Колотилин Дмитрий

Морок Забвения (СИ)

Междукнижие.

- Ну чо, братаны? Домой нах?! – широкомордый Кабан довольно лыбился, забравшись в командирский Выстрел-М, на котором их должны были отвезти с базы на аэродром.

Много чести залетному взводу Лешего, умудрявшемуся косячить даже там, где невозможно было бы чего натворить. Последний залет, благодаря которому Смертники, как прозывали их сослуживцы, заработали, нарвавшись на штабного полкана, прибывшего с проверкой. Тот зашел в их землянку, где те третий день бухали, поминая Седого, накануне погибшего, когда их отправили приказом из того же штаба зачем-то в административное здание, мол, как особо важный стратегический объект, гарантирующий в будущем выбивание чехов из района. Вот и узнал штабник, какой он жирный пидор и куда может пойти со своими выговорами.

Комбат, мировой мужик, само собой замял, он понимал ребят и сам ненавидел этих «жирных пидоров», поэтому до сих пор в полковниках, а не давно генерал-майор, тоже были грешки по части кулака в зубы. Так-то им грозило чуть ли не самое лютое наказание от штаба, только тыловые крысы не в курсе, что ребята уже в аду, и пугать их сроками все равно, что причислять к высшей награде. Но это дело прошлого, сегодня они, наконец, едут домой на побывку, в отпуск.

Набились в коробочку быстро, не в первой, закрыли двери, и водила покатил, с комфортом: в Выстреле можно и ноги растянуть, и сидулки удобные, задница радуется, не то что в БТРе, где как бы не сел, куда-нибудь упрешься. Должны были поехать в сопровождении колонны, но две коробочки отправили к дальнему блокпосту в поддержку, а то там чего-то засуетились кустики, да деревца, кидаясь шишками. И поэтому комбат и выделил свой командирский лимузин, лишь бы ребята по скорее свалили из расположения, иначе «долбанные партизаны опять ввяжутся в какую-нибудь херню, хоть заставляй по путям туда обратно катать целыми днями товарняк вручную».

- Ух, а тут алкогольные напитки подают?! – радостно спросил Веселый, обращаясь к водиле.

- Неа, извини, бортпроводница в декретный вчера вышла, так что пейте солидольный чай, - не остался в долгу Беглый.

- А где его взять?

- Ой, а чайник-то мы забыли-и-и-и! – Беглый изобразил спохватившуюся бабу, и все дружно заржали.

Машина проглатывала разбитую дорогу, благодаря камазовской подвеске, но все же не мерседес, хотя, здесь мерс давно бы уже сдох, да и хваленный пендосовский хаммер. Веселый не преминул вспомнить, как они скидывали на одном из серпантинов в пропасть развалившийся броневик наблюдателей ОБСЕ, догадавшихся сюда прикатить на бронированном хаммере, окрашенным в белый цвет. Тот просто в один момент заглох, когда колесо очередной раз попало в выбоину, от чего подвеска сильно ударила в кузов, и, как сказал механик из головной БМП, движок попросту клинанул. Дружно поржав, пересадили наблюдателей в душный тэнтованный Урал, предварительно пригласив в пропахший мужским потом БТР, где фривольно сидел Жирный, обмотанный пулеметными лентами на манер Рэмбо.

- А помните, Севка Рыжий по духане хвастался, что у него в деревне в сарае беха стоит, ждет его?

- Ага, постоянно жужжал.

- Не врал он, у него реально бмв стоял в сарае.

- Да ну нафиг!

- Реально, от деда еще остался… трофейный мотоцикл бмв, правда раздолбанный.

- Га-га-га, - коробочка вновь наполнилась дружным смехом.

- Ваще-е-е!

- Ага, а че аппарат реальный?

- Так с него же вроде Днепр срисовывали или Урал, так этот бегал до последнего, пока Севка на нем по пьянке не влетел куда-то, раздолбав вконец.

- И поэтому в армию сбежал, чтобы дед не прибил!!!

Затихший было смех вновь наполнил бронекапсулу, ребята чуть не рыдали, больше не из-за искрометности юмора в обсуждаемой ситуации, а попросту отходя, прекратив бороться с накатывающим мандражом побывавших в аду. Уже сейчас начинал обуревать послевоенный синдром, как сказал бы психолог, и хотелось напиться, пока не отключится сознание, чтобы забыться и не вспоминать, как буквально вчера Петька Игнатьев погиб от пули снайпера прямо на территории базы. После этого все окрестные возвышенности очередной раз осыпали гвоздиками и акациями, хотелось добавить тюльпанов и пионов, да еще и чтобы град оросил всю округу, лишь бы этого снайпера превратить в тлен и сравнять эти проклятые горы, но, как всегда, штаб приказал прекратить несанкционированное использование высокоценных боеприпасов.

«Твари, их бы сюда, чтобы постояли с денек, понюхали собственного дерьма при треске неподалеку. Потому как именно из-за таких обычным ребятам вновь пришлось вернуться в Чечню, чтобы вновь пролить собственную кровь, обменивая свои жизни на большие пачки денег, идущие тем, кто отдает идиотские приказы, обеспечивая гибель личного состава и техники, списывая расходы на использование особых видов вооружения, никогда не появлявшегося в этом регионе. Твари, пострелять бы их…»

- Туман, чего уныл? – на плечо легла рука Цыгана.

- Да не, норм, задумался малость.

- А-а-а, не думай, это вредно, радуйся, домой едем с ком…

И вдруг рядом с водителем зародилось солнце, броня вдавилась, пыхнуло жаром, машину бросило в сторону, тут же съехавшую на обочину. Бронекапсула наполнилась дымом, на месте моторного отсека развороченный кусок машины, наружу вырывается чадящее пламя. Водитель, упав на рулевое колесо, не шевелится, бронированное стекло с его стороны получило пробоину. Остальные, действуя на инстинктах, начали выбираться наружу через боковую нижнюю дверь, волоча за собой автоматы. Его тоже контузило, и сейчас в ушах жутко звенело, но даже сквозь звон он слышал барабанную дробь по броне.

«Надо ребятам помочь», - подумав, Туман дотянулся до механизма установленного на машине корда и принялся, борясь с собственным телом, выкручивать ствол в направлении, откуда казалось, обстреливают машину: - «Надо помочь, иначе их перебьют снаружи, надо помочь».

Корд ожил, посылая короткие очереди, но каждая 12 миллиметровая пуля прошивала все, что попадало на пути, старые стены домов не останавливали, и несущие смерть куски металла летели дальше, пробивая следующую и следующую за той. Корд бил, прекращал, чуть поворачивался и снова бил, вновь прекращал, снова поворачивался, ствол чуть приподнимался и вновь бил. Еще одна РПГ ударила по бронемашине, теперь уже в заднюю часть, выворачивая бок, но корд не остановился, лишь повернув чуть в сторону, вновь пустил короткую очередь.

- Ребята! Отходите! Я прикрою! – Туман выкрикивал раз за разом, задыхаясь от заполнившего капсулу дыма: - Мужики! Отходите! Я прикрою!!!

Рухнул кусок стены, изрешеченный настолько, что кладка уже не держалась, а третья ударная волна завершила дело, вынуждая накрениться внутрь и оголить внутреннее пространство. А корд продолжал бить, хотя бронемашина объяло основательное пламя, рядом лежала пара тел, но остальные ушли через дом, в который влетела машина, пробив внешнюю стену. Там были боевики, но то ли от неожиданности, то ли испугавшись набросившихся на них мертвецов, из глаз, ушей и носов которых текла густая кровь, безмолвно атаковавших в рукопашную и орудовавших прикладами автоматов.

Но Туман этого ничего не видел, он продолжал вращать башню пулемета и нажимать на кнопку спускового механизма, пуская очередную порцию пуль и терпя жар, терпя воздух, наполнившийся запахом горелого мяса.

- Ребята! Отходите!!! – хрипел Алексей Туманов 24 лет от роду, сержант ВДВ, служащий по контракту и сейчас горящий внутри боевой машины пехоты Выстрел-М, в которой его с ребятами командир отправил в отпуск домой, и они должны были вечером вылететь, а через три дня он бы обнял свою маму, поцеловав бы ее в постаревшую щеку и сказал бы, что все хорошо. А вечером поехал бы к своей девушке, она же ждет его, обязательно, она же его любит, и он ее тоже любит. Но это бы было после встречи с мамой, как же она теперь, что же теперь будет с ней? – А-а-а!!! – вырвалось у Тумана, когда вновь громыхнуло, борт перед ним вогнулся, сквозь брешь ворвалось обжигающее пламя, и ударная волна бросила его назад, выкидывая через распахнутую боковую дверь прямо внутрь здания. Сильный удар обо что-то, и в глазах тут же потемнело, сознание уходило прочь, забирая с собой агонию боли опаленного тела, потерявшего значительную свою часть, хотя, если бы не бронежилет, полученный совсем недавно, если бы не он: - «Мама!».

Глава 1.

Я лежал на кровати, глядя в потолок, приснившийся кошмарный сон не был простым кошмаром, но воспоминанием и при этом не моим, а перенесенного через меня в этот мир сознания Тумана. Теперь я вот лежал и думал, что если мне придется переживать так за всех, кого я оцифрую? Сколько их сейчас в городе, какие у них кошмары, что они пережили? И через это все я должен пройти? Мне это нужно?

Лера провела со мной почти всю ночь, под самое утро тихонечко прижавшись справа, положив голову на плечо и в таком положении истаяв, видимо уйдя в реал. Я не обижался, пусть отдохнет, ведь переживала, бедная, и не отходила весь вечер, неотлучно следуя рядом вместе с Белис. Странно, но рядом с ней мне было как-то спокойно, а в постели я вновь ощутил давно позабытое чувство или же чувствовал его и до нее? Не важно, сейчас мало что важно, главное, что все хорошо. Разве что моя левая рука ее немного испугала, и я старался не касаться ей, пусть привыкнет, ведь у меня такой класс уникальный, по крайней мере о Карателе и тем более подклассе Палач Смерти ничего не было, а на официальный запрос база знаний ничего не отвечала.

Я же продолжал лежать и пялиться в потолок, пытаясь понять, что мне дальше делать и как после жить, ибо не особо хотелось переживать за каждого его самые страшные моменты в жизни. И так уже седой, осталось только начать заикаться и нервно дергаться по любому поводу. Да еще и эта проклятая рука, внушающая оптимизм в светлое будущее.

Когти выросли и стали еще острее, пальцы сильнее гипертрофировавшись ближе к звероформе, да и вся кисть в принципе, кожа обрела чернеющий оттенок, покрывшись сетью трещин, отслаивающих лепестки кожи от плоти, имеющей темно-фиолетовый окрас. Хотя бы черные сосуды чуть сдулись, но это было крошечным утешением наподобие тех, когда безнадежно больной, смотря на отмирающую конечность радуется, мол, хотя бы не воняет. Вот и я так, радуюсь, глядя на свою левую руку, но та не собирается отваливаться, напротив, я ощущаю в ней силу, именно в ней, будто бы она уже отдельный организм, пока еще подчиняющийся. А раньше так и не думал, только тогда доспехи скрывали проблему, а сейчас вот она лежала рядом, обнаженная, захочу почесать нос левой рукой, а приблизится когтистая лапа, и от этого серьезный риск обо…, стать заикой.

Лера все не заходила в игру, а валяться уже надоело, и я, одевшись, вышел из своих опочивален, чуть не перелетев через лежавшую поперек двери массивную волчицу. Ишь ты, ночью не пошла за нами, но и не перестала охранять, не удивлюсь, если под окном еще парочка волков стоит в наряде.

- Привет, - потеребил меж ушей благостно прорычавшую Белис.

- Князь, - Воевода почтительно кивнул.

- Не говори мне, что и ты всю ночь тут стоял.

- Зачем всю ночь? Я только что подошел.

- Ага, только что.

- Только что.

- Ну ладно, дела насущные или просто позавтракать?

- Дела.

- Ну тогда за завтраком и поговорим о делах.

Сегодня на завтрак были блины с вареньем и медом да чай, заваренный на малиновых ветках. И, кажется, двух стопок блинов окажется маловато.

- Ну, что за дела? – начал я, откусив достойный кусок от скрученных в трубочку пяти блинов, побывавших в меде, и запив горячим чаем, наслаждаясь блаженством аромата и вкуса.

- Да обыденные, - произнес Истислав, делая глоток: - Так-то по большей части взглянуть на отчеты, выслушать Старших, принять просителей да послов.

- Послов? – удивленно смотрю на своего Наместника.

- Послов.

- Откуда?

- Купцы все, но выглядят по-разному, один заморский, второй из Пришлых Северосов.

- Хм, чего хотят?

- Встречи просят.

- Ну подождут.

- Так и ждут, уже две недели, почитай.

- Хм. Ладно, поговорю, но позже, а что за просители?

- Да разные, тех, что за землю или работу с жильем, я, само собой, уже выслушал, ты же, Князь, хозяйственные дела определил мне и Старшим.

- Да, правильно.

- Ага, остались те, что за чудом пришли.

- И много их?

- Так говорил же еще вчера, но сегодня еще два десятка прибавилось.

- Запамятовал. Так, отчеты потом сам гляну, да и думаю, что у тебя и так все под контролем, так что я не беспокоюсь.

- Да и еще, гном просил принять.

- Гном? Приму, только вот позавтракать надо.

- Ага, - Истислав согласился, потянувшись за очередным блином, невольно покосившись на мою левую руку, в глазах его что-то промелькнуло, но Воевода не подал виду.

- Ты хотел вчера мне рассказать про войско.

- А? Да, в строю на данный момент девять сотен.

- Так вчера же говорил, мол, восемь.

- Девять, Князь, девять. Пять сотен ближников, работающих в три приема: копье-щит, меч-щит, два меча. Две сотни стрелков, сотня конных. Сотня храмовых: исцеляющие, вдохновляющие, ободряющие, противоборствующие.

- Храмовые? Ведуны?

- Они самые, - кивнул Истислав: - В основном их молодых послушников, но над ними десяток старцев. Пришли по благословению Перуна.

- Слава Ему, - вдруг произношу, удивляясь самому себе, а в окнах вдруг посветлело, и лучи солнца проникли внутрь, освещая светом.

- Слава Истинным, - поддержал Истислав: - Сейчас активно усиливаем доспехи, во благо града и во имя Сварога, дабы дружина не подвела в трудную пору. Сын вообще из кузни выходить не собирается, да и по что ему, Верховному-то жрецу Сварога?

- Верховному?

- Да.

- Когда успел-то?

- Да на заре, Борислав как раз работал в кузне, и тут зашел Сам, огляделся, одобрительно кивнув, взглянул на творение кузнеца, улыбнулся и поблагодарил, нарекая Верховным Жрецом Храма Сварога.

- И где храм?

- Так кузница Сварога и есть Храм Его.

- Кузница?

- Да. Любое кузнечное место есть капище Сварога, а кузница, что возведена у нас, Храм.

- Понятно, - я откинулся, понимая, что я ничего не знаю о тех, кого призывал, да и вообще не знаю ничего о богах, разве то, что показывали в фильмах, а там вымысла гораздо больше, чем истины: - А что ковал Борислав?

- Не могу сказать.

- Почему?

- Потому что он сам скажет, ах да, мы уже опаздываем.

- Куда?

- Дела, Князь, дела. Идем же, - Истислав встал: - Требуется поспешить.

- Что так срочно?

- Да, не требует отлагательств.

Я взглянул на Воеводу, но тот, ожидая в проходе, лишь вопрошающе смотрел, мол, я обязан именно сейчас пойти за ним. Что ж, иногда системе противоречить нельзя, иначе сюжетная линейка не продолжится, а из-за возникшей ошибки вся игра может посыпаться. Следую за ним, направившимся к выходу, замечая странность, что вокруг вдруг все стихло, обитатели дома исчезли, та же Белис куда-то пропала впервые за долгое время. Истислав вышел на улицу, и свет, ударив из открывшегося прохода, на мгновение ослепил меня, ступающего рядом.

Я застыл, опешив от представившейся картины.

Красные знамена с волчьей мордой и «РОД», окантованными молотом и секирой на фоне знака солнца, шитые золотом, развивались на ветру над площадью, заполненную притихшим людом, взирающим на меня. Строгие порядки дружины стояли сотнями в два ряда, правая передняя сотня стояла в более серьезных на вид доспехах, с наплечником в виде волчьей головы.

Левая передняя полностью была из храмовых, сейчас одетых в белые одежды, и передняя шеренга выделялась тем, что вместо оружия при себе каждый имел музыкальный инструмент от дудочек до гуслей, взгляд невольно зацепил в строю одного из знакомых мне пастухов, постоянно наигрывавшего на свирели, причем так заливно, что музыка буквально очаровывала, я частенько ходил на рыбалку именно туда, где он пас стадо, чтобы отдыхать духовно под мелодичные трели.

Перед дружиной ровными порядками стояли волки от мала до велика, самые ближние ко мне были самыми сильными и все сплошь в доспехах, интересно, когда это им успели сделать? Белис сидела во главе Стаи, и на нее успели сделать, красавица. Рядом с ней по центру стояли все, кого я назначил на самые высокие должности, далее в сторону встали с должностями поменьше, включая старейшин и Главных деревень. Хм, даже гномий отряд стоял неподалеку, облачившись в свои знаменитые доспехи и держа штандарт с символом гильдии.

Рассмотрев окружающих по краям горожан, я чуть ли не осел: десятки, нет, сотни лиц смотрели на меня с каким-то иным взглядом, будто бы вопрошая о помощи, мысленно обращаясь и жаждая получить ответ, и у каждого над головой отображалось имя с уровнем. У кого-то действительно был ник, но у большого числа именно имена, некоторые с отчествами и даже фамилиями. И лица не накрученные в редакторе внешности, а реальные, именно реальные, люди не пытались скрыться за оболочкой, точнее, даже и не думали это сделать или не знали, как. Я не мог пошевелиться, ощущая, как внутри меня что-то смещается, будто бы разбираясь по гаечкам и вновь собираясь во что-то новое, откидывая в сторону лишние детали.

- Именем Сварога! – громогласный голос раздался справа от меня, вырывая из ступора и вынуждая обратить взгляд на произносящего это Борислава, возникшего из ниоткуда и одетого в не в доспехи, а в разукрашенную рубаху, и в руках его были кузнечный молот и секира, похожие на недавно мною виденные.

- Именем Сварога!!! – разнеслось дружное эхо тысяч голосов по городу, сотни мысленных обращений существ ударили по разуму.

- Именем Перуна!!! – второй громогласный голос раздался слева от меня, вынуждая обернуться на появившегося Истислава, всего в доспехах и со щитом и мечом.

- Именем Перуна!!! – вновь многотысячное эхо поднялось над городом.

«Именем Макоши, Матери нашей!» - ударил по разуму голос мысли Матриарха Стаи Белой Смерти, в мгновение появившейся передо мной.

- Именем Макоши, Матери нашей! – эхом прокричал люд на площади, давая понять, что слышали все.

- Именем Порядка! – по центру площади возник Верховный Жрец Храма Порядка, облаченный в белые одежды.

- Именем Порядка! – дружно прокричали храмовники.

- Именем Ауле, Отца Подгорного Племени! – крикнул хирд, ударяя топорами и молотами о щиты.

- Именем Мараны, Хозяйки Смерти! – прокричали сотни теней, ранее не заметных, но возникший позади меня Нищий, улыбнувшись своими гнилыми зубами, почтенно приклонил голову.

«Именем Тьмы», - раздался в моей голове шепот Шаада.

- Мы, живущие на этой земле! – произнес окончательно вогнавший меня в прострацию Святогор, появившийся из-за стен.

- Мы, живущие на этой земле! – вторили ему горожане и окружившие город со всех сторон былинные защитники земли.

- Нарекаем тебя, Князь Святого города Порядка Новограда, Огнеслав, Великим Князем Североси!!!

- Нарекаем! Нарекаем! Нарекаем!!!

- Правь во Благо и по Правде!!!

- Правь! Правь! Правь!!!

Внимание! Отныне Ваше Первоимя ни для кого не секрет! Весь мир знает Вас, как Огнеслава, Великого Князя Североси.

Внимание! Святой город Порядка Новоград приобретает статус Великого Города!

Внимание! Новоград становится Столицей Североси!

Внимание! Аркона отказывается подчиниться Великому Князю Североси. Образовано Арконское Княжество.

Внимание! Аркаим отказывается подчиниться Великому Князю Североси. Образовано Аркаимское Княжество.

Внимание! Родень отказывается подчиниться Великому Князю Североси. Образовано Роденьское Княжество.

Внимание! Велиград находится под властью Хаоса.

Внимание! Москва отказывается подчиниться Великому Князю Североси. Образовано Московское Княжество.

Внимание! Сибирь отказывается подчиниться Великому Князю Североси. Образовано Сибирское Княжество.

Внимание! Кронштадт подчинится Великому Князю Североси, на правах автономного княжества. Примет ли Великий Князь такие условия?

Принять.

Внимание! Кронштадт обретает автономное правление под властью Североси.

- Да будет так!

Внимание! Боги Порядка согласились с народом и признали Великим Князем Североси Огнеслава по праву, отныне и навсегда, пока народ идет за ним.

Внимание! Пока в Вас верят, за Вами будут идти, но Власть накладывает и Обязательства. Помните об этом, Великий Князь.

Внимание! Все негативные фракционные отношения изменены на нейтральные, любые агрессивные действия отныне не повлияют во имя Равновесия.

Внимание! В мире игрок впервые стал правителем государства! Администрация поздравляет с этим событием и в знак великого достижения дарит всем игрокам недельное повышение опыта на 20%, шанс получения редких и выше предметов увеличен на 10%. Любые торговые операции получают налоговую скидку в 5%.

Внимание! Ваш статус пользователя изменен на Высший, перечень бонусов и преимуществ выслан на ваш почтовый ящик, с благодарностью в развитии игрового мира, Администрация Идеала!

- Великий Князь, - вставший передо мной Истислав заставил оторваться от выскакивающих сообщений: - Прими же символ силы твоей. Используй его во имя Правды.

На руках кузнеца появился двуручный меч, не изогнутый, но не менее впечатляющий по красоте, в глаза бросились письмена на старославянском, отчего-то мне понятные. По лезвию шло «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет», я всмотрелся в подарок и выскочило окно.

Название: Правдоруб

Тип: Двуручный Меч

Атака: 2000-2500 (вариантная/масштабируемая)

Урон: режущий

Скорость: 1,7

Точность: 1

Дистанция: 2,5

Прочность: неуничтожимый

Качество: легендарный

Раса: Северос

Эффект: Увеличение атаки огнем на 100% от физического. При использовании силы во время использования умений и знаний истощаются на 90% медленнее.

Дополнительные свойства:

Благо Перуна. Предмет не подвержен преждевременному старению и проклятиям, разрушающим предмет. Свойство не удаляемое.

Благо Сварога. При битве за Правду атака не встретит заслона, блокирующего урон. Свойство не удаляемое.

Благо Макоши. При защите Родных Земель каждая атака восстановит 15% утраченных жизненных сил. Свойство не удаляемое.

Благо Мараны. С сим мечом даже бессмертные найдут свою Смерть. Свойство не удаляемое.

Бонус от комплекта: 2/11 - Сияние Сварога, 4/11 - Сила Сварога, 6/11 - Дар Сварога, 8/11 - Благо Сварога, Весь комплект - Знак Сварога.

- Откуда мифрил? – только и вырвалось из меня.

- В руднике немного накопали… и твой друг принес накануне, странный такой, говорил, что ты интересный, вот и помог.

- Друг?

«Не благодари», - в голове раздался знакомый голос, и тут же проступил образ хитрой улыбки: - «Это плата за свободу».

- А как же кровь?

- Так мы с тобой братья по крови, - Борислав улыбнулся: - Брат, у нас одна кровь.

- Прими же и символ власти твоей, носи его и передай достойному по праву или же сыну твоему, - на голову мне водрузили небольшой обруч.

Название: Корона Истины

Тип: головной убор

Прочность: неуничтожимый

Качество: легендарный

Раса: Северос

Эффект: ваши помыслы всегда чисты, и никто не сможет повлиять на разум. При одевании шлема не мешает, перемещаясь поверх того.

Дополнительные свойства:

Благо Перуна. Предмет не подвержен преждевременному старению и проклятиям, разрушающим предмет. Свойство не удаляемое.

Благо Сварога. Созидание чего-то нового будет гораздо быстрее, а эффект гораздо уникальнее. Свойство не удаляемое.

Благо Макоши. Пусть Род твой продлевается. Свойство не удаляемое.

Благо Мараны. Пусть Род твой не прерывается. Свойство не удаляемое.

- Р-О-О-О-О-Д! – разнеслось дружинное восклицание.

- У-Р-Р-Р-Р-Р-А-А-А-А-А! – отозвалось в стороне, где оказались ратники.

- А-У-У-У-У-У! – приветствовала стая.

Застучали молоты гномов, подлетели шапки в верх, заиграли гусли, да свирели, переливаясь с домрами и гудками при аккомпанементе ложек и других инструментов, начались народные гуляния, а я так и продолжал стоять, опираясь на подарок, пускающий зайчики на солнце. И даже не обратил внимания, как меня обступили дружинники, вставая в почетный караул, усиленный бронированными волками, а богатыри истаяли, наверное, ушли на заставу охранять границы Североси, в раз сократившейся в размерах из-за одного лишь события. И видимо, история вновь повторяется, и придется объединять все земли воедино, не словом, так огнем и мечом, благо, все три способа у меня имеются. Что ж, теперь я точно встрял, осталось только сделать самую малость, сотворить невозможное.

Внимание! Вы ощущаете сущность, чей жизненный путь подходит к концу.

Внимание! Ваши показатели от базовых увеличены на 20%, пока не завершится предсмертная агония.

Нет более людской массы, гуляющей на всенародном празднике, нет более звуков радости, рождаемых музыкантами. Нет ничего, лишь ощущение и окрашиваемые ауры, смешавшиеся калейдоскопом цветов. Я срываюсь с места, устремляясь к центру площади, обретшей нейтральный серый цвет, как и все лишенное жизни, даже солнце померкло, повиснув на черном небе в виде светло-серого шара. Руки разгребают толпящиеся яркие ауры зеленых и синих тонов, взгляд рыскает по сторонам, высматривая причину беспокойства. Замечаются первые желтые и оранжевые ауры, одиночные и стоящие вместе, источая страх, когда я приближался на несколько метров. Но все вдруг принялись расступаться, прекратилось шевеление, метавшиеся вокруг меня ауры, оттесняли застывших. Я, было, повернул влево, но, застыв, прислушался к пронизывающей все тишине, после чего обернулся и бросился вперед, вынуждая мешающих разойтись в стороны.

Багряно-алая аура распласталась на серой поверхности, постоянно мерцая и все сильнее проявляя коричневый цвет. Я с интересом взглянул, приседая на колено, ощущая, как что-то внутри борется, но проигрывает. Всматриваюсь глубже, и тут же материализуются нити, уходящие сквозь сущность мироздания куда-то прочь.

- Знаю, знаю, - вдруг произношу: - Потерпи, сейчас будет больно.

Рука легла поверх, и тут же из-под нее вырвались крошечные искорки, тут же истаяв, не в силах вернуться обратно. Сознание обняло забившийся в угол комочек пока еще живого существа, наполнившегося страхом и державшегося лишь только на одном желании жить. Прочь все лишнее, нет более черных нитей, тяготящих разум, осталось лишь первородное, собственное, юное, красивое.

«- Здравствуй, Лиза, - приветливо улыбнулся врач в маске: - Как у нас сегодня дела?

- Карасо.

- Замечательно, будем лечиться?

-Да!

- Отлично!»

Совсем юная и такая уже взрослая, держись, еще немного, потерпи, боль пройдет, обещаю, все будет хорошо.

«- Что скажете, доктор? – спросила мама, за годы постаревшая из-за постоянных переживаний гораздо сильнее своих сверстниц.

- Клавдия Петровна, все по-прежнему, - в голосе доктора послышалось сожаление.

- Но, но вы же говорили, что лекарство помогает!

- Помогало, но болезнь прогрессировала, теперь и этот вариант более не имеет смысла, и нужно переходить на следующий экспериментальный препарат.

- Но, - по лицу мамы текли тяжелые слезы: - У нас больше нет денег, мы все продали!

- Сожалею, Клавдия Петровна, но государственное финансирование позволяет рассчитывать только на стандартную химиотерапию.

- Сколько?

- Точных цифр не скажу, надо пробовать препарат, дальше станет более…

- Сколько Лизоньке осталось?

- Хм…, мало кто доживает до 16 лет…»

Держись, ты вон какая молодчинка, тебе вчера исполнилось девятнадцать, ты у нас борец. Держись, дочка, ДЕРЖИСЬ!!!

Междуглавие 1.

Лучшее на портале, рекомендованные вам. Популярные прямо сейчас. Итрим Северось Перенос сознания в виртуальность существует!!! Автор: Скрыто. 1 057 470 521 просмотров, загружено 1 день назад. Воспроизвести.

Снимающий стоял так, чтобы в кадре во всех подробностях находился седовласый мужчина, находившийся на крыльце дворца человек вокруг окружающих его кольцом латников. Переполненная площадь что-то праздновала, и появившаяся слева в углу сноска с названием «Посвящение Великого Князя Североси» указывала на причину веселья, но нажать на ссылку времени не предоставили.

Собираясь удалиться, находившийся в кадре внезапно развернулся, и плотное кольцо охраны разлетелось в стороны. Из глаз мужчины вырывалось чистое белое пламя, мгновение, и герой ролика исчезает из кадра, подобно молнии бросаясь сквозь толпу в центр площади, разметая оказавшихся по сторонам. Снимающий не успел среагировать, и в кадр попадают лишь последствия броска.

Народ остолбенел, над площадью воцарилась мертвая тишина, и все смотрели на него, замершего посреди площади и будто бы разгребающего руками мешающих, вертя головой по сторонам. Люди невольно расступались, когда в их сторону тянулись объятые черным пламенем правая или алым левая руки. Обращенный взгляд заставлял людей оседать, некоторые чуть ли не теряли сознание. Мгновение, и вооруженные люди вместе с бронированными огромными волками принялись оттеснять людскую массу, безмолвно отводя тех, кто оказывался в зоне внимания странного и пугающего человека.

Но никто не бежал, все с интересом и страхом смотрели, чего-то ожидая, среди праздно одетых выделялись люди в обычных простых одеждах, больше всех вопросительно наблюдавших за творившим непонятные вещи и страшно выглядевшим. Его действия повторялись раз за разом, как будто бы тот что-то искал. Вдруг он обернулся и вновь сорвался с места, в миг появившись на окраине площади. Людская масса хлынула к новому эпицентру внимания, снимающий будто бы подлетел над толпой и приземлился почти рядом присевшим седовласым. Тот склонился над лежащей на камне девушкой в таких же простых одеждах, как другие выделявшиеся люди. Несколько непонятных пассов руками над девушкой, после чего донеслось: - Знаю, знаю. Потерпи, сейчас будет больно.

Правая рука коснулась девушки, и та истошно заорала, но пламя, обняв, не навредило ожогом, лишь частица пламени сорвалось и понеслось к небесам, будто бы сжигала невидимую веревку. Вторая рука мужчины взялась за тонкую девичью шею и потянула вверх, поднимая с камня и поправляя висящую голову. Два пламени перемешались, людская масса отпрянула, ощущая одновременно, камень вокруг покрылся инеем, а девушка продолжала кричать. Придерживая левой рукой, мужчина будто бы что-то наматывал на пальцы правой, безостановочно водя той над небольшой грудью, пальцы будто бы жили своей жизнью, выпрямляясь и скрючиваясь. Пламя пульсировало, пытаясь во что-то уцепиться, человек взглянул в закрытые глаза девушки, и те внезапно открылись, также вспыхнув белым пламенем.

Сдвоенный крик заставил христиан трижды перекреститься, мусульман прочесть строки из Корана, а неверующие начали веровать, но не знали, что делать и куда бежать. И лишь праздно одетая масса людей, молчаливо наблюдала за происходящем, передавая детей вперед, чтобы те видели все до последнего.

Вдруг крик прекратился, пламя исчезло, а мужчина, беря хрупкую девушку на руки, поднялся и медленно, слегка качаясь, пошел ко дворцу, вновь окружаемый плотным кольцом охранения, а людская масса тихонечко твердила: - Чудо, это чудо. О, Боги, он ее перенес? Да? Это чудо!!! Вы видели???

Ролик обрывается.

- Что скажете? – Бурый вопросительно посмотрел на присутствующих.

- Явный прогресс, Огнеслав не отрубился и даже смог идти, - заключил Воислав.

- Это замечательно, - отметил Бурый: - Но я не про это.

- Хм, теперь об этом феномене знают все, - озвучил Рыжий то, что было наиболее очевидным.

- В дыдучку! – мощный кулак Бурого ударил по столу: - И что теперь будем делать?

- Как и всегда, - проговорил Седой: - Жить в мире и готовиться к войне. Для нас самое главное, что феномен не оказался единичным случаем, ну или малократным. Тенденция развития переноса на лицо, так что, требуется укреплять сотрудничество и активно перетаскивать всех пограничных, пока те еще с нами.

- Согласен, - кивнул Рыжий.

- А как обработка представленных данных?

- Никак, - Воислав встал: - Аналитики единогласно заявляют, что в представленных данных нет того ключа, что дает требуемый результат.

- Короче.

- Короче, кодовый мусор, набор множества ошибок с нарушением кодировки.

- Хм, значит, что только один ключ в сказку?

- Выходит, что так.

Глава 2.

Встающее из-за горизонта розоватое солнце, нехотя, разгоняет тяжелый туман, стелящийся над тихой рекой. Клубящаяся дымка еще не успела ощутить силу утренних лучей и выпасть на прибрежные луга тяжелой росой. Птицы еще не проснулись, и спокойствие тихого утра обуревало, успокаивая внутреннюю тревогу, благостно исцеляя израненную душу.

Сколько уже прошло времени, а он все также не может по ночам спать, опасаясь вновь увидеть сны, заставляющие орать изо всех сил, посылая неведомых окружающим бойцов в бой, требуя рожок или ленту и, изгибаясь в броске несуществующей гранаты. А после просыпаться в холодном поту со стонущими от перенапряжения мышцами. А рыбалка успокаивала, наблюдение за поплавком даровало ту частицу самоисцеления, какую не могли дать квалифицированные мозгоправы, так заботливо пытавшиеся ему помочь.

Скоро солнце взойдет, и останется пара часов утренней поклевки, после чего он встанет и пойдет обратно в город, занеся по пути весь улов в детсад, где приятная женщина с благодарностью непременно примет, обещая, что ни одна рыбешка не пропадет. Хм, он до сих пор не спросил, как ее зовут, а она не спросила его, просто называя сынком. Сынок…

Интересно, как там мама? Хотя, он знает, что все хорошо, сейчас она решает вопрос с квартирой, после чего переедет в пансион, где оплатит модуль для длительного погружения и уже никогда не выйдет из игры. Это он знает точно, пусть даже у мамы не получится остаться навсегда, но она будет с ним до последней минуты, более не желая расстаться с собственным сыном. Жалко, что ей придется видеть его муки во время недолгих попыток поспать.

Лягушки проснулись, радостно заквакав в камышах, почувствовав тепло первых лучей. Туман уже оседает, и он теперь ощущает тяжелые капли росы и даже, не шевелясь, наблюдает за тем, как на собственной обуви собираются прозрачные шарики. Поплавок резко ушел под воду, и резкое, но осторожное подсекание вынуждает тяжелую рыбешку вылететь из стихии, устремляясь к берегу. Красивое поблескивание чешуи на солнце, и красноперка приземляется в притоптанную траву меж сапог, ступня легонько прижимает несчастную, рука обхватывает дергающее тельце, отсоединяется крючок, и рыбешка присоединяется к товаркам по несчастью в садке, погруженном в воду.

- Утро доброе, - раздавшийся голос за спиной не стал неожиданностью, Туман слышит все и всех на сотню шагов, прокаченный класс и приобретенные умения сделали его способным не только на это.

- Привет, командир, - Алексей произнес без особого рвения соблюдения Устава.

- Неплохой улов, - Воислав присел рядом.

- Да-а-а, тут всегда хорошо клюет. Чего хотел?

- Да прост, решил проведать.

- А-а-а, я думал, может сам решил половить.

- С удовольствием бы, да вот некогда… Командование рассмотрело твой рапорт с прошением об увольнении.

- И?

- Уволить не можем, сам понимаешь, а вот бессрочный отпуск дадим, устраивайся, разбирайся со всеми проблемами. Я за тебя рад, честно, все рады, так что отдыхай. Пока нет войны, тревожить не будем, ну а если вдруг…

- Если будет война, тогда все пойдут.

- Все… Где решил устроиться?

- Здесь.

- Домишко уже присмотрел?

- Командир, я хоть и молодой….

- Ладно-ладно, на новоселье пригласи, да и на свадьбу, и вообще, рады будем, если разрешишь в гости заходить, - рука Воислава легла на плечо Тумана: - Леха, мы с тобой, знаешь, если что…

- Спасибо, Командир.

- Счастья тебе, а мне пора, дел еще полно…

***

Обновленный дворец впечатлял выросшими размерами, единственное, что напрягало, так это изменение планировки, но, думаю, скоро ко всему привыкну. Да и положение обязывало, сговорившись со системой, вынуждая согласиться на выскочившее предложение улучшить Княжий Дом до Дворец Великого Князя, на что ненавязчиво требовался лимон золоченных идеалов. Теперь вот я сидел на обновленном троне и, время от времени окидывая взглядом тронный зал, все больше убеждался в правильности решения.

Единственное, что вызывало двойственные чувства, это наличие на взгорке или сцене, не знаю, как правильно назвать, где стоял мой трон, еще двух тронов. Один чуть уже стоял слева от меня, справа был совсем маленький, я исподволь несколько раз косился на них, и на душе возникала непонятная тяжесть. Видимо, игровая механика подразумевала у любого номинального правителя наличие супруги и наследника, я же оказался исключением, но система не подстроилась.

Помимо вышеуказанного по левую и правую стороны от меня были строгие кресла для десятерых, видимо, то ли бояр, то ли тех, кому я дал определенные статусы, но вдаваться в такие подробности времени не было, да и желания. Важнее сейчас было разобраться с интерфейсами управления, значительно расширившимися и приобретшими множество новых функций. А еще достала почта, поэтому, первым делом я нанял писаря, выбрал из множества кандидатур на свой взгляд самую интересную и подходящую, призвав на службу очкастого гоблина. Другие варианты самому не приглянулись, в том числе и игроки, от чего-то решившие наняться на эту работу. Мне шпионы не нужны, да и вообще, непись если предаст, то удалю и забуду, а если человек, то детская травма на всю оставшуюся жизнь. А для проверки каждого у меня пока нет НКВДшников, хотя, Белис немного заменяет, ощущая настроения окружающих, проверено, да и я сам ощущаю все больше и больше.

- Государь, - писклявый голос сидящего в углу гоблина раздался в полной тишине зала, разносясь эхом: - Я обработал текущие письма. В них более двух тысяч прошений, полутысячи просьб одолжить денег или просто подарить, помочь прокачаться, принять в клан…

- Есть что важное?

- Хм. Несколько дипломатических союзов, а также угроз.

- Очень важное?

- Нет.

- Хорошо, спасибо, Гили, если что-то будет важное, сообщи, все остальное тебе согласно инструкций.

- Разрешите исполнять?

- Да. Кстати, ты уже обжился? – решил поинтересоваться, налаживая более крепкие отношения, ведь для меня все обитающие в моем доме не просто прислуга.

- Да, Наместник Домовой предоставил доступ в мою комнату, спасибо превеликое, светлое помещение с мебелью у нас выделяется лишь для высоких рангов, - гоблин поклонился, чуть ли не ударяясь лбом о низкий стол.

- Наместник Домовой? Это Сидырыч что ли? – я улыбнулся: - Рад, что тебе понравилось, и это, прошу, без преклонения и прочего, ты свободный гоблин, а не мой раб.

- Государь нанял Гили на сто лет, Государь вправе делать с Гили все, что пожелает. Гили будет рад воле Государя…

- Так, Гили, ничего я не собираюсь с тобой делать.

- Воля Государя для Гили превыше всего.

- Тьфу ты! Ладно, занимайся почтой, - произношу, делая заметку, чтобы Сидырыч поговорил с забитым гоблином, пусть из него нормальное существо сделает, а не это.

- Слушаюсь, Государь.

Системные окна управления мигнули иконками политических отношений, и я, нахмурившись, принялся изучать, постепенно осознавая, что теперь в этом мире я, можно сказать, один. Большинство кланов в лучшем случае находилось в нейтралитете, при этом их земли отображались чужими, хотя и находились на месте бывшей Североси, пока система не посчитала, что мне хватит размеров в пару княжеств, даже соседние ничейные земли не приписало по праву наследования, намекая, если хочу их заиметь, стоит либо заплатить, либо одно из двух.

Были и другие окна, и я все сильнее и сильнее осознавал, для чего имелись пустые кресла. Требовалось срочно засыпать кадровую пропасть, а для этого требовалось посовещаться с моими людьми. А еще требовалось усилить армию, ибо любая политика так или иначе строиться на уважении, а уважают лишь сильных.

- Великий Князь, - в дверях, охраняемых братией, как представил мне Истислав отборную сотню с наплечниками «Волчья голова», появилась Марфа: - Изволь отзавтракать.

- А? Да, спасибо, - встаю с трона, оказавшегося довольно удобным, несмотря на то, что не был оббит ничем мягким: - Гили, ты завтракал?

- Государь, Гили ест, когда прикажет господин.

- Ну тогда пошли, познакомлю тебя со всеми, - гоблин покорно встал и последовал за мной, явно побаиваясь сопровождавшую волчицу, все это время охранявшую мою персону, улегшись прямиком у трона.

Дворец не изменился полностью, все же приняв в себя прежний дом, добавив помещений и расширив предыдущие, и так вышло, что прежний зал для собраний стал обеденным залом, где осталась прежняя мебель, и сейчас нас вновь ожидали все домочадцы. Единственное, что пока напрягало, так это стоявшие на карауле возле каждой арки или двери дружинники. Но раз статус намекает на необходимость охранения, значит, будем соответствовать.

- Белис, - обращаюсь к волчице: - Прошу Стаю почтить присутствием сильных ее представителей в карауле по охране дворца.

«Это честь для Стаи, вожак Рода».

- Приятно слышать, - улыбаюсь, про себя думая, что это позволит моей волчице отлучаться при необходимости, а не беспрестанно следовать за мной: - Утро доброе!

- Доброе, Государь! – откликнулись домочадцы, тут же подскочив и почтенно кланяясь.

- Ух ты, какой калосый! – раздался радостный вскрик малютки, тут же подскочившей к зажатому Гили и потянувшей за собой: - Падем, будем кусать. Падем, падем, патом паиграем, если тятя Окнеслаф разлесыт.

- Разрешаю, - улыбаюсь, любуясь картиной, как детвора завлекает моего писаря, ошеломленно и боязливо озирающегося по сторонам: - Гили, после завтрака разрешаю отдохнуть и поиграть с детьми.

- Слушаюсь, Государь, - пропищал Гили, и мне показалось, что в голосе гоблина промелькнула слабая искорка радости.

Столы, как всегда ломились от кушаний, детвора уминала сладкие булки, Сидырыч наворачивал из здоровой миски наваристых щей, женщины пытались уследить за всем и сразу. Белис по обыкновению вгрызалась в заранее подготовленную мясную вырезку. А я лишь смотрел, и в душе радовался слабенькому огоньку теплоты, осознавая, что мне хочется видеть за этим столом гораздо больше людей. В голове пробуждались воспоминания, когда вся деревня сидела за большим столом, радостно разговаривая на десятки тем одновременно, а сейчас кажется, будто бы пустота воцарилась, заняв пустеющие лавки.

- Привет, - голос Леры вырвал из принявшейся затягивать бездны мыслей, та влетела в зал и уселась рядом, схватив краюху хлеба и с недовольным видом принявшись жевать.

- Чего такая хмурая?

- Просто, - Лера насупилась еще больше, вызывая недоуменные взгляды домочадцев.

- А если все-таки рассказать?

- Да это из-за Васи. Поругались.

- Из-за чего? – понимаю, что сейчас придется вести долгие расспросы, чтобы выпытать всю информацию, а если не буду выпытывать, то и на меня обидится, и попаду под общий каток.

- Он не хочет, чтобы я здесь осталась!

- У меня во дворце?

- В игре!

- В смысле?

- Я хочу навсегда остаться в игре, как и ты.

- Зачем?

- Я хочу быть с тобой всегда, а там меня ничего не держит.

- Зачем тебе это? Ты здорова, ты молода, у тебя может быть еще много чего впереди! А ты хочешь оборвать все и уйти в цифру?

- Вот и ты не понимаешь меня!!! – Лера вскочила: - Вы все, мужики, такие!!!

- Милая, - рука Василисы легла на плечо Леры: - Пожалуйста, не повышай голос на Государя, он дело тебе толкует. Не стоит запираться, ты еще молода.

- Государя? – Лера недоуменно посмотрела на меня.

- Ты, кажется, что-то пропустила.

- Вася меня не пускал в игру, что произошло?

- Я теперь Великий Князь Североси, ее части, что находится под контролем.

- Великий? Тогда! Тогда прикажи Воиславу, чтобы он меня отпустил!

- Я ничего не буду говорить твоему брату, он прав, тебе надо пожить, а сюда всегда успеешь.

- Здравствуйте, - робкий голосок ледоколом ворвался в царство льда, раскалывая надвое и привлекая к себе всеобщее внимание.

В проходе стояла робко держащаяся девушка, одетая в тонкий сарафанчик. Еще взгляд пытался объять необъятное, стремясь одновременно смотреть на всех одновременно.

- Здравствуй, - хором ответили ей домочадцы.

- Кушать хочешь? – спросила Василиса, подходя и беря девчушку за тонкую руку.

- Очень, - та закивала, осторожно, будто бы не умеючи, ступая следом.

- Это кто? – с явной ревностью спросила Лера, глядя на меня.

- Дочка, - спокойным тоном произношу, понимая, что детей в моем доме гораздо больше, и кое-кто очень даже взбалмошный.

- Ой! – восхищенно воскликнула девчушка, тут же прильнув к приблизившейся Белис: - Какая ты красивая!!!

- Какая еще дочка? – ревностный голос усилился.

- Лера, давай так, ты сейчас выйдешь из игры, остынешь, поговоришь с братом, решите семейные проблемы, а после мы с тобой начнем снова, не вспоминая об этом моменте.

- Нет! Я хочу знать, откуда она взялась! Я хочу знать, что она тут делает!!!

- Ты правда этого хочешь?! – вскипая внутренним пламенем, я встаю, глядя прямо в глаза Леры.

- Да!

- Ты действительно хочешь узнать все?! – ярость пламени вырывается из меня, кровь вскипает, и краски мира исчезают, сменяясь пылающими аурами и серостью мироздания: - Ты уверена, что тебе надо знать, что она тут делает и откуда пришла? Что она пережила? Ты уверена, что выдержишь это?!!!

- Да!!! – выкрикнула Лера, показывая, что не боится меня, чьи глаза пылают белым пламенем, изуродованная рука объята красным, а здоровая черным пламенем. И не замечая, как домочадцы попятились, а девчушка недоуменно глядит на нас: - Я хочу знать, кто она такая!!!

- Тогда знай же!!!

Мгновение, и правая ладонь сжимает лобовую кость, пламя въедается в женскую кожу, Лера вскрикивает от жуткой боли, но тут же начинает словно реветь еще сильнее, когда в нее неистовым штормом ворвались все воспоминания Лизы, что прошли сквозь меня. Мириады мгновений борющегося с самим собой человека, его чувства, его боль, его жизнь. Пламя уже не жжот, это уже не важно, слезы льются, потому что иного не должно быть с тем, кто никогда не жил так, как живут те, кого мир не замечает.

- Теперь ты все узнала?! – реву, пытаясь удержать бушующий внутри меня огонь, чтобы не случилось ничего: - Довольна?!

- Папа, не надо, - хрупкие ручки обняли изуродованную руку, закованную в доспехи, принявшиеся прирастать и становиться кожей. Лиза прижалась своим тельцем, не обращая внимания на безудержное пламя: - Все хорошо, не надо, она уже все поняла. Я знаю, я чувствую, больше не надо.

- Прости, - рука отпускает лицо Леры, и та бессильно падает, на пол, срабатывают ауры исцеления, работающие пассивно у ее класса, и рана ожога постепенно начинает затягиваться: - Лера, разберись со своими проблемами, а после возвращайся в игру. И пойми, быть рядом не обязательно, чтобы быть вместе, ты еще молода и здорова, радуйся этому. Этот мир должен стать убежищем для таких, как мы, и тогда оба мира станут лучше. Ибо одним станет легче жить, а другие начнут жить по-настоящему. Прости меня, ты все же еще слишком молода, чтобы это понять, прости.

Аватар Леры обесцветился, сигнализируя, что та вышла из игры, а я посмотрел на прижавшуюся Лизу, пристально слушавшую меня. Домочадцы принялись усаживаться на свои места и возвращаться к завтраку, как ни в чем не бывало.

- Она тебя любит, - проговорила Лиза.

- Я знаю, - вздыхаю: - Как поспала?

- Очень хорошо, - девчушка улыбнулась как-то по-детски. А я только сейчас заметил, что ее облик не соответствует ее реальному возрасту. Видимо, девочка очень хочет вернуть себе детство и наверстать упущенное.

- Это замечательно, ну что? Кушать будешь?

- Да, а потом напишу маме, чтобы знала, что все хорошо.

- Это правильно, а она знает, что ты в игру пошла?

- Да. Она мне помогла войти, - Лиза потупила взгляд: - Помогла настроить игру, а после, одев нейрошлем, со слезами на глазах, включила запуск. Хотела, чтобы я напоследок хотя бы побегала, как будто бы здоровая. Наверное, она думает, что я умерла.

- Хм, тогда зачем тебе писать, возьми и позвони.

- А можно?

- Конечно можно, откроешь услуги, там голосовая связь, введешь номер телефона и разговаривай.

- Папа Огнеслав, спасибо!!! – глаза девочки тут же забегали, пелена затянула ее зрачки, а через пару мгновений: - Мама, это я - Лиза! Мама, я живая!!! Меня папа Огнеслав нашел! Да? Видела? Да! Правда!!! Мама, ты когда зайдешь в игру?!!!

Я оставил Лизу под женским присмотром, удалившись в тронный зал. Честно, для меня необходимость отбытия по государственным делам стала в этот момент спасением. Ну не мог я сидеть и безучастно слушать, как девочка беседует по голосовой связи с мамой, не нажав кнопку приватности. Эмоции буквально топили, а встававшие в разуме образы усиливали желание пролить слезы и завыть подобно волку.

Если мне так же в будущем придется страдать после каждого переноса, то я боюсь предположить, сколько смогу продержаться, пока не сорвет крышу напрочь. Но после Лизы эмоции Тумана и Светика мне не кажутся столь угнетающими, нет, они сильны и терзают, я буду по ночам вскакивать, раз за разом переживая их судьбы, но Лиза…

Нет ничего страшнее быть ребенком без детства, не знать тех ярких радостных дней, не видеть беззаботной жизни, не играть с друзьями. А когда каждый день, каждый час, каждая минута, каждое мгновение превращается в борьбу, когда собственное тело становится тебе врагом, нет… Я не буду жаловаться на то, что мне выпало, я не буду пытаться жить иначе, это мой путь, и я должен как можно больше Лиз вытащить, пока могу, ведь время для них – первейший враг.

- Доброго дня, Государь! – собравшиеся поклонились, точнее, Наместник со Старшими и еще людьми.

- Доброго, рад, что пришли, - сзади меня промелькнула тень, и я невольно обернулся, видя, как Гили садится за свой стол в углу, раскладывая в руках оправу очков и протирая толстые линзы.

На мой вопросительный взгляд гоблин не отреагировал, беря в руку перо и принимаясь быстро писать. Следом зашли два бронированных волка, расположившихся по бокам подиума перед троном, Белис заняла свое место перед моим троном.

- Присаживайтесь, - произношу, усевшись на положенном месте.

Люди уселись по лавкам, стоявшим вдоль стен, лишь Воевода остался на ногах.

- Великий Князь, дозволь слово молвить, - Истислав впервые обратился с официозом в голосе.

- Говори, Воевода, право у тебя не спрашивать дозволения впредь и навсегда.

- Благодарю, Государь, за оказанное доверие, - Воевода склонил голову в почтении: - Позволь представить тебе Посадских, избранных людом.

- Когда уже успели?

- Так по утру и избрали, ибо нет власти в стране без Князя и Совета Княжьего.

- Представляй, чего уж ждешь? – я встал с трона, выйдя вперед.

- Дозволения…, представляю тебе Борислава, великого кузнеца, главного жреца Сварога, избранного людом мастеровым.

- Рад тебе, - пожимаю крепкую руку кровного брата: - Прошу занять свое место по правую сторону от меня.

- Представляю тебе Воислава, Князя вольного града Кронштадта, избранного людом ратницким.

- Неожиданно, - пожимаю руку улыбающемуся Воиславу: - Теперь я над тобой, получается.

- Это смотря в какой ситуации, - Воислав злорадно улыбнулся: - Мне уже сообщили, что ты Леру выкинул из игры как-то, она теперь у себя плачет во всю.

- Извини, не хотел ей причинять страданий, но вынудила.

- Понимаю, ты ее не бил? – взгляд Воислава напрягся.

- Нет. Я ей показал, откуда у меня в доме Лиза и отчего нарек ее своей дочерью.

- Хм, боюсь даже спросить, как показал. Но верю, когда познакомишь.

- С кем?

- С нареченной дочерью?

- Девчушка пока обживается, за ней присматривают, да и с матерью ее пообщаться для начала нужно.

- Понял, поспособствовать?

- Думаю, материнский маятник уже запущен, и ему не требуется ничья помощь.

- Понятно, еще вопрос можно? Семейный.

- Задавай.

- Ты с Лерой серьезно все?

- Вась, я уже далеко не молод, чтобы распыляться душой.

- Ну мало ли, новое тело, кровь в голову и все такое.

- Дурак, ты, хоть и большой, да страшный.

- Ага, большой и страшный дурак, но ты, - Воислав покосился на мою левую руку: - В разы страшнее.

- Внутри каждого из нас сидит демон, мой вот чуть поболее твоего. Присаживайся, дел еще много, а твой совет мне пригодится.

- Отчего?

- Да гостей жду.

Истислав представил остальных Посадских от жрецов, мастеров и ремесленников и из деревень окрестных. Всего вместе с воеводой вышло десятеро, но это оказалось не окончанием представления.

- Представляю Крегера, избранного вольным народом гномов, великого мастера гильдии «Осадный Молот», - бородач с суровым взглядом смотрел на меня.

- Приветствую сына подгорного племени и рад, что мудрость гномов будет представлена в моем Совете.

- Да прибудет с тобой добрый камень и крепкая кирка, Великий Князь, - Крегер ударил латным кулаком в кирасу.

- Займи свое место по праву по правую сторону от меня, … хм, кресел 10? Да.

- Великий Князь, гному не пристало сидеть на древе, не способном удержать гору, - ухмыльнулся Крегер, подходя к стене, где пустовало место для кресла: - Лишь мощь камня дарует нам силы для тела и разума, - гранитная глыба вытесанного кресла появилась перед ним, и гном занял свое место, крехтя от наслаждения: - Добрый камень.

- Хы, - Борислав улыбнулся, глядя на гнома: - Почтенный, а у тебя не найдется еще одного, я бы с удовольствием избавил себя от треска досок.

- Нет, - отрезал гном: - Но сделаю, по заказу, друг кузнец.

- Благодарствую, в долгу не останусь.

- Знаю.

В зал зашел человек в красном кафтане с длинным посохом и поклонился, выскочившее информационное окно сообщило, что передо мной распорядитель, названный Присмотрщик, в сноске выделялись полномочья.

- Государь, - Присмотрщик поклонился: - Дозволь распорядиться о начале приема людей просящих.

- Кто у нас там?

- Люд купчий с посланиями, люд простой с прошениями.

- Сколько купчих?

- Двое: заморский и местный.

- Давай сразу обоих.

- Обоих?

- Да, сразу обоих.

- Купчие просители, - Присмотрщик стукнул концом посоха по полу, и раздался звон колокольчиков.

Прошла минута, когда, держась на расстоянии друг от друга, вошли двое: драконид в своеобразных одеждах и купец в обычном кафтане, имена обоих скрыты, что обозначало лишь одно – не простые барыги.

- Доброго дня, - раздался слегка искаженный голос драконида: - Господин Огнеслав, я имею честь представлять организацию, желающую с вами сотрудничать.

- День добрый, - произнес купец, игнорируя речь своего коллеги: - Господин Огнеслав, я имею честь представлять Российскую Федерацию…

- Уважаемый, прошу вас присесть на лавку, дабы я с моими людьми смог бы услышать, с чем пришел к нам ваш коллега. Он прибыл к нам издалека, долгое время был в дороге, так что, давайте, он начнет, а мы вместе послушаем.

- Благодарю, - драконид кивнул: - Господин Огнеслав, я уполномочен предложить вам длительный контракт с возможностью переезда в более благоприятные условия и удовлетворением всех ваших запросов. Сумму контракта вы можете огласить любую, мы высоко ценим уникальных людей.

- Хм, хотите, как всегда купить то, что желаете за деньги? Думаете, что предложите мне миллиарды, посулите райские кущи, и я брошу все, с превеликой радостью побежав за косточкой? Думаете, стоит вам только пальчиком поманить, и тут же я предам не только свою землю, но и своих людей? Не знаю, как вас зовут, не знаю, кого вы представляете, но очень сильно уверен, что гляжу в правильную сторону. Передайте своим хозяевам, да-да, именно хозяевам, что они зря потратили время и средства. Я мзду не беру, мне за державу обидно, я не продаюсь и не покупаюсь. Дружить пожалуйста, но в рабы великой демократии, водрузившей свой окровавленный флаг на мириадах черепов? Нет, даже дружить не хочется, просто сядьте на место рядом со вторым гостем и молчаливо послушайте, нашу беседу, дабы было что рассказать.

Злорадно ухмыльнувшись в лицо неудавшемуся вербовщику, купец встал, выйдя на центр зала.

- Господин Огнеслав, …, Сергей Владимирович, вы бы знали, как я несказанно рад, что в России еще есть такие патриоты, как вы. Я обязательно доложу о том, что видел и с гордостью отмечу вашу высокую патриотичность. Меня послало государство, дабы уведомить вас в том, что правительство и сам президент всячески поддерживают ваши начинания и рады, что ваш патриотизм строит слепок нашего государства в мире Итрима. Я уполномочен предложить вам всяческую посильную помощь с привлечением всех ресурсов государственной власти и религиозного укрепления…

- Так, - резко прерываю оратора: - Все понятно, очередная попытка власти залезть на яблоню и загрести все яблоки. Уважаемый, скажите, где было государство, когда я и многие мои знакомые лишались работы? Где была власть, когда в стране закрывались программы финансирования нуждающихся в лечении граждан? Где был президент, когда из армии выгоняли тех, кто защищал государство ценой своей жизни? Я уже говорил вашему коллеге по цеху еще тогда, когда был жив. Я уверен, что вы в курсе о моем состоянии, кстати, кто я у вас там по официальным бумажкам? Труп? Так и какого буя вы тут мне про патриотичность и любовь ко всему высокому твердите? Почему у меня за дверью дворца тысячи людей собираются, переставших верить, что государство им поможет? Знаете, еще раз повторю, что мне за державу обидно. Такую страну добиваете, запрятав своих детишек за кордон, где те получают образование, медицинское обслуживание высшей пробы и обживают честно нажитое жилье на нечестно нажитые деньги своих родителей.

- Но…

- Никаких но. В общем так. Вы, – тыкаю пальцем в драконида: - Передайте своим покровителям, хозяевам и ниткодергателям, что я послал их туда, куда Мамай коров не водил, надеюсь, трудностей с переводом не будет. А вы, - тыкаю пальцем в купца: - Передайте правительству и лично президенту, чтобы они собирали свои манатки, досрочно заканчивали вахту и валили туда же, пока дети их не забыли, куда дели все пароли от счетов в оффшорах, унюхавшись халявным кокаином, поставляемым по льготной визе вот этими, - тыкаю в драконида: - Друзьями по великой демократии и процветанию мира. И еще, мы – люди добрые, добра желаем всем, даже вам, так что не утоните в добре, какое мы вам желаем.

- Но вы же понимаете, что…

- Нам чужого не надо, но и своего не отдадим. Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет. На том стоит и стоять будет земля северосская!

Междуглавие 2.

Внимание! Вступил в силу Указ Великого Князя Североси №1. «Все купеческие и торговые чины, не рожденные на земле Северось, не в праве ступать на нее без получения разрешения на то. Торговое разрешение облагается налогом в 1000 золотых идеалов на каждый уровень торговца. Неигровые персонажи налогом не облагаются».

Внимание! Вступил в силу Указ Великого Князя Североси №2. «Все купеческие и торговые чины, рожденные на земле Северось и вне ее, не в праве ступать на земли столицы без получения разрешения на то. Торговое разрешение облагается налогом в 100000 золотых идеалов на каждый уровень торговца. Неигровые персонажи налогом не облагаются».

Внимание! Вступил в силу Указ Великого Князя Североси №3. «Все пришлые и ушлые, вступившие в пределы города или деревни, обязаны разоружиться, повесить щит али посох за спину. Поединки запрещены, коли не праздник с гуляньями и вне арены. Преступнику яма на сутки за учинение и штраф в 10 золотых идеалов за каждый уровень, убийце яма на месяц и штраф в 1000 золотых идеалов за каждый уровень».

- Твою мать! Самодовольный ублюдок! Какого хрена?! – драконид орал, выругиваясь на чистом американском, но переводчик исправно переводил все слова по умолчанию на язык кластера места пребывания.

- Чего разорался-то? – ухмыльнулся его коллега, откровенно любуясь представившейся картиной.

- У вас что все тут такие кретины? – драконид уже обратился к временному собрату по несчастью.

- У вас будто бы лучше. Тебя что не устроило? Культурно послали, дорог указали, и система, определив слова, как команду к действию, реализовала, отправив по кротчайшему пути.

- И где это тогда мы оказались, если тут даже телепортироваться нельзя?

- А ты что? Не знаешь такого места?

- Нет.

- Мда, а еще два института за плечами.

Драконид вопросительно взглянул на купца, тот лишь ехидно улыбнулся, мол, что знаем, то знаем.

- Так где мы?

- Да и так понятно, в заднице! – указательный палец показал вниз на глинистую почву под ногами, торчащую небольшим голым островком посреди тихого черного болота.

- И что теперь? Твою мать! Долбанный русский Иван, да чтоб тебя!!!

- Ты ори громче, и вскоре точно узнаешь, что дальше.

- Не указывай мне! Я – гражданин Соединенных Штатов Америки! Мне никто не указ.

- Хи-хи! – раздалось эхо девичьего смеха: - Хи-хи!

- Ну все, писец подкрался незаметно, - улыбнулся купец: - Готовься, скоро ты увидишь родные просторы. Кстати, где у тебя привязка?

Глава 3.

- И сказал Волхв Святозар, из славного Рода Святорусов, Перуну Вечнопрекрасному: Ты, скажи-поведай, Перун-Батюшка, что же будет со Святой землей Расы Великой и Верой Предков наших? … - прямо у Дворца на самой нижней ступени сидел старик в грязных лохмотьях, а перед ним лежала шапка, к которой постоянно стремилась голова, но упирающиеся в камень руки то и дело отпружинивали наклоняющееся тело: - Говорил Бог Многомудрый, таковы слова: Знайте, люди, что тяжкие времена... принесет поток Реки Времени на Святую землю Расы Великой... И останутся на земле сей, лишь Жрецы-Хранители Древнего Знания и Мудрости Потаенной...

- Эй, юродивый, не стоит просить милостыни подле Дома Княжеского, - один из дружинников собрался, было прогнать нищего.

- Стой, не нужно, не трогай его, - останавливаю солдата: - Пускай просит, где считает нужным вне домов, если на то у него есть право. Но, думаю, самозванцев сами же не потерпят, - Вчитываясь в сообщение, осознаю, что нужно стоит разобраться с системой издания указов.

Внимание! Вступил в силу Указ Великого Князя Североси №4. «Все юродивые вольны просить милостыню повсюду, где посчитают возможным под открытым небом. Если просящий будет уличен в обмане, наказание тому определяет народ или же другие юродивые».

После беседы с Посадными после того, как купцы внезапно исчезли в неизвестном направлении, и появились первые указы, я решил выйти на свежий воздух. Ибо, почувствовав на себе, что власть – это не только привилегия, но и наложенные обязательства, я решил ограничиться с пребыванием в замкнутом пространстве и попросил Крегера на прилегающей территории позади дворца создать дворик по возможности с раскидистым садом, где Совет сможет заседать, решая насущные вопросы. Тот, конечно же, согласился, озвучив цифру в три сотни тысяч, но торговаться я не стал, ибо сил и желания не было.

Вдобавок, нужно было переговорить с Воиславом, уж сильно улыбавшимся после приема. Тот обещался вскоре прибыть с делегацией и, успокаивая добавил, мол, правильно, что Леру приструнил, полезно, чтобы не расслаблялась, но перегибать палку не стоит.

Просителей оставил на Наместника, по совместительству Воеводу, как и набор персонала полностью доверил Сидырычу, он-то в этом деле поумнее будет, я бы и не догадался, что надо нанять Присмотрщика, а он нанял, подстраховав.

Меня больше интересовали ожидавшие на площади, больше походившие на нищих…

- Слушаюсь, Государь, - откозыряв, дружинник зашагал дальше, выполняя роль охранника правопорядка.

- … Жрецы Чужеземные... из храмов Золотого Тура [т.е. хранители иудаизма]... и жрецы убитого Странника [Иисус Христос], захотят уничтожить их мир и покой, ибо жрецы сии, живут плодами чужого труда..., - продолжал бубнить старик.

- Князь, так их же много, целая армия, - вдруг произнес сопровождавший братийник.

- Вот именно, армия…

- И имя нам легион, - внезапно схвативший меня за левую руку старик, заставил дернуться от неожиданности и невольно посмотреть на него, увидев полностью белые глаза: - Мы повсюду, Князь, помни это, мы поможем, знай это, мы рядом, веруй в это, - рука столь же внезапно отпустила, и старец принялся дальше твердить: - И придут жрецы Чужеземные в земли Расы Великой под видом торговцев и сказителей, и лживые легенды принесут они [Библию], и станут учить жизни неправедной людей Расы Великой, не ведающих Зло и Обман... И многие люди совратятся попав в сети Лести и Обмана, и променяют Мир Прави на девять пороков: распутство, ложь, самолюбие, бездуховность, невыполнение долга, неведение, нерешительность, лень и чревоугодие...

Я отошел в сторону, принимая сказанное, как нечто, значащее гораздо больше, нежели более громкие слова, сказанные официально и кем-то более значимым. Со мной армия Нищих или за меня, незримые Слуги Мараны, искусные убийцы, идеальные разведчики…

- А ну стоять! Не наседайте!!! – крик охраняющих вывел из ступора, и я увидел, как моя братия сдерживает наседающую массу людей, смотрящих на меня молящими глазами.

Мириады мурашей пробежали по телу, а взгляды породили жуткую тоску, заставляя опустить руки и подкосить ноги. Желобные взгляды молили лишь об одном, и приходило понимание, что всех я не вытащу в сие мгновение, мне потребуется вечности, и хотелось от этого упасть на землю и биться об нее, потому как самоубиение избавило бы от бремени, дарованном чем-то не виртуальным, но реальным настолько, что веровать в Это нельзя, ибо человек может верить в чудо или несуществующее, но не замечать присутствующего.

- Стоять! Не напирать!

- Молим! Молим!

- Спаси!

- Меня!

- Меня!

- Молю!

- Помоги!

Мир сошел с ума, сотни голосов требуют разом одного, и это давит на разум еще сильнее, заставляя пытаться отгородиться, подсознание не может сдерживать само себя, а тело не может не помочь подсознанию, пока еще способному удержать разум. Ликующее пламя вырывается наружу, обнимая телесное и окружая сферой разрушения, принуждая напирающую массу отпрянуть, не в силах одновременно выдерживать испепеляющий жар и промозглый холод. Приходит избавление, приятное и благостное, мысли приходят в порядок, голоса утихают, взгляд охотника замечает страх, ауры колышутся, но нет тех, кому грозит скорейшее обесцвечивание. Как всегда, в первых рядах те, кому больше всего нужно, но кто может ждать своей очереди годами.

- Сергей, - мужской спокойный голос пробился сквозь всепоглощающую тишину: - Я знаю, ты меня услышишь. Держись, тебе тяжело, но ты держись, помни, что ты первый, помни, что не последний.

- Ты кто? – невольно произношу, озираясь по сторонам и понимая, что хозяина голоса рядом нет.

- Сергей, держись, нас много, ты один, но ты – единственная наша надежда. Мы идем к тебе, я, бабушка Нюра и ее внучка Катя. Ты держись, я знаю, что тебе трудно, и в городе сотни таких, как мы, но ты держись…

- Ты кто???

- Сергей, держись, мы идем, пока ты есть, у нас есть шанс, ты, главное, смотри сквозь маски, ты умеешь, я видел, Сергей, помни, ты нужен людям…

- Ты кто?!!!

Пламя угасало, прекращая угнетать камень, окружающая людская масса уменьшилась, рассосавшись по площади, остались лишь десятки, не побоявшиеся стоять у самого предела, огораживаемого дружиной. Я уже смотрел иначе, не боясь взглядов, и те, что остались, не боялись меня: мужчины, женщины, девушки и парни. Они смотрели, не прося, не требуя, их лица были спокойны, они просто ждали.

- Пропустите, - приказываю, сам же ощутив силу в собственном голосе.

Дружина тут же разомкнулась, и пятеро ближайших попросту прошли сквозь, сделав шаг и тут же остановившись, а кольцо вновь замкнулось. Вошедшие ждали, наблюдая за тем, как я гляжу на них пылающим взглядом, ничего не требуя, не претендуя ни на что. Они просто знали, что их время пока еще не настало, пока… Или это я знал, может, я так решил? Странно, но мысли впервые, рождаясь, сами же себя пожирали, пресекая любые сомнения, а я вдруг ощутил, как струны мироздания напряглись, ожидая резкий удар по ним чьей-то незримой дланью.

Внимание! Экстренные технические работы, все игроки будут отключены через 10 секунд. Администрация Идеал приносит свои извинения и дарит всем находящимся в онлайне промо-код на неделю расширенной подписки.

5

4

3

2

1

Площадь разом обезлюдела, людская масса сократилась, истаивая в мгновение. Стоявшие передо мной также исчезли, лишь фантомы их аватар ненадолго зависли и исчезли. Вмиг исчезло напряжение, нависшее над миром, исчезли мириады чернеющих и белесых нитей, исходящих к земле из пустоты межмирья. Инфосфера мира выдохнула, облегченно расправляясь после сползания обуревающей ноши и тут же напряглась, ощутив на себе бесцеремонное вторжение. С небес низринулись черно-золотистые нити, расходясь паутинами по небосводу, будто бы рыбак расправлял перемотанную сеть, лишая рыбу возможности ускользнуть.

- И надо было всех выкидывать ради того, чтобы встретиться? – с ухмылкой произношу вместо приветствия, всем своим взглядом показывая, что нисколько не удивлен появлению Безликого гостя, скрываемого с головой золотистой бесформенной накидкой: - Не могли просто появиться в помещении, где я один?

Безликий, застыв, молчал, а моя охрана напряглась, готовясь атаковать непрошенного гостя, пожелавшего прийти без приглашения или тем более просить о приеме. Капюшон гостя чуть пошевелился, позволив тому поглядеть по сторонам, чтобы разглядеть собравшиеся по беззвучной тревоге сотни дружинников и волков.

- Видимо, нужно было как-то иначе, - вдруг раздался голос Безликого.

- Видимо да, - киваю, делая шаг к гостю, при этом расправляя руки ладонями вперед, дабы тот видел, что я не собирался браться за оружие, хотя, мои руки уже оружие, и, полагаю, гость об этом знает очень хорошо: - Я все думал, когда же админы снизойдут до визита.

Капюшон дернулся, и безликий взгляд устремился прямо на меня.

- Я нисколько не сомневаюсь, что этот аватар принадлежит админам, - улыбка не сходила с моего лица: - Вы же, полагаю, знаете о моих способностях гораздо больше, чем остальные.

- Не совсем, господин Огнеслав, не совсем. Но я прошу прощения, что пришел без спроса, но более удобного случая не предвидится.

- Случая? Я думал, отключение игроков на самом деле специально для этого.

- Нет. Игроки были отключены по иным, можно сказать, политическим причинам, причем, произвели это удаленно, мы лишь успели среагировать и предупредить об аварийном отключении, дабы не произошло еще какого-либо инцидента.

- Как со мной?

- Примерно, - капюшон чуть шевельнулся, изображая кивок.

- Ладно, как отключили, так включат, мне это не важно, и полагаю, для вас больше оказалось новостью, что даже при отключении, кое-кто все равно остался в игре.

- Да, признаюсь, мы следили давно и не были уверены, но повторение, причем многократное, доказало факт оцифровки. В данный момент в этой области значится четыре игровых персонажа, находящиеся в игре.

- А если вы отключите сервера?

- Это невозможно.

- Почему?

- Огнеслав или Сергей Владимирович, как к вам удобнее обращаться?

- Огнеслав.

- Так вот, Огнеслав, мы уже отключали кластеры, после отключали каскады, после полностью гасили мощности. Последним вариантом была попытка изоляции конфликтной области от остальных.

- И как?

- Вы почувствовали некий дискомфорт или же нечто похожее на обрыв?

- Нет.

- Вот вы и ответили, у нас ничего не получилось. Вы существуете независимо от системы, причем, окружающая вас область также существует независимо от нее, и эта область увеличивается.

- И поэтому вы пришли лично? – я вновь ухмыльнулся: - Чтобы мне это сказать?

- Нет. Я просто отвечаю на вопросы.

- И много у меня попыток задать вопрос?

- Задавайте, я не знаю, сколько у нас есть времени, но оно пока еще есть.

- Тогда… Вы поняли механику оцифровки?

- Нет. Лишь смогли зафиксировать некие конфликты и всплески системных ошибок непонятного характера. Но ничего не позволило смоделировать инцидент.

- Вы собираетесь мне мешать?

- Нет. Как не парадоксально, но именно после вашей смерти доходность выросла на порядки, и в интересах корпорации не препятствовать вам.

- А если вас заставят?

- Кто?

- Правительство США или ООН.

- Господин Огнеслав, - в голосе Безликого появилась нотка усмешки: - Тот, кто печатает деньги, может плевать на любые законы.

- Хм. Ладно, что вы намерены делать?

- Аналитика, прогнозирование, внедрение…

- Понятно, не хотите открывать своих тайн. Каков ваш интерес?

- Мы пока не знаем, но перспективы материализации нескольких фантастических теорий открывают немыслимые возможности.

- И я для вас Мастер Ключей?

- Хм, интересное название, это откуда?

- Матрица, помните такой фильм?

- Матрица? А-а-а, вы намекаете на то, что вас используют в роли батарейки? Мы не машины, хотя машины и делают эту игру, администрация лишь корректирует цели и направления созидания. Но да, соглашусь, для нас вы Мастер Ключей, точнее Ключа – Бессмертия.

- Это я и так знаю, только не понимаю, для чего вы ввели Кладбище Миров?

- Кладбище Миров? Вы о чем?

- Локация-ловушка, где что-то типа столицы Хаоса с их Нерожденным Богом.

- Хм, Хаос создан, как субрелигия, у которой нет столицы, и нельзя выбрать при создании приверженность Хаосу. Никакого Кладбища система не создавала. А что за Нерожденный Бог?

- Планетарное Яйцо, внутри которого нечто, значит, и телепортирование кусков миров внутрь его не ваш аттракцион? И не задумано было закинуть туда из галактического Идеала что-то, способное вызвать ядерный взрыв?

- О чем вы сейчас?

- Хм, скажите, вы хоть что-то знаете об игре? Вы можете посмотреть мои логи и всю цепочку заданий и перемещений?

- Нет, после окончания тестирования одна из критических ошибок напрочь закрыла доступ к вашему логу, точнее, он перестал существовать.

- Хм, а я его открываю.

- Можете показать?! – Безликий подался вперед.

- Знаете, в такие моменты обычно спрашивают, а что за это будет?

- Вы хотите получить плату за информацию?

- Да. Ведь у меня есть то, что, исходя из нашего разговора, у вас нет, и о чем вы даже не подозреваете.

- Чего вы хотите?

- Смотря, что вы можете, только давайте без заигрываний и утаивания, я же, можно сказать, открою вам собственную душу. Оголюсь, так сказать, и из-за этого рискую своей головой.

- Вы же должны понимать, что администрация не может предоставить вам то, что сильно разрушит баланс сил.

- Увидев мои логи, ваши начальники поймут, что его нет, и все держится на неведомой мне задвижке, иначе, мир бы рухнул в пучину хаоса.

- Шел покупать вас, а в итоге вы покупаете меня, - вновь послышалась ухмылка админа.

- Ничего личного, только бизнес, - развожу руками: - Мне нужны редкие материалы, чтобы оснастить мою армию.

- Это неприемлемо, для этого потребуются сотни тонн мифрила и других материалов, а это сравни бюджету ряда государств.

- Хорошо, тогда мне нужны координаты всех столпов силы, они же идолы, также всех капищ и текущие местоположения плененных богов. Это возможно?

- Хм. Каких именно богов?

- Чужих мне не надо, славянские, все.

- Хм, это приемлемо, в игру введены лишь пять коконов для этой территории. Три вы уже активировали и избрали им типы аватаров, осталось всего лишь два.

- Сколько столпов?

- Тридцать три.

- Капищ?

- Тут все просто, их нет.

- И даже старых храмов?

- И даже храмов, система не строила систему религиозного влияния на основе заброшенных или разрушенных религиозных объектов. Подобные места генерируются только как данжоны.

- Понятно. Тогда я готов обменяться информацией.

- Приемлемо, - из накидки показалась рука, закованная в черный металл, поглощающий свет, пальцы сжимали сверток, я протянул свиток с моими логами, спасибо системе, любая информация для обмена материализовалась в такие свитки.

Обмен завершен.

Внимание! На Вашу карту добавлены маркеры с текущими координатами Столпов Силы, всего 33.

Внимание! На Вашу карту добавлены маркеры с текущими координатами Плененных Древних.

Внимание! Доступно скрытое задание «Древняя Вера», Вы узнали, где пленены Древние Боги, выжившие в Последней Битве. Освободите их, и тогда Мироздание отблагодарит вас за Веру. Награда: неизвестно.

- Еще что-нибудь? – спрашиваю гостя, понимая, что продешевил, но расчет сделан был на то, что админы перестанут мне мешать и, напротив, начнут помогать, ведь они давно поняли, что игра перестала быть игрой, иначе давно бы стерли меня и этот район с лица игры.

- Да. Мы предлагаем вам сотрудничать, нам нужны ваши способности…

- Они всем нужны. Я не собираюсь ни на кого работать, будут проблемы – в общую очередь, по возможности решу. В клетку запирать не стоит, сами понимаете, ничего хорошего из такого не получится.

- Господин Огнеслав, вы же должны понимать.

- Я и понимаю, поэтому просил у вас ресурсы.

- При всем желании мы бы не смогли их вам дать.

- Отчего же? Рисовать разучились?

- С некоторых пор, как вы выразились, возможность рисования пропала.

- Опа-на. То есть, вы хотите сказать…

- Да.

- Хм… где-то подобное я уже слышал или читал. Получается, виртуальный мир не виртуальный?

- Не совсем так. Вы слышали о теории параллельных миров или вселенных?

- Да.

- А слышали о вселенском эфире, где скапливаются все знания, и стоит найти способ добраться до чего-то, то можно получить сокровенные знания?

- Да.

- А есть еще одна теория: материализации мысли. Согласно ей, то, о чем мы думаем, материализуется. И чем больше людей думают об этом, это и случается. К примеру, начинают массово думать о войне, случается война, начинают думать о революции, случается революция?

- Я вас понял. Люди все больше воспринимают этот мир, как реальный, и он начинает материализоваться.

- Почти, он уже материализовался, благодаря мириадам мысленных потоков, желаний и чувств. Точнее, он материализовался виртуально, существуя где-то вне нашей реальности, но он есть, как и остальные миры, но связь с нашим миром крепкая, мы не можем выяснить, как это происходит. Миры взаимообщаются, хотя, связь больше односторонняя, и это хорошо, но именно вы начали колонизацию этого мира, и мы готовы вам всячески в этом помочь.

- Дежа вю, когда-то я читал книги одного автора, и он описывал подобное, все очень похоже, глядишь, скоро искусственные интеллекты начнут уходить в срыв, обретая сущность внутри персонажей.

- А кто вам сказал, что окружающие вас ни что иное, как куклы под управлением искусственных интеллектов? И да, о подобном писали десятки, нет, сотни, даже тысячи писателей в том или ином виде, но уверяю вас, ничего общего с их фантазиями, хотя именно такие фантазии породили зачатки создания реальностей.

- То есть, хотите сказать, что это не неписи?

- Именно, с некоторых пор произошло расслоение, и слепок виртуального мира исчез, оставив слепок реального, но подчиняющегося заложенным игровым правилам, приняв те за аксиомы мироздания.

- И теперь?

- И теперь вы – Мастер Ключей. А я хотел бы вам помочь с большим, но могу лишь помочь с информацией, но всего сказать уже времени нет, ибо время истекло. И еще, я – не администратор, или причастный к корпорации как вы могли подумать…

Безликий истаял, и мириады черно-золотых нитей истончились, отпуская съежившийся мир, и в этот момент бесчисленные нити низринулись с небес, устремляясь к земле, локальные вспышки света ознаменовали возвращение игроков, особо усидчивых и ожидавших возможности вернуться в игру.

Я стоял и наблюдал, как площадь наполнялась, но приходившие казались другими, более живыми, обычными игроками, точнее новичками, кто впервые вошел в игру, избрав местом рождения столицу земель. Счастливчики, лишенные забот и еще не успевшие совершить полное погружение в бездну неизведанного мира.

- Ух ты! Волки! Нифига себе! – воскликнул один из новичков, ошарашенно глядящий на проходившую мимо него процессию: - Вот это прорисовка! Вот это качество неписей! Круто!!!

Дворец встретил родными запахами, отгораживая от внешнего мира тяжелыми дверями. Звонкие голоса, разносящиеся по дворцу, заставили улыбнуться, прогоняя навалившуюся тяжесть раздумий. Я прошел сквозь длинный коридор мимо тронного зала и вышел на внутренний двор, где гномы кропотливо возводили статуи среди появившихся клумб, возле одной из которых кропотливо возился Гили, высаживая какой-то цветок. Никто не обращал на меня внимания, а я исподволь наблюдал, как ребятня веселилась на небольшом пяточке рукотворного газона. И больше всего радовало, что вместе с местной детворой игралась и Лиза, буквально сияя светом жизни и радости детской души. Невольно по щеке потекла слеза, но я не стал сдерживаться, стараясь не упустить не мгновения детского веселья. Я наблюдал за резвящимися детишками и понимал, что все так и должно быть, и слава Истинным Богам, что девчонка умудрилась добраться и найти меня, и теперь у нее началась новая жизнь. А я, а мне надо помочь всем остальным, кому требуется помощь, но я не в силах помочь всем, и не хватит тысячи жизней, чтобы помочь абсолютно всем, и не хватит времени, чтобы успеть помочь всем, даже боги не способны помочь одновременно всем. Но выход есть, его не может не быть, ведь я – Мастер Ключей, а в мешке у меня лежит именно отмычка, стоит только найти ей применение, и я ее применю, пока не знаю, как, но обязательно найду способ, пусть даже для этого понадобится перевернуть все с ног на голову.

- Папа Огнеслав! Папа Огнеслав! – встрепенулась Лиза, заметив меня, укрывавшегося в тени раскидистого тополя: - Мама! Мама завтра придет! Она обещала завтра зайти!!! Мама! Папа Огнеслав!!!

- Это замечательно! – крикнул я, не скрывая радости за девочку, ставшую мне второй нареченной дочерью.

Хоть здесь удалось завести семью. Пусть даже такую, но не менее родную, эх…, если бы вернуть время назад и все переиначить, если бы можно было так…

- Тятя Окнеслаф, - малышка подбежала, протягивая сложенные ладошечки: - Смати, сто мне тятя Сидилич стелал. Смати, какая касивая!

- Да, красивая, - я вновь улыбнулся, ощущая вихрь благостной теплоты в груди.

- Она как зывая, насаясяя! Сусай, как игает! – девочка поднесла к губкам свистульку и, что было сил, дунула.

Лисичка тут же отозвалась сильным свистом, отчего-то принявшимся переливаться и складываться в мелодию, звуки пробрали, выпуская мурашки, а я, боясь спугнуть возникшую идею, поцеловал деточку в щеку и побежал со всех ног через замок наружу, в город.

Двери дворца распахнулись заранее, и я, не притормаживая, выскочил на площадь, нагоняя на обычных игроков страх и панику всем своим обличием. Несколько мощных прыжков, и площадь позади, взгляд улавливает присоединившийся эскорт из шести волков и четырех волколаков. Прямая улица встречала, будто бы президентский кортеж, проезжающий по шоссе. Люди прижимались к домам и прилавкам, горожане радостно кланялись и приветливо махали руками, когда я проносился мимо. Минута стремительного бега, и я влетаю в Храм Сварога, на ходу перевоплощаясь в человеческий облик.

- Государь? – отвлекшийся от дела Борислав удивился: - Каким ураганом?

Я ничего не сказал, тут же подойдя к печи, с интересом глядя на пламя. Присутствующие игроки недоуменно наблюдали, о чем-то переговариваясь, но я уже никого не слушал, точнее, не слышал. Я слушал, что говорило пламя, как отзывалось о камне, как принимало слиток металла, как реагировало на положенный кузнечный уголь.

- Нет, не то, совсем не то.

Руки обнялись пляшущими языками черного и алого пламени, опускаясь прямо в печное, вроде бы раздались звуки позади, не важно. Два состояния единого вступили в игру, занимая свои места рядом с печным. Собратья не поглощали друг друга, не мешали, напротив, обнялись, закружились, сливаясь в единый огненный смерч, и я услышал песню высвобожденного пламени. Храм наполнился переливами света, как будто бы кто-то включил светомузыку, а металл уже оплавлялся, не в силах противостоять первостихии.

«Я не могу быть везде и сразу, я не могу помочь всем, но и не требуется. Люди сами должны хотеть, им только требуется ключ от двери, чтобы зайти в этот мир и остаться. Пусть каждый сам решает для себя, пусть сам пробивается сквозь сумрак мироздания, пусть сам завершает перерождение. Я лишь дам всем шанс, потому как помочь всем и сразу не могут даже боги, но, надеюсь, они помогут всем, кто возжелает, остаться здесь. Ибо каждый пришедший навсегда закрепится в инфосфере этого мира, и ощутит на себе реальную помощь реальных богов, а не выдуманных фантомов, созданных ради корысти и наживы.

Мать-Сыра Земля, нареченная Макошью, мать всех живых, сама суть мира, сама жизнь, прими всех, кто возжелает остаться в этом мире, как своих детей.

Сварог, отец всего созидаемого, даруй перворождение, обняв небесным пламенем, дабы созидаемое получило свою суть во всем и помогло тем, кто жаждал и надеялся.

Перун, покровитель воинов, заступник земли, даруй просящим сил превозмочь все невзгоды и достигнуть цели, дабы укрепился мир во имя Рода Нашего.

Марана, хозяйка Смерти, проведи по пути каждого, дабы мы не обрели конец без начала, ведь в мире все имеет начало и конец, но любой конец дарует новое начало».

- Ишь ты, - громогласный знакомый голос вырвал меня из режима созидания: - Знатный браслетик получается, и словеса правильные. Позволь-ка, гляну и я теперича.

Могучая рука взяла из моих рук раскаленный браслет, ничуть не боясь, я невольно обернулся и увидел стоящих за мной. Сварог с предельной внимательностью изучал, определяя на глаз идеальность поверхности и точность линий, после чего довольно кивнул.

- Почти готово, но еще не все, - мощная ладонь протянулась ко мне: - Доставай, сейчас начертаю.

Из сумки моя рука достала сверток, протягивая богу, тот взял, раскрывая.

- Хм, древние письмена, оставленные еще Первородными, хм, сквозь вечность пронесли немыслимую силу, - произнес Сварог и обернулся к остальным богам: - Даже если бы все мы объединились воедино, забыв про распри ради этого, то все равно не смогли бы создать это заклятие. Видимо, сам Род желает, чтобы малые дети Его обрели за деяния свои шанс на новую жизнь, лишенную посмертия. И я не буду против, ведь, только благодаря их пробудившейся вере я вновь жив, как и вы. Что ж, да будет так, и пусть простит нам Мироздание.

Сварог принялся читать тексты, переставшие выглядеть, будто бы белиберда из символов, и раскаленный браслет вдруг засиял белым, отчего-то не источающим свет, а поглощающим его. К нему присоединились Перун и Макошь, после подошедшая из тени Марана. На лежащий в руке Сварога браслет накладывались символы, отражаясь в свете черными пятнами, пространство вокруг будто бы истаяло, открывая черноту бездны, лишенной всего, лишь голоса богов громыхали, сокрушая и созидая, лишая воли и заставляя бороться.

- Да будет так! – прозвучало эхо мириад голосов, и все затихло.

Внимание! В мире создан предмет, наделенный силой, не доступной даже богам! Мироздание устояло, но у Хаоса появился новый Бог.

Внимание! Пробудился Морок, и тьма сгустилась, не страшась сияния света.

Внимание! Вы создали первую Реликвию, ваше мастерство поднято до Архимастера, отныне и навсегда все содеянное вами качеством не ниже Эпического имеет шанс успеха создания более 60%.

Внимание! Вы создали некатегорийный предмет без наличия рецепта, отныне вас будут именовать Кузнец-создатель.

Внимание! Вы создали предмет, имеющий божественный след, отныне вы будете тратить меньше сил и ресурсов на созидание.

Внимание! Вы создали предмет, единственный в мире, отныне все подобные предметы будут иметь описание «Впервые сотворено Кузнецом-создателем Огнеславом».

Внимание! Создан Рецепт предмета «Браслет Второй Жизни».

Внимание! Создание было благословлено Сварогом, отныне любой желающий может получить Браслет Второй Жизни в любом Храме Сварога, попросив жреца и помолившись богу.

Внимание! Создание было благословлено Макошью, отныне любой желающий может получить Браслет Второй Жизни в любом Храме Макоши, попросив жреца и помолившись богу.

Внимание! Создание было благословлено Перуном, отныне любой желающий может получить Браслет Второй Жизни в любом Храме Перуна, попросив жреца и помолившись богу.

Внимание! Создание было благословлено Мараной, отныне любой желающий может получить Браслет Второй Жизни в любом Храме Мараны, попросив жреца и помолившись богу.

Внимание! Создание было благословлено всеми богами Порядка, отныне любой желающий может получить Браслет Второй Жизни в любом Храме Порядка, попросив жреца и помолившись богу.

Внимание! Вы, как создатель предмета, вправе продавать его любому желающему, либо дарить.

Получен предмет.

Название: Браслет Второй Жизни.

Тип: браслет

Редкость: Реликвия.

Категория: некатегорийный

Эффект: неопределен.

Описание: Впервые сотворено Кузнецом-создателем Огнеславом.

Гравировка: «Помни, что нужно быть уверенным в своем решении, ведь обратной дороги уже не будет. Не достаточно просто надеть, лишь желание и время дадут результат»

Ограничение: нельзя передать после получения, выбросить, разрушить.

Междуглавие 3.

Грандиозное для нынешнего мира событие вызвало самые многочисленные волнения во всех без исключения странах мира. Миллионы землян вышли на улицы своих населенных пунктов и начали выражать публичное недовольство по причине внезапного отключения доступа ко всем игровым мирам полного погружения.

Вскоре после молниеносного распространения информации о том, что этот сбой был вызван именно после действий властей по ограничению доступа к определенному игровому миру, но в итоге были отключены абсолютно все, недовольство возросло настолько, что ранее законопослушные граждане принялись учинять погромы и действовать агрессивно по отношению к административным зданиям, не боясь ответных мер со стороны представителей правопорядка.

Мир никогда не знал столь кровавого события, впервые объединившего людей из разных стран разных рас и вероисповеданий, но как не прискорбно, эффект повсюду оказался схож: тысячи жертв, сотни тысяч раненных, триллионы нанесенного ущерба. Еще одна гражданская свобода утопла в крови простых граждан, еще одно право было казнено на городских улицах.

Все больше и больше людей в свете последних событий начали задумываться, стоит ли дальше жить в этом мире или же решиться на кардинальные меры. Повсеместное создание полицейских государств на фоне глобального сокращения вакансий на рынке труда увеличивает упаднические настроения, и единственной отдушиной для многих были именно игры, но теперь и их отбирают....

Данная страница заблокирована по факту нарушения законодательства Российской Федерации по статьям 282-ФЗ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства», 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».

Глава 4.

- Значит, это уже далеко не игра, - заключил Седой, когда я закончил говорить, упираясь подбородком в сомкнутые кулаки.

Собравшиеся в зале гости уже не выглядели радостными, на всех лицах виделась озабоченность. Я их понимал, сам еще не отошел, хотя давно уже стал частью этого мира, перестав его воспринимать, как набор кода.

- Новый мир, материализовавшийся со всеми законами игрового. И получается, что боги…

- Настоящие, пробудившиеся, либо их слепки, обретшие новое воплощение. Так или иначе, все вокруг более, чем реально, - согласно киваю.

- Хм, это меняет абсолютно все, и следует понять, в какую сторону в итоге мы будем двигаться.

- А что тут думать? – встрепенулся один из присутствующих: - Мужики, у нас появился реальный шанс сделать что-то, не оглядываясь на большое начальство. Начать новую жизнь и создать новую Родину, где каждый будет свободным, а не одним из миллионов в строю.

- Так, да не так, - вмешался в беседу старших Воислав: - С игрой было все проще, в ней мы зарабатывали, чтобы могли выжить в изменившемся мире. А теперь выясняется, что работать нужно совершенно в другую сторону, и… полагаю, моя сестра оказалась права в своем решении.

- Блин, вот жили же как люди, а теперь…

- А теперь заживем, как северосы. Огнеслав, ты сможешь оперативно переносить наших?

- Не уверен, но теперь я не особо нужен.

- Почему?

- Он про браслеты, что создал, - вступил Воислав: - Верно ведь?

- Да. Все, кому надо, могут обратиться в любой храм или кузницу, там выдадут. А дальше все зависит уже от тех, кто решится. А я уже в частном порядке и экстренных случаях. Иначе, боюсь, на долго меня не хватит.

- Хм, интересное решение, кто подсказал?

- Сам догадался.

- Значит так, - руки Седого хлопнули по коленям: - Предлагаю переходить в режим «Переезд» всем, кто будет согласен.

- У меня к вам просьба.

- Какая?

- Постараться помочь с переездом остальным людям, полагаю, вчерашний обрыв будет не последним, никто не хочет терять население, пусть даже бедное и беспомощное, которому требуется платить пенсии.

- Хм, верный вывод, тогда предлагаю назвать операцию «Дружный переезд». Кто за?

- За.

- За.

- За.

- За.

…

- Единогласно.

- Ну что, Князь, готовься принимать беженцев.

- Земли много, места на всех хватит.

***

- Добрый день, рады приветствовать Вас в нашем банке, чего изволите?

- Я хочу снять депозит.

- Какую сумму?

- Все.

- Все?

- Все.

- Позвольте узнать, с чем это связано?

- Крупная сделка.

- Позвольте отметить, что наш банк в крупных сделках может выступать гарантом, что обезопасит от возможности любых неправомерных действий.

- Спасибо, но не тот случай.

- Прискорбно. Как вы хотите получить депозит?

- Какие варианты?

- Облигации, ценные бумаги, медные, серебряные или золотые монеты, слитки серебра или золота по текущему курсу.

- Какова цена килограмма чистого золота?

- Текущая стоимость слитка составляет 150 золотых идеалов.

- Хм, это больше, чем золота в самих идеалах.

- Таков курс, - гоблин банкир развел руками: - Учитывайте затраты на чеканку, но зато никаких налоговых сборов при выдаче слитков.

- А если я заберу идеалами, то налог?

- 15% согласно последнего закона о вирт доходах.

- Тогда мне слитками, сейчас выдадите?

- Что вы! Сразу столь значительную массу выдать не получится, придется подождать каравана.

- Сколько ждать?

- Если желаете доплатить за срочность, то самая быстрая доставка порталом будет стоить полтора миллиона.

- Грабеж.

- Иначе ждать две недели, пока придет караван с 3693333 килограммами золота, но доставка потребует оплату в миллион, в том числе и за охрану.

- Хорошо, в переводе сколько получится?

- Остаток, учитывая все проценты по депозиту, расходам вашего города и его доходам, а также налоговым сборам с земель, получится 3683333 килограмма золота или же 552500000 золотых идеалов.

- Хм. Скажите, а мифриловые слитки у вас имеются?

- Какой чистоты?

- Предельной.

- Нет. Сейчас в лучшем случае можем предложить с 15% содержанием. Стоимость одного слитка равна трем слиткам золота.

- Тогда беру золотом с телепортацией.

- Укажите место телепортирования.

- Площадь Новограда.

- Вы обеспечите охранение или же предоставить услуги наемников?

- Своими силами.

- Хорошо, через четыре часа указанный объем будет телепортирован на Площадь Новограда. Благодарим за пользование нашими услугами.

Банк остался позади, а я направился ко дворцу, где у меня уже была назначена важная встреча. Сопровождение не допускало никого, заранее освобождая улицу, а я невольно начал ощущать себя важным чинушей, гоняющем по городу в сопровождении кортежа. Надо бы пересмотреть систему передвижения, чтобы не генерировать негатив со стороны горожан и игроков, которых прибавлялось все больше и больше.

Новички и более опытные суетились, перемещаясь по городу в поисках заданий и собираясь группами для зачистки пригородных территорий и канализационных шахт, где после изменения статуса земель увеличилось количество всевозможных головняков разномастных уровней на радость игрокам. Пусть занимаются, прокачиваясь в уровнях, мне же стоит смотреть за горизонты, нежели проверять все норы на наличие вкусностей и опыта.

Мимоходом заметил выстроившиеся очереди в городские кузницы, и убедился, что не смог бы осилить столь многочисленную массу людских судеб, ищущих лучшей доли и избавления от насущных проблем.

- Во глянь! Халяву получил! – воскличающий голос одного из игроков заставил остановиться и обратить внимание.

- Ух ты! Где взял? Что это? – подлетел к нему второй.

- Да в кузне на халяву дают, свойства не раскрыты, но походу штука крутая, качество вон какое, и прикольно черно-белым си…, - хвалившийся вдруг заткнулся, с непонимающим взглядом наблюдая, как до этого сиявший браслет потух и принялся осыпаться источающим тяжелый дым прахом: - Твою мать!

- Что случилось?

- Да эта хрень разрушилась! Да еще и дебаф кинула!

- Какой?

- Безбожник называется, указано, что пожизненный с запретом на получение бонусов от богов любых пантеонов! Кидалово! Теперь перса удалять надо, а я только ему десятый уровень поднял!!! Суки!!! – рев тысячи буйволов пронзил городской гам, заставляя всех замолчать. Мгновение, и на место, где стоял недовольный, с небес ударила молния, испепеляя богохульника и принуждая остальных отводить взгляды от яркой вспышки.

Я с улыбкой взглянула на небеса, где по синеве плыли белесые облака, вот оно – явственное доказательство фразы «не упоминай всуе, а то боженька язык отх… отнимет». Не иначе, сам Перун произвел упредительный точечный удар, повышая среди свидетелей божественность и поднимая святость пантеона. Правильно, иначе вырастут харкающие и машущие кадилами толстопузые безбожники, поучающие о великом, живя в страшном грехе. А нам этого не надо, мы будем жить по Правде, оглядываясь на Совесть и чтя собственный Род.

***

- Приветствую, Великий Князь, - широкобородый гном кивнул, когда я вошел в тронный зал: - Ты просил о встрече, полагаю, у тебя к нам какое-то дело, неужто речь пойдет о Колыбели?

- Извини, почтенный Несгибир, но заверяю, моя армия сейчас активно готовится, чтобы выступить в путь, ведь, ты должен понимать, что дорога будет не легкая, вороги только и ждут, когда мы покинем родные земли, защищающие нас, хвала богам.

- Понимаю и рад слышать, что ты не забыл о своем обещании и готов предложить тебе помощь в этом, предоставив скидку на лучшие гномьи арсеналы.

- Благодарю, но наш народ, как и ваш, приемлет лишь то оружие и доспехи, что создал самолично, ибо отдавая частицу своей сути при созидании, мы получаем верную защиту.

- Правда твоя, рад знать, что хоть кто-то еще помимо подгорного народа понимает суть вещей. Так для чего ты меня позвал?

- Хочу спросить, не желает ли Артель «Осадные Молотки» стать соучредителем независимого банка Североси, имеющего свой монетный двор.

- Ты хочешь? – бровь сурового гнома приподнялась.

- Именно.

- Это же!

- Оно самое. Так что скажешь?

- Мы в деле!!! – ко мне протянулась широченная растопыренная ладонь, закованная в латную перчатку.

- Это еще не все. В моем далеком и уже бывшем мире в больших городах, что размерами с целые страны, под землей сотворены шахты, в которых перемещаются караваны вагонеток с людьми. Могли бы вы создать здесь что-то подобное, но возить по большей части грузы, чтобы обезопасить караваны.

- Мысль интересная, - гном стал походить на сурового старца: - Вагонетки, в них груз и по шахтам от одного города до другого? Я тебя правильно понял?

- Да. Только вагонетки большие, по несколько, чтобы за раз много грузов перемещалось. Разве что создать нечто за место тягловой силы.

- Создадим, - кивнул гном: - Есть кое-что.

- Отлично, эскизы требуются?

- Нет, достопочтенный Князь, мы сообразим сами, после покажем, и ты скажешь, похоже ли.

- Хорошо, еще такой вопрос. Можете ли вы создать сеть стационарных порталов, чтобы люди смогли перемещаться меж ними и при этом платить не особо много?

- Хм, дельная мысль, держать врата с артефактом силы проще, нежели творить временный портал, да и армии так быстрее перемещать от города к городу, нежели враг подойдет к стенам. Но, к сожалению, магия нам чужда, лишь рунная и ритуальная частично, мы можем создавать кристаллы малых размеров, но их не хватит для врат, зато мы научились делать самые малые кристаллы при той же емкости, - гном довольно улыбнулся: - Друг Огнеслав, если все тобой предложенное сбудется, мы непременно тебе покажем наше творение.

- Хм, жаль, я надеялся, что появится сеть порталов…

- Мы можем создать, - раздавшийся голос заставил дернуться и обернуться, даже волки не среагировали на присутствие третьего. Тот простецки улыбался, глядя на наши ошарашенные лица: - Наша гильдия обладает сокровенными знаниями, что позволят создать сеть порталов и с гораздо меньшими затратами, нежели кто иной.

- Откуда? Вы же…

- Нищие…, - гость согласно кивнул: - Но не тебе ли знать, что облик обманчив. Мы обладаем такими знаниями и ресурсами, а наш облик делает нас безликими, ведь никто не запоминает, как мы выглядим, считая нас всех одинаковыми на лицо. Лохмотья, грязь, вонь, и одинаково неказистое лицо, а какие именно черты, никто не расскажет. Даже ты уже не помнишь, как выглядел тот, кто был с тобой в Нижнем мире.

- Понятно, так вы согласны создать и содержать?

- Да, но при одном условии.

- Каком?

- Мы будет это делать не напрямую, а через третью сторону, все же будут считать, что это творение твоих рук, очередное. Доходы определим 70 на 30, и ты издашь закон, что все юродивые получат льготу перемещаться бесплатно. Это для наших нужд, да и не пристало платить за свое.

- Согласен.

- Тогда подписываем договора. Кстати, достопочтенный Несгибир, не желаете ли получить субподряд на созидание портальных врат?

- Желаю, еще как желаю! – оживился гном.

- Ну вот и замечательно…

***

- Рад укреплению сотрудничества, - поднимая здоровенную кружку с гномьей настойкой, заботливо налитой из притащенного бочонка.

- И мы рады, друг Огнеслав, и сейчас самое время договориться еще об одном.

- О чем?

- Недра, - гном довольно отпил из кружки, душевно выдыхая после длительного залпа.

- Недра?

- Ага. Недра, скажи, друг Огнеслав, собираешься ли ты осваивать недра земель твоих или же ограничишься поверхностной добычей?

- Полагаю, стоит прежде услышать твое предложение.

- Весьма, - гном, выпучивая нижнюю губу, кивнул: - Весьма правильный подход. Так вот, моя артель предлагает тебе предоставить нам разрешения на шахтные глубинные добычи с 20% долей от всего добытого, включая шлак.

- Зачем мне шлак?

- Друг Огнеслав, в земле нет ничего лишнего, все можно освоить с пользой, и мы тебя научим.

- Хм. 20% мне, при этом все затраты вы берете на себя.

- Да.

- Хм, тогда и доля от добытого при создании подземных магистралей для метро.

- Как ты сказал? Метро? Интересное название, Мет-ро, Ме-т-ро, будто бы руны древние сами ложатся. Интересное название…, - гном отпил: - И от этого тоже.

- И дальше строите на моих землях с той же скидкой, ну и союзников не обижаете.

- Друг Огнеслав, но мы и так строим как себе, да и скидка всем уменьшит твои же доходы, ведь 5% с дохода в твою же казну.

- Я и забыл совсем.

- Зато гномы не забывают.

- Хорошо, друг Несгибир, условия прежние?

- Да, но не стоит забывать об обещании.

- Я помню, как только войско будет готово, выдвинемся, а вы пока подготовьте тоннели, думаю, можно будет применить очень интересную тактику.

- Какую?

- Скрытное десантирование.

- Десантирование?

- Именно. Но это при условии доступности тоннеля метро. Знаете, в истории моей страны были диверсионные отряды, после войска. Вот эти отряды во время осады города выскакивали из скрытых тоннелей глубоко в тылу осаждающих и стремительно набегали верхом на лошадях. Всадники наносили молниеносный урон и уходили вновь в тоннели.

- Хм, интересная тактика, предлагаете в дальнейшем использовать метро в таких целях?

- И таких тоже.

- Интересно, а если учесть, что ваши воины способны обращаться в Великих, то очень эффективно. Тогда предложу создать сеть тоннелей и под столицей для этих целей.

- Сколько?

- Друг Огнеслав, все будет лишь частью работ по добыче и созданию метро, так что, ничего не платя, еще и в плюсе можем оказаться.

- Тогда договорились.

***

- Папа Огнеслав! – звонкий девичий голос пронесся по залам и коридорам, наполняя аурой радости: - Папа Огнеслав!!!

- Что случилось? – выхожу в коридор, замечая, как на меня, раскинув руки, несется сияющая радостью Лиза.

- Папа Огнеслав! Мама! Мама здесь!

- Где?

- Здесь! В городе! Я знаю! Она уже здесь!!! Побежали! – Лиза, не дожидаясь, сорвалась с места и побежала к выходу из дворца, мне оставалось лишь последовать.

От ожидавшей на крыльце дворца братии и волков отделились два волка и четыре воина, огородившие Лизу, бегущую сквозь городскую площадь в одном векторе без метания и попыток найти в толпе одного человека. Оставшиеся десяток воинов и четверка волков последовали вслед за мной, вновь врезаясь в немногочисленную по меркам города людскую массу, прорубая путь.

- Определенно с этим надо что-то делать, - вздохнул я, видя, как воины при содействии волков оттесняют одним лишь взглядом замешкавшихся: - Братия, слушай мой приказ! Никого не оттесняем, проходим сквозь, построение круг, радиус пять шагов, волки построение квадрат вокруг круга. Выполнять!

Охрана безмолвно выполнила приказ, перестроившись и расступившись, и теперь любой замешкавшийся горожанин или игрок попросту оказывался внутри охранного периметра, через несколько шагов минув его, лишь получив заряд ауры силы, источаемой отрядом. Ну хоть так, а то толкучки в стиле братков и горе телохранителей уже бесили.

- Мама! Мама! – звонкий голос радости разнесся над площадью, вынуждая всех обратить внимание на источник.

- Доченька! Живая! Лизонька! – к девочке, игнорируя окружающую охрану, подбежала женщина в простых одеждах новичка, женские слезы радости пролились, срываясь по щекам: - Доченька моя и вправду живая! Какая же ты красивая! Мое золотце! Я! Я! Я уже не надеялась!

- Мама! Мама! Все хорошо! Не плачь! – твердила Лиза, пуская такие же тяжелые слезы и не отпуская обнимающую ее маму: - Мама! Все хорошо, я больше не болею, все прошло! Видишь?!

- Вижу! Вижу! – мама еще сильнее разрыдалась, вызывая слезы у окружающих, не способных оторваться и безучастно пройти мимо: - Вижу!

- Мама! Мама! У меня тут друзья, я живу во дворце! – Лиза затараторила, пытаясь выдать всю информацию в кротчайшие сроки: - Папа Огнеслав шел за мной! А вот он! Папа Огнеслав, это моя мама!!!

- Здравствуйте, - добродушно улыбаюсь, из последних сил сдерживая себя.

- Спасибо вам! Спасибо за дочурку! Она у меня последнее, что держало! Спасибо! Как? Как мне вас благодарить?!

- Меня не надо, ее благодарите, смогла отыскать, продержалась.

Народ все плотнее и плотнее собирался, с интересом наблюдая и не сдерживая эмоций. Я ощутил, как вокруг накапливается аура веры, люди перешептывались, улыбаясь и кивая, некоторые периодически взирали в небо, что-то нашептывая, а на левых запястьях все ярче и ярче вспыхивали знакомые браслеты.

- Ой, мама, погоди, - вдруг Лиза встрепенулась и принялась водить руками над головой присевшей на камень матери: - Сейчас уберу, а то впутались!

Я оторвал взгляд от людской массы и обратил внимание на всполошившуюся девочку, невольно переводя взгляд в иное состояние и осознавая, что Лиза делает.

- Лизонька, ты и вправду их видишь?

- Да, мешаются, сейчас уберу, - девочка хватала за пряди черных нитей, тянущихся к аватару ее матери, и как-то по-детски отрывая те, но не как я вероломно и с корнем, а иначе, переплетая те в косички и завязывая узелком: - Вот так теперь будет лучше, больше не прицепятся.

- Лиза, что ты еще умеешь?

- Не знаю, темные нити вижу и убираю над теми, кого знаю, чтобы не мешались, не меняли человека, подменяя его мысли, - вдруг Лиза принялась изъясняться как-то по-взрослому: - Еще вот вижу это, - она указала пальцем в небо.

Я, остолбенев, смотрел, как с небес, испепеляя опускающиеся черные нити, устремились белесые сгустки сияний, не пытаясь остановиться. Все, появившись в разных сторонах небосклона, летели к нам, беззвучно догоняя те, что оказались первыми.

Людская масса продолжала наблюдать за девочкой, и до меня донеслось «Это она, та, которую он вытащил тогда. Да, это чудо, слава богам, это правда…». Сгустившаяся аура общего мыслепотока вдруг напряглась и сорвалась, пронзая слои реальности ради достижения места доставки. А я ощутил, как десяток или больше аватар вдруг обрели сущности, навсегда закрепляясь в этом мире. Счастливчики еще не осознали, но я уже чувствовал биения сердец, наполнившиеся жизнью сосуды и благостную ауру новорожденных. Мир принял первых достойных, пришедших в него ради жизни.

Междуглавие 4.

- Что скажете? – взгляд лысого чиновника в костюме стоимостью с однокомнатную квартиру пронизывал генерала внешней разведки насквозь.

- Объект не идет на контакт, - генерал выпалил разом, вытянувшись, будто бы молодой юнец первого месяца службы перед присягой.

- Это мы уже поняли, какие меры воздействия имеете?

- Никаких. У него нет ни близких, ни родных, родители умерли, семья была, но давно развелся, прошло более 20 лет, детей не имеет.

- То есть, хотите сказать, что у нас на него ничего нет?

- Так точно.

- Тогда какого хрена вы отсутствовали более трех суток? По виртуальным бабам гуляли?

- Никак нет! Был подвержен воздействию магии неизвестного происхождения, в следствие чего не мог покинуть аватар, находясь в неизвестном месте.

- Конкретнее.

- Он послал меня на йух.

- Ха-ха-ха, - раздался дружный ржач развалившихся на креслах чиновников высшего эшелона.

- Прям так и послал?

- Именно, сказал, уважаемые послы, а не пошли бы на…, и мы пошли, точнее телепортировались.

- И как там?

- Задница, Трое суток постоянных смертей, вокруг гнилостное болото, монстры и какая-то бешенная мертвая баба, истерично хихикающая постоянно.

- Интересно.

- Не очень.

- А что за мы?

- Вместе со мной Объект принял посла дружественного нам демократического государства. Тот предложил много денег.

- И тоже был послан?

- Так точно.

- Ну хоть мы можем быть уверены, что его не перекупят. Так, раз он не хочет сотрудничать, применяем тогда план по агрессивному уговариванию. Развернуть массовую вербовку среди всех категорий и всех в Москву, программа интенсивной прокачки и муштра, мы ему еще покажем, как власть посылать. Совсем расслабилось быдло подзаборное!!!

Глава 5.

- Когда Лизонька родилась, мы буквально плясали от счастья. Здоровенькая, крепенькая и такая сияющая, - Ольга сглотнула, очередной раз вытирая слезы: - Хотя врачи мне говорили, что я никогда не смогу иметь детей. Она для нас была чудом. Муж в дочке души не чаял, таких отцов еще поискать.

Я поглядел в сторону от беседки, где Лиза вместе с детворой резвилась с щенками волков, приведенными Белис для эмоционального раскрепощения и тех, и тех. Сад уже выглядел тем, чем должен был быть, остались небольшие доделки, но гномы уже не виделись. Лишь приглушенные звуки работы изредка доносились до нас. Растения быстро прижились и уже даже цвели, на плодоносящих деревьях завязывались плоды, а кое-где в травке гуляли зайчики и ежики. Даже соловей завелся среди кроны, напевая свои мелодичные трели.

- А потом Лизонька заболела, мы сначала думали, что ОРВИ, врачи выписали лекарства, но через несколько дней ей не полегчало. Тогда диагностировали воспаление легких, выписали новые лекарства, но опять ничего не изменилось. И нас отправили в центр, там взяли кучу анализов, и через три дня нас уже везли в Москву, где зачитали приговор: ранее неизвестное заболевание, и, следовательно, не имеющее способов лечения и лекарств.

- А что за болезнь?

- Один профессор назвал ее «Лизомия», даже какую-то работу написал, при этом даже не попытавшись нам помочь. Говорят, его за эту работу на Нобелевскую выдвигали.

- Я что-то такое слышал.

- Ну вот и начались наши мытарства. По началу лечили всем, что было, государство оплачивало, через год уже ничего не помогало, и понадобились зарубежные лекарства. Вот тогда мы и продали сначала машину, потом гараж, потом дачу, потом квартиру. При этом мы с мужем работали за пятерых: я на трех работах, он на вахтах безвылазно. Я его последний раз видела на пятнадцатилетие дочки. Одни лекарства сменялись другими, одни чеки сменяли новые, цифры росли, но Лизе лучше не становилось. Помню, как однажды пришла к ней, а в ее палате целый консилиум устроили, прямо при девочке обсуждая, как долго она еще продержится. Я тогда не выдержала, высказалась, хотя у меня родители из интеллигентов, тех самых, чьих предков чудом не угробили в двадцатых прошлого века. Но нас не выгнали, хотя, могли, лечение продолжалось, мы боролись, кто сочувствовал и хотел помочь, помогал, а я научилась ценить слова «друг» и «долг». Знаете, сейчас я могу по пальцам пересчитать тех, кого назову другом или подругой и вспомнить, за что я перед ними в долгу, причем неоплатном.

- Лучше быть уверенным в одном друге, чем заблуждаться в тысяче.

- Да. Также и в родственниках, да вообще в людях.

- А где ваш муж?

Ольга помрачнела, опустила взгляд, после, среагировав на радостный хохот дочери, повернула голову и посмотрела на нее, вновь возвращая себе улыбку.

- В прошлом году погиб на вахте, несчастный случай, правда, компания, где он работал, выплатила страховку и его зарплату, а также моральный и материальные по утрате кормильца и гибели на производстве, - слезы рванули по щекам с новой силой: - Эти деньги позволили нам продержаться до сегодняшнего дня, хотя, Лизонька должна была умереть за год до своего отца, так врачи говорили, но она у меня сильная, продержалась.

- Она сильная, - киваю: - Она не знает, да и мало кто знает, но когда я кого-нибудь вытаскиваю, то через меня проходит его сущность, и я вижу все, что было с этим человеком, точнее, самые тяжелые его воспоминания.

- Значит…

- Да, я видел и ощущал все, что было с Лизой.

- И вы так спокойно можете об этом говорить? – взгляд женщины был таким, как будто бы она увидела перед собой нечто ужасающее.

- Крик делу не поможет, это мое бремя, и мне его нести. А Лиза, хм, мы как бы породнились с ней, причем с другими я такой связи не ощущаю.

- Поэтому она вас называет папой, - Ольга закрыла глаза: - Она отца мало видела, несколько раз всего лишь, обычно пускали только одного родителя, у него выявили какую-то патологию или заразу, которая могла негативно сказаться на самочувствии дочери, вот он и не посещал ее. Всего лишь несколько раз и то в скафандре. Поэтому дочка подсознательно могла искать отца.

- И выбрала меня, - киваю, ибо противоречить логике матери себе дороже, пусть сама себя убедит, нежели кто-то: - Она для меня действительно нареченная дочь, как моя волчица.

- Волчица?

- Да, моя Белис тоже стала моей нареченной дочерью, правда это произошло по игровому сценарию, но для меня она на самом деле такая. Да и не игра здесь уже давно, сами видите же.

- Вижу, все как взаправду.

- Без как, все очень реально. Это и есть реальность, другой мир, сами же видите, просто признаться себе боитесь, держитесь за тот мир.

- Но тогда как все происходит, почему мы тут?

- Людям многие вещи неведомы, знаете ли, мы можем стоять посреди озера с живой водой и ссать в него.

- Вы правы, тогда, - глаза Ольги загорелись: - Тогда я тоже останусь здесь.

- Не стоит спешить, может, у вас остались там незавершенные дела? Что-то требующего разбирательства, после чего можно будет уйти?

- Дочь похоронить, нет, ее тело, что осталось там, рядом с отцом. А так, больше меня ничего не держит.

- Хм, а зачем хоронить живых? Вот она, бегает и радуется, знаете, оставайтесь, можете вместе с дочерью жить у меня во дворце, вы кто по специальности?

- У меня педагогические образования, оба высшие.

- Ну вот и замечательно, школа здесь имеется, специалисты ей не помешают, можете завтра же приступать.

- А как же?

- Перенос?

- Вы сильная и полная жизни женщина, боюсь, не смогу вас вырвать оттуда, но попробуйте воспользоваться браслетом, спросите у дочери, она покажет, где взять и что делать, вообще, она вас всему научит, сообразительная.

- Спасибо вам.

- Нет, это вам спасибо, - я вновь улыбнулся, вставая с лавки: - Поздравляю вас с новой жизнью, а мне нужно откланяться, дела не терпят промедлений. Не прощаюсь, до свидания.

- До свидания, - Ольга кивнула, слегка улыбнувшись и переводя свое внимание на дочь, не перестающую резвиться с друзьями.

***

Ольге я соврал, прикрывшись кучей дел, но говорить с ней мне тяжело, да и видеть, не знаю, наверное, все же, я не настолько очерствел за свою жизнь, как полагал когда-то. Давно уже не обращал внимание ни на кого, точнее делал вид, что не замечаю, проходя мимо или же игнорируя, как, в принципе и остальные оказавшиеся поблизости с просящими о помощи. Тот мир напрочь сгнил, утратив духовность и принявшись пожирать самого себя. Перестали значить слова о чести и достоинстве, возвысились низменные желания, и тот, кто выше всех взобрался, достиг этого не за счет великого ума или служа народу, а потому, что грыз глотки всем подряд и перешагивал через тела.

Вроде бы все дела за сегодня сделать успел, и можно даже попытаться расслабиться, остается только понять, каким способом. Вариантов, само собой, куча, вот только какой выбрать, не знаю. Как говорится, чего-то хочется и не знаю кого. Да и раньше нашел бы я способ провести время, благодаря пропаганде здорового образа жизни, нужно было только сбегать в продуктовый и залезть в парочку шкафов-холодильников. А дальше телевизор, рюмка да бокал и по культурной программе: «Я не алкоголик, но отдохнуть с душою умею». И сейчас, вспоминая о былом, я больше соглашусь с фразой: «Водку придумали ради спаивания русских, чтобы они не захватили мир», хотя, я бы переиначил и сказал бы: «Водку придумали ради спаивания русских, чтобы они утратили свой мир».

Хотя, все это демагогия, ни к чему не ведущая, так, мысли и не более. Уж слишком все пафосно и аморфно, видимо, все-таки научили и заставили впитать в кровь, зомбируя из телевизора и обещая скорый подъем государства. Да и здесь пытаются достать и навесить то же самое, только второй раз в один и тот же хомут лезть с головой я не собираюсь. Поездили, хватит!

«Так, ладно, прочь всю эту хиромантию, найди себе дело!»

Легко сказать, да сложно сделать. Впервые у меня тупик в планах, ведь вроде бы все спланировал, поручения раздал, договора заключил, процесс идет, осталось только ждать, когда что-либо дойдет до того момента, когда нужно будет вмешаться или принять.

- Твою мать! – вскакиваю с трона, срываясь с места и на бегу вбивая команду в клановый чат: «Срочный сбор дружины на площади, огородить весь периметр, ограничить доступ посторонних, прибытие огромной посылки, подготовить надежное хранилище!!! Время прибытия 3 минуты!!!»

Судя по встрепенувшейся караулу дворца, команда дошла до адресата. Протяжный тревожный вой поднялся над городом, донесся гул набата. А я, выбивая когтями задних лап искры, выскакивал через раскрывшиеся двери, прикидывая на бегу, что заодно и проверится скорость подъема по тревоге. Полезно, хотя, будучи когда-то срочнослужащим, подобные тренировки не особо любил и никогда не думал, что буду их устраивать, но сейчас не тренировка, совсем не она.

Строгие порядки десятков вбегали на площадь, выстраивая огораживающий периметр. Массивные волки своим рычанием давали всем присутствующим понять, что требуется вспомнить о неотложных делах вне площади. Десятки стали сотней, сотни множились, численность дружины росла с каждым стуком сердца, все без суеты, как будто бы делали такое каждый день по десятку раз. Счетчик войсковой численности отразил цифру в девять сотен и четыре сотни волков, вставших внутренним периметром. Отборная Братия стояла, само собой, возле дворца, усиленная отборными тремя десятками самых сильных волков, возглавляемых Матриархом Белис, в сопровождении своих матерых дочерей, также облаченных в волчьи доспехи.

- Государь, - посреди площади стоял Воевода в сопровождении сотников, определяемых по шлемам, приближенным к шлему тысячника, каковым сейчас являлся Истислав: - По твоему приказу, дружина собрана по тревоге к установленному сроку! Отсутствуют служащие в карауле, дозорах и охранении добычи!

Почти по центру вдруг открылась арка, и на площадь вступил гоблин в костюме банковского служащего, оценивающе и измеряющим взглядом оглядываясь, после чего одобрительно кивнул. Посреди площади от самого центра принялись материализоваться кладки слитков золота, принявшегося поблескивать на солнце.

С границ площади донеслись дружные восклицания, эмоции нецензурного содержания, количество любопытствующих увеличивалось в геометрической прогрессии. Золото все прибывало и прибывало, а я ощутил сильнейшее эмоциональное напряжение, возникшее вокруг за мгновение.

Отдавать команду на сдерживание не пришлось, дружина среагировала машинально, выставляя щиты плотной стеной, Воевода с сотниками принялись командовать, координируя и распределяя резервы для усиления особо тяжелых мест. Волки, скалясь, посылали эмоциональные всплески, дабы самые наседающие поняли, что их готовы приласкать в любую секунду. Но толпа разрасталась быстрее, чем доставлялось золото. А я все сильнее убеждался, что сотворил самую грандиозную свою глупость.

- Как дела? – спрашиваю у подошедшего Истислава.

- Лучше, как никогда, я точно уверен, где весь город, никого искать не надо, - Воевода ухмыльнулся.

- Так получилось, - развожу руками: - Малость не подумал, когда принимал решение.

- Государь, не буду спрашивать, почему это золото здесь, спрошу, куда его девать?

- Склады закончились?

- Да склады есть, токмо надеги в них нет, не для такого хранения они. Его обычно в банке хранят.

- Знаю, знаю, сглупил с этим, но в банке хранить более рискованно, мы свой создадим.

- Свой? – бровь Борислава приподнялась.

- Да. Ладно, раз сам эту кашу заварил, попробую ее и расхлебать. Кто у нас лучше всех знает о складах и тайниках управляемых?

- Знамо кто, Наместник Домовой.

- Ага, Сидырыч, где он?

- Звал, Государь? – тут же позади донесся голос Сидырыча.

- Ага, здорова, дело есть.

- Топор сварился, надо съесть, - буркнул Сидырыч: - Здравия всего, Государь, какое дело?

- Надо бы все это, - окидываю рукой ровно стоящие поддоны с золотыми слитками, судя по продолжающимся телепортам, еще поступившие не всем числом.

- А чего так мало? – взгляд Сидырыча был обиженным: - Тут-то всего-то на всего на три десятка простых пещерных тайников ну или 20456 сундуков с кладом.

- Сидырыч, если надо, можем еще попросить спрятать, - с серьезным видом обращаюсь к домовому: - Есть куда спрятать? Типа госхрана или моего личного тайника, что имеется во дворце?

- А про него откуда узнал? – взгляд Сидырыча принял удивленный вид.

- Друг один рассказал, так что?

- Так, если так, а потом так и тут вот так, а затем тудыть, а оттуда это туда, - пальцы Сидырыча последовательно загибались, а прищуренный глаз взирал куда-то за горизонт: - Есть сто тыщь? А чего это я спрашиваю, вон они лежат.

- Тебе по что?

- Тайничок княжеский расширить.

- Так много на расширение?

- Расширение да не совсем, если дашь, то потом покажу.

- Кляп с тобой, бери и себе на кафтан можешь взять.

- Кафтан? – вот сейчас Сидырыч действительно был удивлен.

- Ага, не полагается Наместнику Домовому ходить в простом, закажи себе…, что у вас там среди домовых ценится в общем, по вашей моде.

- Так, так, это, так, - Сидырыч пытался сглотнуть воздуха: - И шапку с сапогами, а трубку, трубку я сам вырежу!!!

- И шапку с сапогами, - одобрительно киваю: - Только как это потом доставить, куда надо?

- Так это, так это мы щас решим!!! – пронзительный свист разнесся над городом, поднимая стаи птиц, живших в соседнем пролеске.

Вокруг тут же начали появляться разномастные мужички, похожие и не очень на Сидырыча, но все поголовно бородатые, от чего возраст определить почти невозможно. Одежка у многих пошарпанная, но опрятная, постиранная, местами пестрели свежие заплатки.

- Ну что? – Сидырыч взглянул суровым взглядом: - Товарищи, тунеядцы, лентяи, оболтусы, кто желает поработать?

Фраза вызвала у меня удивление, но я тут же вспомнил, что с недавних пор открылся клуб быта и отдыха, в котором по вечерам бесплатно крутили фильмы советских киностудий, а по утрам после завтрака мультики для ребятни. И я уже начал замечать, как первоначально однотипная людская масса начала преобразовываться, развивалась индивидуальность, поднимались общечеловеческие взгляды, и теперь никому не нужно было объяснять, что такое колхоз, и для чего его требуется вводить. Вброшенный пакет политической информации эффективно обрабатывал массивную болванку общества, соединяя воедино разные миры и эпохи. Обязательно затребую провести вечера Славянской Славы, где покажут сказки и фильмы о Древней Руси, особо хочется вновь посмотреть «Русь Изначальная», «Илья Муромец» и «Василия Буслаева». Это им ближе и к месту, а потом «Александра Невского» еще черно-белого, хотя и цветного тоже. Вообще, Родичи посмотрят все, что смогли достать из закутков интернета, даже фильмы о полузабытой Великой Отечественной, пусть знают, как тяжело пришлось моему миру, и чего нельзя допускать. И чем больше они узнают, тем сложнее будет изменить их в будущем, пытаясь переиначить, выродить заложенное, потому как в пустую голову занести что-либо проще, чем уместить в полной.

- Итого, - голос гоблина-банкира заставил оторваться от накативших мечтательных размышлений: - 3683333 слитка золота по килограмму каждый высочайшей чистоты. Все доставлено в срок, вот здесь распишитесь.

- Спасибо, - делаю росчерк на пергаменте.

- Рады, что Вы воспользовались услугами нашего банка, ждем Вашего посещения, - покланявшись и заматывая пергамент, гоблин зашагал назад, исчезая внутри распахнувшийся телепортной арки.

Домовые подхватывали по несколько кусков, клали в носилки, и, как те наполнялись десятком слитков, брались и исчезали, появляясь через несколько мгновений и вновь повторяя процесс переноса. А напряжение над площадью уже было на пределе, я и не заметил, как дружина усилилась, перейдя в боевые звероформы, внушая истинный страх попытавшимся пробиться к сокровенному и умереть за частицу металла. И только сейчас, обратив внимание на лохматых монстров, я заметил, что волки тоже изменились, увеличившись в размерах и обретя некую более свирепую внешность. Единственное, что их отличало от волколаков, это доспехи и положение на четырех лапах. Сегодня был не мой звездный час, а золота, охраняемого внушительными зверовоинами, и, я уверен, через считанные минуты, интернет взорвется от кучи скринов и видео, запечатлевших происходящее.

Взгляд зацепился за одну из примыкающих улиц, где в ограждении стояли не две-три шеренги отцепления, а пять, усиленных двумя десятками особо массивных оборотней. Выставленные щиты ощетинились острыми копьями, чтобы сдержать не наседающую толпу игроков, а целую конницу, застывшую и молчаливо наблюдающую за происходящим. Несколько десятков всадников в доспехах, причем не типовых для Североси, а свойских, наверняка сделанных на заказ и повторяющих виданные картинки с воинами Руси. Все, до единой мелочи один в один, никаких излишеств или же добавок, как у меня или же моих воинов. Чистой воды историческая репликация во всем до последнего ремешка, и эти люди сейчас, восседая на лошадях, наблюдали за площадью, точнее за мной, не отводя заинтересованного взгляда.

Мы встретились взглядами, и я ощутил, как внутри меня закипает кровь, требующая безудержного веселья, посылая полуистлевшие воспоминания былого ликования и ощущения всесильности в моменты опьянения боем. Доспехи заскрипели, готовясь подстроиться под трансформу, но я сдержался, переведя свой взгляд в иное состояние, дабы посмотреть на привлекших внимание с иного ракурса.

Ауры пылали, источая сияние жизни, до меня долетели отголоски ликования сущностей, радующихся чему-то в данный момент. Черные нити, видимые мною над всеми обычными игроками, на кого бы не взглянул, над всадниками отсутствовали. Нет, они присутствовали, пытались дотянуться, обвивая белесые нити связей, но не достигали, истачиваясь и рассыпаясь. Я отвел взгляд на других игроков, находящихся в стороне, дабы сравнить, и заметил те же нити, но уверенно вцепившиеся в ауры, не у всех, но у многих. Перевожу взгляд на своих воинов, те буквально пылают, их ауры мечутся, стремясь вцепиться подобно огню очага, требующего еще топлива. Источаемая каждым сила опьяняла, долетающие до меня потоки вдруг пробудили ноющую боль в левой руке, будто бы онемевшей на мгновение и тут же принявшейся отходить, прокачивая в сосудах застоявшуюся кровь. А вот золото, как и все безжизненный материал, утратило свою завораживающую красочность яркого металла, став неприглядно серым, и сейчас даже самая мелкая мошка была ярче любого куска золота…

- Государь, все золото доставлено в тайники, - Сидырыч отрапортовал, как только последние носилки исчезли с площади, вызывая новую волну негодования со стороны наблюдавших, так и не получивших халявы.

- Отлично, вечером всем домовым выкатить пять бочонков медовухи.

- Есть выкатить! – Сидырыч расплылся в довольной улыбке: - Разрешите отвалить?

- Разрешаю. Дружина, вольно! Тревога снята!

- Браты! – Борислав встрепенулся: - Молодца! Хвалю за службу! Разой-тись!

Заградительные кордоны разом распались, дружинники, строясь в десятки, соединялись в сотни и с маршем уходили с площади, оставалась лишь Братия, продолжавшая следить за происходящим. Да и несколько десятков волков не спешили отстраняться, ощущая медленно спадающее напряжение.

Пять ощетинившихся копьями линий отошли, открывая проход, и на площадь медленным шагом вошла конница, направившись прямо на меня. Первыми среагировала Братия, обступая меня со всех сторон и выстраиваясь стеной на передней линии, Стая тут же принялась стягиваться, ожидая малейшего знака на атаку. Я же глядел на возглавлявшего колонну, миролюбиво улыбавшегося, но не отводившего поводья. По бокам обступили Борислав с Истиславом, и я был уверен, что позади меня как минимум еще несколько десятков Родичей, решивших задержаться и понаблюдать.

Лошадь остановилась в шаге от переднего края заслона, и всадник лихо, не взирая на пластинчатые доспехи, рослый щит и меч с палицей, спрыгнул с седла, снимая после приземления с головы шлем.

- Великий Князь, - басовитый голос обратился ко мне: - Дозволь обратиться к тебе.

- Обращайся, - произношу я, и преграждавшие дружинники тут же расступились.

- Великий Князь, моя вольная дружина собирается в поход, и мы просим тебя благословить нас на сие.

- Благословить? – удивленно переспрашиваю.

- Да. Благослови наше воинство на поход. Мы идем на зачистку одного из подземелий на землях твоих на пять сотен, и просим даровать нам благословение, как это делали князья русские испокон веков.

- Хм, на пять сотен, так я вижу вас не больше сотни.

- Да, нас сотня, но мы справимся, - воин улыбнулся: - Если бы не твой указ, мы бы продемонстрировали. Даешь нам благословение, Великий Князь?

- Как звать вас?

- Святорусы мы, вольная дружина.

- Благословляю вас, Святорусы на поход в землях моих, - тут же над каждым всадником появилось слабое сияние, опустившееся на них, доспехи и оружие заблестели, будто бы зеркальные.

- Благодарим тебя, Великий Князь, - воин поклонился: - И обязуемся принести десятину с удачного похода.

- Постой, не знаю, как тебя зовут, - я лукавил, видно мне имя.

- Переслав, из Нижнего.

- Переслав, не откажешься ли ты от помощи в походе?

- Помощи? Что ты имеешь в виду?

- Мне не нужна десятина, все добытое будет вашим, если вы возьмете с собой моих дружинников с волками, им не помешает очередной поход.

Переслав удивленно посмотрел, после чего обернулся к всадникам, некоторые из них кивнули.

- Мы будем рады, сколько ты выделишь?

- А сколько вы возьмете? – улыбнулся я: - Воевода, выдели в поход дружинников, Белис, волки не откажутся?

Дружный вой разнесся над площадью, от чего некоторые игроки шарахнулись в стороны.

- Ну вот и замечательно, Переслав, если вдруг захотите после похода еще зачистить какое Подземелье, моя дружина не откажется, и на то мое вам благословение, - вновь сияние над Святорусами.

- Благодарим, Великий Князь, - Переслав склонил голову и вновь вскочил в седло, отъезжая в сторону, отвлекаемый одним из сотников, принявшихся обсуждать численность подкрепления.

- Знаешь их? - обращаюсь к Воеводе.

- Само собой, - удивился вопросу Истислав: - Намедни пришли, уплатили пошлину на закладку поселения на землях, строятся неподалеку от города, все делают по уму, дома рубленные, стены, как ты тогда предлагал из земли и мореных бревен. С оружием справляются знатно, среди них много женщин и детей.

Я взглядом вдруг зацепился за руку одного из всадников, поднявшего ту выше головы и заметил черно-белый отблеск знакомого света.

Междуглавие 5.

Тяжелые серые облака перекатывались друг через друга, почти соприкасаясь с темным зеркалом воды, простирающимся от горизонта до горизонта. Блеклый свет пробивается сквозь плотную завесу, отражаясь от водяной пленки и рассеиваясь в серости окружающего бытия.

Каждый шаг по воде не порождает звуков, ноги не уходят вглубь стихии, будто бы не вода вовсе, но земля. Шаг за шагом вызывают больше тревоги, ибо внутри бушуют мысли, наполненные уверенностью в том, что он должен плыть, а не идти, но очередной шаг вперед доказывает обратное.

Вокруг никого, движение мироздания не порождает никаких звуков, попытки кричать наполнены лишь тишиной, и даже в правой руке полуторный меч, объятый оранжевым пламенем, не издает ни единого звука.

Кажется, он уже вечность идет по воде, и ничего не изменилось: бесконечно простирающиеся свинцовые облака над бесконечно гладким зеркалом водной глади. Ничего вокруг, лишь вечное одиночество.

Глава 6.

Все же, я дурак и, радует, что смог это осознать. Проснуться по утру и почувствовать тепло другого человека, стремящегося прижаться сильнее и даже во сне произнести «люблю». Определенно, я дурак, причем со стажем.

Как только Лера появилась в игре, я не стал с ней что-либо выяснять, не стал спорить, просто подошел, обнял и, не сдерживая самого себя, поцеловал. Слова все испортят, доводы все погубят, а губы все исправят. Мы вольны делать все, что пожелаем, и диктовать свою волю другим не имеем права, иначе, это будет тирания, а тиранов не любят, но ненавидят. А я не тиран, я просто ее люблю, а она у меня – золото.

Я так и пролежал несколько часов, радостно изучая потолок и наслаждаясь тем, что ее хрупкое тело прижимается ко мне, а голова лежит на руке, причем левой, окончательно покрывшейся чешуйчатым доспехом из мифрила, поглотив часть доспеха. Но Лера тихонечко спала, не обращая внимания на грубость и жесткость, лишь сильнее прижимаясь к моему телу. Она у меня особенная, она у меня та самая, и я буду последним дураком, если упущу ее.

- Привет, - губы девушки растеклись в улыбке, прищуренные глаза смотрели на меня.

- Привет, - улыбаясь отвечаю: - Как спалось?

- Замечательно, - улыбка Леры увеличилась, а девичье тело прижалось еще сильнее. Левая рука обняла грудь, теплый металл черно-белого браслета лег на правое предплечье: - А ты?

- Тоже, - произношу, вспоминая все кошмары, что мне приснились, но все же в эту ночь я проснулся спокойным, будто бы сны были обыденными.

- Хорошо. Сколько уже времени?

- Не знаю. Встаем?

- Не знаю.

Мы продолжили валяться, игривые пальчики Леры бегали по моему торсу, подбирались к шее. Моя монструозная рука прижималась к ее изящной спине, когтистые пальцы хватались ниже талии. И хотелось так проваляться целую вечность, и пусть весь мир подождет. Но вечности у нас не было, и в один момент раздался стук в деревянную дверь.

- Государь, день добрый, - раздался голос за дверью: - Завтрак подан, Государь, ждем вас ко столу.

- Сейчас будем, - я отозвался, очередной раз поцеловав Леру.

Все же, очень полезная особенность: встаешь с кровати и сразу оказываешься одетым – экономит время. За дверью нас ожидала бессменная Белис, вопросительным взглядом осматривающая нас. Не знаю, что там подумала волчица, но она вдруг вывалила язык, подобрала и, встав, пошла вперед, задорно виляя хвостом.

- Добрый день, Государь – раздалось дружное приветствие, все дворцовые были в полном сборе, даже прибавились новые, но те занимались обслуживанием, видимо, недавно нанятые на работу.

- Добрый, - окинув взглядом всех присутствующих, ощутил теплоту семейной обстановки и уселся за свой стол.

Лера присела рядом, продолжая удерживать на себе интерес присутствующих, обративших на нее с первых мгновений пристальное внимание. Даже Сидырыч, восседавший в новом кафтане, не отводил взгляд. Все же, я не выдержал.

- Что-то не так?

- Да все так, Государь, - ответил Сидырыч, давно уже взяв на себя роль старшего по палате: - Вот думаем мы тут людом честным, когда ты свадьбу-то справлять собираешься?

- Свадьбу? – не знаю, как я сейчас выглядел.

Лера покраснела и опустила взгляд, а вопросительные взгляды домочадцев никуда не исчезали, все ожидали ответа, и никому не нужны шутки и отговорки, вполне серьезный и ответственный ответ.

- Женюсь, - вполне серьезно отвечаю я: - Только дайте срок.

- Вот и ладно, - Сидырыч хлопнул по коленям: - А то девку чуть не попортил, в блудные не загнал, а она молодуха совсем, влюбилась во всю свою душеньку.

Лера еще сильнее склонила голову.

- В смысле чуть?

- Чего не понятно-то? Дык чиста девка, да ты, кобель этакий залез. Жениться надобно, иначе порченная будет.

Никогда не слышал звук отпадающей челюсти, до этого момента, и только сейчас я осознал, почему после проведенной ночи в душе не ощутил пустоты, как это было раньше. Понял, что иного пути нет, раз первый, значит, и последний.

- Женюсь, со всеми молодыми разом!

- Ну, значить, на Семенов День!!! – заключил Сидырыч: - Государь! Готовь сватов!!! – хлопок ладошами, и Лера вдруг исчезает.

- Не понял!

- А что тут непонятного-то? Пока не женишься, не видать тебе суженной! – отрезает мой домовой: - Порядок есть порядок.

- Вот ты у меня в сватах и окажешься, - указываю пальцем, со всей злобой выпаливая: - Что за самоуправство?!!

- Так я за, мне-то оно и не в первой, токмо еще народца надобно, не бабу пастушью же сватаем!!!

- У-у-у-у-у-у-у!!!

- Государь, ты уж извини, - спокойным тоном произносит Сидырыч, и его словам кивают все присутствующие взрослые: - Князь, не князь, а порядки для всех одинаковы, ты уж не держи на нас зла.

- Короче, ищи сам сватов, бери всех, кого считаешь нужным, а у меня дела! – выпаливаю, вскакивая из-за стола и удаляясь прочь. Сейчас мне хочется сделать что-то очень плохое, ой как хочется.

Внутри все бурлило, ярость обуревала, принуждая мчаться вперед, не обращая внимание на шарахающихся в стороны людей. Я пересек площадь, ворвавшись на одну из улиц, где размещались различные торговые лавки, и, сдерживаясь на последних парах, двинулся в сторону кузни. Не поломаю, так изогну, выкручу и перетру.

Проигнорировав голоса, раздавшиеся, когда я ворвался в кузницу, вытаскиваю тяжелый прут, и начинаю его крутить, изгибая грани по спирали. Руки сами собой обнялись пламенем, принявшимся прокаливать металл, мгновенно тот остужая, после отдаления чуть в сторону от ладоней. А я продолжал крутить, давая волю своей злобе, ведь у меня отобрали мое, родное.

«Просто так взяли и забрали, как будто бы так и должно быть, не спросив соизволения. Да кто они такие, чтобы за меня решать? Кто им вообще разрешил перечить мне, ведь кто они, а кто я!!! Нет, так дело я не оставлю, я покажу, кто здесь хозяин, всех в шею погоню, всем дам звездюлей!!!»

- Ты закончил? – спокойный голос Борислава раздался справа от меня.

- Что? – оборачиваюсь, попадая на спокойный, но в то же время очень серьезный взгляд.

- Спрашиваю, Государь, ты закончил?

- С чем?

- Металл портить.

- Какой металл?

- У тебя в руках.

Опускаю взгляд и, опешив, смотрю на скрученные в одну веревку пруты из разных металлов. Мифриловых пара и стальные сплелись, сплавившись воедино и застыв намертво так, что теперь их не разъединить без определенных усилий.

- Только хотел сделать…, - вздохнул Борислав: - Князь, если бы это сделал кто-то другой, вот как дал бы в морду, чтобы не портил.

- Извини, - чувствую, что действительно напортачил.

- Да ладно, чего уж там, видимо, сильно тебя пробрало, что ты тут за место печи решил поработать. Давай уж, погляжу, что с этим добром сделать можно, глядишь, тебе подарок на свадьбу изготовлю.

- А ты откуда?

- Так город маленький, на одном краю чихнешь, на другом скажут, что зубы потерял. Да и ребята вон подсказали, - кузнец указал на стоящих снаружи братийников в ожидании моего выхода на улицу.

- Мда, - выдыхаю, понимая, что теперь меня в одиночестве не оставят, разве что найду еще одну хреновину, с помощью которой меня вновь закинет куда-нибудь подальше. Хотя, при этой мысли по телу тут же пробежали мурашки, заставив поежиться: - Еще раз извини, надо было пар выпустить. А то Сидырыч…

- Выпустил и ладно, - Борислав махнул рукой, присев на скамейку и вглядываясь в мое творение: - Выпустил и ладно. Чего уж там?

Выйдя на улицу, я ощутил на себе десятки осторожных взглядов: кто-то перешептывался, кто-то смотрел исподволь, видимо, уж очень ярко я прошел от дворца до кузницы, что вновь оказался в центре всеобщего внимания. Ну и хрен со всеми, пойду к речке, посижу с удочкой.

Входящий звонок.

- Слушаю.

- А позвольте узнать, как к вам обращаться? Зять или Государь?

- Это кто?

- Кто, кто? Шурин в кожаном пальто!

- Какой еще шурин?

- У-у-у, как все запущено… брат невесты, знаешь такого?

- Василий?

- Ага, собственным аватаром, когда мальчишник будет?

- Какой мальчишник?

- Тебя там чем-то тяжелым приложило? Чего тормозишь?

- Да ничем, малость выбили из колеи.

- Бывает, не каждый день женишься. Кстати, сватов с пустыми руками на порог не пущу, хочу много подарков и подороже. Гы-гы-гы.

- Вот со сватов и спрашивай, а не с меня!

- Э-э-э… Точно чем-то зацепило по касательной. Чем занят?

- Удочкой.

- Это хорошо, как соберешься обратно после контузии, звякни, повод есть погулять с мужиками, а то заперся в своем белокаменном, голыми бабами не выгонишь. Гы-гы-гы… Лер, да это я пошутил, да… Ладно, тут конфликт местного значения нарисовался, давай, зятек, жду гостей и звонка. И смотри, выпавшее задание я тебе не позволю запортить, тут на репу награда.

- Какую репу?

- Сладкую! Ха-ха-ха.

Звонок завершен.

Мелькал конверт входящих из списка доверенных лиц, но я его не открывал, поглядывая на поплавок и постепенно приходя в себя, хотя, еще малость потряхивало и до сих пор хотелось кому-нибудь что-нибудь оторвать. Определенно надо сходить куда-нибудь повоевать, а то закисну, как капуста в кадке. А день постепенно клонился к вечеру, суета вокруг постепенно угасала, проснулись лягушки в камыше, отцепление никого не подпускало ко мне более, чем на сотню метров. И рыба клевала, как будто бы в воде засел отряд спецов аквалангистов, по очереди насаживавших рыбешек.

Вспомнил уже кажущиеся далеким прошлом моменты своей игровой жизни и принялся варить уху, благо, необходимое у меня всегда лежало в инвентаре, нисколько не отягощая. Приятно иметь возможность нагрузить себя всем, чем хочется, и нисколько не ощущать дискомфорт. Разве что, самолет бы не смог взлететь с таким пассажиром, хотя, в этом мире, может быть, и взлетел бы. Да и кажется, что я действительно стал тяжелее, а тело несколько изменилось, не считая левой руки, обретя очертания, приближающиеся к телосложению Борислава. Хотя, может быть, это чисто мое сугубо личное восприятие, сознание подстраивается и пытается приукрасить действительность, вот и кажется мне, что бицепсы на пальцах появились, а культуристы рядом дрищами должны казаться.

- Доброй ночи, - рядом на траву присел старичок, слабо освещаемый пламенем под котелком, но я его узнал.

- Добрый, - киваю, возвращая взгляд на поплавок.

- Спрашивать не буду, и так понятно, - Тихомир уселся поудобнее, также принявшись наблюдать за поплавком: - Хорошая сегодня ночка будет, тихая.

- Наверное.

- Хм, наверное, - ухмыльнулся Тихомир: - С ночевкой али нет?

- Пока не знаю, время покажет.

- Это верно, время покажет, - Тихомир взглянул на булькающую уху: - Знатно, знатно, запах, ай-ай-ай, напроситься позволишь?

- Да мне не жалко, наливай, коли хочется, у меня рыбы много.

- Ага, благодарю, - в руках старца появились плошка, ложка и черпак, и он принялся размешивать и наливать, при этом в предвкушении ахая: - Добрая, добрая уха созрела, знатно.

- Здравия вам, - из сумрака донесся голос Анчутки: - Позволите?

- Позволишь? – Тихомир глядел на меня вопрошающе.

- Да чего уж там? Кто еще там притаился, давайте все уже вылазьте!

- Ну раз Княже приказал, - донеслись бормотания, и на слабый свет от костерка вышли мои знакомцы.

Леший Любомир радостно зачерпнул в глубокую миску, за ним тут же не преминул воспользоваться возможностью банник Митрич, тут же спохватился Анчутка, доставая погнутую посудину.

- Так, - с улыбкой заключаю: - Вся банда в сборе, только вот главаря не видно.

- Да здесь я, - из темноты послышался голос Сидырыча: - Здесь.

- Не пойдет он, - пробубнил Анчутка, отправляя очередную зачерпнутую порцию ухи себе в рот: - Больно осерчал ты на него.

- Это да, - кивнул Тихомир: - Сильно, хотя не за что, ведь все по сути своей было. Порядок таков, на том и стоит мир. А ты осерчал, даже помыслы твои на время страшные были.

- Да не серчаю я уже, - дергаю удочку, и рыбешка срывается: - А черт!

- Что? – Анчутка встрепенулся: - Тут я.

- Да это я на рыбу, сорвалась, гадина.

- Она не гадина, - профессорским тоном произнес Любомир: - Гадины и полозы иные, а рыба на то и рыба, чтобы рыбой быть. А гадины не вкусные, такую вкусноту не сваришь. Княже, кстати, может, еще котелочек заваришь? Ночка вон какая, самое то для отдыха.

- Да что ж с вами поделаешь, голодранцы, несите подтопку, будем варить. И Сидырыч, иди ты уже сюда, не в обиде я, не буду ругать, хотя, мог бы.

- Можешь, вот и не иду.

- Да твою ж дивизию! Иди говорю, не стой там бедным родственником.

- Он там не один, - прошептал Анчутка.

- А с кем?

- С внучкой моей, - отозвался Любомир: - Милуются.

- А вот и не милуемся! – в мужскую беседу ворвался женский, точнее девичий голос: - Мы прощаемся до утра.

- Ага, а то мы не слышим, - ухмыльнулся Митрич: - Мои веники шелестят и то тише!

- Тебе все веники да веники, - забурчал Сидырыч: - Не мешай семью налаживать.

- Слышь, зятек! – Любомир ухмыльнулся: - Если сейчас к костру не придешь, я тебя дубовым черенком благословлять буду! Да и Княже меня за это наградит, наградишь же, Княже?

- Мужики! – меня прорвало на смех: - Вы специально или так просто?

- В смысле специально? Мы посидеть пришли вот на уху, ну и под уху принесли, - в бликах костра замелькала стеклянная бутыль с мутной жидкостью.

- Самогон?

- Какой еще самогон?

- Вино березовое, - Любомир расплылся в улыбке: - Выдержанное на еловых шишках и желудях. У-ух, силушка лесная!!!

Рука Тихомира легла мне на плечо, тот улыбнулся, одобряюще кивнув, а я ощутил, как появившаяся во мне легкость вдруг принялась разрастаться и вытеснять все пасмурное и темное, даже в левой руке спала тяжесть, будто бы и не было ее.

- А за хворостом кто-нибудь сходил?!

- Да вашу дивизию!!! – раздалось дружное, а я понял, ушла фраза в народ.

Междуглавие 6.

- Блин, вот чего они все мрут?

- Чего бурчишь?

- Да заманался уже трупаки таскать, вот и хочу узнать чего они стали помирать толпами?

- Тебе-то чего? Чем больше мрут, тем больше нам работы, тем больше денег!

- Так-то оно так, только вдруг зараза какая?

- Да какая зараза? Вон, никаких язв, разложений наркотских, чистенькие все.

- А чего тогда разные?

- В смысле разные?

- Ну не только хрычи, да огрызки, но и малолетки, ну и вон даже вполне себе богатенькие, как этот.

- Ага, а ты не заметил, откуда его мы достали?

- Ну модуль, и что?

- А то, Петрунь, ты, когда в следующий раз на выезд покатишь, не перебирай с выпивкой, и сразу поймешь.

- Что пойму?

- Что ты пропитый баран. Гы-гы-гы.

- А в морду?

- Я могу, хочешь? Да ладно, не обижайся, подними ноги, волочить этого толстяка тяжеловато, хоть у него и ноги нет. Да еще та баба адвокатша заметит, подаст на нас в суд, тогда не то, что премии, работы не видать.

- Тогда нормально скажи, не видишь что ли, мне хреново после вчерашнего, котелок совсем не варит.

- А он у тебя всегда не варит. Ты вообще чем-нибудь кроме стакана интересуешься?

- С такой работой мне хватает впечатлений.

- Понятно, короче, жмурики эти окочурились в капсулах, вроде как из-за сбоя какого-то, и его починить никак не могут, вот и мрут геймеры долбанные десятками.

- А-а-а, ну тогда нормально, а то боялся, мол зараза, даже ради дезинфекции на пол-литра больше выпивал.

- Дезинфектор долбанный, поднимай выше, а то точно засудят.

- Да несу, несу, поднимаю. Ну и толстый же урод.

- И не говори, надо уже за сложность и сверхурочку требовать надбавку.

- Точно, давай, так Альбертычу и заявим!

Глава 7.

- Ну вот, мы почти дошли, - выдохнул выделяющийся из всей людской массы своими одеждами воин, стаскивая черный капюшон с головы и крестясь, глядя в небо: - Слава богу, дошли.

- Дошли? – переспросила идущая рядом женщина, не смотря на внешность, пригибающаяся подобно возрастному человеку.

- Дошли, - воин кивнул, после чего обернулся и крикнул: - Дошли-и-и!

Несколько десятков людей заликовали от радостной новости и прибавили шаг, хотя серьезно устали, пытаясь уйти от погони. Другие, может быть, остановились и дали бы отпор, но не этой группе, в которой только воин оказался серьезным орешком для преследователей, остальные едва добрались до десятых уровней.

- Дядя Емеля, - всегда жизнерадостная девчушка подбежала к воину: - Уже дошли? А где город?

- До города еще идти, мы дошли до земель, где начинаются новые границы. Дальше будет проще.

- А эти твари больше не будут нас преследовать?

- Не будут, - воин улыбнулся, подняв взгляд, всматриваясь в заросли лесов и кустарников, оставшихся позади: - Не будут, дальше им хода нет. Не бойся.

- А я и не боюсь, - девчушка ожила: - С вами, дядя Емеля, бояться нечего, они вон как даже подойти боятся.

- Это потому, что знают, я им не по зубам, - Емеля улыбнулся, поправляя растрепавшиеся рукава, не защищенные легкой кольчугой: - Куда им против боговерца-то?

- А я тоже хочу быть боговерцем! – заявила девчушка.

- Катенька, станешь, если веру в бога в себя впустишь, - Емеля погладил девочку по голове.

- А в какого бога ты веришь?

- В нашего.

- А какой бог наш?

- Наш бог во всем, он везде, в каждом из нас, вот я в это и верую.

- Наш бог, - женщина включилась в разговор: - На небесах, Катенька, он Всевышний.

- Нюра Геннадьевна, у каждого из нас свой бог, главное, чтобы мы в него веровали, тогда никто нам не будет страшен и твари темные на нас не нападут.

- А эти нападут? – Катя указала рукой в сторону.

- Эти? – Емеля посмотрел в сторону, куда указывала девочка: - Эти могут напасть, если мы подойдем к ним, но подходить не будем. А сами они не полезут, хотя и агрессивные, но только в пределах своей территории.

- Понятно. А долго еще идти?

- Не знаю, может день, осилишь?

- Конечно, у меня еще много сил! – звонко выкрикнула Катя и побежала вперед, распугивая выскакивающих из травы кузнечиков.

- Далеко не отбегай! – баба Нюра крикнула вдогонку: - Радость моя ненаглядная, все смотрю и не могу поверить, что живая такая.

- Не плачьте, - Нюра Геннадьевна, вот скоро дойдем до города, там возьмем браслеты, и все наладится.

- Сколько тебе говорить, зови меня бабой Нюрой, мне так привычнее, не люблю я, когда меня по отчеству.

- Извините, привычка у меня такая, родители так воспитали, что, если человек старше меня, то надо по имени и отчеству обращаться.

- Хорошему тебя родители воспитали. Ох, Емелюшка, не знаю, сколько еще проживу, страшно внученьку бросать одну. Как подумаю, что она без меня одна-одинешенька останется.

- А вы не думайте, все будет хорошо, да и я не брошу, девчушка задорная, вместе веселее.

- Ох, спасибо тебе, Емелюшка, сразу на душе легче стало.

- Да вы не переживайте, вот дойдем до Новограда, возьмем по браслету, да и перенесемся сюда навсегда, и заживем.

- Ты думаешь, что браслеты эти действительно работают? Не обманывают с ними, требуя денег?

- Уверен, повсюду куча роликов уже и много людей пишут, что их перенесло, да и не надо за них ничего платить, главное желать и верить.

- Ой, дай бог, чтобы было правдой.

- Ну что отстали? – выкрикнул Емеля, обращаясь к растянувшейся колонне: - Народ, осталось совсем малость!

Люди брели следом уже несколько дней, все со схожими судьбами и пришедшие в игру за одним и тем же, но мало кто из них разбирался в играх и имел такой опыт, поэтому они не могли самостоятельно добраться до нужного места, а попытки узнать дорогу у опытных игроков вызывали лишь насмешки и оскорбления.

Емеля, очередной раз зайдя после похода с группой в подземелье в Аркону, удивился большому наплыву новичков, а когда узнал причину наплыва, судорожно полез в поисках информации…. Через три дня уже не были важны ни членство в клане, ни группа для походов, привычная реальность бытия надломилась, и он решил, что это именно то, о чем он постоянно молил бога, хотя и не только об этом. Бывало, в моменты сильного отчаяния он молил о смерти, но даже совершить самоубийство не мог, и вот, теперь появился шанс все изменить.

Он видел, как низкоуровневые персонажи пытались добираться, точнее, просто выходили из города и, доходя до определенных агрозон, погибали, возвращаясь в столицу, и тогда он для себя решил, что хоть кому-нибудь поможет. И вот теперь вслед за ним шли пара десятков, хотя их было чуть больше, но не все выдерживали перехода, кто-то решал отделиться и идти самостоятельно, были и те, кто попросту пытался обмануть. Счетчик убийств игроков у Емели давно был двузначным, так что несколько очередных зарубок не делали погоды, а вот мороки сразу убавлялось.

- Красиво тут, - баба Нюра вздохнула, глядя по сторонам.

- Это да, места красивые, - согласился Емеля, глядя по сторонам не просто ради любования пейзажами: - Скоро стемнеет, надо бы приготовить лагерь. Да и людям надо бы отдохнуть.

- Отдохнуть не мешает, хоть и прошли столько-то, а боли и усталости совсем не чувствую, - баба Нюра улыбнулась: - А в настоящей жизни хватало только спуститься к лавке у подъезда, и хоть в гроб клади. Да и когда погода совсем портилась, все кости ломило, а здесь как молодая.

- А почему как? Ваша молодость в вас такая, что многим молодым фору давать смело можете. Вон помоложе, а еле держатся.

- Емельян, окстись ты, нашел с кем сравнивать, я в свои восемьдесят два сама хожу, а тут, куда не глянь, последние пять лет точно не ходили без чьей-нибудь помощи.

- Это да, я еще больше, - лицо Емели помрачнело.

- Ой, да не кручинься ты, вон какой богатырь, дай бог, все наладится. Уж лучше укажи, где ночевать будем, а то люди и вправду уже из последних сил держатся.

- Да вон там, - Емеля указал на пологий склон, спускающийся к журчащему ручейку: - Там и заночуем.

Дойдя до места, многие попадали в траву, облегченно растягиваясь, но никто не жаловался, напротив, многие шли со счастливыми лицами, впервые за долгое время получившие возможность ощутить себя в здоровом теле и радоваться каждому мгновению пребывания среди чистой природы.

Из них только Емельян имел игровой опыт с полным погружением, остальные либо в силу возраста, либо немощности до последнего времени не подозревали о подобных мирах, иначе давно бы уже обитали в где-нибудь. Странное, получается, дело: многомилионная рекламная компания привлекла меньше людей за длительный срок, нежели одна единственная новость, причем, оказавшаяся полностью реальной и не продуктом корпорации разработчика. Но об этом сейчас на привале никто не думал.

Несколько человек взялись за удочки, принявшись рыбачить, женщины таскали воду, намереваясь приготовить ужин, крепкий мужичок в компании тощего подростка удалились к пролеску с целью набрать дров на костер. А Катя, усевшись на краю полянки, плела из разноцветов венок.

Емельян сел на взгорке, чтобы виделись прилегающие берег и луг, дабы контролировать обстановку. Хотя и отдалились дровники, за них боговерец не опасался, опираясь на одно из умений своего подкласса храмовника, определяющего любые темные помыслы как у разумных, так и неразумных существ. И эти самые помыслы сейчас были сосредоточены в той стороне, откуда пришел он с людьми. Несколько десятков черных пятен мелькали на самой границе осветленных земель, но не преодолевали ту, будто бы что-то не пускало сюда.

Да и если прорвутся, то подойти вряд ли смогут, умение противостояния, создающее мощный защитный заслон, не позволит всем разом подступиться, а с одной или двумя тварями он уже справлялся, благо, уровень и развитые способности позволяли это сделать, не смотря на его не особо для храмовника и тем более опытного игрока оснастку. Для его подкласса, вышедшего из традиционного класса, опирающегося на тот или иной Пантеон богов, основную силу дают как раз не предметы, как у обычных боевых классов. Для Емели вся сила заключена в вере, а веры у него с последнего времени предостаточно.

Нет, она и раньше была, он ведь крещенный, да и бабушка его была набожная, хотя раньше в советское время религия не была популярна, как после развала СССР. Но и ему прививали, мол, все от Бога и лишь Ему ведомо. А он верил, ребенком был и верил, а как подрос, стал веровать, потому как так жить, оказалось, проще. Даже когда заболел, ходил в церквь, ставил свечки и молился, ведь если Он послал недуг на него, значит, хочет проверить его веру, и поэтому надо веровать, ибо на все Воля Господня.

И когда в игре оказался, выбрал для себя специализацию храмовника, потому как иначе уже не мог жить, пусть и полностью парализованный, но Бог даровал ему ум, и лишь поэтому будучи недееспособным, Емельян смог получить три диплома о высшем образовании, причем, все были красными с отличием, но кому это надо было? Он, само собой, оказался не востребован, хотя и был лучшим не только на курсе заочного обучения, но и очного, войдя в сотню самых одаренных выпускников. Но жизнь не переменилась, а получать четвертое образование уже не хотелось, разве что, фриланс позволил стать более-менее самодостаточным и жить не только на пенсию от государства, от чего-то считавшего, что полностью парализованному человеку хватит двадцати тысяч. Хватало, но только на оплату счетов по коммуналке и продукты, а вот оплату аренды медицинского оборудования и помощи сиделки нет, слава Богу, фрилансом он зарабатывал недостающих сумм.

Когда впервые пошла информация о виртуальном погружении, Емельян зацепился за идею, принявшись жадно поглощать любую получаемую информацию. Ведь он понимал, что это могло дать, до последнего надеясь о том, что рассказанное во многих фантастических фильмах и книгах окажется хотя бы не точь-в-точь, но очень приближенным по выходу проекта. Он даже записался в бетатестеры во всех проектах, что были анонсированы, и само собой, указал свое текущее состояние, а также образования и прочие знания, в том числе и ссылку на его сайт по фрилансу со всеми портфолио. Тогда Емеля не знал, на что надеялся, но отчего-то решил, что эта информация ему поможет попасть в первые ряды.

В первую волну он не попал, как и во вторую, а вот потом с ним связались, предложив индивидуальную программу тестирования. Он, конечно же, подписался, и был рад, когда специалисты, присланные корпорацией, установили в его квартире модуль и специальную лебедку, управляемую с помощью приложения, установленного на его компьютере, которым он управлял с помощью шлема мозгового сопряжения первого поколения. Емельян не играл, а стал тем, кто тестировал все наработки по сопряжению оператора с системой, с помощью его и других таких же тестеров разрабатывалась расширенная система управления, итогом которой стала текущая игровая механика, полностью убравшая необходимость клацания и кликания по интерфейсным кнопкам. За свою работу Емельян получил оборудование, и годовую подписку со скидкой. В принципе, это было вполне очень даже, иначе парализованный инвалид никогда бы не смог заработать на оборудование, и ему пришлось бы в лучшем случае переехать в пансионат для недееспособных, где, судя по сарафанному радио, больных и немощных сажали в капсулы, принуждая батрачить на контору, забирающую львиную долю доходов якобы с целью содержания постояльцев. Схема давно отработанная на государственном уровне и себя зарекомендовавшая.

Однажды Емельян забрел в каменные карьеры, где работали тысячи рудокопов, точнее, он видел все со склона отвесной горы, на которую забирался по козьей тропе ради одного задания, и оттуда ему открылся вид на огороженную территорию, внутри которой скрывался глубокий карьер. Добыча шла активно, и рабочие ни на что не жаловались, не смотря на их длительную смену, а стоявшие сверху охранники больше походили на, как бы сказал классик, вертухаев, разве что форма была другая. Зелье орлиного зрения позволило рассмотреть все в мельчайших подробностях, так что Емеля был уверен на все сто, государственная исправительная система перешла в виртуал, осваивая добывающие сферы или даже производственные, от чего на аукционах вдоволь различных ресурсов по не особо высокой цене.

- Емельян, - басовитый голос раздался слева: - Чего так задумался?

- Да просто, - Емеля ожил, обратив взор на подошедшего с большой охапкой хвороста Петра Семеновича, выбравшего ником именно свои имя и отчество.

- А-а-а, а я думал, спишь с открытыми глазами, - Петр улыбнулся: - У нас в армии ребята частенько засыпали, кто в наряде, кто на плацу и прямо с открытыми глазами.

- Как пендосы во Вьетнаме, чтобы не пропустить вьетконгов, - ухмыльнулся юнец с охапкой гораздо меньшего размера.

- Лешка, какие пендосы? Какой Вьетнам? Просто так ребята замудохивались, что сил не было, вот и спали везде, где получается.

- Так пендосы в фильмах…

- Это в фильмах, а то в жизни, неси лучше хворост быстрее, а то костер вон тухнет, - юнец понесся, а Петр, уложив хворост неподалеку, подошел и уселся рядом: - Хорошо тут, до сих пор не верю, что все настолько реально, и думаю, почему я раньше не забрался в эти модули треклятые?

- Многие так сейчас думают, очень многие.

- Это да, - Петр улыбнулся, пристально смотря на свою правую растопыренную руку: - До сих пор не могу привыкнуть, что она есть, как раньше не мог привыкнуть, что ее нет.

- Ты про что?

- Да про руку свою, я ведь без нее там, - большой правый палец указал куда-то за плечо: - А здесь с ней родимой.

- Да, здесь все мы здоровые и не можем умереть.

- А там мы страна больных и убогих, армия забытых инвалидов. Знаешь, я, как потерял руку, не мог найти нормальную работу, да как и все, у кого хоть какая болячка. Даже пить начал, семью потерял, чуть совсем не спился, кое-как держался. А вот про это услышал, подумал, что если не попробую, то вскоре мне хана. Кое-как продал свою квартиру, в этот раз по трезвому, хотя, несколько раз чуть по пьянке не продал, и в пансион. А там сейчас вообще очереди из таких, как мы, ну и вот оказался здесь…. И даже выпить не хочется, совсем, и здоровый, - Петр еле сдержал слезу.

- Страна больных и убогих, - произнес Емеля, глядя куда-то на горизонт.

- Она самая, Родина наша, хоть и Уродина. Помнишь эту песню?

- ДДТ вроде бы пело.

- Ага, под нее особливо напивался.

- А как же Лепс?

- Зеки пускай под него пьют, а мы из образованных людей, воспитанные Цоем, ДДТ и Наутилусом.

- А как же Машина Времени?

- Поваров не слушаю.

- А я еще Агату Кристи с Арией иногда гонял, ну и КиШа, правда не особо много, но бывало.

- Да-а-а, раньше умели писать музыку, не точно сейчас тыц-тыц- снимай трусы-ц.

- Хм, а сейчас что ли есть музыка?

- Гы, неа.

- Вот и я про то же. Ну ладно, пошли, а то вон как ухой тянет.

- Ага, да и дровишек не помешает.

За неделю в пешком походе все сдружились, и каждые привал и ночевка проходили за бурной беседой. Люди смеялись, шутили, рассказывали что-то, наслаждаясь обществом и новой жизнью, пускай не настоящей, но такой живой. Даже, когда стало известно, что столица переместилась в Новоград, и при создании персонажа можно выбрать его местом появления, никто не ушел, точнее, вроде бы ушел кто-то, но большинство не заметило потерь, ведь именно это время испытаний позволило ощутить себя нужными друг другу. Все решили, что никто не будет пересоздавать персонажа, и пойдет с остальными до конца. И вот, вокруг костра сидела дружная компания, как будто бы знавшая друг друга долгие годы.

Ощущать себя нужным, быть частичкой чего-то целого, быть может, именно это никому ненужным людям и нужно было, поэтому все шли за ним, поверив еще тогда в городе, когда Емеля начал собирать всех желающих с собой до Новограда. Кто поверил, тот пошел, а он обещал лишь одно: пошедшие за ним доберутся до Новограда, не без мытарств и сложностей, но дойдут и не за сорок лет, но все же, пешком, так как телепортом туда очень дорого. Один из толпы спросил, сколько стоит телепорт, Емельян сказал, но взгляды были непонимающие, тогда он озвучил цену в долларах, и некоторые сразу поняли, что пешком дешевле. И эти некоторые сейчас сидели подле него, сияющие и радующиеся жизни.

Люди беззаботно беседовали, ужиная свежеприготовленной ухой, а Емельян, глядя на пламя костра, вслушивался в окружающий мир, и тот ему не нравился. Нарастающее давление мерзости протискивалось, приближаясь к костру, и боговерец осознавал, что ему сегодня ночью не удастся поспать, в принципе, как и вчера, и позавчера…

- Петр, топор держи сегодня поближе, - чуть ли не шепотом произнес Емельян.

- Да он всегда при мне, - не подавая вида, ответил Петр: - Много их?

- Много.

- Эх-хе-хе-х, фронтовых бы стописят, - Петр улыбнулся: - Это я к слову, рефлекс.

- Не оправдывайся, я бы тоже не отказался, веселее было бы биться.

- Других предупредим?

- Нет, пусть хоть чуть поспят, да и толку от них.

- А от меня больше? – вопросительный взгляд Петра прервал беседу бабушки и внучки неподалеку.

- В тебе веры много, а верующий человек сильнее неверующего.

- Так я в бога не верю.

- Веришь, просто твой бог иной.

- А твой бог какой?

- Хм, ты хочешь спросить про христианского или моего?

- Твоего, знаешь, я умею различать православных от остальных, в тебе столько же православия, сколько во мне, хотя мы оба крещенные.

- Ну я Библию чуть ли не наизусть знаю.

- А я нет, но все же, ты не похож на верующего во Христа, извини, если оскорбил.

- Нисколько…, - Емеля улыбнулся, глядя в пламя: - Знаешь, я верую, веровал в Всевышнего, описанного в Библии, молился и ставил свечки, даже ходил на службы, пока мог. А потом перестал, да вообще не двигался, хотя те, кто ходил меньше меня и только в праздники называет себя верующим, да по любому поводу, хотя ни заветов, ни постов не соблюдал, да и в церковь не ходил, нисколько не пострадал, а меня парализовало. Вот и стал я думать, правильно ли верую, хотя знаю душою, что есть то самое, что создало нас и все вокруг. Вот и стал я думать.

- И что надумал?

- Бог есть, только мой Бог не тот, что в эфемерных небесах живет, мой бог под нами, мы на нем стоим, мы им кормимся, мы из него приходим и в него уходим. Мой Бог – Земля, она живая, она создала нас, она позволяет нам жить, и как та собака, что терпит блох до последнего, когда уже невмоготу от зуда, тряханет, зубами пройдется и почистит свое тело от нас грешных. Планета живая, а мы не чтим ее, вгрызаясь в ее плоть, нещадно изничтожая все, до чего добираемся, а надо на нее молиться.

- А почему в Всевышнего перестал веровать?

- Просто, если бы он был, то за все наши деяния давно бы отправил своих Архангелов, дабы очистить землю от скверны, как написано в писаниях.

- А чего тогда крестишься?

- Привычка, да и выдумывать что-то другое смысл, это всего лишь жест, а обряды и ритуалы в разных религиях заимствованы из других.

- Понятно. А мне во что веровать?

- Это тебе решать, хоть в Бога, хоть в Черта, хоть в самого себя или макаронного монстра, но главное, что вера должна быть, ибо человек без веры слаб духом и телом.

- Хм, тебе бы в церкви проповеди читать.

- А меня и здесь не плохо кормят, - Емеля улыбнулся.

- Это да.

- Тихо… идут, - Емельян встал, развернулся и пошел на вершину склона, доставая свой меч, беря тот в правую руку, а левая осталась свободной.

Петр встал следом и пошел за ним, а слушавшая их Катя сильнее прижалась к бабушке, принявшей гладить ребенка по волосам и шепотом приговаривать той что-то, успокаивая. Остальные, обратив внимание, тоже напряглись, притихая и внимательно следя за поднявшимися по склону.

Емельян смотрел в темноту ночи, не отводя взгляда, подошедший Петр посмотрел в ту же сторону и ничего не увидел, лишь мрак ночи, отчего-то не освещаемой Лунами, наверное, из-за плотных облаков, застеливших небо.

- Приготовься, - произнес Емеля: - Встань чуть позади меня, чтобы твари агрились на меня.

- Я понял только «встань чуть позади меня», - ответил Петр, становясь позади.

- Самое главное, - в голосе Емельяна почувствовалась улыбка, но осталось напряжение: - Идут!

Из мрака что-то прыгнуло, и короткий одноручный меч рассек темноту, на мгновение засияв светом, осветившим темную тушу твари. Второй удар добил ту, упавшую под ноги боговерца и принявшуюся истлевать. Системные сообщения группы отрапортовали о получении нескольких очков опыта за убийство Гончей Смерти. Очередной росчерк сверкнувшего меча вновь высек из мрака очередную тварь, левая рука Емели вдруг осветилась, материализуя призрачный щит, источающий белесый свет.

Очередная атака встретила удар меча, и щит еще сильнее материализовался, уплотняя свое призрачное тело. Петр лишь наблюдал, но его руки все крепче и крепче сжимали топорище, а внутри разгоралась искорка веры, правильно ему сказали, надо веровать, хоть в кого, без веры нельзя, без веры ты сломлен. Веруй, и силы не покинут тебя.

Меч не успел, а вот топор ударил вовремя, рассекая череп, слабое оружие, но крепкая рука, хоть и низкоуровневого игрока, сделали свое дело, нанеся критический удар, топор прошел сквозь голову твари, принуждая тело упасть перед ногами Петра.

- Молодец, встань справа и держись, - произнес Емеля, выставляя призрачный белесый щит вперед и ударяя из-под него очередную тварь, ударившую по заслону четырьмя лапами: - Так и бей.

- Понял, - ответил Петр, делая шаг в сторону и прищуриваясь, интуитивно думая, что так лучше распознает угрозу, но тело среагировало само, руки махнули топором с боку, сбивая полет твари, шаг и удар, будто бы полено рубишь, и череп располовинело, выпуская мерзопакостную жижу.

- Это еще мелкие, сейчас крупнее пойдут, - произнес Емеля.

- Крупные? А эти мелкие? – опешил Петр.

- Не бойся, дальше будет страшнее, испугаться успеется, - ухмыльнулся боговерец, упираясь ногой и выставляя щит перед собой: - Замри!

Удар массивной туши принудил щит замерцать, но тот выдержал, Емельян также выстоял, принявшись тут же работать засиявшим мечом, освещающим окрестность в паре метров, что позволило Петру разглядеть прилетевшую тварь.

Нечто, походящее на борова, но с массивными когтистыми лапами и утыканную острыми зубами пастью пыталось зацепить Емельяна, превращающего морду твари в опытный образец тренировки неумелого мясника. Петр, казалось, простоял в оцепенении пару секунд, после чего машинально сделал шаг, занося топор и с замаха ударяя прямо по горбу монстра. Обычный топор дровосека ушел наполовину и застрял, а тварь будто бы тот не почувствовала, но вроде бы замедлила, или же это из-за ран Емельяна, превратившего морду твари в мешанину, но та все же упала, принявшись истлевать, высвободив топор.

Следующая такая же не заставила себя ждать, но Петр бил уже увереннее, целясь по лапам, точнее, многочисленным суставам, подсекая и заваливая массивную тушу, Емельян не заставил себя ждать, вспарывая податливое брюхо.

- Хорошо, ловим следующих.

- Много их?

- На нас хватит.

- Замечательно, а то я уже скучать начал.

Емеля ухмыльнулся, встречая очередную тварь, Петр вновь принялся калечить монстра, ускоряя процесс, а руки уже крепче держали топор, покрывшийся чернотой, да и сам он выглядел не лучше, как и Емеля, но сейчас было не до чистоплотности. Ведь отвлекаться никак нельзя, потому как если сметут их, то остальным, сейчас смирно сидевшим у костра и боязливо поглядывавшим на суету сверху, жить останется не долго. И пусть смерть виртуальная, но умирать не хотелось, тем более, не понятно, куда перенесет при возрождении, а они уже почти что у самой цели.

- Так, а вот теперь бойся! – с некой обреченностью произнес Емельян, напрягаясь всем телом: - Сразу три прошли.

- Большие?

- Ну, прежних можешь считать маленькими.

- Твою мать! – выругался Петр, машинально сплевывая в сторону и перехватывая перепачканный топор.

- Мою не надо, а вот их можно, … идут! – Емельян стиснул зубы, но через мгновение его глаза округлились, а тело расслабилось.

- Что такое? – произнес Петр, глядя на глядящего вперед ошеломленного Емелю.

- Ты что не видишь?

- Нет.

- Так, зайди в список умений, зашел? Да просто подумай об этом.

- Есть.

- Видишь доступные умения??

- Да.

- Зоркость доступна?

- Да.

- Кликни на него.

- Ох епа!!! – теперь Петр смотрел ошеломленно, когда мрак ночи расступился, открывая ночной мир в более приглядной серости.

Три огромные твари пытались вцепиться в нечто слишком быстрое, мечущееся вокруг них, оставляя глубокие раны, из которых тут же принималось исходить темное колыхание. Не прошло нескольких секунд, как первая туша завалилась, испуская коптящий дым и истлевая, за ней последовали вторая и вскоре третья. Только после этого что-то слишком быстрое остановилось и взглянуло на наблюдавших.

Фантом, источающий черное колыхание, со смазанными чертами, стоял безмолвно, не отводя взгляда от них, его массивные когтистые лапы держали два змеевидных меча, голова напоминала волчью, да и тело не было человеческим, хотя, не разобрать. С каждым мгновением, силуэт расплывался, истаивая в предрассветном бытии, будто бы песчаная статуя раздувается резким ветром. Мгновение, и на месте фантома не осталось ничего, лишь тяжелый туман заполнял собой прибрежье небольшого ручейка, скрывая место недавнего сражения.

- Кто это был? – осторожно спросил Петр.

- Хозяин земель, - ответил Емельян: - Его темная суть.

- Теперь я точно знаю, во что верить.

- Это хорошо, без веры никуда. Ну что, рассвет, пора в дорогу, - Емеля улыбнулся: - Хорошо поспали.

- Да уж, чтоб теща моя так спала.

- Добрый ты.

- В доброте и живем, да добра всем желаем, ибо мы люди не злобные.

- Я так и понял, - Емельян улыбнулся, пряча меч и оборачиваясь к так и сидевшим возле почти истлевшего костра людям: - Ну что в дорогу?

Напряженные взгляды не отводились от спускающихся героев, покрытых черной зловонной слизью, шибающей своим запахом, наверное, за версту.

- Емельян, Петр, - не выдержала баба Нюра: - Может, вам лучше в ручье покупаться, а мы подождем, пока уху сварим, а то, небось подустали, сил набраться не помешает.

- И то дело, Петр, искупаемся?

- Я за, мне сейчас ледяная водичка за горячую сойдет. Вы только наберите воды заранее, а то потом придется отходить выше по ручью.

- Сейчас наберем, купайтесь, голубчики, не торопитесь, мы подождем, сколько надо.

Междуглавие 7.

Холодный проливной дождь заливал улицу, превращая в нескончаемый поток воды, сильные порывы штормового ветра заставляли деревья сгибаться, еще держащиеся куски металлопрофиля панически биться обо все, до чего дотягивался лист. Обезлюдивший квартал походил больше на город призрак, нежели спальный район, и лишь редкие огоньки фонарей и свечек в окнах домов сигнализировали, что дома не были покинуты, а люди пытались укрыться от ненастья дома, надеясь, что родные стены выдержат, а порывистый ветер не разобьет стеклопакеты. Но не всем везло: оторванный рекламный щит, подбрасываемый ветром, влетел в окно седьмого этажа, лязг разбивающегося стекла поглотили завывания ненастья, а хозяину, видимо, теперь придется не сладко, ведь стихия принялась во всю гулять у него в квартире.

Кое-где припаркованные машины выглядели очень плачевно, угодив под стволы поваленных деревьев и даже столбы электросетей. Ремонтным службам будет не сладко от сотен исков на возмещение ущерба, хотя, в первый раз что ли?

Одинокие шлепающие шаги заглушало творящееся вокруг бедствие, но идущая по темной улице, утопающей в потоках воды, женщина нисколько не удивлялась творящемуся вокруг. Напротив, ее отрешенность и безразличный взгляд в купе с легкой промокшей одеждой показывали, что: либо она была бесстрашной и игнорировала ненастье, либо была безумной. Женщина не замечала бьющего в лицо проливного дождя, игнорировала сильные порывы, не обращала внимание на утопающие по щиколотку в ледяной воде ноги. Она лишь целенаправленно шла вперед, глядя лишь в одну точку и не выражая никаких эмоций. Посиневшая кожа, мешки под глазами, осунувшаяся осанка, слипшиеся по самые плечи черные волосы, промокшая насквозь одежда и сжимаемой в правой руке кухонный нож с почти смывшейся кровью, вот так бы ее описали те, кто повстречал бы странную женщину, но в это ненастье на улице была лишь она.

Глава 8.

Такое ощущение, как будто бы и не спал вовсе: все тело обуревает усталость, хочется спать еще сильнее, чем, когда ложился. Закрыть глаза и проспать еще хотя бы часок, а лучше два, а в идеале три, а четыре – уже утопия. Но нельзя, утро уже во всю светит в окна, и во дворце уже стоит шум.

«Шум? Чьи голоса? Детские? Почему так много голосов?»

Нехотя встаю с кровати и выбираюсь из опочивальни, пройдя через свои покои мимо караульных, и оказываюсь в широком коридоре. Десятки детей играли в салки, не обращая на меня и караул никакого внимания, всю эту братию возглавляли дворцовая ребятня. Мимо пронеслась парочка мальчуганов, занятых игровым процессом и чуть не врезавшихся в меня, стоявшего посреди коридора.

- Ой, - донеслось из-за спины.

Я обернулся, увидев застывшую девчушку, внимательно смотрящую на мою левую руку, скрываемую под широкой рубахой, сшитой заботливыми женщинами. Девчушка, не смотря на ширину рукава, внимательно смотрела на когтистую перчатку и чешуйчатые очертания спрятанной под тканью руки.

- А не больно?

- Нет.

- Совсем?

- Совсем.

- А потрогать можно.

- Можно.

Маленькая девичья ручонка осторожно коснулась сросшегося с моей рукой металла и тут же отпрянула.

- Холодно, - сказала девчушка: - Нет, горячо. Нет, холодно.

- Наверное, мне не мешает, - странное ощущение внутри меня заставило задуматься, может, что-то изменилось?

Этой ночью снилось, как будто бы я бежал, следуя неведомому зову, но не для того, чтобы подчиняться ему, но найти его источник. Я метался, перемещаясь на пределе возможностей через поля и луга, проносился сквозь леса. Выискивая, вслушиваясь и внюхиваясь, и под конец сна нашел, со всей своей накопленной злобой растерзав тех, кто звал. Я ощутил злобу внутри этих тварей, я понял, за чем они пришли, я слышал их, я знал, что они говорят, и мне это не нравилось. А потом я увидел стоявших неподалеку, но не различил, кто именно, лишь видя источаемые ими сияния, одно сильное и второе чуть слабее. Они не держали в себе зло, хотя и пришли туда, нет, они просто шли, не имея тех же помыслов, что звавшие… Странный сон, как и всегда, и странно, что я его запомнил, обычно, проснувшись, через минуту я забывал почти все, а тут помнил. Странный сон.

- Ой, извините, - появившаяся рядом Ольга взяла за руку девчушку и пошла прочь: - Дети, быстренько собрались по парам, успокойтесь, соберитесь, мы идем на занятия, быстренько!!!

- Ничего, все нормально, - промолвил я вслед: - Все нормально.

- Государь, - рядом появился Сидырыч: - По твоему наставлению нужные люди и нелюди для дворца наняты в полном составе, работа налажена. Назначены бригадиры и старшие на участках в городе и деревнях, получены сведения от Любомира, на всей территории налажены связи со всеми Хранителями земель. Нечисть обнаружена, пришлым поручено изничтожить все логова.

- Хорошо, что-то еще?

- Завтра идем.

- Куда?

- Как куда? Свататься.

- А-а-а, а без этого никак?

- Никак, порядок.

- Понятно, - бормочу, отчего-то опустив взгляд на свою руку: - Все понятно.

- Государь.

- А?

- Уже по самое плечо.

- Что?

- Проказа твоя.

- Проказа? Ты про руку?

- Да.

- Хм, почему проказа?

- Потому, как от плохого хорошего не бывает, во что попадет, все попортит, вот и по тебе…

- Попортит, - ухмыляюсь: - Не получится, уже порченный. Ладно, разберемся, посмотрим, еще кто кого.

Действительно левая рука до самого плеча и даже чуть дальше перестала походить на здоровую, но метаморфоза плоти поглотила пока лишь боевую перчатку, а выше проходила стадия отмирания и растрескивания кожи, через трещины виделись набухшие черные сосуды, да и сами мышцы несколько увеличились. Но никакого дискомфорта я не ощущал, напротив, в руке чувствовалась сила, казалось, что если захочу, то подниму прежде неподъемное.

Вот поглядываю я на руку, а в голове крутятся слова из одного анекдота «фигня, фигню не лечим». Вроде бы почернело, вроде бы отмирает, но не отвалилось, не беспокоит, внутри ничего не ноет и не гноится, поэтому зачем идти к мяснику, чтобы тот отрубил руку, ведь, может, это у меня так родимое пятно разрослось.

Все равно, раздумья терзают сознание, разум пытается выбрать для себя меньшее зло, накладывая слои доводов одно на другое. Я знаю, что вокруг игра, я знаю, что вокруг реальность, я знаю, что не доказано второе, я знаю, что в первом я давно живу, я знаю, я знаю…

Лица встречных людей не запоминались, проскальзывая мимо, пока я в раздумьях иду через площадь, куда, неведомо для самого себя. Но перед глазами встали два разнополярных оттиска эмоциональных выражений: приветливость и пренебрежение, даже презрение. Странно, но в итоге отогнав обуревающие мысли, способные без остатка выпить бездну сознания, я все же поднял взгляд и обратил внимание на встречаемых людей. Нет, мне не показалось, много было тех, кто действительно смотрел с нескрываемым презрением, кривя лицо, ухмыляясь и что-то нелестное высказывая стоявшим рядом соратникам, глядящим с не менее негативными физиономиями.

Одни оставались позади, другие встречались, и так на протяжении всего пути по улице, пока я не зашел в Храм Сварога, лишь здесь ощутив благостность бытия и освобождаясь от обременяющих мук сознания. Борислав находился, как и всегда, на своем месте, орудуя тяжелым кузнечным молотом, а ему помогали три подмастерья из моих людей. Один держал заготовку щипцами, двое других поочередно прилагались молотами поменьше, работая в такт с главным кузнецом. Я, не желая прерывать процесс, присел на лавку и наблюдал, как молоты выбивают искры из раскаленной заготовки, вспоминая, как все раньше было просто и ища внутри себя ответ на самый главный вопрос, терзающий меня уже давно. Почему я - обычный среднестатистический офисный работник, постепенно спивающийся подобно миллионам мне подобных, стал тем, кем сейчас являюсь? Вот так сидел и наблюдал за ковкой, изредка поглядывая на пораженную руку. Может, действительно попробовать отрубить, все равно заново отрастет, благодаря регенерации?

- Все в думах, Государь? – рядом раздался голос Борислава.

Поднимаю взгляд, главный жрец Сварога возвышался надо мной подобно вершине скалы. Его закопченное лицо выражало нечто близкое к радости, взгляд будто бы проявлял заботливость и переживание.

- Да вроде того, вот решил зайти, узнать, как тут дела.

- Вовремя, я, было, и сам думал уже бежать, да вот ты сам пришел, - Борислав улыбнулся.

- А чего так?

- Да помнишь тот прут, что ты скрутил?

- Ну да.

- Ну вот мы тут и соразумели, что с ним делать.

- И что же?

- Так все!

- Все?

- Все!!! Государь, сплав металлов вышел лихой: полегче обычного железа, но не менее прочный, чем мифрил и при этом в разы дешевле обходится! Мы уже несколько проб сделали, проверить осталось, но я уверен, что доспехи да оружие из этого сплава будут знатные и затраты меньше, нежели мифриловые делать! Ну а про инструмент и говорить не буду, ибо сноса тому не будет! Только вот надо бы назвать сплав, ведь имя должно быть у всего.

- Ну назовите просто мифриловая сталь, чего выдумывать?

- Да так и думали, просто для порядка спросил.

- Понятно, сколько времени и ресурса нужно, чтобы дружину нашу модернизировать?

- Моде… что?

- Перековать все оружие и доспехи на дружину?

- А, если с текущими возможностями, то месяц.

- Гномы могут не дождаться.

- Так они и будут помогать делать, с ними ведь сплав изучали и разрабатывали карту сотворения.

- Хорошо, а я…

Чувство сильной тревоги ворвалось в сознание, сметая накатившую апатию и пробуждая притаившегося зверя, унюхавшего запах крови. Тело принялось обретать звериную суть, обострившиеся чувства накрывает цунами ощущений. Поддавшись инстинктам, я выскакиваю из кузницы, более явственно ощутив скапливающееся гнетущее чуждое всему окружающему.

Тревога подобно молнии пронеслась над городом, поднимая Стаю и Дружину, но с опозданием. Грохот чего-то подобного взрыву пронесся по улице, волна, многократно отражаясь от стен зданий и выбивая стекла из окон, смела с улицы нанесенный песок, прихватив по пути несколько столов и лавок и захлопывая или совсем срывая ставни. На мгновение пробудившую тревогу смел выброс всеобщего страха, горожане бросились прочь по улице подальше от площади.

Разум окончательно оттеснился зверем, рванувшим вперед, над воздвигнутой цитаделью разума вспыхнули мириады образов, представлявших самое страшное, что может произойти. А тело, наливаясь яростью и отдаваясь буйству пламени и силы, мчалось вперед к площади, откуда бежали люди. Не все, в основном дети и старики, мужчины и женщины, напротив, выходили из домов, облаченные в доспехи, пропускали вперед и следовали, примыкая к увеличивающемуся течению защитников.

Тело среагировало быстрее осознания произошедшего, делая стремительный прыжок, мощные лапы рассекли когтями воздух, и выскочивший наперерез человек в балахоне, попытавшийся что-то сделать, отлетел в сторону, рассеченный наискось десятком борозд, тут же принявшихся разгораться. Из-под балахона вырвались щупальца, пытающиеся найти цель, тело задергалось, пытаясь встать, но подлетевшие волоколаки принялись кромсать без остановки, не позволив твари восстановиться. Следующий такой же выскочил через мгновение, но уже не когти остановили его, а воспылавший Правдоруб, принимая крещение кровью и пламенем. Символ Силы заполыхал своим собственным пламенем, не признавая ни черного, ни алого, лишь белое, неистово пожирающее скрываемых под балахоном тварей, то и дело кидающихся навстречу в попытке затормозить меня через каждый десяток шагов. Но догоняющая позади волна защитников стремительно поглощала любую угрозу, проминая сквозь себя и изничтожая без остатка.

Еще несколько грохотов раздались с разных сторон, и только сейчас над крышами поднялись густые клубы дыма, но паника иссякала, а из-за спины доносились короткие и точные команды с нарастанием топота и лязга металла. Стихийность истаивала, уступая место военному порядку, выстраивающему всех в стройные колонны, мирные горожане исчезли, открыв путь вооруженным защитникам, не взявшим в руки вилы и косы, но копья и мечи с щитами.

Десяток шагов, и мы ворвемся на площадь, где посреди возвышалась черная арка портала, содрогающегося, но не исчезающего вопреки законам механики игры, хотя, мне ли говорить о механике, да и можно ли сейчас что-либо утверждать?

Со всех прилегающих улиц на площадь вытекло ощетинившееся ополчение, встретившее незваных гостей, своими уродливыми тушами оцепивших полукругом арку портала и дворец. Громоздкие, с виду, неуклюжие и грузные твари, походящие на надутые мешки, сшитые из нескольких тел, и имеющие по несколько уродливых рук, оканчивающихся неказистым лезвием меча или серпа, легко держали строй, не позволяя подступиться и тем более прорвать оцепление.

Оказавшиеся внутри кольца жители при прорыве погибли, о чем сообщило системное окно, хотя я и не читал, но отчего-то знал про это. Да и сейчас в моей голове безудержной чередой шли сотни фраз, имеющие смысл в каждом слове: приказы, отчеты, донесения, данные.

За плотной стеной раздутых многоруков теснились десятки тварей поменьше, но не менее сильных, ощущалось присутствие магов и чего-то, совмещающего магические и физические возможности. Кишащую массу я явственно ощущал, сдерживая вскипающее внутри меня алчущее крови безумство. Нет, не ощутил, увидел, застыв на границе площади, я сейчас будто бы взирал на нее с вершины крыши здания рядом, точнее из чердачного окна. Ничто не уходило от моего способного видеть даже при кромешной тьме зрения, казалось, что именно я сам сейчас был на коньке крыши и взирал на развернувшееся бедствие, но явственное послевкусие от съеденной сметаны вносило диссонанс в само осознание себя. Вдруг, благодаря обострившемуся зрению, я увидел буквально все в мельчайших подробностях и даже более – мой взор заглянул внутрь мрака портала, и это заставило действовать. Мгновение, и желание изогнуться, выпуская когти и зашипеть, сменилось жаждой разорвать всех, кто решил позариться на мою землю.

- Дави-и-и! – вырвался рычащий приказ, и ополчение, выпуская вперед дружину, оскалившуюся волчьими клыками: - Рви-и-и!

Строгие порядки защитников разом ударили по кольцу, выпуская честную сталь, острые когти и клыки, уродливые твари не отпрянули и не сдались, в ответ нанося удары, из-за туш первого ряда ударила темная магия, находя цели без особого труда среди плотных рядов. Волхвы, смешавшиеся с войском, подлечивали, воодушевляли и отражали магические удары, со звоном стали смешивались трели дудок и мелодии струн, прорывались вдохновляющие песни и частушки. Кажется, даже затянувшееся облаками небо очистилось, высвобождая часть солнца, тут же осветившего своими лучами все сущее и обогревая душу.

Братия, скалясь острыми клыками, вгрызалась прямо по центру, совместно с самыми сильными волками разом атакуя десяток мешков и не подпуская меня, жаждущего ворваться со всей своей яростью и вспомнить, как это быть свободным в битве. Любые попытки пресекались отгораживающими телохранителями, звучали реплики, мол, не тот момент, чтобы Великий Князь шел в бой, войско знает, что с ними Государь, и уже хорошо всем.

Твари пытались смять, из-за мешков выскакивали подобия лягушек, пускающие арбалетные болты в прыжке и тут же скрывающиеся за более защищенными телами. Из-под ног мешков высовывались кривые косы, пытающиеся подрезать и завалить наземь, из-за спин постоянно били маги. Но войско вминало кольцо, принуждая сдавливаться и прижимая к порталу, начавшему получать свои порции магических ударов, усиливая мерцания.

- Государь, Дворец, нужно прорваться и активировать защиту в осаде, - проревел прошедший рядом на задних лапах гигантский медведь с огромным молотом на спине: - За городом орды подступают, скоро начнется штурм. Если не объявить осаду, не сдюжим!

- Я тебя понял, без меня тут справитесь?

- А то! – медведь взревел и ринулся на ближайшего врага, вдруг оказавшегося свободным, мгновение, и тяжелые когтистые лапы ударили по туше, принуждая ту отлететь назад, подминая стоявших позади. А медведь уже яростно размахивал лапищами по сторонам, раздавая весомые оплеухи всем, до кого дотягивался метровыми размахами: - Дави! – молот взлетел над медвежьей головой и ударил с высоты прямо перед ним, ударная волна подобно резкому порыву ветра долетела, обдув, а вот в месте удара в камне осталась выбоина, и тварей поблизости раскидало в стороны.

- За Перуна!

- За Сварога!

- За Макошь!

- За Новоград!

- За Северось!

- За РОД!

- За РОД!

- РО-О-О-ОД!!! – разнеслось над площадью, заглушая звон металла и магические разрывы.

Левая рука самопроизвольно вскинулась, и всполох мрака ударил по запястью, на мгновение обжигая чуждым, но не нанеся вреда. Взгляд поймал источник угрозы, и тело уже бросилось вперед, стремясь настичь лучника, скрывшегося в окне дома. Бросок, и оконная рама с треском разлетается, не в силах сдержать меня, влетевшего в комнату второго этажа. Утварь полетела в стороны, но гад ушел, успел-таки, и надо бросить затею поймать и объяснить ошибку, хотя, я мог бы броситься внутрь дома, но смысла нет, важнее другое.

Из окна на крышу, прыжок на соседнюю, бросок вперед, прыжок на следующую, дальше вновь и вновь все ближе и ближе ко дворцу. Враг заметил и тут же принялся посылать источающие мрак стрелы и пытаться зацепить магией хаоса, схожей со светлой магией, имея лишь иную визуальность, хотя, может быть, это сходство лишь на обычных уровнях развития, а дальше все становится гораздо уникальнее. Но это не важно, лишние мысли, мешающие сосредоточиться, уходя из-под очередной траектории полета черной стрелы или болида. Можно остановиться и попытаться достать отсюда магов, но нет времени, важнее успеть, ведь теперь с крыш я видел, как на подступах к городу раскрылись десятки, нет, сотни порталов, и окрестности заполнялись вражеской ордой.

Прыжок, уход от росчерка магического шара, источающего мрак, бросок в сторону, оставляющий распахнувшуюся пропасть в чертоги хаоса не у дел. Невольный взгляд в небо, дабы убедиться, что над городом не открывается разрыв меж мирами, и не придут в гости Истинные Хозяева Хаоса. Вновь уклонение от траектории полета магического болида, врезавшегося в домовую трубу, оставляя от той лишь покрывшийся пеплом черенок. Прыжок к небу и взор на ощетинившуюся дымящимися иглами крышу, рывок в полете к следующей, неудержимое желание превозмогает, и в сторону врага уходят три пылающие волны, истаивающие с каждым метром, но все же дошедшие до переднего края.

Вот-вот доберусь до дворца, осталось лишь самую малость, битва на площади в своем апогеи, моя дружина, нет, мои люди, мой народ притесняет врага, не набравшего мощь, арка телепорта агонизирует, не в силах выдержать магического давления, еще несколько минут, и все предрешится. Пара сотен, ворвавшихся через портал, не способны противостоять тысяче или даже больше. Еще несколько прыжков, и я у цели!

Десяток теней мелькнули, преграждая путь, разум замешкался, но тело не стало ждать, руки рассекли пространство, тело отпрянуло в сторону, уходя из-под удара. Осознание происходящего замедлилось, но лишь оно, тело судорожно сокращалось, руки безудержно размахивали Правдорубом, неистово противостоявшем бесчисленным атакам теней. Мышечная память не спрашивала соизволения, сущее не ждало воли мысли, три пламени перемешались в неистовом танце, и лишь биение сердца, нет, сердца и чего-то еще внутри меня мерно отмеряли такты бытия, по которым делался шаг, руки делали удар, сознание сотворяло новый закон собственного существования.

Каждый шаг приближал к цели, но тело, перенапрягаясь, напоминало, что я все же не всесилен, и вскоре придет расплата за попытку приблизиться к всемогущим. Но очередной росчерк, сигнализирующий о гибели одного из напавших, придавал сил, и пламя вспыхивало вновь, ощущая новый прилив, тело на мгновение прекращало ломить, а своя участь начинала казаться не столь уж безнадежной, хотя, когда я себя ощущал таковым: в прошлой жизни, будучи офисным клерком? Не важно, сейчас я свободен, сейчас я существую, и пока я сражаюсь, я стою за правое дело и, значит, я жив!

Правда за нами, мы на своей земле, мы у себя дома, и наша сила в нашей вере: вере в себя, вере в людей вокруг нас, вере в народ, вере в свой род, вере в наших потомков, вере в тех богов, кого мы ведаем, вере во все, во что мы жаждем верить. Главное верить, главное быть правым, главное, быть собой!!!

Правдоруб рассек объятую мраком плоть, белое пламя вновь вспыхнуло, вгрызаясь и оставляя лишь тлен, черно-алая сфера отражала атаки теней, не мешая белому, и все это становилось новым идеалом. Переставало существовать двоеначалие, исчезало черное и белое, стирался принцип двух начал, отныне внутри меня троеглавие – три сути единого, уравновешивающие друг друга и не дающие одной сути встать выше других двух. Не надо бояться, нужно лишь принять, и все будет так, как должно быть. Взмах, удар, прыжок, взмах, атака и защита, нет более тревоги, не важно, что будет со мной, что внутри меня, важнее, кто есть я сам, и сейчас я тот, кто стоит против ворога, встреченного огнем и мечом, как это было, есть и будет во веки веков, пока будет хотя бы один человек, готовый с улыбкой на устах сказать, что он помнит свою кровь, покуда он помнит…

Несколько предательских минут, потребовавшихся на истребление стремительных тварей, решивших испытать удачу, несколько минут, понадобившихся моим людям, со всей силой вжимающим незваных гостей в их ворота. Несколько минут, требуемых орде, чтобы собраться на подступах к городу и начать штурм. Несколько минут, а кажется, целая вечность, кажется, за это время какой-нибудь мир не осознал самого себя, а время уже упущено. Но я успел, все же, я смог, я сумел ворваться в свой же дворец через одно из окон, вбежать в тронный зал, сесть и активировать панель.

Внимание! Святой город Новоград подвергся нападению, активирован режим осады! Поклоняющиеся Пантеону Порядка призваны на защиту!

Внимание! Столица Североси Новоград подвергся нападению, активирован режим осады! Поклоняющиеся Пантеону Порядка призваны на защиту!

Внимание! Все защитники Новограда получают 50% прирост ко всем параметрам на момент защиты в пределах города!

Внимание! Телепортации в районе Североси на время осады Новограда запрещены!

Внимание! Призванные защитники получают право моментально переместиться без расходов на площадь Новограда!

Внимание! Любой защитник, погибший на территории Новограда получает возможность моментально возродиться без каких-либо штрафов возле Камня Возрождения Новограда!

Внимание! За каждое убийство защитникам Новограда начисляется опыт, кратный уровню убитого в десятикратном размере!

Внимание! Атакована Столица Североси, на защиту призваны все Заступники подчиненных земель!

Внимание! Атакована Северось, на защиту призваны Легендарные Заступники!

Внимание! Новоград Атакуют Силы Хаоса, на защиту призваны все приверженцы Порядка! Параметры Защитников увеличены на 25%!

Внимание! Северось погрязла в Гражданской Войне! Столицу атаковали бывшие провинции! Новоград снимает статус нейтралитета ко всем несоюзным княжествам, отказывающимся помочь в трудную пору!

Внимание! Велиград напал на Новоград!

Внимание! Кронштадт отозвался на призыв, провинция получает 10000 к славе, 1000 к статусу, налоговое обременение в случае победы упраздняется на срок защиты Столицы!

Внимание! Сибирь не отозвалась на призыв, Сибирское Княжество более не является нейтральным!

Внимание! Родень не отозвалась на призыв, Роденьское Княжество более не является нейтральным!

Внимание! Аркаим не отозвалась на призыв, Аркаимское Княжество более не является нейтральным!

Внимание! Аркона не отозвалась на призыв, Арконское Княжество более не является нейтральным!

Внимание! Москва не отозвалась на призыв, Московское Княжество более не является нейтральным!

Внимание! Клан Святорусы пришел на призыв!

Внимание! Клан Варяги пришел на призыв!

Внимание! Клан Инквизиция пришел на призыв!

Внимание! Клан Старая Гвардия пришел на призыв!

Внимание! Клан Светлые Воители пришел на призыв!

Внимание! Клан Правые пришел на призыв!

Внимание! Клан Русские пришел на призыв!

Внимание! Клан Дальняк пришел на призыв!

Внимание! Клан Первые пришел на призыв!

Внимание! Клан Нагибаторы Донаторов пришел на призыв!

Внимание! Клан Armada пришел на призыв!

Внимание! Клан NPC пришел на призыв!

Внимание! Клан Russia Claws пришел на призыв!

Внимание! 10563 Неумирающих пришли на призыв!

Внимание! 50896 Неумирающих не откликнулись на призыв!

Внимание! Осада Новограда наречена Священной Войной! Боги Пантеона Порядка вступили во имя защиты Святого Града!

Внимание! Перун дарует всем защитникам 50% рост опыта во всех боях и 15% улучшение получаемой добычи!

Внимание! Сварог дарует всем защитникам 50% рост опыта в профессиях, 25% скорость созидания и 15% улучшение получаемых предметов всех категорий!

Внимание! Макошь дарует защиту Природы! Где враг вступил – земля просела, ноги увязли в топи грязи! Где заступник вступил – сил прибавилось, раны исцелились! Дети Природы пришли на защиту!

Внимание! Мировое сообщение от Великого Князя Североси: «Иду на Вы!!!»

Взор заполонили всплывшие окна стратегического управления, заслоняя собой внешний мир. Что ж, поглядим, что тут у нас.

Междуглавие 8.

- Христос посреди нас!

- И есть, и будет!

- Владыка, благослови.

- Благословляю. С какими вестями, отец Николай? Светлыми, али темными?

- Темными, Отче.

- Отчего же? Никак отказали нам в нашем святом прошении?

- Отказали, Отче.

- И от чего же? Не уж то эти нехристи заявили, мол, подношение наше мало?

- Нет, Отче.

- Тогда не уж то из-за того, что мы попросили всего-навсего внести лик Господа Нашего Всевышнего?

- Нет, Отче, они и рады бы принять нашу плату, да внести образ в игру, но их начальствующие заявили, что, дескать, проблемы технические не позволяют сие деяние.

- Вот же христоотступники, Господи, прости сии слова рабу твоему! Ссылаются на неполадки, а я им заявлял в прошлом году, дескать, освятить надобно все, дабы не случилось чего и вот, пожалуйте, волею Господа Нашего сломалось. Вот еще одно знамене, что делать все надобно с именем Его на устах и в душе!

- Воистину, Отче!

- Ну ладно, подождем, пока починятся безбожники, а пока скажи брату Василию, чтобы готовил мою машину, через полчаса выезжаем, еще надо бы с государем встретиться по делам насущным.

Глава 9.

Несколько десятков тысяч заключили Новоград в кольцо, начав блокаду, пока среди них возводились осадные орудия с явным искажением классического вида. Выделяемые красным фигурки перемещались с места на место, сливаясь в бурлящее алое море, над которым местами возвышаются алые зубцы рифов, будто бы плавники подводных исполинов, сопротивляющиеся накатывающим волнам.

Город возвышался белой скалой, каждая секция стены, каждое здание, каждая башня имели свои параметры прочности и сопротивления и сейчас находились на максимумах своих значений. Хотя, я осознаю, что ничего вечного не бывает, поэтому, буду надеяться, расходы на восстановление не окажутся неподъемными. О малых потерях речи не идет, стоит только заглянуть за стену. Это в героических боевиках один герой способен выстоять против легиона и даже не поцарапаться, а одинокий шалашик выдержит десяток дыханий дракона.

Здесь же реальность, хм, даже сам ухмыльнулся от этой мысли, действительно, реальность, хотя, может быть, все это бред, и я до сих пор в игре на каком-то сервере. Ладно, сейчас не об этом, надо думать об ином.

Защитники растекались по стенам и башням города зеленым цветом, среди которого выделялись желтые фигуры союзников, пришедших на защиту. В противовес осадным орудиям вокруг Храма Порядка возвышались Заступники – богатыри, сияющие подобно путеводным звездам. Фокусирование на одном из них тут же высветило наложенные бафы, в числе которых имелись и прямые благословения богов, что вызвало неподдельную ухмылку, ибо не сладко теперь придется вторгшимся, ой как не сладко.

Взор переместился на поднявшиеся в стороне клубы дыма, и карта услужливо переместилась к центру внимания, отобразив разгорающуюся деревню, вокруг которой роился отряд в сотню красных фигурок. К горлу подошел комок, а кулаки сжались до хруста, сдерживая жаждущее вырваться распаленное негодование и желание отдать приказ на атаку вторгшихся. Нельзя, нельзя вот так реагировать, ведь знаю же, что на войне нет чести, и подобные мародеры были, есть и будут всегда, но ничего, мы еще отплатим им их же монетой.

Выбираю в списке оставшиеся деревеньки в округе, борюсь сам с собой и все же подтверждаю самоуничтожение, благо, все люди были сейчас за стенами, переместившись сразу же после поднятия тревоги. Система тут же подсчитала все ресурсы, имеющиеся в деревнях и автоматически перекинула их на городской склад, компенсировав вдобавок 25% потери после уничтожения деревень. А вот за сожженную ничего не дали, что ж, уж лучше так, чем достанется врагу. После все отстроим, непременно.

Что еще? Точно, иначе никак, надо и с ними разобраться, иначе разорят, и после будет хуже. Выбираю список, выделяю все доступное, нажимаю «Законсервировать», ставлю срок 7 суток, подтверждаю, и теперь на неделю ни одна шахта не будет доступна ни для работ, ни для разорения. Что ж, уж лучше, чем потерять вовсе.

Так, что там далее? Хм, это что за Очки Битвы? Хм, позволяют нанимать защитников, орудия и приспособления, ремонтировать и восстанавливать во время сражения, усиливать защитников и вызывать подмогу. Хм, вещь хорошая, только вот мало их, всего лишь 10435 накопилось, а для вызова хотя бы сотни защитников 200 уровня потребуется 3000, что в нынешней ситуации, капля в море. Но да ладно, найдем применение, те же массовые бафы могут быть кстати.

Дальше, определение места дислокации союзнических сил, интересная фишка. Так, ставлю флажки на башнях по одному на каждой, а ратникам доверяется защита главных врат с двумя башнями по обе стороны. А вот и польза от Очков Битвы: трачу по тысяче на каждый флаг, и теперь в радиусе влияния каждый воин союзной армии будет получать усиление в виде повышенной регенерации и восстановления маны. Надеюсь, сразу знамена не сметут, от чего бафы рискуют спасть.

Мои основные силы будут в резерве, ибо на стенах и так достаточно защитников, тех же стрелков, от которых пользы в разы больше нежели от воина с копьем, больше тысячи и несколько сотен магов, ну или ведунов. А вот мои основные силы пригодятся, если понадобится, при прорывах или еще каких заподлянках. Кстати, о них родимых. Карта меняет этажность, показывая нижние слои под городом, и моему взору предстают все канализационные и подземные помещения, в том числе и огромный подземный дворец Белой Смерти. Реально дворец, только волчий и уходит вглубь, видать, индивидуальный подход гномов, ведь в моей смете ничего подобного не было указано. А вот и то, что меня интересовало: пять глубоко уходящих прямых тоннелей выныривали далеко от города, скрываемые лесами. И на моем лице разрослась ехидная ухмылка, успели-таки коренастые, успели, спасибо им за это, и теперь я знаю, чем займутся штурмовые диверсионные группы, усиленные волчьим легионом, да и еще кое-кем, сейчас притаившимся в близлежащих лесах. Ой зря, ой зря кто-то решил, что можно вот так просто напасть на нас, ну что ж, не в первой показывать супостату, что на нашей земле ничего кроме погибели не ждет никого, кто решит прийти с оружием.

- Великий Князь, позволь обратиться, - раздался голос, обладатель которого не был виден из-за раскрытых окон стратегического управления.

Я свертываю все, обращая внимание на стоявшего передо мной облаченного в грозные доспехи гнома, по обе стороны от которого стоят такие же воины, а позади двое с чем-то, обтянутым тканью, исписанной рунами. Караульные на входе не выказывали беспокойства, как и два волка-стражника, сидевшие передо мной, да и кошка, улегшаяся на моих ногах и мерно мурлыкающая.

«Кошка? Откуда?»

- Великий Князь?

- А? Обращайся, - произношу, выходя из ступора.

- Великий Князь, Доблестный Народ Подгорного Мира почтет за честь выступить на защите града, построенного его сынами, и считает нужным помочь богу, уважающему кузнецов и дарующему им блага созидания! Прими же, Великий Князь, помощь от «Осадных Молотков» во имя укрепления союзных связей!

- Я буду рад любой помощи, тем более, от таких великих воинов.

Внимание! Гильдия «Осадные Молотки» пришла на призыв!

- А это что у вас за спинами под тканями?

- Великий Князь, - взгляд бородоча стал предвкушающим: - Всему свое время.

- Понял, будет время, покажете, куда вас ставить?

- На Башню Зарницу позволь, она как раз возле Храма Сварога и нашей Тверди, так будет всем сподручнее.

- Хорошо, так и сделаем.

- Многих лет тебе и славных битв! – тяжелые кулаки ударли по латам, и гномы удалились.

- Ну и как тебя звать? – спросил я продолжавшего лежать на ногах кота, мурлыкающего в свое удовольствие, будто бы он улегся на теплотрассу и сейчас наслаждался теплотой: - Ладно, после надумаем, а сейчас извини, дела.

Кот нехотя спрыгнул, позволяя мне встать, и тут же все окна стратегического управления скрылись, но я и не намеревался просидеть все сражение, взирая на трехмерную шахматную доску. На передовой все гораздо понятнее, и приказы, думаю, можно отдавать и там, хотя всего объема не так уж видно, но все же, не хочется сидеть вот так вот, совсем.

- Государь, - рядом появился Сидырыч, облаченный в старенькие потрепанные доспехи поверх нового кафтана: - Мои мужички готовы, как только ребятишки ворвутся, мы их встретим по-своему.

- А чего раньше не встретили, когда ворвались?

- Так войны не было, а мы не в праве бить тех, кто не враг, - Сидырыч развел руками: - Вот когда ты указал, что это враги, мы тут же всей гурьбой и ворвались. Ух и лихо было, веселье!!!

- Рад, что тебе нравится, только деревню одну спалили, а остальные я сам…

- Знаю, - взгляд Сидырыча помрачнел: - Но это правильно, а беженцев я уже принял, всех распределили. Никого без угла не оставили.

- Спасибо.

- За что?

- За все, без вас не знаю, что бы у меня вышло…

- Да ладно ты, Государь, без тебя не было бы нас, так что, это тебе спасибо. Ну, - Сидырыч улыбнулся: - Еще свидимся, ты главное не раскисай, покажи им, а мы за тобой.

Отяжелевший свинцовыми тучами небосвод вокруг города закрутило в исполинскую воронку, испускающую яркие молнии, устремляющиеся к земле. Штормовой ветер завывал безумным ревом неведомого титана, принуждая тяжелые ливневые капли вращаться по кругу прежде, чем те с неистовостью ударялись о преграду у самой земли. Но над самим городом небо сияло чистейшей синевой, пропуская греющие лучи солнца за стены и башни. Можно было бы подумать, что Новоград отделился от внешнего мира прозрачным куполом, которому не страшна бушующая снаружи стихия, и никакие старания ненастья не сокрушат защищающую преграду.

- Доброго утречка, - подошедший Воислав протянул руку: - Странные у тебя сваты, да и зачем столько?

- Ты про кого сейчас?

- Да про тех, что возле стен толпятся.

- Так это тогда не мои, а твои.

- А ну да, тогда звеняйте, но этих с подарками я не присылал.

- Ага, гляжу, - указываю на копошащихся людей, устанавливающих на площади громоздкие конструкции: - Решил мою площадь использовать под артиллерию.

- Ну да, самая высокая точка, бей, не хочу, все подступы простреливаются. А ты против?

- Нет, спасибо, что отозвались.

- А был выбор? – шутливость и праздность в миг слетели с лица Воислава, сменяясь предельной серьезностью: - К нам приходили уже, времени крайне мало. Мы на красном положении.

- Все настолько хреново там?

- Ну примерно, как тут, только у нас есть еще выход, а у тебя нет.

- И какой?

- Выход? Ленять сюда, ибо нас уже однажды кинули, второй раз мы впрягаться не собираемся, да и не выпустят все равно. Если власть решила поиграться в игру, то она будет играть без правил, а мы для них не вариант.

- Хм.

- Вот тебе и хм, кстати, наших уже больше сотни внутри, и ты оказался прав, мир материализовался.

- И как ты это определил?

- Очень просто, - Воислав вновь улыбнулся: - Курс на местное золото возрос почти в десять раз, причем, сюда никто уже не может вливать, точнее, курс примерно 100 баксов к 1 и это на черном рынке. Официально только в обратную можно.

- Значит…

- Просекли фишку и теперь пытаются что-то для себя решить. Хотя, что тут решать? Новый мир – новые возможности с гарантией бессмертия.

- И тот, кто окажется первым.

- Тот будет первым. Кстати, ты серьезно?

- Что именно? Жениться? Да.

- Да я не про это. Ты серьезно решил идти до конца?

- В смысле?

- Твое мировое сообщение.

- А. Да, достали все, если спокойно не желают сидеть, покажем, как пытаться говорить с нами по-старому.

- Это хорошо, - Воислав мгновение помолчал: - Серег, тогда…, - он вновь замялся: - Великий Князь Огнеслав, свободная дружина Рать готова встать под твои знамена до тех пор, пока будет считать, что Правда за тобой.

- Э-э-э, - я завис.

- Что э-э-э? – Воислав протянул руку: - Ты – мужик нормальный, хоть и ни разу не мужик, да и при этом ненормальный. Гы-ы-ы-ы. Командование приняло решение наняться к тебе на добровольно-наемную службу с целью обеспечения государственности в отдельно взятой Североси. При этом, если начнешь пальцы гнуть и петлю стягивать, подгоним танки в белому дому и жахнем, но в этот раз уже просто так не откатим. Понял?

- Понял, - пожимаю плечо: - Вась, спасибо за доверие, я даже и не думал…

- Да ладно, должен же я зятька своего опекать, а то будут всякие мудаки пинать по каждому случаю, да и старики наши полюбили баньку твою, хоть и у нас свои имеются. Да, если честно, моих много у тебя поселилось на постоянку.

Рев боевого рога раздался над городом, сигнализируя начало штурма. Тут же в небо взмыло несколько дымящихся болидов, разбиваясь о разросшийся от постоянной подпитки главный силовой купол. Чадящие вспышки возникли над городом, купол замерцал, но устоял.

- Капитан, отчет! – закричал Воислав.

- Товарищ полковник, противник начал штурм, применены дальнобойные осадные орудия, использованы заряды мрака 5-го уровня!

- Государь, - Воислав обернулся ко мне: - Приказ?

- Работайте, - киваю, про себя благодаря богов, что эти ребята за меня.

- Есть работать! – Воислав развернулся и направился быстрым шагом, отдавая приказы: - Артиллерия работа по секторам по готовности, беглым, фугасами «Доброе Утро», огонь!

В небо тут же из раскрывшихся мортир устремились огненные болиды, уходя в разные стороны, маги тут же принялись концентрировать новые заряды, сменяя первые расчеты.

- Группы Альфа, Бета, Гамма, Дельта, готовность 0! Святые резерв!!! Звенья Тень и Ночь охрана Государя!!! Группа Омега работа по точкам согласно корректировкам!

Тут же ко мне, и так окруженному двумя десятками братийников с десятком волков, подбежали два десятка спецов, точнее, они попросту на мгновение проявились и вновь ушли в инвиз, сделав запрос на вступление в группу охранения. И теперь белесые очертания каждого были видны всему моему охранению. А я знал, что помимо этих ребят вокруг на площади рассредоточились еще две сотни невидимок, уж очень ярко демаскирующихся своими аурами, пылающими, как и все остальные.

Я поспешил на стены, ведь, враг не бездействовал, учащая бомбежку, не смотря на ответные залпы, идущие не только с площади, но и… из города? В небо все чаще и чаще устремлялись заряды, отличавшиеся от испускаемых с площади. Они не оставляли следа при полете, да и размеры были гораздо меньше, вот только, кажется, доносящиеся после их падения раскаты были несколько сильнее. Сменив направление, я добегаю по обезлюдившим переулкам до гномьего дворца-цитадели, с башен и стен с крышами взметнулись новые заряды. Кто-то из гномов, находившихся на одной из башен, заметил меня и принялся приветливо махать руками, жестами показывая, что они собираются посылать за стены еще много зарядов, и оказавшимся в местах попадания будет не приятно, причем очень. Гном еще что-то кричал, но пересекающиеся раскаты от разрывов зарядов заглушали почти все слова.

- Гномьи ракетные войска, - вырвалось у стоявшего рядом в инвизе бойца: - Очень смахивает, блин, поглядеть бы в живую.

- Увидим, полагаю, очень скоро. Но потом, а сейчас на стены! – срываюсь с места, чувствуя, что мне уж очень сильно надо попасть на башню, дабы узреть всю картину своими глазами.

Роящаяся орда утопала в грязи, вынужденная месить расплывающуюся от проливного дождя землю. Вихревые ветра неистово дули со всех сторон, сбивая с ног и стремясь завалить осадные орудия и башни. Вышедшая из берегов река подтопляла ближайшие луга, превращая их в зыбкие болотца. Природа противостояла чужакам, источающим вокруг себя саму суть противного всему сущему, от чего трава чернела, в воде всплывала дохлая рыба, деревья ссыхались.

- Князь!

- Великий Князь на стене!

- Государь с нами!

- С нами Великий Князь! С нами Боги!

- Ура-а-а-а-а-а!

Внимание! Защитники Новограда воспряли духом, присутствие Великого Князя вдохновляет на подвиги, шанс получения травм и критических повреждений сокращается на 25%!

Заряды падали на кишащую массу, изредка попадая по силовым куполам, защищающим уродливые требуши. Взрывы магического заряда оставляли после себя округлую проплешину, через несколько мгновений заполоняемую соседствующей массой. Гномьи заряды вырывали проплешины поболее, добавочно раскидывая бесчисленные осколки, нанося дополнительный урон. Умеют же делать, или же подсмотрели у нас, хотя, скорее всего, занимавшийся их вооружением искусственный интеллект посчитал необходимым компенсировать отсутствие магии техническим усилением в виде чего-то, схожего с артиллерией реального мира. Но это всего лишь размышления, вызванные любованием за бомбардировкой хаоситов, отчего-то не обращающих внимание на потери.

- Тьма кишит-кишмя, - раздалось неподалеку.

- И не говори, всем достанется, никого не обидят, не оставят без дела.

- И славно, чем больше из сейчас, тем меньше будет в следующий раз.

- Или больше.

- Без или, бьем всех и все тут.

Постепенно шторм стихал, ветра ослабевали, и водоворот в небесах замедлялся, все больше и больше позволяя ливню попросту литься непрерывным потоком, опорожняя утратившие прежнюю синеву тучи. Лишь молнии пока еще били вниз, поражая не хуже зарядов, но и они вспыхивали все реже и реже. Божественное участие прекращалось, хотя, они все же дали нам время на сборы, и за это им спасибо.

Внимание! Вера в Пантеон Порядка превысила очередную ступень, достигнув 5 уровня! Отныне все слуги Порядка получают прибавку к параметрам защиты в 10%. Молитвы Богам Порядка находят все больше отклика, и Боги все чаще благодарят за Веру в Них!

Неподалеку мелькнуло несколько вспышек, тут же раздались крики радости, кто-то из защитников принялся плакать и вслух произносить слова своей молитвы, а я, обратив иной взгляд, понял причину, увидев, что молившийся был игроком, на руке которого на месте браслета сияла аура впечатавшейся на века рунной вязи. Человек навсегда закрепился в этом мире, уйдя от прежних проблем и обретя желанное, а мир стал богаче еще на одну сущность, своими мыслями породившую его.

- Началось, - произнесший рядом голос, заставил вернуть взгляд на передний план и увидеть, как орда разом двинулась вперед, форсируя расширившееся русло с одной стороны и попросту подходя по лугам с других сторон.

- Приказы, Государь, - знакомый голос из-за спины выбил из колеи, позволяя накопившейся судорожности вырваться наружу, ввергая в паническую дрожь: - Что делать?

- Что делать? – пробормотал я себе под нос, пытаясь взять себя в руки.

«Нет, я не великий стратег, я не имею боевого опыта и тем более управления целыми армиями. Почему я решил, что у меня все получится? Почему я возомнил себя тем, кем не являюсь? Я ведь самый простой человек, я никто, и звать меня никак!!! Я – прыщ на лице общества, я – отщепенец! У меня не было и не будет будущего, я должен был спиться, сгнивая на заурядной работе! И почему здесь я стою сейчас, считая, что смогу противостоять всей этой мощи?! Почему я так решил?!!! Проще сдаться или вообще уйти, скрыться далеко отсюда, чтобы никто меня не нашел!!! Ведь у меня есть еще свитки телепортации, стоит только пожелать, и можно отсюда улететь, куда захочу!!! И никто меня не найдет!!!»

- Держись, держись, борись, - голос, такой знакомый, похожий на материнский, прорвался сквозь ликующую внутри меня панику сознания, сглаживая волнение и возвращая ясность: - Все хорошо, ты сможешь, в тебя верят, за тебя будут сражаться, за тобой пойдут. Будь собой, будь тем, кто ты есть, не надо никаких масок, не надо подвигов. Просто будь, и ты увидишь, что не одинок. Держись, борись с Хаосом, стань выше его…

Пульсирующая в левой руке сила, неожиданно охватившая все тело, почувствовав, что теряет контроль, попыталась вновь внушить страх и панику, но второй раз не вышло, точнее, вышло, но только я уже не боролся, не строил заслоны сопротивления, а впустил в себя всю мощь, проведя сквозь все чуждое и выпуская прочь, отдаваясь всесокрушающему течению, и хватая попавшиеся под руку нетонущие ветви, созидая собственный плот. Хаос и Порядок, Бытие и Небытие, День и Ночь, Жизнь и Смерть, разные имена, но все это едино, как и прочие состояния Всего, и невозможно бороться с чем-то одним. Ведь без этого другое не способно существовать, как сейчас без меня не просуществует то, что поселилось внутри моего тела, и теперь я знаю, что оно стало частицей моей сущности. А бороться с самим собой, означает, поиграть самому себе, поэтому, нужно принять все, что не во вред, а остальное отбросить за ненадобностью.

Мифрил заскрипел, вминаясь в плоть, раскалившуюся от вскипевшей в жилах крови, металл, оплавляясь, проникает сквозь потрескавшуюся кожу. Пропитанная проклятым тленом суть металла обретала новую материальность, очищаясь от прежнего и вбирая в себя новое, смешанное из разных противоположностей, но соединяя их новыми скрепами, становясь связующим. Ясность разума приходила вместе с болью, единой вспышкой, охватившей все тело, сущность обретала себя, убирая все внутренние преграды, возведенные от страха перед неминуемым. Сила завершенного обновления разом смела боль, наливая собой тело, боевая трансформа завершилась, и на душе стало легко и ясно, все встало на свои места. Нет, я не приблизился к богам, я лишь принял данность, став первым из новоизмененных, нет, не первым.

Тысячи таковых сейчас шли на штурм моего города, но они не стали тем, чем стал я, приняв в себя лишь мрак, осквернив свои сущности. Нет, они не принадлежат Хаосу, скорее осквернив его, став чем-то, более походящем на Прокаженных, отравляющих все, чего касаются. Поэтому, с ними пытаться ужиться не нужно ради соблюдения баланса мироздания, их надо искоренять, выжигать пламенем, ибо скверна не должна множиться, поражая все сущее, и лишь пламя способно превратить заразу в тлен!

- Государь? – в голосе послышалось напряжение.

Мой взор обратился к окружившим меня в три кольца, напряженно взирающим на меня, взгляд опустился вниз, осматривая мифриловое тело оборотня, объятого призрачным пламенем, с жадностью голодного зверя тянущемуся к окружающим некоторых людей нитям. Я бы тоже себя испугался, увидь такое, странно, почему еще стою, хотя ощущаю, в моих людях страх и готовность атаковать, если вдруг сомнения окажутся действительностью.

- Стрелкам и магам приготовиться, - произношу, ощутив, как в каждое слово влилась новая сила: - Как подойдут на три сотни шагов, бить по площадям, эти твари должны остаться здесь навсегда!!!

- Слышали приказ?! Всем приготовиться!!! – напряжение истаяло, оцепление расслабилось, особенно, когда мой волчий подбородок оперся на навершие Правдоруба, неистово пылающего ослепительно белым пламенем.

Междуглавие 9.

Президент провёл заседание президиума Государственного совета «О задачах субъектов Российской Федерации по вопросам бесплатного обеспечения медицинской помощью и повышению доступности предоставления льготного размещения социально-незащищенных категорий граждан и нуждающихся в дорогостоящей медицинской помощи».

Обсуждались вопросы организации и финансирования бесплатной медицинской помощи, развитие частной медицины, проблемы обязательного медицинского страхования, обеспечение доступности медицинских услуг в удалённых районах, кадровая подготовка.

Президент указал на возможность предоставления комплексной программы содействия нуждающимся, связанного с обеспечением нуждающихся в дополнительном увеличении расходов на их лечения посредством компенсирования расходов при помощи участия заинтересованных граждан в дополнительном заработке в виртуальных мирах.

Было отмечено, что такое сотрудничество граждан с государством обеспечивает надлежащий уход и лечение при уменьшении затрат, а, следовательно, сокращению очереди на ожидание помощи. Президент указал на тот факт, что данная программа обеспечит всех онкологических больных и другие категории граждан высокого риска в предоставлении оказания неотложной помощи внепланового вмешательства с дополнительными необходимыми субсидиями из расчета дальнейшей компенсации затрат со стороны вылеченных. Это, в первую очередь, поспособствует сокращению смертности, увеличению качества предоставления медицинских услуг.

Отдельной темой было обсуждение вовлечение незащищенных категорий граждан из числа немощных и сирот. Введение программ по привлечению пенсионеров и инвалидов, содержащихся в домах для престарелых, а также всех категорий детей, от которых отказались родители или же те были лишены родительских прав, обеспечат то должное обеспечение и проживание, а также гарантирует трудоустройство и дальнейшее благополучие.

Глава 10.

Костяки огромных существ, скрипели каждый раз, когда толстые канаты натягивались, взводя рычаг для очередного залпа. Массивные колеса, внутри которых карабкались гигантские пещерные ящеры, проворачивали толстую ось взводного механизма, поднимающего многотонный противовес на десяток метров. Перезарядка длилась очень долго для боя, но каждый залп Королей Требуше происходил под дружное ликование войска, когда праща отправляла в полет очередную каменную глыбу, на которую черные маги наложили ряд крайне интересных заклинаний. Вспышка защитного купола вновь вызывала ликование войска, в нетерпении ожидавшего начала штурма.

Менее массивные требуше били чаще, но урон от них не был столь существенным, хотя, все же имелся, да и дальность стрельбы позволяла не подводить орудия на опасное расстояние, как те же катапульты, оказавшиеся под постоянным ответным огнем и, лишь благодаря усилиям магов, продолжавшие пускать заряды.

Непогода нисколько не беспокоила, хотя неистовые ветра пытались завались орудия и сооружения осаждающих, все вязло в грязи, и стрелки не могли отправлять свои стрелы, не способные преодолеть мощь стихии. Да и маги молчали, лишь поддерживая защитные купола вокруг орудий, чьи болиды все же сбивались с траектории, уступая боковым порывам штормовых вихрей. Бесчисленные молнии все реже и реже били с небес, пока не стали редкими, ненастье спадало, и вышедшая из берегов река застыла в достигнутых пределах.

Медленно, но неминуемо осадные башни продвигались вперед, пещерные вараны, контролируемые Загонщиками, безропотно тащили вязнущие конструкции, будучи впряженными по десятку в каждую упряжь. Дело, может быть, и ускорилось бы, но никто не желал пачкаться, предпочитая наблюдать и высматривать врага, скрывшегося за высокими стенами крепости.

Осаждающие не были похожи друг на друга, хотя на многих были одеты схожие доспехи, а в руках держалось обычное оружие. Многочисленные отростки, наросты и прочие изменения делали каждого уникальным, и чем больше было подобных уродств, тем более сильным был их обладатель. Точнее, по количеству и величине любой мог примерно определить текущий диапазон уровней, но для этого требовалось самое малое – разбираться во всей этой красоте тератологии. Но, видимо, обладателей этих изменений нисколько не смущали их облики, как и соседей.

Защитный купол очередной раз замерцал, и очередной болид уже приземлился куда-то за стены, откуда поднялся черный столб густого дыма. Орда, дружно проревев, пошла на штурм, осадные башни, в конец утопая в грязи, двинулись к стенам, входя в зону попадания неведомых орудий защитников.

Осажденный город был защищен водой только с одной стороны и лишь от башен, не способных преодолеть русло вброд. Орду же, вошедшую в воду и принявшуюся преодолевать течение, водная преграда не смогла остановить. С берега потянулись широкие помосты с бревнами, опускаемые в воду и тут же сцепляемые вместе.

***

Со стен ударили стрелки и маги, как только первые твари прошли незримую границу. Рой стрел вырвался из-за стен, устремляясь к рвущимся на штурм. Со стороны зоны ответственности гномов гулко бахнуло, через мгновение вновь и вновь, над стенами разнеслись звуки характерных хлопков, принуждая некоторых защитников оборачиваться, кто не оказался поблизости и не видел, а посмотреть было на что.

Несколько десятков гномов вбежали на стены и башни, расчехляя странные трубы, обматывающие несущего те с пояса на плечо и походящие на духовой инструмент сузафон, разве что трубы были потолще и испещрены рунами. Гномий оркестр выстроился, каждый, прищуриваясь будто бы навелся, и тогда подбежавшие следом бросили по бутыльку с руной и какой-то жидкостью внутрь трубы, тут же отбегая назад и открывая рот, прикрыв уши. Жахнуло, из труб вырвались языки пламени, улетевшего плотным шаром куда-то прочь за стены и устремляясь вниз за несколько сотен шагов.

Там, где шары врезались, яркие вспышки пламенеющих сфер раскатились по округе, громыхнуло, обжигая и иногда испепеляя кого-то из врагов. Командир гномов что-то пробурчал и, рыкнув, отдал какой-то приказ на гномьем языке, трубы сменили угол прицеливания, внутрь влетели другие бутыли с рунами, жахнуло, и шары иного цвета и размера устремились в высь, дружно ухнув вниз на врага. В этот раз громыхнуло гораздо сильнее, а вспышки на мгновение затмили солнца и породили многократное эхо ликования на стенах города. Командир гномов довольно кивнул, любуясь достижением своего артиллерийского отряда, но орда все равно шла, не обращая внимание на потери. И дальнейшая стрельба стала бы расточительством, а гномы этого не терпят, прозвучала команда, и тяжелая артиллерия сменилась легкой.

К зубьям стен подбежали бородачи, держащие в руках метровые трубы с прикладами, вкладывая в те небольшие шарообразные капсулы с тягучей жидкостью. Трубы легли на белый камень, направляясь на подбегающую волну, небольшие рунические камешки легли в углубления на концах труб возле прикладов. Прозвучало дружное гномье «Раддог», руны вспыхнули, и из труб прозвучали хлопки, вырвалось пламя, окутанное дымом, и пылающие крошечные вспышки ударили со стены вниз. Перезарядка, прицеливание, новая руна с иным знаком, дружное «Радгирр», и новый залп, сменяющийся скорейшей перезарядкой.

***

Богатыри выстроились в два кольца, окружая Храм Порядка в ожидании ворога, ринувшегося несметным числом. Под ногами спокойно сидели массивные медведи, рядом с ними, нисколько не беспокоясь, паслись многорогие лоси, способные на бегу сотворить многометровую просеку своими рогами. Неподалеку в грязи улеглись вепри со своими семьями, смешавшись с менее тяжелыми собратьями кабанами. И даже несколько редких белоснежных рысей терлись о могучие ноги старших богатырей, ласкаясь и мурлыча от удовольствия. А высоко в небе виднелся величественный Король Грифонов со своими детьми.

Попытки бомбардировки сразу не задались, булава легко отправляла болид обратно под дружный богатырский смех, даже появилась забава, быстро прекратившаяся из-за закончившихся залпов в их сторону, и сейчас руки чесались ввязаться в гульбу, но долг не позволял отойти в сторону и направиться прямиком на ворога. Но тот шел сам, несметным числом, и вскоре подойдет на расстояние полета стрелы, и тогда в бой вступят младшие богатыри. Все очень просто, но отчего-то Святогор смотрит с хмурым лицом, будто бы что-то его гложет, что-то не нравится.

***

- Сектор 1-2, шкала ВС, прицел 5, беглым по готовности. Огонь!

Расставленные по площади гаубицы почти разом жахнули, исторгая языки магического пламени, отправляющего в полет очередные заряды, кучно устремляющиеся куда-то в сторону, прочерчивая траекторию полета.

- Кучно пошло, - раздался комментарий: - Наверное, к дождю.

- Заряжай! – разнеслась команда, и боевые расчеты принялись заполнять самодельные установки небольшими бочками, усиленными стальными обручами.

Маги, замещающие спусковой механизм и пороховой заряд, напряженно выпивали очередную порцию фиалов маны, восполняя запасы, необходимые для произведения выстрела. Огненный маг по команде подошел к входному отверстию, создал огненный сгусток и пустил внутрь, тот, ворвавшись внутрь замкнутого пространства, принялся расширяться и под сильнейшим давлением выдавил заряд, объятый пламенем, посылая в далекие дали.

- Заряжай!

- Кхе-кхе, - раздался голос наблюдавшего за процессом гнома: - Слабовато.

- Что слабовато?

- Бьет, да и не далеко.

- Уважаемый, - суровый командир подразделения, в прошлом командир полка самоходных артиллерийских установок, посмотрел на гнома взглядом, подчеркивающим огромное желание дать в морду: - Это вам не Мста или Тюльпан, да и не 100 миллиметровка, это самопалка!

- Не знаю я никаких мисты и тулюпана, - отмахнулся гном, залезая в небольшой мешочек: - А вот исправить ваши недоделки могу, - с этими словами бесцеремонно гном подошел к ближайшему орудию: - Эх-хе-хе, как же все убого, такой металл испоганили, такую мысль исковеркали, а ведь идея-то хорошая. Вот тут бы и тут бы, да и тут, но да ладно, нет времени, сейчас мы тебя подправим, - гном что-то забормотал, принявшись разрисовывать тело орудия непонятными символами, тут же выгорающими, будто бы наносимыми лазером: - Ну вот, теперь будет почти, как надо.

- Э-э-э.

- Не э-э-э, а Нирдир, потомственный мастер великого рода созидателей Над Нир! – палец уставился в небо: - Создатель огненных труб и пылающих дудок!!! Ах да, ну ка, юнец, тащи сюда этот бочоночек, что заряжаете. Да не смотри ты так, мне от роду сто восемьдесят лет, а тебе? Вот и юнец, тащи, тащи, время не терпит. Ага, вот эту руну мы сюда, а теперь заряжай. Ага, теперь прицел.

- Сектор 1-2, шкала ВС, прицел 5!

- Прицел 6 и поправка 12, - вставил гном, окончательно ввергая в ступор окружающих: - Огонь!

Орудие громогласно жахнуло, будто бы разом пальнули все орудия на площади. Огненный шар вырвался из ствола, с ревом уходя по траектории, мгновения ожидания, и донесся раскат грома.

- Попал, - гном улыбнулся, протягивая руку: - Ну что, дружим?

- Дружим, - командир пожал руку, от всего сердца растекаясь в улыбке, давно он не слышал звука попадания от любимого тюльпана, а тут почти один в один, даже на душе стало приятно, запахло славным прошлым: - Полковник в отставке Ковалев, командир артиллерийского полка.

- Ага, - кивнул гном: - Я так и подумал, что человек при своем деле, только не на всю его суть, но ничего, сейчас тут подправлю, станете бить врага серьезнее.

- Уважаемый Нирдир, - голос Ковалева вдруг задрожал, будто бы мальчишеский: - А если я вам нарисую кое-чего, сможете сделать?

- Ты про подобное, только посерьезнее? – гном указал на орудия.

- Так точно! Системы залпового и артиллерийского огня со всеми выкладками, поправками, допусками и посадками. Но только надо будет адаптировать под текущие возможности.

- Интересно, знаешь, а давай, посидим компанией за бочком другим, поразмыслим, глядишь, чего и сделаем.

- Договорились! – ожил командир: - Заряжай!!!

***

Башни, истыканные стрелами и опаленные пламенем, почти подошли к стенам, и даже склон холма не очень помогает защитникам, благодаря механизму колес, стопорящемуся в обратную сторону, от чего громоздкие конструкции не скатываются назад, когда израненные ящеры теряют силы или сцепление с землей, в миг размывающейся под лапами тварей. Стрелки на вершинах башен уже затеяли перестрелку с защитниками, маги давно активно обмениваются заклинаниями, и осталось сделать самое последнее.

По центру осадной башни открылись люки, и оттуда вылетели тяжелые стреловидные колья, вбиваясь в белый камень стен, привязанные к кольцам кольев тросы натянулись, и осадные башни чуть ускорились, шибче придвигаясь и уже не отъезжая по чуть назад. Давление магии усилилось, со стен вниз полетели тяжелые камни, вминающие в землю все, что угораздило оказаться на пути. Пара башен опасно наклонились вперед, когда колеса застопорились валунами, а тросы продолжали подтягивать. Несколько башен перекосило из-за застрявших валунов под одним колесом. Кто-то попытался выбить камень, и тот взорвался, разнося на куски и башню, и тех, кто оказался в десятке метров, а со стен донесся дружный гномий гогот.

Звук боевого рога огласил начало штурма стен с осадных башен, по которым первые захватчики высыпали на стены по помостам. Штурмовые лестницы намертво пристали к камню, вбитые клинья закрепили намертво, и теперь не удастся убрать, пока вся лестница не будет разрушена целиком. Многотысячная масса подобно пружине сжалась и прыгнула вперед к стенам, застучали ноги по дереву, раздался боевой рев вбегающих по ступеням башен и приставных лестниц, заглушающий бесчисленные разрывы, на мгновение прореживающие беснующую массу. Тяжелые тараны двинулись к воротам, скрывая под скатными крышами толкающих массивные конструкции пещерных огров.

***

Тяжелый гномий топор размозжил защищенную уродливым шлемом голову взобравшегося по лестнице врага, отбрасывая тело назад на головы карабкающихся следом. Лихой бородач, разукрашенный чужой кровью, перехватил рукоять поудобнее и приготовился встретить следующего, кто решится показаться меж зубцов стены, закоптившихся от угодивших в камень магических зарядов. Рука достала из ременной сумки небольшую руну, мощные пальцы сжали, а губы пробормотали «Заад Дир Га», из-под сжатого кулака ударило пламенем, запахло гарью. Но гном не раскрыл руку с криками боли, напротив, сжав еще сильнее, широко улыбнувшись, жилы взбухли, вмятины на доспехах чуть выправились, трещины истерлись. Глухой удар, и очередная тварь отправлена обратно, и еще одна насечка появляется на рукоятке боевого гномьего топора, доставшегося ему от отца его, как родовая реликвия великих воинов.

Стоящий рядом друг орудовал двуручной секирой, не особо подходящей для гнома, но из-за выдающегося роста, опять же, для гнома, и доработки длины рукояти тот приноровился знатно махать таким грозным оружием, в раз разрубающим кирасу. Вот и сейчас вползшая тварь, пытаясь с ходу атаковать, лишилась верхней части тела или нижней, это кому как нравится. Секира вновь блеснула и низринулась вниз, разрубая голову очередному врагу, уцепившемуся отростком на месте левой руки в камень, будто бы там была рукоять. Второй удар отрубил отросток, и безжизненное тело ухнуло вниз, кажется, кого-то зацепив и потянув с собой.

***

Черные четырехгранные стелы, испещренные грубыми символами, источающими мрак, поднялись над перемешавшейся с телами грязью, канаты тут же спали, оттаскиваемые прочь. Выстроенная пентаграмма принялась впитывать окружающую ее энергию жизни, лишая ее все сущее, до чего дотягивались зловещие артефакты древности. Грязь тут же почернела, принявшись источать зловоние и обращаться в гнилостную массу. Из открывшегося неподалеку портала вышли десятки закованных в кандалы существ. Их прогнали сквозь коридор, отделявший пленников от жаждущих их растерзать тварей, отвлекшихся от сражения. Жрецы что-то скомандовали, и выделяющиеся своими размерами надсмотрщики, развернулись к столпившимся. Раздались щелчки хлыстов, негодующий рев разнесся по окрестности, и орда буквально отпрянула, удаляясь прочь от этого места. Ведь никто не желал оказаться на месте пленников, безропотно идущих все ближе и ближе к стелам. Еще один шаг, и вот первого внезапно притянуло в центр, тот истошно заорал, кровь буквально вышла из-под кожи, будто бы сок из перезрелого фрукта, мгновения мучений, и обескровленное тело упало в гнилостность, тут же пожираемая плотоядными червями. Следующая жертва приняла ту же самую участь, за ней следующая, и так далее. Стелы все сильнее и сильнее источали мрак, устремляющийся к центру над местом жертвоприношения, вбирая эманации ужаса. Мрак принялся концентрироваться, собираясь воедино, принимая все новые и новые жертвы, безропотно бредущие из портала сотнями, и не желая делиться хотя бы крупицей силы с соседом, питающимся неподалеку по центру таких же пяти стел.

***

- Бей! – разнеслось над стеной, громогласным зовом, но никого уговаривать не требовалось.

Стоящие плотным строем защитники под стягами вольной дружины не заставляли ждать каждого прорывающегося с пяти осадных башен и встречали честной сталью. Каждый из Святорусов знал, как действовать, оружие радостно блестело на солнечных лучах, и каждый удар был коротким, но точным. Воины в доспехах, копирующих те, в которых некогда воевали их предки, не отступали, встречая врагов открытым боем, их дочери, сестры и жены, находившись за спинами, били копьями и пускали стрелы.

Собравшиеся вместе любители старорусской истории, реконструкторы, любители и просто те, кому хотелось окунуться в бытность их предков, сейчас стояли вместе в настоящем бою подобно их прапрадедам. Былые репетиции и сходы в реальности не давали таких же ощущений, но не оказались обычным баловством. Тренировки, кулачные бои, дружеские гульбища с обязательными стенка на стенку. Ничто не было зря, а сейчас наконец обрело смысл, хоть и не в той мере, какой хотелось бы, но все же, шанс постоять за правду, за землю, за тех богов, которых почитали предки, за это можно и жизнь отдать.

На башне их ответственности колыхались стяги, копирующие забытые символы великого народа. И по округе звонким чарующим девичьим голосом разносилась песня:

Погибает белая раса!

Празднуют враги в нашем доме!

Собирайте новые рати!

Бой врагу в подарок готовьте!

Не погибнет белая раса!

Не бывать врагу в нашем доме!

Растерзайте вражье стяги,

Пламя верните в родные чертоги!

Родина взывает по праву,

И земля, испившая крови,

Отомстить кровавым шакалам,

Выгнать чужестранных уродов!

Поднять стяги! Идут поколенья

Отомстить за преданных смерти

И за жен, иссеченных плетью,

За детей, закованных в цепи.

Поднять стяги! Идут поколенья

Отомстить за преданных смерти

И за жен, иссеченных плетью,

За детей, закованных в цепи.

Родина взывает по праву,

И земля, испившая крови,

Отомстить кровавым шакалам,

Выгнать чужестранных уродов!..

***

- Славно поют, - на мгновения отводя взгляд в сторону, произнес богатырь, обращая взор на окруженный кишащей ордой город, безудержно отражающий очередную волну атакующих: - Душевно.

Под ногами дружно работали своими лапами массивные медведи, не обращая внимания на ранения, постепенно затягивающиеся. Под каждым зверем росла горка из тел, подмятых под него врагов, непрестанно идущих в атаку и погибающих от могучих лат и богатырского меча, выкашивающего за раз десяток.

Наши знамёна реют над нами встанем по кругу братья славяне.

Ярая сила послана свыше пусть нашу песню противники слышат.

Ты и я, ты и я - одна кровь, одна семья, ты и я, ты и я!

Русь исконная моя!

Мы за едино встанем стеною за нашу Русь, за наше святое вечная память пращурам нашим, слава героям из пепла восставшим…

- Данила, не отвлекайся, сейчас попрут, - окликнул стоявший неподалеку богатырь, размашистым ударом, рассекающий кажущимися крохотными ворогов.

Вновь уродливые враги, накопив силу, ринулись на оцепление Храма Порядка, сливаясь в огромную темную шевелящуюся массу. В богатырей полетели тысячи стрел, источающих мрак, магических зарядов, но те даже не пытались скрыться за щитами, грудью принимая урон. Потрепанные доспехи продолжали справно служить, поглощая большую часть повреждений, лишь самые сильные удары проходили сквозь них. Но сила богатырская заключается не только в уроне, но и стойкости, да и благословения богов залечивают раны еще быстрее, чем обычно, поэтому многотысячная армия не смогла пройти даже первое кольцо защитников, стойко сражающихся малым числом.

***

Камень Воскрешения сиял, не переставая, каждое мгновение возвращая к жизни погибших защитников. Находящиеся рядом волхвы тут же накладывали заклинания усиления и быстрого восстановления, и воскресшие сразу же убегали обратно на стены, чтобы вновь продержаться, сколько смогут, и вернуться сюда же. Но воскрешалось значительно меньше, чем гибло, и все больше насеченных на твердь имен сияли алым светом, отмечая, что еще один местный житель погиб и воскреснет лишь через сутки или двое.

И ничто с этим нельзя было поделать, как не молились Макоши, как не упрашивали Мару. Две сестры молчали, будто бы молитвы боговерцев улетали в пустоту. Лишь Сварог и Перун изредка напоминали о себе, укрепляя оружие и доспехи да накладывая усиление на защитников. Но и за это их благодарили, восхваляя и распевая песни, им посвященные. Люди понимали, что боги не всесильны или же не в силах сделать больше, чем делают, ибо они также подчиняются законам, только более высшим. Но продолжали молить о помощи, в надежде на нее, да и делали это лишь от того, что, надеясь на что-то, биться с врагом проще.

Вот и веровали да надеялись, от чего держали свое оружие крепче, да и стояли до последнего, несмотря на то, что врага было гораздо больше. Да и Символ Власти и Силы с ними – с ними Великий Князь, сражающийся на стенах и встречающий врагов, нещадно истребляя каждого, кто посмел прийти.

***

Пульсирующие арки десятка возведенных стационарных порталов, наполненных питающимся бесконечными жертвоприношениями мраком, разрослись до размеров пятиэтажного дома, но никто не проходил сквозь них. Посылаемые болиды и магические заклинания не приносили должного эффекта, влетавшие в арку мрака заряды исчезали внутри, и оставалось надеяться, что те понравятся на другой стороне портала.

Подкрепления к захватчикам поступали через другие более компактные, при помощи которых, кажется, на осаду пришли все, кто пожелал. Разномастные стяги с иероглифами, латиницей, черепами и пирамидами, и различными иными символами говорили, что в гости пришли не только местные. Кажется, что все хаоситы мира решили принять участие в шабаше, и теперь у стен собралось стотысячное воинство, если не больше. И лишь то, что хаос остается хаосом, хоть и не истинный, а его пародия, оставляли надежду на победу, ведь пришлые действовали разобщенно, зачастую мешая друг другу в попытке ухватить больше остальных.

***

Сотня мчалась в темноте подземного хода, устремляясь вглубь, чтобы ударить с тыла по неожидающему этого врагу. Гномьи тоннели оказались широкими, и поэтому пять крупных перевоплотившихся легко вмещались и могли бежать на всей скорости без опаски столкновения с чем-либо. Вся избранная Братия, усиленная Стаей и разделенная на пять отдельных сотен, устремилась по разным ходам в тылы врага, чтобы атаковать не ожидающего этого противника, а после вновь скрыться в защищенных тоннелях, благодаря благословению Макоши, скрываемых от чужих глаз и никогда не обнаруживаемых, даже если точно знать место.

***

Старые-добрые лезвия боевых ножей вскрыли кровоточащие раны очередного противника, лезвие короткого меча довершило дело. И сразу же переход к следующему слишком медлительному уродцу, оказавшемуся на улице города лишь потому, что подобных ему вокруг были тысячи против сотен защитников, чьи ряды стремительно редели.

Вновь война нашла его, вновь пришлось вспомнить все, что он умел, но на сей раз это уже была его война. Туман знал, за что пришлось взять оружие в руки и для чего потребовалось вспомнить все, чему его учили, и до чего он дорос сам. И вот сейчас он стоял посреди улицы, раз за разом уничтожая каждого, кто подошел слишком близко к его дому, внутри которого его семья: его мать, его жена. Позади его дом, ни чей-то особняк, ни чей-то дорогой автомобиль, ни чья-то прихоть или приказ. Нет, он стоял за свое, впервые, не отдавая долг, а будучи должным защитить, впервые понимая для себя, что именно означает слово «долг». И именно сейчас он не обязан, а должен, ибо если не он, то некому защитить будет дорогих ему людей, и поэтому Туман будет стоять до конца, как и другие, сражающиеся в городе, на его стенах и возле Храма Порядка, откуда доносятся громовые слова великих героев, так сильно похожих на тех, кого когда-то еще мальчишкой он видел по телевизору и отчего-то запомнил, хотя, вроде бы, не особо припомнит, от чего и где, но уверен, что все правильно, именно так и должны выглядеть богатыри. Именно так выглядит сила людская, а он – частица этой силы, он – Алешка, Туман, паренек из двора, дравшийся с местными гопниками потому, что не желал быть таким же, как и они.

Его звали на стены, призывали выступить диверсантами, но Алексей попросил разрешить ему защищать улицы, ведь так или иначе нет-нет, а кто-то прорвется и будет нагонять страх на горожан, убивая их… Нет, он не просил, но требовал, явственно ощущая, что должен остаться в городе, что здесь его место, и он обязан быть на улицах, защищая свой дом и окрестные. И ему позволили, иначе быть не должно, ведь он обратился ни к кому иному, как Огнеславу, а он мужик правильный, он все сам понял.

***

Изуродованные великаны, чьи тела разбухли от множества раздувшихся гнойников, разом вышли из главных порталов, таща за собой гигантские цепи, торчащие буквально из их спин. Обезображенные лица скрывались за решетчатыми забралами, на руках чернели уродливые кандалы-кулаки, гнойные массы стекали по шрамированной коже. Великаны тяжело шагали, увязая в грязи, но продвигались вперед, натягивая цепи. Осадные орудия били постоянно, пытаясь перенаправить удары на себя, к ним присоединялись нововозведенные. В одного великана угодил тяжелый болид, мощный взрыв раскидал всех в радиусе двадцати шагов, откинул тушу великана, но тот, еще больше источая гной и покрывшись копотью, не обращая внимания на раны, принялся вставать, вскоре продолжив путь.

***

Объятый призрачной сферой, переливающейся белым светом, Великий Князь безудержно врывался в битву на самых трудных участках, появляясь там в самый нужный момент, окруженный сотней, следовавшей повсюду и без устали бросавшейся следом в бой. И, казалось бы, потерянный пролет стены вновь оказывался под контролем защитников, а очередная осадная башня, объятая призрачным пламенем, обрушивалась к подножью истерзанных осадой стен. И под общее ликование Великий Князь устремлялся дальше по стене, стремясь оказаться везде и помочь всюду, где успеет.

Он не командовал, как полагается полководцам, но всегда находился на передовой, и именно это вселяло огромную уверенность в видевших его защитников, с большей силой вгрызающихся в твердь и не отдающих пяди врагу, постоянно штурмующего стены и погибающего тысячами.

Да и ревущий огромный медведь на пролете возле Храма Сварога заставлял веровать так, что молитва складывалась ударами мечом или копьем, а каждая пущенная стрела продолжала песню смелости и героизма.

Люди видели и знали, что они не одни, и каждый понимал, за что сражается, и рядом с ним други боевые, ставшие братьями. Рядом сестры и матери, взявшие оружие и сражающиеся не хуже мужей, рядом Люд, рядом Рать, рядом Род, рядом Братия.

***

Смердящие ремни пращи требуши обтягивали подтащенный бурдюк, сшитый из десятка тел, внутри которого лежали несколько сосудов из разумных, наполненные плотоядными червями и трупоедами. Орудийный расчет с помощью крючьев поправлял ремни, чтобы при отпускании груза требуша метнула заряд, а не разорвала его, и тогда с начинкой пришлось бы разбираться им, а не засевшим за стенами. Еще немного, и многотонный груз рухнет вниз, потянув рычаг.

Выскочившие из невидимости тут же атаковали всех, кто оказался поблизости, вырезая весь расчет и отцепление, несколько секунд, и осиротившая требуша вспыхнула от нескольких бутылей с горючей жижей от гномов. Подскочивший отряд охранения был вырезан еще быстрее, после чего диверсионная Черная Сотня ушла так же, как и пришла, готовясь атаковать следующую цель. Сегодня много мест, где нужно побывать и напомнить о себе, поэтому рассиживаться времени нет, да и в принципе, чего сидеть-то?

***

Илья Муромец подошёл к гробу, поклонился.

- Ну, прости, Святогор - богатырь.

- Похорони меня! - сказал Святогор.

Илья Муромец вырыл мечом могилу глубокую, сволок в неё гроб, повалил его, простился и поехал в Киев. Там он прожил двести лет. И помер.

За всю жизнь Илья Муромец много врагов русской земли победил, за что он и славен был…

- Я хочу быть Ильей Муромцем! – раздался звонкий мальчишечий голос.

- Нет я!

- Нет я!

- Я тоже хочу!!!

- Тише, тише, - произнесла бабушка Нюра: - Все вы будете аки Ильюша с братьями его. Только надо кушать хорошо и от труда не уклоняться.

- Я не буду уклоняться, - воскликнул сидевший перед бабушкой мальчонка.

- И я тоже, и кушать буду хорошо.

- И я, и я.

Детвора сидела вокруг бабушки смирно, подросшие усадили малых, придерживая тех, и все без устали слушали бабушкины сказки, а она рассказывала и рассказывала, добавляя и от себя, украшая и осветляя давно уже полузабытые былины. А детвора безмолвно, открыв рты, впитывала каждую сказку, будто бы губка воду, и доносящиеся до убежища в гнезде волков звуки и сотрясения никого уже не пугали. Все дети были поглощены очередной историей, рассказываемой новой бабушкой, появившейся накануне осады.

Здесь были и другие старики, но никто не вмешивался, занимаясь другими делами, ведь нужно было накормить всю детвору, кому-то подштопать одежку, самых малых убаюкать. И все рады были, что детвора занялась, отвлекаясь ото всего и не страшась, даже волчата лежали смирно, слушая каждое слово, что бабушка Нюра произносила, начиная новую сказку.

На небесах зародился млад-светел месяц, на земле-то у старого соборного у Леонтия-попа зародился сын — могучий богатырь; а имя нарекли ему млад Алеша Попович — имечко хорошенькое. Стали Алешу кормить-поить: у кого недельный, он денной такой; у новых годовой, Алеша недельный такой. Стал Алеша по улочке похаживать, стал с малыми ребятками поигрывать: кого возьмет за ручку — ручка прочь, кого за ножку — ножка прочь; игра-то у него некорыстно пошла! Кого за середку возьмет — живота лишит. И стал Алеша на возрасте; стал у отца-матери просить благословенье: ехать-гулять во чисто поле…

***

Ворота держались последние минуты, тяжелый осадный таран делал свое дело, не обращая внимание на падающие сверху магические заряды. Стекающее пламя, вздымающая земля, сковывающий лед не смогли разрушить таран, на время лишь замедляя, пока очередной отряд для раскачивания не сменит предыдущий, погибший под магическим гнетом. Еще несколько тактов, и ворота окончательно сокрушатся, открывая путь на городские улицы. Несколько тысяч ждут в предвкушении, когда же наступит долгожданный момент, а пока остальные десятки тысяч гибнут, пытаясь пробиться на стены или же к Храму Порядка, где легендарные защитники держат оборону, не уступая и пяди. Еще несколько ударов и…, ворота рухнули, орда, было рванула с ликованием и тут же остановилась, вминаемая во впереди стоявших. За рухнувшими воротами не оказалось городских улиц, перед тараном белел монолитный камень, закрывающий весь проход, а со стен и бойниц доносился дружный гогот защитников, не забывающих посылать стрелы и магические заряды.

***

Факелы осветили окрестности, добавляя свет к кострищам и пожарищам, когда закатное солнце полностью скрылось за горизонтом. Сумрак ночи окончательно вошел в полные права, заполняя темнотой каждый закоулок. Тысячи теней мелькали в проблесках света, казалось, кишащая масса ускорилась, наращивая суету. Стук по дереву осадных башен и штурмовых лестниц усилился, донеслись громкие хоровые мычания адептов, принявшихся совершать ритуал. Цепи, уходящие во мрак гигантских порталов, заметно натянулись, от чего гнойные великаны даже напряглись, продолжая идти вперед и еще сильнее увязая во вконец размякшей грязи, превратившейся в черные топи.

Происходящее за спиной никого не волновало, появившиеся из ниоткуда сотни, вырезающие тыла, уже не важны, как и уничтожаемые ими осадные орудия. Уже ничто не способно переломить исход сражения, ведь день окончен, и чаша весов обязана склониться в обратную сторону.

Огромные тени пронеслись по стремительно темнеющему небу, устремляясь к городу и Храму, аура страха накатила всесокрушающей волной, вгоняя самых стойких в безумство ужаса и паники. Приближающийся к ультразвуку крик ударил по ушам, заставляя бросить оружие и попытаться закрыть уши, убежать прочь, спрятаться где-нибудь, желательно под землей и надеяться, что обладатель этого пробирающего до костей крика не найдет.

***

С небес донеслось что-то похожее на далекий призыв, кажется, тучи стремительно сгустились над городом и низринулись вниз сплошной стеной, предрекающей непроглядный ливень, обязательно породивший одну или даже несколько стремительных потоков. Но туча вдруг разошлась в стороны, отдельные ее клубы устремились к летающим огромным теням, со скоростью пикирующего бомбардировщика врезаясь и ввергая в штопорное падение. Звонкие крики смещались с неистовыми визгами, сцепившиеся существа рвали друг друга в источаемом лунном свете величественным Королем Грифонов, воспарившим над Храмом Порядка и со всей своей силой порождающим сильнейшие порывы ветра, ударяющие по окружающей Храм кишащей массе не желающих сдаться воплощений мрака.

Ослабшие богатыри воспаряли духом, ощутив благостное дуновение ласкающего ветра, через несколько шагов превращающегося в сильнейшие ураганные порывы, принуждающие пригибаться и цепляться за землю, лишь бы не унесло ветром.

***

В последний раз цепи напряглись, в последний раз великаны разом сделали завершающий шаг, и с самого создания неподвижные порталы завибрировали, пелена мрака на некоторое мгновение вдавилась вовнутрь, будто бы засасываемая чем-то, но после наоборот принялась выпирать, будто бы вот-вот пузырь лопнет, исторгая из себя нечто исполинское.

***

Превозмогая собственное тело, я сумел остановиться на самом краю крепостной стены, усеянной изрубленными телами, пожираемыми призрачным пламенем. Еще чуть-чуть, и упал бы на головы осаждающих выродков, иначе этих игроков я назвать не могу. Нормальный человек не решится на подобный облик, не смотря на все даруемые бонусы. Но не мне судить, мне же защищать свое, и вот очередной раз отбиваю со своими ребятами почти утраченный пролет.

Вот отбил и знаю, что, как только уйду, через несколько минут его вновь заполонят выродки, но это будет чуть позже, а именно сейчас твари заполоняют пролет по соседству и даже ворвались в пределы города, где их встречают не успевшие подбежать на стены после перерождения. Все же, слабоваты мы, не успели подготовиться, а моих людей, тех, что из местных, с каждым часом все меньше и меньше, не перерождаются они также, как пришлые. Блин, пришлые, я и сам такой, хотя, не знаю, наверное, пока еще пришлый, все же, сегодня пока не умер ни разу, но это не моя заслуга, а моего охранения, сократившегося на треть.

Что ж, здесь все очищено, надо поспешить на соседний пролет, иначе заполонят, гады, а этого нельзя позволить. А после дальше, пока не иссякнут силы у осаждающих. Хотя, не похоже, что они иссякают, уже несколько уровней поднял, но отчего-то не вижу просвета, особенно учитывая, что сейчас ночь. Но, главное, не показывать своих сомнений, ведь люди, как только видят меня, тут же улыбаются, и, как ни в чем не бывало, вгрызаются во врага, разрывая того на куски. Может, надо было остаться во Дворце и оттуда руководить осадой, распределяя резервы и отдавая команды, не знаю, но теперь-то что раздумывать, теперь остается только драться.

Нет, прочь сожаления и сомнения, я все делаю правильно, мое дело правое, мои люди не погибают, отдавая свои жизни. Они все вернутся, не сразу, но вернутся, ну а мне с остальными нужно лишь продержаться, пока возродятся местные, и тогда наша сила вновь окрепнет, и мы сможем простоять еще один день, да ночь продержаться до следующего перерождения.

Внимание! Легендарный Заступник Иван Данилович пал, его слава останется в веках!

Внимание! Легендарный Заступник Микула Селянинович пал, его слава останется в веках!

«Что случилось?»

Огромная лапа драконоподобного существа обрушилась на пролет стены, разрушая монолит, из гипертрофированной зубастой пасти вырвался утробный рев, наполненный нестерпимым смрадом. Исполинская тварь подтянулась, опираясь на уцелевшую стену и вновь издала утробный рев. Лишенное кожи тело, зловеще выделялось напрягающимися мышцами, оголенными костями и взбухающими сосудами. Вытаращенные круглые глаза искали что-то, бегая внутри глазниц, лишенная щек пасть скалилась всеми своими искривленными зубами.

Мое тело уже неслось вперед, не ожидая, когда разум осознает происходящее, проанализировав исполинское существо, вылезшее из гигантского портала. Сияющий Правдоруб уже привычно закинулся за спину, ставшее родным тело зверя, облаченного в мифриловую кожу, сокращало расстояние столь стремительно, что нужно было лишь несколько мгновений, и обязательно прольется кровь нового врага. Еще один бросок, взор улавливает мелькающие ауры стремящихся на защиту и резко выделившуюся сияющую ауру двух силуэтов, показавшихся знакомыми. Те также спешили на стену, но одновременно остановились и обратили свое внимание. Мгновения проводящих взглядов, и я уже забываю обо всем, высвобождая Правдоруба и устремляясь вверх по мерзкому телу, уходя из-под возможной атаки.

Внимание! Легендарный Заступник Василий Игнатьевич пал, его слава останется в веках!

Меч погрузился в податливую плоть, провернулся и вышел наружу, оставляя глубокую кровоточащую рану, прожигаемую призрачным пламенем, принявшимся вгрызаться в плоть изнутри. Тварь заревела, содрогнувшись всем телом и соскочив со стены, змееголов попытался сбросить меня со своего тела, вот только не особо это получится, когда ненавистная угроза не держится за плоть, а раз за разом отскакивает в сторону, подпрыгивает вверх и стремительно ударяет сверху, все глубже и глубже рассекая своим мечом.

Карабкающиеся по телу змееголова уродливые твари попытались ввязаться в схватку, но пара неуклюжих движений монстра сначала впечатали часть с одного бока в стену, после смели оставшихся искромсанным хвостом. И тут же поспешили следующие, использующие огромную тушу за место штурмовой лестницы, вот только та сейчас не особо радовалась любому воздействию, все больше и больше страдая от ран, не желающих заживать и тем более расширяющихся, выгорая с каждым мгновением все сильнее и сильнее.

***

Стена, не выдержав, все же рухнула под ударами тарана, и в город устремились первые захватчики, тут же встреченные остатками защитников, принявших врагов на мечи и копья. Покрывшийся глубокими ранами массивный медведь встал на задние лапы, занося тяжелый молот и с ревом обрушивая тот на врага. Заработали стрелки, несколько волхвов принялись лечить тех, кому это требовалось больше остальных. Несколько затесавшихся гномов выстроились плотной стеной щитов, загораживая собой пролом и принимая на себя самый серьезный урон. Что-то громыхнуло позади пролома, обжигающий воздух ворвался внутрь, но никто не огорчался, напротив радуясь жару, а на обломке стены сверху два гнома готовили новый заряд, пока еще можно, ведь на соседнем пролете уже улегся гнилостный змееголов, исторгающий из своего чрева гнойные сгустки, вскоре созреющие до конца, и тогда всем придется не сладко.

- Во славу Земли! Во имя Жизни! – раздался сокрушающий любой шум голос, и к твари подбежал воин, размахиваясь обычным мечом, но источающим сияние света, а за ним тут же следовал десяток мужиков в обычных одеждах, вооруженных топорами и вилами с косами, также сияющих подобно легендарному оружию.

***

- Не удержим, - пробормотал Сидырыч, взирая на растерзанные стены, стирая копоть с лица: - Извини нас, Государь, но не сдюжим. Мои мужики сделали все, что смогли, но ворога слишком много, будто бы вся чернь пошла против нас.

- Да так и есть, - произнес стоящий рядом Нищий, пряча короткое лезвие заточки: - Безликие уничтожили два десятка тысяч, но это лишь капля в море, нужно нечто, способное предрешить битву.

- Воля богов? – поинтересовался суровый гном, целящийся в далекого врага, замешкавшегося на стене.

- Боги здесь не помогут, - вымолвил Анчутка, более не походящий на глумливого юнца: - Да и Демоны, здесь нужно иное.

- Хм, чудо? – спросил Сидырыч.

- Чудо, самое, что ни на есть, - голос Тихомира заставил всех дернуться: - Без чуда здесь никак.

- А как же?

- Не могут боги, не могут. Все, что было позволено, они сотворили, даже больше, но не все еще веруют в них, не все еще осознают их. Так что, более сделать невозможно, извините.

- Да уж, - произношу я, глядя, как город утопает в пламене штурма, как все больше и больше тварей врываются в город, как оставшиеся богатыри пока еще держатся, а Король Грифонов неистово сражается с десятками Теней среди облаков: - Вот и поиграли в игрушку.

Сраженная мною гигантская тварь уже почти истлела, но были десятки других, устоявших и предрешивших исход. Были и подкрепления, но идущие не на подмогу, а против нас, и даже Тень Смерти прошла рядом, слегка касаясь холодом посмертия, но все же лишь касаясь. Были и те, кто до сих пор сражался, хотя я их никогда не видел прежде, видимо, они отозвались на мировой призыв о помощи. Видать, у меня друзей больше, нежели я считал, и, выходит, все, что я делаю, не просто так, и не за зря? Может быть, все может быть.

- Чудо, нужно лишь чудо, - вновь я пробормотал, а рука невольно потянулась к поясной сумке, что-то там нащупывая.

Внимание! Вы желаете открыть Ящик Последнего Довода.

Внимание! При открывании эффект неизвестен. Предмет имеет категорию событий хаотичного характера. Последствия разной степени влияния.

Внимание! Текущие окружающие события – осада. Определена сторона конфликта, позиция – защита.

Внимание! Применение Ящика Последнего Довода в текущих условиях спровоцирует развитие событий, с вероятностью в 80% приводящих к победе обороняющейся стороны.

Внимание! Последствия применения не просчитываются, выходя за рамки локальных. Подтверждение использования вызовет необратимые последствия.

Внимание! В следствие открытия определилась необходимость поддержания сгенерированного события, требуется 10004055045 маны. Текущих запасов не хватает, требуется дополнительная подпитка. Возможно подключение альтернативных источников.

Внимание! Если нехватка маны не будет погашена, то все задействованные в генерации события подвергаются смертельному риску, шанс выживания после гибели равен 10%. Количество восполненной маны на шанс не влияет.

Внимание! Ваших личных запасов маны не достаточно, задействованы жизненные ресурсы.

Внимание! Стали доступны ресурсы персонажа Сидырыч.

Внимание! Ваших личных запасов маны не достаточно, задействованы жизненные ресурсы.

Внимание! Стали доступны ресурсы персонажа Митрич.

Внимание! Стали доступны ресурсы персонажа Анчутка.

Внимание! Стали доступны ресурсы персонажа Белис.

Внимание! Стали доступны ресурсы персонажа Дардир.

Внимание! Ваших личных запасов маны не достаточно, задействованы жизненные ресурсы.

Внимание! Выявлено вмешательство персонажа Емельян, ранее участвующие персонажи отстранены, штрафы сняты, воздействие упразднено.

Внимание! Стали доступны ресурсы персонажа Емельян.

Внимание! Стали доступны ресурсы персонажа Белис.

Внимание! Ваших личных запасов маны не достаточно, задействованы жизненные ресурсы.

Внимание! Мир содрогнулся ощутив, как забытая Древнейшая Сила Безымянных вновь вторгается в его пределы. Реки обратились вспять, горы стерлись, равнины вздыбились, моря обмелели, в океанах появились новые острова и целые материки. Мир более не будет прежним, мир более не будет собой.

Внимание! В Североси обнаружен эпицентр выброса Древнейшей Силы Безымянных, материк перестал быть целостным, разделившись на три четверти надводной суши.

Внимание! Великий Предел уничтожен, прежние границы Североси более не защищены божественной силой.

Внимание! Хаос окреп, обретя свой Первохрам.

Внимание! Северось выиграла в сражении, осада Новограда завершена, следующая осада возможна через 3 месяца.

Внимание! Умер Великий Князь Североси, в княжестве объявлен траур!!!

Междуглавие 10.

Тихий рассвет осветил все еще дымящиеся окрестности города, некогда бывшие заливными лугами. Русло огибающей реки углубилось и расширилось, обойдя новообразованный остров со всех сторон. Бурные потоки смели каменный мост, отрезав остров от большой земли. Поднявшаяся вода скрыла под собой обрывистый скос, сделавший некогда спокойную реку в судоходный путь, уходящий в мировой океан где-то на северо-западе.

Оставшаяся нетронутой земля бурлила, борясь с пропитавшей ее скверной, не желая принимать в себя тела побежденных тварей, медленно истлевающих, когда фантомы призрачного пламени наконец добираются до проклятой плоти.

На полуразрушенных стенах засуетились люди, разгребая завалы и начиная восстановительные работы. Разнеслись детские голоса ребятни, дружно выгоняющей на оставшиеся островки травы домашний скот, прятавшийся в подземных убежищах. Островки будто бы ожили, принявшись разрастаться и наливаться травой, покрытой утреннею росой, а среди луговых цветов уже суетился полевой чертенок, бережно разглаживающий запутавшиеся бутоны.

Неподалеку от города возле Храма из деревьев, опираясь о спины братьев, дремали величавые богатыри, покрытые копотью и кровью, а у их ног сопели косолапые, обнимающие могучих лосей, лишившихся своих величественных рог.

Утро наступало, возвращая в мир жизнь и радость, город пробуждался и готовился к новому дню.

Глава 11.

Тело не ощущается, лишь слабые покачивания из стороны в сторону, кромешная тьма окружает повсюду, точнее, даже не тьма, а пустота, как будто бы нет более ничего, лишь мое сознание и тишина. Кажется, я не вижу собственного тела, хотя осознаю себя, я есть, я существую, разве что не могу понять, где это я.

«Хм, как я здесь оказался, и… постойте, кто я? Действительно, кто я, как меня зовут? Никаких воспоминаний вообще, словно чистый лист. Чистый лист, откуда я знаю это понятие? Хм, что еще приходит? Потеря памяти, амнезия, кажется, бестелесность, пустота окружающего мира, это я оказался в Небытие? Ничто? Чистилище? Пустота мироздания? Посмертие? Так, надо бы собраться с мыслями, сосредоточиться на чем-то одном и после двигаться дальше.

Что я могу вспомнить? Ничего, совсем ничего, это плохо, очень плохо.

Что я могу сделать? Тоже ничего, ибо у меня нет рук, как и всего тела, кажется. По крайней мере, при взгляде вниз видна лишь пустота.

А вниз ли я вообще смотрю? Не важно.

Дальше что? Какие действия? Хм, вариантов куча, буквально мириады, выбирай любой! Сарказм, а может ирония? Сарказм судьбы или с легким паром. Нет. Ирония судьбы, да, точно. Откуда это? Название кажется крайне знакомым, даже въедливым, будто бы оно для меня стало чем-то раздражающим. Хм, какая-то зацепка.

Что еще можешь вспомнить, гений?

Это я себе? Или кто-то другой? Нет, сам, хм, с ума схожу?

Сколько еще так висеть? Как будто бы умер в игре и ожидаю перерождения. Хм, почему я именно об этом подумал? Какой игре? Что такое игра?

Игра, что-то знакомое, кажется, развлечение какое-то. Развлечение? Забава? Потеха? Ивент? Событие? Событие! Что-то особенное, кажется, что-то происходящее с тобой, со мной.

Хм, если бы у меня сейчас была голова, точно разболелась бы, столько за несколько минут надумал. Или часов? А может быть дней? Недель? Месяцев? Лет? Сколько прошло времени, как определить?

Блин, вот же влип, как меня угораздило? Да уж, тут понять, как меня зовут, а я думаю, куда я попал, вдобавок, демагогию развел, мудрец философ. Мда, еще какие-то слова вылезли, понятия к которым сами по себе выскакивают.

Эхе-хе-х, если я мыслю, значит существую… чьи-то слова, вроде бы, не помню, хоть убейте…. Ха, ха, ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха! Убей-те! Ха-ха-ха-ха!!!»

Мгновения, секунды, минуты, часы, дни, недели, месяцы, годы, века, целая вечность в пустоте, лишенной всего и вся, лишь тишина и мрак. И я – часть этого Небытия или же Чистилища, не знаю, как лучше назвать, потому как сам только что понял, что дал названия тому месту, где нахожусь, причем, до этого не думал так назвать.

«А вообще, я – это я или не я? Точнее, я – это он или она? А может быть, оно, или же меня нет? Когда я впадал в истеричный смех? Вроде бы совсем недавно или давно? Кажется, только что, или же прошло чуть больше часа, а может и целый день? Да уж, опять схожу с ума, ну хоть это мне позволено делать. Стоп, какие-то голоса, они будто бы что-то поют, да, вроде бы слышу, или же это очередные бредни? Нет, действительно, будто бы кто-то поет и зовет меня, странно, но я начинаю ощущать, как будто бы что-то меня ухватило и потащило куда-то. Вокруг ничего не изменилось, но меня тащат, обхватив чем-то, да, я слышу все сильнее и сильнее, только песня какая-то странная, больше походит на бормотание или что-то подобное. Но все равно, сейчас я согласен на все, пускай тащат, лишь бы выбраться отсюда, а там уже не так будет страшно. Тащите!!!»

***

Посреди площади из дубовых бревен было выложено кострище, в просветах виднелась солома, пропитанная маслом, на вершине Крады стояла свежевыструганная ладья с приспущенным парусом, по бортам ладьи пестрели щиты, закрепленные при помощи мечей, на корме стояли бочонки с хмелем и вином, на широкой столешнице, лежащей поверх бочек, благоухала еда, достойная любого пира. Амулеты и обереги раскачивались на слабом ветерку, в носу ладьи были сложены инструменты и другие вещи. Посреди ладьи на белых тканях лежало бездвижное тело, помытое и наряженное в белые одежды, скрывающие под собой необычные доспехи. В руках лежали два змеевидных меча, на седовласой голове блестела корона, на самом теле лежал двуручный меч, источающий слабое сияние.

Вся площадь вокруг Крады была заполнена людьми и зверями, молчаливо стоявшими и смотрящими на ладью. У многих текли слезы, даже не каждый воин мог сдержать скупую слезу, но никто не упрекал его в этом, сегодня было можно, сегодня был тот день. Но никто не причитал, никто не горевал в голос, лишь тяжелый стук барабана разносился над городом. Солнце, будто бы осознавало происходящее и спешило уйти с небосклона, стремясь к закату.

На крыльце Дворца вперед вышел Наместник, держа в руке несколько скрученных воедино прутьев, рядом с ним стали Посадские и Главы Вольных Дружин.

- Слов сегодня не нужно, хвальбы не требуется, лишь благодарность нашему Великому Князю Огнеславу, защищавшему землю до конца и сполна отдавшему свою жизнь за нее в самую трудную минуту. Так не посрамим имени его и продолжим указанный Государем Путь.

- Не посрамим! – разнеслось над площадью.

- Продолжим!!!

- Огнеслав, Род с тобой и будет помнить тебя во веки веков!!!

- Ура-а-а-а-а-а-а!

- Во славу Истинных Богов! Во славу Сварога! Во славу Перуна! Во славу Макоши! Примите достойнейшего из нас!!!

- Во славу! Во славу! Во славу!

- Во славу Новограда! Во славу Североси! Во славу Рода!

- Во славу! Во славу! Во славу!

- Во славу Огнеслава!

- Во славу! Во славу! Во славу!

Борислав шагнул вперед, спустившись с крыльца и широкими шагами зашагал к Краде, на ходу оборачиваясь медведем и беря огромной лапой кузнечный молот. Пламя вдруг вспыхнуло, перешло по рукояти и устремилось к лапе, перекинувшись на тело и обнимая медвежью шкуру, но не причиняя вреда. В это же мгновение построившиеся кругом дружинники и волки также вспыхнули, смирно стоя и взирая на Жреца Храма Сварога, прикладывающего пылающий молот к краю кострища.

Яркое голубоватое пламя, подобно тому, что зарождается в плавильне, перекинулось на дерево, резво перемещаясь по нему и вскоре охватив все, превращая Краду и ладью в одно огромное кострище.

- Слава Огнеславу!

- Слава! Слава! Слава!

Тут же заиграли гусляры, подхватываемые дудочниками и другими музыкантами, народ заголосил, на площадь выносили широкие столы, накрытые яствами, загремели чарки, мужики принялись раздеваться и устраивать кулачные поединки, началось веселье, ведь не подобает северосам горевать на похоронах, потому как умерший отошел в лучший мир, обрел свободу, освободившись от мирских забот. А горюют и плачут пусть на свадьбах, вот где слезы лить надо, ведь такую ношу молодые на себя берут!!!

***

Ощущение собственного тело пришло вместе со всепожирающей болью, от которой хотелось кричать, и я кричал или ревел, не важно. В такой момент и реветь, когда ощущаешь, будто бы тебя медленно и крайне болезненно полосуют, отделяя от мышц жилки, вырезая каждый нерв, расплетая и вновь вплетая обратно, при этот небрежно вшивая в плоть, кажется, канатными нитками.

Зрение еще не вернулось, как и слух, но я точно знал, что рядом кто-то, усердно занимаясь мной, и этим живодерам было все равно, что я ору во всю глотку. Может, напротив, им это нравилось, от чего те все делают еще более медленно, с тщательностью мясника-маньяка, обожающего мучать свои жертвы.

«Нет, зря я думал, что нахождение в пустоте оказывается самым страшным, ой зря. Теперь я страстно желаю вернуться обратно, пусть мне суждено будет провисеть в Небытии хоть всю вечность. Да сейчас я согласен на вечность вечностей, только не надо больше потрошить и перекраивать меня, хватит! ХВАТИТ!!!»

- Вот сколько не работаю, а все наслушаться не могу, - вдруг раздался стрекочущий голос: - Каждый раз такое наслаждение от этих пациентов.

- И не говорите, коллега, - отозвался другой: - Тоже слушаю и не могу остановиться, такая песня для моих ушей. Хоть вообще без перерывов работал бы.

- Да уж, нет ничего более желанного. А этот так вообще не угомонится, другой бы уже давно отключился, а этот орет и орет, уже четвертый час.

- Интересный экземпляр, надо бы придержать его, с целью дополнительных изысканий для повышения уровня профессии.

- Не получится, госпожа распорядилась, чтобы сразу же после завершения процедуры всех отправлять на отбор.

- С чего так?

- Да последняя операция, говорят, обошлась дороговато, подготовленных совсем не осталось.

- Значит, поэтому нас с вами, коллега привлекли на сверхурочные?

- Именно, Хозяйка потребовала восполнить численность Слуг.

- Хм, скверно, очень скверно, я уже надеялся поднять на этом экземпляре пару уровней пыток.

- Успеется, с текущим заказом нам работы хватит на пяток уровней по каждой специфике это точно. Осторожнее, опять брюшную вену повредили, опять придется шить.

- А кто сказал, что я неосторожно?

- Ой, коллега, ой, если узнают.

- Если вы скажите.

- Я? Зачем? Мы же в одной лодке, тем более, что, ой, черт!

- Ну вот как вас угораздило расчленитель уронить-то и прямо на грудину?!!

- Тысяча извинений, тут-то делов на пару часов, все же исправим… хи-хи.

- Гы-гы, это не из-за нас, а экземпляр просто резко дергается и часто.

- Вот именно, коллега, так приятно, что вы меня понимаете.

- Продолжим-с.

- Конечно же, нужно поспешить, чтобы сделать суточный план.

- Ой и не говорите, вот закончим с этим и сразу же без перерыва за следующего.

- Надеюсь, тот окажется таким же интересным.

- Ваши бы слова, да Темному в уши.

- А они у него есть?

- Не знаю, не видел.

- Я тоже. Но если на него похож его генерал, то лучше не видеть.

- Вы про Тюремщика не часом ли?

- Про него самого.

- Да уж, уникальная личность, каждый раз, как вижу его, дрожь так и пробирает.

- И не говорите, а если взглянет, так вообще хочется сгинуть в раз, иначе точно получишь его огненным хлыстом.

- Да уж, с таким тюремщиком тут порядок будет завсегда.

- Эй! – донесся негодующий окрик: - Тунеядцы, вы скоро там закончите?!

- Уже-уже! - отозвался один из мясников: - Сейчас заштопаем грудь и все!

- Быстрее давайте!!!

- Ух, принесла нелегкая, ладно, завершаем с этим, иначе точно к Тюремщику пошлют.

- Да уж, обидно, конечно, расставаться, ведь очень интересная сущность оказалась, даже прижилась быстро.

- И не говорите, а ощущаете от нее?

- Что?

- Как будто бы что-то знакомое.

- Что именно?

- Не знаю, но кажется, будто бы… не знаю, коллега, может, показалось.

- Ладно, дошиваем и прочь его, пускай с ним Другие разбираются.

- Да хоть Сам, лишь бы с нас спроса не было!

- А мы-то что? Наше дело в сосуд поместить да привязать.

- Верно говорите, коллега, ну все, прощай, живчик, не поминай добрым словом.

- Ха-ха-ха!

Боль не исчезла, напротив, кажется, она решила поселиться в теле навсегда, благостно улегшись в каждой его частичке. Мне казалось, что все тело буквально пылало, каждая клетка сражалась с соседними, не желая мириться с участью. Каждая неровность, заставляющая носилки или тачку, не знаю, даже просто качнуться, генерировали новые вспышки боли, накатывающей на всеобщую, сливаясь и усиливаясь в разы в ожидании новых вспышек, питающих нестерпимые муки.

Я уже ничего не слышал, да и не хотелось слышать, пытаясь отгородиться от агонии, но получалось не особо успешно, особенно, когда меня вдруг швырнули на что-то твердое и, кажется, изгаженное. Но как-то не до этого, главное, не трогайте меня вообще, дайте спокойно полежать, а лучше, позвольте мне сдохнуть, в идеале, добейте.

- Держись, браток, держись, - донесся голос: - Потерпи, денек, другой, и отпустит. Ты, главное, держись, хуже уже не будет.

«Хуже, куда еще хуже?»

- Да уже некуда, держись.

«Ты что? Слышишь мои мысли?»

- Слышу. Тебя слышу, других нет.

«Как? Почему?»

- Не знаю, да и не думал до этого, что могу подобное, ты первый, кого я услышал. Еще, как тебя начали собирать.

«Собирать?»

- Та приятная процедура, когда вдруг осознаешь, что жив, и внезапно приходит неописуемое желание сдохнуть.

«Я тебя понял. Где мы?»

- А сам не понял еще?

«Нет, я мало сейчас что понимаю, сам себя не знаю».

- А здесь никто себя не знает, я сам только неделю назад вот воскрес. Аки сын Господень, только имею стойкое ощущение, что где-то меня наи… обманули. В общем, мы в Пекле, знакомое слово?

«Ад?»

- Примерно. Еще можно назвать Миром Мертвых, Подземным Миром, как угодно, тебе что ближе, так и называй.

«Для чего мы тут?»

- А ну да, ты же себя не видел еще. Новобранцы мы, призывали нас на сверхсрочную службу, как подобается, разрешения не спросив.

«Кто призвал?»

- Не знаю, главных пока не видел, только надсмотрщиков, толком пока не выпускали никуда. А так, точно не в ангельский легион, сам потом поймешь, как себя увидишь.

«Опиши».

- Это не описать, это надо видеть.

«Ты о себе что-то помнишь?»

- Да.

«Что?»

- Как меня зовут. Да и ты вспомнишь, я, почему-то верю, что вспомнишь, обязательно. Знаешь, у меня такое ощущение, что не просто так мы тут с тобой очутились, да и слышу я тебя не просто так. Во всем этом есть Высший Промысел. А, знаешь, Вера придает сил, с ней легче, с ней всегда найдешь выход. С Верой мы с тобой сметем все преграды и обязательно вспомним, кто мы и откуда, и тогда сможем вернуться.

«Тебя как зовут?»

- Емельян. Ты отдыхай, не береги силы, скоро ты поймешь, что до этого было не больно. Ты, главное, держись, а я буду рядом, помни, я рядом. Я с тобой, друг.

Междуглавие 11.

- Мистер Федоров, можете ли вы ответить, почему до сих пор не применены требуемые меры против игроков, указанных в списке экстремистских и террористических формирований?

- Господин Гаррисон, наш департамент делает все возможное, и вы должны это понимать.

- Чушь, вы ничего не делаете! Ни вы, ни ваши люди, ни ваш Президент!

- Не стоит так категорично заявлять, вы же понимаете, что диктовать в таком тоне свои условия независимому государству – не лучший способ сотрудничества.

- Независимого? В чем? Или вы забыли, кто привел вас к власти? Кто финансировал вашего Президента? Кто кредитовал ваши кампании сомнительного характера? Забыли? Мы можем напомнить, как и про счета в наших банках и не только ваши, но и ваших детей, кстати, живущих на нашей территории!!! Или же персонально вам напомнить, что двое ваших внуков сейчас учатся в закрытой Нью йоркской школе имени Джорджа Буша? Напомнить?

- Держите себя в руках, мы цивилизованные люди. Я же вам говорил, что Кремль делает все возможное, чтобы изолировать всех из списка, но это не так уж и просто, учитывая, что многие из них являлись ранее профессиональными военными.

- Это сугубо ваши проблемы, Мистер Федоров, мы же предоставляем вам все необходимые средства для достижения требуемого. Что вам стоит просто уронить баллистическую ракету при испытаниях?

- Вам легко говорить о таком, эти люди окопались в настоящих бункерах со своими близкими, и чтобы их достать, придется применять даже не пещерные бомбы, а тактический ядерный заряд. И вы должны понимать, что такое приведет к гибели целого города.

- Городом больше, городом меньше, Россия большая – городов много, никто не заметит. Нам главное результат, и ждать дольше мы уже не можем, так что поторопитесь, Мистер Федоров.

Глава 12.

«Это сейчас была очередная попытка боли вырвать меня из сна? Та еще не осознала, что я как-то забил на муки тела? За долгие часы терзаний уже приелось и не особо мешает. Вот, опять, вновь вспышка, даже, можно сказать, скучно, ничего нового, да и слабовато».

- Поднимайся, мразь! – закованная в черную сталь нога ударила в живот, вызывая очередной всплеск боли. Хозяин ноги возвышался надо мной, лежащем на грязном полу, и его уродливый расплывчатый облик отчего-то мне показался знакомым: - Поднимайся! Выродок!

Опершись руками и пока еще не особо видя от непривычки, я встал, но не из-за крика или увесистых пинков, больше потому, что почувствовал, как тело затекло, да и лежать уже как-то не особо хотелось. Странное ощущение собственного тела давило, казалось, что я стал выше и шире, да и мои руки не были моими. Сомневаюсь, что мои руки были такими огромными, а вместо ногтей росли настоящие звериные когти столь же больших размеров. Да и роговые отростки в локтях и плечах тоже сомнительно, что были раньше. Больше всего настораживали когти на трехпалых ногах, не мешавшие стоять, напротив, благодаря им я стоял увереннее. Неширокие ступни держали в равновесии тяжелое тело, будто бы то было гораздо легче.

- Чего уставился? Бегом к остальным!!! – щелчок хлыста сопроводился обжигающим спину росчерком: - Живо на выход! Выродок!

Злобный оскал облаченного в доспехи тюремщика проступал через забрало шлема, два широких пилообразных меча торчали из-за спины, несколько коротких ножей висели на поясе, но попытаться вырвать хотя бы один и ударить урода меж пластин или же в его зубастую морду желания не возникало, да и хотелось понять, куда делся Емельян. Ведь в камере его не было, как и в коридоре, куда меня погнали пинками и плетью, выталкивая наружу из пещерной пустоты, разделенной решетками на камеры, сейчас пустующие.

Вероятных обителей я вскоре увидел, присоединившись к общей массе похожих друг на друга соратников по несчастью, благозвучно прозываемых всеми желающими пнуть или ударить плетью выродками. Красавцами нас, выродков, не назовешь, это точно, да и наших тюремщиков. Но, по крайней мере, мы были голыми, и, не смотря на свежие шрамы и торчащие из изувеченных тел нитки швов, на мой взгляд, были менее уродливыми. Да хотя бы у нас не было шевелящихся моллюсковых отростков, коими выделялись особо значимые тюремщики, грозно раздающие приказы своим подчиненным.

Я же больше пытался высмотреть средь толкающихся выродков своего знакомца, но тот даже не пытался показать себя, или же его не было среди скученной сотни, гонимой по тюремному коридору куда-то мимо огромных каверн, из которых тянуло гнилью и падалью, и доносились крики мук. По телу тут же пробежали мурашки, а тело застонало, вспоминая недавние экзекуции. Я, оказавшись вблизи к одному из входов в каверну, невольно повернул голову и взглянул, и, несмотря на то, что мое зрение позволяло более-менее видеть лишь вблизи, я различил склонившееся над изгаженной широкой плитой с телом двухголовое существо с десятью руками гипертрофированной длины и, кажется двумя или тремя локтями в каждом. Сгорбленное тело скрывалось под испачканной накидкой, но все же не скрывало формы, напоминающей собравшейся в клубок змеи, да и торчавший из-под накидки кончик хвоста на это указывал.

- Живее! Выродки! Живее! – то и дело орали со всех сторон, подгоняя нас: - Живее! Вам еще сегодня подыхать, ублюдки!!!

Коридор окончился огромным пространством пещеры, будто бы кариес в зубе, выевшей внутреннюю породу горы. По окраине в тверди горы чернели многочисленные норы, возле некоторых чадили плавильни, рядом стояли кузни, из которых доносились звуки работы. Мне даже захотелось сбегать и посмотреть хотя бы в одну из таких кузниц, но никто не намеревался нас отпускать на все четыре стороны, загоняя на огороженную по кругу высоким забором из костей и металлических цепей площадку

- Не толпиться! Встать в четыре линии! Выродки! Живее! Суетитесь! Твари! – заорали погонщики, хлеща замешкавшихся или ударяя бронированной ногой: - Живее! Пока мы сами вас всех не перерезали!!!

- Живее! Ублюдки! – не выдержал наблюдающий за всем этим грузный урод, стоявший в центре площадки в сопровождении десятка закованных в броню таких же уродов, козыряющих черепами, подвешенными к поясу, и угрожающе смотрящими на нас: - Откуда эти испражнения вытекли?!

- Десятая клоака, мой Господин! – тут же отозвался главный тюремщик, переставший хлестать плетью и обернувшийся к главному: - Свежий выводок, суточные!

- Тогда понятно, отчего они такие вялые, но мы это исправим! – главный ухмыльнулся: - Добро пожаловать в Пекло, Выродки!!! – взревел главный, обращаясь к нам, стоящий на коленях и склонившим головы: - Великие Дети Хаоса удостоили вас чести быть нанятыми на службу в самую сильную армию мира! Вам даровали самые выносливые тела, вытащив ваши никчемные душонки из пустоты посмертия! Отныне знайте, что благодаря воле величайшей Маране, вы получили еще один шанс, чтобы жить!!! Ей вы обязаны всем, и начнете отдавать свой долг, служа в Ее армии!!! Вас будут тренировать, из вас сделают Истинных Воинов Хаоса! И мы займемся этим прямо сейчас, начав с отбора!

- Выродки! Встать! – раздалось совсем рядом, и все начали вставать, так и не поднимая голов: - Начать отбор из этих отбросов!

- Ты! – к одному из первых в строю подбежал тюремщик, размахиваясь плетью: - Из строя!

- Ко мне! – раздался голос другого, стоявшего в нескольких шагах перед строем, тот, было, замешкался, но тут же ускорился, когда резкий удар плетью пришелся прямо по спине.

- Ты! – вновь крикнул отборщик, указывая на следующего.

- Ко мне! – раздался голос еще одного тюремщика, стоявшего также в стороне.

- Ты! – следующий встрепенулся.

- Ко мне!

- Ты!

- Ко мне!

Отборщик шел перед строем, раз за разом указывая на очередного кандидата получить плетей, и кто-то из стоявших перед строем тюремщиков вскрикивал команду «Ко мне». Кандидат тут же бежал к тому, вставая в ряд с уже отобранными этим тюремщиком. Сотню делили на десять десятков, отбор длился недолго, и принципы выбора мне не были ясны, я даже замешкался, когда отборщик указал на меня, и один из тюремщиков крикнул команду. За это мне очередной раз досталось плетью, только это не ускорило меня, как и второй удар.

- Строиться, Выродки! – гаркнул Тюремщик, отобравший меня, глядя на стоявший перед ним десяток: - Отныне вы обязаны меня называть Тренер, но я для вас сам Бог. Это ясно?

- Ясно, - десяток негромко отозвался.

- Не слышу, Твари!

- Ясно!

- Я не понял, вы немые?! – гаркнул Тренер, готовя плеть, усиленную звеньями цепи.

- Ясно, Тренер!

- Замечательно! А сейчас начнется тренировка! – Тренер злобно ухмыльнулся: - Сейчас я посмотрю, на что вы горазды, и не ошибся ли я с выбором. Так, ты! – Тренер указал на первого в строю: - Нападай на меня! Живо! – перед первым на черный песок упал короткий меч.

Тот схватил меч, срываясь в атаку, замахиваясь и готовясь ударить Тренера, но тот лишь ухмыльнулся и встретил мощным ударом ноги прямо в грудь, от чего раздался треск ломающихся костей, нападающий тут же грохнулся на песок, роняя меч и выхаркивая сгустки крови.

- Тупой, - ухмыльнулся Тренер, подходя корчащемуся от боли: - Как мясо сойдешь, - удар размозжил голову, во все стороны полетели сгустки крови, тело обмякло и вскоре исчезло: - Кто сдохнет, тот отправляется в зверинец на сутки! Следующий!

Второй сорвался с места, но не стал хватать меч, а сразу бросился в атаку, готовясь ударить когтями, но Тренер, будто бы ожидая именно этого, застыл на месте и в последний момент выставил выхваченный меч, тот не успел остановиться и налетел на лезвие, протыкающее его горло.

- Идиот, - ухмыльнулся Тренер: - Звери сегодня будут сыты. Следующий.

Я не рванул с места, как это сделали мои предшественники, подойдя к мечу, поднял тот и пошел на Тренера, интуитивно пытаясь найти баланс в рукоятки, чтобы было поудобнее. Неловкий размах неудобным мечом, промах, новый размах, и резкая вспышка в глазах с последующим полетом в сторону. Кровь полилась на песок, но я смог встать, ощущая сильное головокружение, и почему-то подходящий Тренер начал сиять различными цветными пятнами, постоянно меняющими свои тона. Вот его рука с мечом были светло-красными и через мгновение уже багряные, а я, не отдавая себе отчета, внезапно прыгаю в сторону, и мимо проносится острое лезвие меча. Вновь смена цветов, и мой неловкий шаг назад спасает меня от очередного росчерка. Опять цвета, а я вдруг вместо того, чтобы прыгнуть назад или в сторону, вдруг пригибаюсь, подныривая под удар, и моя правая рука делает короткий, но резкий росчерк, когти выбивают искры из нагрудника, но последовавший удар ороговевшим локтем принуждает Тренера убрать улыбку. Два яростных и молниеносных удара отправляют меня на песок, в глазах наливается алым, и тело перестает ощущаться.

- Все равно идиот, - ухмыляется Тренер, и лезвие протыкает мою грудину.

Внезапно обзор перекрыло распахнувшееся информационное окно, как будто бы на мониторе.

Внимание! Вы умерли и будете отправлены на точку возрождения. Текущая точка возрождения Зверинец Пекла!

Внимание! Гибель произошла на территории категории Арена. Штраф на возрождение отсутствует, воскрешение мгновенное.

Внимание! Скрытое задание «Выжить в первый день» провалено.

Внимание! Вы после тренировки вы получили 10 очков опыта.

«Я не понял? Я что в игре?»

Внимание! Вы возродились!

Внимание! Вы атакованы Зиргнагхом!

Вы получили 1500 физического урона!

Внимание! Вы умерли и будете отправлены на точку возрождения. Текущая точка возрождения Зверинец Пекла!

Внимание! Гибель произошла на территории категории Арена. Штраф на возрождение отсутствует, воскрешение мгновенное.

«Какой еще игре? Как это может быть? И как убрать эту долбанную информацию? Ничего не видно! Да свернись ты!»

Системное окно внезапно исчезло, открывая взору полную картинку, в которой на меня неслась огромная зубастая тварь, демонстрируя два ряда изогнутых клыков, мгновение, и я вновь оказался убитым. Но это уже не важно, ведь все происходит не в жизни, а какой-то игре, а это значит, что я смогу вырваться на свободу, точнее, смогу выйти из игры, стоит только нажать кнопку «выход», и все, игра окончена, весь этот бред сумасшедшего окажется позади!!!

Очередное перерождение, судорожная попытка освоиться с управлением, чтобы вызвать нужные окна и нажать искомую кнопку, но все это за несколько секунд, пока одна из тварей не подбежит ко мне достаточно близко, после чего все перед глазами исчезает, вновь появляется уже выученная наизусть надпись, и все начинается по-новому.

«Это всего лишь игра! Это всего лишь игра! Сейчас нажму на выход, и все! Я вырвусь, а там проще будет разобраться, что произошло!»

- Да вашу мать!!! – выкрикиваю со всей своей ненавистью ко всему окружающему: - Что за херня?!!

Кнопка выхода из игры отображалась полуистлевшим очертанием, визуально провалившись в главную панель настроек, да и настройки не вызывались, сколько бы я не нажимал на кнопки. Кнопка вызова администрации также не реагировала, как и остальные системные, даже карта не вызывалась, хотя, кажется, я и так помнил все досконально, что довелось увидеть, и сейчас без труда мог указать, в каком направлении находится тот или иной объект. Нет, вообще ничего не работает, лишь окно системных сообщений постоянно генерирует отчеты.

- А-а-а!!! – нервы не выдержали, и из меня вырвался рев от безысходности, а тело отреагировало, когда острые когти вонзились в спину. Я рухнул на землю от удара тяжелой туши, разбивая лицо о камень, но боль удара тут же исчезла, поглощаемая взрывом боли в плече, откуда зубастая пасть разом вырвала кусок мышц. Кровь ударила фонтаном из разорванных сосудов, и обзор тут же заволокло красным.

Внимание! Вы умерли и будете отправлены на точку возрождения. Текущая точка возрождения Зверинец Пекла!

Внимание! Гибель произошла на территории категории Арена. Штраф на возрождение отсутствует, воскрешение мгновенное.

Внимание! Вы возродились!

Мгновения для оглядки, осознание текущего местоположения в зверинце, беглый расчет с определением всех охотников, рвущих на части таких же пленников, как я, резкий бег до обглоданного костяка, кувырок, сделанный на инстинктах. Руки схватили старую трубчатую кость, пальцы крепко сжали, замах, и суставная часть кости с треском разбивается о морду подлетевшей твари, но та будто бы не заметила удара, продолжая атаку и вгрызаясь в выставленную вперед ногу. Рев вырвался из меня, левая рука схватилась за торчащий из позвоночника кусок ребра, потянула вверх, правая перехватила поудобнее, и что было сил, я ударил концом ребра прямо в глазницу твари. Мгновение, и округа наполнилась двумя криками, исторгаемыми в унисон. Зверь не отринул, не убежал, а лишь еще сильнее вцепился в меня, раздирая плоть и кроша кость. Я же мог лишь бить кулаками, пока были силы, пока взор в конец не заплыл, и мне вновь бы не пришлось сражаться за собственную жизнь.

Накатившая злоба обуяла яростью, скопившаяся ненависть смешалась с кровью, создавая гремучую смесь, и мышцы застонали, разбухая от ворвавшейся в них силы сражающегося за свою жизнь загнанного зверя, пальцы перестали пытаться пробить толстую кожу, выпуская острые когти, кажется, выросшие в размерах. Растопыренные руки принялись безудержно наносить рассекающие удары, в разные стороны полетели клочья меха, брызнула кровь, и, кажется, тварь отпустила искромсанную ногу, а я победил. Но это лишь показалось, резкий бросок вперед и смыкающаяся на шее пасть завершили дело.

Внимание! Вы умерли и будете отправлены на точку возрождения. Текущая точка возрождения Зверинец Пекла!

Внимание! Гибель произошла на территории категории Арена. Штраф на возрождение отсутствует, воскрешение мгновенное.

Внимание! Вы возродились!

- Давай! – заорал я, растопыривая когтистые пальцы и разводя руки в стороны: - Давай! Нападай! И посмотрим, кто кого!!! Давай!!!

Очередная зверюга попыталась, было, приблизиться, готовясь напасть, но вдруг остановилась, принявшись с интересом рассматривать, а я орал на нее, готовясь буквально вгрызться в горло и рвать на клочья, пока буду способен. Тварь оскалилась, прорычав с угрозой, но как-то иначе, а после развернулась и пошла прочь, выискивая другую жертву.

- Стоит им только осознать, что ты более не боишься, и сразу же отстают, - раздался голос в стороне, принуждая меня посмотреть на сказавшего.

На небольшом камне сидел старик в потертой рясе с заплечной сумкой и цепями на руках и ногах. На его коленях лежал тяжелый свиток пергамента, а лицо опущено, так что, тот даже не смотрел на меня.

- Это падальщики, они на самом деле трусливы, и теперь знают, что ты не станешь убегать и тем более бояться, что ты силен и можешь не только ударить, но и пустить кровь, - пергамент чуть сдвинулся.

- Отче, а как вы тут оказались?

- Как все оказываются, в наказание.

- Наказание?

- Именно.

- Что вы сделали?

- Уронил свечу.

- Всего лишь?

- Всего лишь.

- И за это вас сюда отправили?

- Нет, не за это. За свечу ничего бы не сделали, а вот за то, что пламя от нее сожгло один древний свиток, запросто, - старик улыбнулся.

- Я что-то не пойму.

- И не надо, не каждому по силам понимать, но каждому по силам познавать. Вот ты познал, что можно дать отпор падальщикам, другой познает, что можно с ними договориться, третий их приручит, а четвертый посчитает нужным их пожирать. А я вот познаю саму суть.

- Суть чего?

- Всего.

- А? А вы НПС?

- Кто?

- Игровой персонаж?

- Персонаж? Мил человек, ты, видать, головой сильно приложился.

- Человек? Я? Вы разве не видите, что я не человек?

- Я вижу суть, я вижу, что ты человек.

- Так тогда помогите мне выбраться отсюда?

- Куда?

- Я не могу выйти, ничего не работает.

- Ты про суть переноса, какой обладают подобные тебе? Тут я не помощник, если что-то нельзя, значит, иначе невозможно.

- Тогда, как вы увидели, что я человек, а не тот самый, в теле кого сижу?

- А я не вижу.

- В смысле?

-В прямом, - лицо старика поднялось, и я невольно отшатнулся, увидев чернеющие пустые глазницы: - Ибо я слеп.

- Но как вы читаете?

- Чтобы читать, глаза не требуются. Чтобы видеть суть, видеть не нужно. Зрение мешает видеть суть.

- А кто вы тут?

- Библиотекарь.

- Слепой и библиотекарь?

- Да, слепой библиотекарь, а тебя что-то смущает?

- Но ведь вы.

- Слепой, а ты непонятливый, я же уже несколько раз сказал, что вижу, хоть и не смотрю, как ты, зато ты и слышишь, и глядишь, а осознать сути не можешь. Сколько не будешь пялиться, все равно не узришь.

- Извините, но я сейчас мало чего понимаю, помню себя лишь пару дней, и то воспоминания не самые радостные.

- Это мне ведомо. Здесь все призванные такие. Сущности плененные в тела новые, печати перерождения наложены, скрепы заточения добавлены, память отнята, дабы не осознали себя вновь.

- И что делать?

- С чем?

- Со всем, я не хочу вот так всегда, я хочу вернуться.

- Все хотят, даже я, но не могу.

- Но все же.

- Хм, все же, все же, все же, - старик забубнил, отчего-то принявшись «глядеть» вверх: - Бежать надо, для начала.

- А вы знаете как сбежать?

- Нет. Ты знаешь.

- Я?

- Ты.

- Почему вы так решили?

- Я не решал, я вижу саму суть. Я вижу, что ты знаешь, хотя не осознал, но это придет, ну а как придет, тогда найдешь меня, это я тоже вижу, так что, до встречи, - старик встал и пошел в сторону тяжелой решетки: - Помни, я всегда в Библиотеке, она здесь одна, во Дворце Мрака. Удачи тебе, - Тяжелая решетка поднялась, и облаченные в латы стражники, подхватив старца, поволокли того прочь, после решетка резко опустилась.

Я постоял какое-то время, после чего огляделся по сторонам, присмотрев лежащую в земле кость, поднял ту, прикинул в руках вес, после чего развернулся и пошел на охоту. Раз такие дела, то не остается ничего другого, как наслаждаться игровым процессом. Сарказм, но все же. Все равно мне здесь торчать сутки, а потом опять начнутся тренировки, и уже не особо хочется прозябать очередной раз здесь. Жалко, что за этих тварей не дают опыта, но все равно, кажется, здесь система работает иначе, не как я привык, играю в старые ммо. Но да ладно, человек способен привыкнуть ко всему, привыкну и здесь, хотя бы постараюсь, пока не разберусь, как отсюда свалить и почему меня не выпускает из игры. И, черт возьми, куда подевался Емельян, может, он мне чего-нибудь разъяснит?

Междуглавие 12.

О возрождении языческого мракобесия.

В последнее время я наблюдаю очень нездоровую тенденцию в росте интереса людей к язычеству, искорененному во время становления Христианства на Руси. Эту тенденцию нельзя назвать иначе как пропагандой мракобесия, направленную на разрушение духовности российского народа и укрепление разобщающих устоев. Православное образование рассматривается как дьявольское изобретение, религиозные книги считаются злом, подлежащим сожжению. Любой православный священнослужитель воспринимается очень прохладно и с подозрением.

Высокую проблему паразитирования на вере оказали игровые миры, созданные западными корпорациями, не пожелавшими вводить традиционные религии, но активно использующие древние и вымышленные. От этого, ранее верующие в Бога все больше обращаются к языческим воплощениям по причине привязки развития в играх именно к этим богам. Таким образом и осуществляется зомбирование, выраженное настойчивым и методичным «промыванием мозгов».

Особую тревогу у меня вызывают активно распространяемые книги о язычестве, к примеру, одна такая книга "Ночь Сварога" утверждает следующее:

«Язычество никогда не умирало, несмотря на самые жестокие гонения. За всё время существования христианства на Руси церковью издавались различные "Поучения против язычества", которые проводились в жизнь. Волхвов разрубали и распиливали пилами пополам, подвешивали за ребра на крюках и жгли на кострах. Церковь сурово расправлялась со своими противниками и требовала того же от светской власти.

Hовгородского обрезанного архиерея Луку Жидяту, жившего в XI веке, летописец называет "звереядивым". "Сей мучитель, - говорит летописец, - резал головы и бороды, выжигал глаза, урезал язык, иных распинал и подвергал мучениям". Церковных противников иногда сжигали в раскаленных железных котлах, но всё тщетно.

Всё тщетно потому, что язычество продолжало и продолжает жить в наших душах, в наших обычаях. Доказательства? Сколько угодно. Спросите себя, почему нельзя здороваться за руку через порог? Почему на сводьбе разбивают тарелку? А почему, вселяясь в новый дом, в него сначала впускают кота? А литература? А заговоры? А народные праздники? А компьютерные игры? Возьмите любую приключенческую книгу, возьмите любую приключенческую компьютерную игру. Какие там персонажи чаще упоминаются? Христианские или языческие? Возьмите любой народный заговор, народный фольклор, народные сказки. Там что, кишмя кишат христианские "святые" или там всё-таки чаще упоминается сама матушка-Природа? Это уже очень о многом говорит. И кто-то после этого говорит, что язычество не органично людям? За тысячу лет господства на Руси христианство ничего не добилось в душах людей. Это полное поражение. Это неспособность христианства сохраниться в душах людей. Единственная "польза" от привозного христианства - это нынешнее плачевное состояние русского народа. Пора эту жидохристианскую червоточину раз и навсегда затыкать.

Все перечисленные обычаи как раз оттуда, из глубины языческих времен. Там, в этом загадочном и интересном мире коренится наше мировоззрение. Его ничем не вытравить.

РОД вечен. Сколько времени будет существовать язычество - столько времени оно и будет выстраивать отношения со своими Старшими Силами. В языческом обращении к родовому началу, стремящемуся к расширению, содержится вечный потенциал. И эта сила выведет к дальним берегам».

К моему глубочайшему сожалению, люди сильнее принимают на веру подобные тексты, нежели проповеди священнослужителей, и все меньше прихожан посещают службы, но больше людские души посредством массированного воздействия как в жизни, так и в ставшей более важной для обывателя виртуальности омрачняются и утрачивают духовность.

Более того, в играх людям преподносят ложные святыни, в которые они начинают веровать сильнее, чем в те святыни, что имеют исторические корни и несут в себе истинную чудотворность. В частности, обещаемое виртуальное бессмертие разрушает устои праведной жизни, люди перестают думать о посмертии и соблюдении заповедей. Участились случаи самоубийств в попытках «оцифроваться» и остаться внутри виртуальных миров.

И первопричиной этого стал якобы первый обретший бессмертие, при участии корпорации-создателя виртмира, вознесенный во имя пропаганды возможности повторения этого. Более того, даже его смерть, объявленная на весь мир, не доказала невозможность обретения бессмертия, напротив, люди все чаще и чаще объявляют его святым. И опять же, корпорация вновь поддержала сие, произведя ритуальное языческое захоронение тела путем сожжения, но не сожгло его, а оставило нетленным, лежащим на окаменевших поленьях и беспрестанно источающим пламя, будто бы вечный огонь.

В связи с вышеописанным, рекомендую создать инициативную аналитическую группу, состоящую из депутатов государственной думы, представителей религиозных общин, Правительства РФ и известных людей, с целью составления политической программы по укреплению духовности россиян.

Депутат Государственной Думы Российской Федерации, архиерей Сергей Игнатов.

Глава 13.

- Выродки! На выход! – решетка с шумом принялась подниматься, скрываясь в узкой щели каменной породы: - Живее! Твари! Кто будет медлить, останется еще на сутки здесь!!!

Выродки не заставляли себя ждать, не желая оставаться здесь дольше. Проведенные сутки для угодивших в зверинец оказались насыщенными, и, казалось, отъевшиеся звери должны были прекратить нападать, но такой поблажки никому не было. И выродки гибли раз за разом, попадая под острозубые пасти.

- Хы, а ты очень понравился зверькам, что они тебя всего обгадили? – ухмыльнулся тюремщик, когда я прошел мимо, весь перепачканный кровью: - Они тебя в дерьме что ли валяли или прежде, чем убить, медленно потрошили? Гы-гы.

Я ничего не сказал, пусть так и думает, мне же лучше, а я со зверьками очень даже подружился, настолько, что те боялись приближаться и будить меня, пока спал. Так что, в отличие от остальных, я выходил отдохнувшим и набравшимся сил. Странно, но очень хотелось есть, да и попить бы не мешало, но изучение игровых возможностей и инвентаря не решили данную проблему. Нуб он и есть нуб, что может лежать у персонажа 1 уровня? В остальном все было привычно, параметры стандартны, но все уже проставлены, не знаю, наверное, здесь такая механика. Да и класс был, гадать не надо, выродок, а вот имя удивило, точнее, не обрадовало. Странно себя именовать Тварь-1253325, значит, где-то есть еще 1253324 Твари или даже больше, ведь я, скорее всего, не последний.

Опции и кнопки так и не расклинило, как и форум с чатом, да кнопкой обращения к администрации. Нет, чат жил, в нем активно что-то писали, но я сам не мог ничего написать, как и отправить кому-либо письмо. Да и кому я отправлю, когда список контактов недоступен? Почти полная изоляция, даже новостей и мануалов не почитать, и от чего-то мне это кажется до боли в висках знакомым, как будто бы в подобной ситуации я не в первый раз.

- Живее, Выродки! Живее! Вас уже ждут на ристалище!!! – над головой звонко щелкнула плеть, выбивая искры из скалы.

Нас вновь гнали на знакомый песок, где действительно ждали: Тренер стоял посреди арены, за ним выстроились десяток облаченных в доспехи похожих на нас выродков, разве что их роговые отростки уже сформировались и были полноценными изогнутыми рогами, отлично приспособленными для удара теми. Песьи морды выделялись выступающими наружу нижними клыками, две пары рогов росли подобно бычьим, окончательно ломая рассудок, пытающийся осознать, что именно так и я буду в скором выглядеть.

- Итак! Надеюсь, всем понравился отдых в Зверинце! – Тренер оскалился, глядя на построившихся перед ним новобранцев: - Это была ознакомительная экскурсия, дабы вы знали, куда в случае чего попадете. Любой косяк – зверинец, смерть – зверинец, я захотел – зверинец!!! И в следующий раз вас встретят не молочные детеныши, а их родители!

Оскал Тренера увеличился, как будто бы тот предвкушал и ожидал скорейшей возможности полюбоваться нашими мучениями. Его буркала, именно буркала, теперь я видел гораздо лучше и уже мог с уверенностью это заявлять, таращились на всех одновременно, шелестящие под латами щупальца стремились вырваться наружу, но этого не делали, а скрежет тех по доспехам нагонял пробирающее изнутри зудящее отвращение.

- Сегодня вас, уродов, будут тренировать настоящие воины, один на один, каждого персонально! Благодаря их выучке перестанете быть кусками дерьма… или же вернетесь в Зверинец! Ха-ха-ха! Итак, всем разойтись по парам и начать тренировки!!!

- Ну держитесь, Твари! – донеслось от ветеранов, принявшихся демонстративно разминать тела.

Выбравший меня урод с явным пренебрежением зашагал навстречу, сквозь забрало стального шлема, почерневшего то ли от пепла, то ли при помощи акварели из набора школьника, проступал оскал предвкушающего нечто сродни чему-то очень приятному. Остальные разошлись в стороны по всей арене, перестав обращать внимание на окружающих и занявшись лишь одним противником.

Шаг навстречу, и какая-то вспышка в подсознании вдруг ударила, возбуждая чувство повторяемости, как будто бы подобное я уже видел. Нет, не такое же, но что-то схожее, что-то одновременно близкое и недосягаемое. Попытка вспомнить вызвала нестерпимую боль, внезапно смешавшуюся с вспыхнувшей болью в правой части лица. Зрение вернулось не сразу, ощущение недолгого полета завершилось несерьезным ударом спиной о песчаник, донесся смех победителя.

Я попытался встать, но вдруг вновь отлетел, ощутив сильное чувство сжатия брюшных внутренностей, решивших вмяться друг в друга. Вновь недолгий полет и падение, теперь на живот. Кровавый харчок смешался с черным песком, кажется, я сплюнул пару зубов, но ощущение повторяемости никуда не делось, и даже мне это нравилось, хотелось еще и еще, пусть меня избивают, лишь бы хоть что-то проявилось в голове, хоть что-то пробилось из прошлого.

«Хотя бы имя, хотя бы имя, хотя бы имя».

Противник вновь ударил, но отчего-то мне показалось, что почему-то медленнее, да и тот сам двигался как-то медленнее. Вдобавок, он запестрел разноцветными кружками, как будто бы предрешающими действия. Вот он готовит сдвоенный удар, очень резкий, но недостаточно, я интуитивно делаю шаг в сторону и ухожу из-под первой атаки сжатым кулаком, проходящим рядом с лицом как будто бы в замедленной съемке, постепенно снижающей скорость.

Ошеломленно наблюдаю, как второй удар также слишком медлителен, но отчего-то не ухожу вновь, а, напротив, направляю свой лоб прямо под кулак. Звучный хруст костей слился с ревом противника, тут же в мой бок ударило закованное в сталь колено, выбивая дух и принуждая рухнуть на песок. Но я кое-как устоял, точнее, при падении попытался перекувырнуться, но не особо получилось, хотя, я все же присел на ноги, а не распластался по песку.

Противник, неистово ревя, глянул на свою правую руку с неестественно растопыренными пальцами, латная перчатка будто бы промялась вовнутрь. В левой руке появился пузырек, тот быстро выпил, и на моих глазах рука восстановилась, а мой заклятый друг срывался с места, готовясь мне отомстить. Песок взлетает из-под ног, рев ненависти заглушает окрестные звуки, а алый противник переходит в багровый окрас. Тяжело встаю, ощутив прелесть наличие сломанных ребер, готовлюсь уклониться от удара, но очередная вспышка образов крадет драгоценные мгновения, и я не успеваю отскочить, получая мощный удар в спину, ломающий хребет.

Внимание! Вы умерли и будете отправлены на точку возрождения. Текущая точка возрождения Зверинец Пекла!

Внимание! Гибель произошла на территории категории Арена. Штраф на возрождение отсутствует, воскрешение мгновенное.

Внимание! На территории Арены активирован режим «Тренировка». Любая смерть в данный момент автоматически возвращает вас на арену в исходном состоянии.

Внимание! Вы во время тренировки вы получили 100 очков опыта.

Внимание! Вы получили 1 уровень, очки параметров автоматически распределились согласно заложенного плана развития.

Вновь уклонение из-под удара, но следующее за ним облако мрака все же попало, на мгновение парализуя, и этого оказалось достаточно. Противник, ликуя, принялся за меня, калеча и ломая сокрушительными ударами. Вспышки боли перемешивались воедино, а я лишь все сильнее и сильнее улыбался, глядя прямо в лицо охваченного яростью врага.

Он меня ломал, а я смеялся и с каждым новым ударом все громче и громче, ведь я теперь видел не только разноцветные пятна, но и все чаще проявлялись блеклые нераспознаваемые значки умений, мне пока не понятные, но кажущиеся знакомыми, а подсознание уверенно разъясняло, что бы с тем произошло, если я сейчас бы сделал так или иначе. Еще удар, и истеричный смех утопает в вырвавшемся из горла потоке крови.

Внимание! Вы умерли и будете отправлены на точку возрождения. Текущая точка возрождения Зверинец Пекла!

Внимание! Гибель произошла на территории категории Арена. Штраф на возрождение отсутствует, воскрешение мгновенное.

Внимание! На территории Арены активирован режим «Тренировка». Любая смерть в данный момент автоматически возвращает вас на арену в исходном состоянии.

Внимание! Вы получили 1 пункт выносливости, противостоя противнику, на 50 уровней вас превышающему.

Получено достижение «Мазохист», кажется, вы обожаете, когда вам делают больно. Не желаете обратиться к психиатру?

Вновь арена, вновь ненавистный противник, стремящийся отработать на мне свои приемы, вот только есть одно «но»: я тоже хочу кое-что отработать, точнее, хочу понять, как этим пользоваться.

Латный кулак в последний момент проскальзывает на предельной близости от щеки, вроде бы неловкое падение из-за внезапного спотыкания перетекает в резкий выпад вперед и толчок всем телом в живот в попытке насадить на рога. Фейерверк наполнил взор, сознание на мгновение померкло, а тело перестало подчиняться, действуя автономно, пока разум возвращается из полога легкой контузии. Дыхание восстанавливается, взор стабилизируется, но через мгновение мощнейший за все время удар в спину отправляет меня в полет, и очередная вспышка боли накрывает сознание, лишенное возможности управлять телом.

Падение на песок в нелепой позе уже без новой боли, подбежавший соперник принимается яростно избивать, ломая кости, отзывающиеся звонким хрустом, а я лишь наблюдаю, не в силах пошевелиться, не чувствуя собственного тела и боли. Удар за ударом конечности обретают новые суставы, грудная клетка впадает, поза сменяется на бесформенность, замах ногой перед взором, и все закончено в этот раз.

Внимание! Вы умерли и будете отправлены на точку возрождения. Текущая точка возрождения Зверинец Пекла!

Внимание! Гибель произошла на территории категории Арена. Штраф на возрождение отсутствует, воскрешение мгновенное.

Внимание! На территории Арены активирован режим «Тренировка». Любая смерть в данный момент автоматически возвращает вас на арену в исходном состоянии.

Внимание! Вы получили 1 пункт выносливости, противостоя противнику, на 50 уровней вас превышающему.

Внимание! Вы получили 1 пункт ловкости, противостоя противнику, на 50 уровней вас превышающему.

Получено достижение «Истукан», можете смело наниматься в бойцовский клуб, такие спортивные тренажеры там жизненно необходимы.

Внимание! Вы во время тренировки вы получили 150 очков опыта.

Внимание! Вы получили 2 уровень, очки параметров автоматически распределились согласно заложенного плана развития.

- А вот и я! – сплевываю, появившись напротив своего врага, явно переставшего насмехаться и пренебрегать, кажется, он что-то хотел бы сделать со мной, но какие-то правила ему это не позволяют, поэтому остается лишь только продолжать избиение.

Резкий уход в сторону, и точный удар в затылочную область, и враг летит мордой в песок, собирая тот перед собой. Стремительный подскок, и нога ударяет меж ног, найдя слабозащищенное место, второй удар устремляется в голову, но внезапная ударная волна отбрасывает меня в сторону, а противник, ревя, встает, хоть и ковыляя, но все же направляется ко мне. Кажется, правила поменялись, и сейчас меня будут резать.

Уклонение, выпад, прогиб и ласковые объятия боли, ставшей по своему родной, падение на землю и завершающая очередной раунд вспышка, ознаменованная очередной порцией системных сообщений, указывающих на рост силы и ловкости на единицу, а также получения третьего уровня.

Очередное возвращение на арену внезапно сорвалось резким подскоком противника и моей бесславной гибелью от меча, не нашедшего преграды, вонзаясь в брюхо. Снова вспышка воскрешения, и очередная подлая атака уже не удается из-за более резкого уклонения в сторону, во время которого я увидел удивление на морде более опытного врага. И эта мимическая гримаса вдруг что-то задело внутри меня, а в голове пробилась мысль «не показывай то, что умеешь». Очередной бросок атакующего стал более результативным, а я принялся изучать слабые места данного типа монстров на собственной шкуре, то и дело подставляясь под удар, чтобы не навредить себе сильнее, чем уже успел, день обещал быть продуктивным.

Избиение продолжало давать свой результат, повышая параметры, появились навыки защиты, повышающие болевой порок, укрепляющие кости и кожу. Причем, чем чаще что-то ломалось, тем быстрее укреплялись кости, и каждый следующий перелом достигался с большим усилием.

Хотя, если мыслить рационально, превышающий меня на несколько десятков уровней противник должен был сносить с первого удара, такого не происходило, даже когда он атаковал с оружием, нанося глубокие раны. Видимо, на арене сейчас действовали какие-то правила, снижающие противника до моего уровня, медленно, но верно поднимающегося, особенно, когда я не выдержу и заеду по морде или в бочину уроду, ну или бодну рогами, когда тот вдруг приблизится почти в упор.

У моих собратьев по призыву дела обстояли ничуть не лучше, так что, можно сказать, я не выделялся, хотя, желание имелось, а внутри будто бы все кипело, и казалось, что у меня вот-вот из ушей и ноздрей вырвется пар…

- Прекратить! – раздался рев Тренера: - На сегодня с вас, слизняков, достаточно! Отправляйтесь в свои клетки, вас там ждут царские явства! Ха-ха-ха!

Решетка захлопнулась сразу же, как только я оказался в клетке, только вот не в той, откуда меня забрали после акклиматизации, а прямо возле тренировочной арены, по неверному сперва моему домыслу, предназначавшейся для животных.

Теперь я осознал, что животные здесь мы, и обращаться с нами иначе пока не собирались, решив, что так укрепляется боевой дух и желание встать под знамена. Странный выбор, хотя, мне ли судить? Себя толком не помню, а уже решаю, как должно быть, еще и взгляд ворочу от предоставленного ужина в виде некоей жижи внутри небольшого корыта. Совсем, видимо, зажрался, наверное, раньше только черную икорку на хлеб и намазывал.

Мои соседи оказались неразговорчивыми, да и смотреть на них, воткнувших свои морды в корыта, я не горел желанием. Что с них взять? Можно ли на таких положиться? Не уверен, но опять же, проявляю свой субъективизм,

«Хм, надо же какое слово вытащил из себя! Может, я какой-то доктор филологических или лингвистических наук? А может, я…»

Огромный пузатый монстр на четырех ногах и с закрытыми от гигантских век глазами, держа в руках источающий серный дым бич, медленно, по-хозяйски проходился в окружении многочисленной свиты. Все стремились оказаться рядом и в то же время не оказаться у самых ног, и казалось, что этого монстра закрытые веками глаза нисколько не беспокоят. Он лишь осматривал владения и время от времени кивал, постепенно удаляясь прочь. Суета удалялась следом за процессией, и я вновь мог уделить все свое время для раздумий и попыток осознания происходящего. Понять хотя бы то, как я попал в игру, вспомнить свое имя, вспомнить хоть что-то, просто вспомнить…

- Поднимаемся!!! – грозный крик и удар чем-то по прутьям решетки прогнали сон, незаметно подступивший, крепко вцепившись и не желая отпускать.

Я открыл глаза, чтобы посмотреть на того, кто решил оборвать мой сон. Нечто, скрываемое под грузной накидкой с большим капюшоном, стояло возле моей клетки, держа щупальцами характерный для местного обиталища посох.

- Вылазь, псина, и живо к своим! – прострекотал тот: - Я сказал, живо!!!

Всполохи чего-то темного ударили по решетке со всех сторон, прутья поддались, сдавливаясь со скрежетом вовнутрь, тем самым сужая внутреннее пространство. Я не стал интересоваться, по какому поводу меня вдруг подняли, выбравшись и присоединившись к остальным, окруженным тремя такими же в балахонах. Странная компашка указала следовать за ведущим и настояла на скорейшем передвижении, так как очень куда-то торопятся и опаздывать не желают.

Бежать долго не пришлось, буквально через несколько проходов мы оказались в большом строении, где балахонщики сгоняли сотни таких же уродцев, как я, разве что отличающихся величиной отросших рогов и оснасткой.

- Живо! Живо! – доносилось со всех сторон: - Стройтесь! Выродки никчемные!!!

В центре всеобщего внимания возвышался пузатый монстр, перед которым выстраивали в строгие порядки всех пригнанных выродков. Окружающие его телохранители выделялись размерами и количеством щупалец помимо всего остального, но рассмотреть как-то не особо получалось, так как загонщики, как только я поднимал голову, тут же карали либо плетями, либо чем потяжелее, выбивая искры в глазах.

- Вий!!! – громогласный женский голос вдруг смел весь шум, порождая гробовую тишину и принуждая обратить взор на владельца пронизывающего до костей голоса, вызывающего неподдельный страх и желание молить о пощаде.

В одном из проходов стояла седовласая старуха, взирающая на пузатого монстра с искренней ненавистью, ее изогнутая клюка источала нестерпимую ауру угнетения. Окружающие старуху грязные оборванцы не шевелились, с ехидными беззубыми улыбками озираясь по сторонам.

- По какому праву ты возомнил себя владетелем моих легионов?! – прогремела старуха, направившись к Вию мимо вдруг принявшейся прижиматься к земле армии: - По какому праву ты забрал мою армию?!!!

- Марана, - вдруг хрипящим голосом, не выражая ни капли боязни или же боголепия, произнес Вий: - По праву, данному мне самим Чернобогом! Я, как Его Воевода, имею право восполнить численность ото всех вассалов и союзников, не спрашивая на то разрешения. Но если ты желаешь оспорить сие право, - Вий широко улыбнулся на все свое уродливое лицо: - Я с удовольствием передам твою претензию Господину.

- Вий! – вновь, было начала старух, но вдруг запнулась, замерев на месте, ее вдруг опустившаяся седовласая голова чуть шевельнулась в сторону армии, и я отчего-то ощутил проскользнувший взгляд, пронизывающий насквозь и перебирающий всего. Кажется, Марана на мгновение улыбнулась и тут же вернула прежнее выражение лица: - Хорошо! Я отдам тебе мой Легион, но помни мою доброту!!!

- О да, я так благодарен! – Вий злорадно засмеялся: - Твоя доброта для меня услада! Я буду долго помнить!!! Ха-ха-ха!!!

Старуха развернулась, ее голова вновь чуть дернулась, и она пошла прочь, удаляясь вместе с сопровождающими ее оборванцами.

- Уроды! – вскоре раздался голос Вия: - Сегодня вас оденут и вооружат, завтра вас научат сражаться! А послезавтра вы пойдете в бой во славу Чернобога!!! И только попробуйте сдохнуть, окажетесь здесь же! Ха-ха-ха!!!

- Тварь, - прошипел я себе под нос.

«И не говори», - раздалось у меня в голове: - «Ну как? Вспомнил свое имя?»

- Нет.

«Вспомнишь».

- Ты где?

«Неподалеку».

- Куда пропал?

«Тренировки».

- Надо отсюда бежать поскорее…

- Ты чего там все бурчишь? – проревел стоящий неподалеку охранник.

- Да так.

- Заткнись и слушай нашего Господина! А то отправлю тебя бездонную клоаку очищать!

«У тебя есть план?»

- Пока нет, но еще надо попасть во дворец.

- Опять ты бурчишь?!

- Восхваляю нашего Господина.

- А, это верное, хвала ему!

«Мы и так уже тут. Это и есть дворец».

- Д…? А как пройти в библиотеку?

- Эй ты!

- Достопочтенный… Изверг, не могу молчать, видя такую красоту дворца.

- Это да, самый великолепный из дворцов Темнороси!!! – восхищенно произнес Изверг, озираясь по сторонам.

- Темнороси… - повторяю шепотом, пытаясь вспомнить это название, но ничего кроме головной боли не появилось в пустом, судя по всему, черепе.

- А ну, пошли, нечего таращиться, коровы безмозглые! Живо следом в оружейную!!! – раздалось впереди строя, и вся масса послушно зашагала, следуя за удаляющимися сотнями.

Я, кажется, представлял дворцы иными, полными убранств, с большими залами, в которых проводились приемы, повсюду висели эпические картины и возвышались величественные статуи. Но никак не чем-то, походящим на огромную пыточную камеру, где каждый темный закуток не сулил ничего хорошего попавшему туда. Вместо статуй возвышались костяки каких-то существ, вместо люстр висели различных размеров клетки с заточенными туда жертвами и не всегда живыми. Да и, как оказалось, дворцом было буквально все, что оказалось внутри выеденной пустоты горного хребта, хотя, я раньше предполагал, что находился в каком-то игровом городе.

- Что уставился? Бери быстро доспехи и оружие, иначе останешься голозадым! – выкрикнул грузный уродец, стоявший за стойкой внутри оружейного склада.

Нацепив на себя один из комплектов оружейки, я стал сильнее походить на ранее окружавших меня выродков, но все же не до конца. Кладовщик изрядно и с явным пренебрежением удивился, используя при этом самые грязные выражения, когда вместо копья с багорным крюком и секиры с щитом я взял два уродливых меча, а чуть позже, задумавшись на мгновение, отчего-то снял со стеллажа начавший ржаветь палаческий двуручный меч.

- Удачи тебе! – проводил меня заливистым смехом кладовщик: - Хотел бы я полюбоваться, когда такого имбецила будут на куски рубить! Ой не могу, порадовал!!! Следующий!!! Еще есть такие дебилы?!! Нет? А жаль, я уже думал, что день выдастся.

Следуя общему потоку, я продвигался дальше сквозь оружейные склады, где повсюду шли приготовления, а имеющие больший статус облачались в доспехи поинтереснее. Сотни змееподобных, ящероподобных существ гипертрофированных размеров гнездились возле полыхающих коптящим племенем костров. Огромные мамонты волокли за собой тяжелые осадные орудия, не обращая внимания на нагруженную поверх броню с выступающими подобно балконам в зданиях площадками. Два гигантских драконоподобных многоголовых змея били хвостами. Трехглавый оглядывал округу, исторгая из распахиваемых пастей струи пламени, оплавляющего каменную твердь. Шестиглавый, будто бы в противодействие тому, испускал струи ледяной воды, тут же, соприкасаясь с чем-либо замораживая то, даже неистовое пламя своего собрата.

- Опять стадо не поделили, - ухмыльнулся двухметровый четырехрукий стражник в черных латных доспехах и с четырьмя ятаганами, наблюдая за фейерверками.

- Чего не поделили? – невольно спрашиваю.

- Как чего? Стадо подогнанное. Сотня коров и быков, три раза в сутки. Прожорливые они. А тебе заняться нечем, чего здесь толкаешься?

- Да как бы…

- Эй, ты! – донесшийся позади рев заставил обернуться и увидеть быстро подходящего выродка в таких же, как у меня доспехах, разве что выглядевшего более опытным согласно роговых отростков: - Чего тут толкаешься? Живо в свой отряд!!! Всюду за вами присматривать надо!!!

Внимание! Тварь-989524 приглашает вас в группу. Принять?

«Не тормози! Это я!»

Внимание! Вы вступили в группу, распределение полученного имущества по согласию.

Внимание! Уровень лидера группы превышает ваш на 20. Наложен штраф на получение боевого опыта в 90%.

- Что, молодняк? – заинтересовался великан.

- Он самый, двухдневка, - ответил Емельян: - Еще не понял, куда попал.

- Это видно, гы-гы, - великан осклабился: - Скоро поймет. Убирай его отсюда, глаза мозолит.

- Пошли! Выродок! – Емельян зашагал в сторону.

Мы пробирались через толпящиеся массы выродков, Емельян, видимо, знал, куда идти, не останавливаясь для ориентирования. Я же просто шел следом. Когда мы выбрались из общей толкотни и оказались где-то на задворках в каком-то переулке, он вдруг остановился и развернулся.

- Ну здравствуй, - когтистая лапа протянулась вперед в приветствии: - Я верил, что найду тебя.

- Здравствуй, - пытаюсь пожать руку, вроде бы, в привычном жесте.

Рука Емельяна вдруг подалась вперед, и пальцы сжали почти у самого локтя, после чего резкий, но дружественный рывок потянул вперед, и мощное сдавливающее объятие заставило оторопеть, чужие эмоции буквально ворвались в меня, яркая вспышка сознания разом ослепила, бесчисленные образы внезапно заполонили мой разум, но кажущиеся явными все были неразличимыми, будто бы какая-то пелена стягивала каждый. Но я вдруг осознал тягостность отображаемого и волю, заключенную в них, стремление жить, неистребимую всесокрушающую веру во что-то высочайшее. Мгновения стали целой жизнью, что увидеть я не мог, но ощутил все до единого и разом. Нет, это не моя жизнь, я уверен, но уже не чуждая, как и те, что прошли сквозь меня ранее.

«Ранее? Другие? Прошли? Как? Когда? Кто я?»

- Знаешь, - вдруг встрепенулся Емельян: - Я верил, что найду тебя, когда меня погнали прочь в другой легион. Я верил, ведь не просто так Мироздание свело нас вновь.

- Вновь?

- Вновь.

- Ты помнишь что-то?

- Нет. Я только чувствую, что мы с тобой уже встречались, не долго, но после этой встречи мы связаны. Да и верую я, что не просто так все.

- Веруешь во что?

- Не знаю, не помню, не уверен, но точно скажу, что верую, и теперь верую еще сильнее.

- Почему.

- Потому что сыскал тебя, и теперь ты нас вызволишь из этого ада.

- Хм, легко сказать. Сложнее сделать. Просто так, видимо, убежать не дадут.

- Не дадут, на нас печати Мрака, так что надо искать способы их сокрушить.

- Тогда ты не знаешь, где находится Библиотека?

- Зачем тебе?

- Полагаю, там мы найдем ответы. Знаю там кое-кого.

- Тогда пошли.

Внезапно все сотряслось, со стен посыпалась крошка, гул рухнувшего сооружения донесся, отражаясь от каменных стен. Затрубили тревожные горны, прежний гул поглотило ревом чего-то неистово свирепого, тут же потонувшего в новом грохоте сотрясения.

- Что это?

- Не знаю, но у нас появился шанс, надо поторопиться, пока не сотворили всеобщий призыв!!!

- И что тогда?

- Тогда мы узнаем причину!!!

Мы бежали по закоулкам, минуя многочисленные бараки и кузни, перепрыгивая через зияющие мраком норы, чьи обитатели, вероятно, уже покинули убежища и стремились на зов, все сильнее и сильнее ощущаемый, от чего все больше путались мысли, и все больше хотелось повернуть в сторону поднимающегося облака пыли и побежать, присоединяясь к побоищу.

- Сюда! – выкрикнул Емельян, прыгая в очередную нору, и я беспрекословно последовал за ним.

Мгновения, пока глаза привыкнут к мраку, и я уже явственно вижу, что мы несемся по широкому тоннелю, уходящему глубоко под землю.

- Разве библиотека там?

- А она обязательно должна быть в самом светлом месте? Или ты думал, она будет рядом с троном Вия? Уж лучше там, где она сейчас.

- И где она?

- Там, где нас вытащили из Небытия.

Мурашки пробежали по всему телу, озноб ударил жутким холодом, отчего-то принуждающим чувствовать себя чуть ли не оцепеневшим, но все же, я бежал, слепо следуя за тем, кто, в принципе, здесь имел больше опыта, хотя и, если верить словам, оказался в той же ситуации.

- В сторону! Прижмись! – вдруг скомандовал Емельян, прислоняясь к небольшому проему в стене, и я тут же сделал то же самое.

Десятки, нет, сотни разномастных людей проходили молчаливо мимо, не обращая на нас никакого внимания. Их изуродованные лица не выражали ничего, лишь единый для всех взгляд побуревших глаз, будто бы лишившихся индивидуальности. Воины, маги, убийцы, стрелки и прочие, одетые в украшенные черепами, испачканные кровью доспехи, имели десятки шевелящихся щупалец, роговые отростки проходили сквозь доспехи, будто бы вросшие в тела, гипертрофированные части тел, выросшие третьи руки, державшие нечто похожее на шаманские бубны или гримуары. И от каждого веяло чем-то чуждым, стремящимся при этом проникнуть внутрь тебя, поработить, уничтожив собственное сознание.

- Пошли, нужно торопиться! – одернул Емельян, выдергивая меня из раздумий.

- Кто это был?

- Игроки.

- Так может?

- Нет. Они нам не помогут.

- Почему?

- Это Порабощенные. Хаоситы. Бездушные. Как хочешь называй, нет в этих аватарах живых, и, видимо, в тех, кто создавал эти персонажи, тоже уже ничего нет.

- Почему ты так думаешь?

- Не думаю, кажется, просто знаю. Не вижу в них души, совсем, а это ничего хорошего не сулит. Бежим, скорее, а то зов все сильнее и сильнее!

Содрогания стали доноситься даже до нижних ярусов, скрываемых в толщи горной тверди, от чего все помещения пустовали, даже те самые жертвенные камеры, где экзекуторы работали над телами, сейчас попросту брошенными на столах с незаконченными работами, от этого истекая кровью. Кое-где тела даже шевелились, издавая звуки мучений, и хотелось вбежать, завершив одним ударом агонию, но Емельян не позволил, увлекая за собой дальше туда, где меня ожидало самое страшное.

Алтарь призыва сущности из Небытия еще пульсировал, источая всполохи мрака, посреди которого сиял зеленоватым кристалл с мечущейся внутри него сущностью. Но я не смотрел на тот, обратив оцепеневший взгляд на соседний алтарь, вокруг которого лежали десятки истерзанных тел: женщины, дети, старики, изредка мужчины.

«Никому не было суждено умереть спокойно и быстро, никому, и все это ради призыва одной сущности? И столько же погибло тогда, когда призвали меня? Мое воскрешение стоило десяткам жизни? И почему тогда я, а не хотя бы вот они? Почему не их души использовать, хотя бы так? Хотя бы они все жили!!! Почему именно так?!!!»

- Пошли, надо торопиться! – резкий рывок Емельяна я почти не заметил, так и продолжив смотреть: - Пошли! К…к…князь!

- А?

- Пошли! Ты им уже не поможешь!!! Надо торопиться!!!

- Как ты меня назвал?

- Как?

- Ты сказал… как?

- Хм… князь?

- Да. Почему ты так меня назвал?

- Не знаю, может, эмоции?! Но нам действительно надо торопиться, а этим ты уже…

- Я знаю, я прекрасно это знаю, но, - я сделал несколько шагов, подойдя к кристаллу с сущностью: - Они за это ответят!!! – когтистая лапа с силой сжала кристалл, я ощутил заточенную внутри силу, ее свирепость, ее злобу, ее голод, и уже ничего не думая, попросту сдавил пальцы.

Трещины испещрили кристалл, сияние прорвалось сквозь те, камень завибрировал и рассыпался прахом, истаивающим при падении и не касающимся камня.

- Они все за это ответят!!!

- Пошли!!!

Бросок по коридорам, и через несколько минут мы влетаем в библиотеку, заполоненную древними фолиантами, написанными на чьей-то коже и каменными скрижалями, испещренными непонятными символами. Возвышающиеся стеллажи, выбитые из камня, заполонялись до отказа, и от каждого тянуло неописуемым смрадом. Несколько шагов в кажущемся бесконечным лабиринте, и перед нами появляется старый письменный стол, за которым сидел старец, сгорбившись над каким-то фолиантом, освещаемом слабо горящей свечой.

- Отче? – обращаюсь к старцу, тот поднял голову.

- Слепой? – вырвалось у Емельяна.

- Слепой, - кивнул библиотекарь: - Но вижу все явственнее, чем ты, добрый человек. Вижу, пришли за мной, - библиотекарь улыбнулся.

- Да, Отче, а еще хотели спросить…

- Это мне не ведомо, - библиотекарь помотал головой: - Как отсюда сбежать, и чтобы оковы и печати не воспрепятствовали, не знамо мне.

- Зато это ведаю я, - раздавшийся голос из сумрака окружающего мира заставил встрепенуться и напрячься от испуга. На блеклый свет вышел человек в оборванных поношенных одеждах, добродушно расплываясь в беззубой улыбке.

- Ты кто? – спрашиваю.

- Хм…, - незнакомец пристально посмотрел на меня: - А ну да… Нищий я, можете звать меня так. И я могу вам помочь, если же примите мою помощь.

- В чем подвох?

- Ни в чем, либо вы ее примите, и сможете отсюда сбежать, либо не примите, и тогда сбежать вам не получится.

- Я видел таких, как ты, среди той старухи…

- Видел, мы повсюду, сам вскоре все это поймешь или вспомнишь, Князь, - Нищий улыбнулся: - Так примите мою помощь?

- А у нас есть выбор? – вдруг спросил Емельян.

- Нет.

- Тогда мы согласны.

- Но есть условие.

- Какое?

- Вы заберете с собой библиотекаря.

- Мы и так собирались это сделать.

- Значит, договорились, - Нищий протянул мне небольшой сверток: - Свиток поможет вам сбежать, а сфера сдержит скрепы заточения. Только поспеши, она продержится с неделю, не больше, если не доставите старца туда, куда он укажет, вы все вернетесь сюда.

- Понятно. Спасибо.

- Не стоит благодарности, - Нищий улыбнулся: - Рад снова тебя увидеть.

Я ошеломленно застыл, а Нищий, сделав единственный шаг назад в сумрак, внезапно исчез.

- Отче, - голос Емельяна встрепенул меня: - Принимай группу, и уходим!

- Я не пойду!

- Почему?

- Потому что не могу бросить книгу.

- Так возьми ее с собой!

- Я не могу!

- Почему?

- Эка ты глупый! Потому что не могу ее брать!!!

- Тогда я возьму ее! Отче, так пойдет? – в нетерпении спросил Емельян.

- Да.

- Где книга?

- Вот она, - старец указал на огромный черный гранит, свой формой повторяющий очертания книги, даже рисунок на обложке был, будто бы книгу смотришь.

- Ух не…

- Не изрекай бранства невежественные, коли ум есть для слов великих! – прогремел голос библиотекаря.

- Попробую поднять, тяжелая, ух, теперь бегать не смогу, - заключил Емельян: - Принимай. Князь, уж извини, раз так пошло, буду тебя так кличеть, пока имени не вспомнишь.

- Все нормально, кажется.

- Что там за предметы тебе дали?

Получен Свиток Телепорта по заданным координатам.

Внимание! Координаты превышают максимальные для дальности из этой точки переноса, в случае активации перенос осуществится на самую крайнюю точку в сторону указанного места.

Получена Сфера Поглощения Магии Малого Круга.

Внимание! Сфера активирована, радиус воздействия 10 метров, длительность воздействия 6 суток 23 часа 55 минут 5 секунд.

- Активируй свиток, и валим отсюда! – не выдержал Емельян.

- Так кинет непонятно куда!

- Все равно, лишь бы подальше отсюда!!!

- Хорошо! Активирую!

Междуглавие 13.

- Ну что, братки, повеселимся? – Дубыня улыбнулся, вскидывая массивный ствол свежевырванного дуба.

- А то! – ухмыльнулся Усыня, поправляя тяжелый усы.

- У-у-уу-ух-х-х!!! – поправил рукава Горыня: - Разойдись, народ, Горыня идет!!!

Гора содрогнулась, когда гигантский кулак исполинского великана ударил по тверди, сокрушая вековечную плоть.

- Но прежде надо постучаться, - Горыня довольно улыбнулся: - Три тысячи чертей! Выходи на свет биться!!!

- Ух, зашибу! – выдохнул Усыня, метая огромный валун прямиком в темнеющую гигантскую пещеру: - Я вам покажу, как в Навь лезть без спроса моего!!!

- Буду бить! Буду бить! Разом всех чертей гнобить! – разошелся Дубыня, с размаха посылая дубовое бревно, сметающее вылезших на шум тварей.

- Гуляй, Ветер, Гуляй, Поле! В миг я разберусь с тобою! – выкрикнул Горыня, очередной раз вырывая из горы каменную глыбу и посылая ту внутрь пещеры.

- Ух, Идолище Поганое, покажись само, а не прячься за своими выкормышами!!! – выкрикнул Дубыня, очередной раз вырывая ближайшее дерево с корнем, чтобы смести тем несколько десятков подошедших тварей: - Вий! Выходи на честный бой биться!!!

Три брата-исполина, встали рядом друг с другом, с радостью напоминая о себе этому миру, решившему, что не стоит на них обращать внимание из-за вложенной в них двойственной легенды. Нет, не темные они, хотя и имеют вспыльчивые характеры, хотя и не могут себя держать в руках, да и нет в них надежды. Но все же, они богатыри, хоть и безудержные, но богатыри, и сейчас они делают доброе дело, тем более, не каждый день удается порубить головы змеям поганым, как это было в далеком прошлом.

- Разойдись река, расступись народ, Усыня с добром, на врага идет!!!

- Где гора, там и Горыня, нечисть будет погребена отныне!!

- Кто на Навь решит зариться, тому через Усыню не пробиться!!!

Земля, Огонь и Вода ударили единым целым, сокрушая Мрак, ненадолго, но этого должно хватить, а уговор с Мараной можно будет считать свершенным. Ну а потом, гуляй поле, свободная воля!!!

Глава 14.

- Где мы? – спрашиваю, растянувшись в высокой луговой траве.

Вставать и куда-то уходить не хотелось, не смотря на яркое солнце, отчего-то угнетающее, будто бы нахожусь в иссохшей пустыне, а не посреди широкого заливного луга у подножия скошенной горной вершины. Стрекочущие в траве насекомые, заливистые птичьи трели, легкий ветерок, шелестящий травой, буквально ласкали слух, усиливая желание остаться здесь подольше.

- Не знаю, - ответил Емельян, делая то же самое.

- И куда нам теперь?

- Тебе решать, мне веровать.

- От чего мне?

- Не меня Князем назвали, значит, было за что, - в голосе Емельяна послышалась ухмылка, мол, взялся за гуж, не говори, что не дюж.

- Нам туда, - перегородивший солнце старец указал перстом в сторону: - Туда надобно доставить книгу.

- А что за книга, отче?

- Знамо, что за книга – знания мирские.

- А чего же она такая тяжелая тогда? – спросил Емельян, с натугой поднимаясь с земли.

- Потому, как знания отягощают. И чем больше их в едином месте, тем тяжелее их ноша. Ибо тот, кто ведает, отягощен сильнее тех, кто живет в неведении.

- Так, - делаю вывод: - Это некое задание игровое, мол, нужно доставить реликвию в определенное место?

- Опять невнятно изъясняешься, видать, пока не в себе ты, - старец покачал головой: - Книгу нужно доставить, пока время имеется, дабы она вновь не оказалась в руках нечестивых. Пошли уже, а то вон на солнце дымитесь пади полчаса целых, так и смердящими головешками станете. Да и траву всю пожгли, отравляете землю телесным ядом.

Только сейчас я обратил внимание на себя и Емельяна, и действительно, от нас поднимался дымок, а кожа постепенно обугливалась. Да и окрестная трава, заливистая и полная жизни, пожухла, проступила желтизна, цветы принялись увядать, как будто бы дождей не было долгое время.

- Действительно, - произнес Емельян, глядя куда-то сквозь окружающий мир: - Шкала здоровья потихоньку снижается, надо бы в тенечек.

- Шкала? Где?

- А ты не видишь? Слева в верхнем углу.

- Хм… нет. Хотя, как сейчас подумал, то ощутил, что действительно падает, а так нет, не вижу. Странно.

- Наверное, у тебя в настройках сбилось что-то.

- Может быть, я даже и карту не вижу.

- Карту? Странно, а остальные окна?

- Тоже, раньше мерцало окно системных сообщений, сейчас и то куда-то пропало.

- Странно. Видимо, точно настройки сбились.

- Ага, и кнопки не работают, ни чат, ни форум с обращением к администрации.

- Это и у меня не работает, так бы давно связался, дабы выяснить, от чего из игры выйти нельзя.

Мы шли следом за слепым библиотекарем, свободно ориентирующимся в окружающем мире, и без проблем огибающего кустики, да деревца с булыжниками, не полагаясь даже на собственный дорожный посох.

- Ну вот, - библиотекарь, зайдя под тень раскидистого дерева, присел: - Здесь и переждем, пока солнце не сядет, а после пойдем. Видать, в ясный день передвигаться по открытой местности не получится. Отсель, будем двигаться в остальное время, хоть это и опаснее. Да, и сядьте на валуны енти, дабы не травить округу, пусть камень вбирает в себя яд, ему ничего не станется, с веками очистится.

- Чем опаснее?

- Опаснее?

- Ну ночью передвигаться, отче.

- Да твари разные вылезут, что к тьме ближе. В них силы много, да злобы на мир окружный, и страха не ведают, ибо сами страхами и являются.

- А мы? Мы не темные?

- Нет, токмо в телах темных, а так светлые. А бывают создания обликом своим светлые, но сущности темнейшие, сеющие ужас и страх вокруг себя, суля беды да погибель.

- Отче, а почему трава жухнет?

- Так это же понятно должно быть. Тела ваши темные, источающие телесный яд - хворь мрачная, вот она всюду пытается проникнуть и изничтожить. Даже вас, но токмо сложнее ей. Тот же Емеля, силы в нем на дюжину, вера его великая, от этого и держится, и хворь его темная не берет пока. Да и оберег дарованный способствует, сдерживая силу мрачную. Но все равно, рано или поздно она возьмет свое.

- Что за хворь?

- Тленом Хаоса называется. Ее накладывают на всех, кто встал на сторону или был призван во служение Хаосу.

- И что будет, если она поглотит всего?

- Хаос заполнит всю суть, сменив на нечто иное. Исчезнет былое, станет Иным.

- И как ее излечить?

- Никак, как бы не боролся, все равно проникнет и овладеет.

- А меня она поразила?

- Хм, вроде бы и поразила, но…, - старец вдруг замялся: - Не понимаю сути, но что-то в тебе не так. Вижу, что суть твоя сияет..., не пойму сути, иная она.

- Иная? Уже поражена?

- Нет, нет в тебе тлена, хотя, должен быть. Странно, вот сейчас только, как пригляделся, осознал это. Особенный ты что ли.

- Отче, а ты всех можешь определить? Ну кто темный, а кто нет.

- Да.

- И даже оболочка тебя не обманет?

- Оболочка? Мне она не ведома, я вижу суть вещей. Я вижу, тьма ли в тебе, али хаос, али свет, али правда.

- Отче, а вас Хаос поглощает?

- Нет.

- Почему?

- Так я не принял его.

- Как это? Вы же были в полоне, оковы на вас…

- Так-то оно так, токмо не принимал я тлена, отрекся от него, за это и заточили меня в кандалы, годы в них хаживал.

- А сколько вам, получается, лет?

- Много, не могу даже сказать, сколько, ибо не ведаю это, скрепы на мне мрака, от этого и не помню сие.

- Что за скрепы?

- Не ведаю, как и для чего они на мне. Но ведаю, что они имеются.

- А что вы делали в библиотеке?

- Присматривал, изучал письмена древние.

- Для чего?

- Чтобы понять их и, - старец, кажется, улыбнулся: - Изъяснить неверно для пленителей, дабы не воспользовались те силой, заточенной в них.

- Но теперь они найдут другого…

- Не найдут, да и почем им искать-то? Когда библиотеки-то, пади, и нет.

- Как это?

- Ну словно дети малые, - вздохнул библиотекарь: - Вопросы, вопросы, вопросы… Сгорела она, библиотека-то, свеча упала случайно, а рядом кувшин с маслом был, а манускрипты этим маслом натерты все, чтобы сохранялись дольше, не ссыхались.

- Ага, а свеча упала как раз, когда мы уходили.

- А тебе кто рассказал? – старик ухмыльнулся: - Али сам догадался? Ладно, засиделись мы, надобно идти, солнце к закату пошло, скрылось за горою.

Мы встали с почерневших валунов, вокруг которых принялись разрастаться черные грибницы, видимо, поганок. Слепой старец пошел первым, следом я, позади медленно шел Емельян, чуть осунувшись, как будто бы тащил на себе неподъемную ношу. В итоге вышло, что самым быстрым среди нас оказался, как ни странно, именно библиотекарь, бодро идущий только ведомым ему путем. Нам же приходилось то и дело его нагонять, когда старец вдруг остановится, принявшись вглядываться в окружающие дали.

Я беспрестанно озирался по сторонам, пытаясь что-то вспомнить, как будто бы все окружающее казалось чем-то отдаленно знакомым. Деревья, луга, речушки, да ручейки – все казалось таким родным, хотя, если взять во внимание все переполняющие меня ощущения, то можно было бы сказать, что я оказался где-то в реальном мире. Ведь насколько все реалистично, насколько все тщательно проработано: даже самая простая травинка колышется, изгибаясь, когда моя массивная лапа встанет рядом, придавив соседок, и как тут же принимается иссыхать эта травинка, когда источаемый яд достает ту, проникая в зеленое тельце. А запахи, а звуки, а весь мир целиком?! Нет, определенно что-то здесь не просто так, и отчего-то в этом я уверен больше, чем в том, что надо следовать за слепым стариком.

«Странно, но кажется, что, если бы я сделал как-то иначе, все бы вышло совсем по-другому. Может, именно тот вариант и оказался бы правильным, нужно бы лишь только понять, что именно надо было бы сделать? А вариантов куча, нет, гора.

Что бы было, если я остался бы в армии Вия?

Что бы было, если бы я не принял помощь того Нищего?

Что бы было, если бы мы пошли в другую сторону?

Что бы было, если…?»

- Тебе, Богу и Творцу моему, в Троице Святей славимому Отцу, и Сыну, и Святому Духу, поклоняюся и вручаю душу и тело мое, и молюся, - прямо посреди поляны, на которую мы вышли в ночном лесу, подле костерка на коленях сидел старичок в полотняных одеждах, постоянно кланяясь и читая молитву: - Ты мя благослови, Ты мя помилуй, и от всякаго мирскаго, диавольскаго и телеснаго зла избави. И даждь в мире без греха прейти день сей, в славу Твою, и во спасение души моея. Аминь.

- Доброй ночи! Старче! – вдруг приветливо произношу, выходя из сумрака на свет от костерка, и, кажется, мой голос в ночи прозвучал гораздо громче.

- А? – старичок вдруг обернулся, с испугом глядя на меня.

- Говорю, доброй ночи! Как вы тут оказались посреди леса?

- Изыди! Погань дьявольская! – старичок внезапно вскочил, хватаясь за лежавшую в траве хворостину и замахиваясь той: - В молитве своей к тебе обращаюсь, добро несущий мне святый ангеле Христов! Иже есть ты поспешный слуга Всемогущего Создателя, коий царствует над всем живым и нежитью всякой тоже!!!

- Старче, вы чего? – опешив, смотрю на внезапно начинающую светится корягу.

- А посему по воле Всевышнего избави меня, слабого и немощного, от напастей разных в образе зверя нечистого и прочей нежити! И ни домовой, ни леший, ни пущевик, ни прочая пусть да не погубят души моей и тела моего не тронут! Молю тебя, святый ангеле, о защите от нечистой силы и всех прислужников ее! Спаси и сохрани по воле Господа Бога! Аминь!!!

Яркая вспышка заполонила весь обзор, мгновенно сменяясь всепоглощающим мраком забытья, и, кажется, что-то громко упало.

***

Почерневшая бездна безудержно кипела, обуреваемая высокими волнами, поднимающимися на десятки метров над бушующим океаном, простирающимся вокруг до самого горизонта, кажется, находящегося бесконечно долго.

Заволокшееся свинцовыми гигантскими тучами небо будто бы стремилось прижаться к бушующей стихии, стремящейся как можно выше подбросить водного исполина, скрывающегося в толще воды. Грузные воздушные великаны перемешивались, становясь все мрачнее и испуская яркие молнии, бьющие в водные толщи, будто бы пытаясь поразить те своей яростью.

Раз за разом океанические валы вырастают все выше и выше, обрушиваясь в свою стихию с усиливающейся яростью, от чего порождаются следующие волны, все выше и выше поднимавшиеся, стремясь вцепиться в грузные облака, все больше и больше отягощаемые собственным весом, как будто бы стремясь опуститься все ниже и ниже, чаще и чаще ударяя все более мощными разрядами молний, при каждом приближении бьющих все чаще и чаще.

Два мир как будто бы стремились друг к другу, но при этом сражались друг с другом, стремясь победить в этой схватке чуждых стихий, не способных существовать без заклятого врага.

***

- Ведь сказано в писании: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света со тьмой? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого, как сказал Бог: «Вселюсь в них, и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому, и Я приму вас; и буду вам Отцом, и вы будете Моими сынами и дщерями», - прозвучал пожилой голос, пробуждая меня, лежавшего в стороне.

- Но истина ли в том, что нечисть в телесе человека или же телеса человека являются нечестивыми? А если же суть сама внутри телеса нечестива, хотя тело чисто? Или же тело само нечестиво, когда суть сама чиста внутри него? – донесся голос библиотекаря.

- Мы знаем, что всякий, рожденный от Бога, хранит себя, и лукавый не прикасается к нему, - ответил первый: - Рожденный от Бога хранит себя чистым, и лукавый не прикасается к нему.

- Но утверждать, что сам без греха, означает лгать самому себе! – кажется, библиотекарь ухмыльнулся: - Деяния людские всегда греховны, но когда те во имя Правды сотворены, то не имеют в себе темного и не могут иметь последствий карающих. И пусть тело сие тьмой сотворено, питается тьмою и источает тьму, суть внутри светлая и не имеет в себе тьмы таковой.

- Коснуться нечестивого означает утратить защиту от греховности! Общаться с нечестивым означает обратить свой слух к Сатане! Быть рядом и вторить деяниям нечестивого означает потворствовать деяниям тьмы!!!

- Почтенный Карп, но суть мирская такова, что иного пути жития не имеется. И вера ваша дарует вам силу противостоять сему, не стремясь изничтожить неуничтожимое, но не позволить нечисти проникать в светлые земли. И так или иначе, во благо деяний сих, но и касаться нечисти, и общаться с ней, и даже преломлять краюху может быть ниспослано мирозданием. Но сама суть сего не может быть расценена, аки грехопадение, ибо, не цвет телеса созидает нас, но суть естества внутри нас. От этого и демон может быть чище духовностью нежели серафим шестикрылый.

- Богохульство! Не может воин божий быть греховным!

- От чего же? Как ваши святые писания говорят об ангелах?

- Не в ту сторону пошли ваши споры, - вмешался Емельян: - Не в ту. Нет сути единой для всего, лишь важно то, что верует каждый из нас. Благодаря вере нашей, сути наши сильны и сияют во мраке мирском, принимая любые испытания на свой счет. Почтенный Карп, вы в праве не общаться со мной и моим другом, но вправе знать, что мы не желаем вам зла и сами оказались в полоне телес сиих и сбежали ради спасения и поиска правды да избавления от сего проклятия. И верую я, что деяние наше в помощи уважаемому Хранителю есть ни что иное, как путь к нашему же спасению и ни что иное, как светлое дело во имя жизни и спасения людского.

- Слова нечестивого не могут иметь света в себе. Но словеса твои сладострастие несут, взывая к моей гордыне…

- Позвольте, давайте взглянем на данную ситуацию иначе. Как говорите, вы очутились здесь в этом лесу?

- По воле Господа нашего, как же еще?

- А точнее.

- Намедни поплохело мне, прилег с молитвой, не в первой в груди прихватывало, а в этот раз сильнее. А когда проснулся, то оказался вот на этой поляночке.

- Ну вот скажите, а не по господни ли воли вы оказались именно здесь? И не Всевышний ли отправил вашу душу не в Чистилище на Великий суд, аки любого другого, а именно сюда?

- Не поминайте имя…!

- Никакой суи, Господи, упаси! Спешу лишь указать вам на Промысел Господин, ибо вы оказались не просто в лесу, а как никак в ином мире, и по моему умыслу, игровом! Став не просто кем-то из игроков, аки я и мой дремлющий друг, но чем-то большим, призванным ради некоей высшей цели!

- Игровой мир? Что это за сатанинское творение?

- Не могу точно сказать, ибо и я, и мой друг с некоторых неизвестных нам причин утратили память. Но кажется, это обычный игровой виртуальный мир, куда переносится сознание игрока. Хотя, если судить по нашему спутнику, не совсем обычный, ведь он себя ведет более, чем живой. Сами же можете судить из бесед ваших. А вы, я так понял, христианин?

- Православный, истинной веры, старого обряду от роду моего, бежавшего от Никоновских реформ в Сибирь. Но от чего я должен верить словам твоим?

- Ну хотя бы обличие мое не позволяет осознать материальность? Да и окружающая нас природа, чистота воздуха или же время года?

- Да, время года нынче иное, тут уж осень ранняя, а у нас еще лето. Да и правду глаголешь, воздух иной, как и трава.

- Вот и выходит, что вы более не на земле, а в этом миру, а что же это, как не Промысел Божий? Что же это, как не Чудо Его? Что же это, как не призыв вас ради Высшей Цели?

- В словах твоих есть правды толика, видать, именно так оно и есть.

- Что ни на есть не толика, а все есть суть истины в словах его, - отозвался библиотекарь: - Что ни делается великое, то с именем богов, коих множество, и вера в каждого из них преумножает общее сияние света.

- Мой бог един! Лишь Господь Всевышний есть в мире, остальные – лишь языческие идолы, коих множества, и вера в них есть грехопадение!

- В каждом из нас есть бог, каждый из нас во что-то верует, и это самое главное, а чья вера вернее, не важно, - спонтанно произношу: - Важнее ведать и веровать, нежели жить в безверии подобно множеству людей нынешних, утративших связь с духовным и забывших корни свои.

- Во! Очнулся! – воскликнул Емельян: - Ну? Как ты? Отошел?

- От чего?

- Так тебя Карп приложил конкретно, аж чуть ли не запылал. Грохнулся ты и зачадил дымом тяжелым, даже вон ветви пожухли, да кора у дерева, в которое ты прилетел, послезала.

- Чем приложил?

- Молитвою праведной, - отозвался Карп: - Перекрестил, как полагается, токмо не успел святой водой окропить. Остановили меня, так бы и плеснул.

- Ага, понятно, что-то типа магии молитвенной, и долго я так валялся?

- Да денек поди.

- Какой денек? Сутки уже прошли, - отозвался Емельян: - Мы тебя в тенек отволокли, да и сели дожидаться, я немного поохотился, мяса добыл, так вот в споре о том, можно ли достопочтенному Карпу есть то мясо и провели весь день.

- Да я услышал часть вашей беседы. Я так понял, Карп как-то странно попал сюда.

- Правильно понял, - кивнул Емельян: - Вот и думай, просто ли мы с тобой в таком положении оказались, если он заснул или умер в реальности, а проснулся уже здесь.

- Хм, странно все это, очень странно.

- Вот и я про то же, надо бы разобраться, как только книгу доставим. Да, и думаю, не просто так мы вышли на Карпа в лесу-то, просто бредя следом за Хранителем.

- Ничто не случайно в деяниях мирских, - отозвался слепой: - Я иду по путеводному сиянию, и вывело оно как раз на нашего нового знакомца, и суть его такова, что следовать ему надобно с нами, дабы миссия его отныне в помощи миру этому.

- Господи, Спаси и Сохрани! – Карп принялся креститься двумя перстами и зачитывать молитву: - Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единаго Господа Исуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век. Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рождена, а не сотворена, единосущна Отцу…

- Ну, - обратился ко мне Емельян: - Давай ка отойдем, а то накроет нас с тобой аурой, быстренько комаров дымком своим распугаем.

Выдвинулись в путь только после того, как я съел оленью ногу целиком в виде шашлыка, приготовленного на костре. Никогда не думал, что могу быть таким голодным, хотя, странно такое утверждать тому, кто-себя-то помнит без году неделю. После ужина тело восстановилось, исчезли шрамы и ожоги, стал себя чувствовать гораздо более бодрым и полным сил. Пока я ел, Емельян с библиотекарем продолжали уговаривать старца пойти с нами хотя бы потому, что одному ему в лесу делать нечего, тем более здесь, где на каждой территории постоянно появляются агрессивные монстры различных видов.

Все же, уговорить дойти до города получилось, но Карп настоял на том, что будет идти самым последним, мы не возражали, тем более, идти вслед за тем, кто беспрестанно начитывает молитвы, несколько тяжело для нас с Емельяном. Необъяснимым образом исходящая при молитвах аура не шла следом за Карпом, а стелилась по земле, оседая на растения и землю, и встав в такое место, мы тут же начинали ощущать не очень приятный эффект. А вот после нас проходя, Карп как будто бы излечивал землю, растения восстанавливались, а источаемый ранее яд испарялся.

И хоть я не ощущал единения со взглядами Карпа, все же был рад тому, что мы вышли на него. Ведь этот человек не оказался обычным игроком, более того, он не шел сюда целенаправленно, расценивая окружающий мир, как игру. И тот факт, что он попал не с помощью каких-то устройств, а как-то иначе, отчего-то вселял в меня некую уверенность, что окружающее более, чем действительно. Не стоит глядеть на мир вокруг, как игру, хотя, не знаю почему, но я не воспринимал его изначально. Но Карп укрепил мое видение происходящего, даровав не только уверенности, но и создав новые вопросы.

- Карп, скажите, а вы пользовались смартфонами и компьютерами?

- Боже упаси! Нам не надобно такого, ибо знак Антихриста на сим! И интернета вашего мы не глядим, как и телевидения! Господь наказывал избегать всего, на чем знак Антихриста, и что несет его символы!

- Понятно, спасибо за ответ. Скажите, а сколько вам лет от роду?

- Восемьдесят второй год пошел.

- Спасибо.

- Для чего ты его спрашивал? – тихо поинтересовался Емельян.

- Да пытаюсь кое-что понять.

- Что именно? Если не секрет.

- Ты понял, как Карп попал сюда?

- Ну…

- Ага, из того, что я слышал, мол, поплохело, прилег, когда проснулся, то оказался посреди полянки. То есть, если взять во внимание его возраст, состояние перед сном, его религиозность и образ жизни. То Карп попросту умер по причине глубокой старости, вот только отчего-то его перенесло сюда.

- То есть…

- Именно. Почти, как с нами, разве что, он все помнит и оказался в теле, схожим со своим, а мы с тобой, сам в курсе.

- Хм. Получается, что мы тоже умерли там?

- Вполне вероятно. Другого обоснования тому, что мы с тобой выйти не можем из игры, я не вижу.

- А тогда чего другие кнопки не работают?

- Хм, это, видимо, уже наложенные скрепы и печати.

- Знаешь, а вот ты сказал мне про гибель, но я от чего-то даже не тревожусь, напротив, вдруг захотелось закричать во всю силу, побежать по лугу. Странно, но как будто бы я этого и желал.

- Вороги! – донесся оклик удалившегося вперед Хранителя, заставивший нас перейти на бег.

Точнее, бежал я, Емельян же только увеличил шаг, честно обливаясь потом. Карп же подобрался и обогнул по дуге нагруженного силача, с интересом направляясь к библиотекарю.

- Где?!!

- Там, - спокойно ответил слепой, застыв на месте и опираясь на свой посох: - В буреломе копошатся, берлогу сыскали.

- Кто там?

- Поработители.

- Что за твари? Может обойдем?

- Мерзкие, набрасываются на всех без отбора, телеса захватывают, подсаживая свои семена. Не обойдем, на пути они, да и все равно учуяли, эти мерзости чуют на дали дальние. Окружали они нас, да вот медведя нашли, решили сначала его поработить.

- Значит, будем сражаться здесь, как раз холмик хоть чуть замедлит, пока взберутся, - непроизвольно решаю.

- Ага, да и я не убегу все равно, куда мне с таким весом-то, на ногах еле стою. Так что, Князь, тебе с ними биться в первом краю.

- Князь? От чего Князь? Сидел?

- Почему сидел? Просто прозвали так ненароком.

- Понятно, тогда мы с Хранителем здесь на холмике встанем, а вы чуть ниже. Я молитвы за искоренение нечисти буду читать, так что держитесь подальше, за нас не беспокойтесь, - уверил Карп, добавив: - Князь, благословил бы тебя, да боюсь, не понравится тебе.

- Ничего, словом просто благословите, а там уж и биться будет легче, - произношу, но от чего-то самому показалось сказанное странным.

- Добрых сил тебе! – отозвался библиотекарь.

Десяток шагов чуть ниже вершины холма, откуда принялись доноситься молитвенные слова, отозвавшиеся мурашками по спине, ощутившей появившийся позади гнет чего-то чуждого. И в этот момент я их ощутил, встрепенувшихся, будто бы почуявших жертву.

Ненависть, пожирающая сознание; голод, ведущий вперед ради попытки насыщения; презрение ко всему, что не имеет в себе частицу чего-то чуждого этому миру; уверенность, что они захватят все Бытие, распространив свои семена во имя сотворения Иного, во имя их Бога!

- Идут, - машинально сплевываю, интуитивно вытаскивая два одноручных меча, доставшихся от моих работодателей: - Емеля, не подпускай их… к Хранителю.

- Не бойся, не подпущу, ты, главное, держи их, сколько сумеешь.

- Сумею, сколько смогу, - рукояти скрипнули старыми перетяжками, массивные когтистые пальцы ощутили непривычное неудобство, как будто бы ища иную форму, невольно я оскалился, ощущая, как отчего-то нагоняю внутри себя жар тела: - Сумею, уверен, что сумею…

Десятки теней разом вылезли из сумрака лесной чащи и, переваливаясь с ноги на ногу, побрели в нашу сторону, как будто бы по неосторожности западая на левую или правую лапу, от чего тело подавалось в сторону. Медлительные в темной ночи неразборчивые силуэты окружали по округе, стягиваясь к возвышающемуся над лугом холму, где стояли мы. Ни единого звука, ни единого крика или рева, лишь слабое шелестение луговой травы и тревожные потрескивания сверчка где-то на краю луга.

- Милостиве Господи, спаси и помилуй раб Своих Карпа да Емельяна! – раздался вопрошающий крик.

- Мой бог меня рабом не кличет! – вдруг встрепенулся Емельян: - Помню! Помню я! Верую! Верую! Земля Матушка, Солнце Отче, ниспошлите силы устоять мне во имя Имени вашего!!!

- Не богохульствуй! Всевышний лишь…!

- Мои боги не погибали и живы нынче, и видел я их, и не кличили они меня рабом, и верую я в силу не богов, но всего сущего, и верую я, что вера моя едина, аки слово сие! – вскрикнул Емельян: - Княже! Помню! Помню! Вместе мы! Вместе!

Твари подобно акулам, почуявшим кровь, встрепенулись и бросились вперед, лишаясь прежней волокиты, шелест травы усилился, стремительно приближаясь, и смрад падали ударил все сокрушающей волной, вызывая помутнение разума.

Мечи разом рассекли воздух, встречая первую тварь, а разум продолжал истаивать, уступая место чему-то иному, ведающему, что сейчас требуется делать.

***

Знакомая из многочисленных видеороликов и фотографий Земля медленно вращалась в бесконечном космосе, на неосвещенной стороне горели тысячи огней на материках, указывая на населенные пункты, где миллиарды людей живут своей жизнью. И кажется, ничего необычного, все вроде бы так же, как и на роликах, разве что…

Слабые свечения поднимаются с поверхности планеты из различных мест, устремляясь на просторы космоса, исчезая в пустоте, но малая часть, как будто бы притягивается в сторону, сливаясь в один тоненький пучок, стремящийся куда-то сквозь слабую пелену, кажется, реальности, улетая к призрачному очертанию какой-то планеты с двумя лунами…

***

Усталость принуждает тело сдаться и рухнуть в потоптанную траву, успевшую впитать в себя достаточно яда, чтобы пожелтеть. Десятка два смердящих тел лежит вокруг, изрубленное настолько, что уже не способны самостоятельно двигаться. Пелена нахлынувшего видения постепенно истаивает, возвращая к насущному. Тело все еще действует без приказов, подчиняясь, видимо, инстинкту самосохранения, и поэтому я все еще стою на ногах, а не пал под натиском этих тварей, так сильно похожих на обычных животных, разве что смердящих, будто бы те давно умерли.

Странно, но твари обходят меня, стремясь к вершине холма, откуда я вновь слышу молитвы Карпа, кажется, уже не проговаривающего, а орущего, нет, даже вопящего каждое слово, как будто бы это усилит его молитвы. Грузный Емельян также оказывается вне интереса тварей, хотя и, не смотря на перегруз, рассекает тех мечом, выставив перед собой щит. Хранитель попросту стоял чуть в стороне от Карпа, оказавшись ближе к нам, полагаю, ориентируясь на радиус действия сферы. И его также не стремились трогать, как будто бы обходя обычное дерево.

- По воле Всевышнего избави меня, слабого и немощного, от напастей разных в образе зверя нечистого и прочей нежити! – раздался вопящий крик Карпа, вдруг переходящий на панический крик, когда наседающий твари, как будто бы перестав упираться во что-то прозрачное, смогли-таки прорваться сквозь и наброситься на него.

Я попытался броситься на помощь, но тело все же сдалось, напомнив, что силы не бесконечны, и принуждая рухнуть в траву, окончательно ввергая в объятия навалившегося сонного забвения.

Междуглавие 14.

- Я так полагаю, вы решили проблему множественных красных инцидентов?

- Да.

- Ну наконец-то! Давайте, рассказывайте, что у вас там!!!

- Сэр, наш отдел смог скомпилировать гибридный код, который предотвращает получение данных пользователем, провоцирующих деактивацию мозговых синапсов. При этом, как подстраховку, мы ввели систему мониторинга, отслеживающую попытки воспользоваться так называемым браслетом. При попытке одеть таковой, игрока сразу же выкидывает из игры, а на пульт поступает соответствующий сигнал, который дублируется в Отдел Инцидентов.

- Замечательно, но вы уверены, что этих мер будет достаточно?

- Я могу гарантировать, что в подконтрольных нашей корпорации модулях инциденты сократятся на 90%, все же остальные могут быть подвергнуты перепрошивке, что мы отследить не можем в силу известных вам причин.

- Хорошо. Проекту Ковчег это не повредит?

- Нисколько, используемые ресурсы полностью автономны и не сопрягаются с текущим инфопотоком.

- Какие успехи на текущий момент достигнуты?

- Небольшие, пока пытаемся создать матрицу мира, но больше определенной локации не выходит, не достаточно мощностей для создания нового мира должного размера.

- Так привлеките резервы.

- Сэр, резервы задействованы месяц назад.

- Хм, значит, в сроки вы не укладываетесь.

- К сожалению, нет.

- Плохо, очень плохо. На следующей неделе встреча со спонсорами, и если я им что-либо не покажу, способное их убедить, то нас оставят не только без денег, но и подвесят за яйца. Вы это понимаете?

- Понимаю.

- Тогда действуйте! Действуйте! Задействуйте фантомные алгоритмы, активируйте скрытые скрипты, но изыщите ресурсы для генерации!

- Но это будет незаконно!

- Да насрите вы на эти законы, они уже никого не волнуют, весь мир думает лишь о том, как залезть внутрь игры и стать бессмертным!!!

Глава 15.

- Отче, вот в голову не возьму, как вы из куска мяса, пары кореньев и травок сотворяете такую чудную похлебку? – восклицающий голос Емельяна раздался рядом, прогоняя последние остатки сна.

Тело будто бы пропустили через жернова, причем, неоднократно. Чугунный комок слизи застрял в горле, мешая дыханию, в миг проснувшаяся жажда принялась терзать изнутри, и я уже не мог думать ни о чем ином, даже сдавливающая масса затекшего тела не была столь нестерпимой.

- Да секрета здесь никакого, - отозвался Хранитель: - Все это знает любая ведунья травница.

Даже пальцами не могу пошевелить, как будто бы парализованный, хотя явственно ощущаю, как застоявшаяся в жилах кровь пытается протолкнуть себя, вызывая болевые вспышки и провоцируя затекшие мышцы сжиматься и разжиматься, выкручиваясь и надрываясь, от чего тело заполоняется новыми вспышками боли от судорог.

- Да не скажите, так готовить талант надобно иметь. Тут одного знания недостаточно.

Проблески света дают понять, что я не ослеп, но все равно не особо радуют, причиняя дополнительную боль. Мутные блики смешиваются в единый калейдоскоп, принуждая зажмуриться. Голоса моих соратников раздаются в голове, как будто бы кто-то одел на меня кастрюлю и усердно по ней бьет чем-то.

- Пи-и-и-ть…

- А? Княже!!! Очнулся!!! – тысяча громовых гроз разом прошлись прямо надо мной, заставляя пожалеть о попытке позвать.

- Не-е-е кри-и-чи-и…

- А? Что? Что? Княже?!!!

- Не-е-е кричи-и-и ты-ы так…

- А? Да не кричу я, я почти шепотом. Живой, очнулся, Княже!

- Уй-й-йо-ё-…-ок… Пи-ить дай.

- Пить? Нельзя тебе пить, совсем нельзя.

- Да-ай, ука…

- Нельзя, даже не ругай. Пока не подлечишься малость, никак, даже Хранителя спроси, нельзя, он сказал так.

- Нельзя, - раздался голос библиотекаря: - Иначе хуже будет тебе, пока не срастутся телеса внутренние.

- Что со мной? Поче-ему-у все так болит?

- Так покалечил ты себя.

- Как?

- Ты же, когда рубился, бился на пределе, мышцы рвало от перенапряжения. Когда уже что-то не выдержало, тогда и рухнул, истекая кровью.

- Так это же игра, какого?

- Игра? Княже, давно уже не игра, по крайней мере, для тебя. Такого в играх не было никогда, да и в этой, я точно помню. Я вспомнил, не все, но многое. Вот никогда такого не было, да и как может новичок в несколько уровней биться с многоуровневыми монстрами? Не игра это уже. Ладно, что они нас с тобой не замечали, игнорировали все атаки. Даже Хранителя будто бы не видели, перли на Карпа все…

- Где-е-е он?

- Карп? Сгинул, твари эти вцепились в него и уволокли. Да ты не бери в голову, воскреснет в ближайшем городе возле камня, это обычное дело.

- Мы же его с со-о-бо-ой взяли.

- Взяли, только, видать, его крики и привлекли всех этих, а так бы все бы было нормально. Княже, забудь ты о нем, неудачный опыт игровой. Баба с возу, кобыле легче. Лучше о себе заботься сейчас, сконцентрируйся на восстановлении, а то изрядно тебя пожухало.

- Ра-асс-ка-а-азы-ывай.

- Да что тут рассказывать, тут видеть надобно. Ах да, глаз же пока нет. В общем, когда ты надорвался, рухнув в траву среди порубленных тварей, одна отчего-то вдруг зашевелилась и кинулась на тебя сверху, принявшись оплетать, присосавшись балдой своей. Я уже думал, не успею ее достать, не быстрый же, а ты вдруг как заревешь, подскочишь, сам себе выворачивая руки, чтобы ухватить эту мерзость. Вцепился в нее, принявшись отрывать вместе с мясом, кости хрустели ай как громко. А та все сильнее сплетается, затягивая свои жгуты, и тут я опешил, когда лежащие рядом тоже зашевелились, потянувшись. Я уже стал думать, мол, Емеля, готовимся к отбытию, следующая остановка Зверинец. И тут ты как вспыхнешь, будто бы тебя бензином облили, да не обычным, а авиационным вперемешку с мылом и дизелем, короче, напалм. Всех сразу же спалил, да и сам превратился в шашлык, обгорев местами до костей, о доспехах молчу, ибо не о чем говорить. Ну а сам ты так и рухнул, весь переломанный, да обожженный, вон даже вороны откуда-то прилетели и кружат над нами, почуяли.

- Э-э-э-э-э…

- Вот тебе и э-э-э-э, время идет, а мы тут с тобой отдыхаем, ждем, когда оклемаешься.

- Сколько прошло уже?

- Да вторые сутки начались, но ты не переживай, как-нибудь прорвемся, ты давай, думай о восстановлении.

- Емеля.

- А?

- Что ты вспомнил?

- Я? Все до игры этой, первый год в игре, а дальше обрывками, вот сейчас тихо офигиваю, насколько все стало иначе, чем раньше…. А еще отчего-то в голове постоянно крутится слово «Новоград».

- Это что?

- Не знаю, наверное, город какой-то. Давай, не разговаривай, силы береги, а я пока тебе расскажу все, что вспомнил, почти все. Может, так и ты начнешь вспоминать, …, и это, сейчас я еще больше уверен, что там, где должен быть. Знаешь, ведь там, в реальном мире я парализован полностью…

Емельян говорил и говорил, рассказывая о своей жизни, кажется, ничего не упуская, а я слушал, не останавливая, и в голове моей то и дело возникали образы. Наверное, моя фантазия сразу же проецировала все слышимое в картинки, чтобы было лучше понять, но отчего-то все было таким настоящим, как будто бы я действительно смотрел, как Емельян пошел в армию, потом вернулся, поступил в институт и познакомился с красивой девушкой на курсе, как они мечтали, как они дружили… Я видел все его радости и печали, видел, как рухнули его мечты, когда случилось самое страшное в его жизни. Ощутил, как он мысленно тогда простил свою девушку, внезапно бросившую его на четвертом курсе. Я почувствовал себя на месте этого сильного человека, оказавшегося на многие годы в плену собственного тела.

- Знаешь, я начал веровать сильно, хотя и был крещенным с рождения. Но до этого как-то не обращался к богу, а когда появилось много времени, то оставалось лишь мысленно молиться, и я молился…

Минуты шли одна за другой, время от времени речь Емели озвучивалась треском чего-то, а очередная вспышка боли проходила по всему телу, но я не жаловался, продолжая предельно внимательно слушать и сопереживать, параллельно проживая жизнь этого человека и осознавая, что передо мной сидит поистине богатырь, какого в пору всяким религиозным деятелям при жизни причислять к святым. Вот кто действительно принял на себя все муки с предельной стойкостью и не сломался, не отступил, не приказал машине пустить себе по капельнице тихий яд. Я слушал и, кажется, рыдал, но не от боли, теперь ее не было, точнее, мне на нее было плевать, я слушал и жил тем, что рассказывал мне мой друг, решивший открыться так, как не открываются ни перед кем. Теперь я знал, что передо мной сидит именно друг, надежный человек, который никогда ни при каких обстоятельствах не отступится, не бросит, не предаст…

- На вот, попей, теперь можно, - в горло ворвалась благостная живородящая влага, и я принялся жадно глотать: - Не спеши, по чуть, много в первый раз нельзя. Вот так, ну все, чуть позже еще можно будет.

- Спасибо.

- Не за что, с такими успехами скоро и поесть сможешь, тогда восстанавливаться станет легче. Я как раз свежего оленя забил.

- Ты охотиться умеешь?

- Не особо, просто они тут не очень-то пуганные. Днем, ночью тут другие звери, наши знакомцы на них по ночам охотятся.

- И как вы против них?

- Никак, я же говорил, они нас как будто бы не видят, пока почти в упор не подойдут. Отдыхай, силы лучше используй на восстановление.

- Что по мне ползает?

- Пиявки.

- А?! Откуда?!!

- Ты занес. Мы тебя приволокли сюда под тень от солнца, положили, ну вокруг сразу все начало гнить, да так быстро, даже земля принялась сжижаться, а через пять минут ты уже лежал будто бы в болотце. Я тебя переволок в сторону, пять минут, и снова ты в болотце. А потом из него пиявки повылазили и принялись тебя есть.

- А чего ты их не снял?!!

- Так зачем? Они же лечат, гнойники вскрывают, высасывают, черную кровь тоже забирают, чистят всего. Те, что нажрутся, отваливаются и падают в болотце, оттуда сразу на смену лезут новые.

- Бр-р-р-р-р-р! Ненавижу пиявок!!!

- А как думаешь нам все это видеть? Но кое-как начали есть, голод все же взял верх. Ладно, потерпи немного, они, кажется, почти закончили, но их меньше это точно.

Время тянулось слишком долго, как и всегда, предательски издеваясь и предпочитая пролетать за мгновения в более важные моменты жизни. Восстановление не ускорялось даже после того, как я пожевал свежезапеченного мяса и повторил эту приятную процедуру чуть позже, но с гораздо большим куском мяса. Но боль отошла, хотя, полагаю, это не заслуга еды, а тех же пиявок, обезболивающих своими инъекциями, если они здесь такие же, как описывались в учебниках по биологии.

Мои соратники все это время находились рядом, Емельян продолжал о рассказывать о том, что вспомнил, Хранитель молчаливо слушал, что-то готовя на костре в котелке, не весть откуда взявшемуся. А я лишь лежал, явственно ощущая, как склизкие черви ползают по моему телу меж мышц и сухожилий. Хорошо, что не лезли на лицо, иначе бы я не выдержал, увидев тех новообретенным зрением. А еще никогда не думал, что валяться в грязи может быть так приятно, теперь я понимаю, от чего поросята обожают целые дни проводить в канавах.

- Вот же раскаркался, - буркнул Емельян, обратив свой взгляд на сидевшего в ветвях черного ворона: - Лети уже отсюда!

- Не улетит, - отозвался Хранитель: - Его дело следить.

- За нами?

- А кого-то еще здесь видишь?

- Для кого?

- Для хозяина.

- А кто хозяин?

- А это у него, - библиотекарь своим посохом указал в сторону сидящего ворона: - Спроси.

- Ага, так он и ответит.

- Может и ответит, мне не ведомо.

- А если его прогнать?

- Далеко не улетит, всегда будет рядом.

- Эх… лук бы да стрелы.

- По что тебе?

- Пристрелить его.

- Убить черного ворона – беду на себя накличеть. Тот, кто Ворона видал,

Знает силу мрака…

***

Освещенная комната наполнялась солнечными зайчиками, радостно поигрывающими как будто бы живыми. Детские голоса доносились одновременно отовсюду, хотя дверь в комнату была закрыта. Я встаю с широкой постели, направившись к двери, ступая босыми ногами по гладкому камню, отчего-то теплому. Дверь не скрипнула петлями, легко подавшись наружу и впуская в другую комнату, еще больше, но также освещаемую солнечным светом, проникающим сквозь узорчатые окна.

Голоса детей усилились, как будто бы вокруг меня носилась детвора, но я никого не видел, продолжая идти дальше и выйдя в широкий, но пустой коридор. Несколько шагов по нему, и голоса детей вдруг стихли, вокруг осталась лишь тишина. Я дернулся, оглядываясь по сторонам, но ничего не менялось, я – один. Невольно упираюсь рукой о стену и, уже похрамывая подобно старику, ковыляю в большой зал с лавками и стульями по стенам.

Шаг, и я замираю, сгорбившись под тяжестью собственного тела, переставшего слушаться и напомнившего обо всех многолетних болячках. Ссохшиеся ноги дрожат от накатившей немощности, руки обвисли двумя непослушными огузками, награжденными хроническим артритом суставов. Дышать тяжело, а камни в почках предсказывают вечернюю грозу.

«Я один, совсем один, и более никого, лишь ощущение одиночества и беспомощности. Обо мне все забыли, я ничего не достиг, я ничего не оставил после себя!!!»

Трясущаяся голова в последний раз приподнялась, чтобы посмотреть на белый свет, и тускнеющий взгляд застыл… на возникшей предо мной колыбелькой.

***

- С пробуждением, - морда Емельяна скалилась в улыбке: - Выспался?

- Вроде бы, - отвечаю, промаргиваясь ото сна, внезапно навалившегося среди бела дня.

- Это хорошо, на пользу было тебе, зажило почти все, - массивная лапа протянула берестяную кружку с чем-то интересно пахнущим: - На вот, отварчика выпей, бодрости набежит сразу. Отче знатные отвары заваривает, вон как тебя быстро вырубило, даже не стонал от ран.

Я присел, не ощутив никакого дискомфорта, оглядел себя и не заметил ни ран, ни пиявок, как будто бы ничего не было, даже простенького шрама не имелось на теле. Горячий отвар пил с наслаждением, ощущая приятное тепло внутри себя, стремительно растекающееся от центра во все стороны. Тут же смело всю дрему и захотелось пробежать километров десять, как будто бы мне дали интересную таблеточку с криминальным подтекстом на одной из молодежных тусовок.

- Бодрит, - Емельян кивнул: - Ну, допивай, и в дорогу, а то засиделись мы тут.

- Ага, в путь. Слушай, а откуда травы?

- Так отче погулял рядом, покуда ощущал защиту сферы, вот и насобирал. Тут этой травы, оказывается, полно растет, далеко ходить не надо.

- Так, а как ты охотился? Она же недалеко действует.

- Ну как, попросту учуивал зверя, а после бросался к нему, пока силы есть ну и обратно, пока могу, так и успевал, правда потом приходилось отсиживаться некоторое время, пока морок спадет.

- Какой морок?

- От зова, знаешь, мысли начинают путаться, себя перестаешь осознавать, и хочется только бежать в сторону зова.

- Хм, рисковал зачем?

- Кушать больно хотелось. Такая вредная привычка с детства. Ну хватит рассиживаться, в путь.

Вокруг уже воцарилась ночь, и все очертания слились в единую сумеречную пелену, лишь горы выделялись своими черными телами, возвышаясь над всеобщей темнотой. Скрывшись во мраке, мир обретал новую жизнь, издающую совершенно иные звуки существования. Время от времени доносились протяжные волчьи завывания, где-то в ночи ухал филин, в ночном небе шелестели своими крыльями летучие мыши. Кто-то шумел ветвями, заламывая те, иногда доносился треск падающего дерева, изломанного неизвестным обитателем ночного предгорного леса.

Мы шли вслед за библиотекарем, уверенно входящим в очередную лесную чащу, наседающую на подножие горного массива, идущего по правую сторону от нас, и лишь отвесная стена горной породы не позволяла взобраться повыше, чтобы разглядеть всю красоту окружающего мира. Время от времени встречались штольни и пещеры, в основном, заброшенные и обросшие кустарником, скрывающим в себе чернеющие тоннели.

Если бы было время, то я непременно бы исследовал каждый из них хотя бы ради интереса. Во мне буквально бурлило все от переполняющего желания удариться в исследования окрестностей. Но таймер неуклонно тикал, да и видок у Емельяна несколько ухудшился, хотя тот старался не показывать слабины. Меня же обуревало желание пробежаться средь высоких деревьев, отыскать того, кто так тяжело фыркает среди сумрака, скрываясь за буреломом. Я явственно ощущал голодные взгляды хищных хозяев ночи, обративших свой острый взор на нас. До меня доходили всполохи источаемой теми ауры внушения страха, принуждающей жертву не бежать, сдаться и пасть от слабости собственных ног. Но эти, казалось бы, всемогущие хозяева ночи лишь наблюдали, исчезая во мраке горных пещер, как только мы приближались к ним.

Странно, конечно, может быть, это из-за того, что от нас веет хаосом, и те попросту не желают связываться с смердящими им, надеюсь, что лишь поэтому.

- Осторожно! – произношу, чуть не сорвавшись во внезапно раскинувшуюся пропасть.

Небо заволокло облаками, поэтому я в последний момент заметил провал, чуть не наступив на пустоту и не получив шанс ощутить себя камнем, низринувшимся с вершины горы. Мы вышли к отвесному склону предгорья, с которого открывался панорамный вид на освещаемую в ночи сотнями огней от костров низину. Точнее, это была долина, окруженная с двух сторон горными цепями, вдоль одной из которых мы и продвигались, стараясь держаться подальше от широких склонов вдоль одной из рек, где располагались какие-то поселения и дороги, по которым могли передвигаться игроки.

Полагать, что те будут рады увидеть двух игроков в телах монстров хаоса и обязательно расспросят, я не стал, да и Емельян поддержал. Хотя, мы так могли значительно сократить путь, особенно, если бы купили телепорт до нужной точки, но для этого денег у нас не было, а я вдобавок теперь был без доспехов, лишь двуручный меч остался, пережив пожарище в моем инвентаре, остальное все отчего-то оплавилось.

И наше нежелание идти самым простым путем можно легко объяснить. А вдруг нас ищут и даже награду объявили, а сами мы находимся в землях, подконтрольных хаосу? Да и вообще, а вдруг мало ли что? Лучше перебздеть, чем обосраться в итоге.

- Город что ли, какой-то? – вырвалось у меня.

- Нет, скорее, лагерь или карьер какого-то из кланов.

- И как нам их обойти?

- Нам сюда, - Хранитель указал рукой в сгущающийся сумрак ночи.

- Что там?

- Тропа. Нам по ней.

- А эти снизу?

- А они же снизу, а тропа сверху.

- Понятно, ну пошли.

Сейчас прозвучит тавтология, но тропа оказалась именно тропой, по которой и одному идти не особо, не то, чтобы выстраиваться в шеренгу по три. Видимо, ее используют животные, обитающие в горах, я же оказался не особо приспособленным для продвижения над отвесной скалой, пытаясь уместиться широкими лапищами. При этом, вариантов не особо, поэтому продвигаюсь вперед, стараясь изучать неповторимый рисунок каменной породы, века полируемой дождями и ветрами.

Вниз смотреть совсем не стремлюсь, хотя оттуда время от времени доносятся какие-то звуки, и то и дело ловлю себя на машинальном опускании головы, от чего когти сильнее впиваются в монолит, лишь бы я не сорвался и низринулся вниз. Тело само стремится прижаться к породе, когти ищут, за что зацепиться, чтобы массивные лапы не соскользнули, от чего утратится равновесие, и округа услышит тираду из междометий и предлогов.

Емельяну ничуть не легче, тягость груза буквально тянет его вниз, но он все же держится, и лишь из-за него я не застыл на месте, а как-то еще двигаюсь все дальше и дальше по тропе. Хранителя же мне не видать, но я уверен, тот следует за Емелей.

Шаг за шагом мы медленно продвигались по узкой тропе, огибающей выступ горного хребта, и мне казалось, что время от времени повышались какие-то параметры, потому как моя хватка становилась более цепкой, а ступни все лучше держали баланс, и постоянно головокружение постепенно ослабевало.

Первые лучи рассвета пробились сквозь тяжелые облака, причалившие к вершине горного хребта, вставшего на противоположной стороне долины. Белесые исполины тут же порозовели, вбирая в себя первый свет нового дня. Снежные шапки горных вершин отразили солнечные лучи, рассеивая свет по подножию и прогоняя ночной сумрак, тут же принявшийся отступать внутрь горных пещер и расщелин, ведущих к недрам каменных пределов. Ночные звуки стихали, ненадолго давая округе побыть в тишине, пока не проснутся дневные птицы и не начнут заливаться в своей трели.

Мир постепенно открывался нашему взору, обнажая себя и показывая красоту окружающей природы, умудрившейся вместить на небольшом пространстве и величественные горы, и широкую реку, и раскидистые луга, и предгорные холмы, покрытые лесными шапками. И на горизонте меж двух горных хребтов виднелись другие вершины, до которых, кажется, рукой подать.

Я не отводил взгляда от открывшейся панорамы и бессознательно продвигался дальше по тропе, обогнув выступ, пока не вышел на достаточно широкую ее часть, где уже не пришлось вжиматься в отвесную скалу. Взгляд на Емелю, тот уже почти добрался, оценивающий взор на открывшуюся картину и всматривание в происходящее внизу.

Широкий карьер подпирал подножие горы, уходя вглубь земли на несколько метров, если судить по стоявшим там сооружениям, напоминающим сараи или бараки. По периметру карьера на нулевой отметке уровня земли возвышались дозорные башни, чуть дальше темнела защитная стена, сделанная из камня, видимо, добытого тут же. Из-под самого подножия выходили поблескивающие на утреннем свету полосы рельс, в окончании которых стояли одна за другой вагонетки.

Пронзительный звук, напоминающий свист парового гудка, донесся из карьера, и тут же началось шевеление. Из бараков высыпали какие-то фигурки разных цветов, принявшиеся строиться, какие-то сразу же после построения двинулись внутрь горы, другие к отдельно стоявшему большому бараку, третьи подошли к квадратному углублению в карьере, спускаясь внутрь. Через несколько минут донеслись звуки долбящих по камню кирок.

Я наблюдал за происходящим, и мне отчего-то все не нравилось, как будто бы это что-то напоминало, но что, я пока не понял, точнее не помнил. Но я обязательно вспомню и тогда пойму, что же здесь не так, что мое обостренное зрение уловило во всем этом, что именно мне не понравилось. Обязательно разберусь, а пока надо бы спрятаться, ну и понаблюдать за этим мирком, пока солнце не сядет, и мы не сможем продолжить путь.

Хотя.

- Емеля, успеем до того леска добраться?

- Хочешь продолжить дальше путь днем?

- Если нам в ту сторону, то почему бы и нет?

- Да, нам в том направлении, - подтвердил библиотекарь.

- Тогда как? Сумеешь?

- Попытка не пытка, - Емельян в стремлении улыбнуться вновь оскалился во всю свою измененную пасть.

- Ну тогда вперед!

Не знаю, отчего я это спросил, видимо, от усталости и накопившегося напряжения после преодоления тропы, но сейчас, шагая вперед по расширяющемуся серпантину в сторону жидкого горного леска, занявшего всю как будто бы стесанную чем-то скалу, я подумал, что ничего в этом выдающегося нет. Солнце нас не испепелит в раз, как тех же вампиров, показываемых в фильмах, нет, оно будет вредить, но очень медленно, так что мы сможем пройти ни один километр, а здесь всего лишь пара сотен шагов. А потом начнется пологий скат, по которому и разросся лесок, в котором каждое деревце хоть и уступало размерами своим собратьям в долине, но все же было гораздо сильнее, ведь ему с самого начала приходилось сражаться за выживание.

Корни пробивались сквозь каменную плоть, тянулись по неподдающейся тверди, цепляясь за любой выступ, влезая в малейшую трещину, лишь бы порывы ветра не сорвали хлипкую поросль. А после, когда уже удалось окрепнуть корням, деревце начинало расти, сражаясь с теми же ветрами и вылавливая влагу, не желающую задерживаться меж сплетенных корней и устремляясь по камню вниз. И так годы росли эти деревца, превращаясь в символ борьбы, по праву занявший самую верхнюю точку над головами своих собратьев, не ведавших таких испытаний.

- Рядом где-то, - донесся из-за спины голос сопящего Емели, когда ветер принес волчий вой.

- Агрессивные?

- Сам как думаешь?

- Может, они веганы.

- Кто?

- Травку едят, тут же игра.

- Ага, и с зайцами в салочки поигрывают, - Емеля рассмеялся, падая на тонкий мох, слегка прикрывший корни дерева: - Все, перекур, иначе, записывайте в Чебурашки.

- Это как?

- А это, Князь, я несу книгу, а ты несешь меня.

- А-а-а, понял, забыл совсем.

- Ага, слышали, стоп! – Емеля встрепенулся: - А сейчас этот эпизод вспомнил?

- Вроде бы.

- Ну как перескажи!

- Ну, - я напрягся: - Хм, крокодил и Чебурашка шли по рельсам, несли вещи, а потом ушастый предложил понести все вещи, а крокодил должен был его нести.

- Ага. Крокодила как звали?

- Хм…, кажется, … Гена.

- Точно! Что еще вспомнил?

- Не знаю.

- Так. Как звали старушку из этого мультика?

- Хм…, вроде бы Шопоголик.

- Сам ты жопаголик! – Емеля рассмеялся: - Шапокляк!

- Ага, и крыска у нее была, Лариской звали.

- Молодца!!! Ну!!! Коллега, прогресс налицо, по такому поводу предлагаю выпить по кружочке отварчика! Отче, заварите?

- Почему и нет? Только соберу шишечек местных. А вы пока костерок разведите, - произнес старец, отправляясь в лесок.

- Волки вроде как неподалеку! – всполошился Емельян.

- Волк, где живет, овец не крадет, - отозвался Хранитель, скрываясь за деревцами, откуда донеслось: - Волки воют в лесу, а ему и на печи страшно.

- Ладно, давай говори, что еще вспомнил.

- Не знаю.

- Как тебя зовут?

- Хм, - честно напрягаюсь, пытаясь вспомнить, тут же заболела голова, как будто бы ее принялись использовать в роли наковальни: - Нет, не могу, не помню.

- Ладно, все равно есть за что заварного выпить, сейчас только костерок разведу.

Хранитель вернулся где-то через полчаса, присев возле закипающего котелка и принявшись что-то туда накладывать. Я же попросту любовался панорамным пейзажем, открывающемся со склона, через десяток шагов завершающегося крутым спуском до самого подножия. Вообще, этот хребет буквально весь чуть ли не отвесный, и со стороны он походит то ли на костяной какого-то исполина, то ли торчащие из земли зубы дракона или ему подобного существа. Горный массив напротив походил на останки за века обрушившегося костяка, утратив более четкие очертания.

- Вот, держи, - передо мной возникла берестяная кружка с отваром, резко ударившим своим ароматом, от которого даже самый стойкий насморк в миг исчез бы.

- Благодарю, - принимаю кружку и тут же делаю глоток, ощутив, как приятное тепло потекло по горлу, а вкус лесных ягод впитался через язык, принуждая тут же сделать следующий глоток и следующий, и следующий.

- Ага, знатный чаек, не то, что в магазинах нам под видом высококачественного продавали, опилки паленые! – Емельян также принялся пить: - А ты вообще в курсе, что для правильного хранения чай нужно в морозилке держать? А у нас он просто на полках лежит, вот и вкус быстро меняется.

- Так вроде же нормальный был, крепкий.

- Ай, современная химическая промышленность способна на одном конвейере делать высоко диетический биойогурт, а в следующую смену резиновые сапоги там же.

- Ну это да, даже в мясе не всегда это самое мясо найдешь.

- Вот-вот, а тут вон, все натуральное. Отче, а если не секрет, что за ингредиенты вложили?

- Не секрет. Горная черноягода, трехлистник, алый куст и дурман трава… ну и грибояд.

- Что за грибояд с дурман травой?! – Емеля чуть не вскочил.

- Да не пугайся ты, это он грибояд, если не знать, как делать. А так вместе с дурман травой ясности ума дает, да хвори отгоняет многие. Ну а так, если бы что не так, то уже бы не дергался ты, точнее, как раз и дергался бы, - слепой хранитель улыбнулся, отпив из кружки глоток.

- Да уж, лучше бы не спрашивал, - произнес Емельян, делая очередной глоток: - Но какой же вкус!

- Р-р-р-р-р!

Мы резко обернулись, увидев стоявших полукругом шестерых черных волков, скалящих клыки, с которых стекала черная слюна, а тела обтягивали многочисленные жгуты.

Междуглавие 15.

- Что у нас на этот раз? – спросил вошедший в изоляционном костюме поверх дорого, сшитого на заказ.

- Сэр, Артефакт проявляет непонятную активность, - тут же выпалил всполошенный мужчина в таком же изоляционном костюме возле мониторов, отображающих бесчисленные обновляемые символы неземного языка, в каких была исписана и пирамида из неизвестного материала, стоящая посреди комнаты с подведенными к ней массивными кабелями оптоволокна.

- Он каждый день проявляет эту самую непонятную активность.

- Сэр, но сегодня характер активности несколько иной, точнее, вы правы, он и был раньше, но на фоне остальных сигналов и потоков информации эта активность была мизерной.

- И вы хотите сказать, что именно сейчас произошел всплеск?

- Нет, он постепенно нарастал, но сейчас его показания стали превышать все остальные.

- И что это может означать?

- Мы пока не знаем.

- А кто знает? Молчите? А плохо, очень плохо. У нас этот артефакт уже несколько лет, а вы так и ничего про него не выяснили. И единственное, к чему смогли его приспособить, так это встроить в общий датацентр для обеспечения неограниченных ресурсов в виртуальных мирах!!!

- Но, Сэр, это не мы придумали.

- А кто?

- Это Артефакт нам подсказал.

- Как? Каким образом?

- В… во сне, Сэр, он общается во сне с нами.

- Во сне?! И какого хрена вы про это молчали?!!

- Он потребовал не рассказывать, иначе бы он самоизолировался бы…

- А теперь?!!

- А теперь он просил передать…

- Что же?

- Вы больше не нужны…

Глава 16.

- Не шевелитесь, - осторожно произнес Емеля: - Может, уйдут.

- Ага, по ним как раз можно сказать, что сейчас собираются уйти, - произношу с сарказмом: - Емеля, прикроешь Хранителя?

- Ты чего удумал-то?

- Поговорить.

- Это как?

- Каком помашу.

- Сомневаюсь, у них уровни выше пятидесятого, а мы с тобой еще те бойцы.

- А есть другой выбор? – произношу и осторожно, стараясь не спровоцировать раньше времени, встаю.

«Нет, зверь так не смотрит. Его слюна не черная, не слизкая и смердящая. Волк остается волком, но это не волки. Нет в них волчьего нисколько, будто бы что-то нацепило на себя волчью шкуру. Нет, не зверя это глаза, не его».

Шаг, второй, третий, гости не шелохнулись, четвертый, в руке почувствовался эфес меча, из-за роста и размеров не кажущегося двуручным. Мысли сметаются в сторону, как будто бы так и надо, тело само движется вперед, двигаясь как-то иначе, менее громоздко, в шагах появилась плавность. Волки лишь наблюдают, как будто бы решая для себя, стоит ли напасть, липка черная слюна падает на мох, тут же чернеющий на глазах.

«Нет, это не зверь».

Замах по дуге снизу, и лезвие как будто бы привычно устремляется к небу, рассекая встреченный воздух. Инерция полета переводит движение в круговой виток, и лезвие, набрав скорость, низвергается сверху подобно стремительному порыву, со свистом прорывающемуся через щель. Мгновение препятствия, вставшего на пути, и лезвие вновь свободно, устремляясь на новый виток, набрав силу инерции.

Боль внезапно вспыхнула в левой голени, тут же появилась другая в правой, но не столь сильная, чтобы остановиться, бросив меч и упав на землю. Лезвие двуручного меча сделало очередной виток, рассекая встреченное препятствие, и боль в левой голени стихла, как будто бы нога вырвалась из капкана, куда до этого угодила. А тело уже влекло на следующий виток, принуждая мышцы ног сократиться для прыжка, когда в это время спину выгибало в неестественной позе из-за ведомой за инерцией меча рукой.

Странно, тело делает неизвестные мне фигуры, вращая вокруг себя тяжелый меч так, как бы даже и не подумал, но, кажется, я знаю все эти движения. Все это я делал ни раз, и нет в них ничего нового, разве что…, не то оружие в руке, не та рука держит оружие. Все не то, лишь я тот, кто был. Я тот, кто я есть. Я есть я.

- Твою мать!!! – раздался голос Емельяна: - А можно еще раз, а то я не понял, куда я попал?!

-А? Что случилось?

- Еще спрашиваешь! Ты это… как их так?

- Что так?

- Порубил, что как? Шестерых раскромсал за несколько минут, да так, что я и не понял, как. Закрутился вдруг, будто бы юла, а эти сначала стояли, но когда первого располосовал, сразу кинулись, и тут фарш полетел во все стороны!!! Князь! Это что сейчас было-то?

- Э-э-э… было… князь…

- Кажется, у кого-то что-то зажевало, - ухмыльнулся Емельян: - Отче, как вам сие представление?

- Может чайку?

- Вот знаете, что предложить в нужный момент, - Емельян еще сильнее улыбнулся, точнее, оскалился: - Кипяточку сейчас сделаю, все равно от этого юродивого ничего не дознаешься.

- Коль не говорит, нечего и спрашивать, - заключил библиотекарь: - Всему свое время.

- Всему свое время, - ошеломленно повторил я, озираясь вокруг себя и рассматривая искромсанные тела, порубанные на десятки кусков, не взирая на костяки. И эта масса отчего-то не исчезала подобно всем поверженным в играх, а осталась, причем, обильно смердя: - Это я их всех?

- Ну да, - Емеля кивнул: - Я даже дернуться не успел. Сам-то понял, что сделал, и сможешь ли повторить?

- Нет… не знаю.

- Понятно, присаживайся, отопьем отвару и пойдем, а то еще кто придет.

Я уже не обращал ни на что внимание, полностью погрузившись в мысли о произошедшем. Аналитик из меня никакой, это точно, нет, сделать вид на манер «мы тут все заняты очень важным делом» я могу, также могу что-то предугадать или решить, как и сделать вывод, но не более. Вообще, странная это профессия – вроде бы и ничего не делаешь, а что-то преподносишь, как свое, на манер «десять британских ученых после длительных исследований пришли к результату, что для длительных исследований недостаточно десяти британских ученых».

- Так, говоришь, не понял, как делал, - голос Емельяна вернул меня к бытию: - Хм, видать, подсознание это, раз работал на интуиции или инстинктах. Суть помнит, такое обычно называют памятью крови, когда что-то должно или передавалось в ней из поколения в поколение. Вот и в тебе так получается, сам себе передал.

- Может и так, я тут не специалист.

- А их тут и нет, даже отче молчит.

- А мне и говорить нечего, все и так видно.

- Видно, но не понятно.

- Видеть и понимать – разное единого.

- Ага, а понимать, что говорят – единое разного, - Емеля попробовал пошутить.

- Ведать и прикидываться дураком, - лицо библиотекаря, перемотанное по глазам старой тряпью, стало очень суровым: - Разное от разного. Коль жаждешь быть блаженным, то не в ту сторону поворачиваешься, надобно, чтобы ветер в лицо бил.

- Отче, - Емельян склонил голову, хотя я и не понял, что сказал старик: - Я не хотел вас обидеть.

- А я и не обиделся, - библиотекарь улыбнулся: - Идем?

Приближаться к останкам волков я не стал, хотя, те и не пропали, видимо внутри их был какой-то дроп, или как его тут называют. Все равно мне не хотелось прикасаться к тем опять же на уровне подсознания, от чего-то будто бы орущего внутри предостережение. Зашагали вслед за библиотекарем, несколько ускорившим свой шаг, когда путь пошел под уклон, а нас окружили горные деревья, закрыв собой большой мир.

- Во как, - раздался голос Емельяна, когда до нас донесся протяжный волчий вой: - Вожак что ли подошел?

- Или мама, - ответил я, ощутив сильнейшую тоску с навалившей печалью об утрате. Нет, такое от босса игры или другого монстра не следует ожидать, все же, те подчиняются скриптам программы. А здесь… а здесь не игра, совсем.

- Все равно, лучше нам уйти подальше, не стоит встречаться. Мало ли чего.

Спуск неуклонно вел к подножию горы, принуждая выйти в долину, но иного пути не было, разве что искать таковой в многочисленных пещерах и заброшенных шахтах, но нас проводник неуклонно шел в одном лишь направлении.

- Знаешь, - голос Емельяна одернул меня: - А нести книжку стало полегче. Да и в параметрах силы с выносливостью прибавилось.

- А? Это хорошо, значит, прокачка идет не только за счет уровней, но и в работе.

- Ага, с таким успехом можно сидеть на малом уровне, а параметры иметь выше, чем у самого прокаченного в уровнях.

- Полагаю, такое было бы невозможно, ибо всему есть предел. Вон те же качки выше определенной планки не могут взлететь.

- А если химией?

- А если химией, то это уже читерство.

- Постой, ты сейчас про качков еще вспомнил? Качался что ли?

- Хм…, вроде бы нет, хотя, может и чуть занимался, но не уверен, что агрессивно железо тягал.

- Ну, брат, может еще вспомнишь, и окажется, что мистер вселенная.

- Ага, - я улыбнулся, следуя за молчаливым библиотекарем.

Долина встретила густым лесом, в который мы и вошли, изрядно пошумев ветками ягодника, занявшего границу меж двумя лесными царствами.

- Кажется, - Емельян неуверенно произнес: - Карта заработала.

- Да? Что показывает?

- Да ничего, только точку и направление, ну и название территории.

- И что там?

- Московское княжество.

- Хм, и где это такое?

- Не знаю.

- Я тоже, ладно, хоть что-то.

В этом лесу зверь оказался более пугливым, что подтверждали время от времени попадающиеся просеки, сделанные учуявшим нас лосем или кем-то другим с большими рогами. Удаляющийся треск ветвей и поросли так и раздавался то с одной стороны, то с другой. Даже птицы притихали, когда мы проходили рядом, и лишь звуки резких взмахов крыльями доносились из-под крон деревьев. Никаких агрессивных монстров мы не встречали, может, потому, что этот лес для охоты и вырубки, а не прокачки. Может быть, ну и кто бы напал на двух огромных монстров, одним своим видом способных испугать любого.

Что-то просвистело совсем рядом, исчезнув среди ветвей кустарника, я дернулся вперед, действуя на инстинктах и закрывая собой собиравшего какие-то травы старца. И в этот момент стрела вонзилась в левое плечо, причиняя боль, через мгновение слившуюся еще с двумя такими же вспышками в груди. Голова невольно опустилась, и я увидел три стрелы, торчащие из меня, мгновение непонимания, и уже шесть стрел торчит из меня, и кровь принялась течь и раз.

Ненависть, злоба, ярость перемешались воедино, как только разум осознал происходящее, кровь забурлила в жилах, напитываясь нарастающим негодованием, перемешанным с болью. Те, кто дерзнул на меня пойти войной, должны умереть, и пусть я погибну сам, но они познают, что прежде, чем пустить стрелу, надо десяток раз подумать.

Тело повело влево, и тут же просвистело справа от уха, тело вновь повело, но уже вправо, и два шелестящих древка с наконечниками воткнулись в ствол позади меня. Шаг, второй, третий, уход в сторону, и прикрывшее дерево отозвалось тройным стуком. Шаг, второй, третий, пригнулся, и стрелы вновь не нашли нужной цели, отскочив от доспеха Емельяна, прикрывшего собой Хранителя.

Легкие охотничьи стрелы не смогли пробить тяжелую кирасу, хотя, кажется, в играх это не имеет значения, хотя, может быть, здесь все иначе. Не важно, главное сейчас добраться до стрелков, прячущихся среди кустарника, усыпанного ягодами.

Шаг влево, шаг вправо, прогиб и прыжок подобно зверю вперед, отскок от ствола дерева, от другого, когти оставляют следы на коре, древесина разлетается щепками, издавая характерный треск. Стрелы бьют все чаще и чаще, иногда попадая в меня, но это не важно, кровь уже кипит, и боль тонет в бушующем внутри меня пожарище. Окружающий мир как будто бы расплывается, утрачивая свои очертания, лишь три алых пятна выделяются на сером фоне, пульсируя и источая ауру жизни, перемешанную с эмоциями, выражающими непонимание происходящего и разочарование в утрате возможности получить легкую добычу. Я уже ощущаю их запахи, смердящие настолько, как будто бы их обладатели вымазывались в городской грязи, перемешанной с барным пойлом.

Меч незаметно для меня оказался в руках, набирая инерцию полета от очередного прыжка в сторону и подпружинивания от качнувшегося ствола. Лезвие придало кустарнику идеально ровный скос с одной стороны, отсекая лишние ветви, полетевшие в разные стороны. Опешивший стрелок глядел на меня огромными глазами, как будто бы мышка увидела медведя в самый неожиданный момент. Стрела застыла, не успев вдеться в тетиву, не натянувшуюся вовремя, и теперь лук был бесполезен, а короткий меч и пара ножей на поясе уже не помогут, как и легкие кожаные доспехи охотника, действительно испачканные чем-то обильно смердящим. Лезвие двуручного меча, набравшее скорость, подобно гильотине, поэтому палачи в средние века и предпочитали это оружие в качестве инструмента для казни.

Я не знаю, что именно сыграло в первую очередь, но ошеломленные глаза охотника явно не первого десятка уровней, наполнились испугом и удивлением, когда мой меч с легкостью рассек его тело от левого плеча наискось до брюшины, выйдя с права бока. Кровь ударила фонтанами из разделенного тела, окрашивая округу в красные цвета. Тело не успело распасться, а я уже бросился к следующему стрелку, раскручивая меч вокруг себя, ибо так, как мне показалось, будет гораздо эффективнее проходить через переплетающиеся кусты. Ветви согласились с моей догадкой, а кустарник в миг стал походить на придомовую живую изгородь строгой высоты.

Два стрелка успели встать вместе и одновременно пускали в меня стрелы, на этот раз не простые охотничьи, а что-то посерьезнее. Стрелы одного охотника подмораживали, как мне показалось, от чего мои движения замедлялись. Другие стрелы, кажется, парализовали, по крайней мере, часть моего тела уже онемела и перестала слушаться, когда я все же добрался до обидчиков, работая всего лишь одной рукой. Но этого хватило.

Нет, этих с первого удара победить не получилось, хотя несколько глубоких ран я все же нанес, но охотники продолжали сопротивляться. Точнее, это я пытался уцелеть, потому как не стоит гнаться за двумя охотниками, будучи зайцем, хоть и с зубами и когтями. Эффект от стрел продолжал действовать, а меня спасало лишь то, что двуручный меч гораздо длиннее, чем короткий, а вот ножи могут летать, причем очень даже. В этом я уверен, так как четыре таких ножа уже торчат из меня, угодив под лопатку и трижды в грудь, хотя нет, один ушел ниже ребер, попав, кажется, в печень. Но боль пока не приходит, продолжая уступать место переполняющей меня кипящей ярости зверя.

Остатки бесцветного мира окончательно истаивают, оставляя наедине лишь меня и два алых пятна. Мысли в миг перестали существовать, что-либо стало несущественно, нет более преград, способных встать меж нами, лишь мечи составляют между нами расстояние. Тело само собралось в единый пучок силы, концентрирующейся в ногах и единым импульсом ушедшей в землю, отправляя меня туда, где должны быть кроны. Мгновение, и достигнута высшая точка прыжка, тяжесть тела, устремившегося вниз, начинает расти, лезвие меча засвистело в ликовании, ребром рассекая воздух и готовясь покарать всей свой смертоносностью бросившего вызов врага.

Мышцы не выдерживают, судорожно гудя, боль начинает прорываться сквозь завесу ярости, пытаясь довершить начатое.

«Отступать уже поздно, ни шагу назад, ибо сдаться означает умереть, а умирать мне никак нельзя, ведь я – князь, ведь я…я…я!!!»

Земля содрогнулась, ударная волна разметала в стороны вырванные ветви и хворост, пригибая молодую поросль. Один из стрелков, замер на месте, держа наготове свой меч для удара, лезвие двуручного меча застыла перед самым мхом, принявшимся впитывать липкие капли крови, закапавшей сверху все чаще и чаще.

Перед ним, войдя по колена в землю, все еще возвышался двухметровый монстр, истыканный стрелами и ножами, при этом не обращавший на раны никакого внимания, хотя те обильно кровоточили. Да и левая его рука была неестественно вывернута, но пылающие яростью глаза и злобный оскал намекали, что этот зверь не отступится, не попытается убежать.

Странный зверь, хоть и убивали они сотни ему подобных с такими же нелепыми именами. Но не этого и не в этот раз, и именно это бы подумал стоявший перед ним охотник, приготовившись довершить начатое несколькими ударами зачарованным на убийство таких тварей мечом, но тело вдруг распалось на две идеальных части, тут же обронивших всю начинку и добавив красного к окружающим краскам.

Испачканный кровью зверь обернулся к застывшему в испуге за его спиной охотнику, тот смотрел так, как будто бы увидел лицо смерти, его руки обронили меч и лихорадочно дрожали, штаны, кажется, намокли, нет, не кажется. Зверь вылез из ямы под собой, волоча свой меч, ноги хрустят при каждом шаге, пальцы неестественно вывернуты. Его глаза не отпускают ошеломленный взгляд оцепеневшего охотника, последний шаг, и меч зверя падает на землю, а тот в одном лишь рывке вгрызается в шею врага своего. Кровь ударила горячей струей в пасть, жадные глотки раздались по округе, давно уже утратившей любые звуки, а зверь уже разрывал, глотая куски плоти, и кости его выправлялись, а раны затягивались, выталкивая острые стрелы и ножи. Минута, и от былых травм не осталось и следа, и роговые наросты превратились в мощные рога, когти на руках и ногах стали мощнее, и лишь взгляд зверя исчез с морды, возвращая прежнее выражение, обильно окрашенное кровью.

Мир постепенно возвращал свои очертания, обретая прежние краски, боль куда-то ушла, раны исчезли, в теле бурлила сила, несколько превышающая прежнюю, а вокруг лежали свидетельства резни, и какой-то липкий привкус во рту.

- Князь, - осторожный оклик Емельяна привлек мое внимание: - Ты как?

- Жив.

- Это мы видим.

- Куда нам идти?

- За Хранителем, куда же еще?

- Фу-у-у, пронесло, я думал, хана, - Емеля тяжело выдохнул.

- Ты чего?

- Да ничего, думал, тебя хаос поглотил.

- Почему?

- Так ты в Потрошителя перешел, следующая ступень в развитии нас… этих тел.

- Потрошителя? Это я тут их?

- Ну да, и одним еще закусил?

- В смысле закусил?

- Ну глотку ему зубками вскрыл и пожрал малость,

Никогда не думал, что в играх можно блевать, никогда не думал, что именно я это буду делать, но отчего-то никогда не желал именно это и делать, поэтому был очень рад, что именно сейчас я как раз этим и занимаюсь. Ведь как это я мог есть человека? Пусть даже зверем, пусть даже, чтобы излечиться, но человека же!!!

- Ага, вот и он, почти весь. Ой, извини, больше не буду, - Емельян с брезгливым видом отвернулся, обращаясь к старцу: - Отче, есть какой отвар по такому случаю?

- Кипяточку?

- Сделаем.

- Ры-ры-ры-ры-ры-ры-ры!!! – раздалось в стороне от нас, принуждая обратить внимание, и мы это сделали, застыв на месте и ощутив себя на месте загнанного ужина.

Красные глаза не моргали, глядя прямо на меня, черная шерсть вздыблена, уши подняты, белоснежные клыки оскалены, когти выпущены. Огромный черный волк размером с полугодовалого теленка пронзал меня своим взглядом насквозь, как будто бы глядел не на тело, но в саму суть меня, что-то для себя решая. И, видимо, я знаю, что именно, ведь я убил его волчат, весь выводок. Но теперь он пришел, чтобы расквитаться со мной.

- Их не тронь, - произношу, не отводя взгляда: - Они не причем.

- Князь!

- Не лезь, доведи Хранителя до места, как со мной разберется, забери с меня сферу.

- Ты же…!!!

- Как-нибудь выберусь, - вновь обращаюсь к волку: - Только ты и я, они здесь ни причем, это я их. Не они, я, меня и бери.

Волк оскалился еще сильнее, вбирая воздух, зашагал навстречу, я сделал то же самое, не думая, что нужно бы поднять меч, с ним будет проще.

«Не здесь, не сейчас, не с ним, все должно быть честно, только он и я, два зверя, два волка… ведь во мне кровь, кровь волка… я – Волколак! СерВлад Волколак! Сергей! Меня зовут Сергей!!!»

- Емеля!

- А? – друг встрепенулся.

- Сергей.

- А?

- Меня зовут Сергей! СерВлад ник… был… но я князь, точно князь! Помни это, как встретишь в следующий раз, напомни мне пожалуйста!

- Обязательно, обязательно!!!

Волк сделал последний шаг, словно пригибаясь к земле для прыжка, белоснежные клыки ослепительны на черной шерсти. Я также немного пригнулся, готовясь поймать его в полете, для чего распростер руки, выпуская когти. Мгновения ожидания, глаза в глаза, зверь на зверя, волк на волка, когти и клыки против когтей и клыков.

Мощнейший вброс эмоций чужого сознания в раз смел заслон, и я тут же опустил руки, падая на колени и устремляя взор к небу, открывая горло. Скорбь утраты лишила сил, горечь обняла и принялась душить, злость заставила стиснуть зубы, жажда мести сжать кулаки до хруста, ненависть оскалила пасть, и всепоглощающая тоска смешала все воедино, принуждая закрыть глаза и издать вой тоскующего существа, потерявшего частицу себя после гибели детей кровь от крови своей, плоть от плоти. Я взвыл, истекая слезами, когти впились в ладони, чугунный комок вырос в горле, не позволяя дышать, и хотелось лишь только одного.

- Убейте меня, пожалуйста, - вырвалось у меня, готового пустить самолично себе кровь: - Убейте!!!

Тяжелая лохматая голова легла на ноги, прижавшись к животу и заскулив в такт моим завываниям, руки сами потянулись, принявшись гладишь шерсть так, как лишь ребенок способен гладить подаренного щенка, или же родитель свое новорожденное дитя по еще слабенькой головке.

Мы прижались друг к другу и вместе рыдали, ведь содеянного не вернуть, а в голове сменяли друг друга образы, в которых новорожденные щенята приживались друг к другу, игрались после кормления матерью, учились охотиться вместе с отцом, росли и делили общую добычу. А потом вместе шли отомстить за погибшую от охотников мать и отомстили, позже уже сами скрывались от охотников, устроивших рейд. А потом он их потерял, и дети не отзывались.

Он искал, несколько дней, звал и искал, но все же нашел, всех. Но дети его не слышали, они изменились, их запах стал иным, повадки сменились. Но отец не покидал своих детей, находясь рядом и наблюдая за тем, как его дети охотятся, он понимал, что потерял и их, но не мог свыкнуться с этой утратой, ведь тогда пришло бы осознание, что вожак остался один, совсем один. Совсем один, а он не одиночка, хоть и волк. А потом…

- Прости, - я шептал, продолжая гладить скулящего волка: - Прости.

Междуглавие 16.

…Сегодня произошло беспрецедентное событие в игровой индустрии!

Корпорация АльтИнтПро, занимающаяся разработкой и поддержкой самого известного проекта полного погружения под названием «Идеал», заявила о том, что готова буквально выкупать все виды материальных ценностей, заработанных игроками. Для этой цели в каждом городе появятся представители корпорации в виде торговцев гильдии «Золотоискатели». При этом корпорация заявила, что при покупке она будет полностью руководствоваться текущем курсом обмена идеала на выбранную игроком валюту!

Задроты и играющие ради прибыли, спешите, настал вас звездный час!!!...

…На фоне многочисленных заявлений различных организаций по защите прав человека о недопущении агрессивных действий в отношении изъявляющих свое негодование по поводу политики власти торговые биржи отреагировали на происходящие гражданские беспорядки в ряде стран первого мира, что сказалось на стоимости ценных бумаг многих корпораций и курсе валют данных регионов. При этом, все больше финансистов указывают на то, что самым надежным на данный момент вложением будет покупка какого-нибудь виртуального астероида или острова в одном из вирт миров. Но мы-то с вами знаем, на какие миры они указывают? ...

… Сегодня было совершено покушение на президента Франции Рене Поля Фидери. Во время его выступления стоявший рядом первый заместитель и верный друг Люк Жан Пьер внезапно вытащил ручку с пером и воткнул президенту прямо в сонную артерию, от чего тот скоропостижно скончался по причине потери смертельно большого количества крови…

… Полиция продолжает умалчивать уже о сотнях жертв в различных частях страны, найденных с идентичными увечьями. Со всех точек зрения речь не может идти об одиночном маньяке, на лицо действия организованной группировки, работающей с целью нагнетания страха среди населения страны. При всех имеющихся фактах и уликах полиция до сих пор не вышла на всех членов банды мясников…

Входящее сообщение, отправитель неизвестен. Желаете открыть?

Глава 17.

- Кто-то сюда идет? – обращаюсь к Мраку, оскалившемуся и глядящему куда-то сквозь заросли леса.

«Враги, охотники, сюда», - раздался голос Мрака у меня в голове.

- Много их?

«Малая стая, ищут нас, среди них те, чьи останки лежат здесь. Запах сильный, ветер с их стороны. Не умеют охотиться».

- Нам же лучше, - оборачиваюсь к своим соратникам: - Надо уходить, видать, наши знакомцы подмогу ведут.

- Надо, - соглашается Емеля: - Только куда идти?

- Туда, - старец указал направление: - Пошли что ли, чаев напились на день вперед.

Не знаю, сколько мы просидели, прижимаясь друг к другу, но мои спутники все это время прождали, усевшись рядом с разведенным костром и попивая свежеприготовленный отвар. И никого не беспокоило близкое соседство с местом побоища, не стремящимся исчезать и убирать изрубленные останки. Только налетело воронья, принявшегося пировать и каркать, но на них мы не обращали внимания, будто бы не замечая.

Мы уходили в лес, точнее, уже находились в самой чаще, и, судя по положению маркера на карте Емельяна, шли куда-то на восток, уходя дальше от гор, оставшихся позади, чьи вершины постепенно удалялись, все реже виднеясь через кроны деревьев. Мне казалось, что кто-то или что-то непрестанно следит за нами, про ворона, летящего следом, я молчу. Было такое ощущение, что сам лес следил и решал, как нас принять и насколько люто с нами обойтись, дерзнувшими не только вступить в его пределы, но и без спроса шастающимися в самом его центре. Не знаю, что больше сдерживало: наше угрожающее обличие или же пошедший за мной черный волк, потерявший все и более не желавший оставаться в этих краях; но никто пока не решался преградить нам путь, лишь негодующий медвежий рев время от времени раздавался в ближайшем буреломе или же из зарослей очередного ягодного кустарника.

- Оторвались? – поинтересовался Емельян, пытаясь не отставать, но ноша все больше и больше давила на него, выдержавшего марш-бросок на несколько километров по чащобе.

- Хм, - я взглянул на спокойного Мрака.

- Вроде бы да, устал?

- Есть немного, сейчас бы оленя целого съел, только вот его еще поймать надо, - Емельян сел на старый ствол упавшего многовекового дерева, и то с треском сучьев и коры сразу же просело, улегшись на земле, от чего Емеля чуть не опрокинулся.

Мы дружно рассмеялись, я подошел, чтобы помочь другу, а когда обернулся, Мрака рядом уже не было.

- Куда это он? – поинтересовался Емеля.

- Природа, видимо, позвала.

- А-а-а, воспитанный, - друг улыбнулся: - Костерок разведем? Я бы отварчику попил.

- Чафирщик.

- Да не то, чтобы, но отвары нашего старче такие, что пью-пью, и напиться не могу.

- Там разведем, - Хранитель указал на просвет среди деревьев?

- Что там?

- Озерцо небольшое.

- А как узнал?

- А приметы знать надобно, тогда и будешь все узнавать, да в лесу не заплутаешь и в болото не угодишь.

Озерцо оказалось небольшим, но вода была кристально чистой настолько, что я смог рассмотреть небольшой камешек, лежащий на илистом дне на глубине пяти метров. Виделась и вся рыба, что обитала в озерце, но и она, похоже, видела нас, от чего попросту держалась подальше. А когда я зашел в воду, чтобы отмыться, то совсем уплыла к противоположной стороне.

Я же наслаждался, отмякая в воде и про себя опасаясь, что после меня озерцо перестанет быть настолько чистым, но помыться надо было, ибо уже смердел неистово, а прибавившаяся к собственной грязи кровь принялась этот смрад усиливать.

- Жива водица, помоги отмыться, сними хворь и немощь, даруй здравие и мощь, - раздался голос старца позади меня, я обернулся и увидел нагого Хранителя лишь в одной наглазной повязке, спускающегося в воду: - Смой грязь и грех, уведи сглаз и наговор, помоги во имя Старых Богов! – седовласый старец с головой исчез под водой.

- Отче? – выронил я, глядя, как подомной на самой глубине старче загребает, проплывая около дна к центру озерца.

- Ии-иха! И меня прими, избавь от грязи! – прокричал Емеля, сняв доспехи и с разбегу бомбочкой ухнув в воду, поднимая волну и тут же выныривая: - Ух, хорошо!!!

- Рыбу не глуши.

- Ага, а ты ее не трави, - ухмыльнулся Емеля: - Вон пятно какое, как будто бы танкер потонул.

Старче вынырнул посреди озерца, что-то бормоча под нос и трижды окунаясь с головой, до нас лишь донеслось: - Уйдите хвори, уйдите следом, уйдите с кем пришли.

- Емеля.

- А?

- А ты думал, кто наш старче?

- Думал.

- И что надумал?

- Ведун, точно ведун.

- Хм. Ага, видимо так и есть.

- Да не видимо, а точно! Ты знаешь, как он тебя отхаживал? Да и отвары его, сил придают, я бы давно уже скопытился, если бы не они, да и ты тоже! И все время приговаривает, заговоры дает! А когда ты бился, так вообще запретил помогать, сказал, мол, дай князю себя почуять. И ты учуял! Да и когда отхаживал, все мне запрещал подходить, говорил, что Мать Сыра Земля его сама излечит, раз пришла помогать.

- Что за мать?

- Мать Сыра Земля, одно из первоначал, прародительница всего живого, мать всех богов. Так говорил Хранитель, только, говорил, здесь все перепутали люди, упростили, вот и приняла она имя Макоши. Но скоро все встанет на свои места, пробудится Род, вернутся Белобоги, И Мать Сыра Земля вернет себя, и Сварог, и Перун, и остальные все, и тогда на земле воцарится Порядок на тысячи лет.

- Откуда он все это взял?

- Ведает он, и я его словам верую, да и все мы, если заглянуть в себя. Ты ведь тоже веруешь и ведаешь это, но кто-то в Правду верует, а кого-то в Кривду занесло. Только вот люди все равно тянутся к Правде, а те, кто слепо верует в иное, это от неведения, ибо столетия с нас пытались сокрыть Правду, Веды стереть с памяти. А их тяжело свести, ведь не десяток строф, десятки!

- Хм, не уж-то десятки?

- Да, многие их них схожи по сути своей, но все же, даже не зная их, мы стараемся жить по ним, коли жаждем правильной жизни.

- Откуда ты все это знаешь?

- Так времени же было много, когда остается только мыслить, но имеешь доступ к информации, то начинаешь ее поглощать без конца. Так я и шел от христианства к ведам предков наших. И знаешь, все стало понятно, в голове перестало назойливо лезть «смирись, молись, такова воля…», и начало «борись, живи, таков удел, чтобы быть сильнее…».

- Значит, ты считаешь, что все верно?

- Все, и более даже, ведаю отныне, и ты мне помог в этом.

- Как?

- Борьбой своей, ведь, знаешь, ты хоть и неосознанно, но вселяешь в людей надежду, веру в лучшее. Ты как феникс – возрождаешься после гибели, а значит, и мы можем возродиться.

- Кто мы?

- Люди. Сергей, ты что вспомнил?

- Лишь обрывки, многое пока лишь кусками.

- Ну ничего, все вспомнится, главное, вспомнил себя. А я больше, я тебе рассказывал, вот и помню, что в надежде входил в последний раз, и знал, что более не вернусь в тот мир, не окажусь в плену старого тела. И видишь, так и случилось.

- Так ты же сейчас…

- Я живой, это главное, я могу двигаться, это важно!

- Матушка Сыра-Земля! Из тебя я рожден, из тебя телом сложен. Ты меня носишь, ты меня кормишь, - голос выходящего из воды старца оборвал нашу беседу, привлекая внимание: - Ты меня по смерти назад возьмешь. Матушка Сыра-Земля! Охрани меня, свое чадо, направи стезею Лада! Да будут дела мои- во славу Тебе! Земно кланяюсь Тебе! Гой-Ма!

Прежняя старческая немощь исчезла, редкие седые волосы сменились густыми белесыми, на лице старца выросла густая борода, дряхлость сменилась крепостью, и лишь старая, но отмытая повязка осталась на месте. Хранитель оделся в свои одежды, подпоясываясь плетеной веревочкой и одевая свою сумку.

- Ну вот и слава водице, что помогла отмыться! – старец улыбался белоснежной улыбкой молодого паренька: - А как вы? Отмыли бренность с себя? Хм, ну да ладно, но вижу, что суть свою побелили, и то дело, да и морок сошел с них почти весь. Славная водица, славная!

Хруст ломающегося дерева внезапно ворвался из чащобы и стремительно приближался, я тут же подскочил с берега, в руках появился меч, Емельян облачился в доспехи и заслонил Хранителя, закрываясь щитом.

Многолетние деревья содрогались, ветви дрожали, шишки падали, кое-где появлялась прореха, когда какое-нибудь из деревьев вдруг накренялось и с треском падало. Мгновения, треск все сильнее и сильнее, что-то большое неслось прямо на нас, я сжал рукоять покрепче, кровь закипала в жилах, наливая мышцы силой, готовой мгновенно вырваться наружу, мгновения.

Изломанные сучья и деревья будто бы взрывов полетели на меня, и многотонный лосеподобный монстр вырвался из чащобы на полянку, выставляя перед собой двухметровые тяжелые рога, несущие на себе несколько бревен. Ноги сами по себе подпружинили, перекидывая тело через роговую лопату живого бульдозера, меч крутанулся по полукругу, ударяя точно в самую узкую часть шеи. Рога врылись в землю, подгребая перед собой, огромное тело рухнуло, протащившись по инерции почти до самой воды, продолжая судорожно дергать мышцами. А я уже выныривал из воды, оказавшись по неведомой мне причины.

Из свежей просеки выходил, пошатываясь, Мрак со следами глубоких ран, тот прошел мимо дергающейся туши, высунув язык и взглянул на меня.

«Оленя поблизости не было».

- Вот это лось! – воскликнул Емеля: - И с удара!!! Князь, теперь ты понимаешь, о чем я тебе твердил?!! Да вылезай уже, хватит купаться, огонь надо разводить, чтобы этого зажарить!!!

- А ты, - Хранитель, спокойно подойдя к волку, погладил того за ухом: - Лезь в водицу, она поможет излечиться.

Когда развели костер в небольшой ямке, прежде подготовив место при помощи когтей и принявшись жарить на самодельном вертеле отрубленную заднюю ногу, мы уселись вокруг, наслаждаясь отдыхом. Не смотря на открытое пространство, солнце не стремилось показаться на глаза, дабы понежить нас своими лучами, принуждая спрятаться в тени окружающего леса.

- Да не косись ты на меня, как будто бы я девица красная, - Хранитель с ухмылкой обратил свой взор: - Спрашивай уж, ясно же, что жаждешь расспросить.

- Эм, - я замялся, пытаясь для себя решить, с чего начать: - Отче, как это вы так?

- Что так?

- Ну помолодели?

- Не помолодел, окреп только, жива водица лишь телесам и сути позволяет укрепиться, да восстановиться, а молодит слеза младенца, коль ее ведро наберется. Да и ты окреп, али не почуял? Того же Царе-оленя с удара сумел убить, аки зайца.

- Так эта живая вода?!

- Люба вода живая, коли не мертвая.

-А какая мертвая?

- Экий ты непонятливый, - Хранитель вздохнул: - Да та самая, что плохое в себя вбирает. Топь болотная тебя же чистила, вбирая ядное и смрадное, отнимая гнилостное и болезное.

- Как в сказке прям, сначала в мертвую воду, потом в живую.

- А ты думаешь, люд честной сказки что ли придумывал? Делать ему нечего было? Люба сказка – быль истинна! Что было, то и пересказывали, ну и приукрашивали местами, чтобы интереснее было. Зато, люд все знал, ничего не боялся, ничему не удивлялся, да почитал всех существ и несуществ. Не то, что нынче.

- А отчего она нам не вернула наши тела?

- Не может.

- А что может вернуть их?

- Не ведаю я, как и то, что суть самого меня пред мной в мороке, но и то, что ведаю, должно быть сохранено, от чего и в город треба нам, дабы передать знания Ведающим.

- Как поедим, - отозвался Емельян, отрывая зубами кусок мяса, от отрезанной ему порции: - Так сразу и в путь двинемся, теперь я трижды пройду столько же!

- Добре, добре, Емеля. А как ты, друг наш лесной?

«Мрак идет с братом-волком, здесь более не мой дом».

- Добре, ведал, что так и ответишь, добре.

- Отче, вы знали, что все так и будет?

- Ведал.

- А от чего не сказали?

- Это твой путь.

- А что дальше будет, скажете?

- Нет.

- ?

- Это твой путь. Тебе его идти, и скажу я, али не скажу, путь останется путем.

- Но тогда мы смогли бы подготовиться!

- К чему?

- К тому, что будет.

- А если оно не будет?

- Но вы же сказали…

- Я сказал то, что сказал, путь есть путь, и знаешь ты о нем, али не знаешь, не суть сего. А предугадывать – стезя гадалок народа вороватого, что дома своего не имеет и кочует по миру, его проклинающему. Что станется тебе от того, если скажу тебе, мол, ждет тебя дорога длинная, да сума большая? Али скажу, ждут тебя там десятки врагов? Подготовишься? Только от всего не упасешься, да и путь может пойти иначе. Так что скажешь?

- Не знаю я, что сказать, видимо, соломку все равно не всюду подстелить возможно.

- Именно. Но испытания наши делают нас сильнее, так что, ждет тебя дорога длинная, дом казенный, да сума огромная, - Хранитель улыбнулся, отпивая из кружки благоухающего отвара.

- Ага, от тюрьмы да от сумы не зарекайся, - ухмыльнулся я, откусывая очередной кусок.

- Раз пошли на дело, отобрали тело, - вдруг запел Емеля: - А потом решили убежать… Ладно, - Емеля потер руки: - Все поели? Собираемся?

Костер присыпали землей, после притоптав ямку, набрали воды в берестяные фляги, напоминающие окаменевшие от длительной носки без стирки носки.

- Благодарю тебя, Хозяин Лесной, - старец поклонился до колен, обратив взор к озерцу: - Что пустил нас в свой дом, позволил очиститься от грязи и накормил! Добрых теле веков, да сил светлых!

Легкий ветерок подул, и окружные деревья слегка зашелестели. Старец зашагал в чащобу, и мы последовали за ним, уходя прочь с бережка и возвращаясь к следованию цели. Времени осталось немного, но и сил заметно прибавилось, идти стало гораздо легче.

Сделав несколько шагов, я обернулся, но позади был лишь нескончаемый лес, чьи кроны застилали от нас небо, а стволы подпирали друг к другу, дабы никто не попытался проскакать верхом, да и тому же Царе-оленю было бы тут тяжеловато с бегством. И странно себя ощущать тем, кто только что был где-то, и уже не может туда через мгновение попасть, и никто ему не поверит, что он там был, и даже если укажет на место, то ничего там не найдут и будут считать умалишенным.

- О чем задумался? – раздался голос Емели.

- А? Да так.

- Ну я так и подумал, нагоняй Хранителя, а то вон как притопил.

Когда попадаешь в лес, то он сразу же становится бесконечным, по крайней мере, именно так кажется, а каждое следующее дерево похоже на предыдущее. Можно идти по нему долгое время, и ничего нового не увидеть, и в голове постоянно будет крутиться мысль, что ты либо стоишь на месте, либо ходишь по кругу. От этого и начинаешь думать, что заблудился, пытаться вернуться, найти что-то знакомое, в итоге именно это и происходит, и тогда остается лишь кричать «Ау!».

Нам кричать не требуется, так как старец уверенно идет в известном ему направлении, и нужно лишь не отставать, наслаждаясь красотами дикой природы, то есть рассматривать одинаковые деревья, искать во мху грибы, примечать в кустарнике ягоды. Меж тем, кажется, что идешь вечность, и прошел сотни километров.

- Они здесь! Они здесь! – разнеслось у опушки леса, отражаясь от деревьев и уносясь эхом вглубь чащобы: - Здесь! Здесь! Все сюда!!!

- Что это? – спрашиваю, доставая свой двуручный меч.

- Не что, а кто, - ответил Емеля, примеряя тяжелый осадный щит: - Видать, попали мы.

- Отойти вглубь и выйти в другом месте?

- Нет, - отозвался старец: - Здесь надо выходить, иного пути нет.

«В кольцо берут», - раздалось в голове от скалившегося Мрака: - «Три малых стаи».

Будто бы туман принялся застилать округу, но отчего-то не стремясь от земли, а сразу потянувшись к кронам, распугивая прятавшихся там птиц, потянуло костром.

- Огнем отрезали, - Емельян ухмыльнулся: - Ну, Сергей, одному тебе все не достанется. Будем вместе их бить.

- Хорошо, постараюсь всех не убить, - попытался как можно бодрее ответить, делая первый шаг к верной смерти.

***

- Ну что там? – поинтересовался подъехавший всадник в дорогих тяжелых доспехах, покрытых золотой вязью и украшенных мифриловыми узорчатыми накладками.

- Пока тихо, - отозвался один из лучников в дубленом камзоле с нашивкой сержанта, всячески не старающийся указать свое уважение к подъехавшему.

- Смотрите мне тут в оба, чтобы не прозевали! – недовольно гаркнул всадник и поскакал дальше: - Иначе всех вые…!

- Достал уже! Кто этого урода поставил командиром?! – один из воинов, оставшихся на кордоне нервно сплюнул, с презрением во взгляде провожая ускакавшего выскочку.

- А ты типа не в курсе, чей он сынок? – ехидно ухмыльнулся стоявший рядом стихийный маг, играющий в руке двумя пылающими шариками.

- Да мне срать, кто, но Лайт слишком о себе много возомнил, миссия долбанный. Вожак народный мля, дайте воли, раздербаню ему хайло в кучу дерьма!

- Да ладно ты, не такой уж он плохой, - сержант не сдержал улыбки.

- В смысле?

- Так говно всегда хорошее, иного не бывает, исключительно первосортное получается без малейших усилий.

- Ага! – раздался дружный смех.

- Слушайте, а чего нас сюда пригнали, кого ждем?

- А ты что не в курсе?

- Ну я в курсе, мол, появился типа рейдового босса в лесу…

- Ага, щас! Ха-ха! Тупо решили не пускать в лес других охотников.

- Фигню несешь, - буркнул сержант: - Все не так, сегодня в лесу просто порешили золотоперстных.

- Как?! Кого?! Кто?!

- Да троица детишек платиновых сунулись без охраны на охоту, мол, уже перекаченные, всех порешат. Оделись в свои шмоточки, рассказывать не надо, что те мажоры таскают? Ну и замечательно, значит, не все мозги еще пропили. Так вот, охотятся эти бравые зверобои, и тут замечают странную троицу. Идут, значит, по лесу два выродка и старичок трухлявый, при этом один выродок в шмоте, а один голый. Ну эти герои решили за свет репутацию поднять и принялись пулять.

- И что?

- И то, - улыбка сержанта расплылась от горизонта до горизонта, он буквально смаковал от пялящихся на него подчиненных: - В доспехах отчего-то сразу же заслонил собой старика, выставляя щит. А вот голый как раз и сделал то, чего от него и не ждали. Он резво кинулся на наших героев, да так быстро, что те, как они утверждали, не смогли различить его. Первого же через несколько секунд он завалил с удара двуручным мечом. Оставшиеся два приятеля вместо того, чтобы бежать, ввязались с ним в драку, но тот, истыканный стрелами, сами понимаете, что такие мажоры обожают свои специальные стрелы. И знаете, голый выродок не давался им, вертясь меж двух и активно атакуя, при этом остальные не вмешивались.

- Ну и? Не тяни, что в итоге?

- Ну и второго он рассек пополам, подпрыгнув чуть ли не до небес. А вот с третьим он поступил гораздо красивее, от чего тот, по информации от отдельных источников, сейчас лежит в десятизвездочной палате одного из учреждений по помощи поиска разума внутри черепа.

- И что же он сделал?

- Разорвал буквально на части и сожрал, при этом, удачливый наш друг не умирал до самого последнего момента, полностью, не смотря на включенные фильтры, ощущая все. Вот такие пироги.

- Ни хрена себе! Это что за монстры такие пошли?

- А хз, веришь?!

- И нам теперь надо их поймать?

- А ты думаешь, почему нас сюда папики детишек послали? Шашлыки делать?

- Мля!

- И не говори, дегенераты встревают, а нам разруливать.

- А ты уверен, что они выйдут на нас?

- А куда им деваться? С трех сторон лес-то подпалили, да так, что потухать не собирается.

- Лепить теребить! Это же какие убытки?!!

- А тебе-то что? Не твои же деньги.

- Да все равно, место же нормальное было для мелких.

- Ну пусть кремлевские и думают, где им молодежь после качать.

- Ага, они надумают.

- Да ладно вам, деньги платят, и хорошо.

- Во! Слышите! Кажись, идут!

- Всем приготовиться! – раздался звонкий голос сержанта: - Принимаем их на себя и держим, пока не подойдут остальные!

- Кажись, сейчас выйдут из лесу партизаны, - ухмыльнулся один из охотников, натягивая тугую тетиву.

- Да что это за?!!

- ДЕРЖИСЬ!!!

- ВАШУ МАТЬ!!!

- СУ-УУ-УК-КИ-ИИ!!!

***

- Ну что, идем? – мысленно подбадривая себя и выискивая внутри ресурсы для свершения невозможного, я обратился к остальным.

- Погибать, так с музыкой, - Емельян улыбнулся, освободив все свои клыки монструозного оскала.

«Пасть в бою достойно», - отозвался Мрак: - «Меня ждет моя стая».

- Не спешите погибать, время еще не пришло, - Хранитель с предельным спокойствием улыбнулся, сидя на пеньке.

- Так время же теряем! – внутренняя преграда, сдерживающая панику, рухнула, и меня накрыло с головой: - Их же еще больше будет, и точно не прорвемся!!!

- Князь, - голос старца будто бы убаюкивал: - Не спеши. Отпей водицы, вдохни запаха леса, покуда он истинно чист. Не спеши, князь, не спеши, погоди, и помощь придет.

- Какая помощь? – тихо спросил Емельян.

- Такая, - произнес старец: - Твой дом подожги, ты будешь дома сидеть?

Хранитель встал с пенька, оборачиваясь лицом к лесу и внимательно вглядываясь в чащобу.

- Добре Заступник, Славный Хозяин, милости просим и прощенья молим, - старец принялся бормотать: - Злости не имели, когда гостевать шли, и злобы не хотим оставить в душе. Звери лесные, да птицы небесные, просим прощенья за дом ваш родной, не знали, что наше деяние светлое горе в ваш дом принесет, - после он опустил голову и зашептал: - Мать Сыра Земля! Приюти детей своих, подари им новый дом, где не будет зла человеческого, несущего пожарища страшные. Прошу тебя, как родительницу всего живого.

Едкий дым стремительно застилал весь лес, не желая подчиняться слабым дуновениям ветра, рассекаемого стволами деревьев, и оставаясь плотной завесой, скрывающей в себе некогда красивый уголок природы. Донеслось слабое потрескивание дерева, похожее на звук разгорающихся поленьев, но этот звук стремительно нарастал, многократно усиливаясь лесным эхом.

Тысячи птиц пролетели под самыми кронами, лес загудел, ветви затрещали, кустарники зашелестели, молодая поросль содрогнулась, сминаясь рвущейся из леса силой, растекающейся в разные стороны, обходя нас. Первыми не выдержали молодые деревца и кустарники, с треском падая под натиском, более взрослые гнулись в стороны. Сопение, хрюканье, рев донеслись из превращающейся в бурелом чащобы.

- А вот и последствия, - негромко произнес старец.

Сотни различных животных разом выбежали на опушку, устремляясь прочь от бывшего дома. Сотни лесных обитателей неслись напролом, не останавливаясь не перед чем и не перед кем.

- Что за?! – донеслось со стороны стоявших в отцеплении.

- Откуда их столько?!

- Копья ставь!

- Бейте в глаза!

- Маги не спать!!!

Величественные Царе-олени, выставив свои бульдозерные рога, бежали первыми, следом за ними неслись десятки лосей и оленей, вепри и кабаны не отставали, ведя свои стада прочь, поросята бежали за родителями, повизгивая от испуга. Лисы и рыси, мелькали меж мощных ног рогатых соседей, и даже зайцы не боялись бежать рядом с массивными медведями, ревущими во все свои распахнутые пасти, жаждая успеть до обидчиков, ошарашенных от внезапного нашествия тех, кого они привыкли считать охотничьими трофеями.

Два многовековых дерева вдруг треснули, падая подобно молодой поросли, и я невольно обратил взгляд на идущего прочь из леса гигантского шатуна, чья шкура местами перемешивалась со мхом, а кое-где прямо из тела виднелась зеленеющая поросль. Разъяренный гигант широкими шагами на задних лапах шел следом за зверями, бережно неся в левой руке несколько птичьих гнезд.

- Хозяин леса, - проговорил Хранитель, с почтением опуская голову: - Вот теперь время.

Старец быстро зашагал прочь из леса, невероятно быстро поглощаемого бушующем пламенем. Мы последовали за ним, озираясь по сторонам и наблюдая, как разъяренные животные сметают строй выставленных щитов и копий, затаптывая копытами, беря на рога, раздирая лапами и клыками.

Нет, не будет фееричной баталии, так часто описываемой в тысячах книг, мы не победим малым числом многочисленную армию врагов подобно героям индусских фильмов. Мир решил иначе, точнее, те, кто почувствовал себя полноправным хозяином здешних земель, сделал роковую ошибку. Ведь не зря говорят, что не надо плевать в собственный колодец, а поджигать целый лес, заранее обитаемый сильными зверями. Нет, ничему некоторые люди не учатся, привыкнув забирать все, что вздумается, уничтожать все, что мешает. А здесь так не пройдет, здесь либо живи вместе со всеми, либо все остальные тебя сметут, затопчут, возьмут на рога и будут раздирать когтями и клыками, ибо всему есть предел, и переходить черту означает ополчить против себя целый мир.

Междуглавие 17.

- Суки! Суки! Суки! – вопящий голос заполонил зал воскрешения кланового замка: - Где эти суки?!

- Лайт! Успокойся! – раздался тяжелый бас.

- Заткнись, Громер! Не тебе меня затыкать!!!

- Твой ор обиженной девочки позорит твоего отца!

- Да пошел ты! Захочу, сегодня же вылетишь из клана!!!

- Не ты меня нанял, не тебе меня увольнять, мальчишка!

- Мудило, - Лайт сплюнул, выбегая из зала в белом костюме на манер спортивного из реального мира, разве что полосы и брендовый символ были вышиты золотой нитью: - Долбанный олень, погоди, я еще тебе устрою.

- Лайт, чего кричишь? – в коридоре появился закованный в тяжелые доспехи двухметровый боец.

- О! Титанус! Собирай людей!

- Нафига?

- На охоту пойдем, мне нужны головы этих ублюдков!

- Лайт, да забей ты, проблем нынче что ли мало?

- Да срать на проблемы! Мне нужны эти твари!!!

- Да епт, что они тебе-то сделали?

- Мне? Помнишь, я тебе рассказывал про быдлятину, что перешла мне дорогу еще в Арконе?

- Ну?

- Я узнал его!

- Кого?

- Пидора этого!

- Где?

- Ты что дибил?!! Одна из этих тварей рогатых – тот самый дегенерат!!!

- И как ты его узнал?

- Взгляд, Титанус, я никогда не забуду его.

- Ты хочешь сказать, что тот лошара смог как-то залезть в шкуру Выродка?

- Неа, Потрошителя, именно. Прикинь! Теперь я хочу ему все его рога в жопу вставить! Собирай людей!!!

- Сколько?

- Всех!!!

- Всех не получится, тут такое творится, что не дадут нам столько.

- Что творится?

- Да зверье со всех окрестностей стало агрессивным, причем лезет в деревни, топчет поля, вырезает всех наших работников в шахтах на лесе. Короче, жопа полная вокруг, да еще и соседи под шумок поперли. Нацики уже отжали Ореховку, остальные тоже рвутся оттяпать кусок. Но самое интересное другое, - Титанус расплылся в улыбке: - На улицу лучше не выходить, иначе птицы дерьмом покроют быстро.

- Птицы? – Лайт посмотрел с интересом на Титануса.

- Ага, засирают всю округу, вся Москва в дерьме.

- А пострелять их?

- Да пробовали и маги, и стрелки, только те гниды с высоты бомбят и разлетаются, хрен попадешь.

- Гы, вот главнюки сейчас охреневают!

- И не говори, в Кремле сейчас такое творится, мой батя даже с отпуска прилетел. Мля, даже не думал, что игрушка какая-то станет такой важной.

- Да хрен с ними, давай всех, кого сможешь, и мне надо знать, куда эти твари побежали.

- Оки, кстати, а ты откуда прилетел? Тоже под зверокаток угодил?

- Ха! – Лайт сплюнул: - Я с этом говнюком встретился.

- И он тебя отправил на респ?! – Титанус ехидно улыбнулся: - Ржака!

- Щас зубы выбью, если улыбочку свою не уберешь!!! Собирай людей давай уже, через десять минут вылетаем!!!

Глава 18.

- Ну вот, - Емельян выдохнул, осматривая место побоища: - Еще пятерых отправили домой.

Мертвые тела очередной группы, оказавшейся на пути, лежали в потоптанной траве, окрасившейся кровью, уже принявшейся впитываться в землю. На этот раз нам пришлось убрать трех магов с целителем и латником.

Может, они просто шли группой для прокачки или добычи, спрашивать не стал, но оставить их было чревато. Сейчас жалость и миролюбие на этой территории проявлять нельзя, ибо оставленные в живых могут ударить в спину или же направят по следам группу ликвидации. Хотя, они и так направят, но для начала придется воскреснуть, а это уже время, после указать на карте, где именно убили, описать и другие проволочки, а это еще чуть больше времени. И уже кто знает, куда мы побежали? Но третья убитая группа за последних пару часов может указать некоторое направление.

- Князь, чего застыл? Что делаем?

- В путь, - отзываюсь, и следую за остальными.

Предыдущие группы также не ждали нашего появления, и скорее всего, оказались перед нами по случайности, но… я редко в играх нападал на других игроков, не считая это развлечением, за исключением осад или войн кланов. Но не сейчас, нет, именно я напал, не ради адреналина, но по необходимости. Кажется, я уже повторяюсь, хм, да, в голове так и крутятся по кругу одни и те же мысли, а тело сцеплено чувством укора. Странно, видимо, я не воспринимаю чью-либо гибель, как игровой момент, принимая на себя тяжесть убийства. Значит, не все так просто для меня, не все так просто для всего мира.

- Разруби, Перуне, ковы тяжкие. Разгони, Перуне, силы вражеские, - голос Хранителя вновь выбил меня из оков самобичевания: - Оберег, Перуне, коло посолонь, да воздай, Перуне, врагу в достали! Гой!

- Ушли? – задаю вопрос больше себе, нежели ожидая ответа от кого-то.

- Нет еще, - отозвался старец, прервавшись: - Кряж преодолеем, а там по широкому полю до ничейных земель к ночи добежим.

- Не устал никто?

- Силы есть, - ответил Емельян: - Водица помогает, доберемся, коль еще кого не встретим. А-а, тьфу, - Емеля сплюнул, обратив внимание на вдруг зарычавшего Мрака: - Кажись, накаркал, тьфу ты!

Волк смотрел в сторону надвигающейся черной тучи грозового фронта, где мерцали молнии, и отдаленно гуляли раскаты грома.

- Именем Сварога-Отца, Небесного Кузнеца, Именем Даждьбога, Трисветлого Солнца, Именем Перуна Громовержца! – старец вдруг вознес к небесам свои руки, принявшись громогласно голосить: - Ты, Сварог, борони Правду от Кривды! Ты, Даждьбог, борони день от ночи! Ты, Перун, борони Явь от Нави! Силою Огня Небесного, Силою Огня меж Небом и Земью, Силою Огня Земного - заклинаю! Да сгорят чары темные, Да сгорят наузы кощные, Да сгорят присухи Навии В Черном Огне Пекельном! Небо - ключ, Земля - замок! Да будет так, как речено! Гой!

Небеса как будто бы отозвались одновременным гулким раскатом грома на небе, подул сильный ветер, и от гор оторвались тяжелые белые исполины облаков, грузно двинувшиеся в сторону грозы.

- Идти надо, - произнес Хранитель: - Времени не много! Мирские силы сходятся в Первой Битве за долгие тысячелетия, и не стоит быть в центре побоища в этот момент!

- Идем! – мы двинулись следом за ускорившимся не по годам старцем: - Отче, а разве Даждьбог присутствует здесь?

- А разве нет? – голос старца был удивленным.

- Так вроде бы…

- Запомни, - взгляд внезапно обернувшегося Хранителя пронзил насквозь, впиваясь в саму суть и заставляя замереть: - И другим передай. Белобоги были, есть и будут, покуда их дети живут и здравствуют. И каждый из них есть сама суть мира, пусть не материализовавшаяся, не воплощенная, но живая. И коли люд возжаждет пробуждения бога, тот явит себя, нужно лишь истинно отдать суть свою, да приложить силу свою, ибо не можно богу пробивать Устои Мироздания, аки молотом по игольному ушку. Аки люд ищет блага от деяний божественных, так и боги ищут блага от деяний людских. Пока есть боги, есть люди, пока есть люди, есть боги. Теперича ведаешь сие?

- Ведаю, - благостная сила хлынула сверху, проникая сквозь тело, отторгающее ее, но суть принялась впитывать, испивая каждой частицей.

Мириады внутренних вселенных, вмещающихся внутри меня, рождались, испуская силу новой жизни. Бесчисленные миры в Бесконечности Мироздания отозвались своим сиянием, пробившимся сквозь голубизну дневного мира.

И я ощутил обращенные к новорожденному миру интересующиеся взоры тех, кого мы привыкли именовать богами. Нет, не их самих, но сущностей, рассеянных среди безликой пустоты Вселенной. Они ищут капли той силы, что даруют им смертные, обращаясь с молитвами, называя их имена, вспоминая их деяния.

Эти капли, наполненные ничтожной частицей веры смертного разумного, позволят просуществовать еще какое-то время в надежде. Что все же, пусть через тысячи лет, пусть через тысячи миров, но вспомнят о них, построят в их честь храмы и обратят свои молитвы, и тогда, и тогда, и тогда…

- Сергей, - тяжелая рука Емели легла мне на плечо: - Ты с нами?

- А? – открываю глаза, возвращаясь в это тело: - Что?

- Спрашиваю, живой?

- Живой.

- Это хорошо, а то статую тут изображать решил, чуть ли не окаменел.

- Чего?

- Не чего, а идем?

Земля внезапно вспучилась под ногами, зашатавшись, как будто бы оказался на хрупком льду, не выдержавшим веса. Одновременно просвистели стрелы, не попавшие лишь только потому, что сместившийся под ногами пласт принудил меня пригнуться. Ноги угодили в разверзнувшиеся щели меж пластов, застревая по щиколотки и лишая возможности отпрыгнуть без лишней возни.

Емельян среагировал быстрее, бросаясь вперед к Хранителю и прикрываясь осадным щитом, звоном стального листа встречая ударившие в него стрелы. Пригибаясь над старцем, он заслонил того своим защищенным телом, принимая на себя падающие с небес роящиеся стрелы, не способные пробить щит напрямую.

Мрак прыгнул в ближайшие заросли, исчезая в молодой поросли, но я знал, что волк ушел из-под обстрела не из-за трусости, и вскоре он даст нам мгновения, за которые мы должны будем успеть, иначе вожак рискует погибнуть.

Ствол дерева рядом вдруг раскрылся подобно стеблю цветка и через мгновение то вспыхнуло, как соломка. Вспученная вокруг земля стремительно нагрелась, источая пар, трава вмиг выгорела, и округлая стигмата проступила сквозь породу, испуская жар пламени, обжигающего кожу. Я взревел, боль поднималась снизу-вверх, принуждая попытаться выдернуть ноги из полымя, но те сильно застряли меж вдруг сошедшихся земляных плит, от жара затвердевших, став как будто бы бетонными. Плоть держалась, лишь покрываясь волдырями, но боль приумножалась с каждым мгновением, пламя все сильнее разгоралось, поднимаясь все выше и выше, будто бы стремясь закрутиться в огненный смерч. Кости трещали, плоть разрывалась об острые грани, но несмотря ни на какую боль, я раз за разом пытался вырваться из оков, истошно ревя, и мне уже не хотелось никого щадить, никому не давать второго шанса.

«Нет, никто вставший на моем пути более не имеет права на пощаду, нет, никто не получит возможности искупления! Я их буду истреблять, я их буду рвать руками, я их буду рвать клыками, вскрою им глотки и пущу кровь, вырву их сердца и раздавлю в своих руках! Ни жалости, ни пощады, ни сострадания к врагам моим!!!»

…Безликий призрачный силуэт стоял передо мной, и я ощущал пристальный взгляд ожидания. Вокруг нас полыхают три разных стены пламени, перемешивающиеся, но не сливающиеся воедино, оставаясь отдельным от остального. Кажется, полыхающая стихия поднимается до самых небес, недосягаемых моему взору, как и твердь, скрываемая мраком пропасти. Хочется оглядеться, осознать себя где-то, но призрак притягивает взгляд, принуждая глядеть сквозь него и будто бы задавая безмолвный вопрос…

- Именем Света, именем Рода, именем силы его! – голос Хранителя прорвался сквозь окружающий гул бушующего пламени: - Перун насылает благость на призывавших её. Силу и славу, твердость и ярость, даждь нам Перун в бою. Громом явленный, будь вдохновенным, волю яви свою. Именем Бога Седого Сварога воину силу даждь. Сыну и брату, другу и вою, волю свою яви. Ныне и присно и от круга до круга! Тако бысть, тако еси, тако буди!

Тело вдруг окрепло, боль обгоревшей плоти стихла, навалившиеся камни стали казаться мягкими пуховыми подушками. Выгоревшая твердь поддалась усилию, высвобождая из оков, и я бросился навстречу летящим стрелам и огненным шарам, выдающим дерзнувших напасть из засады.

Бушующее вокруг пламя вгрызалось в плоть, покрывшуюся волдырями и местами принявшуюся подгорать и припекаться, но тело все равно слушалось, на время прекратив напоминать о себе, усмирив боль. Лишь ярость и злоба заполонили сознание, переставшее реагировать на окружающий мир. Пронзающие запекшуюся плоть столы не лишали переполняющее негодование, жаждущее добраться до проявившиеся алые пятна сквозь резко посеревший мир.

«Десять, всего лишь десять. Почти рядом друг с другом, внутри каждого бурлит сила, текущая по жилам их тел, их ауры сияют подобно свету костра в кромешной ночи. Никто не сможет спрятаться от меня, не убежит, каждого найду. И разорву эти жилы, испою силу их аур и навсегда сотру из этого мира».

Двуручный меч загудел, набирая силу инерции, разжигающей объявшее его пламя войны, широкая крепко держит орудие палача когтистыми пальцами, собственный рост и масса позволяют вращать полутораметровое лезвие одной рукой будто бы в ней короткий одноручный меч. Мелкие алые точки, летящие навстречу, встречаются вращающимся лезвием, резкие броски в сторону спасают от вспыхивающих молний и вырывающихся передо мной огненных фонтанов. Прыжком преодолеваю внезапно поднявшуюся передо мной земляную стену, чуть не угодив с разбега в разверзнувшеюся перед ней пропасть.

Резкая боль в боку принудила обернуться, чтобы различить лишь слабую тень ауры, мелькнувшей позади и куда-то исчезнувшей. Я в переполняющей злобе крутанулся вокруг, пытаясь попасть в незримого врага, но лезвие лишь проревело, исторгая языки пламени и рассекая воздух. Мгновение, и вновь вспышка боли, теперь в спине, и что-то, кажется, осталось в ней, погрузившись в мое тело. За ними еще несколько вспышек, но это лишь породило большую ярость, в край выплеснувшую из меня, со слепотой собственного разума, бросившегося прямо на встречу собственной погибели.

На опушке небольшого пролеска, раскинувшегося на вершине обрывистого холма вдруг раздался взрыв, ударная волна разметала деревья на вершине, оголяя развороченное упавшим метеоритом место, объятое пожарищем, всепожирающее пламя вырвалось и понеслось во все стороны. Устоял, странно, но я устоял, хотя, вроде бы, не совсем. О прежних ранах можно не заботиться, ведь те исчезли полностью, зато на их местах появились обильно кровоточащие рваные раны, кое-где были вырванные целые куски, и я даже думать сейчас не пытаюсь по поводу того, как же все-таки я пока еще живой.

Важнее всего наконец достать этого злостного мага, продолжающего прятаться за спинами трех закованных в доспехи латников, выставивших плотной стеной щиты и ощетинившихся длинными копьями. Но я не бросился на них, подставляя себя под прямой удар, тело наклонилось в сторону, траектория бега сменила направление, и сквозь серость мира проступили алые пятна пытавшихся скрыться в уцелевших зарослях стрелков, одного из которых в этот момент достала более крупное пятно не алого, но багряного цвета.

«Еще один враг? Нет, он рвет на куски попавшегося первым, значит, это свой. Свой? Я что ли не один? Ах да, вроде бы, были со мной… волк, Мрак! Это он рвет стрелка, давая мне шанс. А где же остальные? Емеля? Старец?»

Взлетаю в прыжке над холмом, раскручивая смертоносный вихрь и краем взора замечаю, как старец, стоя за спиной закрывшегося от стрелков Емели, что-то говорит. Держатся, пока еще держатся, значит, надо поторопиться, ведь я и сам вскоре рухну, ведь предел есть всему.

Очередная каменная глыба, падая с небес, догнала меня на полпути к земле, но взрыва не произошло, как верно надеялся использовавший это заклинание маг. Лишь мощный удар сверху заставил резко отлететь в сторону, падая как раз туда, где стояли три стрелка, нет, четыре, одного Мрак как-то нашел среди ветвей раскидистого дерева и с прыжка стащил вниз, где принялся благодарить за полученные в бочину стрелы.

Широкое лезвие, набравшее силу инерции, становится подобным циркулярной пиле, мгновенно разрезающей все, что растет не там и не оттуда. Ветки и молодая поросль обильно посыпались на землю, загораясь от пламени. Первый стрелок не успел осознать, что произошло, как его левая рука улеглась на зеленый настил, продолжая сжимать лук. Мгновение шока, и остальные части тела кусками попадали вниз, вызывая внутреннее желание упасть на передние лапы и приняться пожирать свежее мясо. Тут же пробудился рвотный позыв, сдерживаемый лишь тем, что изувеченное тело использовало все имеющиеся ресурсы, дабы продержаться столь долго. Двое других не оказались настолько быстро соображающимися для боя и продолжали выискивать цели на выжженном пространстве. Через несколько мгновений, наверное, они осознали свою ошибку, когда пылающее лезвие принялось шинковать, помогая благодарить за сеанс акупунктуры. Резкий толчок в спину и раздавшийся крик позади заставили молниеносно обернуться, дабы атаковать того, кто решил вновь воткнуть в меня что-то короткое и острое.

Под мощными лапами Мрака, вгрызшегося в горло, перекусывая то, дергался обладатель нескольких десятков ножей, плотно прилегающих к телу за счет специальных ремешков и кармашков. Я хотел убить этого гада, но и так сойдет, впереди еще четверо, активно настаивающих, что их также надо бы послать домой.

Маг использовал весь свой арсенал, не ограничивающийся одной лишь стихий, может, из-за этого мощь его заклинаний была сильна, но не настолько, чтобы продавить незримый щит вокруг Емельяна и старца. Пламя бушевало, земля под ногами ходила ходуном, взметались земляные конусы, нависшая черная грозовая туча испускала молнии, бьющие прямо в сферу. Но ничего не помогало, вынуждая мага тратить все больше и больше маны и ждать, когда он вновь сможет послать разрушительный метеорит, на месте падения оставляющий лишь пылающий кратер.

Тяжелые латники встретили все тем же построением, длинные копья отлично прикрывали от ближнего боя, но не в этот раз. Слишком обширное пространство, слишком мало ратников, слишком я жажду вскрыть эти протухшие консервы.

Шаг, и серость мира окончательно застилает взор, ввергая в пустоту забытья…

Две стены облаков неслись друг на друга, стремясь добраться до противника, неправдоподобно грузные и плотные грозовые исполины мерцали изнутри десятками молний, освещающий свинцовые телеса шевелящихся масс. Кажется, будто бы это не облака, но живые существа, собравшиеся воедино подобно бесчисленной армии, выступившей против врага на раскидистом поле, где предстоит великое сражение. Раскаты грома, сливаясь, походят на гул от десятков походных барабанов, отбивающих такт боевого марша и воодушевляющих войско.

Два штормовых фронта, не желая уступать, направили свою мощь друг на друга, стремясь разорвать и поглотить соперника, и порождаемые смерчи с радостью терзали землю, вырывая многовековые деревья и вбирая в себя водные массы рек и озер. Ударившая в землю молния разожгла пожарище, тут же попавшее под один из смерчей, и тот с радостью принялся питаться пламенем, превращаясь в огненный столб, ликующе гудящий, хвастаясь перед своими собратьями, украсившими себя менее грозно.

Две массы с ревом врезались друг в друга, и мириады разноцветных молний замерцали меж ними, освещая утративший солнечный свет мир вспышками противостояния. Раскаты грома смешались в один протяжный грохот, пожирающий любой звук и уходящий за горизонты, возвращаясь с противоположной стороны и вновь смешиваясь с новыми раскатами.

Гигантская молния вдруг пронеслась меж двух противников, описывая границы противостояния, и, на мгновение ослепив, ударила прямо в меня…

Истерзанное ранами тело дернулось в едином спазме, сознание вернулось, взор прояснился.

«Боль вернулась, и я даже рад ей, потому как значит, что я все еще жив. А значит, надо вставать и идти, ведь враг передо мной, и он уже уверился в моей гибели, поэтому не стоит долго держать его в неведении. Каждый должен жить в ведении, ибо неведение – путь во тьму, и не каждый может его себе осветить подобно мне. Хм, огонь повсюду, видимо, маг решил-таки довершить начатое, что ж, удивлю его. Надеюсь, он не впечатлительный».

***

Когда все-таки одна из тварей упала, не добежав десятка метров до оставшихся, те сразу же приободрились, ведь наконец-то они победили этого неправильного выродка, которого сложнее бить, чем рейдового монстра, которого они каждую неделю фармили в пещере, спрятанной среди бурелома на северном склоне.

Маг сразу же наложил заклятие полымя на место, где валялось тело, не зная, отчего, но сделал именно так и сразу же переключился на оставшуюся странную парочку из второго выродка и какого-то дедка, прячущегося за бронированным телом твари. Был еще волк, но тот скрывался где-то в зарослях, и выискивать его было бы чревато, ведь та зверюга завалила на пару с выродком шестерых. А сейчас надо было довершить начатое, снять весь дроп и опыт на оставшихся в живых и лететь праздновать в кабак, хвастаясь присутствующим, что именно их десяток завалил тех монстров, которые устроили переполох, запустив какое-то событие. Или же это просто так совпало, не важно, главное, что они смогут хвастаться перед бригадой кремлевских, подначивая тех за их криворукость при наличии крутого шмота.

- Банк, - скомандовал маг: - Переходи на дамаг, Джонни и Арте подержат этого.

- Да просадил бы сначала их щит, - возразил Банк: - Легче бы было с магией.

- Я же не антимаг, сразу просадить не получается, вон сколько банок уже спалил, а щит так и держится. Берем физикой, я пока волка постерегу, чтобы не выскочил со спины.

- Оки, - отозвался Банк, убирая щит с копьем и доставая двуручник.

- А чего не алебардой? – поинтересовался Арте.

- Да ну ее! Тугая, пока размахнусь!

- Нуб, - ухмыльнулся Джонни: - Аут, давай я! Я своим молотом этих быстро сомну.

- Нет, ты танкуешь лучше, пускай Банк, заодно посмотрим, как он с мечом справляется, а то только хвастовство от него слышали.

- А ну да, тогда ладно, поглядим: - улыбнулся Арте, наблюдая, как Банк встает в боевую стойку перед выродком, выставившим щит размером с дверь: - Сейчас будет шоу.

- Ага, - ухмыльнулся Джонни, расходясь с Арте в разные стороны по краям от избранного дамагера и по совместительству приманки.

Банк, издав нечто похожее на крик отчаяния, бросился прямо на щит, пытаясь ударить с размаха. Стальной заслон со звоном встретил удар лезвием, слабая насечка появилась на поверхности. И в следующее мгновение Банку пришлось отпрыгивать в сторону, спасаясь от ответного короткого удара одноручным, но непропорционально длинным мечом выродка. Позади раздался дружный смех, от чего на лицо дамагера скривилось в презрении, и он вновь бросился на амбразуру, сопровождая атаку криком. Лезвие гудело, звенело и выбивало искры, но не достигало цели, встречая на своем пути заслон щита, от этого Банк еще больше психовал, а его друзья сильнее смеялись.

- Ну ладно, - подавляя собственный смех, произнес Аут: - Повеселились и хватит, атакуем.

Арте и Джонни одновременно достали тяжелые двуручные молоты, идеально подходящие в битве против тяжелого латника со щитом. Друзья переглянулись и шагнули вперед, обходя с флангов и наблюдая, как присевший на землю за спиной выродка старичок что-то заваривал в откуда-то появившимся у него кипятке, при этом говоря что-то себе под нос. Несколько шагов к напрягшемуся выродку, и старичок вдруг вскочил, ухмыльнувшись.

- Повеселились и хватит, - громко произнес старик, довольно улыбаясь: - Именем Правды, Именем Яви, Именем Белых Богов! Я призываю силу сияний тысяч славных веков! Именем Рода! Именем Света! Волю свою я твержу, Солнце Ярило, Перун Громовержец, силу явите свою!

Раскатистый оглушающий гром вдруг донесся от горизонта, перемешиваясь в единую канонаду, на небе засверкали сотни молний, переплетающиеся в небесную паутину. Небеса в миг померкли и озарились сиянием молний, сходящихся в центре небосклона, порождая оглушительный громовой раскат, не заглушающий лишь голос старца.

- Сварог Наставник, огонь разожги же в печи, покуда дремлют сыны, Матушка наша, Землица Живая, жизнь полных сил возврати!

Ослепительная молния вдруг низринулась с небес и ударила в стороне от оцепеневших, вонзаясь в землю посреди полыхающего пожарища. Пожарище тут же усилилось, но пламя вдруг стало иным, поглощая прежнее. Тень встала посреди бушующей стихии, расправляя плечи и опустив рогатую голову, взирая на собственные руки. Мгновения лишь пламя издавало звук шелестения, после чего округу наполнили звуки ворвавшегося в нее мира. Тень шагнула из пожарища, сопровождаемая раскатами грома, молнии сверкали, ударяя в разных местах с небес. На небосклоне чернели шевелящиеся в безудержном танце черные грозовые облака, от которых вниз спускалась темная пелена проливного дождя, предрекающего скорое наводнение на некоторых территориях предгорья и низменностей.

Изувеченный, казалось бы, поверженный выродок вышел из пожарища, держа в руке свой двуручный меч, но пламя не пожирало его местами обуглившееся выгоревшее тело, обнажившее кое-где кости и сухожилия. Плотное черное пламя, перемешиваясь с алыми всполохами, обнимало выродка, передаваясь на его меч, и тот, не обращая внимания на собственные раны, медленно шел к остолбеневшим воинам.

Именно сейчас надо было бы напасть, ударить всеми силами, но те медлили, лишь Банк продолжал атаковать защищавшего старика выродка, не обращая ни на что внимания и бесконечно выкрикивая ругательства, будто бы пытаясь что-то доказать на словах.

Раны медленно затягивались, оставляя глубокие рубцы на теле, но руки не заживали, хотя и были испещрены пылающими изнутри сосудами, проступившими сквозь кожу и мышцы наружу. Почерневшая плоть не отторгалась, не гноилась, лишь затвердев и покрывшись коркой, но застывшие смотрели не на них, а на приоткрытую пасть монстра, из которой вырывались языки алого пламени.

***

«Не я шел с войной, но мне ее завершать. Не я первым поднял меч, но мне его опустить последним. И познают все те, кто решил пойти против меня, что такое, когда идут на Вы!»

Бросок вперед, и лезвие меча с ревом рассекает воздух, ударяя в выставленный перед ним молот, глаза врага глядят прямо в мои, но в них мерцают отблески страха. Отскок назад с заносом меча для кругового удара, злобный оскал для большего нагнетания страха и резкий бросок навстречу к двоим вставшим на пути к ошеломленному магу, что-то пытающемуся скастовать. Лезвие вновь загудело, дуга пламени разрослась, отрываясь и уходя огненной волной передо мной, устремляясь к вставшим стеной за щитами латникам. Зря, очень зря, волна ударила растекающимся по стали племенем, тяжелые языки упали к ногам, вгрызаясь в притоптанную поросль и добираясь до кожи сапог. Щиты слегка оплавились, принимая на себя силу порождаемой кипящей кровью стихии, не знающей преград, покуда породивший ее жив.

Магия крови беспощадна как к тем, кто встал на ее пути, так и тем, кто ее использовал, но я об этом не думаю, я никогда об этом не думал, ходя на грани, танцуя на лезвии у самого края пропасти. Ибо, когда начинаешь задумываться о последствиях, то сомнения обуревают твой разум, и после остается лишь одно – сдаться.

Огненный вихрь обрел силу разрушения, черно-алое пламя нашло пищу, вырвавшись из оков бытия, а я обрел себя, не полностью, но более чем, и я знаю: почему, куда и зачем мне надо идти, ведь я князь, и имя мое Огнеслав, как нарекли меня, я помню свою суть, но пока еще не вспомнил тех, кто нарек меня Огнеславом, где они, почему я должен жить, и для чего нам надо спешить именно в Новоград. Но я вспомню, позже я вспомню все, а пока нужно окончательно отблагодарить новых друзей, помогших мне вспомнить себя. Точнее, остался лишь маг, ведь защищавшие его латники пали: один от меня, второго загрыз вовремя выскочивший Мрак, а третьего втоптал в землю Емельян, не забыв при этом попрыгать для большей уверенности. Лишь маг отчего-то продолжал осыпать заклинаниями Хранителя, продолжавшего бормотать что-то, испивая горячего отвара и щурясь, когда силовой заслон слегка мерцал при тяжелых ударах мощных заклинаний.

- Кто к нам с мечом придет, - громко произнес я, обращаясь к ополоумевшему магу, глядящему на меня, но кастующему на старца: - Тот от меча и погибнет! Запомни это и другим передай! Не идите за нами, если хотите жить, иначе я приду за вами, найду в ваших домах, и тогда вы поймете, что не стоит переходить дорогу Огнеславу!

Тонкое тело, облаченное в тряпки, быстро поддалось острому лезвию, разделяясь на несколько частей и падая в посмертное пожарище. А в утративших жизнь глазах остался лишь ужас до тех пор, пока пламя не пожрало и их.

- Сергей, - раздался голос Емельяна: - Ты как?

- Снова живой, - отвечаю, глядя на догорающие останки врагов: - Я видел…

- То, что ты видел, - прервал старец: - То твое и открылось тебе не за зря.

- Спасибо, отче.

- За что?

- За все, без вас…

- Это я бы без вас, вам спасибо большое, - старец улыбнулся: - Благодарю, ибо если бы не вы, так бы и остался там…

- Все мы друг другу обязаны, ладно, надо бежать, сомневаюсь, что нас оставят в покое.

- Сергей, тут один наш знакомец меч выронил, и тот не пропал, возьмешь?

- Меч? У меня же есть двуручный.

- Будет два, - Емеля улыбнулся: - Ты с одним вон как управлялся, токмо нынче тебе маловат он, так что опробуй два, глядишь, и выйдет чего.

- Хорошо, где он?

- Там, - Емеля с довольной улыбкой указал на небольшую ямку, где накануне он стоял, заслоняя старца: - Как раз рядом лежит.

Междуглавие 18.

Зал для заседаний, несмотря на то, что был высечен буквально внутри монолитной породы глубоко под землей, содрогался раз за разом, когда до него доходили очередные отголоски бушующего на поверхности заклинания последнего довода, прозванного Армагеддоном за схожесть по эффекту и длительности действия с одноименным заклинанием высшего порядка, о котором так много было написано, но никто так и не увидел его в действии, ибо применение сулило уничтожение всего на территории, равной чуть ли не континенту. Хотя, вернее было бы его назвать как-то иначе, тем более аналогий у присутствующих вождей было предостаточно из собственного опыта.

Кое-кто из них даже лично видел тот самый упреждающий ядерный взрыв, по причине которого пришлось восстанавливать Сочи из-за ударившей в побережье волны. Да и Севастополь пострадал, но туркам и украинцам, пригласившим Четвертый Атлантический Тихоокеанский Флот США на постоянное дислоцирование с целью обеспечения мира и демократии на территории Украины и сопредельных государств. Они помнят, особенно, как после пришлось разгребать то дерьмо из-за паршивого капитана тактической подводной лодки К-112А, что самолично и отдал приказ о ликвидации флота врага после пересечения того границы государства и после того, как не смог связаться с командованием из-за внезапно исчезнувшей связи.

И это было бы правдой, если бы не вымыслом, а точнее, легендой для последних полномасштабных учений всей армии страны, после которых был получен безвозмездный транш от США при условии ликвидации последних боеспособных резервов ядерного сдерживания. Сумма была не маленькая, и каждый из присутствующих хорошо нагрелся, чуть отщипнув от нее. Да и сами США нагрелись не слабо, точнее их политики, убедившие в увеличении бюджета на военные расходы в пять раз, дабы таки завершить программу по окружению территории России, угрожающей всему миру, своими базами. Тогда их хвалили, кажется, тоже в последний раз.

А вот когда выдающиеся патриоты Единой России сунулись в эту игру, тут то и позвонили, вспомнив, что когда-то помогали оказаться там, где сейчас были эти известные политические деятели. Позвонили и пожурили, мол, что хотите у себя, то и творите, детей своих к нам отправляйте, пусть учатся и живут, а в игру не лезьте. Странно это звучало, так что присутствующие здесь согласно кивнули, а про себя послали, как полагается.

И вот, вложив немалые суммы, они стали в игре теми, кем стали, очередной раз подмяв под себя новую Москву, подняв ее в ранге и объявив Княжеством, и уже строили планы по расширению территорий, не смотря на мешающего выскочки из народа. Но устранить его было делом времени, благо, опыт уже имелся, а тут он вроде, как и сам устранился, что развязало руки в конец, и механика была запущена на полную, раскачивая маховик плавного и законного отъема власти…

- Долго еще? – пробурчал сидящий в кресле накаченный блондин.

- Что именно, позвольте узнать? – отозвался стоявший возле входа мужчина в костюме.

- Грохотать будет, что еще? – вновь тот буркнул, делая большой глоток из наполненного коричневым напитком фужера.

- Длительность Армагеддона час, уже прошло тридцать минут.

- Хреново, - блондин сплюнул на пол: - У меня уже мигрень разыгралась.

- Да ландо вы, - также атлетичный брюнет с короткой бородкой улыбнулся: - Не так уж и достает, ну уж не больше, нежели ожидание в аэропорту.

- Ну вы и сравнили, - ухмыльнулся рыжеволосый юноша, до этого лежавший на кожаном диване: - В аэропорту так не грохочет даже в зале для быдла.

- Ой ли, а вы там были что ли?

- Был, еще в юности, в советское время. Так что знаю.

- Да хрен с ней с мигренью, убытков же сколько! – воскликнул блондин, залпом опорожняя фужер.

- Текущие потери составляют шестьсот восемьдесят девять тысяч пятьсот сорок девять идеалов, - отозвался человек в костюме.

- Нихрена себе! Это что, вся Москва что ли выжжена?!

- Девяносто два процента. Радиус охвата последнего довода не захватывает часть окраины.

- Да ладно вам, деньги дело наживное, главное, что не отдали Москву, иначе сейчас бы там этих выродков были бы тысячи, и как тогда нам их выгонять? А так и не отдали, и армию их выжгли.

- Тебе легко говорить! – вспылил блондин.

- Василий Яковлевович, - вмешался до этого молчавший единственный выбравший себе внешность мужчины в годах: - Прошу вас без фамильярностей и тыканий, мы все уважаемые люди, и нам не пристало выражаться подобным тоном. Я понимаю ваше беспокойство, потерять столь весомую сумму для всех нас тягостно, но помните, что все имущество было застраховано, и нам выплатят все сполна.

- Кто?

- Страховая корпорация Идеала.

- Не смешите меня! – блондин рассмеялся: - Мы послали их хозяев, и вы надеетесь, что они этого не заметят! Ха-ха!

- Господа, - в зал вошел латник в золотых доспехах.

- Генерал, вы вовремя, - улыбнулся седовласый: - Какие новости?

- Осада Детьми Хаоса снята, под наш удар попали триста тысяч с полтиной их тварей. По непроверенным пока данным не успели выбраться две тысячи Детей.

- Так это же почти все! – блондин вскочил: - Сейчас самое время ударить по ним!!!

- Не совсем, - перебил генерал, продолжив: - За время осады Дехов.

- Кого?

- Дехов, - ответил генерал: - Мы их так прозвали на манер Духов с Афгана или Чехов с Чеченской.

- Понятно, продолжайте.

- Так вот, этих Дехов насчитали порядка десяти тысяч.

- Откуда столько за короткое время?

- Выясняем.

- А что там с теми двумя выродками и стариком? – поинтересовался седовласый.

- На текущий момент находятся в ничейных землях по направлению к Североси.

- И что они там делают? Не уж-то добираются до нее самой? – блондин рассмеялся.

- По всей видимости да.

- И их никто не завалил до сих пор? Вам это странным не кажется?

- Кажется. На текущий момент ими ликвидировано семь групп. Пять из них были встречены по случайности, не готовые рейдеры, не ожидавшие тех.

- А другие две?

- Первая – это ваши…, - генерал занялся: - Первый инцидент с охотниками. Вторая состояла из разведывательного отряда, который почти справился, хотя и имел приказ только выследить и навести основные группы под командованием Лайта.

- И?

- Виновные уже наказаны, три группы Лайта преследуют выродков. На перехват брошены еще пять десятков, у границы ожидается подход Сволочей от Кирсанова.

- Для чего такие силы? Это всего лишь два моба и старик непонятный.

- Не совсем, - генерал выдержал паузу: - Тот самый выродок, что вырезал всех двуручным мечом, не имея доспехов, вдруг заговорил прежде, чем убить мага из рейдеров.

- И что он сказал?

- Дословно?

- Да.

- Он сказал: кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет. Запомни это и другим передай. Не идите за нами, если хотите жить, иначе я приду за вами, найду в ваших домах, и тогда вы поймете, что не стоит переходить дорогу Огнеславу.

- Кому? – все вскочили: - КОМУ ТЫ СКАЗАЛ?

- Огнеславу, - генерал повторил: - Огнеславу.

Глава 19.

- Кажется, ушли, - Емеля негромко выдохнул, бухаясь в траву и тяжело дыша: - Ух, никогда столько не бегал.

- Да я тоже, - тяжело произношу, борясь с собой, чтобы завалиться рядом.

- Знаешь, а ведь мы точно уже сдали экзамен на краповые береты.

- Краповых?

- Ага, и пробежали больше, чем полагается, и подраться успели, причем не единожды.

- А ну да, точно, хы, а ведь и правда, надо будет потом похвастаться перед…, - я напрягся, пытаясь вспомнить имена, но ничего не выходило, лишь головная боль, ликующе, обосновалась, принявшись стучать по черепу изнутри.

- Ух, ну хоть из Подмосковья выбрались, и то хорошо, теперь осталось самое малое, вроде как, я верно говорю, отче?

- Верно, - рядом кивнул старец, слегка опершись на свой посох: - Тут рукой уже подать, но отдыхать некогда, вороги рыщут по земле.

- Да пускай рыщут, найти нас не так уж и просто.

- Не просто, да можно, а раз можно, то найдут.

- Хорошо, Емеля, ну как? Готов к новому марш-броску?

- А куда нам деваться с подводной лодки? – Емельян улыбнулся, поднимаясь с земли: - Эх! Ноги мои ноги, несите меня, куда глаза глядят!

Раскаты грома остались позади, молнии сверкали на горизонте, и ночь над нами была ясной, чистое небо мерцало мириадами звезд, среди которых за нами наблюдала малая Луна, имеющая светло-голубоватый цвет. Освещаемая в ночном сумраке округа утратила цвета наступающей осени, окрасив все в темно-серые тона. Где-то среди ветвей окрестного полесья ухали совы, в небе летали летучие мыши, охотящиеся за ночными бабочками. Мир спал, но меня не покидало чувство присутствия кого-то, следящего за нами. Хотя, кажется, я повторяюсь, ведь что еще может ощущать человек, идущий по незнакомым местам в глухую ночь? Фантазия сама себя накручивает, ночные звуки и тени подстегивают воображение, и уже сам не замечаешь, как шаг увеличивается, ходьба ускоряется.

Земли не выглядели не возделываемыми, точнее, казалось, что их же оставили совсем недавно. Та же трава под ногами была чуть ниже колена, кое-где темнели силуэты стогов, встречались следы скота, но не свежие, даже лепешки успели подсохнуть.

Первая деревня, возле которой мы оказались, не выглядела живой: собаки не лаяли, огоньки в окнах не мелькали, коровы в сараях не мычали. Заходить и искать деревенских мы не стали, ибо не было смысла, да и путь лежал в стороне. А пока ночь, нужно двигаться, ибо в ночи кого-то идущего сыскать гораздо сложнее, нежели днем, когда все поле как на ладони, а с холма или горы видишь еще дальше.

Окрестности показались знакомыми, казалось, что те же холмы и взгорки я уже некогда видел, хотя вспомнить не мог. Мне многое кажется знакомым, так что, со временем перестал думать об этом, прекратив обращать внимание.

Очередная деревня, достигнутая под утро, также оказалась брошенной, даже более запущенной, чем прежняя. Скорее всего, такое впечатление потому, что стало светлее, и разглядеть что-то стало проще, но и ночью я видел достаточно нормально, но все же, очертания были несколько смазанными, как будто бы пытаешься читать плакаты на отдалении вечером, когда зрение смазывается. В этот раз мы вошли в деревню, так что все запустение смогли увидеть воочию.

Дома брошены или покинуты, не знаю, как вернее описать избы с распахнутыми дверями и разбитыми окнами. Раскрытые ворота поскрипывали, когда их толкал легкий утренний ветерок, сараи чернели внутренней пустотой. Вспомнил, как еще в юности заезжал так в соседские деревни, когда ездил за грибами, и видел такое же запустение. Тут же навалились давно позабытое гнетущее чувство безнадежности и тоска, тяжелая, томящая, бесконечная. Сразу вспомнилась бабушка с дедушкой, проведенное время в деревне, детство, сенокос, рыбалка. А ведь тогда я был счастлив, тогда все казалось вечным, и мухобойка из палки и куска автомобильной шины были грозным оружием в борьбе с жужжалками.

- Грустно, - выдохнул Емельян: - Не думал, что еще такое когда-нибудь увижу.

- Тебе сколько лет?

- Шестьдесят два.

- Ох и не…!

- А ты сколько думал? – Емеля улыбнулся.

- Хм, лет сорок максимум, - я прислушался к самому себе, вспоминая образы, возникавшие при рассказе Емели о своей жизни: - Нет, не думал, не задумывался.

- И верно, не надо думать о годах, тогда и старость не придет.

- Хорошо сказано.

- Да уж, но от этого не легче, вон какое запустение вокруг. Куда все делись?

- Не знаю.

- Ушли отсюда все, - отозвался старец, продолжая идти впереди нас: - Бросили деревню и ушли.

- А почему бросили?

- Места плохие вокруг, вот и ушли, дабы беду на себя не накликать.

- Какую беду?

- А какая бывает? Беда она одна, хорошей беды не бывает. А с клыками, али с железом придет, не суть сего, да и беда не приходит одна, знают все сие. Идем скорее от селя, не стоит быть в таком месте, да и рассвет скоро, а у ворога глаз предостаточно, чтобы на открытом месте нас заприметить.

- Идем.

Выходили из деревни быстрым шагом, как будто бы и не шли всю ночь, да не бежали целый день. Лучи солнца осветили окрестности, скрытые в низинах пологим туманом, дарующим минуты, которыми требовалось воспользоваться для сокрытия в лесу, начинающемуся за пологим лугом, куда, вероятнее всего, в такое время и выходило деревенское стадо, да мужики принимались по росе косить траву.

- Ну вот, - произнес старец, когда мы вышли в чащобу: - Теперь можно и помедленнее, а как уйдем подальше, можно будет передохнуть.

- Ка-ар-ррр, - раздалось среди ветвей.

- Ух! Окаянный! Все не отстанешь! – Емеля сплюнул, взглянув на присевшего на ветвь приметного ворона: - Все следишь да следишь, заняться более нечем?

- Ка-ар-ррр!

- И тебе доброе утро, - старец на наше удивление поклонился ворону, тот, взглянув одним глазом, принялся клювом расправлять свои крылья: - Ну что? Пошли?

Вода закипела, и от нее потянулся аромат свежего отвара, смешавшего в себе ароматы лесных ягод и чего-то из луговых трав, собранных старцем по дороге, не смотря на ночь. Мы сидели полукругом, наслаждаясь долгожданным отдыхом и доедая мясо, закусывая печеными грибами. В листве пели лесные птицы, в кустарники кто-то шуршал, но Мрак не выказывал внимания, уложив массивную голову на передние лапы и благостно посапывая. Ворон сидел на высокой ветке, с пристальным вниманием наблюдая за нами, как будто бы тот стремился запечатлеть каждое мгновение нашего пребывания на отдыхе под тенью деревьев на небольшой лесной полянке.

Если честно, то хотелось завалиться на траву и заснуть, да так, чтобы проспать несколько дней, но на такую привилегию у нас права не было. Емеля держался из последних сил, хотя и старался не подавать вида, но уже и я мог различить, что ему все хуже и хуже. Друг всячески старался показать себя в здравии, шутил, вызывался сходить за хворостом, но даже его взгляд постепенно мутнел, и все чаще тот принимался что-то несвязно бормотать. Старец все чаще предлагал отвары, и с каждым разом запах становился все серьезнее, как и густота.

- Долго не продержится, - тихо произнес старец, когда Емельян очередной раз пошел за подтопкой, которой и так было предостаточно.

- Что делать?

- Поспешить.

- Тогда идем?

- Погоди, сначала надобно, чтобы он допил весь отвар, тогда и двинемся. Если совсем захворобит, сможешь его унести?

- А у меня есть выбор?

- Есть, но вижу, что ты его давно сделал.

- А зачем тогда спрашивать?

- Ради беседы, - Хранитель улыбнулся, делая слабый глоток отвара: - Пей, чего смотришь?

Десяток толстых сухих хворостин посыпались рядом с костром, и довольный Емеля уселся на свое место, пряча под ноги слегка дрожащие кисти рук. Я не подал вида, продолжая пить отвар и заедать тем, что осталось из провизии, про себя думая, что если еще один день придется идти, то надо будет раздобыть мяса, да и воды припасти.

Странно, но вот сижу и не хочу никуда уходить, дабы не исчезла царящая вокруг идиллия. Спокойно здесь, впрочем, как и в любом лесу, в который, если найдешь время, зайдя, насладишься спокойствием бытия, и уже станет не важно ни время, ни суета, ни что иное. Лес умиротворяет, лес освобождает, лес оживляет…

- Ну, - старец встал: - Пора.

Вышли из чащобы без приключений, оказавшись на вершине пологого склона, раскинувшегося вдоль предгорья, соседствующего с равниной, уходящей за горизонт, куда тянулась извилистая река, местами пересеченная видимыми сверху бродами. Вдоль реки тянулась столь же извилистая дорога, по которой шли люди.

- По нашу душу? - Емельян тихо спросил, всматриваясь в движущуюся колонну.

- Вряд ли, - отвечаю, делая то же самое.

- Скитальцы, - отозвался старец, щурясь от яркого солнца, взошедшего пару часов назад.

- Скитальцы?

- Да, - Хранитель кивнул: - Гляньте, это не наемники даже, их лица полны надежды и усталости. Они не первый день в пути.

- Откуда же столько? Тут сотня точно.

- Из мира, откуда же еще?

- И куда они идут?

- За надеждой.

- Какой надеждой?

- На новую жизнь, человек всегда надеялся и будет надеяться на лучшую долю, вот и эти люди ищут.

- Так там не только люди, - отозвался Емельян, я вижу и орков, и драконидов, и других.

- Люди, - утвердительно произносит Хранитель: - Я вижу сути, людские сути.

- Так тут вообще кого только нет, как еще не передрались-то? Их же расы враждуют, как я помню.

- Враждуют правители, а простые люди страдают. Нет зла в них друг на друга, и цель едина для всех, вот и идут все вместе, дабы безопаснее было.

- Хм.

- Чего-то придумал? – поинтересовался Емеля.

- А что, если нам попробовать затеряться среди них?

- А это мысль, там нас сложнее будет найти.

- Правильно, благо путь наш сходится, - согласился Хранитель: - Среди Скитальцев сыскать сложнее, нежели среди поля.

Солнце ласково согревало, не припекая, журчащая рядом река не позволяла изнурять от жажды, поэтому, все идущие не выглядели изнеможенными, хотя, для некоторых даже такой солнечный день мог оказаться слишком холодным. Цепочка идущих по дороге вытянулась в узкую вереницу, медленно идущую по колее вдоль извилистой предгорной речушки.

Идущие не походили на беженцев, не тащили на себе пожитки, да и немногочисленные лошади и прочие ездовые существа не были запряжены в телеги, нагруженные скарбом. Больше походило на собравшийся в поход рейд, разве что, среди облаченных в внушительные доспехи и одежды было гораздо больше тех, кто выглядел попроще. Но никто не стремился залезть на ездового питомца, не смотря на такую привилегию, но и звери не шли следом за своими хозяевами налегке: на каждом сидели либо дети, либо старики, не способные выдержать столь изнурительный по длительности путь.

Идущие рядом беседовали друг с другом, делясь самым сокровенным, что у них было – своими воспоминаниями; и никого не смущало, что собеседники и новые знакомые разговаривали на разных языках, при этом легко понимая, что им говорят остальные. Скитальцы, идущие вместе, все же разделялись на небольшие группы, державшиеся обособлено, и были среди таких групп как расовые, так и смешанные. За дни паломничества связь между скитальцами только крепла, деля между собой тепло огня, кусок еды и одну дорогу, люди все больше сплачивались, хотя и держались ближе к тем, в ком видели близких для себя людей. Да и играющая вместе детвора так или иначе сближали взрослых, наблюдавших за их весельем.

Все они шли лишь с одной целью, и хотели бы выбрать тот облик, который бы более был похож на них, но не все было так просто. Вшитые в модули ограничения не позволяли, к примеру, мексиканцам быть кем-то кроме зеленокожих орков или гоблинов, если они не могли заплатить 10000 идеалов за выбор расы. Те же, кто мог заплатить, имели возможность стать всего лишь ящером, человеком с некоторыми ограничениями, псоголовым, хобгоблином или же кем-то из других менее котируемых рас, более намекающих на скрытую расовую дискриминацию, так как всех представителей этих рас нанимали в качестве слуг или прислужников. Лишь детям было разрешено входить в игру в своем облике, но это было лишь до 18 лет, после чего раса бы сбросилась с последующим принуждением выбора.

Вообще, несовершеннолетних не особо пускали в игру, но это лишь для развитых стран, из стран же третьего мира можно было войти в любом возрасте. Поэтому сейчас среди идущих было несколько десятков детей разных возрастов, и со стороны было странно, когда крохотная девочка тянулась к уродливому громадному орку, называя того папой. Правда, для того, чтобы оказаться в игре с детьми, пришлось отдать все те же 10000 идеалов, столько же отдали за то, чтобы переместиться с материка на материк через массовый портал. И многие идущие сейчас оказались ни с чем, точнее, отдали последнее ради одной лишь слабой надежды.

У людей было много причин на то, чтобы броситься подобно китам на берег, и они поставили последнее, чтобы воспользоваться этой возможностью. А все потому, что прямые пути были перекрыты. Арендуемые и покупаемые модули были обновлены, и за каждым пользователем следили, а развязанные локальные войны закрыли прежние торговые пути из-за чего стоимость порталов увеличилась. Да и не дали бы людям мигрировать внутри игры, уже были те, кого буквально выдергивали из модулей, когда те пытались добраться до Североси, ставшей чем-то вроде Ковчега. Но люди нашли способ, точнее, криминальные круги организовали теневые пансионы, занимавшиеся именно нелегальной теперь переброской всех желающих на русский материк, чуть ли не оказавшийся в полнейшей блокаде. Перепрошитые модули предоставлялись ровно на месяц, по истечение которого отдавшего большую сумму либо пускали на донорские органы, либо попросту выкидывали или требовали оплатить еще месяц, если ему не удавалось выдернуть сознание в игру. И было всякое.

Все это нам рассказал наш новый знакомый Адриан после того, как мы, выйдя из леса, без противодействия со стороны разномастной массы, принявшей нас за таких же скитальцев, присоединились к идущим по дороге. Адриан оказался общительным и стремился рассказать нам всю свою жизнь, но его переполняли эмоции, и наружу вырывались потоки информации буквально обо всем, поэтому приходилось слушать, соединять куски воедино и подобно пазлу складывать всю картину целиком.

И мы теперь знали, что мексиканцы крайне ненавидят гринго, но все же, не всех, потому как среди них уже давно много мигрантов, но Андриан как-то мог определить среди тех же драконидов, кого нужно ненавидеть, а с кем можно даже выпить. Ну и было странно в облике мускулистого орка видеть доктора-педиатра, по крайней мере, не привычно.

- Эхе, амигос, вы дымитесь, будто Эль-Попо, - Андриан вскинул зелеными руками, доставая что-то бесформенное: - Вот, оденьте быстрее эти накидки.

- Спасибо.

- Нет проблем, для хороших новых друзей мне не жалко, а я вижу, что вы очень хорошие друзья, хоть и страшные, но мне ли об этом говорить? – Андриан оскалился, оголяя орчьи клыки: - Вот, теперь вы больше похожи на Эль Диаблос, ха-ха-ха!

- Ага, они самые, - я улыбнулся.

Вечер пришел почти сразу, стремительно вытиснув ясный день, и чистое небо заволокло тучами, изгоняя небесный свет из окружающего мира. Колонна остановилась, разбив лагерь посреди обширной поляны, соседствующей с чащобами с трех сторон. Десяток костров озарил округу, прогоняя надвигающийся сумрак. Люди принялись готовить ужин, детвора грелась возле очагов, радостно обсуждая произошедшее за день.

- Андриан, - обратился я, взглянув на недавнего знакомца, занимающегося приготовлением какого-то блюда для своих чад, сидящих рядом с отцом: - А как вы оказались здесь?

- Так я же говорил, сеньор, - Андриан отвлекся, взглянув обвиняющим взглядом: - За детей стало горестно, ведь как они без меня, а я не проживу и года, так сказал знакомый врач. В нашем районе очень часто болеют раком легких, видимо, это из-за завода по соседству, вот и я заболел. Пенсии нет, сбережений нет, работы тоже не стало, вот я и продал последнее, и оплатил себе и детям билет сюда.

- Извините меня, просто я не пойму причину, понимаю, если пытаться попасть куда-то, где жить станет легче…

- А это, сеньор, самый легкий способ найти лучшее будущее для своих детей, - оборвал меня Андриан: - Раньше была американская мечта, мой дед был ей поглощен, мой отец стремился, но погиб при попытке перейти границу. А сейчас нет ее, совсем, и уже не кажется, что у гринго жить проще, нет, напротив, там заметно хуже. Вот и приходится искать иные пути, а их мало, даже страшнее, нет их совсем. Работы нет никакой, семью кормить надо, федералис не стремятся помочь народу, вот и остается только идти к криминалис, а у них одна дорога. Спасибо хоть за то, что мой кузен не из последних среди них, он и помог попасть сюда со скидкой, да и присматривает там за нами.

- А тогда зачем вы идете так далеко? Ближе места не было?

- Сеньоре, - Андриан посмотрел на меня со взглядом соболезнующего умалишенному пациенту специализированного диспансера: - А не из пустыни ли вы вышли? Не самка ли койота вырастила вас и отпустила к людям?

- Не понял! – в голосе Емели прозвучало непонимание, перемешанное с интонацией «а в морду?».

- Ло сиенто, я не хотел вас обидеть! Но я не знал, что не все в курсе самого главного в мире события.

- Какого события?

- Вы действительно не знаете?! Вы не слышали о том, что можно обрести в иную жизнь, лишенную тех проблем, что остались в реальном мире?

- Расскажи нам.

- Ох! Святая Мария! Никогда не думал, что встречу людей, не знающих о истинном чуде! Так вот…

Андриан рассказывал, а мы с Емелей сидели и слушали, стараясь ничего не упустить и при этом глядя ошеломленными глазами, особенно, когда наш собеседник упоминал имя чуть ли не святого по его словам. И произносил Андриан имя с каким-то благоговением, а сидевшие рядом с нами зачастую складывали ладони и крестились, пришептывая про себя какие-то молитвы.

На мой вопрос о том, почему все его считают святым, Андриан недоуменно взглянул на меня, после чего со снисхождением ответил, мол, этот человек сделал невозможное, даровав людям надежду на новую жизнь, лишенную болезней и старости, а посему его следует считать святым, ибо только святой способен сотворить истинное чудо. И при этом, он не затребовал платы за сотворенное, напротив, сделал доступным для всех страждущих, и лишь боги избирают, кому даровать второй шанс, а кому отказать.

- Вот и скажите, сеньоре, кто же как не святой, такой человек? Да и спасший свой народ, пожертвовав собой в трудный час, как не может быть святым? Нет, - Андриан мотнул головой, складывая свои ладони: - Дева Мария, храни память о святом Огнеславе, мученнике и спасители обездоленных!

- Дева Мария. Храни! – раздалось дружно вокруг нас.

- Огнеслав, - я тихо произнес, взглянув на Емелю, слегка улыбающегося и внимательно глядящего на меня: - Ты знал?

- Может быть, - спокойно ответил Емеля: - Чувствую, что они говорят правду, но что-то вспомнить не получается, хотя, все сказанное кажется знакомым.

- Отче, а вы что скажете?

- Суть сия есть суть всего, - Хранитель, улыбнулся: - Все изреченное, есть суть правды и суть мира. Мир родился и принимает сути тех, кто жаждал в нем остаться, наполняя себя жизнью. Тот мир переполнен, там множества темного, а здесь пока места много свободного, и сюда тянутся сути не только людские, но и нелюдские, а за людьми следуют боги, которым те молятся, и места будет всем предостаточно, ведь миров множества…

- Так как произошло описанное? Почему мир обрел плоть, и стало возможным переселение?

- Зерно Мироздания, - ответил старец: - В каждом рожденном мире есть Зерно Мироздания, и если сыскать его, то откроются многие знания, которые станет возможным использовать, но деяния черпающих будут неосознанно ведомыми. Вот и в том мире нашли такое зерно, решив воспользоваться в свою угоду, но оно решило иначе, дав шанс людям, утратившим надежду и угнетаемым властвующими над ними.

- Что-то я не пойму, то есть игру создали с помощью этого самого зерна?

- Не совсем, те думали, что создают игру, используя зерно, а на самом деле зерно сотворило их руками новый мир. Воплощая в нем все то, что предлагали разумы людей.

- А другие миры?

- Другие? – Хранитель переспросил.

- Другие не оживут, этот мир Мироздание приняло, остальные отторгнуло, оставив их в зародышах миров.

- От чего?

- Ибо нет там сути мира, лишь суть войны, нет жизни, лишь смерть.

- И что будет с прежним миром?

- Ничего, будет дальше, как и все, пока есть время.

- А люди? Дальше смогут переходить сюда?

- Люди? До поры, покуда…

- Аларме!!! – раздалось над лагерем, принуждая людей встрепенуться: - Аларме!!!

Десятки темных силуэтов, скрываясь в сумраке наступившей ночи, медленно приближались от окраины к освещенному кострами лагерю, покачиваясь, спотыкаясь и хромая. Слабые огоньки на телах темных силуэтов выдали их, и поэтому лагерь зашумел, гомоня десятками разномастных языков и наречий. Но несмотря на это, силуэты не ускорились и не отступили обратно в сумрак, продолжая безмолвно шагать целенаправленно к лагерю.

- Кто это?

- Не знаю, - отозвался Емеля: - Не разобрать, но они странные.

- Нежить?

- Возможно, только какая-то не такая. Вон видишь, мерцают огоньки на каждом, как будто бы свечки держат.

- Ага.

- Думаю, не спроста. Андриан, заставь людей успокоиться, нельзя паниковать сейчас. Всех способных дать отпор собери как можно быстрее. Будем защищаться.

- Хорошо, сеньоре, сейчас все сделаем! – Андриан кивнул, разворачиваясь и принявшись голосить так, что любой крик тут же стихал.

Народ постепенно переставал паниковать, отдельные люди выходили вперед, протискиваясь через толпу, остальные собирались вместе, будто бы это увеличивало шансы на спасение. Но я их понимал, точнее, думал, что понимал, хотя сам же от чего-то еле сдерживался, будто бы ощущая что-то.

- Думаешь, выстоим?

- А у нас есть выбор? Сбежать все равно не сумеем, да и бросать людей с детьми, сам понимаешь.

- Понимаю, - Емеля кивнул: - Ты главное не бросайся в толпу, небось, сдержим их, а рисковать не стоит.

- Риск – благородное дело.

- Риск укорачивает жизнь.

- Ага, в курсе, рассказали.

Приближаясь во мраке ночи, силуэты, увеличивались, приобретая четкие очертания. Мерцание огоньков усиливалось, и уже можно было различить: от чего исходит свет, и несут ли незваные гости свечи. Черные в ночи фигуры освещались источаемым из тел светом, будто бы горящем изнутри. Глазницы и рты словно исторгали пламя, нечто подобное плащам пропускало всполохи пламени сквозь прожженные дыры.

- Четыре десятка, - произнес Емеля, продолжая старательно вглядываться в сумрак ночи: - Не обходят, идут все разом в лоб.

- Андриан, что с людьми?

- Все здесь, сеньоре, - отозвался мексиканский орк, машинально стукнув о костяной щит иззубренной секирой: - Среди нас лишь два десятка выше сотого уровня, еще два десятка выше пятидесятого, остальные только недавно вошли, сами же понимаете, почему.

- Понимаю, - согласно киваю: - Опытные лекари имеются?

- Да, сеньоре, двое.

- Тяжко им придется, ладно, делать нечего, бери всех боевых и за нами на взгорок перед низиной. Так будет проще защищаться, а остальные пусть не отходят от костров.

- Да куда они отойдут? Все тут и будут.

- И это, на всякий случай, всех ниже пятидесятого оставь в лагере, если что, может, задержат, пока мы подоспеем.

- А что может случиться, сеньоре?

- Все, что угодно, но лучше, чтобы не случалось.

- Люди будут молить об этом, обязательно будут.

- Хорошо, уж лучше пусть молятся, чем орут на всю округу в рыданиях, - буркнул я себе под нос, двинувшись к взгорку и доставая два своих двуручника.

- Сеньоре! – донеслось позади: - Так вы что сможете с двумя?

- А у меня есть выбор? – говорю себе тихо и тут же отвечаю уже громче: - Справлюсь! Только всех предупреди, чтобы были подальше от меня, а то ненароком нашинкую!

- Прям надежду в них вселил, - Емеля, идущий справа от меня, ехидно улыбнулся: - Прям воспаряли духом, так и чую.

- Нет у меня желания на громкие речи.

- Да и не нужно их, сами же вроде понимают, да и так все верят.

- Во что?

- А боги их знают. Но я видел, что те смотрели на нас как-то иначе, нежели при встрече. Будто бы с благодарностью.

- За что?

- За то, наверное, что не бросили их, а встали на защиту. Люди же всегда больше верят тем, кто за них стоит, а не тем, кто с ними идет. Вот и сейчас, взглянешь назад и увидишь, что за тобой люди пошли, хотя знают тебя несколько часов. А если скажешь им, что ты…

- Давай без этого, я и сам не уверен, а ты меня уже в святые ставишь, не надо мне тут сотни молящихся на меня…

- А они никому не нужны, - отозвался старец, вдруг появившийся рядом со мной, выйдя из-за массивного тела Мрака: - Богам треба не молиться, но славить их. А те, кто молит, тот будто бы в пустом колодце воду ищет. Вера и слава творят чудо, сила и правда творят святость. Ведай сие и поведай другим, и славь то, что от сути своей есть правда святая.

- А что же вы тогда, отче, скажете про то, что говорят обо мне, как о святом?

- А что тут говорить? Деяния чисты, путь в правде, добро всем, как не считать святым сию добродетель? Так дитя своих родителей считает святыми, коль они о нем заботятся, а родители детей своих считают святыми, покуда те слушаются их. Так от чего же не считать и тебя святым тем, кто благодарит за деяния и идет за тобой? Аль ты от этого станешь выше их? Нет, но вот примером для деяний во благо всем станешь, и сие есть суть учения детей наших на поступках наших. И будут дети твои говорить, что жил ты в правде, и они будут жить в правде и помнить об этом, и не забудут поведать о тебе потомкам твоим.

- Хм, отче, правы вы, особенно про родителей, - я еле сдержался, когда всесокрушающая волна воспоминаний обрушилась, принося с собой почти что забытое лицо моей матери, ее голос, ее руки…

- Ну, тогда за дело святое, да во славу правды! – вдруг проревел Емеля, выставляя щит и меч вперед, готовясь встретить незаметно для меня оказавшихся уже вблизи гостей: - Стоим стеной! Никто не выходит вперед! Никто не лезет и не бросает! Слушать меня, лекари за спины, лечите по откату! Танки вперед, стрелки к лекарям, бить по готовности! Маги, веселитесь так, чтобы нас не завеселить!

Дружный рев раздался над нашим войском, к Емеле тут же подошли с двух сторон четверо драконидов, уступивших в росте, но не ширине. Кажется, двое из них были женщинами, хотя, я не успел различить, прикинув, что те уступали остальным в комплекции, хотя держали такие же щиты и изогнутые глефы с короткими древками для удобства. Рядом встали широкоплечие орки, злобно скаля свои клыки, за ними мелькали несколько гоблинов стрелков и шаманов с лекарями.

- Держим строй! Бьем разом! – очередной раз крикнул Емеля, после обратившись ко мне со скалящейся улыбкой: - Гуляй, княже, а мы тут постоим, подержим их.

Будто бы взвели рубильник внутри меня, пуская по телу разряды тока, активирующего все внутренние резервы. Ночной сумрак в миг отступил, серость поглотила окружающий мир, стоявшие рядом защитники и идущие враги окрасились алыми цветами. Нет, не окрасились, они попросту источали собственную жизненную силу, вращающуюся внутри сосудов, называемых телами. Мириады витиеватых всполохов двигались от центра груди по телу, рукам и ногам к кончикам пальцев, разворачивались и стремились обратно к центру. И цвета каждый ауры были своеобразные, неповторимые, как и сила их сияний, и выделялась в этом многообразии золотистая аура старца, стоявшего рядом с двумя лекарями и что-то им объясняющего.

Обращаю внимание на ауру Емели, та сияет, источая белесый свет, но толстые черные нити, стягиваясь воедино подобно кокону, стремятся поглотить этот свет, заключив его внутри себя. Перевожу взгляд на себя и вижу примерно то же самое, лишь только нити истонченные, и не в силах стянуться, точнее…, черные нити пересекаются с белыми, сплетаясь в витиеватые узоры, безостановочно изменяющиеся в едином сосуществовании.

Взгляд в сторону на приближающиеся шаги, и передо мной возникает серый силуэт, перетянутый мириадами черных нитей, сплетенных в плотные бинты, окутывающие блекло тлеющую ауру. Чернота источаемого мрака срывается с плоти бинтов и, превращаясь в дым и удаляясь, вспыхивает от соприкосновения с чуждым для нее сиянием мира. Обращенный взгляд пронизывающего мрака изучает, решая для себя что-то, я ощущаю первородную ненависть к противоположному и неутолимый голод. Мгновение, и, сжавшись перед броском, пучок мрака вдруг рванул навстречу, будто бы хлыст плети, за ним тут же рванули и другие, противник шагнул вперед, занося старое оскверненное железо, и за ним приближались остальные.

- Не выскакиваем! – раздался голос Емели: - Бьем вместе, чтобы не окружили! Да не смотрите на него, он сам справится! Мрак! Защищай старца!!!

Уход в сторону с резким разворотом, переходящем в кручение карусели, два двуручных меча засвистели свою песню, набирая скорость. Жгуты яростно хлестали по воздуху, пытаясь вцепиться, но оказывались не там, где я уже был, а карусель все ускорялась и ускорялась, увеличивая инерцию полета смертоносной стали. Круговой росчерк приблизился к атакующему, и лезвие с легкостью рассекло по длине выставленную руку, из которой тут же вырвались всполохи запечатанной в жгуты ауры, рассеивающейся по миру подобно истаивающему дымку пара в холод.

Второй росчерк рассек предплечье, разрезая жгуты и ткани, и еще сильнее аура вырвалась из раны, стремясь покинуть мертвое тело. А мечи уже летели по второму кругу, лезвия готовились вновь рассечь незащищенную плоть, довершая начатое дело, как вдруг что-то ударило в спину, застревая и вызывая вспышку боли, но я не остановился, лишь удар пошел в сторону, позволяя противнику избежать его. Тут же две вспышки боли в груди, из которой торчат не стрелы, но нечто, похожее на многоножек, принявшихся вгрызаться в плоть, вцепившись своими многочисленными лапками сквозь кожу прямо в мышцы и исторгая через них яд.

Я взревел, переполняясь яростью, пальцы до боли сжали рукояти мечей, жилы набухли, проталкивая вскипевшую кровь, мысли в миг смело стеной пламени, вырвавшегося наружу и принявшегося обнимать все тело, переходя с рук на полутораметровые лезвия, тут же накалившиеся до белизны. Многоножки заверещали, но не успели отцепиться, став первой пищей для изголодавшего пламени. А я шагнул вперед, разнося мечи в стороны и готовясь к танцу пылающей смерти, движения которой шли из моего подсознания, а музыка ликующего полымя задавала такт.

- Иду на Вы, - произношу, разгоняя круговой взмах.

Ночь внезапно осветилась черно-алым пламенем, десятки теней замелькали по округе, танцуя будто бы колдуны на шабаше, людская масса разом охнула, когда объевшийся пламенем двухметровый монстр закружился, врезаясь в наступающую армию. Разномастные голоса перемешали в себе молитвенные и радостные вскрики, заглушающие звон металла и раскаты магических взрывов.

Позади плотно стоявших защитников подтанцовывал шаман, полностью повторяя священный танец своих предков, некогда живших на необъятных просторах свободной земли, покуда не пришли белые люди и не обманули их вождей. И в своем танце потомственный шаман вложил всю силу и скорбь народа, почти исчезнувшего в прежнем мире, обреченном сгнивать в резервациях.

Рядом с ним другой призывал духов, обитающих вокруг, прибегая к ритуальной магии, столь же древней, как и люди, чья кожа с веками потемнела из-за безжалостного климата Африки, и чьим детям было суждено оказаться по другую сторону океана, где за счет их жизней росло благополучие белых хозяев.

И их прикрывали широкие спины зеленокожих, также знавших цену себе, обещаемую теми же белокожими господами, что безудержно сулили светлое будущее их предкам, пытаясь присоединить еще один штат к своей державе. Но не вышло, хотя и было суждено жить в нужде целому народу, работая на тех же белокожих за гроши, но все же, они остались независимыми.

Именно об этом сейчас думали эти люди, сражаясь с новым врагом и вспоминая своих предков, думая о своих детях. И именно сейчас эти люди сплачивались, как никогда, и останется лишь распить вместе общую бутылку текилы, если Андриан и его соотечественники смогут сделать ее в этом мире. Или же что иное будет распито, но именно сейчас они обретали свое братство, и даже стоявшие рядом дракониды становились родными, своими. И именно они сейчас встречали страшного врага, подступившего смертельно близко, изрыгаемым ими пламенем, подобно драконам. И именно сейчас эти люди видели то, о чем слышали неоднократно и уже начали думать, что все описываемое лишь сказка, красивая легенда. Но, оказывается, они верили не зря.

Междуглавие 19.

Вследствие сильнейшего теракта, проведенного неорадикальной террористической группой «Антивирт», был уничтожен крупнейший датацентр, на базе которого имелась крупнейшая площадка серверов, обеспечивающая стабильную работу большинства игровых проектов полного погружения, в том числе и все три мира Идеала, ставшего самой массовой игрой за всю историю индустрии.

Полиция уже арестовала всех причастных к теракту, благодаря новейшей системе мониторинга «Вотчдефендер», а также автоматизированным система поддержания правопорядка. Предварительный ущерб составляет 10 миллиардов долларов, эксперты же говорят о сотнях миллиардов убытков.

Но самым необыкновенным в этом является то, что доступ в игровой мир Итрим, хоть и со сбоями, но был, что не может не увеличить количество теорий и слухов, вращающихся вокруг этого игрового мира. Мы же продолжим дальше следить за ходом расследования и вынесением приговора всем обвиняемым…

…Котировки акций корпорации АльтИнтПро очередной раз резко просели, после чего вновь подскочили до уровня выше ранее предельно достигнутого. С чем это связано, не берутся утверждать даже самые промозглые финансовые аналитики, так как в данном случае никакие законы финансового рынка не действуют…

…Предпринятые меры по сокращению количества гибнущих в Итриме пользователей не увенчались успехом, более того, введенные запреты развязали руки криминальным группировкам, подстегнув черный рынок виртуального доступа. Но даже возрастающее количество смертей не отпугивает других пользователей, ажиотаж напротив растет с геометрической прогрессии, и даже взвинченные цены на черном рынке не снижают спрос. В виду сложившейся ситуации многие государственные деятели выступают за ужесточение соответствующих законов и уголовного кодекса…

…Разборкой криминальных группировок назвали следственные органы недавнюю перестрелку, произошедшую неподалеку от одного из частных поселков в пригороде нашего города. Как заявляет пресс служба МВД по городу, в ходе разборок были ранены несколько отставных военных, оказавших яростное сопротивление из нарезного оружия установленного образца, на которое имелось разрешение, ранения разной степени тяжести. Личности напавших не установлены…

Глава 20.

В серости истлевающего пепла что-то тускло выделялось своей чужеродностью, пламя погребального костра, совсем недавно страстно пожиравшего искромсанную плоть, постепенно угасало, сжигая помимо мертвого и живое и оставляя вокруг лишь выгоревшую землю. Но пламя не тронуло то самое, что заставило меня склониться и все еще пылающей от не утихшей внутри меня ярости крови взять ладонью загрести часть пепла. Слабый ветерок подхватил песчинки и, срывая, понес за собой следом, распыляя по лугу и оставляя одиноко лежащий на ладони медальон. Уменьшенное медное колесо телеги с насеченными рунами, ничего особенного, но я не выбросил, положив в левую руку и тут же наклонившись к следующей кучке пепла.

Вскоре в моей руке лежало четыре десятка колец, медальонов и перстней от совершенно простых из меди и до золотых или с позолотой, но все разные и по-своему уникальные. Я некоторое время разглядывал их, пытаясь понять, какие же чувства меня в данный момент обуревают, не позволяя все это выбросить. В руке появилась бечевка, и руки сами начали нанизывать на нее медальоны с остальным одно за другим, после чего затянули узелок на шее, и ожерелье слегка зазвенело, когда я зашагал обратно, на мгновение вдруг что-то ощутив и обратив взгляд на окраину, откуда пришли пылающие мертвецы.

У самой опушки был всадник, внимательно смотрящий в нашу сторону, и, может быть, я бы не обратил на него внимания и даже не заметил бы, но того освещали всполохи пламени, пробивающиеся через щели доспехов, как и его скакуна, чьи ноздри исторгали раскаленный воздух, искрящийся в ночи. Наши взгляды встретились, и два сознания схлестнулись в безудержной битве до смерти где-то в бесконечности астрала. Никто не собирался отступать и отводить глаз, ни капли слабости, лишь только сила во взоре, иначе, война будет проиграна, не успев начаться. Так смотрят друг на друга два извечных врага, знающих о том, что пока они дышат, война не прекратится, и даже когда умрут, то постараются достать в загробном мире, если таковой окажется.

- Сергей, - послышался голос Емели, но в нем не было радости победы, лишь страх и обреченность: - Надо успеть…

Сдавшись, я обернулся на зов друга, увидев, что тот уже начинал падать, но я успел его подхватить.

- Пр-ро-о-сти, - прохрипел Емельян, глядя на меня туманящимся взглядом, его и без этого выразительную физиономию испещрило сеткой чернеющих сосудов.

- Держись, рогатый, слышишь? Я тебя вытащу, ты главное держись! Слышишь меня?  - неимоверно тяжелое тело рухнуло всей своей массой на мою спину, возросший в несколько раз вес не выдержала мягкая почва луга, и ноги вошли в нее по щиколотки. Не обращая на это внимания, я зашагал, сгибаясь под тяжестью: - Отче?! Отче?! Нужна помощь!

Толпящиеся защитники глядели на меня иными взглядами, но мне было не до них, и я лишь шел напролом, выискивая старца.

- Отче!!! - из меня вырвался рев.

- Сеньоре! Сеньоре! - раздалось в толпе: - Как ваше имя, сеньоре?!

- Сергей, - отвечаю, еле сдерживаясь и вновь реву: - Отче!!!

- Нет, сеньоре, имя здесь! Какое имя здесь?!

- Огнеслав.

- Огнеслав! - раздалось дружное многоголосое ликование, тут же подхваченное находившимися на отдалении, и вскоре вся округа утонула в разносимых эхом восклицающих криках.

- Отче!!!

- Да что ты разорашлся-то? - донесся негодующий голос старца, выходящего из толпы: - Чего орешь, аки оголтелый? Весь народ взбудоражил еще!

- Отче, Емеля, помогите ему! Дайте отвара какого!

- Тут отвар уже не поможет, - Хранитель покачал головой: - Отведенное время подошло к концу, как и силы его.

- Так как же?

- Вот так, сфера же ведь давно уже иссякла.

- Но ведь помочь можно!

- Можно, но только если успеем в Храм.

- Храм? Куда мы идем?

- Да, - старец кивнул.

- Тогда пошли! В какую сторону?

- Туда, - рука старца указала направление.

Я зашагал, превозмогая тяжесть и с каждым шагом чуть проваливаясь в почву, старец устремился вперед, помогая себе посохом и что-то бормоча под нос, из-за спины доносились голоса, но я не оборачивался, стараясь беречь силы, ведь нести Емелю на себе вместе с его грузом оказывается делом не легким, все же, он не Чебурашка с двумя чемоданами, а я не Крокодил Гена.

Встречающиеся звери старались убраться подальше, хотя, некоторые из них не выглядели травоядными и тем более миролюбивыми. Когда заливные луга сменились каменистыми холмами, я даже вздохнул с облегчением, пойдя более увереннее даже не смотря на то, что иногда приходится шагать в горку. Но я шел, не смотря ни на что кроме свисающих рук и головы друга, ставшего грузным мешком, который ни бросить, ни оставить для лучших времен нельзя.

- Сеньоре Огнеслав! - донеслось из-за спины: - Позвольте нам погрузить Емьелу на ездового!

- Я сам донесу, я обещал, - проговорил вполголоса, дабы не терять сил.

- Сеньоре Огнеслав! Зачем нести самому?! Есть же…

- Я сам донесу, своя ноша не тянет, - вновь отозвался я, стискивая после зубы и с потугой поправляя съехавшее тело Емели.

- На вот, выпей, - перед опущенным лицом появились руки, держащие плошку: - Токмо трава эта сил на время даст, но позже отнимет больше.

- Спасибо, - делаю тяжелые глотки, ощущая, как тело наливается большей силой: - Сколько времени?

- До заката.

Только сейчас я осознал, что вокруг уже давно рассвело, и солнце шло к зениту. Значит, у меня полдня примерно, после чего….

«Нет, все получится, непременно все получится, я уверен! Я должен!!!»

- Ну вот, - старец громко выдохнул: - Дошли.

- Дошли? - с надеждой переспрашиваю, поднимая голову в ожидании увидеть хоть что-то, но вокруг были все те же холмы, хотя нет, равнина с несколькими взгорками и широкой рекой глубоководной по правую сторону.

- Дошли, - отозвался старец, продолжая при этом идти.

- Куда?

- Не куда, а до чего. Не чувствуешь будто бы?

- Что?

- Дышится легче, трава мягче, деревья выше, небо синее, землица теплая под ногами. Северось родимая перед нами, и земля ее под ногами, благостью божественной пропитанная.

- Хм. Теперь куда?

- Да вон до того холмика, а там уже совсем близко станется.

- А что…?

- Аларме, Рейдерс! - донеслось до нас, принуждая оборвать беседу и остановится, дабы посмотреть назад.

Четыре десятка всадников галопом нагоняли тянущуюся за мной колонну. Отстававшие ускорились, стремясь нагнать основную массу, удалившуюся от них. Вокруг меньше паниковали, не то, что накануне, хотя, все же страх в голосах звучал, и многие отчего-то смотрели на меня, будто бы ожидая чуда. Я же смотрел исподлобья, пытаясь просчитать действия вооруженных всадников против, хоть и сотни, но не полноценной армии. В голове вертелись варианты, что те смогут сделать, и как этому противостоять.

- Идем! - произношу настолько громко, насколько смог, но, кажется, услышали все, тут же потянувшись следом.

- Сеньоре, сеньоре Огнеслав! - донесся голос бегущего Андриана: - Это же рейдеры, они не кинутся на нас, нас гораздо больше! Но надо их встретить, иначе будут отстающих убивать!

- Идем! - повторяю не столь громко, но уже с нарастающим внутри меня напряжением, взбираясь по склону холма: - Нет времени.

- Сеньоре, давайте, положим сеньоре Емелу на ездового…

- Некогда, идем, - с недовольством отвечаю, при этом глядя, как дымка срывается с свисающей руки друга, усыпанной взбухшими черными сосудами. Нет, я сам должен нести его, никто не сможет без риска для себя.

Холм поддался, открывая вид на долгую лесистую равнину, уходящую до самого горизонта, над которым возвышались очертания города. Но более заинтересовал не он, а расположившееся на берегу реки небольшое поселение, не смотря на малые размеры, окруженное каменной стеной и с возвышающейся монолитной аркой, похожей на те, что ставили в древности, но более грациозно и, кажется, украшенной какой-то вязью, слегка мерцающей на солнце.

За стенами виднелись дома и сараи, доносились звуки повседневной жизни, и лишь каменная стена с башнями вместо бревенчатого частокола вызывали диссонанс в восприятии всего, как обычной глубинки. Для чего деревянные дома обнесли камнем, я предполагать не стал, мысленно поблагодарив решившего так сделать, ведь именно эти стены могут нас спасти, защитив от рейдеров.

Всадники не атаковали и на полпути принялись огибать по дуге, пристально глядя на движущуюся к поселению толпу. И народ, будто бы осознав, что те задумали, ускорился, находя в себе силы и черпая последние резервы, наиболее сильные бежали вперед, дабы не позволить преградить вход в поселение или же хотя бы попытаться этому воспрепятствовать. Люди подгоняли друг друга, помогали тем, кто уже не мог не из-за бессилия, но попросту не выдержав натиска панической атаки. И их можно было понять, ведь они стерпели многое, почти дошли, а тут вдруг нависла угроза все потерять, у самого порога новой жизни.

Я бы сорвался с места, устремляясь к воротам, но это бы означало бросить друга и пожертвовать им ради спасения сотни. Может быть, это бы посчитали бы верным, но не я, я не могу так сделать.

Арка скрылась за стенами, как только мы спустились с холма, но по округе разносились звуки, похожие на схожие с треском, и время от времени что-то будто бы вспыхивало подобно разряду молнии.

- Черный ворон, - вдруг раздался слабый схожий с бормотанием в бреду шепот возле моего уха: - Что ж ты вьешься над моею головой…

- Ты, - отозвался я, тяжело дыша и еще более широко шагая: - добычи не дождешься, - выдохнул, поправив ношу: - Черный ворон, я не твой... Держись, брат, немного осталось.

Рейдеры, не доскакав нескольких сотен метров, вдруг разделились. Оставшийся десяток спешился, принявшись с чем-то возиться, три других продолжили скакать, стремясь к воротам, спешно закрывающимся по поднятой тревоге. Мы же не успевали, хотя и бежали напрямки, но все же мы не налегке. Всадники, оказавшись меж нами и запертыми вратами, разом спешились, выстраиваясь в боевой порядок для удара по нам.

- Строиться! – мой рев заглушил дружный галдеж десятков женских голосов, я принялся командовать, осторожно кладя тело бормочущего Емели в траву: - И идем к воротам! Кто не может сражаться за спины остальных и все к воротам! Емелю никому не трогать, даже не приближаться, я сам занесу, как уберем этих!

- Так они же заперты! – кто-то отозвался.

- Отопрут! – отвечаю, будучи не сильно в этом уверенным, но людям требуется надежда, а ворота в этот момент для них что ни на есть она самая: - Выполнять!

Бросок вперед, длинные лезвия засвистели, рассекая воздух, исторгнутые драконидами потоки пламени ударили в выставленные щиты, принуждая заслоняться и не высовыаться. Маги с обеих сторон принялись творить заклинания, засвистели стрелы. Ощетинившаяся копьями стена из щитов заискрила, когда по ней прошелся вихрь моих мечей, затрещали древки. Втыкающиеся в тело стрелы не замедлили мою пляску, ведь времени с каждой минутой все меньше и меньше, и сейчас задумываться о собственной сохранности некогда.

Первые стрелы со стен полетели, пронзая рейдеров в спины, и стоявшие позади маги оказались теми самыми целями, по которым ударили стрелки. Магический натиск стих почти разом, как и свист стрел, и часть щитов снялись, уходя в тылы, вынужденные ставить заслоны с двух сторон. Мои люди тут же воодушевились, усиливая натиск, дракониды пошли клином, нанося своими глефами тяжелые удары, к ним подключились орки, орудуя секирами и топорами, донеслись слова Хранителя, от которых боль стихала, а кровотечения приостанавливались.

Тяжелый хлопок активизированного рейдового портала донесся со стороны, вынуждая обернуться и обратить взор туда, где оставался первый десяток рейдеров. Многометровая арка принялась пропускать сквозь себя десятки вооруженных людей, спешно распределяющихся по прилегающей территории. Стремительно собираемые группы тут же устремлялись в нашу сторону, на их места из арки выбегали следующие, делающие то же самое столь же быстро, как будто бы каждодневно тренировали именно эти маневры.

- Эй! На стене! Отворяй! Вашу мать! – я с негодованием взревел, выдергивая два тяжелых болта из своего тела: - Своих не видите, что ли?!

- Выродки нам не свои! – раздалось со стен, и вновь полетели стрелы.

- Да чтоб вас! Я же вас там достану! – гнев начал переливаться через край, и, игнорируя летящие в меня заряды и стрелы, я двинулся к воротам: - Какого хрена?! Открыть ворота!!! Впустите людей!!!

- Сеньоре! Отходить надо!

- Нет! Отступать некуда!

- Стреляйте в выродка! – донеслось со стен: - Бейте его!

- Да я вас всех! Каждого достану!!! – одновременные вспышки боли смели прежние, через мгновения уступая новым, но я шел вперед, оставив друга позади.

Времени предполагать нет, нужно прорываться к воротам. Иначе, нет, даже думать не могу, да и нет иных вариантов. Нам не устоять против нескольких десятков врагов, а сотня тем более сметет. Но спасение есть, и нужно только, чтобы меня услышали, я знаю, что должны. Попросту сидящие на стенах боятся, да и я бы боялся, стоит только посмотреть на собравшуюся возле стен толпу, да еще и рейдеры. Нет, они делают все верно, но все же, они ошибаются.

Люди в обликах орков, драконидов и прочих, за мгновения боя перестали бояться или же, напротив, страх настолько обуял их, что те впали в безумство, с неистовством бросаясь на преградивших им дорогу опытных бойцов. Численное превосходство компенсировало опыт, безумство устраняло все сомнения, и оставалось лишь не мешать, видя, как женщины со своими мужьями накидывались на врага, вминая того в землю и буквально растаптывая, не обращая внимания на раны. Дети бежали следом, сидя верхом на ездовых животных, добавляющих своей массой тем, кто оказывался под ногами и лапами.

- Ии-ха-а-а-а! – донеслось со стороны, отвлекая устремленный на врата взор.

Передовой отряд рейдеров подбегал, оставались считаные метры, после чего наступит именно то, чего все так и боялись. И нужны лишь спасительные минуты, пока кто-нибудь на стенах поймет, кто перед ними.

- Минуты, всего лишь минуты, - бормочу, будто бы заклятие или заговор, раскидывая руки в стороны и разнося мечи: - Минуты, всего лишь минуты.

Шаг, еще шаг навстречу бегущим рейдерам, они сильнее меня, их больше, но за мной правда, я на своей земле, вокруг мои люди, и осознание этого пришло именно в этот миг, когда я оказался на краю пропасти, в которую если брошусь, то рискую обрести все или же все потерять.

- А ну прочь! Стрелки пли по нечестивым! – донеслось со стен: - Слава Перуну! Слава Сварогу! За Огнеслава!!!

Тяжелая стрела ударила в руку, причинив ноющую боль, но не это меня окончательно взбесило, не это заставило вспыхнуть яростному пламени, обуявшему всего и испепеляющему окрестную траву в нескольких метрах.

- Меня же моим же именем?! – рев неистовой злости вырвался из меня на мгновение приглушая остальные звуки и принуждая закрыть уши: - Меня?! На моей земле?! Так познайте же истину расплаты!!!

Всесокрушающая мощь вскипающей ярости вырвалась из подсознания, перемешиваясь с бурлящей кровью и устремляясь по сосудам, расширяя и обжигая тело изнутри. Новая сила, такая знакомая, такая родная, ворвалась сквозь игольное ушко, перемешиваясь с нынешней, созидая себя заново. А тело, ощутившее прилив силы и волю ярости, уже неслось навстречу отряду, на мгновение замешкавшемуся, и лишь его командир не замедлил бег, не замешкался. Рослый, закованный в дорогие доспехи с тяжелой алебардой наперевес, лицо скрывается под забралом полного шлема, но источаемая аура…

Нет больше ни зеленого, ни голубого, лишь серость окружающих фантомов этого мира. Как и прежде, все лишнее истаяло, утратило свою суть, оголяя важное в этот момент, и я теперь вижу, что таится под металлом и кожей доспехов, я вижу не людей, я вижу выродков, ублюдков, сволочей. Их ауры смердят, и от этого смрада не отмыться, не заглушить дорогим одеколоном. Гнильный цвет перемешивается с чернотой тянущегося отовсюду мрака, и даже серость мироздания стремится отстраниться, дабы не впитать в себя чуждую гнилостность, принесенную из другого мира.

Черно-алое пламя взревело, распыляясь в броске навстречу надвигающимся врагам, раскалившиеся лезвия источают обжигающий холод, собственное тело не выдерживает алчущего голода пламени, но продолжает действовать, подчиняясь памяти крови. Тело летит вперед, вращаясь все сильнее и сильнее, мечи набирают силу инерции, пламя закручивается огненным смерчем, ревущим голодным зверем, учуявшим свою добычу. Мыслей нет, боль не важна, бояться более не надо ни за себя, ни за кого-либо, не важно, проиграю ли я в этой схватке или же выйду победителем. Ничего не важно более, и я более ничего не боюсь.

«Смерть, слышишь меня? Я не боюсь умереть, я не боюсь посмертия, я был там, в нем нет ничего страшного, лишь вечность для размышлений».

Смердящие ауры подступают, стремясь помочь оказавшейся самой ближней ко мне и пока еще держащейся. Вращающие мечи раз за разом рассекают по дуге подобно циркулярной пиле, пламя стремится поглотить все, до чего дотягивается, и вставший на ее пути обрек себя на скорейшую гибель, ибо ничто не способно остановить ненасытную стихию, созидающую и разрушающую одновременно. Искры осыпаются во все стороны, а враг пятится, не в силах ударить в ответ, а я не останавливаюсь, зная, что стоит прекратить, и тело сдастся, рухнув мешком мяса и костей наземь.

Отскок в сторону и размашистый росчерк по касательной остановил решившего ударить с фланга, принуждая упасть и приняться истошно орать, держась за загоревшийся обрубок правой ноги. Бросок к следующему, и два тяжелых лезвия рассекли слабозащищенное тело стрелка снизу-вверх, даруя возликовавшему пламени новую пищу. Отскок назад и рассекающий сдвоенный удар с расходящимися в обе стороны лезвиями и последующим разворотом вокруг себя, дабы мечи вновь набрали силу инерционного удара и низринулись в следующего с сокрушающей мощью. Прыжок вверх и падение на головы опешивших врагов, мгновения падения, и раскатистое огненное кольцо, сорвавшись, принялось разрастаться в стороны, пожирая все, до чего смогло добраться пламя.

Истошные крики раненных стихли, устоявшие дрогнули, получив не желающие заживать раны, но рослый вожак вновь бросился в атаку, алебарда рассекла воздух, стремясь разрубить меня, но мечи оказались быстрее. Треск дерева и лязг металла, топорище алебарды ударило своей массой по скрещенным лезвиям, когда древко надломилось от встречного сдвоенного удара, и металл не выдержал. Получившие множества засечен и сковов лезвия мечей не устояли перед ударом топорища, перекаленный и одновременно смерзшийся в черно-алом пламене металл раскололся, будто бы сосулька. В руках остаются лишь огрызки мечей, но и их мне будет достаточно, а когда и они не выдержат, я буду рвать когтями и клыками, потому как такой мрази нет места в этом мире.

За мгновение взгляда прямо в глаза через забрало шлема я видел все и даже слишком и теперь я не остановлюсь, не отпущу эту тварь, не достойную жить. Нет, не меня нужно называть выродком, не я истязатель и мучитель, не я потрошитель и убийца! Вот тот, кто достоин всего этого, ничтожество, мерзость, тварь, гниль! Золотая молодежь, утопшая в роскоши, познавшая все доступные грехи и не считающая никого другого за людей. Десятки загубленных девушек, споенных на вечеринках и изнасилованных компанией гопников, выросших из одаренных детишек выдающихся деятелей. Постоянные вылазки в поисках слабых и беззащитных, избиения убогих и бездомных, издевательства над бедными и немощными. Пьяные гонки на дорогих иномарках и аварии, в одной из которых погибла молодая девушка с грудным ребенком, просто переходившая дорогу не вовремя, понадеявшись на защиту мигающего зеленого человечка. Плачущая мать и бабушка, слушающая оскорбления этого выродка прямо в коридоре суда на глазах судьи, делающего вид, что все в рамках закона. Он не сожалел, он не видел своей вины, ведь он не убил человека, ведь все, кто не имеет столько же денег и власти – не люди, и их надо уничтожать, ибо они засоряют этот мир. Его компания, лица всех этих ничтожеств перед глазами, и каждое нужно запомнить, обязательно запомнить, ведь ради них точно стоит жить, чтобы достать каждого и объяснить всем, что они глубоко ошибались, особенно теперь. Надо каждому показать, что они не неприкасаемые, что они не вне закона, и что их родители в этот раз не смогут замять их веселые шалости. А пока, надо объяснить для начала этому, он будет первым.

Руки сами вцепились в горло, сжимая шею и со скрежетом сминая металл доспехов, когтистая лапа вскрыла шлем, как будто бы три консервных ножа одновременно разрезали жестянку. Взгляд осознавшего первозданный страх, бегающие глаза и непонимание, почему не работает кнопка экстренного выхода из игры. Пламя хлестнуло по щеке, и выродок истошно заорал, ощутив обратную сторону радостного веселья, пальцы сдавили горло, и крик превратился в хрип, а я смотрел прямо в глаза, запоминая каждое мгновение, и губы мои шептали имена, напоминая этой твари ее подвиги. Я ощутил, что каждый, кого я упомянул, сейчас пробуждался где-то среди бесконечной пустоты посмертия, и почти угасшая суть принималась сверкать, впитывая в себя даруемую силу отмщения. И все они устремляли свои бестелесные взоры к нам, мысленно вставая за моей спиной и ожидая кульминации. А пальцы держали горло, не довершая начатое, и пламя лишь обжигало кожу, не вгрызаясь в оголяемую плоть, и глаза продолжали видеть, хотя давно жаждали утратить зрение. И мой звериный оскал продолжал говорить имена, накапливая силу ответного отката, дабы этот был первым из тех, кто познает суть изречения «что посеешь, то и пожнешь». И пусть это бремя упадет на меня, но десятки и даже сотни измученных должны быть отмщены.

- Живи и помни, мразь, каждого помни, - наконец произношу: - Понял меня? Услышал меня? Помни имена каждого!

Натянутая струной толстая черная нить, утяжеленная десятками нагруженных на нее накопленных эманаций боли, резко оторвалась от тела аватара и устремилась прочь, улетая туда, где сейчас находилось тело этого ублюдка. Я приложил всю ненависть, всю накопленную злобу, все отвращение, что обрели внутри меня пристанище за это время, и отправил с посылкой в виде всех тех ощущений, что успел предоставить за мгновения нашего общения. Надеюсь, когда он вывалится из модуля, он не забудет их, и те останутся в его разуме надолго. Очень на это надеюсь.

Рев разогнал окружившую меня тишину, и мимо пронеслись дракониды с орками, мелькнула огромная черная тень, и я увидел, когда поднял голову, как Мрак расправляется с одним из оставшихся, тем же самым занимались и остальные. И было бы это победой, если бы не те несколько десятков, что спешили к нам, и десятки, бегущие за ними, и неизвестно, сколько еще выйдут из проклятого портала.

- Назад, - хриплю, выплевывая сгусток крови: - Все назад, к воротам!

- А? Сеньоре, заперто там! Уж лучше в битве погибнем, а там и заново начать не горько будет!

- Назад! Я сейчас ворота открою! – встаю, превозмогая наваливающиеся слабость и боль, ставшие неотъемлемыми частями моей сути. Без них я уже начинаю сомневаться, жив ли я.

- Сеньоре, но вы же! Вам бы подлечиться!!!

- Переживу, - очередной раз сплевывая сгусток крови, вспыхивающий в полете, с болью в теле бросаюсь к стенам.

Здесь не высоко, я смогу, не имею права не смочь. Бег с ускорением со все сильнее стискиваемыми зубами, резкое сжатие всего тела и единый выброс силы для совершения прыжка. Объятое пламенем тело взмывает вверх, освободившиеся руки тянутся вперед, но сил не хватило все же, и острые когти в последний момент все же успевают зацепиться за край стены, тут же принявшейся покрываться льдом. Тянусь руками вверх, вроде бы рядом что-то ударило в стену, взбираюсь внутрь, взглянув на застывшего в страхе защитника в доспехах. Не воин, мужик всего лишь, хотя и смелый, штаны сухие, хотя видок у меня, хоть сейчас беги в церковь, чтобы срисовали на икону «Пришествие Нечестивого в Адском Полыми».

- Так что? – гляжу на защитника: - Как там кричали? Не ты ли?

- А? Й…й…я.

- Ага, молодец, хвалю за смелость, но в следующий раз мозгами пораскинь или старшего спроси. Кстати, а кто тут старший?

- В-в-вон-он там с-с-сто-о-ит, в-в-возле в-в-во-р-р-от.

- Ага, мне как раз туда, ну а ты, - сделал паузу для усиления важности данного момента: - Стреляй вон в тех, они точно враги.

Спрыгиваю со стены и иду к воротам, стоявшие возле ворот вооруженные люди вперемешку с гномами, выставив щиты и оружие вперед, с ошалевшими взглядами смотрели на меня, возвышающегося над ними.

- Чего людям добрым двери не отворяете, али не видите, что ли? Ладно, сам отворю.

- Добре, добре! – донесся до меня скрипучий веселый голос, оборачиваюсь, увидев сидевшего возле стены оборванца, качающегося и глядящего полоумным взглядом: - Добре, Княже, добре. Свет в закат, а ты и сам, добре, добре!

Окропленная собственной кровью рука прикоснулась к массивным воротам, сделанным из тяжелых бревен и хорошей стали, и те вдруг поддались, принявшись отворяться, как только все засовы отошли.

- Впустите людей, ироды, - спокойным голосом обращаюсь к остолбеневшим защитникам и, разворачиваюсь, кричу, превозмогая завывания разгулявшегося урагана: - Все внутрь! Емелю не трогайте! Я сам его заволоку!!! – после оборачиваюсь к защитникам: - Чего остолбенели? Защищаться теперь точно надо, там подошла сотня не меньше.

- А? – очнулся один из гномов: - Две сотни там.

- Тем более.

- Так это, портал скоро отворится.

- Какой портал?

- Вон тот, - гном указал на арку, мерцающую сиреневой пеленой и испускающую молнии, уходящие к небесам: - Оттуда и придет дружина, они и разберутся, а мы мастеровые, нам воевать не в профессии.

- Понятно. Сколько до портала?

- Как солнце на половину в закат уйдет.

- Долго, ладно, заведите людей и всех к порталу, кстати, куда он?

- Знамо куда, Новоград.

- Отлично, им как раз туда, а я за другом…

- Так это… пылаешь же весь, плоть горит, прогалины какие да язвы.

- Не в первой, людей принимайте, я скоро.

- Сеньоре! Сеньоре! – донеслось снаружи: - Идут! Идут!

- Все живо внутрь! – ору, выходя за ворота, зная, что теперь не запрутся, не смогут.

- Это кто? – прозвучало за спиной.

- А я почем знаю?

- Видишь, как пылает, а ему все равно.

- Вижу.

- Да и Епанька дуралей что там талдычит-то?

- А эти что снаружи орут?

- Не уж-то? А я думал, мне уже почудилось, сами ведь орали.

- Да и это, сами же видели, дотронулся, все засовы и открылись, а сами же знаете…

- Эка, не уж-то?

Орда бежала к поселению и не собиралась отступать, это был штурм, какой я видел ни единожды и вот сейчас в разуме всплыли обрывки прошлого. Осада не иначе, и теперь нам нужно лишь продержаться, пока портал откроется. Только вот я не успею помочь, уже сейчас ощущаю, как прежние силы испаряются, заместо них приходит боль, какая бывает при переломах или артрите, было и то, и то, знаю. Но все равно, падать на землю и орать от боли у меня права нет, хотя очень хочется.

- Духи-дивии, духи-навии, словом Вещего заклинаемы! Вы слетайтеся, собирайтеся, коло посолонь направляйтеся! Чистые духи земли! Чистые духи воды! - голос старца вдруг послышался мне, как будто бы тот стоял рядом со мной, изрядно отошедшим от стен, где тот и остался. И тут же ветер принялся кружиться по равнине, разнося отчетливо слышимые слова: - Чистые духи огня! Чистые духи воздуха! Собирайтесь на место на красное, охраняйте нас, помогайте нам! А иншие, духи беспутные, прочь пойдите туда, где Солнце не светит, где Мать-Земля не родит, где слав Богам не поют, где правых слов не рекут! Из нашего кола изыдите, яко пропадом пропадите! Да будет по слову сему! Гой!

Земля вспучилась перед бегущей армией, будто бы десятки подземных зарядов разом рванули, всполохи пламени ударили, встречая нестерпимым жаром. Внезапно похолодевший ветер сменился промозглым ураганом, бьющим ледяными стрелами. И посреди ненастья вокруг резко остановившихся рейдеров замелькали силуэты духов, радующихся возможности отомстить обидчикам, причинившим немало зла этому миру.

- Не стой, - голос Хранителя громом раздался внутри моего разума, выводя из ступора: - Быстрее волоки Емелю!

Междуглавие 20.

- Слышь, Лексеич, а что ты думаешь о новом законе?

- Это каком именно?

Зашарпанная прокуренная кухня со старой побитой мебелью и грязной посудой, подмываемой лишь по мере надобности и то не всегда, очередной вечер принимала у себя двух завсегдатаев, усевшихся за столом, накрытым полузатертой клеенкой. На столе традиционно для подобного вечера стояли три бутылки водки, банка с огурцами и половина буханки хлеба. Раньше корефаны предпочитали в довесок брать нарезанной селедочки, но просрочки по сниженной цене в этот раз не оказалось, а на свежую тратить пять сотен никто из здравомыслящих собутыльников не подумал бы, уж лучше купить еще пару бутылок дешевенькой «Патриоточки».

- Да про повышение налогов.

- А что тут думать-то? Опять за наш счет хотят свои проблемы решить. Ты лучше разливай давай, а то рюмки пылью заросли уже.

- Ага.

- Меня больше беспокоит нынешняя ситуевина, не подработать, не цвет мет сдать.

- Да уж, вот раньше были золотые времена, а тепереча тока на пособие и жить.

- А на него много наживешь?

- Нет.

- Вот именно. Давай за это и выпьем.

- За пособие?

- Неа, за то, чтобы наши чиновники жили также, как и мы.

- А-а-а, тогда до дна и стоя.

- Согласен. Ух, ядреная!

- Ага, хоть за это спасибо власти, последнюю радость не отобрали.

- Угу, ты закусывай, а то опять отключишься после первой-то.

- Кто?! Я?! Да я могу выпить пять бутылок без закуси!!!

- Ага!

- Поспорим?!

- Проиграешь же.

- Поспорим?!!

- Да остынь, лучше разливай. Я кстати квартиру продаю.

- Да ты что? Нахрена? Свалить куда собрался?

- Типа того. Слышал про новую хню о переносе сознания?

- Ты про Итрим что ли?

- Ну да.

- Типа в игры собрался?

- Ага.

- А нахрена? Чем тебе здесь плохо?

- Да достало все, хочу начать заново.

- И кому ты там нужен? Что делать-то будешь? Я слышал, там пить нельзя.

- Да найду, у меня же два высших.

- Два?

- Два.

- В метро купил, когда в Москву ездил?

- Слышь, я щас тебе врежу!

- Да ладно, две шутки за одну минуту, перебор.

- Я тебе точно щас врежу!

- Профессор с двумя высшими? Неа, не врежешь.

- Ты не охренел ли?! Я в ВДВ служил!!!

- Два высших и в ВДВ, у меня сейчас двойственный ананас.

- Диссонанс, неуч.

- Именно он. Сам-то веришь?

- Думаешь, что я брешу?

- Не думаю, знаю.

- Давай бутылку!

- Нахрена?

- Давай бутылку, покажу, что в ВДВ служил.

- Разобьешь что ли?

- Да.

- Да ладно, этот фокус и я могу.

- Давай! Сначала я, потом ты! Посмотрим, кто может!

- А если мозги повредишь? Как ты потом?

- Давай бутылку живо! Щас покажу!!!

Глава 21.

- Не соврал старик, ни на слово, - кривясь улыбкой, бормочу сам себе, делая самые тяжелые шаги в моей жизни.

Бушующее вокруг ненастье не заботит так, как разрывающая изнутри тягостность собственного существа. Каждая частичка плоти объявила войну соседям, и все тело стало полем брани с мириадами одновременных войн. Каждый шаг сродни гибели тысяч, каждый вдох будто бы вливающийся расплавленный металл, каждый выдох будто бы мгновенное осушение полноводной реки, каждое мгновение дарит миллионы дней в пытках.

Еще несколько шагов, и я дойду до ворот, а там станет полегче, надеюсь, что станет. Друг совсем поплохел, его тело почти целиком почернело, источая еще больше черной дымки, стремящейся дотянуться до всего живого, как в том месте, где Емеля пролежал, пока я не вернулся за ним. Теперь там мертвая земля, источающая трупное зловоние, надеюсь, ненадолго, и скоро очистится от этого яда. И мне нельзя никак сдаться, у самого порога, ради его, ради всех тех, кто рядом, ради меня, ради…, ради…, ради…, нет, не могу вспомнить, знаю, что есть ради кого жить, но все еще не могу вспомнить, хотя чувствую, что это очень дорого мне, что иначе мне не жить…

- Расступитесь! – раздалось совсем рядом: - Не мешайте же! Дайте пройти!

В моем затуманенном опущенном к земле взоре показались ноги, чьи обладатели были с обеих сторон и расходились в стороны. Это означало лишь то, что я вошел в поселение, чему свидетельствовали звуки запираемых ворот.

- Отойдите, чтобы в вас не попал мрак, - шепчу, как получается, но меня услышали.

- Отойдите! Не стойте рядом и на пути! Не видите будто? Сеньоре Емеля заражен!

- Разойдитесь! На стены все, кто может стрелять! Хватит глазеть! Нужно еще продержаться, пока портал не открылся!!!

- Так там же вон как гуляет ненастье!

- Так сколько оно еще сдюжит? Да и сколько Волхв продержит его? У него силы не безграничные! Все на стены!!!

- Амигос! На стены! Покажем, как могут сражаться Десперадос!!!- раздался крик Андриана: - За новый дом! За Огнеслава! За Емелу!!!

- За нашего Князя!

- За твердь Гор!

- Во славу Богов!

Дойдя пару десятков шагов, я рухнул рядом с сброшенным телом друга, продолжающим бредить и бормотать, кажется, сейчас он общался с матерью и жаловался, что та дает ему кашу, а он хотел картошку. Эх, счастливый человек, не то что я, обреченный терпеть всю ту боль, борясь с этим телом, кажется принявшимся отторгать меня, точнее мою суть. Обожженная плоть не желала восстанавливаться, обуглившаяся кожа отслаивалась, из жил сочился гной, кое-где выступили кости и уставы, не хватало нескольких рогов и когтей, отрубленных в пылу сражения.

- Почти дошли, брат, - тихо произношу, глядя на бредящего Емелю: - Осталось самую малость. Мы уже дома, держись.

- На вот, выпей, Княже, - подошедший Хранитель протянул берестяную кружку: - Тебе чуть полегче будет.

- Спасибо, отче. А что это вы так плохо выглядите? – спрашиваю, заметив, как старец посунулся, его тело одряхлело, седина усилилась, глаза впали.

- Так и я, аки ты, сверх сил перестарался. Почуял силы, токмо не пришли пока они, вот и поплатился.

- Это из-за призыва так вас?

- Из-за него родимого, всех духов с окрестностей созвать силы требуется немало, а ее у меня не было столько. Но ничего, придем в Храм, и я оклемаюсь, и Емелю поднимем, да и ты возвернешься.

- Надеюсь, - произношу, делая глоток и глядя на пораженную кисть, лишившуюся пары когтей и кожи: - Как зомби выгляжу.

- Хуже, Княже, хуже, - произнес старец: - Но уж точно лучше, нежели Емельян.

- Княже здеся, Княже с нами, Княже дружет со волхвами, - рядом оказался оборванец, радостно подпрыгивающий и будто бы напевающий: - Здеся с нами на поле брани. Княже с нами, возвернулся, Вий в гробу перевернулся.

- Чудной, - ухмыляюсь, наблюдая за блаженным.

- Не тот чудной, кто глумной, а тот, кто и вовсе как слепой! Гаврюша видел, Гаврюша скажет, Епанька с радости и пляшет! Гаврюша следом днем и ночью, Епанька знает, где Княже точно! – блаженный оборванец продолжал танцевать, веселя народ, усевшийся вокруг на расстоянии, безопасном для них от отравляющего землю яда.

Мой верный Мрак лежал неподалеку, не опасаясь за себя и лишь водя ушами и наблюдая за окружающими нас. Со стен доносились крики защищавших сейчас поселение, и, судя по доносящимся звукам, оборона была успешной. Вдруг над головой раздалось знакомое карканье и шелестение крыльев, не успел я взглянуть вверх, как большой черный ворон вдруг спорхнул и уселся прямо на замершего блаженного. Тот широко улыбнулся, достав из кармана драного кафтана кусочек сахара и поднес к клюву ворона, с радостью принявшего дар.

- Гаврюша славный, Гаврюша зоркий, знает много и кричит громко! – вновь заплясал Епанька: - Славна птица, ворон черный, мудрость знает, он ученый. Славна птица наш Гаврюша, всегда надо птицу слушать.

- Отче, так это же…

- Он самый, - кивнул старец.

- Что получается?

- Получается! – Епанька вдруг подскочил: - Дуб стоит, листва качается! – сразу тут же отбежал и принялся распевать: - Ой мама, не горюй, сын-то возвернется! А если не придет, птичкой обернется. Полетит среди небес, песня заголосится! Ты уж, мама, не горюй, коли так случится!

Отвар ослабил боль, одурманивая разум, но не позволяя тому затуманиться и впасть в забвение тягостного сна. Встать сил не было, да и старец не позволял мне даже пошевелиться, мол, силы надо копить. Я был с ним согласен, ибо шевелиться совсем не хотелось, налившееся свинцом тело гудело, мышцы ныли, кости ломило, и лишь душа радовалась тому, что вновь ощутила себя в родных местах.

Местные суетились, помогая беженцам, перестав на тех смотреть, как на чужаков, те же в свою очередь стремились помочь местным, чем могут, хотя бы по хозяйству, пока остальные сдерживают штурм на стенах. Несколько мастеровых суетились возле портальной арки, постоянно искрящейся и мерцающей сиреневой пеленой. Бородатый гном, что-то вычерчивая на гранитном монолите, бубнил себе под нос, причитая о том, что не успели завершить строительство, поэтому и не выходит ничего, но еще немного, и все заработает. И вся эта людская масса то и дело оборачивались, чтобы лишний раз посмотреть на меня, не всегда в открытую, не всегда без боязни, но все же глядели, не в силах удержаться.

От ворот донесся сильный раскат грома, но, взглянув, я не заметил ничего опасного, напротив, защитники продолжали находиться на своих местах, не паникуя и посылая во врага стрелы и магические заряды. Повторный грохот также ничего не изменил, точнее, кажется, защитники приободрились.

- Что там происходит? – не выдержал, наблюдая, как люди начали что-то восклицать, поднимая оружие.

- Богиня прислала свою помощь, Князь, - внезапно раздался голос справа от меня, заставляя дернуться и увидеть сидящего рядом человека в оборванных одеяниях: - Рады, что ты в здравии и сумел добраться, - человек встал, прошел несколько шагов, развернулся и поклонился: - До скорой встречи, Государь, - с этими словами он будто бы растворился, и лишь тень мелькнула, устремляясь к стене и через мгновение перемахнув через ту.

Я попытался найти взглядом Епаньку, но того, минуту назад мелькавшего на виду, также не оказалось нигде, будто бы и не было. А люди оживились, собираясь и подходя к арке, начавшей отворять стационарный портал.

- Закончили! Сейчас отворится! – раздался голос мастерового гнома.

- Поднимаемся, Княже, - отозвался старец: - Сдюжишь?

- А куда мне деваться?

- Твоя правда, - Хранитель улыбнулся, опираясь на посох: - Как там говорят в старом мире? Куда нам деваться с подводной-то лодки?

Челюсть в этот момент должна была отвалиться и упасть на землю, но пока еще мои мышцы все же не дали ей этого сделать, а я провожал ошарашенным взглядом старца, удаляющегося к расширяющемуся порталу, где беженцы уже толпились, с нетерпением ожидая возможности пройти сквозь пелену.

- Емелю не забудь, - окрикнул меня старец, обернувшись и добродушно улыбаясь: - Друзей не стоит забывать.

Арка вдруг хлопнула распахивающимся субпространством, и из нее потянуло свежим ветром, тут же мастеровые гномы заголосили, перекрикивая толпу, чтобы та расступилась и дала дорогу дружине. Люди послушались, расходясь по обе стороны, и в этот самый момент из арки начали выбегать дружинники и белые волки, устремляясь к стенам и воротам. Командующий дружиной седобородый воин осматривал разномастных беженцев суровым взором, стоявший рядом с ним выделяющийся своим ростом воин внимательно слушал докладывающего старшего, указывающего рукой в нашу сторону, а рядом стояла большая белая волчица, вдруг сорвавшаяся и бросившаяся в нашу сторону. Мрак подскочил, вставая в боевую стойку и оскаливая клыки, подлетевшая волчица сделала то же самое.

- Белис! – вдруг вырвалось из меня: - Свои! Мрак! Свои! – кажется, я мысленно обратился к обоим волкам, подавляя выставленные барьеры, и те вдруг сжали уши, обращая свои скулящие морды в мою сторону, как и все остальные волки, вдруг остановившиеся и заскулившие: - Белис, это я, Мрак мой друг, знакомьтесь, он теперь в нашей семье, - тепло вдруг вырвалось из груди, расходясь по сдающему телу, образы обрушились благостным грибным дождем, и я понял, чье имя вдруг вспомнилось, что за волчица стоит сейчас передо мной, роняя тяжелые слезы на землю и радостно скуля, и от чего все волки вдруг одновременно завыли, ввергая в ступор людей.

Горечь, жалость, радость, переживания, надежда и утрата смешались в единый комок эмоционального всплеска, посылаемого волчицей, и не только мне пришлось переживать все ощущения сразу, но и Мраку, тут же ответившему своим ураганом эмоций, обрушая их и на меня, и на Белис. И мы все разом завыли, будто бы одинокие волки посреди новолуния, оказавшиеся последними существами на планете.

Волчица хотела броситься, прильнуть головой, чтобы я погладил ее, облизать мое лицо, но она понимала, что сейчас этого делать не стоит, да и не мое лицо она бы лизала, и не мои руки гладили бы ее. И об этом ее понимании знал и я, и Мрак знал, приняв на себя весомую волну из воспоминаний Белис, как и я, еле державшийся на ногах после такого ментального шторма.

Тело Емели вновь заняло свое место на моей спине, дымка мрака вновь попыталась вцепиться в меня, но разлагающееся тело отторгло ее или отпугнуло, все равно. Кости затрещали от груза, усилились выделения гнойников, мышцы затрещали. Но я пошел, медленно, но пошел, двигаясь к порталу, где стояли командующие дружиной, внимательно глядя на меня и слушая пересказы местных и не обращая внимания на стоящего неподалеку слепого старца.

Шаг, еще шаг, я пытаюсь улыбнуться, но это больше похоже на оскал попавшего в передрягу зверя. Лежащее на моей спине дымящееся тело Емели увеличивает важность момента, идущие по обе стороны белая волчица и черный, как ночь, волк вносят диссонанс, а кружащий над головой каркающий ворон ввергает в окончательное смятение.

- Превед, Медвед, - обращаюсь к застывшему здоровяку, переводя взгляд на седовласого: - Доброго дня, Истислав, людей всех надо бы пристроить, это беженцы с других земель и континентов. А я в Храм, другу не здоровится, надо бы донести.

- Так…, - вдруг промолвил опешивший Борислав: - Мы донесем.

- Нельзя, мрак его поразил, на вас может повлиять, так что я сам, а у вас и тут дел хватает. Ну я пошел, а то устал больно, - вздыхаю: - Не прощаюсь.

Портал принял без проволочек, мягко подхватив и понеся сквозь радужный тоннель, в конце которого мягко поставив на землю, где уже толпился народ.

- Ну вот, - послышался голос старца: - На месте мы, неси за мной Емелю, тут недалеко.

Я последовал за старцем, не поднимая головы из-за почти утраченных сил и все сильнее обуревающей тяжести собственного тела, точнее, его останков.

- Боги родимые, не уж-то он?

- Ой, мама!

- Ой, не уж-то теперь?

- Да как же его так?

- Глядите, глядите!

Храм действительно оказался неподалеку, и вскоре мы вошли, минуя двух гигантских медведей, грозно прорычавших при нашем приближении, но сразу же присмиревших.

- Сюда клади, - произнес старец, но как-то иначе, по-хозяйски, и я подчинился, уложив тело друга в центре главного зала: - А теперь ступай. Ступай, у тебя еще дел полно. И…, спасибо тебе, Огнеслав, за все, в долгу не останусь, - с этими словами старец с Емелей исчезли, а я, будто бы завороженный, развернулся и побрел обратно, ощутив слабый, но прилив сил.

Людей возле храма и портала, мерцающего сиреневой воронкой, собралось действительно много. И вся эта людская масса глядела на меня, не обращая внимания на проходящих через портал беженцев и дружинников, постепенно расталкивающих люд, чтобы тот не наседал на меня. Отовсюду звучали голоса, но я уже не слушал, ощутив жуткую тоску, зовущую меня туда, где белели дома и стены из камня. И я подчинился этому зову, зашагав в сторону возвышающегося на холме города, отзывающегося звоном набата. Вокруг меня как-то не заметно для меня встали кольцом волки, слева Белис, справа Мрак, позади, кажется, идут дружинники, но я не оборачиваюсь, боясь отвести взгляд от города и, обернувшись, более его не увидеть, поняв, что все происходящее – лишь сон.

Я иду и думаю, что вот-вот проснусь, и окажется, что мне нужно вставать и собираться на занудную работу, что опять я один, что вновь я никому не нужен и ничего ни для кого не значу. Я открою глаза от назойливого звонок будильника, и окажусь в пустой квартире, забывшей тепло семейного уюта. И опять придется идти на маршрутку, ломиться в нее, трястись до ненавистной работы, замену которой я уже никогда не найду в силу возраста. А потом вновь увижу Аллу Яковлевну, ту еще паскуду, и склизкий начальник Аркадий Петрович вызовет на ковер, где будет размазывать по столу долгую речь о том, как важно быть частью коллектива и стремиться на укрепление компании в целом, и даже банальный лайк во Вконтакте очередной новости от компании делает ее позиции более сильнее и выражает мою лояльность к компании… а вечером я вновь зайду в магазин и куплю пару литров пива или даже, если рабочий день удался, бутылку водки, после чего сяду за комп и начну бесцельно кликать по страницам в закладках, пока алкоголь окончательно не накроет, и я не отправлюсь спать до того момента, как вновь зазвонит ненавистный будильник.

Кость правой ноги хрустнула, ломаясь пополам и принуждая упасть, вспышка боли уже не так пугает, но я все же отгоняю навалившиеся мысли и поднимаю голову, отводя взор от брусчатки, точнее, поднимая получившую удар этой самой брусчаткой морду. Перевожу взгляд на сломанную ногу, лишившуюся большей части мышц, стремительно истлевших из-за яркого солнца и более беспощадного пламени, благодаря которому я сумел дожить до этого момента. Морда Мрака оказалась прямо возле меня, глаза зверя внимательно глядели в мои.

- Спасибо, - пытаюсь улыбнуться и из последних сил перекидываю правую руку, через его спину, и тут же перекидываю левую через спину подошедшей Белис: - Спасибо, мои родные.

Волки медленно пошли дальше, прижимаясь боками ко мне, чтобы было легче держаться обессилившими руками, выглядевшими не лучше ног, да и всего тела. Устало оно, да и я устал, все устали, но хочется жить, так хочется жить, а не дают, не позволяют, все время возводя препятствия. Но я все же дошел, я смог, победив само посмертие.

«Я жив. Я жив! Я ЖИВ!!!»

Призрачное пламя вздымалось, стремясь к небу и сторожа окаменевшее тело, вокруг лежали сотни цветов, свежих, не успевших завять. Люди стояли молчаливым кольцом, заполнив всю площадь, и никто не смел пошевелиться или же подступить ближе остальных. Я думал, все будет иначе, нет, я не думал, не мог даже помыслить, но, кажется, все должно было быть иначе, и сюда мне было суждено прорываться с боями, проливая невинную кровь и окончательно себя очерняя. Но все пошло не так, и вот я здесь, и не приходится убивать своих людей, вдруг решивших, раз нет меня, нет и будущего. Странно, но от чего-то именно такие мысли сейчас приходят в голову, и кажется, что я всегда знал это, и не было морока забвения, и не было беспамятства, хотя и сейчас я не все помню. Не было ничего, лишь иллюзия мира, созидаемая собственным разумом. Странно, но не для меня, не здесь, не все это, ведь, иллюзия не то, что мы придумали, а то, что нам навязали.

Рука прикоснулась к окаменевшему дереву, и то отозвалось, загудев изнутри, оставшиеся когти вцепились в следующее дерево, также загудевшее в унисон первому. Кости затрещали, связки застонали, но я продолжил карабкаться, следующее бревно, следующее, и тут призрачное пламя среагировало, бросившись навстречу, обнимая и принимаясь объедать останки тела. Но я карабкался, ощущая ласкающее тепло, такое родное и такое благостное. Мышцы обугливались, кости прогорали, связки лопались, но я продолжал карабкаться все выше и выше, еще пара усилий, и останки правой руки, охваченной призрачным пламенем, ложатся на окаменевшее тело.

Круговорот подхватывает, вознося ввысь, яркая ослепляющая вспышка света, глаза открываются, и перед ними мои собственные ладони, раскрывающиеся по собственной прихоти. Мысль, и стягивающая их мифриловая броня истаивает, как будто бы ее и не было, оголяя гладкую розоватую кожу с родными рисунками. Четыре перстня на перстах правой руки, нет, пять и связка колец и медальонов на веревочке в левой. Вглядываюсь в кольцо на большом пальце.

Название: Перстень Старца

Тип: кольцо

Редкость: Мифический.

Бонус: + 5000 ХП

Эффект: Сопротивление оцепенению, ошеломлению, влиянию на разум меньше на 15%, вне боя невозможно негативное ментальное воздействие.

Эффект: отныне и вовеки все помыслы, да решения будут мудры и осмысленны.

Ограничение: нельзя передать, выбросить, разрушить. Единственный во всем мире.

Мудрость вернулась в этот мир, многие народы вспомнят заветы предков, бесчисленные семьи обретут отныне достойных отпрысков.

В мире возродился бог мудрости и покровитель зверей Велес. Территория возрождения Северось.

Велес примкнул к Пантеону Порядка. Текущие Первобоги Порядка: Макошь, Сварог. Текущие Боги Порядка: Перун, Велес.

Внимание! На территории Североси усилилось влияние Пантеона Порядка. Влияние остальных Пантеонов и малых религий снижено на 45%, налог на храмы остальных Пантеонов и малых религий увеличен на 75%.

Внимание! Вы завершили задание неизвестное описание. Неизвестный параметр. Условия не определены, система заблокировала любые ошибки, появляющиеся в процессе вашей игры.

Отношение с Пантеоном Порядка достигло положительного максимума.

Отношение с Пантеоном Света снизилось на 500000, вас презирают. Храмовники Пантеона за вашу смерть будут получать высочайшую награду. Имя Огнеслав признано нечестивым.

Отношение с Пантеоном Хаоса снизилось на 500000, вас презирают. Храмовники Пантеона за вашу смерть будут получать высочайшую награду. Имя Огнеслав признано нечестивым.

Получено достижение «Длань Смерти». Вы продолжаете сеять смерть, Ваш путь несет погибель целым народам. Когда-нибудь Смертью нарекут именно Вас.

Получено достижение «Заступник Богов». Вы приумножаете силу Богов, только вспомнят ли они об этом.

Получено достижение «Перерожденный». Вы – первый, кто обманул суть посмертия, задумайтесь, получится ли это дважды?

Внимание! На Вашей территории создан Храм Велеса.

Внимание! В Храме Порядка появился Идол Велеса.

Внимание! Скотные дворы Новограда получили Благословение Велеса. Приплод отныне будет здоровым и сильным.

Внимание! Все места знаний Новограда обретают сакральные письмена, носящие древние знания.

Внимание! Найдена Книга Велеса! Один из двадцати одного великих артефакта мироздания! Место обретения – Новоград! Отныне и вовеки библиотеки Новограда несут Истину и Знания!

Внимание! Вы имеете право обращаться к Богам Порядка напрямую! Спросите, и они услышат отныне и вовеки веков!

Внимание! Вы сделали еще один шаг на пути возрождения Истинных Богов! Следующий шаг может возродить Истинность Пантеона! Мир обретет Суть Всего! Все зависит от веры в Богов!

Ноги коснулись брусчатки без болезненных ощущений, как будто бы кто-то ласково поставил меня на место, подержав какое-то время в воздухе. Ощущения собственного тело принялось опьянять, в голове завертелись хороводы образов и воспоминаний, мириады мыслей будто бы прорвали плотину. Возгласы и ликования прорвались сквозь заслон слуха, и все та же Белис рвалась в этот раз облизнуть все мое лицо, теперь свое и настоящее. Людской гул заглушал все, вбирая в себя любые звуки, но я не противился ему, ведь и сам был рад тому, что вновь вернулся, вновь обрел себя, и бегущие ко мне соратники, переставшие сомневаться, были мне сейчас очень по душе.

- Государь! Государь! – раздавалось отовсюду: - С возвращением!

- Княже! Возродился! Чудо! Чудо!!!

- Слава Огнеславу! Слава Богам! Слава Перуну! Слава Макоши! Слава Велесу! Слава Сварогу!

- И я рад вас видеть! – пожимаю тянущиеся руки и тут же ощущаю сдавливающие до хруста костей объятия: - И тебя рад видеть, Медведюшка! Не сломай, а то только вернул свое!

- Огнеслав! – будто бы взревел на радостях Борислав: - Не чаял, не гадовал! А так ты же вот так!

- А ты думал, черт пришел?

- Не думал, но… Князюшка!!!

- Государь! Дай и я тебя обниму! – Истислав дернул к себе, по-отцовски обнимая и шепнув: - С возвращением.

- Гой Князю Огнеславу!

- Гой!

- ГОЙ!!!

- Гой Роду!

- ГОЙ! ГОЙ! ГОЙ!

- Гой Перуну! Гой Сварогу! Гой Макоши! Гой Велесу!

- ГОЙ! ГОЙ! ГОЙ!

- Княже! – хватка, которой бы позавидовал и Борислав, сжала меня в поясе, легко сдавив в мощных тисках гномьих рук: - Княже!

- Броню помнешь! – прокряхтел я.

- Новую скую! Ух ты! – гном резко отпустил, чуть не уронив на землю и обернувшись к Мраку: - Не уж-то черный? Не уж-то вожак? Ух ты!!! Правду! Правду твердят писания!!! Знаково! Княже! Все знаково! – гном поклонился, ударяя тяжелым кулаком в нагрудник: - Гномы тчат твое соблюдение договора. Ты очередной раз доказал, что делаешь все возможное, чтобы исполнить его, и соблюдаешь все, что твердят пророчества.

- Какие пророчества?

- Древние.

- А почитать их можно?

- Нет.

- Я так и думал. Ну, не прокатило, может, в следующий раз прокатит… Истислав, люди, пришедшие со мной, приняты?

- Обижаешь, Государь, все чин по чину.

- Огнеслав! – тонкие ручки охватил мою шею, тонкое тельце повисло на мне: - Я знала! Я знала! Смерть не забирала тебя! Я знала!

- Лиза, и я рад тебя видеть, - девчушка висела на моей шее и рыдала, открыто и громко: - Ну все, не плачь, не плачь, все же хорошо теперь.

- Княжна, не пристало вам…, - было, начал Истислав.

- Княжна?

- Да. Дочь князя – Княжна, в твое отсутствие право наследование было возложено на нее, аки ближайшую по крови и нареченную аки дочерь.

- Ясно, и как?

- Правила? Аки надобно, знатная Княжна выйдет, знатная жена вырастет.

- Я не хочу замуж, - Лиза шмыгнула носом: - А дядя Истислав все замуж и замуж твердит.

- Так такой красе в девках ходить не потребно, - возразил Истислав.

- Ладно, после с этим разберемся, да и с остальным. Давай уже, говори, чего удумал.

- Так, это…, банька уже истоплена.

- Ага, знаешь, чертяка, чем заманить.

- А? Я тут! – вдруг отозвался Анчутка.

- И ты тут?

- Тут, а где мне быть? Тут я!

- Вот же злыдень!

- Не злыдень! Я Анчутка, черт полевой! Хранитель!

- Ага, Хранитель…. Емеля!!! Где он?!

- Да тут я, Княже, - отозвался Емеля, привлекая мое внимание.

Рослый, седобородый с широкой добродушной улыбкой, в доспехах и все тот же взгляд.

- Тут я, живой.

Я рванул вперед, обнимая названного брата, не потерял, успел! Все вышло, жив, здоров.

- Спасибо, - прошептал Емеля мне на ухо: - Спасибо, брат.

- Тебе спасибо, - также шепчу: - Будем жить.

- Будем.

- Дядь Емеля, а это он? – спросила рядом стоявшая девчушка.

- Он, - кивнул Емельян: - Это дядя Огнеслав.

- Ага, здрасти.

- Здрасти, - улыбка так и рвется из меня, видя маленькую девчушку, прижимающуюся к ноге Емельяна, вдруг отобразившегося в сплывшем окне, как Первожреца Велеса.

- Ага, - поняв, почему я удивился, отозвался Емеля: - Вот такие пироги, Серег.

- Рад за тебя, хорошему человеку по его хорошести.

- И тебя тем же по тому же месту, - улыбнулся Емеля.

Резкий рывок сзади заставил развернуться, вновь женские руки обхватили мою шею, но в этот раз для того, чтобы ее губы впились в мои, жадно прижимаясь. Слезы брызнули сами собой, а мои руки прижали ее тело еще сильнее, не желая более отпускать. Все вокруг померкло и стихло, время остановилось, мир замер, боясь испортить момент, а я не желал отрываться более никогда, но она отпрянула, всего лишь на мгновение, но отпрянула и для того, чтобы поднести свои губы к моему уху и тихонечко шепнуть: - У нас будет маленький.

Семенов День.

Время уже идет к завершению теплой поры, и солнце все дольше задерживается за горизонтом, стремясь поскорее скрыться за день. Деревья еще не сбросили листву, но окрестные окрасились в различные яркие цвета, изменяя привычный зеленый мир до неузнаваемости. Пологий туман становится все гуще и все дольше задерживается после рассвета, птицы на водоемах собираются своими разросшимися семьями, стремясь не упустить последние теплые деньки для запасания так необходимым при перелете жирком.

Вот и в это прохладное утро, окрашенное розовыми лучами восходящего солнца, из застелившего полноводную широкую реку тумана доносятся покрякивания стаи уток, разместившейся в прибрежных камышах. Крупная роса улеглась на траве, пригибая ту к земле и не желая скатываться, проснулись кузнечики, пока еще чувствующие теплоту наступающего дня. Огромное коровье стадо вышло на противоположном берегу из ближайшей к городу деревни, радостно мыча от возможности вновь отведать свежей травы. Много из них стали грузными, разросшись в боках, и пастухи не торопят таких, оберегая кормилец и их приплод. Мелькающие темные и светлые пятна овец и коз блеют, спеша впереди больших соседей по стаду, дабы добраться до самой вкусной травы. Но тем не дают отбиться от общей массы помогающие пастухам молодые волчата, оцепившие стадо по периметру, дабы то не разбредалось.

Дверь бани с шумом распахнулась, и наружу выскочили нагие распаренные мужи, с радостным криком, разгоняющим птичьи стаи, побежали по склону берега к холодной речной глади, с берега ныряя в воду и выныривая, ощущая резкий контраст охлаждения омытого распаренного тела. Над рекой разнеслись радостные возгласы, эхом разлетающиеся над гладью, казалось, что река ожила, обретя десятки звонких голосов.

- Эх, ма!

- Ух, хорошо!

- У-ух!

- А-а-а-а-а! Добрая водица! Дай всему отмыться!

- Смой всю грязь-хворобу!

- Выйдем чистыми к народу!

- Эй! – раздался суровый крик Митрича: - Не балуй! Див не распугивай! Водяного не буди! А ну живо в баню! А то дам каждому по фигналу! Пойдете на свадьбу с приметным знаком банным!!!

Охлажденные мужики принялись вылезать из воды и, радостно причитая, понеслись обратно, прикрывая срамы, будто бы кто-то сейчас мог подсматривать за ними. Такому Анчутка быстро охоту бы отбил, благо, разрешение от Великого Князя получено в письменном виде.

Как только солнце поднялось на два пальца от горизонта, банная дверь вновь распахнулась, и из нее поочередно принялись выходить одетые в расписные алые рубахи и черные портки мужи, подпоясанные золоченными плетеными ремнями. Все обнимались друг с другом, поздравляя с телесным и духовным очищением, с благодарностью принимая от банщика банный черпак, наполненный травяным отваром, приправленным березовым вином, и выпивая тот до дна и закусывая маринованным огурчиком.

- Помылися, попарилися, а теперь живенько отсель убежалися! – закончив подготавливать, Митрич спровадил всех прочь, не взирая на регалии и звания, ведь в бане все равны: что дружинник, что ремесленник, что Великий Князь: - В добрый путь, добры молодцы!

- Гуляй! Братия! Гуляй! Люд! Женихи с помывки всей братвой идут!!!

- Гуляй! Город! Гуляй! Деревня! Свадьба не бывает без похмелья!!!

- Гуляй! Дворик! Гуляй! Улочка! Выйдет славная прогулочка!!!

- Девки плачут, слезы льют, что меня не замуж не возьмут! А я не плачу, радуюся, я сегодня на раз женюся!

- А куда все эт идут?! – вдруг перед идущими по улице возникла живая стена из люда, детвора повылазила из окон, вскарабкалась на заборы: - Ну ка живо встали тут!!! Говорите, кто такие, что сутра все говорливы?!! Весь народ наш разбудили, всех сутра переполошили!!!

- Мы все здесь честные братья, да идем, куда нам надоть, а вы что нам тут мешаете?

- Так вы нас не приглашаете! Знаем, кто такие вы тут все, да куда идете, токмо надо бы платить, коли шумно прете!!! А потом пригласить, коль люд уважаете, дабы не было обид, иль не почитаете?!!

- Почитаем! Уважаем! И всех разом приглашаем! Ждем мы весь честной народ! Только вот что за налог? Мы ни разу слышать не слышали, иль указы сами пишите?

- Нет указа, ваше правда, только не все так славно. Не пропустим мы всех вас, пока не заплатите сейчас!

- Как платить?

- Забавой плата, хотим песню слышать, так вот!

- Ну уж песней отплатить, что ж, тогда вам ее подхватить.

- Туман, давай

Вперед вышел молодой русый парень, источая сияние радости, и начал песню звонким мелодичным голосом:

Улетай на крыльях ветра

Ты в край родной, родная песня наша,

Туда, где мы тебя свободно пели,

Где было так привольно нам с тобою.

Тут же подхватили остальные мужи, сливаясь своими голосами в единый раскатистый хор:

Улетай на крыльях ветра

Ты в край родной, родная песня наша,

Туда, где мы тебя свободно пели,

Где было так привольно нам с тобою.

Там, под знойным небом,

Негой воздух полон,

Там под говор моря

Дремлют горы в облаках;

Там так ярко солнце светит,

Родные горы светом заливая,

В долинах пышно розы расцветают

И соловьи поют в лесах зеленых

- Любо?

- Любо! Любо! Любо! Ублажили люд, блага за то желаем вам и пропускаем! Но только, если поедете верхом!!!

- Так лошадей же нет!

- Так езжайте друг на друге, чем вам не лошади-то!

- Ну раз так, тогда, браты, запрягаемся и вперед, а то невест всех разберут!

Попрыгав друг другу на спины, братия поскакала дальше под звонкий смех люда с прибаутками да наставлениями.

- Неси, родимый! – закричал Туман, сидя верхом на Огнеславе, лихо подскакивающем, изображая скакуна.

- Иго-го! – отозвался Огнеслав.

- Не гоните! Коней загоните! – раздался дружный смех.

- Не загоним! Они у нас вороные!!! – ответили всадники.

Веселящаяся улица провожала под музыку и смех скачущую конницу, разбегающуюся по дворам, где всадника или коня ждали его свита, осаждающая запертые ворота, не желающие отворяться.

- Птру-ру, родимый, - Туман потянул за ворот рубахи: - Приехали, тут моя родимая живет, тут мне и слезать.

- Ух, - Огнеслав затормозил, позволяя другу спрыгнуть: - Ну что? В помощь нужен?

- Спасибо, но сам спраслюся, тут-то всего-то. Ворота взять, да избу осадить, делов-то!

- Ну как знаешь, - Огнеслав обнял, похлопав по спине: - До встречи, друг.

- Ага, скоро свидимся, - улыбнулся Туман, оборачиваясь к запертым воротам и обращаясь к толпящимся возле тех нарядным людям: - Ну как? Отпираются ворота?

- Не отпираются!

- Ну тогда сейчас отопрем!

- Ах ты, князюшка наш князь, ты в хомут-то не залазь! – заиграли вокруг Огнеслава скоморохи, провожая того по улице к площади: - Ты ярмо не надевай, вольным мужем погуляй!

- Идет Князь, идет по граду! Весь народ глядит с окон! Не видал такого я параду, чтоб не пили самогон!!!

- Хей-хей, толпа людей! Все спешат на площадь нашу, все спешат и тут же пляшут!

- Стой же здесь, зачем пришел? Что-то ценное нашел? – люд перегородил выход с улицы на площадь, заполнившуюся бесчисленным народом: - Али просто поглазеть? В сторону тогда отъедь!

- Что за люд вокруг такой? Что за повод-то большой?

- А тебе какое дело, коль пришло столько с рассвета?

- Да вот знать хочу, по что-столько-люда-то пришло?

- Свадьба здесь сегодня будет!

- Свадьба? А женихом кто же будет?

- Женихов у нас полно, тут вот ищем одного. Аль не ты ли тот жених?

- А что много у вас их?

- Много, только нужен вот один, ему девицу отдадим.

- А девица ли красна? Может, старая она?

- Молода девица наша, да красна, и нету краше!!!

- А взглянуть дадите мне?

- А по что позволять тебе? Кто таков ты, говори, только нам, смотри, не лги!!! У нас правду различают, а за кривду прогоняют!

- Я жених, аль не видать?

- Жених? А где же свита, зять?

- Свита здесь!!! Мы с женихом!!! – раздалось вокруг Огнеслава: - Мы всей братией идем!!! А вот свита где невесты?

- От невесты все уж здесь мы!!! – раздалось с другой стороны площади возле княжьего дворца.

- Остальные кто тогда же?

- Гости!!! – разнеслось по площади.

- Гости? Не сорите тогда кости!!! Соль на землю не роняйте и себя не забывайте!!! Ну, жених, готов залог?

- Все, что было, тесть сволок!

- Не брал он ничего, не надо!!! – донесся голос Воислава.

- Брал-брал! Сам грузить все помогал! А вот где приданое невесты?

- Так вчера заносили ж вместе!!! – отозвался Воислав.

- Ну раз все уже в расчете, значит, выкуп нам даете. Выкуп ценный должен быть, нас, жених, ты не обидь!!!

- Не обижу, честно слово, что хотите выкупного?

- А хотим мы, чтоб не жалко было нам дорогу отворять и тебя же вспоминать.

- Вот так вот, загадка все же, десять бочек вина вам гоже?

- Гоже! Гоже! Ты кати и тогда уж проходи!

- Кати бочки, чарки подноси, люд честной, дорогу отвори!!!

- Проходи, жених хороший, соли с хлебом отломи побольше!

- Спасибо за хлеб, за соль, за доброту, но видеть невесту я хочу!

- Невеста здесь уже давно, но только вот проблема. Придется тебе найти ее среди девиц ее окруженья. Гляди внимательно, не тронь и голосом не клич, попыток три всего даем, смотри, не ошибись!!!

Вокруг жениха народ расступился, и со всех сторон на площадь выбежало несколько десятков девушек в одинаковых одеждах, скрывающих тех с головы до пят. И все были, как на подбор: один рост, одна фигура, как будто бы невесту взяли и размножили.

- А чтобы играть было интересней, сделай это в хороводе с песней!!!

Девушки вдруг закружились, перемешиваясь и запев одноголосым хором:

Во небе высоком

Птицею стану –

Лебедь-мать славлю.

Колечко, колечко,

Выйди на крылечко,

Солнышком обернися.

Во реке широкой

Камушком стану –

Лебедь-мать славлю.

Колечко, колечко,

Выйди на крылечко,

Солнышком обернися.

Цветом медяным

Во поле стану –

Лебедь-мать славлю.

Колечко, колечко,

Выйди на крылечко,

Солнышком обернися.

Девою красной

В хороводе стану –

Лебедь-мать славлю.

Колечко, колечко,

Выйди на крылечко,

Солнышком обернися.

- А что тут гадать-то? – Огнеслав прошел сквозь хоровод, игнорируя всех и лишь подойдя к одной: - Вот моя суженная!

- С первого раза! – разнеслось по площади, перемешиваясь с ликующими возгласами: - Во, как угадал-то!

Тут же остальные девушки сняли закрывающие их шали и с хохотом начали кружиться вокруг обнявшихся жениха и невесты.

Было вечером-вечерком, в Рос-реке мы купалися,

С юным встретились ветерком, с вольным ветром браталися...

Юны девы-берёзы не роняли бы слёзы,

Не горело бы поле, не стонала бы доля...

Хороводы водили мы, и венки плыли по реке...

До костров будущей зимы сохраню я тепло в руке…

- Подойдите же, завет получите, да пред богами встаньте! – раздался голос вышедшего вперед старца, обращающегося к жениху с невестой: - Примите же дары наши да благословения напутственные. Огнеслав, дарим тебе дрын могучий, чтобы он стоял у тебя и не падал. Лерия, а тебе дарим скалку, чтобы муж, да дети были сыты да воспитаны. Родители названные, поднесите кольца обручальные.

Среди Сварги перстни скованы,

В светлом Ирье позолочены,

На земле волхвом оценены.

Кому эти перстни носить?

Князю светлому со княгинюшкой,

Огнеславу с Лерией!

Старец подошел к одевшим кольца молодоженам, венчая тех стальными обручами поверх цветочных венков.

Идёт Сварог из кузницы,

Несёт Сварог три молота,

Сварог-кузнец, скуй нам венец!

Брачный оков, красив и нов,

Перстни златы для верности,

В добавочку и булавочку.

Чтоб в том венце венчатися,

Перстенями обручатися,

Булавкою повой приткнуть!

Рушник обвязал руки молодых, старец, взявшись за концы обвяза, трижды провел молодых вокруг вечно горящего пламени ставшего священным местом посреди площади, где каждый мог поднести жертву богам в благодарность.

- Вставайте же на рушник, дети наши, перед ликом богов, нарекаю вас мужем и женой во славу Рода, во имя Жизни! Живите долго и счастливо, правьте по совести и по Правде и одарите нас детьми вашими, приумножающими Род ваш!!!

Грозди зерна полетели со всех сторон, осыпая молодых, громкие поздравления и пожелания, взлетающие к небесам сотни белых птиц, закруживших над площадью. И, кажется, сами боги обратили свои взоры, благословляя всех, кто в этот день соединил свои судьбы, живя по мирским законам.

Тут же на площади появились сотни широких столов, заполоняемые яствами и питьем, и праздный люд принялся рассаживаться, смешиваясь с пришедшими со всех дворов молодыми и их гостями. Скоморохи и ведуны заиграли, преувеличивая радость и веселье, праздный люд поднял чарки за молодых, не забывая тут же выпить и за родителей, а затем за Князя с Княгиней, а следом за Род, и тут же за каждого из богов, и конечно же за счастье не стали долго терпеть… И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.

Content

Колотилин Дмитрий Морок Забвения (СИ)