Евгений Гаглоев

Бегущий в ночи

© Евгений Гаглоев, текст, 2015

© ЗАО «РОСМЭН», 2015

* * *

Глава первая

Особняк профессора Штерна

Глубокой ночью, когда стрелки гигантского циферблата на здании мэрии показали два часа, темные грозовые тучи, затянувшие все небо над мегаполисом, ненадолго разошлись, явив миру огромный, идеально круглый лик луны. Мертвенно-бледный свет лег на серебристые небоскребы Санкт-Эринбурга, на площади, где возвышались памятники основателям города. Луна озарила широкие улицы и проспекты, на которых даже в этот поздний час переливались неоновыми огнями вывески магазинов и рекламные щиты, а большие видеоэкраны, установленные над тротуарами, транслировали последние новости крупнейших городских телеканалов. Лунные лучи проникли и в пригород, осветили узкую извилистую улочку, на которой стоял мрачный, заброшенный двухэтажный особняк.

Это здание было построено гораздо раньше окружающих его аккуратных коттеджей, еще в те времена, когда никто и слыхом не слыхивал о людях, обладающих сверхъестественными способностями. Дом заметно выделялся на фоне добротных современных построек. Узкие и высокие, словно бойницы, окна были закрыты пыльными стеклами, потемневшие от времени стены покрывала растрескавшаяся лепнина. Островерхая черепичная крыша местами провалилась, заросла колючим кустарником. Когда-то – роскошное здание, теперь – настоящая развалина, которую давно следовало снести. Однако сносить особняк никто не собирался, и он продолжал наводить ужас на окрестную детвору.

Местные жители звали дом не иначе, как «Особняк Штерна», по фамилии его последнего обитателя, бесследно исчезнувшего шестнадцать лет назад. С тех самых пор строение пустовало. Конечно, периодически находились желающие поселиться в нем. Но долго в особняке никто не задерживался. И с каждым годом стараниями местных старожилов и без того темная история дома постоянно обрастала новыми подробностями. Никто уже и не знал, что в этой истории правда, а что вымысел. Но рассказы начинались всегда одинаково: «С того момента, как старик Штерн въехал в этот самый особняк пару десятков лет назад…»

Самого Штерна уже мало кто помнил. Говорили, что это был очень известный в научных кругах профессор, химик или генетик. Большую часть времени он работал дома, проводил в своей лаборатории какие-то странные эксперименты. Неприятный, вечно хмурый тип, он избегал соседей и выходил из особняка только после наступления темноты. О семье профессора слухи ходили самые разные и противоречивые. Одни говорили, что старик не имел близких родственников, другие уверяли, что у него была дочь, такая же странная, как и он сам. Так или иначе, но в один прекрасный летний день все обитатели дома просто исчезли, словно их никогда и не было.

Первой тревогу забила местная молочница, каждое утро приносившая профессору свежее молоко. Наверное, она была единственная, с кем он хоть немного общался. Старушка пришла к особняку как обычно, с полным бидоном молока и банкой сметаны. Нажала кнопку звонка, однако ей никто не ответил. А дверь неожиданно оказалась незапертой.

Молочница вошла в дом и оторопела от царившего там страшного беспорядка. По всему полу были разбросаны бумаги, одежда, посуда. Мебель – включая массивные дубовые шкафы – опрокинута и разломана, двери сорваны с петель, деревянные стены местами проломлены насквозь. Словно кто-то, обладавший нечеловеческой силой, в дикой ярости крушил все, что попадалось ему под руку. Ноги у старушки подкосились. Она осторожно опустила бидон и банку на пол у стены и огляделась по сторонам.

Тут-то молочница и увидела самое странное – стены и пол особняка были сплошь исписаны необычными изогнутыми значками и символами. Старушке никогда не приходилось видеть таких рисунков. Хотя… В детстве она наблюдала нечто подобное в доме своей бабушки, потомственной гадалки. Когда к той приходили клиентки, она не начинала ворожбу, пока не разрисует стоящий перед ней круглый стол похожими значками. Бабка говорила, что они оградят ее от того, что может прорваться. О чем именно шла речь, кто и откуда мог прорваться, – было страшно даже подумать, не то что спросить.

Вспомнив про бабкин стол, молочница опрометью бросилась вон из дома, не посмев прихватить бидон и банку.

– На помощь!!! – заголосила она, оказавшись на улице. – Колдовство!!!

В тихом пригороде поднялась дикая суматоха. Новость мгновенно разлетелась по округе, и у разгромленного особняка быстро собралась толпа.

– Полицию вызовите! – кричала молочница. – Пущай мне мое молоко вынесут!

– Так и сходила бы сама! – послышалось из толпы.

– Вот уж дудки! – взвизгнула старушка и истово перекрестилась. – Я туда больше ни ногой!

Скоро приехали представители власти. Дом закрыли и опечатали.

Следствие длилось долго, но закончилось ничем. Самого профессора так и не нашли, его имущество распродали с молотка, а результаты научных трудов достались последователям Штерна. Казалось бы, на том все и кончилось.

Но не тут-то было.

Едва пригород узнал о колдовских символах на стенах зала, кто-то пустил слух, что профессор всерьез увлекался оккультными науками. Одна из местных жительниц, работавшая в городской библиотеке и частенько снабжавшая Штерна литературой, рассказала соседям, что профессор испытывал просто болезненную страсть к книгам об оборотнях. Но интересовали его не обычные романы ужасов, нет. Профессор внимательно изучал исторические книги, энциклопедии и справочники, содержащие факты, подтверждающие существование этих монстров.

– Всегда знала, что он не в себе, – говорила библиотекарша. – Разве может психически здоровый человек всерьез интересоваться подобными вещами? Ведь всем известно, что оборотни – дела давно минувших дней! Легенды!

Дальше – больше. Через год жители округи были твердо уверены, что в особняке нечисто. Дом кишит привидениями, а иногда в нем устраивают сборища ведьмы, чтобы проводить свои черные ритуалы. Теперь даже самые неверующие старались обходить особняк профессора Штерна стороной.

Интересно, как повела бы себя местная публика, если бы узнала, что во всех этих слухах была доля правды?

Той самой ночью, с которой мы начали свой рассказ, в большом пустом зале заброшенного особняка на растрескавшемся полу, исписанном странными знаками, в круге из множества горящих свечей сидела молодая женщина. На ней было длинное черное платье. Смертельная бледность покрывала ее лицо; глаза были закрыты, а губы беззвучно шевелились, выговаривая странные слова. Ритуал находился в завершающей стадии. Нужные руны были начертаны, необходимые заклинания произнесены.

– Время пришло, повелитель, – произнесла женщина. – Я чувствую это.

Пламя свечей, потревоженное легким дуновением, дрогнуло и замерцало. На обшарпанной стене прямо перед женщиной выросла огромная колыхающаяся тень. Эта тень могла принадлежать гигантской кошке, барсу или пантере. Гибкое вытянутое тело, голова с острыми ушами. Вот только не было в темном зале ни одного живого существа, которое отбрасывало такую тень.

– Мы близки к цели, – гулко зарокотало под сводами зала. – Наше время действительно пришло…

Тень кошки плавно скользнула по стене и остановилась напротив узкого окна с выбитыми стеклами.

– Ты только взгляни на луну, Иоланда, – довольно промурлыкало невидимое существо. – Ничего не напоминает?

Иоланда повернула голову к окну. Темные тучи вновь сходились, постепенно заслоняя лунный диск. В их неровном обрамлении луна приобрела странную миндалевидную форму.

– Кошачий Глаз, – тихо произнесла она. – В стародавние времена языческие колдуны звали такую луну Кошачьим Глазом. Считаные мгновения, пока с неба глядит Кошачий Глаз, грань между мирами становится особенно тонкой, и ее легко преодолеть…

– Разного рода нечисти, – закончила за Иоланду кошачья тень. – Так что не сомневайся, Наследник проявит себя. И произойдет это в самое ближайшее время.

– Но как я узнаю его? – спросила женщина.

– Едва увидев его, прикоснувшись к нему, ты сразу поймешь, Иоланда. В его жилах течет кровь избранных, моя кровь. Так же как и я, он способен изменять свой облик, хотя, возможно, еще не знает этого.

– Но действительно ли он тот, кто нам нужен? – спросила Иоланда. – Профессор Штерн столько лет пытался воссоздать его искусственно в своей лаборатории. И вдруг ты говоришь, что избранник давно живет среди нас…

– Скажи, я хоть раз ошибался?! – гневно воскликнул ее собеседник.

Невидимый вихрь пронесся по комнате над головой женщины, подняв тучу пыли и мгновенно затушив все свечи. Иоланда испуганно замерла.

– С каких пор ты сомневаешься в моих словах?!

– Нет-нет, что ты, повелитель! – пролепетала она. – Я никогда бы не осмелилась…

– То-то же! – уже спокойнее произнесла тень. – Не для того я ждал так долго, чтобы все сорвалось из-за глупых сомнений! А у профессора все равно ничего бы не вышло. Разве сравнится его дешевая генетическая подделка с мощью того, в ком кипит дикая кровь славных предков?! Тех самых предков, которые могли бы повелевать этим миром, если бы их не предали так вероломно столетия назад. Пророчество о Наследнике должно сбыться! Только Наследник возродит былую мощь древней расы! Только он вдохнет жизнь в тех, кто стал легендой; в тех, о ком простые смертные успели позабыть. Разыщи его во что бы то ни стало. Как только ты это сделаешь, извести меня.

– Хорошо, повелитель, – смиренно сказала Иоланда, слегка наклоняя голову. Затем поднялась с пола и оправила платье. – Я буду ждать. И рано или поздно Наследник даст знать о себе. Тогда я разыщу его, и в тот же день судьба его будет решена…

Гулкий хохот разнесся по пустынным залам особняка, распугав дремавших летучих мышей. Где-то вдали ему вторил первый раскат грома.

Глава вторая

Утро понедельника

Черный, как сама ночь, стремительный, словно порыв ветра, зверь несся по крышам домов. Лунный свет вспыхивал голубыми искрами на его гладкой, лоснящейся шкуре. Гигантская кошка наслаждалась свободой: совершала огромные скачки, играла, резвилась, хлестала себя по бокам длинным хвостом, периодически издавая дикий восторженный рев. Мощные лапы с острыми, как бритвы, когтями, скрежеща и грохоча, ударяли по металлической кровле, и среди высотных домов начинало биться эхо.

Зверь перелетал с крыши на крышу, не замедляясь ни на секунду. Наконец черная пантера остановилась и подняла к небу янтарно-желтые глаза: внимание животного привлек странный рокочущий звук над его головой. Ничего не было видно, но звук быстро приближался. Небоскребы Санкт-Эринбурга обступали квартал со всех сторон, верхние этажи терялись в облаках. Но это нисколько не смущало зверя. В отличие от своих диких собратьев, он вырос в этом мегаполисе. И каменные джунгли отлично заменяли ему настоящие леса.

Наконец в вышине появился небольшой вертолет. Он ловко лавировал между башнями из стекла и стали, освещая пространство вокруг себя мощным прожектором. Зверь проследил за ним настороженным взглядом. Лунный диск отразился в узких зрачках, кошка издала мощный рык…

– Сейчас такое расскажу – закачаетесь! – раздалось вдруг где-то совсем рядом.

Пантера удивленно моргнула и осмотрелась. Голос почему-то показался ей знакомым, но здесь, на ночных крышах, он звучал неуместно.

– У меня так просто был шок!

Все вокруг стало мутным и расплывчатым. Исчезла пантера, исчезли темные мрачные здания, исчезли ночное небо и круглая луна…

Никита Легостаев проснулся.

И с сожалением вздохнул. Сон был таким красивым, таким необычным. Пугающе реалистичным. И уже не первым подобным. В последнее время Никите частенько снилась черная пантера. Отчего, он не знал. Никита никогда особо не увлекался животным миром, не смотрел передачи про тропических зверей. Да и живых пантер в глаза не видал. Откуда она взялась в его снах, он понятия не имел.

А голос, разбудивший его, принадлежал Марине, старшей сестре. Голос был звонкий, хорошо поставленный – сказывался опыт работы на радио. Когда-то, еще во время учебы на факультете журналистики, Марина проходила практику в городской телерадиокомпании и специально училась громко и отчетливо проговаривать слова. Правда, на телевидение ее так и не взяли, и сейчас сестра работала в газете «Полуночный экспресс». Хорошей дикции тут не требовалось, но избавиться от профессиональной привычки оказалось не так-то легко.

Судя по звуку, Марина находилась на кухне, в другом конце квартиры. Почему же ее так хорошо слышно? Никита лениво оторвал голову от подушки и взглянул на дверь.

Так и есть. Открыта. Это было дело рук, а вернее, лап Апельсина – его любимого кота. Апельсин – роскошный, самодовольный и наглый котяра, рыжий, в полоску. Ночи напролет он пропадал на улице, выбираясь из квартиры через кухонное окно, которое мама предусмотрительно оставляла приоткрытым. Апельсин прыгал с подоконника на растущее рядом дерево, быстро перебегал по толстым ветвям и перескакивал на соседнюю крышу, где и проводил всю ночь, любезничая с многочисленными подружками. Утром он возвращался домой, бесцеремонно распахивал дверь Никитиной комнаты, а затем вытягивался на постели рядом с хозяином и довольно урчал.

Высвободив руку из-под одеяла, Никита пошарил по кровати рядом с собой. Его пальцы наткнулись на знакомый теплый, мягкий и пушистый бочок. Он погладил кота, и Апельсин счастливо всхрапнул. Вот уж у кого никаких проблем. Всегда сыт, свободен и доволен жизнью.

Конечно, ведь Апельсину не нужно тащиться в школу.

Никита сел на постели, спустил ноги на пол, потянулся, громко зевнул и взглянул на часы: полседьмого. Самое время. А так не хотелось вставать!

– Когда же наконец это кончится?! – простонал он.

Впрочем, ответ был ему хорошо известен. До окончания школы оставалось еще два года.

Апельсин приоткрыл желто-зеленый глаз и злорадно глянул на хозяина. Никита скорчил ему рожу, накрыл кота одеялом и пошел умываться. Кот не возражал.

– В жизни такого не видала! – вновь донеслось с кухни.

– Чего ты там не видала? – поинтересовался Никита, мимоходом заглянув в кухню.

Марина, стоявшая к нему спиной, подскочила от неожиданности.

– Разве можно так к людям подкрадываться?! – возмутилась она. – Этак и спятить недолго!

Ей недавно исполнилось двадцать, она была на пять лет старше Никиты. У Марины были светлые волосы и голубые глаза, такие же, как у отца. Никита внешностью пошел в маму: вечно взлохмаченные волосы – густые, иссиня-черные, а глаза – зеленые, как трава в городском парке. Эти глаза свели с ума немало девчонок в школе, да только сам Никита об этом даже не подозревал. Ростом он был на полголовы выше Марины – обогнал сестру пару лет назад.

– Не нервничай, – сказал Никита. – А то я пугаюсь!

– Сейчас по шее получишь, – пообещала сестра.

– Не дотянешься.

Мама, которая готовила у плиты завтрак, рассмеялась.

– Хорошо, что ты встал, сынок, – сказала она. – Я уже собиралась тебя будить.

Отец Никиты, Игорь Николаевич, сидя за столом, листал утреннюю газету. Он работал управляющим в крупном супермаркете «Бальзак», совсем недавно открывшемся в их районе. Мама, Ирина Юрьевна, занимала должность адвоката в престижной юридической конторе, сотрудничавшей со многими крупными фирмами, и имела неплохую репутацию у предпринимателей города. И мать, и отец частенько задерживались на работе допоздна. В такие моменты старшей и главной в доме оставалась Марина. По крайней мере, ей так казалось.

Марина была особа бойкая, за словом в карман не лезла, и они с Никитой постоянно переругивались, хотя жить друг без друга не могли.

– Ты уже умылся? – поинтересовалась Марина. – Нет, конечно. Вот и чеши в ванную!

Она развернула Никиту в сторону ванной и легонько поддала ему под зад коленкой. Но он не спешил уходить.

– Так о чем вы тут говорили? – переспросил он. – Я ведь тоже хочу послушать!

– Да о моей работе, – примирительно сказала Марина. – Вчера на берегу залива двое мальчишек из твоей, кстати, школы обнаружили странное мертвое существо, и до сих пор никто не может определить, к какому виду оно относится. А мне надо написать об этом статью.

– Что?! – Никита вытаращил глаза. Остатки сна мгновенно улетучились. – Какое еще существо? Где?

– Говорю же, на берегу. Неподалеку от заводов «Экстрополиса». Там до сих пор все оцеплено! Полиция, экологи, ученые какие-то… Никого не пускают, особенно журналистов.

– А ты-то как туда пробралась? – поинтересовался Никита.

Марина подбоченилась.

– А сам как думаешь? Волка ноги кормят, а журналиста – поиск интересной информации и методы расследования!

Никита отлично знал, на что была способна его сестра ради интересных фактов для статьи. Вот, например, в позапрошлом месяце она, переодевшись горничной, пробралась в самый дорогой и шикарный отель города только для того, чтобы взять интервью у заезжей кинозвезды, которая на дух не переносила журналистов. Газета получила хорошие тиражи, а Марина большой гонорар. Понятно, что она никогда не уставала хвастаться своими достижениями.

– Я перелезла через ограждение, – начала сестра. – И обманула охранников…

Никита закатил глаза.

– Дальше даже слушать не хочу! Сейчас будет история об алчности и вероломстве, от которой всех стошнит! А потом мы услышим ту же историю еще раз пятьдесят – и каждый раз с новыми подробностями.

Ирина Юрьевна звонко расхохоталась. Отец тоже не смог сдержать улыбки. Марина сердито прищурилась. Она всегда злилась, когда братец перебивал ее таким наглым образом.

– Я просто нашла этих ребят и купила им по мороженому!

– Сколько им лет? – спросил Никита.

– Твои ровесники!

– Я бы не раскололся за мороженое.

– Поэтому я и купила им по килограмму! – Марина начала выходить из себя.

– Килограмм? – Никита притворно задумался. – Ну, за килограмм мороженого я бы тоже все тебе рассказал.

– Так что же ты узнала? – поинтересовался заинтригованный Игорь Николаевич.

Марина с грохотом выдернула из-под стола табурет и резко села. Недовольно зыркнула на младшего брата и принялась заново рассказывать историю, которую ей вчера поведали двое мальчишек, ставших очевидцами очень странного происшествия.

* * *

Ровно двадцать четыре часа назад небольшая двухместная лодка, управляемая медленными взмахами коротких весел, бесшумно отчалила от заросшего камышом берега и плавно заскользила по темной воде залива. В лодке сидело двое подростков, братья Пашка и Мишка Троекуровы, ученики городской школы. Павлу было четырнадцать лет, Михаилу уже исполнилось шестнадцать.

Всю ночь бушевала ужасная гроза, и утро выдалось прохладное и пасмурное. Не лучшая погода для рыбалки. Паша с удовольствием повалялся бы еще в теплой постели, но если его брат что-то вбивал себе в голову, его уже ничто не могло переубедить. Михаил чуть свет стащил его с кровати и едва ли не силой выволок из дома. Оказалось, что удочки и наживку старший братец приготовил еще накануне, так что все отговорки – ловить, дескать, не на что – отпали. Пришлось одеться потеплее, выйти на причал и сесть в отцовскую лодку.

Они долго плыли вдоль берега, выбирая подходящее место для рыбалки. Солнце уже показалось из-за горизонта, и густой, плотный туман медленно рассеивался над заливом. Сквозь белесую дымку постепенно проступали черные стволы растущих на берегу деревьев.

– Неплохой отсюда видок, – заметил Пашка. – Мрачный такой, готический. Как в ужастиках показывают.

Он сладко зевнул, прикрыв рот рукой. Мишка перестал грести и выпрямился, разминая затекшую спину. Затем огляделся.

Вдали в пелене тумана высились серебряные башни мегаполиса, на окраине которого жили мальчики. В алых лучах восходящего солнца небоскребы действительно выглядели мрачновато. На переднем же плане вырисовывалась жуткая громада корпорации «Экстрополис» – целый комплекс многоярусных зданий, расположенных вплотную друг к другу. Территорию корпорации окружал мощный бетонный забор, подступавший к самой кромке воды.

– Вид неплохой, – согласился Мишка. – Но рыбачить здесь мы не будем.

– Почему? Неплохое ведь место… – Пашка снова зевнул.

– Отец рассказывал, что где-то здесь расположена огромная подводная труба, по которой в залив сбрасывают промышленные стоки.

– Кто сбрасывает? – не понял Пашка.

– Заводы «Экстрополиса».

– Ну и что? Посмотри, какая вода чистая. – Пашка развел руками. – Здесь купаться можно.

– Хочешь – ныряй. А я бы не стал.

– Да брось ты, – отмахнулся Паша. – Суши весла. Тут и остановимся.

Он вытащил из-под сиденья банку с червяками и стал готовить наживку.

Мишка взглянул на него с некоторым сомнением, словно борясь с собой. Затем, смирившись, вытащил из воды весла и уложил их вдоль борта.

– Здесь так тихо, – прислушавшись, сказал он. – А ведь рядом завод.

– Так все нормальные люди спят еще! Рабочий день не начался! Это только ты…

– Что я?! – вскинулся Михаил.

– Не даешь брату отоспаться в последний день каникул!

– Не нравится? – Старший брат махнул рукой в сторону берега. – Плыви домой!

– Ага, сейчас! Раз уж ты притащил меня сюда в такую рань, просто так я не уплыву!

Павел взмахнул удилищем и проворно закинул крючок. Поплавок медленно закачался на воде.

– Давай, давай, – с улыбкой произнес Миша. – Уди! Вытащишь карася с четырьмя глазами – не говори потом, что я тебя не предупреждал!

– Отвали! Ты еще у меня попросишь, когда больше тебя наловлю!

– Я вообще сомневаюсь, что здесь клевать будет.

– А почему бы и нет?

Вдруг поплавок Паши ушел под воду.

– Вот! – возбужденно воскликнул парень. С него мгновенно слетели остатки сна. – Гляди! Началось!

Он вцепился в удилище двумя руками и резко дернул.

– Тащи! – крикнул Мишка.

– Здоровая! А ты еще сомневался! Как бы не сорвалась!

Удочка с жалобным скрипом согнулась дугой, тонкая леска натянулась до предела.

Под толщей воды что-то показалось.

– Вот она! – крикнул Пашка. – Подсекай!

Мишка подхватил со дна лодки большой сачок и, держа его наготове, перегнулся через борт. Мальчишек охватил настоящий охотничий азарт. Глаза загорелись, руки возбужденно задрожали.

В этот момент Пашкина добыча очутилась над поверхностью воды. Вылетела, словно пробка из бутылки. Над водой мелькнули острые когти, клочья длинной свалявшейся шерсти.

Это была не рыба.

Мальчишки уставились на улов, затем переглянулись и громко завопили от ужаса. Мишка резко дернулся, потерял равновесие и рухнул в ледяную воду, подняв тучу брызг.

* * *

– Круто! – восхитился Никита. – Мутант из залива!

– Может, и круто, да только парни чуть с ума не сошли от страха, – сказала Марина. – Они тряслись, даже когда об этом рассказывали.

Слегка побледневшая Ирина Юрьевна поставила на стол большую сковороду с яичницей. Начала намазывать хлеб сливочным маслом.

– А на кого он похож? – спросил Никита. – Тебе удалось его увидеть?

– Нет. К тому времени, как я туда приехала, его уже увезли в лабораторию. Но по описанию мальчишек он был похож на мартышку, – задумчиво сказала Марина. – На здоровенную, уродливую, лохматую обезьяну.

– Bay!!! – восторженно воскликнул Никита.

– Слушайте, хватит уже, а?! – возмутилась Ирина Юрьевна, опуская бутерброд. – Вы мне своими рассказами аппетит испортите!

– Так это на самом деле мутант? – не обращая внимания на слова мамы, спросил Никита.

Марина молча пожала плечами.

– Я бы не удивился, – заметил Игорь Николаевич, складывая газету. – Химзавод корпорации «Экстрополис» уже много лет сбрасывает свои отходы в водоем. Они, конечно, не перестают утверждать, что очищают свои промышленные стоки, но верится в это с трудом.

– И в заливе завелись водоплавающие обезьяны! – добавил Никита.

– Может, это и не обезьяна, – задумчиво сказала Марина. – Нужно тете Лене позвонить, поинтересоваться. Может, у них обследование будут проводить.

Тетя Лена, младшая сестра Игоря Николаевича, работала врачом в городской больнице.

– Фу! – скривилась Ирина Юрьевна и отодвинула от себя тарелку. – Вы добились своего! Мне теперь кусок в горло не полезет! Никита, иди уже умывайся! В школу опоздаешь!

– А у нас сегодня первого урока не будет, – сообщил Никита. – А после занятий всех на экскурсию поведут. Так что я могу задержаться. Кстати, мы идем в этот самый «Экстрополис». Будем бродить по их лабораториям. Может, тоже каких мутантов увидим?

– Ага, так вам их и показали! – фыркнула Марина. – Ничего существенного вы там все равно не узнаете.

– Да мне в принципе это все до лампочки, – произнес Никита. – Химия – не мой конек!

И пошел умываться.

Марина громко прыснула, а Ирина Юрьевна возмущенно посмотрела ему вслед.

– Интересно, – протянула она, – и какой же у него конек?

Никита, закрывшись в ванной, принялся чистить зубы, внимательно разглядывая свое отражение. Не так давно он обнаружил на подбородке первый пушок.

– Взрослеешь, братан! – заявила ему тогда Марина и на следующий же день подарила электробритву и лосьон после бритья.

И бритва, и пузырек с лосьоном так и стояли нетронутыми на полочке в ванной.

– Что тут брить-то? – тихо спросил Никита у своего отражения.

Брить действительно было еще нечего: легкий пушок едва виднелся. Никита прополоскал рот и вышел из ванной.

За это время в кухне появился новый человек.

Андрей Чехлыстов, приятель Марины, сидя за столом, за обе щеки уплетал блинчики, которые успела напечь неугомонная Ирина Юрьевна. Андрей работал в Департаменте безопасности; он был открытым, веселым и дружелюбным парнем и легко располагал к себе людей. Марина встречалась с ним не очень давно, но Никите казалось, что он уже знает Андрея всю жизнь. Чехлыстов иногда заезжал к ним позавтракать. В такие дни он обычно развозил всех по местам: маму на фирму, отца в супермаркет, Марину в редакцию, а Никиту в школу.

– Здорово, Никитос! – воскликнул Андрей. – Как жизнь?

– Потихоньку. – Никита плюхнулся за стол и налил себе чаю. – Как твои преступники? Всех переловил?

– Нет еще. Но я над этим работаю, – сказал Андрей. – Как твоя учеба? Двоек много нахватал?

– Нет еще. Но я над этим работаю.

Андрей громко хохотнул.

– Никита! – возмутилась Ирина Юрьевна. – Что ты несешь?!

– Слушай, Андрей, – заговорила Марина, – а что у вас слышно про этого монстра с залива?

– Этим другое ведомство занимается, так что я ничего не знаю. – Андрей вытер губы салфеткой. – Только слухи и сплетни…

– Какие слухи? – оживилась Марина. – С этого места, пожалуйста, поподробнее!

Андрей покачал головой:

– Не скажу. Ты еще напишешь об этом статью, а с меня потом начальство голову снимет.

– Ну, Андрей, – заканючила Марина. – Скажи, а? Я ничего об этом не напишу, обещаю. Просто мне самой любопытно.

Андрей посмотрел на нее, прищурившись, и улыбнулся.

– Что с тобой поделаешь? В общем, существует вероятность того, что это существо попало в залив из «Экстрополиса» через трубу вместе с отходами производства. Возможно, они там проводят запрещенные опыты над животными. Поэтому с сегодняшнего дня в корпорации работают наши эксперты. Вся деятельность «Экстрополиса» будет подвергнута тщательной проверке.

– О! – потрясенно выдохнула Ирина Юрьевна.

– Я давно подозревал, что в этой корпорации не все чисто, – сказал Игорь Николаевич.

– Так вы думаете… – начала Марина.

– Мы ничего не думаем, а я вам ничего не говорил, – быстро произнес Андрей.

Он встал из-за стола.

– Спасибо за блинчики, было очень вкусно. Кстати, я на машине. Кого-нибудь куда-нибудь подвезти?

– Да! Меня в редакцию! – воскликнула Марина.

– Мы все сейчас соберемся, – сказала Ирина Юрьевна.

– Кроме меня, – произнес Никита. – Мне еще рано. Я на скейтборде доберусь.

– Хорошо, – согласилась мама. – Только не забудь защитные щитки на колени и локти и шлем на голову.

– Ну, мама, – скривился Никита. – Щитки еще ладно, но шлем… Я в нем выгляжу как полный идиот!

– Зато мне не надо думать, расшибет этот идиот себе голову или не расшибет! – твердо сказала Ирина Юрьевна.

Андрей и Игорь Николаевич одновременно улыбнулись.

Никита нахмурился. Мама лично купила ему шлем в супермаркете отца после того, как он однажды на полной скорости влетел в газетный киоск около школы. Об этом случае до сих пор напоминал небольшой шрам на правой брови. Никита хотел сказать, что это был лишь досадный несчастный случай, – он тогда засмотрелся на новенькую девочку, пришедшую в их класс, – но Ирина Юрьевна ничего не желала слушать.

– Или наденешь шлем, или пойдешь пешком! – отрезала мама.

– Или я тебе железное ведро к башке скотчем примотаю, – пообещала Марина.

Андрей не выдержал и рассмеялся. Ирина Юрьевна тоже невольно улыбнулась, хоть старательно делала строгое лицо.

– Ладно, – смирился Никита. – В шлеме так в шлеме.

Глава третья

Первый звонок

Новый скейтборд – подарок отца, купленный в его же супермаркете, – был просто верхом совершенства! Никита носился на нем, как на крыльях, только ветер свистел в ушах. Это было удивительное, потрясающее, ни с чем не сравнимое ощущение скорости и свободы, когда забываешь обо всем и остаешься наедине с «полетом». Никита обожал это чувство.

Мальчишка быстро преодолел на скейте несколько кварталов и въехал в обширный городской парк, за которым располагалась школа. Он лихо промчался по ровным дорожкам, на ходу перескакивая через аккуратные клумбы, преодолел несколько мраморных лестниц и, скатившись по их низеньким бортам, напугал парочку старушек, неторопливо прогуливающихся по парку.

До здания школы он добрался за десять минут.

Школа, где учился Никита, размещалась в четырех трехэтажных корпусах, соединенных между собой длинными переходами. В двух главных строениях находились учебные кабинеты, лаборатории и столовая, в двух других располагались просторный спортзал, бассейн и гараж. За школой раскинулся огромный стадион с футбольным полем, беговыми дорожками и зрительскими трибунами. Вся территория учебного заведения была окружена изящной чугунной оградой.

Никита подкатил к крыльцу главного входа и ловко спрыгнул с доски. Затем сунул скейтборд под мышку, сорвал с головы шлем и вошел в здание.

Первыми, кого он увидел, были его классный руководитель Елена Владимировна, преподававшая у них химию и биологию, и завуч Галина Петровна, которая помимо прочего вела у девочек домоводство.

Елена Владимировна нравилась ученикам. Добрая, веселая, понимающая женщина лет тридцати. С ней можно было спокойно поговорить на любые темы, она всегда была готова помочь. Галина Петровна, напротив, слыла злющей и вредной теткой предпенсионного возраста, которой лучше не попадаться на глаза.

Женщины о чем-то беседовали, причем Галина Петровна, особа грузная и солидная, возвышалась над миниатюрной Еленой Владимировной, словно гигантский айсберг над крохотным суденышком. За ними виднелась прозрачная стеклянная стена зимнего сада. В саду, среди зарослей диковинных кустарников и цветов трудились члены местного ботанического кружка, которым руководила Елена Владимировна. Она частенько устраивала в этом саду уроки биологии.

Никита хотел незаметно проскользнуть мимо женщин и затеряться в толпе школьников, снующих по вестибюлю, но не тут-то было.

– Легостаев!!! – гаркнула завуч у него за спиной.

Никита застыл как вкопанный, потом резко обернулся.

– Здравствуйте, Галина Петровна! – жизнерадостно воскликнул он. – Доброе утро, Елена Владимировна!

– Привет, Никита, – кивнула классная. – Отличный у тебя скейт! Надо будет одолжить как-нибудь после уроков и попробовать прокатиться.

– Что?! – изумился Легостаев.

– Вы с ума сошли? – осведомилась завуч.

– Вы правы, не стоит, – задумчиво кивнула Елена Владимировна. – Ведь на самом деле я давно мечтаю о самокате!

Никита едва не выронил скейтборд.

– Ты не забыл, что сегодня у вашего класса экскурсия?! – пророкотала Галина Петровна. Она так и буравила его взглядом, который казался особенно страшным из-за огромных, с круглыми стеклами, очков.

– Нет, – кисло произнес Никита. Всю его жизнерадостность как ветром сдуло.

– То-то! Мы всех посчитаем по головам, так что не вздумай улизнуть! Иначе не видать тебе хорошей оценки за четверть!

– Что вы, что вы, – быстро проговорил Никита. – Как я могу уйти? Я же ждал этого всю неделю!

– Ой-ой-ой! – скривилась завуч. – Так я и поверила! Только попробуй выкинуть что-нибудь на экскурсии! От тебя всего можно ждать! Ты у меня вмиг вылетишь из школы!

Почему-то Галина Петровна считала Никиту отпетым хулиганом, и ничто не могло поколебать ее уверенности. Нет, конечно, Никита был не безгрешен… Но в школе учились некоторые индивидуумы, которым он и в подметки не годился. Например, Аркадий Кривоносов с дружками.

– Он будет хорошо себя вести, – подала голос Елена Владимировна. – Я за этим прослежу.

– Мне бы вашу уверенность, – раздраженно проговорила завуч. – За этими охламонами нужна постоянная слежка! Вчера Кривоносов с Поповым спустили в унитаз петарду. И каков итог? Взрывом разнесло половину мужского туалета! Представляете, что творилось в коридоре рядом с дверьми?!

Она отошла к расписанию, а Елена Владимировна взглянула на Легостаева.

– Ну что, может, сходим в столовую? Навернем по паре горячих бутербродов?

– Так ведь скоро звонок! – удивленно сказал Никита.

– Ты прав, – кивнула учительница. – Значит, придется ограничиться одним!

Елена Владимировна зашагала к столовой, а Никита подошел к окну гардеробной и подал скейтборд с шлемом гардеробщице. Аглая Тимофеевна, веселая сухонькая старушка, приняла доску и с восхищением причмокнула губами.

– Крутая бомбила! – выдала она. – Где ты ее стянул?

– Отец подарил, – с улыбкой произнес Никита.

– И сколь такая стоит?

– А вам зачем?

– На работу буду ездить! – Старушка убрала скейтборд в ячейку и подала Никите номерок. – Метелка-то у меня истрепалась совсем!

Никита рассмеялся. Аглая Тимофеевна подмигнула ему и приняла куртку у следующего ученика.

Никита мельком глянул на подошедшего, а затем обернулся к нему с улыбкой. Это был Артем Бирюков, его лучший друг, с которым они были знакомы с детства.

Артем, высокий нескладный мальчик в элегантных очках в тонкой оправе, обладал незаурядным умом и редкой способностью притягивать самые разные неприятности. Нередко Никите приходилось становиться на его защиту. Сам Артем никогда не умел за себя постоять, хотя и занимался когда-то в секции ушу. Вернее, не ходил, а сопровождал Никиту, которого записал туда отец. Это было в третьем классе. Сейчас ни тот, ни другой ушу не занимались. Артем большую часть свободного времени проводил перед компьютером, Никита просто болтался по улицам.

Драться Артем не умел, но при этом был редкостным задирой, за что и получал частенько на орехи. Они и с Никитой познакомились довольно необычным образом.

В первом классе они еще не были знакомы, поскольку учились в разных школах. Но Артем после уроков ходил в музыкальное училище, и путь его лежал мимо дома, в котором жил Легостаев. А Никита в те времена любил после школы посидеть на балконе, и Артем, проходя мимо, корчил снизу рожи и выкрикивал всякую ерунду, доводя незнакомого мальчишку до белого каления. Никита в ответ швырялся мятыми газетами и плескал из ведра холодной водой. Однажды он даже подкараулил «врага» возле подъезда и хорошенько намял ему бока. А полгода спустя Бирюковы переехали на новую квартиру. Артему пришлось поменять школу, и он вдруг оказался в одном классе с Никитой. Ни тот, ни другой представить тогда не могли, что скоро станут закадычными друзьями.

Аглая Тимофеевна сняла с куртки Артема приколотую булавкой записку и подала ему вместе с номерком.

«Ударьте меня, я очкастый обормот», – прочитал Никита.

Он забрал у друга записку, скомкал ее и сунул в карман.

– Неужели ты не почувствовал, что на тебя опять табличек навешали? – сердито спросил Никита.

– Я задумался, – медленно ответил Артем.

– О чем?

– Вон. – Артем кивнул в сторону входа в столовую.

Никита проследил за его взглядом и… замер.

Это была она.

Новенькая в их классе, самая красивая девочка школы, единственная, рядом с кем он ощущал себя полным идиотом. Это из-за нее он влетел тогда в газетный киоск и теперь вынужден был носить шлем. Новенькая переходила через дорогу, и ее длинные светлые волосы развевались на ветру… А Никита ехал на скейте и все смотрел, смотрел… Пока не оказался лежащим в раскуроченном киоске, заваленный газетами и журналами, в груде осколков битого стекла.

Ее звали Ольга Ожегова. У нее были большие голубые глаза и просто очаровательная улыбка. Когда она проходила мимо, у Никиты внутри все замирало и он даже переставал дышать. Но признаться ей в этом он не решился бы ни за что на свете. Один только Артем был в курсе.

– Она сегодня очень хорошо выглядит, – сказал Артем.

– Как всегда… – мечтательно произнес Никита.

– Так иди и скажи ей об этом.

– Обалдел?! Да я лучше пойду со скалы брошусь.

Ольга приблизилась к группе девочек из параллельного класса, и они оживленно заговорили, потом весело рассмеялись. Ольга грациозно встряхнула волосами, неожиданно обернулась и встретилась взглядом с Никитой.

Легостаев едва не выронил из рук рюкзак с учебниками и торопливо опустил глаза.

– Упустишь момент, займется ею Кривоносов, – сказал Артем. – Он давно уже к ней клинья подбивает.

– Ну спасибо! – буркнул Никита. – Знаешь, как ободрить человека!

Аркадий Кривоносов учился в том же классе, что Никита и Артем. Лощеный, наглый и самоуверенный тип, он был сыном преуспевающего бизнесмена и еще в младших классах попортил Никите немало крови. Кривоносов просто не мог спокойно пройти мимо, чтобы хоть как-то не зацепить Легостаева. Вообще-то он цеплялся ко всем, но Никита особенно выводил его из себя, поскольку всегда давал ему отпор.

А Никита иногда ловил себя на мысли, что он не стал бы сильно расстраиваться, если бы Кривоносова вдруг переехал грузовик.

Но у преподавателей Аркадий был на хорошем счету. Богатый, неглупый, хороший спортсмен. К тому же отец Кривоносова спонсировал баскетбольную команду школы, так что на выходки Аркадия попросту закрывали глаза. А он вовсю этим пользовался.

Никита невольно окинул взглядом толпу, привычно ища до тошноты знакомые черты. Долго искать не пришлось. Кривоносов и его лучший друг Арсений Попов, низкорослый толстяк с выбритой наголо головой и красным одутловатым лицом, вязались к Ирине Клепцовой. Но на этот раз они выбрали жертву неудачно: Клепцова, хоть и была весьма упитанной девочкой, ничуть не комплексовала по этому поводу. К тому же она отличалась крутым нравом и острым язычком.

– Клепцова, не устала такие телеса таскать? – спросил Попов, преграждая ей дорогу.

Клепцова молча смерила его презрительным взглядом:

– На себя посмотри, вислопузое недоразумение!

– У него сплошные мышцы, – сказал Кривоносов. – У тебя же – один жир!

– Мышцы? – презрительно переспросила Клепцова. – Ты хочешь сказать, что он сильнее меня?

Кривоносов, Попов и два их приятеля из параллельного класса, стоявшие неподалеку, громко загоготали, привлекая всеобщее внимание. Все, кто находился в данный момент в вестибюле, повернулись в их сторону.

Неожиданно Клепцова отошла на пару шагов назад, разбежалась и с силой толкнула Попова животом. Толстяк не удержался на ногах и шумно рухнул на пол, повалив при этом стоящего сзади Кривоносова.

Весь вестибюль содрогнулся от смеха. Кривоносов с раскрасневшимся лицом торопливо выбрался из-под Попова, беспомощно дрыгавшего руками и ногами и верещавшего, словно поросенок.

– Ты мне за это ответишь! – жалобно пискнул Попов.

– Жду с нетерпением! – презрительно процедила Клепцова.

Она подхватила свою сумку и удалилась с гордо поднятой головой. Все уважительно расступались перед ней, освобождая дорогу.

Кривоносов, поднявшись с пола, со злостью одернул форменный пиджак. Попов с трудом встал на ноги и принялся стряхивать с себя пыль.

– Мы еще встретимся! – злобно буркнул он Клепцовой вслед. И тут же громко обругал проходящую мимо девочку.

Та испуганно охнула и шарахнулась в сторону, выронив стопку книг. Это была Алина Ланская, тоже Никитина одноклассница, – худенькая нервная девочка, типичная «ботанка», – носила очки с толстыми стеклами, бесформенную школьную форму, висевшую на ней мешком. И ведь умная была девчонка, неплохо разбиралась в химии и биологии, постоянно побеждала на городских научных олимпиадах. Но у нее совсем не было друзей.

Вот и сейчас никто не спешил к ней на помощь. Никита подобрал с пола толстый фолиант, подал Алине.

– Держи, – сказал он, бросив взгляд на потертую обложку: «Энциклопедия пауков».

– С-спасибо, – потупившись, выдохнула девочка.

Затем выхватила из его рук книгу и торопливо пошла прочь.

– Совсем девчонку зашпыняли, – укоризненно проговорила Аглая Тимофеевна.

В этот момент прозвенел звонок.

Глава четвертая

Десять кругов по стадиону

Учебный день начался с физкультуры. Погода стояла теплая и солнечная, как и положено в конце весны, поэтому грозный пожилой физрук Михаил Федорович вывел учеников на стадион. Девочек он заставил сдавать нормативы по прыжкам в длину. Мальчики, тихо переговариваясь, переминались с ноги на ногу на беговой дорожке и обреченно ожидали своей участи.

Никита вполуха слушал невнятное бормотание Артема, который, ненавидя все, что каким-то образом связано со спортом, жаловался на свою горькую судьбу. На их глазах Ирина Клепцова совершила впечатляющий прыжок и грузно обрушилась в песок, подняв при этом тучу пыли. Когда пыль улеглась, Михаил Федорович начал измерять рулеткой расстояние от беговой дорожки до воронки, которая образовалась в рыхлом песке. Вдруг он поднял голову и встретился взглядом с Никитой.

– Что уставился, Легостаев?! – воскликнул физрук. – Вам заняться нечем?! А ну-ка сделайте мне десять кругов по стадиону, бегом и без разговоров.

– У-у-у! – заголосили мальчишки.

Но деваться было некуда. Пришлось бежать.

Тем временем место Клепцовой на дорожке заняла Алина Ланская. Она сняла очки и убрала их в задний карман шорт. Затем, близоруко щурясь, разбежалась и прыгнула. Мимо «песочницы».

– Прыгаешь ты хорошо, Ланская, – мрачно изрек Михаил Федорович. – Только в следующий раз я бы на твоем месте не снимал очки.

Никита и Артем, которые сильно отстали от других парней, как раз поравнялись с девочками. Хотя Никита никогда не считался особо спортивным, он запросто мог обогнать Артема. Но ему не хотелось бросать приятеля, тем более что тот и так весь исстрадался. Поэтому они бежали бок о бок со скоростью, слегка превышающей скорость черепахи.

– Караул! – тихонько вскрикнул Артем. – Дуры прямо по курсу!

Никита едва сдержал смех.

Прямо перед ними беговую дорожку жеманно пересекла Вероника Леонова. Неотступно за ней шагали ее верные «фрейлины» Лариса Кирсанова и Алена Кизякова.

Эта неразлучная троица считалась самой красивой среди старшеклассниц. Девицы отлично разбирались в модной одежде, косметике и прическах и часами напролет торчали в салонах красоты и соляриях. Правда, учеба давалась им с трудом: ни Вероника, ни Лариса, ни Алена не блистали интеллектом. Но они нисколько не унывали по этому поводу, поскольку были одни из самых популярных девушек в школе. Алена всерьез увлекалась фэн-шуй и постоянно ходила обвешанная самодельными цепочками, браслетами, амулетами. Даже на стадионе она не расставалась со своими талисманами. Лариса хорошо шила и любила придумывать новые наряды. Ее изыски немедленно брались на вооружение остальными девчонками школы. Вероника неплохо танцевала и не пропускала ни одной школьной дискотеки. Но при этом мечтала стать великой журналисткой, хотя не могла связать на бумаге и пары слов.

Общались они исключительно со спортсменами либо с мальчиками из очень богатых семей, а таких, как Никита Легостаев и Артем Бирюков, считали недотепами и старались держаться от них подальше. Интересно, что в параллельном классе существовала точно такая же троица: Дуня Валиева, Алиса Макарова и Лия Данилова. Симпатичные, но вреднющие – главные конкурентки Вероники, Ларисы и Алены.

– Леонова! – крикнул Михаил Федорович. – Где ты ходишь? Твоя очередь!

– Прыгать в яму с песком? Нет уж, увольте, – манерно проворковала Леонова. – Не думаю, что мне это интересно.

– Двойку за четверть влеплю!

– Так бы сразу и сказали! – Леонова тяжело вздохнула. – Снова шантаж и угрозы! Ну, и куда приземляться?

Она с удрученным видом поплелась к «песочнице». Кирсанова и Кизякова немедленно извлекли из карманов косметички и начали пудриться со скучающим видом.

– Я ненавижу этот стадион!!! – жалобно простонал Артем.

На его беду, Михаил Федорович услышал эти слова.

– Легостаев! Бирюков! – гаркнул он. – Шевелите конечностями! Можно подумать, вы на ходу засыпаете.

– Еще быстрее?! – изумился Артем. – Он что, издевается?!

– Да. И ему это нравится, – мрачно изрек Никита.

– Пристрелите меня сразу! – выдохнул Артем. – Я этого больше не вынесу! А потом еще экскурсия! Да я просто не дойду; придется тебе нести меня до «Экстрополиса»!

В этот момент Вероника, пронзительно взвизгнув, шмякнулась в песок. Она выползла из «песочницы» на карачках, с выражением крайнего ужаса на лице и, едва поднявшись на ноги, горестно уставилась на свои ногти.

– Весь маникюр коту под хвост! – пожаловалась Вероника. – Такие деньги отдала!

– И это прыжок?! – возмутился физрук. – Тьфу на тебя! Да ты и метра не пролетела!

– Уж сколько смогла!

– Слабачка!

– Зато красивая!

Следующей на стартовую прямую вышла Ольга Ожегова.

Никита невольно залюбовался тем, как грациозно она бежала по дорожке и волосы развевались у нее за спиной. Ольга приблизилась к кромке «песочницы», оттолкнулась от земли обеими ногами и легко прыгнула…

Тут Никита с размаху во что-то врезался и растянулся на беговой дорожке. Перед его лицом мелькнули кроссовки Бирюкова, раздался короткий вскрик и стук падающего тела.

Перед глазами все кружилось. Никита с трудом поднял голову: напротив валялся Артем. Так вот на «что» он налетел, засмотревшись на Ольгу.

К ним уже бежал перепуганный Михаил Федорович.

– Вы меня в могилу сведете! – кричал он на ходу. – Легостаев! Где были твои глаза?! Бирюков! Какого дьявола ты встал посреди дороги?!

– Я просто устал… и хотел передохнуть, – заплетающимся языком проговорил Артем.

Михаил Федорович опустился на колени рядом с ними.

– Легостаеву это объясни! – сказал он. – А ты-то, Легостаев, куда смотрел?!

Никита с некоторым усилием сфокусировался на физруке.

– Туда. – Он неопределенно махнул рукой.

– Обалдуи! Что один, что второй! Руки-ноги целы?

Артем медленно сел. Никита последовал его примеру.

– Вроде целы, – сказал он.

– Слава богу! – выдохнул Михаил Федорович. – Я уж хотел за медсестрой бежать!

– Ой, можно мне аспиринчику, – жалобно пролепетал Артем, держась за поясницу. – Таблеточек эдак шестьдесят…

– А «птичьего молока» тебе не дать?! Или булочку с марципаном?! Быстро дуйте в зал! И чтобы я сегодня вас тут не видел. Трояки обоим! Доходяги!

Друзья поднялись с земли и медленно поплелись в спортзал.

– Нет худа без добра, – заметил Артем, приглаживая светлые вихры. – Хоть таким способом, но мы от него отделались. А мне и тройки хватит. Все лучше, чем терпеть эти ужасы.

– Угу! – кивнул Никита, потирая ушибленный затылок.

Он как бы мимоходом оглянулся назад. Мальчишки продолжали бегать по кругу, девчонки толпились у «песочницы». Михаил Федорович разговаривал с неизвестно откуда взявшейся Еленой Владимировной, которая все время осматривалась по сторонам, словно кого-то искала. В общем, все занимались своими делами.

Только Ольга Ожегова, озабоченно хмурясь и скрестив руки на груди, внимательно смотрела им вслед.

Глава пятая

Реферат Алины

Алина Ланская едва удержалась на месте, увидев, как упал Легостаев. Нерасторопный Бирюков ни с того ни с сего вдруг остановился как вкопанный, и Никита врезался в него сзади. Первым желанием Алины было тут же броситься ему на помощь. Но она вовремя спохватилась. Одноклассники ее бы просто засмеяли, особенно Кривоносов с Поповым. Да и что бы она сказала Легостаеву?

Алина давно привыкла прятать свои чувства от окружающих. Даже когда ее оскорбляли, она молча проходила мимо, делая вид, что ей это безразлично, хотя внутри все клокотало от ярости. Конечно, она могла бы разозлиться, раскричаться, но ведь именно этого и добивались Кривоносов, Попов, Руслан Той и вся их компания. А такого удовольствия она им не доставит.

Алина облегченно выдохнула только тогда, когда увидела, как Никита сел. Похоже, с ним все в порядке.

Она была тайно влюблена в Никиту аж с детского сада и бережно хранила этот секрет от окружающих. Мамы Алины и Никиты когда-то вместе работали и хорошо знали друг друга. Мало того, они еще и жили по соседству. Потом семья Алины переехала в другой район, и их пути разошлись. А затем Алина с Никитой опять встретились, когда оба поступили в эту школу. Отношения, конечно, были уже другие, они почти не общались, но Никита по-прежнему всегда приветливо улыбался ей при встрече.

Никита вообще был единственным человеком в этой проклятой школе, который хорошо относился к Алине. В отличие от других мальчишек, он никогда не обижал и не старался унизить ее. Встречаясь с ним глазами, Алина поневоле заливалась стыдливым румянцем. А как-то раз ей удалось незаметно сфотографировать Никиту на мобильный телефон. Она потом увеличила и напечатала этот снимок. И спрятала его в справочнике по органической химии. И украдкой любовалась им во время уроков.

– Алина, вот ты где! – раздалось вдруг над самым ее ухом. Алина вздрогнула от неожиданности. – А я повсюду тебя ищу!

Ланская обернулась и увидела Елену Владимировну. Слегка запыхавшаяся классная приближалась к ней с толстой картонной папкой в руках.

– Вы меня искали? – удивилась Алина. – Зачем?

Учительница раскрыла папку и извлекла из нее большую тетрадь, прошитую пластиковой пружиной.

– Узнаешь? – спросила она.

– Да. Это мой реферат по молекулярной биологии… – медленно произнесла Алина.

– Вот именно! Признавайся, деточка, ты сама написала эту работу?

Алина изумленно уставилась на нее, мгновенно лишившись дара речи. Этот реферат она писала почти полгода. Он предназначался для участия в городской научной олимпиаде, которая должна была состояться через пару месяцев.

Суть реферата сводилась к следующему.

Однажды на уроке биологии Елена Владимировна спросила учеников о феромонах. Никто так и не сумел дать ей мало-мальски вразумительного ответа. Похоже, кроме Алины, учебник вообще никто не читал. Хотя конкретно о феромонах Алина узнала как раз не из учебника. Много лет назад ей рассказал о них отец, известный ученый-энтомолог. Он объяснил, что феромоны – это такие особые вещества, которые вырабатываются специальными железами у животных и насекомых и оказывают влияние на поведение особей противоположного пола. Например, с помощью феромонов царица улья управляла пчелами. А матка муравьев – своими подчиненными.

На том уроке Алина не узнала для себя ничего нового, но у нее вдруг возник вопрос: можно ли создать эти самые феромоны в лабораторных условиях, чтобы с их помощью контролировать поведение каких-либо существ? Так что, когда по всей школе было объявлено о предстоящей научной олимпиаде, у Алины уже была тема для реферата.

Любовь к химии и биологии профессор Ланской прививал ей с детства. Это был его способ отвлечь дочку от горьких мыслей о маме, погибшей в автомобильной катастрофе… и в каком-то смысле ему это удалось. Уже в первом классе Алина знала, чем реторта отличается от пробирки, а клетка от молекулы. В подвале коттеджа, где они жили, была оборудована настоящая химическая лаборатория. Отец часто работал там, ставя различные опыты и посвящая Алину в премудрости научных экспериментов. В их доме также находилось множество террариумов, где содержались живые насекомые и пауки. Особую привязанность отец испытывал к паукам, он и Алину научил не бояться этих восьминогих созданий. Поэтому в детстве она забавлялась с ними, как с игрушками, в то время как большинство ее сверстниц падали в обморок, едва завидев подобную тварь.

Мачеха Алины, Валентина, не разделяла увлечений отца и до смерти боялась пауков. Алина вообще удивлялась, как это отец женился на ней, ведь у них не было ничего общего. Отец – всесторонне развитый человек; совмещал энтомологию и химию, отлично разбирался в математике и знал несколько иностранных языков. Кроме того, у него было необычное хобби: коллекционирование античного оружия. В его кабинете хранился целый арсенал старинных мечей, копий и щитов. Валентина же работала модельером в известной компании «Амариллис». На уме у нее были только обувь, ткани и бижутерия. Да еще горы различной косметики, которую она приносила с работы. Валентина не понимала и не принимала увлечений отца. Мало того, она и Алине постоянно выговаривала за ее неряшливую манеру одеваться, так что они часто конфликтовали на этой почве.

Отец женился, поскольку считал, что Алине нужна новая мама. Но Валентина не подходила на эту роль. Она не любила падчерицу и, как оказалось позже, не любила и ее отца. Валентина вышла замуж за известного ученого, получив не только его фамилию, но и доступ к состоянию. А спустя два года после свадьбы отец скончался от сердечного приступа. Это случилось во время торжественного приема в компании «Амариллис», куда были приглашены все сотрудники фирмы и члены их семей. Алина на всю жизнь запомнила тот ужасный день. Отец и Валентина отправились на вечеринку веселые, нарядно одетые, она пожелала им хорошо отдохнуть… А два часа спустя позвонила Валентина и сообщила о смерти отца.

Еще большее потрясение Алина испытала на следующий день. Им звонили знакомые и незнакомые, выражали соболезнования. Когда телефон задребезжал в очередной раз, Алина сняла трубку в своей комнате и услышала, что Валентина уже разговаривает с каким-то мужчиной по другому аппарату. Алина уже собиралась положить трубку на рычаг, как вдруг услышала нечто такое, от чего буквально окаменела.

– Этот его сердечный приступ случился весьма вовремя, – говорил незнакомец. – Я чуть с ума не сошел от страха, когда он вдруг вошел в твой кабинет. Не стоило нам с тобой тогда целоваться…

– Сделанного не воротишь, – сдержанно ответила Валентина. – Повезло, что он не успел закатить прилюдный скандал. Как бы мы тогда выглядели в глазах руководства! Но в любом случае лучше нам какое-то время не встречаться. Пусть страсти улягутся. Да у меня сейчас и хлопот невпроворот…

Алина уронила трубку на пол. Направилась в комнату мачехи. Она двигалась медленно, словно сомнамбула, едва переставляя ноги. Отец был самым дорогим для нее человеком. А Валентина изменяла ему. Он увидел Валентину с другим… и его сердце не выдержало.

Алина толкнула дверь комнаты. Валентина быстро обернулась и сразу все поняла:

– Ты слышала?

– Как ты могла?! – крикнула Алина.

– Я… Я все могу объяснить… – поспешно проговорила мачеха.

– Нечего объяснять! И так все понятно! Лучше тебе убраться из этого дома! И чем скорее, тем лучше!

Из глаз Алины брызнули слезы.

Валентина переменилась в лице. Ее глаза гневно сощурились.

– Говори, да не заговаривайся, соплячка! Мало ли, какие ошибки я совершила! Мне сейчас так же плохо, как и тебе. Я ведь любила твоего отца!

– Лжешь! – крикнула Алина. – Ты никогда его не любила! Тебе всегда были нужны лишь его деньги!

Валентина подошла к ней вплотную и вполголоса произнесла:

– Ну, дорогая, все мы к чему-нибудь да стремимся. Только одни добиваются своей цели, а другие так и остаются у разбитого корыта! Отчасти твой отец сам виноват в случившемся. Он не уделял мне должного внимания. Его интересовала только работа!

– Ненавижу тебя!

– Отлично! – вскипела Валентина. – Вот и убирайся из моей комнаты в свой подвал и ненавидь меня там. Молча! В конце концов, ты мне никто! А будешь выступать, я живо отправлю тебя к твоей бабке на Север. Поселишься где-нибудь за полярным кругом и будешь ненавидеть меня там долгими зимними ночами!

Алина выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Валентина вполне могла выполнить свою угрозу. А девочке совсем не улыбалось переезжать на Север к бабушке, которую она едва помнила по старым семейным фотографиям.

После похорон Алина еще больше замкнулась в себе. С мачехой они больше не ругались, но и почти не разговаривали. Лишь иногда немного ссорились по разным пустякам. Мачеха жила своей жизнью, Алина – своей. Валентина старалась не афишировать свои многочисленные романы, а Алина делала вид, что ничего не замечает. И мечтала поскорее стать совершеннолетней, чтобы навсегда избавиться от ненавистной Валентины.

Почти все свободное время девочка проводила теперь в своей подвальной лаборатории. Она перенесла сюда компьютер и террариумы с пауками – те, что мачеха не успела выбросить на помойку, – и с головой погрузилась в науку. Как раз тогда Алина и занялась проектом по искусственному созданию феромонов. Она разрабатывала целые схемы, чертила таблицы, выписывала длиннющие уравнения и проводила химические опыты. Все это отвлекало девочку от ее горя. Алина часто заглядывала в старые записи отца, черпая из них немало полезного. Читая его дневники, она чувствовала, что он рядом, что он по-прежнему помогает ей в работе.

И вот теперь Елена Владимировна сомневается в том, что она сама написала реферат!

– Уж не думаете ли вы… – слегка заикаясь, произнесла Алина.

– Ты просто поразила меня, Алина! – радостно воскликнула учительница. – За всю мою практику у меня не бывало таких способных учениц!

– Я не понимаю…

– Твой реферат! Если бы я не знала, сколько тебе лет, то решила бы, что это работа выпускника университета! Ты проделала колоссальный труд! Это просто фантастика!

– Вы правда так считаете? – Алина смущенно улыбнулась.

– Более того! – торжественно изрекла Елена Владимировна. – Сегодня, во время экскурсии в «Экстрополис», я представлю тебя профессору Клебину, который будет нашим гидом. Он преподавал у меня, когда я училась в университете. Это выдающийся ученый. Думаю, он будет рад с тобой познакомиться.

– Мне знакома его фамилия, – задумчиво проговорила Алина. – Кажется, я видела ее в каком-то научном журнале.

– Возможно. Он нередко публикует свои статьи. Мы покажем ему твою работу, и, как знать… Может, в будущем он поможет тебе найти свое место в науке!

Учительница продолжала говорить, но девочка ее уже не слышала. Впервые за долгое время Алина чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Глава шестая

Корпорация «Экстрополис»

Оставшиеся уроки пролетели очень быстро, и настал момент, которого все ожидали. Правда, одни ждали его с радостью, а другие – сожалея о впустую потраченном времени. К школе подъехал автобус с эмблемой «Экстрополиса». Ученики дожидались его, рассевшись на подоконниках в фойе первого этажа.

– Быстренько выходим и садимся в автобус! – скомандовала Елена Владимировна.

– Гляди-ка, – сказал Артем Никите, – они даже свой транспорт предоставили. Тебе не придется тащить меня на спине. Но и удрать незаметно мы тоже не сможем.

– Да, похоже, теперь нам не отвертеться, – уныло кивнул Никита.

Когда все ученики расселись в автобусе, Елена Владимировна быстро пересчитала их по головам.

– Троих не хватает, – сказала она. – Ну и что за несознательные личности смылись на этот раз?

Не так давно Елена Владимировна водила класс в театр драмы. Пятеро учеников тогда срочно «уехали из города», шестеро сказались неизлечимо больными, еще четверо просто сбежали. В итоге в театр пошли те, кто так и не смог придумать достойную отговорку.

– Так кого не хватает? – строго переспросила учительница.

– Леоновой, Кирсановой, Кизяковой, – перечислил Арсений Попов.

– Сбежали! – злорадно ухмыльнулся Кривоносов.

– Надо же, – удивилась Ира Клепцова. – Они, оказывается, не такие тупые, как я думала!

– Что?! – взвизгнула Вероника Леонова, входя в автобус. – Тупые?! Да меня за всю жизнь так не оскорбляли!

– Ну, дорогая, нужно было чаще общаться с людьми, – спокойно ответила Клепцова.

– Хватит, девочки! – оборвала их Елена Владимировна. – Я не собираюсь до конца экскурсии выслушивать вашу перебранку!

– Да мы быстро, – уронила Ирина.

– Клепцова! Замолчи! – строго прикрикнула учительница.

Леонова, Кирсанова и Кизякова прошли по салону, поочередно бросая на Клепцову презрительные взгляды, и уселись в самом конце.

– Ну вроде все на месте, – с облегчением выдохнула учительница. – Теперь можно отправляться.

Полчаса спустя автобус подъехал к главной проходной «Экстрополиса».

Строения корпорации занимали обширную территорию в промышленной части Санкт-Эринбурга, вплотную примыкающей к заливу. В центре территории возвышался административный корпус – ультрасовременное тридцатиэтажное здание из стали, стекла и бетона. С четырех сторон его окружали здания поменьше – серебристые многоярусные башни, в которых располагались научно-исследовательские центры и экспериментальные лаборатории. Все корпуса были соединены между собой длинными прозрачными переходами, висящими высоко над землей. У подножия всей этой конструкции теснилось множество небольших строений, где размещались производственные цеха и складские помещения.

Класс высадился у высокой стеклянной арки, оформленной в стиле хай-тек, за которой начиналась широкая аллея, ведущая к главному пропускному пункту корпорации.

– От меня ни на шаг! – объявила Елена Владимировна. – Кто потеряется, будет иметь дело с местной вооруженной охраной! Нам оказали большую честь, разрешив приехать сюда, так что ведите себя достойно. Руками ничего не трогайте, никуда не отходите, глупые вопросы не задавайте.

Аркадий Кривоносов тут же поднял руку.

– Слушаю тебя, Кривоносов.

– А домой скоро пойдем?

– Это как раз вопрос из разряда глупых!

Ребята рассмеялись.

– Ой, что-то меня укачало, – тихо пробормотал Артем, присаживаясь на корточки. – Не оконфузиться бы… А это что за доктор Айболит? – удивился он.

Никита повернулся к стеклянной проходной. К ним быстро приближался старичок в белом халате, из-под которого выглядывал строгий серый костюм. Старик приветливо улыбался, лицо его выражало умиротворение. У него были пышные белоснежные волосы, зачесанные назад, опрятная окладистая бородка и аккуратные усики.

Но Никите он почему-то не понравился. Впрочем, Артему тоже.

– Ну и физиономия, – проговорил он вполголоса. – Весь такой добрый и сладкий, словно одним медом питается. А у самого глазки так и бегают по сторонам! Береги карманы!

– Добрый день, юные дамы и господа! – поздоровался старик.

– Здравствуйте, профессор. – Елена Владимировна расплылась в счастливой улыбке. – Я так рада вас видеть! – Она обернулась к ученикам. – Разрешите вам представить профессора Клебина, светило, не побоюсь этого слова, нашей науки…

– Как бы нам не ослепнуть, – мрачно изрек Кривоносов.

– Ну-ну, – произнес Клебин. – Вы мне льстите! Я просто делаю свою работу, вот и все.

– Не скромничайте, профессор. Уж я-то знаю о ваших достижениях! – прощебетала Елена Владимировна.

Артем легонько пихнул Никиту в бок.

– Еще немного – и они целоваться начнут! – прошептал он. – Вот тогда меня точно стошнит.

Легостаев украдкой улыбнулся.

Клебин подошел к высоким стеклянным дверям главного входа, и они бесшумно разъехались в стороны.

– Прошу, – пригласил он учеников. – Я проведу вас по некоторым нашим лабораториям и покажу много интересного.

Они оказались в просторном прохладном вестибюле, пол которого был выложен черным мрамором. У самого входа дежурило несколько вооруженных охранников, они подозрительно покосились на вошедших. Никите стало не по себе, но остальные, казалось, не обратили на охранников особого внимания. Кривоносов, Попов и еще несколько мальчишек переговаривались о чем-то своем, Артем недовольно сопел у Никиты за спиной. Топающая рядом Ирина Клепцова что-то равнодушно жевала. Алена Кизякова терла лоб – случайно ударилась о не вовремя закрывшуюся стеклянную дверь. Впереди стайкой шли остальные девчонки, возглавляемые Еленой Владимировной. Ольга была с ними – Никита видел ее спину.

– Итак, добро пожаловать во владения корпорации «Экстрополис», – начал свой рассказ профессор Клебин. – Уже почти двадцать лет мы производим медикаменты, химические препараты, косметику, витамины и удобрения! Мы проводим научные исследования в самых различных областях, от генной инженерии до космических технологий. Нам принадлежит по меньшей мере шестьдесят производственных предприятий по всей стране. Часть из них работает на оборонную промышленность…

– Вы делаете оружие? – оживился Руслан Той. – А покажете?

– Ну… не то что делаем… – замялся ученый. – Скорее, разрабатываем новые виды.

– Круто! – восхищенно выдохнул Арсений Попов. – А стрельнуть дадите?

Старик изумленно вскинул седые брови. Елена Владимировна бросила на Попова угрожающий взгляд, и у того сразу пропало желание стрелять.

– Продолжайте, профессор, – умильно попросила Елена Владимировна. – Все так интересно!

Экскурсия и в самом деле оказалась довольно занимательной. Клебин провел группу по производственным цехам, токсикологическим центрам, складским помещениям, показал отделение молекулярной биологии и информационно-вычислительный отдел. «Экстрополис» оказался целым миром, полным диковинных приборов и современных технологий, в котором обитало множество людей в белых халатах. Сотрудники корпорации сновали по коридорам «Экстрополиса», словно муравьи в муравейнике. Работа не прекращалась ни на миг.

– Тут всегда такая суматоха? – спросила Клепцова.

– Сегодня еще более-менее спокойно, – улыбнулся Клебин.

– А сколько всего людей у вас работает? – спросил Артем.

– Сложно сказать, – задумался Клебин. – Думаю, около двадцати тысяч.

– Ого! – протянуло сразу несколько голосов.

Потом они оказались в длинном ярко освещенном коридоре с прозрачными стенами, за которыми располагались химические лаборатории. Клебин подошел к одной из дверей, открыл ее и пригласил учеников следовать за собой.

– Сейчас вы своими глазами сможете увидеть, как работают настоящие химики-биологи, – сказал он.

В лаборатории их встретил невысокий, слегка полноватый мужчина средних лет. Его добродушное лицо выглядело немного растерянным.

– Думаю, доктор Винник что-нибудь нам сейчас расскажет, – сказал Клебин.

– Я… А… Что?! – заикаясь, пробормотал Винник.

Артем прошептал Никите на ухо:

– Винник явно не ждал гостей!

– Это точно, – согласился Легостаев.

– Как тебе экскурсия?

– Интересно. Только я уже порядком устал.

– А я вот не увидел ничего увлекательного. Но ты глянь на Ланскую. – Артем мотнул головой в сторону Алины. – Вот кого эта прогулка по цехам захватила по-настоящему!

Никита взглянул на Алину. Похоже, ей здесь действительно нравилось. Она зачарованно глазела по сторонам и с открытым ртом слушала Винника, который наконец-то придумал, о чем рассказать. Он говорил что-то о лазерной пушке, тыча рукой в некий агрегат, больше похожий на многократно увеличенный микроскоп. Алина смотрела на него во все глаза и даже не казалась такой затравленной, как обычно.

Никита обвел взглядом лабораторию Винника, мигающую разноцветными лампочками, заставленную странными, мерно гудящими аппаратами. Затем поднял глаза к потолку и увидел целое переплетение вентиляционных и водопроводных труб.

В дальнем углу лаборатории, под самым потолком, висела миниатюрная видеокамера. Рядом с объективом горела маленькая красная лампочка.

Прямо сейчас за ними кто-то наблюдал.

Глава седьмая

Секретарь управляющего Гордецкого

В это самое время в респектабельном кабинете на предпоследнем этаже штаб-квартиры корпорации «Экстрополис» за широким письменным столом из орехового дерева сидел Эммануил Гордецкий – главный управляющий компании и глава научного отдела. Это был высокий представительный мужчина средних лет, с несколько хищным выражением лица. Вся стена напротив его стола была заставлена и завешена плоскими мониторами, на которые выводились изображения с многочисленных камер слежения, установленных по всей корпорации. Благодаря этому Гордецкий был в курсе всех событий, происходящих в «Экстрополисе».

Но сейчас ему было не до наблюдений. К нему пришел посетитель – единственный человек, которого Гордецкий опасался и одновременно ненавидел. Барон Фредерик Ашер. Иностранец, говорящий по-русски с легким акцентом, настоящий аристократ и член оккультного общества «Клуб Калиостро». Он сидел в большом кожаном кресле прямо напротив Гордецкого и не сводил с него бесцветных рыбьих глаз. Ашер представлял директорат «Экстрополиса», и Гордецкий находился непосредственно у него в подчинении. Ему приходилось постоянно отчитываться перед этим зловещим стариком и выполнять все его распоряжения.

Гордецкий мельком глянул на монитор, показывающий лабораторию профессора Алексея Винника.

– Нас предупреждали о комиссии из Департамента безопасности, – сказал он. – Но я вижу лишь каких-то детей!

– Никакой комиссии не будет, – сухо проскрежетал Ашер. – Мне удалось все уладить, но это влетело в копеечку. Заметьте, Гордецкий, я, в отличие от вас, всегда выполняю свои обещания!

– О чем вы, барон?

– А вы не понимаете? – скривился в усмешке Ашер. – Вы обещали директорату в течение года создать отряд бойцов-метаморфов! Вы говорили, что это будут самые совершенные организмы на земле. Люди со способностями хищников, идеальные машины для слежки и убийства, благодаря которым я и мои партнеры смогли бы стать самыми влиятельными и могущественными людьми в этом городе и в этой стране. Мы вложили в ваши исследования огромные деньги. И что же? Год прошел, а результатов никаких!

– К сожалению, все идет не так гладко, как хотелось бы, – признался Гордецкий. – Но в этом нет моей вины. Создание метаморфов путем скрещивания генов людей и животных возможно. Профессор Штерн доказал это много лет назад. Правда, ему удалось получить лишь несколько индивидов. До формирования целого отряда, насколько я знаю, дело так и не дошло…

– Потому что Штерн был трусом! – раздраженно воскликнул Ашер. – Я хорошо его знал, ведь мы состояли в одном клубе! Да, он прослыл ученым маньяком, безумным гением! Его исследования в области генной инженерии произвели настоящий фурор! Он научился управлять эволюцией любого организма! Но при всем этом он был жалким трусом и ничтожеством! В конце жизни он боялся результатов собственных экспериментов!

– К сожалению, Штерн так и не довел работу до конца. Мы об этом не знали и полностью положились на его сыворотку как на основу эксперимента. Ее введение в организм человека должно подготавливать подопытного к последующей трансформации. Но оказалось, что сыворотка недоделана! Поэтому наш первый эксперимент завершился неудачей!

– Вы говорите о существе, чей труп был обнаружен в заливе? – спросил Ашер.

– Да, о нем. Мы думали, что создаем идеального метаморфа, а сыворотка не сработала. Вернее, сработала, но не так, как предполагалось. В итоге подопытный превратился в обезумевшее чудовище, неспособное разумно мыслить и говорить. По досадной случайности ему удалось сбежать из клетки и даже выбраться из подземного бункера. Но нам повезло: он утонул в заливе, пытаясь скрыться от Мебиуса.

– Ваше счастье, что власти посчитали его мутировавшей обезьяной, – спокойно проговорил Ашер. – Никто не понял, что на самом деле это существо когда-то было человеком.

– Виновные в случившемся уже понесли наказание, – сказал Гордецкий. – Уверяю вас, подобного больше не повторится.

– Рад это слышать, – высокомерно кивнул Ашер. – Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы история с монстром из залива не просочилась в крупные газеты и на телевидение. Все-таки полезно везде иметь своих людей…

– Однако я читал статью в «Полуночном экспрессе»! – возразил Гордецкий. – Значит, утечка информации все же произошла.

– Это случайность, единичный случай, – ответил Ашер. – В газетенке недавно сменилось руководство, и мы еще не нашли общий язык с новыми владельцами. Но хватит об этом! Что же дальше, господин Гордецкий? Вы собираетесь продолжать исследования?

– Конечно! Наш козырь – профессор Алексей Винник. – Гордецкий кивнул на монитор. – Он учился у Штерна и участвовал в некоторых его экспериментах. Думаю, он сможет закончить разработку сыворотки. Параллельно с ним работает профессор Греков. Он уже добился неплохих результатов, но без данных Винника все они бесполезны.

– Я знаком и с Грековым, и с Винником, – сказал Ашер. – Первому я доверяю полностью, но вот Винник… Вам не кажется, что он чересчур мягкотелый и законопослушный для такой работы?

– Возможно, – согласился Гордецкий. – Но у нас просто нет другого выхода. Кроме него никто с этим не справится.

В дверь тихо постучали. Гордецкий сразу замолчал. В кабинет вошел его личный секретарь Андрей Мебиус, высокий широкоплечий молодой человек с длинными темными волосами, стянутыми в хвост на затылке. Мебиус всегда одевался во все черное, даже кисти его рук покрывали черные перчатки из тонкой кожи. Секретарь держал в руках поднос с двумя чашками кофе.

Молча пройдя в кабинет, Андрей опустил поднос на стол. Когда он склонился над столом, на его груди качнулась цепочка с небольшим золотым медальоном, в каких обычно хранят портреты любимых людей. Мебиус поспешно поймал медальон рукой и заправил его за отворот пиджака.

– Добрый день, Мебиус, – произнес Фредерик Ашер, внимательно следя за ним своими рыбьими глазами.

– Здравствуйте, барон, – чеканно ответил секретарь.

– Я много о вас слышал, Андрей, но никогда не общался лично, – вкрадчиво произнес Ашер. – Не хочу показаться навязчивым… Вы позволите взглянуть на ваши руки?

Мебиус невозмутимо кивнул. Он подошел к Ашеру и стащил перчатку с правой руки. В искусственном свете ртутных ламп ярко засверкали хромированные металлические суставы. Мебиус снял вторую перчатку.

Руки секретаря от кончиков пальцев до запястий и выше были полностью покрыты блестящими металлическими пластинками, вплотную подогнанными друг к другу. Пальцы оканчивались короткими острыми когтями.

– Грандиозно! Какая изящная работа! – восторженно прошептал Ашер. Он принялся ощупывать руки секретаря, внимательно их разглядывая. Затем с неохотой отстранился.

– Заслуга профессора Штерна, – произнес Гордецкий.

– Похоже, он был не так безнадежен, – нехотя признал барон. – Спасибо за демонстрацию, Мебиус, вы можете идти.

Мебиус молча кивнул, натянул перчатки и вышел из кабинета.

– Вам повезло с секретарем, господин Гордецкий, – произнес Ашер, когда дверь за ним закрылась. – Я вам даже немного завидую. Личный помощник и телохранитель с неординарными способностями в одном лице! Это правда, что Мебиус может генерировать электрический ток?

– Может, – утвердительно кивнул Гордецкий. – Однако после каждого разряда ему необходимо какое-то время, чтобы вновь подкопить в себе энергию.

– Он просто уникален! Где вы его взяли?

– Мебиус – один из самых первых подопытных Штерна. Он попал в лабораторию еще подростком. Подробностей я не знаю, а сам Мебиус, как вы заметили, не слишком многословен. Мне лишь известно, что профессор сделал с ним что-то такое, отчего организм мальчишки в неимоверных количествах стал вырабатывать электричество. Доходило до того, что искры летели во все стороны с его волос, рук, ног. Каждый раз после очередного электрического разряда на его теле оставались ожоги; Мебиус испытывал сильнейшую боль. В конце концов профессор вживил в его тело электроды, а контакты вывел в кончики пальцев. После этого руки Мебиуса покрыли специальными проводниками и защитной броней. Кроме того, некоторые его органы замещены электроникой, так что сейчас Мебиус больше киборг, чем человек.

– И после всего, что с ним сделали, он продолжает на вас работать? – удивился Ашер. – Ведь, по сути, Штерн превратил его в чудовище!

– На самом деле он спас ему жизнь. Когда Штерн нашел Мебиуса, у мальчишки была тяжелая форма лейкемии и жить ему оставалось каких-то пару месяцев… А благодаря экспериментам профессора он жив до сих пор. Вот почему он предан нам безоговорочно…

Глава восьмая

Воспоминания

Выйдя в приемную, Мебиус плотно прикрыл за собой дверь кабинета. Затем уселся в свое секретарское кресло и вновь снял с рук перчатки.

– Изящная работа! – передразнил он Ашера. – Знал бы ты…

Он медленно пошевелил пальцами. Хромированные когти тихо клацнули. Мало кому было известно, что металлические пластины покрывали не только его руки, но и почти все тело. Плечи, грудь, большую часть торса, обе ноги, – все те части, которые обгорели шестнадцать лет назад, в тот момент, когда Андрей впервые создал вокруг себя электрическое поле. Случилось это через месяц после того, как он впервые встретился с профессором Штерном.

Мебиусу тогда было пятнадцать лет. Почти всю свою жизнь он провел в сиротском приюте на окраине города рядом со свалкой – угрюмом обветшавшем строении, окруженном высокой чугунной оградой. Родителей своих Андрей не помнил – в приют он попал в годовалом возрасте, – и все его воспоминания были связаны лишь с этим мрачным заведением, больше напоминающим исправительную колонию для малолетних преступников.

Учителя в приюте работали очень строгие, а воспитателям не было никакого дела до своих подопечных. Малолетние обитатели заведения получали минимум необходимых знаний, поношенную одежду от разных благотворительных фондов и ежедневную трехразовую кормежку. С остальными проблемами им предоставляли возможность разбираться самостоятельно. И они разбирались: склоки между воспитанниками и многочисленные драки по ночам считались в приюте обычным делом. Жизнь не казалась сахаром, но лучшей Мебиус просто не знал. Драться он умел, и ему часто приходилось применять свои навыки на практике. Сначала он защищался от более сильных мальчишек, затем отстаивал свои позиции среди сверстников, позже гонял малолеток. Просто чтобы боялись. Поступал с ними так же, как раньше другие мальчишки поступали с ним.

Однажды во время очередной драки он потерял сознание. Еще до того, как получил удар. После этого вся его жизнь переменилась – здоровье паренька резко ухудшилось. Его бросало то в жар, то в холод. Часто рвало, даже когда он ничего не ел. И он постоянно испытывал сильнейшую слабость. Приглашенный в приют доктор не смог самостоятельно выявить причину недомогания и отправил Мебиуса на обследование в городскую больницу. Там Андрей узнал, что у него какое-то страшное заболевание крови. И что жить ему осталось считаные месяцы. Нищее полуголодное существование, отсутствие родных и близких людей, полная неопределенность впереди – все это должно было скоро закончиться.

Единственное, чего он тогда хотел, – это остаться в одиночестве. Скрыться от всех в больничной палате, отгородиться от окружающего мира. Но его мечтам не суждено было сбыться. Директор приюта поднял на ноги все местные благотворительные организации, развил очень бурную деятельность. И в результате Мебиус оказался в закрытом лесном санатории для тяжелобольных детей. Уже тогда ему показалось подозрительным такое участие – дураком-то Андрей никогда не был. Но только много лет спустя он узнал, что его переезд в санаторий оплатил сам профессор Штерн. Профессор собирал «под свое крыло» неизлечимо больных детей, отдавая предпочтение сиротам и обитателям детских домов. Тем, кого никто и никогда не хватится.

Санаторий «Хрустальный ручей» располагался на берегу большого лесного озера на порядочном расстоянии от Санкт-Эринбурга. В нем содержалось около трех десятков детей, и все они были больны самыми страшными болезнями. Молчаливые, озлобленные, повадками очень похожие на Мебиуса, они не стремились сближаться с кем бы то ни было. Поэтому Андрей не нашел здесь друзей.

Персонал санатория составляли в основном женщины. Добрые и учтивые медсестры ухаживали за юными пациентами, старались развлечь их играми и кино. Но у подопечных не было особого желания веселиться. Андрей терпеливо переносил различные процедуры, анализы и осмотры, но потом сразу уходил в свою комнату и проводил там все свободное время, ни с кем не общаясь. Это продолжалось почти две недели, до тех пор, пока в «Хрустальном ручье» не появилась она.

Впервые он увидел ее на широкой террасе главного корпуса. Худенькая девочка с длинными темными волосами, сидя в плетеном кресле, читала толстую книгу. Несмотря на теплую погоду, она зябко куталась в плотную вязаную шаль.

Чтобы попасть в свою комнату, Мебиусу надо было пройти мимо ее кресла. В тот день ему было плохо как никогда до этого, он едва держался на ногах. В тот момент, когда Андрей медленно поравнялся с девочкой, она вдруг оторвалась от книги и взглянула на него. Ее большие карие глаза казались просто бездонными на бледном, осунувшемся лице. Судя по всему, она была его ровесницей.

– Привет, – улыбнулась девочка.

– Привет, – буркнул Андрей, продолжая путь к двери. Меньше всего ему сейчас хотелось болтать с какой-то девчонкой. Но ее вопрос пригвоздил его к месту.

– Сколько тебе осталось? – спросила она.

Мебиус хмуро на нее взглянул. Сначала он решил, что она насмехается над ним, но девочка выглядела очень серьезной.

– Точно не знаю, – осторожно ответил он.

– Я тоже. – Она вздохнула. – Это самое неприятное – не знать, сколько времени тебе еще отведено. Я очень люблю читать. – Она показала ему свою книгу. – Но в последнее время стараюсь не начинать толстые романы. Кто знает, вдруг я не успею… узнать, чем все закончится. Но эта книга… просто не могу от нее оторваться. Заглядывать в конец я не люблю. Хочется ведь читать по порядку обо всем, что случится с героями. Поэтому и читаю всегда и везде, где только можно. Да только даже на одну треть не продвинулась.

Мебиус скользнул взглядом по обложке.

– Я читал эту книгу, – неохотно признался он. – Честно говоря, это единственная книга, которую я прочитал в библиотеке нашего приюта.

В перерыве между драками и по убедительному настоянию учителя литературы.

– В ней все закончится хорошо, – добавил он.

– Правда? – оживилась его странная собеседница. – Это замечательно! Я люблю, когда у историй счастливый конец!

В этот момент Мебиус понял, что ему совсем не хочется от нее уходить. Он подошел к ее креслу и присел на перила террасы.

– Если хочешь, могу коротко пересказать содержание, – предложил он.

– Нет, – покачала головой она. – Лучше я прочту все как есть. Но если не успею… Когда мне будет совсем туго, я позову тебя. И ты быстро расскажешь мне, чем все кончилось.

– Хорошо, – кивнул он.

Она внимательно на него посмотрела.

– А ты был в приюте?

Мебиус молча кивнул.

Она начала задавать вопросы, а он отвечал ей. Сначала неохотно, потом все больше втягиваясь, с большим энтузиазмом. В итоге они проговорили почти два часа. Шутили, смеялись, рассказывали о разных занимательных случаях из своей жизни. Говорила в основном она, ведь Мебиусу особо нечего было рассказывать. И только после того, как медсестра пригласила обоих на процедуры, беседа оборвалась. Но они договорились встретиться здесь же на следующий день.

Так Мебиус познакомился с Ингой, дочерью Владимира Штерна.

Они встретились и на следующий день, и на второй, и на третий. Очень скоро Мебиус осознал, что его тянет к девочке. Ему было приятно находиться в ее обществе, разговаривать с ней, слушать ее голос. Да и ей, похоже, он нравился. Настроение омрачало лишь осознание того, что все это очень скоро закончится.

Страшная ирония судьбы: теперь Мебиус хотел жить, но у него не было никаких шансов. С каждым днем его состояние ухудшалось. Скоро он перестал ходить, и медсестры возили его по коридорам санатория на кресле-каталке.

А потом к нему пришел профессор Штерн.

Накануне этой встречи в комнате Мебиуса появилась Инга. На ее лице мерцала загадочная улыбка.

– С тобой хочет познакомиться мой отец, – сообщила она. – Он известный ученый. И он хочет помочь тебе… нам. Уже долгое время он работает над лекарством от нашей болезни. И даже смог добиться некоторых результатов.

– А от меня ему что нужно? – поинтересовался Андрей.

– Хочет предложить тебе кое-что. И мне кажется, что это тебя заинтересует.

Профессор Владимир Штерн оказался довольно высоким худым человеком средних лет. Длинные, до плеч, волосы были совсем седыми; на носу сидело старомодное пенсне с черными стеклами. Нескладный, угловатый, профессор напугал Андрея своим видом – от него исходило необъяснимое ощущение опасности. Его сопровождала молодая женщина с пышными огненно-рыжими волосами.

– Приветствую, молодой человек. – Штерн крепко пожал слабую руку Андрея. – Моя дочь много рассказывала о тебе. Приятно, что даже в таком заведении у нее появился друг.

– Здравствуйте, – настороженно произнес Мебиус.

– Меня зовут Владимир Ипполитович, – представился гость. – А это моя помощница Ядвига Савицкая.

Рыжая женщина едва удостоила Мебиуса взглядом. Все ее внимание было приковано к профессору. Казалось, она ловила каждое его слово. Мебиусу показалось, что ее имя отдает чем-то ведьмовским. Да она и была похожа на ведьму с огненной гривой волос.

– Я один из учредителей этого заведения, – сообщил Штерн. – Вся моя деятельность, мои опыты и исследования направлены на помощь больным детям. Таким, как ты и Инга. В настоящее время я разрабатываю новую сыворотку, способную облегчить ваши страдания. Кое-что у меня уже получилось.

Савицкая хищно улыбнулась, не сводя с профессора обожающего взгляда.

– Господин Штерн настоящий гений в своей области! – вкрадчиво сказала она.

Мебиус молча смотрел на них, пока не понимая цели их визита.

– Экспериментальный образец сыворотки уже готов, – продолжил Штерн, – но мы еще не испытывали его на людях, и неизвестно, поможет сыворотка или навредит. Для получения окончательных результатов нужно время, которого у тебя нет. Поэтому я предлагаю опробовать лекарство на тебе. Если оно подействует, Инга не лишится нового друга. Если не подействует…

– Мне все равно нечего терять, – подал голос Мебиус.

– Верно, – согласился Штерн. – Как бы ужасно это ни звучало.

– А Инга? – спросил Андрей. – Ей вы тоже дадите этот препарат?

– Как выяснилось, у нее более легкая форма болезни. Она еще не перешла тот рубеж, который для тебя уже остался позади. Но и у нее осталось не так много времени. Если сыворотка тебе поможет, я введу ее и своей дочери.

Андрей попытался улыбнуться:

– Значит, я буду подопытной свинкой.

– Так ты согласен? – осведомилась Ядвига Савицкая.

– Конечно, – кивнул парень.

Ему ведь действительно нечего было терять.

Тем же вечером к воротам санатория подъехал большой белый фургон. Грузчики извлекли из него огромное количество различных хитроумных приборов и приспособлений, затем перенесли все это в комнату Мебиуса и разместили по обе стороны от его койки.

Ядвига расставила капельницы, развесила на них прозрачные пакеты с сывороткой. И Мебиусу ввели первую дозу вещества, изменившего его жизнь. Сначала он ничего не почувствовал, но несколько минут спустя жуткая обжигающая боль скрутила все его тело. Он закричал и забился на кровати.

Ядвига вызвала медсестер, и они со своими обычными любезными улыбками специальными ремнями привязали мальчика к койке. Он вопил и рвался в своих путах, но никто не обращал на него внимания. Ядвига просто следила за показаниями подключенных к нему приборов и делала пометки в своем блокноте. Когда Андрей уже решил, что этому не будет конца, боль вдруг прекратилась. По телу разлилось приятное тепло.

Но одной процедурой дело не ограничилось. Теперь ему ежедневно ставили капельницы, приборы фиксировали каждый удар его сердца. Савицкая ни на миг не оставляла Андрея без присмотра, хоть относилась к нему как к бесчувственному куску мяса. Зачастую она была груба с ним, даже жестока. Всаживала иголки капельниц так, что он охал от боли. И он всерьез подозревал, что ей это доставляет удовольствие.

– А ты чего хотел? – зло спрашивала она. – У меня еще трое таких увальней вроде тебя! Думаешь, мне приятно бегать по палатам и следить за тем, чтобы вы не окочурились?!

– Зачем же тогда вы это делаете?

– Потому что меня попросил об этом профессор Штерн! – Ее взгляд на миг потеплел. – Я просто не в силах отказать этому замечательному человеку! Хоть и занимаюсь в его лаборатории совершенно другими вещами.

После недели приема препаратов произошло чудо – самочувствие Андрея заметно улучшилось. Он даже начал вставать с постели. Инга приходила к нему каждый день и радовалась его успехам вместе с ним.

– Это так здорово! Я очень рада, что ты идешь на поправку, – говорила Инга, и ее огромные темные глаза светились от счастья.

Андрей всерьез начал верить, что его болезнь отступила. И что Инга вскоре тоже будет здорова.

Накануне приезда в санаторий профессора Штерна Ядвига даже позволила Мебиусу сходить на обед в общую столовую. До этого ему приносили еду в палату. Мальчик встал с кровати и, слегка покачиваясь, направился к двери. Ядвига, отойдя к окну, достала блокнот и начала заполнять его своим мелким почерком. Видимо, составляла отчет для Штерна. Андрей опустил руку на латунную дверную ручку.

И в тот же момент его ударило сильнейшим электрическим разрядом. Он рухнул на пол.

Откуда-то донесся тихий треск, в воздухе запахло озоном.

– Что это?! – испуганно вскрикнул Андрей.

Треск усилился.

Он вытянул перед собой руку и увидел, что между пальцами бегают тонкие голубые молнии. Треск шел от них, становясь все громче.

– Дьявол! – тихо выругалась Ядвига за его спиной. – Началось…

– Что началось?! – Мебиус испуганно потряс рукой, но мельтешение молний на его пальцах лишь усилилось. – Что со мной?!

– Это цена твоей жизни, – спокойно произнесла Савицкая. – Профессор вылечил тебя, изменив твою ДНК за счет скрещивания с чужеродными генами.

– Что вы такое говорите?! – Мебиус вскочил на ноги. Его сердце бешено забилось в груди. – Что вы со мной сделали?!

Его вновь ударило током, да так, что затрещал позвоночник.

– Не дергайся, идиот! – крикнула Ядвига. – Ты делаешь только хуже! Насколько я знаю, это усиливается в моменты сильного волнения!

С другой руки Мебиуса тоже посыпались искры. Он часто задышал, дрожа всем телом.

– Где же профессор?! – забеспокоилась Савицкая. – Он уже должен был приехать! Никогда его нет рядом, когда он нужен!

Мебиус бросился к двери. Сильнейший удар тока подбросил его в воздух, искры посыпались во все стороны, молнии зазмеились по стенам и потолку. Ядвига с визгом отпрянула в сторону и закрыла лицо блокнотом. Андрей истошно завопил от боли. Запах озона сменился запахом горящей плоти. Обои на стенах начали тлеть, а затем и вовсе вспыхнули.

А потом все резко прекратилось.

В комнату вбежал Штерн и замер, потрясенный увиденным. Андрей лежал на полу не шевелясь. Его руки, плечи, грудь были покрыты страшными ожогами. Пижамные штаны прогорели до дыр, – сквозь них были видны обожженные участки кожи на ногах.

– Маленький негодяй! – верещала Ядвига. – Вы только взгляните на приборы! Он сжег их к чертовой матери, а они ведь обошлись нам в огромную сумму!

Мебиус услышал ее слова в полузабытьи, перед тем как окончательно потерять сознание от боли.

После этого и начались операции по вживлению в его тело электродов и замене сгоревшей кожи хромированными пластинами. Профессор перевез Андрея в свою лабораторию, располагавшуюся в огромном промышленном здании на берегу залива, и наблюдал за ним сам, держа в специально оборудованной палате.

– Это побочный эффект, – объяснял испуганному пареньку профессор. – Зато ты будешь жить. И теперь у тебя появилась необычная способность создавать молнии. Тебе просто надо к ней привыкнуть, и все будет в порядке.

– Ядвига говорила, что у вас еще трое пациентов, – дрожащим голосом произнес Мебиус. – Они тоже… могут проделывать такие вещи?

– У них тоже появились необычные способности, – сказал Штерн. – Только другого характера. Я создал сыворотку в четырех разных вариантах. И теперь у каждого из вас свои умения.

– Какие?

Штерн усмехнулся:

– Узнаешь. Попозже. У меня ведь большие планы на твой счет, Андрей. И очень скоро ты с ними познакомишься.

Несколько недель спустя после окончания целой серии операций Мебиус вернулся в «Хрустальный ручей». Здесь его ждала Инга. Девочка выглядела гораздо хуже, чем когда он ее видел в последний раз. Ее лицо осунулось и стало еще бледнее. Большие глаза, казалось, погасли. Теперь в них не было озорного блеска.

При встрече она обняла его за шею и поцеловала в щеку.

– Ты уже знаешь, в кого я превратился? – тихо спросил он, продемонстрировав ей свою новую металлическую руку.

– Зато ты жив, – сказала она. – Значит, сыворотка работает.

– Но теперь я робот! – выдохнул он. – Ходячая железяка. Урод! Калека!

– Ты рыцарь, – улыбнулась она. – Мой рыцарь в сверкающих доспехах.

– Рыцарь. – Мебиус горько усмехнулся. – От меня теперь все будут бегать, как от огня!

– Я не убегу, – пообещала она. – Скоро отец займется и мной. А потом я вернусь к тебе, и мы всегда будем вместе.

– А ты не боишься, что изменишься? – осторожно спросил он. – Так же как я?

Инга улыбнулась:

– Немного побаиваюсь. Но зато я буду жить. А ради этого можно вытерпеть все что угодно.

Она сняла с шеи золотой медальон и протянула его Мебиусу.

– Там моя фотография, – сказала девочка. – Специально для тебя. Чтобы ты помнил, как я выглядела до лечения. Если вдруг я изменюсь… Или не выживу.

Мебиус аккуратно принял цепочку хромированными когтями.

– Я и так не забуду, – пообещал он. – Мы ведь очень скоро увидимся вновь.

– Конечно, – печально улыбнулась она.

Вечером за Ингой приехал отец и забрал ее из санатория.

Больше Андрей никогда ее не видел.

Через пару дней особняк профессора в старом городе нашли разгромленным. Здание на скале у залива, в котором Андрею делали операции, сгорело во время сильного пожара. Сам Штерн бесследно исчез вместе с дочерью. Много позже, когда Мебиуса разыскали бывшие работодатели профессора – руководство корпорации «Экстрополис» – и предложили ему работу, он узнал, кто был виноват в исчезновении Штернов.

И поклялся отомстить.

Мебиус снял с шеи медальон и открыл. Инга счастливо улыбалась ему с маленькой черно-белой фотографии. Пальцы из блестящего металла судорожно сжались в кулак.

* * *

Фредерик Ашер все никак не мог опомниться от встречи с секретарем управляющего Гордецкого.

– Вот такие люди нам и нужны! – воскликнул он. – Преданные. Надежные. Обладающие сверхъестественными способностями. Когда уже вы будете готовы продемонстрировать нам первые результаты?!

– Исследования ведутся постоянно, – терпеливо объяснил Гордецкий. – Мы не стоим на месте. Повторюсь, но все результаты трудов Штерна были уничтожены во время того пожара много лет назад. Мы пытаемся воссоздать его сыворотку, но – увы – что-то упускаем из виду. Тесты на животных проходят хорошо. Но мы больше не пробовали сыворотку на человеке…

– А в чем же дело? – нахмурился барон.

– Нам нужен подопытный материал! Как вы понимаете, добровольцев нет.

– В Санкт-Эринбурге мало бродяг?! – Ашер скривился в ехидной усмешке. – Заманите сюда любого и делайте с ним все, что заблагорассудится!

Гордецкий холодно на него посмотрел.

– У нас научный отдел, господин барон, а не шайка гангстеров. Не хотите ли вы сами этим заняться?

– Достать вам подопытных? Я решу эту проблему. Но у меня к вам еще один вопрос… – Ашер замялся. – В случае успешного эксперимента будет ли изменившийся индивид помнить что-либо о своей прошлой жизни?

– Вот этого я не знаю. Но ведь нет ничего невозможного! Если угодно, мы в любой момент можем стереть ему память.

Ашер довольно улыбнулся.

– Мне это нравится, черт побери! – воскликнул он. – Готовьте место для подопытных, Гордецкий! Обещаю, что они появятся у вас очень скоро!

Он встал с кресла и протянул Гордецкому для рукопожатия тощую руку.

И в этот момент штаб-квартира «Экстрополиса» содрогнулась от мощного взрыва, гулко прогремевшего где-то в недрах здания. С потолка кабинета посыпалась штукатурка, мониторы, мигнув, погасли, и через мгновение все помещение погрузилось во тьму.

Глава девятая

Пожарная тревога

Никита Легостаев скучливо рассматривал оборудование в лаборатории профессора Винника. Рядом откровенно зевал Артем: судя по физиономии, его тоже брала тоска. Вероника Леонова оживленно переписывалась с кем-то по смартфону; Алена и Лариса корчили потешные рожи перед планшетом Кизяковой, фотографируясь на фоне разных приборов. Между тем профессор Винник закончил рассказ о лазерной пушке и с увлечением принялся посвящать их в устройство некоего электронного преобразователя. Из всего его повествования Никита уяснил только одно – этот прибор стоил баснословно дорого.

Непосредственно перед Легостаевым происходила куда более интересная сцена. Елена Владимировна вполголоса общалась с Ярославом Клебиным, показывая ему какую-то толстую тетрадь:

– Вот, профессор, это тот самый реферат, о котором мы говорили по телефону.

– Интересно-интересно, – проговорил Клебин. – Честно говоря, вы меня заинтересовали. Давайте-ка его сюда.

Ученый водрузил на нос пенсне и принялся быстро просматривать страницы. Внезапно он остановился и удивленно уставился на учительницу.

– Но это же… – тихо прошептал он, – это же невероятно! Это же… Где сейчас эта девочка?

– Здесь.

Елена Владимировна завертела головой.

Никита с любопытством следил за ней.

– Алина! – негромко окликнула учительница Ланскую. – Подойди сюда!

Девочка робко приблизилась.

– Вы меня звали? – испуганно спросила она.

– Вы далеко пойдете, девушка, – важно проговорил Клебин. – Я тут немного ознакомился с вашей работой и был просто поражен!

Алина покраснела от смущения и сняла очки.

– Факты изложены правильно и доступно, – продолжил Клебин. – Формулы и расчеты выведены почти профессионально. И сама идея научиться при помощи феромонов управлять действиями пауков мне тоже нравится. Это открывает потрясающие возможности… Вы долго над этим работали?

– Несколько месяцев, – сказала Алина.

– Как я понимаю, дальше теории дело не пошло?

– Конечно нет, – заволновалась девочка. – Нужно провести массу опытов, необходимы реактивы, средства, особое оборудование. Все это стоит колоссальных денег, а у меня просто нет такой суммы!

– Да-да, понимаю, – задумчиво проговорил Клебин, протирая очки. Потом вдруг повернулся к Елене Владимировне. – У меня отличная идея. В нашей корпорации существует специальная программа по выявлению в среде школьников и студентов одаренной молодежи. Мы уже взяли шефство над несколькими талантливыми юными дарованиями, так почему бы нам не заняться и Алиной?

Учительница опешила от неожиданности. А Клебин уже обращался к Алине:

– Я заведую здешним отделом энтомологии и арахнологии и мог бы взять тебя к себе лаборанткой на неполный рабочий день. Ты практиковалась бы под моим руководством, все необходимое для исследований я тебе предоставлю. Ты узнаешь здесь много нового, а мы будем следить за твоими успехами. Тебе это интересно?

– Конечно, интересно! – воскликнула Алина так громко, что профессор Винник запнулся на полуслове, и все головы дружно повернулись в ее сторону. – Я об этом и мечтать не могла!

– Это просто чудо какое-то! – восторженно подхватила Елена Владимировна. – Я даже немного завидую!

– Вот и хорошо, – улыбнулся Клебин. – Мы посмотрим, как ты себя покажешь, Алина. Если ты нам понравишься, то после окончания школы мы поможем тебе с поступлением в престижный университет. А потом, может быть, устроишься к нам на постоянную работу.

Алина смотрела на Клебина так, словно перед ней было восьмое чудо света.

Никита в душе очень обрадовался за нее. Никогда еще он не видел Алину такой сияющей.

– О чем вообще речь? – поинтересовалась Вероника Леонова, отрывая взгляд от смартфона. – Я что-то пропустила?

В этом момент пол содрогнулся под их ногами.

Раздался оглушительный грохот. Звук, казалось, шел со всех сторон. Ученики и оба профессора повалились на пол, Елене Владимировне каким-то чудом удалось устоять на ногах. Мгновение спустя по всему зданию взревел мощный сигнал тревоги. Лампы замерцали и погасли.

– Это не мы! – закричала Алена Кизякова.

Никита видел, как перед самым ударом они с Ларисой трогали какую-то блестящую штуковину.

Тут же включилось тусклое аварийное освещение.

– Что происходит?! – воскликнула Клепцова.

Никто не успел ей ответить. На потолке лаборатории включились датчики системы пожаротушения, и на головы школьников хлынула холодная вода.

– В здании пожар! – крикнул профессор Клебин. – Немедленно уходим отсюда!

– Срочно эвакуируемся! – подхватил Винник.

Перепуганная Елена Владимировна заметалась по лаборатории в поисках выхода, хотя дверь находилась прямо у нее за спиной. Она совсем растерялась и не понимала, что делать.

Лариса шепнула Кизяковой:

– Ты ничего лишнего не нажала?

Вместо ответа Алена вдруг громко ахнула, закатила глаза и рухнула на пол. Но никто не обратил на это внимание. Все давно знали, что Алена отлично умеет изображать обмороки. Это помогало привлечь к себе внимание в нужный момент или, к примеру, избежать двойки на уроке. Когда-то одноклассники и учительница бурно реагировали на эти «припадки», но со временем привыкли и перестали пугаться. К сожалению, до Алены это до сих пор не дошло.

Притворщица приоткрыла один глаз… и сразу поняла, что выносить ее из огня на руках никто не собирается. Она с недовольным видом поднялась на ноги. А Винник уже распахнул дверь в коридор:

– Скорее сюда!

– Я провожу вас к выходу! – воскликнул Клебин и выбежал из лаборатории.

Насквозь промокшие ученики не раздумывая бросились за ним. Никита и Артем оказались последними. Замыкала группу Елена Владимировна, мало-мальски взявшая себя в руки. Она вытолкнула мальчишек из лаборатории и сама выскочила следом.

В коридоре царила настоящая суматоха.

Сирена завывала как безумная, с потолка хлестала вода. Сотрудники корпорации наперегонки неслись к выходу; перед глазами школьников то и дело мелькали их белые халаты.

– Вот это круто!!! – стараясь перекричать сирену, орал Кривоносов. – Никогда еще не бывал на таких экскурсиях!!!

Прямо перед Никитой быстро шла Ольга Ожегова. Мальчик шагал следом, не отрывая от нее взгляда. Артем это заметил.

– Представляешь, – тихо сказал он, – вот бы она сейчас запаниковала, расплакалась, а еще лучше – заблудилась! А ты бы ее нашел, успокоил, вывел из здания. Прикольно получилось бы. Заодно познакомились бы поближе!

– Бирюков! – крикнула сзади Елена Владимировна. – На улице поговорите, а сейчас быстро к выходу!

Тут где-то прямо под ними прогремел второй взрыв. Здание завибрировало, и с потолка обрушился массивный электрический светильник. Никита и Артем едва успели проскочить под ним, а Елена Владимировна не успела.

Оглянувшись, Никита увидел, что учительница лежит на полу. Он попробовал позвать на помощь, но звуки сирены заглушали все его крики. Коридор опустел, весь класс во главе с профессором Клебиным умчался далеко вперед.

Артем, аккуратно отодвинув светильник в сторону, опустился на колени рядом с Еленой Владимировной.

– Она просто в обмороке, – сообщил он. – Светильник ее не задел.

Артем легонько похлопал Елену Владимровну по щекам. Она судорожно вздохнула.

– Сфотографируешь меня на телефон рядом с ней? – спросил Артем.

– Зачем?!

– Вроде как я ее спасаю! Потом на сайте школы выложим.

– Ну ты и псих! – сказал Никита. – Надо ведь как-то вынести ее отсюда! Не можем же мы просто взять и бросить ее здесь, в луже воды.

– Будь на ее месте Галина Петровна, я сделал бы это без зазрения совести.

– Не сомневаюсь. А я бы с удовольствием сфотографировал тебя с ней!

– Ну и кто из нас двоих сумасшедший? – резонно спросил Артем. Он задумчиво почесал затылок. – Давай попробуем поднять ее, что ли?

– А если у нее все-таки что-нибудь повреждено? – предположил Легостаев. – Может, ее вообще нельзя двигать? Лучше ты оставайся с ней, а я пойду поищу служебный телефон…

В это время сирена внезапно смолкла.

– …И вызову кого-нибудь!!! – проорал Никита.

– Вовсе не обязательно так вопить, – спокойно заметил Артем. – Кстати, я видел телефон на стене в лаборатории Винника. Ты найдешь обратную дорогу?

– Разберусь как-нибудь, – сказал Никита, оглядываясь по сторонам. – Огня вроде не видно. Попробую успеть!

И Никита быстро побежал обратно в лабораторию профессора Винника.

Глава десятая

Подслушанный разговор

Сейчас лаборатория выглядела иначе. На полу блестела вода, стены покрывала мелкая сеть трещин, некоторые приборы – те, что полегче, – валялись перевернутые. С потолка свисали обрывки кабеля, кое-где потрескивало электричество.

Должно быть, Винник убежал вместе с остальными. Никита осмотрелся в поисках служебного телефона. Слетевший со стены аппарат лежал в углу лаборатории в луже воды, присыпанный осколками битого стекла. Однако трубки рядом с ним не оказалось.

Никита подобрал телефон и потянул на себя скрученный спиралью провод. Тот уходил куда-то за стеллажи с приборами. Поначалу шнур поддавался легко, но потом застопорился. Видимо, трубка застряла за стеллажами. Никита дернул посильнее. Неожиданно стеллаж покачнулся и начал заваливаться вперед.

Никита остолбенел. На его глазах тяжелая металлическая конструкция с грохотом обрушилась на тот самый необычайно дорогостоящий электронный преобразователь Винника, мгновенно разнеся его вдребезги. Стоявший рядом прибор также превратился в груду обломков.

Телефонный аппарат выпал из рук потрясенного Никиты.

Черт! И на последствия взрыва не свалишь – когда они уходили из лаборатории, все еще было целым. Родители оторвут ему голову, если их заставят платить за прибор! Пожалуй, стоило поскорее убраться отсюда и поискать телефон где-нибудь в другом месте. Никита бросился к двери. И замер на месте, услышав в коридоре голоса и быстро приближающиеся шаги. Судя по всему, людей было четверо или пятеро. Они говорили что-то про профессора Алексея Винника. Значит, шли сюда. Сейчас они увидят Никиту, разбитый прибор…

Мальчик лихорадочно огляделся. Скрыться было негде, разве что в стенном шкафу у самой двери. Понимая, что раздумывать некогда, Никита быстро шагнул в шкаф и прикрыл за собой решетчатую дверь. Едва он это сделал, в лабораторию вошли четверо. Никита хорошо видел их сквозь решетку. Одного он знал, это был Ярослав Клебин. Профессора сопровождали солидного вида мужчина в деловом костюме, молодой парень в черном и древний, похожий на мумию, старик с желтоватым сморщенным лицом, почти полностью лысый. На старике был такой же белый халат, как на Клебине.

– Винник! – крикнул тот, что в костюме. – Похоже, и здесь его нет! Куда он подевался?!

– Сработала пожарная сигнализация, господин Гордецкий, – вкрадчиво произнес старик-мумия. – Скорее всего, он убежал вместе с другими сотрудниками.

– Кстати, что там с этим пожаром, доктор Греков? – спросил Гордецкий.

– О, ничего страшного, – замахал руками старик. – Несчастный случай в одной из лабораторий нижнего яруса. Огонь уже локализован.

– А что, пожарные приезжали? – обеспокоенно спросил Гордецкий.

– Они приехали очень быстро, – ответил профессор Клебин. – Но мы объяснили им, что справились с огнем своими силами. Опасности никакой.

– Это хорошо, – с облегчением выдохнул Гордецкий. – Не хватало еще, чтобы всякий сброд осматривал наши подземелья. «Экстрополис» в последнее время и так привлекает к себе слишком много внимания. А что со школьной экскурсией?

– Я выпроводил их, как только зазвучала тревожная сирена, – сказал Клебин.

Никита слушал их, затаив дыхание.

– Мне нужен Винник! – рявкнул Гордецкий. – Барон Ашер рвет и мечет! Он требует скорейших результатов! Мне все сложнее придумывать отговорки!

– Винник сумел слегка модифицировать сыворотку Штерна, – произнес Греков. – Осталось только испытать ее.

– Я только что говорил об этом с Ашером. Вчера во время криминальных разборок в трущобах был тяжело ранен один из его людей. Парень в коме, он уже не жилец. Сегодня ночью его привезут сюда, и вы, Клебин, им займетесь. Если эксперимент удастся, я вас озолочу. Нет – об этом бандите никто и никогда не пожалеет.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещал Клебин.

Никите все меньше и меньше нравилось то, что он слышал.

– Кстати, мне нужно позвонить барону, – вспомнил Гордецкий. – Договориться о точном времени прибытия подопытного. Вы оставайтесь здесь и ждите Винника. Я скоро вернусь.

И он вышел из лаборатории.

– Наш управляющий полон энтузиазма! Да только я сильно сомневаюсь, что Винник согласится продолжать работу, – вкрадчиво произнес доктор Греков, когда дверь за Гордецким закрылась. – Он сам не свой с тех пор, как Мебиус уничтожил нашего последнего подопытного.

– Мне пришлось это сделать, – жестко проговорил молодой мужчина в черном. – Иначе он бы просто ушел. А если бы этот мутант попал в руки блюстителей закона? Вот бы они удивились!

– Уж это верно, – усмехнулся Греков. – При всем своем сходстве с обезьяной этот тип еще мог мало-мальски говорить. А говорящее животное… Нам бы многое пришлось объяснять.

– Вот именно.

– Мы ведь не осуждаем вас, Мебиус, – спокойно произнес Клебин. – Вы поступили именно так, как следовало. И пусть все считают его мутировавшей тварью!

Никита похолодел. Значит, существо, найденное в заливе, когда-то было человеком?!

В этот момент скрипнула входная дверь, и в лабораторию вошел Винник. При виде посетителей он настороженно замер.

– А вот и вы, профессор, – хищно улыбнулся Греков. – Вас-то мы и поджидали.

– Вообще-то я тоже хотел с вами поговорить, – тихо произнес Винник.

– Неужели? Как продвигается работа над вашей чудесной сывороткой?

– Никак не продвигается. Я не стану ее заканчивать.

– Вот как? – ровным голосом спросил Греков. – И почему же, если не секрет?

Лицо Мебиуса не выражало никаких эмоций. На физиономии Клебина зазмеилась ехидная улыбка.

– Потому что вы обманули меня! – возмущенно воскликнул Винник. – Когда я брался за эту работу, вы ничего не сообщили мне о своих планах! Я хотел создавать новые лекарства, искать способы излечения самых тяжелых больных. А вы?! Вы хотите производить мутантов! Отвратительных чудовищ, которые будут беспрекословно подчиняться вашим приказам!

– Мы делаем лишь то, за что нам платят, – холодно произнес Греков. – И платят, заметьте, очень хорошо. Вы тоже получаете приличные деньги, профессор, так что в ваших интересах продолжать свою работу.

– Вы что, меня не поняли?! Я не буду ничего продолжать! – крикнул Винник. – Это безумие! Это противоречит всем законам природы! Вы все – просто сборище сумасшедших маньяков!

Доктор Греков резко шагнул в его сторону, и толстенький профессор сжался от страха.

– Не советую ссориться со мной, Винник, – злобно проговорил Греков. – Вы у меня в подчинении. И вы – единственный выживший и сохранивший рассудок ученик гениального Штерна, который положил начало этим исследованиям много лет назад! Вы – его наследник! Именно вам достались все его уцелевшие записи и результаты опытов. Кто кроме вас сможет довести работу до конца? Вы должны сделать это хотя бы в память о великом ученом!

– Штерн сошел с ума! – выдохнул Винник. – Сами знаете, как он кончил! Я не хочу повторить его судьбу! Я не буду продолжать опыты!

– Мы найдем способ заставить вас, – злобно сказал Греков. – Нас ничто не остановит. Не забывайте о своей семье! Как бы с ней чего не случилось…

Винник гордо вскинул голову и распрямил плечи.

– Вы мне угрожаете?! – воскликнул он. – Мне?! Тогда я пойду прямо в Департамент безопасности! Уж у меня найдется, что им рассказать. И показать!

Он резко развернулся на каблуках и зашагал к двери.

– Мебиус! – гаркнул Греков. – Не дай ему уйти!

Мебиус с готовностью сорвал с руки кожаную перчатку.

Пластинки хромированного металла, покрывавшие его пальцы, сверкнули в тусклом свете ламп. Они искрились все ярче и ярче, и Никита вдруг с ужасом понял, что это уже не отблески света, а электрические разряды.

Мебиус резко вскинул руку, послышался громкий треск, и на глазах перепуганного Никиты в спину профессора Винника ударила ослепительно-белая молния.

Винника откинуло от двери, развернуло в воздухе, и его бесчувственное тело тяжело обрушилось на стенной шкаф, в котором прятался Никита. Решетчатые створки шкафа не выдержали удара и разлетелись в щепки.

Греков, Клебин и Мебиус ошарашенно уставились на школьника, выбирающегося из груды фанерных обломков.

– А это еще кто?! – воскликнул Греков.

Никита тут же бросился к выходу.

Уже схватившись за дверную ручку, он услышал за спиной знакомый треск, и в следующее мгновение все его тело сотряслось от сильного электрического удара.

Никита вылетел в коридор и плашмя рухнул на мокрый пол.

Последним, что он услышал, проваливаясь в забытье, были слова Грекова:

– Сдается мне, профессор Клебин, мы только что нашли вам еще одного подопытного.

Глава одиннадцатая

Эксперимент профессора Клебина

Помощники Клебина втащили бесчувственного мальчика в мощный грузовой лифт со стальными дверями. Кабина тут же пошла вниз, в подземный комплекс, расположенный прямо под главным зданием штаб-квартиры корпорации «Экстрополис». Это был целый лабиринт из секретных лабораторий, испытательных залов и тюремных камер – натуральных клеток, в которых можно было держать как животных, так и людей. Рядовые сотрудники корпорации понятия не имели о существовании этого подземелья. Сюда допускали лишь избранных – несколько десятков ученых и представителей высшего руководства «Экстрополиса».

Профессор Клебин отпер тяжелую металлическую дверь своей лаборатории и распахнул ее с некоторым усилием.

– Вносите, – махнул он своим людям.

Мальчик все еще находился без сознания. Они бросили его на операционный стол в центре лаборатории, снабженный специальными толстыми ремнями, чтобы можно было привязать лежащего на нем человека.

– Снимите с него одежду и пристегните к столешнице, – велел Клебин.

Пока они выполняли приказание, он подошел к сейфу, вмонтированному в стену бункера, и извлек из него полиэтиленовый пакет с прозрачной жидкостью.

– Ну что ж, Винник, – тихо проговорил Клебин, – закончена твоя новая сыворотка или нет, сейчас мы ее испытаем.

Ученый подошел к столу, на котором уже лежал обнаженный подросток, и придвинул к нему высокую стойку капельницы. Клебин разместил на теле Никиты несколько датчиков, соединенных между собой длинными проводами, и подключил их к контрольному прибору.

На мониторе тут же высветилась шкала сердцебиения мальчика.

– А теперь оставьте нас, – приказал Клебин. – Терпеть не могу, когда кто-то смотрит, как я работаю!

Помощники молча удалились.

Клебин закрепил пакет с сывороткой на стойке, протянул к столу трубки и наконец воткнул иглу капельницы в локтевой сгиб бесчувственного мальчика.

Никита коротко охнул и открыл глаза. И тут же зажмурился от нестерпимо яркого света лампы, бьющего прямо в лицо.

Профессор Клебин не без удовлетворения отметил, что мальчишка сильно напуган. Он любил, когда его боялись. Это повышало его самооценку, делало более значительной фигурой в собственных глазах.

Парнишка резко дернулся в ремнях, пытаясь освободиться, но не тут-то было.

– Отпустите меня! – крикнул он, борясь с путами.

– Ори сколько влезет, – спокойно сказал Клебин. – Все равно тебя никто не услышит. Здесь очень толстые стены. Но если мне осточертеет слушать твои вопли, я просто заткну тебе рот! А это, поверь, не очень-то приятно.

Пленник приподнял голову и осмотрелся. При виде капельницы его глаза расширились от ужаса.

– Что вы со мной делаете?! – крикнул он.

– Всего лишь небольшой эксперимент, мой мальчик, – вкрадчиво произнес Клебин. – Признайся, ты не рассчитывал на подобное, когда шел на эту экскурсию?

Парень промолчал.

– Все из-за того, – продолжал Клебин, – что ты оказался не в том месте, не в то время, да еще и подслушал то, что тебе знать не следовало. Ай-ай-ай, как не стыдно! А за свои проступки надо отвечать!

– Что вы в меня вливаете? – глухо спросил пленник.

– О, это особый препарат. Он должен подготовить твой организм к последующей трансформации. Позже тебе будет привита чужеродная ДНК, искусственные гены – копия генов какого-нибудь животного. Если твое тело их примет, переработает и мутирует на молекулярном уровне, ты дашь толчок новому витку эволюции человека! Можешь уже начинать гордиться!

– Я этого не хочу!

– А кто тебя спрашивает? Вообще-то ты должен быть мне благодарен. Тебе выпала великая честь!

– Себе бы и кололи! – выкрикнул парень.

Профессор Клебин громко расхохотался:

– Скажи спасибо, что это новая разновидность препарата. От старой сыворотки пациенты готовы были на стены лезть от боли!

В этот момент дверь бункера распахнулась, и несколько людей в медицинских халатах ввезли в лабораторию каталку, на которой лежал человек, по грудь накрытый белой простыней. Молодой мужчина, опутанный целым сплетением трубок и проводов, был без сознания и дышал с помощью кислородной маски.

Следом за каталкой в помещение вошел доктор Греков.

– Кого это вы привезли? – спокойно осведомился Клебин.

– Человека Ашера, – сказал Греков. – Кандидат на тот свет, о котором говорил Эммануил Гордецкий. Второй ваш подопытный на сегодня.

– Ладно, оставляйте. Сейчас я им займусь, – проговорил Клебин.

Греков и его люди скрылись за дверью.

– Какой оживленный сегодня день! – усмехнулся Клебин.

Он достал из сейфа еще один пакет с сывороткой и поставил капельницу второму подопытному. Затем повернулся к мальчику.

Кожа подростка бледнела на глазах. Он уже прекратил вырываться и просто лежал не шевелясь, с закрытыми глазами.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – проговорил Клебин. – Тело наливается тяжестью, глаза закрываются сами собой. Потерпи еще немного. Когда ты проснешься, все будет по-другому. Конечно, если проснешься… Все-таки это экспериментальный образец сыворотки!

Клебин подошел к стеллажу и стал тщательно просматривать этикетки стоящих на полке пробирок.

– Кого же мне из вас сделать? – задумчиво произнес он.

– Отпустите… меня… – вяло проговорил мальчик.

Клебин не обратил на него внимания.

– Знаю! – воскликнул он. – Семейство кошачьих! Млекопитающие, хищники, четыре рода, тридцать шесть видов! Сильные, ловкие, бесшумные, хладнокровные и безумно опасные! Именно то, чего хочет Ашер! Я опробую на вас гены пантеры и ягуара. А потом посмотрим, кто из вас лучше перенесет операцию.

Он взял с полки одну из пробирок и, близоруко щурясь, прочитал этикетку:

– Panthera pardus. Идеально!

Несколько минут спустя в лабораторию заглянул доктор Греков. К тому времени профессор Клебин уже закончил все приготовления. Его пациенты лежали без сознания, все еще привязанные к столам и подключенные к приборам.

Греков осмотрел приготовленные пробирки, пакеты и склянки с реактивами.

– Ягуары и пантеры? – уважительно спросил он. – Неплохо придумано, профессор.

– Я бы с большей охотой привил им гены каких-нибудь пауков или хищных насекомых, – сказал Клебин. – Я ведь все-таки энтомолог и арахнолог. Профессиональный интерес, так сказать… Но барон Ашер и господин Гордецкий были категорически против.

– И я их понимаю, – усмехнулся Греков. – Представьте себе огромного ядовитого паука! Омерзительное зрелище! Некоторых людей, и меня в том числе, начинает бить дрожь от одного вида этих тварей!

– Меня вот пугают отнюдь не пауки. Есть представители человеческого рода, куда более опасные, чем арахниды!

Клебин пригладил свои взлохмаченные седые волосы и устало потянулся.

– Вы будете здесь, профессор? – спросил он. – Я оставлю вас ненадолго. Мне необходимо отдохнуть, прежде чем мы продолжим.

– Хорошо, я послежу за вашими пациентами, – кивнул Греков. – Кстати, когда они проснутся?

– Мальчишка силен и здоров, как бык. Думаю, к утру он придет в себя. А вот насчет второго не уверен. Он так ни разу и не открывал глаза. Метаморфоза, происходящая с его телом, конечно, поднимет его на ноги. Вот только когда это будет…

– Если честно, я сомневаюсь, что он вообще выйдет из комы, – равнодушно сказал доктор Греков.

– Поживем – увидим.

– Идите со спокойной душой, я здесь подежурю.

Клебин кивнул и вышел из лаборатории.

– Так вы уже ввели им ДНК?! – крикнул ему вдогонку Греков.

Но Клебин не расслышал его слова, дверь за ним уже закрылась. Греков приблизился к мальчику. Нижнюю часть лица пациента закрывала кислородная маска, ресницы беспокойно трепетали, словно ему что-то снилось. Все вены на его теле набухли, кровеносные сосуды четко просматривались под бледной кожей. Похоже, сыворотка Винника уже делала свое дело.

Но Грекову не хотелось ждать до утра. Ему не терпелось увидеть результаты.

– К утру, говоришь? – тихо произнес старик. – Думаю, процесс можно ускорить!

Он вытащил из кармана небольшой черный электрошокер и включил его, – похоже, мерное гудение и вид летящих искр доставляли ему наслаждение. Затем Греков с силой всадил электрошокер мальчишке в бок.

Тело Никиты выгнулось дугой. Громко вскрикнув, он распахнул глаза – зеленые, большие… с узкими кошачьими зрачками.

– Господи! – потрясенно выдохнул Греков.

Все, что произошло потом, длилось какую-то пару секунд.

Греков успел заметить, как с треском лопнул ремень, державший правую руку парня, а в следующее мгновение крепко сжатый кулак врезался в челюсть старика. Ученого отбросило к стене; он с грохотом влетел в застекленный шкаф с реактивами и сполз вниз, в момент расколотив все полки и стоящие на них склянки. Сверху на него рухнули обломки шкафа, засыпав осколками битого стекла.

Выбираясь из-под обломков, Греков слышал, как рвутся остальные ремни, как разлетается висевший над столом светильник. Комната погрузилась во тьму, и что-то с шумом пронеслось по воздуху, а затем тяжело приземлилось на пол совсем рядом с ним.

В этот момент включилось скудное аварийное освещение. Доктор Греков вскочил на ноги, стряхивая с себя осколки. Он увидел перевернутый стол и груду разбитых приборов. Мальчишки нигде не было.

Вдруг боковым зрением Греков заметил какое-то движение совсем рядом с собой. И в ту же секунду лабораторию сотряс мощный рык. Греков резко обернулся и едва не вскрикнул от неожиданности.

Обнаженный мальчишка медленно приближался к нему, с нечеловеческой грацией двигаясь на четырех конечностях и переступая через обломки. Мускулы так и перекатывались под его гладкой кожей. При этом он скалил зубы и издавал тихое угрожающее рычание.

Когда мальчишка приблизился вплотную к ученому, его глаза блеснули желто-зеленым огнем. Зрачки еще сильнее сузились, превратившись в вертикальные щелки.

Вне себя от страха Греков бросился к выходу. Он моментально забыл обо всем на свете и думал только о том, чтобы спасти свою шкуру.

Позади него вновь раздался громкий рык, от которого жидкие волосы профессора встали дыбом. Не сбавляя скорости, старик на ходу оглянулся… и с силой врезался в стену рядом с дверью. Он бесформенной массой сполз на пол и замер, вытаращив от ужаса глаза.

Парень подскочил к своей одежде, аккуратно сложенной на лабораторном столике, и быстро начал одеваться.

Оглушенный доктор Греков медленно сел и потряс головой, пытаясь прийти в себя. Мальчик уже натянул кроссовки. Потом повел носом, словно принюхиваясь. Греков понял, что звереныш почуял сквозняк, идущий из вентиляционного окна под потолком, и догадался, что он задумал.

– Только не это… – слабо проговорил Греков.

Он попытался встать, но ноги еще плохо ему повиновались. Мальчик громко фыркнул, вскочил на один из столов, перепрыгнул с него на шкаф и дотянулся до потолка. На глазах Грекова он с легкостью сорвал с вентиляционного окна тяжелую решетку и отбросил ее в сторону. Затем протиснулся в отверстие и исчез в шахте воздуховода.

До Грекова донесся грохот его быстро удаляющихся шагов.

Старик поспешно вынул из кармана сотовый телефон и набрал номер Мебиуса. Секретарь управляющего ответил почти сразу.

– Мебиус! – заорал Греков в трубку. – У нас чрезвычайное происшествие! Мальчишка сбежал! Скрылся в вентиляционных трубах!

– Дьявол! – выругался Мебиус. – Куда выходит этот проклятый воздуховод?!

– На крышу главного здания. Если мальчишка следует за движением воздуха, то выберется из вентиляционной шахты именно там.

– Высоковато, – мрачно заключил Мебиус. – Придется взять вертолет.

Глава двенадцатая

Бегство из корпорации

Вертолет с эмблемой «Экстрополиса» стоял на специальной взлетной площадке, оборудованной на крыше одного из высотных зданий корпорации. Когда Мебиус подошел к кабине, пилот уже ждал.

– Давай на крышу главного здания, – приказал Мебиус, садясь в кресло второго пилота.

– Предстоит охота? – поинтересовался пилот, заметив в руках секретаря большую винтовку с оптическим прицелом.

– Еще какая!

– А ты не прикончишь его из этой штуки? Уж больно она велика…

– Нет. Пули со снотворным.

Лопасти пропеллера начали медленно вращаться, постепенно набирая скорость, и вскоре вертолет плавно взмыл в воздух.

Включив прожектор, закрепленный на носу вертолета, они стали неторопливо обследовать многоярусную крышу штаб-квартиры, утыканную антеннами, сигнальными вышками и невысокими узкими башенками вентиляционной системы.

Никакого движения на кровле не замечалось.

Но вот одна из решеток вентиляции с лязгом отлетела в сторону. На крышу выбралась небольшая фигурка и тут же замерла, заметив над собой вертолет.

– Это он! – воскликнул Мебиус, вскидывая винтовку.

Паренек резко отпрыгнул в сторону и покатился по крыше. Пуля ударила в то самое место, где он только что стоял.

Мебиус выругался и перезарядил оружие.

– Ты только глянь, что он делает!!! – изумленно воскликнул пилот.

Мальчишка гигантскими скачками бесстрашно несся по самому краю крыши. Он бежал и прыгал, перелетая через выступы кровли. Иногда он переходил на бег на четырех конечностях и тогда становился похожим на дикого зверя.

– Превращение идет полным ходом! За ним! – крикнул Мебиус, и вертолет последовал за беглецом.

Мебиус выстрелил и опять промахнулся. Громко чертыхаясь, он отшвырнул в сторону винтовку и содрал перчатки с обеих рук. Пилот боязливо покосился на его стальные когти, но промолчал.

Мощный электрический разряд сверкнул в темном небе и с треском ударил прямо за спиной парня, разворотив массивную параболическую антенну. Металлические обломки так и полетели во все стороны.

Мальчик отскочил, едва не сорвавшись с бетонного парапета, но все же сумел удержать равновесие.

Мебиус не верил своим глазам. Мальчишка отпрыгнул почти на три метра! Интересно, он сам это понял? Погоня продолжалась. Край крыши был совсем близко.

– Вот ты и попался, голубчик! – ухмыльнулся пилот. – Дальше бежать некуда!

Но мальчишка, вместо того чтобы остановиться, еще больше увеличил скорость. А когда карниз кончился, он просто прыгнул.

Широко расставив руки и ноги, парень пролетел вниз почти пять метров, с грохотом приземлился на металлическую кровлю нижнего яруса, перекатился через голову и как ни в чем не бывало побежал дальше.

Вертолет преследовал его по пятам.

– Опустись ниже! – крикнул Мебиус.

– Не могу! – прокричал в ответ пилот и показал рукой вниз.

На крыше торчали каркасы строительных лесов. Совсем недавно здесь велись отделочные работы. Кроме того, путь вертолету преграждала стрела мощного строительного крана, протянувшаяся прямо над кровлей.

Мальчишка бежал, лавируя между массивными конструкциями, – они не могли за ним последовать.

Мебиус в бессильной злобе сжал металлические кулаки.

Тем временем парень достиг края нижнего яруса и недолго думая перепрыгнул на железную станину крана, сваренную из множества толстых швеллеров и перекладин. Словно по лестнице, мальчик начал быстро спускаться вниз. Его было хорошо видно: на кране крепилось несколько мощных прожекторов, освещавших всю прилегающую к строениям территорию.

Далеко внизу бесшумно плескались темные волны залива.

– Приближайся к нему! – рявкнул Мебиус.

– Не могу! Мы заденем кран!

– Тогда зависни напротив и не дергайся!

Пилот выполнил его просьбу.

К этому времени Мебиус накопил уже достаточно энергии. Он вскинул обе руки, и с его скрюченных пальцев сорвался целый пучок ослепительно-ярких молний. В воздухе запахло грозой. Разряд ударил в корпус крана, и все прожекторы тут же взорвались с ужасным треском.

В тот же момент мальчик разжал руки и с силой оттолкнулся от вышки ногами. Переворачиваясь в воздухе, он камнем полетел вниз вместе с обломками прожекторов и кусками битого стекла.

– Есть! – удовлетворенно воскликнул Мебиус.

Парень упал в залив, и черная вода сомкнулась над его головой.

Вертолет обогнул кран и завис над поверхностью водоема.

– Сейчас он всплывет, и мы подберем его, – сказал Мебиус.

– Сомневаюсь, что он жив. Шутка ли – свалиться с такой высоты. Вспомни, что было с предыдущим.

– Помню. Его нашли только на третий день. Но давай все же подождем немного.

Они кружили над заливом почти полчаса, но на поверхности воды так ничего и не показалось.

– А вдруг ты все же убил его своим разрядом? – предположил пилот. – Может, он отцепился от вышки слишком поздно?

– Похоже на то, – недовольно процедил сквозь зубы Мебиус. – Совсем как тот, другой… Ладно, давай сюда рацию…

И он сообщил обо всем Гордецкому. Тот пришел в неописуемую ярость. Профессор Клебин и доктор Греков, которые как раз находились в кабинете управляющего, могли наблюдать, как он швырнул трубку с такой силой, что новый телефонный аппарат раскололся.

– Вы упустили его! – шипел Гордецкий. – Кретины! Недоумки! Вам следовало сразу поставить меня в известность! Откуда вообще взялся этот мальчишка?!

– Пришел вместе со школьной экскурсией, – виновато сказал Клебин. – А потом, видимо, отбился от своих, когда началась суматоха. Парень узнал слишком много лишнего. Вот мы и решили использовать его для эксперимента. Никто не ожидал, что он придет в себя так быстро…

– Ваша проблема в том, что вы никогда не задумываетесь о последствиях! Не способны ничего предпринять! Светила науки! Кстати, что там с Винником? – резко спросил Гордецкий. – Говорят, он взбунтовался?

– Мы заперли его в подземной лаборатории, – сказал Греков. – Пусть посидит, подумает о своем поведении! На работу это никак не повлияет – у нас есть все необходимое для завершения его исследований. Правда, он отказывается заканчивать сыворотку…

– Так найдите способ заставить его! – взорвался Гордецкий. – Мне что, и этому учить вас?! Работа уже почти завершена!

– Если бы нам удалось схватить мальчишку, – задумчиво произнес Греков, – мы бы поняли, в чем дело. Мы бы узнали, почему он так легко перенес действие сыворотки и усвоил гены животного…

– Ничего он не усвоил! – мрачно сказал Клебин.

– То есть как это? – не понял Греков.

– Я ввел ДНК только тому, что лежит в коме. Мальчишке я ничего не успел вколоть. Сыворотка плохо на него подействовала, и я решил немного подождать.

– Что?! – изумился Гордецкий. Он потрясенно уставился на Клебина. – Но, по словам Мебиуса, его способности резко отличаются от человеческих… Мальчишка очень силен, ловок и ведет себя, словно дикий зверь!

– Повторяю, я ничего ему не вводил! Показатели были нестабильны. Да и работа с первым подопытным порядком меня вымотала, я хотел немного передохнуть, прежде чем заниматься мальчишкой.

– Как такое возможно?! – воскликнул Греков.

– Вы меня спрашиваете?! – раздраженно крикнул Клебин. – Я сам ничего не понимаю!

Эммануил Гордецкий с ошарашенным видом уставился на ученых.

– А что, если… Нет. Этого просто не может быть!

– Вам что-то пришло на ум? – спросил Греков.

– Что, если мальчишка – из настоящих оборотней? – почти шепотом спросил Гордецкий.

Клебин и Греков лишились дара речи.

Гордецкий не сводил с них расширенных глаз.

– Вы прекрасно знаете, что именно стояло у истоков исследования Штерна, – хрипло проговорил он. – Он раздобыл где-то кровь настоящего живого оборотня. ДНК монстра! Ген, ответственный за превращение человеческого тела в… – он замялся, – во что-то более фантастическое. И уже на основе крови создал самый первый вариант сыворотки.

– Вы полагаете, – прервал молчание Греков, – что оборотни могли вернуться в город? Но это невозможно! О них ничего не было слышно столько лет…

– А что здесь удивительного? – раздраженно спросил Гордецкий. – Эти бестии очень осторожны! Они бы не стали афишировать свое возвращение. Особенно после того, что случилось шестнадцать лет назад!

– Думаете, мальчишка из них? Лазутчик? – спросил Клебин.

– А как еще вы можете объяснить эти его прыжки? Насколько я помню из записей Штерна, первое превращение в зверя происходит у оборотней как раз в этом возрасте. В четырнадцать-пятнадцать лет. Так что все сходится.

– Настоящий живой оборотень! – восторженно произнес Клебин. – В моей лаборатории! И где были мои глаза?! Если бы он только не сбежал! Мы смогли бы довести сыворотку до ума!

– Завтра же исследовать дно залива, – жестко проговорил Гордецкий. – Если парень там, обследуйте его тело. Если нет – ищите среди живых. Дар оборотня передается по наследству, а значит, кто-то из его родителей тоже может превращаться в зверя. В ваших интересах вернуть мальчишку в корпорацию и продолжить исследования. Или его, или кого-то из членов его семьи. В противном случае… Директорат «Экстрополиса» будет искать виновных в том, что произошло. Я отдам вас людям барона Ашера, и уж они-то не посмотрят на то, что вы – светила науки!

Доктор Греков закашлялся. Клебин невольно содрогнулся. Он хорошо представлял, на что способны Фредерик Ашер и его коллеги по директорату. Да и управляющий «Экстрополиса» никогда не бросал слов на ветер.

– А теперь убирайтесь отсюда! – жестко приказал Гордецкий, отворачиваясь к окну. – И займитесь делом. У меня назначена встреча. Я присоединюсь к вам, как только отделаюсь от этого субъекта.

Ученые, послушно кивнув, вышли из кабинета. Гордецкий глянул на наручные часы, – до прихода посетителя оставались считаные минуты. Управляющий корпорации не был знаком с ним лично. Человек позвонил ему вскоре после взрыва на нижнем ярусе и попросил о срочной аудиенции. Гордецкий хотел было отказаться от разговора, но незнакомец пообещал сообщить нечто важное.

– Это в ваших интересах, – заявил он.

Гордецкий скривился. Как будто мало ему сегодня важных сообщений!

В назначенное время дверь кабинета управляющего беззвучно открылась, и на пороге выросла высокая, несколько бесформенная фигура в длинном мятом плаще. Голову незнакомца покрывала такая же мятая широкополая шляпа непонятного цвета. Полумрак, царящий в приемной, не давал разглядеть лица пришельца.

– Господин Гордецкий? – надтреснуто заклокотал голос.

– Он самый, – прищурился Гордецкий. – Кто вы такой?

– Я хочу рассказать вам о взрыве в лаборатории… Поведать о подробностях случившегося.

– Наши специалисты уже разбираются с этим досадным несчастным случаем!

– Но кое-чего они не знают. А значит, и вам об этом неизвестно.

– Проходите, – пригласил незнакомца Гордецкий. – Признаться, вам удалось меня заинтриговать. Так что же вы хотите рассказать мне такого, чего я до сих пор не знаю?

Посетитель, покачнувшись, шагнул в кабинет и снял шляпу. Увидев его лицо, Гордецкий едва сдержался, чтобы не завопить от ужаса.

Глава тринадцатая

Родители меня убьют!

Отфыркиваясь и отплевываясь, Никита с трудом выбрался на скользкий пологий берег и обессиленно опустился на траву. Вся его одежда была перепачкана тиной, водорослями и еще чем-то неприятным. В кроссовках хлюпала вода.

Свалившись с крана, он долго плыл под водой, стараясь убраться как можно дальше от преследователей. Так долго, насколько хватило запаса воздуха в легких. А затем все время, пока вертолет кружил над заливом, освещая окрестности мощным прожектором, он ждал, сидя по шею в воде в зарослях тростника на мелководье.

Никита замерз так, что зуб на зуб не попадал, а они все летали и летали над водой – исключительное свинство с их стороны. Занимательная вышла экскурсия, ничего не скажешь!

Легостаев медленно сел, и у него тут же закружилась голова. Странно, ведь он только что чувствовал себя отлично. Даже когда скакал по крышам «Экстрополиса». Он попытался встать на ноги – стало еще хуже. Никита постоял некоторое время, уперев руки в колени, затем попробовал выпрямиться.

И тут его стошнило. Потом еще раз. А потом он взглянул на свою футболку и увидел, что она стала еще грязнее, чем была до этого.

Но вроде полегчало.

Никита стащил с себя грязную одежду, снова вошел в воду и, как мог, прополоскал вещи. Затем отжал и вновь надел. Ощущение было омерзительное. Холодно, сыро. К горлу вновь подкатывала тошнота, все тело болело, как после тяжелой работы. Мало того, голова кружилась все сильнее, мышцы то сводило судорогой, то отпускало. А еще что-то неладное творилось со зрением: все как будто расплывалось перед глазами, а затем снова обретало четкие очертания.

– Что за гадость они мне вкололи? – сам себя спросил Никита.

И что там с Еленой Владимировной? И с профессором Винником? Но время было уже позднее, и эти вопросы он решил оставить на завтра. Сейчас следовало подумать, как попасть домой.

«Родители меня убьют», – подумал Никита.

Но ему повезло – пешком добравшись до пригорода, он успел вскочить в последний автобус, который шел в его район. Кондукторша, пожилая полная женщина с добрым лицом, молча покосилась на его мокрую одежду, но ничего не сказала. И Никита был благодарен ей за это. Сейчас он находился не в том состоянии, чтобы отвечать на чьи-либо расспросы. Он выгреб из кармана всю мелочь, – горсть мокрых монеток, – и с горем пополам набрал нужную сумму на оплату проезда.

– Убери свои деньги, – мягко сказала ему кондукторша. – Тебе, похоже, и так сегодня досталось. Так что довезем тебя бесплатно. Как последнего пассажира.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Никита.

Полтора часа спустя он стоял перед дверьми своей квартиры. Никита тихонько отпер дверь и на цыпочках прокрался в прихожую, стараясь даже не дышать, чтобы никого не разбудить. Но его старания оказались напрасными. Мама не спала; все это время она ждала его, сидя на кухне.

– Никита! – истошно закричала Ирина Юрьевна, увидев его в коридоре. – Сынок!

Она бросилась к нему, крепко прижала к себе. И тут же отпрянула.

– Господи, почему ты такой мокрый?! А запах!

Никита стрельнул глазами вокруг. Отца не видно. Наверное, задержался на работе. И слава богу! Никита начал лихорадочно соображать, что сказать. Вообще-то об объяснении следовало позаботиться заранее, но мысль об этом пришла только сейчас.

К счастью, мама не стала дожидаться ответа.

– Мальчик мой! – причитала Ирина Юрьевна. – С тобой все в порядке?! Ты ужасно выглядишь! В корпорации случился взрыв и пожар! А я все больницы объездила! Ваша учительница лежит в травматологическом отделении! А ты-то как?!

Ее громкий голос неприятно резал слух.

– Со мной все нормально, мам, – морщась, проговорил Никита.

– Ты в этом уверен?!

– Уверен.

Ирина Юрьевна тут же переменилась в лице.

– Так, может, ты тогда объяснишь, – резко проговорила она, – где ты шлялся все это время?! Я тут места себе не нахожу! А он…

Говорить правду явно не стоило. По крайней мере, пока. А вранье Никите удавалось плохо.

– Я был… – запинаясь, начал он, – в медпункте «Экстрополиса». Они хотели убедиться, что со мной все в порядке.

Ну вот. Почти правда.

– А почему ты мокрый?

– Так дождь на улице…

– Где это? – Ирина Юрьевна выглянула в окно.

– Кончился уже…

– А почему ты весь вымазан какой-то мерзостью?

– Я упал.

– В помойку, не иначе!

– В нее, – обреченно кивнул он.

– Горе ты мое луковое! Ну а позвонить мне ты не мог, чтобы я не волновалась?!

– Я… я…

Никита почувствовал, что его желудок снова скрутило.

– Ладно, – махнула рукой Ирина Юрьевна. – Ты дома, и это главное! Поздно уже. Марш в ванную, греться, а затем в постель! Завтра поговорим.

Никита тут же помчался в ванную комнату. Едва он успел закрыть за собой дверь и склониться над раковиной, как его опять стошнило.

С ним определенно что-то происходило. Странное, неладное, непонятное. Что-то прорастало внутри него, постепенно перестраивая его организм под свои нужды. Тот мерзкий желтый старик в «Экстрополисе» говорил о генах пантер и ягуаров. Как он сказал? Пантера пардус… Звучало, как в страшном сне. Да и все, что случилось позже, казалось нереальным.

Никита вдруг опять вспомнил свои бешеные скачки по крышам. Только сейчас ему стало страшно. Он в любой момент мог сорваться с парапета и свалиться вниз с многометровой высоты, но тогда его это почему-то нисколько не волновало. И как вообще он мог совершать такие прыжки?!

В дверь ванной тихонько постучали.

Никита приоткрыл узкую щелку. В коридоре стояла Марина. Увидев его, сестра брезгливо зажала нос пальцами.

– Ну и несет же от тебя!

– Не нравится, не нюхай!

– Не дерзи мне, маленькая вонючка! Я вообще-то помочь пришла!

– Помочь? – не понял Никита.

– Тошнит? – участливо спросила она.

– Угу! – кивнул он.

– Вот, держи. – Сестра протянула ему упаковку активированного угля в таблетках. – Хорошо помогает при этом деле! Помню, я тоже в пятнадцать лет впервые пива нахлебалась, так меня так потом полоскало. Я все на этом свете прокляла! Только этими таблетками и спаслась.

– Я не пил, балда, – потрясенно выдохнул Никита. – А просто болею!

– Ага, я что, по-твоему, вчера родилась, что ли?

– А ты правда в пятнадцать лет впервые напилась? – вдруг заинтересовался Никита.

Марина поняла, что прокололась.

– Только маме не рассказывай!

– А то что?

– А то я тебя головой в унитаз макну и воду спущу! Заодно и рот прополоскаешь!

Никита взял у нее таблетки.

– Спасибо, – сказал он и закрыл дверь.

Он положил упаковку на раковину и снял с себя влажную одежду.

Его кожа все еще была очень бледной. Все вены набухли; он прямо чувствовал, как по ним струится кровь, разнося по телу неведомое вещество, созданное в проклятом «Экстрополисе». Суставы ломило, словно их перекручивали со страшной силой. Хотелось поскорее прилечь.

Никита наскоро принял душ, обтерся полотенцем и, слегка покачиваясь, направился к себе в комнату. Апельсин уже вернулся с вечерней прогулки и мирно дрых, по-хозяйски развалившись на постели. Никита протянул руку, чтобы согнать нахала, но кот вдруг распахнул глаза и с ужасом уставился на хозяина. Затем пулей слетел с кровати и выскочил из комнаты.

Никита проводил его озадаченным взглядом. Обычно Апельсин вытягивался на кровати во всю длину, стараясь занять как можно больше места и давая понять: кто первый лег, тот и будет здесь спать, а все остальные могут отправляться на коврик у кровати.

Но сегодня…

В этот момент силы окончательно оставили Никиту. Опустившись на пол, он мгновенно уснул на том самом коврике, о котором намекал кот.

* * *

Этой ночью в окнах старинного особняка, некогда принадлежавшего профессору Штерну, снова горел свет. Иоланда сидела на полу в том же зале, в центре большой, идеально вычерченной мелом пентаграммы; вокруг горело множество черных свечей. Закончив читать заклинания, женщина закрыла глаза, сосредоточилась и вновь призвала к себе своего невидимого повелителя.

Гигантская кошачья тень выросла над ее головой. Иоланда открыла глаза.

– Ты снова звала меня. Чем порадуешь? – Тень лениво вытянулась на потрескавшейся стене против колдуньи и грациозно махнула длинным хвостом. Ни дать ни взять – сытая и довольная пантера, прилегшая отдохнуть.

– Свершилось! – возбужденно выдохнула Иоланда. – Его дар проснулся! Я ощутила это совсем недавно. Меня будто током ударило, когда это произошло! Пророчество Ягужинских ведьм начинает сбываться!

– Добрая весть, – похвалила тень. – Но я немного удивлен… Все произошло раньше, чем я рассчитывал. Его трансформация… Видимо, что-то подтолкнуло к пробуждению его второй натуры. Но все к лучшему. Значит, у него будет время свыкнуться с грядущими изменениями. Отныне ему уже не стать прежним. Отыщи его, Иоланда. Я хочу увидеть своего Наследника. Интересно, что он из себя представляет…

– Да будет так, мой повелитель!

Иоланда почтительно склонилась перед призраком.

Глава четырнадцатая

Школьная газета

Что за шум?

– Никита, подъем! – звенел голос Марины. – Или ты считаешь, что маленьким вонючкам полагаются маленькие вонючие привилегии?!

Как, уже подъем?! Ведь он только что лег! Никита застонал и вяло приоткрыл глаза. Вокруг стояла кромешная тьма.

Странно. Обычно по утрам его комнату заливал солнечный свет. Легостаев приподнял голову и тут же ударился обо что-то твердое. Остатки сна мгновенно улетучились, уступив место дикой панике.

Он лежал в тесном темном пространстве. Никита шевельнул рукой, и она тут же уперлась в твердую деревянную поверхность. Паника усилилась.

И тут же до Легостаева дошло, что он лежит под собственной кроватью. Никита облегченно выдохнул. Но как он сюда попал?

– Что происходит? – спросил Никита сам себя. И тут же ответил: – Не понимаю.

Он медленно выполз из-под кровати и, не вставая, сладко потянулся. Затем перевернулся на живот и уперся руками в пол. В таком положении и застала его заглянувшая в комнату Марина. Если она и была удивлена, то ничем этого не показала, – как будто каждый день видела людей, спящих на коврике у кровати.

– А я тут отжимаюсь, – был вынужден пояснить Никита.

– Чтобы стать красивым и спортивным? Не поможет, зря стараешься! Ты выглядишь, как отрыжка кита, – сказала добрая сестра. – Наверное, и чувствуешь себя точно так же.

Но Никита, как ни странно, чувствовал себя превосходно. От вчерашнего недомогания не осталось и следа. Он почесал затылок.

– Как там родители? – спросил он, рывком вскочив на ноги.

– Отец пришел только под утро, усталый и раздраженный. У них в супермаркете проводилась инвентаризация. Мама ничего не сказала ему о твоих подвигах, так что веди себя естественно.

– Мама – просто золото, – восхитился Никита.

– Ты это мне говоришь?! – улыбнулась Марина и исчезла за дверью.

Апельсин счастливо урчал, вытянувшись на подушке. При приближении Никиты он приоткрыл глаза и подозрительно на него уставился.

– Наглая рыжая морда! – сказал Никита. – Вообще-то спать на полу – твоя обязанность!

Апельсин вытаращил глаза и вскочил как встрепанный. Никита потянулся, чтобы его погладить, но кот вдруг громко зашипел и ударил его лапой. Никита в ужасе отдернул руку.

– Ты чего?!

Вместо ответа Апельсин проворно соскочил с кровати и забился под шкаф. Да что такое с котом? Никита совсем растерялся.

Когда он вышел на кухню, родители уже завтракали. Из ванной доносилось громкое пение Марины, изредка заглушаемое плеском льющейся воды.

В кухне пахло чем-то скисшим. Никита озадаченно повел носом. Запах шел со стороны холодильника, но родители, похоже, ничего не замечали.

– Ну, как прошла экскурсия? – миролюбиво поинтересовался Игорь Николаевич.

Никита вопросительно скосил глаза на маму. Она сделала вид, что не заметила.

– Нормально, – осторожно произнес мальчик.

– Я слышал, там что-то случилось. Рад, что вы не пострадали.

– Мы – нет, но нашей учительнице чуть ли не на голову упал светильник.

– Да, тетя Лена говорила мне. Ваша Елена Владимировна лежит в палате рядом с ее отделением. С учительницей уже все в порядке, скоро выпишут.

Никита снова покосился на мать. Та еле заметно мотнула головой и качнула вилкой. Ладно, мол, проехали. Парень широко улыбнулся и со спокойной душой уселся за стол. На завтрак были оладьи и омлет. Но стойкий запах кислятины перебивал аромат и того и другого.

– У нас что-то прокисло? – поморщился Никита.

Родители одновременно принюхались.

– Я ничего не чувствую, – сказала мама.

– Я тоже, – подтвердил отец.

– Странно, – удивился Никита. – Запах довольно сильный. Пахнет будто забродившим вареньем.

– Не выдумывай.

Ирина Юрьевна поставила перед сыном чашку с чаем. Но чаю почему-то не хотелось.

– А у нас случайно нет… молока? – вдруг спросил Никита.

– Молока? – удивился отец. – Ты же его никогда не любил.

– Да вот что-то захотелось, – задумчиво произнес Никита.

Мама заглянула в холодильник.

– Молока нет, – сообщила она. – Есть кефир.

– Наливай, – махнул рукой Никита.

Ирина Юрьевна недоуменно пожала плечами и налила ему полную кружку кефира. Никита тут же с жадностью к ней присосался. В этот момент в кухню вошла Марина. Она на ходу вытирала волосы большим цветастым полотенцем.

– Ты все еще здесь?! – поразилась она.

Никита, оторвавшись от кефира, удивленно на нее взглянул.

– А где я, по-твоему, должен быть?!

– По дороге в школу! Уже без пятнадцати восемь!

– Что?! – взвился Никита.

Он совершенно забыл про время.

– И правда! – всполошилась Ирина Юрьевна. – Что это мы?!

Никита в три глотка допил кефир и кинулся собираться. Школьная форма, в которой он был вчера, лежала в стиральной машине, поэтому он надел сменный комплект. Апельсин так и не вылез из-под шкафа. Наоборот, забился в самый угол и издавал громкое недовольное урчание. Но Никите сейчас было не до кота.

– За тобой Андрей сегодня заедет?! – крикнул он сестре.

– Нет. Придется тебе на скейтборде добираться!

– Я его вчера в школе оставил! Черт! Черт! Черт!

– Никита, ты даже позавтракать не успел! – воскликнула мама.

– Волка ноги кормят, – ухмыльнулась Марина.

– Это не смешно! – крикнул Никита.

Он быстро намотал на шею форменный галстук, зашнуровал кроссовки, подхватил рюкзак с учебниками и пулей вылетел из квартиры.

Марина тем временем подошла к холодильнику и вытащила из него пакет вишневого сока. Она налила сок в бокал, сделала большой глоток. И тут же, выпучив глаза, выплюнула его в раковину.

– Ты что? – испугалась Ирина Юрьевна.

– Прокис! – морщась, произнесла Марина.

– Никита говорил, что чувствует какой-то запах, – вспомнил отец. – Так это был сок?

– Как он мог его почувствовать, если пакет стоял в холодильнике? – спросила Марина.

Родители удивленно переглянулись.

Никита, приплясывая от нетерпения, нажал кнопку вызова лифта. Тишина была ему ответом. Похоже, лифт не работал.

– Ну почему именно сейчас?! – простонал Никита.

Он раздраженно пнул дверь лифта ногой. Створка вдруг резко провалилась внутрь и с грохотом полетела в шахту. Никита ошалело уставился на зияющий проем. На такой результат он не рассчитывал!

Воровато оглянувшись, – только бы соседи не услышали, – он припустил вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки.

Путь до школы без доски показался ему ужасно долгим, хотя на самом деле Никита добежал за каких-нибудь десять минут. Звонок уже прозвенел, но весь 9 «А» почему-то тусовался на школьном дворе. Девочки толпились у скамейки, на которой расселись, бренча на гитарах, несколько парней из школьного ансамбля. Мальчишки разрозненными группами слонялись по скверику. Аркадий Кривоносов, Руслан Той и Арсений Попов сидели отдельно, угрюмо наблюдая, как девчонки щебечут вокруг гитаристов.

– Попов, у тебя же есть гитара? – спросил Кривоносов как раз в тот момент, когда Никита шел мимо. – Почему ты на ней не играешь? Гляди, как девушки млеют.

– Да я вообще не понимаю, как на ней играют! – недовольно буркнул Попов. – У нее ведь шесть струн, а пальцев на руке только пять.

– Если следовать твоей логике, то на рояле вообще должны играть мутанты!

Арсений озадаченно почесал бритую голову. Легостаев едва удержался от хохота. Оглядевшись по сторонам, он наконец заметил Артема Бирюкова, расположившегося на низкой скамейке, и направился к нему.

– В чем дело? – поинтересовался Никита, подходя к приятелю. – Почему вы не на занятиях?

– Так ведь Елена Владимировна в больнице. Химию сегодня отменили.

– Понятно…

Никита присел рядом.

Мимо продефилировали Вероника Леонова, Алена Кизякова и Лариса Кирсанова. Все три болтали одновременно – каждая по своему мобильнику, – стараясь перекричать друг друга.

– А ты вчера куда пропал? – спросил Артем, поправляя очки. – Я уж решил, что на тебя тоже какой-нибудь светильник свалился.

– Да я… просто заблудился в коридорах. Меня потом пожарные вывели.

– А меня с Еленой Владимировной охранники нашли. Они и «скорую» вызвали, – поделился Артем.

Он вдруг подозрительно уставился на Никиту:

– А там разве были пожарные?

Никита открыл рот, лихорадочно придумывая, что ответить, но тут на весь двор прогремел голос завуча Галины Петровны:

– Девятый «А» класс! Живо все сюда!

Она стояла на крыльце рядом с директором школы Олегом Павловичем и молоденькой вожатой Оксаной Осипенко. Учащиеся быстро столпились перед лестницей, и директор обвел их пристальным взглядом.

– Вроде бы все в сборе, – глухо проговорил он.

У Олега Павловича имелись две нехорошие черты, из-за которых его старались избегать. Во-первых, он терпеть не мог детей. Абсолютно всех, от самых маленьких до старшеклассников. А во-вторых, у него была странная манера говорить – он просто выплевывал слова в лицо собеседнику, да так, что брызги слюны летели во все стороны.

– Конечно, мы сообщим всем учащимся, – громогласно объявила Галина Петровна. – Но вы узнаете это первыми! Скоро в нашей школе начнет издаваться собственная газета, где любой желающий сможет опубликовать свою статью! В нашем районе уже выходит одна школьная газета, ее редакция располагается в центре досуговой деятельности. Но то издание расходится по нескольким школам. А у нас теперь будет свое собственное издание!

Ученики неуверенно молчали, пытаясь вычислить, как отразится это событие на их свободном времени.

– Что-то у меня дурные предчувствия, – раздался сзади приглушенный голос Ларисы.

– Мы будем издавать газету под непосредственным руководством редакции «Полуночного экспресса»! – заливалась завуч. – Они сами предложили нам помощь в рамках проекта…

Никита встрепенулся. В «Полуночном экспрессе» работала его сестра.

– Вам не так уж много осталось до окончания школы, – вещала Галина Петровна. – Самое время определиться с выбором будущей профессии. Как знать, может, кто-то из вас решит стать журналистом? Так что творите, выдумывайте, пробуйте, а мы вас во всем поддержим. Редакция «Полуночного экспресса» будет следить за вашими творческими успехами, лучшие статьи опубликуют не только в школьной газете, но и на страницах «Экспресса».

Ребята восторженно загалдели.

– Редактором будущего издания назначена Оксана Осипенко, наша вожатая, которую все вы прекрасно знаете…

При этих словах Оксана улыбнулась и помахала им рукой. Она была веселой озорной девушкой лет восемнадцати. Школьники любили ее.

– Так что по всем вопросам можете обращаться к ней, – закончила Галина Петровна и перевела дух.

– Тех, кого заинтересовала эта информация и кто хочет попробовать свои силы, – звонко проговорила Оксана, – жду сегодня после уроков в вожатской! Я подробно обо всем расскажу!

– Ах, я всю жизнь мечтала стать журналисткой! – воскликнула Вероника Леонова. – И вести колонку в журнале мод.

– А о чем ты будешь писать? – серьезно спросила Алена Кизякова, которая славилась тем, что была самой заторможенной в классе. Зато она была очень хорошенькой, так что ее мама утешала себя тем, что с такой внешностью мозги Алене не понадобятся.

– Какая разница о чем? – удивилась Вероника. – Нужно просто поработать головой!

– Как ты собираешься работать таким тупым предметом?! – послышался откуда-то сбоку голос Ирины Клепцовой.

– Это кто там крякает?! – злобно пискнула Вероника.

– Молчать! – неожиданно гаркнул Олег Павлович.

Наступила мертвая тишина.

– Живо все в спортзал! До начала следующего урока еще сорок минут! – выплюнул директор. – Мы договорились с Михаилом Федоровичем! Он найдет, чем вас занять!

Глава пятнадцатая

Первое открытие

Стены школьного спортзала сотрясались от криков, девичьего визга, топота ног и ударов мяча. Урок не был запланирован, и Михаил Федорович не сразу придумал, что делать с 9 «А». В конце концов он просто разделил их на две команды и велел играть в баскетбол.

Сам физрук, взобравшись на высокий тренерский стульчик, судил игру. Команды получились смешанные, девочки играли наравне с мальчиками. По большому счету играть умели только Аркадий Кривоносов да Игорь Лужецкий, состоявшие в баскетбольной команде школы. Остальные лишь путались у них под ногами.

Артем мешал вообще всем. Поэтому от него быстро отделались, отправив на скамью запасных, где к тому времени уже сидела Алина Ланская. Она увлеченно что-то строчила в тетради по химии, не обращая внимания на игру. Когда Артем пристроился рядом и попытался заглянуть в ее записи, девочка молча отодвинулась подальше и продолжила писать.

Никита попал в одну команду с Ириной Клепцовой, Вероникой Леоновой и Аленой Кизяковой. Кривоносов и Попов играли против них. Играли грубо, то и дело стараясь сбить Легостаева с ног. Пару раз им это удалось. Наконец Ирине Клепцовой посчастливилось перехватить подачу Ольги Ожеговой. Она резво, несмотря на свою полноту, повела мяч по площадке и уже собиралась забросить его в корзину, как вдруг на нее кинулся Арсений Попов. Ирина вылетела с поля и со всего размаху врезалась в Михаила Федоровича, явно не ожидавшего подобного поворота событий. Оба с грохотом рухнули на пол, тренерский стульчик разлетелся в щепки.

– Извините, – сконфуженно пробормотала Клепцова, поднимаясь на ноги.

Физрук с сожалением взглянул на обломки.

– Какой был стул! Ну почему у нас заборы делают из досок, а мебель из опилок?! – воскликнул он.

– Это и для меня загадка! – кивнула Клепцова. – Знали бы вы, сколько стульев я уже переломала!

– Почему-то я не удивлен, – мрачно произнес Михаил Федорович, искоса глянув на ее мощную фигуру.

Тем временем игра продолжалась. Игорь Лужецкий врезал по мячу с такой силой, что тот, отскочив от пола, молнией ударил в другой конец площадки. Вероника хотела его перехватить, но мяч пролетел между рук и прямым попаданием свалил с ног Алену Кизякову, которая как раз решила пересчитать плакаты на стене зала. Алена упала как подкошенная, а Вероника удивленно взглянула на свои руки, будто видела их впервые.

После такого происшествия Алена решила на всякий случай снова притвориться мертвой. Ее волоком оттащили с поля, и на площадку вновь вышел Артем, однако очень скоро был опять удален с подбитой коленкой.

– Что же ты, Бирюков? – осуждающе проговорил Михаил Федорович. – Позоришь коллектив. А я еще хотел ваш класс на городские соревнования выставить!

– А там будет стрельба из лука? – спросил Артем.

– Нет.

– Тогда я – пас.

В этот момент Никите как раз удалось перехватить мяч у Кривоносова и быстро повести его по площадке к корзине противника. Попов с грозным рычанием двинулся ему наперерез. Кривоносов наступал сзади.

– Давай, Легостаев! – с надеждой крикнул Михаил Федорович.

Попов несся на Никиту со скоростью локомотива. Выражение его красного, перекошенного от злости лица не предвещало ничего хорошего. Толстяк заранее сжал пальцы в кулак и вытянул руку вперед, намереваясь свалить соперника ударом в грудь. Никита все это видел, но понимал, что просто не успеет затормозить. За его спиной топотал как носорог Кривоносов.

Все дальнейшее произошло в считаные секунды. Никита сам не понял, как он это сделал. Когда до Попова оставалось всего полметра, Легостаев вдруг резко приник к полу, проскользнул между ног Арсения, перекувырнулся через голову, прижимая мяч к животу, и вскочил на ноги. Затем запустил мяч в корзину. Попов на всей скорости врезался в Кривоносова, и оба грохнулись на пол.

Мяч попал в цель, и зрители восторженно завопили. В этот момент загремел звонок на перемену. Ученики потянулись к раздевалкам. Арсений помог Аркадию подняться. Оба направились к выходу из спортзала, тихо о чем-то переговариваясь и бросая на Никиту злые взгляды. Явно замышляли какую-то гадость. Михаил Федорович собрал с пола обломки стула и исчез в тренерской. Никита остался в зале один. Он поднял с пола мяч и сжал его обеими руками.

Как это случилось? Что за безумный акробатический трюк? Раньше Никита не замечал за собой такой прыти. А сейчас без малейшего усилия сделал кульбит. Просто сделал, и все. Может, после злополучной экскурсии в «Экстрополис» с его мышцами все же что-то произошло? Хорошо еще, что никто не обратил особого внимания на этот кувырок. Меньше всего Никита желал привлекать к себе лишнее внимание.

Но опробовать новые возможности хотелось.

Медленно стуча мячом об пол, Никита направился в сторону баскетбольной корзины. Постепенно ускоряясь, он повел мяч по прямой линии. Подражая прыгунам в длину, оттолкнулся одной ногой, сделал гигантский прыжок, оттолкнулся другой, вновь взмыл в воздух и наконец совершил последний, самый впечатляющий скачок, на большой скорости устремившись к корзине, одновременно размахнувшись мячом для броска.

Позади него потрясенно охнули.

Никита, холодея от ужаса, на лету скосил глаза в сторону. Как оказалось, зря, – он с ужасным треском врезался головой в защитный щит перед корзиной. Мяч ударился в кольцо и отскочил в сторону. Никита, сильно раскачиваясь, повис на корзине; обруч, не выдержав, сломался, и парень вместе с корзиной свалился на пол.

В спортзале воцарилась мертвая тишина.

Михаил Федорович застыл в дверях тренерской, не сводя с Легостаева округлившихся глаз.

«Попал!» – пронеслось в мозгу Никиты. Только этого ему и не хватало! Он медленно сел и осторожно ощупал лоб, на котором выступила впечатляющих размеров шишка.

Михаил Федорович, опомнившись, подскочил к мальчику.

– Ты как достал до корзины? – удивленно крикнул физрук.

– Д-допрыгнул… – слегка заикаясь, пробормотал Никита.

– Как – допрыгнул?! Я не верю своим глазам! – Михаил Федорович смерил взглядом высоту. – Это же невозможно… А повторить сможешь?

– Не знаю, – пожал плечами Никита.

Он встал на ноги и протянул физруку отломленную корзину.

Михаил Федорович машинально взял ее в руки.

– Ну-ка, попробуй повторить, – сказал он. – Только на этот раз не нужно ничего ломать!

Никита отошел в центр зала. Затем разбежался и резко прыгнул, оттолкнувшись от пола обеими ногами. На этот раз прыжок вышел еще более сильным: Никита легонько шлепнул ладонью по верхнему углу щита.

На Михаила Федоровича этот шлепок произвел эффект разорвавшейся бомбы.

– Поразительно! – выдохнул он. – Легостаев! Ты меня просто шокировал!

Никита мягко приземлился на ноги. Физрук подбежал к нему и встряхнул за плечи.

– И ты столько лет скрывал это?! – не то восхищенно, не то возмущенно воскликнул он. – Признайся, ты где-то занимаешься? В какую-то секцию ходишь?

– Нет, – покачал головой Никита. – Раньше ходил на ушу. Сейчас никуда.

– Я знаю, кто тебе нужен! Это заслуженный тренер, многие чемпионы были его учениками! Я покажу тебя ему! У тебя настоящий талант, нельзя просто так закапывать его в землю!

Михаила Федоровича словно прорвало. Он говорил без остановки, так что Никита вздохнул с облегчением только тогда, когда раздался звонок. Мальчик быстро выбежал из спортзала.

* * *

– Может, расскажешь, что произошло сегодня в спортзале? – поинтересовался Артем на следующей перемене, когда они с Никитой стояли в очереди в столовой.

– Ты о чем? – недоуменно вскинул брови Легостаев.

– О твоих выкрутасах во время игры.

– А что такое? – продолжал изображать непонимание Никита.

– Да ты скакал, как горный козел! Игорь Лужецкий всю жизнь занимается баскетболом, и то не так хорош, как ты! Про Назарова я вообще молчу, а ведь он уже два раза в чемпионатах участвовал!

Никита молча поставил на свой поднос тарелку борща и стакан сока.

– Ты что, таблетки какие-то начал принимать? – с подозрением спросил Артем.

– Очумел, да?

– Нет, ну там допинг какой-нибудь, стероиды или еще что-то в этом роде. Я слышал, что некоторые спортсмены принимают.

– Ничего я не принимаю! Я что, сумасшедший? Да если бы что-то случилось, ты стал бы первым, кому бы я об этом рассказал…

Никита вдруг умолк. Артем был его лучшим другом, но Никита почему-то не решился рассказать ему о произошедшем. Наверное, когда-нибудь он это сделает, но только не сейчас, когда сам еще толком не понимает, что с ним творится.

Никита молча взял поднос и направился к ближайшему столику. Артем топал сзади. Им предстояло пройти мимо стола Кривоносова и Попова.

– А вот и наш попрыгунчик! – крикнул Кривоносов, поворачиваясь к ним. – Эй, Легостаев! Где научился так скакать?!

Никита сделал вид, что не слышит. Он хотел молча пройти мимо. Но Попов выставил в проход ногу. Никита не заметил, споткнулся, и поднос, словно в замедленной съемке, вырвался из его рук, накренился и устремился вперед, а затем, к ужасу Легостаева, смачно ударился в спину сидящей неподалеку девушки. Посуда со звоном посыпалась на пол. Борщ мгновенно пропитал белую блузку, потек по спине. Облитая борщом девушка вскрикнула и обернулась.

Это была Ольга Ожегова. Никита едва не лишился сознания.

Ольга вскочила на ноги и бросила в сторону Никиты взгляд, полный гнева и презрения.

– Придурок! – крикнула она и выбежала из столовой.

Легостаев готов был сквозь землю провалиться. Кривоносов и Попов громко захохотали. Остальные ребята к ним не присоединились, и они ржали в полной тишине. В этот момент на головы обоих вылилось по стакану компота. Дурацкий смех тут же оборвался, мокрые и взъерошенные Кривоносов и Попов резко обернулись.

Позади стояла Ирина Клепцова с пустыми стаканами в руках.

– Не слишком приятно, правда? – осведомилась она.

Кривоносов и Попов с гневными воплями вскочили из-за стола. Клепцова тут же бросила стаканы и проворно рванула к выходу. Кривоносов вне себя от ярости схватил свой поднос с недоеденным обедом и метнул его ей вдогонку.

Клепцова легко – для своего веса и объемов – вильнула в сторону уже около самой двери. И поднос врезался в человека, только что вошедшего в столовую.

Все обомлели.

В дверях стояла завуч Галина Петровна.

Красная от ярости.

Вся в картофельном пюре.

– Кто-о-о?! – взревела она так, что стекла в окнах задребезжали.

Под ее гневным взглядом, многократно увеличенным линзами очков, толпа поспешно расступилась, и вокруг ошарашенных Кривоносова и Попова мгновенно образовалась пустота.

Галина Петровна, раздуваясь от ярости, медленно двинулась в их сторону, оставляя на полу кляксы из пюре.

Клепцова, воспользовавшись моментом, быстренько слиняла. Никита, решив не дожидаться расправы над Кривоносовым, схватил Артема за шиворот и тоже поволок к выходу.

– Самое интересное пропустим! – шипел, вырываясь, Артем.

– Хочешь выступить потом в качестве свидетеля?

– Нет…

– Тогда заткнись и тикаем отсюда!

Они выбежали из столовой. Клепцова уже прихорашивалась у большого зеркала в вестибюле.

– Иринка, ну ты даешь! – сказал ей Артем.

– Кто-то должен был это сделать, – проговорила она. – Кстати, Никита, не забудь у Аглаи Тимофеевны свой скейтборд забрать. А то она меня уже спрашивала, куда ты провалился.

– Не забуду, – пообещал Никита. – Заберу. Сразу, как от Оксаны выйдем.

– Ты что же, в журналисты решил податься?

– Я – нет. Артем решил, а я так, за компанию.

* * *

Перед тем как отправиться домой, Алина Ланская зашла в школьный туалет. День сегодня выдался просто сумасшедший. Сначала эта дикая игра в баскетбол, затем скандал в столовой. Алина была очень рада, что Кривоносов и Попов наконец-то получили по заслугам. Галина Петровна вопила так, что в ушах до сих пор звенело; а ведь Алина слушала ее с другого конца зала. Каково же пришлось этим двум недоумкам, они-то стояли прямо перед разгневанной теткой.

Алина была в одной из кабинок, когда дверь туалета открылась. Алина прислушалась к голосам. Ну конечно, святая троица – Леонова, Кирсанова и Кизякова. Девчонки расположились перед умывальниками и включили воду. Алина замерла, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

– Денек определенно не задался, – проговорила Вероника. – Причем с самого утра!

– Что так? – подала голос Алена.

– Утром подошла к зеркалу и увидела на своем лице три здоровенных прыща! На лбу и на обеих щеках. Ужас тихий!

– Странно, – произнесла Лариса. – Я ничего подобного у тебя не заметила.

– Еще бы! – Вероника удовлетворенно хмыкнула. – На мне сегодня столько косметики! Если бы я споткнулась на этом дурацком баскетболе, крем-пудра отвалилась бы от лица кусками, как штукатурка!

– Ты накрашена? – удивилась Алена. – Ничего не видно!

– Это новая косметическая серия «Амариллиса»! Можешь почитать о ней в последнем выпуске их фирменного журнала!

– Класс! – восторженно выдохнула Алена. – А дашь попробовать тональный крем?

– Да ты хоть знаешь, сколько он стоит?!

– Знаю! Потому и не покупаю, а у тебя прошу.

– Ну конечно, – язвительно бросила Вероника, – на халяву и уксус сладок, и известка – творог!

Лариса громко захохотала. Алина в своей кабинке тоже тихонько фыркнула. Вероника протянула Алене тюбик, и та начала наносить крем на лицо.

– Мальчики любят красивых девочек! – вслух рассуждала Алена. – А если тебе недостает красоты, всегда можно ее нарисовать!

– Золотые слова! – хихикнула Вероника.

Алина покачала головой.

Шкафы ее мачехи Валентины ломились от дорогой косметики и эксклюзивных нарядов компании «Амариллис». При желании Алина могла бы выглядеть куда лучше этой троицы. Но зачем? Она никогда не гонялась за эксклюзивными нарядами, ей было комфортно в ее любимом бесформенном джинсовом комбинезоне. Да она никогда бы и не решилась появиться в школе в коротком платье и с косметикой на лице. Просто духу бы не хватило. Хотя, может, стоило попробовать? Может, тогда Никита Легостаев обратит на нее внимание?

Глава шестнадцатая

В гостях у Артема

После окончания занятий в комнате вожатых собралось десять человек. Кроме Никиты и Артема пришли Ирина Клепцова, Вероника Леонова, Алена Кизякова, Игорь Лужецкий и три девочки из параллельного класса, имена которых Никита не знал. Ну и сама Оксана.

– И это все? – удивилась вожатая. – Негусто, прямо скажем. Ну ладно, хоть кто-то пришел.

– Я поначалу вообще не хотела идти, – сказала Вероника. – Я вообще испытываю непреодолимое отвращение ко всякого рода труду. Но в последний момент передумала.

Клепцова закатила глаза и сделала вид, будто ее стошнило прямо на стол.

– Вот и славно, – сказала Оксана. – Значит, так. Название для газеты мы придумаем попозже, редакцию устроим прямо в этой комнате. Ваша задача – оттачивать свои перья и писательское мастерство и писать, писать, писать. Годятся статьи на любую тему, главное – никаких ругательств и скабрезностей. Я знаю, некоторые из присутствующих здесь уже делали статьи для районной школьной газеты. Им будет полегче.

– А редактор «Полуночного экспресса» правда будет читать наши материалы? – спросил Игорь Лужецкий.

– Да, правда. А лучшие статьи «Экспресс» опубликует на своих страницах. Вам даже позволят проходить практику в редакции газеты. Кстати, имейте в виду: если вы захотите продолжить карьеру журналиста, наличие собственных публикаций будет плюсом при поступлении на журфак.

– Здорово! – восхитилась Клепцова.

– Попробуйте сегодня же написать небольшую заметку на любую тему, – сказала Оксана. – Завтра принесете мне ваши работы. Мы внимательно все прочитаем и посмотрим, кто на что способен.

– Ой, я даже и не знаю, про что писать, – испугался Артем.

– Не паникуй, – улыбнулась Оксана. – Соберись с мыслями, и тема возникнет сама собой.

– Мне никогда не удается собраться с мыслями, – грустно проговорил Артем. – То я занят, то они.

– Пиши о том, что тебе интересно, – посоветовала вожатая.

– Компьютерные игры…

– Вот и хорошо! Напиши обзор по новой игре!

Артем задумался.

– Ну что, всем все понятно? – спросила Оксана. – Тогда можно и по домам.

Неожиданно Алена Кизякова подняла руку.

– А когда нам раздадут точилки? – спросила она.

– Какие точилки?

– Перья точить…

Все молча переглянулись.

После собрания Никита забрал наконец из раздевалки свой любимый скейтборд и шлем. Друзья вышли из школы.

– Пошли ко мне? – предложил Артем. – Со статьей поможешь…

– Пошли, – согласился Никита. – У меня на сегодня нет никаких планов. Только надо родителям позвонить, чтобы не волновались. А то мама меня вчера чуть не прибила.

– От меня и позвонишь.

И они отправились к Артему. Игорь Лужецкий пытался увязаться за ними, но Никита заявил, что они идут делать уроки. Заслышав об уроках, Игорь тут же вспомнил о более интересных делах и отстал.

Артем жил совсем рядом со школой в старенькой кирпичной пятиэтажке, подъезды которой насквозь пропахли сыростью и гнилью. Путь от школы до дома занимал у него каких-то десять минут.

Отец Артема, Олег Анатольевич Бирюков, был известным в городе художником и зарабатывал неплохие деньги продажей своих полотен. Мама, Лолита Игоревна, такая же творческая натура, работала в культурном центре, а на досуге любила вышивать кошек на белых салфетках. Эти салфетки заполняли всю квартиру Бирюковых. Они лежали на всех полках, шкафах, телевизоре и другой аппаратуре, висели на стенах в специальных рамках, покрывали подушки, которые мама Артема также изготовила своими руками. Когда салфеток становилось слишком много, Лолита Игоревна раздаривала их знакомым. Даже у Никиты дома лежала парочка ее творений. Еще у Артема имелся младший брат Эдик, маленькое картавое чудовище трех лет от роду, главным занятием которого было портить жизнь Артему.

Едва Никита вошел в прихожую, как Эдик в резиновой маске Человека-паука выпрыгнул из шкафа и с силой пнул его под коленку.

– Ух! – не сдержался Никита, хватаясь за ногу. – Маленький гаде…

– Здравствуй, Никита! – В коридор выпорхнула Лолита Игоревна, и Легостаев сразу прикусил язык. – Ты так давно к нам не заходил! Я очень рада тебя видеть!

Она взмахнула широкими рукавами китайского халата.

– Здравствуйте, – кивнул Никита, все еще морщась от боли.

Он метнул на Эдика грозный взгляд, и малыш тут же спрятался за расшитый кошками мамин подол.

– Мальчики, хотите чаю или кофе? – спросила мама Артема.

– Ничего не надо! – буркнул Артем, стаскивая кроссовки. – Мы будем работать!

– Ну как знаете.

Лолита Игоревна удалилась в свою комнату. Эдик потрусил за ней. На полпути он обернулся, приподнял маску и показал Никите язык. Тот погрозил ему кулаком, и Эдик испуганно юркнул в гостиную.

В комнате Артема царил кавардак. Одежда, кроссовки, книги, журналы, диски – все это лежало, стояло и висело везде, куда ни кинешь взгляд. Стол прятался под кипой комиксов – целой серией об оборотнях и болотных тварях.

– Тебя родители не заставляют хоть изредка уборку делать? – спросил Никита. – Меня за такой беспорядок давно бы уже из дома выгнали.

– Заставляют, – сказал Артем. – Я и делаю. Периодически.

– Что-то не похоже.

– Что бы ты понимал! У меня тут творческий беспорядок. Ладно, ханжа, садись уже куда-нибудь!

Никита осмотрелся в поисках незанятого пространства. На стуле перед компьютером валялись пакетики с недоеденными чипсами. Недолго думая Никита смахнул пакетики на пол – пакетом больше, пакетом меньше – и, усевшись, включил компьютер. Затем сдвинул в сторону комиксы, освобождая клавиатуру.

Артем плюхнулся на кровать, извлек из-под матраца блокнот в потертой обложке, огрызок карандаша и задумчиво уставился в потолок.

– Я думал, ты сразу на компьютере будешь текст набирать, – заметил Никита.

– Нет, надо сначала черновик написать, – важно изрек Артем. – Все известные журналисты так делают.

– И зачем я тогда его включал?

– Ну поиграй пока во что-нибудь! Я сейчас набросаю несколько строчек, а потом спрошу твое мнение.

И Артем начал быстро писать.

Никита повернулся к монитору. Его личный ноутбук недавно сломался, а новый родители пока не купили, поэтому он немного завидовал Артему. У Ирины Юрьевны был свой ноутбук – она постоянно твердила, что он просто необходим ей для работы, и на пушечный выстрел никого к нему не подпускала. Марина на своем компе набирала статьи, а затем отправляла в редакцию по электронной почте. Изредка она позволяла Никите поиграть во что-нибудь новенькое, но большую часть времени играла сама. Никита же слонялся вокруг и громко возмущался жестокостью судьбы. Родители, правда, обещали подарить ему новый ноутбук, но только на день рождения. А до этого было еще очень далеко, – жди до следующей зимы!

– А к Интернету можно подключиться? – спросил Никита у Артема.

– Валяй, – отмахнулся тот. – Только не отвлекай. У меня как раз мысль поперла!

Никита запустил браузер и проверил свой электронный почтовый ящик. Новых писем не было. Да и откуда им взяться? Обычно Никите приходили лишь спам, рекламные рассылки, да еще иногда анекдоты от Артема. Но Темины шутки были настолько странными, что некоторые из них Никита просто не понимал. Артем отличался специфическим чувством юмора, и анекдоты любил соответствующие. Из серии «Смеяться после слова „лопата“».

Легостаев закрыл почту и запустил поисковую систему. Один вопрос не давал ему покоя. Тогда, в «Экстрополисе», эти сумасшедшие ученые постоянно упоминали некоего профессора Штерна и его работу. Говорили, что он считался светилом науки, что с ним случилось что-то плохое.

Кто такой этот Штерн? И что именно с ним случилось?

Никита набрал в окне поиска фамилию «Штерн». Поисковая система мгновенно выдала ему почти две сотни всевозможных ссылок. Чтобы просмотреть их все, понадобилось бы несколько дней. Тогда Никита набрал в окошке «профессор Штерн». На экране монитора появилось всего шесть ссылок. Все они указывали на различные научные сайты. Пять содержали лишь факты биографии и перечисление некоторых трудов этого самого профессора. Шестая ссылка гласила: «Загадочное исчезновение великого ученого!»

Ее-то Никита и открыл.

«Научный мир потрясен, – прочитал он. – Бесследно исчез профессор Владимир Штерн, химик, биолог, нобелевский лауреат, один из умнейших людей нашего времени. Фамилия Штерна прогремела на весь мир в связи с его сенсационными открытиями в области генной инженерии и биологии. Его исследования позволили бы человечеству управлять эволюционными процессами любых организмов, но они так и не были закончены. Сам Штерн неоднократно заявлял, что он вплотную подошел к возможности клонирования человека. Правда это или нет, мы, к сожалению, уже никогда не узнаем.

В прошедшие выходные в дежурную часть Департамента безопасности поступил сигнал о нескольких взрывах, прогремевших в портовой части города. Когда пожарные машины прибыли на место происшествия, выяснилось, что горит здание, принадлежащее научно-исследовательскому институту корпорации «Экстрополис», с которым Штерн сотрудничал в последнее время. Почти весь персонал лаборатории был найден мертвым, тело самого профессора так и не удалось обнаружить. Выжившие сотрудники находятся без сознания и не скоро смогут объяснить случившееся.

По мнению специалистов, тело Штерна могло утонуть в заливе, поскольку от взрыва часть стоящего на скале здания обрушилась в воду. Это подтверждается тем фактом, что тела нескольких сотрудников института обнаружены на дне залива, в радиусе почти пятисот метров от места катастрофы.

Поиски в особняке профессора тоже ничего не дали. Судя по царящему там беспорядку, кто-то провел тщательный обыск. Что искали злоумышленники и связаны ли поиски с исчезновением ученого, пока неизвестно. В данный момент следствие продолжается…»

Тут же было помещено несколько черно-белых фотоснимков. Все они изображали сильно обгоревшее здание на каменистом утесе. У строения провалилась крыша, стены почернели от огня. Часть здания отсутствовала вовсе, вместо нее зияла огромная дыра. И тут же начинался крутой обрыв.

Никита взглянул на дату. Статья была написана в середине 90-х годов прошлого столетия, почти за год до его рождения. Значит, Штерн исчез шестнадцать лет назад, и все это время в «Экстрополисе» продолжаются попытки закончить его работу. А профессор Винник – один из оставшихся в живых лаборант Штерна.

Никита еще немного побродил по сайтам, но его поиски ни к чему не привели: слишком уж устарела информация.

– Ты видел новый городской портал? – вдруг спросил Артем. – Зайди посмотри, там общается множество народу из нашего района.

– Ладно, сейчас попробую, – сказал Никита.

Все равно о Штерне больше ничего нет.

Он вошел на страничку нового портала по сохраненной ссылке Артема. Здесь ему предложили зарегистрироваться и придумать себе псевдоним. Никита послушно вписал в окно свое имя, но, как оказалось, в форуме уже был пользователь с таким именем. Тогда Легостаев назвался Черным котом и под этим псевдонимом подключился к разговору.

Он пообщался с завсегдатаями, узнал последние городские новости, поучаствовал в паре-тройке голосований. И уже хотел отключиться, как вдруг на форуме появилась некая Арахна.

«Привет, Черный кот», – напечатала она.

«Привет, Арахна», – ответил Никита.

«Ты мальчик или девочка?»

«Мальчик».

«Учишься в школе?»

«Да. В сорок седьмой».

«Надо же! Я тоже. Как тесен мир».

«Класс?» – спросил Никита.

«А ты в каком?»

«Девятый „А“».

«Правда? Я тоже…»

Никита усмехнулся. В их классе было шестнадцать девочек. Кто из них, интересно, назвался Арахной?

«Так как тебя зовут?» – спросил он.

«Сначала ты назови свое имя».

Никита задумался, его пальцы в нерешительности зависли над клавиатурой. А, в конце концов, что ему терять?!

«Никита», – напечатал он.

Арахна тут же вышла из онлайна.

Глава семнадцатая

Алина и ее мачеха

На другом конце мегаполиса, в старой части Санкт-Эринбурга Алина Ланская сидела перед стареньким громоздким компьютером, испуганно уставившись на экран.

– Никита, – тихо проговорила она.

Едва увидев это имя в чате, Алина сразу вышла из Интернета. Естественно, это Никита Легостаев! Других Никит в их классе нет. Но чего она испугалась, ведь он все равно не видел ее? Алина и сама не знала.

Никита Легостаев нравился ей, она была влюблена в него, но никогда бы не решилась признаться в этом. Алина предпочитала любить на расстоянии. Уж лучше так, лучше жить пусть слабой, но надеждой, чем признаться и получить отказ! Она ведь некрасивая, ничем не примечательная серая мышь! А Никита… Он такой красивый! Еще поднимет ее на смех, если она признается ему в своих чувствах!

Но… Куда бы она ни направилась, всюду натыкалась на него. Даже сейчас, впервые в жизни войдя на этот форум, она нарвалась на Легостаева! Ладно, хоть догадалась назваться Арахной, а не Алиной.

Арахна была персонажем мифов Древней Греции, которые так любил читать отец Алины. Юная девушка, искусная пряха, осмелившаяся бросить вызов богам и победившая в состязании саму Афину Палладу. После смерти Арахна воскресла в образе паука, и плохо пришлось тем, кто насмехался над ней и ее искусством. Картина, изображающая Арахну, висела в кабинете отца на видном месте, аккурат между стендом с античными мечами и стойкой с набором древних копий и трезубцев. Рисунок выглядел довольно необычно: Арахна была нарисована в сверкающих боевых доспехах, а не в обычной накидке, в каких ходили женщины ее времени.

Эта героиня всегда приводила Алину в восторг. Само это имя, как ей казалось, подразумевало нечто сильное, мощное и смертельно опасное. Под псевдонимом Арахна Алина могла хотя бы казаться такой – пусть только самой себе. Сильной, прекрасной и смертельно опасной, а не страшненькой очкастой неудачницей.

Алина выключила компьютер и встала из-за стола. Но тут в ее комнату вошла мачеха, только что вернувшаяся после свидания с очередным кавалером. Валентина выглядела цветущей и счастливой, видно, свидание прошло успешно. Она и не думала скрывать от Алины свои любовные похождения, хотя девочку все это сильно раздражало. Мачеха словно издевалась над ней и ее чувствами! Алина с удовольствием вышвырнула бы Валентину из дома, но по завещанию отца мачеха являлась такой же владелицей особняка, как и она.

– Стучаться надо, – буркнула Алина.

– Да ладно тебе! Подумаешь, отвлекла от важного занятия! Кстати, как твои дела в корпорации? – осведомилась мачеха. Она вела себя так, будто они – лучшие подруги. Словно она не виновата в смерти отца.

– Нормально, – тихо ответила девочка. – Ничего особенного.

Алина кривила душой – она была в восторге от лаборатории профессора Клебина. Огромное, ярко освещенное помещение, в центре которого располагался настоящий декоративный бассейн с фонтаном. Множество террариумов с подопытными пауками и сколопендрами. Самые современные приборы, которые Алине раньше доводилось видеть только на картинках! Но какой смысл рассказывать обо всем этом мачехе, когда ее голова забита только тряпками и косметикой?!

И правда, Валентина пристально оглядела Алину с головы до ног.

– И ты ходила туда в этом прикиде?! – недовольно спросила она. – Что за вид?! Что за прическа?! Где ты взяла это рванье?! Ты выглядишь, как древняя старуха! Если ты и дальше будешь ходить на работу в этом тряпье, тебя недолго продержат в «Экстрополисе»!

– Мне нравится моя одежда, – глухо проговорила Алина. – И в корпорации никого не заботит мой внешний вид! Им важнее мои умственные способности!

– Не смеши меня! Кому нужны девушки с мозгами, когда они выглядят как бродяжки?! Я давно предлагаю тебе сходить в какой-нибудь модный бутик и полностью поменять гардероб!

– Мне нравится моя одежда! – уже несколько раздраженно повторила Алина.

– Ну, как знаешь! – отмахнулась Валентина. – Не собираюсь с тобой спорить!

Мачеха подошла к ряду просторных террариумов, стоящих вдоль стены. Во всех шевелились пауки – фаланги, птицееды, каракурты. Самыми крупными были Голиаф и Друзилла, лохматые восьминогие монстры размером с человеческую ладонь, потомки паука, подаренного когда-то Алине отцом. Самка, как это часто бывает у пауков, несколько превосходила размерами самца.

– Твои увлечения приводят меня в ужас, – сморщила нос Валентина. – Нездорово для девочки интересоваться такой мерзостью. Когда ты наконец от них избавишься?

– Никогда!

После смерти отца пауки стали для Алины единственными друзьями.

– А нельзя унести эту гадость в «Экстрополис»? Ведь ты говорила, что в вашей лаборатории держат подопытных животных и насекомых…

Эта мысль до сих пор не приходила Алине в голову. А идея была хорошая. Наконец-то Валентина перестанет уговаривать ее выбросить террариумы на помойку.

– Я спрошу об этом у профессора Клебина, – пообещала Алина.

– Спроси. А то я на них смотреть не могу без содрогания!

– Но они ведь такие… милые…

– Если эти милашки разбегутся по дому, ты об этом пожалеешь!

– Это дом моего отца! – крикнула Алина. – Он любил их!

Мачеха расхохоталась:

– Скажи об этом ему!

И она вышла, громко хлопнув дверью.

Алину затрясло от ярости. Наглая ведьма! Да как только у нее совести хватает так себя вести?! По полу медленно ползла толстая гусеница. Наверное, проникла в дом с приусадебного участка. Алину передернуло от отвращения. Ее любовь к мелким ползучим тварям исчерпывалась пауками. Девочка сняла с ноги туфлю и замахнулась. Представила, что это не гусеница, а сильно уменьшенная копия Валентины… и от души врезала по ней каблуком. Затем собрала в совок то, что осталось от непрошеной гостьи, и бросила в террариум. Некоторые из ее подопечных были не прочь полакомиться подобного рода вкусностями.

Глава восемнадцатая

Ползком по стене

Никита дернулся на стуле от неожиданности и замотал головой.

Внезапный вопрос друга вернул его в реальный мир. Несколько минут назад Артем, закончивший писать черновик статьи, принялся читать его вслух Легостаеву. Речь шла о какой-то новой компьютерной игре, название которой Никита ни разу не слышал. Поначалу он еще пытался вникнуть в суть и даже задавал вопросы. Но вскоре сознание отключилось от монотонного бормотания Артема, и Никита поневоле отвлекся. Он вспомнил о том, что случилось в столовой. Затем мысли плавно перешли на Ольгу, и Никита мечтательно закрыл глаза. А потом он, кажется, заснул.

И теперь Артем требовал от него мнения о статье, а Никита с трудом соображал, где он вообще находится.

– Ну как тебе моя великолепная статья? – переспросил Артем.

– Нормально, – одобрительно кивнул Никита. – В самый раз для школьной газеты. Неси ее Оксане и не сомневайся, она ей понравится.

– Сначала нужно ее набрать на компьютере.

– Вот и приступай. – Никита взглянул на настенные часы. – А я, пожалуй, пойду. Поздно уже.

– Давай…

Пять минут спустя Никита уже лихо катил на скейтборде по дорожке городского парка, направляясь в сторону дома.

Смеркалось, и гуляющих в парке было немного. Никита ехал со спокойной душой, не опасаясь случайно налететь на кого-нибудь.

Вскоре впереди показалось его любимое место для маневра – две высокие мраморные статуи, изображающие женщин с букетами цветов, а между ними – небольшая лестница с аккуратными низенькими перилами, по которым Никита наловчился съезжать на своем скейтборде. Главное – успеть вовремя подпрыгнуть и переместить вес своего тела на задний край доски.

Никита вскочил на перила и понесся вниз.

И тут из-за одной статуи вышла девушка. Увидев несущегося прямо на нее парня, она приросла к месту.

У Легостаева душа ушла в пятки.

Он попытался одновременно остановиться и повернуть в сторону. Кончилось тем, что он слетел с доски, сшиб девушку с ног, и они вместе грохнулись на дорожку. В следующее мгновение на голову Никите свалился скейтборд. Вот когда парень пожалел, что шлем лежит в рюкзаке.

Девушка мгновенно вскочила на ноги.

– Опять ты?! – крикнула она. – Сумасшедший!

Никита, не пытаясь встать, поднял голову. Перед ним стояла Ольга Ожегова. Ее лицо было очень бледным, в глазах блестели слезы, – кажется, она только что плакала. Колеса перевернутого скейтборда все еще продолжали крутиться вхолостую.

– Извини, – поспешно пробормотал Никита. – Я случайно… Я тебя не заметил…

– Случайно облил меня борщом?! Случайно едва не убил своей доской?! Ты меня преследуешь, что ли?!

– Прости, пожалуйста…

Ольга вытерла слезы и сердито отмахнулась. Затем, не говоря ни слова, поспешила к воротам парка. Никита медленно поднялся на ноги и ойкнул от боли. Еще шишка на лбу не прошла, а к ней уже добавились шишка на затылке, разбитый локоть и отбитая зад… в общем, то место, на котором сидят.

Теперь его точно из дома без шлема не выпустят.

В траве что-то лежало. Никита присмотрелся. Это был новенький сотовый телефон. Видимо, его обронила Ольга, падая на дорожку.

– Эй! – крикнул Никита. – Подожди!!!

Но Ольга только ускорила шаги. Она выбежала из парка и пересекла дорогу. Никита схватил телефон, сунул скейтборд под мышку и кинулся за ней.

Он видел, как Ольга вошла в подъезд фешенебельного многоквартирного дома, стены которого были облицованы мраморными плитами и покрыты гипсовыми украшениями. Никита подошел к подъезду и остановился. Путь ему преграждала массивная металлическая дверь с кодовым замком. Парень задрал голову: двенадцать этажей. На каком живет Ольга – неизвестно. Между ровными рядами окон была закреплена пожарная лестница, нижний конец которой висел в четырех метрах от земли.

Кажется, повезло. На шестом этаже открылось окно. Между широкими ставнями мелькнуло грустное лицо Ольги. Девушка отдернула шторы и, не заметив Никиту, скрылась в глубине квартиры.

Недолго думая Легостаев сунул скейтборд в рюкзак, висящий за плечами, затем сбегал в парк и сорвал на ближайшей клумбе несколько самых красивых цветов. Их он тоже положил в рюкзак. Вернувшись из парка, Никита с разбегу запрыгнул на лестницу, уцепившись руками за нижнюю перекладину. Все-таки развившаяся в нем необычайная прыгучесть имела свои плюсы.

Никита подтянулся, закинул ногу на перекладину и вскоре уже быстро карабкался наверх.

Вот и шестой этаж. Мальчик пересчитал окна – шестнадцать в ряду. От Ольгиной квартиры его отделяло девять окон. Легостаев взглянул вниз. Он с детства боялся высоты и еще каких-то пару дней назад сошел бы с ума от страха, оказавшись здесь. Но сейчас он почему-то абсолютно не боялся. Почти так же, как тогда, на крыше «Экстрополиса».

Прямо под карнизами вдоль всей стены тянулся бетонный парапет. Пониже его тянулся еще один, точно такой же. Никита встал на нижний выступ, ухватился за верхний руками и так, шаг за шагом, стал медленно продвигаться вдоль окон.

– Лишь бы никто не выглянул, – шептал он чуть слышно. – Вот будет зрелище!

Четвертое окно было распахнуто настежь. В квартире гремела музыка в стиле диско, кто-то танцевал – выкидывал такие коленца, что топот иногда перекрывал музыку.

Никита хотел пройти мимо, но тут неизвестный танцор так скакнул, что подоконник завибрировал. Никита, не сдержавшись, заглянул в квартиру.

И нос к носу столкнулся с Ириной Клепцовой.

Оба заорали от неожиданности. Никита чуть не разжал руки. Глаза Клепцовой едва не вылезли из орбит. Вид у нее был совершенно запыхавшийся, волосы растрепаны, по лицу градом катился пот.

Музыка резко стихла. Никита молча открывал рот, не зная, что сказать.

– Танцуешь? – поинтересовался он наконец.

– Я… Да… – обалдело проговорила Ирина. – Легостаев, ну ты нехристь, блин. Гореть тебе в аду! Я чуть не спятила! Так ведь и до инфаркта довести недолго! Ты вообще какого черта тут делаешь?!

– А ты?

– Я здесь живу!

– Ты живешь в одном доме с Ольгой? – удивился Никита.

– Да, мы с ней соседки… – Ирина осеклась. – Ах вот оно что!!! Вот к кому ты намылился!

– Я? – Никита смутился. – Ну да…

– Так-так-так… Предлагаю соглашение, – сказала Клепцова. – Ты никому не говоришь, что видел, как я танцую, а я никому не скажу, что видела тебя.

– Идет, – с готовностью согласился Никита. – А может, ты впустишь меня к себе? А я к Ольге через коридор пройду?

– Вот еще! Вдруг ко мне сейчас гость придет! А тут ты болтаешься! Так что давай двигай дальше. Тебе немного уже осталось.

И Клепцова задернула занавески.

Никита грустно вздохнул и пополз дальше.

– Хорошо танцуешь! – бросил он через плечо.

– Я так худею! – крикнула в ответ Клепцова.

И вскоре до него вновь донеслись звуки музыки.

– А Артем, бедолага, статью пишет, – вполголоса произнес Никита.

Остаток пути он преодолел без приключений и очень скоро приблизился к окну Ольги. Но как отдать ей телефон? Просто подозвать ее к окну? Она перепугается до полусмерти, так же, как Клепцова. Мало того, еще и треснет чем-нибудь тяжелым.

Пока Никита размышлял, в квартире Ольги раздался телефонный звонок. Легостаев услышал быстрые шаги, щелчок.

– Алло, – донесся до него взволнованный голос Ольги. – Папа?! Папочка?! Где ты? Что случилось?! Почему ты не звонишь?! Как – уехал?! Ты ведь даже ничего с собой не взял… Понятно…

Ольга долго молчала, внимательно слушая.

– А когда ты вернешься? – наконец спросила она. – Так долго?! Постарайся не задерживаться, пожалуйста… Я буду ждать.

Ольга подошла к окну. Лицо у нее было расстроенное. Увидев Никиту, она громко взвизгнула от неожиданности. Телефонный аппарат выскользнул у нее из рук и с треском ударил Легостаева по голове.

Никита охнул и разжал пальцы.

Глава девятнадцатая

Когти

Он чудом успел уцепиться кончиками пальцев за край бетонного парапета и повис на выступе, беспомощно болтая ногами.

– Ты что здесь делаешь?! – в ужасе крикнула Ольга.

Она выглядела скорее растерянной, чем испуганной.

– Может, сначала поможешь мне? – сдавленно выдохнул Никита.

Ольга резко схватила его за шиворот и с силой потянула на себя. Легостаев подтянулся на руках и грузно перевалился через подоконник. Облегченно вздохнул. Ольга, собравшись с силами, рывком втащила его в квартиру, и они вместе повалились на пол.

Никита мельком глянул на свои пальцы.

И обомлел.

Его ногти выдвинулись из пальцев, превратившись в острые белые когти. Ими-то он и вцепился в парапет, когда телефон ударил его по голове. Так вот почему он удержался на выступе!

На глазах потрясенного Легостаева ногти медленно приняли свой обычный вид.

– Ну?! – воскликнула за спиной Ольга.

Парень вздрогнул и резко повернулся к ней.

– Что?

– Зачем ты влез ко мне в окно?! Совсем ополоумел?!

Никита молча сунул руку в карман и подал Ольге ее мобильник.

Девушка потрясенно на него уставилась.

– Откуда у тебя мой телефон? – тихо спросила она.

– Ты обронила его в парке. Я просто хотел отдать его тебе. Но ваш подъезд заперт, поэтому пришлось лезть по лестнице.

– Но ты мог отдать мне его завтра, в школе…

– Я подумал, что он может тебе понадобиться.

И Ольга, впервые за этот вечер, улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она, убирая мобильник в карман. – Он мне действительно нужен. Но ты все равно псих! Разве можно так рисковать из-за какого-то мобильника!

– Я лез не только из-за него!

Ольга озадаченно нахмурилась.

Никита расстегнул свой рюкзак.

– Это тоже тебе.

Он протянул ей букет цветов.

– Какие красивые! – воскликнула Ольга. – А по какому поводу?

– Просто я увидел, что тебе грустно, что ты чем-то обеспокоена. Вот и решил немного поднять тебе настроение.

Девушка взяла букет, вдохнула аромат.

– Не думала, что это так заметно. – Она грустно улыбнулась. – Это все из-за отца. Он… Да ладно.

Ольга поднялась с пола.

– Пойду поставлю их в воду, – сказала она. – А ты, раз уж пришел в гости, можешь сесть на диван. Это гораздо удобнее, чем валяться на полу. Чай будешь?

– Буду, – быстро проговорил Никита. – Люблю чай!

– Тогда пойдем в кухню. Я заварю тебе особый сорт, свой любимый.

Но сначала они втянули за провод телефонный аппарат обратно в квартиру.

– Извини, что уронила его на тебя, – сказала Ольга. – Голова не болит?

– За сегодняшний день мне столько раз досталось по голове, что я уже начинаю к этому привыкать.

– Тебе повезло, что у тебя крепкие кости, – улыбнулась девушка.

Они вошли в просторную кухню, и Ольга поставила на плиту чайник.

Никита снова осмотрел пальцы. Они выглядели как обычно, от когтей не осталось и следа. Обычные ногти. Что же это было?

– Ты поранился? – спросила Ольга.

– Что? – встрепенулся Никита. – А, нет. Просто немного ушиб руку.

– Могу дать тебе лед.

– Спасибо, не надо. Уже все прошло.

Ольга выдвинула из-за стола, покрытого клетчатой скатертью, два стула и предложила Никите сесть.

– И часто ты вот так лазаешь к девочкам в окна? – спросила она.

– Нет, сегодня впервые, – признался Никита.

– Надо же. Я польщена.

– Я даже не знаю, что мне в голову взбрело. Очень захотелось… увидеть тебя еще раз.

Ольга молча смотрела на него. О чем она, интересно, сейчас думала?

Эх, была не была!

– Ты мне очень… нравишься, – запинаясь, проговорил Никита. – Я хотел сказать тебе об этом раньше, но все не решался.

Стоило ему признаться, как он почувствовал себя гораздо увереннее.

Ольга мягко улыбнулась:

– Так вот почему сегодня ты «угостил» меня борщом?

– Это Кривоносов подставил мне подножку.

– Правда? Вот негодяй! – воскликнула девушка. – А я ведь видела, как ты смотришь на меня в школе.

– Да?! – опешил Никита.

– Ты думал, я ничего не замечаю?

Никита не знал, что ответить.

– Ты тоже меня заинтересовал, – продолжала Ольга. – Но мне казалось, что ты… Как бы это выразиться?

– Идиот? – подсказал Никита.

– Да, вроде того, – без обиняков согласилась она. – Просто твои выходки…

– Бесят тебя настолько сильно, что иногда хочется мне врезать?

– Ты просто читаешь мои мысли!

– Это мысли моей старшей сестры. Она мне об этом постоянно говорит!

Ольга весело рассмеялась.

– Я очень рада, что ошибалась в тебе, – призналась она.

В этот момент закипел чайник, и Ольга занялась чаем.

– Только не надо больше лазить ко мне в окно, – попросила она. – Я до смерти перепугалась. Если захочешь прийти в гости, просто позвони.

– Хорошо, – кивнул Никита. – Тогда дай мне номер своего телефона.

– А ты времени зря не теряешь, – усмехнулась Ольга, ставя перед ним чашку с чаем и корзинку с печеньем.

– А как ты смотришь на то, чтобы сходить со мной в кино? – вдруг поинтересовался Никита.

– Что, прямо сегодня? – удивилась Ольга.

– Ну да, – неуверенно произнес Легостаев. – Прямо сейчас…

– Даже не знаю… Хотя уроков на завтра немного задали. Почему бы и нет?

– Здорово! – воскликнул Никита. – Только мне надо сначала домой позвонить… предупредить, что задержусь.

Сказал и смутился. Теперь Ольга посчитает его маменькиным сыночком.

Она словно прочитала его мысли:

– Ты чего застыдился? Конечно, надо предупреждать родителей, чтобы не волновались! Дорого бы я отдала, чтобы мне было кого предупреждать о том, что я задержусь. Чтобы обо мне хоть кто-то волновался.

– А где твои родители?

– Мама умерла много лет назад.

– Извини, я не знал…

– Не извиняйся. Я ее почти не помню. Меня растил отец. Однако в последнее время он совсем забыл обо мне. Для него работа важнее всего, даже важнее меня.

Ольга допила чай и поставила чашку в посудомоечную машину.

– В последний раз я видела его позавчера, – продолжала она. – И с тех пор о нем ни слуху ни духу. Я звонила ему на работу, места себе не находила от беспокойства. А он, оказывается, просто уехал в командировку. Даже не попрощался, представляешь? – В голосе Ольги прозвучала горечь. – И только сегодня он удосужился позвонить и сообщить мне об этом. Хуже всего то, что я даже не знаю, когда он вернется. Он сказал лишь, что приедет после того, как закончит какую-то важную работу. Вот и все.

– Мне очень жаль…

– Да ладно, чего уж там.

Ольга поставила на стол телефон.

– Звони родителям, а я пока пойду переоденусь.

– Угу, – кивнул Никита, жуя печенье.

Он позвонил домой. Трубку долго никто не снимал, а затем он услышал голос Марины.

– Резиденция Легостаевых! Сейчас ответить никто не может, потому что мы спим, зацепившись ногами за потолок!

– А где родители? – спросил Никита.

– Вышли прогуляться. А ты сам-то где?

– Я в кино иду. Ждите меня часика через три.

– С девушкой? – невинным голосом поинтересовалась Марина.

Никита замялся. Стоит ли посвящать сестру в свои личные дела? Марина никогда не умела держать язык за зубами.

– Да, – наконец произнес он.

– Ишь ты! А мы тут с Андреем со скуки помираем! Наверное, тоже сейчас в кино пойдем!

– Не вздумайте! – испугался Никита.

В их районе имелся всего один киноцентр. Если бы Марина с Андреем решили пойти в кино, они обязательно встретились бы с Никитой и Ольгой.

– Боишься, что я твою подругу увижу? – осведомилась сестра. – Думаешь, я маме с папой ее опишу? Ладно, расслабься. Мы в центр города поедем.

– Если обманешь, я всю жизнь буду тебя презирать. И других заставлю!

– Что это, кажется, запахло шантажом?

Марина зловеще расхохоталась и повесила трубку.

Глава двадцатая

Разборка в переулке

Фильм оказался на редкость сентиментальным. Под конец Ольга даже прослезилась. Никита держался до последнего, хотя пару раз у него у самого к горлу подкатывал комок.

Когда они вышли из кино, на улице окончательно стемнело. Машин стало меньше, с улиц исчезли пешеходы. Большие видеоэкраны на стенах небоскребов рекламировали научно-техническую выставку, которая должна была скоро открыться в Санкт-Эринбурге. Никита пошел провожать Ольгу. Они неторопливо брели под желтым светом уличных фонарей, разглядывали видеоэкраны и тихо болтали.

– Знаешь, я даже рада, что ты вытащил меня из дома, – сказала Ольга. – Иначе я бы опять сидела весь вечер в четырех стенах и скучала.

– Я могу делать это хоть каждый день, – с улыбкой сказал Никита.

– А я бы не стала возражать, – немного помолчав, произнесла Ольга.

Они свернули в узкую извилистую улочку, сплошь застроенную небольшими магазинчиками. Темные витрины сияли отраженным светом большой круглой луны, висевшей над городом.

Неподалеку на скамейке сидело четверо подвыпивших парней лет двадцати пяти. Они пили пиво, оживленно переговаривались, громко хохотали.

– Хороший вечер, – сказала Ольга. – Красивый.

Никита недоуменно осмотрелся по сторонам.

– Ну… да, – согласился он.

Хотя лично он не заметил ничего особенного. Темные дома, окружающие их со всех сторон, темные деревья, круглая, как блин, луна в темном небе. Наверное, Ольга видела во всем этом что-то иное, чего сам Никита не замечал.

Они остановились у подъезда.

Девушка повернулась к Легостаеву.

– Ну, вот мы и пришли, – сказала она. – Спасибо тебе.

– За что?

– Ты знаешь. За телефон, за цветы и за то, что развлек.

Никита улыбнулся.

– Больше не будешь грустить? – спросил он.

– Нет. Все будет нормально.

– Увидимся завтра в школе? Я могу снова проводить тебя домой.

– Конечно, я буду очень рада. Ну, пока!

И Ольга вдруг чмокнула его в щеку, а затем, не дав опомниться, быстро скрылась за металлической дверью.

Никита, накрыв ладонью след поцелуя, мечтательно смотрел ей вслед. Это был лучший вечер в его жизни. Парень постоял так немного, стараясь запомнить этот момент, а затем вытащил из рюкзака скейтборд, вскочил на него и поехал прочь. Родители, наверное, заждались. К тому же было уже совсем поздно.

Приближался поворот. Никита переместил свой вес вперед, и доска послушно повернула за угол. И вдруг что-то с силой ударило его в грудь. Никита слетел с доски и покатился по асфальту. Над ним раздался громкий грубый смех.

Никита, чертыхнувшись, сел и огляделся. Его окружали четверо. Те самые парни, которых он видел в переулке несколько минут назад.

– Это что за скейтбордист?! – хрипло гаркнул один, высокий, тощий, с лошадиным лицом. – Разве не знаешь, что кататься в такое время запрещено?!

Никита ощутил сильный запах спиртного.

– Кем запрещено? – морщась, спросил он.

– Мной!

Тощий схватил скейтборд и, размахнувшись, с силой ударил его об угол здания. Доска с треском разломилась пополам.

– Нет! – крикнул Никита.

Он вскочил на ноги, но тут же был грубо отброшен назад. Никита врезался спиной в массивный мусорный контейнер с распахнутой крышкой и стиснул зубы от боли. Еще одно приобретение в его сегодняшнюю коллекцию синяков и шишек!

– Вам больше заняться нечем?! – злобно спросил Легостаев.

– Он еще нотации нам читать будет! – захохотал один из парней, коренастый, с веснушчатой физиономией и рыжими всклокоченными волосами. – Щенок совсем страх потерял!

Тот, что сломал скейтборд, ухватил Никиту за воротник куртки, резко вздернул над землей, развернулся и ударил его об стену. Никита стукнулся затылком, да так, что в глазах потемнело. Но этого его обидчику показалось мало. И он ударил Никиту еще раз.

Легостаева просто затрясло от ярости! Ехал себе, никого не трогал, а тут эти! Мало того, что доску сломали, так еще руки распускают!

Никиту вдруг обдало волной гнева.

В его ушах послышалось странное глухое урчание, постепенно перерастающее в звериный рык. И неожиданно он понял, что урчание исходит из его горла.

Это произвело впечатление даже на пьяных парней. Они с ужасом смотрели на мальчишку. Остатки хмеля улетучивались на глазах. Никита резко вцепился в запястья тощего, который все еще прижимал его к стене магазина. Тощий громко завопил от страха. Легостаев удивился, проследил за его взглядом – и остолбенел. Никитины руки увеличивались в размерах! Ладони расширялись, пальцы становились длиннее. Ногти вытянулись и заострились, стали толще и тверже, а затем впились в запястья пьяного молодчика.

Тощий заорал еще громче. Никита, вися в воздухе, уперся ногой ему в живот и с силой отшвырнул от себя. Тощий отлетел назад, словно весил не больше баскетбольного мяча, и с грохотом свалился в мусорный контейнер. Крышка тут же захлопнулась над его головой.

А Никита упал на землю.

С ним происходило что-то неладное. Суставы трещали, кости ходили ходуном, будто увеличиваясь в размерах. Грудная клетка с хрустом раздалась в стороны, мускулы вздулись, туго натянув кожу. Никита вдруг почувствовал, что его клыки стали длиннее, и ощутил во рту привкус крови.

Он медленно поднялся на ноги, с хрустом распрямил спину и расправил плечи, на которых внезапно затрещала просторная еще пять минут назад куртка. Затем грозно уставился на парней. Никита не мог видеть своего лица, но на них оно, похоже, произвело впечатление: все трое побелели и, громко завопив, бросились бежать.

Однако им следовало преподать урок.

– Не так скоро! – взревел Никита.

Парни мчались как угорелые, но он догнал их в три прыжка. Настигнув крайнего, Никита резко оттолкнулся обеими ногами и, прыгнув, ударил его в спину. Парень влетел в витрину ближайшего магазина, с грохотом и звоном пробив огромное стекло, ввалился в торговый зал, сбил несколько стоек с одеждой и отчаянно задергался под охапкой платьев и белья. Тут же взвыла сигнализация.

Двое оставшихся замерли на месте. Но тут же раздался щелчок, и Рыжий, взмахнув складным ножом, бросился на Никиту. Второй выдернул из разбитой витрины длинную металлическую стойку, перехватил ее обеими руками и стал подкрадываться к Легостаеву сзади.

Рыжий сделал резкий выпад ножом, и Никита едва увернулся. Второй неловко взмахнул стойкой, намереваясь ударить противника по голове. Мальчик отскочил в сторону, и удар пришелся аккурат Рыжему между глаз. Он тут же сполз на землю.

Никита обернулся к последнему нападающему. Тот, не пытаясь подняться, схватил стойку как копье и сильно ткнул Легостаева в живот. Никита взревел от боли и выхватил железяку из его рук. На глазах перепуганного хулигана он скрутил ее в узел и отшвырнул в сторону. Затем ухватил парня за шиворот, рывком приподнял, крутанулся на месте и зашвырнул на растущее неподалеку дерево. Ломая ветки и сучья, с визгом, которому позавидовала бы любая девчонка, тот повис в раскидистой кроне на высоте примерно шести метров.

Никита перевел дух и огляделся по сторонам.

Сирена магазина выла не переставая. В любой момент могли нагрянуть патрульные. Пора было уносить ноги. Никита подскочил к магазину и, цепляясь когтями за выступы кирпичной стены, в несколько прыжков взобрался на самый верх. Затем, лихо перескакивая с крыши на крышу, он помчался к тому месту, где все еще валялись его рюкзак и обломки скейтборда.

Глава двадцать первая

Это был оборотень!

Марина Легостаева все-таки уговорила Андрея пойти в кино. Она сгорала от желания увидеть подружку брата. Ведь до этого Никита еще ни с кем не встречался. И Марина своего добилась.

После окончания фильма зрители устремились на улицу. Издали заметив в вестибюле киноцентра своего брата с какой-то симпатичной светловолосой девочкой, Марина метнулась за широкую мраморную колонну.

– Ты чего? – удивился Андрей.

Но Марина молча ухватила его за воротник и подтащила к себе. Никита с девушкой прошли мимо, ничего не заподозрив. И только когда они удалились на безопасное расстояние, Марина выдернула из сумочки мобильник со встроенной фотокамерой и быстренько щелкнула парочку.

– Ты в своем репертуаре! – усмехнулся Андрей. – Иногда мне кажется, что если перевернуть тебя вниз головой и хорошенько потрясти, то из тебя так и посыплются блокноты, диктофоны, фотокамеры и электронные «жучки».

– Да ладно тебе! – ничуть не смутилась Марина. – Должна же я знать, с кем встречается мой брат!

– Зачем? – резонно спросил Андрей.

– Ну… – Девушка задумалась. – Просто должна, и все тут!

– Если Никита об этом узнает, тебе несдобровать.

– Да я сама ему по ушам надаю, как в детстве давала!

– А дотянешься?

– Боюсь, что ты прав. Уже не дотянусь, – согласилась Марина.

Они громко рассмеялись.

– Пойдем в кафе? – предложил Андрей. – Я проголодался.

– Не возражаю. После такого слезоточивого фильма я готова слопать бегемота!

Они зашли в кафетерий киноцентра – небольшое уютное помещение с живой музыкой. Выбрали столик у большого, во всю стену, окна и отлично поужинали под аккомпанемент местного оркестра. Еще через полчаса Марина с Андреем вышли из киноцентра и медленно пошли в сторону дома.

Где-то совсем рядом громко взвыла тревожная сирена, и через пару минут мимо промчалось несколько патрульных машин, яростно сверкая мигалками.

– Что-то случилось! – заволновалась Марина. – Тут рядом! Пойдем посмотрим!

– Зачем?

– Как – зачем?! А вдруг что-то серьезное?! Я ведь журналистка!

– Ты хоть изредка об этом забываешь? – возмутился Андрей. – Мы ведь собирались сегодня просто отдыхать!

– Но я уже отдохнула! Ну, Андрей, пожалуйста! Прошу тебя, – взмолилась Марина. – Ну хоть одним глазком!

Андрей не любил долгих уговоров, и Марина знала об этом.

– Ладно! – наконец уступил он. – Но только одним глазком!

И Марина тут же помчалась на звуки полицейских сирен, на ходу выкапывая из сумочки диктофон. Андрей за ней еле поспевал. Но когда они свернули на улицу, запруженную патрульными машинами, оказалось, что Марина – не первая. На месте происшествия уже присутствовала представительница средств массовой информации.

– Вот гадость! – прошипела Марина. – Она уже здесь! Терпеть ее не могу!

– Кого?

– Белохвостикову!

У разбитой витрины крутилась журналистка с городского телевидения – эффектная, стильно одетая молодая женщина с платиновыми волосами. Рядом топтался высокий и грузный оператор с видеокамерой.

– А кто это? – недоуменно спросил Андрей.

– Лидия Белохвостикова! – Марина скривилась, как от лимона. – Она раньше работала в нашей газете. А примерно полгода назад я добивалась интервью у одной очень несговорчивой кинозвезды. Добивалась всеми правдами и неправдами. Наконец она согласилась побеседовать, мы назначили конкретный день и час. Сразу после разговора она уезжала в аэропорт, улетала куда-то за границу. Ну и вот, прихожу я в назначенный срок к актрисе, а ее пресс-атташе говорит, что интервью уже состоялось, и звезда уехала! Дескать, журналистка «Полуночного экспресса» позвонила еще раз и перенесла время. Звезда была очень довольна. Она быстренько ответила на все вопросы и слиняла. А позже я выяснила, что этой журналисткой оказалась подлая селедка Белохвостикова! Она не только взяла интервью вместо меня, но еще идею мою украла! Статья имела большой успех, селедку пригласили работать на телевидение. А я осталась ни с чем!

В это время из магазина выволокли слабо сопротивляющегося парня в наручниках. Белохвостикова тут же пихнула оператора локтем в бок. Он, опомнившись, начал снимать, а сама Лидия бросилась к арестованному с микрофоном наперевес.

Андрей подошел к патрульным и показал им свое удостоверение следователя. Марина неслышно подкралась сзади и включила диктофон.

– Что произошло? – спросил Андрей.

– Черт его знает, – пожал плечами патрульный. – Мистика какая-то. Одного вот из магазина вытащили, второго – из мусорного бака на углу. Он еще вылезать не хотел, боялся.

– Говорю вам, это был оборотень! – донесся до них истошный крик.

Лидия Белохвостикова испуганно отпрянула от арестованного и пошатнулась на высоких каблуках; хорошо, что оператор успел ее подхватить.

– Еще одного на тротуаре нашли, оглушенного, – продолжал патрульный. – А четвертый на дереве сидит. Как он туда забрался – ума не приложу. Самостоятельно слезть не может, придется спасателей вызывать.

– Оборотень! – снова взвизгнул кто-то.

– Что за оборотень? – поинтересовался Андрей.

– Неизвестно. Все четверо твердят об этом оборотне. Я же говорю, мистика какая-то.

– Скорее всего, накурились дряни, – вмешался второй патрульный, – вот и мерещится теперь!

Вдруг он заметил, что Марина записывает их слова на диктофон.

– Эй, дамочка! – гаркнул он. – Чем это вы занимаетесь?

Марина поспешно попятилась и сделала вид, что любуется луной.

– Она со мной, – пояснил Андрей.

– Легостаева! – воскликнула селедка Белохвостикова. – Сколько лет, сколько зим!

– Еще бы столько же тебя не видеть, – процедила себе под нос Марина. Но вслух произнесла: – Лидия! Какая встреча! Ты что здесь делаешь?

– Да вот решила сегодня подежурить с патрульными. Думала, может, нароем что-нибудь интересненькое.

– И, гляжу, нарыли?

– О да, дорогая! Более чем! Эта история дорогого стоит. Оборотни! Я за свою карьеру слыхала всякое, но такое! И где? Прямо под самым нашим носом!

– И ты в это веришь?

– Ага, как же! Это, несомненно, бред, но такой интересный, необычный. Получится хороший репортаж. Наши зрители падки на подобную чушь!

– А ты всегда готова им ее предоставить!

– Ладно, не язви. Все еще дуешься на меня из-за того случая?

– Из-за какого случая? – Марина криво улыбнулась. – Не пойму, о чем речь.

– Так я и поверила! – ухмыльнулась Белохвостикова. – Ладно, забудь. Это издержки нашей профессии. Не могла же я упустить такой шанс. Любая девчонка с детства мечтает работать на телевидении.

– Никогда не мечтала ни о чем подобном! – твердо сказала Марина.

– Ну, значит, об этом мечтают только красивые девчонки!

Марина с трудом удержалась, чтобы не дать Белохвостиковой диктофоном в лоб.

На счастье Лидии, тут как раз подъехала машина службы спасения. Марина вынула из сумочки фотоаппарат и поспешила к дереву, с которого спасатели готовились снимать одного из парней.

Белохвостикова подхватила под руку оператора и поволокла его за собой, стремясь обогнать конкурентку.

Глава двадцать вторая

Новое отражение

Обломки скейтборда Никита с сожалением выбросил в мусорный бак у своего подъезда. Доска больше ни на что не годилась; придется просить родителей, чтобы купили новую. Но сперва нужно придумать приемлемое объяснение, почему сломалась старая.

Никита кое-как счистил грязь с одежды и привел себя в порядок. Его тело давно вернулось в обычное состояние: руки как руки, когти втянулись, клыки – тоже; одежда снова стала просторной. Что же все-таки с ним произошло?

Когда Легостаев вошел в квартиру, родители еще не спали, смотрели в гостиной телевизор. Никита решил не заходить в комнату. Стоя в прихожей, он начал быстро сдирать с себя испачканную куртку.

– Ну как, хорошо погулял? – спросила Ирина Юрьевна.

– Нормально.

– А где же это он так припозднился? – добродушно поинтересовался отец.

– Девочку в кино водил, – сказала мама. – Марина записку на столе оставила.

– Что?! – потрясенно воскликнул Никита. – Вот зараза! Так и знал, что ей нельзя доверять!

– Девочку? – переспросил Игорь Николаевич. – Ничего себе! Красивую, наверное?

– Ну вот, началось! – буркнул Никита. – Больше вообще никому ничего не скажу!

– Мы же шутим! – рассмеялась мама.

– Хороши шуточки!

Скрывшись в ванной, Никита сунул куртку в корзину с грязной одеждой. Затем стянул футболку и тщательно осмотрел себя в зеркале. Он ожидал увидеть множество синяков и ссадин, но, к его огромному удивлению, ничего подобного не наблюдалось. Тело выглядело так, словно Никита не падал, не дрался и не получал по голове в течение всего дня. Видимо, все прошло само собой после того, как его тело претерпело эту странную трансформацию.

Никита по-быстрому умылся, затем двинул на кухню. Есть хотелось ужасно, он ведь за весь день почти ничего не брал в рот. Только печенье, которым его угостила Ольга. Мальчик открыл холодильник. Мама купила пакет молока! У Никиты так и заурчало в животе. Он зубами надорвал пакет и жадно к нему припал. На верхней полке холодильника стояла миска с котлетами. Как кстати – страшно хотелось чего-нибудь мясного. Допив молоко, Никита стремительно умял половину котлет и только затем вдруг задумался. Раньше он терпеть не мог молоко и ненавидел холодные котлеты. Зато все это обожал Апельсин.

Неужели Никита превращается в гигантского кота? Значит, ему действительно ввели гены пантеры или ягуара? Как там Клебин говорил? Пантера пардус? Если это действительно так, то что же будет дальше…

В глубокой задумчивости Никита прошел в свою комнату и разобрал постель. Апельсин тут же брякнулся на его подушку и подозрительно, хотя и молча, следил взглядом за Легостаевым, пока тот раздевался. Но стоило Никите попытаться сдвинуть кота с подушки, как тот выгнул спину дугой и зашипел, как проколотая шина. Мальчик опешил. Апельсин никогда себя так не вел с ним. Только с… другими котами.

Может, он всерьез решил, что у них появился новый кот, и теперь намерен показать, кто в доме хозяин? Час от часу не легче!

Апельсин, утробно урча, медленно, полубоком двинулся на Никиту. Шерсть у кота поднялась дыбом, отчего он сразу удвоился в размерах и стал похож на пушистый рыжий шар. Никита невольно попятился.

Кот взвыл и вдруг прыгнул на него.

Никита едва успел схватить подушку и отбить Апельсина на лету, как мяч. Рыжий толстяк шмякнулся в кресло, но тут же вновь ринулся в атаку с утробным мявом.

Никита опустился на четвереньки и тоже выгнул спину. Уперся руками в пол, пригнул голову, откашлялся, прочищая горло, и выдал громогласный рев, переходящий в шипение. Не ожидавший такого Апельсин опрокинулся на спину. А затем стрелой вылетел из комнаты, едва не вышибив дверь. Никита не сдержался и захохотал.

– Никита! – послышался голос мамы. – Приглуши телевизор! Я тут вообще-то уснуть пытаюсь!

– Хорошо, мам! – откликнулся Никита.

Он бросил подушку на место, растянулся на кровати и, уставившись в потолок, стал обдумывать последние события.

Его тело менялось. Он-то думал, что скоро все пройдет, но… ничего подобного. Наоборот, перемены становились все ощутимее. Обострились обоняние, зрение, слух. Появился зверский аппетит… А эти дикие прыжки, эти жуткие когти вместо ногтей? И он никак не мог себя контролировать.

Или мог?

Никита отбросил одеяло и сел на кровати. Тут вернулся Апельсин. Он с достоинством прошествовал через комнату, запрыгнул на кровать и настороженно посмотрел на Никиту. Затем с равнодушным видом плюхнулся рядом и начал вылизываться. Никита почесал его за ухом. Кот тут же довольно заурчал. Довольно, но как-то уж слишком поспешно.

– То-то же! – рассмеялся Никита. – Знай свое место, рыжий подхалим!

Парень вытянул перед собой руку и растопырил пальцы. Вроде ничего особенного. Он несколько раз тряхнул кистью и снова присмотрелся. Никаких изменений.

– Как же это у меня получилось на пустыре? – пробормотал Никита.

Он вдруг вспомнил, что сильно разозлился тогда. Его просто трясло от гнева. И от напряжения.

Может, дело в этом?

Никита напряг мышцы, напряг так, что руки задрожали. Под его кожей вздулись все вены и жилы, и мускулы стали медленно увеличиваться в размерах.

Он скрючил пальцы и медленно сжал их в кулак. Ногти стали длиннее и заострились. Никита испуганно затряс рукой.

Апельсин слетел с постели и, выругавшись на кошачьем языке, скрылся под шкафом.

Никита поднес руку к глазам и распрямил пальцы. Ногти тут же вернулись в первоначальное состояние.

– Жесть! – выдохнул Легостаев.

Он соскочил с кровати, на цыпочках подошел к двери и выглянул в коридор. В квартире было темно и тихо, родители уже спали.

– Отлично, – прошептал он.

Никита быстро натянул футболку, джинсы, кроссовки.

Ему просто необходимо было изучить свои новые возможности. Понять, как ими пользоваться. Но квартира для этого определенно не подходила. А вот старая свалка в конце квартала пришлась бы в самый раз. Ее обширную территорию ограждал высокий сетчатый забор. Когда-то здесь собирались строить дом, но потом строительство забросили, а на территорию со временем стали сваливать мусор.

Никита открыл окно и, стараясь не шуметь, выбрался на карниз. Ночь была тихой и теплой – как раз для прогулки. Прямо перед лицом покачивались на ветру ветки ближайшего дерева. Апельсин обычно перебирался по ним на ствол, но вес Никиты они бы просто не выдержали. Парень оттолкнулся от карниза обеими ногами, пролетел вниз почти на четыре метра и повис на толстой ветке, вцепившись тут же выдвинувшимися когтями в шершавую кору. Затем без труда спустился по ветвям и сучьям на землю и легко побежал в сторону свалки.

Перемахнув через ржавую ограду, Никита оказался на захламленном пустыре среди многочисленных гор мусора и металлолома. Внимательно оглядевшись, он убедился, что вокруг никого нет, и вновь попытался подвергнуть себя трансформации.

Не сразу, но ему это удалось.

Никита опустился на корточки, прижал ладони к асфальту, напряг мышцы и резко прыгнул вверх. Он легко взмыл в воздух и повис на перекладине покосившегося фонарного столба в нескольких метрах над землей. Затем крутанулся, подтянув колени, уперся ногами в перекладину и с силой оттолкнулся от нее. Он пролетел над мусорными кучами и приземлился далеко на другом конце свалки. Новые возможности привели Никиту в неописуемый восторг. Теперь он с легкостью совершал фантастические прыжки как в длину, так и в высоту. И мог очень быстро бегать; правда во время бега его так и подмывало опуститься на четвереньки и передвигаться дальше скачками.

Никита оглядел свое тело так, словно видел его впервые. Вытянул руки, растопырил пальцы. Его движения стали мягкими и гибкими. От былой неуклюжести не осталось и следа.

Легостаев подошел к бетонному столбу, возвышающемуся посреди свалки, и навалился на него всем телом. Столб с грохотом рухнул, подняв облако пыли.

Значит, и сила после трансформации тоже увеличивается.

Никита заметил у самой ограды проржавевший остов автомобиля. Парень приблизился к нему, обхватил руками бампер и не без труда, но сумел приподнять остов за край. Наверное, он поднял бы и весь корпус, если бы смог обхватить его с двух сторон.

На этой развалине каким-то чудом уцелело зеркало заднего вида. Никита когтистой рукой оторвал зеркальце, взглянул на свое новое отражение и с трудом узнал собственное лицо. Его черты вытянулись и заострились. Челка стала длиннее, упала на лоб. Волосы совсем потемнели, отливали синим. Радужка глаз стала не то желтой, не то зеленой. А радужку пересекали сверху вниз узкие черные щелки-зрачки. Глаза большой кошки. Никита моргнул пару раз, чтобы удостовериться в этом. Отражение в точности повторило его движения.

Никита оскалил зубы. Так и есть. Аккуратные острые клычки молочного цвета – они ему совершенно не мешали. Затем он ощупал свои уши. Они стали остроконечными.

В принципе, этим все и ограничилось, если не считать мощной мускулатуры и когтей. Он не покрылся с ног до головы шерстью, как оборотни в ужастиках, не превратился в кошмарного монстра. По-своему он выглядел даже привлекательно.

– Кррруто! – проурчал Никита.

И издал громкий восторженный рык.

Его рев пронесся над спящим кварталом, распугав всех окрестных кошек и собак. Со свалки взметнулась целая стая перепуганных сонных ворон.

Марина, возвращавшаяся домой, от неожиданности выронила в темном подъезде связку ключей, а затем искала ее десять минут, шаря руками по полу и ругаясь на чем свет стоит.

Глава двадцать третья

Греков приходит в школу

Новый школьный день начался с самостоятельной работы по английскому. Учительница Инга Валерьевна, молодая и продвинутая, дала ученикам задание написать сочинение о Лондоне – на английском языке. Сама же достала из сумочки толстый глянцевый журнал компании «Амариллис» и углубилась в изучение последних новинок в мире моды.

– Клевый журнальчик, – не преминула заметить Лариса Кирсанова. – У вас новый номер? Сегодня же куплю себе…

– Лариса, смотри в свою тетрадь, – не глядя на нее, сказала Инга Валерьевна.

Работа продвигалась лишь у Ольги Ожеговой. Остальные с напряженными лицами медленно выводили в тетрадях корявые английские буквы, мучительно составляя слова и предложения.

– Ребята, а вы этой ночью не слышали ничего необычного? – вдруг спросила Инга Валерьевна, откладывая журнал.

Все подняли головы от тетрадей.

Никита похолодел и выронил ручку.

– Я – нет, – проговорила Ирина Клепцова.

– Я тоже ничего не слышал, – расстроенно произнес Арсений Попов.

Он только что просил у Клепцовой списать, но та вместо ответа сунула ему под нос здоровенный кукиш.

– Как будто вой, – продолжала Инга Валерьевна. – Странно, что никто не слышал, ведь вы почти все из окрестных домов. Когда я была маленькой, мы жили по соседству с зоопарком, и до нас часто доносились голоса разных животных. Так вот, я готова поклясться, что слышала вчера рев льва. Или еще какой-то крупной кошки. Пантеры, к примеру!

– Но откуда в городе львы, а тем более пантеры? – спросила Ольга. – Если только из зоосада сбежали…

– В России таких крупных кошечек отродясь не водилось! – со знанием дела заявила Алена. – У нас тут не Африка! И хорошо. А то тигры давно бы всех сожрали!

– Ну не скажи, – улыбнулась Инга Валерьевна. – В «Повести временных лет» о князе Святославе как говорится? «И легко ходя, аки пардус, войны многи творяше»! Значит, водились. Но было это не одну сотню лет назад!

– Пардус? – озадаченно нахмурилась Вероника. – А это что?

– Именно так в древних летописях называли пантер или леопардов, – ответила учительница.

– Это наверняка выл оборотень! – воскликнул Аркадий Кривоносов. – Читали сегодняшние новости в Интернете? Все только об этом и пишут!

– Ой, – тихо выдохнула Вероника Леонова. – Больше ни за что вечером на улицу не выйду…

– Я бы на твоем месте, Кривоносов, не новости, а учебники читала, – сказала Инга Валерьевна. – Мне даже отсюда видно, что ты в работе уже три ошибки сделал!

– Правда?! – сразу скис Кривоносов. – А можно переписать?

– Переписывай.

– Если вдруг меня укусит оборотень, – задумчиво произнесла Алена Кизякова, – я тоже стану оборотнем и тогда начну бояться серебра. А у меня дома стоят два серебряных подсвечника. Никто случайно не знает, кому их можно продать по хорошей цене?

Весь класс недоуменно на нее уставился, но Алена не обратила на это внимания. Она старательно обдумывала столь неожиданно возникшую проблему.

Прозвучал звонок на перемену.

– Давайте сюда ваши работы, кто сколько успел, и можете быть свободны, – сказала Инга Валерьевна.

Никита и Артем положили тетради на стол самыми последними и вышли из кабинета.

– Кажется, я тоже кое-что слышал этой ночью, – сказал Артем. – Только не уверен, что это был львиный рев.

– Глупости все это. Ты что, тоже поверил в оборотней?

– Не знаю. – Артем пожал плечами. – Мне доводилось слышать немало самых невероятных историй из разряда городских легенд, и многие из них были похожи на правду.

– Ты читаешь слишком много комиксов!

– А вот представь, что ты вдруг стал оборотнем! И каждое полнолуние превращаешься в зверя! Что бы ты тогда сделал?

Никита задумался.

– Не знаю… еще, – честно признался он. – А ты?

– Я? Да я бы обделался со страху!

Они громко рассмеялись.

В это время мимо них прошла группа девчонок, среди которых была и Ольга Ожегова. Увидев Легостаева, она приветливо заулыбалась и помахала рукой. Никита махнул ей в ответ.

Артем снял очки и протер стекла.

– Я что-то пропустил? Когда это вы успели так сблизиться?

– Вчера вечером мы ходили в кино, – сознался Никита.

– Что?! – изумился Бирюков. – Когда же ты успел ее пригласить?!

– После того как ушел от тебя.

– А ты времени зря не терял, как я погляжу!

– Да, набрался наконец храбрости.

Они подошли к вожатской. Артем принялся рыться в сумке.

– Пойду отдам Оксане статью, – сказал он. – Не хочешь зайти со мной?

– Нет, я лучше подожду тебя здесь.

– Как знаешь. – Артем пожал плечами и скрылся за дверью.

Никита поискал глазами Ольгу. Ему не терпелось подойти, поговорить с ней. Но в вестибюле ее не было. Зато Никита увидел такое, отчего у него внутри все помертвело от страха.

Из-за угла вышла Елена Владимировна, недавно выписавшаяся из больницы, с огромным букетом в руках. Ее сопровождал профессор Греков, облаченный в строгий черный костюм. В сочетании с черным цветом его иссохшая, покрытая пигментными пятнами кожа казалась еще более желтой, а сам он еще больше напоминал мумию. Старик надменно вышагивал рядом с учительницей, пристально разглядывая пробегающих мимо учеников.

Едва завидев их, Никита скрылся за раскидистой пальмой, росшей в большом деревянном ящике у самого окна.

Елена Владимировна вдыхала аромат цветов и блаженно закрывала глаза.

– Какие чудесные цветы, доктор! – сказала она. – Право, не стоило…

– Это самое меньшее, что я мог для вас сделать, уважаемая Елена Владимировна, – произнес Греков. – Ведь вы пострадали по нашей вине.

– Ничьей вины здесь нет. Это просто роковое стечение обстоятельств, – возразила учительница.

– Не спорьте. Мы виноваты перед вами.

Они остановились возле окна в каком-то полуметре от затаившегося Никиты. Он мог слышать каждое слово.

– Признаюсь, я была очень удивлена, увидев вас здесь, – сказала Елена Владимировна.

– А где же еще мне искать вас, милочка? – проскрежетал старик. – Ведь вы так рано выписались из больницы! Даже раньше положенного срока!

– Надоело сидеть без дела, – отмахнулась учительница. – Рана оказалась пустячная. Так, царапина. Но что вас сюда привело? Вряд ли одно только желание вручить мне цветы.

– По правде говоря, вы правы. Есть и другая причина. Меня очень интересуют дети, которые присутствовали на экскурсии в «Экстрополисе».

При этих словах у Никиты по спине побежали мурашки.

– Почему? – насторожилась Елена Владимировна. – Что-то пропало? Неужели какой-то прибор?!

– Упаси боже, конечно нет! – воскликнул Греков. – Как вы могли такое подумать?

– А в чем же тогда дело?

– С чего бы начать? – замялся Греков. – В лаборатории профессора Клебина работает девочка-практикантка…

– Алина Ланская?

– Да, кажется, ее так зовут. Она просто уникальна! Настоящий гений! И мы решили узнать побольше об остальных ваших учениках. Может, среди них есть еще такие же одаренные дети? Я могу взглянуть на их личные дела?

И тут Никите действительно стало плохо. Он сразу понял, чего добивается Греков. Они искали его, Никиту! Но они не знали, как его зовут, а в каждом личном деле имелась фотография ученика. Заполучив личное дело Легостаева, Греков сразу узнает его имя, адрес и все остальное.

– К чему вам изучать их дела? – недоуменно спросила Елена Владимировна. – Я могу рассказать вам о каждом своем ученике. Но скажу вам сразу: таких, как Алина, в этой школе больше нет.

– И все же я хотел бы посмотреть личные дела, – не унимался Греков.

– Вам никто не позволит этого сделать, профессор. Ведь это конфиденциальная информация.

Греков отвернулся к окну, чтобы скрыть свои чувства. Его лицо перекосилось от ярости. Но учительница этого не заметила.

– А мы можем побеседовать лично с каждым учеником? – беря себя в руки, проговорил Греков. – Проведем тестирование, узнаем, чем они интересуются.

– Думаю, с этим не возникнет проблем, – улыбнулась Елена Владимировна.

– Вот и славно! – кивнул Греков. – Кто знает, может, в будущем наше руководство возьмет шефство над вашей школой? Как раз сейчас у нас разрабатывается подобная программа.

– О, это было бы чудесно! Нам так нужна спонсорская поддержка!

– А пока вот, держите. В качестве небольшой компенсации…

Греков протянул ей толстый бумажный конверт.

– Что это, деньги?! – ужаснулась Елена Владимировна.

– Что вы, вовсе нет! Это пригласительные билеты на выставку новейших достижений науки и техники, которая скоро пройдет в нашем городе. «Экстрополис» выступил главным спонсором и организатором мероприятия. В конверте – приглашения для вас и всех ваших учеников. Приходите, мы будем рады вас видеть.

– О боже! – обрадовалась классная руководительница. – Ребята будут в восторге! Не знаю, как вас и благодарить!

– Не стоит благодарности. – Греков растянул губы в улыбке, взглянул на часы. – Как быстро летит время! Мне уже пора возвращаться в корпорацию. А вы подумайте над моим предложением, уважаемая Елена Владимировна!

Он попрощался и быстро пошел прочь.

– А когда вы хотите устроить тестирование?! – крикнула ему вдогонку учительница.

– Созвонимся после выставки! – ответил Греков.

Ну конечно! Они надеются, что Никита, как последний болван, придет на выставку. Тут-то они его и схватят. А после этого им уже никакие собеседования и встречи с учениками не понадобятся.

Легостаев сполз спиной по стенке и сел, подперев голову руками.

– Черта с два я пойду на вашу выставку! – пробормотал он.

Но они ищут его! И кто знает, может, в следующий раз Греков просто войдет в их класс во время уроков?!

Глава двадцать четвертая

Обман и убийство

Лаборатория профессора Ярослава Клебина располагалась на четвертом этаже основного здания корпорации «Экстрополис». Это был настоящий рай для любого ученого. Просторный зал с множеством окон, новейшее оборудование для опытов, ультрасовременные приборы и аппараты. Алина бывала здесь три раза в неделю, помогала Клебину в его исследованиях и уже чувствовала себя как дома.

Вот и сегодня она поспешила сюда сразу после окончания уроков. Многие подразделения «Экстрополиса» работали круглосуточно, так что Алина могла задерживаться в лаборатории допоздна. А ей только того и надо было: так она реже встречалась с мачехой.

Алина подошла к декоративному фонтану и включила насос. Помещение тут же наполнилось мерным журчанием воды. Девочке нравился этот водоемчик в виде пруда – небольшой бассейн глубиной около метра, обсаженный декоративными растениями. По ту сторону фонтана углом стояли высокие изящные стеллажи, на полках которых разместились многочисленные террариумы с пауками.

Террариумов в помещении было очень много. Они стояли рядами вдоль стен лаборатории, нависали в несколько ярусов друг над другом. Профессор Клебин обожал пауков. Некоторых из его подопечных Алина раньше видела только в специальных энциклопедиях.

Клебин позволил ей принести сюда и своих питомцев. Голиаф и Друзилла обитали в отдельном террариуме, и им явно нравилось новое место жительства. Другие любимцы Алины также переехали в лабораторию, и осчастливленная Валентина наконец-то перестала изводить Алину, требуя избавить дом от «этой гнусности».

Алина закончила мыть керамическую посуду для химических опытов и убрала ее в специальную печь, чтобы плошки поскорее просохли.

На экране закрепленного в углу под потолком телевизора передавали вечерние новости. Алина слушала их вполуха, не вникая в смысл сказанного. Но один репортаж все-таки привлек ее внимание. Алина даже бросила работать.

– Новости шестого канала, – протараторила симпатичная журналистка, которую, судя по титрам, звали Лидией Белохвостиковой. – Я веду свой репортаж от модного бутика «Грация», пострадавшего этой ночью от рук злоумышленников.

На экране возникла разбитая витрина магазина, за которой виднелись перевернутые вешалки с одеждой и сломанные манекены.

– Группа молодых людей пыталась сегодня вечером ограбить бутик, но их попытка потерпела неудачу, – вещала Белохвостикова. – Что же им помешало? Сигнализация? Бдительная охрана? Вовсе нет! Оборотень! Человекозверь, обросший шерстью! Кошмарный монстр, передвигающийся на двух ногах! Именно так уверяют перепуганные горе-грабители! А что же думают по этому поводу блюстители порядка?

В кадре появился суровый мужчина в форме.

– Лично я думаю, что им не помешало бы пройти осмотр у психиатра, – хмуро сказал он.

Алина взяла пульт и отключила звук.

– Какая глупость, – произнесла она. – Они сами-то верят в то, о чем говорят?

Девочка убрала стойки с пробирками, разобрала бумаги и сложила их аккуратными стопками, выключила все еще работающие приборы. Осталось спрятать под замок пластиковый поднос, на котором стояли бутыли с сильнодействующими ядовитыми веществами. Алина оглянулась на сейф Клебина. Он был заперт. Тогда она пристроила поднос на стеллаж у фонтана. Главное, не забыть про это, когда придет профессор!

В лабораторию заглянул невысокий пожилой мужчина. Алина уже видела его раньше. Виктор Ларионов работал ассистентом у доктора Грекова. Угрюмый неразговорчивый тип с невыразительным лицом и жиденькими волосами.

Ларионов обвел взглядом лабораторию и только тут заметил Алину.

– А Клебина нет? – спросил он.

– Профессор еще не появлялся.

– Доставили почту. – Ларионов положил на стол толстый научный журнал. – Здесь опубликована статья профессора; он просил отдать ему журнал, как только его пришлют.

– Хорошо, я передам ему, – сказала Алина.

Ларионов молча кивнул и скрылся за дверью.

Алина с интересом принялась листать журнал. Ей было хорошо знакомо это издание, она часто брала его в городской библиотеке.

Так профессор еще и успевает писать для научных журналов, восхитилась Алина. Он просто умница! Интересно, о чем статья?

Наконец Алина дошла до статьи профессора Клебина. В верхнем углу страницы крупными буквами красовалась его фамилия, сам материал занимал несколько листов.

Алина начала читать.

И похолодела.

Она узнала свой реферат о феромонах! Письменную работу, над которой она трудилась несколько месяцев, проводя опыты в подвале. Текст слегка подправили, приукрасили, добавили научных терминов, но все же это был ее текст!

Клебин опубликовал его под своей фамилией. После статьи шли хвалебные отзывы в адрес профессора. Отзывы, полагающиеся ей!

Алина просто задохнулась от обиды и злости.

И тут в лабораторию вошел улыбающийся Клебин. Алина гневно уставилась на него.

– Как вы могли?! – воскликнула она.

– Как я мог что? – не понял Клебин.

Алина бросила ему журнал.

Клебин поймал его на лету и взглянул на свою фотографию.

– Ах, это, – спокойно произнес он. – Неплохо вышло, не правда ли?

– Вы… вы… вы… – Алина просто слов не находила от злости. – Вы украли мои исследования! Вы присвоили себе чужую работу!

Он и не думал ничего отрицать.

– Незачем так кричать, дорогуша! Все равно ты не сможешь ничего доказать!

Алина задохнулась от возмущения.

– Смогу! – крикнула она.

– Да кто тебе поверит?! – усмехнулся профессор Клебин. – Кто ты против меня?! Сопливая школьница! Ты должна быть благодарна мне за то, что я взял тебя в свою лабораторию! Конечно, ты сделала хорошую работу, но ты не смогла бы дать этому ход. Тебя бы просто никто не стал слушать! А я – совсем другое дело. Я уже имею кое-какой вес в мире науки, и ко мне прислушиваются. Но в последнее время моя репутация несколько пошатнулась, я давно не делал никаких открытий. Так что твои исследования пришлись очень кстати.

– Неужели?! А ваши прежние открытия? Их вы тоже у кого-нибудь украли?

– Придержи язык, мерзавка! – вскипел Клебин. – Я не потерплю такого обращения!

– Вы должны дать опровержение! – гневно крикнула Алина.

Ее невозможно было узнать. Куда девалась робкая, затюканная тихоня? Перед Клебиным стояла разъяренная фурия.

– Ничего я опровергать не буду! – рявкнул профессор. – Смирись с этим и живи дальше! Считай, что ты подарила мне свое исследование. И в будущем я отблагодарю тебя за это. Я могу помочь тебе сделать карьеру! Или вышвырнуть отсюда прямо сейчас!

– Как вы можете? Вам самому-то не противно? Да вы просто вор и обманщик!

– Хм, не нервничай, милая, испортишь внешность. Впрочем, тебе это не грозит!

По щекам Алины потекли слезы.

– Я это так не оставлю! – всхлипнула девочка. – Я пойду в редакцию журнала! Я возьму с собой Елену Владимировну! Если понадобится, я отправлюсь в Академию наук!

Клебин подскочил к ней и яростно вцепился в ее плечи.

– Ты что, не слышишь, о чем я тебе говорю, идиотка?! Забудь об этом! Ничего у тебя не выйдет!

Алина, не сдержавшись, ударила его по щеке.

Разъяренный Клебин резко оттолкнул девочку, но не рассчитал силу.

Когда он это понял, было слишком поздно.

Алина врезалась спиной в стеллаж с террариумами, сшибла его и вместе с ним полетела в фонтан. Второй стеллаж покачнулся и рухнул сверху, накрыв тело девочки и придавив ее ко дну бассейна. Бутыли с ядохимикатами разлетелись вдребезги, и содержимое выплеснулось в фонтан. Вода мгновенно забурлила, стала стремительно менять цвет от растворяющихся в ней реактивов.

Падая, стеллаж зацепил край большого светильника на потолке. Тот повис на тонком электрическом проводе, качнулся взад-вперед, а затем рухнул на пол. Раздался громкий треск электричества, и лаборатория погрузилась во тьму.

Через несколько секунд включилось аварийное освещение, и в его скудном свете профессор Клебин увидел страшную картину.

В бассейне громоздились стальные каркасы и обломки стеллажей, разбитые террариумы; валялись длинные побеги растений. Алины видно не было. Вода бурлила все сильнее и сильнее, – шла химическая реакция. К потолку поднимался едкий смрадный пар, от которого у Клебина засвербило в носу и начали слезиться глаза.

От фонтана во все стороны разбегались полчища пауков. Клебин попытался найти взглядом Алину, но безрезультатно. А лезть туда ему не хотелось вовсе.

Да и что толку? Девочка все равно не выжила: во-первых, удар при падении, во-вторых, целый коктейль из всевозможных ядовитых препаратов. И, в довершение ко всему, короткое замыкание, когда светильник упал на влажный пол.

– Видит бог, я не хотел этого, – потрясенно проговорил профессор, пятясь от фонтана. – Но ты сама виновата! Это несчастный случай. Меня здесь даже не было. Ты споткнулась на ровном месте и упала… и устроила все это. Так я и скажу тем, кто будет расследовать твою гибель!

Он подобрал с пола журнал со своей статьей и сунул его под мышку. Затем взглянул на стенные часы.

– Поздно уже. Если я сейчас вызову патруль, то домой не попаду и заполночь… Поэтому подожду-ка до завтрашнего утра. М-да! Именно так я и поступлю.

Профессор Клебин выскочил из лаборатории и захлопнул за собой дверь.

* * *

Алине Ланской много раз приходилось слышать, что за миг до смерти перед глазами человека проносится вся его жизнь, самые яркие ее моменты. Она никогда в это не верила, но теперь убедилась, что подобные утверждения имеют под собой реальную основу.

Она захлебывалась жгучим смертоносным коктейлем, тонула в нем, отчаянно билась под нагромождением обломков. Чьи-то крошечные лапки щекотали ее лицо и руки. Она была облеплена пауками. Верные спутники при жизни, они не бросили ее и сейчас, когда она умирала.

Перед мысленным взором Алины замелькали образы прошлого.

Отец – такой живой, улыбающийся. Валентина – холодная и надменная. Ярослав Клебин – с перекошенным от ярости лицом, с трясущимися руками. Никита Легостаев… Лица, образы, обрывки фраз…

«Этот его инфаркт случился весьма вовремя… Не стоило нам с тобой целоваться…»

«Все мы к чему-нибудь да стремимся. Но у кого-то получается, а другие так и остаются у разбитого корыта…»

«Мальчики любят красивых девочек…»

«Смирись с этим и живи дальше… Я могу помочь тебе сделать карьеру! Или могу вышвырнуть тебя отсюда прямо сейчас… Не нервничай, милая, испортишь внешность. Впрочем, тебе это не грозит!..»

Если бы можно было все повернуть назад! Она не была бы такой робкой! Она бы отплатила и мачехе, и Клебину. Она призналась бы Никите в любви. Если бы…

Если бы…

Глава двадцать пятая

Королева пауков

Ассистент профессора Грекова Виктор Ларионов беседовал с охранниками на проходной «Экстрополиса», когда из главного здания вышел Клебин. Он шел один, без Алины, что было очень странно, – обычно они покидали корпорацию вдвоем. Клебин нес в руке свернутый трубкой журнал.

– Вы уже видели свою статью, профессор? – уважительно спросил Ларионов.

– Конечно, – сухо ответил старик.

– Когда я заходил в лабораторию, вас там еще не было…

– Я сегодня даже не заглядывал в лабораторию, – спокойно произнес Клебин. – Столько хлопот с этой организацией выставки! Я весь день в бегах, совсем замотался.

Он показал охранникам свой пропуск и быстро вышел на улицу.

Ларионов проводил его озадаченным взглядом. Клебин сказал, что не заходил в свою лабораторию, но в руке у него был тот самый журнал, который Ларионов лично положил ему на рабочий стол…

– А где же ваша юная практикантка? – крикнул Ларионов Клебину вслед.

– Я ее не видел. Наверное, она сегодня не приходила! – ответил старик, садясь в машину.

– Что-то здесь нечисто, – пробормотал под нос Ларионов, глядя вслед отъезжающему автомобилю.

Подумав мгновение, он решился и попросил у охранников запасной ключ от лаборатории Клебина.

Ларионов симпатизировал Алине, ощущая в ней родственную душу. Как и он, девочка была очень умной, но некрасивой и одинокой, – это сразу бросалось в глаза. И Ларионов не хотел, чтобы ей кто-то причинил вред.

Он поднялся на лифте на четвертый этаж и отпер клебинскую лабораторию. Дверь едва распахнулась, а Ларионов уже понял, в том числе и по тусклому аварийному освещению, что здесь что-то произошло.

Все помещение было затянуто густым сизым туманом, повсюду что-то шевелилось и потрескивало. Ларионов прошел внутрь, разогнал краем халата стелющуюся по полу дымку и присмотрелся.

Пауки!

Он с детства боялся пауков. А здесь они были повсюду – на полу, стенах, потолке. Целые полчища этих тварей копошились в изуродованном фонтане, в груде обломков и тускло мерцающих осколков. От фонтана поднимался ядовито-зеленый пар.

Ларионов прикрыл нос и рот рукавом, стараясь не вдыхать ужасный запах, и медленно двинулся к бассейну. Под ногами у него хрустело, словно он шел по сухому печенью. Только это было не печенье. Ларионова перекосило от омерзения.

В этот момент груда обломков в центре фонтана зашевелилась.

Ларионов в ужасе замер.

Что-то, едва различимое в клубах зеленого тумана, с тихим всплеском поднялось из фонтана и, отфыркиваясь, стало выползать наружу. Что-то цеплялось за обломки стеллажей и медленно вытягивало себя из бассейна.

Вскоре оно уже сидело, сгорбившись, на бортике, в гуще поникших декоративных растений. Мутная склизкая жижа стекала с головы существа и шлепалась на пол.

Трясясь от страха, Ларионов увидел, как целые полчища пауков устремились к существу и облепили его с головы до ног.

– Но-но, дорогие мои, – раздался хриплый булькающий голос. – Мамочка вернулась. И она не даст вас в обиду. Ни вас, ни себя…

Существо вскинуло голову и громко заклокотало:

– Клебин!!!

Этого нервы Ларионова не выдержали. Потеряв сознание, он повалился на пол. Девушка, бывшая когда-то Алиной Ланской, не обратила на него ни малейшего внимания. Она неторопливо поднялась на ноги и осмотрелась.

– Сколько вас еще томится в этих прозрачных тюрьмах…

Она вытащила из фонтана обломок трубы и яростно перебила все террариумы профессора Клебина. Но этого ей показалось мало. И она расколотила все его дорогостоящие приборы. Затем отшвырнула трубу в сторону и медленно пошла к выходу.

Пауки послушно устремились следом за ней.

Дежурившие у главного входа охранники замерли от ужаса при виде странного существа, которое приближалось к ним нетвердой походкой, оставляя грязные мокрые следы на мраморном полу.

– Господи, что это?! – воскликнул один из них.

Существо имело силуэт человека, но и руки, и лицо его были скрыты под густым слоем темной копошащейся массы.

– Это… пауки! – выдохнул второй охранник.

Пауки покрывали человека с головы до ног. Они сыпались с него на пол и тут же взбирались обратно. Это было жуткое зрелище.

Охранники одновременно выхватили оружие. Их руки заметно тряслись.

– А ну стоять! – гаркнул старший.

Но существо и не думало останавливаться.

– Забавный побочный эффект, – хрипло проклокотало оно. – Я все пыталась искусственно создать феромоны, чтобы управлять пауками. Но теперь, похоже, мой организм сам вырабатывает необходимое вещество. Паучки слушаются меня, словно я – их королева!

Существо вытянуло руки вперед.

Пауки посыпались с него дождем, и перед остолбеневшими охранниками очутилась худенькая, неестественно бледная девочка в грязной и мокрой одежде. Девочка с трудом стояла на ногах. Но охранники не успели рассмотреть ее как следует. Пауки хлынули на них черным потоком. Охранники, мгновенно забыв об оружии, дико крича, пытались стряхнуть с себя тварей. Но все напрасно. Пауки густо облепили их тела… и начали кусать.

Глава двадцать шестая

Не морочьте мне голову!

Сквозь сон до Никиты донесся далекий крик сестры:

– Вонючка, подъем! Или ты решил, что малолетнему герою-любовнику положены особые привилегии?!

Никита открыл глаза… и чуть не свалился с дерева.

Он лежал, свернувшись калачиком, на толстой ветке прямо напротив распахнутого окна своей комнаты. На подоконнике перед ним сидел Апельсин и всем своим видом давал понять, что хозяин – «старший в доме кот» – окончательно спятил.

Никита был абсолютно голый. И ничего не помнил о том, как оказался на дереве.

– Никита, ты меня слышал?

Мальчик резко встал, удерживая руками равновесие. Снизу на него во все глаза таращилась зловредная старушенция Никанорова, которая целые дни напролет проводила на лавочке у подъезда. Никита и не подумал прикрыться. Он прыгнул, пронесся над головой старушки, влетел в комнату – кот рванул с подоконника – и, плюхнувшись на кровать, юркнул под одеяло.

– Господи, ну и райончик! – презрительно фыркнула Никанорова, переехавшая в этот дом всего месяц назад. – Предупреждали меня, что тут живут одни наркоманы!

Никита уткнулся лицом в подушку и притворился спящим.

– Ты уже встаешь? – спросила Марина, заглядывая в комнату.

– Встаю, встаю, – вяло проговорил Никита.

– Давай быстрее, завтрак уже готов.

И сестра скрылась за дверью. Никита, вскочив, натянул спортивные штаны и, громко зевая, поплелся в ванную. Там он привычным движением включил холодную воду, а затем повернулся к зеркалу.

Остатки сна тут же улетучились.

Его щеки и подбородок покрывала самая настоящая иссиня-черная щетина. Никита поспешно запер дверь на защелку. Затем перевел дух и вновь заглянул в зеркало.

Щетина!

А ведь еще вчера на его лице был лишь легкий пушок! Никита провел рукой по подбородку. Значит, изменения продолжаются? Ладно, щетина – не самый худший вариант развития событий. В конце концов, когда-нибудь она все равно должна была появиться. Только Никита не ожидал, что так скоро.

Мальчик достал из шкафчика коробку с новенькой, недавно подаренной электробритвой. Вот и пришло ее время! Кто бы еще знал, как ею пользоваться. То есть, в принципе, он много раз видел, как бреется отец. И бритва у него почти такая же…

Никита с тяжелым вздохом включил бритву и легонько провел ею по щеке. Осталась чистая и гладкая полоска кожи. Вроде ничего сложного. Он побрил щеки и подбородок. Так, теперь полагается смочить лосьоном. Никита вылил на ладонь немного приятно пахнущей жидкости, также подаренной сестрой, растер между ладонями и прижал к щекам.

И, не удержавшись, громко завопил от нестерпимого жжения.

В дверь ванной тут же постучали.

– Ты чего там орешь? – обеспокоенно спросила Марина.

– Не… ничего. Все в порядке, – пролепетал Легостаев.

И такое придется терпеть каждое утро?! Кошмар! Покончив с умыванием, он отправился на кухню. За столом сидела одна Марина. Перед ней дымилась большая чашка кофе – и больше ничего. Сестра быстро писала в ежедневнике, изредка отхлебывая из чашки. Для Никиты стояли яичница, тосты и большая кружка кофе.

– А где родители? – спросил брат, усаживаясь за стол.

– Мама уже ушла, а отец еще и не приходил.

Марина оторвалась от работы и повела носом.

– Чем это пахнет?

– Понятия не имею.

– Ты брился! – восторженно воскликнула она.

Никита смущенно кивнул.

– Значит, мой подарок пригодился! Я так рада! Ты становишься настоящим мужчиной, Никитос. Твоя блондиночка просто с ума сойдет!

Никита поперхнулся кофе.

– Какая блондиночка?! – выдавил он.

Марина поняла, что проболталась, и уткнулась носом в блокнот.

– Я так и знал! – взвился Никита. – Теперь понятно, откуда ветер дует! Ты все-таки подглядывала в киноцентре!

– Ну да, – сокрушенно призналась Марина. – Ты же меня знаешь! Я бы умерла от любопытства, если бы не увидела ее. А она ничего, красивая. Как, говоришь, ее зовут?

– Никак не говорю! – буркнул Никита. – Умирай дальше!

– Ах так? Тогда я не покажу тебе фоторобот оборотня, сделанный со слов тех арестованных парней.

Никита удивленно на нее уставился.

– Нет у тебя никакого фоторобота! – заявил он. – Ты блефуешь!

– Есть! Мне Андрей копию дал.

Никита призадумался. Взглянуть на фоторобот, конечно, хотелось.

– Покажи, – попросил он.

– Сначала имя.

– Попахивает шантажом!

– Я бы даже сказала – воняет!

– Ладно! Ее зовут Оля.

– На! – Марина протянула ему рисунок.

На листке был изображен покрытый черной, торчащей во все стороны шерстью монстр, который скалил длинные острые клыки. Правду говорят, что у страха глаза велики. Никиту в этом чудовище точно никто не узнает.

– Жуть какая, – сказал он, отдавая сестре рисунок. – И ты в это веришь?

– Не каждый грабитель магазина способен такое сочинить.

– Так их обвиняют в попытке ограбления? – забеспокоился Никита.

Он ведь хотел только попугать хулиганов. В его планы не входило сажать их за решетку.

– Это Белохвостикова в своем репортаже раззвонила. Но на самом деле их скоро отпустят. Камеры наблюдения, установленные в магазине, зафиксировали, что того молодчика на самом деле кто-то зашвырнул в витрину.

Марина заглянула в свой блокнот и нахмурилась.

– Так! – твердо сказала она. – А почему у меня здесь написано «воняет»? Я тут пытаюсь статью написать, а ты мне мешаешь. Я уже несколько ошибок из-за тебя сделала! Доедай свой завтрак и вали отсюда!

– Да ладно! – протянул Никита.

Но из кухни постарался убраться как можно быстрее, – сестра была страшна в гневе. Покидав учебники в рюкзак, Никита отправился в школу. Небо над Санкт-Эринбургом затягивали тяжелые серые тучи. Из-за высотных зданий на некоторые улицы мегаполиса никогда не проникал солнечный свет, а сейчас там и вовсе царил полумрак.

Идти пешком был непривычно. Никита собирался зайти в супермаркет к отцу и выклянчить у него новый скейтборд еще вчера после уроков. Но когда уроки кончились, он встретился с Ольгой и начисто позабыл обо всем.

В последнее время он только об Ольге и думал. И почему он раньше ей во всем не признался? Столько времени потеряно зря. Странно, но он решился рассказать ей о своих чувствах лишь после трансформации. Выходит, происходящее прибавило ему наглости? Нет, скорее, уверенности в себе.

Ольга ждала его у входа в парк. Дальше они пошли вместе.

– Ты хорошо пахнешь, – сообщила она с улыбкой. – Брился?

– Э-э-э, – протянул Никита. – Да.

– Просто у моего отца такой же лосьон.

– Ты давно с ним говорила? – спросил Никита.

– Он звонил вчера. Сказал, что задержится еще, насколько – неизвестно.

– Надеюсь, ты скоро его увидишь.

– Хотелось бы, – вздохнула Ольга.

У самых ворот школы их догнал запыхавшийся Артем Бирюков. Он выглядел очень возбужденным. Глаза горели, волосы стояли дыбом, даже очки сидели на носу как-то криво.

– Видели уже?! – крикнул он, размахивая какой-то сложенной бумагой. – Моя статья! В новой газете! Ее вчера опубликовали!

Он тряс перед ними первым выпуском школьной газеты «Прожектор».

– Ну и название! – хмыкнул Никита.

– Это Оксана придумала!

– Поздравляю с первой статьей, – улыбнулась Ольга. – Дашь почитать?

– Бери. – Артем протянул ей газету. – У меня еще три экземпляра имеется!

Ольга убрала «Прожектор» в сумку. Тут ее окликнула одна из девочек, стоявших стайкой у входа в школу.

– Ну ладно, – сказала она. – Пойду к девчонкам. Увидимся после уроков?

– Обязательно, – произнес Никита. – Я подожду тебя на школьном стадионе.

Ольга помахала рукой и направилась к подругам.

Никита проследил за ней мечтательным взглядом. Потом, спохватившись, повернулся к Артему:

– Так ты теперь у нас почти профессиональный журналист?

– Ага, – кивнул Бирюков. – Один из восьми. Пока вроде нравится, а там посмотрим.

– Рад за тебя.

– Я за тебя тоже рад. У вас с Ольгой, похоже, без проблем?

– Вроде того, – согласился Никита.

Они вошли в раздевалку школьного бассейна и тут же столкнулись с Михаилом Федоровичем.

– А вот и они! – воскликнул физрук. – Легостаев и Бирюков! Как всегда, самые последние!

Незнакомый рослый представительный мужчина, сопровождавший физрука, с любопытством уставился на парней.

– Вот, Никита, знакомься, это Авдеев Анатолий Сергеевич, тот человек, о котором я тебе говорил, – представил своего спутника физрук.

Никита напряг память. Что-то он ничего подобного не помнил.

– Тренер нашей сборной по легкой атлетике, – напомнил Михаил Федорович.

– Ах да…

– Здравствуй, Никита, – поздоровался Авдеев. – Очень приятно познакомиться. Я много слышал о твоих достижениях, вот и решил взглянуть на тебя лично.

– Он – настоящий талант! – гордо сказал Михаил Федорович. – Только почему-то много лет скрывал это от меня! Возьми его в свою команду, Анатолий Сергеевич. Не пожалеешь!

– Да я не хочу, – робко запротестовал Никита.

– Не слушай его, Анатолий! – воскликнул физрук. – Он сам не понимает, что говорит!

– Кстати, Никита, – сказал Авдеев, – на какую высоту ты прыгаешь?

– Ну, я не замерял, – уклончиво ответил Никита.

– Почти на два метра! – выпалил физрук.

– Что?! – воскликнул Авдеев. – Не морочьте мне голову! Мировой рекорд составляет два метра тридцать три сантиметра!

– Ты сначала посмотри на него в деле, а потом и разговаривать будете, – сказал Михаил Федорович, затем повернулся к парням. – Через пять минут жду вас у бассейна.

Он вышел из раздевалки и увел за собой Авдеева.

– И за что мне все это?! – простонал Легостаев.

Глава двадцать седьмая

Ирония судьбы

Когда Никита и Артем наконец выползли из раздевалки, остальные мальчишки из класса уже давно были у бассейна. Они стояли, выстроившись в линию, на бортике перед Михаилом Федоровичем и его приятелем.

– Легостаев, ты что, качаться начал? – тихо спросил Артем, пристально его разглядывая.

– Нет, – недоуменно ответил Никита. – А что?

– Выглядишь как-то… мощнее.

Действительно, в последние дни мускулатура Никиты стала выглядеть более развитой, хотя он не прилагал к этому никаких усилий.

– Точно, наверное, стероиды глотаешь, – выдал свое заключение Артем.

– Я не враг своему здоровью.

– Хватит болтать! – крикнул Михаил Федорович. – А ну-ка, парни, проплывите туда-сюда десять раз на время. Посмотрим, кто на что способен.

Дорожек на всех не хватало, поэтому часть ребят осталась в стороне, дожидаясь своей очереди. А Никита, Артем, Аркадий Кривоносов, Арсений Попов, Игорь Лужецкий и еще несколько человек разошлись вдоль кромки бассейна и заняли каждый свою тумбу.

– Приготовились… – воскликнул физрук. – Пошли!

Попов стоял ближе всех к Михаилу Федоровичу. Когда его мощная туша бухнулась в воду, целая туча брызг обдала и физрука, и Авдеева, и остальных ребят. Но парни-то были в плавках, а вот взрослые – в спортивных костюмах.

– Чтоб тебя! – крикнул Михаил Федорович, пытаясь отжать свою куртку.

Никита этого не видел. Он нырнул и поплыл, совершая мощные движения руками и ногами. Быстро достиг противоположного края бассейна, перевернулся и поплыл обратно. И так десять раз.

Покончив с последним кругом, Никита вынырнул у основания тумбы и встряхнул головой, избавляясь от воды в ушах.

И тут он увидел прямо над собой потрясенные лица физрука и Авдеева.

– Поразительно! – выдохнул Анатолий Сергеевич.

– Что? – испугался Легостаев.

Физрук удивленно смотрел на секундомер.

– Так плохо? – с надеждой в голосе спросил Никита.

Ему совсем не хотелось связываться с Авдеевым.

– Наоборот, Легостаев, – тихо проговорил Михаил Федорович. – Остальные парни еще только по три круга сделали…

Черт!

Никита медленно опустился под воду.

После окончания урока Авдеев встретил Никиту у выхода из раздевалки.

– Я знаю, что вы хотите мне сказать! – с ходу заявил Легостаев. – Только мне это не слишком интересно. Я спортом вообще не интересуюсь.

– Ну если так, не буду уговаривать, – спокойно ответил Анатолий Сергеевич. – И все-таки подумай об этом. Я бы с радостью взял тебя в свою команду, ведь это настоящий дар!

Он протянул мальчику небольшую белую карточку.

– Вот моя визитка. Если что, звони в любое время. Мне всегда нужны в команде такие парни.

– Спасибо, я подумаю.

Никита взял карточку и сунул ее в задний карман брюк. Авдеев попрощался и пошел прочь.

– Чего они к тебе привязались? – спросил Артем.

– Мечтают увидеть меня в команде по легкой атлетике, – сказал Никита. – А мне этого не хочется.

– Ирония судьбы, – улыбнулся Артем. – У Антона Василевского несколько лет ушло на то, чтобы попасть в группу к Авдееву. Его взяли. Кривоносов на все готов ради этого, но его не берут. Тебя же Авдеев сам приглашает, а ты отказываешься.

– А вот такой я забавный зверек.

Следующим уроком была химия.

Занятия проходили в классе, специально оборудованном для лабораторных работ. Елена Владимировна раздала ученикам лотки с заранее приготовленными реактивами, дала последние указания и села за учительский стол – заполнять классный журнал.

Никита, как всегда, работал в паре с Артемом. Тот хоть что-то соображал в химии; Легостаеву это было не дано. Никита стабильно получал по химии тройки, и, в принципе, его это устраивало.

– Ты давай смешивай, что там нужно, – сказал он Артему, – а я буду записывать все в тетрадь.

– Ладно, – согласился Артем. – Хоть какой-то от тебя прок!

Он поправил на носу очки, зажег спиртовку и стал нагревать над огнем колбу.

– А где Алина Ланская? – спросила Елена Владимировна. – Вы ее сегодня видели?

Все промолчали.

– Куда она запропастилась? – недоумевала учительница. – И из дома мне не звонили…

– Может, еще позвонят? – предположил Артем.

– Возможно, – пожала плечами классная.

Артем все колдовал над лотком с реактивами. Опустив ручку, Никита мечтательно уставился в окно, за которым все сильнее сгущались тучи. Небо над городом стало почти черным.

За последнее время в его жизни столько всего произошло! Конечно, он был безмерно рад тому, что встречался с девушкой своей мечты, что приобрел потрясающие способности, не свойственные обычному человеку… даже тому, что страницы газет пестрели заголовками о новоявленном оборотне. Но у этой «медали» имелась и другая сторона. В «Экстрополисе» про него не забыли и продолжают поиски.

Все вместе сбивало с толку не хуже, чем жара в середине зимы.

– Кстати! – оживилась Елена Владимировна. – Завтра мы всем классом идем на выставку последних технических достижений! Имейте это в виду и не стройте никаких планов на завтрашний день.

– Ура!!! – хором заорали все.

– А во сколько это будет? – осведомилась Вероника Леонова.

– Я сообщу чуть позже.

– Мне надо свериться с моим ежедневником!

– Вы гляньте, какая деловая колбаса! – пошутила учительница. – Если у тебя есть ежедневник, значит, я – английская королева!

Леонова вытащила из сумки украшенный стразами розовый блокнот и помахала им в воздухе.

– Приятно познакомиться, ваше величество! – сказала она, и весь класс покатился от хохота.

– Выставка «Экстрополиса»! Это же шедевральное мероприятие! Там будут все новейшие изобретения! – восторженно произнес Артем.

Никита промолчал. Ему вовсе не хотелось попасться на глаза ученым из «Экстрополиса». А они точно будут на выставке. Они будут искать его! Нужно срочно придумать какую-нибудь отговорку.

Вдруг Артем пихнул его в бок, бесцеремонно оторвав от размышлений.

– Пиши, – сказал он. – Раствор стал ярко-зеленым.

Никита послушно записал это в свою тетрадь.

Закончив заполнять журнал, Елена Владимировна отодвинула его в сторону и обвела класс внимательным взглядом.

– Ну что, у всех получается? – спросила она. – Вопросы есть?

Все молчали.

– Никогда не забуду свой первый урок химии, – мечтательным тоном произнесла учительница. – В смысле, когда я еще сама училась в школе. Этот опыт, который вы сейчас делаете, был моим любимым! Смешиваешь порошочки, и смесь приобретает такой приятный зеленоватый оттенок!

В ответ прозвучал недоуменный голос Алены Кизяковой:

– Что-то я не поняла… Зеленоватый? Я вроде дальтонизмом не страдаю…

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Елена Владимировна.

– Эта бурда в моей колбе отчего-то почернела!

– Что-о-о?! – завопила Елена Владимировна.

Никита едва не подскочил от неожиданности.

– Класс! Все под столы! – крикнула учительница.

И почти тут же раздался оглушительный хлопок и звон бьющегося стекла.

– Двойка! – крикнула Елена Владимировна. – И за четверть тоже!

– Ну вот! – расстроилась Кизякова.

По лаборатории быстро распространялся удушливый дым. Учительница начала открывать одно окно за другим.

– Алена, ты меня когда-нибудь с ума сведешь, – жаловалась она.

В этот момент дверь лаборатории открылась, и на пороге возникла привлекательная девушка. Высокая и стройная – короткое черное платье выгодно подчеркивало ее фигуру. Пышные темные волосы волнами спадали на плечи, на точеной шее поблескивал изящный золотой кулон в виде паука.

Никита наморщил лоб: лицо девушки было ужасно знакомым, вне всякого сомнения, он уже где-то ее видел. По классу пронесся удивленный шепот. Девочки потрясенно зашептались, парни одобрительно загудели.

Никита вдруг понял, откуда знает эту девушку, и у него отвисла челюсть.

В кабинет вошла Алина Ланская.

Глава двадцать восьмая

Я – ядовита!

Новая Алина чувствовала себя превосходно.

Она была очень довольна впечатлением, которое произвела на одноклассников. Именно этого она и добивалась. Не зря же перерыла прошлой ночью весь мачехин гардероб. Валентины все равно не было дома – гуляла где-то с очередным поклонником; так что Алине никто не помешал.

Девочка поняла, что пора меняться, когда вернулась домой и взглянула на себя в зеркало. На нее смотрела перепачканная, отвратительно пахнущая уродина в мутных очках, с мокрыми, слипшимися волосами. Та самая Алина, которую все так и норовили оскорбить, унизить и предать. Ну, или даже убить, как это сделал профессор Клебин. Но отныне все переменится! Теперь она сама будет решать свою судьбу. А новой личности нужна новая внешность. И уж теперь у нее хватит решимости на все!

Пауки следовали за Алиной по пятам. Какие же они оказались милые и послушные! Они выполняли любой ее приказ. Алина убедилась в этом, когда они атаковали охранников «Экстрополиса», закусав их до полусмерти. Распухшие от укусов и стонущие от боли секьюрити валялись на проходной, когда Алина вышла на улицу. Они остались живы – остальное ее не беспокоило. Будут знать, как наставлять на нее оружие.

Жаль, что ей не попался сам Ярослав Клебин; негодяй поступил очень благоразумно, что сразу сбежал. Ну ничего! Придет и его черед!

Алина приказала паукам спуститься в гараж, что они и сделали, а сама залезла под душ, чтобы смыть с себя ядовитые химикаты, покрывавшие ее кожу. Она чувствовала, как неизвестные вещества просачиваются сквозь поры, распространяются по организму, пропитывают ее насквозь. Но Алину это не слишком волновало. Ведь отныне она могла повелевать пауками. Она стала Королевой пауков!

Смыв с себя грязь и химию, Алина еле добрела до кровати и тут же уснула как убитая. Все-таки хорошо, что мачехи нет дома. Иначе бы достала своими нравоучениями о чистоте и порядке. А так никто не мешал Алине спать, не беспокоясь о заляпанных грязью полах и брошенной прямо в коридоре мокрой одежде.

Утро следующего дня Алина посвятила созданию нового облика. Проснувшись, она вдруг поняла, что больше не нуждается в очках, – она прекрасно видела и без них. Алина с радостью расколотила их каблуком туфли.

Затем, впервые в жизни, Алина воспользовалась косметикой. В этом ей помогла подборка журналов компании «Амариллис», которые так расхваливала Вероника Леонова. Действительно, они оказались весьма полезны. Очень просто и доходчиво в них были расписаны основные приемы макияжа. Подборка тонов косметики под цвет глаз и волос, выбор одежды и аксессуаров. Затем Алина долго думала над прической и в конце концов решила просто распустить волосы. Она делала все впервые, но вышло совсем неплохо. Во всяком случае, девочка осталась довольна собственным отражением.

Результат превзошел все ее ожидания: одноклассники просто остолбенели. И Никита Легостаев тоже. Она видела, как он смотрел на нее, когда она шла к своему столу. И это было чертовски приятно. Ведь изменить внешность она решила именно для него.

Никита, Никита, Никита…

Как давно она мечтала запустить руку в его густые, вечно взъерошенные волосы, рассмотреть вблизи его зеленые глаза. Заговорить с ним без всякого стеснения и рассказать о своих чувствах.

Давно следовало сделать это.

Алина собиралась подойти к нему во время перемены, но Никита как в воду канул. Она не видела его вплоть до следующего урока, а на перемене он опять куда-то исчез. Алина начала раздражаться.

Неуловимый Никита Легостаев никогда не бывает рядом, когда он нужен!

Она увидела его вне класса лишь после окончания занятий. Никита с рюкзаком за плечами шагал в сторону школьного стадиона. Он был один, даже без вечно крутящегося под ногами Бирюкова. Недолго думая Алина пошла следом.

Легостаев уселся на нижнем ряду трибуны.

«Отличный момент для разговора», – подумала Алина и, громко стуча каблучками, направилась к нему.

Услышав звуки шагов, он обернулся с улыбкой на лице. Но при виде Алины улыбка сменилась выражением крайнего удивления.

Несомненно, Никита кого-то ждал. Только не ее.

– Привет, Никит, – поздоровалась Алина.

– Здравствуй, – кивнул Никита.

– Хорошо, что мы здесь одни. Мне надо поговорить с тобой.

Никита был заинтригован.

– Говори, я тебя слушаю, – сказал он.

Алина подошла ближе. От него исходил приятный запах дорогой туалетной воды. Алина глубоко вздохнула.

– Я хочу сказать тебе кое-что, – произнесла она. – Раньше я ни за что не решилась бы признаться тебе в этом. Но с недавних пор я сильно изменилась.

– Я заметил, – с улыбкой сказал Никита. – Перемены пошли тебе на пользу.

– Я знаю. Так вот… Ты мне очень нравишься, Никита. И уже давно. Ты один всегда обращался со мной, как с человеком. Хотя я была настоящим страшилищем…

– Ты никогда не была страшилищем, – запротестовал Никита.

– Не спорь, я хорошо знаю, что из себя представляла. Но теперь я другая, Никита. Я совсем не та, что прежде. И я хочу спросить тебя…

Легостаев удивленно слушал ее.

– Может, мы могли бы встретиться после школы? – спросила Алина. – Сходить куда-нибудь вместе? Потусить! Я приглашаю тебя на свидание! Давай, например, сходим в кафе или в клуб?

Никита даже слегка оторопел.

– Свидание?! Но… Но… – немного заикаясь, проговорил он. – Извини меня, но я не могу. Дело в том, что я уже встречаюсь с одной девушкой. Она мне нравится, и я не хочу обманывать ни ее, ни тебя, Алина. Как раз сейчас я жду ее здесь.

Улыбка сразу померкла на лице Алины.

– Правда? – нервно спросила она. – Ну что же… очень жаль. Конечно! – вдруг резко вскинулась она. – Где уж нам! Ведь я – Алина, скучная, серая ботаничка!

– Поверь, это не так! – воскликнул Никита. – Просто я уже встречаюсь с другой.

– И кто она, если не секрет? – сухо осведомилась Алина. Как раз в это время на дальнем конце футбольного поля показалась Ольга Ожегова.

– А! Ну теперь мне все ясно, – раздраженно сказала Ланская. – Что ж, не буду вам мешать!

И она, резко повернувшись, пошла прочь.

Внутри у Алины все клокотало от ярости. Ну почему ей всегда так не везет?! Почему она не стала такой раньше?! Возможно, сейчас она была бы с Никитой! Но она опоздала. Никита уже не свободен, он встречается с этой выскочкой Ожеговой!

Алина с ненавистью оглянулась на влюбленную парочку. Никита и Ольга сидели рядышком на скамейке и о чем-то беседовали. Наверное, смеются над ней! Случилось то, чего она больше всего опасалась. Она призналась ему в своих чувствах, но получила от ворот поворот!

Алина стремительно вошла в спортзал, непривычно пустой и тихий, и, громко стуча каблуками, направилась в женскую раздевалку. Ее просто распирало от обиды и злости.

– Белобрысая ведьма! – гневно выкрикнула она. – Чтоб тебя трамваем переехало! Тогда бы он точно стал моим!

Эхо ее возгласов гулко отразилось от стен спортзала.

Алина осеклась на полуслове и остановилась в центре зала, потрясенная внезапно возникшей мыслью.

– А может, мне самой этим заняться? – медленно проговорила она.

Ведь теперь она может такое, что неподвластно никому. И она останется безнаказанной.

– Сама с собой разговариваешь? – раздалось вдруг за ее спиной.

Алина вздрогнула и обернулась.

Это был Аркадий Кривоносов. Он лежал, растянувшись на толстой кипе матов в углу спортзала. От Алины его скрывало гимнастическое бревно, поэтому она и не заметила его раньше.

– Верный признак шизофрении, – продолжил Кривоносов. – Хотя я давно уже подозревал, что ты чокнутая.

– Отвали! – злобно крикнула Алина. – Только тебя тут не хватало!

– Кому это ты сейчас угрожала?

– Не твое собачье дело!

– Ух, какие мы смелые!

Кривоносов легко спрыгнул с матов и подошел к Алине. Ростом он был почти на голову выше нее.

– Ты, наверное, забылась, Ланская? – угрожающе спросил он, зло щуря светло-серые, как у хаски, глаза. – Запамятовала, с кем разговариваешь? Может, внешне ты изменилась, но это не сделало тебя другой. Ты была и навсегда останешься грязной, запуганной уродиной!

– Уверен?! – Алина хищно улыбнулась. – А может, мне надоело тебя бояться. И теперь я не дам себя в обиду. Ни тебе, ни твоим тупым дружкам!

– Мне полагается дрожать от страха? – Кривоносов приблизился к ней вплотную. – А что ты сделаешь? Позовешь на помощь? Мы одни в этом спортзале. Даже физрука нет. Я могу прямо сейчас размазать тебя по стенке, и никто не придет тебе на выручку!

– А с чего ты взял, что помощь понадобится мне?!

Выкрикнув это, Алина вдруг прыгнула на Кривоносова, крепко обхватила его руками и ногами и изо всех сил впилась в его шею зубами.

Перепуганный Аркадий громко завопил от боли.

Он резко сбросил ее с себя. Алина прокатилась по полу и вскочила на ноги.

– Сумасшедшая! – крикнул Кривоносов. – Дура!

Он ухватился рукой за место укуса и угрожающе двинулся на девочку.

– Да я тебя… я тебя…

Аркадий сделал еще пару шагов, но ноги у него вдруг подкосились, и он плашмя свалился на пол.

Алина ошарашенно уставилась на одноклассника. С ним происходило что-то странное. Крови не было, но Кривоносов лежал, не шевелясь и не подавая признаков жизни. Его горло распухало на глазах, кожа приняла странный синеватый оттенок.

Прямо как у охранников из «Экстрополиса», которых покусали ее подопечные.

Алина медленно провела ладонью по своим губам. На них было что-то вязкое и липкое. Девушка взглянула на свои пальцы. Их покрыла зеленоватая жидкость.

«Я – ядовита!» – пронеслось у нее в голове.

Глаза Алины блеснули злорадным блеском.

Она резко вытерла губы рукавом и быстро выбежала из зала.

Глава двадцать девятая

Интересная мысль

Когда Алина скрылась из виду, Никита повернулся к Ольге.

– Тебе не кажется, что она немного странная? – спросил он.

– Тебе виднее. Вы ведь учитесь вместе с первого класса, а я знаю Алину первый год.

– Она всегда была не такой, как все. Но в последнее время это… усилилось, что ли…

– Я хорошо ее понимаю, – сказала Ольга. – Она ведь живет с мачехой. У нее больше никого нет. Она – одна. Я нахожусь в такой же ситуации.

– У тебя есть отец, – возразил Никита.

– Да, есть, но я практически его не вижу. Просто я научилась с этим справляться, а Алина, видимо, нет. Она очень замкнутая и необщительная. Все ее беды от этого.

– Она с детства такая. Моя мама когда-то работала с ее мамой. Они даже немного дружили, так что Алину я знаю еще с детского сада. Она уже тогда больше интересовалась муравьями и букашками, чем людьми.

– Расскажи мне о своей семье, – вдруг попросила Ольга. – Я ведь практически ничего о тебе не знаю.

– А что рассказывать? Отец работает управляющим в супермаркете «Бальзак», мама – адвокат в юридической фирме. Старшая сестрица пишет статьи в газету «Полуночный экспресс». Да, еще у меня есть тетка, сестра отца; она работает в больнице. И взрослый двоюродный брат, с которым мы практически не общаемся. Ну и две бабушки и один дедушка, только они живут в другом городе. Они иногда приезжают к нам погостить, все сразу, и начинается такой цирк, что хоть из дома беги.

Ольга слушала его с улыбкой.

– Уж лучше жить в цирке, чем одной в пустой квартире, – сказала она.

Вдруг они услышали звуки сирены, которые все приближались. На их глазах у входа в спортзал резко затормозила карета «скорой помощи», из нее выскочили санитары, вытащили носилки и вбежали в здание.

– Что-то случилось! – встревоженно воскликнул Никита.

– Пойдем посмотрим? – предложила Ольга.

Они спустились с трибуны и побежали к спортзалу.

Возле машины уже собралась толпа учеников. Среди них Никита увидел Артема и Ирину Клепцову.

– Что произошло?! – спросил он, подбегая.

– С Кривоносовым беда, – сказал Артем. – Его нашли без сознания, говорят, отравился чем-то.

– Как – отравился? – удивилась Ольга.

– Больше ничего не известно, – развел руками Артем. – Мне об этом Леонова сказала. Вы ведь ее знаете – что недослышит, то сама придумает.

– Да уж, – согласилась Ирина. – Вот было бы славно, если бы ей при рождении вместе с пупком и язык завязали!

В этот момент из спортзала вынесли носилки с Кривоносовым. У Аркадия было синее распухшее лицо, глаза превратились в узенькие щелочки. Никите вдруг стало его жалко. Санитары аккуратно погрузили Кривоносова в машину. В это время из здания вышли директор Олег Павлович, завуч Галина Петровна и какой-то тип с напряженным, перекошенным от злости лицом.

– Это папаша Кривоносова, – шепнула Ирина. – Быстро примчался, пяти минут не прошло.

Отец Кривоносова выглядел лет на пятьдесят. Никита слышал, что он очень известный, преуспевающий и влиятельный бизнесмен. Кривоносов-старший и одевался соответственно: дорогой деловой костюм, лакированные ботинки и массивные золотые часы на руке. Следом за ним из спортзала вышла невысокая женщина-врач в белом халате.

– Доктор, что будет с моим сыном? – спросил Кривоносов-старший.

– Пока не могу вам сказать ничего определенного, – произнесла врач, садясь в машину. – У мальчика все симптомы сильнейшего отравления, на шее – след от укуса. Вот и все, что мы знаем. Необходимо взять анализы, а уж потом и делать выводы.

Машина «скорой помощи» завернула за угол. Отец Кривоносова повернулся к Олегу Павловичу.

– Как вы это объясните? – жестко спросил он.

Руки директора заметно тряслись от волнения. Никита впервые видел его в таком состоянии. Обычно резкий и нетерпимый, Олег Павлович не знал, куда деваться под тяжелым взглядом Кривоносова.

– Не знаю, что и сказать, Эдуард Владленович, – испуганно забормотал он.

– В вашей школы завелись ядовитые твари?! Как такое могло произойти?! Если с моим сыном что-нибудь случится, пеняйте на себя! Я камня на камне не оставлю от вашего учреждения!

– Но, Эдуард Владленович… – начала Галина Петровна.

– А вы вообще помолчите, живое воплощение динозавра!

Завуч покраснела, как помидор.

– Хорошо сказал, – прошептал Артем. – Надо будет запомнить!

– Переройте все здание от крыши до подвала, но найдите того, кто напал на моего сына! – рявкнул Кривоносов. – А пока не найдете, забудьте о финансировании! Я ни копейки вам больше не выделю! Придется вам распустить баскетбольную команду!

С этими словами Эдуард Кривоносов быстро погрузился в машину, и роскошный черный «Мерседес», гулко взревев, выехал со двора. После его отъезда директор и завуч сразу ожили.

– Все, представление окончено! – крикнула ученикам Галина Петровна. – Расходитесь по домам!

И они с Олегом Павловичем вошли в здание.

– Никогда в жизни больше не войду в спортзал! – сказал Артем. – Всегда знал, что там гнездо зла и насилия над личностью!

– Кто мог напасть на Кривоносова? – удивленно проговорила Ольга. – В наших лесах, конечно, полно змей, но я не думаю, что они могут заползти так далеко.

– Вот вам и тема для новой статьи, журналисты-любители, – сказал Никита. – Проведите расследование.

– А что… интересная мысль, – задумчиво сказал Артем.

– Ничего интересного, – отмахнулась Ирина Клепцова. – У меня есть идея получше. Если нам повезет, мы даже сможем неплохо заработать!

– О чем это ты? – удивился Никита.

Клепцова выдержала долгую паузу, чтобы привлечь общее внимание, а затем торжественно произнесла:

– Оборотень!

Артем поперхнулся жвачкой и закашлялся.

– У кого-то из нас поехала крыша, – сообщил он. – И я точно знаю, что не у меня.

– При чем тут оборотень? – пожала плечами Ольга.

– Да напрягите же вы свои атрофированные комки клеток, которые у нормальных людей называются мозгом! – воскликнула Клепцова. – Сейчас все только и говорят, что об этом загадочном оборотне! Статей – огромное количество, а фотографий – ни одной! А почему? Потому что никто не знает, где его искать!

– А ты знаешь? – несколько напряженно поинтересовался Никита.

– Догадываюсь, – уклончиво ответила Клепцова.

Легостаева прошиб холодный пот. Неужели она обо всем догадалась?! Но как? Точно! Она видела его тогда на стене, когда он лез в окно Ольги. И сделала соответствующие выводы. Но ведь она обещала никому не рассказывать…

– Он живет где-то в парке, – уверенно сказала Ирина.

Никита расслабленно выдохнул.

– Откуда тебе это известно? – спросил Артем.

– Подумай сам, голова садовая! Первый раз его видели у магазина, в тупике рядом с парком. Затем слышали его вой. Где? В районе свалки, опять же рядом с парком! К тому же всем диким зверям хочется бегать по лесу, а где у нас ближайший лес? У нас тут нет ничего подходящего, кроме парка.

– Железная логика! – сказал Никита.

– Так что ты предлагаешь? – спросил Артем.

– Я предлагаю взять каждому по фотоаппарату и встретиться сегодня вечером у входа в городской парк, – сказала Клепцова. – Если нам удастся выследить его и сфотографировать, мы сможем выгодно продать снимки какому-нибудь изданию. Да еще и для «Прожектора» статью напишем!

– В жизни не слышал ничего более безумного, – сказал Никита.

– А мне нравится эта идея, – вдруг произнес Артем.

Никита удивленно на него взглянул:

– Ты серьезно?

– А что? Это первоклассное приключение! К тому же все настоящие журналисты так поступают.

– У меня сестра – журналист! – воскликнул Никита. – Она не бегает за оборотнями с фотоаппаратом в руках.

Но его уже никто не хотел слушать.

– Во сколько встретимся? – спросил Артем у Ирины.

– Давайте в девять часов.

– Хорошо.

– Никита, Ольга, вы пойдете с нами? – спросила Ирина.

– Ой, нет, я – пас, – поспешно проговорила Ольга. – Я сегодня вечером пойду к Наташе Семикиной, она просила помочь ей с домашним заданием.

– А ты, Никитос? – спросил Артем.

Никита молча соображал. Идти помогать им выслеживать самого себя? Это самое глупое времяпрепровождение из всех возможных. Но в парке ночью может быть опасно, а Артем – просто специалист по влипанию в неприятности.

– Ладно, – наконец произнес Никита. – Я пойду с вами.

– Вот и отлично! – воскликнул Артем. – Осталось только найти что-нибудь для самообороны. Вдруг этот оборотень на нас нападет!

– У Кизяковой есть два серебряных подсвечника, – угрюмо произнес Никита. – Попрошу, чтобы она вам их одолжила!

Глава тридцатая

Охота на оборотня

Во второй половине дня погода окончательно испортилась. Когда Никита и Ольга вышли из здания школы, накрапывал мелкий дождь, грозящий в любое мгновение перейти в настоящий ливень. Экран, установленный у ворот парка, вновь рекламировал техническую выставку. Ярко вспыхнуло название – «Купол мира» – и часы работы экспозиции.

– Ты пойдешь завтра на выставку? – спросила Ольга.

– Не знаю еще. – Никита пожал плечами. – Я не большой любитель рассматривать непонятные приборы.

– А я пойду. Но меня интересует не столько выставка, сколько здание, в котором она проводится.

– И что же это за здание? – поинтересовался Никита.

– «Купол мира», новый демонстрационный комплекс. Я видела, что снаружи он очень красивый. Теперь хочу посмотреть на него изнутри.

В памяти Никиты сразу всплыло здание, построенное в форме гигантского глобуса, с прозрачными стенами и множеством стальных перекрытий.

– А, знаю. Его ведь построили совсем недавно?

– Верно. Потрясающая конструкция! Мне вообще интересны современные здания. После школы, наверное, пойду учиться на архитектора, чтобы тоже создавать нечто подобное. А ты чем будешь заниматься после окончания школы?

– Если честно, я пока не думал, – признался Никита. – Еще два года в запасе. Может, пойду в юристы, как мама. Или стану журналистом, как сестра.

Дождь усилился.

– Кстати, о журналистах, – сказала Ольга. – Вы не хотите отменить сегодняшний поход в парк из-за дождя?

– Я буду только рад. Мне совсем не улыбается ползать ночью по кустам.

– Так откажись.

– Не могу. Я ведь обещал Артему, что пойду с ним.

– Ты – преданный друг!

– И уже не раз получал за это по лбу!

Так, за разговором, они незаметно дошли до дому.

– Спасибо, что проводил, – сказала Ольга. – Одолжить тебе зонт?

– Не надо, спасибо. Я сейчас добегу до супермаркета, загляну к отцу; он здесь неподалеку. Так что не успею промокнуть.

– В супермаркет? Мне ведь тоже нужно продукты купить! У меня совсем из головы вылетело!

– Так пойдем со мной? – предложил Никита.

И они побежали к супермаркету, находящемуся в двух кварталах от Ольгиного дома, – огромному многоэтажному строению размерами побольше стадиона.

У главного входа в «Бальзак» под большим оранжевым зонтом с задумчивым видом стояла Алена Кизякова и разглядывала витрины.

– Привет! – поздоровалась Ольга. – Ты тоже за продуктами?

– Привет! – оживилась Алена. – Нет, я просто так зашла, дождь переждать. А еще мне надо купить… – Она закатила глаза к потолку. – Блин, забыла, как называется… Такая штука, раковину чистить…

– Щеточка? – предположил Никита.

– Две щеточки! Нет, такая присоска на палке…

– Вантуз?

– Точно! Мама говорила мне название, но разве такое запомнишь?

– Ну ты даешь! – фыркнула Ольга. – Присоска на палке! Если хочешь, пойдем вместе, мне тоже нужно кое-что по хозяйству.

– Пойдем! – с готовностью кивнула Алена.

Никита попрощался с девчонками и направился к эскалатору.

Кабинет Игоря Николаевича Легостаева располагался в административном коридоре на третьем этаже супермаркета. Увидев сына, он очень удивился – Никита нечасто баловал его визитами. Здесь же сидела веселая и энергичная Лена – младшая сестра Игоря Николаевича и тетка Никиты. Отец с Леной пили кофе и разговаривали. Поскольку тетя Лена была старше Никиты всего на десяток лет, он относился к ней больше как к сестре, нежели к тете.

– Сын?! – воскликнул отец. – Вот так сюрприз! А вы с мамой не встретились? Она вышла отсюда минут пять назад.

– Нет, – покачал головой Никита. – Мы, наверное, разминулись.

– На улице такой сильный дождь, а она без зонта.

– Ничего, зайдет в какой-нибудь магазин и переждет, – успокоил отца Никита.

– Именно этого я и боюсь, – обреченно вздохнул Игорь Николаевич. – Во время последнего ливня она полностью опустошила мою кредитку.

Никита рассмеялся. Тетя Лена тоже не смогла сдержать улыбку.

– Кстати, Никит, – сказала она, – что там за ужасы творятся в вашей школе?

– Что такое? – встревожился отец.

– К нам сегодня привезли мальчика, одного из учеников, с сильным отравлением.

– Да, – кивнул Никита. – Кривоносова. Нам сказали, что его укусило ядовитое животное…

– Вас ввели в заблуждение, – мягко сказала тетя Лена. – Мы сделали анализ его крови. Судя по яду, его укусило животное вроде паука. Но судя по количеству яда, паук должен быть очень крупных размеров.

– Не замечал в нашей школе гигантских пауков, – заметил Никита. – Даже в живом уголке…

– В школе наверняка будут проводить расследование. Может, даже занятия отменят до выяснения причин.

– Круто! – обрадовался Никита.

– На месте этого парня мог оказаться любой, – сказал отец. – Даже ты. И тогда нам было бы не до веселья.

– Ну да, наверное… – смутился Никита. – Ну и как там Кривоносов?

– Сейчас его жизнь вне опасности, но пару недель придется проваляться в постели, – сказала тетя Лена.

Игорь Николаевич допил свой кофе.

– А ты что хотел-то, сынок? – спросил он.

– Разве я не могу зайти просто так?

– Что-то сомневаюсь, – насмешливо улыбнулся отец.

– Ладно, – махнул рукой Никита. – Нет смысла отпираться. Мне нужен новый скейтборд, пап. Надоело уже пешком ходить.

– Новый? – удивился отец. – А что стало со старым?

Отговорку Никита придумал заранее.

– По нему машина проехала, – сказал он.

– Горе луковое! Сам-то не пострадал?

– Нет, как видишь. Только маме не говори, ладно? Она и так не одобряет моих маневров на доске…

– Ладно, – отмахнулся Игорь Николаевич. – Иди в секцию спортивных товаров и выбирай себе любой. Только не слишком дорогой. Я потом расплачусь.

– Ура! – крикнул Никита и выбежал из кабинета.

Отдел спортивного инвентаря располагался тремя этажами ниже. Никита знал здесь всех продавцов, а они знали всю его семью. Он перебрал несколько разных досок и наконец выбрал ту, что была полегче и поманевренней остальных.

К этому времени дождь уже закончился, так что домой Легостаев прикатил на новеньком скейтборде.

Ровно в девять часов вечера, как и было условлено, ребята встретились у ворот городского парка. Никита взял с собой фотоаппарат сестры, Артем – цифровую видеокамеру своего отца, Ирина Клепцова – старомодную «мыльницу», большой пакет, набитый чем-то шуршащим, и здоровенную бейсбольную биту.

– Отлично! – воскликнул Никита. – Выследим оборотня, прибьем его дубиной и сфотографируем со всех ракурсов!

– Как смешно! – скривилась Ирина. – Тебе бы книжки для детей писать! Все равно у нас нет ничего лучше этой биты. Ею можно хоть как-то обороняться.

– Какой у нас дальнейший план действий? – спросил Артем.

– Прочешем парк, – решила Ирина. – Осмотрим каждый уголок, каждую прогалину. Может, что-нибудь и найдем.

– А вы что здесь делаете?! – раздался чей-то удивленный голос.

Все трое обернулись.

К ним приближалась Вероника Леонова в сопровождении долговязого парня. На Веронике красовались модная джинсовая курточка и белые брюки с черными лампасами. Вид у нее был такой, словно она собралась на дискотеку.

– Вот уж кого не ожидала здесь увидеть. – Вероника не могла скрыть любопытства. – Вы чего тут околачиваетесь?

– Решили оборотня выследить для газеты, – честно выложил Артем.

Позади него Клепцова громко шлепнула себя по лбу.

– Трепло! – воскликнула она.

– Оборотня?! – изумилась Вероника. – Как интересно! Мы с вами!

– А как же клуб? – спросил ее спутник.

– Клуб никуда не денется! – отрезала Вероника. – А тут такое! Я не могу пропустить сенсацию! К тому же, если дело выгорит, я прославлюсь на весь город, а это может пригодиться при поступлении на факультет журналистики!

– Шла бы ты отсюда, – сказала Ирина. – В клуб!

– Вот уж дудки! Я с вами! Кстати, познакомьтесь, это Сева Троепольский, – представила Вероника своего спутника.

Никите было знакомо его лицо. Сева учился в их же школе, но в выпускном классе. Правда, Никита не знал, что он встречается с Вероникой.

– А с этими плебеями я состою в редакции «Прожектора», – сообщила Леонова Севе. – Это Легостаев, Бирюков и Клепцова.

– Очень приятно, – кивнул Сева.

– Ну так что, мы идем? – осведомилась Вероника.

– А фотоаппарат у тебя есть? – поинтересовалась Клепцова.

– Есть! На мобильном телефоне.

– Черт с тобой! – отмахнулась Клепцова. – Пошли.

И они вошли в темный парк. Никита тут же вытащил из кармана куртки фонарик и включил его. Артем и Ирина последовали его примеру.

– Прямо как настоящие следопыты! – восхитилась Вероника.

– Давайте разделимся на две группы? – предложила Ирина. – И разойдемся в разные стороны. Встретимся на центральной поляне, затем пойдем в глубь парка. Если кто-то увидит оборотня или найдет что-нибудь интересное – кричите.

– Лучше звонить на мобильник, – сказала Вероника. – Тут в это время гуляет полно влюбленных парочек. Мы их перепугаем до смерти своими воплями!

– Дельное предложение, – согласился Никита. – Артем, ты с телефоном?

Артем важно достал из кармана свой обшарпанный мобильник и показал его спутникам.

– Значит, делимся и идем, – продолжил Никита. – Я пойду с Артемом, а Ирина с Вероникой и Севой. Встречаемся в центре.

На том и порешили. Артем и Вероника обменялись номерами телефонов. Затем, добравшись до развилки, они разошлись в разные стороны.

Парк был черен и безмолвен, не то что днем. Темные стволы деревьев обступали их со всех сторон, подсвеченные луной белые мраморные статуи казались привидениями.

Никита и Артем медленно брели по траве, освещая себе путь светом фонариков, легкий ветерок ерошил им волосы. Никита воспринимал поход как обычную прогулку, Артем же пристально осматривал каждую травинку и не пропускал ни одного листочка.

– Надо было забрать у Иринки биту, – вдруг сказал он.

– Думаешь, придется отбиваться от оборотней? – усмехнулся Никита.

– Нет, боюсь, что она не удержится и врежет Леоновой. Она ведь ее на дух не переносит!

Парни рассмеялись. Они двигались в стороне от освещенной фонарями аллеи, постепенно углубляясь в буйно разросшиеся кустарники. На скамеечках парка действительно попадались редкие влюбленные пары. Здесь же, в кустах, не было ни души, кроме вездесущих мошек и комаров.

– Что ты сказал родителям? – спросил Никита.

– Что буду допоздна у тебя, а потом доберусь до дома на такси.

– А если они позвонят моим?

– Об этом я как-то не подумал.

Неожиданно Артем запнулся о торчащий из земли корень и рухнул на траву.

– Ты что? – испугался Никита.

– Гравитация опять победила! – простонал, приподнимаясь, Артем. – Помоги мне найти очки.

Они принялись шарить руками по опавшей листве. Но очки как в воду канули.

– Я без них ничего не вижу! – пожаловался Артем. – Посвети фонариком.

И тут Никита услышал чьи-то легкие шаги. Кто-то двигался по выложенной кирпичом дорожке совсем рядом с ними. Легостаев замер и зажал Артему рот рукой. Бирюков возмущенно пискнул.

– Тише! – прошипел Никита на ухо другу.

Артем послушно замер, одновременно спрятав фонарь под куртку.

С другой стороны тропинки раздался стук женских каблучков.

– Добрый вечер, барон Ашер, – проговорил тихий женский голос. – Я очень рада, что вы согласились встретиться.

Глава тридцать первая

Таинственная незнакомка

Барон Ашер? Где же он слышал эту фамилию? Ну конечно! Ашера упоминал Гордецкий, начальник Клебина и Грекова, когда Никита сидел в шкафу в лаборатории профессора Винника. И упоминал в связи с криминальными разборками и опытами над людьми.

Значит, Ашер как-то связан с корпорацией «Экстрополис»!

– Как я мог отказать такой красивой женщине, – вкрадчиво произнес Ашер. – Но я несколько удивлен тем, что вы назначили встречу здесь, да еще в такое время.

– В парке нам никто не помешает, – сказала женщина. – Ваши коллеги сюда не заходят, значит, и ненужных свидетелей не будет.

Никита осторожно выглянул из-за кустов, надеясь рассмотреть незнакомку. Но он увидел лишь изящный силуэт на фоне круглой луны. Женщина была высокой, стройной, с длинными распущенными волосами. Кажется, в длинном плаще до самой земли.

– Меня зовут Иоланда, – сообщила она.

– Красивое имя для прекрасной женщины, – учтиво сказал барон.

Он говорил с легким акцентом.

– Оставьте свои комплименты для других, – отрезала Иоланда. – Я хочу поговорить о деле.

– И о каком же?

– Об исследованиях профессора Штерна. О его экспериментах, которые, как я слышала, вы пытаетесь повторить.

– Я… Я не понимаю, о чем вы, – изобразил удивление Ашер.

– Не прикидывайтесь, барон. Я в курсе всего происходящего в «Экстрополисе». Знаю о ваших затруднениях с этим проектом. Поверьте, только я могу помочь вам выполнить задуманное. Как помогла когда-то и самому Владимиру Штерну.

Барон ошарашенно молчал, не отрывая от нее взгляда.

– Вижу, я сумела вас заинтересовать. Следуйте за мной, господин барон. Здесь неподалеку стоит моя машина, – сказала Иоланда. – Там и поговорим.

Она взяла Ашера под руку, и они углубились в темноту.

– Ты меня совсем задушил, – прохрипел Артем.

Никита уже и забыл о нем. Он поспешно отпустил друга, и тот шумно вздохнул.

– Кто это? – спросил Бирюков.

– Не знаю, – сказал Никита. – Но сейчас выясню. Будь здесь!

И прежде чем Артем успел раскрыть рот, Никита, стараясь не шуметь, пошел туда, где скрылись Ашер и Иоланда.

Он пробрался между тесно стоящими деревьями, пересек небольшую поляну и снова услышал приглушенные голоса. Раздвинув руками густые заросли разросшегося боярышника, Никита увидел большой черный автомобиль.

Барон Ашер и его таинственная спутница сидели в машине, захлопнув дверцы. В салоне горел тусклый свет, и теперь стало видно, что Иоланда – молодая женщина, красивая мрачной, холодной красотой. Ее бледное лицо казалось высеченным из мрамора, прямые темные волосы поблескивали в полумраке. Ее красота отчего-то испугала Никиту. Было в ней что-то змеиное. По крайней мере, ему так показалось.

Кроме Ашера и Иоланды в машине находился еще один человек – на месте водителя. Его лица Никита не видел. Заметил лишь, что на нем мятый светлый плащ.

Автомобиль стоял под старым могучим дубом, и его ветви низко нависали над крышей машины. По тому, как на листья падали желтые отблески, Никита догадался, что у автомобиля откинут верх. Вот почему он слышал их голоса…

Недолго думая Легостаев незаметно приблизился к дереву с другой стороны и выпустил когти. Цепляясь ими за шершавую кору и отталкиваясь от ствола ногами, он бесшумно взобрался на дуб и осторожно пополз по ветке, нависшей над машиной. Вскоре он оказался прямо над собеседниками и даже увидел седую макушку Ашера.

Никита изо всех сил напряг слух, чтобы не пропустить ни одного слова из разговора.

– …Работа не прекращается ни на миг, – говорил Ашер. – Винник трудится не покладая рук. Мы сумели его заставить. Но его труды пока не приносят результатов. Один из подопытных сбежал и скорее всего погиб. По крайней мере, так уверяет Эммануил Гордецкий. Другой до сих пор в коме. Я просто не знаю, что еще предпринять!

– За всеми своими хлопотами вы упустили один важный момент, – произнесла Иоланда. – Ваш Винник – обычный мозгляк, ботаник, зацикленный на своей работе. Я хорошо его помню. Не думаю, что он сильно изменился за последние шестнадцать лет. Владимир Штерн – совсем другое дело. Он был гением и никогда не чурался экспериментов. Ему первому пришло в голову объединить науку и неизведанные силы, которыми ученые обычно пренебрегают. Он добавил свой особый ингредиент, о котором Винник и понятия не имеет.

– О чем вы говорите? – спросил Ашер.

– О черной магии, – коротко ответила Иоланда.

– Что?! – изумился Ашер. – Магия?!

– Сила, о которой не говорят. Темная энергия, древние заклинания, хранительницей которых я являюсь. Много лет назад профессор Штерн разыскал меня и попросил о сотрудничестве. Уже тогда он знал, что только магия поможет ему в его исследованиях. Мы вместе провели особый ритуал и зарядили его сыворотку невероятной силой.

– И что? – затаив дыхание, спросил Ашер.

– И сыворотка начала действовать, – холодно сказала Иоланда. – Ведь, по сути, ваша хваленая сыворотка – не что иное, как обычное колдовское зелье! А уж в зельях я толк знаю. Чуток того, щепотка другого. Пара капель крови… Особой крови. Когда мы закончили работу с кровью, свершилось то, чего Штерн добивался многие годы. Он провел несколько удачных экспериментов и создал себе целый эскорт из преданных мутантов. Одним из них стал известный вам Андрей Мебиус, электрический человек.

– Эскорт мутантов, – мечтательно повторил старик. – Но где же они сейчас?

– Насколько я знаю, они бесследно исчезли вместе с профессором в ночь того ужасного взрыва.

Барон Ашер задумался.

– Я не верю в колдовство, – наконец сказал он. – Но способности Мебиуса действительно поражают воображение. Этот факт я признаю. Мне бы с десяток таких людей, и я стал бы непобедимым.

– Нет ничего невозможного, – холодно улыбнулась Иоланда. – Все в ваших руках.

– Так вы говорите, что можете помочь нам? Можете провести некий ритуал – какая глупость! – и сыворотка начнет действовать безотказно?

– Верить или не верить – дело ваше. Но я действительно могу помочь.

– Значит, вы ведьма? – с хитрой улыбкой спросил старик.

– Все гораздо сложнее, чем вы себе можете представить, барон, – ответила она. – Я не могу вам объяснить. Вам будет проще всего считать меня ведьмой. Хотя я не очень люблю это слово.

– А что же вы потребуете взамен? – спросил Ашер. – Ведь и у вас имеется в этом деле свой интерес…

– Мне действительно нужно кое-что. Но я не попрошу ничего такого, чего бы вы не могли мне дать, – сказала Иоланда.

– И что же это?

– Меня чрезвычайно интересует этот ваш сбежавший подопытный. Именно из-за него я и связалась с вами.

Когти Никиты впились в дерево еще сильнее. Мало ему было проблем!

– Говорю же вам, скорее всего он погиб… – заметил Ашер.

– Ай-ай-ай, барон, – усмехнулась Иоланда. – Вы совсем не читаете газет? Сейчас все наперебой кричат о том, что в городе появился оборотень.

– Желтая пресса! – презрительно скривился Ашер. – Только идиоты верят в эту чушь!

– Об этом написали бы и в более крупных изданиях, если бы вы их не контролировали, – с улыбкой заметила Иоланда.

Ашер промолчал.

– Неужели вы до сих пор не догадались, что этот самый оборотень и ваш беглец – одно и то же лицо? – спросила женщина.

Ашер переменился в лице.

– Я не думал о таком варианте, – медленно проговорил он. – А ведь вы правы… Черт побери!

– Мне он нужен, – заявила она. – Мальчик, обладающий такими способностями… Еще не зверь, но уже и не человек. Он остался в промежуточном состоянии и не может пока полностью превратиться. Все приметы полностью совпадают…

– Похоже, вы знаете кое-что, чего не знаю я, – осторожно произнес барон, не переставая вежливо улыбаться.

Иоланда долго молчала, прежде чем возобновить разговор.

– Существует одна древняя легенда, – тихо сказала она. – О племени людей-кошек, терроризировавших одно небольшое поселение. И о Наследнике этого племени, который возродит его былое могущество… – Иоланда осеклась на полуслове и нервно закрутила головой. – Когда-нибудь я расскажу вам эту историю…

Никита настороженно замер.

– Почему же не сейчас? – заинтригованно спросил Ашер.

– Потому что мы здесь не одни! – вдруг воскликнула она. – Я чувствую это! Я ощущаю чье-то присутствие!

– О чем вы? – испугался Ашер.

– Здесь, совсем рядом! – крикнула Иоланда.

Женщина вскинула голову и уставилась прямо в лицо Никиты, нависшего над машиной.

Ее прекрасные черты исказились от ярости.

– Нас подслушивают!

Никита похолодел. Но времени на раздумья не оставалось. Он спрыгнул с ветки на крышу машины, соскочил на землю и бросился бежать.

– Андреас! Останови его! – крикнула женщина.

Водитель тут же выскочил из машины. Он казался высоким и стройным, но его движения были какими-то резкими и неуклюжими, словно все мышцы свело судорогой. Никита мельком успел увидеть его лицо, – кошмарную, испещренную уродливыми шрамами физиономию, больше напоминающую маску, – и тут же нырнул в ближайшие заросли.

Водитель выхватил из-под мятого плаща короткоствольный пулемет и дал очередь по кустам, в которых скрылся Никита. Парень так и припал к земле, срезанные выстрелами ветки и листья посыпались ему на голову.

– Прекрати немедленно, идиот! – выдохнула Иоланда. – Сейчас сюда полгорода сбежится! Садись за руль, мы уезжаем отсюда!

– А мальчишка? – спросил странным надтреснутым голосом Андреас.

– Черт с ним! Не думаю, что он понял хоть слово из того, что я говорила!

Водитель вернулся к машине, и вскоре черный автомобиль Иоланды скрылся за деревьями.

Никита выждал еще немного, затем осторожно выбрался из кустов и… нос к носу столкнулся с Артемом.

– Кто тут стрелял? – взволнованно спросил тот.

Он поправил на носу заляпанные грязью очки и посмотрел на Никиту. Затем коротко ойкнул, закатил глаза и ничком упал на траву.

Никита ощупал свое лицо. Клыки, остроконечные уши, заросшее волосами лицо. Он и сам не заметил, когда превратился.

– Черт. Черт, черт, черт! – тихо проговорил Никита. – Надо быть осторожнее.

Кусты на другом краю поляны закачались, оттуда послышались встревоженные голоса. Никита быстро бросился в заросли боярышника и затих. Ему требовалось время, чтобы вернуться в нормальное состояние.

Тем временем Артем пришел в себя и медленно сел, ошарашенно озираясь по сторонам. К нему подошли Ирина Клепцова, Вероника Леонова и Сева – взъерошенные, грязные и порядком измотанные.

– Вы ничего не видели? – слабым голосом спросил Артем.

– Много всего! – бодро ответила Вероника. – Наш физрук встречается с какой-то привлекательной женщиной, а Игорь Лужецкий гуляет с Тамаркой Худяковой, хотя официально он – парень Олеси Костылевой! Если Олеська узнает – обоих пришибет!

– Я имею в виду оборотня, – сказал Артем.

– Ах, ты об этом?! – Вероника поморщилась. – Нет. Ничего такого не замечали!

– Ты его видел?! – горячо воскликнула Ирина, вытаскивая из волос сухие листья. – Сфотографировать успел?!

– Я не знаю, что я видел… Может, мне все это показалось… И ничего я не успел…

– Доходяга! – презрительно бросила Ирина.

– А где Легостаев? – спросила, оглядываясь, Вероника.

– Я здесь, – сказал Никита, выходя из кустов. – Отходил ненадолго.

– Нашел что-нибудь? – спросил Сева.

– Нет, ничего. Неудачный поход у нас получился.

– Еще не все потеряно, – сказала Ирина. – Отдохнем немного и дальше пойдем.

– Мы и так уже весь парк вдоль и поперек исходили, – сказал Сева. – Вон уже частные коттеджи видны.

Действительно, чуть дальше сквозь кроны деревьев виднелись крыши небольших особняков, стоявших по ту сторону парка.

– Ничего не знаю! – отрезала Ирина. – Сейчас перекусим и продолжим поиски.

– Перекусим? – удивился Никита. – Чем?

Клепцова развернула свой шуршащий пакет. Оказалось, что он доверху набит бутербродами.

– Налетай! – скомандовала она.

Пришлось устроить небольшой привал.

– Иринка, ты просто золото! – сказала Вероника, жуя бутерброд с колбасой. – Я так проголодалась!

– Да, это была хорошая идея, – согласился Артем.

– Я всегда забочусь о провианте, – сказала Клепцова.

– Я тут подумала, – произнесла с набитым ртом Вероника. – Мы столько лет учимся в одном классе, а никогда толком не общались. Единственное, что я о тебе знаю, так это что в детстве у тебя кличка была Винни-Пух.

– Будешь тут Винни-Пухом, когда вокруг одни свиньи! – сказала Ирина.

Сева захохотал и подавился. Вероника хлопнула его по спине.

Артем дожевал свой бутерброд и тяжело вздохнул.

– Все, спасибо, – сказал он. – Не могу больше!

– Как это не могу?! – возмутилась Ирина. – Тут еще полпакета осталось. Не нести же мне его домой! Давись, а ешь!

И в этот момент со стороны частных особняков донесся истошный женский крик, переходящий в визг. Ребята испуганно переглянулись, затем вскочили на ноги и побежали туда, откуда донесся этот ужасный звук.

Глава тридцать вторая

Восьминогие уроды!

Валентина Ланская, мачеха Алины, наконец-то вернулась домой после двухдневного отсутствия. Новый поклонник, молодой владелец текстильной фабрики, подвез Валентину на шикарной машине к особняку и нежно поцеловал на прощанье.

– Я позвоню тебе завтра, – пообещал он. – Моя королева!

– Буду ждать! – Она обожала, когда он называл ее королевой. – Мой пупсик!

«Пупсик», весивший, должно быть, килограмм сто пятьдесят, расплылся в счастливой улыбке и вдавил педаль газа в пол.

Валентина кокетливо взбила прическу и помахала ему рукой на прощанье. Затем отворила калитку и сразу же обратила внимание на садовую дорожку. Светлые мраморные плитки покрывала какая-то липкая коричневая дрянь. Такие же пятна «украшали» ступени крыльца и пол в прихожей – входная дверь была распахнута настежь.

– Алина! – раздраженно крикнула мачеха. – Какого дьявола ты тут делала?!

Ей никто не ответил.

– Стоит только отлучиться на… пару дней!

Закипая от злости, Валентина вошла в дом и оторопела.

Повсюду царил страшный беспорядок. Мебель перевернута, картины сорваны со стен, ковры сбиты и скомканы. И везде висела густая паутина. Толстые нити опутывали все, на что ни падал взгляд. Белесые сети свисали с потолка и тянулись по полу.

– Мерзавка! Опять притащила домой этих тварей! Ну попадись мне только! – в бешенстве крикнула Валентина и поспешила в свою комнату.

Но и там творилось что-то невообразимое. Дверцы платяных шкафов были открыты, на полу валялись пустые ящики. Одежда – ее эксклюзивная коллекция от знаменитых кутюрье, которая обошлась ей в целое состояние! – была разбросана по комнате и заляпана той же липкой гадостью.

Валентина взвыла и затопала ногами от ярости. Вдруг под каблуками что-то хрустнуло. Женщина опустила взгляд – и увидела разбитые вдребезги Алинины очки. Тут мачеха почувствовала, что произошло неладное. Девчонка берегла свои очки как зеницу ока и никогда с ними не расставалась.

В этот момент из пристроенного к дому гаража донесся громкий протяжный скрежет. Словно кто-то пытался сдвинуть металлическую дверь без помощи подъемного механизма.

Неужели в дом проникли грабители? Валентина на цыпочках прошла в кабинет, некогда принадлежавший ее покойному мужу, и осмотрелась в поисках оружия. Вообще-то оружия было полно, но либо слишком ветхого, либо чересчур тяжелого. Наконец мачеха выбрала длинный тонкий трезубец, покрытый витиеватой резьбой, и, взяв его наперевес, тихо двинулась в гараж.

Там она и увидела свою падчерицу.

Алина стояла к ней спиной, еле различимая в полумраке, и наблюдала за чем-то, чего Валентина не видела. Поутихшая злость тут же вернулась.

– Чем ты тут занимаешься, дрянная девчонка?! – раздраженно крикнула Валентина.

– Общаюсь со своими друзьями, – невозмутимо произнесла Алина.

Только теперь Валентина заметила, что стены и пол гаража покрывала темная шевелящаяся масса.

Пауки! Твари, которых Валентина боялась больше всего на свете. С трудом сдерживая рвущийся из горла крик, она вцепилась в рукоять трезубца, так что побелели костяшки пальцев.

– Голиаф, мой любимец, сегодня вернулся домой, – каким-то безжизненным голосом проговорила Алина. – Он упал в бассейн вместе со мной и сотнями своих собратьев. А теперь с ним происходит что-то… интересное.

– Что ты несешь, черт тебя возьми?!

– Он растет. Увеличивается в размерах прямо на глазах. И он тоже слушается меня. Они все повинуются мне, словно я их королева. Я слышала, что так бывает, но никогда не видела ничего подобного… Где, интересно, Друзилла?

– Да что здесь происходит?! – вконец разъярилась Валентина.

Кривясь от отвращения, она стряхнула с носка модельной туфельки несколько пауков. Затем смахнула трезубцем тварей, облепивших порог гаража, и шагнула в помещение. Под ее каблуками хрустнуло.

Алина гневно обернулась к Валентине.

– Как ты смеешь?! – прошипела она.

В этот момент из груды хлама позади нее поднялась неясная шевелящаяся тень размером с большую собаку. Из-за спины Алины вытянулись суставчатые мохнатые лапы и угрожающе затрепетали в воздухе. Монстр медленно выбрался на освещенный участок пола, и четыре пары черных глаз уставились на остолбеневшую женщину.

А потом мачеха завизжала. Трезубец выпал из ее рук. Не переставая пронзительно визжать, Валентина забилась в угол гаража и закрыла лицо руками.

Она визжала, когда Алина приказывала паукам скрыться и вызывала врачей. Визжала, когда ее в смирительной рубашке загружали в машину психиатрической клиники.

– Восьминогие уроды! – кричала Валентина. – Восьминогие уроды!!!

Алина, счастливо улыбаясь, махала ей вслед рукой.

Неожиданно у ограды появились Никита, Артем, Клепцова, Леонова и еще какой-то парень.

– А эти что здесь делают? – удивилась Алина.

Машина, увозящая Валентину в лечебницу, скрылась из виду.

– Что произошло? – обеспокоенно спросил Никита.

– Моя мачеха спятила, – равнодушно ответила Алина. – Она всегда вела себя странно, но в последнее время ее состояние ухудшилось. Пришла домой и ни с того ни с сего начала визжать…

– Кошмар! – выдохнула Вероника. – Ну, теперь будет о чем с девчонками потрепаться!

– А с тобой-то все в порядке? – спросил Никита. – Ты неважно выглядишь.

– Все нормально, – холодно произнесла Алина и, оставив их у ограды, ушла в дом. Пусть заботится о своей Ожеговой!

Голиаф ждал ее в гостиной.

– Только ты всегда понимал и любил меня, – сказала ему Алина. – Несмотря ни на что. Но теперь я уже не та, что прежде. Я красива и смертоносна, я – сверхженщина! Жаль, что Легостаев этого не понял. Связался с этой дурочкой и думает, что он счастлив. Что ж, пусть остается с ней! Таков его удел!

Она показала пауку газетную вырезку, на которой был изображен оборотень, о котором все только и говорили. Мускулистое тело, густая шерсть и острые клыки.

– Встретить бы мне этого красавчика, – мечтательно вздохнула Алина. – Он такой же, как я. Сверхчеловек! Уж мы бы нашли, о чем поговорить. Вот только где его искать?

Голиаф вместо ответа подбежал к стене и начал быстро растягивать на ней толстую паутину, закручивая ее ровными кольцами.

Алина с любопытством наблюдала за его действиями.

– Однако с мачехой мы разобрались, – сказала она пауку. – Пусть теперь охмуряет санитаров в психушке! Остался профессор Клебин… Хитрый, скользкий червяк! Знаешь, я ведь несколько раз звонила в «Экстрополис». Но после того случая он перестал ходить на работу! А его домашний адрес мне не сказали. Но не может же он скрываться от меня вечно!

Алина плюхнулась в оплетенное паучьими нитями кресло и включила телевизор. Какое совпадение! На экране профессор Клебин рассказывал журналистам о грядущей выставке в «Куполе мира».

– Открытие состоится завтра, – улыбаясь, говорил он. – Это будет настоящее событие для всего научного мира Санкт-Эринбурга! Мы вложили в эту выставку столько сил и средств…

– Вор!!! – рявкнула Алина и швырнула пульт от телевизора об стену. Пульт повис в паутине Голиафа. – Грязный вор, мерзавец и убийца! У тебя еще хватает наглости красоваться на телевидении?! Ты мне за все ответишь! Я заставлю тебя страдать!

Она вновь повернулась к Голиафу.

– Эта выставка, – задумчиво произнесла она, – хорошее место, чтобы встретиться с Клебиным. Но стоит ли афишировать себя? Что же делать?

Взгляд Алины упал на картину, изображающую Арахну.

И тут ее осенило. Жители города на всю жизнь запомнят это мероприятие!

И Алина довольно усмехнулась.

Глава тридцать третья

«Купол мира»

И вот настал момент открытия долгожданной научной выставки.

Церемония открытия состоялась днем, но официальный прием начался только вечером. Круглое здание «Купола мира» было ярко освещено изнутри, прожекторы, установленные на его покатой крыше, без устали вспарывали темное небо мощными лучами. Площадь перед зданием заполнилась дорогими автомобилями, у входа звучала приятная музыка. Над «Куполом» кружил вертолет главного городского телеканала, снимая сверху прибытие приглашенных гостей.

– Мы продолжаем наш репортаж из главного зала демонстрационного центра «Купол мира», где сегодня состоялось открытие выставки достижений в области науки и техники, – вещала журналистка Лидия Белохвостикова, пробираясь через толпу нарядно одетых людей.

Ее оператор едва поспевал за ней, держа на плече массивную видеокамеру. Они вели прямой эфир уже два часа, и он порядком устал, но у Лидии, похоже, открылось второе дыхание. Она все говорила и говорила, не переставая улыбаться.

В стеклянных витринах по всему залу стояли, привлекая всеобщее внимание, экспонаты – сверкающие хромированными деталями роботы, диковинные аппараты и устройства. Несколько крупных городских фирм, занимающихся научными разработками, приглашали гостей посетить экспозиции, где были представлены их товары. Консультанты наперебой рассказывали о своих организациях. Но главенствовал, конечно, «Экстрополис». Его оборудование занимало отдельный зал.

Многочисленные посетители пребывали в диком восторге. Школьники, да, впрочем, и сама Елена Владимировна, совершенно оторопели от всего этого великолепия. Они взволнованно крутили головами во все стороны, боясь упустить хоть что-нибудь.

Внезапно Елена Владимировна заметила профессора Грекова. Старик шел к ней через толпу, надменно улыбаясь. Сегодня на нем были черный строгий костюм в тонкую серую полоску и черные лакированные туфли.

– Очень рад, что вы пришли, – произнес Греков. – Как вам наша выставка?

– О, мы просто в восхищении! – воскликнула учительница. – Я так благодарна вам за приглашение!

– Ну что вы, не стоит, – отмахнулся Греков.

Он быстро скользнул взглядом по ученикам. Ни одного знакомого лица.

– Здесь все ваши подопечные? – поинтересовался старик.

– Почти. Некоторые, к сожалению, не смогли прийти…

– Ничего страшного, – улыбнулся Греков. – Развлекайтесь.

И прежде чем она успела открыть рот, профессор растворился в толпе.

– Все так круто! – потрясенно выдохнул Артем. – У меня просто слов нет! Жаль, Никита этого не видит!

– Да уж, тут есть на что посмотреть, – согласился Игорь Лужецкий. – А кстати, где он?

– Не смог прийти, – ответила за Артема Ольга.

К ним подошла нарядная Ирина Клепцова с новеньким фотоаппаратом в руках.

– Вот, уговорила родителей купить вместо старой «мыльницы», – сказала она. – Артем, не расслабляйся. Нам еще статью об этом писать.

– Забудешь ты когда-нибудь о работе?! – горестно спросил Артем. – Надо же иногда и развлекаться!

– Потом развлекаться будем! Я уже десять снимков сделала.

Она неожиданно вскинула фотоаппарат и сфотографировала одноклассников. Вспышка ослепила всех троих. Артем, Игорь и Ольга остолбенели с ошалелым выражением на лицах.

Ирина взглянула на дисплей камеры и расхохоталась:

– Ну и видок у вас! Обязательно это в газету поставлю!

И она быстро растворилась в толпе.

– Наглость – второе счастье, – назидательным тоном сказал Игорь.

– И не говори! Кстати, как ваша ночная прогулка? – спросила Ольга. – Видели что-нибудь интересное?

– Видели, как мачеху Алины забирают в психушку, – мрачно сказал Артем.

Он видел еще кое-что, но предпочел умолчать об этом.

– Какой ужас, – сказала Ольга. – Мне так ее жаль…

– Алину или ее мачеху? – спросил Игорь.

– Их обеих.

– Черт! Умеет же Клепцова настроение испортить! – воскликнул Артем. – Я уже и забыл про эту газету! А теперь придется все записывать!

– Ты здесь не один такой, – сказал Игорь, показывая за спину Артема.

Там стояла Марина Легостаева, сестра Никиты, и увлеченно говорила в свой диктофон. Рядом с потерянным видом топтался ее жених Андрей Чехлыстов, явно ощущающий себя не в своей тарелке.

Заметив мальчишек, Марина приветливо помахала им рукой.

Тут Елена Владимировна повела класс в соседний зал, и Артему, Игорю и Ольге пришлось последовать за остальными.

– Если бы я знал, куда ты меня затащишь, ни за что бы не согласился, – сказал Марине Андрей. – Я не любитель подобных мероприятий.

– Да ладно, хватит возмущаться. Лучше помоги.

Марина вытащила из сумочки фотоаппарат и сунула его Андрею.

– Сделай-ка пару кадров для моей статьи. Мне никак нельзя ударить в грязь лицом, особенно когда Белохвостикова здесь.

Андрей с недовольным выражением лица взял в руки камеру.

– Весь Никитосов класс здесь, – недоуменно сказала Марина. – А он почему-то не захотел прийти.

Из толпы совсем рядом с Мариной вдруг вынырнула Лидия Белохвостикова.

– Мы ненадолго прервемся на рекламу, – с улыбкой сообщила она в объектив телекамеры. – А потом поговорим с одним из организаторов выставки Эммануилом Гордецким. Оставайтесь с нами!

Красный огонек камеры мигнул и погас, свидетельствуя о паузе в передаче. Лидия облегченно вздохнула и оперлась спиной на возвышающуюся позади витрину. Улыбка тут же исчезла с ее лица.

– Марина, Гордецкого не видела? – спросила она. – Это управляющий «Экстрополиса»…

– Я прекрасно знаю, кто это! Нет, не видела, – сказала Марина.

– Я видела его совсем недавно, но он куда-то скрылся!

Она приложила микрофон к своему разгоряченному лбу.

– Боже, как я устала!

– Рад это слышать, – сказал оператор. – Я уж было решил, что ты робот, или я начал стареть.

Они осмотрелись по сторонам. В зале яблоку было негде упасть.

– Да где же все эти шишки из «Экстрополиса»?! – воскликнула Лидия. – Прячутся, что ли?

– Вон, на балконе, – указала вверх Марина. – Наблюдают за нами.

Над выставочным залом, на высоте пяти-шести метров нависал широкий балкон. Он был подвешен к перекрытиям прозрачного потолка на нескольких толстых стальных тросах. На балконе стояла группа мужчин в смокингах. Среди них был и Эммануил Гордецкий.

– Ага! – торжествующе воскликнула Белохвостикова. – Вон они где! Сколько у нас еще до начала записи?

– Шесть минут, – ответил оператор.

– Успеем за это время на балкон взобраться?

– А нас охрана пропустит?

– Пусть попробуют не пропустить! Пошли!

И Лидия с оператором растворились в толпе.

– В этом вся Белохвостикова! – подытожила Марина. И повернулась к Андрею. – Ну что стоишь? Сфотографируй меня на фоне… вот этой жути.

Марина кивнула на массивного робота, стоящего за стеклом неподалеку.

* * *

С балкона люди, передвигающиеся по залу, казались маленькими и ничтожными. Гордецкий наблюдал за ними, небрежно облокотившись на перила. Время от времени он затягивался дорогой сигаретой и стряхивал пепел на головы посетителям.

Его секретарь Мебиус стоял рядом. Неизменные кожаные перчатки, скрывающие металлические когти, неизменно невозмутимое выражение лица. Сегодня Мебиус надел черный кожаный френч с высоким стоячим воротником. Подними он воротник и застегни молнию до конца, его лицо окажется скрытым до самых глаз. На тот случай, если понадобится остаться неузнанным. Если возникнет необходимость применить свои способности на людях.

– Выставка удалась на славу, – одобрительно произнес Гордецкий.

– Спасибо, – кивнул подошедший доктор Греков. – Я лично занимался подготовкой экспонатов и сделал все от меня зависящее…

– За оформлением зала следил я, – мрачно проговорил профессор Клебин. – Ради него мне даже пришлось отложить на время эксперименты. Так что это не только ваша заслуга, Греков.

– Полноте, Клебин, – ухмыльнулся Греков. – Ступайте лучше вниз да высматривайте своего беглого подопытного. Вы ведь здесь именно для этого. А класс, который был у нас на экскурсии, уже в зале.

– Не думаю, что мальчишка здесь, – раздраженно проговорил Клебин. – Не такой он дурак, чтобы самому совать голову в петлю.

– А вы сходите и проверьте, – не унимался Греков. – Если он не пришел, мы без труда вычислим его из отсутствующих учеников.

– А если он все же в зале? Он узнает меня и тут же скроется.

– В этом вы правы, – согласился Греков. – Но я все предусмотрел.

Он вытащил из кармана пиджака небольшой театральный бинокль и протянул его Клебину.

– Вот. Попробуйте найти его отсюда. Увидите – сразу дайте знать, и мы его тут же схватим. Шутка ли, настоящий оборотень! Нынче это такая редкость, что упустить его просто немыслимо!

При этих словах Мебиус дернулся, словно от удара током.

– Вы сказали, оборотень? – переспросил он.

– Вам не сообщили, Мебиус? – Греков улыбнулся. – Похоже, что сбежавший мальчишка – оборотень!

Мебиус нахмурился:

– С чего вы взяли?

– Вы же сами видели, на что он способен. А ведь профессор Клебин не успел ничего ему вколоть!

Мебиус сдавил перила балкона так, что когти прорвали тонкую кожу перчаток и впились в резное дерево.

Стоящий рядом Гордецкий рассеянно глянул вниз и сразу заметил назойливую журналистку, которая упорно добивалась интервью с ним. Она явно направлялась к лестнице, ведущей на балкон, на ходу внушая что-то своему оператору.

– Ищите беглеца, – сказал Гордецкий Клебину. – А я вас ненадолго покину. У меня сейчас никакого желания общаться с прессой!

И он быстро покинул балкон. Профессор Клебин принялся разглядывать лица посетителей в бинокль, стараясь отыскать в толпе приглашенных школьников.

– Как там ваша практикантка? – неожиданно поинтересовался Греков. – Не давала о себе знать?

– Нет, – нервно проговорил Клебин. – Она как в воду канула.

– Вы говорили, она упала в фонтан, а сверху на нее рухнули стеллажи?

– Да…

– Там было столько химикатов. Она не могла выжить. А может, она и не падала вовсе?

– Оставьте меня, Греков! – нервно крикнул Клебин. – Я знаю только, что она пропала, а мои террариумы уничтожены! И все животные бесследно исчезли!

– Ну-ну, не кипятитесь, – ехидно сказал Греков. – Я просто хочу помочь.

– Подите вы с вашей помощью!

В этот момент профессор Клебин увидел внизу странную фигуру, с ног до головы закутанную в длинный, до пола, плащ болотного цвета. Толпа сама раздвигалась перед ней, пропуская вперед. Наконец странный человек вышел в центр зала и развел руки в стороны. В следующее мгновение зал наполнился громкими истерическими криками ужаса.

Глава тридцать четвертая

Битва под куполом

Днем Никита объявил друзьям, что не пойдет на выставку. Но он все же присутствовал там, невидимый и неслышимый для окружающих. Сначала Никита действительно решил не появляться в «Куполе мира», но после того, как он подслушал разговор барона Ашера и таинственной Иоланды, его не оставляло смутное предчувствие чего-то ужасного. Он ощущал это кожей, каким-то животным чутьем. Наверное, точно так же домашние животные чувствуют приближающееся землетрясение.

Вечером, когда на улицах Санкт-Эринбурга окончательно стемнело, Никита, надев черные джинсы и черную футболку, черные кожаные ботинки и черные перчатки с обрезанными пальцами, отправился в демонстрационный центр. Он хотел стать как можно более незаметным, и вроде бы ему это удалось. Сейчас он в полузверином обличье сидел прямо под потолком «Купола мира», крепко держась когтями за толстые стальные перекладины, и безмолвно наблюдал за происходящим внизу.

Его зрение вновь обрело необычайную остроту, уши – тончайший слух. Он видел своих друзей, сестру, профессора Клебина, Мебиуса и мерзкого старикашку Грекова, но никто из них не видел его. А как обострилось обоняние! Даже на такой высоте Никита чувствовал аромат духов Ольги.

Вскоре после того, как Гордецкий, спустившись с балкона, смешался с толпой, в зал вошел человек в длинной накидке с наброшенным на голову капюшоном. Он двигался уверенной походкой, будто твердо знал, чего хочет. Полы его болотного плаща развевались, точно крылья. Посетители невольно опасливо расступались перед странным пришельцем.

– Это еще кто? – тихо проговорил Никита.

Плащ незнакомца ходил ходуном, словно по его телу пробегали волны. Легостаев нахмурился. Ощущение грядущей беды вдруг усилилось.

Незнакомец вышел на середину зала и остановился. Затем распахнул полы плаща и широко раскинул руки. Тут же кто-то истерично завизжал, вскоре к крику присоединилось еще несколько голосов.

А из-под плаща загадочного пришельца на пол посыпались пауки, целые полчища, тысячи отвратительных созданий. Они быстро разбегались по залу, прыгая на людей, покрывая все вокруг темным колышущимся ковром. Люди устремились к выходу. Кричали и женщины, и мужчины, в момент растерявшие лоск и самоуверенность. Кто-то с воплями катался по полу, пытаясь стряхнуть тварей, кто-то звал врачей; короче, паника охватила всех.

Откуда-то сверху раздался жуткий грохот, и весь павильон содрогнулся. Балкон закачался на тросах, со всех сторон слышался звон бьющегося стекла. Это разваливались витрины. На головы людей посыпались осколки стекла и куски отбитой штукатурки.

Никита взглянул вверх и обомлел. Внизу закричали еще громче. В круглой покатой крыше «Купола мира» зияла огромная дыра. Но кричали не из-за этого.

Из пролома спускался на толстом паутинном канате огромный паук размером с легковой автомобиль. Длинные мохнатые лапы перебирали воздух, четыре пары глаз холодно разглядывали обезумевших от страха людей.

Алена Кизякова закатила глаза и потеряла сознание – на этот раз по-настоящему. Игорь Лужецкий взвалил ее на плечо и кинулся прочь.

– О господи!!! – выдохнула Марина.

– Бежим! – крикнул Андрей, хватая ее за руку.

Посетители выставки бежали к высоким прозрачным дверям, толкаясь и отпихивая друг друга, громко крича от ужаса. Истерично визжащую Лидию Белохвостикову сбили с ног. Чей-то ботинок растоптал микрофон, выпавший из ее руки. Да и саму ее размазали бы по полу, если бы Марина не помогла ей подняться. Андрей схватил обеих за руки и поволок к дверям.

Но в этот миг гигантский паук прыгнул вниз и очутился прямо у них на пути. Его огромные паутинные железы внезапно стрельнули в их сторону толстым липким канатом. Андрей едва успел рвануть девушек назад – паутина упала на то место, где они только что стояли. Это было безумно страшно! Обычные пауки не стреляют вот так паутиной! Но это не был обычный паук. Да и ничто вокруг не выглядело сейчас обычным. Витрины и стены прямо на глазах обрастали толстым слоем паутины.

– Где мой оператор?! – завизжала Лидия Белохвостикова.

И тут они его увидели.

Восьминогий монстр подскочил к замешкавшемуся оператору и с силой ударил его лапой. Оператор и еще двое мужчин, находившихся у него за спиной, пролетели несколько метров через зал и вылетели наружу, пробив стеклянную стену здания. Осколки так и брызнули во все стороны. Лидия испуганно вскрикнула.

Но Никита не мог оторвать глаз от человека в плаще, явно наслаждающегося всем этим кошмаром. Похоже, смятение и паника доставляли ему удовольствие.

Незнакомец извлек из-под плаща длинный трезубец, покрытый витиеватой резьбой, оперся на него и снял с головы капюшон.

Это была женщина.

Лоб и верхнюю часть ее лица скрывала замысловатая маска в форме паука, длинные темные волосы, заплетенные в множество косичек, свободно спускались по спине.

Грудь и плечи пришелицы плотно облегали доспехи, наскоро сшитые крупными стежками из лоскутов толстой кожи, на руках сидели кожаные перчатки с железными когтями. Тугой живот был обнажен, – отчетливо просматривался рельеф мышц; на бедрах сидели коричневые штаны с широким поясом, облегающие сверху и расклешенные внизу. На ногах незнакомки были грубые высокие ботинки на ребристой подошве.

Женщина подняла голову и увидела Клебина, Грекова и Мебиуса, которые, словно окаменев на своем балконе, с ужасом наблюдали за происходящим. Незнакомка тряхнула плащом, сбросив с себя оставшихся пауков, перехватила трезубец двумя руками и легко запрыгнула на балкон. Она совершила потрясающий прыжок, невозможный для обычного человека, но в суматохе, царящей в зале, мало кто обратил на него внимание.

Зато Никита видел. И был просто поражен.

Профессор Клебин и доктор Греков смотрели на женщину, помертвев от страха. Мебиус с кривой усмешкой медленно поднял воротник, скрывая лицо. Затем извлек из нагрудного кармана очки с темными стеклами и надел, вмиг превратившись в безликого незнакомца.

– Кто ты?! – нервно взвизгнул Греков.

– Можешь звать меня Арахной, – хрипло проговорила она.

– Что тебе нужно?!

– Немного справедливости.

– Справедливости?! О чем ты?! – не понял Греков.

– О нем. – Арахна указала на Клебина.

Профессор Клебин коротко всхлипнул от страха.

– Я тебя не знаю! – прохрипел он. – Я в первый раз тебя вижу!

– Око за око, зуб за зуб, профессор, – насмешливо произнесла Арахна. – Жизнь за жизнь. Это значит, что мне нужна твоя жизнь!

– Что?! – взвизгнул перепуганный Клебин. – Мебиус! Что вы стоите?! Сделайте что-нибудь!

Мебиус с готовностью стащил с руки перчатку. Яркие искры сверкнули на его хромированных пальцах.

Арахна резко крутанулась на месте и с силой ударила секретаря ногой в грудь. Не ожидавший такого Мебиус, коротко вскрикнув, вышиб балконные перила и рухнул вниз, на высокую витрину, мгновенно разнеся ее вдребезги и взметнув к потолку целый столб искр и осколков.

Доктор Греков метнул испуганный взгляд вниз. Мебиус был жив. Он яростно барахтался в огромном клубке паутины, пытаясь выбраться и от этого еще больше запутываясь.

Арахна громко расхохоталась и вдруг прыгнула на Клебина. Вцепившись в старика когтями, она свалила его с ног и впилась в его шею зубами. Профессор Клебин издал пронзительный вопль и задергался, пытаясь освободиться. Но Арахна держалась крепко.

Обезумевший от страха Греков сломя голову кинулся вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

Никита больше не мог оставаться безучастным.

Он прыгнул и приземлился на перила. Балкон дрогнул, Арахна оторвалась от Клебина и обернулась к Легостаеву. Увидев его, она расплылась в улыбке.

– О! – бодро произнесла Арахна. – Все больше и больше гостей на нашей вечеринке!

Никита покосился на Клебина. Старик лежал на спине с широко раскрытыми глазами. Без сознания или… Его горло распухало на глазах. Где-то Никита такое уже видел, но где?

Оборотень уставил свои кошачьи глаза на Арахну. Она удовлетворенно вытерла рукавом подбородок.

– Ты убила его?! – воскликнул Легостаев.

– Надеюсь!

– Но за что?

– Он сам напросился, ты уж мне поверь! – Она хрипло рассмеялась.

– Кто ты?

– Арахна! – с вызовом произнесла она.

Никита вздрогнул. Он вдруг вспомнил свое краткое общение на форуме.

– А ты кто? – спросила она.

– У меня нет имени.

– Я тебя знаю.

– Неужели? – невозмутимо поинтересовался Никита.

– Ты – тот самый оборотень, о котором пишут газеты. Признаюсь, я давно хотела познакомиться с тобой!

– Вот как? – удивился Никита. – Зачем?

– Мы с тобой очень похожи! – заявила она. – Ты и я, мы оба – не такие, как все. И потом, ты парень, а я девушка.

Она сделала шаг ему навстречу.

– Может, нам заключить союз? – игриво спросила Арахна. – Получится отличная пара. Мы перевернем этот город с ног на голову! Я столько лет сдерживала себя, но теперь это позади! Хочу развлечений и разрушений! Что скажешь, оборотень?

В это время снизу раздался чей-то истошный вопль.

– Сотворить такое могла только сумасшедшая, – угрюмо сказал Никита. – А я не заключаю союзов с психопатами.

Лицо Арахны исказилось от ярости.

– Тогда сдохни!

Она вскинула трезубец… Остро отточенные лезвия просвистели возле самого Никитиного горла. Парень резко кинулся на пол и перекатился через спину. Трезубец вновь метнулся к нему. Легостаев откатился в сторону – и острия вонзились в пол совсем рядом. Он откатился еще раз, и лезвия вновь ударили в то самое место, где он только что был.

Никита рывком вскочил на ноги. Арахна бросилась на него с яростным кличем.

Глава тридцать пятая

Догадка доктора Грекова

В «Куполе мира» царил настоящий хаос.

Охваченные паникой люди разбивали стеклянные стены здания, чтобы выбраться наружу. Гигантский паук, угрожающе щелкая жвалами, бесновался среди развороченной выставки, пытаясь кого-нибудь схватить. Несколько посетителей выставки уже корчились на полу, обмотанные паутиной, и вопили от ужаса.

Под потолком с треском что-то лопнуло, сверху посыпались искры как при коротком замыкании.

– Это он! – завопила Лидия Белохвостикова уже от входа. – Тот оборотень! Я знала, что он действительно существует!

Взгляды многих невольно устремились на балкон. А там шло настоящее сражение. Женщина в плаще нападала с трезубцем на высокого человека в черном, он как мог отбивал ее удары. Казалось, он не хотел ударить ее и только защищался.

На какой-то миг он повернулся, и все увидели его лицо.

Слегка удлиненные черты, кошачьи глаза, черные блестящие волосы, спускающиеся низко на лоб.

Толпа ахнула.

В этот момент в балкон ударила настоящая молния. Марина и Андрей обернулись назад. Они увидели человека, выбирающегося из груды обломков и сдирающего с себя обрывки паутины. Обе его руки словно были сделаны из сверкающего металла.

– Какого черта тут творится?! – воскликнула Марина.

Андрей схватил ее за руку, подтащил к пробитой в стене дыре и почти силой вытолкнул на улицу. Лидия Белохвостикова выпрыгнула за ними следом.

Балкон вновь содрогнулся от мощного разряда, посланного Мебиусом. В последний момент Никита прыгнул, перелетел через ограждения и приземлился в зале, среди остатков экспозиции. Арахну спасло лишь то, что ее ботинки не пропускали электричество. Но один из тросов, поддерживающих балкон, лопнул, и вся конструкция опасно накренилась, так что злодейка едва удержалась на ногах.

Когда оборотень уже прыгал с балкона, Арахна вдруг уловила в воздухе едва ощутимый запах мужского одеколона, до боли знакомый аромат…

– Никита?! – удивленно выдохнула она.

Тем временем школьники один за другим выбирались из зала через проломленную стену. Белая от ужаса Елена Владимировна выталкивала учеников на улицу, не смея оглянуться на резвящегося в зале паука. Артем был последним.

Еще одна молния с треском ударила в потолок. Несколько светильников взорвалось, помещение быстро стало наполняться дымом. Артем вздрогнул и обернулся. В этот момент мощная мохнатая лапа обхватила его за ноги и резко вздернула вверх. Артем повис вниз головой, едва не треснувшись затылком о мраморный пол. Елена Владимировна истошно закричала от ужаса. Паук громко щелкнул челюстями, и учительница сползла на пол без сознания.

С Артема слетели очки, но это было даже неплохо. К чему разглядывать кошмарного монстра? Паук вертел Артема, как тряпичную куклу, быстро обматывая своей ужасной паутиной. Мальчик уже попрощался с жизнью.

Вдруг совсем рядом мелькнул высокий черный силуэт. Артем смутно увидел когтистую руку в черной перчатке с обрезанными пальцами. Рука просвистела перед самым его носом и врезалась в ближайший паучий глаз. Тварь задергалась от боли, ее хватка ослабла, и Артем с размаху брякнулся на пол. К счастью, паутинный кокон несколько смягчил удар.

Артему повезло – он почти сразу нащупал очки и поспешно нацепил на нос. Оборотень возвышался над ним, широко расставив ноги и тяжело дыша. Было в нем что-то неуловимо знакомое. Когти вцепились в край толстой сети, опутывающей Артема, и одним движением содрали ее с парня.

Прямо над их головами полыхнула ослепительная вспышка, и в стену ударила мощная молния. Оборотень чудом успел подпрыгнуть и отскочить в сторону. Судя по всему, удар предназначался ему. Он высоко взлетел, сильно оттолкнулся ногами от стены и взмыл к потолку, где повис на толстой стальной балке.

Артем по-пластунски устремился к пролому.

Мебиус громко выругался. Опять он промахнулся! А тут еще поганый паук яростно бросился на него, быстро перебирая ногами и щелкая жвалами. Мебиус метнул в страшилище электрический разряд, и оглушенный монстр откатился к стене.

Арахна, не дожидаясь продолжения, прыгнула с балкона, ухватилась за толстый жгут паутины, все еще свисающий с крыши, и проворно начала карабкаться наверх. Трезубец торчал у нее за спиной, полы плаща развевались в воздухе. Мгновение – и она исчезла в проломе купола.

Никита, перескакивая с балки на балку, добрался до покосившегося балкона. Мебиус тут же выстрелил в него, вложив в заряд всю свою мощь.

Балкон дрогнул от взрыва, потолочные перекрытия натужно затрещали, куски железной конструкции посыпались вниз. Несколько перекладин треснуло, один за другим стали лопаться поддерживающие тросы.

И балкон рухнул с неимоверным грохотом, погребая под своими обломками остатки выставки и гигантского паука Арахны.

– Нет! – вдруг донесся с крыши тонкий девичий крик.

Просто чудо, что под балконом не оказалось никого из пойманных гигантским арахнидом людей. Мебиус подошел к руинам, дождался, когда уляжется пыль, и осмотрел обломки. Он обнаружил тело профессора Клебина, заваленное битым стеклом, но мальчишки там не оказалось. Он успел скрыться.

– Дьявол! – крикнул взбешенный Мебиус.

Мальчишка и впрямь оказался оборотнем! Мебиус всей душой ненавидел этих тварей. Они лишили его самого дорогого. Лишили его Инги! И тогда он поклялся убивать этих чудовищ. Грекову и Гордецкому монстр был нужен живым, но Мебиус не собирался щадить его. Мальчишка должен умереть за то, что совершили его «родственники». И Мебиус не успокоится, пока не прикончит его собственными руками.

Он осмотрелся. Некогда шикарный зал «Купола мира» представлял собой жалкое зрелище. Издалека донеслись звуки сирен. Больше здесь делать нечего. Мебиус направился к заднему выходу и, никем не замеченный, вышел из здания.

* * *

Вся территория вокруг «Купола мира» была оцеплена полицией. Повсюду сновали пожарные, патрульные, телерепортеры, врачи; прохаживались суровые бойцы спецназа в полном обмундировании.

Школьники жались к Елене Владимировне. Она быстро пересчитала их по головам.

– А где Игорь Лужецкий?!

– Я здесь, – угрюмо сказал Игорь, все еще держащий на плече бесчувственную Алену Кизякову. – Позади вас.

– Вы уж простите, Елена Владимировна, – заявила Ирина Клепцова, – но больше я с вами ни на одну экскурсию не пойду.

– Да я вас сама больше никуда не поведу, – замахала руками учительница. – В нашем городе ходить на экскурсии стало опасно для жизни.

Мимо пронесли на носилках оператора теленовостей. Бородач был с ног до головы обмотан бинтами и громко стонал. Рядом бежала Лидия Белохвостикова. В ее волосах запутались клочья паутины.

– Ты, главное, выздоравливай поскорее, – быстро говорила она. – А я добьюсь, чтобы тебе зарплату повысили. Кстати! – Она резко остановилась. – А где наша камера?!

К Артему подскочила Марина и крепко прижала его к себе.

– Тема, ты цел?! – закричала она.

– Цел, – морщась, ответил Артем. – Не надо так кричать…

– Что?! – крикнула Марина, слегка оглушенная недавним взрывом.

Неподалеку Андрей разговаривал с сослуживцами.

– Пострадавших много? – спросил он.

– Раненых много, но ничего серьезного, жить будут. Погиб только один. Сотрудник корпорации по фамилии Клебин…

Толпа репортеров окружила Эммануила Гордецкого. Его снимали сразу несколько камер, вопросы сыпались один за другим.

– Все погибло! – громко причитал управляющий Гордецкий. – Новейшее оборудование! Последние разработки! Столько трудов, денег, и все впустую! На восстановление уйдут месяцы!

– Откуда взялась эта женщина с пауками? – спросил кто-то из журналистов.

– Понятия не имею!

– А правда ли, что кроме нее в зале присутствовал таинственный человек, которого газеты прозвали «оборотнем»?

– Не знаю! Лично я никого не видел!

В этот момент к Гордецкому приблизился доктор Греков.

– Я хочу кое-что показать вам, – прошептал он ему на ухо.

Гордецкий понимающе кивнул, быстро попрощался с репортерами и пошел вслед за стариком.

– Надеюсь, это что-то стоящее, – сказал Гордецкий. – Я и так уже вымотан до предела! Эта история вышла из-под контроля! Все телеканалы покажут звереныша! Нам больше не удастся скрыть его существование! А эта ужасная Арахна прикончила Клебина у всех на глазах! Мы облажались! Директорат корпорации нам этого не простит!

– Я понимаю. Но еще не все потеряно! Все происходящее в зале фиксировалось камерами слежения, – тихо проговорил Греков. – Мы успели изъять записи до прихода представителей Департамента безопасности. Я приказал Ларионову отвезти их в «Экстрополис». Думаю, будет интересно на них взглянуть.

– Вы хорошо соображаете, Греков, – сказал Гордецкий. – Немедленно едем в штаб-квартиру. Там меня никакие журналисты не достанут!

Полчаса спустя черный лимузин корпорации въезжал на территорию «Экстрополиса».

Виктор Ларионов ждал их в одной из секретных лабораторий подземного бункера, расположенного под главным зданием корпорации. Мебиус также уже был здесь. Он до сих пор не мог отойти от произошедшего. Бегство мальчишки привело его в такую ярость, что при любом резком движении с его когтей сыпались искры.

В той же лаборатории содержался профессор Винник. Выглядел он ужасно. Изможденный, с темными кругами под глазами и многодневной щетиной на подбородке, он смешивал в пробирке несколько реактивов и даже не взглянул на Гордецкого и Грекова, когда те вошли. Шею профессора охватывал блестящий металлический ошейник. Длинная тонкая цепь, вделанная в стену, не позволяла Виннику выйти из лаборатории.

– Ну и где же эти записи? – спросил Гордецкий.

Ларионов с готовностью вставил диск в компьютер и включил воспроизведение.

– Отмотайте до того момента, как в зале появилась эта любительница гигантских пауков, – распорядился Гордецкий.

Ларионов выполнил приказ, и Гордецкий с доктором Грековым приникли к монитору. Они увидели появление Арахны, нападение пауков на посетителей выставки и вторжение гигантского птицееда.

Затем на экране возник оборотень.

– А ведь хорош, мерзавец, – проговорил Гордецкий, зачарованно глядя на потрясающие прыжки и пируэты затянутой в черное фигуры. – Нам нужно во что бы то ни стало вернуть его в лабораторию! Я хочу выпотрошить наглеца и посмотреть, как он устроен изнутри!

Мебиус смерил его хмурым взглядом.

– Но это-то кто?! – спросил он, показывая на Арахну. – Откуда она взялась?! Не то чтобы мне было жаль Клебина, он никогда мне не нравился, просто интересен сам факт ее появления.

– Думаю, в этом я могу помочь, – задумчиво произнес доктор Греков. – Профессор Клебин многое скрывал, но некоторые из его поступков мне известны. Не так давно в его лаборатории произошел несчастный случай. Молоденькая практикантка упала в бассейн, опрокинув туда же целый стеллаж ядохимикатов. Сама она упала или Клебин помог ей – этого я не знаю. Но с тех пор она больше не появлялась в корпорации.

– Я видел ее, – подал голос Ларионов. – Видел, что с ней стало. Когда она выбиралась из того бассейна, она мало походила на человека…

– Значит, мои догадки верны! – оживился Греков. – Что, если ее организм мутировал, позаимствовав гены пауков, попавшие вместе с ней в бассейн? Она ядовита. И вырабатывает феромоны, позволяющие управлять пауками.

– Так вы полагаете, что она – метаморф? – сухо спросил Гордецкий. – Мутантка с врожденными генетическими отклонениями?

– Существование урожденных метаморфов давно доказано, – заметил Греков. – Они появились в результате экспериментов профессора Штерна. Вернее, в результате того взрыва, уничтожившего его лабораторию, и сопутствующего выброса в воздух вредных веществ. Девчонка вполне может быть одной из жертв этого выброса.

– Постойте, а не та ли это девочка, что приходила сюда с экскурсией? – спросил Гордецкий. – Клебину еще понравились ее разработки…

– Да, это она.

– Она пришла с тем же классом, что и оборотень! Следовательно, она может знать, кто это! Найдите ее, Греков. Ее способности впечатляют, нужно только направить их в нужное русло. Предложите ей любые деньги. Я хочу, чтобы она с нами сотрудничала!

– Постараюсь, – сказал Греков. – В записях Клебина должен быть ее домашний адрес.

– Займитесь этим прямо сейчас.

Доктор Греков кивнул и вышел из лаборатории.

Профессор Винник проводил его ненавидящим взглядом. Это не укрылось от внимания управляющего.

– Вы очень медленно работаете, Винник, – сказал Эммануил Гордецкий. – Неужели не понятно? Чем дольше будет длиться ваша работа, тем больше времени вы здесь проведете.

– Я делаю все возможное, – тихо проговорил Винник. – Я в точности повторил рецепт Штерна, смешал все необходимые ингредиенты. Но формула почему-то не действует.

– Продолжайте экспериментировать.

– Я очень устал. И мне необходимо увидеться с дочерью…

– Вы созваниваетесь с ней, этого вполне достаточно, – жестко сказал Гордецкий.

– Но…

– Никаких «но», Винник. Или вы хотите, чтобы я приказал привести вашу дочь сюда?! Быть может, тогда вы ускорите процесс?!

– Нет! Не трогайте ее, – взмолился Винник. – Она ни о чем не подозревает! Она не знает, чем я занимаюсь!

– Ее счастье! – ухмыльнулся Гордецкий. – Зато как спокойно она спит по ночам!

Винник тяжело вздохнул.

Глава тридцать шестая

Откровенный разговор

Когда обрушился балкон, Никите в последний момент удалось спрыгнуть и скрыться в клубах дыма и пыли. Он выбрался на крышу «Купола мира» и с разбегу перескочил на соседнее здание. Так, перепрыгивая с крыши на крышу, карабкаясь по отвесным стенам, он удалился на безопасное расстояние от демонстрационного центра и добрался до дома.

В кухонном окне горел свет, в остальных комнатах было темно. Никита вскарабкался по дереву к своему окну, перепрыгнул с ветки на подоконник и скользнул в темную комнату. Затем сосредоточился, напрягся и медленно вернул себе человеческий облик. Когда превращение окончилось, Никита включил торшер, стоящий возле кровати.

Его уже ждали.

В кресле с Апельсином на коленях сидел Артем и, затаив дыхание, смотрел на друга. Никита едва не вскрикнул от неожиданности.

– Я так и знал… – обреченно произнес Артем. – Я догадывался, но отказывался в это верить.

– Ч-что ты здесь делаешь? – заикаясь, спросил Легостаев.

– Жду тебя. Я пришел с твоей сестрой. Она в кухне, говорит с Андреем, а я прошел сюда. Тебя не было дома, как я и ожидал. Может, объяснишь, что происходит?

Никита медленно сел на кровать и подпер голову руками.

– Когда ты все понял? – спросил он.

– Тем вечером в парке. Когда увидел оборотня в твоей одежде. Тогда я решил, что мне это померещилось. Но сегодня я точно понял, что это ты. Мы ведь с тобой эти черные футболки вместе в одном магазине покупали. И потом я просто сопоставил факты. Твое поведение в спортзале, в бассейне, в школе… я всегда считал тебя своим лучшим другом. Почему ты ничего мне не рассказал?

– Потому что я никому этого не рассказывал, – произнес Никита. – Я попал в жуткую историю, и есть вещи, о которых лучше молчать. Не потому что я тебе не верю, просто это все очень опасно.

– Шутишь? – недоверчиво спросил Артем.

– Нет. Сначала это было похоже на своеобразное развлечение. Новые возможности, невероятные способности – круто! Но недавно я понял, что дело плохо. На меня объявлена охота. Происходят страшные вещи, ты сам все сегодня видел. Я… я просто не знаю, что делать дальше.

– Ты меня с ума сведешь! А может, я уже спятил? Я видел женщину, командующую пауками, человека, стреляющего молниями. Мой друг превратился непонятно в кого. Определенно, мне пора в психушку!

– А представь, каково мне! Я живу с этим уже несколько недель!

– Когда это началось?

– На той злосчастной экскурсии в «Экстрополисе».

И Никита начал рассказывать. Все без утайки, со всеми подробностями. О корпорации, об ее экспериментах. О профессоре Клебине, докторе Грекове и Мебиусе. О бароне Ашере и его встрече с Иоландой. И об Арахне с ее странным предложением. Уж так устроен человек, что ему всегда хочется поделиться с кем-нибудь самым сокровенным. И чем удивительнее секрет, тем сложнее его скрывать. Никита носил в себе слишком много тайн. И как только он рассказал обо всем Артему, ему сразу полегчало.

Но на Артема его рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы.

Он сидел с открытым ртом, вытаращив глаза, и, казалось, даже не дышал.

– Что с тобой? – заволновался Никита. – Ты не моргаешь…

– И теперь они охотятся за тобой, чтобы вернуть в свою подземную лабораторию? – наконец спросил Артем.

– Или убить, чтобы не оставлять свидетелей.

– Ой, что-то мне нехорошо, – тихо проговорил Артем. – Мне надо присесть…

– Ты и так сидишь.

– Правда? Тогда я прилягу.

Артем сполз с кресла и вытянулся на ковре.

– Ну что, полегчало? – осведомился Никита.

– Не знаю еще. А твои превращения? Это больно? – спросил Артем.

– В самый первый раз было больно. Сейчас я испытываю только легкий дискомфорт.

– Ну… а на полнолуние ты реагируешь? Как все эти монстры в ужастиках?

– Нет… вроде. Я могу контролировать эти превращения. По крайней мере мне так кажется…

– А можешь показать, как ты это делаешь? – попросил Артем.

Никита молча напряг мускулы, изогнул правую руку и выпустил когти. Артем заойкал и замахал руками, требуя прекратить.

– Ну а в будущем? – спросил он, когда Никита вернул руке прежний облик. – Ты сможешь от этого вылечиться?

– Не знаю, – пожал плечами Никита. – Не уверен, что хочу лечиться. Я уже привык. Мне это даже нравится. Только слишком много проблем! Не могу же я скрываться от них вечно.

– Почему? Затаись, не высовывайся и живи, как раньше. Может, со временем они про тебя забудут?

– Ага, как же! – усмехнулся Никита. – К тому же я теперь не могу жить, как раньше. Меня постоянно тянет куда-то. Особенно по ночам. Знал бы ты, какое это блаженство, прогуляться ночью по городу! – Никита мечтательно закрыл глаза. – Только не там, где обычно гуляют люди, а высоко над землей. По крышам домов, по стенам небоскребов, прыгая с одного здания на другое… Мне хочется гулять под луной, ощущать настоящую свободу…

– Псих! – спокойно подытожил Артем. – Ощущать свободу! Какие красивые слова! А как насчет осторожности? Смотри, еще начнешь бегать голышом и жаждать человеческой крови! Прямо как в комиксах, которые я сейчас читаю. Кстати, у тебя такие желания еще не появлялись? – с опаской спросил Артем.

– Нет. Иногда только на мясо тянет, на котлеты с сосисками, на рыбу. Да еще с недавних пор молоко полюбил…

– Ну это еще ладно. А с ночными прогулками тебе надо завязывать. Не ровен час нарвешься на этого самого Мебиуса. Или того хуже – на Клепцову с ее бейсбольной битой.

Никита невесело усмехнулся.

– Ладно, мне пора, – сказал Артем, поднимаясь с пола. – Родители меня уже, наверное, потеряли. Я рад, что мы все выяснили.

– Я тоже, – сказал Никита. – У меня будто камень с души свалился.

Он протянул Артему руку. Тот взглянул на нее с некоторой опаской, но все же протянул свою. Они обменялись крепким рукопожатием.

– Каково это – иметь в друзьях оборотня? – спросил Артем.

– Поживешь – узнаешь, – улыбнулся Никита.

Артем ушел, а Никита лег на пол и сладко потянулся, разминая все мышцы и суставы. В комнату заглянула Марина.

– Все валяешься, лежебока?! – возмутилась она. – А я тут такой шок пережила. Сейчас расскажу, ты с ума сойдешь от страха!

И она, плюхнувшись в кресло, которое только что освободил Артем, во всех подробностях принялась пересказывать то, что Никита и так знал. А ему пришлось слушать, делать удивленные глаза и время от времени восклицать: «Да ну!», или «Обалдеть!», или «Жуть!». Легостаеву дико хотелось спать, но после всего случившегося приятно было пообщаться с сестрой. Ведь он любил ее, любил всех своих близких, несмотря на их порой странные выходки.

Глава тридцать седьмая

Я знаю, о ком вы говорите!

Утром Алина Ланская как ни в чем не бывало пришла в школу. Изысканно одетая, умело подкрашенная, благоухающая дорогими мачехиными духами. Теперь она жила в комнате Валентины – лучшей комнате в коттедже, пользовалась ее сауной и душевой, а восьминогие домашние любимцы заняли все остальные помещения.

Алина удивленно замерла в воротах. Возле здания школы стояло множество фургонов с эмблемами санэпидемстанции. Все учащиеся толпились на улице, несмотря на то что уже давно должен был начаться первый урок.

К воротам подлетел Никита Легостаев на новеньком скейтборде, проворно спрыгнул с доски, сунул ее под мышку и направился к своим друзьям. Недолго думая Алина двинулась следом.

Никита, Никита, Никита…

– Кто бы мог подумать? – тихо проговорила Алина.

Теперь она знала его тайну и ненавидела еще сильнее. Он отверг ее любовь дважды! Она не интересовала его ни как обычная девушка, ни как сверхсущество. Что ж, он поплатится за это!

– Еще не знаю как, но я заставлю тебя заплатить, – прошептала Алина.

А еще по его вине погиб Голиаф, и этого она тоже не могла ему простить. Она видела, как Никита запрыгнул на балкон, и в тот же миг вся конструкция обрушилась на ее паука. А Легостаев успел спастись.

Но сумеет ли он избежать гибели в следующий раз?

Алина бесшумно шла за Никитой, пробираясь между учениками. Со всех сторон до нее доносились разговоры о вчерашнем происшествии в «Куполе мира». Как часто бывает, реальные слухи быстро обрастали сплетнями. И уже поговаривали, что гигантских пауков в зале выставки находилось не меньше десяти!

Алина удовлетворенно улыбнулась. Как она и надеялась, это событие в городе забудут не скоро.

Легостаев приблизился к Ольге Ожеговой и взял ее за руку. Рядом стояли Ирина Клепцова, Артем Бирюков и Игорь Лужецкий. Алина тихо подошла к ним сзади и прислушалась.

– Откуда здесь все эти машины? – спросил Никита.

– Дезинфекторы прочесывают здание после несчастного случая с Кривоносовым, – сказала Ирина. – Уже осмотрели подвал, чердак и учебную часть. Сейчас обшаривают спортзал.

– Ищут пауков? – спросил Никита.

– Тварь, которая укусила Кривоносова, – сказал Артем. – Я слышал, что количества ее яда хватило бы на лошадь!

При этих словах у Алины вытянулось лицо.

– Значит, этих тварей должно быть много, – произнес Игорь Лужецкий.

– Или оно было одно, но размером с корову, – сказала Ирина. – Вспомните вчерашнего паука! У меня до сих пор мороз по коже. Что это было вообще такое? Куда катится наш мир?

– Паука размером с корову мы бы заметили, – сказал Никита. – В школе ему не спрятаться.

– А может, это был человек? – вдруг предположил Артем.

Воцарилась мертвая тишина.

– Ты о вчерашних событиях? – осторожно поинтересовался Игорь. – О той женщине в маске?

Но тут подошла вожатая Оксана, и разговор прекратился.

– Ага, все в сборе, – весело сказала она. – Артем, Ирина, Игорь, дуйте за мной в редакцию. Есть разговор!

И они ушли, оставив Никиту наедине с Ольгой.

Парочка присела на скамейку, Легостаев обнял девушку за плечи. Алина с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть.

– Жаль, что тебя не было вчера со мной, – сказала Ольга. – Я чуть не умерла от страха, когда появились эти пауки.

«Ты ушла слишком рано, дорогая, – подумала Алина. – Моего яда хватило бы и на тебя!»

Вдруг Ольга обернулась и с некоторым удивлением взглянула на Алину. Она словно услышала ее мысли. Глаза девушки испуганно расширились. Алина, смутившись, быстро отвернулась и сделала вид, что смотрит в другую сторону.

Никита ничего не заметил.

– Говорят, это был настоящий кошмар, – сказал он. – Я рад, что никто из наших не пострадал. А как твой отец? От него есть вести?

– Нет. Он больше не звонил… – задумчиво произнесла Ольга. Она вновь оглянулась на Алину, но той уже и след простыл. – Может, сходим погуляем сегодня вечером? Немного развеемся.

– А может, в кафе? – предложил Никита.

– С удовольствием, – улыбнулась Ольга. – А в какое?

– Тут неподалеку недавно открылся бар-караоке. О нем хорошо отзываются. Сходим? Часов в семь вечера?

– Хорошо, я приду прямо туда, – сказала Ольга.

Они продолжали ворковать, как влюбленные голубки, но Алине, спрятавшейся за дерево, это уже было неинтересно. Она услышала все, что хотела. Бар-караоке, семь часов вечера! Уж она устроит им свидание!

На школьное крыльцо вышел директор Олег Павлович и громогласно объявил, что занятия начнутся через двадцать минут.

Однако Алине сейчас было не до занятий. С окончательно испортившимся настроением она вышла из ворот школы и отправилась домой.

Пауки ждали ее.

Многие их собратья остались вчера в «Куполе мира», растоптанные, размазанные по полу, но Алина не жалела их так, как Голиафа. Обычные пауки размножались очень быстро. А вот Голиаф был единственным в своем роде. Интересно, куда же все-таки подевалась Друзилла? Она не видела ее с того самого дня, как стала другой.

Алина сразу прошла в отцовский кабинет и занялась поиском подходящего оружия. Наконец она остановила свой выбор на небольшом изящном арбалете, к которому прилагались остро отточенные стрелы.

– Отличный сюрприз для Легостаева и его подружки! – воскликнула она, снимая оружие со стены.

И вдруг услышала тихий, но настойчивый стук в дверь.

– Кто бы это мог быть?! – недовольно проговорила Алина.

Трезубец стоял в углу прихожей, прислоненный к дверному косяку. Алина спрятала его за спину, поправила свободной рукой волосы и открыла дверь.

На пороге стоял доктор Греков.

– Доктор?! – удивилась Алина.

– Добрый день, – сказал старик. – Могу я войти?

Сейчас?! Меньше всего ей хотелось принимать гостей.

– По правде говоря, я хотела отдохнуть, – произнесла девушка.

– Ну еще бы! – скривился в усмешке старик. – Совсем замоталась вчера в «Куполе мира»! Нелегкая выдалась ночка!

Алина опешила, но мгновенно пришла в себя.

Лезвия трезубца сверкнули в воздухе и прижались к тощей морщинистой шее Грекова. Старик вздрогнул и выпучил глаза.

Девушка хищно улыбнулась.

– Я не понимаю, о чем вы. Пожалуй, вам лучше уйти.

Старик вскинул вверх обе руки.

– Я пришел с миром, – быстро проговорил он. – У меня есть для тебя предложение. Очень выгодное предложение!

– От кого? – спросила Алина.

– От людей, которые были сильно впечатлены вчера твоими способностями.

– Да неужели? – заинтересованно произнесла девушка. – И чего же они хотят?

– Господин Гордецкий хочет, чтобы ты работала с нами. Нам нужны такие неординарные сотрудники.

– Я и в самом деле неординарна, – кивнула Алина. – Возможно, я вам нужна. Но нужны ли вы мне – вот в чем вопрос!

– Мы будем платить тебе хорошие деньги! – воскликнул Греков. – Ты сможешь работать в лаборатории Клеби-на, теперь она будет твоей. Мы будем спонсировать твою научную деятельность. Днем будешь рядовой сотрудницей корпорации, ночью станешь выполнять некоторые поручения Гордецкого. Тебе это не доставит особых хлопот. Я видел, как ты обошлась с Клебиным, и знаю, что у тебя все получится.

– Вам его не жаль? – сухо осведомилась Алина, все еще прижимая трезубец к горлу старика.

– По правде говоря, я всегда его ненавидел. И Эммануил Гордецкий тоже! Профессора Клебина нам навязали члены совета директоров корпорации, поэтому мы были вынуждены терпеть его. Но теперь, твоими стараниями, его нет.

– Он это заслужил! – гневно бросила она.

– Я знаю! – согласился старик. – Я все про тебя знаю. Про твою работу, про статью в научном журнале. И я согласен с тобой, Ярослав Клебин получил по заслугам!

Алина удовлетворенно кивнула и отодвинула трезубец от горла Грекова. Старик с облегченным вздохом поправил воротничок рубашки.

– Заманчивое предложение, – сказала Алина. – Мне оно нравится. Что же я должна делать?

– Вот это уже деловой разговор! – улыбнулся Греков. – Перейду сразу к делу. Слышала об оборотне? Хотя, что я говорю?! Ты даже видела его в «Куполе мира». Высокий мальчишка со звериными повадками.

– Возможно, – медленно проговорила Алина.

– Он был создан в нашей лаборатории, но затем сбежал от нас. Это произошло в день экскурсии…

– Когда у вас там что-то взорвалось?

– Да, это был несчастный случай в одном из цехов. Но дело не в этом. Мальчишка из вашей группы отстал от товарищей и услышал нечто такое, чего ему знать не следовало. Так он стал нашим подопытным кроликом.

– Ай-ай-ай, – покачала головой Алина. – Грязно работаете, доктор Греков!

– Он должен быть нам благодарен! Если бы не мы, он никогда не превратился бы в суперсущество! Но он сбежал, и мы не успели закончить наши исследования. Нам необходимо поймать его и снова посадить в клетку. Ты что-нибудь о нем знаешь? Ведь вы учитесь в одной школе…

Алина злорадно улыбнулась.

Вот он, способ отомстить Легостаеву!

– Один вопрос, – сказала она. – Вы позволите мне участвовать в экспериментах над ним, если он вдруг окажется в ваших руках?

Доктор Греков хитро прищурился:

– Почему бы и нет…

– В таком случае я знаю, о ком вы говорите. Более того, я знаю, где он будет сегодня вечером.

– Это просто чудесно! – воскликнул старик, и его глаза хищно блеснули. – Обсудим детали?

Алина посторонилась, пропуская Грекова в дом.

Глава тридцать восьмая

Признание Ольги

Ровно в семь часов вечера Никита переступил порог нового бара-караоке «Центурион». В помещении царил легкий полумрак. За столиками сидела в основном молодежь. Играла ритмичная музыка, в центре зала висел большой экран, на котором сменяли друг друга яркие образы и бежал текст песен. Атмосфера была легкая и непринужденная. Между столиками сновали официантки, в воздухе витал запах пиццы и чего-то сладкого.

Как оказалось, Ольга пришла немного раньше него. Она ждала, сидя за столиком у окна, и тихонько подпевала неизвестному певцу. Никита подсел к ней, и тут же подошла молодая симпатичная официантка.

– Что будете заказывать, ребятки? – спросила она, держа наготове блокнот.

– Я бы съела кусочек пиццы, – сказала Ольга.

– А мне, если можно, чего-нибудь с рыбой, – попросил Никита. Ему с самого утра неизвестно почему до жути хотелось рыбы.

– Что-нибудь придумаем, – пообещала официантка и удалилась.

– Глазам своим не верю! – вдруг донеслось до них.

К столу подошли Вероника Леонова, Лариса Кирсанова и Алена Кизякова.

– Никита и Ольга! – воскликнула Вероника. – Сладкая парочка! Уже никуда нельзя выйти, чтобы не наткнуться на них!

– Привет, Вероника, – сказал Никита. – Я тоже рад тебя видеть!

– Ладно, пойдем к экрану, – сказала Леоновой Лариса. – Не будем мешать голубкам. К тому же скоро наша очередь петь.

Вероника и Лариса отошли, а Алена осталась стоять возле столика, с недоумением разглядывая Никиту и Ольгу. Она стояла до тех пор, пока вернувшаяся Вероника силой не уволокла ее за собой.

– Здесь сегодня, похоже, полшколы собралось, – заметила Ольга.

Легостаев оглянулся. Он увидел Игоря Лужецкого, Ирину Клепцову, чуть поодаль сидели Арсений Попов, Наташа Семикина и Игорь Назаров. Здесь же находился и Сева, друг Вероники, и Руслан Той, и еще куча знакомых.

– Конечно, хорошо иметь много приятелей, – сказал Никита, – но иногда, когда хочется остаться наедине, это начинает раздражать.

– Брось, – улыбнулась Ольга. – Зато здесь весело!

В этот момент зал заполнился диким воем вперемешку с громкими выкриками и всхлипами. Легостаев резко обернулся, – страшные звуки издавала Ирина Клепцова. Она пела, крепко сжимая микрофон обеими руками. Все ошалело слушали.

– Пение – явно не ее призвание, – сказала Ольга.

– Ужас какой! – выдохнул Никита.

Клепцова закончила петь и передала микрофон Веронике.

В зале раздался гром аплодисментов. Видимо, зрители радовались, что песня наконец-то закончилось. Ирина с довольной улыбкой раскланялась.

Ольга накрыла своей ладонью руку Никиты.

– Нам нужно серьезно поговорить, – сказала она.

– О чем? – с улыбкой спросил Никита.

– О нас. О тебе и обо мне. Я давно хотела поговорить с тобой, но все не решалась. До вчерашнего вечера.

Никита похолодел. Неужели она решила расстаться с ним?!

– А что случилось вчера? – спросил он. – Ты о том, что я отказался идти с тобой на выставку? Так у меня возникли неотложные дела, и я…

– Нет, не об этом. К тому же ты ведь был там.

– Я?! – ужаснулся Легостаев. – Нет…

– Да брось, Никита. Ты и есть оборотень. Я давно это знаю.

Никита едва не упал со стула.

– Ты что-то путаешь! – пролепетал он.

– Я никому не скажу об этом, обещаю, – тихо сказала она.

Никита смятенно молчал.

– Сказать, откуда я это узнала? – спросила Ольга.

Парень молча кивнул.

– Я с самого рождения не такая, как все. И с годами это только усиливается, – грустно сказала Ольга.

– Что ты говоришь? – изумился Никита.

– И я не одна такая в этом городе. Ты такой же. Я чувствую твои способности.

– Как?

– Не могу объяснить. Просто смотрю на тебя и знаю, на уровне подсознания, что ты можешь превращаться в зверя. Еще я знаю, что ты очень добрый, но готов применить силу, если кому-то из твоих близких будет угрожать опасность. Говоря с тобой, я прямо кожей чувствую твою вторую сущность.

– И что же это? – тихо спросил Никита.

– Черная пантера, затаившаяся в твоем теле, выжидающая подходящего момента, чтобы вырваться на волю.

Брови Никиты изумленно взлетели вверх.

– А ты… – он замялся, – не считаешь меня монстром?

– Что ты!

– Я не пугаю тебя?

– Нет. Я даже нахожу тебя симпатичным.

Никита облегченно вздохнул.

– В отличие от других, – сказала Ольга.

Улыбка тут же исчезла с его лица.

– Других? – переспросил Никита.

– Да, есть и другие. Те, кто с детства отличается от остальных. Встречая таких людей, я сразу чувствую их, и иногда мне становится страшно. Они тщательно скрывают свои способности, не желая выделяться. А некоторые просто не знают, что они не такие, как все.

– Разве можно не знать этого?

– Можно, если твои способности еще никак в тебе не проявились. Мой отец рассказывал мне о таких людях. Он называл их «метаморфы». Их особенно много в Санкт-Эринбурге. Это как-то связано с давней экологической катастрофой. Похоже, что и ты, и я также относимся к этим метаморфам. Хотя… Ты не такой, как остальные. Что-то в тебе отличается от других.

– Но… какое отношение твой отец имеет ко всему этому?

– Он долгие годы изучал метаморфов, пытаясь излечить их. Помочь им. Но все безрезультатно.

Никита был ошарашен ее рассказом.

– Так ты говоришь, что их… нас… много? – спросил он.

– Больше, чем ты можешь себе представить. Несколько даже учатся в нашей школе. Я чувствую их, когда они проходят мимо.

– Я их знаю? – спросил Никита.

– Алина Ланская… Сегодня, когда она прошла мимо меня, я вдруг отчетливо представила паука. Мне даже стало страшно.

– Алина? – недоверчиво спросил Никита.

– Раньше я в ней этого не замечала. Она стала такой недавно.

– Алина! Она и есть Арахна! – потрясенно воскликнул Никита. – Ну конечно же! Вся эта ее одержимость пауками! Но как она стала такой?

– А как ты стал таким? Я ведь чувствовала это в тебе уже долгое время. Еще до того, как мы стали встречаться.

– Правда? – откровенно удивился Никита. – Но… этого не может быть… Я такой совсем недавно.

– Извини, но я еще никогда не ошибалась, – мягко произнесла Ольга. – Твой зверь сидит в тебе уже очень давно. Наверное, ты просто не ощущал этого. Может, что-то случилось, что-то дало толчок… Расскажи мне, как ты стал оборотнем? С тобой недавно произошел какой-то несчастный случай или что-то еще?

– Ну… Случилось кое-что, – медленно проговорил Никита. – Помнишь нашу экскурсию в штаб-квартиру корпорации «Экстрополис»?

– Конечно. Мы как раз ходили в лабораторию моего отца…

– Что?! – воскликнул Никита. – Твой отец…

– Профессор Винник. Я разве тебе не говорила? – удивилась Ольга.

Никита похолодел.

* * *

Черный лимузин корпорации «Экстрополис», тихо шурша колесами, мчался по ночному городу в направлении района, примыкающего к набережной. Именно там находился клуб-караоке «Центурион».

Мебиус сидел у окна напротив доктора Грекова и Арахны. Все хранили молчание. Арахна вызвалась поехать с ними. Таково было ее условие – видимо, мальчишка-оборотень чем-то сильно ей насолил. Эти монстры славились своей способностью портить жизнь окружающим. Уж об этом он знал не понаслышке. Мебиус вцепился когтями в обитые кожей подлокотники сиденья и отвернулся к окну.

Мимо проплывали переливающиеся огнями неоновые вывески, рекламные растяжки. Гигантские видеоэкраны над тротуарами, все, как один, демонстрировали запись из «Купола мира». На ней, окруженный молниями, дымом и языками пламени, по разгромленному залу выставки огромными прыжками передвигался оборотень. Глядя на его нечеловеческие скачки, Мебиус вспомнил другую запись. Ту, которую он увидел много лет назад. Пленку с камер слежения, чудом уцелевшую после взрыва и пожара в лаборатории профессора Штерна.

Руководство «Экстрополиса» сделало все возможное, чтобы видео из лаборатории не попало в руки следователей Департамента безопасности, расследовавших инцидент. Иначе пришлось бы объяснять слишком многое. На записи было хорошо видно, какие именно исследования проводил Штерн: опыты на людях, страшные эксперименты по созданию мутантов со сверхъестественными способностями. Да, профессор спасал от смерти безнадежно больных пациентов, но при этом превращал их в метаморфов – сверхсуществ с измененным генетическим кодом.

Старая видеозапись зафиксировала обычный рабочий день в лаборатории: ученых, занятых своими опытами, пациентов, надежно привязанных к операционным столам. Пару раз на записи мелькнул сам Штерн; он как раз готовил свою дочь Ингу к метаморфозе. Инга, правда, ни разу не попала в кадр. Зато были отлично видны люди, стремительно ворвавшиеся в помещение. Они в ярости метались по комнате, передвигаясь с такой скоростью, что иногда выглядели на экране просто смазанными пятнами. Началась дикая суматоха. Охранники открыли огонь по незваным пришельцам, а те бросились на людей, на ходу меняя облик и покрываясь шерстью.

Мебиус хорошо помнил ужас, который испытал тогда при просмотре. На его глазах стая взбешенных оборотней уничтожила лабораторию вместе со всеми ее обитателями. Все это случилось той ночью, когда бесследно исчезли Владимир Штерн и его дочь. Именно тогда Мебиус дал себе клятву, что будет уничтожать любых оборотней, которые встретятся ему на пути.

– Мы подъезжаем, – подал голос Греков. – Войдем через заднюю дверь. Соблюдайте осторожность. Мальчишка нужен нам живым!

Мебиус холодно улыбнулся.

– Посмотрим по обстоятельствам, – едва слышно проговорил он.

* * *

– Так профессор Винник твой отец?! – еле выговорил Никита.

– Да, – осторожно произнесла Ольга. – У меня фамилия мамы, но по отцу я Винник… А что?

– Не знаю, как сказать… Кажется, я знаю, почему он так долго не возвращается.

– Что ты такое говоришь?

Никита, склонившись над столом, прошептал:

– На экскурсии, когда начались пожар и всеобщая суматоха, я видел, как на твоего отца напали сотрудники «Экстрополиса».

– Что? – испугалась Ольга.

Двери, ведущие в кухню, открылись и закрылись, впустив в зал небольшую группу людей. Никита услышал это краем уха. Где-то позади возмущенно вскрикнула официантка.

– После этого они схватили меня, – продолжал Легостаев. – Мне что-то вкололи, и я стал оборотнем. А когда я в последний раз видел твоего отца, он был без сознания. Клебин и Греков говорили, что заставят его закончить какую-то работу.

– Значит, он никуда не уезжал?! – потрясенно воскликнула Ольга. – Значит, его держат в плену! Может, его уже нет в живых?!

По ее щекам потекли слезы. Вдруг Ольга замерла.

– Что случилось? – встревоженно спросил Никита.

– Я ощущаю… электричество, – прошептала девушка. – Где-то рядом метаморф!

На столик опустился поднос с заказом. Руки, поставившие поднос, были покрыты блестящими металлическими пластинками.

Никита испуганно вскинул голову. Перед ними стоял Мебиус.

– Не ждали? – сухо осведомился он.

И тут же к столику подошел доктор Греков в длинном кожаном плаще до пола, за ним следовали два угрюмых громилы.

– Какая чудесная встреча! – ехидно улыбнулся старик. – Ну здравствуй, Никита Легостаев. Удивлен? Да, теперь мы знаем, как тебя зовут. Заставил ты нас побегать, щенок!

Никита окаменел.

– И Ольга здесь? – издевательски продолжал Греков. – Какой удачный день! Просто праздник! Сейчас вы оба поедете с нами, детишки. Если будете хорошо себя вести, никто не пострадает.

– Что вы сделали с моим отцом?! – волнуясь, спросила Ольга.

– О, так тебе все известно? – Греков оскалил редкие желтые зубы. – Тем лучше. Твой упрямый папаша больше не желает трудиться во благо нашей корпорации. Значит, все последствия – на его совести!

– Какие последствия? – нахмурилась Ольга.

– Для тебя неважные, – ответил старик. – Надеюсь, увидев в клетке дрожащую и напуганную дочь, Винник изменит свое решение и доведет исследования до конца…

Договорить он не успел.

Никита схватил со стола поднос и швырнул его в лицо Грекову. Старик с воплем отшатнулся и повалился на соседний столик.

Никита схватил Ольгу за руку. Выскочив из-за стола, они пролетели через зал и ворвались в кухню.

– Мебиус! – взревел Греков, стирая с лица кетчуп и горчицу. – Прореди толпу!

Мебиус резко развернулся и выстрелил молнией в экран караоке. Тот с грохотом взорвался, музыка оборвалась. Посетители, крича от страха, ринулись к выходу. Мебиус бросился на кухню, его пособники едва поспевали за ним. Расталкивая поваров и официантов, они неслись за беглецами, лавируя между кастрюлями и кипящими котлами.

Никита и Ольга обогнули большой стол, Мебиус вскочил на гладкую столешницу, проехал по ней и спрыгнул в соседний проход. Затем резким движением выбросил руку вперед и вцепился в куртку Никиты.

Легостаев подтолкнул подругу к запасному выходу.

– Беги! – крикнул он.

Ольга кивнула и послушно исчезла за дверью.

– Я вызову помощь! – крикнула она.

Никита сжал пальцы в кулак, развернулся и ударил Мебиуса в челюсть. Тот перелетел через стол, сбив с ног двух замешкавшихся поваров. К потолку взметнулся столб искр. Работники кухни бросились врассыпную.

Помощник Мебиуса вытащил оружие.

– Уберите пушки! – крикнул Греков, врываясь в кухню. – Он нам нужен живым!

– Это обнадеживает! – выдохнул Никита.

Он вскочил на разделочный стол и выпустил когти.

– Не слишком радуйся, – зловеще ухмыльнулся Мебиус. – В живых ты пробудешь недолго!

Внезапно один из бандитов, подскочив, схватил Никиту за ноги и сильно дернул. Парень упал на спину, но тут же перевернулся и обеими ногами ударил того, кто свалил его. Бандит перелетел через массивную плиту, загромыхав кастрюлями. На пол хлынул крутой кипяток. Помещение наполнилось клубами пара.

Мебиус швырнул в Никиту огромный светящийся энергетический шар. Легостаев резко отскочил в сторону, перекувырнулся через голову и приземлился на соседний шкаф.

Заряд Мебиуса превратил стол в щепки. Его помощник толкнул шкаф, на котором стоял юный оборотень, и тот опрокинулся, с грохотом вывалив из своего нутра десяток пустых кастрюль. Легостаев прокатился по проходу между разделочными столами и вскочил на ноги. Второй бандит схватил его за плечо.

Парень развернулся и ударил его ногой. Бандита отбросило назад. Падая, он сшиб газовую колонку, и пространство кухни наполнилось оглушительным шипением.

– Пора с этим кончать, – глухо сказал Мебиус, и по его хромированным рукам скользнули голубые молнии.

– Газ! – крикнул Никита.

Но было слишком поздно.

Глава тридцать девятая

Профессор Винник

Выскочив наружу через заднюю дверь, Ольга оказалась в темном пустынном переулке. Она быстро огляделась в поисках возможных преследователей, но никого поблизости не увидела. Рядом стояло лишь несколько пустых мусорных контейнеров.

Девушка выхватила из кармана мобильник и помчалась к выходу из тупика, туда, где горели уличные фонари и сновали машины, на ходу набирая номер полиции. Сзади хлопнула дверь, Ольга в ужасе обернулась, но мимо промчались лишь повара и официанты из «Центуриона».

– Дежурная часть, – раздалось в трубке.

– Полиция?! – крикнула девушка.

И тут кто-то схватил ее за волосы и сильно дернул назад. Ольга вскрикнула, но никто не обратил на это внимания. Все думали только о том, как унести ноги.

Ольгу беспощадно швырнули на землю. Телефон откатился в сторону. Нападающий быстро намотал прядь ее волос на кулак и прижал девушку щекой к асфальту.

– Далеко собралась, дорогуша? – послышался ехидный голос доктора Грекова.

– Отпустите меня!

– Еще чего!

Греков рывком поставил ее на ноги и за волосы потащил обратно к бару. Ольга попыталась вырваться. Он с силой ударил ее по щеке, и тело девушки обмякло.

В этот момент раздался оглушительный грохот. Крыша здания взлетела на воздух. Столб яркого пламени рванул в вечернее небо. На дорогу посыпался град осколков и битого кирпича.

Греков бросился на землю, прикрывая руками голову.

В переулок въехал длинный черный лимузин, за рулем которого сидел Виктор Ларионов. Из машины вышла Арахна, облаченная в доспехи и плащ. В руках она держала арбалет.

– Помоги мне затащить девчонку в машину! – крикнул ей Греков.

– Я пришла сюда не за этим, – холодно произнесла Арахна.

Невозмутимо перешагнув через лежащую без чувств Ольгу, она направилась к пылающему бару. Дверь запасного выхода с треском слетела с петель, и из черного провала повалили клубы дыма.

На улицу, пошатываясь, выбрался Никита Легостаев. Он громко кашлял, задыхаясь от дыма; его лицо было черным от копоти, одежда тлела. Никита рывком сорвал с себя горящую куртку вместе с футболкой, оставшись в одних джинсах, и упал на колени.

И тут он увидел Алину, целящуюся в него из арбалета.

– Ты?! – выдохнул Никита, не переставая кашлять.

– Удивлен? – скривилась она.

Позади нее доктор Греков взвалил бесчувственное тело Ольги на плечо и понес ее к машине.

– Не тронь ее! – взревел Никита.

Он вскочил на ноги, его спина выгнулась дугой, грудная клетка с хрустом раздалась в стороны. Лицо вытянулось, большие зеленые глаза стали почти желтыми. Волосы спустились низко на лоб и стали иссиня-черными.

И тут Алина выстрелила.

Стрела впилась ему в плечо и опрокинула навзничь. Никита взвыл от боли, издал громкий яростный рев затравленного зверя. Он попытался вытащить стрелу, но ему это не удалось. На лице Алины мелькнуло что-то похожее на жалость, сердце болезненно сжалось. Но она мгновенно стряхнула с себя ненужное чувство и перезарядила арбалет.

Никита с трудом поднялся на ноги. По его груди и животу текла кровь. Превращение остановилось, теперь он вновь был обычным подростком. Никита обиженно и удивленно смотрел на Алину, словно не верил, что она могла выстрелить. Девчонка, которую он знал с детства, с которой ходил в один детский сад…

Внезапно позади вырос Мебиус. Он выглядел ничуть не лучше Легостаева, такой же грязный и обгоревший. Мета-морф сжал металлические пальцы в кулак и с силой обрушил его на затылок парня.

Никита ничком упал на тротуар.

– Незачем было это делать! – гневно крикнула Алина. – В моих стрелах – сильнодействующее снотворное! Он бы сам отключился!

– Так надежнее, – сказал Мебиус.

– Тащите его скорей, пока пожарные не приехали! – крикнул Греков, высунувшись из машины.

Несколько секунд спустя из переулка выехал черный лимузин. Он направлялся в промышленную часть города, туда, где располагалась штаб-квартира корпорации «Экстрополис».

* * *

Никита очнулся на операционном столе.

Его тело было растянуто на широкой столешнице, руки и ноги прикованы толстыми цепями к специальным кольцам, вделанным в углы стола. Над головой нависал массивный светильник, вокруг стояли электронные приборы. Все, как тогда, когда он в первый раз оказался в «Экстрополисе».

Никита поднял голову и огляделся. Он находился в длинном узком помещении без окон. И он был здесь не один. У дальней стены сидел профессор Алексей Винник. Никита с трудом узнал его, так сильно тот исхудал и постарел. От прежнего пухлого толстячка не осталось и следа. Профессор с сожалением смотрел на Легостаева.

– Где мы? – хрипло спросил Никита и закашлялся. Во рту все пересохло.

– В подземном бункере, – ответил Винник. – Ты лежишь так два часа. Я уж подумал, что ты впал в кому.

Никита взглянул на свое плечо. Его рану кто-то обработал и заклеил белой полоской пластыря.

– Они извлекли стрелу, – пояснил Винник, – как только привезли тебя сюда.

– Значит, смерть от заражения крови мне не грозит?

– Нет. Но чем жить здесь и испытывать то, что тебе предстоит, лучше умереть.

– Между прочим, я здесь по вашей милости! – гневно сказал Никита. – Если бы не вы с вашей сывороткой…

– Да, я виноват. Но меня заставили делать все эти ужасные вещи. Я слабое, трусливое ничтожество, – обреченно произнес Винник, опустив голову.

– Вы знаете, что ваша дочь у них?

– Знаю. Греков уже сообщил мне об этом. Моя бедная девочка. Они убьют ее, если я не закончу работу. А я не знаю, что делать. Чего-то не хватает в формуле, и я не понимаю, чего именно.

– Могу вам подсказать, если вы освободите меня, – жестко произнес Никита.

Винник молча встал, и Никита увидел, что профессор прикован цепью к стене. Ученый горестно вздохнул и поправил металлический ошейник, охватывающий его шею.

– Я рад бы, но не могу даже приблизиться к тебе, – сказал он.

Никита рванулся в цепях.

– Бесполезно, – сказал Винник. – Это крепчайший сплав. Ты не первый, кто лежит на этом столе. Бывали существа и помощнее тебя, но никому не удалось вырваться… А что ты имел в виду, когда говорил, что можешь подсказать мне необходимый ингредиент?

– Я подслушал разговор барона Ашера с какой-то женщиной. Они говорили, что профессор Штерн использовал черную магию.

– Магию? – громко переспросил Винник. Он переменился в лице. – Вот оно что…

– Вас это не удивляет?

– Нет, – покачал головой профессор. – Я видел много такого, чему просто невозможно найти объяснение… И я помню, что Штерн водил знакомство с одной женщиной. Они проводили всякие загадочные ритуалы. Тогда я считал это безумными выходками эксцентричного гения. Но теперь… Это многое объясняет.

Никита прервал его размышления.

– Может, расскажете мне, что вообще творится в этой проклятой корпорации? Чем занимался Штерн? Кто такие метаморфы? И как все это связано со мной?

– Тебя действительно это интересует? – безжизненным голосом осведомился Винник.

– Уж если меня убьют, я хоть буду знать, за что!

– Ну что ж, времени у нас предостаточно. – Винник пожал плечами. – Почему бы и нет. С чего же начать?

– С профессора Штерна.

Винник устало почесал переносицу и нахмурился, вспоминая.

– Профессор Штерн… Когда-то он был моим учителем, а я, на свою беду, его учеником. Он считался гением, но одновременно безумцем. Его навязчивой идеей были оборотни.

– Оборотни? Вы серьезно? – с недоверием спросил Никита.

– Еще как! Многие годы он искал доказательства их существования. Объездил много стран, исколесил всю Европу. Собирал фольклор и реальные исторические факты.

– Взрослый человек верил в сказки? – недоверчиво спросил Никита.

– Верил. К тому же это не сказки. Ты сам – живое тому доказательство.

Никита замолчал. А ведь Винник прав.

– Я и забыл, – признался он. – Но зачем ему это было нужно?

– О его мотивах я могу только догадываться. Штерн был очень скрытным. Его интересовал процесс превращения человека в животное, обретение человеком некоторых звериных качеств, факторы, которые способствуют этому, и многое другое. Так вот, после многолетних изысканий Штерн начал разрабатывать сыворотку, применение которой позволило бы соединить в одном существе человека и животное. Одновременно он начал интересоваться оккультными науками и даже общаться с какими-то странными людьми, утверждающими, что они являются магистрами магии. Он состоял в некоем оккультном обществе под названием «Клуб Калиостро». Многие его коллеги, да и я в том числе, считали, что профессор окончательно спятил на старости лет. Но неожиданно его исследования стали приносить результаты. Ему даже удалось создать несколько… существ. Но тут произошел один неприятный инцидент.

– Что случилось?

– Лаборатория сгорела дотла. Произошло это в конце девяностых годов прошлого века. В здании прогремело несколько мощных взрывов, часть его обрушилась в залив, ибо оно стояло на сваях. Погибло много людей, а сам Штерн бесследно исчез. Исчезли и все его подопытные, кроме Мебиуса. Он был тогда совсем еще мальчишкой, может, немного старше, чем ты сейчас. Что там в действительности случилось – никто не знает до сих пор. Поговаривали, что на лабораторию кто-то напал. Меня тогда вообще не было в городе, я как раз женился, и мы с супругой уехали в свадебное путешествие. Позже мне удалось по крупицам восстановить часть записей профессора, поэтому я и представляю такой интерес для «Экстрополиса».

– Но им-то зачем все это? – недоуменно спросил Никита.

– Для создания мутантов, для чего же еще? – Винник горько усмехнулся. – Представь себе целую армию существ, наделенных сверхспособностями. С помощью таких наемников можно завоевать весь мир.

– А кто такие метаморфы?

– Метаморфы? Так Штерн называл своих подопечных. В те годы их было всего четверо. Мебиус, еще двое парней и девушка. Но сейчас метаморфов гораздо больше. Их появление – неожиданный побочный эффект. В лаборатории находилось огромное количество готовой сыворотки. Она хранилась в больших контейнерах, готовых к транспортировке. Когда здание взорвалось и обрушилось в воду, вся эта дрянь очутилась в заливе. А из залива попала в водопровод Санкт-Эринбурга. Жители мегаполиса пили зараженную воду, ни о чем не подозревая. Ни один анализ не показывал присутствия в ней сыворотки, это было заметно лишь на молекулярном уровне. Ну а власти быстро замяли историю со взрывом.

– Но при чем тут метаморфы?

– Еще не догадался? Люди пили воду с сывороткой.

– Они стали мутантами? – вдруг осенило Легостаева.

– Не все. Единицы. Но такие случаи действительно происходили. Организм метаморфа способен очень быстро измениться под действием неких внешних причин, приспособиться к окружающей среде, для того чтобы выжить. Так в городе появились мутанты, телепаты, пирокинетики. Большей частью метаморфами стали дети, рожденные после той катастрофы. К сожалению, моя дочь вошла в их число.

– И Алина Ланская? – догадался Никита.

– Ты об этой повелительнице пауков? Да, она, скорее всего, метаморф от рождения. Ее способности дремали до определенного момента. Затем случилось что-то, что заставило ее измениться.

– А я? Я тоже метаморф?

– Сложно сказать. Ты попал в их руки случайно. Они просто хотели испробовать на тебе сыворотку. Но произошло непредвиденное. Ты тут же перекинулся, хотя тебе не успели ввести гены животного.

– Что?! – озадаченно переспросил Никита. – Повторите еще раз, я не понял…

– Ты был оборотнем еще до того, как попал сюда. Так понятнее?

– Не может быть! – воскликнул Никита. – Я никогда раньше не превращался!

– Тем не менее это так. Поэтому на тебя и стали охотиться. Кое-кто считает, что ты потомственный оборотень.

– Это ложь! – воскликнул Никита. – В моей семье нет… оборотней!

– Может, это твои далекие предки. А сыворотка дала толчок к тому, чтобы в тебе проснулись гены.

– Я вам не верю!

– Дело твое, – сказал Винник. – Я просто констатирую факт.

– Я… Я никогда…

Никита ошеломленно замолчал, уставившись в потолок.

В это время раздался звук отпираемого замка.

Дверь открылась, и вошел доктор Греков. В руке он держал желтую пластиковую папку. Старик торжествующе взглянул на привязанного Никиту и довольно ухмыльнулся. Потом помахал папкой перед его носом.

– Знаешь, что в этой папке? – спросил он. – Вся твоя подноготная, Никита Легостаев! Семья, друзья, дальние родственники. Надеюсь, ты никому из них не рассказывал о нашем общем секрете?

Никита угрюмо молчал.

– А то ведь придется уничтожить их всех, – продолжил старик. – Твою мать-адвокатшу, отца, сестру-бумагомараку. И даже ее жениха, этого сопливого следователя.

– Я никому ничего не говорил! – зло крикнул Никита. – Не трогайте их!

– Вот и хорошо! – кивнул Греков. – Но скажи на милость, кто из твоих родителей наградил тебя этим даром?

– Каким еще даром? – не понял Никита.

– Даром оборотничества! Много лет назад я слышал, что дар переходит от родителей к детям. Значит, либо твоя мать, либо твой отец может перекидываться в зверя!

Никита вытаращил глаза. Он был уверен, что никто из его родителей не имеет таких способностей.

– Вы что-то путаете, – сказал он. – Мои родители здесь ни при чем.

– Я ведь все равно узнаю правду! – осклабился Греков. – Не сейчас, так попозже.

Он приблизился к Никите и резко сорвал повязку с его плеча. Парень поморщился от боли.

Рана уже почти зажила.

– Поразительно! – выдохнул Греков. – Затягивается прямо на глазах! Занятный ты паренек, Никита Легостаев! Кто бы мог подумать, что такие еще встречаются. Пожалуй, надо притащить сюда всю твою семейку. И уже на месте разобраться, кто есть кто в вашем зоопарке!

– Не смейте трогать мою семью! – гневно крикнул Никита.

– Без тебя разберусь, – жестко сказал Греков. – Если понадобится, я любого притащу в это подземелье! И какое тебе до них дело? Все равно ты никогда больше их не увидишь!

– Это мы еще посмотрим.

Греков громко расхохотался.

– Очень скоро мы тобой займемся, – сказал он. – Так что наслаждайся последними минутами, мальчишка. Когда мы с тобой закончим, ты уже не будешь прежним. Поверь мне, я знаю, о чем говорю!

И он вышел из лаборатории.

Глава сороковая

Нежданная помощь

Дверь за Грековым закрылась.

– Что он имел в виду? – спросил Никита у Винника.

– Я видел такое много раз, – печально произнес профессор. – Мало кому удается сохранить рассудок после их исследований. Греков – настоящий садист. Он не будет церемониться с тобой.

Вдруг свет в помещении мигнул и начал медленно меркнуть.

– Что это? – недоуменно спросил Никита.

– Я не знаю, – настороженно проговорил Винник.

Становилось все темнее и темнее, вскоре в лаборатории воцарился полумрак.

Незапертая дверь бесшумно отворилась, и они увидели женщину. Она не шла, а словно плыла по воздуху. Подол черного платья едва касался пола, длинный шлейф струился следом. Черные волосы пышными волнами лежали вдоль спины, на их фоне лицо женщины казалось мертвенно-бледным.

Никита узнал Иоланду.

Не обращая внимания на окаменевшего от страха профессора Винника, женщина приблизилась к Никите и положила руку ему на лоб. Ее руки были ледяными, и парень невольно вздрогнул от прикосновения.

– О да, – тихо произнесла Иоланда. – Это действительно ты, Наследник. Я чувствую силу твоей крови.

Никита испуганно смотрел на нее, затаив дыхание.

– Сколько тебе лет? – спросила она.

– П-пятнадцать…

Иоланда широко раскрыла глаза.

– Так мало?! Ты слишком молод, – сказала она. – Тебе еще рано умирать… Ты должен дожить до совершеннолетия… И тогда…

– Что тогда? – спросил Никита.

Вместо ответа женщина распростерла над ним руки и раздвинула пальцы, из кончиков которых вдруг выскользнули длинные острые когти, странно сверкнувшие в полумраке зеркальным блеском. Никите даже показалось на миг, что они стеклянные, но он ошибался. Иоланда взмахнула когтями, и разрубленные цепи с грохотом упали на пол. Затем когти-лезвия исчезли так же быстро, как и появились.

– Тогда я снова встречусь с тобой, – сказала женщина. – Но не сейчас. А теперь беги отсюда. Спасайся от этих маньяков.

Потрясенный Никита спрыгнул со стола и недоверчиво взглянул на нее.

– Я думал, вы с ними заодно, – озадаченно сказал он.

– О нет. Я всегда действую только в собственных интересах, – улыбнулась Иоланда.

Она развернулась и быстро выскользнула из лаборатории. Светильники тут же вновь засияли в полную силу.

– Эта женщина… – тихо проговорил Винник.

– Ее зовут Иоланда. Она рассказала Ашеру о том, что Штерн пользовался магией.

– Я помню ее, – потрясенно сказал профессор. – Это с ней встречался Штерн шестнадцать лет назад. Удивительно! Она нисколько не изменилась за это время. Как будто годы не властны над ней…

Никита удивленно уставился на него. Потом быстро стряхнул с себя оцепенение.

– Поговорим позже, – сказал он. – А сейчас нужно выбираться отсюда.

Он подошел к профессору и попытался сорвать с него ошейник. Ничего не получилось; ошейник был отлит из того же сплава, что и его кандалы.

– Где ключ от замка? – спросил Никита.

– В кармане Грекова, – сказал Винник. – Он с ним не расстается.

– Я достану его.

– Сначала позаботься об Ольге. Она в опасности.

– Где они могут ее держать?

– Скорее всего, этажом ниже, на складе приборов. Греков всегда держит там пленников.

– Мы вернемся за вами вместе, – пообещал Никита.

Он напряг мускулы, запуская процесс превращения. Через миг на Винника смотрели желто-зеленые кошачьи глаза.

– Буду ждать, – сказал профессор.

И Никита выбежал из лаборатории. Он оказался в длинном широком коридоре, ярко освещенном голубым искусственным светом. По потолку ровными рядами тянулись водопроводные трубы, толстые жгуты электрических кабелей и установленные с небольшим интервалом датчики системы пожаротушения.

Никита поискал глазами решетку вентиляции. В прошлый раз вентиляционная шахта оказалась кратчайшим путем в катакомбах корпорации. Ничего похожего он не нашел. Зато в дальнем конце коридора виднелись двери лифта, почти неразличимые на фоне серой каменной стены.

– Опасайся Алину! – крикнул ему вдогонку Винник. – Она тоже здесь!

– Хорошо! – ответил Никита.

Гигантскими прыжками он подбежал к лифту. И тут двери грузовой кабины бесшумно разъехались перед ним в стороны. Из кабины шагнул Мебиус. Его золотой медальон ярко светился на черной одежде. Если Андрей и удивился, увидев перед собой молодого оборотня, то никак не показал этого.

– Не ждал тебя так скоро, – мрачно произнес он.

– Решил сделать тебе сюрприз! – бросил Никита.

– Грязный оборотень!

– Почему ты работаешь на них? – недоуменно спросил Никита. – Охотишься для них, убиваешь? Ведь ты сам один из метаморфов…

– Что ты можешь об этом знать?! – злобно бросил Мебиус. – Ты – чудовище! Кровопийца, зверь, питающийся живыми существами! Я ничего не имею против метаморфов. Я ненавижу оборотней! Вашу поганую породу! – Он машинально сжал свой медальон. – Вы отняли у меня слишком многое!

– Но я не знаю, что случилось… – начал Никита.

– О, ты явно в курсе происходящего!

– Вовсе нет!

– Заткни пасть, отродье! – Голос Мебиуса вдруг дрогнул. Он с ненавистью смотрел на потрясенного Никиту. – Вы недостойны ходить по земле! Ваше существование противно самой человеческой природе! Вы не имеете права на жизнь и очень скоро вымрете окончательно! Как тебе удалось освободиться, оборотень?

– Можно, я не буду отвечать на этот вопрос?

– Действительно. Меня это не очень интересует. Главное, что теперь я имею полное право убить тебя.

Мебиус вскинул вверх обе руки, и между его кистями затрещала яркая электрическая змея. Он взмахнул когтями, словно стряхивая воду, и в сторону Никиты устремилась искрящаяся дуга.

Легостаев подпрыгнул, ударился обеими ногами в стену, отскочил от нее и отлетел в сторону. Пол под ним взорвался вспышкой искр. Парень развернулся в воздухе и ударил Мебиуса ногой в грудь. Тот опрокинулся на спину, но тут же перекувырнулся через голову и вскочил на ноги.

В следующее мгновение сразу две молнии выстрелили в Никиту. Парень чудом успел поднырнуть под них, крутанул сальто и сшиб Мебиуса с ног. Тот врезался спиной в стену рядом с лифтом и взвыл от ярости.

– Ты мне надоел! – крикнул он.

Мебиус резко вскочил, его когтистая рука рванула пиджак, обнажив целое сплетение сверкающих пластин брони и тонких проводов, закрепленных на торсе. Никита заметил также несколько миниатюрных переключателей на его правом боку.

Мебиус пробежался когтями по кнопкам и зловеще усмехнулся. Никита вдруг услышал мерное гудение и потрескивание электричества. Он догадался, что секретарь Гордецкого таким образом увеличил мощность своих зарядов.

– Я тебя живьем изжарю! – прошипел Мебиус.

По его хромированной груди побежали яркие сверкающие искры. Наэлектризованные волосы встали дыбом, белки глаз покраснели от напряжения. Искры сверкали все чаще и интенсивнее, в воздухе замерцали электрические дуги.

А затем Мебиус начал швыряться молниями. Теперь это были мощные вспышки, целые букеты молний. Резко запахло озоном. Никита едва успевал уворачиваться. Покрытие пола дымилось и плавилось, несколько дверей разнесло в обугленные щепки.

И тут Никиту осенило.

Выждав момент, когда Мебиус остановится, чтобы немного отдышаться, Легостаев бросился в его сторону и подпрыгнул высоко к потолку. Мебиус тут же выстрелил, – молния попала прямо в датчик системы пожаротушения, закрепленный под потолком.

Датчик сработал. Взвыла тревожная сирена, сверху хлынул мощный поток воды. Наэлектризованного до предела Мебиуса с жутким треском подбросило в воздух. Хлопок оказался настолько сильным, что у Никиты заложило уши. Мебиус бесформенной грудой рухнул на пол и остался лежать неподвижно. Он был без сознания.

Никита кинулся в лифт. На табло горела лампочка второго уровня. Ниже нее находился только третий. Значит, ему туда.

Вскоре Никита уже был в коридоре третьего уровня. Выходя из лифта, он нос к носу столкнулся с Виктором Ларионовым. Тот побледнел от страха, упал на колени и прижался спиной к грязной стене.

– Только не трогай меня, – пролепетал он.

– Где Ольга? – рявкнул Никита и для большего устрашения схватил его когтистой рукой за горло.

– Доктор Греков убьет меня, если скажу.

– Не убьет.

– Конечно-конечно, – тут же согласился Ларионов. – Он попросит Мебиуса сделать это!

– Боюсь, что Мебиус долго не сможет ничего делать.

– Ты… Ты убил его?! – воскликнул Ларионов.

Казалось, он находился на грани обморока.

– А ты как думаешь? – угрожающе процедил Никита.

– Она заперта в четвертом блоке, – быстро проговорил Ларионов. – Тебя проводить?

– Сам найду!

Никита грубо оттолкнул его в сторону.

– На твоем месте я бы убрался отсюда как можно скорее! – рыкнул он.

Ларионов низко поклонился и быстро пополз на карачках к лифту.

Четвертый блок оказался просторным мрачным помещением с высоким потолком. Вдоль стен штабелями громоздились грубо сколоченные деревянные ящики, между ними возвышались массивные стеллажи с приборами.

В центре склада стояла большая железная клетка из толстых прутьев, вделанных прямо в пол. В клетке, на небольшой кушетке, свернувшись калачиком, лежала Ольга Ожегова.

Увидев Легостаева, она тут же вскочила на ноги и подбежала к прутьям.

– Никита! – горячо воскликнула она. – Ты жив! Слава богу!

Никита подошел к клетке и обнял девушку через ограждение. Она невольно вздрогнула, когда он коснулся ее когтями. Никита тут же отпрянул, смутившись, но она взяла его за плечи и привлекла к себе.

– С тобой все в порядке? – заботливо спросил он.

– Голова побаливает, а так все в норме. Ты видел моего отца?

Никита хотел ей ответить, но Ольга вдруг с испуганным возгласом отскочила от прутьев.

– Что такое? – напрягся Легостаев.

Но он уже и сам все понял. Помещение заполнялось пауками. Маленькие арахниды разбегались по полу, вылезая изо всех щелей. Вскоре они уже копошились повсюду. Никита вышел в центр склада и осмотрелся по сторонам. Пока он видел только пауков.

– Ну и где ты?! – крикнул Никита.

– Здесь, – тихо сказала Алина.

И в тот же момент три остро отточенных лезвия полоснули парня по голой спине.

Глава сорок первая

Обратной дороги нет!

Никита вскрикнул от боли и, резко обернувшись, зарычал и оскалил клыки. Она стояла перед ним в доспехах, с дико горящими глазами, держа трезубец наперевес.

– Арахна?! – зло спросил он.

– Оборотень? – ехидно передразнила она.

– Ты на их стороне?

– А тебя это удивляет?!

– Помнится, ты предлагала партнерство мне.

– Но ты ведь отказался!

Алина бросилась на него с трезубцем. Никита проворно отскочил, и лезвия скользнули по прутьям клетки.

– Почему ты примкнула к злодеям, Алина? – спросил Легостаев.

– А с чего ты взял, что злодеи именно они?! Лучше руководства «Экстрополиса» со мной еще никто не обращался!

– Но они преступники! А ты с ними заодно!

– Ни с кем я не заодно! Я сама за себя! – разъяренно крикнула она. – Впрочем, как и всегда! Я больше никому не доверяю! Научена горьким опытом! Доктор Греков хотя бы платит за сотрудничество, а все остальные…

Она взмахнула трезубцем, намереваясь проткнуть Легостаева, но ему вновь удалось отклониться. Лезвия просвистели у самого его лица и вонзились в высокий деревянный контейнер. Алина издала злобное рычание.

– Что остальные?! – переспросил Никита.

– Клебин воспользовался моими знаниями, чтобы получить известность! Мачеха убила моего отца, чтобы водить в его дом ухажеров! Кривоносов всю жизнь издевался надо мной! А ты? Ты отверг меня дважды, Никита! А я так хотела быть с тобой!

Алина с треском вырвала трезубец из доски.

– Теперь все получили по заслугам! Остался только ты. И еще она. – Ланская кивнула на Ольгу.

– Это же смешно! – воскликнула Ожегова.

Никита, изловчившись, выхватил трезубец из рук девушки.

– Я не буду драться с тобой, Алина, – сказал он.

– Алина?! – Она горько усмехнулась. – Нет больше никакой Алины! Я стала тем монстром, которым вы меня сделали! И я заставлю вас заплатить за это!

С этими словами она выхватила из-за спины арбалет и прицелилась в Никиту.

Одновременно десятки пауков устремились в клетку Ольги. Та с визгом запрыгнула на кушетку.

– Я покончу с тобой, а мои подопечные – с ней!

– Кривоносов… Твоих рук дело?! – догадался Никита. Ну конечно! То же самое ты сделала и с Клебиным тогда, на выставке…

– Он сам виноват! Сколько лет он унижал меня. Пришла пора поквитаться с ним. Но на его месте мог оказаться кто угодно из этой проклятой школы! Вы все ненавидели меня!

– Это неправда! – воскликнул Никита. – Я тебя не ненавидел.

Арбалет слегка дрогнул в ее руках.

– Ты… прав… – неуверенно произнесла Алина. – Но и ты не относился ко мне хорошо…

– С чего ты взяла? Я знаю тебя еще с детского сада. Ты никогда не была такой. Что с тобой стало? Посмотри на себя!

– Теперь обратной дороги нет, – сказала она.

– Ошибаешься! Всегда есть другой выход! Из любой ситуации! – твердо сказал Никита.

– Только не для меня…

– И для тебя тоже! Просто отдай мне ключ от клетки, отзови пауков и уходи. Зачем тебе все это? Ведь ты совсем не злая. Ты всегда была очень умной, умнее нас всех, вместе взятых. Ты станешь великой ученой, академиком и забудешь о нас, как о страшном сне! Греков и «Экстрополис» используют тебя! А когда ты станешь им не нужна, они избавятся от тебя!

Пауки в клетке замерли, окружив Ольгу со всех сторон и ожидая приказа.

– Ну надо же, какая прочувствованная речь! – язвительно сказала Алина. – Я что, должна расплакаться и броситься тебе на шею?

– Я говорю только то, что думаю, – сказал Никита.

– Поэтому лучше заткнись!

– Ну хорошо! – крикнул Никита. – Хорошо! Ты ненавидишь всех и меня в том числе! Но при чем здесь она? – Он кивнул в сторону Ольги.

– Ты предпочел ее мне! – процедила сквозь зубы Ланская.

– А если я останусь здесь, с тобой? – гневно спросил Никита. – И ты сможешь делать со мной все, что тебе заблагорассудится? Но только отпусти ее. Она здесь ни при чем.

Алина прищурила глаза и медленно опустила арбалет.

– Останешься со мной?

– Обещаю! Только дай Ольге уйти!

– Знаешь… – сказала Алина. – А это дельное предложение, Никита. Меня оно устраивает.

Она вытащила из кармана связку ключей и швырнула их Легостаеву.

– Вот! Только пусть убирается отсюда подальше! Как говорится, третий лишний!

– Какая трогательная сцена! – вдруг раздался скрипучий голос за спиной Никиты.

В помещение вошел доктор Греков. В его руке был зажат пистолет.

* * *

В этот самый момент в вестибюль главного здания «Экстрополиса» вбежал Эммануил Гордецкий. Он находился в необычайном возбуждении; глаза горели, волосы беспорядочно торчали в разные стороны.

– Это правда?! – возбужденно спросил Гордецкий у охранников. – Грекову удалось схватить его?!

– Да, господин управляющий, – подтвердил старший охранник. – Они поместили его на нижний уровень. Мебиус как раз отправился туда.

– Ну хоть кто-то знает свое дело! – удовлетворенно воскликнул Гордецкий. – Хоть на кого-то я могу положиться!

К ним приблизилось несколько ученых из лаборатории Грекова.

– У нас все готово к исследованиям, – сообщил один. – Ждем только приказа от доктора Грекова. Но он куда-то исчез… Кроме того, сработала пожарная сигнализация на нижнем уровне.

Довольная улыбка тут же сползла с лица Гордецкого.

– Сейчас выясню, – хмуро произнес он.

Он вытащил из кармана пиджака сотовый телефон и набрал номер Грекова.

Не успел он поднести телефон к уху, как из кабины подъехавшего лифта кулем вывалился трясущийся Ларионов. С него градом катился пот, лицо было белым как мел.

– Оборотень сбежал! – просипел Ларионов. – Он вырвался на волю и убил Мебиуса!

– Что?! – перепугался управляющий корпорации.

Ученые и охранники встревоженно загалдели.

В этот момент доктор Греков ответил на звонок Гордецкого.

– Какого черта у вас творится?! – обеспокоенно спросил Эммануил Гордецкий. – Только не говорите, что мальчишка снова сбежал!

– Не стоит беспокоиться, господин Гордецкий! Он сейчас стоит передо мной, – холодно сказал Греков. – Я держу его на мушке. Но все же желательно, чтобы вы прислали в четвертый блок побольше вооруженных людей. Скорее всего, я и сам справлюсь, но лучше подстраховаться.

– Мы идем немедленно! – крикнул Гордецкий.

Он обернулся к своим людям:

– Живо все в четвертый блок! И горе вам, если он снова удерет!

Все бросились к лифту. В этот момент какой-то предмет со свистом влетел в вестибюль и, кувыркаясь, покатился по мраморным плитам. Гордецкий уставился на странный предмет, лихорадочно соображая, что это.

Небольшой металлический баллончик выкатился в центр вестибюля и неподвижно замер, словно приклеившись к полу. А затем с громким хлопком взорвался, и помещение быстро начало наполняться удушливым черным дымом.

– Это еще что такое?! – завопил Гордецкий.

Люди стали падать на пол как подкошенные, мгновенно теряя сознание. Надеясь спастись от неведомой напасти, Гордецкий бросился к распахнутому лифту. Но не успел он пробежать и половину пути, как его ноги подкосились и он во весь рост рухнул на блестящий пол. Мобильник выпал из его онемевшей руки и разлетелся на части. Вестибюль накрыло облако черного дыма.

Доктор Греков отключил связь и убрал мобильник в карман халата.

– Как легко он запудрил тебе мозги, Алина, – сказал Греков, держа Никиту на прицеле. – Ты уже готова отпустить пленницу, которая так важна для нашего общего дела! Повелась на уговоры! Я считал тебя орешком покрепче. Но, видимо, ошибался. Ты всего лишь наивная влюбленная дурочка! А ты? – обернулся он к Легостаеву. – Ты вынуждаешь меня к тому, чего я совсем не хочу делать. Неужели ты думал, что сбежать отсюда так просто?

Он похлопал себя по карману халата, откуда торчал краешек уже знакомой желтой пластиковой папки.

– Здесь собрано все о тебе и твоей семье, Легостаев, – сказал старик. – Тебе от нас не скрыться. А чтобы впредь неповадно было устраивать переполох, я завтра же прикажу схватить твоих родителей!

– Нет! – в ужасе крикнул Никита.

Он рванулся к Грекову, но старик быстро вскинул пистолет и прицелился парню в голову.

– Да! – надменно произнес он. – Тогда тебе некуда и не к кому будет бежать! Все равно рано или поздно нам придется избавиться от всех нежелательных свидетелей.

Греков бросил взгляд на застывшую Алину.

– Начнем с тебя. Ты разочаровала меня, девочка! К тому же выполнила то, ради чего мы тебя нанимали.

Греков резко повел пистолетом и выстрелил в Алину.

Девушка вскрикнула и покачнулась. Ольга испуганно взвизгнула, Никита вздрогнул. Опрокидываясь назад, Алина вскинула арбалет и выпустила стрелу в доктора Грекова.

Стрела угодила старику в левый глаз.

Греков упал, не проронив ни звука. Одновременно Алина рухнула на баррикаду из ящиков. Вся шаткая конструкция тут же с грохотом обвалилась, погребя под собой девушку.

– Алина! – крикнул Никита, бросаясь ей на помощь.

Но ящики все сыпались, угрожая придавить и его. Один за другим рухнули стеллажи, повалились приборы и металлические опоры. Никита пытался добраться до Алины, лихорадочно разбрасывая сломанные доски и ящики, но все его усилия были напрасны.

– Никита, – тихо произнесла Ольга. – Смотри… все кончено…

Никита взглянул на пол. Пауки бесцельно ползали по ангару, разбегаясь в разные стороны. В их движениях не наблюдалось направленности, ими больше никто не управлял.

– Они лишились покровительницы… – прошептала Ольга.

Никита молча кивнул, быстро подошел к клетке, отпер висячий замок и выпустил Ольгу. Затем подбежал к Грекову, вынул из кармана желтую папку и, обшарив остальные карманы халата, нашел целую связку ключей. Один из них наверняка подходил к ошейнику профессора Винника.

Уже в дверях Никита оглянулся на груду обломков, похоронивших под собой Алину Ланскую.

– Но мы не можем оставить ее так, – сказал он.

– Сейчас мы ей ничем не поможем, – тихо сказала Ольга. – Нам нужно бежать, пока не явился Гордецкий со своими людьми. Ты же слышал, что Греков вызвал его по телефону.

– Тогда… поспешим, – грустно кивнул Никита.

Они вбежали в лифт и поднялись на второй уровень.

Мебиус все еще неподвижно лежал на залитом водой полу. Сирена продолжала завывать, но в коридоре не было ни охранников, ни сотрудников подземной лаборатории. Это было очень странно. Неужели всем наплевать на пожар?

Никита и Ольга ворвались в лабораторию, и профессор Винник бросился им навстречу.

– Папа! – воскликнула Ольга.

– Девочка моя!

Профессор крепко обнял ее и прижал к груди. Ольга, не удержавшись, расплакалась. Винник ее успокаивал.

Никита тем временем отомкнул ошейник.

– Вы сможете вывести нас отсюда? – спросил он.

– Конечно. Проблема в том, что придется пройти через пост охраны. Нам не дадут уйти.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Никита.

Но ничего придумывать не пришлось. Подкравшись к проходной, они увидели десяток вооруженных охранников и нескольких людей в белых халатах, – среди них Виктора Ларионова и Эммануила Гордецкого, – которые неподвижно валялись на мраморном полу вестибюля. Похоже, все крепко спали.

Осторожно перебравшись через спящих, беглецы вышли на улицу. Стояла глубокая ночь. Над черными башнями мегаполиса сияла огромная луна. Но полнолуние прошло, и диск уже утратил идеально круглую форму.

На пустынной, залитой лунным светом стоянке их ждала Иоланда. Ее длинные темные волосы шевелились на ветру как живые.

Винник и Ольга не решились приблизиться, но Никита подошел.

– Ты справился, – удовлетворенно произнесла она.

– Вы усыпили охранников? – спросил Никита, кивнув в сторону вестибюля.

– Это было не так трудно, Наследник.

– Я должен поблагодарить вас…

– Не стоит. Ты совсем не знаешь меня и, боюсь, при нашей следующей встрече поймешь, что я отнюдь не так добра, как тебе показалось.

– У меня есть к вам вопрос… – Никита замялся. – Почему вы называете меня Наследником?

– Я не отвечу тебе, – холодно произнесла Иоланда. – Ты узнаешь обо всем, когда придет время. Но сейчас ты еще не готов к Знанию. Сначала доживи до совершеннолетия.

– Что, целых три года ждать? – разочарованно спросил Никита.

– Я ждала куда дольше, – улыбнулась Иоланда.

Она кивнула за его спину.

– Твои друзья ожидают тебя. Ступай!

Никита оглянулся на спутников. Ольга с отцом терпеливо ждали его на краю стоянки. Когда он вновь обернулся к Иоланде, женщины уже не было. Она словно растворилась в воздухе. Тяжело вздохнув, Никита направился к Ольге и профессору Виннику. Затем все трое поспешили как можно скорее покинуть территорию «Экстрополиса».

– Наконец-то я свободен, – сказал Винник, когда они добрались до пригорода. – А я ведь уже начал забывать, каково это – дышать свежим воздухом. Спасибо тебе, Никита.

– Теперь все закончилось? – с надеждой спросила Ольга. – Ты уволишься из этого ужасного места? Мы заживем нормальной жизнью?

– Ошибаешься, дочка, – грустно произнес профессор. – Все только начинается. Правление корпорации не оставит нас в покое.

– Гордецкий будет мстить? – спросил Никита.

– Гордецкий – всего лишь мелкая сошка, – сказал Винник. – Гораздо страшнее те, на кого он работает. Директорат «Экстрополиса» – безжалостные люди. Нам придется уехать из города, и чем скорее, тем лучше.

– Как – уехать?! – пораженно воскликнул Никита.

Они с Ольгой тревожно переглянулись.

– Но я не хочу уезжать, – быстро проговорила девушка.

– Это необходимо, чтобы остаться в живых, родная, – сказал профессор.

– Но вы же не сможете скрываться вечно, – сказал Никита. – И кто, кроме вас, сможет остановить Гордецкого и его компанию?! Они ведь продолжат эти эксперименты и когда-нибудь добьются своего!

– Я думал об этом, – сказал Винник. – Ольга говорила, что твоя сестра работает в газете. Это правда?

– Да…

– После того как мы покинем Санкт-Эринбург, я подготовлю и пришлю тебе посылку с подробным отчетом о тайной деятельности корпорации «Экстрополис». Обо всех преступлениях, грязных делах и незаконных опытах. Я приложу к отчету фотографии. Ты отдашь все это сестре, и, когда материал будет обнародован, весь совет директоров корпорации окажется за решеткой. Только тогда мы сможем зажить нормальной жизнью. Ну а пока… пока мы просто вынуждены бежать…

Никита проводил их до дома, такого знакомого и ставшего уже почти родным. Профессор Винник быстро собрал необходимые вещи, и два часа спустя они уже стояли у здания городского вокзала.

Оставив Никиту с Ольгой на перроне, профессор отправился в кассу за билетами.

– Надеюсь, что мы расстаемся ненадолго, – грустно произнесла Ольга.

– Я тоже, – сказал Никита. – У нас с тобой так хорошо все начиналось…

– Продолжение обязательно будет, я обещаю тебе.

Какое-то время они стояли молча, ежась на свежем утреннем ветерке. Винник отдал Никите свою старенькую джинсовую куртку, ведь он вышел из «Экстрополиса» полуголым.

– Будешь писать мне? – спросил Никита. – Я дам тебе свой электронный адрес. А еще я есть во всех социальных сетях!

– Конечно, буду, – кивнула Ольга.

– Только лучше подписывайся чужим именем. Или создай фальшивый профиль. Из соображений безопасности. Я-то буду знать, что это ты!

– Хорошо.

– Ну что же… – нахмурился Легостаев. – Прощай…

Он протянул ей руку.

– Нет, – возразила девушка. – Не прощай. До свидания!

Она вдруг прижалась к Никите и поцеловала. По-настоящему, в губы. Он обнял ее и поцеловал в ответ. В первый раз в своей жизни.

Глава сорок вторая

Совет директоров

Утром следующего дня в главном офисе корпорации «Экстрополис» в просторном конференц-зале состоялся экстренный совет директоров компании.

Управляющий Эммануил Гордецкий вошел в зал последним, когда все члены правления уже сидели в своих креслах вокруг большого круглого стола черного дерева. Двенадцать человек, восемь мужчин и четыре женщины, угрюмо уставились на него, храня гробовое молчание, и от этих взглядов Гордецкому вдруг стало не по себе. Он знал их всех. Главы фармацевтических и косметических компаний, владельцы многочисленных дочерних предприятий «Экстрополиса». Алчные, злобные, беспринципные люди, готовые на все ради собственной выгоды.

У большого, во всю стену, окна стоял, скрестив руки на груди, Фредерик Ашер. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Вот и вы, Гордецкий, – холодно произнес барон Ашер. – А мы вас уже заждались. Всем просто не терпится услышать ваше объяснение случившемуся!

– Особенно мне, – злобно сказал президент корпорации, сидящий в самом высоком кресле во главе стола. Глава «Экстрополиса» был человеком страшным и беспощадным.

Гордецкий похолодел. Сам президент им недоволен!

– Что тут объяснять? – хмуро проговорил он. – Вы и так все знаете. Профессор Клебин и доктор Греков погибли. Мебиус впал в кому от сильного электрического удара, а Винник сбежал. Оборотню тоже удалось скрыться…

– Вы признаете, что виной всему ваша безответственность? – спросил Ашер.

– Я все исправлю! Виноват не я, а проклятый мальчишка! Я разыщу его, и он за все ответит!

– Как вы его разыщете?! Насколько мне известно, вы даже не знаете, кто он!

– Я что-нибудь придумаю… – заверил его Гордецкий.

– Слишком поздно! – покачал головой Ашер. – У вас имелся отличный шанс, но вы его упустили! Мало того, вы сделали еще кое-что, о чем уважаемые члены правления пока не знают.

– О чем вы? – хмуро спросил президент.

Барон Ашер нажал кнопку селектора и произнес:

– Госпожа Иоланда, прошу вас.

Двери зала открылись.

Вошла высокая молодая женщина в длинном облегающем черном платье. Позади нее шел… Эммануил Гордецкий.

По залу прокатился громкий вздох удивления. Директора потрясенно зашептались. Гордецкий, окаменев, уставился на своего двойника.

– Что здесь происходит? – нахмурившись, спросил президент.

– Андреас, покажи им, – сказала Иоланда.

Двойник Гордецкого напрягся, и его затрясло словно в лихорадке. Тело пошло волнами, черты лица стали размытыми. Вскоре он превратился в низенького обрюзгшего толстяка. Затем преобразился в президента «Экстрополиса». Затем стал Иоландой. Один образ сменялся другим; неизменным оставался лишь цвет глаз – странного красноватого оттенка. Строгий деловой костюм также не менялся.

Наконец он превратился в статного светловолосого молодого человека. Увидев его, Эммануил Гордецкий побледнел.

– Ты! – потрясенно выдохнул он.

– Объясните же наконец! – нетерпеливо рявкнул президент.

Барон Ашер встал из-за стола и подошел к Андреасу.

– Какое-то время назад, – начал рассказывать он, – в одной из наших лабораторий, занимающейся генной инженерией, прогремел мощный взрыв. Вы все об этом знаете.

– Конечно, – мрачно сказал президент. – Здесь как раз бродила школьная экскурсия. Нам потом пришлось оплачивать лечение педагога.

– Вот именно, – кивнул Ашер. – Господин Гордецкий заверил всех нас, что пострадавших от взрыва не было. Но на самом деле они были. Вернее, был, – поправился барон. – Этот молодой человек, – он показал на Андреаса, – работал в той самой лаборатории, где прогремел взрыв. Его обдало кипящим веществом, в основу которого был положен самый первый вариант сыворотки профессора Винника.

– Я испытал такую боль, что пожалел, что меня не убило сразу, – хмуро сказал Андреас.

– Почему мы ничего об этом не знали? – потрясенно спросил президент.

– Потому что господин Гордецкий утаил от нас эту информацию по каким-то, лишь ему одному известным, причинам, – сказал Ашер. – Андреас был очень болен после случившегося. Он обратился к Гордецкому за помощью, но не получил ее.

– Видели бы вы его тогда! – воскликнул Гордецкий. – Он выглядел, как ходячий труп! На нем кожа расползалась на глазах! Я был уверен, что ему жить осталось пару дней! К тому же он явился именно в тот момент, когда от нас сбежал подопытный. Я думал тогда совсем о другом, мне просто некогда было заниматься еще и этим… чудовищем! И я ничего не скрывал! Я просто забыл о нем!

– Вы спятили, Гордецкий?! – холодно осведомился президент. – Репутация «Экстрополиса» для вас ничего не значит? А если бы этот человек обратился в полицию или в газеты? Представьте, что бы тут началось!

– Тогда я бы избавился от него, – угрожающе проговорил Гордецкий. – И спрятал концы в воду!

Андреас побледнел как полотно.

– Андреас, расскажите, что случилось дальше, – попросил Ашер.

– Я действительно находился на грани между жизнью и смертью, – заговорил молодой человек. – Врачи оказались бессильны, они даже не могли поставить мне диагноз. И тогда я решил использовать последнюю возможность. Когда медицина не помогает, люди идут к колдунам. Так же поступил и я. Я был у нескольких колдунов, но все они оказались обычными, ни на что не годными шарлатанами. Но потом я познакомился с госпожой Иоландой.

Взгляды присутствующих устремились к женщине в черном.

– Как видите, она смогла мне помочь, – закончил Андреас.

– Я лишь закончила процесс, начатый сывороткой, заговорила Иоланда. – Изобретение Владимира Штерна не действует без магии. Конечно, если человек не является урожденным метаморфом. Вот о чем вы не подумали, начав работу. Когда я впервые увидела Андреаса, он представлял жалкое зрелище. Сыворотка разъела его тело чуть ли не до костей. Но теперь все органы полностью восстановились. Андреас может управлять своим телом и трансформироваться как угодно. Он способен превратиться в любого из вас, как вы только что могли убедиться.

– Потрясающе, – выдохнула одна из женщин-директоров.

– Откуда вам столько известно о нашем проекте, уважаемая? – спросил президент «Экстрополиса».

– Я лично была знакома с профессором Владимиром Штерном, – сказала Иоланда. – И знала, чем он занимается. Когда я увидела Андреаса и поняла, что с ним произошло, догадаться об остальном оказалось не так сложно.

– И что вы собираетесь делать с имеющейся информацией? – холодно спросил президент.

– Помочь вам.

– Помочь?!

– Госпожа Иоланда недавно связалась со мной и попросила о встрече, – вновь заговорил барон Ашер. – Она уже доказала, что может поддержать нас в наших начинаниях. Ее возможности безграничны! Помните моего человека, который впал в кому после того, как ему ввели сыворотку? Он попал к профессору Клебину одновременно с оборотнем. Так вот, благодаря Иоланде пару дней назад пациент пришел в себя и отлично себя чувствует.

– Правда? – удивился президент. – Это хорошая новость. А как он… Ну вы понимаете…

– В данный момент он как раз направляется сюда. Очень скоро вы его увидите.

Президент вышел из-за стола и приблизился к Иоланде.

– Вы приятно удивили меня, дорогая. Я рад, что вы будете сотрудничать с нами. Но что же вы хотите за свою работу?

– Об этом я скажу позже, – с улыбкой произнесла Иоланда. – Когда мы останемся наедине…

– Жду с нетерпением, – тихо проговорил президент и поцеловал ее холодную руку. Затем он повернулся к Андреасу. – А ваш помощник… Ему нет равных! Он будет работать с нами?

Андреас довольно улыбнулся.

– Меня интересуют только деньги, – сказал он. – Будете хорошо платить, думаю, мы с вами договоримся.

– Отлично, – улыбнулся президент. – Вот как надо обращаться с людьми, Гордецкий! Тем более с неординарными! А по вашей милости мы лишились не только Грекова, но и Мебиуса! Что, кстати, стало с той девочкой, Арахной?

– Не знаю, – раздраженно проговорил Гордецкий. – Ее тело так и не нашли. Возможно, она просто сбежала…

– Жаль. У этой мерзавки был отличный потенциал! Это лучший метаморф из тех, кого мне довелось встречать за последнее время.

– Но… но она ведь едва не убила вашего сына, – недоуменно проговорил Гордецкий.

– Но не убила же! Я знаю, что мой сын – не подарок. Пожалуй, ему было даже полезно загреметь в больницу, – сказал президент «Экстрополиса» Эдуард Владленович Кривоносов. – Ашер, постарайтесь разыскать ее.

– Стараюсь, Эдуард Владленович, – сказал барон Ашер. – Ее дом пуст и заброшен, в школе она больше не появлялась. Похоже, она сбежала из города.

– Я приложу все усилия, – начал Гордецкий, – чтобы найти ее и все…

– Поздно, Гордецкий! – рявкнул президент. – Вы и так наломали дров! Отправляйтесь в архив, там теперь ваше место!

– Что?! – задохнулся Гордецкий. – Я больше не управляющий?!

– Конечно нет! Скажите спасибо, что я вас вообще не уволил! Постарайтесь не попадаться мне на глаза в течение пары месяцев, и, может быть, я верну вам должность. А пока обязанности управляющего возьмет на себя барон Ашер. Вы же катитесь в подвал перебирать старые бумажки!

Гордецкий, ссутулившись, побрел к выходу, не в силах поверить в происходящее.

Внезапно двери конференц-зала резко распахнулись перед самым его носом. Гордецкий поднял глаза и вздрогнул от неожиданности.

Перед ним стоял высокий широкоплечий человек в светлом распахнутом плаще из тонкой кожи. Его лицо, мощную шею и грудь покрывал густой короткий желтый мех с редкими темными пятнами. Зеленые кошачьи глаза смотрели на Гордецкого с хитрым прищуром, острые клыки скалились в презрительной улыбке.

– А вот и мой подопечный! – воскликнул Ашер. – Знакомьтесь, господа, Владислав Тузов, человек-ягуар!

В зале воцарилась мертвая тишина.

Тузов обогнул застывшего на месте Гордецкого и вышел в центр зала.

– Вот о чем мечтал Штерн, – тихо произнесла Иоланда.

И директора восторженно зааплодировали.

А Гордецкий медленно вышел, закрыл за собой двери и понуро побрел по коридору. Его просто вышвырнули вон! Он начал этот проект, разработал его! А теперь он никому не нужен! Его выгнали, и его лавры достанутся другим!

Пройдя в свой, теперь уже бывший, кабинет, Гордецкий начал медленно собирать вещи. Ему на глаза вдруг попалась старая газета с фотороботом оборотня. И тут обычное хладнокровие изменило управляющему. Эммануил Гордецкий разодрал газету в клочья. Его глаза сверкали безумным огнем.

– Все из-за тебя, – шипел он. – Дрянной мальчишка! Ну ничего. Я найду тебя! Я отомщу тебе! Я всем отомщу! Они еще узнают, на что способен Эммануил Гордецкий!

Совещание в конференц-зале подошло к концу. Директора, восторженно галдя, покинули здание «Экстрополиса». Президент Кривоносов остался наедине с Иоландой.

– Теперь мы можем поговорить? – спросил он.

– Теперь можем, – улыбнулась она.

– Так что же вы хотите за сотрудничество?

– Мои запросы не так велики, как вы думаете, господин президент. Солидное денежное вознаграждение, отдельное помещение для магических ритуалов. И никаких вопросов. Я помогу вам создавать ваших мутантов, у вас их будет целая армия. Пообещайте мне лишь одно.

– Что же?

– Этот мальчик, потомственный оборотень, на которого охотились Гордецкий и Греков… Оставьте его в покое. По крайней мере, пока.

– У вас на его счет имеются какие-то свои планы?

– О да.

– Могу я узнать какие?

– Как вам сказать… Кровь потомственного оборотня высоко ценится в магических кругах, но только после того, как он достигнет совершеннолетия. Этот мальчик понадобится мне живым. И когда придет время, вы поможете мне заполучить его.

– Так вы знаете, кто он? – изумился Кривоносов.

– Знаю. Но скажу вам только тогда, когда придет срок.

– Хорошо, дорогая. Я ничего не понял, но все будет так, как вы хотите. Не могу отказать такой прекрасной женщине.

– Вы об этом не пожалеете, – с улыбкой произнесла Иоланда.

Она попрощалась с Кривоносовым и вышла из конференц-зала.

В приемной ее ждал Андреас.

– Как все прошло? – тихо спросил он.

– Замечательно. Президент пообещал мне не трогать его, пока я сама не попрошу об этом.

– Никто ничего не заподозрил?

– Нет. Они поверили в мою ложь.

Они вышли в пустой вестибюль и подошли к кабине лифта.

Иоланда закрыла глаза.

– Подожди еще немного, повелитель, – прошептала она. – Я нашла твоего Наследника. Осталось совсем чуть-чуть… И я дам тебе новую жизнь.

Андреас почувствовал, как что-то невидимое тяжело пронеслось в воздухе прямо над их головами.

Глава сорок третья

В преддверии бури

Друзья сидели, болтая ногами, на перилах школьного крыльца и глазели на прохожих.

– А потом мы попрощались, и они уехали, – горестно вздохнул Никита. – А я поплелся домой в куртке Винника.

– Печально, – сказал Артем. – Вообще все, что произошло, – какой-то кошмар! И ты так хладнокровно к этому относишься?! Я бы на твоем месте с ума сошел от страха!

– Я тоже боюсь. Очень боюсь, только не показываю этого. Я забрал папку Грекова и сжег ее. Видел бы ты эти бумаги! Там было абсолютно все обо мне, моей семье и друзьях. Даже про тебя там упоминалось!

Артем тут же стал белым как мел.

– Как ты думаешь, – спросил он, – у них не осталось копий?

– Не знаю. Но все листы в папке были написаны от руки, а фотографии были тоже бумажными. Похоже, старик Греков не особо любил компьютеры. Хочется надеяться, что это были оригиналы.

– Хорошо, если так…

Мимо прошел Аркадий Кривоносов. Сегодня был его первый день в школе после выписки из больницы. Вид у него был заметно присмиревший и даже несколько напуганный; на окружающих он косился с опаской – даже на своего дружка Арсения Попова.

– Алину жалко, – сказал Никита, когда Кривоносов удалился на порядочное расстояние.

– Да… Кто теперь будет на химии первым руку тянуть?

– Где она сейчас, интересно?

– Я бы тоже хотел знать, чтобы держаться подальше от того места.

– Да ладно тебе. Она всю жизнь ощущала себя неудачницей. И вдруг получила такую силу. Вот и не смогла совладать с собой и несколько… увлеклась.

– Увлеклась? Она убила Клебина, едва не отравила Кривоносова, пыталась убить тебя, Ольгу и еще несколько десятков человек, посетивших ту выставку!

– Все равно мне ее жаль.

Они замолчали.

– И кто такая эта Иоланда? – наконец спросил Никита. – И почему она помогла мне сбежать?

– Может, дело в твоей неотразимости? – пошутил Артем.

– Нет, вряд ли. Она ведет свою игру, правила которой известны только ей. По ее словам, я должен дожить до совершеннолетия, и тогда мы встретимся вновь.

– Замуж, что ли, за тебя собралась?

– Дурак! – фыркнул Никита.

Они рассмеялись.

– А если серьезно, что-то у меня мурашки по коже от твоих слов, – признался Артем.

– У меня тоже.

В этот момент из школы вышел тренер Авдеев.

– Здравствуйте, Анатолий Сергеевич! – поздоровался Никита.

– Здравствуйте, парни, – сказал Авдеев. – Ну что, Легостаев, ты не решился еще вступить в мою команду?

Никита почесал затылок.

– Может, это и неплохая идея, – задумчиво произнес он. – Я все думал, думал. Наверное, стоит попробовать.

– Вот и прекрасно! – обрадовался Анатолий Сергеевич. – Я рад, что ты изменил свое мнение о спорте!

Артем удивленно уставился на Легостаева.

– Приходи завтра на городской стадион. Мы там занимаемся в одном из залов, – сказал Авдеев. – Я буду ждать тебя.

Он спустился с крыльца.

– Почему ты передумал? – спросил Артем.

– Хочу быть в хорошей форме на случай, если вдруг придется… постоять за себя. В последнее время мне что-то слишком часто приходится драться…

Артем понимающе кивнул.

– И потом, – продолжил Никита, – если вдруг кто-то увидит мои прыжки и заинтересуется такими… достижениями, я всегда смогу объяснить это тем, что занимаюсь легкой атлетикой.

Вдруг Артем легко ткнул Никиту в бок и молча показал рукой куда-то в сторону. Проследив за его жестом, Никита к своему удивлению увидел собственную сестру. Марина входила в ворота школы, оживленно беседуя с вожатой Оксаной и Иркой Клепцовой. Девушки подошли к лестнице.

– Знакомая физиономия! – воскликнула Марина, увидев брата. – Девчонки, вы не знаете случайно этого типа? Где-то я его уже видела.

– Ты что тут делаешь?! – насторожился Никита.

– А вы тут о чем шушукаетесь? – с подозрением спросила Ирина.

– У настоящих мужчин свои секреты! – важно ответил ей Артем.

– Если вы настоящие мужчины, то я – президент Камбоджи! – расхохоталась Клепцова.

– Статья Ирины о переполохе в «Куполе мира» так понравилась редактору «Полуночного экспресса», что он направил к нам Марину, дабы она курировала нашу школьную газету и всячески нам помогала, – объяснила Оксана.

– Какой из тебя куратор?! – воскликнул Никита. – У самой еще ветер в голове!

– Поговори у меня! – пригрозила Марина. – Я тебе уши-то пообрываю! Где тут у вас редакция, госпожа президент? Нужно собрать всех ваших журналистов, чтобы обсудить новый номер!

– На третьем этаже, – ответила Клепцова.

– Я вас провожу! – сказала Оксана.

Марина с Оксаной ушли вперед, а Клепцова остановилась, глядя на Легостаева и Бирюкова.

– Вам особое приглашение нужно? – грозно спросила она.

Никита и Артем нехотя слезли с перил и поплелись следом.

– Скоро станешь знаменитостью? – спросил у Ирины Артем.

– Не знаю, – пожала плечами Клепцова. – Что они нашли в этой статье? Лично мне она не особо понравилась. Но им виднее. Вот посмотрим, что будет, когда я все-таки выслежу этого оборотня!

Артем замер на месте.

– Ты еще не оставила эту затею?! – воскликнул он. – Я думал, все уже закончилось!

– Дудки! – заявила Ирина. – Я всегда довожу начатое до конца. Помяните мое слово: когда-нибудь я выведу его на чистую воду!

– Когда снова пойдете в поход, – крикнула проходящая мимо Вероника Леонова, – не забудьте позвать! В этот раз бутерброды за мной!

Алена Кизякова и Лариса Кирсанова шли за ней следом.

– И мы с вами пойдем! Страсть до чего люблю походы! – сказала Кирсанова.

– Конечно! – закивал Никита.

Ирина молча покачала головой и зашла в школу.

– Опять все по новой! – простонал Артем. – Газета! Охота на оборотня! Твоя безумная сестрица! Сплошные невзгоды и неприятности! И виной всему – Клепцова!

– Не принимай так близко к сердцу, – с улыбкой произнес Никита. – А знаешь, мне даже нравится. Учеба, друзья, перепалки с сестрой. Я не хотел бы, чтобы все это кончилось в один миг. Это – моя жизнь, мой маленький мир, и я сделаю все, чтобы защитить его от Гордецкого и ему подобных.

– Так ты считаешь, что это еще не кончилось? – тихо спросил Артем.

– Все еще только начинается. Я уверен в этом. Мы живем в преддверии бури, и рано или поздно она начнется. Вот тогда будет страшно.

– Давай хотя бы сейчас не будем об этом, – попросил Артем.

– Давай! – кивнул Никита.

Они вошли в здание вслед за девчонками, и двери школы бесшумно закрылись у них за спиной.

Глава сорок четвертая

Новая лаборантка

Неделю спустя в небольшом провинциальном городке, расположенном в сотнях километров от Санкт-Эринбурга, в отдел кадров местного научно-исследовательского центра явилась молодая симпатичная девушка.

Она отлично выглядела: короткая стильная стрижка, умело наложенный макияж и строгий костюм, выгодно подчеркивающий стройную фигуру.

– Вы так молодо выглядите, – сделал ей комплимент пожилой профессор, принимавший у нее документы. – Ни за что не дал бы вам больше шестнадцати.

– Спасибо, вы очень любезны, – с улыбкой произнесла она. – Мне многие об этом говорят. Никто не верит с первого раза, что я только что окончила университет!

– Присаживайтесь, – предложил профессор.

Она грациозно опустилась в предложенное кресло, закинула ногу на ногу и вдруг поморщилась, словно от внезапной боли.

Пулевое ранение уже затягивалось, – с некоторых пор ее организм стал регенерировать гораздо быстрее, чем раньше, – но небольшая боль еще оставалась.

– Как вас величать? – поинтересовался профессор, просматривая документы, разложенные на столе.

– Али… Галина.

Она еще не успела привыкнуть к своему новому имени.

– Ваши дипломы впечатляют, Галина.

Еще бы! Она ведь столько за них заплатила!

Новый паспорт на чужое имя, дипломы об окончании университета и пары-тройки курсов, водительские права и новое свидетельство о рождении – все это она купила на деньги, вырученные от продажи отцовской коллекции античного оружия. Старый приятель ее отца, страстный коллекционер, не пожалел денег. Благодаря ему у нее теперь было новое имя, новое место жительства и новая жизнь.

– А что вы скажете, если я направлю вас в отдел арахнологии? – вдруг спросил профессор. – Там как раз нужны лаборанты!

– О, это было бы просто замечательно, – просияла девушка, не так давно звавшая себя Арахной. – Я обожаю пауков и все, что с ними связано!

Отличное место, чтобы переждать, пока улягутся страсти. Затем она, возможно, вернется в свой старый дом. Если, конечно, у нее не возникнут дела поважнее.

Профессор что-то объяснял, рассказывал о предстоящей работе. Она внимательно слушала и кивала головой. Затем незаметно опустила руку в сумочку и ласково погладила дремавшую внутри Друзиллу. Алина случайно нашла паучиху, когда пыталась выбраться из подземелий «Экстрополиса», и с тех пор они не расставались.

Друзилла росла. Скоро она догонит погибшего Голиафа и тогда… Тогда…

Алина довольно улыбнулась.

Content

Евгений Гаглоев
Бегущий в ночи

Глава первая Особняк профессора Штерна

Глава вторая Утро понедельника

Глава третья Первый звонок

Глава четвертая Десять кругов по стадиону

Глава пятая Реферат Алины

Глава шестая Корпорация «Экстрополис»

Глава седьмая Секретарь управляющего Гордецкого

Глава восьмая Воспоминания

Глава девятая Пожарная тревога

Глава десятая Подслушанный разговор

Глава одиннадцатая Эксперимент профессора Клебина

Глава двенадцатая Бегство из корпорации

Глава тринадцатая Родители меня убьют!

Глава четырнадцатая Школьная газета

Глава пятнадцатая Первое открытие

Глава шестнадцатая В гостях у Артема

Глава семнадцатая Алина и ее мачеха

Глава восемнадцатая Ползком по стене

Глава девятнадцатая Когти

Глава двадцатая Разборка в переулке

Глава двадцать первая Это был оборотень!

Глава двадцать вторая Новое отражение

Глава двадцать третья Греков приходит в школу

Глава двадцать четвертая Обман и убийство

Глава двадцать пятая Королева пауков

Глава двадцать шестая Не морочьте мне голову!

Глава двадцать седьмая Ирония судьбы

Глава двадцать восьмая Я – ядовита!

Глава двадцать девятая Интересная мысль

Глава тридцатая Охота на оборотня

Глава тридцать первая Таинственная незнакомка

Глава тридцать вторая Восьминогие уроды!

Глава тридцать третья «Купол мира»

Глава тридцать четвертая Битва под куполом

Глава тридцать пятая Догадка доктора Грекова

Глава тридцать шестая Откровенный разговор

Глава тридцать седьмая Я знаю, о ком вы говорите!

Глава тридцать восьмая Признание Ольги

Глава тридцать девятая Профессор Винник

Глава сороковая Нежданная помощь

Глава сорок первая Обратной дороги нет!

Глава сорок вторая Совет директоров

Глава сорок третья В преддверии бури

Глава сорок четвертая Новая лаборантка