, кров и хоть какая-то уверенность в будущем. Многие детей продают, надеясь что они будут счастливее родителей. Скажи, как далеко на юг ты сможешь нас забросить?

– В Кавен, – ответил юноша, – мы оттуда с Дереком Шезару забирали. Кстати, чуть не забыл… Дерек сказал, чтоб его не ждали, отправлялись. Мальти послал его закрывать Прокол и ловить тварей, насколько это затянется, неизвестно.

– Я, конечно, рада что Дерек успешно влился в команду Мальти, но… думала, он придет попрощаться. Нет, так нет… – Тео чуть наморщила лоб, но тут же улыбнулась. – Кавен – это хорошо, оттуда всего два дня пути к Даккеру.

В поездку они взяли только самое необходимое. Оделись просто и удобно – плотные льняные штаны, заправленные в сапоги, рубахи, куртки – Тео предупредила, что сначала будет тепло, а потом и вовсе жарко. Хотя бард, которого все равно выдала бы виэла за плечом, нарядился в дублет охряного цвета с желтыми вставками.

– Поскольку мы будем ехать по населенным землям – поначалу так уж точно, то сможем купить все необходимое. Начав с лошадей в Кавене. – Она протянула Рику темно-зеленый берет с петушиным пером. – Ну что, путешественники… Гринер?

Юноша припомнил то место, куда они перемещались с Дереком и, благо, был в «черной» стадии, без труда открыл туда Дверь.

– Ну, Создатель благослови, – пробормотала Тео.

Конец первой части

Память и Песок

Часть вторая

Глава 15

Даккер, жемчужина графства, богатейший город страны, полумесяцем лежал в округлой бухте, что обнимала море двумя руками-мысами. К нему с холмов, возвышающихся вокруг, стекались, как реки, дороги: большие, мощеные желтоватым песчаником, и поменьше, обычные. Сюда съезжались купцы со всего Вердленда, чтобы продать то, чем богато королевство – лес, пеньку, мед, меха и шерсть, металлы и лен, и отсюда же везли южные товары: пряности, жемчуг и кораллы, хлопок и шелк. И диковины из Араханда, что стоили баснословно дорого; сказочные плоды перевозили, обложив льдом, ярких птиц берегли пуще глаза, а черное дерево мерили не стволами, а чурбачками.

О том, чем живет Даккер, Гринеру с бардом рассказала Тео, пока они подъезжали к городу. Юноша выказал поразительную осведомленность в ваннах и шелке, а Рик добавил, что видел как-то птицу с длинным и разноцветным хвостом, который она раскладывала как веер.

– Впрочем, – добавил бард с вернувшимся к нему в последние несколько дней легкомыслием, – она сдохла на следующий день. Сказали – от холода.

Как ни удивительно, такой богатый город не был окружен ни стенами, ни даже захудалым рвом.

– Мало кто осмелится напасть на Даккер. – Пояснила Тео, когда Гринер обратил на это внимание. – Тут каждый второй – хороший боец, а каждый первый – либо моряк, а они умеют драться, либо купец, у которого в охране сорвиголовы почище любого грабителя. И у самого города отряды сильные – они патрулируют за десять миль от Даккера. Так что, когда купцы, едущие с севера, видят дорожный столб с указателем, они облегченно выдыхают. – Тео чуть придержала коня, чтобы, развернувшись, показать на небольшой каменный столб, врытый в землю у обочины. На нем была нарисована цифра «три». – Мы в трех милях от Даккера.

– Зато воров тут, наверное… – заметил Рик.

– Прорва. – Тео засмеялась. – Тут ты абсолютно прав, воров необычайно много. Поэтому советую вам перепрятать ваши денежки поближе к телу.

Гринер пощупал кошель на поясе и облегченно вздохнул: на месте. Подумав, он развязал шнурки и сунул его за пазуху. Они медленно подъезжали к городу, в основном потому, что, чем ближе к Даккеру, тем больше дорога была запружена повозками, дормезами и фургонами.

– И это еще мы не по торговой дороге подъезжаем, тут заторы редко бывают. И к тому же сейчас зима.

«Ага, зима», – подумал Гринер с сарказмом. Снега и в помине нет, всюду растет трава, деревья тоже зеленые стоят, и воздух совсем теплый. В полдень, когда начинало припекать, так даже жарко становилось. Но тут же он подумал – ведь купцам из центральной и северной части Вердленда приходится ехать сначала по морозу и заснеженному лесу… Он с интересом вгляделся в бухту впереди. На безмятежной глади тут и там виднелись черные точки и полоски.

– А это что за щепочки?

– Это корабли. На самом деле они огромны, просто далеко.

– Так много? – удивился Гринер. Те, что он успел сосчитать, уже перевалили за второй десяток.

– Много. Торгуют, рыбу ловят.

– А нам какой нужен?

– «Морская звезда».

Наконец они подъехали к воротам города. Оказавшись поближе, Гринер увидел, что стена у города все-таки была. Но заметить ее было сложно – она оказалась гораздо ниже, чем здания за ней. Гринер, имеющий теоретические знания об осадах, подумал, что взять город чрезвычайно просто – надо всего лишь одному солдату подставить руки замком другому и немного его приподнять. Ворота тоже были не слишком крепкие – хоть металлические, но прутья тонкие с завитками – больше для красоты. Ворота были открыты и у них стояли стражники – в ярких плащах поверх белой формы, ни кольчуг, ни щитов. Только короткие кривые мечи у пояса. Еще там же, у ворот, под навесом располагался стол, за которым сидел человек и писал что-то в большую книгу. И тут Гринер понял, почему, собственно, повозки по дороге ехали так медленно. И зачем городу нужна стена, которую можно перепрыгнуть с шестом. Тут взимали пошлину.

– А нельзя как-нибудь… – поморщившись, предложил бард, – …избежать этой процедуры?

– Нет. Слишком много неприятностей будет, лучше дождаться своей очереди и мирно зарегистрироваться, – ответила Тео.

Так они и сделали, и Рик, чтобы не было скучно просто так стоять, успел придумать девятнадцать способов проникнуть в город, минуя пост. Последний был совсем уж дикий, на взгляд Гринера: бард предложил привязать себя к овцам снизу и пробраться в город, болтаясь у них под пузом.

– А еще можно построить большую деревянную статую, скажем, осла… – начал было Рик, но тут подошла их очередь.

– Бран Эгдель, менестрель, с учеником и охраной. – Сказала Тео неожиданно изменившимся голосом. Гринер и не заметил, когда она создала на себе иллюзию мужского лица с бородой. Наверное, пока он рассматривал стену.

– На сколько? – со скучающим видом спросил чиновник и записал что-то в книгу.

– Семь-десять дней.

– Товары везете?

– Нет.

Чиновник и стражники посмотрели на путешественников: у тех и впрямь из поклажи были только седельные сумки да скатки одеял сзади.

– Где остановиться, знаете? Могу посоветовать…

– Знаем.

Пост они прошли быстро.

– А если бы у нас был товар? – спросил Гринер.

– Застряли бы тут минут на сорок. А то и больше. Они перетрясли бы все, записали, взяли налог… А так мы – скорее покупатели, к тому же людям искусства здесь всегда рады.

– М-да? – заинтересованно протянул бард.

– Желаешь дать представление? Тогда зайди сначала в Гильдию искусств, зарегистрируйся, оплати взнос, доложись, где выступать будешь, чтобы местным не помешать, а после…

– Я передумал, – быстро сказал Рик.

Гринер же вовсю вертел головой. Такого города он никогда не видел. Даккер был даже больше Тэнниела, и куда ярче. Большинство домов были светлыми – либо построены из мрамора или другого белого камня, либо покрашены. А вот карнизы, дверные проемы и сами двери, балконы и ставни радовали глаз яркими цветами: синим, красным, желтым. Улицы были широкими, чистыми; плиты, которыми их вымостили, без единой выбоины, некоторые, судя по отсутствию потертостей, заменены совсем недавно. То тут, то там глаз подмечал непривычной формы двери и крыши луковицами. Спасаясь от жары и солнца, жители всюду, где было возможно, натягивали тенты – полосатые, яркие. Проспект, по которому они спускались в сторону моря и порта, был пологим, и через каждые двести-триста ярдов перемежался ступенями. Еще чаще, чем ступени, на проспекте располагались таверны и кафе, и не только в домах, но и снаружи – на террасах, уставленных кадками с растениями, расставлены были столы и стулья. Деревянные и плетеные, с сердечками в спинках или раскрашенные; столы квадратные и круглые, отполированные и покрытые скатертями… И все они были заняты. Людей было так много, что у Гринера зарябило в глазах. Однако он отметил: ни одного попрошайки, бродяги или пьяницы, валяющегося на земле. Зато его внимание привлекло то, что почти на каждом заведении, на двери, есть надписи незнакомыми буквами. Витиеватые, округлые закорючки виднелись под вердлендскими названиями, напоминая обычные, ничего не значащие виньетки, как рисуют в книгах. Но Гринер догадался, что это – арахандские надписи.

Даккер Гринеру определенно нравился. И не только тем, что тут не встречались бедняки, – он знал, что они наверняка есть, просто живут в другой части города. Город был светлым, цветастым… он излучал атмосферу праздника и приятной суеты. На лицах сверкали улыбки, особенно, если вы хотели что-нибудь купить или продать; откуда-то справа доносился веселый перезвон колоколов, запахи наплывали волнами: цветы, сдоба, корица, мята, вяленая рыба, табак, снова цветы… Да, цветов в этом белом городе было множество – на клумбах, в горшках у дверей лавок, в вазах на балконах. Небо было пронзительно-синим, над головой летали чайки, крича визгливо, но совсем не раздражающе.

Тео, наблюдая за тем, как по лицу Гринера расползается блаженная улыбка, сама не сдержалась, засмеялась.

– Нравится?

– Еще бы! – юноша перевел затуманенный взгляд на магичку. – А что за звон?

– Колокола часов. Сейчас три пополудни. А тебе нравится? – Тео повернулась к барду.

– Ничего так. Неплохо, – ответил Рик, но довольный вид и светящиеся любопытством глаза выдали его. – Здесь, я смотрю, дамы носят юбки пышнее и короче, а мужчины одевают странные кафтаны…

– Влияние Араханда, – Тео показала на лавку, в витрине которой стояли странные, длинные металлические кувшины с изогнутыми носиками и трубками сбоку. – Это кальяны. Через них курят табак. А вот… – она ткнула пальцем куда-то наверх и Гринер, запрокинув голову, увидел высоченную, узкую башню белого камня, – … это самая высокая башня в Вердленде, где жил, согласно легенде, маг Керкомер. Вообще-то она называется Башня Чайки, но в народе ее почему-то зовут «Спицей».

– Самая высокая? – бард прищурился, прикрыл глаза от солнца ладонью и взглянул наверх. – А как же Район Тринадцати Башен в Будере?

– Там – тридцать пять ярдов. А эта – пятьдесят, я мерила.

– «Маг Керкомер» это, случаем, не ты? – состроив подозрительную мину, спросил Гринер.

– Нет, – Тео рассмеялась, – не я, и вообще не маг. Шарлатан, но умный и способный.

– Погоди, я запутался. Она давно здесь стоит? – Гринер нахмурился.

– М-м-м… лет тридцать, – ответила Тео.

– Но построили-то ее маги?

– Нет. – Тео усмехнулась. – Не смотри на меня так, я же не виновата в том, что не только у магов котелок варит. Люди ее построили, обычные люди. Вернее, необычные – очень талантливые. Один, архитектор, был родом из Араханда, Джалал Хир Калим его звали. А второй строитель местный, Джонас Бренер. Даккер вообще молодой город – ему всего лет сто. А в самом начале тут была деревушка ловцов жемчуга…

– О, это я знаю, – радостно перебил ее Гринер. – Сюда приплыл Зариф из Араханда, вернее, не приплыл, а его штормом выкинуло. Мне Дерек рассказывал.

– Да, а потом он набрал тут жемчуга…

– …продал его выгодно на родине, но вернулся сюда и основал тут собственное маленькое королевство, – закончил Рик.

– Так вы знаете эту историю? – Тео скинула капюшон и, казалось, немного обиделась, обнаружив, что красочные рассказы о местности не к месту. Она вернула собственное лицо, как заметил Гринер. – Ну и ладно. Тем более что мы почти добрались до порта. Если хотите что-нибудь прикупить, делайте это сейчас.

– А разве мы тут не задержимся? – разочарованно спросил Гринер.

– Зависит от того, какие корабли сейчас в гавани и когда отходят. Если нам повезет, мы поплывем на «Морской звезде», и я познакомлю вас с моим другом Рашидом Фархи, он купец и капитан «Звезды». Ну а если какой другой корабль отплывает скоро в Араханд, поплывем на нем. Так что… давайте так. – Тео остановила коня. – Я сейчас поеду в порт, в канцелярию, и выясню, кто стоит у причала и когда отбывает. А вы можете погулять по городу. Куда вам интереснее – посмотреть на Сад Драгоценных камней, на дворец Зарифа или погулять по улице Фонтанов? Только предупреждаю – в саду камней ничего не отковыривается и не отколупывается, на дворец можно посмотреть только снаружи, а фонтаны сейчас не работают.

И она лукаво глянула на своих спутников. Бард с Гринером переглянулись и хором, не сговариваясь, ответили:

– Поесть бы сначала…

– Эх вы, ценители прекрасного. – Магичка ухмыльнулась. – Поезжайте по этой улице направо, она называется Третья Цветочная… видите? – Тео помахала рукой поперек проспекта, по которому они ехали. – Улицы тут либо спускаются к морю, либо пересекают их, расходясь от порта, как кольца. Вот эти, что кольцами, называются по номерам, Первая Цветочная, Вторая и так далее. На Третьей есть кафе «Чалма», там очень вкусно и не дорого. Попробуйте шербет, кстати. Хотя тебе, Гринни, наверное рановато еще… Впрочем, смотри сам. А потом идите по Третьей налево, следующая будет как раз улица Фонтанов. Может, какие из них и не выключили… Спуститесь по ней до гавани, там и встретимся, у статуи Зарифа Морехода. Его ни с кем не перепутаешь – огромный мраморный дядька с усами.

Рик и Гринер запомнили все наставления, покивали головами и свернули направо. Тео крикнула им вдогонку:

– Только не покупайте никаких чудо-мазей и украшений!

И направилась вниз, к порту.

Гавань Даккера бурлила днем и ночью. Круглые сутки в порту что-то погружали, разгружали, чинили и латали. Последнее объяснялось тем, что море Ветров было так названо не просто ради красоты – мореходов подстерегали коварные течения и неожиданные бури. И пираты, хотя, по мнению горожан, им было далеко до пиратов старых времен, когда плавал Зариф на своем «Вольном».

Корабли толпились в бухте, словно овощи в супе. Часть из них стояла на якоре в отдалении, ожидая своей очереди на прикол. Причалов на всех не хватало, впрочем, основную массу кораблей составляли рыболовецкие шхуны, на арахандский манер называемые «шитта». Тео поехала вдоль набережной, рассматривая порт сверху. Каких судов тут только не было… Маленькие фелюки, грузовые, крутобокие багалы с двумя косыми парусами; крупные трехмачтовые, двухпалубные шебеки. Быстроходные самбуки. Но королями моря, были, без сомнения, каракки. Двухпалубные, с несколькими косыми парусами и одним прямым, и с веслами, с вместительными трюмами и каютами, что позволяло перевозить как грузы, так и пассажиров. В случае штиля матросов сажали на весла. Таких в Даккере сейчас стояло всего три – и «Звезды» среди них, к сожалению, не было. Тео вгляделась в изящные буквы на бортах: «Призрак», «Закатный» и «Дельфин». Ни одного из капитанов этих кораблей она не знала, слишком давно она приезжала сюда, наверняка за десять лет успели не только новые суда построить, но и образовались молодые «Семьи», ведущие торговлю с Арахандом. В купеческих делах частенько разорялись, теряя все, или наоборот, резко богатели. Ведь все зависело от непредсказуемого моря – поднимется буря, потопит корабль с грузом, и прощай, прибыль. Но та же буря могла потрепать и конкурентов.

В конце набережной находилась канцелярия, двухэтажное каменное здание, выкрашенное в белый цвет. У главного входа стояла очередь из капитанов либо же их помощников. Учет прибывающих и отбывающих кораблей в Даккере велся очень внимательно. Все грузы регистрировались, и даже если ты отплывал «пустым», все равно должен был заполнить бумаги. Вернее, в этом случае проверяли даже тщательнее – много кто пытался, не заплатив пошлину за товар, провезти что-нибудь ценное, замаскированное под такелаж или продукты. Тео припомнила несколько случаев – в бочках с солониной прятали металлы, в канаты вплетали тонкую золотую проволоку, а один находчивый капитан даже попробовал обшить свой корабль изнутри ценными сосновыми досками, чтобы по прибытии в Аджиру, арахандский порт, отодрать их и продать. Но все ухищрения пропадали втуне – последние двадцать лет бессменным начальником порта был Джонатан Дабиб, «Морской канцлер», как его называли. Дитя Севера и Юга (мать его была из Тэниела), он сочетал в себе истинно южную хитрость с вердлендской непримиримостью. Последнего арахандские капитаны, привыкшие к тому, что все покупается, даже лояльность, понять не могли, и за глаза называли Дабиба «Злой Глаз». Тео не собиралась ожидать приема с другими капитанами – в конце концов, она была пассажиром, да и хотела всего-то спросить. Она спешилась у канцелярии, привязала поводья к коновязи, и на всякий случай поинтересовалась на арахандском у ближайшего моряка, смуглого крепыша, давно ли была в порту «Морская звезда».

– Давно. – Ответил тот. – У моего отца борода вдвое выросла.

Магичка кивнула, пропуская мимо ушей вторую часть фразы. Преувеличение – главная часть в общении с арахандцами. «Добро пожаловать в мой скромный дворец», говорит ажирец, провожая гостя в покосившуюся хибару. «Я разорен!» – кричит южный купец, потрясая пальцами в перстнях над единственной из всего груза разбившейся бочкой с вином.

Пройдя внутрь, в прохладу канцелярии, Тео подождала, пока глаза привыкнут к полумраку и направилась к столу, за которым сидел молодой человек, что-то строчивший в бумагах в свете полуоткрытого окна.

– «Морская звезда» когда последний раз швартовалась? – спросила она, выкладывая на стол фернинг.

В отличие от начальства, служащие канцелярии взятки брали, хотя не наглели – так, по мелочи. Фернинг исчез, как по волшебству, хотя носатый брюнет на него и не взглянул. Он открыл большую книгу, провел ногтем по столбцу.

– Месяц назад была. Груз интересует?

– Нет. – Сказала Тео. Раз Рашид отбыл четыре недели назад, да учитывая, что на одном месте он не сидит… – Когда должна прийти?

– Записано «через месяц после отплытия, обратно с грузом ценных пород дерева, шелком и пряностями».

Тео чуть подзатыльник себе не дала. Забыла уже, как надо спрашивать… Сказала бы «Когда ожидать «Морскую звезду?», втрое короче бы разговор вышел. Она поблагодарила чиновника еще одной монеткой (никогда не лишне оставить после себя хорошее впечатление), и вышла наружу. Там она пробежала глазами списки команд, вывешенные на доске.

Направившись к статуе Зарифа, Тео принялась взвешивать различные варианты. С одной стороны, путешествовать лучше на знакомом судне, с капитаном, который в тебе души не чает… Тео усмехнулась, вспомнив, сколько раз они с Рашидом друг друга за шкирку из неприятностей вытаскивали… с другой – мало ли что может его задержать – на неделю, две, три? А тот же «Призрак» ничуть не медленнее «Звезды», да и с боцманом «Дельфина», как выяснилось, Тео немного была знакома. Решить бы, что лучше… Гринер еще неизвестно как перенесет плавание, ему после того, что он испытал, только морской болезни не хватало. Может, лучше пожить несколько дней в гостинице, отдохнуть, и после уж плыть на том корабле, что будет выходить в море следующим?

Словно ответ на ее мысленный вопрос, внутри что-то кольнуло – магичка обернулась и посмотрела на залив. На самом краю чернела маленькая точка.

И, хоть Тео и не могла магическим зрением приблизить картинку, она точно знала – к Даккеру подходит «Морская звезда».

– Повезло, – улыбнулась магичка и тронула каблуками конские бока. Лошадка пошла резвее, как бы почуяв хорошее настроение всадницы.

Ни Рика, ни Гринера у статуи Зарифа не было. Тео походила кругами, попинала камушки, выругалась – и, снова вскочила в седло, намереваясь поехать в «Чалму». Но тут наверху, у широкой лестницы, ведущей к набережной, показались бард с юношей, и она помахала им рукой.

Они подъехали, довольные донельзя, все в крошках от халвы. Рик протянул ей завернутую в салфетку дагму, медовую лепешку с сыром, корицей и перцем, а Гринер принялся расписывать яства, закатывая глаза. «Ну, хоть желудок у него крепкий, и то хорошо», – подумала Тео.

– Гринни. Вон корабль на подходе, видишь? Глянь пристальнее, что на парусе?

– Красного цвета цветок… с пятью лепестками.

– Не цветок. Это морская звезда, вроде… Моллюск знаешь что такое?

– Я за королевским столом устриц ел, – махнул рукой Гринер, – так что в курсе. Это наш корабль?

– Не наш, а Рашида. – Поправила его Тео. – Но поплывем мы на нем. И кстати, моряки говорят «ходить по морю», а не плавать. Давайте спустимся к причалам…

Они спешились и повели лошадей за собой – ехать верхом по мосткам, когда навстречу катили какие-то бочки или бегали мальчишки с поручениями, было неудобно. Тео окинула взглядом причалы – крупные все были заняты. Но тут «Призрак» выставил весла, и Тео поняла, что им еще раз повезло.

«Как бы не исчерпать везение в Даккере, а потом не остаться с носом», – подумалось ей.

Пока «Звезда» разворачивалась, Тео со спутниками терпеливо ждали. Наконец огромный корабль поравнялся с причалом, вниз посыпались матросы со швартовами. Гринер с интересом рассматривал резную фигуру на носу корабля – женщину с развевающимися волосами, которая протягивает вперед руку с фонарем, освещая путь. Он пригляделся… Не может быть. Он покосился на Тео, потом снова на фигуру. И только открыл рот, чтобы задать вопрос, как Тео что-то крикнула матросам на певучем языке, с обилием звуков «х» и «ш». Те ответили, и меньше чем через минуту с борта корабля на причал спустили сходни. Магичка передала поводья своего коня Гринеру и уже собралась было подняться, как вниз к ней сбежал крупный, смуглый человек, да так резво, что сходни закачались. Он был одет в алые шаровары и расшитую бисером потертую жилетку; в ухе у него раскачивалась огромная золотая серьга.

– Тахиза маш’тхеп ассадин ау маара тхави караш! – заорал он, сгребая Тео в объятия. Магичка попыталась высвободиться, смеясь, а высокий мужчина, тряся длинными черными волосами, в которые были вплетены бусины, обнял ее еще крепче.

– Надеюсь, его слова не переводятся как «Я сейчас сломаю пополам эту белую женщину», – процедил Рик, – а то я начинаю волноваться.

– Рик, Гринер… – Тео, наконец, высвободилась из объятий южанина и одернула одежду. – Это Рашид Фархи ар Тайям, капитан «Звезды». Мой давнийый друг.

Гринер, приглядевшись к арахандцу, заметил, что тот действительно немолод. По его движениям – быстрым, порывистым и плавным, сложно было догадаться – но виски его серебрились сединой, а у глаз собрались морщинки.

– А это, – Тео показала на спутников, – бард Рикардо Риомболь, чье имя тебе тут же надо забыть, и называть его в Даккере Браном, а в плавании – Риком, и мой ученик Гринер.

И добавила что-то на арахандском, после чего капитан Рашид внимательно посмотрел на Рика и, приложив руку к сердцу, сказал:

– Счастливейший из людей.

Тео почему-то покраснела, хотя Гринер не понял причины, и начала торопливо объяснять, что Рашид ее «очень, очень обяжет», если возьмет с собой в обратный путь до Аджиры. Капитан заверил ее – из вежливости, он говорил на вердлендском, довольно чистом, – что для него будет большой честью предоставить свой корабль в их распоряжение, и о деньгах не может быть и речи.

– Когда отплываешь? – спросила Тео.

– Завтра, странная ты женщина. Разве я могу веселиться, когда мои соперники в торговых делах не дремлют и мечтают разорить меня? Продавать, покупать, вертеться, как угорь на сковороде – вот все, что осталось бедному Фархи ар Тайям. Зарегистрируюсь, продам товар, возьму погрузку и – снова в путь.

– Тогда мы, пожалуй, остановимся в «Ободе» – ты, когда закончишь свои дела, сможешь нас там найти, и мы обменяемся новостями…

– Я бы прямо сейчас сел на этот причал и стал слушать усладу моих старых ушей, Тахиза, но ты права, как всегда – сначала дела, потом удовольствия для души. Я вас найду.

Капитан церемонно поклонился, прижав обе руки к груди, и буквально взлетел наверх по сходням, по пути уже отчитывая какого-то матроса.

Тео, посмеиваясь, забралась в седло. Когда они отъехали от «Звезды», она сказала:

– Не обращайте внимания на то, что он сетует и жалуется на бедность. Он – один из самых богатых морских купцов в Араханде.

– Тогда почему он… – начал Гринер.

– Так у них принято. На южном базаре торгуются, вырывая на голове волосы и крича, что покупатель пятнадцать голодных детей без хлеба оставляет…

– Нет, я про то, почему он сам на корабле плавает. То есть ходит.

– А… это интересно. – Пока они ехали в центр Даккера, Тео рассказала им о Рашиде. – Его зовут так же, как султана, заметили? Явление редкое, и считается, что если родители выбрали для сына такое имя, он просто обязан совершить что-нибудь великое. Потому что «Рашид» на староарахандском означает «Под покровительством богов». Отец капитана был купцом, но, когда Рашиду исполнилось четырнадцать, отец разорился. Парню досталась куча долгов и небольшая шебека. При таких раскладах дорога одна – в пираты.

– Что-нибудь великое – но не обязательно законное, я правильно понял? – ухмыльнулся Рик.

– В точку. Он довольно успешно грабил суда, надо сказать, поскольку с малых лет учился ходить под парусом. С восьми лет, юнгой на отцовских кораблях, потом матросом, потом помощником… Словом, к восемнадцати стал грозой Моря Ветров. Его знали под именем «Акрав», что значит «Неожиданный». А потом, накопив денег, он купил еще два корабля, нацепил бороду и, вернув себе старое имя, объявился в Аджире как купец. Глупцом он не был, и понимал, что пиратом быть, конечно, ужасно романтично, но такие долго не живут. Оно понятно, погибнуть можно что на корабле с черным флагом, что без, но у арахандцев есть целые небольшие флоты, которые только и делают, что гоняются за пиратами. К тому же, такую стезю сыну не завещаешь. Сейчас у него шесть кораблей, дом, набитый добром, три жены и пятеро сыновей, но он по прежнему не может жить без моря.

– А как вы познакомились? – спросил Гринер, но Тео, остановив лошадь, сказала:

– Приехали. Это «Обод», и, как вы видите, построен он вокруг «Спицы», потому так и называется. Здесь вкусно кормят и мягко стелют.

Они отдали на конюшню лошадей и прошли в гостиницу. Гринера удивили низенькие столики – в «Чалме» были обычные. Добродушный хозяин тут же принес прохладного кваса и, выслушав заказ, умчался.

– Надо лечь спать пораньше, завтра вставать до рассвета. – Предупредила Тео. – Не пейте много, тут вино молодое – пьется легко, а ноги не держат и не добудиться потом.

Они заказали утку в меду, мидии, липкие, но ужасно вкусные пирожки с чем-то острым и сладким. Тео объясняла, чем шебека отличается от каракки, а затем к ним присоединился Рашид. Одет он был куда торжественнее, чем раньше – вышитые золотом туфли, шелковый пояс и множество колец на пальцах. И, к удивлению Гринера, у него откуда-то взялась борода – огненно-оранжевая, посыпанная золотой пылью. Но все стало ясно, когда капитан присел на подушки рядом с ним, и, фыркнув, снял ее – и юноша заметил, что она на веревочках, которые цепляются за уши.

– О, тебя заинтересовала моя шуга, досточтимый Гринер? – Рашид заказал того же, что и остальные.

– Да. И, пожалуйста, просто – Гринер.

– Это традиция. – Вмешалась Тео. – Капитаны когда-то носили такие бороды, потом, когда поняли, что это неудобно, стали гладко бриться. Но борода ведь…

– Символ достатка и мужской мощи! – Подхватил Рашид. – «Ай, что же делать?» – возопили эти древние капитаны и прицепили бороды на веревочки. Я ношу шугу в особых, официальных случаях. А иногда – на встречах с преснолицыми, чтобы впечатлить их.

– Преснолицыми?

Капитан Гринеру сразу понравился. Шумный, доброжелательный – и вместе с тем, как заметил юноша – с хитрецой во взгляде. И было в нем что-то такое… что заставляло поверить в слова Тео о пиратстве. Его легко было представить с кривым мечом в руке, в человеческой крови, на носу судна… хотя сейчас он был само благодушие. Но от внимания Гринера не ускользнули ни шрамы на лице и запястьях, богато украшенных золотыми браслетами, ни то, что высокий капитан был очень крепок и массивен, и без капли лишнего жира.

– Преснолицыми, Гринер. – Повторил Рашид. – Теми, чьих лиц никогда не касались соленые брызги моря.

– То есть, вроде меня, – улыбнулся юноша.

– Завтра ты почувствуешь на губах соль, – утешил его капитан.

Они с Тео еще немного поговорили о торговле, вспомнили каких-то «чужеземцев» и таинственную «историю с русалкой», но Гринер уже не вслушивался. Сытость очень быстро превратилась в сонливость и он, извинившись, ушел наверх, в богато обставленный номер гостиницы.

Тео разбудила его, когда еще было темно.

– Гринер, поднимайся. Пора.

Они пошли до пристани пешком – лошадей Тео, как она пояснила, продала хозяину «Обода» еще вчера, когда Гринер ушел спать. Видимо, бард с магичкой засиделись с капитаном допоздна, потому что, как отметил Гринер, оба отчаянно зевали.

Рашид встретил их у сходен, одетый «по-морскому». Он торжественно пригласил их «ступить на корабль» и повел по своей красавице к каютам, рассказывая, как что называется.

Такого огромного судна Гринер ни разу не видел. Речные корабли, даже грузовые, переправлявшие по Тегерре лес, свободно уместились бы в трюме этого гиганта. Вернее, гигантши. О «Звезде» Рашид говорил только в женском роде, ласково гладил древесину борта и мачт. Он провел их к «хвосту» корабля, как мысленно окрестил эту часть судна Гринер, не запомнивший с первого раза название на арахандском, и обвел рукой вторую палубу.

– Свою каюту я отдаю Тахизе и азалю, а мы с юным Гринером уместимся во второй, поменьше. – Он повернулся к юноше. – Ты, возможно, захочешь научиться кое-какой морской премудрости?

Видимо, капитан не мог представить, как молодой парень, оказавшись на таком корабле, откажется от этого предложения, и Гринер, тем более что ему и вправду было интересно, тут же согласился.

– Тогда я к твоим услугам. Спрашивай обо всем, кроме того, почему судно называется «Морская звезда», и того, почему у моего помощника нет уха. – Он усмехнулся. – Первое – суеверие, весьма нами, арахандцами, почитаемое… а второе великая тайна, которую Нарзун никому не открыл.

Тео и Рик прошли в свою каюту, сложили вещи в углу. Гринер пошел с ними, просто осмотреться. Стены изнутри были обиты шелком, всюду лежали подушки, и вся деревянная поверхность, что не была прикрыта шелком или коврами, была искусно украшена резьбой. Небольшие окошки закрывались ставнями, с деревянной решеткой в форме ромбиков. Вдоль стен стояли несколько сундуков, на подставке лежал огромный кривой меч – как пояснила Тео, он назывался «ятаган». И еще куча вещей валялась, чьего назначения Гринер не понял. В углу каюты стояла небольшая статуэтка на постаменте, изображающая многорукого человека, который в верхней левой руке держал закрученную раковину-рог, а в нижней правой – ятаган, очень похожий на тот, на подставке…

– Тархан, Бог-покровитель моряков… – благоговейно пояснил Рашид, зашедший следом.

– И пиратов, – добавила Тео лукаво. – Рик, доставай завтрак, что нам с собой дал хозяин гостиницы. Возможно, это ваша последняя трапеза без последующего сбрасывания ее в море, так что ешьте вдумчиво. Рашид, на два слова.

Тео увела капитана, а Гринер с Риком накрыли стол. Громко сказано, конечно – они просто достали доску и выставили на нее свертки и бутыль со сладким чаем.

– Впечатляет, да? – улыбнулся Гринеру бард, доставая из пакетика промасленной бумаги хрустящее лакомство. – Большое путешествие, море, впереди Араханд… Ты как?

– Нормально. – Гринер пожал плечами, прислушался к себе и сказал уже тверже. – Хорошо. Что было на столе, помню, но плохо – как страшный сон, который постепенно исчезает. Думаю, впечатлений у меня скоро будет столько, что я совсем его забуду.

Вернулась Тео, покопалась в своем мешке и достала песочного цвета шелковые шаровары, рубаху с короткими рукавами и жилетку, похожую на ту, в которой щеголял капитан.

– Я в соседнюю каюту, переодеться. Будет жарко, так что и вам советую. И ходите лучше босиком. – Она осмотрела Гринера с головы до пят. – Я спросила Рашида, можно ли нам будет заниматься на палубе – он разрешил.

– Заниматься? – Подозрительно переспросил Гринер. – Магией?

– Нет. Забыл, что из меня сейчас и выкрутив, магии не выдавишь? На мечах будем тренироваться. Тебе учиться надо, а мне – восстанавливать форму.

– Я тоже хочу. – Внезапно сказал бард.

– Это само собой подразумевалось, ты из нас троих самый здоровый – что телесно, что душевно. И еще я буду учить вас арахандскому языку, так что скучать во время плавания нам не придется.

– Языку? – Снова оторопев, переспросил Гринер.

– Ну да. Не думаешь же ты приехать в Араханд и изъясняться жестами?

Тео, подхватив одежду, исчезла за узорчатой дверью.

Рик, закусив сладкий пирожок, вытер руки о штаны и полез в свою сумку. Удовлетворенно промычал что-то, и достал такие же шаровары, как у Тео, только белые, и холщовую жилетку, расшитую раковинками-каури. Затолкал остатки пирожка в рот.

– Обо всем позаботилась, – прожевав, умилился он. – Что, прогуляемся, осмотримся?

Гринер тоже поспешил переодеться, ухватил трубочку из теста, набитую орехами, и они вышли на палубу. Как оказалось, корабль уже разворачивался к выходу из гавани – двинулся с места он настолько плавно, что юноша не заметил. Рик выделявшийся среди матросов как светлой кожей, так и медно-рыжими волосами, сновал туда-сюда, беззастенчиво трогая канаты и резные перила. Каким-то невообразимым способом он тут же завоевал и их доверие – они охотно на ломаном вердлендском объясняли ему, что как называется, – и симпатию. Ему улыбались, а когда он полез по центральной мачте наверх, к «гнезду», в котором обычно сидит впередсмотрящий, так и вовсе зааплодировали. Тео куда-то делась, впрочем, Гринер не был уверен, что «куда-то» применимо к рассекающему море кораблю – все равно, дальше палубы не убежишь. Он прислонился к какой-то штуке, оперся о другую какую-то штуку и, задрав голову, стал наблюдать, как постепенно уменьшающаяся фигура барда забирается все выше.

– Что у всех шеи посворачивало? – раздался сзади голос наставницы.

Гринер молча показал на Рика, который уже почти долез до «гнезда». Оттуда ему махал какой-то юнга, то ли советуя спускаться, пока шею не свернул, то ли предлагая помощь. Наконец бард перевалился через край корзины и спустя секунду показался вновь, радостно размахивая жилеткой.

– А… – по тону Тео Гринер, даже не поворачиваясь, определил, что она улыбается. – Ну конечно. Первым делом надо устроить показушное выступление. Гринни, это тебе.

Тео обошла ученика и протянула ему меч, вернее, весьма грубое его деревянное подобие – закругленную палку с гардой, примотанной к основе тонкой веревкой. Та же веревка оплетала рукоять.

– Нашла внизу кое-какие части для ремонта, Рашид разрешил взять. Ты поел?

– Перехватил немного.

– Не мутит?

– Вроде нет… – Гринер прислушался к ощущениям – все в порядке, палуба шатается, ветер дует, он бы с удовольствием перекусил еще.

– А, хорошо. Тогда, может, потренируемся? Раз уж ты неплотно позавтракал.

– А… ну, сейчас. Я же… – юноша покосился на спускающегося под свист и восторженное улюлюканье команды барда. – Я на всякий случай придерживаю, чтоб подхватить, вдруг нога соскользнет или что. Спустится он, и пойдем.

Тео посмотрела на ученика долгим взглядом, словно заметила в нем нечто важное… причем только что.

– Ага. – Ровно согласилась она. – Придерживай. Я наверху, на крыше каюты. Вот, отдашь Рику, – она протянула еще один деревянный меч, – и поднимайтесь.

Тео дожидалась спутников на плоской крыше – или же третьей небольшой палубе, это как посмотреть, и, когда они забрались к ней, отсалютовала деревянным мечом.

– Это пока только разминка, я хочу понять, насколько ослабела. Нападайте.

– Оба? – Удивился Гринер.

Тео кивнула. Рик, снова нацепивший жилетку, ухмыльнулся и… действительно напал, без предупреждения скользнув к магичке. Гринер оценил расстановку и начал заходить с другой стороны.

Он неплохо владел мечом, на самом-то деле. Его и сама Тео тренировала, и Дерек; затем он брал уроки у воинов, когда вместе с армией Дориана ехал к равнинам Эльды. Ну и будучи королем, согласно дворцовому расписанию, тренировался через день. И, насколько он мог судить, бард был искуснее его раза в два, а то и в три.

И даже вдвоем они не смогли не то что ударить Тео по жизненно важным центрам, но даже просто задеть одежду самым кончиком мечей. Гринеру показалось, что она попросту расслабленно пляшет, пока они слепо тычут деревяшками в те места, где она только что стояла. Минуты три они пытались достать магичку, потом она проронила: «Стоп…» и остановилась.

– Даже если на тебя воз этих палок сбросить, все равно ни одна не заденет, – присвистнул бард. – Я бы за такое…

– Ужасно плохо. – Прервала хвалебные речи Тео и, сложившись пополам, уперлась руками в колени. – Раньше я бы даже не запыхалась.

Она выпрямилась и поймала взгляд барда. Он не владел мысленной речью, но в глазах его ясно читалось беспокойство.

– Голова кружится. – Пояснила Тео. – Но все пройдет. Придется мне на время позабыть, что я шалеф-арза, и, не мудрствуя лукаво, заниматься с вами наравне.

– Шалеф-что? – переспросил Гринер.

– Пустынная кошка. «Шалеф» – пустыня. Старое прозвище. Ну что, давайте часок позанимаемся, потом нормально позавтракаем… и тебя, Гринни, Рашид, наверное заберет помогать со снастями.

– Только его? – Рик, казалось, был разочарован. – А меня?

– Мы с тобой почетные гости – он отдал нам свою каюту. Если будем напрашиваться на работу, тем самым проявим неуважение. Так уж сложилось, спорить с ним бессмысленно… Но и Гринни он перегружать не будет, так что после обеда… то есть, после трех склянок, займемся языком. А пока… – она встала в стойку.

Они скакали по крыше каюты около часа. Потом действительно явился капитан, поцокал восхищенно языком и, дождавшись окончания тренировки, поманил Гринера за собою. Тео спустилась, подхватила ведро, привязала к ручке веревку и, закинув за борт, подняла морской воды. Вручила ведро Рику.

– Опрокинь мне на голову.

Он так и сделал. Тео охнула, замотала головой, разбрызгивая воду.

– Я слабая, как кутенок, – недовольно проворчала она.

– Пойдем скорее в каюту, кутенок. – Твердо приказал бард. – Ты вся дрожишь. А насчет возвращения в строй не беспокойся, успеешь. Пойдем, я тебя оботру.

Гринер ходил за Рашидом как привязанный, жадно впитывая новые знания – названия снастей, мачт и тому подобного. Капитан рассказывал интересно – с подробностями, захватывающими историями и морскими байками. Под конец своей лекции он вручил Гринеру ведро и швабру.

– Я сам так начинал, – гордо объяснил он. – И, видишь, стал капитаном.

Гринер мог бы рассказать, что он-то начинал куда хуже – с горшков, полных нечистот, а стал королем, но благоразумно смолчал.

– Вот отсюда и туда, – махнул рукой Рашид. – И хватит пока. – И, уходя, добавил: – Неплохо обращаешься с мечом, юноша. Только чуть коварства не хватает.

Гринер принялся драить палубу, размышляя над словами капитана. Что он имел в виду под «коварством»? Может, неверно выразился? Хотя вроде бы на вердлендском говорит гладко, лишь чуть выдавая себя в произношении. Коварство – это же плохо? Надо будет спросить у Тео…

«Ха… Скажи мне кто год назад, что я буду править Вердлендом, но с радостью сбегу от всего этого к ведру и швабре, я б покрутил пальцем у виска… еще на первой половине фразы», – усмехнулся Гринер и уже приготовился услышать в ответ ироничное замечание короля, но… вдруг понял, что Дориана с ним больше нет. Он настолько привык к его голосу внутри себя… «Нет, – решил Гринер, ожесточенно натирая доски палубы, – есть все же кое-что, о чем я жалею. Я расстался с другом… надеюсь, ненадолго».

Он закончил работу довольно быстро, и заподозрил, что Рашид выделил ему слишком маленький участок для мытья. Но это на первый раз, решил он, поднимаясь по узкой лесенке на вторую палубу. Капитан просто не знает, что ждать от странного паренька, но когда поймет, что Гринер вовсе не неженка… Юноша взялся за ручку двери, услышал какой-то странный всхлип, доносящийся из каюты – и испуганно рванул дверь на себя. Ввалившись внутрь, сначала не сообразил, в чем дело, но потом… Он залился краской и непроизвольно выдал сдавленное «Извините», вместо того, чтобы по-умному на цыпочках удалиться.

Из груды шелковых покрывал показались две шевелюры – черная и рыжая.

– Королей нынче совсем плохо воспитывают, – заявил обладатель рыжей.

– Эм-м-м… – не нашлась что добавить к этому, несомненно, справедливому замечанию, обладательница черной.

Гринер попятился, смущенно отвернувшись. Оказавшись снаружи, он выдохнул, прикрыл за собой дверь плотнее и направился на нос корабля, как можно дальше от каюты.

Рик с Тео тихонько хихикали под покрывалами. Бард уже было решил вернуться к занятию, от которого его оторвали, коснулся губами нежной, чуть солоноватой кожи на шее Тео, спустился к ключице, затем ниже… но, не выдержав, снова засмеялся.

– Тише, – ласково проворчала Тео, – а то он подумает, что мы над ним смеемся. На чем мы остановились?

– Момент упущен, – преувеличенно горестно заключил бард и признался: – Я еще минут двадцать буду видеть перед собой его вытянувшееся лицо… Неужто он ничего не знал?

Он переместился на край кровати, потянулся за кубком с вином. Тео взбила подушки, облокотилась на них и, подперев голову рукой, лукаво взглянула на Рика.

– Двадцать минут я вытерплю… – Она посерьезнела. – Если б с тобой произошло то, что с ним, ты вряд ли интересовался бы, кто с кем спит. Тем более что мы никому не объявляли о том, что наши отношения дошли до постельной стадии. Мне тоже налей…

Бард подал вина Тео и устроился напротив в той же позе. Поболтал напиток в бокале, наблюдая за тем, как рубиновые отсветы ложатся на полированное серебро, и, не отводя взгляда от вина, спросил:

– А объявим?

– Как ты себе это представляешь? – Беспечно отозвалась Тео. – Собрать народ, нанять глашатая? К тому же, мне кажется, Гринер – единственный, кто упустил этот момент. То есть, не сам факт, что мы… а вообще, с самого начала.

– То есть, Дерек знает? – Рик грустно усмехнулся, и только тут Тео заметила, что бард подразумевает куда больше, чем говорит вслух.

– Знает… – осторожно ответила она. – Более того, именно он… так скажем, ткнул меня носом в мои чувства. О… – Тео, словно не веря ушам, вскинула бровь. – Ты что, ревнуешь?

– Для того, чтобы ревновать, нужно считать, что любимый человек обязан принадлежать только тебе, а у меня таких иллюзий, по счастью, нет.

– Тогда что?

– Что вас с ним вообще связывало? И почему ему пришлось «тыкать тебя носом»? И почему ты так боялась чувств?

– Этот разговор займет куда больше двадцати минут, а ты обещал, что… – Тео натянула сползшее с груди покрывало до подбородка.

– Возмещу сторицей ночью, – невозмутимо пообещал бард. – Лучше будет, если мы уточним все сейчас. Впрочем, если ты еще не готова – отложим. Но мне хотелось бы знать, что для тебя значит любовь вообще… и эта в частности. Я не желал бы повторить ошибки своих… предшественников, если можно так выразиться, и потерять тебя. Я рассчитываю быть с тобой до глубокой старости.

Тео отпила вина. Оно показалось ей горьким. «Как объяснить ему, – подумалось ей, – что „глубокая старость“ наступит для него, но не для меня? И что он отвернется от меня, сам, как только поймет, что дряхлеет, а я остаюсь все такой же молодой? И это если мы выживем в этом году, учитывая все, что нас ждет… Как объяснить ему, что…»

Но тут внутренний голос, поразительно напоминающий одновременно голос и Дерека и Ольсена, подсказал ей: «Говори, как есть». И она заговорила. Медленно, запинаясь – но чем дальше, тем свободней. Потому что увидела, что, взамен ожидаемого ужаса на лице Рика – или жалости, или скуки, или недоверия, – лишь глубокое сопереживание и нежность.

Она рассказала о своей первой любви. Ее звали Марга, и она – волею судеб, в раздираемом войной баронстве, – была грабительницей с большой дороги. Лихое было время, каждый выживал, как умел. В их шайке были и дезертиры, и воришки, и просто попавшие в жернова войны люди, потерявшие всех близких. Маргу поймали на воровстве, как и несколько десятков других, голодающих людей, которые всего-то позарились на кусок хлеба – и должны были повесить. Она сбежала, прибилась к банде, и через полгода их группа напала на обоз, в котором ехала Тео. Тогда еще – никакой не маг, просто девушка-бард, юная и глупая.

Вместе они были недолго… Маргу убили солдаты, когда она с другими членами их шайки вытаскивала Тео из тюрьмы. Вернее, вытаскивала буквально из петли, потому что Тео уже вывели на помост посреди городской площади.

– Тогда погибли все, кроме меня и Сэма… – Тихо сказала Тео. События эти произошли давно… очень давно, но она делилась воспоминаниями и чувствами о них хорошо если второй раз в жизни. – У него был приказ от Дана… главаря. Если что пойдет не так, посадить меня на лошадь, привязать, если понадобится… и бежать. Меня морили голодом, потому на ногах я едва держалась, так что ему буквально пришлось взвалить меня поперек седла. Но я видела… как погибла Марга.

Тео отправилась на север страны. Встретила Ольсена, он взял ее в ученицы, она стала магом… Но очень, очень долго не позволяла себе влюбляться в кого бы то ни было. Тем более что выбор ее пал на женщин, а любовь между двумя женщинами в то время признавалась только в виде сказки о древней королеве и ее избраннице, магичке.

Потом была Женевьев. И десять лет любви, ссор, примирений, расставаний и снова любви, совместных планов… мало кто знал, но за многими свершениями брата Древа по фамилии Соррель, в том числе и за основанием Университета, стояла его умная, амбиционная и красивая сестра. И Тео, которая позволила себе поверить, что наконец-то обрела семью.

– Ви была… очень яркая, – сказала Тео, чуть улыбаясь. – Яростная в страсти, в собственных убеждениях, во всем, что делала. И… после почти десяти лет наших отношений, она сказала, что видеть меня не желает. Потому что, якобы, я не мужчина – а ей нужен муж. Я предложила жить вместе, раскрыла ей, кто я. Предложила выход – я бы использовала мужскую личину, приличия соблюдены, все довольны… Но оказалось, что причина была в другом. Она постарела – я нет. Ви кричала, что еще через десять лет она станет уродливой пятидесятилетней развалиной, и не перенесет, когда я ее брошу, и потому хочет расстаться сейчас. Все попытки убедить, что я буду любить ее и в сто лет, разбились о ее яростность. И я ушла.

Тео переехала в Араханд, подальше от Вердленда, столицы и Университета. Около шести лет она путешествовала, оттачивала бой на мечах у лучших мастеров, выступала на Арене в Тхеверре, участвовала в войне за султанат между Рашидом, тогда еще наследным принцем, и его братом.

– Рашид Семьдесят Второй… – Тео расплылась в улыбке. – Уникальный человек. Умный, опасный, романтичный до мальчишеской дури, расчетливый и наивный одновременно… Пожалуй, это была страсть прежде всего. Да, страсть. Чувства пришли позже. И тут же разбились о скалы реальности. Мы были слишком разными. Он готов был – подумать только! – сделать меня своей младшей женой, и искренне считал, что делает даже больше, чем способен любой влюбленный мужчина за всю историю мира. Я же хотела уговорить его оставить султанат брату, гори он огнем, путешествовать вместе и быть теми, кем только захотим. Естественно, мы расстались. И хорошо, что вполне по-дружески.

Тео посмотрела на барда и умолкла. Он долил вина себе и магичке, тихонько спросил:

– А потом?

– Это было тридцать лет назад. Потом было все то, что случилось до… недавнего времени. Но я поняла одну важную вещь… У магов есть семьи, да – но только в качестве прикрытия. Иногда дети, но маги предпочитают, чтобы те не подозревали об их существовании. Большинство магов, в зависимости от темперамента, имеют любовные связи различной степени… заинтересованности, так скажем.

– Это как-то связано с изменением, трансформацией, или как там?

– Не только. Просто… невозможно полностью посвятить себя любимому человеку. Всегда есть долг. Проколы. С решением магов скрыться от людей все только усложнилось. Вызовы среди ночи… это только начало. Затем начинается ложь – кто ты, чем занимаешься. Если сказать правду – рано или поздно обязательно появится холодок… Он не болеет, не стареет. А она, положим, теряет кого-то из близких. Или еще более жестоко и эгоистично, как вышло с Ви – всего-то внешняя красота, которая увядает… и видит перед собой вечно молодую половинку. Даже если маг, или магичка находили таких людей, что любили их независимо ни от чего – наступала самая тяжелая часть. Проходили годы, и маг видел смерть дорогого сердцу человека. Нередко – своих детей.

Тео замолчала, закусила губу. Рик легонько коснулся пальцами ее щеки. Она вздохнула и продолжила:

– Потому маги не позволяют себе любить слишком сильно. Интрижки, влюбленности, короткие, ни к чему не обязывающие союзы. Так вот, та самая вещь, которую я поняла… Я так не могу. Возможно, у остальных что-то там сдвинулось внутри, когда их изменяли. У меня – нет. И наконец-то мы подходим к Дереку… – Тео отпила вина. – Мне очень повезло его встретить. Он самый близкий мой друг, самый верный, прекрасно меня понимает и всегда поддерживает. И то, что между нами было… Перенесение в постель всех тех теплых чувств, что мы друг к другу испытывали.

Бард смотрел на нее серьезно, с пониманием… Ни малейшего намека на ревность, обиду… Тео поверила, что он сказал правду насчет его отношения к «собственничеству», и только поэтому, криво улыбнувшись, призналась:

– Был момент… Я в него влюбилась. По крайней мере, начала влюбляться. Ринулась вперед, с головой в омут чувств – а он лишь недоуменно разъяснил, что тоже меня любит, конечно, но по-своему. Я ему дорога, в постели все чудесно, а большее тут совершенно излишне. Не то чтобы он был черствым, или ветреным, просто… он другой. Я сделала над собой усилие и остыла. Очень быстро. И зареклась когда-либо любить по-настоящему.

Она наклонилась вперед и нежно поцеловала Рика.

– А потом появился ты. Уж не знаю, чем это все кончится, но готова ко всему. И буду любить тебя до тех пор, пока ты мне позволишь.

Рик сморгнул, чуть помедлил, подбирая слова… И сказал, пожалуй, то единственное, что надо было сказать – и именно то, что чувствовал:

– Значит, до самой смерти.

Глава 16

Гринер сидел на носу корабля, свесив ноги за борт. Для надежности он ухватился за веревку, привязанную к отверстию в борту. Привычка ругать себя за любой промах попробовала было восстать из пепла, но он только поморщился и продолжил спокойно любоваться синей морской водой с белыми барашками.

Как он и предполагал, к нему подошла Тео. Правда, не сразу, как он покинул каюту, а через час. Она села рядом, кашлянула:

– Кхм. Неловко вышло. Извини.

– Это я сглупил, – натянуто ответил Гринер, покосился на магичку… и, заметив, что в глазах у нее пляшут веселые искорки, сам не выдержал и рассмеялся. – Не сглупил, на самом деле… не ожидал просто. Может, вы с Риком платок будете красный вешать на ручку двери?

– Договорились, – Тео прыснула, прикрыла рот рукой, стараясь заглушить смех. – Но ты тоже имей в виду… и стучись.

– А «азаль» – что значит? Так Рашид про Рика сказал, я думал, это означает «бард».

– Азаль – «Возлюбленный». Кстати, о языке… надо бы позаниматься. Пойдем-ка в каюту, солнце высоко, начало припекать…

Тео была права. Раньше, утром, надев тонкие шаровары и рубаху, Гринер немного подмерз. Затем, во время тренировки, разогрелся, но довольно быстро остыл. А вот сейчас, днем, уже стало жарковато.

– Последний вопрос, и пойдем…

Юноша пересказал их разговор с капитаном и спросил насчет «коварства».

– Ох… в чем-то он прав. Но тут надо учитывать, что Рашид это слово применил только по отношению к бою на мечах. Ты слишком открытый, тебя легко просчитать. По тому, как ты ставишь ногу, поворачиваешь корпус… а надо обманывать противника.

Гринер, подумав, кивнул.

Они вернулись в каюту, где их ждал бард. Волосы, отросшие до плеч, он собрал в хвост на затылке, и сидел, скрестив ноги и выпрямив спину, ни дать ни взять, прилежный ученик.

Дальнейшие несколько часов показали, что так оно и есть… и даже больше. У Рика была то ли врожденная, то ли натренированная, блестящая память, и он слету запоминал слова и даже целые предложения. А уникальный слух позволял ему схватывать произношение очень точно. С Гринером же Тео изрядно намучилась.

– Арраи’с даштхи те нагариди, – повторила она. – «Чрезвычайно рад вас видеть». А то, что у тебя получилось – «Через какое-то время я упаду». Давай еще раз. Только запомни, «арраи’с», а не «аррис», и «даштхи», а не «дашхи», и с придыханием…

Сначала они выучили расхожие фразы, вроде «спасибо», «пожалуйста» и тому подобные. Тео поясняла отдельные слова, проговаривала каждое в отдельности, глаголы старалась представить в разных сочетаниях. Наконец, к облегчению натурально вспотевшего от усердия Гринера, она объявила перерыв.

– Поздороваться и купить на рынке еды вы сможете. Вот еще – постарайтесь больше общаться с командой. Спрашивайте о значениях слов, сами не стесняйтесь их употреблять. Народ тут веселый, будут смеяться над вами – но не со зла, так что спрашивайте снова и снова. Вечером потренируемся с мечами.

Так и повелось. Дважды в день они махали деревяшками на крыше каюты, после утренней тренировки разбредались каждый по своим делам. Гринер помогал матросам – вернее, как он выучил, бахарам, с уборкой судна, проверкой снастей, штопкой паруса. Даже немного освоился с командами, и вскоре, когда Рашид, стоящий у руля, кричал «Аннэх ирти!», юноша со всеми бросался к вантам и лез наверх, чтобы поднять парус. Капитан часто звал его к себе, рассказывал, как называются созвездия; что такое галсы, что делать в бурю.

Рик же, лишенный возможности влиться в компанию матросов наравне с ним, с лихвой восполнял этот недостаток – он пел и играл на виэле. И если раньше некоторые из бахаров косились на него неодобрительно, то, как только он достал музыкальный инструмент, покивали друг другу: такие руки нельзя портить грубой работой и жесткими канатами. В первый же вечер Рик исполнил несколько песен, южанам они понравились, особенно «Вниз по матушке Тегерре». Они научили барда своим песням… и вскоре на корабле установилось что-то вроде традиции: перед отходом ко сну все собирались на палубе, Рик устраивал представление. Читал стихи, музицировал, быстро подхватывая арахандские ритмы. Под палящим южным солнцем, которое с каждым днем словно становилось все ближе, бард обгорел, и первые несколько дней ходил красный, как вареный рак. Но потом, обретя легкий золотистый загар, больше от палящих лучей не страдал.

Тео, помимо обучения Гринера и Рика языку, тренировок утром и вечером, да посиделок с музыкой, ничем особенно не занималась… Однако Гринер заметил, что периоды активности, энергичности, сменялись у нее апатией и даже головокружением. Пару раз она упала в обморок: сначала ее успел подхватить Рик, когда они сражались на деревянных мечах, потом принесли матросы – она чуть не свалилась за борт. На все попытки Гринера уговорить ее лежать в каюте, Тео добродушно огрызалась, и юноша всерьез обеспокоился бы ее самочувствием, если б не заметил, что с каждым днем она становится все крепче. На пятый день она уже скакала по кораблю, предлагая свою помощь то Рашиду, то Гринеру. Наконец, найдя компромисс между жаждой деятельности и своим положением на судне, заставила всю команду раздеться, искупаться в море, а одежду отобрала и постирала. И даже заштопала. Потом она прицепилась к повару, да так и не отстала, а команда с этого дня ела резко повкусневшую пищу и нахваливала северянку.

Насколько Гринер мог заметить, из всего корабля, с Тео раньше были знакомы только капитан Рашид, да его помощник, тот самый одноухий Нарзун. Причем помощник держался от женщины как можно дальше.

– Чего это он? – спросил Гринер у Рашида, когда Нарзун в очередной раз, завидев приближающуюся Тео, скрестил пальцы и поспешно убрался к другому борту.

– Боится колдуний, – ответил Рашид. – Хотя при нем Тео в одном из плаваний на «Звезде» спасла и корабль, и команду от бури. Но в тех местах, откуда он родом, не доверяют женщинам с волшебной силой.

Плавание проходило спокойно. Капитан не раз говорил, что им невероятно везет. Обычно зимой корабль основательно трепали ветра, прежде чем он возвращался в гавань. А в этот раз – ни облачка на небе, и ровный, сильный ветер в корму. И вроде бы он радовался, но Гринер чувствовал, что за внешним довольством стоит опасение того, что после «слишком хорошо» обязательно бывает что-то нехорошее. Он решил поговорить с Тео.

– Я знаю, ты вроде как пока без магической силы… а я просто не умею справляться с погодой. Неужели нам и правда просто везет?

– Не бывает простого везения, Гринер, – ответила магичка. – Это магия и есть. Но она сама по себе, я тут ни при чем. Просто мы… плывем в нужное место в нужное время. И, кстати, о серой магии…

Когда Тео рассказала ему о том, что понятия не имеет, где находятся арахандские маги, и искать их придется Гринеру, юноша засомневался, что справится.

– Тебе не нужно ничего делать специально, – объяснила Тео. – Ты просто должен… настроиться на то, что твоя задача – найти их. И тогда решение придет само. Но для того, чтобы настроиться… – Она сняла с шеи висящую на крепкой цепочке фигурку скорпиона из агата и протянула ученику. Гринер сначала отпрянул, поскольку, по вполне понятным причинам, испытывал глубочайшее недоверие к любым штукам, надеваемым на шею. Тео успокаивающе похлопала его по плечу:

– В ней ничего магического нет, клянусь.

– Тогда зачем она мне?

– Для фокусировки твоего желания найти магов. Со временем ты сам сделаешь ее магической, за счет своего намерения, и она приведет нас к ним.

Гринер позволил надеть на себя цепочку и потребовал подробных объяснений, но Тео лишь головой покачала:

– Не могу, Гринер. Магия в Араханде совсем другая… а какая именно – тебе смогут ответить только хакаси, сами маги. Ты, главное, твердо и непоколебимо будь уверен в том, что мы их разыщем, желай этого всем сердцем – и дорога сама приведет нас к Скорпиону.

– Но ты же их видела, общалась с ними, значит знаешь, где…

– Просто поверь мне на слово. Если я приведу вас в оазис Шеккеле, там мы найдем лишь занесенные песком колодцы. А если поедем через Красные и Черные пески на юг от Араханда, – и это при условии, что выживем в них, что очень маловероятно, – то нас встретят неприступные горы, без малейшего признака ущелья. Я дважды находила хакаси, и оба раза случайно. И оба раза меня предупреждали, что вернувшись, я их не найду. «К нам каждый новый раз ведет новый путь», мне сказали. Это вроде… испытания, что ли. Ты должен не просто приехать на знакомое место и постучать в дверь – а доказать, что они действительно тебе очень, очень нужны.

Гринер смирился с необходимостью «идти туда, не знаю куда», но один вопрос не давал ему покоя:

– А если мы будем искать их год? Или два, или три? Весь мир может погибнуть за это время!

– Вот и держи это в голове, думая о хакаси, – Тео потрепала юношу по отросшим волосам, стоящим торчком от соленой воды. – Если будешь думать о них так же настойчиво, как мучаешь вопросами меня, они встретят нас с поклонами уже в гавани Аджиры.

День шел за днем. Гринер пару раз связывался с Дереком, но в ответ на свои расспросы получал только короткое: «Все нормально. Все идет по плану». Каждый раз, как он пытался спросить, как там Шезара и Дориан, Дерек прерывал связь. Да и была она тонкой, непрочной – Гринер словно касался лишь самого края сознания Дерека. Тео, услышав об этом, отдала ему свой кристалл, уверив юношу, что, когда его добыли из пещеры, Кендрик даже не родился. «Мне он все равно пока особо не нужен, а тебе поможет связываться с Дереком», – сказала она.

Гринер согласился, прибавив кристалл на цепочке к висевшему на шее скорпиону.

Плавание было мирным, размеренным… вокруг, когда ни посмотри, увидишь лишь бескрайнее море. А под ногами одна и та же палуба. И это успокаивало. И тяжелая физическая работа Гринеру нравилась – знай себе драй доски, или размазывай смолу. Не надо ни интриговать, ни вычислять, как отзовется на окружающих тот или иной твой поступок; какие будут последствия каждого твоего шага или слова. Вернее, Гринер прекрасно знал последствия – если вымыть палубу от сих до сих, она будет чистой. И все. Эти две недели были временем, которое они тратили на то, чтобы восстановиться, прийти в себя, расслабиться. «Заслуженный отдых, – думал Гринер, – для меня, Тео и Рика». И тут же возникала другая мысль: «А у Дерека такого отдыха нет».

Черный маг чуть высунулся из-за обледеневшего валуна и тут же на него полетела каменная крошка вперемешку со льдом. Краем глаза он успел увидеть разъяренную женщину – вернее, тварь, которая приняла женский облик, вкупе с длинными, заканчивающимися роговыми шипами отростками, торчащими из тела. Синюшная кожа, безумный взгляд.

– Лупит поверху, – скривился Дерек. – Что ей мешает обойти нас сбоку и попытаться убить?

– На наше счастье, она непроходимо тупа, – откликнулась Хелена, скрючившаяся рядом. – Но я пока не видела ее слабое место… а если она не даст нам высунуться, то и не увижу.

– Я отвлеку, – сказал маг и ринулся от валуна к ближайшему толстому дереву.

Тварь имела шесть отростков – двумя из них, растущими из верхней части плеча, она цеплялась за ветку, на которой висела. Остальными четырьмя она слепо размахивала во все стороны. Завидев мага, она завыла и хлестнула щупальцами. Одно «лезвие» просвистело у лица Дерека, другое мазнуло по дереву, за которым он успел спрятаться, и в воздух полетели щепки.

– Ну что, видела? – крикнул Черный Хелене.

– Нет… Давай еще раз!

Дерек тихонько выругался и припустил к следующему дереву. Впрочем, «припустил» – не совсем верно сказано: глубокий снег мешал развить скорость, позволяющую не особо беспокоиться за свою жизнь. Дерек экономил силы для боя и потому пользовался тем, что ему дала природа – ногами. Можно было, конечно, полетать вокруг твари, насмешливо улюлюкая, но тогда – кто знает, хватило бы у него энергии расправиться с ней? Прямой удар он уже пробовал – в самом начале, когда они с Хеленой натолкнулись на тварь-женщину в лесу неподалеку от места Прокола. Правда, она тогда не походила на порождение Ничто – да, страшно худая, иссиня-бледная, будто пережила смертельную болезнь, но… человек. Дерек сначала подумал, что женщина – жертва твари, которая каким-то образом выпила жизненную силу из первой подвернувшейся крестьянки, но осторожность заставила засунуть благородный порыв куда подальше и сначала проверить, – и не зря. Стоило им приблизиться, как стон женщины превратился в визг, а она сама – в чудовище.

– Есть! – Радостно крикнула Хелена.

«Зачем орать…» – подумал Дерек, и, тут же, будто услышав его, Хелена перешла на мысленную речь, поясняя, куда бить и как.

Несмотря на то, что Серая все подробно разъяснила, пришлось туго. Тварь, словно догадавшись, что маги перешли к активным действиям, сделалась раза в три проворнее. Видимо, понимала, что время запугивания прошло и теперь надо бороться за собственную жизнь. Она удирала от Дерека, цепляясь за ветки своими отростками – быстро-быстро, а ему пришлось бежать следом и палить по ней, промахиваясь. Деревьев он поломал кучу, но, наконец, тварь лежала на снегу, спеленутая заклинанием.

В этом-то и заключалась сложность – тварь необходимо было не убить, а захватить.

– Не слишком ли она опасна для того, чтобы демонстрировать ее студентам? – Спросил Дерек. – Может, сразу в подвалы?

За эту неделю с небольшим он существенно продвинулся в своем внедрении. В частности, узнал от Мальти, что большинство тварей необходимо обездвиживать и переправлять в подземелье Ордена Близнецов. Зачем – старик не говорил, только ухмылялся так, что Дерека дрожь брала.

– Мальти сам решит, – отозвалась Хелена, открывая портал. Дерек для этого был слишком вымотан. Вторая тварь за день – похоже, Мальти все же был прав насчет увеличения Проколов… либо же занял чем-то посторонним остальных магов, и отдуваться за них заставил Дерека с Хеленой. Первая тварь оказалась сильной и ловкой – и чуть не снесла Черному голову, когда тот зазевался. Если б не Хелена, швырнувшая в нее огонь, эта змеевидная гадость осиротила бы Башню на одного Черного мага.

Две за день и шесть за полторы недели… Дерек чувствовал, что такой темп скоро аукнется.

Они переместились в Башню. Тварь беспомощно висела в воздухе позади Хелены, вращая глазами в бессильной животной ярости. Дерек мысленно сообщил Мальти о прибытии, и Глава появился в зале, где они оказались, довольно быстро. Осмотрел тварь, расспросил Хелену.

– Сначала студентам показать, потом в Подземелья, – решил он. – Дерек, займись, у тебя как раз лекция через полчаса.

Черный уже привык к тому, что Мальти выжимает из него все соки. Словно Белый старался показать – хочешь стать моей правой рукой, работай в три смены. Дерек попробовал бы отказаться от учительства, тем более что всегда старался от него увильнуть, но тогда потерял бы возможность вызнать, как именно готовят будущих магов. Поэтому, дождавшись, пока Мальти предложит ему обучать новичков, только кивнул.

Первые студенты появились дней пять назад. Четырнадцать человек, из них больше половины прислали Стрелки, в этом Дерек был уверен. Достаточно было посмотреть на юношей и девушек, которые, в отличие от товарищей, не раскрывали в восторге рты, оказавшись внутри Башни, а хладнокровно все подмечали. Впрочем, Дерек предполагал, что и среди тех, кто вел себя, будто деревенщина, впервые попавшая в столицу, могли быть посланцы от Ордена. Что проще – пусть пристально следят за теми, кто ходит с важным видом, в то время как остальные будут исправно тыкать в диковины пальцами, а потом докладывать старшим Стрелкам по всей форме. Так что вполне могло быть и так, что все неофиты были присланы Стрелками.

Четырнадцать человек… капля воды в море, если учесть, сколько из них смогут стать полноправными даже не магами, а подмастерьями. Статистику Дерек знал. В Вердленде (и Лионе, если уж на то пошло) каждый двадцатый обладал маломальскими магическими способностями, которые называли как угодно, но не волшебством – удачливостью, лидерскими качествами, интуицией, обаянием, талантом ремесленника либо музыканта. Они использовали данные от рождения силы неосознанно. Одному из тысячи удавалось направить свои способности в нужное русло, и под контролем – их считали колдунами, травниками, ведьмами… если они выживали, когда магия, созрев, рвалась наружу. Чаще их силы дремали, и их обладатели проживали всю жизнь, так и не узнав, чем владеют. И лишь одного из десятков тысяч Судьба приводила к магу либо магичке, и указывала: вот этот.

Мальти говорил, что до них пока не добрались те из будущих учеников, что живут в провинции, слишком далеко от столицы. И что пока надо учить тех, что пришли, потом будет множество новых… Дерек преподавал «Борьбу с Темными», хотя по сути (то есть по настоянию Белого Главы) зачитывал главы из «Монстрятника» и демонстрировал тварей, пойманных у Проколов. В свой первый урок он приволок в аудиторию «Кукса», маленького зверька, охочего до пальцев на ногах. Студенты полезли на столы.

Университет выделил магам один из своих корпусов, переместив студентов-естественников. В распоряжении Башни оказались четыре аудитории (из которых сейчас использовалась только одна, хорошо если на треть), две лаборатории и подвал с клетками для животных. Эти клетки нужны были только для того, чтобы поместить туда тварь, выволочь ее пред очи студентов, и закинуть обратно, чтобы вскоре перевезти к Стрелкам. Спали студенты в том же корпусе – в Башне они были только раз, в день, когда прибыли.

Дерек подхватил висящую в воздухе тварь и направился к новоиспеченному Факультету Магии. Заперев клетку – естественно, не только на висячий замок, но и энергетически, он поднялся на этаж выше, к лаборатории. Оглядев себя, он понял, что на приведение одежды и рук в порядок уйдет куда больше получаса и, решив, что его вид как раз придаст ему выразительности и наглядно проиллюстрирует сложность борьбы с Темными, он всего лишь вымыл лицо и руки. Затем вернулся за тварью.

Студенты – одиннадцать юношей и три девушки, – уже ждали его в аудитории, светлой и уютной. Поверх обычной одежды на них были накинуты мантии с изображением Башни на спине. Дерек задумался – каково им общаться с остальными молодыми людьми тут, в Университете? Не стали ли они изгоями? Впрочем, он не был уверен, что студенты пытаются сдружиться с кем-нибудь, кроме своих. Насколько он знал, студенты-маги с самого начала то ли сами отделили себя от остальных, то ли позволили этому случиться. «Элита, – подумал Дерек, – вот кого из них хочет сделать Мальти».

Черный прикрепил энергетическую веревку к массивному столу, который с трудом сдвигали с места четверо сильных парней, уложил на него тварь и для надежности обмотал ее несколько раз. Изо рта женщины текла слюна пополам с какой-то черной жидкостью. Послышались шепотки с переднего ряда… впрочем, другие-то пустовали. Вначале студенты пытались отсесть как можно дальше от стола и преподавательской кафедры, но Дерек пригрозил, что тех, кто усядется далее первого ряда, он заставит ассистировать ему, и теперь все четырнадцать студентов сидели близко.

– Воющая Хнанка, – объявил Дерек. – Очень редкий тип, причем необычная его разновидность. Обычно хнанки не гуляют по лесу, как эта, а прячутся – и, к тому же, куда менее похожи на людей. А эта, обратите внимание, еще и может скрывать свои отростки, чтобы выглядеть похожей на человека.

Он всегда так начинал лекцию – сразу к делу.

– Откройте ваши книги на букве «В», найдите эту тварь.

Студенты зашелестели страницами, косясь на учителя. Еще бы, внутренне усмехнулся Дерек, – он похож на пугало. Грязный, в каменной пыли и опилках, морда расцарапана. Прямо с военных действий, так сказать.

– А… вот у меня вопрос… – поднял руку один из студентов, Марли.

Пожалуй, его менее всего можно было подозревать в шпионаже – ну не похож был парень на Стрелка, хоть убей. И вопросы задавал правильные… если клещами вытащить. И глаза честные… Дерек решил, что если и этого подослали жрецы, парню лучше б не в маги податься, а в актеры. Всевердлендская слава ему обеспечена.

– Задавай, – разрешил маг.

– Ну, вот тут много Тварей описано. И еще добавляются. Они ведь непохожи друг на друга – какой смысл вносить их в книгу?

– «Монстрятник» начали составлять очень давно, – пояснил Черный. – Когда еще Проколы появлялись редко, почти в одних и тех же местах, и твари мало чем различались. Только в последние лет триста они приобрели какое-то разнообразие… Плюс к тому, все их отличия – мелкие. Но, в любом случае, книга эта – лишь подсказка, да и пример того, как много видов тварей может быть. Всецело полагаться на нее я вам не советую. Те из вас, кто станет Черными, должны будут в первую очередь слушать свою Серую пару. То есть, разбираться на месте.

Мальти сказал, что студентов уже через две недели ждет принудительное обретение Цвета. Их накачают энергией, и… Сколько при этом погибнет, он умолчал. Дерек, в редкие часы одиночества, в своей комнате в доме на Широкой, когда мог позволить себе немного расслабиться, нередко задумывался – а не были ли те сумасшедшие люди, о которых говорили Тео и Рик, результатом таких вот «обретений»? Не превратятся ли эти милые юноши и девушки, что сейчас сидят перед ним, в безумцев, ползающих в темницах Ордена?

От осознания того, насколько страшные дела тут творятся – и какие еще предстоят, по спине Дерека пробежал холодок.

– Понятно… а… когда нас возьмут с собой, ловить вот таких тварей? – спросил другой студент, тоже отличающийся от остальных умом… или не особо, судя по вопросу.

– Ловить? – Переспросил насмешливо Дерек. – Я не ослышался?

– То есть, уничтожать…

Студентам, естественно, не докладывали о подземельях Ордена. Да и, насколько мог судить Дерек, многим магам тоже. Кто их знает, до чего они там самостоятельно додумались, но официально тварей по-прежнему убивали, развеивая в пыль. Лишь доверенные пары Черно-Серых – Дерек с Хеленой, да Деодред с Эфолем, занимались «отловом». Из Серых при Башне осталось только шестеро – Рисса погибла в прошлом году, Ольсен Ушел, Тео в Араханде… Дерек постарался не думать о Тео, а то еще, чего доброго, студенты заметят мученическую гримасу на его лице.

Он скучал по Тео. Очень… даже больше, чем тогда, когда она была в плену у Кендрика. Тогда он, естественно, метался, страдал, бессильно злился – но знал, что не может с ней увидеться, даже понятия не имеет, где она и что с ней… лишь то, что она жива. Куда тяжелее было обходиться без нее, когда вроде вот оно – открыть портал, «уцепившись» за Гринера, чтобы не промахнуться и не упасть в море, и всего через минуту обнять ее и рассказать обо всем, что заботит… Но нельзя. Тео плыла в Араханд, с Гринером и Риком, и… Дерек мысленно пожелал магичке и барду счастья и долгих ночей, полных любви – хоть кому-то из них повезло и он получил пусть короткую, но передышку…

– Учитель… вас ранили? – обеспокоенно спросил Марли.

«Вот демон», – выругался про себя Дерек. Все-таки позволил эмоциям проступить на лице… только сведенные брови и кривящиеся губы студенты приняли за гримасу боли.

– Слегка. Царапина. – Коротко ответил Дерек, кляня себя за слабость. – Кто-нибудь зачитает описание Воющей Хнанки, или продолжите разглядывать мое лицо?

– Аннэх алаи! – крикнул Рашид и команда бросилась к вантам. Гринер вместе с остальными быстро полез наверх, на рей. Ухватился за хайту и стал тянуть, подбирая парус. Закрепив свою часть, он, крепко обхватывая ногами рей, или, по-арахандски, «гшут», завертелся, оглядел горизонт. Так и есть – справа, у самой воды – казалось, что далеко-далеко, – чернела зловещая полоса, пока еще тонкая.

«Неужели буря?» – подумал Гринер и, дождавшись команды, спустился вниз. Подбежал к Рашиду.

– Барах, – он обратился к южанину «капитан», как и полагалось, а не по имени, и продолжил уже на своем языке, так как особых успехов в арахандском не делал. – На нас идет буря?

Рашид, который стоял всего в двух шагах от него, словно и не слышал вопроса Гринера – даже голову не повернул. Юноша досадливо вздохнул, попомнил Тео, взявшую с команды обещание игнорировать северный язык, и переспросил на ломаном арахандском: – К нам идет, приближается сильный ветер, который рвет паруса?

Рашид тут же оглянулся на него, улыбнулся ободряюще. Но затем посуровел:

– Да, бахар. Приближается.

Гринер спросил у Тео, в чем отличие «матроса» и «капитана» в южном языке, и она объяснила, что корень «ба» означает море, и, соответственно, матрос дословно – «младший моряк». А «капитан» – старший. Вообще-то, по правилам хорошего тона, Рашида следовало именовать Барах-Ан’лази, что значило «Большой капитан», и каждому, хоть отдаленно знающему морское дело, становилось понятно, что он – владелец судов от пяти и выше, причем ходящий под парусом, а не просто купец. Но то на суше, на море разрешалось укорачивать звание. А вот когда они сойдут на берег… Придется обращаться к капитану Барах-Ан’лази Рашид Фархи ар Тайям, и Гринер не был уверен, что сможет все это произнести правильно.

Юноша еще немного потоптался около капитана, потом попросился отойти, чтоб найти Тео. Рашид разрешил.

Гринер нашел Тео в каюте. Перед тем, как зайти, проверил, не висит ли на ручке двери красная тряпка – магичка отнеслась к предложению Гринера серьезно. Знака не было, поэтому он смело вошел. Тео сидела на подушках, рассматривая карту арахандского побережья.

– Похоже, буря идет, – сказал Гринер.

– Я знаю… – отозвалась Тео.

– И это… это значит, что мы уже не в нужном месте?

– Гринер. – Тео отложила выделанную кожу, на которой ярко синело море, в сторону. – Вовсе нет. Мы и так проделали это путешествие гладко, как по шелку. Но мир не вокруг нас вертится… – и чуть тише добавила: – По крайней мере, не всегда…

– И что делать?

– Правильный вопрос. Надо решить – либо отходить в море, либо попробовать доплыть до берега.

– Берега? Мы уже близко?

– Полдня пути, – подтвердила Тео. – Сложность в том, что, если продолжить его, то мы рискуем оказаться во время бури у прибрежных рифов, и корабль, вернее всего, разнесет в щепки. Проще переждать бурю в открытом море, и Рашид это знает… Но есть еще один вариант, и ты можешь помочь.

Гринер почти сразу понял, что от него потребуется, и неуверенно протянул:

– Ну-у-у, я никогда раньше не имел дела с ветрами…

– Все случается когда-то в первый раз, – отрезала Тео. – И в море нас тоже может потрепать… Лучше укрыться в Заливе Мертвых Богов, переждать бурю, а потом вдоль берега двинуться к Аджире. Прибудем не вечером, как собирались, а завтра утром, но зато целые. Попробуешь? Только надо решить прямо сейчас.

Гринер, – а куда деваться? – кивнул. Они вместе с Тео вышли на палубу, магичка отозвала в сторону капитана и долго ему что-то втолковывала. Тот с сомнением посмотрел на юношу, затем кивнул и крикнул, чтоб паруса опять подняли. Тео вернулась к ученику.

– Ну что, Гринни… Пора за работу. Я буду подсказывать. Для начала, посмотри магическим зрением и скажи, что ты видишь…

Последующие несколько часов Гринер запомнил на всю, непродолжительную, как он решил тогда, жизнь. Ветер поднялся резко, над головой захлопали паруса; команда, напряженно переговариваясь, собралась на палубе. Гринер с сожалением заметил, что Нарзун неодобрительно на него посматривает.

А потом началось страшное. Порывы ветра трепали одежду, хлестали по щекам и обдавали с ног до головы мелкой водяной пылью. Тео, стоя рядом с учеником, поясняла, как направлять ветер точно в паруса и одновременно сдерживать громады облаков на западе. Причем, Гринеру было довольно сложно понять, получается ли у него хоть что-то – но Тео все время повторяла: «Молодец», и он поверил, что ему удается отдалить бурю. Хотя по внешним признакам догадаться было невозможно – грозовые тучи все наползали, волны становились все выше. Все вокруг стало серым и сизым, снасти скрипели, корабль швыряло из стороны в сторону… Время будто растянулось. Откуда ни возьмись, появился Рик, прокричал что-то и полез на мачту.

– Куда он? – заорал Гринер.

– Бахар боится лезть в «гнездо»! – Тео стояла рядом с Гринером, вцепившись в поручни. – А нам нельзя промахнуться мимо бухты!

– Я не смогу и его удержать тоже!

– Сконцентрируйся на буре, за него не волнуйся!

Гринер старался изо всех сил, радуясь, что буря застала их тогда, когда он в Черной стадии, пусть и в самом ее конце – и он подозревал, что, будь он Белым или Серым, Тео не предложила бы такой способ проскочить мимо шторма. Наконец сверху послышался голос барда, и Тео прокричала Гринеру на ухо, что уже виден залив, а затем махнула рукой куда-то вперед. Юноша направил поток силы – и ветра, – в паруса, которые натужно затрещали, но не порвались, слава всем Богам – и «Звезда» на огромной скорости буквально влетела в укромную бухту, ловко проскочив между скалами с обеих сторон. Гринер отпустил потоки, паруса тут же обвисли, а он, обессиленный, сел на палубу и охнул.

– Ты молодец, – повторила Тео. – Справился даже лучше меня. До каюты сам дойдешь? Тебе бы сейчас лучше поспать.

Тео направилась к капитану, а Гринер вяло кивнул и, шаркая, отправился на вторую палубу. Добравшись до их с капитаном каюты, он рухнул в груду подушек и почти сразу заснул.

Проснувшись, он встал и вышел наружу, чувствуя себя как-то странно. Шторм улегся, но тучи все еще обволакивали небо. Команда куда-то подевалась, и Гринер уже начал волноваться, но увидел Рика и Тео – они стояли на палубе и смотрели ввысь. Гринер подошел к ним. Не отрывая взгляда от чего-то наверху, Тео сказала:

– Лучше не торопись. Здесь можно умереть куда быстрее, чем в любом другом месте.

Гринер тоже запрокинул голову, а когда увидел, на что уставились друзья, у него перехватило дыхание. Прямо над ними возвышались две огромные человекоподобные фигуры – колоссы, высеченные из камня. У одного была голова орла, у другого – льва. Они стояли по двум сторонам залива, словно охраняя вход в бухту.

– Имел я их обоих, – внезапно хрипло сказал бард. – Но ничего не попишешь, придется…

Тут фигура с головой орла шевельнулась. Наклонилась, протянула громадную руку и каменными пальцами, каждый из которых был размером с мачту «Звезды», ухватила барда поперек туловища. И унесла ввысь.

– Рик! – закричал Гринер и… проснулся.

Он лежал в своей каюте, мокрый от пота. Голову нещадно ломило, боль была такая, словно в мозг впивается раскаленная игла. Гринер застонал, и, несмотря на то, что еле стоял на ногах, подковылял к двери, распахнул ее…

Снаружи светило солнце. Мокрая палуба блестела в его лучах, дерево парило, издавая приятный запах. Бахары ходили по кораблю, занимаясь делами. Справа, на перилах борта, сидел Рик, а Тео стояла рядом с ним – они о чем-то тихо беседовали. Гринер вышел на вторую палубу, развернулся, прикрывая ладонью глаза – он ожидал увидеть огромные статуи у входа в бухту, но там возвышались только скалы. Сжав виски, он спустился к наставнице.

Когда он рассказал Тео о своем сне, магичка нахмурилась.

– У тебя и раньше были пророческие видения. В этот раз тоже была комната?

– Нет. Все, как настоящее – корабль, бухта, вы с Риком… – Юноша помолчал, потом неуверенно добавил: – Я думал, Белые так видят будущие Проколы, пока ты не передала рассказ Уэйна. Ну, про единение с миром.

– А ты, когда видишь такие сны… – Тео прищурилась. – Ты уже Белый. Можешь припомнить, вещие сны тебе являлись в Белой фазе?

Гринер и рад был бы напрячь память, но голова болела так, что даже простые мысли вызывали тошноту, о чем он тут же и доложил. Тео попросила его потерпеть, сбегала в каюту и вернулась со склянкой.

– Выпей. Это шакка. Уже через минуту станет легче.

Так и оказалось. Гринер постарался припомнить все подробности своих снов в той комнате и…

– Похоже, я всегда был Белым.

– Понятно, почему Кендрик гонялся за тобой для коллекции… – Тео и Рик переглянулись. – Но… если честно, Гринер, я о таких сновидениях, как у тебя, впервые слышу. Либо ты уникум вообще во всем, не только в Цвете, либо…

– Что?

– Либо Кендрик, сам того не желая, вытянул тебя на новый уровень. Если он нашел записи Сельфа и использовал одну из его придумок, не понимая до конца, для чего она… Я не говорю, что так и есть – но так вполне может быть. Кен использовал твои сны, чтобы общаться, вытащил тебя в эту комнату, а ты интуитивно – когда был Белым, – воспользовался ею.

– Но сейчас же не было комнаты…

– Возможно, ты приспосабливаешься. А, возможно, это влияние места… оно необычное, это правда. Арахандцы верят, что боги, чье время на этой земле подошло к концу, уходят сюда. Если б не шторм, Рашид ни за что не повел бы корабль в Залив Мертвых Богов. И если бы у него не было двух магов на борту…

– А он… разве не знает, что твоя магия…? – Спросил Гринер. Он с удовольствием ощутил, что шакка помогла и голова ясная, а боль пропала.

– Нет. Не стала его волновать. Так что, если спросит… Да и раньше она действовала только в море, а как на сушу попадем, это станет уже неважно.

Рик прицокнул языком и поинтересовался:

– А этот… каменный гигант из твоего сна – он просто унес меня вверх, или убил?

– Понятия не имею, – ответил Гринер и честно добавил: – Но пальцы у него были огромные. Мог и сплющить.

Бард поморщился. «Час от часу не легче», – пробормотал он и отправился в каюту.

– Паруса почти высохли, скоро на веслах выйдем в море, а потом пойдем вдоль берега. – Тео улыбнулась ученику: – Вечером, до заката, будем в Аджире.

– Аджира! – закричал впередсмотрящий, видимо, громкостью голоса стараясь компенсировать свою трусость во время бури. – Барах, Аджира!

Гринер подбежал к правому борту. Ломаная линия скал, вдоль которых они плыли, постепенно снижалась, уходила дальше в залив – а там, сияя на солнце белизной, как устрица в раковине, лежала Аджира – самый большой портовый город на северном побережье Араханда. О том, что они уже недалеко от города, Гринер догадался и раньше – им стали встречаться небольшие рыбацкие шхуны и чайки. Юноша жадно всматривался в город, гостеприимно раскинувший объятия, но пока что ничего особенного не заметил – Аджира напоминала Даккер… или, скорее, наоборот. В попытке высмотреть что-нибудь экзотическое, он перевесился через перила, прищурился…

– Не упади, – засмеялась Тео, подходя. – Кого-то увидел?

– А это что там растет? – Гринер показал на группу странных деревьев с голыми, толстыми стволами и пучком больших листьев наверху.

– Пальмы. В Даккере тоже есть, но маленькие.

К ним подошел Рашид, разодетый, как… «Как Барах-Ан’лази», – напомнил себе Гринер. Белые шаровары, рубаха с широкими рукавами цвета молочной пенки на кофе, шелковый алый кушак обернут вокруг талии несколько раз, поверху надет кожаный пояс, к которому крепился ятаган. Расшитая жемчугом красная жилетка, и, конечно, борода. Капитан церемонно поклонился Тео и пробасил:

– Для меня будет счастьем принять вас в моем доме, в Аджире.

– А как же «дела, дела»? – хихикнула Тео.

– Подождут, – царственным жестом рубанул воздух Рашид, отсекая несущественное. – Дорогие гости – вот что главное.

– Да, нам неплохо было б отмыться от соли, прикупить одежды, лошадей, – начала перечислять Тео, но тут капитан возмутился:

– Прикупить? Ни одного «льва» вы не потратите, пока гостите у меня. Я достану вам все необходимое, даже не спорь.

– Я и не собиралась… – Тео оглядела Гринера, – Ну что, чувствуешь ветер приключений?

– А то, – согласился Гринер.

«Морская звезда» вошла в Аджирский залив. Матросы суетились, складывая паруса, устраиваясь на веслах. Гринер подумал, что, родись он в другое время и в другом месте, с радостью бы пошел служить к Рашиду.

Аджира вблизи оказалась совсем непохожа на Даккер. То есть, тут тоже все дома были белыми, но на этом сходство исчерпывалось. Прямых линий в городе, казалось, не было совсем – домишки были круглыми, либо со скругленными углами. Повсюду витал аромат специй, который в Даккере можно было унюхать только в харчевнях, было гораздо жарче. И люди вокруг были другими – все смуглые, черноволосые. Вокруг бурлила арахандская речь, такая быстрая, что Гринер, несмотря на двухнедельные занятия с Тео, ничего не понимал.

Рашид отдал последние приказания и спустился по сходням на пристань, зазывно махая рукой. Тео, Рик и Гринер последовали за ним. Им пришлось буквально протискиваться через толпу моряков, носильщиков, грузчиков и оборванных мальчишек. Поскольку для сапог было жарковато, Гринер – впрочем, как и Тео с бардом, – шел босиком, и то и дело наступал, ойкая, то на ракушки, то на рыбьи потроха, валявшиеся на каменной брусчатке набережной. Солнце напекало голову, у воды воздух был влажный, тяжелый, пропитанный запахами соли, рыбы и пота. Помня наставления Тео, мешочек с монетами Гринер спрятал в мешок, оставив лишь пару в поясе, и еще пару – во внутреннем кармашке жилетки. Рик вертел головой, стараясь все увидеть, все запомнить, и то и дело толкал Гринера в бок локтем, указывая на ту или иную диковину.

– Смотри, смотри, какой тюрбан! О, а это что за звери?

– Верблюды, – подсказала Тео.

Животные напоминали лошадей только тем, что у них тоже было четыре ноги и голова. В остальном больше были похожи на фигурки, которые мог бы вылепить из глины ребенок, ради баловства – какие-то наросты на спине, выпяченные губы, раздвоенные лапы.

Они вырвались из толчеи пристаней и Рашид махнул рукой, подзывая носильщиков. Те подбежали и принесли с собой носилки – небольшие, крытые пальмовыми листьями.

– О, а я знаю, это паланкины, – похвастался Гринер приобретенными от Дориана знаниями.

Рашид расхохотался.

– Это? Паланкины, мой юный друг, из розового и черного дерева, с шелком и золотом, а это так…

Поскольку носилки были на одного, разговор пришлось прекратить. Гринер уселся на подушку, запыленные ноги опустил на специальную подставку, и его понесли. Вокруг было слишком много всего: звуков, запахов, ярких цветов – так что, спроси у него кто, что нового он увидел, прибыв в Аджиру, он бы вспомнил только верблюдов, да и то, благодаря барду. Их пронесли по узким улочкам, по обеим сторонам которых возвышались либо беленые каменные заборы, за которыми виднелись зеленые сады, либо беленые же стены домов, а затем протрясли через площадь, в центре которой стоял небольшой фонтан. Впрочем, ничего особенного в нем не было – он тут находился не для красоты: несколько женщин в просторных, многослойных платьях стирали в нем одежду, тут же вертелись дети и брызгались друг на друга водой. У женщин на головах были длинные цветные шарфы, концами которых они прикрывали лицо. Гринер вспомнил предостережения Тео насчет арахандских женщин и торопливо отвернулся.

Наконец, они прибыли к дому Рашида. Гринеру сложно было определить степень богатства капитана, ведь сравнить было не с чем, но и без этого он был поражен увиденным. Огромные дубовые ворота, которые открыли перед ними, привели их в сад, свежий и благоухающий. Он зеленым поясом охватывал дом, узкий у входа, и расширяющийся к торцу здания. Где-то впереди журчала вода и пели птицы. Сам дом был трехэтажный, белоснежный, с синей крышей. Рашид отпустил носильщиков, кинув им по монетке, и сказал на арахандском:

– Добро пожаловать, мой дом – ваш дом.

Два суровых воина, что открыли им ворота, даже не шелохнулись. Зато со стороны дома прибежали две женщины – Гринер сначала подумал, что это жены капитана, но когда они, вместо того, чтобы с визгами радости броситься Рашиду на шею, низко поклонились и поднесли ему и гостям серебряные тазики воды, чтобы омыть руки и ноги, юноша догадался, что это скорее всего, служанки. Или, как тут их принято называть в Араханде – рабыни.

– А настоящей ванны нам не видать? – шепотом поинтересовался бард. Тео шикнула на него:

– Тш-ш. Будет, все будет. Но это – часть церемонии.

Также им предложили откусить от лепешки, что гости с удовольствием и проделали. Покончив с формальностями, Рашид спросил:

– Что сначала – омовение или обед?

– Мыться! – дружно выдохнула троица.

А Рик добавил вполголоса: «И не меньше пяти раз», но, по счастью, Рашид его не услышал. Капитан извинился, обещал присоединиться к ним чуть позже и ушел с одной из рабынь – видимо, распорядиться насчет обеда.

Другая, молодая девушка, замотанная в ткань так, что видно было только глаза, попросила их следовать за ней. Рик попытался понять, боится она их, или просто из вежливости все время смотрит в пол, но рассматривать ее пристально не рискнул. Кто знает, может, Рашид ему отрубит голову своим огромным ятаганом, даже несмотря на то, что бард вкушал его пищу. Девушка провела их к восточному крылу дома, затем по коридору, вымощенному охряного цвета плиткой, и откинула занавески, скрывающие вход в какое-то большое помещение. Рик заметил, что окна в доме были большими – но все либо занавешены, либо прикрыты ставнями. Деревянных дверей, если, конечно, таковыми не считать ворота, он не увидел. Внутри было прохладно, что его очень обрадовало – от уличной жары и пыли начинала гудеть голова. «И это – в январе месяце», – покачал головой Рик, заходя в большой зал. Огляделся… и восхищенно замер. Стены, пол и даже потолок были отделаны разукрашенной плиткой, за огромными окнами виднелся сквозь полупрозрачные занавески из тончайшего хлопка красивый сад, а посреди залы была самая огромная ванна, которую он когда-либо видел. Хотя, скорее Рик назвал бы ее «рукотворным квадратным прудом». Неподалеку он увидел деревянные лежаки, у стен на низких комодах лежали белые простыни.

– Это бассейн, – пояснил Гринер барду. – Шезара приказала сделать такой же во дворце… только раз в десять… нет, в двадцать меньше.

Рабыня скромно стала в уголочке, сложив руки на животе. Рик покосился на нее, но решив – чего стесняться-то, раз стоит, значит, так надо, – разделся и полез в воду.

– Прохладная, – довольным голосом сообщил он Гринеру. – Присоединяйся.

Гринер с брызгами прыгнул в воду.

Девушка-рабыня поднесла гостям керамические плошки в виде створок раковин. В одной из них была уже известная Рику синяя глина, в другой что-то жидкое, пахнущее цветами.

– Мыло. Глина. Наслаждайтесь, – сказала Тео.

Она зашла за ширму, которой был отделен другой бассейн, поменьше; раздался всплеск.

Они отмылись до скрипа. В процессе к мужчинам присоединился Рашид, уже без накладной бороды. Он скинул одежду, приказал служанке собрать все и постирать, и подплыл к краю искусственного водоема, чтобы Тео тоже его слышала.

– Обед будет из пяти блюд, да такой, что вы проглотите языки, – пообещал капитан. – Потом мы посмотрим, как мои жены танцуют, затем выпьем вина – я пригласил флейтиста и заклинателя змей, а потом…

– Рашид, опомнись, ты не султана у себя принимаешь, – остудила его пыл Тео, выглядывая из-за ширмы. – Мы тут по делу, и я намеревалась отправиться в путь уже сегодня…

– Это ты опомнись, женщина! – Грозно потряс кулаком Рашид и плюхнул себе на голову жидкого мыла, благоухающего розами. – Ты мой гость, и твой азаль, и ученик, как я могу отпустить вас так скоро? Мой дом будет покрыт позором!

– Хорошо, хорошо… уедем завтра, – сдалась Тео. – Но никаких заклинателей, нам надо будет хорошенько отдохнуть.

Рашид грустно надул губы, и стал похож на обиженного ребенка.

– Я надеялся, что уж раз в год я могу принять тебя, как подобает… да хоть раз в десять лет. А ты вечно – «ох, Рашидик, спешу», – он запищал, изображая Тео, – «ай, Рашидик, засунь своих флейтистов туда, где солнце не светит…»

Рик засмеялся, обернулся к Тео:

– Сердце мое, ну а правда – чего такого страшного случится за один день? Можем же мы…

– Не можем. – Тео улыбнулась и развела руками. – Ты тут впервые, Рыжий, а я этого фанфарона хорошо знаю. Сначала заклинатели, потом кебаб, потом танцы, потом песни, потом глотатели огня…

– Ой, это интересно! – вставил Гринер, но Тео проигнорировала восклицание ученика.

– … потом редкие лакомства, потом охлажденное кокосовое молоко, потом музыканты с цитрами…

– Ай, замолчи, – преувеличенно горестно вздохнул бард. – Ты специально перечисляешь все эти чудесные вещи, чтобы я зеленым стал от зависти?

– Я их перечисляю, чтобы ты понял – мы отсюда хорошо если к марту выедем, если согласимся задержаться «на денек».

– Она права, – внезапно подтвердил Рашид. – Хоть мое сердце и обливается кровью от попрания законов гостеприимства, но, раз вкусив удовольствий в моем доме, очень сложно вспомнить, зачем сюда вообще приехал… Я сам потому и сбегаю на корабль, что уже через месяц такой жизни наедаю брюшко. – И он похлопал себя по поджарому животу, расчерченному белесыми шрамами.

– Поступим так… – предложила Тео. – Сегодня, ладно уж, пусть будет заклинатель змей и флейтист, который, я уверена, будет счастлив избежать засовывания туда, где темно… Как и яства, и танцы. Но завтра мы купим все необходимое и отправимся в путь.

– Наимудрейшее решение, Тахиза, – обрадовался Рашид и приказал вернувшейся рабыне: – Айлани! Разомни усталые тела моих гостей, а потом проводи в трапезную.

В последующий час Рик узнал, что такое массаж, выучил пятнадцать новых слов у хохочущей над его шутками девушки, причем пару из них – не совсем приличных. Обед и вправду был сказочный – невероятно вкусный и сытный. Жен Рашида бард, правда, так и не увидел – но, как объяснила Тео, их никому из гостей не демонстрируют. Рик подивился здешним обычаям – на Севере, объяснил он Рашиду, женой хвастают наравне со всем остальным богатством. Капитан разумно заметил, что тогда есть опасность того, что самых красивых из них украдут, на что Рик не нашелся, что ответить. Он наелся так, что даже смотреть на яства не мог, и все равно, уходя спать, засунул за щеку два орешка в меду. Они с Тео легли в одной из гостевых комнат. Магичка сразу заснула, бард же сначала сделал над собой усилие и прожевал орешки.

Утром, как Рашид и обещал, они отправились на базар. У Рика уши чуть не отпали от шума, гама и звона, который там стоял. Торговались тут так, будто не монетку выгадывали, а боролись за жизнь. Капитан провел их сначала к стойлам.

– Не лучше ли взять верблюдов? – спросил он. – И вообще, вам куда?

– Э-э-э… – замялась Тео. – На юг, в столицу. Сначала я думала подняться по Аззре до Ашхары, но передумала. На реке сейчас полчища москитов и большой риск заболеть кучей всякой гадости… – она покосилась на Рика.

Они-то с Гринером защищены от практически любых болезней, а вот бард… Тео не хотела бы, чтоб он свалился с какой-нибудь лихорадкой. Впрочем, подцепить «гадость» можно и тут, и надо что-то придумать…

– Ты права, – кивнул Рашид. – Но тогда почему не верблюды?

– С ними надо уметь управляться, да и в пустыню мы пока не собираемся. Лучше лошади.

Они купили – вернее, за них заплатил Рашид, – троих скакунов, горячих, красивых и стройных, хоть и малорослых, по сравнению с северными сородичами. Капитан придирчиво осмотрел каждого из них. Если б они покупали лошадей сами, шепнула Рику Тео, им обязательно попытались бы втюхать старых, либо охромевших; но с ними был Рашид Фархи, которого знал весь базар – да что там, вся Аджира! – и продавец даже скинул цену, услужливо улыбаясь. Они набрали кучу вещей – одежду, удобные сандалии, туфли из мягкой кожи, новые мешки, провизию, упряжь, овес для лошадей, бурдюки, пару котелков, веревку… Завидев арахандскую разновидность лютни, которую тут называли «аль-удом», бард заголосил так жалобно, что Тео махнула рукой, мол, покупай… Рашид радостно раскошелился еще раз. Наконец они подошли к самому важному – лавке оружия. Тут уж Тео начала бегать от одного конца прилавка к другому. К удивлению Рика, у торговца были и прямые мечи. Тео пояснила, что, хотя кривые ятаганы и являются традиционными и самыми распространенными мечами в Араханде, узкие прямые клинки тоже в ходу, более того, есть специальная школа боя для таких мечей.

– Шалеф-арза, э-э-э? – лукаво протянул бард, вспомнив их первую тренировку на «Звезде». Продавец, услышав это, тут же вскинулся:

– Шалеф-арза? Досточтимая госпожа, пусть этот недостойный металл не марает ваш взор, для такого искусного мечника у меня есть кое-что получше… – и стремительно скрылся за занавеской, отделявшей заднюю часть лавки.

– Вот всегда бы так, – проворчала Тео.

Торговец принес три меча, и, на искушенный взгляд Рика, они выглядели куда лучше первых. Довольный тем, что так удачно вставил в разговор пару слов, Рик принялся рассматривать метательные ножи в перевязи.

– Эти – сколько? – спросил он у торговца.

– Отдам бесплатно к этим трем клинкам, все для госпожи, – тут же отозвался южанин.

Рик, насмотревшийся на то, как продавцы чуть ли не зубами выдирают лишний медяк из кошелька покупателя, присвистнул и задумался, не лишнего ли он сболтнул про «пустынную кошку». Если это настолько значимо… Но Тео вроде бы не волновалась, так что бард только подложил перевязь с ножами к остальному оружию и отошел, обнимая новенький «аль-уд».

Они купили три кинжала, ножны и пояса. Обвешавшись оружием, вышли из лавки, погрузили провизию и вещи на лошадей. Тео крепко обняла Рашида, и суровый капитан почти что пустил слезу. Потом он помял в своих медвежьих объятиях сначала Гринера, затем Рика и, цветасто напутствовав их в долгую дорогу, отправился домой.

Они выехали из Аджиры около полудня, – впереди ехала Тео, за ней Рик, замыкал шествие Гринер. Солнце припекало, но в накидках – белых платках, прихваченных на лбу повязками, – было не так жарко. Вокруг раскинулись невысокие, старые горы, будто политые сверху темно-зеленой растительностью, тут и там виднелись апельсиновые сады, далеко слева серебрился один из рукавов впадавшей в море Аззры. Они отъехали от города на пару часов, сделали привал под тенью раскидистой оливы и перекусили, поскольку Тео погнала всех на рынок до завтрака. Затем снова продолжили путь. Тео рассказывала спутникам о дороге, которая им предстоит:

– Будем двигаться вдоль реки на юг, но не слишком близко к ней. Вода и тут найдется, а из реки лучше не пить. Да и крокодилов там полно… Четыре дня пути, по Аззре вышло б на день меньше, но, думаю, это не страшно. Когда прибудем в столицу, покажу вам храм Солнца – поразительное зрелище… да и где начинать наши поиски, как не в…

– Стойте! – вдруг крикнул Гринер, ехавший в хвосте. – Остановитесь!

Тео обеспокоенно повернула коня, подъехала к ученику.

– Что такое?

– Нам… – Гринер чуть побледнел, но в остальном, кажется, выглядел нормально. – Нам нельзя туда ехать. Нужно вернуться.

– Куда? – поразился бард. – В Вердленд?!

– Нет. К Рашиду.

Тео подняла руку, и бард тут же заткнулся, хотя на языке у него вертелись пара нелестных эпитетов.

– Это Скорпион, да? – Тихо спросила магичка и, дождавшись кивка Гринера, повернулась к Рику. – Поворачиваем обратно, в Аджиру.

Глава 17

По возвращении в Аджиру Тео предложила остановиться в местном постоялом дворе, хане. Но Гринер настаивал, что вернуться они должны именно к Рашиду. Тео вздохнула и согласилась. Но, если и были у нее какие-то опасения насчет того, как капитан отнесется к неожиданному появлению гостей, которых только проводил за порог, то широкая улыбка Рашида наверняка развеяла ее страхи.

– Я так и знал, что перед огнеглотателями вы не устоите! – Обрадовался Рашид, лично встретив их у входа в дом.

– Теперь что? – тихонько спросила магичка у Гринера, помогавшего Рику снимать дорожные мешки и седельные сумки с коней.

– Не знаю… – между бровей юноши пролегла складка. – Правда…

– Чудесно, – отозвался бард. – Доброте капитана когда-нибудь придет конец, и…

Однако Рашид, если и удивлялся, или, тем паче, был недоволен предстоящими тратами – а он по-прежнему и слышать ничего не хотел о том, чтобы друзья хоть как-то возместили проживание, – никак этого не показал.

А вечером он, сидя на террасе за чаем, обратился к Тео:

– Тахиза, могу я попросить тебя об услуге?

Магичка, обрадовавшись, что может помочь, охотно кивнула. Рашид помедлил, собираясь с мыслями. Гринер и Рик отправились в город на прогулку, в сопровождении двух охранников, и капитан явно ждал, пока разговор этот можно будет начать без них.

– Мой друг, Ташар Абайль ар Нахиз, почтенный купец вот уже в пятом поколении, испытывает некие затруднения…

– Все что угодно, мой дорогой друг, если это не нарушит законов султана и не касается магии. Ты знаешь, что в Араханде мои силы тают, как патока на языке у сластены. – Не прошло и двух дней, а Тео уже вспомнила южную манеру общения, витиеватую и пространную.

– Касается, но не напрямую. Позволь мне начать издалека. Он очень достойный человек, ни разу не запятнавший честь своей семьи. Однако недавно произошел печальный случай – у него умер сын. И в горе Ташар при мне позволил словам гнева и сожаления сорваться с языка. Он поминал своего деда и какое-то проклятие.

Тео не носила ониксового скорпиона на груди… но почувствовала – вот оно. То самое, из-за чего Гринер решил вернуться и то, что приведет их к хакаси. Она сочувствующе покачала головой, отпила из пиалы.

– Я расспросил его, и узнал, что отец отца Ташара когда-то заключил сделку с демоном. И друг мой считает, что смерть сына – это плата за полученный когда-то дар. Почему он уверен в этом, я не знаю, мне он не открыл.

– А хакаси разве не смогли ему помочь?

– Ни один не откликнулся на его молитвы в храме Солнца. Ты ведь знаешь, их нельзя найти, они приходят сами, если есть в том нужда. Либо они посчитали нужду Ташара недостаточно важной, либо не могут ему помочь. Прорицатель, к которому ходил Ташар, сказал, что из живущих в стране солнца никто не может совладать с демоном, и исчадие тьмы не успокоится, пока не получит долг сполна. А у Ташара еще два сына. Я уже отчаялся помочь другу, но, встретив тебя, вспомнил о твоих знаниях и умениях…

– Как погиб сын твоего друга?

– Он спустился к реке в сумерках… – начал рассказывать Рашид, но тут, весело смеясь, на террасу вышли бард с Гринером, и он умолк. Тео шикнула на друзей и кивком указала на подушки.

– Ты можешь продолжать рассказ при них, Рашид, – сказала она. И капитан продолжил.

Юноша пятнадцати лет, средний сын купца Абайля, пошел к реке нарвать кувшинок для милой его сердцу Назимы, дочери торгового партнера отца. Его нашли уже утром, прочесав с факелами всю округу. Он был абсолютно черен, даже белки глаз, а, когда шашал, мастер погребения, вскрыл его, чтобы вынуть внутренности и забальзамировать тело, выяснилось, что у юноши не было сердца.

– Тогда-то и услышал я стенания бедного Ташара, – сказал Рашид, – который воскликнул: «О, горе мне! Бессердечная украла сердце моего сына в уплату долга моего деда! Наша семья проклята!».

Гринер подался вперед, сверля взглядом Тео. «Вот оно!», – сказал он мысленно. Тео еле заметно кивнула: «Поняла».

– Мы поговорим с Ташаром, – ответила она капитану, – завтра же. Но не буду ничего обещать…

Рашид хлопнул себя по коленям и тут же заулыбался, не желая огорчать гостей сверх того, что есть.

– Теперь я приглашаю вас за стол, чтобы насладиться чудесными яствами из Ашхары!

Пока они шли в трапезную, Рик, поравнявшись с Тео, пробормотал:

– Совершенно черный? Ужасно, но что могло такое сотворить?

– Гринер? – Тут же вопросительно позвала Тео.

– Альякка, – быстро отозвался юноша. – Умный, сильный и хитрый демон. Их еще называют «суккубами».

– Но я думал… вы говорили, что в Араханде не бывает Проколов, – удивился бард.

– Когда-то давно они были, до того, как местные маги каким-то образом смогли защитить страну от Тварей. А это значит, – Тео невесело усмехнулась, – что нам придется иметь дело с демоном, которому больше тысячи лет… и он как-то сумел выжить, что о многом говорит.

– И как вы с ним сладите?

– Альякки обладают высоким интеллектом… примерно как у профессоров университета Сорреля, – пошутила Тео. – С ними можно договориться. Если узнать, что за договор когда-то был заключен между дедом Ташара и этим демоном… Но нужно помнить, что альякка будет скрывать подробности – не в ее интересах говорить нам об условиях проклятия. Возможно, что и нападет… Гринер, ты сейчас какого Цвета?

– Черный, – быстро подсчитал Гринер. – С полуночи до полудня завтрашнего дня буду Белым, потом двенадцать часов Серым, потом опять Черным…

– Значит, нам надо тщательно рассчитать время и использовать твои небольшие силы по полной… нам повезло, что мы у моря, а не в глубине континента.

– Опять магия «повезло»? – улыбнулся Рик.

– Мог бы уже и привыкнуть, – ласково проворчала Тео, входя в трапезную.

Они и впрямь насладились угощением – стол ломился от пирожных с орехами, шербета, листьев чакки в меду, фруктов, вымоченных в вине и халвы с лукумом.

Поднявшись в комнату, Рик, едва переставлявший ноги от сытости, спохватился и полез за пазуху.

– У меня для тебя подарок, чуть не забыл… – он ощупывал себя так суматошно, словно потерял часть туловища. – Где же он? А, слава Теллю, вот.

И бард протянул Тео цепочку, мерцающую в ярком свете луны, что заглядывала через занавески в комнату. На цепочке висел маленький дракончик, искусно вырезанный из граната.

– Красиво… – заулыбалась Тео. – Специально искал?

– Вообще-то нет, – признался бард, стаскивая рубаху. – Просто бродил по рядам, а тут торговец подскочил, купите, говорит, амулет для защиты от всего. – Рик забрался в постель, поднес кулон к шее Тео. Та отвела волосы в сторону, чтобы не мешали застегивать. – Так и сказал – «от всего», представляешь?

– Тут чтят драконов. – Тео опустила взгляд, любуясь багровыми искрами, вспыхивающими внутри камня.

– То есть, если ты превратишься посреди базара, они начнут бить тебе поклоны? – бард поцеловал Тео в шею.

– Не исключено.

– А я увижу когда-нибудь твой… другой облик? – Рик повалил ее на постель и крепко поцеловал. Тео обняла его и шепнула на ухо:

– Не исключено…

Рано утром Тео с учеником и бард отправились к купцу Абайлю. На воротах его дома висели черные полотнища – знак скорби. Объяснив, что они от Рашида – капитана срочно вызвали на пристань и он очень переживал, что не сможет сопровождать их, но Тео его успокоила, – друзья прошли за рабом к дому. К ним вышел Ташар – одетый в черное, с иссохшим от горя лицом. Тео сказала положенные слова соболезнования и попросила позволения поговорить в уединенном месте – только купец, она и ее спутники. Хозяин дома проводил их в центр сада, где у больших серых камней журчал небольшой ручеек и стояли две скамьи. Как подумалось Рику, купец находился в таком отчаянии, что готов был принять помощь от кого угодно. Так и оказалось.

– Я обращался к гадателям, мастерам Тени, Глотателям Пыли, звездочетам, даже прорицателю, – большие, темные глаза Ташара наполнились слезами, но в остальном он никак не показывал обуревавших его чувств; сидел прямо, сложив руки на коленях… однако запавшие щеки и боль в глазах не спрячешь. – И лишь прорицатель сказал мне хоть что-то… Лучше б не говорил, потому что теперь я знаю, что потеряю остальных своих сыновей.

– Возможно, не потеряете, – пылко произнес Гринер.

Тео подумала, что зря парень дает отцу ложную надежду, но, заметив, как прояснилось лицо Ташара, не стала ничего говорить Гринеру. Да и поздно уже было. Однако, попытку умерить радость купца сделала:

– Мы ничего не можем обещать. Но сделаем все возможное. Расскажите все, что знаете о том, что именно произошло между вашим дедом и демоном.

И сказала Гринеру мысленно: «Проверяй каждое его слово, покуда сил хватит… Он может скрывать что-нибудь особенно скверное, порочащее его семью – или же умалчивать о подробностях, которые считает несущественными».

– Я слышал этот рассказ от отца, – начал Ташар, – а тот от своего отца. Восемьдесят лун назад наша семья была одной из самых богатых на побережье. Дела шли в гору, но потом вдруг все начало рушиться. Корабли тонули, товар пропадал. Мой дед, Азар, стойко сносил удары судьбы, и даже долги не подкосили его – он готов был работать, хоть убирая навоз за верблюдами в караван-сарае, и вернуть семье благосостояние. Тем более что его знали как человека честного, и часть кредиторов согласилась подождать либо взимать долги частями. Но потом заболела его младшая жена, самая любимая и красивая, что была матерью моего отца. Азар продал фамильный меч, чтобы купить снадобья Мастеров Тени и священные танцы Глотателей Пыли, но она затухала на глазах. В отчаянии он обратился в храм Солнца, но хакаси не пришли на зов…

Рик с неприязнью подумал, что эти хакаси либо пренебрегают обязанностями, лентяйничая в свое удовольствие, либо же имеют на семью Абайль большой зуб.

– Мой дед почти помешался от горя. Он отправился пешком на гору Фалеф, в надежде найти святого старца, что там, по слухам, обитал. Он стер ноги в кровь, и питался одними листьями, и, добравшись почти до вершины, где лился водопад, нашел лишь рассыпавшуюся хижину. Азар рухнул у озерца, словно мертвый – от горя и голода. А, когда очнулся, увидел прекрасную деву. Она напоила его росой из алого цветка, и спросила, что за горе его гложет. Когда он поведал ей свою печальную историю, она сказала, что может помочь, но взамен возьмет кое-что у его потомков. Несмотря на горе, дед мой догадался сначала спросить, что именно, перед тем как заключать сделку. Она ответила: «Когда страсть завладеет их сердцем, я возьму ее, и все то, что будет с ней».

– О… – тихо сказал бард. – Ну, понятно…

Тео посмотрела на Гринера. «Недоговаривает», – коротко бросил тот мысль.

– Многоуважаемый Ташар, – магичка накрыла руку купца своей. – Я понимаю, что вспоминать об этом тяжело, но вижу, что о чем-то вы умолчали.

Купец отвел взгляд.

– Отец не говорил этого напрямую… – тихо ответил он. – Но по тому, как он… и из-за того, что я слышал от бабушки. Если то, что я подозреваю, там произошло, было правдой – это недостойно и имени Абайлей, и благородной души моего деда… ведь умирала его любимая жена…

– Ну конечно! – Не сдержался бард. – «Напоила росой из алого цветка»! – И, смутившись, уже тише пробормотал: – Извините…

– Цветка? – Переспросил Гринер и тут же покраснел. – О… понимаю…

Тео краснеть не собиралась, потому назвала вещи своими именами:

– Вы думаете, судя по оговоркам вашего отца, и рассказам бабушки – что ваш дед переспал с демоном?

Ташар кивнул.

– А суккуб назвала какие-нибудь условия? Сказала, скольких потомков она… лишит страсти в сердце?

– Всех мужских потомков нашего рода… – впервые за разговор голос купца сорвался. Он замолчал, склонил голову, прося прощения за проявившиеся эмоции. – Десять поколений.

– Плохо, – подытожила Тео и покосилась на Гринера. Тот слегка покачал головой, но как-то неуверенно.

– Это все? – спросила магичка. – Точно?

– Все, что я знаю. После того, что произошло у водопада, жена моего деда выздоровела в один день, в гавань вернулся корабль с товарами, потерявшийся в бурю, и дела моей семьи снова пошли в гору. До недавнего времени… Когда мой мальчик… Пожалуйста, солнцем и луной заклинаю, спасите моих сыновей! Я отдам все, что имею, лишь бы они жили.

– Мы постараемся. – Тео деловито поднялась со скамьи. – Опишите нам место, где ваш дед встретил суккуба, и расскажите, как туда добраться.

Получив от Ташара подробные указания, Тео со спутниками покинула дом купца, который вновь взял себя в руки, и даже нарисовал карту. Они вышли за ворота, Тео повертела в руках кожу.

– Не понимаю, – признался бард. – Как помощь семье, на которую наплевали хакаси, может нас привести к этим самым хакаси?

– Это Серая магия. Она всегда так действует. Гринер, что думаешь насчет проклятия?

– Ну… – юноша нервно потеребил конец шарфа. – Понятно, что альякка помогла Азару, спасла его жену и дело, но ведь взамен она пообещала взять лишь «страсть» из сердец его потомков.

– «И то, что будет с ней», – процитировал бард, – то есть сердце. Умно сформулировано, достаточно невинно на первый взгляд…

– Да, – согласилась Тео. – Но не кажется ли вам, что в этой истории есть большая странность? Вернее, две странности…

– О! – догадался Гринер. – Ведь отец Ташара и сам он выжили! А это второе и третье поколения… альякка их пощадила? Или были какие-то условия, которым они не отвечали?

– Правильно, – похвалила ученика Тео. – Не догадываешься, какие? Подумай… Суккуб, заключая сделку, не имела права обмануть Азара, ведь тогда договор не состоялся бы, потому сказала именно столько, сколько было нужно. Не больше, но и не меньше. Значит, Ташар и его отец выжили не благодаря, а вопреки проклятию. И это приводит нас…

– К страсти. – Закончил за Тео бард. – Молодой сын Ташара шел за цветами для любимой, когда его настигло проклятие. Они… они что, никогда не испытывали страсти?

Тео задумалась.

– Либо так, либо она по каким-то параметрам не подходила альякке, либо… мы упускаем что-то важное.

Все трое замолчали, обдумывая услышанное. Затем Рик огляделся.

– А чего мы торчим тут, у ворот?

– И верно, – отозвалась Тео. – Нам же надо к задней двери…

– Задней двери чего? – не понял Рик.

Тео только прижала палец к губам и поманила их за собой. Они обошли дом Ташара вдоль высокой каменной ограды, и магичка остановила всех у небольшой дверцы синего цвета в заборе. Вокруг не было ни души – пыльная дорога, в рытвинах на месте выскочивших из мостовой камней, стены домов, повернутых на улицу, были без окон. Только где-то неподалеку лаяла собака. Крупная сикомора, росшая в саду купца, протягивала свои ветви на улицу, и троица устроилась в ее тени, прислонившись спинами к камню ограды. Наконец дверца скрипнула, и наружу вышла сухонькая старушка. Тео улыбнулась ей.

Рик узнал старую служанку, вернее, рабыню – у нее на тонкой, морщинистой шее болтался обруч, что, как объяснила ранее Тео, указывало на ее статус. Она бродила с корзиной, полной белья, во дворе – пока они прощались с Ташаром. «И когда только Тео успела с ней пообщаться и вызвать для разговора без лишних ушей?» – изумился он.

– Долгой жизни, маа-шеф, – поприветствовала Тео старушку уважительным эпитетом.

– Куда уж дольше, – проворчала та. – Сто лун и две, а все никак не повстречаюсь со священным огнем. Ты хотела у меня что-то спросить, Тахиза? Увидела я, как ты зыркаешь на меня глазищами своими, сразу подумала – никак этой ка’мран надо, чтобы я вытряхнула свою память, словно старый ковер.

Рик пообещал себе, что первое, о чем он спросит у Тео, когда они отъедут от дома купца – это почему рабыня назвала ее «Ничьей Дочерью». Нет, сначала он спросит у нее, как так вышло, что она, похоже, знает каждого второго в Аджире.

– Надо, маа-шеф. Сама видишь, что творится.

– Да уж… один молодой господин сгинул, да так страшно, что до сих пор ночью просыпаюсь вся в поту – хотя я за свою жизнь всякое видала. И два других под ятаганом ходят…

– Ты видела тело юноши?

– Да уж видела. Это зубы у меня все выпали, а глаза по-прежнему как в молодости. Почернел весь, что твой дайдах из страны за пустыней, только вообще весь, и глаза, и ногти, словно в смолу макнули. На шее и на груди вроде как поцелуи кровавые отпечатались.

– А отверстие в груди у него было? Мне сказали, что шашал сердца у юноши не нашел. – Уточнила Тео.

– Не было ничего, только поцелуи, как укусы. Я б заметила. Рядом была, когда его нашли. – Старуха приложила руки к впалой груди, качаясь взад-вперед. – Суккуба работа, не иначе. Мне моя бабка рассказывала, выпивают они жизнь через свои поцелуи. Поймала молодого господина у реки… Но больше об этих демонах моя бабка ничего не говорила, – предвосхищая вопрос Тео, добавила рабыня.

– Понятно. – Тео задумчиво крутила в пальцах плетеную кисточку на конце пояса. – А расскажи мне о Ташаре и отце его.

– Тимире? А что рассказать? Люди как люди.

– Ты служила их семье всю свою жизнь. И видела больше, чем многие – скажи, Тимир любил кого-нибудь страстно в своей жизни?

Старуха задумалась.

– Любил ли… Наверное, только по-своему. В нем мало чувств было, все больше разума. Женился по расчету, богатую жену взял, из семьи со связями… пожалуй, что «страстно» – не то слово, которое можно сказать про Тимира. А Ташар… он человек пылкий. Был, пока сына не потерял… сейчас все мысли о любви забросил, а всего месяц назад ходил в тайшан, с богатыми подарками и цветами.

– Ого… – подал голос Рик. – Простите, бабуля, я не очень хорошо пока знаю язык, я не ослышался? В тайшан, дом терпимости? Где продают любовь?

– Да, огнеголовый. – Рабыня окинула его заинтересованным взглядом. – И откуда ты такой без языка, но с языком?

– С севера, – брякнул запутавшийся в старушкиных многословиях бард.

– Берегись огня, он тебе не только голову расцветит пламенем, – загадочно прищурилась на него старуха и повернулась к приоткрывшей рот Тео. – Что стоишь, как статуя самой себе, да еще в момент, когда «О» в голову пришло? Небось, хочешь спросить, в какой тайшан господин ходил?

Вообще-то Тео хотела спросить, что имела в виду старушка, говоря Рику «остерегаться огня», но, понимая, что объяснять та не станет – было наваждение-видение, да сплыло, – кивнула.

– «Цветок вечерней росы» называется, в восточном районе города, не пропустите. Большой дом, весь розами увитый. – Рабыня осмотрела всех трех, покачала головой. – Трудное дело затеяли… Ну да справитесь, думаю. Все я рассказала, пойду, белье само на веревку не запрыгнет.

Щелкнул запор на калитке, и Тео повернулась к остальным:

– Ну что… теперь в публичный дом.

Пока они шли через город, Гринер и Рик поочередно забрасывали Тео вопросами. Та вертела головой из стороны сторону – вдруг попадется носильщик, и тогда можно будет хоть на время избавиться от этих любознательных парней, но, как назло, ни одного не было.

– «Цветок вечерней росы»! – воскликнул Гринер. – И эта, суккуб, тоже… цветок.

К его чести, покраснел он совсем чуть-чуть.

– Не, погоди… что за «Ничья дочь»? – встрял Рик.

– Ну прозвище такое у нее, какая разница, – перебил его Гринер. – Лучше объясни, кто такие Мастера Тени и Глотатели Пыли? Или наоборот?..

– Бабулю откуда знаешь? – не отставал Рик.

– Так, хватит, ятаган на ваши головы… огненноволосые и не очень, – не выдержала Тео.

– Вот, кстати – про огонь!

– Да погодите вы… Я так живой до тайшана не дойду, уморите меня вопросами… сейчас найдем чайхану, сядем спокойно, и я все объясню…

Они как раз дошли до центра города, так что мест, где можно было сесть и выпить чая со сластями, было вокруг предостаточно. Тео указала спутникам на небольшой домик в два этажа, приземистый, с охряной черепицей. Чайхана называлась «Верблюжья ступня». Стены ее, возведенные из пористой глины, делали воздух внутри куда прохладнее, чем на улице. Троица устроилась на пышных подушках у низенького столика в дальнем углу заведения, и добротно одетый раб подошел принять заказ. Рик после вчерашнего на сладости смотреть не мог, да и Тео тоже – поэтому они заказали суп и рагу из мидий и осьминогов, а вот Гринер, похоже, на излишнюю сладость жизни не жаловался.

– Давайте все, – сказал он, оглядев доску у стойки, где были написаны… вернее, с его точки зрения, нарисованы мелом названия блюд к чаю. Хотя Тео подозревала, что он сделал свой выбор скорее основываясь на плохом знании письменной речи.

– Начну с последнего вопроса, – пока они ждали заказ, Тео, как и обещала, принялась рассказывать друзьям все, что знала. – Понятия не имею, что имела в виду Машти, говоря про огонь. У нее есть природные способности прорицателя… но очень слабые. Она болтает, а к чему – объяснить не в силах. Так что это может значить как то, что тебе, Рик, нельзя приближаться к любому огню, так и то, что ты язык ошпаришь о суп, который нам, надеюсь, уже несут.

Но раба с глубокими тарелками видно не было, потому Тео продолжила:

– Теперь то, о чем ты спрашивал, Гринер… Настоящие маги в Араханде зовутся хакаси, как вы знаете, и являются людям они крайне редко. Но, кроме них, существует множество людей, которые тем или иным способом касаются сокровенных форм магического знания. Прорицатели – понятно, тут вариант Машти, только посильнее. Звездочеты – несмотря на название, они не считают звезды, а наблюдают за ними, и по их расположению определяют… да многое. Начиная от того, когда лучше сеять и жениться, заканчивая судьбой человека. Они даже утверждают, что, зная число и месяц рождения человека, а, значит, созвездие, под которым он родился, могут расписать его характер… – она поморщилась. – Я в это не верю.

– Почему? – спросил Гринер. Ему уже принесли его сласти и он уронил пару крошек изо рта, отчего смутился.

– Ну, про меня один такой сказал, что я склонна все контролировать и влезать в чужие дела. Ну разве не бред?

Бард с Гринером переглянулись, но смолчали.

– Далее… Гадатели. Они бросают высушенные кости мелких животных – крыс, например, – и по расположению смотрят, отвечая на вопросы желающих. И еще вскрывают живьем птиц и смотрят на внутренности. Но они – почти все жулики. Я знала только двоих, кто чего-то стоил… И, наконец, самое интересное. Мастера Тени и Глотатели Пыли. Первые… наиболее похожи на магов. Они используют части тела человека, чтобы влиять на него…

– Тоже живьем вскрывают? – ужаснулся Гринер.

– Нет. Такие части… без которых можно обойтись. Или не заметить, как потерял. Слюна, капля крови, волосы, ногти. Некоторые делают кукол, похожих на того, кого надо заколдовать, помещают внутрь слюну или волос, и потом, как говорят, могут управлять этим человеком, даже убить. – Рик неосознанно погладил шевелюру. – Но я только слышала об этом, сама не видела… и скорее всего, это выдумки.

Принесли суп, и Тео с бардом принялись за еду. Рик, пытаясь вспомнить, сколько раз он расчесывался со дня прибытия в Аджиру и где именно, отвлекся и действительно ошпарил язык. Магичка покачала головой, и уверила его, что про кукол – это лишь слухи.

– Дыма беш огня не бывает, – прошепелявил в ответ мрачный бард.

– Ты б лучше вместо кукол белой лихорадки опасался, – парировала Тео. – Кстати, вот будет Гринер в Белой стадии, научу его, как защитить организм, и он на тебе потренируется.

Тео показалось, что мужчины оба испуганы перспективой… Гринер даже больше. И, утолив первый голод, продолжила:

– Но самыми могущественными считаются те, кто может посылать свою тень к врагу. Эта тень может наложить руки на жертву и та заболеет…

– А жена Азара не могла из-за этого… – предположил Гринер.

– Для того, чтоб это оказалось правдой, нужно, чтобы она перешла дорогу кому-либо из влиятельных Ашай-Талах, Мастеров Тени, – пояснила Тео. – Но в этом случае об этом бы все знали. Ашай обычно всячески демонстрируют свою власть и заранее предупреждают жертву… чтобы та тряслась от страха. Думаю, большинство умерших от «прикосновения тени» попросту банально скончались от страха, в ожидании мести ашай. Ну и Глотатели пыли… это жрецы Мертвого бога. Да, Гринер, одного из тех, кто, по легенде, ушел в Залив, в котором мы стояли, спасаясь от бури. Жрецы говорят, что он заснул, и видит сон о нас, людях. А называются они так, потому что молятся своему богу, кружась в танце. Ну, поднимают пыль и глотают ее, понятно?

Юноша кивнул. Тео поскребла ложкой дно миски из-под супа – уж очень вкусный оказался, – и принялась за рагу.

– Мммм… о чем мы? А… «Ничья дочь». Гринер прав, это прозвище – но не лично мое, как и шалеф-арза. И если второе обозначает определенную степень во владении мечом, то первое… хм. Как бы объяснить. Тут в Араханде у женщины есть три пути, вернее, четыре. Стать чьей-нибудь женой или наложницей. Служить господам как рабыня. Пойти в Жрицы Луны, культ небольшой, но сильный. Девушки дают обет непорочности и молятся Луне. Ну, и немного травничеством занимаются. Но очень редко, все-таки встречаются отличающиеся ото всех. Они становятся воительницами, проповедницами, Мастерами Тени, целительницами, очень редко, но бывает и такое – капитанами корабля либо бахарами на нем. Поскольку за девушку ее судьбу решает обычно отец, а эти уникальные женщины ее выбирают сами, их называют «Ничьи дочери». Ну, то что они «ничьи жены» подразумевается само собой.

– А если они найдут мужа, который разрешит им заниматься любимым делом? – поинтересовался бард.

– Шутишь? Ни один арахандец не допустит, чтобы женщина была чем-то иным, кроме как женой и матерью его детей. У этих ка’мран бывают любовники, и внебрачные дети тоже, но… все втихую. Про меня все выяснили, или еще что?

– Ты сказала, четыре, – напомнил бард. – У женщины есть четыре пути.

– А, да. И это подводит нас к тому месту, куда мы собрались. К тайшану, публичному дому. И нет, Гринер, думаю, что «Цветок» в его названии – просто совпадение. Каждую вторую девушку, мимо которой мы прошли сюда, зовут «Какой-нибудь Цветок». Мы закончили?

Поскольку все и правда было съедено, Тео расплатилась и они вышли на улицу. В лицо тут же ударил сухой, жаркий ветер, и в глаза полетел песок.

– Прикройте лица шарфами, – посоветовала Тео.

«Цветок Вечерней Росы» они нашли там, где и сказала старушка – в восточном районе города, среди других домов терпимости. Хотя назвать так этот дом не поворачивался язык – Рик сказал бы, что он больше походит на Храм Любви. Высокое четырехэтажное белое здание с колоннами, широкой мраморной лестницей и множеством балкончиков и правда было увито розовыми побегами почти до самой крыши. Алые, багровые и белые цветки благоухали так, что друзья издали почуяли сладкий, дурманящий запах. Они поднялись по лестнице ко входу, Тео постучала в дверь специальным молоточком в виде… Рик присвистнул – а тут прямо с порога указывают, чем занимаются внутри. Дверь отворил высокий, мускулистый раб в набедренной повязке и тюрбане. Обруч у него на шее, как показалось Рику, был золотым. Не задавая вопросов, раб провел их во внутренний дворик, что начинался сразу за входом. Посредине дворика журчал фонтан, в кадках зеленели миниатюрные апельсиновые и персиковые деревца. Великан поклонился и ушел обратно к двери. А к друзьям направилась невесть откуда взявшаяся девушка в голубых одеждах. Бард присмотрелся к ней повнимательней. Вроде бы ее платье очень походило на обычные, что носили тут все женщины, однако же она в нем выглядела куда как соблазнительней. Рик увидел на просвет через ткань мягкие очертания бедер и груди, и понял, что материя очень тонкая, почти невесомая, полупрозрачная. Девушка была красива – точеное лицо, смоляные прямые волосы, уложенные в замысловатую прическу, глаза с поволокой, как у лани, высокая грудь… Бард не смог сдержать восхищенного возгласа, покосился на Тео и заметил, что та ухмыляется, глядя на него. Он бровями показал, что впечатлен, а Тео еще раз улыбнулась и покивала, мол, еще бы. Рик напомнил себе, что не след удивляться – его любимая и сама ценительница женской красоты.

– Тахиза… – проворковала подошедшая девушка, дружелюбно обняла Тео и женщины чмокнули друг друга в щеки.

«Э, я идиот, – подумал Рик, – совсем забыл спросить, каждого второго в Аджире она знает, или каждого первого…».

– Айлиль, – поприветствовала Тео девушку, как старую знакомую – тепло и душевно. Та перевела взгляд на мужчин.

– Давно ты у нас не была… – Тео кашлянула, но Айлиль даже не обернулась, разглядывая Гринера и Рика. – И пришла не одна, а с двумя красивыми мужчинами.

Девушка подошла к Рику, заворожено уставившись на его голову.

– У тебя огненные волосы… это чудесно.

– Такой уж уродился, – пожал печами бард и подумал, что, не будь в его жизни Тео, он бы непременно воспользовался своим небывалым успехом у женщин Аджиры.

– Айлиль… – Тео настойчиво кашлянула еще раз. – Мы по важному делу.

– Что может быть важнее любви? – проворковала девушка.

– Смерть. – Ответила Тео.

Айлиль повернулась к магичке и уже серьезно спросила:

– Чем я могу помочь?

– Ну, для начала, чтобы мне не дали прозвище «Невежливая северянка», – это Гринер… а это Рик. Мой азаль.

– Это еще кто чей азаль, – пробормотал Рик.

– А насчет помощи… я слышала, ваш дом посещал Ташар Абайль ар Нахиз. С подарками и цветами. Нам надо поговорить с той, к которой он ходил. Она сейчас здесь?

Айлиль странно посмотрела на Тео, но кивнула.

– Проводишь нас к ней?

– Прямо сейчас, да. Идите за мной.

Друзья двинулись за девушкой, которая грациозно шла впереди, показывая дорогу. Пройдя через дворик, они пошли по крытой анфиладе, минуя двери, ведущие в обе стороны. Здесь, вместо занавесок были именно двери, Рик обратил внимание. «Наверное, чтобы слышно не было… звуков любви», – усмехнулся он. Тео чуть оттеснила его в сторону и запинаясь, тихонько сказала:

– Если из этих комнат внезапно выбежит толпа девушек с криками «Тахиза, радость наша!», ты же правда не будешь… эм-м-м… сильно удивляться?

– Совсем не удивлюсь, радость моя, – ответил бард. – Ты же самая неотразимая женщина на свете, я удивлен скорее тем, что они с балконов на нас не посыпались, еще когда мы подошли.

Он ухмыльнулся, внутренне умиляясь тому, как очаровательно Тео пытается сделать вид, будто его чувствам могут помешать какие-то ее прошлые связи, и, чтобы подбодрить ее, легонько ущипнул за место пониже спины. Тео хихикнула.

«Ну вот что за создания, женщины… – подумал Рик. – То руками и ногами упираются, лишь бы не влюбиться, то краснеют из-за ерунды…»

Тем временем Гринер, следовавший за Айлиль чуть ли не след в след, обернулся и поторопил их, махнув рукой. Айлиль остановилась у одной из последних дверей в коридоре и легонько постучала.

– Кьяшани, к тебе можно?

Из-за двери раздался голос, и Айлиль поманила друзей внутрь, открыв створку. Гринер, поравнявшись с Тео и Риком, вполголоса сказал:

– Мы спросим у нее, была ли у Ташара страсть? А что если он только с цветами пока ходил, и ничего больше не успел?

Тео шикнула на него. Они прошли внутрь, в большую, светлую комнату. Стены и потолок были нежно-сиреневого цвета, в открытое окно ветер доносил запах роз. На большой кровати, среди россыпей маленьких подушек, возлежала девушка – еще совсем юная, тоненькая, как тростинка. Когда вошли посетители, она закрыла книгу, которую читала, и улыбнулась вошедшим. Глаза ее были густо подведены, тело укутано в розовую ткань, расшитую бисером. На руках и ногах зазвенели браслеты, когда она села на кровати, скрестив ноги.

– Айлиль, – нежным голоском сказала она. – Что-то случилось?

– Это моя подруга Тахиза, – Айлиль показала на Тео, – она спросит у тебя про Ташара-купца, расскажи ей все, что знаешь.

– Хорошо, – согласилась девушка.

– Я коротко, – дружелюбно улыбнулась магичка. – Я слышала, что Ташар ходил к тебе с подарками. Он получал твое внимание?

– Да, и не раз, – томно улыбнулась девушка.

– Тогда еще один вопрос. Скажи, а когда вы с ним были наедине… как бы ты сказала, про его… – Тео запнулась. – Была ли в нем… – произнесла она уже медленнее. – Ох, Древо…

– Женщина, что за внезапная скромность на тебя напала, – хмыкнул Рик, подмигнув Кьяшани, и пояснил: – Малышка, не пугайся этой косноязычной северянки. Она просто хочет узнать, насколько страстен был господин Ташар в постели и вне ее.

– Рик… – позвала Тео.

– Что?

– Посмотри как следует.

– На что?

Айлиль хихикнула. Магичка повернулась к барду и выразительно наморщила нос.

– На Кьяшани.

Рик перевел взгляд на юную особу, с шаловливой усмешкой восседавшую посреди шелков, а Тео сказала:

– Это мальчик.

– Итак, что мы имеем… – попыталась подвести итоги Тео, когда они вернулись в дом Рашида, но Рик ее перебил:

– Одного дурака мы имеем. Это чтобы я, Иерарх Ордена, не разглядел…

– Ты бы радовался, что в тебе от жреца все меньше.

– Все равно! Как бард, я тем более должен был…

– Хочешь заниматься самобичеванием – валяй, – отозвалась Тео. – А у нас есть двое из рода Айбалей, кто избежал проклятия, потому что один был бесстрастным, а второй.. кхм. Теперь все куда понятнее.

– А не могут эти, другие сыновья Ташара, – спросил Гринер, – ну – постараться не испытывать сильную страсть?

– Во-первых, сердцу не прикажешь, – Тео нежно-шутливо толкнула в бок барда, тот поймал ее ласковый взгляд и немного посветлел лицом. – А во-вторых, вот ты как носитель скорпиона и… да, Серый – скажи, надо нам ехать к водопаду, или так обойдется?

– Надо, – тут же подтвердил Гринер. – Только тогда я не понимаю, зачем мы ходили расспрашивать девушку, то есть юношу. Могли бы сразу отправиться.

Тео налила себе кофе из крохотной джезвы, и махнула рабыне, чтобы та поднесла еще. У себя дома магичка употребляла этот напиток совсем в иных количествах, и, когда рабыня подошла, Тео сказала, чтобы принесли тогда уж сразу три таких медных ковшика. Рашид все еще был в отлучке – справлялся с какими-то сложностями на пристани. Но, видимо, распоряжения на их счет отдал – их и в дом пустили, и обслуживали со всем уважением.

– Могли бы, – подтвердила Тео. – Но полезно знать, как именно действует проклятие. Эти твари хитрые, а у нас нет возможности добиться своего силой. Хотя на всякий случай я бы подъехала к водопаду, когда ты, Гринни, будешь в Черной фазе. Хотя нам и Белая не помешала бы. И Серая…

– А откуда мы знаем, что альякка будет именно там? – Рик безуспешно пытался выцедить из кофейного остатка пару капель в свою чашечку.

– Не знаем. Но это наиболее вероятно, и… – Тео дождалась кивка Гринера и продолжила. – Ехать надо именно туда. Причем воспользоваться тем, что Гринер сейчас Серый. – Магичка повернулась к ученику. – Теперь все от тебя зависит, от твоего плетения. Скажешь, когда нам выезжать – да и вообще все. Как ехать, что с собой взять, и если почувствуешь, что для успеха в этом деле надо колесом пройтись по главной площади – сразу говори. Кстати, сейчас что чувствуешь?

Юноша прислушался к ощущениям, потом виновато улыбнулся:

– Есть хочется.

– Молодежь! – Закатила глаза Тео. – И куда все девается, худющий же, как жердь. Сходи на кухню, попроси чего-нибудь перекусить.

Магичка с бардом остались на террасе и попивали кофе, перебрасываясь шуточками, пока из глубины дома не прибежал встревоженный Гринер, доедая что-то на ходу.

– Пора! – оповестил он товарищей.

Тео отправила мужчин седлать коней, сама поднялась в гостевые комнаты, собрала сумки. Написала Рашиду записку с извинениями, передала старшему рабу и прошла в конюшню.

– Вовремя выезжаем? – Спросила она у Гринера. – Все в порядке? Что ощущаешь?

– Удовлетворение от издевательств он ощущает, – перебил открывшего было рот Гринера бард, проверяя подпругу. – Я сейчас на руках ходил и стихи читал.

– Гринер, – пожурила ученика Тео, – это серьезное дело. Разве ты не знаешь притчу о мальчике, который кричал «Волки!»?

История о том, что вредно шутить в опасной ситуации, потому что спасители могут и не прийти в нужную минуту, подумав, что это очередная шутка, как раз заняла дорогу до городских ворот. Дальше уже можно было ехать быстрее, и троица пришпорила коней.

Часам к шести пополудни они подъехали к невысокой горе, кучерявой из-за леса, обвивавшего ее основание. Но серая гранитная вершина была голой, и гора напомнила Рику старого жреца с лысиной на макушке. Через час они проехали по тропинке примерно до середины подъема и Тео сказала, что коней следует привязать здесь, чтобы ноги себе не переломали – дальше тропинка становилась круче и сужалась. Так они и сделали. Гринер внимательно смотрел по сторонам, надеясь получить подсказку в «плетении», но, помимо еще вчера купленной на базаре конопляной веревки, которую он захватил с собой, подсказок больше не было.

Густой лес пах свежестью, непривычной после сухой, каменистой дороги. Шелковистые лианы свисали с ветвей, тянущихся поперек тропинки и временами щекотали шею. Вокруг пели невидимые глазу птицы. Воздух стал более влажным, и наконец Тео со спутниками вышли на большую поляну, со всех сторон окруженную деревьями. Впереди сверкал на солнце, пробивающемся сквозь листву, водоем в обрамлении скользких ото мха камней; в это небольшое озерцо с веселым звоном, который они расслышали еще на подходе, по небольшой скале лился водопад. Судя по тому, что вытекающих из озерца ручьев не было видно, вода просачивалась куда-то под землю. У самого водопада росли цветы – мясистые, ярко-красные; они слегка покачивались, когда капли падали на них.

– Ну вот, – сказала Тео, – мы и прибыли.

Последнюю неделю Дерек ночевал в Башне. Закончив дела, он чувствовал себя настолько обессиленным, что возвращаться через город домой уже не хотелось. Мальти нагружал его все больше – впрочем, как и других магов. Только остальных, за исключением Эфоля, Деодреда и Хелены, Белый гонял с поручениями для того, чтобы у тех не было времени разобраться, куда все катится.

Дерек перенес часть вещей в комнатку, где гостила Шезара. Королеву, – то есть, короля, – он не видел с того дня, как Шезара надела на шею кристалл. И ладно бы еще из-за необходимости конспирироваться – у него банально не хватало времени. «Надо бы увидеться с ними», – в который раз обещал себе Дерек.

Когда он спросил у Рика совета насчет своего внедрения перед отъездом, бард предупредил, что за ним будут следить. Ненавязчиво, не напрямую. Самый простой способ это сделать – давать поручения одно за другим.

Вот и сегодня – две лекции утром, одна вечером (количество студентов увеличилось вдвое), как минимум пара Проколов… Дерек, который всю свою жизнь просыпался в одно мгновение, бодрый и готовый к грядущему дню – понял вдруг, что отчаянно не желает вылезать из кровати. Но пришлось. Маг умылся, прополоскал рот водой с мятой, оделся и направился вниз, к завтраку. В первые дни на всех готовили Вилена либо Мая – и худшей стряпни Дерек не пробовал. Но потом им стали заказывать еду в «Гузке», и все облегченно вздохнули.

В круглой зале на третьем этаже было тихо. На столе, прикрытые крышками, стояли подносы. Дерек положил себе яичницы, пару куриных ножек, паштета и тушеной свеклы. И в одиночестве принялся за завтрак.

Когда он вымазывал хлебом тарелку, появился Мальти. Как всегда, деятельно-сосредоточеннный, всепонимающий и успевающий всюду… Он уселся напротив Дерека, поднял крышку над яичницей, фыркнул.

– Я хотел бы с тобой поговорить, – сказал Белый.

– Лекции через пятнадцать минут, – меланхолично отозвался Дерек, – но я успею. О чем?

– Башня в твоем лице приобрела сильного союзника. Мы рады. – И, как всегда, неожиданно перескочив на другую тему: – Давно ты видел Уэйна?

Солгать в ответ на прямой вопрос было нельзя, поэтому Черный прищурился, будто вспоминая:

– М-м-м… пару недель назад.

– А где?

– Когда отвозил приказы. Он был в гостях у одного из королевских управляющих, Догайна.

– Вот как? Что он там делал?

Дерек пожал плечами:

– Я так понял, что Билл – его сын. Вы знали об этом?

Рик упоминал и о тяжелых решениях. «Придет время, – сказал он, – и ты вынужден будешь сдать кого-то из своих. Тебе придется выбрать, кто важнее».

– Слышал. – Мальти поджал губы. – А почему ты мне не доложил?

– Семейное дело. Он ведь имеет право навещать сына.

И не придерешься. Если Мальти хотел, чтобы ему докладывали о появлении Уэйна в поле зрения, надо было заранее предупреждать. Да и о том, что Уэйн готовил что-то против Башни, старик тоже не сказал ни слова, так что… С Дерека взятки гладки.

Мальти покачал головой, как бы сомневаясь, имеет ли право отщепенец-Белый хоть на что-нибудь. Внимательно посмотрел на Дерека, который набивал трубку, расслабленно устроившись в кресле.

– Помнишь наш разговор тем вечером, когда ты ездил по баронствам?

«Каждое слово», – подумал Дерек и вопросительно поднял брови.

– Ты тогда сказал, что управляющие не выказали ни уважения, ни внимания к тому, что через некоторое время прибудут маги, чтобы их защитить. Прискорбно, но это до сих пор так. Я отправил Пакру проверить, как идет подготовка к встрече, и… похоже, они предпочли забыть о королевском приказе – так же как и о том, что их жизни вскоре подвергнутся опасности.

– Угу, – кивнул Дерек. – А я тогда сказал, что для них надо бы нарисовать картинку. Дело за художником, как я понимаю? – нарочито неловко пошутил он.

– Намалеванный монстр остается намалеванным, и ничуть не страшным, Дерек. Я думаю о другом. Твои слова натолкнули меня на мысль…

«Ага, как же. Ты давно это планировал».

– … о том, что нам могут пригодиться те твари, которых мы держим в Ордене. Если выпустить, скажем, парочку… не особо опасных, конечно. А потом «прибыть», пока они не натворят бед, и уничтожить. Думаю, управляющие, да и бароны с графами, которые как раз вернулись по домам, наконец-то воспримут серьезно то, что мы пытаемся им втолковать. – Мальти склонил голову набок. – Тебя что-то смущает?

– Смущает, – подтвердил Дерек. – Транспортировка, например. И как сделать так, чтобы тварь пошла в нужное место? Они ж тупые… либо слишком уж хитрые.

Белый виртуозно скрыл удовольствие от слов Дерека, и сделал вид, будто раздумывает над ответом.

– Можно попробовать… выпустить их прямо в замке. Открыть портал прямо в клетке.

«Тебе будет казаться, – сказал Рик Дереку тогда, ночью у Тео, – что тебе доверяют. И это будет ложью. Они обязательно устроят последнюю проверку – испытание, для которого тебе понадобится вся твоя выдержка… и довольно гибкая совесть, друг мой».

Маг подумал пару секунд над предложением Белого. Затем кивнул.

– Кто этим займется?

– Ну, раз я завел этот разговор с тобой… – тепло улыбнулся Мальти. – Значит, только тебе я могу доверить это задание. Весьма опасно выпускать тварей к людям, не думай, что я этого не понимаю. А ты – тот, кому я не только доверяю, но и тот, кто сумеет с этим справиться в лучшем виде.

Дерек был почти полностью уверен, что ровно такие же инструкции, вместе с отеческими похлопываниями по плечу и уверениями в доверии, получили и остальные трое магов, близких к Мальти.

– Когда? – коротко спросил Черный.

– Сегодня, – ответил Мальти. – Твои вечерние лекции возьмет на себя Мая. А я провожу тебя в подземелье, вместе выберем… «образцы». Думаю, трех появлений хватит, остальное доделают слухи.

«Три, да на четверых, получается двенадцать… Двенадцать дворянских владений из тринадцати – минус Боклер, Толли и южные графы… Охрани Древо невинных людей…» – подумал Дерек.

Было еще кое-что, о чем упомянул Рик – в самом конце их короткого разговора. «Чтобы убедить их, – он грустно глядел на Дерека, то ли представляя, что ему предстоит, то ли вспоминая о чем-то своем, – тебе придется самому почти поверить… Стать тем, кем они хотят тебя видеть. И придет день… рано или поздно, а он придет – когда ты с ужасом поймешь, что перестал различать себя настоящего и притворного, когда маска начнет прирастать к твоему лицу…»

Белым недостаточно было слов. Они могли видеть самую суть, те чувства, что лежат на поверхности – и Черному приходилось исправно взращивать в себе презрение к простым людям, обиду на Тео, веру в величие магов… Дерек знал, что время еще не пришло, и критическая точка не достигнута. Те эмоции, которые он испытывал в присутствии Мальти по отношению к своим «бывшим» соратникам, пока еще не пустили корни. Ночами, засыпая, он вспоминал Тео и Гринера, Рика и Уэйна. Короткие, обрывочные из-за влияния арахандского материка, разговоры с Гринером помогали… Но этот день наступит.

«И когда он наступит, – добавил тогда, помолчав, Рик, лучший шпион Ордена Близнецов, – беги».

Глава 18

Под журчание водопада троица разбрелась по поляне. Гринер подошел к цветам, раздумывая, не росли ли тут точно такие же восемьдесят лун назад, и не могла ли та часть рассказа Ташара, про «напоила росой» на самом деле означать лишь росу, и ничего более. Тео присела на камень и принялась разглядывать дно озерца, а Рик, опустившись рядом на густую, слегка пружинящую траву, достал из-за спины виэлу (аль-уд был приторочен к седлу его коня, который остался внизу), и принялся наигрывать южные мелодии.

– Так, гора Фалеф. Проверим твои познания, Рыжий – что означает это слово?

Не отрываясь от виэлы, бард ответил:

– Черная.

– А она серого цвета. И зеленого, – Гринер, подошедший незаметно, присел на траву неподалеку от Рика. – И я не нашел и следа от хижины святого старца. Хотя, если она развалилась еще восемьдесят лет назад… Что будем делать? Просто ждать?

Тео поболтала пальцами в золотистой воде.

– Нет, почему же… – сказала она. – Ты можешь еще прогуляться в лес… на часок.

Она лукаво посмотрела на барда и потянула завязки на вороте рубахи.

– Э-м-м… – отозвался Гринер, поднялся и пробормотал: – Да, пожалуй, пойду. Проверю, не притаился кто-нибудь, чтобы внезапно напасть…

Рик неуверенно улыбнулся и прекратил играть.

– Разумно ли… – начал он, но Тео не дала ему договорить – подскочила, повалила на землю и, сев сверху, впилась поцелуем в губы. Бард покосился на Гринера, который, как оказалось, и не думал уходить.

– Это так прекрасно, правда? – замурлыкала Тео, и, отодвинувшись, принялась разматывать свой шелковый пояс. Она облизала губы быстрым движением язычка, будто жало змеи показалось и спряталось.

– Э-э-э… Гринер? – неуверенно позвал Рик.

– Настоящему мужчине разве нужна чья-то помощь в обращении с женщиной? – спросила магичка, отбрасывая кушак в сторону.

– С женщиной, может, и не нужна, – отозвался ее ученик. – А вот с демоном определенно. Отойди от него.

– Иначе что? – почти неуловимым движением Тео подскочила на ноги и повернулась к юноше. – О, а ты красавчик. Скажи, неужели никогда… – Она приблизилась к Гринеру и приподняла ему подбородок пальцами. – Разве не приходило тебе в голову, что я тебя не просто так с собой таскаю? Может быть, мне нравятся молоденькие…

Гринер посмотрел на наставницу опасливо, но с вызовом, и сказал:

– Нет! Тео нравятся женщины и Рик!

Бард, который как раз замахивался музыкальным инструментом, раздумывая, вырубит ли магичку удар виэлой по голове, от такой формулировки замер и, чтобы не потерять равновесие, вынужден был отступить на шаг.

– Какой ты грозный… – пробормотала женщина. – Вообще-то я бы оставила тебя… – тут она запнулась и приложила руку к груди. – Нет, что это? Постой, я не… Что ты делаешь?

Гринер первый догадался, что последует за странными словами магички и, проскочив мимо нее, ухватил барда за локоть и потащил к деревьям. Женщина вцепилась пальцами в голову и завизжала. Гринер с Риком, споткнувшись, улетели в кусты, и бард с сожалением услышал жалобный хруст и дребезжание струн. Он поспешно высунул голову из растительности, чтоб не пропустить ничего важного и увидел…

А увидел он, как стоящая у озерца женщина внезапно выгнулась, очертания ее задрожали и в один миг налились чернотой, раздались вширь, окутавшись красноватой дымкой – и уже через секунду, достигнув огромных размеров, приняли форму… гигантского дракона. Черного, как антрацит, с изящной длинной шеей и узкой мордой. Воздух наполнился запахом, какой бывает после грозы, а от короткого беззвучного взрыва заболели уши.

Драконица была настолько большой, что еле умещалась на полянке. Она приподняла заднюю лапу, которая попала в озерцо, и потрясла ею, как кошка.

– Уже второй раз моя двойная сущность преподносит сюрприз всякой дряни, – прогудела драконица. – Полезно-то как.

Она грациозно изогнула шею и приблизила морду к валявшимся в кустах мужчинам. Дохнув на них горячим воздухом, словно от раскаленного камня, она спросила:

– Вы как? Целы?

Рик поднялся на ноги, робко протянул руку к черной чешуе, и, дотронувшись до носа драконицы, тихо произнес:

– Какая ты… красивая.

– Ну вот ты меня и увидел, – подытожила Тео.

Гринер, отряхиваясь, выбрался на поляну.

– Тебе же нельзя, – обеспокоенно затараторил он, – еще два месяца, Ольсен сказал, никаких драконов!

– А я долго и не буду, – успокоила его Тео. – И скажите спасибо, что я вас не съела в этой форме… и не изнасиловала в другой, – буркнула она вдобавок, и превратилась обратно. Рик почувствовал ту же странную волну энергии, прошедшую словно сквозь него, а на месте дракона уже стояла Тео – без одежды, так как та рассыпалась в кусочки во время превращения.

– Спасибо, – послушно сказал он, не совсем понимая, как это звучит со стороны. Он все еще плохо соображал от увиденного. Драконица была самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел… не считая Тео, конечно. А она тем временем развернулась к озерцу, и, нимало не смущаясь наготы, подняла с земли камень и швырнула в воду.

– Эй! Суккуб!

– Может, она удрала? – предположил Гринер.

– Она не может. Привязана к этому месту. – Отозвалась Тео и повторила: – Суккуб! Покажись, не тронем. Пока что… – угрожающе добавила она.

Над озерцом заклубился алый туман, и из него соткалась фигура женщины. С каждой секундой становясь все более зримой, она прошла прямо по воде к плоскому камню, на котором до этого сидела Тео, и, ступив на него, предстала перед троицей во плоти.

Рик с удивлением заметил, что суккуб выглядит почти в точности, как Тео. Она стояла перед ними, обнаженная, с соблазнительными формами, и густые черные волосы крупными кольцами падали на спину. Бард предположил, что она так выглядит именно для него, поскольку… Ну, понятно почему. Интересно, кого на ее месте видит Гринер?

Тем временем демон посмотрела на Тео с неприязнью и даже презрением. Магичка ответила ей не менее ядовитым взглядом.

– Поговорим, – предложила Тео. – И с твоей стороны я хотела бы встретить хотя бы честность… особой симпатии я не жду, так что не напрягайся.

– И о чем ты желаешь поговорить? – спросила суккуб.

Рик отметил, что голос у нее куда выше, чем у Тео. Да и приглядевшись, увидел мелкие отличия в ее внешности. «Забавно, наверное, это выглядит со стороны, – подумалось ему, – двое обалдевших мужиков и пара разъяренных голых женщин».

– Для начала, можешь ли ты снять проклятие с рода Абайль и прекратить убивать потомков Азара? – спросила Тео.

– Я в своем праве, – огрызнулась демон.

– Я не спрашиваю «будешь», или «хочешь ли». Я хочу знать – такое возможно?

– Положим, да. – Процедила суккуб и покосилась на Рика… обольстительно ему улыбнувшись.

Тот лишь скривился в ответ, всем своим видом как бы говоря: «Золотко, а ты меня ни с кем не спутала?»

– Это уже кое-что. – Улыбнулась Тео суккубу. – Теперь мы сможем договориться.

– Или что? – Демон отвернулась от барда и насмешливо посмотрела на магичку. – Вы напустите на меня дракона? Или… этого странного хакаси? – она кивнула на Гринера, не преминув заодно сладко улыбнуться Рику.

– Любовь моя, – вмешался Рик. – Может, правда, грохнуть эту стерву и пойти дальше?

– Грохнуть мы всегда успеем, Рыжий. Только вот кое в чем она права. Азар согласился с договором, она не заставляла его. Да и свою часть выполнила – жену его спасла и достаток вернула.

– А что насчет той части договора, когда она этого лопуха обвела вокруг пальца, навешав ему лапши про «изъятие страсти»? – Рик от нахальства суккуба так разозлился, что растерял все свое красноречие.

Тео в ответ лишь пожала плечами.

– То, что он не догадался о двойном смысле моих слов, не моя вина, – озвучила жест Тео суккуб. – Если вы ищете справедливости, то обратились не туда.

– Вообще-то, – сказала Тео, – мы ищем хакаси. Здешних, арахандских.

– А я тут при чем? – удивилась суккуб.

Теперь, когда она прекратила стрелять глазами в Рика и делать вид, будто так неотразима, что он передушит всех вокруг и кинется к ее восхитительной груди, она уже не вызывала у барда такую ярость, и он чуть успокоился.

– Пока не знаем. – Честно ответила Тео. – Ну так что? Сможешь снять проклятие?

– А что мне с этого? – ответила вопросом на вопрос суккуб.

– А что бы ты хотела? – не осталась в долгу Тео. В ее голосе появились вкрадчивые нотки.

Демон задумалась. Она посмотрела поверх головы магички куда-то вглубь рощи и, вздохнув, ответила:

– Свободы. – Тео кивнула, но мужчины переглянулись непонимающе, и суккуб пояснила: – Я заточена здесь. Привязана к этому месту вот уже больше тысячи лет. Хакаси что-то сделали, и… Вы представляете себе, каково это – жить сотни и сотни лет здесь, на горе, и ждать, пока какой-нибудь идиот явится сюда? Пока тут жил этот отшельник, хоть какое-то развлечение было…

– А как ты убила сына Ташара, если привязана к горе? – спросил Гринер.

– Она может перемещаться в воде, – ответила за суккуба Тео. – Родник тут снова уходит под землю и вливается в реку, что течет через город. – Натолкнувшись на ошеломленный взгляд демона, Тео тихо пояснила: – Ты ведь была во мне… и кое-что я понять успела.

– Да, – подтвердила суккуб. – Наш с Азаром договор давал мне энергию для того, чтобы вырваться отсюда – хоть ненадолго.

– Точно! – Гринер улыбнулся, довольный собой. – Сын Ташара ведь как раз собирал кувшинки у реки, когда…

– Я его убила. – Резко закончила фразу демон. – Но вернемся к тому, с чего начали. Мне нужна свобода. В обмен на то, что я расторгну договор с родом Абайль и оставлю их в покое, вы отвезете меня на север, в свои земли, где нет хакаси и их магии.

– Еще чего!

– Да ни за что!

Это разом откликнулись Рик с Гринером, а вот Тео молча посмотрела на суккуба, изучающе и… да, даже с неким подобием жалости.

– Азали, – обратился к Тео Рик на арахандском, но, спохватившись, перешел на вердлендский. – Ты ведь не собираешься…

– Это же тварь из Прокола! – возмутился Гринер.

– Да, тварь, – тихо сказала Тео. – Вернее, была ею. Крайне редко из Проколов выходят разумные существа, но, если выживают, они развиваются и учатся. Ребенок тоже, когда рождается, ничего не умеет и ничего не знает… что ж, уничтожать младенцев, как только они появляются из чрева матери? – Магичка нахмурилась, мучительно раздумывая над своими следующими словами. – Я сейчас говорю ересь с точки зрения Башни… да и вообще всех магов – но на самом деле, вопрос уничтожения заключается в том, скольких невинных людей пожирает вышедшее из Ничто. А если оно не убивает? Если прячется и пытается приспособиться к нашему миру? Таких единицы, верно… Например, Охотник – тот, с которым мы встречались, Рик, – он тоже из их числа.

– Он нас чуть не угробил, – проворчал Рик, уже остыв.

– Потому, что мы его потревожили, или его заставил Ке… маг. В остальное время он мирно блуждает по чащам, спит, и преследует лишь тех, кто нарушил его покой или законы леса. Я знаю еще нескольких…

– Но привозить демона в Вердленд? – Гринер все еще противился самой мысли о сотрудничестве с тварями. Хотя его понять было можно – до сих пор он сталкивался либо с неразумными монстрами, либо… он вспомнил свою первую встречу с Тварью и победно воскликнул: – А как же вьялла? Ее тоже надо было погладить по головке и отпустить под честное слово?

– Вьялла убивала, если помнишь, безо всяких условий, ограничений и лишь бы насытиться. Не думаю, что ее можно назвать разумной.

– Все равно не понимаю, в чем между ними разница… – насупился юноша.

– В том, что альякка обычно питается сексуальной энергией, а не самим человеком… в определенном роде даже принося ему удовольствие. А, чтобы забрать чью-то жизнь, она должна определить четкие рамки, условия…

– Откуда тебе знать?

Суккуб, молча слушавшая магичку, прищурилась и пристально вгляделась в Тео, а затем тихо, но весомо произнесла:

– А ты глубоко в меня заглянула, Чернокрылая.

– Не скажу, что специально это подстроила, но, раз уж ты завладела моим телом, решила воспользоваться возможностью… И, Гринер, я знаю, о чем ты сейчас спросишь. Что или кто помешает альякке так же заключать сделки у нас в Вердленде и убивать целыми поколениями? Кто – ну, например, я. Насчет «что» скажу – те, кто договаривается с демоном, сами виноваты. Да и в этот раз ее можно понять – она почти умирала от голода и… не сдержалась.

Суккуб – вот чудо! – совершенно искренне съежилась и стыдливо потупилась.

– Я четыреста лет питалась лишь этим святошей, да и то… – она обиженно тряхнула волосами. – Являться полупрозрачным видением в водопаде и ухватывать крохи вожделения, а потом месяцами слушать, как он хлещет себя плеткой, приговаривая, что грешен? Это не жизнь, а выживание. А потом явился этот купец… Мне даже жаль его стало, но от него зависела моя жизнь. Я сказала то, что сказала, он вернулся домой, и жил долго и счастливо… еще несколько десятков лет я ждала хоть намека на страсть от его сына, но он, похоже, родился неполноценным. А уж этот Ташар… Мужеложцы мне неподвластны, а к законной жене он испытывает разве что приязнь. И, когда я коснулась мальчика, собиравшего цветы… Он был, как огонь. И да, ты права, Чернокрылая, я не выдержала – выпила его до конца. Хоть и не собиралась.

– Это, конечно, очень красивая история, а уж если переложить ее на музыку, выжмет слезу даже из портового грузчика, – вмешался Рик, – но скажи, милая… ты ей что, веришь?

– Я – да. Она же была мной какое-то время. Но твоя осторожность мне понятна, так что давай спросим у Гринера.

Юноша, которому Тео несколько минут назад дала мысленный подзатыльник и попросила не приключения свои вспоминать, а проверять суккуба на правдивость, замешкался. Ему очень не хотелось влезать в сомнительные дела с порождением Ничто, но… он сказал, что видел:

– Она не врала. Так и есть. И что не собиралась выпивать юношу до конца, тоже.

– Делайте, как хотите, – всплеснул руками Рик. – Я против, но в магических штучках разбираюсь примерно так же, как в счетоводстве.

– Наконец-то мы узнали слабость Иерарха, – позволила себе пошутить Тео.

– Что это значит? – встревожено вскинула голову суккуб. – Вы отвезете меня на север?

– Когда ты снимешь проклятие, – ответила магичка. – И не сразу. У нас еще тут дела… кстати, о них – ты знаешь, как найти хакаси?

– Пойти в храм Солнца и помолиться, – съязвила демон но тут же, чтобы не злить внезапных союзников, добавила: – Если б я знала, где они, я б еще тысячу лет назад… ведь никто не знает.

– Жаль… как перевезти тебя на север?

– Я могу влиться в реку и достигнуть самого ее истока либо устья, но… соленую воду пересечь не в моих силах. Вам нужно будет набрать из этого источника воды… и просто взять с собой, а там вылить в любой водоем.

– А что помешает мне закупорить тебя в сосуде и бросить в море посреди плавания? – улыбаясь, спросила Тео как раз в тот момент, когда Рик обдумывал именно этот вариант. Суккуб склонила голову набок, лукаво усмехнувшись:

– Я ведь была в тебе, не забыла? Я знаю, что ты не обманешь.

– Хорошо. Гринер, будь добр, сбегай к лошадям и принеси флягу… и мою запасную одежду заодно, – попросила Тео.

Юноша кивнул и стремглав помчался вниз по тропинке, раздумывая, за каким демоном он тащил с собой веревку. Добежав до лошадей, он порылся в сумке магички и достал небольшую серебряную фляжку с перламутровой инкрустацией, повязку на бедра (тут, на юге, носили эти странные штуки под штанами, и Гринер все никак не мог привыкнуть к своей), шаровары, рубаху и жилет. Хлопнув себя по лбу, достал так кстати купленные сандалии и понесся наверх.

Тео взяла у него из рук одежду и быстро облачилась в нее, сказав:

– Мы тебя ждали, чтобы при тебе снять проклятие.

Суккуб, стоя посередине изрядно уменьшившегося озерца, произнесла длинную фразу на арахандском, призывая каких-то богов, правда, большинство слов Гринер не понял, видимо, это был старинный диалект. Вода пошла рябью, на миг стала красной… и все закончилось.

– А как мы узнаем, что проклятие и правда снято? – спросил юноша.

Тео, собрав волосы в хвост, подвязала их шнурком, оставшимся от ее прежней одежды, и ответила:

– Приедем, посмотришь на Ташара и его сыновей, если метки не будет, значит все в порядке.

– Какой метки?

– Гринни… – вздохнула магичка. – День, когда ты начнешь смотреть магическим зрением не только тогда, когда тебе об этом напоминают, будет самым…

– Понял, понял, – пробурчал юноша. – А где эта? Суккубиха?

Девушка, которую он всего несколько секунд назад видел стоящей посреди озерца – и которая до жути напоминала одновременно Шезару и Айлиль, красавицу из тайшана, – куда-то исчезла.

– Стала водой, – ответила Тео. – Набери полную флягу и хорошенько закрути крышку.

Когда Гринер проделал все, что сказала магичка, она взяла у него флягу и подвесила ее к поясу.

– Ну вот, – Рик пнул остатки виэлы. – Мы героически победили суккуба, но по-прежнему понятия не имеем, где находятся хакаси… и эта демоница, кстати, нисколечко нам в их поиске не помогла.

– Вероятно, еще поможет. – Ответила Тео. – Возвращаемся.

Они спустились к лошадям, и верхом отправились к Аджире. Тео ехала, поглядывая на барда, потом, когда позволила ширина тропинки, тронула лошадь пятками и подъехала ближе.

– Ты не злишься на меня за то, что я решила забрать с собой суккуба?

– Что за глупости, нет конечно. Но если она вдруг решит нарушить нашу договоренность и вселится в тебя снова, уж извини, стукну тебя по голове первым, что попадется под руку и свяжу.

– Вот зачем! – Обрадовано воскликнул Гринер, поравнявшись с ними. – Вот зачем я брал с собой веревку!

– Гринни, а ну брысь вперед по тропинке, нечего личные разговоры подслушивать, – буркнула Тео. Ученик бодро затрясся на лошадке, отъезжая.

– Ну и, – добавил Рик, когда Гринер скрылся за поворотом. – Я ведь в магии не специалист… Хотя предупреждаю – я учусь быстро и все подмечаю.

– Я знаю, – засмеялась Тео и, перегнувшись вбок с лошади, чмокнула барда в ухо.

До Аджиры они добрались без приключений. Солнце уже почти коснулось краем моря, когда они въехали в город. Решив без промедления обрадовать купца Ташара, они направились прямо к его дому. Ворота перед ними открыли, но навстречу вышел не сам купец, а его сын. Он церемонно поклонился и представился.

– Ну? – шепотом спросила Тео у Гринера, и, поскольку по дороге она успела объяснить ему, как выглядит проклятие на энергетической сущности человека, тот пригляделся… и отрицательно покачал головой, широко улыбаясь.

– Слава богам, – радостно возвестила магичка, спешиваясь. – Мы прибыли с радостной вестью – проклятие снято и вашему роду ничего не угрожает. Я хотела бы сообщить об этом твоему отцу лично… Ты проводишь нас к нему?

Юноша, услышав слова Тео, застыл на месте, как громом пораженный… потом рухнул на колени перед женщиной, и принялся целовать ей ноги.

– Благодарю тебя, спасительница, от всей нашей семьи! Моя радость от вести этой затмевает солнце! Как мы можем отплатить тебе за доброту? Проси все, что хочешь…

Тео подняла его с земли, смущенно улыбаясь.

– Вот как-то сходу ничего не придумывается, – неловко пошутила она. – Давай оставим вопрос возмещения на потом, сначала я хочу увидеть Ташара и обрадовать его.

– Но… его тут нет, о, спасительница. – Юноша замялся.

– А где он?

– Мой досточтимый отец… я нижайше кланяюсь и прошу прощения за его недостойное поведение и неверие в ваш успех, но вы должны его понять – он был в горести, полном отчаянии и…

– Боги, неужто этот идиот наложил на себя руки… – охнула Тео.

– Нет, нет! – Торопливо успокоил ее сын купца. – Он жив… но уехал в оазис Шепшер, молить Желтого бога о спасении семьи!

Рик уже приготовился застонать, демонстрируя всем вокруг, как его достала эта беготня, но тут заметил, что Тео и Гринер улыбаются друг другу во всю ширь – и догадался, что парень, судя по всему, снова почувствовал ниточку, ведущую к хакаси. Он передумал стонать и вместо этого подошел к сыну купца, хлопнул его по плечу и заявил:

– Ничего страшного! Мы его догоним и… в смысле, НАгоним и сообщим радостную весть, не волнуйся.

– Позвольте мне угостить вас ужином и предоставить кров на эту ночь, – покачнувшийся от хлопка барда юноша, тем не менее, о вежливости не забыл. – Это самое меньшее, что я могу предложить вам!

– Почтем за честь, – согласилась Тео. – Но нам хотелось бы навестить нашего друга, Рашида Фархи, у него были какие-то неприятности…

– Так больше нет их! – Уверил ее юноша. – И он здесь, ждет вашего прибытия. О, воистину счастливый день!

– Похоже на то, – согласилась магичка. – Ведите, мы с радостью вкусим… все вкусим. И много.

Утром друзья отправились к самому большому и богатому караван-сараю Аджиры. Тео объяснила, что оазис Шепшер находится довольно далеко, и втроем такой путь проделать довольно сложно, поэтому стоит подыскать себе компанию. На вопрос, чем так опасно путешествие, Тео только ухмыльнулась и заметила, что чем дальше вглубь материка, тем меньше сил будет у Гринера, и вряд ли тот справится, например, с грабителями. А одна махать мечом она не намерена.

Кстати, о мечах – и Рик, и Гринер заметили, что Тео практически полностью оправилась после «болезни». Она, правда, еще ворчала, что далеко не идеальна, но уделывала их в бою менее, чем за минуту. Бард все же решил продолжать тренировки – теперь уже, чтобы самому научиться новому. И еще кое-что более важное произошло в тот день, вернее, ночь. Гринер, воспользовавшись тем, что он в Черной фазе, связался с Дереком. «Слышно» его было плохо, он будто ускользал от внутреннего зрения, но ненадолго. Юноша рассказал вкратце историю с суккубом, вернее, по сути он только упомянул, что они нашли себе то ли союзника, то ли опасную игрушку, и теперь знают, куда ведет их дорога. Поведал о том, что Тео вполне успешно – хоть и ненадолго, – превратилась в дракона, а потом спросил про дела в Вердленде.

«Мальти, похоже, вовсю использует эту историю с Проколами – реальную или нет, – сказал Дерек, – чтобы подмять под магов, а, значит, и себя весь Вердленд. Вчера я самолично выпустил трех тварей из подземелья Ордена, одну за одной, после чего на место прибыли Вим и Тьери. Меня они не видели, и теперь я не знаю, как в глаза им смотреть – ведь они считали, что явились по зову Белых, которые указали появление Прокола… Хотя самого Прокола-то не было, и мне интересно, как Мальти объяснил им этот факт. Узнаю, расскажу».

Маг рассказал о студентах, о своих подозрениях насчет того, что, как минимум, половина из них подослана Стрелками, и упомянул, что молодых людей всячески стараются воспитать в духе старых времен.

«Теперь большую часть лекций у меня занимают рассказы о том, какие великие маги жили до Исхода. Особенно много про Сельфа – это может быть совпадением, но, с другой стороны, этот Серый и впрямь сильно отличился. И, Гринер… У меня есть для тебя и хорошие новости. Я виделся с Шезарой».

«Ой, и как они с Дорианом?» – обрадовался Гринер.

«Хорошо. Дориан попросил тебе передать… что все прошло успешно. Королева носит под сердцем дитя – и это мальчик».

Гринера как молнией ударило, когда он это услышал. Эмоции перемешались – тут была и гордость, и радость, и беспокойство за Шезару. Он попросил Дерека, по возможности, приглядывать за королевой и прервал связь.

Новости он выложил Тео с бардом, когда они ехали к «Салам-таши», караван-сараю. Магичка помрачнела, услышав о выходках Мальти, но, услышав о ребенке, заулыбалась.

– Ну вот, ты стал отцом… почти. – Рик потрепал юношу по плечу.

– Да, только он… то есть, мой сын… никогда об этом не узнает. – Твердо заявил Гринер. – Дориан и Шезара будут отличными родителями, я уверен, да и зачем ему все эти треволнения насчет того, кто его настоящий отец.

– Как знаешь, – по тону Рика трудно было понять, одобряет он это решение, или нет.

– В любом случае, прими поздравления, – сказала Тео. – Хотя бы с тем, что твой друг получил то, что желал. Мы приехали.

«Салам-таши», или, в переводе – «Гостеприимный дворец», на деле оказался вовсе не дворцом, а группой построек за невысокой стеной из глиняных кирпичей. Самая чистая и большая среди них оказалась постоялым двором, остальные использовались как склады, конюшни и верблюжатни. Тео зашла внутрь «Дворца» и направилась сразу к хозяину.

– Милейший, какой караван отходит в сторону оазиса Шепшер?

– Опоздали, вчера отошел. – Равнодушно отозвался толстый южанин в зеленой чалме. Пожалуй, как решил Рик, это был первый арахандец, у которого на устах не нашлось меда для потенциальных клиентов, и это его заинтриговало… но не слишком.

– Знаем, что вчера, – нетерпеливо бросила Тео. – Я и спрашиваю, когда следующий?

– Через месяц, как опять наберется толпа чумазых поклонников Желтого бога.

Бард догадался, почему хозяин смотрит на них с таким пренебрежением – он, судя по всему, не любил фанатиков.

– А какой идет мимо? Но достаточно близко? – Уточнила Тео.

– Сегодня идет караванщик Нахрут Газиль, пятнадцать верблюдов, три охранника. Стоит у верблюжатни, палаткой. На комнату денег не хватило… – сплюнул он.

Магичка сказала спасибо хозяину, хоть он явно считал, что обойдется без их благодарности, и направилась во внутренний двор «Салам-таши». У верблюжатни и впрямь расположились под навесами бородатые смуглые южане в толстых стеганых халатах. Они пили чай, заедая его вареными в масле сладкими пирожками и громко смеялись. Тео подошла, пожелала всех благ им и их досточтимым родителям, и спросила, кто из них Газиль.

– Ну, я. – Грузный мужчина вытер жирные пальцы о халат и протянул ее к Тео ладонью вниз. Она повторила жест. – А что за дело?

Бард отметил, что эти арахандцы отличаются от большинства встреченных ранее. Речь их не изобиловала красотами, «х» они произносили четче, и одевались куда проще и грубее, чем аджирцы.

– Нам надо в Шепшер, – не разводя излишних церемоний объяснила Тео. – Пропустили вчерашний караван. Насколько близко вы мимо проходите?

– Дневной переход. – Ответил Нахрут. – Направляемся в Шенгаль. Вас трое будет? По «льву» с каждого за день пути, итого сорок два, да еще, если будете есть с нами – «солнце» за весь путь. Устроит?

– Более чем, – согласилась Тео. – Сегодня выходите?

– А вот как остальных охранников дождемся, так и выйдем. Поклажа уже приторочена, – и Нахрут кивнул в сторону ворот, у которых щуплый мальчишка связывал верблюдов в цепочку, продевая веревку в кольца на уздечках.

Магичка ссыпала в его ладонь тоненькие серебряные монеты с чеканным львом, и одну толстую золотую, с солнцем на ней.

Они отправились в путь часа за два до полудня. Караван растянулся ярдов на пятьдесят. Сперва ехал Нахрут Газиль, под странно неуместным рядом с его грязным, заляпанным жиром халатом, белым зонтом с кружевами, за ним двое младших караванщиков. Потом следовали пять верблюдов с особо ценным грузом – каким, Газиль не распространялся, но долго распекал мальчишку-помощника, который чуть было не уронил баул, потом охранник – южанин в кольчуге с короткими рукавами, легким ятаганом и такими длинными усами, что мог заткнуть их за пояс. Следом ехали Тео, Гринер и Рик, один за другим. И уже за ними остальные верблюды, двое из которых были нагружены парой шатров, шестами, снедью и походными котелками. Тео, кстати, прикупила на рынке небольшую палатку, и вспомнив о ней, Гринер обрадовался – ему совсем не нравилась перспектива ночевать рядом со странными караванщиками. Замыкали процессию мальчишка, чуть младше Гринера, на крепком ослике и двое охранников, по виду – точно такие же, как и первый, за исключением усов.

Юноша поравнялся с Тео и спросил, как долго им ехать, и что вообще за место такое, Шепшер.

– Две недели, – ответила Тео, – плюс-минус день. Шепшер – большой оазис, там находится Пасть Желтого Бога, к ней ездят паломники. Последние дней пять будем ехать по пустыне, и нам повезло, что по Белой.

– Белой?

– Их три. Белая, Красная и Черная. Первая самая безопасная. Пески там светлые, сравнительно часто встречается вода – либо в оазисах, либо в колодцах, есть небольшие поселения. Зверья много, с голоду, если что, не помрем – вараны, птицы, жабы, ящерицы, змеи, пустынные лисы…

– Бр-р-р, – прокомментировал подъехавший поближе бард.

– Можно питаться и кактусами, и другими растениями. Красная хуже. Там часто случаются песчаные бури, множество ядовитых скорпионов, почти нет воды и людей. Но тоже выжить можно, если знать, как. Я, кстати, знаю. А вот Черная… Иссушенная, потрескавшаяся земля, никаких растений, только солнце и черная равнина. Но, к счастью, она небольшая – по сравнению с Белой, и, если что, мы ее перелетим. Правда, лошадей придется бросить… если не съедим их раньше.

– Но нам же не надо в Черную… – Гринер поежился. – Да?

– Кто знает, куда заведут нас поиски хакаси. Кстати, я бы вам посоветовала достать оружие из мешков и повесить на пояс, как подберемся к Белой пустыне. Раньше на нас вряд ли нападут, пути тут торные, поселений много… а вот потом могут. Хотя, думаю, драться нам не придется: шесть мечей это не три. Разбойникам достаточно будет увидеть, что караван хорошо охраняется, и они не будут рисковать ради пятнадцати верблюдов.

– Так что, пятнадцать это мало? – поразился Гринер.

– Да. Богатые караваны ходят и по полсотни верблюдов и лошадей. Но и воинов там побольше.

Дни потянулись один за одним, похожие, как две капли воды – которой, по счастью, пока было много. Они вставали с рассветом, залезали на лошадей (Гринер и Рик поначалу стонали, садясь в седла – все-таки к таким длинным верховым переходам они были непривычны, но потом освоились) и ехали до заката, делая небольшой привал днем. Вечером они ужинали густой, наваристой, но невкусной похлебкой и ложились спать втроем в небольшую палатку. И так каждый день. Пейзаж сначала не менялся – равнина, поросшая желтоватой травой и покрытая лесами цвета бронзы, кое-где яркая зелень, белые домики и сады. Караванщик ни разу не остановился на ночлег в селении. Пока они ехали вдоль Аззры, реки, что впадала в море у Аджиры, воды хватало, да и животных вокруг тоже. По ночам выли шакалы (или гиены?), и в кустах постоянно кто-то шуршал, так что Гринер поначалу засыпал долго, ворочаясь от каждого странного звука, но потом он привык. Каждую свою Черную фазу он связывался с Дереком – пару раз тот был занят и не ответил, да и когда Гринер наконец к нему пробился, ничего нового не рассказал… или не захотел. Тон его мыслей был угрюмым.

Но нельзя было сказать, что путешествие Гринеру и Рику не нравилось. Оно было монотонным, да – но не скучным. Они тренировались в бое на мечах перед выездом, слушали рассказы Тео об Араханде, пока ехали, а перед сном общались за вечерним костром с караванщиками, которые оказались весьма неплохими людьми. Родом Нахрут был с востока Араханда, как и его напарники. Провинция Дайлут была бедна реками, садами и не могла похвастаться изящной культурой, как запад страны, но там находились каменоломни, где добывался мрамор, и потому бедной ее никак нельзя было назвать.

– Когда Рашид Семидесятый, дед нынешнего султана, замыслил ввести войска в Дайлут, – как-то Нахрут расщедрился на рассказ за ужином, – наши семьи, владевшие каменоломнями, восстали против него. Головы летели и там, и тут, но независимость мы отстояли. Поэтому мы и являемся провинцией, а не частью Араханда, как и Хонхор у Жемчужного берега. Только, в отличие от Тешверры, столицы Хонхора, мы поставляем не рабов, скакунов и развлечения, а мрамор. Ну и металлов чуть-чуть.

– А ты, смотрю, хорошо разбираешься в этом, уважаемый, – прищурилась Тео, хлебая кашу с кусочками вяленого мяса.

– Мой отец из Каменной семьи, Тахиза. – Пояснил Нахрут.

– Тогда что ты делаешь здесь, водя караваны? Не сочти за оскорбление, мне просто любопытно.

– Мне твой язык не страшен, женщина. Я младший сын, а братьев у меня четверо. – Дайлутец почесал брюхо. – Всем хлебных мест не хватило. Сначала я торговал с Аджирой, а пару лет назад встретил купца из Шенгаля, и он предложил мне высокую цену за черный мрамор…

– Так там мрамор, на тех пяти верблюдах? – не утерпел Гринер.

– Ты такой быстрый, юный самсех, что мой рот спотыкается, пытаясь поспеть за тобой, – проворчал караванщик.

Юноша не обиделся на то, что его обозвали «зайцем», догадавшись, что зря влез с расспросами о товаре, мало ли, может, купец не хочет раскрывать каких-то секретов.

– Я съездил в Шенгаль один раз, привез мрамор и обнаружил, что они очень высоко ценят кое-что, что у нас дома почти под ногами валяется. – Нахрут ухмыльнулся. – А теперь гадай, что это… может, это верблюжье дерьмо?

Караванщики расхохотались, а Нахрут вполне серьезно добавил:

– Только в тюки не лазай. Замечу – свяжу и оставлю на дороге, а на лбу «вор» вырежу.

– Да не буду я… – Гринер смутился и поспешил быстро доесть ужин.

Как и говорила Тео, через неделю или чуть больше, показалась пустыня. Гринер и раньше видел песок, но чтобы он был насыпан целыми холмами – впервые. Он заворожено въехал вслед за Риком на гребень первого бархана, и, как и бард, ахнул, завидев, что впереди таких еще сотни… а, может, тысячи.

– Добро пожаловать, Белая пустыня, – сказала Тео.

Ехать стало тяжелее. Даже верблюды пошли медленнее, а уж кони так и вовсе еле плелись. Нахрут разрешил спутникам сесть на двугорбых, а лошадей привязать сзади за поводья. Гринер с опаской отнесся к тому, чтобы залезть на кудрявую громадину со взглядом столетнего старца, выпятившего губу в раздумьях, кого бы осчастливить собственной слюной, но Тео убедила его, что это не страшно и даже удобно. Так и оказалось – двигаться по песку на спине верблюда было куда приятнее, чем натирать задницу седлом, пока твой конь спотыкается и проваливается в песок.

У последнего глубокого колодца они пополнили запасы воды, и караванщик предупредил их, чтобы пили реже, берегли драгоценную влагу. Следующая возможность наполнить бурдюки появится еще нескоро, сказал он, когда через три дня они приедут в «Око», небольшой оазис. Гринер задумался: случись что непредвиденное, скажем, они будут умирать от жажды… что станется с маленькой серебряной флягой на поясе у Тео? Не долго думая, он задал этот вопрос магичке.

– Три глотка нас не спасут, лишь продлят агонию, – ответила та. – Хотя, если мы потеряем разум от жажды, всякое может случиться… Но этого не произойдет, потому что… не произойдет. Напомни мне вечером, я научу тебя находить глубоко под землей воду и выводить ее на поверхность. Вообще-то… – добавила она, понизив голос – я предлагала суккубу забрать ее на обратном пути. Но она отказалась, ответив, что он может пройти далеко от Аджиры. И, пожалуй, была права.

Гринер чуть помолчал и признался:

– Я думал… над тем, что можно, достигнув какого-нибудь безлюдного оазиса, вылить ее в тамошний пруд…

– Не выйдет. То есть выйдет, но принесет одни неприятности. Во-первых, вся вода связана между собой, и рано или поздно, суккуб вернется к Аджире… на ком она сорвет злость, если нас там уже не будет? Правильно, на Абайлях. Во-вторых, я заключила с ней сделку, и нарушение договора выйдет мне боком… очень страшным боком, Гринер – даже если ее выльешь ты, украв у меня флягу. И даже если флягу позаимствует кто-нибудь из караванщиков и выпьет – плохо придется мне, усек?

Гринер пристыжено кивнул и тихо сказал:

– Но я так подумал… если бы. И тут же перестал думать, честное слово.

– Не кори себя слишком сильно. Рыжий вон, вообще предложил вылить ее на песок, и ничего, угрызениями совести не мучился… какое-то время, пока я ему не рассказала, чем это чревато, – усмехнулась Тео. – Так что смирись – сделка заключена, мы обязаны доставить суккуба в Вердленд, и выпустить в какой-нибудь ручей…

Тео еще кое в чем оказалась права – грабители не решились напасть на них. Пару раз охранники замечали группы людей на гребне бархана вдалеке, но те разворачивали одногорбых, быстрых верблюдов и скрывались из виду.

Через три дня они подъехали к оазису, которое прозвали «Оком» из-за формы озерца в нем – оно было овальным, с небольшим камнем посредине, вроде зрачка. Разбив шатры и поужинав, все отправились на боковую, только Нахрут подозвал Тео и перемолвился с нею парой слов.

Магичка залезла в палатку, где уже устроились Рик с Гринером, задернула полог.

– О чем говорили? – поинтересовался бард.

– Нахрут сказал, что воды тут меньше, чем всегда. Он боится, как бы в следующем оазисе ее вообще не было – там лишь колодец, и в нем всегда воды лишь на самом дне. Я уговорила его продолжить путь. Как раз ты, Гринер, потренируешься воду вытаскивать… – она зевнула. – Но надо будет сделать это незаметно, когда подъезжать будем, а то перепугаем всех…

Под терпеливым руководством Тео у Гринера получилось почувствовать водяную артерию под землей. Магичка с учеником спешились, сказав, что хотят размять ноги, и нагнали караван уже в оазисе, когда Нахрут радостно и одновременно деловито поил верблюдов. Тео похлопала Гринера по плечу.

После «Ока» пути их расходились, но не сразу. Еще день они прошли вместе с караваном. Затем попрощались со спутниками, пересели на коней и поехали на юго-восток, тогда как Нахрут с караваном двинулся на запад.

– Что такое вообще этот Желтый Бог? – спросил Рик вечером, когда они разбили лагерь у высокого бархана. Хоть дайлутец и сказал, что большой оазис находится на расстоянии дневного перехода, он наверняка имел в виду верблюдов, так как лошади быстро выдохлись. Тео часто корила себя вслух, что надо было купить верблюдов, и понадеялась, что в Шепшере они смогут поменяться с кем-нибудь, доплатив.

– Это… Бог, – ответила она барду. Достала трубку и, набивая ее, продолжила: – Один из тех трех богов, кто не ушел в Залив, предпочтя пустыню.

– Я все думаю, как это вообще получается, что боги уходят куда-то… как такое может быть?

Гринер устроился напротив них, с другой стороны костра, прихлебывая чай.

– Тут так испокон веков. Боги приходят и уходят, и дольше ста лет никто не задерживается.

– Нам бы так… – скривился Рик. – Кто бы это правило не придумал, он был очень умен. Так жрецы любого бога не успевают потерять веру и начать вместо прославления своего бога мешаться в управление страной…

– Так и есть, – подтвердила Тео. – Конечно, у Мертвых богов есть свои последователи, но их мало и все считают их чудаками.

– А как же храм Солнца в столице? – Спросил Гринер. – Ему ведь больше тысячи лет.

– С чего ты взял? – заинтересованно спросила Тео. – Я знаю про четыреста.

– Ну так суккуб говорила, мол, каждый знает – хочешь найти хакаси, пойди помолись в храм Солнца… а она уже тысячу лет не покидала гору.

Тео глянула на Гринера с уважением и задумчиво выпустила кольца дыма.

– Похоже, ты прав… Четыреста лет назад, значит, храм в Ашхаре просто обновили. Но Солнце – это совсем иное… Арахандцы знают – боги приходят и уходят, а солнце вечно. У них даже служителей нет, да и храм не похож на остальные. Это просто огромная площадь, в центре которого золотыми плитами выложено гигантское изображение Солнца. Молящиеся приходят, целуют золото и шепчут просьбы. Разве что служителей, что подметают площадь, можно с натяжкой назвать жрецами.

Рик вызвался, в случае потери основной профессии, пойти в Ашхару подметальщиком, все посмеялись и легли спать.

Подъезжая утром к Шепшеру, Тео возвестила, что зрелище, которое откроется им, уникально и мало с чем сравнимо.

– И еще там можно будет искупаться, – добавила она.

Мужчины в ответ радостно загомонили. О каком бы то ни было душе, даже умывании в пути не было и речи. Гринеру как-то попала в глаз песчинка, и, как он не тер его, становилось только хуже. Он попытался промыть глаз водой и схлопотал от Нахрута целую лекцию о разбазаривании бесценной воды, с предложением «плакать хоть весь день напролет, песок и вытечет».

Они выехали на сухой земляной холм, и увидели, что за пологим спуском лежит огромный оазис. Посреди белой пустыни его зелень казалась ярче, чем на самом деле. Внизу, у подножия холма, лежало большое озеро пронзительно синего цвета, окруженное деревьями. Белые домики россыпью то тут, то там, с крытыми пальмовыми листьями крышами, стояли вперемешку с плетеными из тростника. А дальше, за озером, на возвышении лежало лицо… вернее, гигантское лицо было вырезано из желтого песчаника. Обращенное к небу, оно широко открыло рот, будто кричало. Впечатление было такое, словно это и впрямь лицо бога, которого засосала земля, и на поверхности остались только выпученные глаза, скала носа и раззявленный в агонии рот.

Спустившись вниз, Рик заметил группы людей, одетых в лохмотья и грязных, но ступавших по земле с таким видом, будто на них снизошло откровение. Паломники, догадался он. Тео подъехала к одному из домиков, пообщалась с хозяйкой и вернулась к спутникам.

– Свободных мест нет, тут уже два дня как приехал караван с почитателями Желтого бога. Но у нас есть палатка, так что не пропадем. Давайте обменяем лошадей, помоемся и найдем Ташара. Он никуда не денется – после прибытия следует три дня поститься и молиться, прежде чем обратиться к Пасти.

Какой-то караванщик обменял лошадей на верблюдов, заломив при этом высокую доплату, но Тео, ни слова не сказав поперек, молча высыпала в его ладонь монеты. На недовольное бурчание Гринера, что, мол, их обобрали, заметила, что караванщику теперь придется возиться с тремя изнеженными животными, да и Нархут содрал с них втридорога за сопровождение, а ученик даже не пискнул. Тео попросила караванщика пока подержать верблюдов у себя, а когда он заикнулся о том, что за постой тоже надо доплатить, выразительно на него глянула. Тот заткнулся. Затем они отправились к специальным кабинкам – стены их были сплетены из тростника, а внутри обнаружились медные ванны. Воду можно было набрать, открыв вентиль кранов, выступающих из большой бочки на массивной подставке. Рик порадовался – им повезло, что большинство живущих сейчас в оазисе – паломники, ведь они не моются. Иначе им пришлось бы отстоять очередь на омовение. Вода, текущая из бочки, была теплой и желтоватой, но это была вода. Троица усердно принялась отскабливать многодневную грязь и пыль.

Помывшись, они спустились к одному из источников, бивших из камней у озера, напились «священной влаги» из специальных ковшиков, и направились к Пасти.

– Вообще-то это называют «Ликом», а вот рот бога – «Пастью». Когда Желтый бог был в силе, туда бросали священные жертвы. Людей тоже… В основном их, если честно.

Наверх вели широкие ступени, вырезанные все в том же песчанике. За десятилетия своего существования они стали пологими – тут ходили сотни, тысячи паломников. Гринер старался идти осторожно. Они вышли к подбородку божественного лица, и остановились. Тео огляделась.

– Какой-то из этих – наш Ташар. – Она указала на людей, сидящих на щеках и лбу гигантского лица, – Пойдем, найдем его.

Купца они обнаружили сидящим под тенью носа Желтого бога. Он раскачивался из стороны в сторону, закрыв глаза; на лбу выступили капельки пота, и он бормотал что-то, явно находясь в трансе.

– Лучше его, наверное, не трогать, – с сомнением произнесла Тео. – К вечеру он все равно очнется и вернется к хижинам, поспать.

Они прошли к самой Пасти. Огромная, ярдов двадцать в ширину и тридцать в длину, она была еще и очень глубокой. Гринер с опаской заглянул вниз. Дна, естественно, видно не было, однако он заметил на самом краю света, падавшего сверху в отверстие, что-то вроде лестницы, уходящей вниз.

Его так и подмывало слезть до ступенек и спуститься, проверить, что там. Если бы не люди вокруг, он так бы и сделал, поскольку знал, что на подобное безумство его может подталкивать только одно – Серое предчувствие. Хотя… паломники, что сидели вокруг, все равно на него не смотрели, так что… Гринер уже собрался было попросить Тео его придержать, но тут их окликнули.

– Неверующие!

Юноша, а вместе с ним магичка и Рик, обернулся, и увидел, что к ним приближается старик. Из одежды на нем была только набедренная повязка, болтавшаяся на узких бедрах, однако все остальное тело у него блестело от золотых украшений. На каждой руке было по пять, шесть браслетов разного обхвата; на впалой груди колыхались при ходьбе золотые цепи и подвески.

– Неверующие. – Повторил старик. Он оглядел запавшими глазами каждого из них и остановил свой взгляд на Гринере. – Вы пришли сюда ведь не затем, чтобы броситься в Пасть? Я чувствую, что за вами стоят могущественные тени. Вы ищете – но не там, где надо.

– А где надо? – тут же спросила Тео.

– В Городе Костей. – Ответил старик и протянул вперед руку. – Положите желтое, и я укажу, где он находится.

Тео начала рыться в кошельке, но Рик успел первым – он снял с предплечья золотой браслет, который перед отъездом дала ему Тео, и протянул старику. Тот сразу же нацепил его на ногу.

– Два дня пути, – он махнул рукой на юг. – И берегитесь зверей с человечьими лицами.

Сказав это, он, как ни в чем не бывало, развернулся и пошел прочь.

– Тоже… провидец? – догадался Гринер.

– Своего рода. Он – то, что осталось от жрецов Желтого бога. Золото, кстати, он ценит не за стоимость, а за цвет, и принял бы и желтую тряпку.

– Ничего, – махнул рукой Рик. – Ему браслет к лицу больше, чем мне.

Они вернулись в поселение при оазисе и остаток дня провели, отдыхая и лакомясь кошмарно дорогими фруктами. Когда солнце начало клониться к закату, Тео с друзьями прошли к ступеням. Паломники как раз начали возвращаться. Они шли, шатаясь, как пьяные, от недоедания и обезвоживания, но никто не помогал им спуститься. Несколько из них упали, да так и остались лежать на ступенях. Тео придержала за локоть рванувшегося было на помощь Гринера и указала наверх.

– Ташар.

Подойдя к купцу, она поклонилась и спросила:

– Здоров ли твой разум? Помнишь ли ты меня?

Когда Ташар кивнул, магичка сообщила ему, что проклятие снято и жизни его сыновей ничего не угрожает. Несколько мгновений купец стоял, безразлично пялясь в пустоту, потом ноги его подкосились и он рухнул на колени, сотрясаясь в сухих рыданиях.

– Бог ответил на мои молитвы… – хриплым голосом простонал он.

– Причем тут бог, это же… – начал было Гринер, но Рик пнул его по ноге.

– Возвращайся домой, Ташар, семья тебя ждет. – Сказала Тео. Когда купец кивнул, она развернулась и пошла вниз.

– Как, и это все? – удивился Гринер, догнав ее.

– А чего ты ожидал? Плясок вокруг? Вернешься в Аджиру, попроси сына Ташара поцеловать тебе ноги, – хмуро отозвалась магичка и Гринер, хоть и имел в виду несколько другое, не решился продолжить беседу.

Утром они набрали воды, погрузили поклажу на верблюдов и двинулись прочь от Шепшера на юг. Магичка отмалчивалась, хмурилась и явно была чем-то обеспокоена. Бард с Гринером посовещались и Рик предложил «прижать Тео к стенке», конечно, фигурально выражаясь. Так они и сделали. Тео «сдалась» почти сразу же.

– Мрачная я потому, что Город Костей находится в Черной пустыне, Фал'Шалеф. Это единственное место, где они соприкасаются, минуя Красную. И сам по себе он имеет репутацию очень опасного и плохого места. А еще потому, что это начинает напоминать мне игру в догонялки. Раньше я находила хакаси с первого раза. Непредсказуемо – да, но в первом же месте, куда меня завлекали странные совпадения, обнаруживались они.

– Это, наверное, я плохо вас веду, – расстроился Гринер.

– Нет. Ты справляешься отлично. Если б плохо – мы бы вообще сюда не попали… тут другое дело. Такое ощущение, что они прячутся, или перемещаются. Как бы после Города Костей, Аруха Кхаси, нам не пришлось отправиться еще дальше, к демону на рога. А время-то идет, и в Вердленде Мальти вытворяет Древо знает что, и вообще… – она помедлила, прежде чем признаться, – я уже не так уверена, что мы ищем ответ там, где надо.

– Глупости, – уверенно сказал бард. – Если б так, тот святой старец сказал бы не «вы ищете не там», а «проваливайте домой, идиоты». Ну, так мне думается в свете всех этих предсказаний и прочего. И к тому же, то, что эти хакаси бегают от нас, задрав подолы, еще не значит, что тебе нечему у них научиться. Может как раз потому они и бегают.

– А в твоих словах есть смысл, – просветлела Тео. – Ладно. В конце концов, до города Костей ехать всего два дня… потерпим еще немного.

К закату следующего дня они подъехали к Аруха Кхаси. Черная пустыня началась внезапно – вот только что они спускались по белому бархану, и уже под ногами черная, потрескавшаяся земля. Впереди, в лучах заходящего солнца, багрово рдели высокие полуразрушенные здания.

Они въехали в город в полной тишине. Слабо светящиеся в густых сумерках, остовы зданий и впрямь напоминали выбеленные солнцем кости. Дорога вела их сквозь город, прямо к центральной площади – или к тому, что когда-то было ею. Посередине ее находился разбитый фонтан, воды в котором, естественно, не было. Напротив возвышались остатки здания: стены светлого камня, продырявленная башенка. Путники привязали поводья верблюдов к декоративным мордам на стене, в виде оскаленных львиных голов, и подошли к овалу бывшего фонтана. Гринер зажег один из факелов, что они прихватили в Шепшере.

– Да уж, мрачно тут, – согласился Рик. – Теперь что?

– Гринер? – переадресовала вопрос Тео.

– Ничего пока…

Тут невдалеке раздался странный звук – полу-рев, полу-плач. Он эхом отразился он домов и заметался по площади. Верблюды беспокойно заметались, толкаясь боками.

– Вот и звери с человеческими лицами… – пробормотала Тео. – Надо б завести животных внутрь этого здания и решить….

Но договорить она не успела. В густой, кисельной темноте промелькнули темно-желтые тени.

– Быстрее, – крикнула Тео, и толкнула мужчин к зданию позади. Подбежав к верблюдам, они отвязали их и потащили к зияющему в стене пролому. Те, по счастью, не сопротивлялись.

– Завали провал камнями, – выдохнула она, подбежав к Гринеру, обернулась, чтобы проверить, где Рик.

– Не получается! – Выкрикнул ученик. – Совсем! Будто отшибло!

Тео задрала голову, взгляд мельком выхватил прилепившиеся к стене щербатые ступени.

– На башню! Лезьте наверх!

Глава 19

Тео выглянула из окна. По площади метались тени.

– Я надеялась, что хоть какие-то силы у тебя останутся, Гринни, но… – она присела на подоконник.

Они примостились на остатках деревянного пола, сохранившегося вдоль стен третьего этажа башенки. Внизу бесновались верблюды, пустынные кошки до них пока не добрались. Но это был лишь вопрос времени.

– А что насчет «в Черной пустыне жизни нет»? – спросил Рик.

– А ты и правда думаешь, что это обычные кошки? – парировала Тео.

Гринер шикнул, выглядывая в окно. Он безуспешно всматривался в темноту.

– То ли я ничего не вижу, то ли они куда-то делись…

С первого этажа послышался полный отчаяния и боли визг, и друзья сразу догадались, куда делись кошки.

– И что теперь? – повторил свой вопрос Рик.

– Шалеф’арза там около десяти, может, больше. С парой… ну, тремя, я б справилась. А если мое предположение верно и это не простые кошки… Словом, будем думать.

Гринер тем временем решил, что, раз уж обычная магия ему отказала, стоит попробовать хотя бы посмотреть на площадь магическим зрением.

– О! Я их вижу! – воскликнул он. – Они светятся! – Он повернулся к Тео и пояснил: – Я магически посмотрел…

– Гринни, – торжественно ответила наставница, – теперь ты можешь считаться полноправным магом, поздравляю. Хотя я думала, что не доживу до того дня, когда ты сам, без подсказки…

Гринер громко засмеялся, Тео тоже.

– Ох… – юноша взял себя в руки. – Не верю, что магом становятся, когда начинают вокруг смотреть без пинка учителя…

– По-разному становятся. Это лично твоя особенность была. Ты все никак не мог запомнить, что ты – маг. И что ты многое можешь.

– Ну, сейчас-то как раз немногое…

– Ну вот и пользуйся этими крохами, – посоветовала Тео, а Рик вдруг спросил:

– А сама ты… часто так смотришь?

– Все время, – ответила Тео.

Гринер, отвернувшийся было к окну, присвистнул и посмотрел на Тео. С недоверием спросил:

– Правда? Это же очень… отвлекает. Я имею в виду, все эти линии, энергетические пятна…

– Ну, почти все время, – поправилась Тео. – И вообще-то со временем привыкаешь и отодвигаешь магическую картину как бы… на задний план.

– И каким ты видишь меня? – внезапно для самого себя спросил Рик.

– Сияющим, – просто ответила Тео. Рик порадовался, что вокруг темно – он отчего-то ужасно смутился и, кажется, покраснел… хотя, может маги увидели это своим особым зрением? Может и так, они своего знания никак не показали; зато Гринер воскликнул тихонько:

– Ого.

– Что там?

– Плита на площади светится магией по контуру. Ты ж это заметила с самого начала? Эх, я так и знал. А что там, проход?

– Вероятнее всего, – ответила Тео. – И нам, судя по всему, туда. Вопрос в том, как спуститься вниз, взять свои вещи и добежать до плиты, не привлекая внимание этих кошечек…

– А почему, кстати, они магические, а я свои силы потерял? – спросил Гринер.

– Потому что магия – их суть, а у тебя лишь способность… Тише, дай подумать.

Тео достала из поясного кошеля трубку, табак, и задымила. А Гринер просто наблюдал за перемещением светящихся пятен по площади и вокруг здания.

– Значит, так… – Тео, докурив, выбила трубку и спрятала ее. – Я спускаюсь вниз и из всех сил…

– Что? – в один голос воскликнули мужчины.

– Дослушайте. Спускаюсь и бегу прочь, по кругу. Ты, Гринер, если увидишь, что за мной побежали все арза, подчеркиваю – все, мысленно говоришь мне это, одновременно слезая вместе с Риком вниз. Вы бежите к плите. Ты, коснувшись ее, изо всех сил думаешь о том, как сильно тебе надо попасть внутрь. Если плита остается на месте, ты сообщаешь мне и вы бежите обратно на башню. Я тогда, сделав круг, возвращаюсь сюда же. Если плита отодвигается, ты также сообщаешь мне, только я уже бегу к ней и прыгаю вслед за вами.

– Шикарный план… – серьезно сказал Рик и добавил резко: – Был бы, если б не включал в себя вероятность того, что эти кошки откусят тебе что-нибудь.

– У нас есть только этот план. Можно, конечно, просидеть тут две недели и умереть от жажды и голода. Или выйти на бой с десятком волшебных арза. Или улететь отсюда, но это будет значить, что мы…

– А почему б не спалить их драконьим огнем? – с надеждой вскинул голову Гринер.

– Видел, из них ниточки светящиеся тянутся и в землю входят? – Когда Гринер кивнул, Тео сказала: – Это значит, что, скорее всего, они являются порождением этого места, а не отдельными сущностями. Сожгу я пятерых, тут же на их месте столько же появится. К тому же превращение требует большого количества энергии… хотя, я могла бы попробовать этих кошек съесть… хм. Знаешь, давай так – если с моим пробегом ничего не получится, сделаем по-твоему. Рик, прекращай возмущенно пыхтеть, бегаю я очень быстро.

И, чтобы не выслушивать новые возражения товарищей, Тео достала со спины ножны, вынула меч и стала спускаться.

– Вещи наши не забудьте, – напомнила она снизу.

Гринер вперился взглядом в окружающую его темноту. На первом этаже кошек не было, что лишний раз подтверждало их магическую природу – настоящие звери обязательно бы полакомились задранными верблюдами. Светящиеся желтым пятна бродили по краю площади и за домами. Тео, спустившись, вышла к фонтану. Для внутреннего зрения Гринера она выглядела, как ярко пылающий столб огня.

– Эгей! – Позвала Тео. – Кис-кис, я здесь.

Пятна тут же ринулись к ней – четыре, еще два, еще три… Она метнулась вбок, ловко проскочив между двумя кошками и побежала по большому кругу, огибая площадь. Кошки, видимо, особым интеллектом не отличались, потому что просто сбились в кучу позади нее и кинулись в погоню.

«За тобой одиннадцать. Это все», – передал Гринер мысленно наставнице и кинулся вниз по лестнице. Бард, судя по топоту сзади – за ним. Быстро похватав сумки с верблюжъих трупов – слава богам, ни одна не зацепилась в самый неподходящий момент, – они выбежали на площадь и Гринер огляделся. Тео уже преодолела половину круга, кошки все еще бежали за ней. Юноша приблизился к плите, положил на нее руку… «Пусть она откроется… Ну открывайся, пожалуйста! Нам очень надо внутрь… Хакаси…», – подумал он. Но плита не сдвинулась, даже не шелохнулась.

– Открывайся, каменюга! – заорал Гринер, теряя терпение. – Мы идем к хакаси!

Кто б догадался, что все так просто, подумалось Гринеру уже секунду спустя. Не хотеть надо было, а произнести слово… какое именно, ему уже было неинтересно – он стал запихивать в расширяющуюся щель походные мешки, одновременно проверяя, что там внизу – а вдруг колодец? – и краем глаза наблюдая за Тео. К счастью, под плитой оказалась крутая лестница, уходящая вниз. Юноша кивнул барду, тот нырнул вниз, но почти сразу же в проеме показалась его голова – он беспокойно заозирался.

– Спустись ниже, – попросил Гринер, – не то мы спрыгнуть не сможем.

И отправил Тео мысль – все готово. Пройдя вниз пару ступенек, он прижался к стене, чтобы Тео могла с разбегу запрыгнуть внутрь и постарался набрать в себе хоть малую толику силы… он не был уверен, что плита закроется за ними, когда магичка окажется внутри. Еще больше его пугала перспектива того, что плита накроет вход раньше, чем Тео до нее добежит. Мыль о том, что им снизу придется слушать крики разрываемой на части Тео, чуть не вогнала его в панику. Он собрался с духом и коснулся энергией плиты, попытавшись приказать ей.

– С дороги! – послышался крик магички и она ласточкой влетела в отверстие на месте плиты, приняла удар на руки и мягко перегруппировалась… Но Гринер этого уже не видел – он пытался воздействовать на плиту… безрезультатно. «Придется драться», – мелькнула мысль, и он интуитивно, а заодно и вспомнив, как открыл плиту, крикнул:

– Закройся!

Плита, резко, одним движением уехала вперед, отсекая спешащих вслед за Тео кошек.

Они застыли в полной темноте, прислушиваясь.

– Все в порядке, – сказал, наконец, Гринер. – Их не слышно… и даже не видно. Тео, ты как?

– Куча синяков, но оно того стоило. Рик?

– Пара из синяков – мои, не успел увернуться, когда ты падала мне на голову… но в целом – чудесно, особенно если сравнить с перспективой быть разорванным на куски.

Гринер обратил магическое зрение вперед, и увидел, что лестница тянется вниз… и тянется, и тянется – возможно, что и в бесконечность. Он озвучил свое предположение.

– Идем туда. Выбора все равно нет, – фыркнула Тео.

– Если бы я был каким-нибудь эпическим героем из сказания, я бы возмутился, почему мы ни разу ни с кем не сразились, а только договариваемся либо сбегаем… – проворчал бард, нащупывая стену и медленно спуская ногу на следующую ступеньку. – Но, поскольку я не герой, то скажу… Слава Богам, любым. Чтобы добраться до хакаси нам надо как минимум выжить…

Тео согласно хмыкнула. Бард протянул руку в темноту, нащупал пальцы Тео и легонько сжал. Она ответила тем же. Гринер предложил зажечь факел, и, поскольку возражений не последовало, забренчал чем-то в мешке. Огниво, как назло, завалилось на самое дно, но наконец узкий коридор и лестницу осветило пламя. Друзья двинулись вперед и вниз. Шли они долго, даже внутренние часы Гринера сбились – то ему казалось, что прошло всего несколько часов, то – минут. Но потом резь в желудке подсказала, что пора бы подкрепиться, а, значит, о минутах не было и речи. Они перекусили сухофруктами и водой, сидя на ступеньках, и продолжили путь. Через некоторое время лестница кончилась, коридор расширился и, судя по тому, что было видно в свете факела, вел куда-то вперед. Рик пробормотал что «Не тупик, и ладно», и они пошли дальше.

И вот впереди, примерно тогда, когда Гринер уже хотел предложить нормально поужинать (или позавтракать?), забрезжил свет. Ровный, яркий, явно не факелы. Друзья припустили к нему, но вдруг Тео остановилась и тихо сказала:

– Гринни, ты почувствовал?

– Что?

– Вот тут… – она развернулась и протянула руку перед собой, в том направлении, откуда они пришли. Очертания руки чуть размылись, заколебались, будто воздух вокруг стал горячее. – Умно… Тут портал, пробит давно и незаметен глазу… и существует все время, а, значит, на него потратили огромное количество энергии.

– Думаешь, хакаси близко? – спросил бард.

– Определенно.

И они снова пошли к свету. Коридор становился все шире и, наконец, вывел их на большую каменную площадку, с которой путникам открылся, наверное, самый захватывающий вид за их путешествие.

Перед ними простиралась огромная пещера… если представить, что ее потолок какой-то великан срезал гигантским ножом. Или съел верхнюю корку у буханки круглого хлеба, а затем выковырял весь мякиш. Гринеру в голову почему-то приходили в голову исключительно пищевые сравнения, и в конце концов он остановился на котелке. Стены пещеры чуть загибались вовнутрь, создавая естественный навес, а сами выглядели так, будто камень когда-то давно расплавился и застыл диковинными потеками. Такие же причудливые темные наплывы создали и пол пещеры. Противоположная ее часть находилась так далеко, что даже Тео в облике дракона пришлось бы лететь туда несколько минут. А разлом на месте потолка был столь большим, что, наверное, пропускал солнечные лучи почти на всем пути солнца по небу, которое синело наверху. «Значит, уже наступило утро», – подумал Гринер. Лучи, проходя сквозь отверстие, освещали площадку в центре пещеры, даря жизнь множеству деревьев и кустарников, растущих в ней. Сад огибал спокойный ручей, теряясь где-то в камнях, а буйно цветущий остров словно бы переливался всеми оттенками зеленого на ярком свету. Зато стены пещеры были скрыты тенями, но не настолько, чтобы друзья не заметили вырубленные в камне проемы, веревочные лестницы и мостики. Их словно вырезали из цельных кусков гранита; также вдоль ручья, то исчезающего среди скал, то ниспадающего журчащими каскадами в небольшие озерца, стояли скамьи, ажурные беседки и даже располагался амфитеатр, похожий на тот, что Гринер видел в Аджире. Словом, всякому стало бы понятно, что здесь живут люди. Внизу, скрытые листвой, щебетали птицы, и эхо их голосов разносилось по пещере.

– Это… они? – благоговейно осматриваясь вокруг, спросил Гринер.

– Да. – Довольно подтвердила Тео. – Мы нашли хакаси.

Она огляделась и указала на каменные ступеньки, по которым можно было спуститься вниз с естественного карниза, на котором они оказались. Путники поспешили к лестнице, чтобы как можно скорее встретиться с арахандскими магами. После всех испытаний и поисков, Гринер представлял их себе похожими на… скорее, на южный вариант Ольсена и удивился, что они, при всем своем могуществе, не узнали заранее об их прибытии и не вышли встречать.

Добравшись до сада, Тео остановила друзей и прислушалась. Кроме птичьих голосов да плеска воды ничто не нарушало тишину и спокойствие этого места. Гринер заподозрил, что хакаси могли уйти отсюда, и им теперь придется снова их догонять, и мысль эта ему не понравилась. Магичка же тем временем сложила ладони рупором и крикнула:

– Джабир! – обернувшись к остальным, она пояснила: – Так зовут хакаси, с которым я в прошлый раз общалась. Может, его здесь и нет, но мы дали знать о себе. О, груши…

И она, сбросив заплечный мешок на пол, направилась к саду по небольшому мостику, перекинутому через ручей. Гринер решил, раз уж Тео чувствует себя вправе вломиться в чужой сад и нарвать там фруктов, то уж если он умоется в ручье, его всяко не накажут. Рик последовал его примеру. Они сполоснули руки, лица и Гринер отпил местной воды, набрав ее в ладони. Она оказалась холодной и вкусной.

– Не застудите горло, – раздался голос позади них и Гринер обернулся.

Если это был хакаси, ничего в нем не указывало на мага. Обычный песочного цвета халат поверх шаровар, белая рубаха, мягкие сапоги. Никаких балахонов с таинственными символами… да и внешность у хакаси тоже не поражала воображение – мятое лицо с хитринкой, коротко стриженные волосы. Возраст на глаз Гринер определил около сорока. Разве что колец на руках было много – но все дешевые, без изысков.

– Постараемся, – ответил он в тон подошедшему и представился: – Меня зовут Гринер, а это – Рик. А Тео… То есть, Тахиза… сейчас подойдет.

– А, Тахиза… – кивнул мужчина. – Понятно. После нее никто в наши двери так настойчиво не стучал… Уникальная способность достать даже из под земли.

– Вообще-то, – признался Гринер, – это был я.

Хакаси (если это был он) пристально посмотрел на юношу, потом сдержанно поклонился:

– Я – Джабир.

– Он самый, – подтвердила Тео, переходя мостик. Подойдя к друзьям, она стала напротив хакаси… Гринер так и не понял, то ли защищая их от него, то ли обращая на себя внимание. Внезапно она резко опустилась на колени и склонила голову, прошептав: – Хакасси’са артанхи дат’штхан ма Джабир эскхеу.

Гринер недоуменно перевел взгляд на барда, мол, переведешь? – но тот лишь пожал плечами. «Может, это какой-нибудь самый главный у хакаси, вроде короля?», – подумал Гринер и неуверенно спросил:

– Те… Тахиза, а нам тоже надо стать на колени?

Тео молчала, не поднимая головы, и вместо нее ответил Джабир:

– Нет. Только ей.

Гринер запнулся и ощутил, кроме неловкости, неприятное сосущее чувство под ложечкой. Что за странный мужчина и почему Тео так себя ведет?

– И говорить она не может, – продолжил хакаси, – так и будет стоять, пока я не прощу ее. Кто-то нашел бы это забавным, но не я. – Он наклонился, ухватил Тео за плечи и поднял с колен, шепнув ей что-то на ухо.

Магичка повернулась к друзьям и широко улыбнулась:

– Все в порядке. Джабир – один из старших хакаси. – И, обернувшись к мужчине, добавила: – Надеюсь на твое гостеприимство.

– Оно к вашим услугам. – Джабир едва заметно улыбнулся уголком губ и церемонно повел рукой по направлению к тем лестницам и проемам, что они видели с карниза. Отсюда, вблизи, это больше напоминало селение, чем сверху. Хакаси двинулся вперед, показывая дорогу, а Тео, подхватив свой мешок, поравнялась с друзьями и тихо пояснила:

– Если вкратце, мы в прошлый раз сильно повздорили. Очень сильно… Я разошлась немного больше положенного…

– Это как? – не утерпел Гринер, который был уверен, что быть в курсе значения «больше положенного» в гостях у хакаси просто необходимо. Тем более ему показалось, что за провинность, какой бы она ни была, Джабир, судя по его лицу, мог бы Тео голову оттяпать… Полезно знать, не поджарят ли его на медленном огне за разбитую посуду.

– Дракон. Огонь. Огонь, огонь. – Коротко объяснила Тео, указав на темные наплывы камня под ногами.

– О-о-о… – изумился Гринер и теперь по-новому взглянул на пещеру. Если все это сделала Тео в виде дракона, даже удивительно, что их тут же по приходу стрелами не нашпиговали… Примерно ту же мысль высказал и Рик:

– Почему ты так уверена, что он не ведет нас на казнь?

– Ну, во-первых, одну меня – вы тут ни при чем…

– Если б тебя схватили, я бы очень быстро стал при чем… – тихо и зловеще произнес Рик.

– Во-вторых, Джабир меня там, у сада, не тронул… захотел бы, совершил казнь сразу, сам, как только я сказала, что жизнь моя принадлежит ему. На староарахандском, Гринер, – добавила она, когда ученик вскинул голову. – Ну и наконец, хоть дел я наворотила изрядно… – она помрачнела, вспоминая… голос ее стал тише, – и погибли люди… но я спасала их от куда более страшной напасти, и к тому же, защищалась. Так что это все была просто формальность.

– Спасала? Защищалась? – Гринер пропустил Тео вперед, к веревочной лестнице, натянутой под углом к стене.

– Когда у нас будет время, я расскажу о Большом Черном камне.

Гринер кивнул, ступил на дощатые планки лестницы-мостика и… припомнив долину у ущелья Кон-Глайс, отошел на пару шагов назад, пропустив вперед еще и Рика.

– Вы идите… я буду медленно подниматься…

Рик пожал плечами и прошел вперед. Гринер же, потея, перебирая руками веревки, натянутые по обе стороны от лесенки, пошел так медленно, что за то время, пока хакаси и его друзья перебрались на карниз, он преодолел хорошо лишь треть пути. Остановившись, чтобы перевести дух, он поднял голову, и увидел, что к нему подходит Джабир.

– Боишься высоты? – спокойно спросил он без тени снисходительности.

– Не совсем. – Буркнул Гринер – не от отсутствия вежливости, а потому что чувствовал себя, мягко говоря, некомфортно. – Я летал на… драконе и все было в порядке.

Юноша покосился на хакаси – не задело ли его упоминание о драконе? Судя по всему нет – он хоть и хмурился, но как-то… заботливо, что ли. Спустя несколько мгновений Джабир запустил руку себе под рубаху и вытащил серого цвета цепочку, на которой болтался синий камушек.

– Надень. – Сказал он, вкладывая ее Гринеру в руку.

– Спасибо… у меня и так уже…

– Надень. Легче станет. Не понравится – вернешь.

Хакаси, не дожидаясь, что же выберет Гринер, повернулся и легкой походкой двинулся к карнизу. Юноша выругался, как умел, на арахандском, и продел голову в цепочку. Застыл в ожидании, может, он сейчас по воздуху перелетит? Но ничего особенного не произошло, и он двинулся дальше.

Вернувшись от Гринера, хакаси стал подле Тео. Она еле слышно спросила:

– Он же не высоты боится, да?

– Да, – подтвердил Джабир. – Своей неловкости на высоте.

Когда Гринер достиг карниза, он уже не так отчаянно цеплялся за веревки.

– Это магия? А какая? – возбужденно спросил он.

– Волшебство камня, – ответил Джабир. – Но всему свое время. Я отведу вас в покои для гостей.

«Покоями» комнаты, которые им выделили, назвали явно для красного словца. Не очень-то большие, но зато с окнами, выходящими в пещеру. На полу лежали дорогие ковры со сложным узором – но при этом настолько старые, что Гринер побоялся на них ступить первый раз. Потом правда, счел их довольно крепкими и направился к кровати у дальней правой стены. Эти комнатки очень напоминали жилье Тео в скале, и юноша задумался, а не после ли визита к хакаси Тео пришла в голову идея создать такое убежище с библиотекой. Магичке с Риком выделили отдельную спальню с большой кроватью, зато Гринеру досталась комната с небольшим источником наподобие того, что служил душем у Тео. Осмотрев «покои» он убедился, что прав в своем предположении.

К нему заглянула Тео. И с порога командным тоном заявила:

– Мыться, переодеваться в чистое и ко мне – пойдем говорить с хакаси.

– Датзара! – Пошутил Гринер, употребив словечко, которым Нахрут подгонял верблюдов. Тео заулыбалась:

– Смотри-ка, подействовал камушек, настроение поправил… Я тебя не просто так тороплю, Гринни. Поспеши.

Приведя себя в порядок, троица снова спустилась вниз, к саду. Гринер, к своему удивлению, прошелся по лесенке, как по ровной земле.

Тео осмотрела спутников и осталась довольна. Чистые, одежда новая, большего и не требуется.

– Хакаси терпимы к другим культурам, мудры, и даже по-своему добры… Но заставить их что-либо сделать – почти нереально. Так что говорить буду я… Просить, если точнее. И если нам откажут… мы развернемся, поблагодарим их за гостеприимство и уйдем. Это ясно?

– А как же… – начал было Гринер, но осекся. К ним подошел Джабир.

– Пора, – сказал он и повел их к амфитеатру.

Тот был полон… вернее, не так. Он и близко не был полон – Гринер насчитал от силы тридцать хакаси. И, хотя вполне могло быть, что сюда пришли не все, ему почему-то казалось, что если кто и остался в каменных комнатах там, наверху – их сущие единицы.

Возраста хакаси были разного – но никого моложе тридцати. Одеты все скромно, и у всех – множество украшений с драгоценными и не очень камнями. Учитывая то, что Джабир сказал про «каменное волшебство», это было понятно.

– Если вы позволите, я перейду прямо к делу… – начала Тео. Хакаси закивали.

Гринеру это понравилось. Никаких лишних славословий, вроде «Дозволит ли мне светоч мудрости начать свой рассказ, пронзающий сердца даже самых грубых людей…» и так далее. Тео говорила коротко, по сути. Обрисовала ситуацию в Вердленде, то, что Белые сулили стране множество Проколов – больше, чем за последнюю тысячу лет. И упомянула, что Белые маги решили создать – и уже создали, – Башню, где обучают магов, не приведенных Силой. Тут хакаси, до этого слушавшие магичку бесстрастно, стали обеспокоенно переглядываться. И это еще больше убедило Гринера в успехе их предприятия.

Тео закончила просьбой о помощи:

– Я прибыла сюда, чтобы просить вас научить меня и моего уч… напарника Гринера вашему способу защищаться от Ничто. Наши северные маги не справятся своими силами, а созданием магов, не Призванных Силой они еще больше усугубят положение… Молю вас о помощи, надеясь на вашу доброту.

Она закончила речь и подсела к друзьям, которые устроились на самой верхней ступени амфитеатра.

– А долго они будут совещаться? – спросил Гринер, с сомнением оглядывая хакаси, которые сошли со своих мест и толпились в центре «сцены», тихо что-то обсуждая.

– Если они не изменились с того времени, как я их знала – недолго. – Ответила Тео и, чуть скривившись, добавила: – Это не наши маги, которым только дай размазать кашу по столу… и уж тем более не Совет Баронов, который не смог бы договориться даже о том, с какой стороны солнце всходит.

Решения хакаси они прождали около часа. Поскольку никто не настаивал на их присутствии при совещании, друзья разбрелись кто куда – Тео и Рик отправились осмотреть сад, а Гринер пошел вдоль ручья, стараясь не давать волю воображению… Но все равно представил, что тут творилось, когда взбешенная драконица сжигала огнем… что? Может, тут раньше стояли дома… в них жили люди… Гринер помотал головой, прогоняя видение. Если Тео сказала, что это была самооборона – так и было. Узнать бы, что за камень черного цвета… и держаться от него подальше.

Он прошел вдоль ручья, который сделал круг и привел его обратно к саду. И вовремя – со стороны амфитеатра шел Джабир.

– Тахиза? – спросил он. Гринер показал в дебри сада, и мысленно позвал наставницу.

«Вернее, уже напарницу», – напомнил он себе, чувствуя гордость… вполне оправданную, в общем-то. Хотя он понимал, что, как бы Тео его не называла – ему еще у нее учиться и учиться.

Тео, подойдя к Джабиру, слегка поклонилась.

– Что решили хакаси?

– Мы поможем вам.

Гринер не сдержал возгласа радости, как и Рик. Джабир улыбнулся, глядя на них, потом повернулся к Тео.

– Мы откроем вам Камни Памяти.

– Что? – Тео, казалась расстроенной. – Ты хочешь сказать, что сами вы?..

– Наши предки установили защиту очень давно… и скрыли это знание. Но оно осталось в Камнях Памяти, и вы сможете найти его там.

– Но… – магичка вздохнула и с отчаянием в голосе произнесла: – Это может занять дни… недели…

– Может. Но это единственное, чем мы в состоянии вам помочь.

– Их откроют сегодня?

Джабир кивнул.

– После захода солнца, как и полагается.

Тео повернулась к барду и Гринеру:

– Тогда нам необходимо отдохнуть. Ночью нас ждет работа.

До заката оставалось часов шесть-семь, вполне достаточно, чтобы выспаться. Улегшись в пахнущую пылью постель, Рик спросил у Тео:

– Джабир и правда мог тебя… казнить?

– Мог, – Тео скинула сапоги.

– Тогда почему ты мне не…

– Именно поэтому Рыжий. Именно поэтому… Если бы ты начал меня уговаривать – не уверена, что я не сдалась бы. И нам пришлось бы повернуть. Потому что только искреннее мое раскаяние и готовность отдать жизнь убедили Джабира, что я достойна этой самой жизни.

– Сколько же… – Рик хрипло вдохнул, осознав подоплеку. – Сколько хакаси здесь погибло?

– Я не считала. Но не меньше сотни.

– Но… как?

– Их разумом завладел древний артефакт. Они сошли с ума. Я украла артефакт в облике дракона, чтобы унести подальше – расстояние сводило на нет его действие… Они хотели его защитить, и напали. Я отбивалась. Но… – Тео приникла к груди барда и он обнял ее. – Смертей это не оправдывает. Всех тех людей не вернешь. Потому я и…

– Скажи, – после долгой паузы спросил Рик, – ты всю жизнь будешь меня удивлять?

– Я постараюсь, Рыжий… Давай спать.

Закатное солнце вызолотило лучами пещеру, в тенях скапливался багровый сумрак. Джабир вел магов и Рика долгими переходами сначала по поверхности пещеры; затем они нырнули вслед за ним в каменный коридор. Хакаси зажег факел, и некоторое время они шли лишь в небольшом круге света от его пламени.

– Пришли… – сказал Джабир, укрепляя факел в паз на стене. – Дальше будет светло.

Впереди что-то мерцало, переливалось перламутрово, словно лунный свет. Но, когда друзья прошли дальше, они увидели, что в большой пещере (не такой громадной, как главная) нет, как они ожидали, отверстия в потолке. Свет шел от кристаллов, которые росли из пола и стен, словно диковинные цветы. Воздух, казалось, искрился, а мягкий свет, который рождался в сердцевинах кристаллов, преломлялся в тысячах граней. Гринер ощутил нечто знакомое – похоже было на чувство, что охватило его, когда он увидел Розу. Но если тогда пела только она – сейчас на самом краю сознания звучал хор из сотен голосов. Радуги переливались, как поток, от одного камня к другому, словно играя, брызгали на лица пришедших отблесками синего, зеленого, розового… Пещера расширялась, затем сужалась и уходила дальше, и еще дальше, теряясь в переливах света, создавая хрустальный лабиринт.

– Это Камни Памяти, – сказал Джабир. – Все хакаси приходят сюда раз в год и оставляют слепки своих воспоминаний в этих кристаллах. Достаточно проникнуть внутрь, слиться с ними – и вы увидите и услышите все то, что пережили когда-то все хакаси.

– Я не ожидал… – подал голос Рик. – Думал, это будут какие-то каменные скрижали, с выбитыми письменами. В этом случае я еще мог бы как-то помочь, но здесь мне нечего делать.

– Почему ты так думаешь? – спросил Джабир.

– Я же не маг.

– Магии в тебе довольно для того, чтобы сливаться с кристаллами, и даже более. Ты ведь музыкант, верно? Люди искусства тоньше других ощущают колебания этого мира, они чувствительны… а именно это нужно, чтобы прочитать воспоминания хакаси.

Рик с сомнением покачал головой, но спросил:

– И как это делается?

Гринер тоже прислушался к объяснению. А вот Тео, подойдя к почти прозрачному, налитому голубизной кристаллу, коснулась его пальцами. То ли была здесь раньше, то ли просто знала, что делать.

– Садитесь напротив кристалла, касаетесь его, закрываете глаза и… вливаетесь.

– И это все? – удивился бард.

– Выглядит легко, но нужно найти внутри себя спокойствие и легкость… Вы можете попробовать, я пока побуду тут, чтобы помочь в случае, если что-то пойдет не так.

Тео обернулась к остальным.

– Нам надо определить, какой из этих кристаллов к какому времени относится, и искать те воспоминания, что были оставлены тут около тысячи лет назад. Джабир, чем глубже, тем старше кристаллы, я правильно понимаю?

– В основном, да. – Ответил хакаси, сложив руки на животе. – Но специального порядка мы не придерживались, если ты об этом.

– Ясно…

Магичка села перед выбранным ранее кристаллом, скрестив ноги, коснулась рукой прохладного камня и закрыла глаза. Бард пожал плечами и уселся чуть дальше, у нежно-зеленого кристалла. Гринер колебался. Он понимал, что тут совсем другой случай, но – кристаллы, память, личности внутри… Слегка скривившись, он выбрал для «слияния» самый маленький, безобидный с его точки зрения камень и присел напротив.

– Не бойся, – подбодрил его Джабир, располагаясь рядом. – Я прослежу в первый раз. – Он протянул руку к друзе, и юноша последовал его примеру. – Почувствуй как тебя окружает свет… расслабься.

Гринер попробовал ощутить свет. Вспомнив, как Дерек учил его правильно дышать, и вошел в умиротворенное состояние почти полного погружения в себя… «Ох, надо же не в себя, а в кристалл», – подумал Гринер и направил свою сущность вперед, в камень…

Его тут же закружило в желтоватом тумане. Чувство было приятным – он словно парил, невесомый и свободный, пока… его не швырнуло вперед. От неожиданности он открыл глаза – и увидел перед собой пустыню. Она стелилась перед ним, как ковер, а затем соединялась с морем. На берегу росло несколько пальм. Внезапно точка обзора сместилась вправо и Гринер увидел молодую женщину, идущую рядом с ним. Она несла корзинку, накрытую тканью. Почти сразу же в нос ударил запах песка, соли, свежевыпеченного хлеба из корзины. Гринер ощутил приступ паники – попробовал отскочить в сторону, но понял, что не может даже веком пошевелить по своей воле… он был в чужом воспоминании, и мог только смотреть, слышать, чувствовать… Юноша вскрикнул коротко и всеми силами попытался оттолкнуться от видения. Его снова дернуло – и он понял, что сидит на полу в кристальной пещере, судорожно хватая ртом воздух.

– Не могу… – просипел он. – Не могу.

– Интересно… – Джабир похлопал юношу по спине чуть пониже лопаток. Гринер сразу начал дышать ровнее. – Ты так испугался… впервые такое вижу.

– Дело в том, что я… Что у меня был… – Гринер, хоть и путано получалось, постарался объяснить хакаси про Кендрика, кристалл и остальное. Джабир внимательно выслушал его и сказал:

– Понятно. Ты боишься делить свой разум с кем-то… Что же, имея такой опыт, неудивительно… Я бы дал тебе еще один камень от страха, но тебе, кажется, они причиняют больше вреда, чем пользы – самим фактом своего существования… Тебе придется разбираться самому.

– А эти камни… – Гринер нащупал под рубашкой тот, синий, что вручил ему Джабир на лестнице. – Они вроде артефактов, накачаны магией для разных случаев?

– Нет, – ответил хакаси, – мы не вмешиваемся в камни, мы используем их такими, какие они есть. Все в этом мире состоит из волн… знаешь?

– Мой наставник говорил, что все в мире состоит из мельчайших частиц… даже давал посмотреть на одну.

– Из частиц, да, и одновременно из волн. А камень – это застывшая волна. Его частицы совмещаются друг с другом определенным образом. И строение камня, его волновая природа, определенным образом структурирует то, что вокруг него.

– Но… тогда можно воздействовать и веткой. И песчинкой… – изумился Гринер.

– Общий принцип таков, да. Но камни чище, устойчивей – они имеют строгую структуру. Его свойства куда определеннее, чем у той же ветки. Вот, смотри… – хакаси вытянул из-за пазухи цепочку, снял ее, и висящий на ней камень темно-зеленого цвета с красными прожилками положил на левую ладонь Гринера, которую тот вытянул по знаку хакаси. – Что чувствуешь?

– Тепло… – честно ответил Гринер. Что тут особого – камень нагрелся от тела Джабира. Но спустя несколько секунд он добавил: – Даже горячо. Очень.

Хакаси улыбнулся, снял камень с ладони Гринера и тут же приложил его к щеке юноши. Тот чуть дернулся, ожидая что обожжется, но… камень был прохладным.

– Ого… – протянул Гринер. – А почему так?

– Пожалуй, пройдем с тобой ко мне в комнаты, – сказал Джабир, вставая. – Тебе пока рано входить в чужую память, хорошего из этого ничего не выйдет… Там я расскажу тебе о камнях. А они…

Хакаси обернулся и посмотрел на магичку и барда, восседающих перед кристаллами. Лица их были расслаблены, на них ложились цветные всполохи.

– Они уже смотрят воспоминания. Не будем им мешать…

Рика мерцающая зелень кристалла унесла в себя почти сразу… Летая в странном тумане, он ощутил почти детский восторг оттого, что он обладает магией и, пожалуйста, вот она в действии! Он всегда чуточку завидовал магам – все их волшебные штуки… Сам он магией пользовался несколько раз, сам того не зная, или же с помощью «священных» символов. Перемещался порталами, например. Только потом Тео объяснила ему, что путешествовал он через такие же Двери, как и маги, только заранее настроенные на определенные предметы… А теперь – никаких механизмов, подпорок и помощи – он сам, хоть немного…

Его восторги прервались резким рывком, и он увидел перед глазами картину – тот, чьи воспоминания он сейчас «читал», двигался между рядами амфитеатра, извиняясь перед теми, кто его пропускал. Сначала Рик решил, что человек этот находился тут, в пещере. Но рассмотрев окружающую его действительность, понял, что ступени тут шире, да и людей было очень много. Человек, чьими глазами он смотрел, удачно повернулся, и Рик увидел арену. Огромную, усыпанную песком. В нос ударили запахи, а уши наполнились звоном, возбужденными голосами и ревом труб. Видимо, те что-то возвещали, потому что сидящие перестали болтать и уставились на арену. Глашатай прокричал что-то, и массивные двери, ведущие из помещения справа от арены, отворились. На песок вышли четыре человека, все с разным оружием. У одного из них была странная веревка с камнем на конце, двое вооружились мечами, у последнего в руке покачивалась алебарда. Опять завыли трубы, и четверо разошлись по парам. Рик хотел было спросить у соседа, шумного молодого человека в рваном халате, кто будет драться, но обнаружил, что не может пошевелиться… только наблюдать.

«Ну что ж, – подумал он, – и из увиденного можно многое почерпнуть».

Пары стали сходиться. Сами ли они выбирали себе противников, или заранее кинули жребий, Рик не знал. Он почти был уверен, что находится в Тешверре, на аренном бою. Присмотревшись к бойцам, он заметил что-то знакомое в технике боя одного из них, приметного, разукрашенного охрой с головы до пят. Прямой меч, резкие, но текучие движения… А, заприметив у бойца характерные выпуклости на груди, он чуть было не заорал, подбадривая его. То есть ее.

«Неужели это она? – Рик старался не отрывать глаз от перемещавшейся по песку женщины в легком шлеме, который не закрывал обзор, но защищал щеки и шею. Но тот, чьей памятью он воспользовался, все время вертелся. То ногу почешет, то на облака засмотрится… – Надо будет спросить у нее».

Хакаси сидел довольно далеко от края арены, и видно было только, как сходятся и расходятся бойцы. Обмен ударами был столь быстрый, что только те зрители, что сами были опытными мечниками, замечали их.

Бой закончился победой той пары, в которой была Тео… или похожая на нее женщина. Рик еще раз огляделся, и, поняв, что его «носитель» вряд ли пойдет беседовать с бойцами, с сожалением оставил его память. Разобраться, к какому времени относилось это воспоминание, было сложно – хотя, если это была известная ему магичка, она точно скажет, когда был бой. Рик попробовал оттолкнуться от хакаси мысленно, и с первого же раза вернулся в свое тело.

Тело встретило его болью затекших мышц. Бард встал, походил по пещере, разминаясь. Заметил, что Гринера нет, но тревогу бить не стал. Юноша или сбежал, что при его проблемах с кристаллами вполне понятно, либо ушел дальше в пещеры. Рик и сам решил попробовать окунуться в воспоминания тех кристаллов, что росли дальше. Он обогнул недвижимо сидящую Тео и сел перед друзой, которая ему приглянулась – небесно-голубой. Туман закружил его…

Как ни хотелось Тео верить, что они сразу же найдут искомое, задача оказалась сложнее, чем она думала. Раз за разом она вливалась в память хакаси, и лишь на пятый ей удалось примерно определить время, когда был «записан» кристалл. Находка Рика помогла, но не особенно. Тот бой в Тешверре она помнила, и точно указала дату, вплоть до дня – но чуть далее в пещере они нашли кристалл, в котором хранились записи памяти всего десятилетней давности. Хотя в целом, очень примерно можно было определить, что в одной пещере находится примерно сотня лет воспоминаний. Тео договорилась с Риком – он будет смотреть «с конца», а она пройдет до самых глубоких пещер и попробует определить время, когда хакаси защитили Араханд от Проколов.

Гринер с погружением не справлялся, и почти все свободное время проводил с Джабиром. Тео юношу не винила – достаточно было посмотреть, как он, потея и задыхаясь, отползает от очередного кристалла, чтобы понять – не для него это. И, хотя он, зеленея, все пытался, и уверял, что рано или поздно у него получится, Тео посоветовала ему не мучить себя, а научиться чему-нибудь новому.

– Это замечательная возможность, – сказала она. – Я в свое время… словом, мне такой не выпало. Учись.

Барду же «плавание» в чужих воспоминаниях не только легко давалось, но еще и доставляло удовольствие. Он почти в совершенстве овладел арахандским, выучил несколько мелодий и стал прекрасно разбираться в южной культуре, обычаях и политике. «Запусти лису в курятник», – ласково ворчала Тео, лохматя барду шевелюру, когда проходила мимо. Он отшучивался и снова «нырял» в Камни Памяти.

В первую ночь они не нашли нужный кристалл. И во вторую. На третью Тео убеждала себя, что уж теперь-то круг поисков они сузили достаточно – и опять ничего. Она даже сорвалась на Джабира, мол, нету такого кристалла в природе, нету – он лишь посмотрел на нее с пониманием и мягко ответил, что кристалл существует. Тео извинилась и отправилась спать, потирая виски.

А вот на четвертую ночь…

Джабир прервал медитацию Гринера, который сидел перед пустым кристаллом, «гуляя» внутри, легонько коснувшись его плеча.

– Напарница зовет, – сказал он.

Юноша поспешил к Камням Памяти. Тео ждала его у входа, нетерпеливо покусывая губы.

– Нашла, – коротко сказала она. – Пойдем.

Она провела его в самую глубь, в ответвление пещеры, заполненное кристаллами только наполовину. Тео указала на высокий, темно-зеленый кристалл, высотой почти в человеческий рост. Рик уже поджидал их, серьезный и слегка измученный. Да и Тео выглядела не лучше – под глазами мешки, и во взгляде появился лихорадочный блеск.

– Это он… – сказала магичка. – Как только я поняла, что нашла искомое, сразу же вернулась. Я хочу, чтобы вы увидели, что тогда произошло, вместе со мной. Гринер, сможешь?

– Я тренировался, – кивнул юноша.

– Мы все втроем будем в голове у какого-то несчастного хакаси? – спросил Рик.

– Как раз нет. Если в воспоминание входит не один человек, а несколько, они… они не видят глазами хакаси, а как бы попадают в само воспоминание.

– То есть мы сможем там двигаться, говорить и все такое?

– Да. Давайте сядем и возьмемся за руки. Когда окажемся в тумане, постарайтесь не отставать от меня…

Рик сел справа от Тео, сжал ее пальцы. Он подумал о листве, цвета точь-в-точь такого, как и кристалл. Представил себе чувство падения и… почти сразу же ощутимо приложился всем телом обо что-то твердое.

Рик огляделся. Лежал он на траве, а вокруг был цветущий сад. Лепестки мерно кружились в воздухе, так, словно бы, падая с ветвей, они вновь возникали там – и это розовое кружение никогда не прекращалось. Бард вскочил, заозирался…

– Нет. Нет, – повторил он. – Не может быть, чтобы это случилось здесь…

Сзади раздался смешок… в два голоса. Один звонкий, а другой, словно из жерла колодца. Рик резко обернулся. Перед ним стояли Вигель и Тель, точно такие же, как при самом первом своем явлении – один сияющий, яркий и четкий, а второй – будто тень.

– Здравствуй, верный наш слуга, – сказал Тель. Или Вигель? Одним словом, яркий.

– Или не верный? – с усмешкой сказал тот, как Тень.

– Верный, брат. – Уверенно ответил за Рика Яркий. – Более чем.

– Тогда мне за верность, как я понимаю, полагается награда? – улыбаясь, заявил Рик.

– Нахал…

– Да, ужасный наглец.

Братья засмеялись. Бард не смог сдержаться и тоже хохотнул.

«Все это походит на бред сумасшедшего… – подумалось ему. – Вот, стою и ржу вместе с богами…»

– Кто скажет – сумасшедшего, – начал Яркий.

– А кто – осененного благодатью Богов, – закончил Тень.

Рик вздохнул.

– Было время, я всей душою желал вас увидеть, а вы все не являлись… Почему сейчас?

– А зачем ты хотел нас увидеть? – спросил Тень, а Яркий добавил:

– Чаще нас лицезреть можно, но твое тело не выдержит хождения по грани смерти… либо чужой памяти.

– Вот, значит, как… – Рик постарался всмотреться, увидеть черты брата-Тени, но они все время менялись. – Тогда понятно. Нет, умирать от ударов разных там Охотников мне не очень хочется, вы правы… А увидеть вас я хотел…

Рик вспомнил такую далекую холодную зиму в Тэниеле, когда он отпустил Тео на войну, позволил себя уговорить, а потом места себе не находил – правильно ли поступил? Боги велели ему всюду следовать за магичкой, помогать, а он… И только бард открыл рот, чтобы рассказать о своих давних сомнениях, Боги оба, как один, покачали головами:

– Все случилось так, как надо, – сказал один.

– … как и было задумано…

Рик напомнил себе, что он для Близнецов – как открытая книга, говорить ничего не надо, достаточно лишь подумать… и тут же, хоть он и попытался засунуть ее подальше, в голове стала вертеться вполне понятная мысль… Которая изрядно его мучила.

– Нет, – засмеялся Яркий, – то, что ты любишь ее, на линии никак не влияет…

– …так даже лучше…

– Мы не готовили это, но в узор все легло идеально.

Рик сглотнул.

– Понятно…

Он ощутил чудовищное облегчение. Мысль о том, что его чувства к Тео могут быть… чем-то навязанным, вплетенным в его судьбу, была невыносима. Но теперь он знает – это его любовь, только его. Он радостно улыбнулся.

– Как вас, людей, заботят чувства…

– … в то время как есть множество вещей куда более важных…

«Да чтоб вы понимали», – не смог удержаться от мысли Рик. Братья усмехнулись и продолжили вещать, продолжая речь друг друга:

– В тот раз ты ее отпустил потому что так было необходимо…

– … но в будущем следуй за нею всюду…

– … кроме того дня, когда она скажет, что впереди – битва только для нее.

– И что? – Сердце Рика внезапно заколотилось, как бешеное. – Она погибнет?

– Нет, глупый ты человек…

– … она пойдет в Башню магов…

– … и вернется.

– И все? – спросил бард. – Это все, что требуется от меня – всюду ее сопровождать и помогать? За этим ведь что-то кроется, я зна…

Близнецы внезапно стали таять, и Рик шагнул к ним, пытаясь докричаться, спросить… и тут его что-то резко рвануло назад.

– Рик! – прокричала Тео ему в ухо. – Ты что делаешь?

Бард огляделся. Он стоял на самом краю крутого каменного обрыва. Внизу под ним расстилался густой лес, подернутый дымкой. Ни следа яблоневого сада, Близнецов и лепестков. Воздух был тяжелый и влажный, наполненный ароматами земли, древесного сока и воды. Под ногами у него крошился камень, носки сапог выдавались за кромку скалы.

– Рыжий, демон тебя дери… – Тео, ухватив его поперек груди, потянула к себе, назад. – Ты с ума сошел – прыгать с такой высоты? Здесь можно умереть так же, как и в реальности. Я бы даже сказала, что тут шансов даже больше.

– О… – Гринер, который стоял шагах в пяти от края обрыва, нервно кашлянул. – Вот почти то же самое ты сказала, когда…

– Значит, у тебя было правдивое видение, – отрезала Тео. Бард послушно попятился вслед за ней, и, оказавшись в безопасности, резко наклонился, уперся ладонями в колени… его чуть не стошнило. Не от страха, а от того, как резко его выдернули – из загробного мира? Божественных садов? – в чье-то воспоминание.

– Я в порядке… – пробормотал он. – Или буду… через минуту.

Тео присела рядом на корточки, обеспокоенно заглянула ему в глаза:

– Точно в порядке? Может, вернешься?

– Ни за что, милая. Я же опытный пловец по воспоминаниям, забыла? Гринер вон стоит и не морщится, значит и я очухаюсь через секундочку…

Рик взял себя в руки, глубоко вдохнул и выпрямился. Тео смотрела на него с сомнением, да и Гринер тоже – поэтому бард весело им улыбнулся, мол, вот он я – как огурец. Магичка покачала головой, но никак не озвучила неверие в его овощную бодрость. «Вот и славненько», – подумал Рик. Тошнота, подступившая к горлу, почти как настоящая, уже прошла, и голова кружилась совсем немного.

– Вон там, – Тео показала рукой в сторону леса. – Башня, видите?

Рик вздрогнул, вспомнив предостережение Близнецов… Это что, значит, что ему надо позволить ей пойти туда одной? «Не одной, с ней будет Гринер, – напомнил он себе, – к тому же ту фразу она пока не сказала…».

Он посмотрел на лес и увидел высокий белоснежный шпиль, который поначалу не заметил на фоне неба.

– И как мы туда спустимся? – спросил Гринер.

– По тропинке.

Справа от них скала и впрямь уходила вниз, и на ней обнаружилась тропинка, ведущая к самому основанию обрыва. Рик старался идти прямо, не шатаясь, но похоже, Тео заметила неуверенность в его движениях, потому что подошла и молча подставила плечо. Он благодарно улыбнулся. За время спуска он пришел в себя.

Друзья спустились к земле, поросшей толстой, сочной травой и пошли к башне. Вокруг все было настолько реальным, что Рик усомнился – а в воспоминании ли они? Но потом заметил, что, когда отводит взгляд в сторону от чего-либо, это что-то словно расплывается. Он сказал об этом Тео.

– Так и есть, – подтвердила она. – Человек, в чьей памяти мы находимся, хорошо помнил эти места… но их сущность, предметность мы домысливаем, пока смотрим вокруг. Именно поэтому я оттащила тебя от края скалы. Ты бы не упал в реальном мире, ведь ты сейчас сидишь в пещере рядом с нами… Но твое тело поверило бы, что разбилось, и там, в пещере, ты… возможно, вернувшись, мы нашли бы тебя мертвым. Так что… осторожнее, любовь моя. И ты, Гринер, слышишь?

– Слышу, – охотно отозвался юноша. – Я знаю об этом, мне Джабир говорил.

Густые заросли, которые Тео назвала «джунглями», расступились перед ними, и друзья увидели впереди большое озеро. В центре его стояла белая башня, словно целиком вырезанная из слоновой кости. Еще даже не успев рассмотреть знак над дверью в виде скорпиона, Гринер вскричал:

– Это она! Та башня из моего видения!

И побежал к озеру.

Тео досадливо рыкнула, напомнив Рику себя-драконицу и понеслась вслед за юношей. Бард – нечего делать, да и молчала Тео про «битвы», – тоже припустил за нею. Гринер радостно кинулся в воду и поплыл к двери, возвышающейся над водой. Или это было окно? Бард, сетуя на то, что ощущения так реальны, и значит вода – мокрая и холодная, отправился за друзьями. Пока он, бормоча ругательства в адрес «безголовых юнцов», подплывал к башне, Гринер уже, уцепившись руками за подоконник, заглядывал в окно.

– Пусто! – закричал он, обернувшись. – Но можно залезть!

– Так лезь, балда, – заворчала на него Тео. Приблизившись к юноше, она похлопала его рукой по макушке, будто по звуку надеялась определить наличие мозгов. – Ты хоть чуточку соображаешь? А вдруг тут водятся…

– Акулы, – серьезным тоном подсказал Рик, цепляясь за плечо Гринера. – И простуда. Слушайся Тео, юноша, вперед…

– А сам-то… – пробурчал Гринер, подтянулся и перевалился через подоконник.

Менее чем через минуту все трое, мокрые с головы до ног, стояли внутри башни.

– Куда теперь? – спросил Гринер у Тео, словно вмиг вспомнив, кто тут наставник, а кто… младший маг.

Тео огляделась. Было темновато, конечно, но сквозь окно проникал свет, и в полутьме она разглядела лестницу, ведущую наверх. Тут, на том этаже башни, куда они попали, стояла вода по пояс. В полу виднелся люк и точно такая же лестница, как та, на которую указала Тео, вела вниз, под воду.

– Дышать под водой мы не умеем, так что… И пожалуйста, Гринер, веди себя тихо, ладно?

– Нас могут заметить? – Удивился юноша. – Джабир говорил, что…

– Я знаю, о чем говорил тебе Джабир. Нас не увидят и не услышат, но это же не повод для того, чтобы вести себя как ополоумевший мальчишка? Маг ты или кто?

Гринер виновато приподнял брови и, тяжело вздохнув, степенно направился по лестнице наверх. Он старался идти величаво, «как маг», но льющаяся с него вода портила весь эффект. Он и сам прекрасно это понимал, потому что время от времени плечи его тряслись.

– Он еще хихикает… – Тео покачала головой и направилась за Гринером. – Мальчик мой, это все ужасно весело, но нам нельзя пропустить ни слова из того, что тут будет сказано.

– О… – Гринер посерьезнел. – Так мы явились к самому… то есть к тому времени, как они сотворили защиту? Но как ты догадалась, что…

– Я полночи бродила по воспоминаниям одного хакаси… его, кстати, звали Фазиль… он со своим другом, Айнаром, вместе работал над магическим способом закрыть в Араханде Проколы раз и навсегда. Фазиль попросил Айнара прийти сюда, и обещал рассказать, что за способ он нашел. Конечно, есть вероятность… совсем маленькая, но есть – что я ошиблась и маги, посовещавшись, разойдутся… Но как только я увидела в воспоминании Фазиля эту башню, я узнала ее по твоему описанию и поняла – это оно. Так что нам с вами надо будет слушать очень внимательно и запоминать каждое слово. Рыжий, в этом я очень надеюсь на твою идеальную память.

– Не подведу, – коротко пообещал Рик.

Они поднялись на четвертый (второй, возвышающийся над водой) этаж, затем на пятый, шестой, седьмой… На восьмом они обнаружили признаки жилья: в комнатке стоял стол, пара резных стульев, даже очаг имелся, правда, никакой трубы, торчащей из башни, Рик, подходя, не заметил.

На девятом этаже они увидели кровать, сундучки и пару шкафчиков, ночной горшок и всякие мелочи, подтверждающие тот факт, что башня жилая. На десятом… Комната была очень похожа на «библиотеку» Тео – куча склянок на столах, разбросанные книги, полки, забитые тяжелыми томами, пергаментами и свертками… Внезапно послышался звук шагов – лестница на одиннадцатый была деревянной, в отличие от нижних. Инстинктивно Рик отпрыгнул в сторону, раздумывая, где бы спрятаться, и только потом сообразил – Фазиль, если это был он, их не увидит. Это его воспоминание, где существует только он… и в скором времени появится Айнар.

Сначала на ступеньках показались туфли с загнутыми носами, потом – обутый в них хакаси. Он был средних лет, с короткой бородой и лукавыми глазами. Гринеру он чем-то напомнил Дерека.

– Фазиль… – прошептала Тео.

Хакаси побежал к книгам, сваленным на столе, и, бормоча что-то себе под нос, стал в них копаться. Рик подошел к нему ближе.

– Ничего не разберу, – пожаловался бард. – Вроде напевает что-то… Странно было бы проделать такой путь и получить указания в виде бурчания и «трам-пам-пам», – добавил он, поморщившись.

Фазиль тем временем вскинул голову, будто услышал что-то. Рик на всякий случай отступил от хакаси, напоминая себе, что тот его слышать никак не мог… Арахандский маг подошел к окну и помахал кому-то рукой. Рик, не утерпев, тоже подошел к окну и, выглядывая из-за плеча мага, увидел…

– Ничего себе! – восхищенно присвистнул он, и Тео с Гринером поспешили подойти.

К башне быстро приближалась точка. Она росла, росла, пока не превратилась в… летающий ковер, на котором сидел, скрестив ноги, старый хакаси с бородой, и она была столь длинной, что развевалась за ним на ветру, будто знамя. Ковер, мягко лавируя, приблизился к окну башни. Рик с изумлением заметил, что борода у прибывшего хакаси не просто длинная, а невероятно, непостижимо длинная. Та ее часть, что развевалась, была лишь кончиком… большую часть этой диковиной бороды старец намотал на руку.

– Айнар! – радостно воскликнул хозяин башни. – Ну наконец-то! Ты ни за что не подумал бы…

– Я-то конечно, – благодушно ворча, ответил старик. – Куда уж мне – думать… помоги сойти.

Молодой хакаси отодвинулся от окна и протянул другу руку. Гости воспоминания тоже потеснились. Старик, опершись на Фазиля, сделал шаг с ковра на подоконник, потом, кряхтя, слез на пол. Затем свистнул, и ковер, сам собой свернувшись в рулон, влетел в комнату и улегся в углу.

– Ой, я себе потом тоже такой попробую сде… – заикнулся было Гринер, но, вспомнив, что надо молчать, сделал страшные глаза и прихлопнул рукой рот. Тео обернулась к нему и укоризненно нахмурилась.

Тем временем Фазиль суетливо убирал с ближайшего стола колбы, свитки и россыпь кристаллов, выставляя на их место чашки и чайничек. Рик покосился на Тео и скорчил рожицу, значение которой можно было понять, даже не обладая способностью переговариваться мысленно – «Знакомая картина, не правда ли?». Тео улыбнулась, закусив губу, чтобы не рассмеяться.

Настроение у нее было самое что ни на есть приподнятое. Даже болтовня Гринера не могла его испортить: наконец-то, наконец-то она нашла! Магичка улыбнулась в ответ на гримасу Рика и кивнула в сторону магов – мол, слушай внимательно.

– Я сделал несколько проб… и получилось! Получилось, уважаемый Айнар! А если их расставить с высчитанным мной интервалом, и зарядить через один разными магическими полюсами…

– Погоди, не мельтеши, как мартышка. Налей чаю и расскажи по порядку.

– О, это действительно придется объяснять долго, – с довольным видом Фазиль походя вскипятил воду в чайнике, – видите ли, определенная напряженность магического поля…

Молодой маг зачастил незнакомыми Гринеру арахандскими словами. Так что, он, может, что и понял бы, разговаривай маги на своем языке… А вот Рик, похоже, термины понимал, но не знал, что они означают. Бард стоял ровно, выпрямив спину, не сводя взгляда с беседующих магов – запоминал каждое слово, интонацию, даже голоса. А Тео… Гринер пригляделся к магичке. Она же только что чуть ли не танцевала от радости… Почему же у нее такой похоронный вид? «Наверное, – подумал Гринер, – этот способ мы применить не сможем, а, значит, зря добирались так далеко…».

– И подключение к полю дает поверхностное натяжение, так же как и выпускание энергии восполняет те участки, которые… – возбужденно рассказывал Фазиль. А Айнар хмурился почище Тео. Гринер недоуменно переводил взгляд с наставницы на старого мага и обратно.

– … расставить на равных промежутках и наполнить их через одного – и по вертикали, и по диагонали, – разного потенциала магическими зарядами. – Закончил Фазиль.

Старик с длиннющей бородой отпил из крохотной пиалы и спросил:

– Ты понимаешь, к чему это приведет?

– Именно поэтому я сначала позвал вас, уважаемый Айнар, а не поспешил доложить всем хакаси сразу… Но с такой частотой появления тварей, у нас скоро не останется другого выбора… Не лучше ли подготовиться заранее?

– Я вынесу этот вопрос на обсуждение. Пока могу сказать только то, что твой метод сработает… если мы решимся его применить. Возможно, мы обратимся за помощью к северным магам… но они варвары, и только-только начали постигать основы магии… Благодарю за гостеприимство, за чай… и за то открытие, что ты сделал. В независимости ни от чего – оно очень ценное и ты действительно талантлив. Я горжусь тобой.

Фазиль расплылся в улыбке.

– Больше нам здесь делать нечего, – резко сказала Тео. – Уходим.

– Больше мне здесь делать нечего, – эхом повторил ее слова старик-хакаси. – Жди, я свяжусь с тобой завтра.

Тео тем временем легонько коснулась плеча Рика. Тот вздрогнул и поморгал.

– Я запомнил… уже все?

– Хорошо… – Тео ухватила его за руку, другую протянула Гринеру. – Возьмись… Возвращаемся одновременно.

Юноша послушно сжал пальцы магички. Его почти сразу завертело в зеленом тумане, и менее чем через секунду он очнулся сидящим на полу пещеры. В сухой одежде – но мускулы ныли так, будто он и правда спешно плыл через озеро.

– А что… я не понимаю, – Гринер огляделся. Вокруг, кроме них, никого не было. – Ты разобралась? Мы сможем это повторить?

Тео устало потерла лоб.

– Проблема не в этом… – Она помассировала ноги. – Видел, старый маг прилетел на ковре? Да, здоровская штука, знаю, достаточно кивка. И чай вскипятил молодой… Фазиль. Неужели ты не понял?

Гринер неуверенно покачал головой.

– Я и половины тех слов не знаю. Надеялся, ты мне объяснишь.

– Хорошо… У нашего мира существует магическое поле, это тебе известно. Черные, и частично Серые маги черпают из него силу…

– Но это капля в море, – повторил Гринер слова Дерека.

– Верно. То есть, само количество энергии – действительно, как капля. Но вот процесс «черпания» порождает определенные возмущение в поле… ну, представь огромный шелковый платок, накрывающий весь мир. И будто бы маги вынимают из него тонкие нити. Их остается еще много, очень много, но в том месте, откуда нить была выдернута…

– Ох… – тихо произнес Гринер.

– То-то и оно. Там создается, как мы услышали от умнейшего мага Фазиля, нечто вроде прорехи. Там «шелк» не такой прочный. И под давлением Ничто он прорывается в самых слабых местах… так возникают Проколы.

– Но это значит, что…

– Да. Не верю, что мне не пришло в голову связать это между собой… Просто эти факты были так…

– Привычны, – подсказал Рик. – И потому ваши маги проглядели очевидное.

– Защита Араханда состоит из камней, закопанных глубоко в землю в шахматном порядке, как черный-белый, только отрицательно магически заряженных, и положительно. Таким образом они стабилизировали, укрепили магическое поле, настолько, что ни один маг не в состоянии «выдернуть нить из ткани». Здесь не действует магия, потому что в этом-то и состоит защита от Проколов… которых тут тоже нет.

Тео поднялась на ноги.

– Вопрос в том, решится ли Башня на то, на что в свое время хватило храбрости арахандским магам. Полностью изменить уклад жизни, отказаться от магии в привычном понимании, стать беспомощными… Сомневаюсь, но попробовать убедить их стоит.

– А что если… – Гринер устыдился своей мысли и замахал рукой. – Неважно.

– Что если сказать им о способе, но не о его последствиях? Я подумала об этом. Но, во-первых, без того, чтобы объяснить им принцип действия камней, убедить их не получится, и, узнав его, они сразу все поймут, а во-вторых… ты готов взять на себя такую ответственность? Я – нет. Все маги должны решить, и проголосовать единогласно. Или хотя бы подавляющим большинством… хоть я и не люблю большинство, которое… подавляет.

– Что теперь? – спросил Рик.

– Вернемся к Джабиру, я расскажу ему все, что мы узнали. Рик, возможно, понадобится твоя помощь. Потом отоспимся, соберем вещи и… отправимся обратно.

– Это еще месяц… – застонал Гринер.

– Не месяц. Хорошая новость в том, что я полностью восстановилась. Мы полетим. И уже через три дня будем дома.

Глава 20

Студенты в праздничных мантиях радостно переговаривались, гомонили в ажиотаже, обменивались слухами и мнениями о предстоящем Посвящении. Дерек не разделял их восторгов.

Он сидел в первом ряду самой большой аудитории, полной перешептывающихся студентов, рядом с другими «преподавателями», и думал: если эти девушки и юноши, которых набралось уже около семидесяти, все как один сойдут с ума, как те, в подземелье, что скажет Мальти? Нахмурится, потреплет сочувствующе старших магов по плечу и скажет «Ничего, попробуем еще раз»?

Справа от него устроился заметно нервничающий Деодред. Дерек мог бы поспорить, что его одолевают почти те же мысли, что и его самого: по крайней мере, маг смотрел на студентов со страхом и жалостью. В отличие от Дерека, который собой владел хорошо, и единственное слово, возникавшее на поверхности его разума при виде молодых людей было «Стадо».

«Именно так, стадо, – сказал он себе. – Так Мальти к ним и относится. Как будто это коровы, которых он собирается выпустить на врага, надеясь, что они просто забодают того в панике…»

Белый Мальти, в балахоне, вышитом серебряными звездами, взошел на кафедру и поднял руку. Шепотки тут же прекратились, в аудитории повисла почтительная тишина.

– Дорогие мои студенты! Старшие маги. Сегодня очень важный день для всех нас. Наши юные подмастерья готовы ступить на путь знаний и могущества, стать полноправными магами…

«… готовы ступить на путь боли и смерти, стать полными безумцами…», – про себя подумал Дерек, но ни единой эмоции не то что не отразилось на его лице – даже в душе царило безразличие.

– … в этот знаменательный день я хочу пожелать вам, будущие защитники и благодетели Вердленда, всегда быть сильными, мудрыми и смелыми. И гордо нести звание мага, поскольку сейчас вы не просто призваны защищать жителей этой страны от гибели, но и являете собой единственных в своем роде, уникальных людей.

Все захлопали, Мальти поклонился. На подиум вышла Мая, скучным голосом стала зачитывать фамилии студентов, разбитых на группы, и тех преподавателей, что будут проводить Посвящение. Дерек был в числе тех, кому придется присутствовать при обретении Цвета всех этих… детей.

«Мы собираемся убить почти сотню детей!», – завопил голос глубоко внутри мага, но тот даже не вздрогнул.

– … Жалье, Томассон, Дайрит, Свордссон… – закончила называть первую группу Мая. – Кураторы – Архимаг Мальти Белый, маг Дерек Черный.

«Вот оно как…», – подумал Дерек.

Новое звание Мальти его не коробило – за неделю он успел привыкнуть, да и вообще был склонен скорее удивиться, чего это старик не взял себе сразу уж титул Великий и Ужасный, Страшно-Мудрый Архи-Верховный маг всего Вердленда. А вот выбор его как напарника в таком щекотливом деле… либо ему устраивают самую распоследнюю проверку, либо доверяют настолько, что… может, Мальти расслабится достаточно, чтобы поведать Дереку свои ближайшие планы? Помимо жестокого убийства детей, разумеется.

Маг поднялся со своего места, церемонно поклонился Белому, пропуская его к дверям. И оглянулся на студентов. Семерым из тех, кто сейчас, улыбаясь до ушей, выбирался из-за скамеек, он читал лекции. Они увидели, что учитель смотрит на них и гордо заулыбались еще больше: мол, смотрите, как мы хорошо учились, и мы попали к вам в группу, видите?… «Бегите, – лениво подумал Дерек. – Бегите, ребята, отсюда – сломя голову, сейчас же…».

Десять юношей и девушек выстроились перед ним, оправляя мантии. Он осмотрел их, кивнул коротко и направился к выходу. Ребята семенили за ним, покраснев от самодовольства.

Мальти ждал их в коридоре. Оглядев группу, он по-отечески улыбнулся, так, что каждому из них почудилось – Архимаг одобряет его лично, – и направился к лестнице, ведущей на нижний этаж.

Подвалы под Башней были огромны. И естественно, в действительности они находились не под Башней, не в Тэниеле – где-то у Ворчунов, насколько знал Дерек. Студенты зашушукались, проходя сквозь портал, соединенный с обычными дверьми.

«Большая часть из них впервые проходит через портал, – подумал Дерек. – Только двое их этих ребят – та девчонка с пепельными волосами, Жалье, кажется… И плечистый парень, Свордссон, перемещались через Двери. Кажется, их брала с собой Хелена, чтобы поймать и уничтожить тварей, напавших на баронство Ольдверг…».

При мысли о нападении Дерек почувствовал изжогу. Желудок скрутило, но он невозмутимо продолжал шагать по каменному коридору за Архимагом.

Четырнадцать людей погибло, раненых никто не считал. В теории план Мальти выглядел слегка опасным, но вполне поддающимся контролю… Хотя Дерек с самого начала знал, на что идет. И, когда выпустил в замке Тварь, прекрасно понимал, что она, оказавшись на свободе, постарается сбежать… Питаясь по дороге всеми, кто попадется. Маги явились только через десять минут, во всем блеске… Вопрос с тем, «что подумают группы, когда не найдут и следа Проколов при наличии Тварей», Мальти решил оригинально, не без выдумки. Он отправил пары, состоящие из одного «проверенного» мага, и одного из «сомневающихся»… да еще в нагрузку шла пара студентов. Пока ничего не подозревающий «сомневающийся» сгонял паникующих учеников в кучу, отбивался от твари и пытался свести ущерб к минимуму, второй стоял на подхвате, а потом заявлял, что сам закрыл Прокол. Дерек знал, что именно так все и происходило – Хелена рассказала.

Она, похоже, всерьез решила, что Мальти задумал их не только напарниками сделать… или это была ее изощренная месть Тео – почти в первый же день совместного вылавливания Тварей она затащила Дерека в постель. Тот особо не сопротивлялся – помня свою репутацию легкого на отношения мага. Если б он стал отпираться, корчить из себя верного мужа, то… На основании только этого Хелена, конечно, не смогла бы выстроить никаких обвинений – ну вымотался мужик, нервы. Однако же лучше было, когда напарница рассказывала перед сном, как они Тварей убивали, чем если б она направилась к Мальти жаловаться на Дерека, «который до сих пор думает об этой…».

«В кого я превратился…», – мелькнула мысль.

Мальти остановился у обитой железными полосами двери, Дерек почтительно открыл ее. Вот еще одно изменение – раньше маги были все примерно равны. Часто уважительно слушали даже подмастерьев, когда те высказывали умные мысли. Теперь же… Белому кланялись низко, и опускали глаза.

Они прошли в круглую залу, отделанную белым мрамором, с символом Башни, выложенным хрусталем посреди пола. Светящиеся шары висели под потолком, и по кругу стояли красивые кресла. Каждое с именем студента, вышитым на спинке.

«Хорошо подготовились Белые… – подумалось Дереку. – Внушает… Благоговение и трепет, а также верность».

Но помимо шика тут было еще кое-что. Мощное средоточие силы, будто кто-то заранее свел в эту комнату несколько энергетических линий. Оно ярко сверкало в магическом зрении.

Желудок крутануло еще раз, и маг задумался – а не был ли прав Уэйн, сказав, что между язвой и нервными переживаниями есть связь?

Студенты прошли в комнату, восторженно перешептываясь. Мальти повел рукой, приглашая их сесть, а сам стал посредине залы, поправ изображение Башни.

– Добро пожаловать на Посвящение, – торжественно сказал старик. – Из этой комнаты вы выйдете совсем другими…

Юноши и девушки нашли каждый свое кресло – их явно восхитили надписи, – и уселись. Мальти добавил:

– Сейчас пристегните браслеты, ребята. Вы, возможно, уснете ненадолго, помните? – не хотелось бы, чтобы вы упали на пол… – он хохотнул, и студенты засмеялись вместе с ним.

А потом каждый из них застегнул красивые серебряные кандалы на ногах, затем на руках – длина цепей позволяла произвести эту процедуру самостоятельно. Замки щелкнули… Но чтоб открыть их, нужен был специальный ключ. А ножки кресел были намертво привинчены к полу.

– Дерек, – скомандовал Мальти, – начинай.

Черный, ни секунды не медля, «нащупал» энергетические каналы студентов.

«Что будет, если я сейчас откажусь? Насколько быстро мне найдут замену?»

Дерек открыл каналы, свел их вместе и соединил с пульсирующей точкой силы. Первыми почувствовали изменения девушки… они поерзали, но затихли под строгим взглядом Мальти. Дерек еще немного подождал, пока связь молодых людей с источником силы наладится, а потом… убрал все заслонки. Энергия ринулась в студентов со скоростью и мощью лавины. Они задергались, у многих по подбородку потекла кровь – они прикусили языки. Потом ребята обмякли.

«Древо, помоги…», – подумал Дерек.

Мальти пошел по кругу, тихо приговаривая:

– Белый, Белый, Черный, Серый, мертв, Серый, Черный, мертва, Черный, мертв… Что же… Очень неплохо, Дерек, даже замечательно! Всего трое потеряны из десяти – блестящий результат!

А Дерек подумал – глубоко-глубоко внутри, под наслоениями лжи и почти искренней преданности Башне, – что, когда все закончится, он, наверное, убьет Мальти. Или себя.

Джабир вышел попрощаться с гостями, но больше никто. Тео только вздохнула, когда хакаси, извиняясь, развел руками и пробормотала: «Понимаю…». Почти все из живущих тут магов присутствовали при… ее прошлом визите. Они отдавали себе отчет, что Тео их спасала, что они были не в себе, но… не нашли в себе сил вновь столкнуться с воспоминаниями. И живым драконом.

– Вот, – Джабир протянул магичке тяжелый узел из ремней и застежек. – Ты просила…

Тео кивнула Гринеру, и тот забрал ремни у хакаси. Тео и Джабир поклонились друг другу, затем женщина скинула одежду и передала ее Гринеру – тот ее заботливо упаковал. Тео легко взбежала на площадку сплавленного, гладкого камня и… замерцала. Очертания ее поплыли, как и тогда, у водопада. И через мгновение дракон уже повернулся с Гринеру, наклоняя голову. Юноша одел на Тео огромную упряжь, залез на холку по подставленной лапе, прихватив с собой пару ремешков. Спустя несколько минут взнузданная драконица наклонилась, чтобы Гринер мог прикрепить к ремням сумки.

– Мы находимся в дне пути от Города Костей. – Сказал Джабир. – Ты… достаточно насытилась?

Тео кивнула, выпустив дымок из ноздрей.

– И я… что, полечу на тебе? – Рик стоял поодаль, с сомнением глядя на приготовления. – Вцепившись в уздечку?

– Не вцепившись, – прогудела Тео. – А пристегнувшись. Не пугайся, мы с Гринером так летали, причем в бурю, зимой.

– Ага, – подтвердил молодой маг, – Это здорово, поверь. А даже если ты и свалишься, она тебя поймает в полете.

– Я на Дереке тренировалась, – подхватила Тео.

Рик помотал головой, чтобы прошло ощущение нереальности происходящего, забормотал что-то вроде «Древо упаси…», но все же залез на лапу дракона. Подниматься было удобно – сначала по суставам, как по лесенке, потом на изогнутый шип, торчащий из локтя. Тео отставила лапу так, чтобы бард мог перебежать по плечу к гребню на спине. Рик уселся и подождал Гринера, чтобы тот его пристегнул.

– Благодарю тебя, Джабир, – рокочуще произнесла драконица. – Я твоя должница.

– Лучше считай, что мы квиты. – Улыбнулся хакаси. – И… в следующий раз, пожалуй, лети сразу сюда, к кратеру, безо всяких поисков.

Драконица кивнула.

– Ну что там, наверху, готовы?

– Готовы! – Отозвался Гринер, застегивая последнюю пряжку. Рик, оглядев свои «путы», остался доволен – выпасть из них можно было только специально, разрезав кучу ремней. А если ему захочется спать – Гринер объяснил, пока Тео прощалась с хакаси, – можно просто прислониться спиной к широкому гребню сзади. Кожа дракона, больше напоминавшая камень своей твердостью и шероховатостью, была приятно теплой. А когда Тео говорила, бард… «Я буквально чувствую ее слова… хм, седалищем», – изумился он. Рокот голоса драконицы отдавался по всему ее телу.

– Прощай, Джабир. Или до встречи.

– До встречи.

Бард и Гринер тоже помахали хакаси.

Драконица расправила крылья, каждое из которых почти достигало длины ее тела, и сворачивались втрое в спокойном состоянии, подпрыгнула, сделала несколько мощных взмахов… И у Рика дыхание перехватило – земля удалялась вниз со страшной скоростью. Чуть закружилась голова. Мимо пронеслись края кратера, и драконица вылетела в открытое небо. Она поднялась еще выше и, сделав круг над совсем небольшой – так отсюда, сверху, виделось Рику, – горой с провалом в центре, направилась на север.

– Я поднимусь чуть выше. – Сказала Тео. Крылья ее при взмахе издавали гулкое «в-у-у-ф». – Но не слишком, там потом становится опасно… для людей.

– А-а-а-а! – только и смог ответить Рик. Кричал он от восторга.

– А я что говорил! – заорал сидящий сзади Гринер.

Рик показал ему большой палец.

И они полетели. Внизу расстилалась одинаковая пустыня – черная, сухая. Менее чем через час – или все-таки более, – впереди показались хрупкие башенки и похожие на клыки останки Города Костей.

– Держитесь, – пробасила Тео. И хорошо, что она предупредила друзей: только Рик успел ухватиться на ремни перед собой, как драконица заложила крутой вираж и стала спускаться к развалинам. Бард почувствовал, что у него заболели уши, инстинктивно сглотнул пару раз – все прошло. А Тео меж тем приближалась к земле. Рик разглядел бегущих внизу пустынных кошек.

– Ням-ням, – сказала драконица, и, открыв пасть, заглотила сразу нескольких. – Чудесно! Много энергии! Летим дальше!

Рик восхищался полетом. По совету Гринера он достал шарф, который юноша ему вручил еще в пещере, и замотал голову так, чтобы прикрыть рот, нос и лоб, оставив лишь щель для глаз. Дышать сразу стало легче, да и ветер не так резал глаза. Бард вертел головой, осматриваясь. Через несколько часов, когда однообразие пустыни его немного утомило, а восторг от полета поутих, Тео развернула к ним голову и пророкотала:

– Впереди Шепшер.

– Так быстро? – изумился Рик.

– Что?

Бард приподнял повязку и заорал:

– Так быстро! Не ожидал!

– А-а-а… – Тео усмехнулась. Видимо, в полете ей не обязательно было смотреть прямо вперед… крыльями она больше не махала, а парила, как хищная птица – правда, весьма быстро, двигаясь на манер парусника, галсами. – Ты удивишься… но, думаю, к ночи мы будем в Аджире.

Она повернула голову обратно. А Рик, обернувшись, постучал Гринера по коленке. Тот вовсю клевал носом.

– Шепшер! – закричал Рик, указывая вниз.

С высоты полета дракона огромное лицо Желтого Бога выглядело совсем небольшим. Но тем более жуткое впечатление производил Лик – казалось, это пожелтевший труп застрял в песке. Озеро с такого расстояния виделось размером с ладонь.

И опять под ногами потекла пустыня, теперь уже светло-серого цвета. Рик привалился к гребню, надвинул шарф на глаза, чтобы солнце не слепило, и отдался убаюкивающему ритму дыхания драконицы… и редких взмахов ее крыльев.

Проснувшись, он увидел под собой уже не песок, а равнину, по которой они проезжали по пути к Шепшеру. Селения внизу выглядели игрушечными. На востоке блестели серебристые полосы – Аззра и ее рукава. Бард принялся разглядывать местность, пытаясь узнать места, где они останавливались на ночлег. Но, либо тогда он слишком уставал, чтобы запоминать окрестности, либо сверху все казалось другим, он ничего не признал. Солнце медленно опускалось слева, и черная кожа дракона стала играть красными бликами, а облаков красивее Рик не видывал за всю свою жизнь…

К ночи они действительно подлетели в Аджире. Бард сначала увидел темную полосу впереди, а потом догадался, что это море, а тусклые огоньки на его краю – это порт, в который они прибыли на «Морской звезде». Тео сделала круг над городом и повернула на запад, вдоль берега, к Заливу Мертвых богов. Не долетев до него, она опустилась на песчаную косу, далеко выдающуюся в море.

– Здесь мы поспим… выброшенного бурями дерева много, а рыбы я сейчас наловлю. Снимите поклажу только.

– Может, тебе лучше превратиться в человека, отдохнуть? – Спросил Гринер, отстегиваясь.

– Так хуже будет. На превращение много энергии тратится… Не беспокойся, я в порядке. Лучше соберите пока сушняк и разожгите костер.

Драконица дождалась, пока «всадники» слезут и снимут с нее мешки, а потом, оставляя хвостом глубокую борозду на песке, направилась к воде.

Небо заполонили миллионы звезд, на востоке показалась огромная, желтая луна. Рик с Гринером разожгли огонь, и уселись подле него. Бард достал из мешка аль-уд.

– Уха… нет, пожарим… нет, наверное, уху… – Гринер рылся в сумках, гремя котелками.

Рик перебирал пальцами струны, вдыхал свежий морской воздух и почти пропустил момент, когда драконица вышла из воды. В свете звезд черная ее шкура, покрытая каплями, светилась почти так же ярко, как и небо.

«Кажется, я влюбился во второй раз», – подумал Рик.

Тео вышла на берег и аккуратно сплюнула на песок пару крупных рыбин.

– А ты? – спросил Гринер, подхватывая добычу.

– Я таких штук тридцать съела… – Драконица обошла костер и улеглась полукругом, боком к огню.

Рик привалился спиной к ее коже и почувствовал, что может не дождаться ужина – его клонило в сон.

– Сыграй что-нибудь, – мурлыкнула Тео, и в драконьем исполнении это звучало особенно приятно для слуха. – А то, смотрю, ты сейчас носом груди коснешься… Надо поесть, вы со вчерашнего вечера не ели.

Рик кивнул – свой резон в предложении Тео был, – и поправил аль-уд на коленях. Он стал наигрывать мелодию старой песни о принцессе, возлюбленный которой по ночам превращался в медведя. Гринер сидел около воды, чистил рыбу и подпевал некоторым куплетам, тем, которые помнил.

После ужина мужчины улеглись у теплого бока дракона и заснули.

Тео разбудила их утром, просто сильно подув. Волосы Рика сразу стали торчком.

– Что? Кто?

– Я… пойдем окунемся, – предложила Тео.

Плавать на драконе оказалось чуть ли не интереснее, чем летать. Тео то ныряла неглубоко в воду, то выпрыгивала из нее, как дельфины, которых Рик видел с корабля. Чуть позже к ним присоединился Гринер, с веселыми воплями забежав в прибой. Они наглотались соленой воды, но чувствовали себя преотлично. Позавтракав, мужчины снова навьючили драконицу, пристегнулись – и друзья продолжили путь.

– Если шторм не собьет нас с пути, то мы будем дома даже раньше, чем я думала, – сказала Тео, набирая высоту. – Но Гринер, ты ведь знаешь, что делать со штормом?

– А то! – радостно отозвался юноша.

А Рик подумал, что каждый из них по своему ловит последние крохи удовольствия от жизни, простых радостей и счастья от совместного времяпровождения… потому что впереди их ждут трудности, по сравнению с которыми все, что они преодолели до этого, могло показаться увеселительной прогулкой.

Бури обошли их стороной. К полуночи они достигли Даккера и Тео свернула направо, а затем полетела вдоль берега – крутых светлых скал. В какой-то момент она чуть замедлила полет и, часто хлопая крыльями, зависла перед огромным каменным обрывом.

– Узнаете? – Прогудела она. – Вон окно зала, рядом спальни… Гринер, перенесешь себя и Рика?

Бард даже испугаться не успел, а невидимая рука уже отстегнула ремни, перехватывающие грудь и ноги, и быстро пронесла его по воздуху прямиком в окно – и аккуратно поставила на пол. Он отошел в сторонку, и спустя несколько секунд на его место опустился Гринер.

– Теперь мешки. И достаньте мою одежду, – попросила Тео.

Оказавшись внутри, естественно, уже в человеческом облике, магичка быстро накинула шаровары и рубаху, и кинулась к мешкам.

– Ужасно хочу есть… надо восполнить. Давайте кашу сварим.

Гринер зажег свечи и вскипятил в котелке воды. Потом он поставил в центре комнаты второй стол, поменьше, взамен выброшенного – освободив от всякого барахла, просто перенеся его на пол.

– А… что теперь? – спросил он, вытряхивая крупу из мешочка в воду. – Свяжемся с Дереком?

– Ну да, – ответила Тео, которая, не утерпев, уже жевала вяленое мясо. – Сейчас… Доем только.

Но, поужинав, она захотела сначала покурить. Потом – выпить шакки. Гринер косился на наставницу, но Тео делала вид, что ничего необычного не происходит. Наконец он, поняв, в чем дело, вздохнул:

– Я с ним поговорю…

Последний раз Гринер связывался с Дереком еще до Шепшера и Лика Желтого Бога. И он прекрасно понимал Тео – магические способности вернулись к нему еще у Аджиры, неполные, конечно, но на мысленную связь должно было хватить. Но он попросту боялся… А вдруг случилось что-то страшное? Вдруг Дерек уже не тот, что раньше? Вдруг они прибыли слишком поздно? Но сейчас уже нельзя было сказать себе: «Вот прилетим, тогда…». Сейчас и наступило это самое «тогда». Гринер вздохнул и потянулся к Черному…

«Дерек…» – несмело позвал он.

«Гринер. Слава Древу. Вы в порядке?»

Юноша сам чуть не сполз со стула на пол от облегчения.

«Да, вернулись, сейчас у Тео в скальном убежище, и мы…»

«Понял, я свяжусь напрямую с ней», – оборвал его Дерек. Гринер открыл рот, чтобы предупредить Тео, но та вдруг резко выпрямилась… и лицо ее тут же стало серьезным, а не расслабленным и чуть смущенным. Разговор напарников вышел куда короче, чем предполагал Гринер. Тео встала со стула, одним глотком допила шакку.

– Я созвала общий Совет. И отправляюсь в Башню.

Рик, услышав это, вздрогнул и как-то странно напрягся. Гринер непонимающе покачал головой:

– Я чего-то не знаю, это понятно… но надо ли так, сломя голову…

– Надо. И я пойду одна.

– Что? Нет! – воскликнул юноша, Рик повторил то же самое, но немного неуверенно… и скривившись так, будто у него внезапно заболели зубы.

– Я должна идти одна. Подумайте – я собираюсь обвинить Мальти в пособничестве безумному магу, и предложить остальным навсегда отказаться от привычной жизни… и тут вдруг я привожу с собой… кого? Своего якобы умершего ученика, который к тому же нетипичный маг, а я это скрывала ото всех, и бывшего шпиона Ордена Близнецов. Как это будет выглядеть? Моя просьба выслушать и сплотиться очень скоро превратится в попытку отбиться от обвинений, которыми Мальти меня засыплет…

Рик выслушал Тео очень внимательно… И, как ему ни хотелось пойти с ней, вынужден был признать, что она права. Он с сожалением кивнул. Даже учитывая, что она пока не произнесла ту фразу…

– Это только моя битва. – Сказала Тео… и уже мягче добавила: – Пусть это лишь битва из слов. К тому же, там будет Дерек. И…

Она подошла к Гринеру, притянула к себе так, что они соприкоснулись лбами.

– Я создала связь, подействует с минуты на минуту… Ты будешь слышать и видеть все, что увижу я. Думаю, часа хватит… Рик.

Бард вскочил и, не желая портить Тео настроение перед таким важным делом своим унылым видом, широко улыбнулся:

– Согни их там всех в бараний рог, любовь моя. – Он крепко поцеловал ее и обнял. – А если увидишь кого из Ордена – передавай от меня пинок.

– Хорошо, – хмыкнула в ответ Тео. – Гринер, рассказывай Рику все, что увидишь. А я… пойду. Медлить нельзя, да и незачем уже… Все решится сегодня.

Тео повернулась к ним спиной, повела рукой в сторону, открывая портал… и исчезла в голубых искрах.

– Ну вот, – сказал Гринер. – Теперь нам остается только смотреть и слушать…

Привычный путь до бывшего поместья, а ныне развалин, а оттуда – к дому на Широкой показался Тео длиннее, чем раньше. Она вышла на улицу, вдохнула морозный воздух и поняла, что совершенно забыла о зиме… впрочем, тут уже весна, самое начало, март… Но всюду еще лежал снег, и лишь в воздухе носилось что-то такое… «Начало новой жизни, – подумала Тео, – перерождение».

Она создала вокруг себя теплый «кокон» и направилась к Университету, пешком. Хотя, судя по рассказу Дерека, она могла даже полететь туда верхом на огненном скакуне, никто бы не обратил внимания.

«Пятьдесят шесть новых магов… Вернее, перепуганных учеников, да к тому же не Призванных. Да уж, горожане явно не особо удивятся магии на улицах Тэниела. И это все… Это пугает».

В размышлениях она не заметила, как очутилась перед воротами Башни. Она глубоко вздохнула и поднялась по ступеням. Ворота сами открылись перед ней.

«Делай что должно, и будь что будет», – произнесла про себя Тео старую присказку Серых.

Она впервые оказалась в Башне. В глаза сразу же бросилась вычурность первого же помещения, длинного холла, который дальше переходил в коридор. Явно показушно, а вот на кого рассчитано – непонятно. Студентов сюда все равно не водят, король был раза два… Не для нее ли такой прием организовали? «Нет, – сказала она себе, – не льсти себе».

Маги Башни ждали магичку, сидя вокруг длинного стола, поставленного в центре приемной залы. Большинство в мантиях, позы напряженные. Интересно, что им успел сказать Мальти, раз она застала их уже рассевшимися по высоким стульям. Свободным было только одно место, в торце, и стула для Тео не поставили. Это смотрелось довольно дешевым приемом – заставить ее стоять. Магичка подошла к столу, и, дождавшись, когда все маги подняли на нее глаза, вежливо кивнула.

– Совет… – сказала она. – Благодарю, что явились по моему зову.

– Мы и сами хотели побеседовать с тобой, Серая, – ответил ей Мальти. Находился он напротив Тео, на другом конце стола, и кресло его сияло золотом почище королевского трона. Рядом с ним с безучастным лицом сидел Дерек. – Только ты ведь бросила своих братьев в опасное время, и отправилась… куда, кстати? Решила спрятаться в Араханде, пока мы разберемся с нашествием Тварей?

Тео подумала, что, похоже, у Мальти от мании величия мозги отшибло. Неужели он думает, что она поддастся на провокацию?

– Я очень рада, что наши желания совпадают, – спокойно ответила она. – Хотя мне неясно, с чего ты взял…

– «Вы», – перебил ее сидящий по левую руку Пакра. Выглядел он донельзя напыщенно. – К Архимагу надо обращаться на «вы».

– О, мне не сложно, – улыбнулась ему Тео, – хотя и непривычно. Как и то, что после слов Архимага о том, что я решила спрятаться, никто не засмеялся. А это ведь была шутка, не так ли, Мальти?

– Вовсе… – начал Белый, но Тео, воспользовавшись тем, что между ними было довольно большое расстояние, сделала вид, что не расслышала и продолжила:

– Еще больше меня удивляет то, что никто из присутствующих здесь не сопоставил факты. Это ведь просто – на прошлом Совете я сказала, что верю в то, что спасение находится в Араханде… а потом отправилась в Араханд. Удивительное совпадение, правда? Я сейчас не буду тратить драгоценное время на то, чтобы разобраться, что за непостижимую хрень вы тут устроили, вкупе с толпами Тварей у Ордена Близнецов в подвалах, куда их отправляет ваш Архимаг, и Непризванными учениками, я лишь прошу выслушать меня, ибо я нашла способ справиться с Проколами раз и навсегда.

«Так их, сначала шок, затем рука помощи…», – подумала Тео.

Но маги, вопреки ее ожиданиям, не заголосили возмущенно, не стали требовать ответа у Мальти, а только переглянулись между собой. Да заерзали, словно им было ужасно неловко сидеть на мягких подушечках.

– Только не говорите, что сейчас на правдивость меня проверяют только Белые, которые давно у Мальти в кулаке… – Слегка усмехнулась Тео, однако почувствовала, что происходит нечто непредвиденное, и ситуация стремительно выходит из-под контроля. – Серые и Черные тоже способны видеть, что я не лгу.

– Не лжешь, – повысил голос Мальти, печально кивая. – Потому что сама веришь в это. Сумасшедшие обычно искренне считают, что плод их воображения и есть реальность.

– Очень удобно, Архимаг, – скривилась магичка, – объявить меня безумной, но…

– Наоборот, очень прискорбно, что ты поддалась слабости разума, что постигла твоего бывшего ученика, и наверняка смерть последнего так повлияла на…

– Моего ученика? Ты имеешь в виду Кендрика? – Тео повысила голос в ответ. – Кто-нибудь посмотрит на Мальти, когда я скажу, что он заодно с этим самым учеником?!

Головы магов, как одна, повернулись к Белому.

– О чем ты? – Непонимающе нахмурился Мальти.

– Ты. Заодно. С Кендриком. – Раздельно повторила Тео. – Попробуй сказать, что это не так.

– Нет. – Ответил Мальти. – Он давно умер, Серая, ты сама убила его. Я не имею к нему никакого отношения.

Тео изумленно отшатнулась. Она собрала все силы, чтобы увидеть правду, а Мальти не только не сопротивлялся, но был открыт, и все маги увидели это. Он не врал.

– Но… – мысли Тео лихорадочно заметались. Неужели она ошиблась? Да быть такого не может! Мальти не мог сам все это придумать, и Копье, и надпись на саркофаге…

Тем временем маги Башни зашушукались, косясь на магичку. Архимаг поднял руку, и шепотки тотчас же смолкли.

«Не смотреть на Дерека, не смотреть…», – сжав зубы, твердила себе Тео.

– Я могу лишь предложить тебе остаться здесь и позволить нам попытаться вылечить твое безумие…

– Нет, спасибо. – Процедила магичка.

– Тогда… – со вздохом Белый поднялся. – Мне остается только пожалеть о том, что мы потеряли такого талантливого мага… и исключить тебя из Совета. Если мы не можем исцелить тебя, то по крайней мере не позволим навредить нашему делу твоими сумасшедшими идеями.

«Выбраться б живой теперь, – подумала Тео, – а не упасть от веса почестей».

Рик с каждым словом Гринера морщился все больше. Под конец застыл со злой гримасой на лице, и только все сильнее сдавливал керамическую кружку с чаем, благо та была крепкая, толстостенная.

– … сумасшедшими идеями… – проговорил Гринер. – Так, вроде поклонилась. Говорит – «Древо вам в помощь», разворачивается к выходу.

Юноша открыл глаза, посмотрел на барда. А затем очень ровным голосом сказал:

– Ой-ой-ой-ой-ой. – И добавил нечто очень странное с точки зрения Рика: – Жаль, мы вреднометр разбили.

Портал не заискрился, а просто-таки полыхнул синим, а это значило, что Тео «пробила» его чуть ли не напрямую от Башни. Она влетела в комнату и с разбегу пнула стул, который скрипнул и улетел в стену.

– Идиотка! Кретинка! Сейчас, ковровую дорожку раскатают и в ноги падут спасительнице, мать их так! – Она пальнула по стулу, который сгорел, моментально осыпавшись горсткой пепла. – С чего я взяла, что Мальти будет сидеть сложа руки?! Где были мои мозги?

Рик с Гринером молча наблюдали за бесновавшейся магичкой несколько минут. Наконец она выдохлась, плюхнулась на единственный незанятый стул и мрачно произнесла:

– Буду благодарна чашке чая…. – и замолкла, хмурясь.

Гринер молча подвинул ей напиток, который разлил, пока она металась по комнате.

– Все? – спросил он.

– Угу, – отозвалась Тео. – Выпустила пар. Теперь буду думать. Над тем, почему вдруг оказалось, что Мальти не соврал насчет Кендрика. Это ведь очевидно, что они заодно… Меня Мальти еще мог бы обвести вокруг пальца, и пусть даже остальные Белые ему подыграли – но двум десяткам магов солгать? Или они все сделали вид, что поверили? Неужели он им мозги настолько заморочил?

– Вполне возможно, – впервые с появления Тео подал голос Рик. На ее скачки и пинания он смотрел без одобрения, но с пониманием. – Только это означает, что… кое-что неприятное. Очень.

– То, что Дерек тоже может быть в числе… замороченных? – Тео подняла на барда взгляд, полный ярости и боли. – Думаешь, я не понимаю?.. – Она помолчала. – Гринер… я позову сюда Дерека, скажи, ты сможешь посмотреть на него и проверить… О, Древо, нет. Забудь, забудь. Никаких проверок. Я себе никогда не прощу, он же мой лучший друг.

Она встала и принялась ходить у стола, задумчиво крутя чашку в руках.

А Гринер, прекрасно понимая, что за сомнения и страхи обуревают Тео – он и сам себя сейчас чувствовал похоже, – решил, что все-таки проверит Дерека. Лучше пусть это гнусное ощущение мучает потом его, чем Тео…

Магичка тем временем сходила в спальню и вернулась в теплом шерстяном плаще, по прежнему сжимая кружку в руке, будто забыла, что чай уже допила. Она прикусила губу и посмотрела на мужчин, внимательно, спокойно.

– Мне надо подумать. Я посижу у озерца, там, где поместье стояло.

– Глупости делать будешь? – Серьезно спросил Рик.

– Нет.

– Тогда иди.

Тео благодарно кивнула и, открыв портал, шагнула прямо в холодный воздух.

Она спустилась к берегу, уселась на камень, выступавший из черной воды, и замерла. Потом вытянула вперед кружку и вылила из нее содержимое в озерцо.

Над гладью воды потек красноватый туман и, отлетев, свился кольцами, сложившись в фигуру женщины. Высокая, со смуглой кожей, волосами, заплетенными в сотни косичек, она медленно пошла к Тео. На поясе у нее покачивалась пара мечей, половину лица покрывала затейливая татуировка.

– Наира. – Сказала Тео. – Мимо. Хотя, в свое время…

– Мы, как я вижу, прибыли. – Сказала суккуб, приблизившись. – Я надеялась, что ты исполнишь обещание… и не прогадала. Теперь я свободна.

– Не совсем. Или ты забыла про вторую часть нашего договора?

– А ведь я тебе нравлюсь. – Суккуб улыбнулась.

Тео фыркнула.

– Не как объект страсти… – пояснила демон. – А как личность. Вот они, последствия убежденности в том, что разумное не может быть злым…

Тео вспомнила Кендрика… и перебила суккуба:

– Тебе эта убежденность спасла жизнь.

– Или, может быть… ты мне сочувствуешь?

– Не прикидывайся жертвой. – Устало ответила Тео. – Ты древняя, хитрая старушонка, которая питается человеческим вожделением и за свою долгую жизнь изучила людей настолько, чтобы подделываться под их потаенные и явные желания. Никакого сочувствия и никакого «нравишься».

– Тогда почему ты помогла мне?

– Спасла жизнь тем юношам. – Тео пожала плечами. – Поступила так, как подсказывала мне серая магия. Ну и… я действительно говорила тогда искренне. Живете, приспосабливаетесь? Хорошо… Живите. – Магичка плотнее запахнула плащ. – Но у меня нет сейчас настроения разъяснять мотивы своих поступков. Мне нужна от тебя последняя услуга, о которой мы условились, и… иди на все четыре стороны.

– И какая же именно?

Тео объяснила. Суккуб странно посмотрела на нее, скривилась, но пождала губы и исчезла в одно мгновение. Магичка уселась на камне поудобнее и принялась ждать. Примерно через полчаса наверху, у башенки, сверкнуло голубым – это Гринер проверял, все ли в порядке. Прошло еще немного времени, и, когда она уже стала задаваться вопросом, сколько можно течь по трубам, и верно ли она объяснила задачу, над озерцом снова соткалась фигура из тумана. На этот раз демон не стала принимать обличье давней любовницы Тео, обошлась обычной внешностью какой-то девушки, видимо, встреченной во время перемещения.

– Занимательный город, – сказала суккуб, облизав губы. – Извини, но я немного перекусила по дороге. Ничего смертельного, как я и обещала.

– Клялась, а не обещала, – напомнила Тео.

– Слова разные, суть одна. – Поморщилась демон. – И я узнала то, что ты хотела, хоть мне и было… очень неприятно залезать в мужчину…

– Ну? – Нетерпеливо спросила Тео.

Когда суккуб закончила говорить, магичка резко поднялась с камня.

– Понятно. О, мне все понятно теперь… – Голос Тео дрожал, и холодный ветер был тут ни при чем. – Хорошо. Теперь ты можешь идти. И… благодарю за помощь.

– Не за что благодарить, – отозвалась суккуб, улыбнувшись. – Это был долг… а вот если вдруг тебе захочется…

– Нет, – оборвала ее Тео. – Сильно в этом сомневаюсь.

– И все равно. Частицу себя я оставлю в этом озере, и тебе достаточно будет лишь прошептать над водой: «Наира», – и я приду.

– И все-таки – прощай. – Нетерпеливо махнула рукой Тео. – Кушай хорошо, не переедай и постарайся сделать так, чтобы мне не пришлось искать тебя и убивать.

Туман растаял, Тео поднялась в воздух и открыла портал в убежище, впервые за несколько часов довольно улыбнувшись.

– Я кое-что узнала, – заявила она «с порога», скидывая плащ. – Ни за что не догадаетесь, но Мальти… – Тео осеклась и замолчала. Помимо барда с учеником, в комнате находился еще один гость.

– Дерек. – Тихо произнесла Тео, стараясь, чтобы голос не выдал ее чувств.

– Тей… – так же тихо сказал Черный. Встал со стула и чуть развел руки в стороны. Тео сделала в его сторону два шага… и кинулась в объятия. Дерек погладил ее по спине и добавил: – Я прибыл, как только смог. Хотел узнать, что Мальти сделает после твоего визита.

Маги расселись за столом, придвинув все имеющиеся кресла, и Тео покачала головой:

– Я была уверена, что Кендрик – мой козырь. Все поставила на одну карту и проиграла.

Гринер сидел, чуть напрягшись. С самого появления Дерека он проверял мага, и вроде бы тот говорил искренне, но… ведь смог же он как-то обмануть Мальти?

Черный покачал головой:

– Я и сам до конца не понял, как это возможно… но прежде чем мы пойдем дальше, Гринер, ты ведь меня проверяешь, так?

– М-м-м, – неуверенно замычал Гринер.

– Не бойся, проверку засечь нельзя, но это единственно правильное решение, которое ты мог бы принять. Верно?

– Угу, – подтвердил юноша.

– Давай сразу, чтобы времени не терять, ты посмотришь в полную силу. А я откроюсь.

– Но Дер…

– Тео, так надо. Я бы сам в первую очередь так поступил. Давай, парень.

А мысленно Дерек сказал Гринеру: «Дай-ка угадаю, что тут было… Тео знала что меня надо проверить, но не смогла себя заставить? И ты решил сам это сделать? Можешь не отвечать, я знаю, что это так. Действуй».

Обычно, определяя правдивость, Гринер ощущал это как… густые ветви, что мешают идти, бьют по лицу. Или, скорее, как ряды вывешенного белья: ты идешь, идешь, отводишь его руками, а оно липнет к голове и мешает найти дорогу. Если тот, кого проверяли, пытался защититься, закрыться – как, например, суккуб, – Гринер чувствовал напряжение, словно закрытую, но не запертую дверь с ржавыми петлями перед собой – приходилось хорошенько налечь на нее, чтобы прорваться сквозь недомолвки.

Когда он потянулся к Дереку своей силой, то будто рухнул в колодец. Ни малейшего сопротивления, и он летел куда-то с ужасающей скоростью… а добравшись до конца, он понял, что правда – это боль. И еще вина, сожаление, страдание и тоска.

Вырвавшись из смешанных чувств Черного, юноша резко вдохнул.

– Он… говорит правду.

– И, раз уж мы с этим закончили, – повернулся Черный к Тео, – ты сказала, что узнала кое-что…

– Мы привезли с собой суккуба… это долгая история, – начала Тео, пожав плечами, когда Дерек округлил глаза, – и я расскажу ее потом… словом, я взяла с нее обещание не только жить здесь смирно, но и оказать мне услугу, когда я потребую. Я не думала, что она понадобится так скоро, просто почувствовала, что так надо…

– А я почему ничего не знал?

– Ты как раз отходил за флягой, прости, Гринни. Когда выяснилось, что Мальти не врет, говоря, что не знает Кендрика, я подумала, что этому может быть только два объяснения… Он виртуозно закрылся от десятка магов, либо… верит сам в то, что говорит. Да, Рик, он был прав, когда упомянул, что сумасшедшие – как и религиозные фанатики, блаженные, – верят в свое безумие. И я попросила суккуба отправиться в Башню…

– Смелый ход. – Пробормотал Дерек, вроде бы спокойно, но глаза его зажглись интересом.

– Она может проникать внутрь человека. Не только так грубо и резко, как залезла в меня, но и гораздо тоньше и незаметнее. Впрочем, я думала, что она не согласится проникнуть в мужчину… Но она согласилась. И… Мальти говорил чистую правду. Он не знает Кендрика лично. И никогда не видел его.

– Но как тогда…

– Он общался с Сельфом Серым во сне. И тот вдохновил его вести магов к процветанию и величию.

Повисла пауза.

– Задери меня лев, – на арахандском выругался Рик. – И давно у вашего Мальти маразм?

– Ты не понимаешь, – грустно улыбнулся Дерек. – Он сторонник старых ценностей, всегда был. Считал, что маги поступили неправильно, когда «исчезли», что они должны нести не только ответственность за людей, но и получать должное уважение за это.

– Ну вот… – бард посмотрел на Тео, потом на Гринера, – самые кендриковские мысли.

– И Сельф так же считал, – объяснила она. – Вернее, жил в то время, когда другое отношение к магам и представить было нельзя. Нет, они не стремились править людьми, или ставить на них эксперименты, – Дерек при этих словах дернул уголком рта, – но их уважали, почитали, обращались за помощью и советом… То есть, он жил в Золотой век для магов.

– Тогда как это связано с… – Рик наморщил лоб.

– А ты не догадываешься?

– Зато я уже догадался, – подал голос Гринер. – Что тут думать, явился Кендрик к Мальти во сне, как и мне – только в образе Сельфа. И заманил обещаниями триумфального возвращения магов. Потому-то Мальти и сказал, что Кендрика не знает. Он-то верит, что это Сельф… Правильно я понял?

– К сожалению, абсолютно.

– Так что же это получается, – задумчиво протянул бард, – этот Архи-старикашка получил новый кулончик, наслушался самозваного Сельфа… кстати, как тот объяснил то, что восстал из мертвых? Бывало так, чтобы духи магов возвращались?

– Может, он как эта… баронесса? – подался вперед Гринер.

– А маги как уходят? – Тео достала трубку. – Становятся частью мира, разливаются в воздухе… вполне могло такое быть, а уж если Мальти хотел в это поверить, Кендрику оставалось только мягко влиять на него исподволь, подготовить, а потом явиться во сне во всем блеске…

– Погодите. – Рик нахмурился. – А почему никто не рассматривает вариант, в котором к Мальти явился настоящий дух Сельфа?

– Потому что суккуб мне описала, что видела в памяти Белого. Восьмиугольную комнату и кресло. Узнаешь, Гринер?

– Еще бы… – насупившись, ответил юноша. – Я думаю, Сельф в этом деле замешан, но только как автор исследований чужих снов, а Кендрик его записи нашел и использовал в своих интересах.

– Так, с этим разобрались, – подвел итог Дерек. – Теперь моя очередь. После твоего ухода Мальти объявил, что в скором времени – через два или три дня, – Белые ожидают множество проколов где-то между Большими Перелесками, есть такая деревушка, и рекой Дичкой…

Тео резко подняла ладонь, прерывая напарника.

– Погоди… – Она удивленно привстала. – К нам гость. Причем именно гость, и он просит разрешения войти…

Магичка подошла к месту появления портала и, обернувшись, улыбнулась соратникам:

– И он не один.

Воздух замерцал синими искрами, и в комнату вошел Уэйн. Он кивнул Тео и посторонился, пропуская еще двух магов. Тео удивленно и неуверенно улыбнулась:

– Деодред… и Эфоль? А вы что тут… Уэйн, может, объяснишь?

Гринер тут же узнал двух магов – он встречал их, когда они с Тео и Дереком поймали барона Толли, некроманта. Серый ни чуточки не изменился, только пришел без лука и стрел, а вот Деодред выглядел похудевшим, осунувшимся и мало чем напоминал того доброго и стеснительного толстяка, которым его запомнил Гринер.

– Объясню, – охотно отозвался Белый. – Твой напарник сбежал сразу после совещания Мальти, и пропустил мое появление. Правда, если б остался, он бы имел счастье наблюдать, как я совершаю ту же ошибку, что и ты, обвиняя нашего дорогого Архимага в пособничестве безумному магу, но… как видишь, результат все же есть.

И Белый кивнул на Эфоля с Деодредом. Серый усмехнулся и подтвердил:

– Так и есть. – Он обвел помещение внимательным взглядом и разочарованно выпятил нижнюю губу, словно ожидал увидеть военный штаб с кучей карт на столе. – Когда один маг заявляется и говорит сумасшедшие вещи, это одно дело… но когда за ним приходит следующий с теми же словами… тут появляется желание узнать, что же на самом деле происходит.

– Нас всего двое, – виновато скривился Деодред, – но это лучше, чем ничего.

– Вас двое, да нас трое, и Уэйн, и Рик… – Улыбнулась Тео. – Это гораздо больше, чем ничего. Это уже что-то. Садитесь, вам предстоит многое узнать… – Она вздохнула. – И предупреждаю, большая часть того, что я расскажу, вам не понравится.

Глава 21

Маги засиделись далеко за полдень. Гринер начал клевать носом уже на рассвете, и его отправили спать, поскольку свою историю – знакомство с Кендриком и последовавшие после этого события, – юноша рассказал первым. За ним ушел в спальню и Рик, не обладавший выносливостью магов. Эфоль и Деодред выслушали рассказ Уэйна, затем Тео описала им путешествие в Араханд, без подробностей, только то, что относилось к избавлению от Проколов способом хакаси. И вот настала очередь Дерека. Тео наблюдала за ним все утро и видела, что друга гнетет какая-то тяжелая ноша… Когда он начал рассказывать о «Посвящении», она поняла, какая. И накрыла его руку своей, чтобы хоть чуть-чуть поддержать, хотя понимала, что простить себя Дерек может только сам, со временем.

Деодред подтвердил слова Дерека, рассказав о том Посвящении, в котором участвовал.

– Только у нас с Маей погибла половина студентов, – сказал он. – И я… у меня нет даже такого слабого оправдания, как попытка втереться Мальти в доверие и вызнать, что он готовит… Я просто трусил говорить с кем-то о том, что происходит в Башне. Думал… ну, знаете, Белые ведь всегда правы, и хотят как лучше.

Уэйн издал грустный, ироничный смешок. Деодред продолжил:

– Но я не понимаю… – Он посмотрел на Тео. – Ты ведь могла рассказать нам о Кендрике, Копье и прочем еще там, на Совете в лесу…

Тео помнила, как сверлил ее Черный взглядом, умоляющим рассказать причину ее выбора. И, отвернувшись к окну, ответила:

– Я много ошибок допустила, в основном из-за своей скрытности… нет, даже не скрытности, а желания самой разобраться в той каше, что заварила с Кендриком пятнадцать лет назад. К тому же я тогда не знала и трети того, что знаю сейчас. Если бы я на том Совете сказала, что Кендрик украл Копье чтобы вооружить им Лионеля, что я солгала вам насчет обстоятельств его смерти – а это единственное, о чем подозревала я, но не знали вы… Что бы случилось? Не знаю, может, все как один заявились бы к Кендрику, повязали бы его и Мальти без еженощного воздействия постепенно отказался от своих планов – но вряд ли. Там, на Совете, никто даже пискнуть не посмел. К тому же… Признаюсь честно, меня тогда не Кен беспокоил больше всего – это было моей, личной проблемой, понимаете? – а Проколы и средство спасения от нашествия Тварей, которое, я верила, смогу найти в Араханде. И сейчас… – Она наконец посмотрела в глаза Деодреду. – И сейчас точно такая же ситуация. Кендрик, его безумие и сны Мальти подождут. Потому что, если Белый говорит правду и через пару дней действительно пойдет первая волна Проколов, это должно заботить нас в первую очередь.

– Что значит «если говорит правду»? – спросил Уэйн.

– Я не уверена, но у меня создалось впечатление, что Архимаг нагнетает обстановку специально, чтобы не только «вернуть» магов, но и обеспечить им устойчивое положение в стране, возвести на пьедестал… Все об этом говорит – и его показуха, и обучение студентов, и то, что он приказал выпустить Тварей на людей, чтобы внушить им ужас и продемонстрировать заботу Башни…

– Это все похоже на правду, но что тогда делать с тем, что волна действительно будет? – Медленно произнес Уэйн.

Тео стиснула зубы.

– То есть?

– Я не видел, где… Но вы забыли – я тоже Белый. И я чувствую множество Проколов как раз через день. И, либо Мальти использует реальную опасность, чтобы натаскать учеников и показать всем, кто в королевстве хозяин, либо…

– Либо понятия не имеет, что его ждет! – Закончила за Уэйна магичка. – Древо, пусть это будет неправдой… если он не подготовится… Но время он назвал верно, и место, значит все-таки в курсе. Это обнадеживает.

– Да уж, просто радужные надежды и сияющие перспективы – столкнуться с лавиной Проколов, – кривясь, процедил Эфоль. – Это я не тебя критикую, Тео. Я в целом, о ситуации. Мы, похоже, оказались между молотом и наковальней.

– Ничего не поделаешь, – Тео потянулась. – Извините, но я ужасно устала, еще чуть-чуть – и голова перестанет работать, а сонной много не навоюешь. Давайте решим, когда соберемся в следующий раз, чтобы решить, что решать… О, вот, видите, я уже заговариваюсь…

– Хорошо, – согласился Деодред. – Я поспешу домой… надеюсь, нам не надо возвращаться в Башню и делать вид, что мы эту ночь просто гуляли под луной? Архимаг не дурак, наверняка понял, куда исчезли трое магов после визита Тео и Уэйна.

– Я туда не вернусь. – Тихо, но твердо заявил Дерек.

– И правильно, – поддержал его Уэйн. – Остальные не поймут… и как бы не встретили, как предателей.

– Дер, Деодред… – Тео обратилась к Черным. – Я все же не понимаю, как так вышло что все… практически все маги пошли за Мальти, как стадо баранов? Они не видели, что он делает? Неужели ни у кого не было своей головы на плечах?

– Я отвечу, – вызвался Уэйн. – Как уже сказал Деодред, «Белые знают, что делают». Это мнение существует не одно поколение, и большинству магов просто удобно перекладывать ответственность на чужие плечи. Это у тебя шило в… и у Ольсена такое же было, но он в последнее время… отдалился. Опять же, кто владеет информацией, тот владеет ситуацией, а знали что, к чему и когда только Белые.

– К тому же, – добавил Деодред, и на лице его явственно проступило чувство горечи, – когда заходишь слишком далеко, уже трудно взять себя в руки и… повернуть назад. Начинаешь убеждать себя, мол, это временно, такие сомнительные средства лишь на этот, критический момент, ведь кризис, и меры должны быть жесткими…

– Ну и среди магов Башни многим пришлась по вкусу идея вернуться и снова получить заслуженное признание и почести, – закончил Эфоль. – Старики помнили, каково это, когда им бьют поклоны, среднее поколение, то есть мы, – он обвел взглядом Тео, Дерека и Деодреда, – не знало о почитании, но не успело привыкнуть к тому, что люди никогда не узнают, кому обязаны спокойными ночами и жизнями своих близких… а молодым просто хотелось возвыситься.

– Ясно… – Тео выбила трубку в чашку из-под чая и устало расправила плечи. – Я рада, что вы пошли за Уэйном. Правда. И надеюсь, что в Башне еще много таких… сомневающихся и совестливых. Потому что, если вы единственные, кто способен задать себе вопрос «Что я делаю?», то… плохи наши дела.

Маги помолчали. Уэйн поднялся и, прищурившись, посмотрел в окно на сияющее море.

– Мы вернемся к вечеру, обсудим план действий. Отдохните хорошенько.

Эфоль и Деодред встали со своих мест, и Серый, подойдя к Тео, положил руку ей на плечо.

– Я должен извиниться. Не за то, что сделал… а за то, чего не сделал. Когда тебя объявили «вне Башни», я даже не попытался связаться с тобой.

– Пустое, Эфоль.

– Нет, не пустое. Мы слишком… разобщены. Белые, Серые и Черные, и в этих группах разбиты на пары, и почти ни с кем не общаемся, кроме напарников и изредка бывших наставников… Если мир выстоит, и мы выживем… Я постараюсь, чтобы это изменилось.

– Спасибо, Эфоль. – Тео встала, обняла трех магов на прощание. Они исчезли в портале.

– Ну вот… – Тео покачала чайник, проверяя, остался ли там чай. Дерек сидел у окна в кресле, пуская кольца дыма. – Нам и правда нужно отдохнуть.

Солнечные лучи, проникая в комнату, мягко золотили воздух, наполняя его медовой сладостью нового дня. И очерчивали профиль Черного – резкий, будто вырезанный ножом. Складки у рта, морщины у глаз. Тео подошла к другу, погладила его по волосам.

– Дер…

– М-м-м?

– Вот ты и догнал меня в самоедстве… даже перегнал. Теперь моя очередь сказать тебе твои же слова – «Прекрати засовывать себя внутрь проблемы. Мир на тебе не зациклен, ты не причина всех бед и не их решение». Помнишь? Ты сказал мне это, когда мы вернулись с Розой в столицу.

– Помню, Тей… – Дерек отложил трубку, взял Тео за руки и посмотрел подруге в глаза. – И я не занимаюсь самоедством, разве что чуть-чуть… От этого мне легче, это доказывает, что совесть у меня все еще есть. Мне просто нужно время. И не беспокойся, мои страдания никак не отразятся на работоспособности.

– Вот идиот, я же совсем не это имела в ви…

Дерек поцеловал Тео кончики пальцев и улыбнулся:

– Я знаю, что не это. Просто сказал. Пошли спать.

Зайдя в соседнюю комнату, они посмотрели на дружно храпящих Рика с Гринером, кивнули друг другу, стали по бокам кровати… И, чуть вытянув пальцы, бесшумно растянули ее почти вдвое. Спящие только перекатились с боку на бок, промычав что-то во сне. Тео скинула сапоги и пристроилась под бочок к барду, Дерек аккуратно переложил руку Гринера поудобнее и лег рядом. Сон пришел к ним почти мгновенно.

Часов через пять Тео проснулась. Не потому, что ее разбудили негромкие голоса в первой комнате, и не от аппетитного запаха – просто отдыхать дольше она себе позволить не могла. Посмотрев направо, она увидела спящего Дерека, но будить его не стала. Его лицо было таким безмятежным… Тео понадеялась, что друг примирился хотя б с частью того, в чем себя винил. По крайней мере, кошмары его не мучили. Умывшись, магичка вышла к Рику и Гринеру. Юноша сидел в кресле, листая какой-то том, а бард жарил яичницу.

– О, вот и Тео проснулась, – легкомысленно улыбнулся он. Она подошла и чмокнула его в щеку, а он хитро подмигнул ей. – Что скажешь – завтра, может быть, мир рухнет, а я яйца жарю… Иронично?

– В самый раз, – ответила Тео. – И это, раз уж на то пошло, должна быть великолепная яичница. Хотя я не отказалась бы от слона. Двух.

– Тут восемь яиц, – ответил Рик. – Мы с Гринером уже поели. Он сгонял в какую-то деревню за продуктами, и еще принес сковородку.

Гринер гордо постучал себя по груди, вызвав у Тео улыбку. И подумал, что неплохо было бы не выдать себя преувеличенной беспечностью. Потому что «гонял» он не в деревню, а в Тэниел. Юноша встал раньше всех и перенесся в дом на Широкой, а оттуда – во дворец.

Он не мог пойти на войну, не попрощавшись… вернее, не повидавшись с Дорианом и Шезарой.

Осторожно шагнув на толстый ковер, Гринер прислушался. Вроде было тихо, в это время в королевской спальне никого не должно быть. Слуги убираются утром, дрова приносят ближе к вечеру. Юноша осмотрелся и на цыпочках подошел к двери. Только бы Шезара… то есть, король, никуда не уехал. И был недалеко – тратить время на беготню по замку Гринеру не хотелось. Удача улыбнулась ему – как раз когда он выглядывал в окно, раздумывая, не слететь ли вниз чтобы, расспросить стражу, представившись посыльным от Ферфакса, в коридоре послышались голоса. И шаги… двое. Он юркнул за тяжелую портьеру и затаил дыхание.

– … и столько же на апрель, – послышался монотонный голос маркиза Этье, – что несколько превышает запланированные расходы, но казна справится. Я надеюсь, в дальнейшем храм Розы будет существовать на пожертвования горожан, а не за счет Вашего Величества.

– Надейтесь, маркиз, но не слишком, – голос короля выдавал его усталость, но не был грустным или раздраженным. – И вот еще, когда он будет достроен, я хочу поместить туда Розу. Свое дело она сделала, а людям надо воочию ее видеть. Это символ в большей степени, чем орудие… или регалия. Вам понятно?

– Абсолютно, Ваше Величество. Я могу идти?

– Идите.

Дверь хлопнула, и Гринер шевельнулся. Потом ему пришло в голову, что король может принять его за убийцу и проткнуть мечом, и он поспешно отдернул портьеру, показавшись целиком.

Он оказался прав – Дориан уже наполовину вынул кинжал. Увидев Гринера, он застыл на мгновение. А потом, совсем не по-королевски тихонько взвизгнул и бросился обниматься.

– Гринер! Это ты! – Дориан отшатнулся и с подозрением уставился на Гринера. – Это ведь ты?

– Я, я. – Смущенно улыбаясь, сказал юноша. – Ваше Ве… Шезара, рад тебя видеть. То есть вас… обоих, я имею в виду.

– Прости, я… не сдержался. Не сдержалась… вот же кешир’тха.

– Говори, как привык. А то ненароком обмолвишься… Я ненадолго, узнать, как вы… оба.

– Садись, – Дориан подтащил второе кресло к тому, что стояло у камина. – Я так соскучил… ся… И так волновался. Ох, я обниму тебя еще раз, и не спорь, это королевская воля.

– Ваше Вели… Дориан. Шезара. – Гринер похлопал короля по спине и упустил момент, когда Их Раскрасневшиеся Величества облобызали ему щеки. – Если зайдут слуги, нас неправильно поймут…

Дориан хмыкнул, подскочил к двери и задвинул засов.

– Теперь они никак нас не поймут, – сказал он. – А, чтоб тебя не смущать…

Король вытащил из под рубахи цепочку, и снял ее через голову. Гринера на секунду пронзила острая боль – как воспоминание о том, чего это стоило в свое время ему… но она быстро прошла. Перед ним стояла Шезара в одежде Дориана… которая висела на ней, как на вешалке, и держала в руке цепочку.

«О, ну да… – подумал Гринер. – Это я одного роста и телосложения с Дорианом, а Шезара-то маленькая, как птичка… а кристалл дает не просто иллюзию другого человека, но полное подобие…»

– Неудобно, наверное, так ходить… – Гринер показал на камзол Шезары, рукава которого скрывали всю длину руки. Ничего более подходящего он придумать не смог. Когда они виделись в прошлый раз, во время передачи кристалла, говорил в основном Дерек, а юноша мялся рядом, стараясь не вспоминать про позапрошлый раз. И сейчас он почувствовал, что у него краснеют уши.

«Она беременна… носит моего… то есть, нашего с Дорианом сына. То есть, сына короля».

– Неудобно, но я привыкла. Ой, знаешь… давай лучше не будем обсуждать различия между моим телом и иллюзорным, ладно? Дори говорит, что этим я смущу тебя еще больше, хотя я собиралась спросить кое-что… Ну да ладно. – Шезара уселась в кресло и замахала на Гринера рукой. – Садись, садись. И не обращай внимания на мои манеры. Их нет. Это из-за беременности. Настроение меняется каждые пять минут… Ну, хоть не тошнит.

Она не сводила счастливого взгляда с Гринера… и украдкой вытерла слезинку, он заметил. И ощутил сильный укол вины – Шезара и Дориан до этого момента не знали даже, жив ли он… Нет, чтобы сразу к ним отправиться…

– Расскажи, где ты был, что удалось узнать?

– Ну…

И Гринер начал рассказывать. Он рассчитывал вкратце пересказать их приключения в Араханде, но не тут то было. Он мог понять Шезару – родные места, воспоминания. Она похвалила его арахандский и спросила, по-прежнему ли на рынке Аджиры стоит известная чайхана «Верблюжья ступня».

– А что ей сделается, – улыбнулся Гринер. – В общем, потом мы пошли в тайшан. Э-э-э… дом терпимости. То есть…

– Я знаю, что это такое, Гринер. Но если тебе неловко, не рассказывай – давай дальше.

Он рассказал про суккуба – опустив, что демон напоминала ему внешне Шезару. Описал путешествие к Шепшеру.

– Я не была у Лика Желтого бога…

– И ничего не потеряла. Толпа грязных фанатиков и страшная рожа в песке, – утешил ее Гринер. – Ну так вот…

Закончив рассказ тем, как они прилетели домой, юноша умолк.

– Ты летал на драконе… чудесно, наверное.

– Да… А у вас тут как?

Шезара крутила в руках кристалл. На мгновение она застыла, потом засмеялась.

– Дори говорит, ты еще нескоро отделаешься от привычки управлять королевством… это затягивает.

– А ты… – Гринер задержал дыхание. – Ты можешь так с ним общаться?

– Да. Слышу его голос. Не сразу получилось, но мы тренировались. – Шезара внимательно посмотрела на него и протянула кулон. – Хочешь? – С пониманием спросила она.

– Если можно… – Кристалл упал ему в ладонь и Гринер инстинктивно сжался. Но ничего не произошло.

«Здравствуй, друг мой»

«Дориан… я очень рад, что у вас все хорошо. И… скучал по нашим беседам»

«Я тоже. Пожалуйста, пока кристалл у тебя, расскажи мне подробнее о ситуации с магами. Дерек был весьма краток, и крайне мрачен. Я не хочу, чтобы Шезара испугалась… если есть, чего пугаться, конечно. Так что изложи мне все сейчас, а ей, если спросит – облегченную версию, хорошо? Ей нельзя волноваться»

«Конечно, хорошо…»

Мысленная связь с кристаллом позволяла объяснить, что происходит, буквально за минуту. Гринер почти физически ощущал, как Дориан становится все угрюмее, кристалл словно наливался тяжестью у него в руке. Юноша постарался взять себя в руки и удержать на лице дурацки-счастливую улыбку. Все хорошо, он общается со старым другом…

«Плохо. Ой как плохо. Вам с Тео предстоит совершить невозможное. Если б я мог…»

«Все будет хорошо, не беспокойся, – как можно искреннее подумал Гринер. – С нами еще маги, и Дерек и Рик… М-м-м, Дориан… я хотел бы попросить тебя кое о чем…»

Гринер вернул Шезаре кристалл и улыбнулся.

– Спасибо. Я хотел бы… насчет ребенка. У меня просьба.

Королева перестала улыбаться и в глазах ее затеплилась грусть.

– Чтобы он… не знал. Никогда не узнал. И я обещаю, что сам тоже никогда…

– Конечно, я понимаю. – Тихо ответила Шезара. – Я и не собиралась ему рассказывать, прости, просто не знала, как тебе об этом сообщить. Хорошо, что ты заговорил сам, и спасибо, что ты понимаешь.

– Ну, – беззаботно ухмыльнулся Гринер, – я же был королем несколько месяцев. Я знаю, что такое интересы страны.

И однако, он ощутил странную пустоту и горечь… Испугался вначале, но потом понял, что боится не того, что когда-нибудь захочет отобрать ребенка у королевской четы. А того, что тот никогда не узнает, какой чудесный человек его отец. Дориан.

– Шезара… – медленно проговорил он. – Я…

Девушка застыла, сжав в кулачке кристалл. На лице ее проступило сначала удивление, потом беспокойство. Но через минуту она, посмотрев на Гринера, ровным голосом сказала:

– Что-то я себя нехорошо чувствую. Пойду полежу.

– А если слуги?.. – спросил торопливо Гринер.

– Мне в основном прислуживает Алиль. А на его молчание я могу положиться.

– Понятно. – Гринер встал, подойдя к Шезаре, обнял ее. – Береги себя.

Королева кивнула, и Гринер заметил, что она побледнела.

Когда она скрылась в спальне, юноша открыл портал домой.

– А что Мрачный Бородач? – перевернув яичницу, спросил Рик.

– Спит, – коротко ответила Тео, и вручила барду деревянный коробок. – Приправа, посыпь, пары щепоток хватит. – Она повернулась к ученику: – От Уэйна что-нибудь слышно?

– М-м-м? – Гринер оторвался от книги и кивнул. – Связывался со мной примерно полчаса назад, сказал, что скоро будет.

Вскоре к ним присоединился Дерек и бард вызвался накормить и его тоже. Он кудахтал, как заботливая квочка, подливал всем чаю и даже салфетки выдал. Белый появился как раз к концу трапезы, прихватив с собой Эфоля и Деодреда.

– Я вот тут думала… – начала Тео, закуривая. – А что если мы перенесемся в то место, и укрепим «ткань»? Закопаем камни, зарядим их… уж на небольшую площадь-то нас должно хватить.

– Ты случайно, Белой не заделалась? – спросил, усмехаясь, Эфоль. – Точь-в-точь мои мысли. Другого варианта у нас и нет – не идти же против своих. А пытаться их переубедить словами – потеря времени. Если б кто хотел узнать, что творится и разобраться с Мальти, давно бы уже связались с нами.

– Меня удивляет и то, что сюда не заявились с карательными мерами Мальти и компания… – буркнула Тео.

Гринер кашлянул.

– Ну так… я же купол держу с самого прилета.

Тео почувствовала, как губы против воли растягиваются в гордой улыбке. Она-то забыла об этом способе укрыться от магического поиска, а Гринер – нет. Определенно – он полноправный маг.

– Расскажешь мне про этот купол, – Уэйн посмотрел на юношу с интересом. – Итак…

Маги переглянулись и, коротко посовещавшись мысленно, кивнули друг другу. Тео хлопнула себя по бедру.

– Значит, Перелески или как их там. Дер, был в тех местах?

– Давно. Но знаю Дверь совсем неподалеку. Прямо сейчас пойдем?

– Какое там… – Тео вздохнула. – Камни найти надо. Не простые – кристаллы хрусталя, у них структура наиболее упорядоченная. Достаточно большие, – она показала размер, растопырив большой и указательный пальцы, – и чистые, без пузырьков и трещин.

– Сколько? – недовольно покривился Уэйн.

– А сколько там места от Перелесок до речки?

– Так чтоб с запасом… – Дерек задумался. – Два руда*.

Тео зашевелила губами, подсчитывая. Сбилась и попросила друга:

– Ты мне в ярдах скажи, я с арахандских мер перевести должна.

– Там лес с одной стороны, потом река – и поля с деревней. Что-то вроде треугольника вытянутого. Пятьсот, двести и четыреста.

– Пять, – подумав, ответила магичка. – Четыре по углам и один в центре.

– Тей, где у треугольника четыре угла?

– А Твари что, геометрию изучали и точно в нем полезут? Установим так, чтобы накрыть как можно больше. У кого есть такие кристаллы?

– У меня два, – отозвался Уэйн.

Остальные сказали, что им надо поискать. Договорились встретиться на месте, Дерек назвал ближайшую Дверь. Трое магов торопливо покинули жилье Тео, а сама она принялась копаться в грудах хлама, разбросанного по комнатам. Гринер собирал мешки – самое необходимое, мало ли, когда они смогут сюда вернуться. Бард наигрывал бодрые и вдохновляющие мелодии, сидя на подоконнике, потому что попасть в ураган, именуемый «Тео ищет вещь, которая вот совсем недавно лежала вот тут какой гад ее перепрятал», не хотел. Ураганоустойчивый Дерек варил впрок шакку для поддержания сил и на ходу сочинял песню на мелодию Рика.

«И вот так мы собираемся спасать мир, – с улыбкой подумал бард, перебирая пальцами струны. – Поздний завтрак, песенки…».

Наконец поиски Тео увенчались успехом. Даже не одним – она победно помахала двумя длинными кристаллами.

– Четыре есть, хватит. А если остальные еще найдут, так даже лучше. Отправляемся.

Маги и бард, захвативший с собой аль-уд, переместились в молодой лесок. Снег еще лежал, хотя тут и там виднелись проталины, а кое-где даже подснежники и молодая травка. Деревья стояли голые, черные и печальные. Пешком друзья двинулись через лес, а по дороге тихо переговаривались на ничего не значащие темы. Или очень много значащие, это как посмотреть. Обсуждали теплую погоду, солнце и пение птиц. Вспоминали, как жарко было в Араханде, и выслушивали сожаления Дерека, что он там ни разу не был. Строили планы, как отправятся туда все вместе, когда разберутся с угрозой гибели мира.

Через час они достигли края леса. За ним начинались невысокие холмы, с ближайшего можно было увидеть реку. Дерек связался с остальными «отщепенцами» еще тогда, когда Тео нашла кристаллы, но пока никто не явился, они прибыли первыми. Тео принялась ходить по вершине холма, поглядывая вокруг и примечая, где надо разместить камни. Наконец, со стороны леска подошли Эфоль с Деодредом, а минут десять спустя появился Уэйн. Он сиял, как начищенный медяк.

– Три! – крикнул он еще издалека.

– И у нас три, – довольно добавил Деодред, хотя все уже знали. Он хвастался уже в который раз.

– Восемь… ну что я вам скажу, друзья, мы покроем довольно большую площадь. Но, как вы понимаете, магичить тут уже невозможно будет.

– Черное пятно, – подсказал Гринер. – Или «Слепое».

– Звучное название придумаем потом, – распорядилась Тео. – За работу.

Она указала, где следует выкопать узкие, глубокие ямы, и объяснила, как зарядить кристаллы. Рик, поскольку не мог помочь ни в копании (магия справлялась с этим быстрее и лучше лопат), ни в зачаровывании, постелил себе плащ на клочке сухой земли и стал играть. Маги носились вокруг.

И вот они снова собрались на холме.

– Все закопано, – доложил Тео Дерек. – Только ждет активации. А у тебя?

– Тоже. – Тео помолчала. – Хотите почувствовать, каково это – жить без магии?

– Нет, – тихо сказал Деодред, – но придется.

– Активируем.

Рик с интересом посмотрел на магов. Они не совершали пассы руками, не бормотали заклинания. Только замерли на несколько секунд и глаза чуть прикрыли. Затем Эфоль удивленно вскинул голову и сказал:

– Ни-че-го. Совсем… даже не чувствую ее.

Дерек, Уэйн и Деодред, кто ошарашено, кто задумчиво, закивали.

– Вот так во всем Араханде, – сказала Тео. – Если б можно было укрепить магическое поле, поставив камни дальше друг от друга, так, чтобы магия оставалась… Но это невозможно. Они действуют только так и только на таком расстоянии. – Она поджала губы. – А теперь нам остается только ждать. И, когда Башня заявится сюда, помочь им в отлове тех Тварей, что не попадут в наше «Слепое пятно». Мы можем переночевать в деревне, чтобы не тратить восстановленные силы на порталы туда-сюда.

Они направились к Большим Перелескам, стоящим чуть ниже по течению реки, вдоль средней руки тракта. В небольшой опрятной деревеньке их встретили тепло, даже вопросов почти не задавали – сразу поняли, перед ними путники, не купцы, но и не лихие люди. Одежда на них добротная, но небогатая. Вот с трактиром возникли проблемы – его просто не было. Поэтому «путники» напросились в гости к жителям деревни, парами. Тео с Риком в качестве хозяйки досталась сухонькая старушка, Гринер пошел вместе с Дереком и Уэйном в дом к крестьянину, у которого, как он похвастался, был сухой овин и большой стог сена.

За стол и кров заплатили, хотя к ним и так отнеслись с большим гостеприимством. Старушка постелила в сенях – положила на доски два матраса, дала дополнительные одеяла. Тео придвинулась поближе к Рику, он обнял ее и они заснули.

Проснулась магичка от мысленного зова, который подействовал, как ведро холодной воды. Это был Уэйн:

«Тео! Другое место! Другое!»

Она вскочила, потрясла барда за плечо.

– Рыжий, вставай. Мы ошиблись. Или Мальти догадался насчет Дерека и намеренно солгал… Прорыв будет не здесь.

Они наспех оделись, собрались и выбежали на улицу. Там их уже ждал Белый. Он зажег в ладони огонек, издали похожий на свечу. От разных домов уже спешили остальные.

– Что случилось? То есть, откуда ты узнал?

– Гвен, – коротко ответил маг. – Я попытался связаться с ним, уговорить… И он случайно проговорился. Равнины Эльды.

– Что? – в один голос воскликнули Тео, Дерек и Гринер.

– Там была битва? С Лионелем?

– Да, – подтвердила Тео. – И если это совпадение, то я – султан Араханда.

– То есть все-таки Мальти собирается инсценировать Проколы? Выпустить Тварей из подвалов? Ничего не понимаю, – признался Дерек. – Но как на шпионе на мне можно поставить крест, он мастерски слил через меня неверную информацию.

– Ты хорошо справился, – убедительно сказал Рик и похлопал мага по плечу. – Просто некоторые – слишком подозрительные засранцы, вот и все.

– Беда в том, что мы использовали наш единственный шанс выстоять, если Проклы все же настоящие. Камни не вынуть. Ни обычным способом, ни тем более магическим.

– Так… что же делать? – спросил Гринер.

– Как и всегда в подобных ситуациях… думать. Уэйн, Гвен не мог тебе намеренно как бы «случайно» проговориться? Вдруг место правильное, и Мальти пытается нас отсюда выкурить?

– Я ничего такого не почувствовал… я Гвена давно знаю. К тому же – какой смысл Мальти это делать? Мы уже установили камни, сделанного не воротишь, а помешать ему мы все равно не сможем, нас слишком мало.

– Он может знать что-то, чего не знаем мы… а вдруг помешаем? Вдруг мы действительно своим присутствием можем повлиять на исход событий? К тому же наш Архимаг – перестраховщик. Нет, нельзя исключать, что нас пытаются спугнуть. Разделимся.

– А вдруг он как раз и пытается нас разделить? – резонно засомневался Эфоль.

– А тут как ни кинь, все клин, – зарычала Тео в досаде. – Что тут торчать, что нестись куда-то сломя голову, что разделяться… Но последнее самое выгодное для нас. Связаться мысленно друг с другом и пробить портал – секундное дело. Уэйн, Эфоль, Деодред… останьтесь здесь. Подежурьте на холме. Если начнется заваруха – свистните. А мы… – она оглядела решительно хмурящегося Гринера, невозмутимого Дерека и Рика, который с сонным видом тер глаза, – отправимся на равнины Эльды. И тоже… свистнем, если что.

– Хорошо.

Трое магов и бард побежали рысцой в сторону от деревни, чтобы не открывать портал посреди улицы. Вдруг кто не спал, или проснулся от беготни гостей. Благо, для того чтобы оказаться вне поля зрения крестьян, понадобилось всего-то перемахнуть через пару заборов да отбежать шагов на пятьдесят. Дерек открыл портал к равнинам.

Холодный ветер гулял над местом недавней битвы. Шел мокрый снег вперемешку с дождем. До рассвета оставалось около пары часов.

– Где мы? – спросила Тео у Дерека. – Я имею в виду – конкретно?

– Тут стоял лагерь Дориана. – Маг махнул рукой вбок. – Озеро вон там, позади и слева лес, и справа тоже, но подальше. Равнина начинается прямо перед нами.

– Значит, поблизости будут укрепления, которые ставили на случай нападения. Там можно укрыться от ветра.

Они спустились с холма и, дойдя до ряда кольев, воткнутых под углом в подножие холма, так, чтобы встретить наступающих заточенными остриями, остановились. Большая часть укреплений раскатилась по земле, однако кое-где над землей нависали бревна. Гринер хмыкнул и указал на вышку для дозорных.

– Еще стоит, – удивленно прокомментировал он.

Пол вышки создавал защиту от снега куда лучшую, чем колья, и друзья направились к ней. Усевшись на бревно, Тео закурила, а Гринер достал из мешка пару фляг с травяным чаем и нагрел его в ладонях.

– Может, мне подняться наверх? Оттуда я смогу увидеть, когда появятся маги Башни, – предложил Рик.

– Мы почувствуем это, – ответила Тео.

Потянулись минуты ожидания, растянувшиеся в часы. Говорить было не о чем, да и погода не располагала. Ветер бесновался вокруг, бросая в лицо хлопья снега. Маги старались экономить силы, поэтому не стали ни ставить защитный полог, ни зажигать костер. Гринер, вспомнив давнишние объяснения Тео насчет банки с вареньем на высокой полке, приволок доски и прислонил их к вышке, чтобы хоть немного отгородиться от ветра. К рассвету небо прояснилось, выглянуло солнце – тучи, а вместе с ними и снежная буря, уходили на запад. Тео подышала на закоченевшие пальцы и выглянула из-за досок. Равнины были покрыты толстым слоем снега, и их мягкие очертания навевали грусть и умиротворение.

Гринер резко выпрямился, и Тео, почувствовав движение, повернулась к нему:

– Что? Уэйн?

– Нет, это здесь. – Юноша вскочил и бросился наверх, на холм, оскальзываясь на мокром и липком снеге. – Они идут! – Прокричал он.

– Дер, зови Уэйна, дай им точку для портала сюда. – Тео, заслонив рукой глаза, посмотрела на Гринера, который, добравшись до вершины холма, смотрел куда-то на запад.

– Около озера! – Крикнул он.

Тео схватила барда за предплечье и, притянув к себе, коротко поцеловала. Затем сказала таким тоном, который не предполагал возражений:

– Держись ближе ко мне.

И они побежали. Добравшись до следующего холма, магичка остановилась и всмотрелась в группу людей, появившихся у озера, которое определить было довольно трудно – все равномерно усыпал снег, – но она помнила его расположение по прошлой битве. С помощью магии она приблизила картинку: группа магов, мантии, знаки Башни… Весь в белом – наверное, Мальти, как символично. Один из магов отделился от группы и, отойдя в сторонку, принялся что-то говорить. Тео только собралась магически прислушаться, как сзади послышались шаги.

– Уэйн? – Тео повернулась и увидела пробирающихся к ним магов. Белый, возбуждено сверкая глазами, подошел и вцепился пальцами ей в плечо.

– Они там? Что они делают?

– Пока ничего. Как раз собиралась послушать.

Отщепенцы от Башни напряглись, вслушиваясь в то, что говорил неизвестный маг. Лица его они не разглядели, капюшон плаща был накинут на голову… Но голос этот Тео узнала бы и из тысячи.

– Пришло ваше время! Готовьтесь, сражайтесь, победите и мир будет ваш!

– Кендрик… – прорычала Тео.

Уэйн повертел головой, оглядывая окрестности. Внезапно Гринер, стоявший рядом, дернул его за рукав и указал куда-то справа от озера.

– Прокол! – выдохнул юноша.

– И еще один, – показал Эфоль.

Группа магов из Башни осталась стоять – то ли не заметили появившихся Проколов, то ли…

– Чего они ждут? – досадливо простонал Деодред.

– Два – это же несерьезно… – Озадаченным тоном добавил Эфоль. – Может, они решили натаскать учеников? Тогда понятно, почему всех прита…

– Тихо! – рявкнул Гринер и маги удивленно повернулись к нему. – Старички, так вас растак, кто-нибудь смотрит на Кендрика?

Старшие маги выругались и обернулись к озеру. Маг в капюшоне так и стоял перед учениками и приверженцами Башни, водя по воздуху рукой, изрекая банальные слова о храбрости и мудрости. Но магическое видение являло взору другое. К Кендрику из воздуха тянулись десятки светящихся нитей. Некоторые из них возникали прямо в воздухе, в паре шагов от него и тут же змеились к магу, словно стремясь обвить его в порыве страсти. Другие вырастали из земли, довольно далеко, и ползли к ногам Кендрика.

– Что он делает?.. – пораженно прошептал Эфоль.

– Он качает энергию, – запинаясь, пояснил Уэйн. – Но… человек… маг не может выдержать такое количество силы…

– Он не человек, – бросила Тео, – забыли? Он – кристалл. В нем поместится энергии столько, что… А еще он «выдирает нити». Скоро тут будет не два Прокола.

Она стряхнула руку Уэйна с плеча и решительным шагом двинулась вперед, к Кендрику. Ее догнал Гринер, схватил за плечо, развернул к себе…

– Когда подойдем ближе… Я разберусь с ним.

– Ты… уверен? – Тео нахмурилась, глядя молодому магу в глаза. Но через секунду лоб ее разгладился. – Вижу. Нет ни ненависти, ни страха. Хорошо… И, Гринер. – Она посмотрела на него со странным выражением на лице. – Если б я могла иметь детей… я хотела бы такого сына, как ты. Я горжусь тобой.

– Я знаю, что делаю, – улыбнулся наставнице Гринер. – Не переживай. Отвлеките остальных магов. Займитесь Проколами и Тварями.

– И Мальти, – подсказал подбежавший Дерек. – Тей, что стоишь, вперед!

Они побежали. Но не сломя голову: Тео внимательно осматривалась, и, как выяснилось уже через несколько секунд – не зря. Справа в воздухе повисла черная точка, затем, дернувшись, она в один миг разрослась до трещины. За ней не было ничего… И все же что-то было – тьма просочилась в реальность и, упав на землю, приобрела форму членистоногой твари с длинным рылом. Эфоль и Деодред сработанно переместились ближе к ней, закрывая собой Тео, Уэйна и Дерека с бардом.

– Мы прикрываем, – крикнул Деодред, а затем, видимо, получив мысленный приказ от Эфоля, ударил в тварь сгустком морозящей энергии. Она рухнула, задергалась и попыталась отползти.

Тео с друзьями продолжала двигаться к магам Башни по прямой, а вот Гринер отделился от их группы и заходил сбоку. Магичке пришло в голову, что толку от подкрадывания чуть, ведь они на фоне снега хорошо видны… но вскоре ей стало не до того.

Сбоку раздался отвратительный треск, будто рвалась ткань… в каком-то смысле так оно и было. Еще два Прокола открылись левее. А «Вернувшиеся» все стояли безвольно, словно не замечали, что мир вокруг трещит по швам. Старшие маги сбились в кучу напротив Кендрика, неподалеку жались друг к дружке новоиспеченные подмастерья из Башни. До них оставалось всего сотня шагов, и Тео крикнула:

– Мальти!

Архимаг дернулся и обернулся.

– Закрывайте Проколы, идиоты! – заорал Дерек, посылая огненный шар в выползающую из ближайшей черной трещины тварь, похожую на облезлого лося с щупальцами вместо рогов.

– Предатели! – завопил в ответ Мальти и поднял посох, что держал в руке. Тео с удивлением узнала в нем один из сильнейших артефактов Сельфа. На конце посоха сиял красным светом большой кристалл. – Теперь не надейтесь на поща…

Он захрипел и согнулся пополам, выронив оружие. Тео от неожиданности остановилась, но Уэйн, вытянув вперед руку, продолжал идти к Мальти.

– Захотел Золотой век? – С усилием выдавил он, и лицо его исказилось от напряжения… и ярости. – По трупам пошел? Получай величие, власть и почести! – И, обернувшись к Тео, бросил: – Ну! Чего вы ждете?

Тео, магически усилив голос, прокричала:

– Проколы вокруг! Сначала Твари, остальное потом!

Маги, как ей показалось, словно очнувшись от некоего сна, стали вяло осматриваться. Некоторые – в основном привыкшие к боевым действиям Серые и Черные, оправились быстрее других. Никому из них не пришло в голову дискутировать в окружении рвущихся из Проколов порождений Ничто.

Кроме одного.

– Дражайшая Наставница! – крикнул Кендрик и скинул капюшон. – Что, попытаемся убить друг друга в третий раз? Говорят, он счастливый!

«А вот тут ты, „дражайший“ ученик, допустил ошибку, – подумала Тео. – Маги знают тебя в лицо».

– Кендрик?! Но ты ведь мертв! – Вирена, кинувшаяся было к Мальти, вскинула руку в защитном жесте. Хорошо, подумала Тео, что у нее именно такая реакция… Кен непредсказуем. Мая, безуспешно пытавшаяся скрутить Уэйна магией, прекратила свои попытки и резко обернулась к тому, кого еще минуту назад слушала, затаив дыхание.

– Сельф? Хрена с два! – Воскликнул всегда вежливый и манерный Черный Дерни. И ударил снопом энергии в грудь Кендрика.

«Это могло бы подействовать, – подумала Тео, – это убило бы любого, но…»

Магия влилась в ее бывшего ученика, не причинив ему никакого вреда, даже сделав его сильнее. Тео бросилась вперед, несмотря на то, что обещала оставить Кендрика Гринеру – сейчас было не до сведения счетов. Она не стала ударять в мага чистой силой, лишь сбила его с ног. Он начал подниматься, и, стоя на коленях, распростер руки в стороны, втягивая в себя еще больше сверкающих нитей силы. Начав хихикать еще когда падал, он теперь безумно хохотал во все горло:

– Да! Уничтожьте меня! Убивайте меня, пока Твари будут выдирать вам сердца! Больше злобы – я ее обожаю!

– Да он псих, – послышался неуверенный голос со стороны группки студентов.

– Проколов все больше! – крикнула Мая, отходя от Мальти, который так и лежал на снегу, скрючившись. – Закрывайте их!

Кендрик вскочил на ноги и швырнул в Тео шипящий шар синего пламени. Она закрылась, но тут же следом полетел другой… Дерек шагнул вперед и прикрыл ее щитом. А Кен, взвизгнув, открыл портал позади себя и, корча совершенно неуместные, но оттого еще более жуткие рожи, стал пятиться в него.

Но тут сбоку от мага словно бы из ниоткуда возник Гринер. Он мягко, даже нежно протянул руку и коснулся лба Кендрика, а другой походя, одним движением закрыл портал. Кен обмяк и свалился на землю. Гринер, не отводя ладони от лица мага, опустился рядом на колени. Он смотрел в лицо своего врага, не отводя глаз.

Тео сжала кулаки, но заставила себя отвернуться. Сейчас важнее было другое.

– Дер, слева.

Они ринулись к крупному Проколу, из которого уже успели расползтись красные многоножки, направившиеся к группе студентов. Юноши и девушки заорали на разные голоса, некоторые попытались поджарить насекомых, но промахнулись. Тео слегка повернула голову, убедилась, что бард бежит следом, и смела часть многоножек стелющейся по земле волной огня.

– Ученики! Слушать меня… Разбились на тройки по Цвету! – Крикнула Тео перепуганным студентам. – Если дорога жизнь, вы сейчас утрете сопли и вспомните, чему вас учил лучший Черный за всю историю магов!

Рик старался держаться поближе к Тео, как она и сказала. Он закинул за спину аль-уд, вынул меч и принялся добивать тварей. Чтобы наверняка, отрубал им головы и ноги – вернее то, что считал таковыми. Одна из красных многоножек чуть не отхватила ему своими жвалами кусок ноги. Бард вовремя отпрыгнул в сторону, и Дерек испепелил насекомое. Перед глазами у Рика все мелькало: то и дело проносился какой-нибудь студент с круглыми от ужаса глазами – но он несся по направлению к опасности, а не от нее, и это вселяло определенное уважение… и надежду. Бард заметил неподалеку Эфоля с Деодредом, сражающихся с какой-то кошмарной помесью быка и ящерицы. От запаха паленой плоти желудок сворачивался в тугой узел. Маги чаще использовали огонь – и равнина уже не напоминала укрытую большим белым одеялом кровать. Под ногами чавкала грязь вперемешку с частями тел тварей, в воздухе клубился дым и туман от мгновенно испарявшегося снега. Рик слышал крики – все больше нечеловеческий визг и хрипы чудовищ, но он также видел разорванную напополам девушку в мантии Башни, уставившуюся в небо пустыми синими глазами. Он очень хотел верить, что все это скоро кончится… Но что-то подсказывало ему, что надежды его не играют никакой роли в происходящем.

Уэйн ослабил хватку вовремя. Мальти пришел в себя как раз тогда, когда Кендрик вопил о злобе и хохотал. Архимаг, не веря своим глазам, дрожащей рукой прикрыл рот, и из глаз его полились слезы.

«Совсем расклеился», – подумал Уэйн и вынул из руки Мальти посох, от греха подальше.

Когда молодой ученик Тео уложил Кендрика на землю, Уэйн с помощью Вирены приподнял Мальти и усадил его. Старик раскачивался из стороны в сторону, повторяя, что он не знал, это Сельф, его дух, явление…

– Ты трижды слепец, брат… – тихо сказал Уэйн. – Не заметил врага, не заметил реальную опасность… но сперва ты проглядел собственную гордыню, и это стало началом конца. Моли Древо, чтобы Тео и остальные справились.

На Архимага было страшно смотреть – такого раздавленного, пустого и словно бы поблекшего человека Белый в жизни не видел. Вирена выглядела немногим лучше – на лице ее явственно читались и боль, и осознание, и стыд.

– Чем я могу… – она запнулась, а Уэйн бросил:

– Присмотри за Мальти. И никому не позволяй приблизиться к этому юноше. – Он указал на Гринера.

– Но… что он делает? – спросила слабым голосом Вирена.

– Понятия не имею. – Честно ответил Уэйн. – Но если с ним что-нибудь случится…

Он не договорил, но все и так было понятно. Вирена кивнула, опустилась на снег и, потянув к себе покорного, безразличного ко всему Архимага, обхватила его за плечи. Мальти бормотал что-то себе под нос.

– Я помогу остальным. – Сказал Уэйн и направился к ближайшей группе магов, окружившей вылезшее из-под земли живое дерево, слепо хлеставшее воздух ветвями.

Судя по всему, отравленными, или острыми – один из Серых валялся на земле, закрывая руками лицо. Уэйн рванулся к нему, присел рядом и положил ладонь поверх рук мага.

– Все хорошо… боль уходит, уходит… – напевно проговорил он, мысленно проникая в организм Серого. Похоже, яд. Уэйн сконцентрировался и принялся за работу.

Тео резко остановилась, и Рик чуть не врезался в нее. Магичка откинула со лба волосы, измазав сажей лицо – минуту назад она убила свиноподобную тварь шипастой ногой другой мертвой твари.

– Дер! Их все больше, или мне кажется? – Проорала она стоящему совсем рядом Черному. Из ушей у него текла кровь после того, как он попал под звуковую волну, что испустила тварь с переливающейся шкурой, перед тем, как подохнуть.

– Что?! – закричал маг в ответ. Тео замерла на мгновение, вперяясь взглядом в Дерека. – А! Да! Может, Кендрик освободился?!

– Не ори так… – буркнула Тео. И, чтобы Рик тоже услышал, произнесла следующие слова и мысленно, и вслух: – Я не уверена, но… мне кажется, что мы, сражаясь с Тварями и применяя магию, создаем следующие Проколы… Кендрик запустил процесс, а мы своими руками довершаем его! Этот камень уже покатился с горы, его не остановить!

– И что ты предлагаешь?

– Драконий огонь! Это не магия. Он не разрушит ткань реальности еще больше. Но надо, чтобы ты собрал всех и отвел на безопасное расстояние, на холм к вышке.

Дерек кивнул и шагнул к Рику, который стоял позади Тео, с мечом в руке. Одежда его была порвана, лицо в копоти. Но тот внезапно отступил на шаг назад и покачал головой.

– Рик, не дури, – простонал маг.

– Тео сказала мне следовать за ней, – упрямо сжал челюсти Рыжий. – Я не пойду.

– Тут через несколько минут будет огненный ад, ты погибнешь!

– Я не пойду! – Рик почти орал, сжав рукоять меча так, словно бы собирался пристукнуть спасителя. Тео развернулась к друзьям:

– Да кончайте уже пререкаться, Рик, он прав – иди на холм и…

– Я полечу на тебе.

Тео выдохнула:

– Хорошо. У нас нет времени спорить, Дер. Собери всех, а Гринера… не знаю, перенесите по воздуху вместе с Кеном, что-то мне подсказывает – его сейчас тревожить нельзя.

Черный постоял секунду, потом побежал прочь, к остальным магам. Тео сняла со спины мешок, бросила на землю и принялась лихорадочно рыться внутри.

– Тут веревка. Свяжи со своей, только крепко, накинешь мне на шею и ухватишься за концы. Будет жарко.

Они проверили крепость узла, натянув веревки изо всех сил. «Только бы получилось, – подумала Тео, – это последний шанс… И Гринер. Что он задумал?». Чуть ли не впервые за многие годы она боялась. За Гринера, за Рика и Дерека, и чувство тревоги заставляло сжиматься сердце.

– Готово, – сказала Тео. – Ну, Рыжий, если…

Вдруг земля зашаталась у них под ногами. Впереди, в десяти шагах, со сводящим скулы хрустом разверзлась трещина, и из провала потянуло холодом, тьмой и плесенью. «Почему? – отстраненно подумал Рик, не в силах отвести глаз от Прокола. – Там же Ничто, оно не может быть холодным или гнилым…». Тео схватила его за локоть и потащила прочь от Прокола. Затем развернулась, и, собрав все силы, швырнула их вперед, но трещина не закрылась. Она проглотила энергию, мелко, тошнотворно запульсировала и резко, будто раскрылся слепой черный глаз, раздалась вширь. По ушам ударила невидимая волна, и магичка с бардом, не в силах удержаться на ногах, повалились на спину; земля и камни из-под трещины взметнулись во все стороны и обрушились на них сверху.

Глава 22

Гринер медленно открыл глаза. Восьмиугольная комната была точь-в-точь такой, как он ее запомнил – но без кресла и… Из восьми окон осталось только одно, прямо напротив. Юноша пригляделся и с удивлением обнаружил, что видит за ним равнины Эльды, место боя. Только было что-то странное в картинке – она словно бы застыла. Туман висел в воздухе, и ни единого движения в нем Гринер не увидел. Услышав шелест одежды позади, юноша обернулся.

– Гринер… Гри-и-и-инер, – ласково протянул Кендрик, поднимаясь с пола. Он шатался, а на лице его промелькнула неуверенная улыбка. – Я так рад тебя видеть, мой лучший ученик… Ты ведь пришел мне помочь? Спасти? Я знал, что ты меня не бросишь…

Гринер не двигался, просто смотрел на мага. И молчал.

– Ну же… только не говори, что ты меня забыл. Мы ведь вместе столько всего сделали… И я не злюсь на тебя, нет, за то что ты решил сам принимать решения, нет – понимаю, власть стукнула в голову, король, зачем тебе учитель… Это даже хорошо, я не злюсь. Но всему есть свой предел, знаешь ли. Не стоит отказываться от могущественного союзника… – Кендрик провел рукой по лицу, потерянно огляделся и словно только что заметил, где находится. – Сельфова комната, вот куда ты меня притащил. Умно, тут нас никто не найдет… Ты это специально придумал, так ведь?

Не дождавшись ответа, маг перестал заискивающе улыбаться и облизал губы. В глазах его Гринер заметил страх.

– Ты что – обиделся на меня? – Кендрик преувеличенно испуганно прижал руку к груди. – Ты ранил меня в самое сердце, Гринер. Что я такого сделал? – Он нахмурился, потом внезапно заулыбался и прищелкнул пальцами. – А, знаю. Ты это из-за Мальти, да? Думаешь, я бросил тебя ради него? Пф-ф-ф! – Кендрик фыркнул и шагнул к Гринеру, чуть согнувшись, и весело продолжил: – Я бы все равно скоро избавился от него. Он и нужен то был мне только для того, чтобы создать Башню… Знаешь, никто лучше Белых не умеет убеждать… влиять на разум, запутывать и подталкивать. Он – орудие. А ты – нет. Ты уникальный, такой же, как и я. Если б я не знал, что моя кривоногая мамаша сдохла, рожая меня, я бы подумал, что мы братья.

Гринер все так же молчал, не сводя взгляда с Кендрика. А маг, разгладив изрядно помятое одеяние, склонил голову набок и уголок рта у него дернулся в нелепой попытке сгладить произнесенные слова.

– Мы вместе – сила, хочу я сказать, мы с тобой… правили бы миром, да? – Но тут Кендрик не выдержал и засмеялся, громко, взахлеб. Он стучал себя кулаками по бедрам и трясся, как в припадке. Наконец он выпрямился: – О, что же это я, вру, вру… Никакого мира, чтобы править, так гораздо веселее… Маги такие глупцы. Зачем мне нужна была Башня, спросишь ты? Ну, думаю, тебе я могу открыть этот секрет… Все эти Проколы… – Маг пошевелил в воздухе пальцами, довольно щерясь. – Все эти маленькие дырочки в реальности, в которые маги засовывают свою силу – не кажется ли тебе, что это какое-то извращение, есть в этом что-то грязное… как неестественное совокупление? Эти дырочки… Прокольчики, сколько бы их не было, их всегда мало. А теперь… их не просто много. С каждой попыткой их закрыть, и с каждым этим их большим «бабах»… самовлюбленные придурки… да, Проколов становится все больше. Согласись, я придумал гениально…

Кендрик тяжело дышал, как будто ненависть выдавливала воздух у него из легких.

– Все исчезнет. Весь этот поганый Вердленд, людишки, маги… Все. – Маг недоуменно скривился, глядя на молчащего Гринера. – Разве ты не восхищен? Почему ты молчишь, Гринер… – Кендрик сорвался на визг. – Ответь мне, скажи что преклоняешься перед моим гением, не молчи, ответь мне, скажи хоть что-нибудь!

Гринер смотрел на мага, не моргая. А потом сказал:

– Мне жаль тебя, Кендрик. – И добавил: – Прощай.

Гринер развернулся и подошел к окну, которое показывало поле боя. Вспомнил слова Кендрика, которые тот сказал, впервые встретившись с ним в этой комнате: «Туда пройти нельзя». Юноша постоял перед проемом, потом сделал шаг… И ступил на землю с той стороны. Он не сильно удивился, он вообще в этот момент ощущал странное спокойствие. Дым и туман висели в воздухе клубами, застыв густыми завихрениями. Стояла мрачная тишина. Гринер обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что Кендрик кинулся с той стороны к проему окна, желая последовать за ним, но натолкнулся на невидимую преграду. Он бил кулаками в нее, как в стекло, и кричал что-то, но ни звука не проникало наружу. Лицо мага было искажено страхом и ненавистью, он раскрывал рот и исступленно колотил в пустоту. Проем окна, за которым находился Кендрик и восьмиугольная комната, просто висел в воздухе, вокруг ничего не было – ни какого-то строения, ни стены. Гринер развернулся спиной к своему врагу, и, глубоко вздохнув, пошел вперед, туда, где лежало тело Кендрика. Постепенно мир стал наполняться звуками и движениями. Медленно поплыл туман, звуки битвы раздавались будто бы издалека. Гринер увидел самого себя со спины – он склонился над телом Кендрика, положив ладонь ему на лоб. Юноша закрыл глаза и… вернулся в свое тело.

Вокруг что-то бухало, ревело и клокотало, горло саднило от дыма, но Гринер не обращал на это внимание. Он запер Кендрика в своем сне, а теперь ему предстояло его уничтожить, навсегда. Он порылся за пазухой, зажал камень в кулаке и, подняв руку, с силой сжал пальцы. Из-под них хлынул свет, болезненно яркий. Розовые лучи падали на Кендрика, и плоть его поплыла, открывая истинную суть – прозрачный камень, но не цельный, а словно расколотый гранями внутри, или собранный из множества кристаллов поменьше. Множество граней, отражая свет, сверкали так резко, что Гринеру захотелось отвернуться, чтобы не ослепнуть, но он не мог. С воплем боли, но так и не выпустив камень из обожженных пальцев, он ударил в грудь хрустального тела, в самый его центр, добавив всю свою силу, всю ярость, надежду и веру.

Хрустальная фигура перед ним запылала. Сначала розовым, потом красным, потом багровым… а затем вспыхнула белым пламенем – и погасла.

Гринер, все еще стоя на коленях у тела, раскрыл окровавленную ладонь и ссыпал на землю осколки кристалла. Посмотрел на лежащего перед ним мужчину и, заметив, как затрепетали его веки, сказал:

– Привет, Дориан.

Уэйн исцелял уже без обезболивания – берег силы. Пока Башня потеряла всего троих, насколько он видел: двух учеников и Джофри, Белого. Он не успел отбежать, и какая-то тварь оторвала ему голову. Уэйн присел на корточки рядом с Дерни – тот прижимал к груди окровавленную руку. Белый положил ладонь на рану, и спросил:

– Как успехи?

– Их будто становится только больше, – выдохнул Дерни и ахнул, когда токи магии заструились в руке. – Так не бывает, Уэйн…

– Боюсь, бывает. Случилось худшее… – Белый устало сел на землю. – Наша магия… рвет ослабленную реальность. – Он понял это только что, до того все мысли его были – «бежать и лечить», и снова бежать. – Проколы не остановить.

Маги посмотрели друг другу в глаза. Они знали, что погибнут, но также и знали, что не уйдут отсюда, даже если есть хоть малый шанс выжить. Просто не имеют права.

– Думаю, сейчас Башня сплоченнее, чем когда либо, – горько усмехнулся Уэйн. – Вставай, нам надо…

Откуда-то сбоку в клубах дыма и синей вспышке возник Дерек.

– Собираемся и улепетываем на холм! – закричал он. – Драконий огонь! Драконий огонь!

«Ну конечно, Тео… – в глубине души Уэйна засветилась надежда. – Она превратится и выжжет основную часть тварей, мы добьем остальных…»

Он вскочил и отправил мысленный приказ остальным магам. Когда подбежал Дерек, Белый понял, чего маг так орал. Приложил руки к его ушам и поморщился, когда Дерек выдал долгое ругательство.

– Спасибо, – выдохнул маг. Он приподнял Дерни, поддерживая его за пояс.

«Я справлюсь, – передал Дерек Белому. – Позаботься об остальных раненых».

Тут их ощутимо тряхнуло. Оба Черных вновь свалились в грязь.

– Что за… – начал Дерек, но замолчал. Уэйн, почувствовав Прокол, повернулся в ту сторону и увидел огромную трещину, почти в рост человека.

– Но Тео… – Черный снова поднялся на ноги.

– Взлетит, – резко оборвал его Уэйн. – И выжжет тут все к демонам. Пробивай Дверь!

Гринер подал руку Дориану, тот ухватился за нее и с трудом поднялся.

– Тело словно каменное… – ошарашено произнес он. – Но… это тело. Когда ты попросил меня уговорить Шезару отдать кристалл… я мог только надеяться, что все получится.

– Я многому научился у хакаси, – улыбнулся Гринер.

Король, шатаясь, шагнул к нему и крепко обнял. Даже слишком крепко.

– Эй, полегче, ты теперь из кристалла. Ну, внутри. – Гринер похлопал Дориана по плечу. – Хотя сверху – обычная плоть. Будешь ходить, говорить… Но спать, есть, пить и… остальное тебе уже не нужно.

– Как я могу… Спасибо.

Лицо Дориана странно дернулось. Гринер догадался, что друг плачет, только без слез.

– Все потом… – Юноша открыл портал во дворец, в спальню короля. – Она ждет тебя.

– Но… что здесь происходит?

– Да иди уже… поцелуй жену. А потом я вернусь и все объясню.

Гринер почти что вытолкал Дориана в портал, закрыл его за ним и огляделся. Насчет «вернусь» он покривил душой. Взгляду открылась картина, мгновенно разрушившая все надежды на то, что существует какое-нибудь «потом». У Гринера все словно замерзло внутри. Равнины напоминали поле боя – как тогда, в декабре. Но не было ни армий, ни грохота копыт – стояла гнетущая тишина, лишь временами разрываемая криками тварей. Но это для человеческого зрения, а вот для магического…

Гринер видел, что пространство вокруг дрожит, как паутина, в которую влетела муха. Повсюду открывались Проколы, реальность трескалась и изливала Ничто в этот мир. Силовые линии, изрядно истощенные магами, тускло сияли, а боевые заклинания вспыхивали, как кометы.

«Она не выдержит… – Гринер, вспомнив слова Кендрика, чуть не задохнулся. – Прорвется, в самом слабом месте, огромный Прокол…».

Тут у него в голове раздался мысленный приказ Уэйна – отходить на холм, дракон сожжет равнины и все, что на них будет находиться. Гринер неуверенно обернулся, глядя на возвышенность, где всего несколько месяцев назад он смотрел на бой… А как же…

И тут он почувствовал ужас. Совсем близко… Прокол. Смрадный, тягучий, он притягивал взор. Юноша кинулся к нему, надеясь успеть – если он сядет на дракона, огонь ему не страшен, а сверху он сможет добивать раненых тварей и защищать Тео от тварей летающих… Но земля зашаталась под ногами, а разрыв в реальности впереди стал еще больше – Гринер ощутил это так, будто в нем самом разверзлась пропасть.

Тео попыталась открыть глаза. Пришлось приложить усилия, и стряхнуть с лица землю. Правую ногу пронзила острая боль. Оглядевшись, магичка поняла, что взрывом ее отбросило назад, от Прокола. Первая осознанная мысль была – что с Риком? Она прищурилась, пытаясь разглядеть его в мешанине снега, камней и грязи. В десяти шагах позади она заметила какое-то шевеление.

– Рик! – Она дернулась, но тут же застонала от боли: нога застряла под камнем. Откинув его магией, она подползла немного ближе к лежащему на земле человеку… То, что это бард, она поняла, когда посмотрела магическим зрением, но без него – не узнала бы. Он был присыпан землей. Позади нее звенела на высокой ноте трещина в реальности, но Тео, не обращая внимания, приподнялась на локте и направила вперед легкую струю магии, чтобы счистить грязь с лица барда. Судя по всему, он дышал, но лицо его было залито кровью. Выругавшись, Тео присмотрелась к ране и прерывисто выдохнула… она не была серьезной, камень попал в голову, да, в таких случаях крови много, но Рыжему повезло – удар пришелся по касательной… Тео швырнула в барда мелкий камушек.

– Очнись… очнись!

«Дерек! – мысленно завопила Тео. – Забери Рика!»

Она беспомощно застонала. Прокол она чувствовала всей кожей, и знала, что в любую секунду он может расшириться снова. Но… превращаться в дракона и сжигать все вокруг вместе с Риком? Или взять его в лапу и так взлететь? Она никогда не молилась, но сейчас помянула всех богов – арахандских, вердлендских и лионских, отчаянно желая, чтобы Рыжий выжил и… очнулся.

Внезапно Рик чуть приоткрыл глаза, слипшиеся от крови.

– Слава Древу! Дерек сейчас заберет тебя отсюда…

Бард рывком встал. Не обращая внимания на крик Тео, предупреждавшей его о том, что лучше не двигаться, сделал пару шагов в сторону трещины.

«Он же не видит ничего!», – догадалась Тео и с трудом поднялась, стараясь не опираться на сломанную ногу.

– Стой! Обратно! Иди обратно!

Но Рик не останавливался. С каждым шагом он двигался все увереннее. Ветер, вырывавшийся из Прокола, вметнул его волосы так, что они заструились за плечами. Бард шел вперед, будто видел перед собой что-то особенное, к чему стремился всем своим существом – неостановимо и молча.

– Рик! – сделала еще одну попытку Тео.

И вдруг замолкла, увидев, как на ходу меняется бард. Он будто шел по воздуху, плечи расправились, а на лице проступила умиротворенная улыбка. Черты лица его стали четче, он словно бы засветился изнутри. Волосы, мокрые, вымазанные в грязи, засияли алым, змеясь в воздухе в причудливом танце, кожа стала снежно-белой, а глаза налились синевой. Он приблизился к трещине, расколовшей реальность вертикально, как открытая рана, и коснулся пальцами ее краев. На фоне трещины он сверкал так нестерпимо, что слезились глаза. Ухватившись руками за края Прокола, он шагнул вперед.

Вспыхнул ослепительный свет, и это было последнее, что увидела Тео.

Ветви яблонь чуть шевелились на ветру – лениво, задумчиво. Сыпавшиеся вниз лепестки ветер подхватывал и закручивал игриво. Рик лежал на густой траве, вдыхал запах цветов и пытался вспомнить, кто он и где очутился… место казалось ему знакомым. Теплый, наполненный медовой сладостью воздух, тихий стрекот кузнечиков и пение птиц… Внезапно он схватился за голову и в голос заорал – воспоминания вернулись к нему сразу, как волна, захлестывая с головой. Он поднялся на колени, запрокинул голову и часто заморгал, по его щекам покатились слезы. Замерев, он прислушался к ощущениям – он цел, ничего не болит… кроме сердца, разве что. Но одежда на нем была прежняя – закопченная и грязная.

– Я умер. – Сказал он небу, не спросил даже, а словно бы признался.

– Умер? – отозвался чей-то голос сзади.

– О, нет, – раздался второй.

Бард обернулся. Встал и развернулся к богам лицом.

– Тогда… что это значит? Я опять на грани смерти?

– Грань смерти – она же грань жизни, – сказал Вигель, улыбаясь. Фигура его испускала свет, яркий, но не слепящий.

Тель промолчал, но кивнул. Рик почувствовал, что в братьях что-то изменилось, только вот что…

– Ты сделал, что должно, в свое время… – Сказал Сияющий брат.

– Дошел до конца и исправил ошибку.

– Чью ошибку? – Спросил Рик. – Вашу?

Братья переглянулись. Явно – для Рика, потому что наверняка могли общаться, как маги, мысленно.

– Нет. – Сказал Тень. – Давно, тысячелетия назад Создателем два мира было сотворено…

– Один был полон жизни и светел, другой же темен и пуст.

– И были они неразделимы, как свет и тьма, как огонь и вода, как тепло и холод…

– Как близнецы… – пораженно прошептал Рик.

– Я – мир Ничто, – сказал брат-Тень. – Но я был Светлым.

– Я – мир Жизни, – сказал Сияющий. – Но я был Темным.

– Существуя рядом, мы уравновешивали друг друга, – продолжил Тень, – и если иногда случалось нам соприкасаться, то целостность границы не давала одному проникать в другого… почти всегда. Но время шло, и мир становился тоньше, однако не было это опасно, пока не вмешались люди…

– Вернее, маги… – уточнил Сияющий брат. – Они установили камни, укрепляя часть мира…

– Но ослабляя другую. Равновесие было нарушено.

– Мы наблюдали, надеясь, что мир исправит оплошность сам, стремясь к гармонии, но лишь его желаний было недостаточно… и тогда решили вмешаться мы, и долго готовились, присматриваясь к людям…

– Был нужен человек нам, но непростой. – Тень склонил голову набок, разглядывая Рика. – Способный быть двумя, хоть он один.

– Способный вместить наши сущности, когда придет время.

– Так все это… вы подстроили? – Не веря ушам, спросил бард.

– Сплели. Толкнули камень, повлекший за собой другие. События, цепляясь друг за друга, и привели нас в тот момент, когда ткань мира должна была порваться безвозвратно, все уничтожив – и Ничто, и Жизнь.

– Но ты оказался рядом… и твоими руками мы вмешались… Мир Темный перетек на место, где Светлый был.

– А Светлый…

– Наоборот, – Рик перебил Тень и, сглотнув, прошептал: – Так значит, я… то есть вы… как бы вывернули мир наизнанку? И что теперь?

– Все так же текут реки в мире Жизни, стоят города, возвышаются горы, живут люди… И тысячи веков пройдут, прежде чем мирам вновь суждено будет поменяться местами и перелиться из одного сосуда в другой. Все прежним осталось… – сказал с улыбкой Сияющий.

– Где-то, может, сдвинулся камень… или река чуть повернула, – успокаивающе произнес Тень, – но на своих местах все, не волнуйся.

– Об этом скажешь магам ты, когда вернешься.

– А я… – Рик помедлил. – Я вернусь?

– Конечно. Очень скоро. И больше не увидишь нас…

– До той поры, пока твои земные годы не подойдут к концу.

– Понятно… – Рик огляделся и поклонился богам – низко, с почтением и трепетом, какого никогда не чувствовал раньше. – Спасибо вам.

– Иди… тебя ждут.

Сад, боги и голубое небо завертелись перед глазами Рика. Он ощутил, что проваливается куда-то, темнота заполнила все вокруг. Издалека он услышал голос Тео, она звала его по имени. Почувствовав, что вернулся в свое тело – он понял это сразу, потому что оно немилосердно болело, он попытался улыбнуться.

– Он жив! – в голосе Тео было столько радости и облегчения, что на Рика нахлынула волна нежности к ней. И счастья оттого, что она тоже жива.

– Дер, приподними ему голову…

На лицо барда полилась вода. Он открыл глаза, хотя ресницы отчего-то слипались, и сквозь розоватый туман посмотрел вокруг. Рядом с ним сидела Тео, с тревогой вглядываясь в него. Кто-то поддерживал его, наверное, Дерек. Еще бард заметил маячившего чуть позади Гринера.

– Что, твою мать, ты сделал?! – выпалила Тео.

– А что, получилось? – прокашлявшись, усмехнулся бард.

– Проколы исчезли, как и не было, тварей мы добили… – ответил невозмутимо Гринер. – А ты валялся тут, бледный, как мертвец.

– Тш-ш-ш, – шикнула на него Тео, которую упоминание трупов заставило вздрогнуть. – Так что ты сделал?

– Вывернул мир наизнанку, – честно ответил Рик и засмеялся. Это был смех облегчения, радости и осознания того, что все позади. Следом, вытирая слезы, засмеялась Тео, к ней присоединились и Дерек с Гринером.

Бард запрокинул голову и всмотрелся в синее небо. Новый мир… целый. Полный жизни. Сияющий.

– Вам сейчас рассказать, или мне сначала срастят кости и напоят вином? – спросил Рик. Тео погладила его по щеке и нагнувшись, поцеловала.

– Рассказ подождет, – сказала она.

А Гринер добавил:

– Тогда я, пожалуй, открою портал домой… к нам приближается Уэйн с такими большими глазами, что я за полсотни шагов их вижу.

Дерек помог Рику подняться, бард ухватился за плечо мага, за талию его придержала Тео – и обернулся. К ним и правда спешил Уэйн, спотыкаясь на каждом шагу. Рик не удержался, и, перед тем, как шагнуть за Дереком в портал, показал Белому язык.

Глава 23

Несколько недель спустя

Тео стояла на четвереньках и, зажав в руках тряпку, вычищала пол на кухне. Последний штрих к общей чистоте и порядку. Магия справилась бы с этим за несколько минут, но, во-первых, магичке нравилась физическая работа – она служила очередным напоминанием, что жизнь продолжается, а, во-вторых, она старалась соответствовать собственной притче про банки с вареньем на верхней полке…

Новое поместье получилось точь-в-точь как прежнее. Доспехи тут, правда, не ходили, Подвальник сбежал, и зеленая мышь погибла во время нападения, – но Гринер и Дерек восстановили дом и все вокруг так, что не отличишь. Даже камни, которыми вымостили землю у сломанного фонтана, выбрали старые, разбитые и потрескавшиеся. Гринер порывался развесить по углам паутину, но Тео запретила. «Через месяц, если ничего не делать, нарастет настоящая», – сказала она. Постройка поместья заняла три дня – маги носились в воздухе, вздымали из-под земли струи воды, ворочали глыбы, пересаживали деревья и кусты. Потом взялись за внутреннюю отделку – и теперь в доме стоял приятный запах свежеструганного дерева. Камин сложили, освятили, как полагается, и пронесли прутик, зажженный от первого огня в доме, по всем комнатам. Расположение их осталось прежним, только хозяева поменялись. Дерек занял ту, где раньше жил Гринер, юноша перебрался в комнату побольше, а Тео с Риком досталась самая просторная, с огромной двуспальной кроватью. Так что поместье стало почти прежним. «Не говоря уж о том, – подумала весело Тео, – что я могу прошептать над краном „Наира“ и вызвать суккуба…»

И вот теперь Тео заканчивала последнюю уборку – ожидались гости. Она повозила мокрой тряпкой под столом, затем на коленях подползла к окну – под ним виднелись грязные отпечатки сапог нехорошего ученика, который по старой привычке пробирался в дом через окно.

На кухню зашел Рик, оценил вид и протянул:

– Хм-м-м…

– Не «хм», – прервала его намеки Тео и распрямилась. – А «Не помочь ли тебе, любимая».

– Не помочь, – тут же отозвался бард. – Ты уже закончила, а мне пальцы беречь надо. Одна заноза – и прощайте, прекрасные песни за столом.

Он подошел к огромному камину, приподнял крышку котла и потянул носом воздух над булькающим варевом.

– М-м-м, пахнет вкусно. Тушеная крольчатина?

– Угадал. – Тео встала, прогнулась, потирая спину. – А еще жареные фазаны, кабаний окорок, пара паштетов, соусы, хлеб, сыр, кабачки со сметаной, варенье…

– Ты превзошла саму себя, – Рик подошел к Тео, она вытянула губы, чтобы принять поцелуй, но руки отставила в стороны, чтоб не запачкать нарядного барда – он уже оделся для праздника. – Когда прибудут Их Величества?

– Как только Гринер настроит портал. Обещает, что теперь он будет приводить, куда надо. Ему, кажется, очень нравится наполнять этот дом магией… Но снова сделать портреты на втором этаже плюющимися отказался, говорит, они ему немало крови попортили… зря, по-моему, отличная шутка была.

– А можно я до ужина, немного… – Рик покосился на расставленные тарелки.

– Конечно. Я пока пойду, искупаюсь и переоденусь. Это, конечно, дружеский визит, но не хотелось бы встречать короля и королеву в обрезанных штанах и драной рубахе.

Тео прошлепала босыми ногами к выходу, а Рик уселся за стол, отложив себе в тарелку кусок сыра и хлеб. Он с утра не ел – мотался по столице по поручениям короля.

В окне показалась довольная физиономия Гринера. Он тоже нарядился, причем по шику мог бы соперничать с Риком – белоснежная рубаха, зеленый камзол.

– Мне кажется, или тот лесок был чуть левее? – задумчиво пробормотал юноша. – А, неважно.

Оглядевшись, не видит ли его Тео, Гринер оперся руками о подоконник и перемахнул в кухню.

– Э, – Рик указал ножом на сапоги мага: с них отваливалась грязь, которую он собрал под окном. – Тео только что вымыла, как не стыдно.

Гринер махнул рукой, и следы исчезли, как и налипшая на подошвы земля.

– Пахнет замечательно, – заметил молодой маг. – Дерек не появлялся? Сказал, с минуты на мину…

У камина замерцал портал, и в кухню вступил Черный маг. Он развернулся, оценивающе осмотрел портал и удовлетворенно кивнул.

– Очень хорошо, Гринер. – Дерек тоже принюхался. – Мой аппетит требует отведать чего-нибудь прямо сейчас. Рик, где ты взял сыр?

Мужчины принялись перекусывать, обсуждая последние новости.

– В Башне все вроде в порядке, – сказал Дерек. – Как раз праздновали назначение нового Архимага, когда я уходил. – Он неловко скривился. – Хотели меня выбрать, но я посоветовал Уэйна. Не потому, что он Белый – просто он старше и куда мудрее меня… И к тому же, после того, в чем я участвовал, я не собираюсь… в общем, Уэйн теперь глава Башни.

– А студенты? – спросил Гринер, раздумывая, заметит ли кто-нибудь, если он магически переместит себе в тарелку порцию крольчатины. Ну, и иллюзию наведет.

– Большинство осталось… после равнин Эльды выжила едва ли половина, но многие захотели служить людям и дальше. И это радует. К тому же… я так думаю, вряд ли они станут «вторыми Кендриками», даже учитывая, что они не были призваны Силой. Они такое пережили… мало кто будет способен забыть, как сражался на равнинах за сохранение мира в целости, ради какой-то там мелочной власти. И разлагающего влияния через кристаллы на них не будет. Ну и, если вспомнить то, что ты, Рик, рассказал нам о «плетении» Близнецов – кто знает, может, эти юноши и девушки как раз были призваны? Только несколько иным способом, чем обычно… Я почти в этом уверен. Гринер, не зыркай на котел, потерпи.

– А Мальти?

– Вирена забрала его к себе. Говорит, доживет свой век… вернее, три, у нее. Совсем разбит и от любой власти шарахается, как от чумы. Ну, и чтобы довершить рассказ, Эфоль предложил Уэйну менять Серых и Черных в парах, чтобы все друг друга знали не только шапочно.

– Теперь – городские новости, – ухмыльнулся Рик. – Пока вы тут строительством занимались, я бегал по Тэниелу. Храм Розы закончен, и Дориан поместил туда свой артефакт, до тех времен, пока опять кто-нибудь не нападет. Молиться ей не ходят, слава Древу – не хватало нам еще одной религии, – но посмотреть, как на чудо, да. Стрелки… – Тут бард замешкался и принялся с силой макать хлеб в подливку, которую все же стащил из котелка. – У них перестановки. И, я надеюсь, не только формальные.

– Не предлагали тоже… возглавить? – хохотнул Дерек, сдерживая себя, чтобы не уточнить у Рика, случайно, не его ли заботами в Ордене перестановки.

– К счастью, нет. – Рик округлил глаза, изображая ужас. – А если б предложили… О, я так при детях не ругаюсь.

– Нашел дитя, – буркнул Гринер. – Сам-то… а, кстати, сколько тебе лет? Помнится, один бардовский подмастерье говорил, что двадцать, и ты экзамены сдал экстерном.

– Накинь десяток лет, и не ошибешься, – видя реакцию Гринера, Рик расплылся в довольной улыбке. – Мне двадцать девять… Я хорошо сохранился. Принимал ванны из молока, питался розами, тер морду огурцом…

Мужчины расхохотались. В этот момент на кухню зашла Тео, скрипя новыми кожаными штанами. Наряд дополняла скромная льняная рубаха и жилетка.

– Смех – это хорошо. – Сказала она. – Где Их Величества, демоны их дери?

И, словно по команде, воздух неподалеку от нее задрожал, и появились первые гости.

Дориан вышел первым и подал руку Шезаре. Королевская чета выглядела ослепительно, будто собралась не на дружеские посиделки, а, по меньшей мере, на ежегодное торжество – в цветах Вердленда, парче и бархате.

Тео обняла сначала Дориана, потом Шезару. Но тут портал снова замерцал и в кухне появились Том Ферфакс и Некс.

– Прошу за стол, – хлопнула в ладоши Тео. – Ужин скромный, но вкусный.

Все расселись, и принялись за трапезу. Чуть позже подошли Уэйн с Эфолем и Деодредом, извинились за задержку, вызванную делами в Башне и присоединились к остальным. Наевшись, бард расчехлил лютню и запел. Самые разные песни – и военные, которым, стуча сапогами в пол, подпевали Тео с Нексом, и романтические, вызвавшие у Шезары восторг. Королева почти все время держала мужа за руку, словно боялась, что он вот-вот растает в воздухе. Обменявшись последними новостями, гости и хозяева разбились на группки – Уэйн увлеченно обсуждал что-то с Ферфаксом, Некс играл с Эфолем в шахматы. Дерек и Гринер развлекали Шезару магическими фокусами, Деодред дремал, а король наблюдал за восхищенно хлопавшей в ладони женой.

Тео достала трубку, прихватила кофе и вышла на веранду. Села на балюстраду, поставила на перекладину чашку и закурила. Через минуту к ней вышел Рик, пристроился рядом, и тихонько засмеялся.

– М-м-м? – вопросительно промычала Тео.

– Да просто… хорошо. Весна, сирень скоро зацветет.

– Угу. – Тео чуть помолчала, потом сказала: – Рик?

– Что?

– А эти твои… то есть вообще… Близнецы, когда говорили, что мир обновится, то есть, будет тем же, но чуточку сдвинется, они не уточняли…

Рик непонимающе свел брови.

– Ты о чем?

– Да так, ничего. – Отмахнулась Тео и вдруг выпалила: – Кажется, я… как это говорят у людей… понесла.

– Понесла куда? – Переспросил Рик и тут его осенило. Он сгреб Тео в объятия, сбив чашку на пол, и принялся целовать, отрываясь только затем, чтобы заулюлюкать. И мысленно поблагодарил Близнецов, что не забыли его наглую просьбу о награде…

– Тише, псих ненормальный, – засмеялась Тео. – Я ж говорю – «кажется».

– Когда поженимся? – Тут же выпалил Рик.

– Чего?

– Ну, я, как бард, просто обязан поддержать репутацию и под давлением родственников – как думаешь, Дерек сойдет за мрачного папашу? – жениться на женщине, которая от меня залетела, – подмигнул он.

– С ума сошел… Ты представляешь меня в белом платье? – хихикнула Тео.

– Я сейчас как только тебя не представляю… – признался Рик. – Но в платье… пожалуй, нет. Значит, будет традиционная Свадьба Штанов.

– Не бывает такого, ты это только что придумал…

– Что ты… – Рик обнял Тео и, разглядывая звезды, принялся вдохновенно врать: – Это освященный веками обычай, восходящий к древности. Двое штанов заходят в храм… Не ржи, сейчас Дерек прибежит проверять, не напал ли на нас какой-нибудь злодей, превращающий людей в лошадей… Так вот, заходят штаны, путь их усыпан розовыми лепестками, а у алтаря Древа их уже ждут кислые балахоны…

– Кислые балахоны?

– Тихо, женщина. Потом Верховный жрец связывает штанины между собой… Все танцуют, все пьяны и веселы, а те штаны, что покрасивше, улетают в закат на вторых, превратившихся в дракона…

– Покрасивше, значит…

– Ну, поумнее…

Вечер наполнялся ночью, как бокал – благоухающим вином, стрекотали сверчки, а звезды подмигивали с небосклона, счастливо смеясь, и любуясь миром. Новым. Сияющим.

Эпилог

И все что было, и все, что будет…

Дрожащее пламя свечи выхватило серые камни стены, затем широкий подоконник, на котором белел забытый кем-то конспект. Раннее лето, окна открыты, и кто-то заботливо придавил листки булыжником – вернется хозяин, заберет.

Джереми поднял свечу повыше, освещая себе путь. Студент, второй курс философии и права Университета Сорреля; блестящий ум и безразмерная лень, мешающая этому уму, как говорили преподаватели. И еще – юноша слишком разбрасывался, увлекаясь науками либо смежными с основной, либо вообще никак к ней не относящимися. То за стихосложение возьмется, то к химикам в лаборатории бегает, то на лютне бренчит. Возможно, это не позволило ему стать первым в классе, но зато скучно не было.

Джереми вышел в сад – небольшой, с трех сторон окруженный стенами. Да и садом это место назвать можно было лишь с натяжкой – пяток деревьев, кусты, несколько скамеек. В сумерках, превращающих окружающее пространство в серую дымку, фигура, расположившаяся на одной из скамеек, была еле видна. Старик любовался закатом, но солнце уже час как село, и все вокруг заливала тьма.

– Профессор… – позвал юноша. Огонек свечи он прикрывал от ветра рукой. – Уже поздно, вы просили отвести вас в спальню…

– Да, да… – отозвались со скамьи и старик тяжело поднялся. Джереми поспешил подать ему руку, отведя ее от фитиля, и ветер тут же потушил свечу.

– Ничего страшного, – сухим, как старое дерево, но бодрым голосом сказал профессор. – Дорогу до спальни я знаю, как свои пять пальцев. Я буду вести нас, как герой Просперо по чудным и странным местам вел своих спутников на поиски Чаши – ты же только поддерживай меня. Нога что-то разболелась.

Они неспешно двинулись обратно, в учебный корпус.

– Как успехи? – поинтересовался старик. – Все так же хватаешься за новое?

В голосе его если и слышалось осуждение, то наигранное; профессор признавал за молодежью право метаться, как им вздумается. «Но только до третьего курса», – говорил он.

– Скорее, возвращаюсь к старому, – улыбнулся Джереми. – Философия – голая наука, без другой, к которой ее можно применить, она бесполезна.

– Стало быть, ты думаешь… о чем? Философии химии, быть может? Философии астрономии?

– Главное, не о философии философии, – пошутил юноша и с удовлетворением услышал смешок профессора.

Они стали подниматься по лестнице, старик опирался на локоть студента.

– Как родители?

– О, как всегда. Требуют, чтобы я писал о своих успехах каждую неделю. Надо бы передать ректорату, чтобы проводили экзамены не раз в полгода, а еженедельно, чтобы я мог радовать своих родителей.

– Я поговорю с профессором Хельгеном. – Сказал старик и Джереми в очередной раз усмехнулся – он в последнее время научился почти всегда точно определять, когда его наставник шутит.

– Вас он послушает… Мы пришли, похоже.

– Да, вот моя дверь… хотя она, конечно, ровно так же моя, как и твоя, юный Джереми. Или ничья. Спасибо, что помог.

Дверь скрипнула и профессор, чуть хромая, прошел в комнату. Нащупал что-то на столике у двери и протянул юноше.

– Вот огниво, держи, запали опять свой путеводный огонек. Новомодная вещица, очень удобно, все в одном – и кресало, и кремень, и трут.

– Если я не ошибаюсь, именно вы его изобрели.

– Да? Возможно… наверное, я. Хотя почему я не придумал ему новое звучное название, ума не приложу. Сглупил. «Удивительный зажигальщик», как тебе?

– Вполне. – Юноша зажег свечу и комната озарилась теплым желтым светом. – Вы уверены, что не нужно помочь вам улечься, или принести воды, или еще чего-нибудь?

Он спрашивал об этом каждый вечер, проводя старика к его покоям, и каждый вечер получал один и тот же ответ:

– Мне восемьдесят шесть, а не сто восемьдесят шесть, мальчик. Я пока могу донести себя до кровати.

Вот и в этот раз профессор возмущенно фыркнул, произнося эти слова. Потом закашлялся.

– Прохладно еще. Надо было захватить плащ. – Старик похлопал студента по плечу. – Ну иди, иди. Увидимся завтра на лекции.

Юноша кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Профессор, подойдя к умывальнику, поплескал на лицо в темноте, причесал бороду, нащупав на столике гребень и поковылял в спальню. Медленно, стараясь не потревожить плечо, которое ныло перед дождем, как и колено, снял длинную преподавательскую мантию, неспешно расстегнув пуговицы. Взбил подушки и устроился на кровати полулежа – бессонница, это старческое проклятие, все равно не даст ему уснуть почти до рассвета. Впрочем, ему в последнее время требовалось все меньше и меньше часов для отдыха. Старик знал, что это не слишком хороший признак.

Хоть кости и ныли, предвещая вскорости дождь, а, может, и полновесную грозу, на небе пока не виднелось ни облачка. Вышла луна – полная, круглая, и тут же принялась заглядывать в окно профессорской спальни, любопытно касаясь серебряными лучами всего, до чего могла дотянуться: столбиков кровати с вырезанными на них цветами, высоких башен из книг, стоящих у стен, старческой длинной, седой бороды.

Профессор уже начал клевать носом, но вдруг приподнял голову и прислушался. Дверь, ведущая из кабинета в спальню, приоткрылась и в проеме возникла темная фигура.

– Доброй ночи, – сказал профессор.

– И тебе доброй.

Пришедшая подошла к кровати и присела на краешек. Она была одета по-мужски, и каблуки ее сапог в тишине стучали о деревянный пол особенно громко. Она сняла широкополую шляпу с пером и бросила ее в изножье кровати.

– Неужели сегодня… – прошептал старик.

– О Древо… Рики. – Голос женщины был полон грусти. – Да, сегодня. Если б ты знал, как мне…

– Не говори «жаль», пожалуйста. Тебе не должно быть жаль, как и мне. Я прожил чудесную жизнь. Во многом благодаря тебе.

– Я хотела сказать не «жаль», а… что мне будет не хватать тебя.

– Конечно. Но знаешь… меня не покидает чувство, что этот разговор грозит перейти в разряд книжно-пафосных речей.

– Не дай Древо. А о чем бы тебе хотелось поговорить?

– О курице, которую мы с Реджи покрасили в зеленый цвет. О том, как мы пускали змея. О нашем путешествии по Араханду. О том, как мы с Маргарет тайком убежали, чтобы отправиться в Лион, решив, что ты ужасно разозлишься…

– О, я ужасно разозлилась. – С теплотой засмеялась женщина. – Я понимаю, любовь… но пешком, в Лион, с кругом колбасы и парой банок варенья… жениться? Такое могло прийти в голову только девятилетним. – Голос ее дрогнул и она внезапно замолчала, дернув плечом, точно в досаде.

– Мама… – старик протянул худую руку и погладил женщину по плечу. – Это же было весело. Приключение.

– Прости, Рики. Я обещала тебе, что не буду плакать – и я не буду. Да, приключение. Я прекрасно тебя понимаю.

– Ты позаботишься о Лилиан с детьми?

– И о внучке, и о правнуках, и праправнуках, если Древо позволит мне прожить так долго. – Ответила женщина. – Даже удивительно, почему ты спрашиваешь.

– Похоже, теперь я ударился в романный пафос… Как думаешь, есть ли что-нибудь… там?

– Я не знаю, Ричард. Но надеюсь, что там – люди, которых мы любили.

– Мне кажется, не люди… там просто… Любовь.

– Там корни Вечного Древа, простирающиеся в бесконечность, и между ними – весь свет, и все что было, и все что будет… – процитировала женщина Книгу Древа.

– Если все что было – встреча с зеленой курицей мне обеспечена… Думаю, она будет в ярости и клюнет меня в копчик. – Старик тихо засмеялся и тут же закашлялся. Когда приступ прошел, он продолжил: – Сойдемся на том, что там – следующее большое Приключение. Самое главное.

– Да… Самое важное, прекрасное и нескончаемое Приключение.

К рассвету действительно пошел дождь. Он застучал по подоконнику неожиданно, весело тарабаня крупными каплями. Тео вытерла щеки и, протянув руку, нежно прикрыла веки старику. Склонившись, поцеловала его в лоб и, надев шляпу с пером, вышла из профессорских покоев.

***

– Мы назовем его… Вольдемаром… Эдвардом? Мортимером? Джеромом? Ну что ты головой мотаешь, Тей, предложи свои варианты. Генри? Томас? Рональд?

– Ой, мне нравится раскатистое «Р». Как у тебя. И вообще, я не понимаю всей этой суеты вокруг имени. Решим все просто. Какой твой любимый поэт?

– Ричард Баллистер.

– Вот Ричардом и назовем.

– Ну, мне еще нравится Бертрам Куонси…

– Ричард. Точка. И вообще, я хочу яблок. И рыбы. Соленой… нет, копченой.

***

– Почему ребенок плачет? Я спрашиваю, почему ребенок плачет? Трое мужиков в доме, а его пеленками можно отпугивать тварей с особо чувствительным нюхом! Дерек?

– Я спал после зачистки, Тей.

– Принимается. Гринер?

– Я… я вчера менял!

– А где гордый папаша? Где отец этого несчастного малютки, где родитель, который бил себя кулаком в грудь… Где? На Состязании бардов? О, уже неважно. Я сама все сделаю. А этому рыжему проходимцу передайте, когда он вернется из Ассамблеи, что я превратилась в дракона и случайно слопала малыша. Пусть понервничает. А мы пойдем погуляем, правда, Рики? Подышим свежим воздухом и немножко вонью от внутренностей твари, которую мама порезала на кусочки. Раз уж папа занимается неизвестно чем…

***

– Ричард. Пожалей нежный бардовский слух своего отца. Ну, ну, не плачь… Тш-ш-ш. Я тебя уже качал… и сюда качал… и туда качал. Колыбелька треснет, если я ее еще раз толкну… ну давай возьму на руки, хорошо. Так нравится? Тогда спи. Баю-бай. Спи… Это просто прекрасно – спать. Папа бы сейчас не отказался. Он несколько часов как не отказался бы. И вчера тоже согласился бы, особо не ломаясь. Нет, грудь тебе папа дать не может, уж прости. Папа может покачать… и спеть. Что-нибудь… от чего ты уснешь. Главное, чтобы папа сам не уснул, потому что тогда он тебя уронит головой на пол, и ты вырастешь идиотом, а мама папе этого не простит. Баю-бай… Тш-ш-ш… Вот две сотни баллад помню, а колыбельную хоть одну, самую завалящую… хоть тресни. Но тебе повезло, что у тебя папа – бард. Папа сейчас сочинит… Как там было-то…

Баю-баюшки-баю

Не ложися на краю…

Где же Тео… Тш-ш-ш… Рич, не ори. О, Боги…

Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю…

Папа твой два дня не спал,

Измочалился в конец,

Если ты сейчас бай-бай,

Будешь Ричард, молодец…

Да уж, лучший поэт Тэниела. Но тебе, смотрю, нравится. Тш-ш-ш…

За окном темным-темно,

Мама очень далеко.

Где-то в западных краях

Убивает злобных мо…

Баю-баюшки-баю,

Спи, сыночек, забодал…

***

– Ребенку незачем таскать на себе три слоя одежек, Рыжий. Ну, зима, и что?

– А простудится?

– Не будет этого. Он скорее простынет, если его замотать, как капусту. Что ты трясешься, как наседка?

– Это почему ты не трясешься, как наседка! Тебе что, все равно, в чем он гулять пойдет? Голого наружу выставишь?

– О Древо, все, ты меня достал. Делай что хочешь, хоть в шар из одеял его заверни. Я в Тэниел. До позднего вечера.

– Тей, пого… ну вот. Скакнула в портал, только и видели. Дерек… а, Дерек… ну чего она.

– Такое случается. Но это не значит, что ей все равно. Женщины иногда… слишком сильно опекают детей, а потом наоборот, пытаются свести заботу к минимуму, боясь как бы не опекать слишком сильно.

– Ого… а почему ты мне раньше этого не сказал?

– А ты не спрашивал. Я, кстати, пожалуй, с вами выйду. Снеговика слепим. Сейчас достану морковку…

– Откуда вообще такие познания о поведении женщин при наличии детей? Я… чего-то про тебя не знаю?

– Просто я, узнав, что в доме появится ребенок, в панике побежал к Вирене. И стал биться головой о стену. Она меня пожалела и напичкала информацией… даже той, без которой я прекрасно бы обошелся. Ну, идем.

– А зачем морковка? Думаю, Ричарду пока рановато знать о таких особенностях мужской… или снеговиковой анатомии… может, вылепим девочку-снеговиху?

– Рик, у тебя детство вообще было?

– Нет. Я рос среди Стрелков, забыл? У нас были увлекательные игры «Донеси на соседа по спальне» и «Укради на кухне буханку хлеба так, чтобы не получить розог».

– Жуть. Объясняю – морковка для носа.

– Логичнее было бы взять картошку.

– А морковка смешнее.

***

– Басака.

– Собака.

– Басака.

– Собака. Ты маму с ума сведешь, чучело ты мое.

– С-ума? Сумака?

– Со-ба-ка.

– Собака.

– Рик! Рик! Он сказал «собака»! Рыжий! Ты где? Твой ребенок только что… а, ты спал… Прости. Ну послушай, послушай. Потом доспишь.

– Боги, зачем так орать…

– Ричи, скажи: «Собака». Ну… Рики… Ричард… Собака. Для папы. Скажи для папы. Ну? «Собака».

– Ма-ма… чу-чело.

– Не смей ржать, Рыжий. Не смей.

– А я и не смеюсь. Я горжусь. Это даже лучше «собаки». Это полноценное, осмысленное предложение, несущее определенную информа… Ай! Прямо в глаз, злодейка!

***

– А потом дракон откусил ему голову.

– Неправда, дядя Гринер. Не дракон ему, а он дракону. И не откусил, а отрубил мечом.

– Ну, это в твоей сказке отрубил. А в моей откусил.

– А как взаправду было? Ой… клюет?

– Нет, еще не клюет. Ну… как тебе сказать. Вообще-то, дракон был добрым. Они с рыцарем договорились, чтобы дракон сделал вид, будто пал от меча рыцаря… А рыцарю досталась невеста, прекрасная девушка с юга… Ее дракон специально принес из Араханда, чтобы рыцарь на ней женился.

– Ну и дурак.

– Кто? Рыцарь?

– Дракон. Женился бы сам. Она ему бы яичницу жарила, как мама папе. И заботилась о нем. И ругала бы, когда надо.

– Кхм. А когда надо?

– Ну… вот когда папа вместе с дядей Дорианом пошел в поход, убивать плохих жрецов. Мама очень сердилась. Сказала, что папа «безот…»… А что такое «безответственный», дядя Гринер?

– Думаю, Тео… то есть, мама, имела в виду, что твой отец отправился в опасное место, не подумав о том, что его там могут… э-э-э… поранить. А это было бы… грустно.

– Нет. Я думаю, она злилась оттого, что он ее с собой не взял.

– Да уж… Это тоже.

***

Черноволосый кучерявый мальчик в голубом шелковом костюмчике набычился и сказал:

– А мой папа – король.

Второй мальчик, темно-русый, был одет не так торжественно, но лохматость его явно пробовали поумерить, намочив волосы, и камзол застегнули на все пуговки ради визита. Он заулыбался:

– Наверное, это здорово.

Первый мальчик опешил. Реакция нового знакомого была неожиданной. Сыновья графов и баронов, с которыми он до сих пор общался, увлеченно бросались доказывать, что их отцы сильнее, выше, и «меч у него такой огромный», и «мой папа твоего победит»… а этот, казалось, радовался, что у принца папа – король. Кучерявый сделал еще одну попытку:

– А твой – барон, да? Барон ниже короля.

– Мой папа бард. Ну и барон, наверное, раз мама баронка.

– Баронесса, – поправил кучерявый, недоуменно хмурясь. – А ты живешь в замке, да? Наш больше.

– Нет, не в замке. Меня туда привозили совсем маленьким, я сам не помню, мама рассказывала. Жрецы Древа записали в большую Книгу, когда я родился и все наследования и все такое… – Гость задорно улыбнулся, демонстрируя дырку на месте переднего зуба. – А живу я в доме в лесу. Твой замок точно больше.

– В настоящем лесу? – принц принялся ковырять в носу, чтобы скрыть вспыхнувшую в нем зависть. – И что, прям так можешь пойти в лес погулять?

– Ну да. А ты что – нет?

– Нет. – Принц огорченно вынул палец из носа. – Только когда охота. Сначала меня долго одевают, потом я еду ровно по тропинке до опушки, и там дают подудеть в рог. Правда, рог очень большой и тяжелый. Настоящий.

– О… – второй мальчик скорчил сочувствующе-восхищенную рожицу и, помолчав, сказал: – Меня Ричи зовут. А тебя, я знаю, – Реджинальд.

– Ты должен говорить еще – «Ваше Высочество».

– А тебе это нравится? Ну, когда говорят?

– Не очень.

– Ну тогда я не буду. Поиграем?

И Ричард оглядел детскую. Комната принца была завалена игрушками – но ни одна из них не была интересной на самом деле. Разве что…

Реджинальд тоскливо протянул:

– В солдатиков?

Когда отец подарил ему огромную коробку с двумя сотнями крошечных воинов из дерева, раскрашенных так скрупулезно, что даже выражения лиц можно было разобрать, восторгу Реджи не было предела. Но он играл с ними сам, каждый долгий зимний вечер, потом с приезжавшими дворянскими детьми, потом опять сам… и в настоящее время тихо их ненавидел.

– Нет. Это у тебя что – мечи?

– Ненастоящие. Деревянные…

– Ну и что? Мы представим, что они взаправдашние. Давай играть, будто я великан…

– Нет, я буду великаном! – Обеспокоенно заявил принц.

– Хорошо. Тогда мне достается рыцарь…

– Нет, я буду рыцарем!

– Хорошо, – не стал спорить Ричи. – Ты должен будешь победить меня… но я хитрый великан, поэтому я сначала спрячусь, а ты меня найди. Ну… что стоишь? Бери меч, побежали!

Шольц, трагически заламывая руки, почтительно ворвался в кабинет Его Величества, где королевская чета сидела в компании гостей с севера – барона, баронессы Дурстхен и ее дальнего родственника. Правда, как напомнил себе дворецкий, барон был таковым не по рождению, а по женитьбе, но… Впрочем, сейчас у него были заботы поважнее.

– Прачки… – застонал Шольц. – Белье… принц… посуда…

Король переглянулся с баронессой и вскинул руку:

– Помедленнее, Шольц. Что случилось?

– Их Высочество с… гостем. Играют, сир. Носятся по замку. Я пытался объяснить ему, что не подобает, но… они устроили на кухне погром, потом убежали на задний двор, крича что-то о снежных великанах, и посрывали белье.

– И где они сейчас? – пряча улыбку, спросил Дориан.

– Понятия не имею, сир, – признался дворецкий, разводя руками.

– Что ж, пойдем искать. Тем более что погода такая хорошая. Дорогая… – Дориан подал руку королеве.

Барон отставил кубок с вином и, поднявшись, подал руку жене. Она вскочила, путаясь в юбках.

«Северяне такие… не-придворные», – мелькнула у Шольца мысль.

– Спорим на что хочешь… хотите, Ваше Величество, мальчишки уже на крыше? – спросила баронесса.

– Посмотрим, – сдержанно улыбнулся король.

Ричи с аппетитом умял последнюю булочку из кухонных трофеев. Реджи благородно протянул ему свою, помня о долге хозяина. Когда и она исчезла, мальчишки переглянулись и подползли к краю крыши.

– Вроде тихо… – прошептал Ричи. Услышать их никто не мог, но они вроде как скрывались от полчищ коварных чудовищ.

– А сможешь залезть вон туда? – принц показал на выступ сбоку. Узкий, даже для ноги ребенка. Пристройка, на которую они взобрались, была три этажа в высоту, что особенно впечатляло, если смотреть сверху вниз, на каменные плиты двора.

Ричи пожевал губу.

– Смогу. Но не полезу.

– Испугался?

Ричи вздохнул.

– Не испугался. Просто тогда появится мама и все веселье кончится.

– Чего? – Не понял принц.

– Ну… это трудно объяснить. Когда я лезу куда-то, где опасно, она тут же появляется. Я проверял. Сначала не понял, а потом специально лазил на башенку дома, и к медведю в берлогу полез. В прорубь прыгнул. Не может это просто так совпасть. Она специально.

– Как такое может быть?

– А ты никому не скажешь?

– Клянусь Древом!

Ричи только фыркнул.

– Чтоб мне землю есть! – Сделал страшное лицо принц.

– Ладно… моя мама – маг.

Реджи внимательно посмотрел на приятеля. И вдруг тихо, серьезно сказал:

– А я знаю. Меня папа предупредил, сказал что тоже – никому. – И тут же задохнулся от невероятной догадки: – Так, а ты тоже… маг?

– Нет, – равнодушно ответил Ричи. – Мама говорит, это не передается по наследству, как баронства или… корона. Это так – либо случается, либо нет. Вот дядя Гринер, он был простым…

– Тш-ш-ш, – Реджи слушал его с приоткрытым ртом, но, завидев выходящего во двор человека, замахал на друга рукой и пригнулся, прячась за водостоком. – Тише, это Ухоглаз!

– Кто? – поперхнулся Ричи, но послушно последовал примеру принца.

– «Глаза и уши короля», так его мама называла как-то. Я зову его «Ухоглаз». Он хитрый… Когда я раньше срока съел вишни с торта на свой день рождения, он меня сразу раскусил.

– Выпороли? – Сочувственно скривился Ричи.

– Не. Он никому не сказал. Только подошел ко мне и прошептал: «Нехорошо, Ваше Высочество, повара накажут». Ну, я тогда сам признался, папа даже похвалил за честность.

– Так раз он с пониманием, чего ты его боишься?

– Я не боюсь! – Повысил голос принц и тут же поспешно прихлопнул рот рукой и продолжил уже тихо, сквозь пальцы. – Вишни – это одно, а на крышу залезть совсем другое.

Ухоглаз, как обозвал его принц, меж тем подошел почти к самой стене здания, как раз под тем местом, где прятались мальчишки. Ричи успел его рассмотреть, когда он шел через двор – вроде не страшный. Одет в черное, не старый. Теперь сквозь трещину между водостоком и краем крыши Ричи мог видеть только тулью его шляпы. Ухоглаз остановился и вдруг громко, но как бы обращаясь к самому себе, сказал:

– Интересно, где же Их Высочество и баронет? Наверное, пошли в детскую. Уж точно не сидят на крыше, потому что именно там их ищут родители.

Ричи дернулся, услышав такую новость, и кусочек черепицы свалился вниз, разбившись прямо перед Ухоглазом. Тот, однако, лишь отряхнул плечи от пыли и зашагал прочь.

– Пошли-ка обратно… – Прошептал принц.

– Угу.

Но послушанию восторжествовать все же не удалось. Принц, объясняя свой поступок тем, что их все равно накажут – за вывалянное по земле белье и разбитую посуду, – потянул приятеля в сторону королевских оранжерей.

– Я тебе такие штуки покажу… ты точно таких не видел. Дерево с колючками, толстое такое, зеленое. А колючки не как у розы, а длинные и тонкие!

«Кактус», – чуть было не подсказал юный баронет, но прикусил язык. Что-то подсказывало ему, что признание в том, что он как раз в этом году путешествовал с мамой и папой в Араханд, может превратить зарождающуюся дружбу в ненависть. Он не смог объяснить бы, почему так поступил, но знал: свобода шатания по лесу – это предел дружеской зависти принца. Его отец мог бы победить короля в поединке, или обладать самым длинным мечом во всем королевстве, даже мама-маг не смогла бы сдвинуть чашу весов взаимной приязни, возникшей между ними… Свобода же для мальчишек – важнее всего на свете. Настоящего Приключения Реджи бы ему не простил.

Возможно, мама согласится взять с собой принца в следующую поездку, решил Ричи. Тогда он и расскажет.

Мальчишки пошатались по оранжерее, баронет выразил восхищение кактусом, миндальным деревом и огромными мясистыми цветами с гадким запахом. Когда экзотические растения были рассмотрены во всех подробностях, принц с другом собрались было вернуться в детскую, как и планировали вначале, но обнаружили, что заблудились. Еще бы – оранжерея была огромная. Внутри рос настоящий буйный сад, а дорожки петляли, как сумасшедшие.

– Мы повернули вот тут… у красных цветков.

– Нет, раньше. Помнишь, я еще тогда сказал «Фу, что это воняет»?

– Да, но перед этим… тихо. Кто-то идет.

Мальчишки нырнули в густые заросли каких-то кустов. Сначала они услышали голоса, а потом увидели шагающих по посыпанной гравием дорожке королеву и молодого родственника баронессы.

«Гринер, кажется», – припомнил принц.

– Послушный, в основном… – сказала королева. – Иногда даже слишком. Ест за троих, любит математику, а вот читать – не очень. Но, думаю, любовь к книгам еще впереди. В седле держится неплохо, пока тренируется на пони. Уже скачет через препятствия.

Ричи покосился на приятеля, потом широко раскрыл глаза и легонько кивнул на проходящую мимо пару, мол: «Они про тебя? Чего это?». Принц, искренне недоумевая, пожал плечами.

– Собираетесь отвезти показать деду?

– В следующем году, да. Я возьму его с собой, жаль, Дориану придется остаться.

Ричи сложил в голове все что знал и едва удержался от радостного вопля – принц поедет в Араханд! А уж он сам точно не упустит этой возможности, упросит мать отправиться с королевой. Как все удачно складывается! Он снова покосился на друга – тот выглядел ошалевшим.

– Вам понадобится… сопровождающий на время путешествия? Я был бы рад снова побывать в Араханде, тем более что столицу так и не видел, когда мы были там с Тео и Риком.

– Это было бы очень кстати, Гринер. И Дориану будет спокойнее, и ты сможешь… провести с ним какое-то время.

Ричи запутался, кто с кем и зачем, какое время, но радость от новости отвлекла его от странности слов королевы.

– Я знаю, я обещал, что не буду…

– Мы с Дорианом оба знаем, что ты искренне заботишься о нем и никаких планов сверх того не строишь. Так что обещание ты не нарушаешь, не беспокойся. Где же эти сорванцы… Знаешь, мне даже приятно называть сына «сорванцом», а то он чересчур серьезный для своего возраста иногда…

Ричи посмотрел на принца – тот с негодованием замотал головой. Вот ведь мама, так опозорить его перед другом… «Серьезный».

Взрослые удалились, и Реджи стал занимать другой вопрос. Этот Гринер… Ричи сказал, что он маг, так может он хочет взять принца в ученики? И оттого расспрашивал мать? Было бы здорово… Но о своих надеждах он умолчал, не желая потом выглядеть дураком, если вдруг выяснится, что все не так.

Мальчишки пошли по тропинке, откуда появились королева с Гринером, и вскоре увидели выход. Заулюлюкав, они припустили по склону холма к замку. Вспомнив, с чего начиналась их игра, принц завопил:

– Сдавайся, злой великан!

– Сначала поймай! – Закричал Ричи и побежал быстрее.

***

– Рики сказал, что еще подумает.

– Сколько можно думать, Рыжий? Месяц назад он хотел поступить на философию. Потом увлекся геометрией. Потом механикой. Теперь хочет в Ассамблею…

– Это нормально. И вообще, может, ему как раз и надо заниматься всем сразу. Уверен, он во всех предметах будет успевать.

– С этим я не спорю, но… Ох, знала бы я тогда, помогая создавать Университет, что у меня будет сын с таким количеством интересов, выделила бы специальный факультет «Обо всем». Ох… Ладно. Поговорю с ректором. Тебе поджаристое или с кровью?

– Это в молодости я метал все, что ни попадя. Давай прожаренное.

– Да ладно тебе… ты не старый, хватит прикидываться.

– А кто сказал «старый»? Я мужчина в самом расцвете средних лет. У меня есть гениальный сын и вечно молодая жена… Тей. Ну что я сказал-то? Мы ведь уже не раз обсуждали твое долгожительство.

– Просто… вспомнила кое-что.

– И тут же забудь. Иди ко мне, присядь. Знаешь, что хорошо в пожилых мужчинах?

– Ну-ка.

– Они становятся пылкими в постели… но при этом имеют богатый опыт… да-да, что ты улыбаешься?

– Радуюсь, Рыжий. Тому, как мне сказочно повезло.

– Еще бы. Такой… опытный я. Страстный я. Хочешь, пощекочу бородой?

– Немножко. А потом поешь.

– Нет, потом в постель. Мне теперь сказанное доказать надо.

– А как же мясо?

– Мясо подождет.

***

– Мама, познакомься, это Мэри!

– Древо, ужас-то какой.

– Ма-а-ам… Милая, не бойся, это у нее шутка такая. Она тебя проверяет, не испугаешься ли ты.

– А ты зачем меня сразу же выдаешь, о неблагодарный сын вечно шляющегося где-то отца?

– Что поделать, я теперь все время буду разрываться между женой и матерью, как полагается. Чуть-чуть тебя выдам, потом чуть-чуть ее. Э-э-э, Мэри, я пошутил. То есть я вообще хотел сказать совершенно другое. Мэри… Мэри? Ну вот. Убежала.

– Мда. Сынуля…?

– Да, мам.

– Ты учитывай чувство юмора нашей семьи в следующий раз. Ты… эм-м-м… она тебе сильно нравилась?

– Ну так… да, в общем. Хотя сейчас уже меньше. Не люблю плакс.

– Мама, познакомься, это Рианна!

– Какая красавица! Сколько у вашей семьи денег?

– Не знаю. Немного…

– Это хорошо. А сын мой вам зачем нужен? Ради титула?

– Мам…

– А что? Мать имеет право знать. Хочешь быть баронессой, деточка?

– А что, это плохо?

– Рик, ты слышал? Нет, не плохо, милочка. Хорошо даже. Перины мягкие… ну, не очень жесткие, то есть. Если положить одну на другую, да соломы накидать под них. Вообще-то мы богачей не жалуем. Знаешь почему?

– По… почему?

– Всякие неженки нам не нужны, да, муж?

– Не нужны. Дурстхен – фамилия гордая, хоть и бедная. Все сами, своими силами. Северная земля белоручек не любит. Так что многому надо будет научиться. Коров доить, коз, кур… Кхм, щипать то есть, щипать кур. Опять же, в огороде. На поле сами работаем. Что вырастишь, то зимой есть и будешь. И о зиме, кстати. Холодно зимой. Морозы лютые… бывало, утром встанешь умыться – а в тазу лед. Засунул кусок льда подмышку, растопил…

– Рик…

– Кхм, мда, о чем я? Холода… протопить этот замок целиком нельзя, так мы обычно все вместе спать ложимся, да. И молодые греют тех, кто постарше. Вот, раз уж речь зашла об этом – я мерзну больше всех. Старость, знаешь ли…

– Ох…

– Перегнул палку, да?

– Да, муженек. Ричи, что стоишь, беги догоняй девушку. А как догонишь…

– Знаю, посажу в карету и отправлю домой. Уже пошел.

– Рик?

– Да, любовь моя?

– Кажется, он нас использует.

– Что ты имеешь в виду?

– Он всех своих девушек к нам приводит специально, для проверки.

– Так ясный пень.

– Выходи уже из образа, полевой работник, мерзнущий суровыми зимами… нам еще в поместье, переодеться и на бал, помнишь? Ты выступаешь сегодня.

– Конечно, помню.

– Я надену то зеленое, что тебе нравится…

– Если мы говорим о том, что мне нравится, тебе придется пойти на праздник обнаженной, звездочка моя. Но тогда все будут глазеть на тебя и я умру от ревности. Так что пусть будет зеленое.

– Мама, познакомься, это Женевьева!

– Девственница, надеюсь?

– Вам бумаги показать, миледи?

– О, а она за словом в карман не лезет. Острый язык это хорошо. А сколько тебе лет, дева?

– Девятнадцать.

– Самый сочный возраст.

– Мам…

– Вышиваешь?

– Фехтую.

– Да ну? Ричи, оттащи стол к стенке, мама будет мечом махать.

– Пап? Па-а-п! Хочешь посмотреть как мама и моя невеста дерутся?

– Не то слово! Дорогая, я буду болеть за тебя! Ричи, ставлю пять золотых на маму.

– Десять на Вив, и ты продуешь, пап.

– Посмотрим… Итак, дамы в стойке… противницы начинают медленно кружить друг вокруг друга, прощупывая слабые места… Кстати, я знаю, где у твоей мамы слабое место, но не скажу. Тео делает выпад – Женевьева ловко уходит в сторону, подрезая… нет, задета только штанина, не в счет! Противницы танцуют, грациозно размахивая мечами… Изумительное зрелище, я обязательно напишу поэму про это… Бой все ожесточеннее… Мама наступает! Тео, вперед!

– Вив, не давай ей зайти сбоку!

– Сынуля, заткнись!

– Ай, Тей, любовь моя, он же тебя специально отвлекал… серьезный порез?

– Ерунда. Женевьева, ты как?

– В порядке, спасибо.

– Объявляю ничью!

– Ричи?

– Да, мама…

– Можешь жениться.

– Да я… как бы сказать-то… мы в общем, уже.

– О. Я тобой горжусь.

***

Черный дракон сделал широкий круг, прежде чем приземлиться на берегу. Коснулся краем крыла воды, подняв множество мелких брызг. Затем, гулко ударив лапами в песок, сложил крылья и наклонил голову.

Рик, охая, слез с седла и потянулся, проклиная затекшие мышцы. Воздух вокруг дракона задрожал и Тео, подойдя к барду, принялась мять ему спину.

– Вот обычно жены у мужей на шее сидят, а ты… – хихикнула она.

– А что я… Погоди, скину одежду, жарко. Приятно-то как, тепло до костей пробирает. Почему мы зимой не переезжаем жить в Араханд?

– Не знаю.

Рик, скинув подштанники, с воплями устремился навстречу волнам, набегавшим на берег с ревом.

– Подожди меня! – крикнула Тео, смеясь, и бросилась за мужем.

Наплескавшись, они разлеглись на горячем песке, блаженно улыбаясь. Ветер трепал черные кудри магички, почти мгновенно их высушив. Тео повернулась на бок, нежно погладила Рика по голове. Когда-то рыжие, сейчас его волосы были золотистыми из-за седины. Бард поймал пальцы Тео и поцеловал.

– Как раз на этом берегу… – прошептала магичка.

– Да, любовь моя… Мы возвращались в Вердленд, на бой с Тварями, остановились на ночлег. Чудесный был денек. Как и сегодня. Слушай, я хочу, чтобы меня тут похоронили. Сделаешь?

– Конечно. Памятник? Тридцать футов высотой, с лютней в руке?

– Мореходы, проходящие мимо, станут заиками. Нет, не надо памятника.

– Как скажешь, Рыжий.

Они лежали, прикрыв глаза, чувствуя, как тело наполняется светом и жаром южного солнца.

– Тей?

– М-м-м…

– Помнишь, я посеял очки? Вспомнил, где они.

– Хорошо. Я, честно говоря, думала, что это маленький Ронни их сцапал, опыты с линзами делать.

– Так он и сцапал. Я же говорю – вспомнил. Проходил утром по саду, а этот прохвост сидит над муравейником.

– Уши надрал?

– Зачем… естествоиспытатель растет.

– Пускай на перилах инициалы выжигает, зачем насекомых мучить?

– И то верно. Вернемся, надеру.

Тео приоткрыла один глаз, осмотрела мужнину спину и вскочила.

– Ох, Рыжий, давай-ка в тень, белокожий ты старикашка. Обгорел весь. Рыбки?

– Пожалуй…

Магичка помогла Рику подняться, отряхнула песок, протянула штаны.

– Сушняка тут много, собери для костра. Я скоро вернусь. – И направилась к морю.

Они поужинали жареной рыбкой, привезенными с собой хлебом, сыром и ветчиной. Тео разлила вино по кружкам. Выпили за детей, потом за внуков. Тео положила голову на плечо Рика, достала трубку и табак. Закурила.

– Я надеюсь, ты мне эту прогулку устроила не в честь того, что я завтра помру?

– И не надейся. По моим подсчетам, ты еще лет восемь меня за задницу щипать будешь.

– Хе-хе… А подсчеты верные?

– Если хочешь знать, Гринер тоже проверил. И Уэйн.

– Как он, кстати?

– Кто? Уэйн?

– Гринер.

– Весь в своих экспедициях. Когда в последний раз связывались, сказал, что корабли почти добрались до западного континента. Немного осталось, дней пять плыть – но моряки уже шепчутся, что впереди только бескрайний океан и пора поворачивать назад. Но он их вроде убедил, что плыть недалеко.

– А что будет, когда они туда доберутся? Там живет кто-то?

– Племена коневодов. Знаешь, Гринер думает, что раньше все континенты были одним целым, а потом разделились. Иначе как, говорит, объяснить то, что там тоже живут люди, и те же растения, что у нас… в основном. Тебе не холодно? Может, одеяло накинуть?

– Женщина, я, может, и стар, но не дряхл. Хотя накинь. Солнце заходит, от моря прохладой потянуло. Как назовут континент, уже придумали?

– Новый Свет. Или Пурбурляндия. Или Новый Вердленд. Зависит от капитана и того, сколько он перед этим выпьет. Да и не столь важно, Рыжий.

– А Проколы там есть?

– Как и везде. Ну что, спать? Завтра отправимся в Аджиру.

Она постелила одеяла, улеглась под бочок к Рику, он обнял ее и нежно поцеловал, щекоча усами.

– Спокойной ночи, любовь моя.

– И тебе спокойной, Рыжий.

***

– Величайший поэт своего времени, Рикардо Риомболь создал несколько направлений в стихосложении, поднял исполнение баллад на новую высоту…

Тео дернула Ричарда за рукав. Он повернулся к ней – она показала глазами на двери, выходящие в парк при Ассамблее.

– Пойдем. Терпеть не могу пафосные речи.

Уцепившись за локоть сына, она поковыляла мимо толпившихся вокруг именитых бардов, студентов и просто любителей искусства, что собрались почтить память «Соловья Тэниела». Личину следовало блюсти, для окружающих она – старуха-баронесса, жена Великого Барда. Выйдя в парк, она, благо что вокруг никого не было, широким шагом двинулась к мраморной беседке, увитой плющом. Но, не дойдя до нее десяток шагов, застыла.

– Чего ты, мам?

– Видишь статую? Лежит в траве. Так до сих пор не подняли.

– И что с ней?

– Тут я влюбилась в твоего отца.

Ричи неловко замолчал. Тео постояла, разглядывая почти полностью оплетенную ползунком статую юноши с арфой, и губы ее дрожали. Затем она медленно побрела к беседке, щурясь на солнце. Уселась на скамью, достала из складок юбки трубку. Ричард уселся у ног матери.

– Мам?

– Да, Ричи.

– Я не понимал раньше, насколько это тяжело… Обещай мне, что не будешь переживать слишком сильно, когда… когда придет мое время.

– Ты просишь невозможного, Ричи. – Тео выпустила густой клуб ароматного дыма. – Тебе придется как-то перетерпеть мои «переживания».

– Да я не о том… То есть… Я говорю – «слишком» сильно, понимаешь?

– Понимаю. Хорошо, обещаю.

– Почитать что-нибудь… из папиного?

– Да, пожалуйста.

Ричард помолчал, а потом, чуть хриплым от волнения голосом, стал читать по памяти, нанизывая одну строчку на другую. Стихи о любви, и стихи о войне. О потерях и надежде, о выпивке и страстных дамах, о кинжалах в ночи и простых человеческих радостях, боли и страсти, о встречах и расставаниях. А мраморный юноша с арфой, одетый белыми звездчатыми цветами, лежал и тихонько улыбался.

Конец третьей книги

Белякова Евгения

2009—2010 г.

Content

Песнь для Близнецов
Евгения Белякова

Снег и Слезы Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Память и Песок Часть вторая

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог И все что было, и все, что будет…