Василий Горъ

Бездарь. Пять шансов из тысячи

© Горъ В., 2015

© ООО «Издательство «Яуза», 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

Ольга Фролова

– Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы… Кто хочет сегодня поработать? – не отрываясь от прицела своей DTA-шки,[1] негромко пробормотал Вересаев. – На сегодня наряды: песчаный карьер – два человека…

Причины, заставившие снайпера вспомнить незабвенный фильм «Операция «Ы», были понятны без слов: высокий, худой и очень уверенный в себе мужчина, построивший лейстиварское[2] ворье в одну шеренгу, походил на сурового милиционера в исполнении Владимира Павловича Басова, как брат-близнец. Поэтому Ольга с удовольствием продолжила:

– Огласите весь список, пожалуйста!

– Песчаный карьер – два человека… – ничуть не удивившись ее поддержке, продолжил цитировать Макс. – Уборка улиц – три человека… Мясокомбинат…

На этом, столь любимом для советских маргиналов, месте принудительного трудоустройства он прервался, так как заметил, что по рядам местного отребья пробежала волна окаменения, а «суровый милиционер» повернулся спиной к подопечным и подобрался.

«Ну, наконец-то…» – подумала Ольга, невесть в который раз за день смахнула со лба капельки пота и перенесла прицел чуть выше и правее. На резные двери самого роскошного особняка Черного предместья. И вовремя: как раз в этот момент обе створки распахнулись, и на крыльцо выметнулся стремительный силуэт Измененного.

Внимательно оглядев неровный строй воров, грабителей и убийц, собранных со всего города по приказу Большого Босса, вооруженный до зубов мутант недовольно скривил и без того безобразное лицо, затем прикоснулся лапищами к рукоятям парных тесаков и беззвучно пошевелил губами. Беззвучно – для Фроловой и ее спутников, находившихся в лодке на расстоянии в шестьсот сорок метров от особняка. А для собравшихся во дворе – совсем даже наоборот: услышав его фразу, ворье вытянулось по стойке «смирно» и, кажется, перестало даже дышать.

– Аттуш, харэ страдать фигней! Посмотри в бинокль, живо! – тоном, не терпящим пререканий, приказал Макс.

Сильнейший стихийник гильдии Ан-Мар, до этого момента старательно изображавший рыбака, тут же уронил удочку себе под ноги и вцепился в земной девайс. Да так энергично, что раскачал лодку. Впрочем, не особенно сильно – два навесных поплавка, предусмотрительно вывешенные за борт и на время превратившие плавсредство в тримаран, быстро погасили колебания. Тем не менее секунд через десять-двенадцать, когда полурассохшееся корыто перестало мотать, а мысленно матерящаяся Фролова снова навела оптику на особняк, то увидела в дверном проеме еще одного человека.

Этот за оружие не хватался и крутизну не демонстрировал – просто стоял, скрестив руки, в густой тени от нависающего балкона и чего-то ждал. Вероятнее всего, разглядывал своих подчиненных и решал, с чего начать разнос.

Почему именно разнос? Да потому, что этот внеочередной съезд работников ножа и топора был следствием небольшой PR-кампании, придуманной господином Вересаевым и реализованной парой толковых сотрудников гильдии Ан-Мар. Слух, придуманный Максимом и распространенный подчиненными та-Горена, был в духе времени. То есть весьма правдоподобен и вполне вероятен. При этом изобиловал таким количеством мелких подробностей, что бил по самому святому – жажде наживы. И вызывал зависть. Поэтому население Лейстивара в него поверило. И с придыханием начало обсуждать дерзкую кражу четырех сотен полновесных золотых монет из кареты «черного» ростовщика.

Естественно, информация о такой невероятной удаче работников ножа и топора не могла не дойти до ушей главы криминального клана города – человека, привыкшего получать львиную долю любой собственности, экспроприированной на ЕГО территории.

Процесс поиска виноватого начался с крайне неторопливого выхода Большого Начальства из сумрака: шагнув вперед и оглядев притихший строй подчиненных, оно продемонстрировало Ольге сначала забавные штанишки а-ля «джокер», состоящие из двух разноцветных половинок. Затем широченный кожаный пояс в стиле цыганских баронов и наверняка очень модную рубашку цвета артериальной крови. После чего оно вышло под свет Гевера[3] целиком и позволило девушке разглядеть и особую примету, известную из описания «Цели Номер Один» – косой шрам, начинающийся над правым виском и тянущийся вверх, через залысину и к темени.

Убедившись, что перед ней не один из многочисленных «замов», а сам Закир о-Наиль, Фролова сняла карабин с предохранителя и тут же услышала напряженный голос ап-Шевила:

– Это Шрам! Совершенно точно! Э-э-э, Макс, а ты уверен, что дистанция не слишком велика? Может, стоит подплыть поближе?

– Не дергайся, все путем… – раз десятый за этот бесконечный день фыркнул Вересаев и перешел на русский: – Оль, ты как, готова?

– Угу. Сделаю все как надо… – так же тихо ответила девушка, чуть шевельнула стопами[4] и совместила перекрестие оптического прицела с переносицей Измененного…

…Несмотря на подсознательную готовность ко всему и вся, результаты выстрела Вересаева – попадание бронебойной пули от Armour Piersing в голову местного крестного отца – не оставили Фролову равнодушной. Однако пережитая ею короткая вспышка ужаса на четкости мышления практически не сказалась. Поэтому, увидев, что лицо мутанта окрасилось алым и исчезло из поля зрения, девушка, не тратя ни мгновения, довела оружие влево-вниз, совместила перекрестие оптического прицела с виском Измененного, присевшего рядом с почти обезглавленным телом хозяина, и плавно потянула за спусковой крючок.

Приклад «Кристинки» толкнул в правое плечо, а почти через секунду на линии роста волос ЕЕ ЦЕЛИ появилось не предусмотренное природой отверстие. Не отреагировать на это зрелище оказалось куда сложнее – несколько долгих-предолгих мгновений девушка боролась с тошнотой и, закрыв глаза, усиленно старалась выбросить из головы впечатавшуюся в сетчатку картинку. А когда справилась со своими эмоциями и еще раз посмотрела на агонизирующий труп, перешла на гелиа-ти[5] и негромко доложила:

– Цель поражена. Контрольного выстрела не требуется.

– Ага, видел: с такими ранами не живут! – радостно подтвердил маг и вцепился в весла: – Все, раз Шрам мертв, значит, можно возвращаться к приста…

– К какой, на фиг, пристани?! Ты чё, Аттуш, ща же самый клев?! – возмутился Вересаев, аккуратно упаковал винтовку в чехол и, выбравшись из пристройки на корме, поднял со дна посудины свою удочку.

Маг изумленно вытаращил глаза и демонстративно вбил некогда щегольский сапог в устилающий дно лодки живой ковер из рыб:

– Тебе мало того, что мы уже наловили?!

– Мне достаточно… – перестав валять дурака, ответил снайпер. – А тем, под кого мы косим, – нет…

– Оглянись по сторонам и покажи хотя бы одну рыбачью лодку, которая возвращается к берегу в такую рань! – поняв, что маг опять тупит, объяснила Ольга.

По большому счету, это объяснение было притянуто за уши: семь из двенадцати лодок, вышедших на лов в эту часть залива, принадлежали отнюдь не рыбакам, а сотрудникам все той же гильдии Ан-Мар. Загримированные мужики всех возрастов и степеней потрепанности старательно изображали массовку и подстраховывали стрелков от всякого рода непоняток. Тем не менее, оно сработало: посмотрев на ближайшее плавсредство, ап-Шевил перестал тормозить и вцепился в удочку. А Ольга, вытерев мокрое от пота лицо рукавом, выпила пару глотков теплой воды из полупустой фляги и снова припала к прицелу.

За минуту с небольшим, прошедшую с момента смерти Закир о-Наиля, особняк покойного успел превратиться в растревоженный муравейник. Рядом с телом Шрама суетился сухонький старикашка в потертом одеянии магов, не столько пытаясь реанимировать почти обезглавленный труп, сколько изображая старания. Рядом с ним скалил зубы крайне неприятного вида мужчина лет эдак тридцати пяти-сорока, зачем-то вцепившийся в висящий на шее амулет. А чуть поодаль от них недвижными статуями стояли четыре арбалетчика с оружием на изготовку и буквально пожирали взглядами окрестные крыши.

Прилегающие к особняку улицы и подворотни выглядели еще веселее: от ворот логова покойного о-Наиля разбегалась толпа жаждущих мести мужчин. Жажда мести, испытываемая этими представителями криминального «дна», была настолько сильна, что некоторые бойцы перепрыгивали через заборы и вламывались в ближайшие дома. Впрочем, таких было сравнительно немного – основная масса обозленного ворья бежала вниз по склону. К ветхим строениям второй и третьей террас – в ту сторону, с которой, по их мнению, мог стрелять убийца.

Сиротинушки, потерявшие «папу», срывали ярость, гнев и другие верноподданнические чувства истовее не бывает: попадавшиеся на пути местные жители разлетались в разные стороны, как кегли. И, падая ниц изломанными куклами, пятнали утоптанную землю темной, как выдержанное вино, кровью. А вот на море никто не смотрел. Да и зачем – что рыбацкие лодки, что судно «акустической поддержки» стояли на якорях слишком далеко от берега. Что, по мнению подчиненных покойного Шрама, давало находящимся в них рыбакам стопроцентное алиби: стрелять на таком расстоянии местные лучники или арбалетчики были не в состоянии.

Убедившись в том, что они вне подозрений, Фролова некоторое время понаблюдала за командой парусника, с самого утра громыхающей какими-то железяками и тем самым создающей нужный звуковой фон. Затем успокоенно отложила в сторону карабин, выбралась из пристройки и недовольно поморщилась: за два часа пребывания в жуткой духоте ее одежда промокла насквозь и неприятно липла к телу. Увы, снаружи оказалось ничуть не лучше – мертвый штиль превратил поверхность Лазурного океана в абсолютно гладкое зеркало, а жаркие лучи стоящего над головой Гевера заставляли мечтать о прохладе.

– Эх, сейчас бы ополоснуться… – по-русски пробормотала девушка, перегнулась с борта и, зачерпнув ладонью невероятно чистую и прозрачную воду, плеснула ею себе в лицо.

– Реакцию ап-Шевила на свое нижнее белье представляешь? – ухмыльнулся Максим.

– Захлебнется собственной слюной… – вздохнула Ольга, порядком уставшая от сальных взглядов стихийника. – Или, как вариант, потеряет сознание из-за оттока крови от головного мозга.

– Именно! Поэтому придется потерпеть. Еще день-два…

– А потом?

– Большой Босс обещал хату во втором круге.[6] И свободный выход в город.

В этот момент один из двух поплавков резко скрылся под водой, и стихийник рванулся к удилищу:

– У меня клюет!

Смотреть за неравной борьбой Аттуша и очередной краснухи[7] было лениво. Поэтому Ольга перебралась на нос раскачавшейся лодки и, мазнув взглядом по высоченным башням летнего дворца второго сына Владыки[8] Равенстира, выглядывающим из-за крыш домов Купеческой и Серебряной террас, уставилась на Облачную Пристань.

Высоченное плато, возвышающееся над Лейстиваром и уходящее вершиной в низкие облака, выглядело о-о-очень солидно. Вертикальная стена исполинской столовой горы, отсекающей прибрежный город от внутренних областей континента, казалась одним сплошным «зеркалом». И, без всякого сомнения, относилась к категории Big Wall.[9] А такие стены всегда вызывали в девушке легкий трепет и жуткое желание попробовать себя на излом.

– Чё, прикидываешь требуемое количество веревок и подходящий маршрут? – по своему обыкновению путая гелиа-ти и русский, ехидно поинтересовался Вересаев.

– Ага… – призналась девушка. – А еще жалею, что не взяла с собой рюкзак со снарягой…

– Маршрут – это тропа? – запустив добычу в садок, спросил стихийник.

– Угу…

– А чего ее искать? Тропа Десяти Тысяч ступеней начинается на Закатном Конце Лейстивара, то есть во-он за той дозорной башней. И почти сразу же уходит на Полночь. Правда, отсюда не видно ни одного ее поворота. Даже в ваш бинокль…

Напоминать о том, что эта тропа, а заодно и большая часть города уже изучены по объемным иллюзиям, снайпер не стал. Объяснять, что Фролову интересовала отнюдь не утоптанная пешеходная дорожка – тоже. Он просто посмотрел в указанном направлении, а затем согласно кивнул:

– Да, действительно не видно…

– Зато я могу показать вам летний дворец лин-Арраса ап-Биертена, лейстиварскую Академию магии, казармы Белой Сотни Измененных, Лобную площадь, Золотой рынок…

«Предпочла бы увидеть Лужники, МИД и Сити…» – вспомнив вид, открывающийся с любимых Воробьевых гор, мысленно вздохнула Ольга. И, поняв, что маг опять распушил перья, решила заняться делом. Забрала у него бинокль, попросила не дергать лодку, оглядела рыбаков в ближайших плоскодонках и песчаный пляж Черного предместья с полосой гниющих водорослей вдоль воды. Затем «полюбовалась» остовом то ли рассохшегося, то ли потерпевшего крушение парусника на дальнем берегу и перевела взгляд выше – к домам и улицам третьей, самой нижней террасы. Как оказалось, зря: в грязной подворотне между двумя еле дышащими на ладан лачугами несколько головорезов покойного Шрама втаптывали в землю чье-то изломанное тело.

Били жестоко. И с явным наслаждением: мордастый здоровяк, телосложением напоминающий профессионального борца-супертяжа, после каждого удара тумбообразной ногой кривился в злорадной улыбке. А с лица черноволосого коротышки, пинающего жертву вдвое чаще и втрое слабее «борца», вообще не сходила гримаса чуть ли не сексуального наслаждения.

Ольгу аж затошнило от омерзения. Особенно когда она наткнулась взглядом на кровавое месиво на месте лица ни в чем не повинного человека.

«Это – местное дно… – с трудом оторвав взгляд от страшной картины, напомнила себе Фролова. – Тут живут воры, грабители, убийцы и профессиональные нищие. То есть люди, зарабатывающие себе кусок хлеба на чужом счастье…»

– Ну, что там, на берегу? Все еще ищут арбалетчиков? – невесть как почувствовав изменения в ее настроении, «лениво» поинтересовался Максим. Но Ольга, успевшая разобраться в характере снайпера, явственно услышала в его вопросе нешуточную тревогу.

– Ага! Кое-кто даже нашел…

Стихийник жизнерадостно расхохотался:

– Могу поспорить, к вечеру найдут еще человек пятьдесят! И каждого – с тем самым оружием, из которого положили Шрама!

– Тем, кто обитает в Черном предместье, сопереживать не стоит… – заметив, что девушка, не отрываясь, смотрит в бинокль, по-русски напомнил Вересаев. – Рыбацких пристаней на этой части берега практически нет. Приусадебных огородиков, коровников, кузниц, мастерских и тэдэ – тоже. Следовательно, его население живет лишь с того, что украдет или отнимет…

Несмотря на то, что этот коротенький монолог произносился весьма равнодушным тоном, у Ольги потеплело на душе: снайпер за нее переживал. По-настоящему. А на русский перешел для того, чтобы не дать ап-Шевилу почувствовать ее слабость.

Ответила Фролова в том же ключе – оторвавшись от оптики и бесстрастно пожав плечами:

– Макс, мне на них наплевать. С высокой горки. С такой, например, как Облачная Пристань…

– Угу. Поэтому-то ритм дыхания у тебя и изменился… – фыркнул Вересаев.

Девушка едва заметно поморщилась:

– Я просто увидела не очень приятную картину. А так… я что, плохо отстрелялась?

– Нет, отстрелялась ты на «отлично»!

– А ведь я обошлась без «коктейля»…

Взгляд снайпера потемнел, а на скулах заиграли желваки:

– Зачем?

– Скажи, пожалуйста, сколько целей нам реально надо было убрать? – насмешливо поинтересовалась Фролова.

Лгать Макс не стал:

– Одну.

– А Измененный – типа тренажера? Средство, с помощью которого можно выбить из меня излишнюю мягкотелость и повысить наши шансы на выживание?

– Да.

– Я так и поняла. Поэтому и решила чуть ускорить процесс своей адаптации…

Глава 2

Максим Вересаев

…Удивительное – рядом: при нашем появлении в приемной та-Горена[10] ап-Лагаррата его секретарша, за глаза называемая местными папуасами не иначе, как… хм… самкой собаки, выбралась из-за своего стола и ослепительно улыбнулась. Нам, бездарям, начисто лишенным даже намека на магическую искру. Что интересно, улыбалась она не только мне, мужчине, обладающему в патриархальном обществе Равенстира хоть каким-то весом, но Оле, по местным понятиям, вообще нулю без палочки.

«Как мало нужно для счастья. Но как часто…» – мысленно хмыкнул я, склоняя голову в почтительном приветствии.

– Макс о-Вересс! Оллия о-Вересс! Здоровья вам и благоденствия!

Прибавка буквы «о» к моей творчески оттюнингованной фамилии восхитила меня еще больше: госпожа Тиллия ап-Таххар сочла возможным именовать нас, как одаренных!

Само собой, на такую учтивость я ответил в лучших традициях этого мира:

– Да озарит твой путь сияние Гевера, уважаемая!

Прогиб зафиксировали: девушка благосклонно кивнула, и – о, счастье! – собственноручно открыла нам двери в кабинет своего шефа.

Ждать тридцать третьего китайского приглашения я, естественно, не стал, поэтому вошел в святая святых гильдии Ан-Мар и сразу же изобразил статую.

По своему обыкновению, ап-Лагаррат-старший не пытался косить под земных Больших Боссов и изображать невероятную занятость, нереальную крутизну или вселенскую скуку. Наоборот, поприветствовав нас, как действительно уважаемых партнеров по бизнесу и дождавшись соответствующего ответа, он сразу же перешел к делу:

– Мои наблюдатели под впечатлением: попасть в голову человека с тысячи локтей[11] – это нечто невероятное! А два раза подряд – уж точно не случайность…

– При необходимости попаду и с полутора… – «скромно» заметил я, намеренно говоря о себе, а не о нас с Ольгой.

Та-Горен услышал и понял. Все. И с ходу: изменился в лице, чуть склонил голову к правому плечу и о-о-очень заинтересованно прищурился. А следующий вопрос задал, как мне показалось, просто так. Чтобы потянуть время:

– А твоя жена?

– Она не воин. Просто любит поохотиться. Да и оружие у нее не боевое…

– Тем не менее, с той же тысячи локтей она стреляет без промаха! – продолжая обдумывать появившуюся идею, пробормотал маг.

Я пожал плечами:

– Как говорят в моем мире, муж и жена – одна Сатана… Сатана – это… хм… очень многоликая сущность из преданий моего мира, кото… В общем, чтобы было понятнее, большинство супружеских пар, проживших вместе достаточно долго, ведут себя одинаково. Одни – как иллемарский шевлар,[12] другие – как харруг,[13] третьи…

– Суть понял. И, пожалуй, соглашусь… – кивнул та-Горен и ушел в себя. Надолго, минуты две с половиной.

Я ему не мешал – молчал и с интересом смотрел по сторонам, сравнивая его кабинет с земными аналогами. На первый взгляд особой разницы в них не было: и у нас, на Земле, и тут, на Равенстире, Большие Боссы любили работать и общаться с посетителями в предельно комфортных условиях. То есть, восседая в массивных креслах и за массивными столами, как правило, из ценных и особо ценных пород дерева. А вот к демонстрации своей значимости там и тут относились по-разному. Скажем, портрета местного Владыки или какого-нибудь другого идейного вдохновителя повседневной деятельности за спиной та-Горена почему-то не оказалось. Бесконечного ряда застекленных рамочек с дипломами или чьими-то там благодарностями – тоже. Вместо них на очень неплохо выделанной шкуре какого-то крупного хищника висел простой деревянный посох. Короткий – метр двадцать длиной. Без прибабахов вроде камней в навершии или художественной резьбы по древку, зато до блеска отполированный руками владельца. Боковые стены кабинета главы гильдии Ан-Мар были оформлены в том же минималистском стиле: на черном матовом камне левой висел мощный осадный щит, украшенный весьма затейливым гербом, а также два копья с листовидными наконечниками. Большую часть правой занимал камин. Причем не левая подделка из Поднебесной Империи, а самый что ни на есть реальный и, вне всякого сомнения, используемый по назначению в холодное время года. Ну а небольшие ниши, которых в комнате было аж восемь, были задрапированы широкими темно-синими гобеленами, вышитыми золотыми рунами. Каменный пол был поделен на две половины: та часть, на которой стоял стол та-Горена, была застелена шкурой с невероятно густым искрящимся серым мехом. А вторая для гостей – чем-то вроде тонкого ковра. Чистого, опрятного, но классом намного ниже шкуры. Видимо, рассчитанного на топтание недостаточно продвинутыми личностями вроде меня и Ольги. Ну а освещалось все это великолепие десятком магических светильников, работающих хрен знает на каком принципе.

Непременные атрибуты любого кабинета – шкафы для документов или предметов коллекций хозяина – в этом мире тоже были. Только располагались они по обе стороны от входной двери. Отделяя кресла для гостей от углов, в которых дежурили недвижимые телохранители.

Кстати, вертеть головой, чтобы полюбоваться на последних, мне и в голову не пришло: во-первых, это заставило бы их напрягаться, во-вторых, выглядело бы некрасиво, а в-третьих, склерозом я не страдал. Поэтому прекрасно помнил, как и где они стоят…

…Та-Горен ап-Лагаррат вернулся в реальность как-то сразу – задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, затем вытащил из ящика три увесистых кошеля и уставился мне в глаза:

– Что ж, демонстрация возможностей оружия из твоего мира меня убедила. Поэтому я подтверждаю наш договор и оплачиваю этот выстрел как работу по полноценному контракту.

Я коротко кивнул, так как прекрасно понимал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках. После чего едва заметно выгнул бровь, напоминая об обещаниях, оставшихся за кадром.

К чести мага, намек был понят мгновенно – он снова залез в ящик и вытащил из него серебряные витые браслеты:

– Вот это – знаки членов гильдии Ан-Мар, дающие право на свободный выход в город и проход на территорию первого круга в любое время дня и ночи…

Я мысленно хмыкнул: мышеловка заряжалась уже не сыром, а бутербродом с черной икрой – насколько я знал, такие браслеты дозволялось носить лишь членам рода и самым сильным магам, работающим на него!

– А это… – он покопался еще в одном и выложил на стол два золотых диска на кожаных шнурках – …обещанные амулеты со Щитами Разума и защитными плетениями…

При виде этих «плюшек» я вообще слегка завис – использовать позолоту вместо золота в этом мире еще не научились, значит, девайсы были о-о-очень недешевыми!

– Как мы и договаривались, к вашим аурам их привяжет Тарбак ап-Куеррес. Вечером. В вашем собственном доме… – Озвучив последний пункт выполняемого обещания, маг позволил себе намек на улыбку. А затем посерьезнел: – А сейчас, если ты не очень устал, я бы хотел увидеть выстрел на полторы тысячи локтей…

…О том, что личности уровня та-Горена крайне редко передвигаются пешком, я догадывался. Поэтому решил, что он вызовет мисс Тиллию и прикажет заложить карету. Ага, щазз: не успев договорить, маг бодренько вскочил с кресла и, попросив следовать за ним, рванул на выход. Как оказалось, в данном случае карета была без надобности: добравшись до портального зала, маг назвал дежурному магу какие-то координаты и встал у того над головой. А когда настройки были завершены, послал ритуалиста куда подальше. В буквальном смысле слова: услышав начальственный рык, артефактор вылетел в коридор, как пробка из бутылки шампанского. После чего «пульт управления» был взят под охрану сразу двумя Измененными.

В марево портала мы шагнули минут через пять, когда в зал вбежали госпожа ап-Таххар, наряженная в весьма игривый кожаный брючный костюмчик, четыре вооруженные до зубов боевые тройки и незнакомый парнишка в одежде посыльного, очень аккуратно несущий чуть ни не на вытянутых руках чехол с моей снайперкой. В такой представительной компании процесс перехода показался мне каким-то уж очень рутинным: первые пять шагов мы сделали по комнате в здании гильдии Ан-Мар, шестой и седьмой – по портальному камню, а восьмой и далее – по абсолютно круглой каменной плите, расположенной на вершине довольно высокого холма. Ольга, судя по выражению ее лица, тоже особо не напрягалась – оказавшись на «той» стороне, она совершенно спокойно сошла на пожухлую траву и с интересом уставилась на бескрайнее море местной «тайги», простирающееся от подножия холма и до горизонта.

Я последовал ее примеру. Потом посмотрел вверх, на местное светило. И, увидев знакомый оранжевый диск привычного диаметра, только сместившийся чуть ближе к горизонту, сделал напрашивающийся вывод: мы продолжали находиться все на том же Равенстире. Просто перешли куда-то еще. Следовательно, для того чтобы проверить мое утверждение, та-Горен воспользовался так называемым «коротким» порталом.

А вот значительная разница в температуре воздуха между Лейстиваром и вершиной этого холма мне не понравилась – либо мы переместились значительно севернее, либо, что, вероятнее, находились на большой высоте.

Пока я оглядывал окрестности и планировал будущую работу, три боевые тройки взяли холм под охрану, четвертая довольно толково заняла позиции вокруг ап-Лагаррата-старшего, а Тиллия ап-Таххар технично переместилась поближе к Ольге и, взяв ее под руку, задала какой-то вопрос. То, что желание посекретничать вызвано не каким-то там внезапно появившимся интересом, а необходимостью контроля за мной любимым, Фролова поняла с ходу. Поэтому как бы невзначай продемонстрировала жест «в помощи не нуждаюсь» и принялась вдохновенно трепать языком.

– Твое оружие, уважаемый… – подойдя ко мне чуть ли не строевым шагом, доложил парнишка и протянул мне чехол с DTA-шкой.

– Скажи, Макс, а на какой максимальной дистанции ты бы мог попасть в человека? – вдруг поинтересовался та-Горен.

– Вообще тысяч с трех. Может, трех с половиной. Но не из этой винтовки…

– А что в ней не так?

Рассказывать об эффективной дальности стрельбы из разных типов оружия мне было лениво, поэтому я ограничился самым простым объяснением:

– Все так. Просто она изначально рассчитана на работу в городе и с относительно небольших дистанций…

– Небольших?! – ошалело повторил маг. Потом подумал и махнул рукой: – Ладно, суть понял. Перейду к делу. Я помню, что пуль у тебя относительно немного. Поэтому готов заплатить за, скажем, пять выстрелов. А если результат меня удовлетворит, предложу тебе ОЧЕНЬ ДОРОГОЙ контракт. Само собой, никоим образом не отменяющий наши основные договоренности.

Вместо ответа я повернулся к парнишке и взглядом показал ему одиночное дерево, расположенное в километре с небольшим:

– Срежь во-о-он с того ствола кусок коры размером со свою ладонь, а потом отойди в сторону. Вопросы?

Вопросов у него не оказалось. А вот у та-Горена нашлись дополнения:

– Первые три выстрела будешь стоять на расстоянии шага от мишени. Потом подойдешь к ней вплотную и станешь так, чтобы твоя голова касалась ее края…

Парнишка слегка побледнел, но возражать не посмел и унесся туда, куда его послали.

Пока новоявленный Вальтер Телль[14] бежал к месту боевого крещения, «ландсфохт Геслер» нервно кусал губы и изредка вытирал потеющие ладони о штаны. Я ему не мешал, так как сначала был занят обустройством позиции для стрельбы из положения лежа, а потом – расчетом необходимых поправок.

Когда подготовился и улегся поудобнее, нашел другое дерево, расположенное на дистанции в тысячу сто десять метров, и отстрелял в него три патрона. После чего был вынужден прочитать ап-Лагаррату-старшему лекцию по определению исходных данных по стрельбе.

Рассказывал довольно подробно. Само собой, подбирая аналоги земных терминов. То есть объяснил, какие силы действуют на летящую пулю, и разжевал необходимость внесения поправок на температуру и влажность воздуха, продольный и поперечный ветер, атмосферное давление, угол места цели и вес боеприпаса. Потом остановился на таком понятии, как «деривация», а в самом конце сообщил, сколько времени летит пуля до точки попадания, и поинтересовался, понимает ли та-Горен, как далеко за это время может сместиться движущаяся цель.

Дураком маг не был, поэтому сделал правильные выводы:

– Ты тут не был ни разу. Поэтому перед тем, как стрелять для меня, ты решил уточнить, как повлияют на полет пули особенности расположения этого места…

* * *

…Вломившись в кабинет, ап-Лагаррат-старший упал в кресло, рывком выдвинул нижний ящик стола и, не говоря ни слова, вытащил из него небольшую каменную пирамидку. Повертел в руке, сориентировал в пространстве, дотронулся до одной из граней и шлепнул на стол. Затем выпрямил спину, поднял взгляд к потолку, закрыл глаза и расслабился – видимо, ушел в медитативный транс.

Мы с Ольгой бесшумно сели в кресла, я скрестил руки на груди… и уже на второй секунде ожидания почувствовал, что у меня вдруг очень не по-детски заложило уши. На четвертой стало еще веселее: потемнело в глазах, а по позвоночнику пробежало стадо очень крупных мурашек. Впрочем, эти ощущения были не смертельны и пропали уже на шестой. А на десятой мы услышали предельно серьезный голос хозяина кабинета:

– Это амулет Вечного Безмолвия. Он блокирует любые попытки подслушать и подсмотреть то, что происходит в этой комнате…

– Мы догадались… – кивнул я. – В нашем мире тоже используют такие приблуды. Только не магические, а технические.

Маг обозначил улыбку, показывая, что принял эту информацию к сведению, затем собрался с мыслями и криво усмехнулся:

– Жизнь человека, добравшегося до вершин власти, далеко не сироп аррата.[15] Мало того, что на нем лежит ответственность за всех тех, кто встал под его руку, так вокруг достаточно желающих отнять завоеванное копье.[16] Я – не исключение: сила и известность гильдии Ан-Мар не дают покоя чуть ли не половине магов Девяти Миров и большинству Владетелей Равенстира. К счастью, мое поместье расположено неподалеку от дворца второго сына Владыки, очень неплохо защищено и добраться до меня, используя силовые методы, почти невозможно. Поэтому мои недоброжелатели используют все оставшиеся. Начиная с изощренных многолепестковых[17] интриг и заканчивая оговорами…

Судя по рассказу ап-Лагаррата-старшего, жизнь у него была действительно не сахар: его враги спали и видели, как отжать у него прибыльный бизнес и козырное место на местной Рублевке. Изощрялись – просто мама не горюй, проявляя весьма своеобразную фантазию и не ограничивая себя во времени. Да что далеко ходить – та самая интрига, в результате которой мы оказались на Равенстире, была начата за двенадцать лет до активации межмирового прокола, когда один из разумников гильдии-конкурента Ан-Мар нашел девочку с задатками неплохого артефактора и плотно поработал с ее мозгами.

Для того чтобы понять все коварство замысла авторов этой задумки, стоит сказать, что девочка проживала не где-нибудь, а на землях, принадлежащих роду ап-Лагаррат. То есть через какое-то время будущего «агента под прикрытием» обнаружили вербовщики та-Горена, выискивающие детей с сильным даром. После чего фирма САМА оплатила ее учебу в лейстиварской Академии магии и САМА же взяла ее на работу!

Наш работодатель отвечал своим врагам тем же самым и по тому же месту. Для нейтрализации тех, кого не мог достать, мутил долгоиграющие планы, тем, кто был менее защищен, устраивал разнообразные подлянки, а личностей, не озаботившихся падением под сильно уважаемые «крыши», просто убирал.

Нет, в своем монологе та-Горен не пытался понтоваться нереальной крутизной и не кичился победами. Но по некоторым оговоркам становилось понятно, что он далеко не лох педальный, то есть умеет не только играть по правилам и без, но и правильно использует любые подарки судьбы.

Именно поэтому он и ухватился за возможность поразить цель с полутора тысяч локтей – оказалось, что один-единственный выстрел с такой дистанции мог решить давно назревшую проблему. И избавить его младшую дочь от нежеланного жениха.

– Понимаешь, – рассказывал он, сцепив пальцы рук и навалившись грудью на стол, – еще год назад Таапо ап-Лияро не обладал никаким весом и даже думать не мог посвататься к моей дочери. Но теперь, когда его младшая сестра греет постель одному из наследников Владыки, он вдруг возомнил себя ровней Владетелям и ждет не дождется, пока Велсия уронит первую кровь…

По уверениям главы гильдии Ан-Мар, до вступления в детородный возраст девочке оставалось от силы полгода. А скрыть наступление зрелости в мире, наводненном магами жизни, не представлялось возможным:

– Лин-Аррас ап-Биертен[18] живет, расправив крылья. Каждый бал или званый ужин – событие, которое нельзя игнорировать. А людей, способных прочитать ауру Велсии и оценить состояние ее здоровья – не одна сотня…

Врубившись в суть предложения, я задал та-Горену несколько вопросов: выяснил, чем так плох ненавистный Таапо, убедился, что выполнение этого контракта никак не помешает нашим с Ольгой планам, и получил неплохие гарантии того, что после смерти незадачливого жениха у ап-Лагаррата-старшего не появится желание убрать еще и исполнителей.

Услышав мое «я подумаю», любящий отец удовлетворенно хмыкнул и… в первый раз за все время нашего вынужденного знакомства обратился к моей «супруге» напрямую:

– Уважаемая о-Вересс! Если ваш муж решит принять мое предложение и захочет работать один, а в подаренном мною доме вам будет скучно, моя дочь Велсия будет рада скрасить вам часы ожидания…

Глава 3

Ольга Фролова

– А вот и твой дом… – сообщил Максу посыльный, сворачивая на неширокую тропинку, ведущую к здоровенному двухэтажному особняку с целой кучей хозяйственных пристроек.

– Нехило я отстрелялся, однако… – по-русски пробормотал Вересаев. Затем оглянулся на поместье та-Горена ап-Лагаррата и обрадованно добавил: – Всего пять попаданий в самое обычное дерево – и хата уже не во втором круге, а в первом!

– Видимо, в голову ты только ешь[19]… – сварливо буркнула Фролова. – Тебе хорошо: пиф-паф – и рад до потери сознания! А мне эту домину мыть и убирать…

– Знаешь, чем принципиально отличается социализм от капитализма? – ехидно поинтересовался снайпер.

– Не-а.

– При капитализме человек эксплуатирует человека. А при социализме наоборот! – хохотнул он и на всякий случай прикрыл локтем правое подреберье.

– Убью! – пообещала Ольга. – Но потом, когда мы останемся наедине: не хочу втаптывать твой нереально распухший имидж в местную грязь…

– Твое великодушие не знает границ! – благодарно воскликнул парень, входя во двор своего нового владения, наткнулся взглядом на коротенький строй из трех девиц, стоящих перед крыльцом, и «расстроенно» поскреб небритый подбородок: – Если я правильно понимаю политику партии и правительства, то шуршать по хозяйству будет не твое высочество, а вот эти специально обученные красотки…

– Ваша прислуга! – дождавшись конца шутливой перебранки, торжественно объявил посыльный. И тут же назвал «красоток» по именам: – Кэлэйн о-Тул, Елика о-Ннар, Пеллия о-Рассет…

Пристально оглядев каждую из девиц, Ольга слегка загрузилась – по ее ощущениям, служанок подбирали с дальним расчетом. И не по профессиональным качествам, а по типам внешности. Кэлэйн о-Тул, улыбчивая рыжеволосая «пышка» с ямочками на щечках, отличалась ростом под метр восемьдесят, умопомрачительным бюстом, осиной талией и широченными бедрами. Елика о-Ннар, о-о-очень серьезная брюнетка среднего роста, практически соответствовала земным стандартам красоты, то есть имела грудь третьего размера, талию сантиметров в шестьдесят и бедра сантиметров в девяносто. А Пеллия о-Рассет, невысокая и хрупкая блондинка с невероятно наивным взглядом, могла похвастаться лишь цветом волос, юностью, граничащей с детством, и подростковой свежестью, ибо выдающихся достопримечательностей у нее просто не было.

– Блин, как же я ненавижу дилетантов! – оценив стати «красоток», сокрушенно вздохнул Вересаев. – Вот это прелестное создание любой нормальный и уважающий себя профи нарядил бы под школьницу! Нацепил бы на нее школьную форму с белым фартуком, белые гольфики и детские туфельки, волосы собрал бы в два «хвостика» и присобачил бы на них пышные белые бантики, а на коленках нарисовал бы свежие ссадины и пятна от зеленки…

Ольга ошарашенно посмотрела на своего «супруга». А тот, «не заметив ее взгляда», продолжил в том же духе:

– Брюнетке с взглядом училки надо было собрать волосы на затылке, надеть светлую рубашку, темную юбку чуть выше колена, черное кружевное белье, колготки телесного цвета, туфельки на шпильке и, главное, очки с простыми стеклами. А рыжей секс-бомбе – накрасить губы ярко-красной помадой, натянуть красный обтягивающий комбинезон из латекса на голое тело и надеть обувь на высоченной платформе. Распущенные волосы красиво разбросать по плечам, молнию на комбезе расстегнуть до пупа, а в руку взять черную кожаную плеть. Вот тогда при виде их практически любой мужик не думая согласился бы на вербовку. Увы, в этом мире профи еще не появились, поэтому у этих, блин, лохушек прически в стиле «взрыв на макаронной фабрике», полное отсутствие косметики да домотканые сарафаны, под которыми не сексуальное белье, способное вызывать приступ желания даже у трижды импотента, а хрен знает что!

– Ну, ты и гурма-а-ан! – поняв, для кого он все это несет, облегченно выдохнула Фролова.

– А то ж! – усмехнулся снайпер, повернулся к «лохушкам» и перешел на гелиа-ти: – Дамы! Мою любимую супругу зовут Оллией о-Вересс. Со всеми проблемами обращаться исключительно к ней. Вопросы?

Выслушав ценное указание, все три девицы поклонились. А когда выпрямились, блондиночка пару раз хлопнула длиннющими ресницами и «робко» поинтересовалась:

– А как зовут тебя, уважаемый?

– Макс о-Вересс! – ответил снайпер. – Можно просто Макс.

«Или просто Хозяин…» – ехидно прокомментировала Ольга про себя.

– Какие будут распоряжения, уважаемый Макс?

В голосе Вересаева лязгнул металл:

– Для тех, кто на телеге без колес и со щитами вдоль бортов:[20] по ВСЕМ вопросам обращаться к МОЕЙ ЖЕНЕ, а меня беспокоить лишь в исключительных случаях!

– Зря ты так… – шагнув вплотную к Максиму, насмешливо прошептала Ольга. – Если та-Горен решит, что ты целомудрен до безобразия, то у нас в доме появятся слуги-мачо…

…В том, что в мире магии, погрязшем в Раннем Средневековье, можно жить в комфорте, Ольга убедилась уже через полчаса. Когда зашла в комнату для омовений и увидела, как на Равенстире греют воду: металлические диски диаметром сантиметров в тридцать, лежащие на дне пары огромных деревянных бочек, гудели, как электрические чайники, а от них к поверхности поднимались здоровенные пузыри. Да, джакузи в «ванной» не было. И пол не подогревался. Зато она была освещена не факелами, а магическими светильниками, теплый, но свежий воздух приятно пах чем-то вроде хвои, а этажерка, стоящая у дальней стены, оказалась заставлена баночками с местными средствами по уходу за собой. Естественно, разбираться с содержимым последних методом научного тыка Фролова не собиралась. Поэтому, начав раздеваться, она попросила Пеллию о-Рассет приготовить средство для мытья волос и что-нибудь для тела. Блондиночка метнулась к этажерке, вцепилась в пару баночек из зеленого стекла, развернулась к Ольге и… онемела от зависти, увидев кружевной лифчик от La Perla. Еще через несколько секунд, когда землянка сняла с себя нижнюю юбку, служанка вытаращила глаза еще сильнее. Но пялилась не на трусики из того же комплекта, а на… мышцы брюшного пресса!

– Красивое изменение…

– Это не изменение, а здоровый образ жизни… – мысленно порадовавшись тому, что интерес о-Рассет лежит в границах традиционной сексуальной ориентации, буркнула Фролова, стянула с себя белье и, забравшись в бочку, с наслаждением опустилась в горячую воду. Отмокать…

…Результаты экспериментов с местными средствами по уходу за телом порадовали, и очень не слабо: после мытья травяным «шампунем» волосы обрели объем и красиво заблестели, кожа стала мягкой и шелковистой, а мозоли на стопах, появившиеся за время беготни по Иллемару, исчезли напрочь. Поэтому, ополоснувшись в бочке с чистой водой и завернувшись в подогретое полотенце, Ольга подошла к этажерке и заинтересованно оглядела оставшиеся баночки. Блондиночка, поняв невысказанный намек, тут же нарисовалась рядом и начала рассказывать, как и для чего применяется содержимое каждой из них. Увы, дослушать весьма интересный рассказ до конца Ольге не удалось, так как в «ванную» вломился Вересаев и сообщил, что к ним в гости приперся Табаки.

Наряжаться в сарафан или порядком осточертевший камуфляж девушке было неохота, поэтому уже минут через пятнадцать она спускалась в гостиную, расположенную на первом этаже, в обтягивающих джинсах, спортивном топике и кроссовках на босу ногу. Наряд получился экстремальным. Для Равенстира. Поэтому попавшаяся на пути Елика о-Ннар вытаращила глаза и потеряла дар речи. Кэлэйн о-Тул, накрывавшая на стол, чуть не уронила на пол стеклянный кувшин. А Тарбак ап-Куеррес… Тарбак ап-Куеррес Ольгу НЕ ЗАМЕТИЛ. Так как пожирал безумным взглядом лежащие перед ним амулеты со Щитом Разума и мелко-мелко сглатывал.

– Че с ним, Макс? – поинтересовалась девушка у Вересаева. – Увидел та-гореновский самопал и охренел?

– Это не самопал, а редкий эксклюзив. Стоимостью с оригинал «Моны Лизы» или новенький «Бентли»… – сварливо поправил ее снайпер. – А наш зайка – эстет. Вот и впал в прострацию…

«Эстет», запоздало среагировавший на голос Фроловой, торопливо вскочил со стула и, поздоровавшись, виновато улыбнулся:

– Извини, Оллия, я просто засмотрелся. Понимаешь, эти плетения… они… они совершенны!

Что самое веселое, даже извиняясь, маг продолжал смотреть на вожделенные амулеты! Естественно, девушка не удержалась от шутки. Правда, понятной только Максу:

– Как я понимаю, противогаз можно даже и не надевать: не дождусь даже фразы «че, брови выщипала?»…

…Во время активации амулетов и последовавшего за ней ужина Табаки рассыпался в благодарностях и захлебывался слюной, рассказывая об учебе в лейстиварской Академии магии. Ему там нравилось буквально все: преподаватели, однокашники, учебные пособия, принцип подачи материала и даже необходимость догонять тех, кто начал учиться раньше. Описывая свои достижения на ниве изучения магии жизни, Табаки так энергично размахивал руками и так старательно таращил единственный глаз, что в какой-то момент Фроловой вдруг стало завидно. И страшно захотелось побывать в своей alma mater.

Вересаев, на правах хозяина сидевший во главе стола, по своему обыкновению, сразу же заметил изменения в ее настроении. Нахмурил брови, вопросительно мотнул головой, а когда увидел жест «в помощи не нуждаюсь», вдруг вытер губы вышитым рушником, отодвинулся от стола и поинтересовался у ап-Куерреса, не мог бы тот уделить ему несколько минут. Само собой маг согласился: тут же оказался на ногах, следом за снайпером вышел из гостиной и загрохотал новенькими сапогами вверх по лестнице.

Вернулись довольно быстро – минут через восемь-десять. Макс – таким же, как обычно, а Табаки – задумчивым и на удивление молчаливым. Сели за стол, выпили пару бокалов слабого вина, поболтали о всякой ерунде. Потом маг вспомнил о необходимости вечерней медитации, как-то уж очень быстро собрался и свинтил.

Вернувшись со двора, Макс тоже захотел выкупаться и попросил Ольгу отправить кого-нибудь нагреть воду. На гелиа-ти. Чем вызвал среди служанок очень нездоровый энтузиазм. Поняв, что для каждой из этой троицы словосочетание «нагреть воду» имеет как минимум один дополнительный смысл, девушка мысленно возмутилась. И когда ее поручение было выполнено, взяла «супруга» под руку, лично отвела его в комнату для омовений и демонстративно захлопнула дверь перед следовавшей за ними «Лолитой».

– О-о-оль… – одними губами сказал Максим, когда она для верности задвинула засов и повернулась к нему лицом. – У меня не очень хорошая новость: все три наши служанки – Измененные!

– Да ну на фиг! – вспомнив куриную шейку и тощие ручки блондиночки, фыркнула девушка. – В смысле, не может быть! Или не все: Пеллия слишком дохлая, Кэлэйн, наоборот, тяжеловата…

– Читай по губам и артикулируй! – прервал ее снайпер, на всякий случай прижал палец к губам и сел на лавку, чтобы расшнуровать ботинки. – У них модифицированы не мышцы, а слух, зрение и память. Причем все это прокачано аж до третьей ступени, что позволяет им слышать чуть ли не сквозь стены, замечать миллионы мелочей и с легкостью запоминать совершенно безумные объемы информации. В частности, все, что мы говорим. Как на гелиа-ти, так и на русском…

– А что с подслушивающими и подглядывающими амулетами? – поинтересовалась Фролова. – Их нашли?

– Оль, скажи, на фиг местным мучиться с установкой всякой дряни, если дом деревянный, а чувствительность этой троицы похлеще, чем у сверхмощного направленного микрофона?!

– Мда-а-а…

– Мало того, я почти уверен, что аналитики гильдии та-Горена уже озадачены требованием составить переводчик с русского на гелиа-ти.

– А какой-нибудь аурный слепок, дающий знание языка, с нас пока еще не снимали?

Макс стянул с себя ботинки, встал и расстегнул ремень:

– Однозначно нет: Табаки сказал, что на это требуется порядка трех суток и какой-то охрененный артефакт. Думаю, они будут шуршать по старинке, набирая критический объем информации и до потери пульса анализируя все то, что мы говорим и делаем.

Девушка флегматично пожала плечами:

– Пусть слушают и запоминают – нам скрывать нечего.

– Оль, ты не поня-…

– I understood everything, that mentioned at the time when these are her, one day shall be remembered and analyzed. Any ambiguous matter or cause for misinterpretation attributed to the improper yet unjustified conduct of our behavior can be levered against us. Therefore, I caution a more desirable conduct for us to adhere to despite the moral injustice to do so and we should better chatter less[21]… – насмешливо улыбнувшись, заявила она.

Снайпер уважительно хмыкнул и тоже перешел на английский:

– Do you recall that according to legacy, you are my beloved wife?[22] Девушка помрачнела:

– Am I so unpleasant for you?[23]

– No, but…[24]

– There is no «but»! Is this part of the legacy that has already been cemented?[25]

– Угу… – кивнул Вересаев, задумчиво поскреб подбородок и… улыбнулся: – Ха! Как завещал великий Ленин, мы пойдем другим путем…

Глава 4

Максим Вересаев

…Продирать глаза ни свет ни заря было в падлу. Поэтому когда зажужжал вибросигнал телефона, предусмотрительно пристроенного вне пределов досягаемости, я мысленно обложил будильник по матери и вспомнил всех его родственников, начиная с допотопных часов с кукушкой и заканчивая кремлевскими курантами. Он почему-то не обиделся и не заткнулся. Пришлось вставать, плестись к подоконнику по прохладному полу и мысленно обзывать себя самыми нехорошими словами.

Когда я, наконец, нащупал нужную кнопку и вырубил трубку, ползающую по гладкой поверхности, проснулась Ольга. И, мгновенно вспомнив наши вечерние договоренности, томно мурлыкнула:

– Доброе утро, любимый!

– Доброе утро, солнышко! Как настроение? – голосом любящего мужа поинтересовался я. Мысленно порадовавшись тому, что девушка находит в себе силы абстрагироваться от малоприятных мыслей об исчезающе малых шансах на возвращение домой.

– Супер! – не задумываясь ни на мгновение, ответила она и с наслаждением потянулась. Причем умудрилась сделать это настолько сексуально, что мне слегка поплохело. Пришлось в хорошем темпе выполнить поворот «кругом» и уставиться в открытое окно.

Поняв, чем вызвана такая реакция, Фролова довольно хихикнула и решила подлить масла в огонь:

– Иди ко мне… Я та-а-ак соскучилась…

Услышав шелест отбрасываемого одеяла, я мысленно схватился за голову и пообещал себе при первой же возможности вправить нахалке мозги:

– Я тоже соскучился, и ничуть не меньше, чем ты, но через сорок минут нам надо быть в портальном зале!

– Вечером тренировка, утром тренировка, днем тренировка! А по ночам – здоровый сон… – сварливо пробурчала она. – Слушай, Макс, а может, тебе просто понравился кто-то из прислуги и ты меня специально выматываешь до предела?

– Мне нужна только ты! А выматываю я тебя по твоей собственной просьбе и лишь для того, чтобы повысить наши шансы на возвращение домой!

– Прости, милый, я… просто… ревную. Очень-очень… – «виновато» вздохнула Фролова, вскочила с кровати, пулей подлетела ко мне и обняла со спины. Совершенно по-хамски прижавшись грудью. – Потому что люблю больше жизни и страшно боюсь потерять…

Не отреагировать на столь душещипательное признание я, «любящий муж», не мог. На шутку, больше похожую на изощренное издевательство, тоже. Поэтому выскользнул из объятий, развернул Ольгу спиной к себе, заставил наклониться вперед и упереться руками в кровать, затем задрал ее ночнушку чуть ли не до затылка и… запечатлел «нежный поцелуй» куда-то в район первого поясничного позвонка. Естественно, с соответствующими звуковыми эффектами, дабы греющие уши девицы прочувствовали всю силу моего желания.

Увы, насладиться моральной победой не получилось: сообразив, что экстремальный перевод в эту позицию – лишь месть за шутку, Фролова безумно эротично прогнулась в пояснице и, насмешливо посмотрев на меня через плечо, хрипло выдохнула:

– Блин, хорошо-то как, Настенька!

– Я не Настенька! – парировал я и шлепнул ее по заднице, обтянутой симпатичными белыми трусиками.

– Все равно хорошо! – расхохоталась эта оторва и, выпрямившись, нахально потребовала отнести ее в ванную. Ибо ее ножки, измученные во время вечерней тренировки, видите ли, напрочь отказывались ходить.

– Для начала не мешает приказать нагреть воду.

Фролова скептически наморщила носик:

– Макс, не смеши: раз наши девочки работают на та-Горена, а для нас все еще включен режим наибольшего благоприятствования, значит, вода уже нагрета, а завтрак – готов…

Как и предполагала Ольга, все три девицы были давно на ногах и шуршали, как дизель в Заполярье. «Училка» тусила в ванной, «Лолита» металась по гостиной – видимо, накрывала на стол, а секс-бомба зажигала на кухне. Последнее порадовало особо. Ибо после вечерней тренировки по ножевому бою, во время которой мы с Ольгой усиленно создавали алиби, и шестичасового сна я проголодался просто до неприличия. То есть был готов сожрать все что угодно. За исключением разве что своей «супруги».

Судя по урчанию желудка, Ольга испытывала то же самое. Поэтому, побив все рекорды по скоростному приведению себя в порядок, мы вскоре спустились в гостиную и, попадав в кресла, пододвинули к себе тарелки.

Гарнир – какую-то кашу из злаков с приправами – оказался никаким. То есть есть его было можно, а наслаждаться уже нет. Но стоило мне попробовать истекающее соком жареное мясо, как я чуть не застонал от наслаждения и сразу же потребовал добавки. Забыв про то, что кусок, лежащий в моей тарелке, был еще почти цел и внушал уважение своими размерами.

Фролова, удивленная выражением моего лица, задумчиво выгнула бровь, затем нахально продегустировала содержимое моей тарелки и, отодвинув в сторону уполовиненную пиалу с салатом, потребовала себе того же. Ждать, пока приготовят заказанное, она почему-то не захотела и принялась помогать! Мне! Да с таким энтузиазмом, что моя порция начала таять на глазах!

– Переесть не боишься? – ехидно поинтересовался я, когда в тарелке остался один гарнир, а «любимая супруга» голодным взглядом уставилась на дверь, ведущую на кухню.

– ТАКОЕ мясо – не еда, а наслаждение! – выкрутилась она. Потом подумала и добавила. Уже по-русски: – А наслаждений мне в последнее время катастрофически не хватает…

* * *

…Провожали нас, как на фронт. Правда, вместо того, чтобы захлебываться слезами и со страшной силой махать платками вслед, девицы усиленно тренировали чуткость слуха. И, наверное, страшно радовались услышанному. Ведь всю дорогу до ворот внутренней ограды поместья та-Горена мы с «супругой» обсуждали восхитительный завтрак и перспективы получить такое же гастрономическое удовольствие на обед и ужин. Тему еды задвинули только тогда, когда вломились в родовое логово ап-Лагарратов. Вернее, когда спустились в подвал, прошли по коридору и добрались до «банковского хранилища» – комнаты с нашим снаряжением, круглосуточно охраняемой двумя боевыми тройками. Впрочем, и там, готовясь к тренировке, мы обменялись буквально десятком фраз, большая часть которых касалась планов на день.

К дверям портального зала подошли точно в назначенный срок. И, оценив внешний вид собравшихся в коридоре магов, опять с трудом удержались от смеха. Почему? Да потому, что одетые по форме номер два[26] повелители стихий, разума и рун больше всего напоминали духов в карантине![27] Нет, не сложением – все трое обладали широченными грудными клетками и неплохим мышечным корсетом – а ощущением забитости, неуверенности в себе и тщательно скрываемого недовольства.

В принципе, я их понимал – великим и ужасным, привыкшим чувствовать себя нереально крутыми и поражать окружающих магическими умениями, не нравилось ощущать себя лохами. Но сочувствовать им я не собирался. Ибо для моих планов требовалась не только магия, но и вполне определенные двигательные навыки.

Увидев улыбки на наших лицах, будущие бойцы РГСН[28] повели себя, как пятиклашки, пойманные в подворотне с сигаретами, – покраснели, опустили взгляды и зачем-то спрятали руки за спины. Чем здорово повеселили не только нас, но и Измененных, подпиравших стены по обе стороны от двери портального зала.

– Ну че, зайки, к трудовым свершениям готовы? – не без труда подобрав подходящие синонимы на гелиа-ти, ехидно поинтересовался я. А когда маги вразнобой закивали бестолковками, кровожадно ухмыльнулся: – Что ж, тогда вперед и с музыкой…

…Портанувшись на тренировочную поляну, расположенную в дебрях Даллатского леса, я огляделся по сторонам и аж присвистнул: прошедшие сутки бригада местных «таджиков» опять провела в состоянии трудового оргазма и напрочь перевыполнила планы. Нет, ни один из двух спецобъектов, строящихся по моим эскизам, еще не построился. Но первая полоса разведчика в Девяти Мирах была готова где-то на три четверти, а у трехэтажного «особняка», в котором я собирался отрабатывать тактику действий штурмовых групп в городском бою, ведения боя в жилых помещениях и т. д., не хватало только крыши. Мысленно порадовавшись тому, что в ближайшие пару дней моих охламонов можно будет нагружать по полной программе, я мельком полюбовался на громаду Клыка Шеллара,[29] вздымающуюся к небу метрах в трехстах от нас, после чего рванул к лесу. Ничуть не сомневаясь в том, что воинство устремится следом.

По большому счету, мучить парней отработкой первого приема десантника[30] в его классическом исполнении никакой необходимости не было. Ведь начиная со второго курса, учащихся магических академий готовили к работе в боевых тройках и заставляли бегать в компании с напарниками-Измененными. Но мой вариант, двухкилометровый кросс по сильно пересеченной местности, да еще и с многочисленными дополнениями и извращениями, неплохо нарабатывал отсутствующие у них рефлексы и поэтому пробегался каждый день. Кстати, к этому упражнению будущие бойцы РГСН относились более-менее терпимо – без особого нытья сбегали по лесистым склонам, уворачивались от летящих в лицо ветвей, перепрыгивали через попадающиеся на пути кусты и скакали по «живым» камням. А вот отработку падений и страховок ненавидели со страшной силой, так как позорились не только перед Ольгой, но и перед «таджиками», постоянно косящимися в нашу сторону. Тем не менее, тренировались парни добросовестно, так как неплохо помнили первое занятие и показательное выступление моей «любимой супруги». А также надеялись на то, что я пойду им навстречу и добавлю в программу подготовки рукопашку и ножевой бой…

…Падали маги хреново. От слова «очень»: Арвид ап-Лагаррат, поскользнувшись на поросшем мхом валуне, чуть не разбил себе голову о растущий рядом пень, а Аттуш ап-Шевил, навернувшись практически на ровном месте, отбил себе копчик и неслабо разодрал правый бок. Полное отсутствие этого навыка меня расстроило настолько сильно, что я прервал пробежку, вернул бойцов на поляну и объявил «день мартышки».

Услышав фразу «делай, как я», эти наивные дети чукотских оленеводов обрадованно заулыбались. Улыбались во время разминки, легкой физухи и теста на растяжку. Улыбались, пока размечали «акробатическую дорожку» и «татами». Улыбались, пока убирали с них камешки, сучки и тому подобную хрень. А после первых пятидесяти кувырков вдруг резко помрачнели. Дальше им стало еще хуже: стоило мне продемонстрировать основные виды самостраховок и сообщить о том, что отрабатывать их придется до потери пульса, как магам вдруг захотелось домой. И если первые, относительно простенькие варианты страховок они выполняли еще более-менее добросовестно, то на падении через спину напарника, стоящего в партере, начали бурчать. В принципе, я мог воспользоваться административным ресурсом и заставить страдальцев отжиматься от забора и до обеда. Но вместо этого решил проявить редкий гуманизм: попросил Ольгу помочь показать местным папуасам области практического применения отрабатываемого материала.

Уяснив поставленную задачу, Фролова изобразила поклон, после чего скользнула вперед и в хорошем темпе впечатала меня в землю. Выполнив классический бросок с подворотом из спортивного самбо. Когда я встал и снова приготовился к бою, сделала неплохой цури-гоши[31], затем отличный аши-гурума[32] и закончила шоу простеньким, но очень быстрым ко-учи-гари.[33]

Как я и предполагал, уже на втором броске самый нетерпеливый из магов, Фрайт ап-Ивер, насмешливо фыркнул. В упор не увидев, что я падаю не как бревно, а страхуюсь. А после четвертого броска вообще заявил, что я ей подыгрываю.

Такую тупость требовалось лечить, причем немедленно. Поэтому я предложил парню доказать свою нереальную крутизну и положить мою супругу на лопатки. О-о-о, что тут началось: стихийник, почти не скрывавший бубнового интереса к Фроловой, завистливо вздохнул, ритуалист изумленно уставился на меня, а наш доблестный разумник, побоявшись, что я передумаю, быстрым шагом рванул к Фроловой. И… со всего размаху грохнулся на спину, нарвавшись сначала на хорошо отработанную ударную связку по болевым точкам, а затем на примитивную подсечку под заднюю ногу! Весьма жесткое падение на утоптанную землю маг воспринял как оскорбление. И вместо того, чтобы стать осторожнее, вышел из себя.

Ничуть не испугавшись гневного взгляда и грозного рыка, Оля встретила вторую атаку двойкой в голову и печень, расчетливо «отдала» разумнику левый рукав и, «в ужасе отступив», поймала его на аши-барай – переднюю подсечку под ход ноги. После чего продемонстрировала ошалевшим равенстирцам добивающую серию из удара в печень, хайто-учи в затылок и йоко-гери в висок уже упавшего мага. Да так энергично, что Арвид ап-Лагаррат чуть было не метнулся на помощь обреченной жертве!

Полюбовавшись на каблук ее ботинка, замерший в нескольких сантиметрах от его виска, Ап-Ивер почему-то озверел. И, вскочив с земли, снова попер в атаку. Совершенно идиотскую и по замыслу, и по технике исполнения: расставил в стороны руки и буром понесся вперед, планируя то ли сбить Фролову с ног своим весом, то ли втоптать в землю.

Сбил. Вернее, она упала сама. Очень технично перекатившись через спину и исполнив бросок через голову с упором ноги в живот. Такой гадости бедный маг разума явно не ожидал. Поэтому вспорхнул в воздух, аки птица, пролетел метра два с половиной и, шлепнувшись оземь, забыл, как дышать. После чего вдруг закосил под золотую рыбку. Болтающуюся в сачке над аквариумом.

Разозлился – жесть. До умопомрачения. И… следующие несколько минут остывал. С моей помощью. Изучая фигуры высшего пилотажа и регулярно втыкаясь в землю под разными углами.

С таким новаторским подходом к борьбе с гордыней умиротворение пришло довольно быстро. И маг, оклемавшись и начав думать, даже смог понять смысл лекции о вреде неконтролируемых падений на твердые поверхности со сложным рельефом…

…Вломившись в лес, я дал группе разогреться, а потом начал постепенно взвинчивать темп. Ориентировался по самому слабому звену – по Ольге. Соответственно, старался добавлять как можно большее количество кувырков, нырков и боковых смещений, которые она выполняла легче и быстрее, чем наши маги, и, соответственно, меньше уставала. А минут через пятнадцать, почувствовав, что согрелись все, свернул к Клыку Шеллара и вскоре выбежал на опушку.

Отсюда, с расстояния метров в пятьдесят от основания, столовая гора просто подавляла. И вызывала неслабое желание постоянно смотреть вверх, дабы не схлопотать по кумполу каким-нибудь не вовремя сорвавшимся с места каменюгой. Конечно же, пялиться вверх я не стал, а огляделся по сторонам, нашел взглядом знакомую наклонную «полку» и рванул по направлению к ней.

Бойцы радостно понеслись следом – высотно-штурмовая подготовка нравилась им в разы больше отработки самостраховок, а скоростной спуск с пятидесятиметровой высоты вообще вызвал детскую радость. Тем не менее, добежав до очищенной от камней площадки, они не рванули вверх, а дисциплинированно построились и без моего напоминания начали делать стандартную разминку.

Мысленно посмеявшись над их энтузиазмом, я забрал у главного несуна РГСН Арвида ап-Лагаррата веревку, систему[34] и ССУ-шку,[35] поднялся по полке и шустренько подготовил место для тренировок. Потом нацепил на себя снаряжение и, потребовав внимания, продемонстрировал требуемую последовательность выполнения упражнений. После чего съехал вниз и подозвал к себе Аттуша ап-Шевила.

Когда сияющий счастливчик сорвался с места и вцепился в протянутую систему, оставшаяся парочка магов понуро повесила головы и поплелась на «татами» отрабатывать самостраховки и падения. Ольга тоже не обрадовалась. Но просить дать ей возможность полазить не стала, а ушла к опушке. Отрабатывать связки ножевого боя из персональной программы.

Проводив ее взглядом, я неторопливо отошел от стены метров на десять и, присмотрев местечко поудобнее, завалился в густую траву. Так, чтобы видеть стенку «скалодрома».

Поняв, что я не собираюсь проверять правильность подгонки снаряжения, стихийник слегка напрягся. Пришлось его «успокаивать». По-нашему, по-бразильски:

– Переводить вас за руку через каждую лужу я не собираюсь. Все, что нужно, я вам показал. Остальное зависит от вас…

…Базовые упражнения вся троица откатала на четыре с минусом: если скоростной спуск по вертикали с остановкой в заданной точке, а также «маятники», «обороты» и «маятники с оборотами» выполнялись довольно уверенно, то перевороты головой вниз и все, что можно сделать в этом положении – с задержками. Впрочем, давать им специально-тактические упражнения вроде спуска по зданию с ведением отвлекающей стрельбы и метанием штурмовой гранаты в окна я не собирался, поэтому особо не придирался. Зато к тем, кто отрабатывал страховки, цеплялся практически постоянно. А когда увидел в их глазах недовольство, усложнил им задачу, заставив отрабатывать кувырки через крупные камни и после прыжка с вершины двухметрового валуна.

Когда мои зайки нападались до безобразия и напрочь перестали соображать, я сменил гнев на милость, объявил тренировку законченной и разрешил им немного покататься. А сам вооружился парой деревянных ножей и отправился к «любимой супруге». Проверять, как она освоила отрабатываемый материал.

Начал с работы по отдельным секторам, потом погонял ее по сериям из двух ударов и, убедившись, что все движения неплохо вбиты в подсознание, показал комплекс посложнее. К моему удивлению, Фролова, начавшая осваивать азы ножевого боя менее месяца назад, с ходу врубилась в показанную технику. И через считаные минуты изобразила его боевое применение!

– Оль, из тебя получится очень неплохой боец! – сказал я минут через тридцать, когда разошедшаяся девица чуть было не достала меня ударом в селезенку. – Обычно до такой скорости дорастают месяцев через шесть…

Девушка смахнула со лба капельки пота и устало поинтересовалась:

– Это с начальной базой типа карате или без нее?

– Без.

– Ну, тогда я совсем деревянная…

– Не надо ля-ля, ты…

– Не напрягайся, я пошутила. Просто умоталась так, что сил нет даже улыбаться…

– Жаль… – «расстроенно» помрачнел я. – А я собирался с тобой на пару прошвырнуться по городу: пройтись по магазинам, посидеть в какой-нибудь уютной забегаловке, послушать местные джаз-шайки… в смысле, банды…

– Вересаев, тебе никто не говорил, что ты редкий гад?! – возмущенно воскликнула Фролова.

– Не-а!

– И правильно, потому что ты – чудо! Которое умеет поднять девушке настроение…

…Как выяснилось, «поднимать настроение» я умел хреновато. Вернее, поднимать – поднимал, но очень ненадолго: когда я согнал со стены развлекающихся магов и заставил их построиться, Фролова вдруг помрачнела и ушла в себя.

Помня о том, что каждый из моих архаровцев может оказаться модифицированным засланцем, способным запоминать все, что происходит в радиусе пяти парсеков, я отправил их к портальному камню кружным маршрутом. А когда их топот затих в отдалении, перешел на русский и негромко поинтересовался:

– Оль, тебя что-то беспокоит?

Фролова, не отрывавшая взгляда от кустов, за которыми скрылись маги, зябко поежилась и угрюмо кивнула:

– Угу…

– Что?

– Никак не могу заставить себя относиться к ним, как к расходному материалу…

– Если маги Разума вложат им в головы нужную программу, а я вобью в их тела нужные рефлексы, то они могут и выжить…

– Макс, не езди мне по ушам! – вдруг разозлилась она. – Скажи, ты сам-то в это веришь?!

Я пожал плечами:

– Соваться в поместье ап-Бриалана без магов – самоубийство. Соответственно, если мы хотим вернуться домой, то…

– А соваться с ними – нет?! – пропустив последний аргумент мимо ушей, крайне эмоционально воскликнула Фролова и развернулась ко мне всем телом. – Скажи, а что, если этой самой Дарии в поместье тупо НЕ ОКАЖЕТСЯ?! Если та-Девер прячет ее где-нибудь в деревне, на даче или в придорожном мотеле где-нибудь у черта на куличках?! Что мы будем делать тогда?!

– Оль, не горячись… – начал было я, но не тут-то было:

– Второго шанса явиться в гости так, как мы собираемся, нам не дадут, значит, облажаемся мы по полной. Далее, нас с тобой будут ненавидеть родственники и друзья погибших магов, все лейстиварское «дно», а о работе на та-Горена можно будет забыть…

– Ты предлагаешь забить на все и остаться тут? – насмешливо поинтересовался я.

– Да ничего я не предлагаю… – в сердцах махнув рукой, вздохнула девушка. – Просто шансов у нас – один из миллиона. А мы, задрав хвосты, во весь опор ломимся в пропасть, да еще и тащим за собой ни в чем не повинных людей…

– А у нас есть другие варианты? – устало усмехнулся я, дождался, пока она нахмурится, и показал ситуацию с другой стороны: – Если мы решим остаться, то эти парни останутся живы. Зато пострадает твой отец, ваши телохранители, прислуга и хрен знает кто еще…

– Н-не поняла?

– Представь себе ваш спортзал, затем открывающийся портал, десяток боевых троек, разбегающихся по дому, силовые щиты, в которых вязнут пули, стихийников, выжигающих все и вся… И нас – сидящих в каком-нибудь уютном лейстиварском ресторанчике за кувшином хорошего ви…

Ольга представила. Видимо, достаточно, так как сузила глаза и сжала кулачки:

– Один из миллиона, говоришь?

– Это сказала ты, а не я!

– А по-твоему?

– Где-то один к тысяче…

– Ну, это меняет дело…

* * *

…В город выползли часа через два после возвращения домой. Чистые, сытые и прикинутые по местной моде. Правда, с некоторыми дополнениями вроде заныканных под одеждой пистолетов и ножей, но это было несущественно. Подходя к внешним воротам второго круга, Ольга слегка напрягалась – подсознательно ждала, что нас завернут обратно. Но когда я напомнил ей, что большая часть нашего оружия и снаряжения хранится в «банковском хранилище», а значит, та-Горен уверен, что мы вернемся, успокоилась:

– А-а-а, ну да, куда ж мы, на фиг, денемся с подводной лодки?

О том, что Большой Босс подстраховался и отправил за нами пару топтунов и боевую тройку, я сообщать не стал, решив не портить ей удовольствие от променада. Тем более что ни те, ни другие нам совершенно не мешали – держались на расстоянии и не мозолили глаза. Не стал я говорить и о том, что эту прогулку можно считать прогулкой чисто номинально, ибо мне надо вжиться в этот город и понять, насколько в нем комфортно работать. Поэтому старательно изображал приятный расслабон, лениво вертел головой по сторонам и разглядывал городские достопримечательности.

Кстати, Белый город – та часть Лейстивара, в которой проживал местный бомонд – в реальности выглядел ничуть не хуже, чем в иллюзиях та-Горена. И стоил того, чтобы его разглядывать. Широченные и идеально чистые улицы были вымощены тесаным камнем в разы аккуратнее, чем Красная площадь. Роскошные особняки, прячущиеся за коваными оградами, радовали глаз не только разнообразием, но и красотой архитектурных решений. Про парки и сады я вообще не говорю: практически все деревья, кусты и даже отдельные цветы несли на себе следы магического изменения. Причем изменения, настолько выверенного и точного, что некоторые особо удачные ландшафтные композиции ввергали нас с Ольгой в состояние жесткого офигения!

Что странно, при всем разнообразии видов растений в городе пахло не как в парфюмерном магазине, стоящем по соседству с общественным туалетом, а как в хвойном лесу после дождя. Уточню: как в лесу, не «облагороженном» присутствием венца природы. То есть к легкому и приятному запаху хвои не примешивалась ни вонь от выхлопных газов, ни смрад гниющего мусора, ни «аромат» фекалий. И дело было совсем не в легком ветерке, дующем нам в лицо, а в драконовских законах, регулирующих права и обязанности домовладельцев, в добросовестности контролирующих органов и в безумных суммах, потраченных хозяевами особняков на покупку соответствующих артефактов.

Естественно, все это великолепие еще и охранялось, причем довольно неплохо. Улицы и переулки патрулировались боевыми тройками-«лайт», обязанности магов в которых выполняли сильные одаренные с боевыми амулетами. У ворот каждого поместья тусили вооруженные до зубов сотрудники ЧОП. А за оградами носились злющие и очень зубастые зверушки разнообразных пород и весьма впечатляющих размеров. Правда, засилье дву– и четвероногих монстриков прохожих нисколько не напрягало – «собачки» игнорировали все, что происходило не на охраняемой территории, ЧОП-овцы делали стойку лишь при приближении посторонних к оградам или воротам, а патрули вели себя тише воды и ниже травы. То есть прописку у многочисленных прохожих не проверяли, нарушения ПДД игнорировали напрочь, папарацци не гоняли. Тем самым жестко провоцируя нас с Ольгой на противоправные действия вроде использования айфона в качестве фотоаппарата.

Ну да, фотографировали мы чуть ли не все, что видели. Фролова старалась запечатлеть особо понравившиеся дома, сады или зверушек, надеясь когда-нибудь показать все это отцу и подружкам. Я, как личность более приземленная, щелкал некоторые ограды, деревья, которые можно было бы использовать для скрытного проникновения в поместья, хозяйственные пристройки, облегчающие доступ к окнам 2–3 этажей, удачно расположенные уличные светильники и т. д. Да, не просто так. А чтобы иметь возможность в свободное время досконально проанализировать техническую составляющую местных систем безопасности и сделать далеко идущие выводы. По поводу магической составляющей систем охраны я не задурялся. Совсем. Так как знал, что в этой области могу рассчитывать на помощь специально обученных людей.

В точном соответствии с пословицей «чем дальше в лес, тем толще партизаны», по мере приближения к дворцу лин-Арраса ап-Биертена Белый Город постепенно менялся. Приусадебные участки становились все меньше и меньше, пока не исчезли совсем. Отдельно стоящие особняки превратились в дома и начали тесниться друг к другу. А кое-где появились заведения общепита и универмаги. Слава местным богам, до хрущевок, макдаков и забегаловок типа «все по сто рублей» тут дело не дошло: каждый жилой дом представлял собой строение типа «дворец», точки быстрого питания – отдельно стоящие рестораны для VIP-персон, а магазины – очень солидные лавки для богатых людей.

Людей, как состоятельных, так и не очень, тоже заметно прибавилось: если на «окраине» большая часть прохожих состояла из спешащей по делам прислуги, то ближе к центру на улицах появился и местный цвет общества. Разряженные кавалеры, неторопливо фланирующие «вдоль по Питерской» и с интересом поглядывающие на молоденьких и симпатичных служанок. Светские львицы второго и третьего сортов с сопровождением и охраной. Молодые маги, отставные вояки и т. д. Особо крутые, как обычно, передвигались не на своих двоих, а в каретах. Кстати, весьма и весьма технологичных: их роскошные кабины были подрессорены, двери – застеклены, а на передней оси, как у земных автомобилей, поворачивались только колеса.[36]

Мужская часть праздношатающихся или празднокатающихся, как правило, либо ломилась к местным увеселительным заведениям, либо тусила рядом с ними. А женская по большей части услаждала точку G. Да-да, ту самую, которая находится на конце слова «shopping». И небезуспешно – редко за какой дамой не следовали носильщики, нагруженные покупками по самые серые уши.

Вопреки моим ожиданиям, Фролова отнеслась к перспективе прибарахлиться без особого энтузиазма. Заглянув в пару-тройку заведений, торгующих женским шмотьем, она обозвала местных красоток лохушками и сказала, что носить «такую хрень» не собирается. Оспаривать ее решение я не стал, решив, что вечер удался. Наивный – буквально через пятнадцать минут после выхода из последнего магазина она затащила меня в двери, над которыми болтались портновские ножницы. Где и зависла. На долгие полтора часа.

Несмотря на испытываемую скуку, я ее не торопил, так как прекрасно понимал, как сильно ее достала безысходность, насколько тяжело контролировать свое поведение с утра до вечера и как сильно хочется расслабиться хоть на минуточку. Тем более что роль моей супруги она отыгрывала бесподобно. Так, как будто действительно любила меня больше жизни и искренне радовалась чуть ли не каждому мгновению, проведенному рядом со мной.

Как это выглядело в реальности? Хм… Ну, скажем, во время прогулки, шагая рядом, она то и дело незаметно прикасалась пальцами к моей руке или бедру. Показывая что-либо, ее заинтересовавшее, могла схватиться за локоть, забежать вперед и заглянуть в глаза. В лавках, разглядывая одежду или обувь, всегда спрашивала мое мнение и делала вид, что вдумывается в то, что я говорю.

Особенно радовало то, что все это делалось неявно и не напоказ: заметить «ревность», вспыхивающую в ее глазах в тот момент, когда я замечал проходящую мимо красотку, мог разве что очень внимательный наблюдатель. Как и тихое счастье, которое она «испытывала» после любого теплого слова в ее адрес…

…К тому времени, когда Ольга закончила разбираться с портным и обговорила окончательную цену заказа, я успел основательно проголодаться. Поэтому, оставив в качестве аванса чуть ли не половину имевшейся с собой суммы, я вышел на улицу, огляделся по сторонам, нашел взглядом ближайший ресторан и спросил у вылетевшей следом «супруги», не желает ли она продегустировать шедевры равенстирской кухни.

Как ни странно, Ольга предложила вернуться домой и поесть стряпню от мисс Кэлэйн о-Тул. Я почесал подбородок, прислушался к бунтующему желудку и удивленно выгнул бровь. Потом заметил, каким взглядом моя «супруга» смотрит на расфранченную пару, высаживающуюся из кареты перед этим самым рестораном, и мысленно обозвал себя придурком: в отличие от меня, она помнила, что мы бездари, ощущала разницу между нашей формой одежды и формой одежды представителей местного высшего света. И не хотела идти туда, где наш не самый высокий статус мог вызвать какие-либо проблемы.

Пришлось демонстративно принюхаться и недовольно поморщиться:

– Ну да, ты, как обычно, права: давиться блюдами в стиле «купи десять порций шаурмы и собери кошку», в то время как дома нас ждет повар от бога, редкий идиотизм…

Возвращаться в поместье ап-Лагарратов решили напрямик, благо с чувством направления ни у меня, ни у Ольги проблем не было. Перебежали через улицу прямо перед мордой флегматичного тяжеловоза, неторопливо тянущего за собой груженую телегу, быстрым шагом прошли по узкому, но чистому переулку, запечатлели на айфон величественную статую какого-то бородатого дядьки с офигенной бородой и не менее офигенным посохом, одновременно обозвали его стариком Хоттабычем и вдруг услышали за спиной приближающийся топот. Оказалось, что в Белом городе бегать не положено. А бездари, нарушающие это правило, вызывают у сотрудников лейстиварской ППС нездоровое желание поиграть в догонялки, оштрафовалки и арестовалки. Однако стоило нам продемонстрировать браслеты, как в правиле нашлись исключения: те же самые бездари, но уже с «вездеходами» типа наших, имели право даже летать. Только нызэнько-нызэнько. Мы порадовались, попрощались с защитниками правопорядка, но темп передвижения слегка понизили, ибо к вечеру патрулей на улицах стало заметно больше, а пропуска в местную Госдуму и мигалки на черепа та-Горен по-свински зажал.

Когда мы отошли от патрульных метров на двести, Фролова оглянулась, а потом дернула меня за рукав:

– Слышь, Макс, а че, местные менты блюдут целибат?

– В смысле?

– Да ты посмотри, они же ни к кому не цепляются! Вообще!! А жен, которым хватает одной зарплаты, не бывает!!!

– Нам просто попадалась одна молодежь, не успевшая ни жениться, ни зажраться! – ухмыльнулся я. – Посмотри, скажем, во-он на ту троицу. Видишь, щеки не висят, подбородок один-единственный, вместо «комка нервов» – плоский живот…

Фролова захлопала ресницами:

– О-о-о, так, может, они еще и табельным оружием пользоваться умеют?!

– Судя по пластике движений, эти мальчики способны и на большее!

– То есть могут не только бабок у метро доить, но и преступников догонять и задерживать?! – ужаснулась моя супруга.

– Фу, Оль, доить бабок – это жестоко! – поморщился я. – Хотя тыкать в преступников острыми железяками тоже как-то не очень гуманно…

Как оказалось, личности, умеющие пользоваться служебным положением, водились и на Равенстире: минут через пять-семь, когда мы свернули в очередной переулок, сзади раздался повелительный окрик. И уже знакомая процедура проверки ксив пошла по другому сценарию.

Нет, в краже браслетов и амулетов нас никто не обвинял – завязанные на ауры, они могли использоваться только владельцами. И в их подделке – тоже. Просто, убедившись в том, что мы не асоциальные элементы, доблестные служители закона предложили нас проводить.

Если бы не о-о-очень заинтересованные взгляды, которые командир патруля бросал на Ольгу, я бы, наверное, согласился. Но заметив, что его взгляд не только раздевает, но и… хм… облизывает, я рассыпался в благодарностях, завуалированно намекнул джентльменам на то, что они, собственно, на службе, и попробовал откланяться.

Ага, щазз: решив, что моя велеречивость – следствие трусости, одаренный выпятил выпуклую грудь, развернул широченные плечи и обратился напрямик к Фроловой:

– Уважаемая, а что скажешь ты?

«Уважаемая» помнила инструкции, поэтому промолчала. Правда, при этом слегка сместилась вправо и, конечно же, совершенно случайно оказалась за моим плечом. Для того чтобы предсказать ее дальнейшие действия, не требовалось быть ни Дельфийским Оракулом, ни Вангой: спрятав половину корпуса от взглядов потенциального противника, она наверняка продела руку в разрез сарафана, достала из кобуры скрытого ношения подаренный мною «ПСС» и приготовилась к стрельбе.

– Уважаемая, я не слышу твоего ответа! – напомнил о себе одаренный. После чего грозно изогнул бровь и поиграл грудными мышцами. Видимо, намекая непонятливой женщине, что она шутит с огнем.

– Уважаемый, у тебя что, плохо и со слухом, и со зрением, и с искрой? – язвительно поинтересовался я. – Мой ответ ты уже услышал. А если разуешь глаза и посмотришь на наши метки, то увидишь, что женщина, к которой ты обращаешься, моя жена!

Несмотря на то, что выражения «разуешь глаза» в гелиа-ти не было, незадачливый герой-любовник меня понял. И оскорбился – левой рукой как-то очень хитро обхватил один из свисающих с шеи амулетов, а правую демонстративно сжал в кулак:

– Ты аре…

– Не торопис-с-сь… – вдруг прошипело за его спиной.

Парень набычился, в мгновение ока развернулся на месте и смертельно побледнел. Еще бы: за спинами его воинов готовилась к бою полноценная боевая тройка. Которую возглавлял не какой-нибудь там вшивый одаренный, а полноценный боевой маг!

– Уважаемые, я…

– Имя! – рявкнул стихийник.

– Мургаз а о-Жиер. Я…

– Лист! – тем же требовательным тоном продолжил маг и вытянул перед собой правую руку.

Одаренный сглотнул, трясущимися руками снял с шеи прямоугольную металлическую пластинку и, чуть не плача, опустил ее в раскрытую ладонь.

Маг насмешливо оглядел парня с ног до головы, на пару секунд «поплыл» взглядом, а затем вернул «лист» владельцу:

– А ведь мог служить еще не один год…

Глава 5

Ольга Фролова

…Пройдя через внешние ворота второго круга, Макс сделал десяток шагов и вдруг остановился как вкопанный. Не закончив начатой фразы и на несколько мгновений вообще забыв о существовании Ольги. Огляделся по сторонам, зачем-то посмотрел на проплывающие по небу облака. Потом задумчиво хмыкнул и, повернувшись к ней спиной, вдруг заторопился обратно. Изображать три тополя на Плющихе девушке было неохота, поэтому она приподняла подол сарафана и устремилась вслед за «мужем». А тот, вылетев за пределы поместья, снова остановился, покрутил головой вправо-влево-вверх и состроил какую-то странную гримасу.

– Что-то не так? – задергалась Фролова.

– Наоборот, все так! – улыбнулся он и, снова забыв о ее существовании, рванул в сторону той самой боевой тройки, которая отбила их у городского патруля.

– Уважаемый! – подлетев к идущему первым магу, негромко сказал он. – Скажи, пожалуйста, мне кажется, или в Лейстиваре ветер всегда и везде дует от центра к окраинам?

– Всегда, но не везде, а только в Алом и Белом городах.

– Это сделано для того, чтобы смрад из ремесле… – подал голос Нюхач.

– Зачем – понятно и без объяснений… – перебил его Вересаев. – Меня интересует другое: как именно это реализовано?

Следующие пару минут Ольга чувствовала себя первоклашкой, случайно попавшей на симпозиум по ядерной физике. Ведь процентов восемьдесят слов, использованных магом для объяснений, не имели аналогов в русском языке. Еще двадцать переводились очень уж приблизительно. А большую часть оставшихся десяти составляли частицы и предлоги. В отличие от нее, Максим не только слушал, но и что-то понимал. Нет, не что-то, а многое, ибо после одной из особо заковыристых фраз он вдруг жестом заставил стихийника заткнуться и коротко уточнил:

– Значит, одни амулеты – на стенах Алого города, другие – на стенах Белого, а между ними – разность магических потенциалов?

– Если очень упрощать, то да.

– А регулировка силы и скорости ветра в принципе возможна?

– Да: в сезон бурь, когда с океана приходят шторма… – начал маг и погнал в том же стиле, что и в начале объяснений. Впрочем, быстро закруглился, почувствовав, что эта часть лекции его собеседнику до фонаря.

– Спасибо, уважаемые, вы мне здорово помогли! – учтиво поблагодарил Вересаев и, подхватив Ольгу под локоток, как-то уж очень довольно заулыбался.

– Че придумал? – изнывая от любопытства, по-русски спросила девушка.

Снайпер галантно подхватил ее под локоток и повлек в сторону дома:

– Как считаешь, у нас в спальне по ночам не душновато?

– Ну, есть немного. А что?

– Да вот, решил продать та-Горену патент на вентилятор! – без тени улыбки ответил снайпер. А когда девушка непонимающе захлопала глазами, так же серьезно продолжил: – Ты только представь: девять обитаемых миров, десятки, если не сотни тысяч богатеев – и ни одного вентилятора! Да, блин, если с каждого проданного экземпляра мы с тобой получим всего по одному золотому, то…

– Издеваешься, да?!

– Я? Да ты че?! – искренне-преискренне воскликнул Вересаев, потом заметил, что Фролова обиженно выпятила нижнюю губу, и сдался: – Солнышко, я просто придумал еще один способ доставить тебе удовольствие…

– А чуть поконкретнее можно?

Снайпер кивнул и озвучил один-единственный англоязычный термин. Потом прижал палец к ее губам и «грозно» сдвинул брови к переносице:

– Болтун – находка для шпиона! Поэтому открывающиеся перспективы обсудим вечером, когда я буду уверен, что мою идею можно воплотить в жизнь.

– То есть ты сейчас рванешь к та-Горену? – поинтересовалась Ольга.

– Ага, провожу тебя до дому и схожу, пообщаюсь…

…Ужинать без Вересаева было как-то непривычно. А еще Ольгу аж потряхивало от открывающихся перспектив. Поэтому, ввалившись в дом, она с ходу озадачила прислугу просьбой нагреть воды, поднялась на второй этаж и изумленно присвистнула. За время их отсутствия коридор преобразился – в пустовавших нишах возникли вазы с цветами, ажурные настенные бра и металлические ручки дверей заблестели, как новенькие, а на полу появился светло-серый ковер с густым и длинным ворсом. Изменилось и оформление стен: на правую повесили декоративный щит с гербом ап-Лагарратов, а на левую охотничьи трофеи – голову какого-то хищника и два небольших чучела зверьков, чем-то похожих на земную белку. Обстановка спальни тоже изменилась. В левом ближнем углу, между стеной и камином, появились ростовое зеркало и столик, заставленный стеклянными бутылочками с разноцветным содержимым. В правом дальнем – хитроумная деревянная хрень, похожая на помесь напольной вешалки для верхней одежды и подставки под японские катаны. Между «хренью» и подоконником возник диванчик, обтянутый темно-коричневой кожей. В центре комнаты – довольно симпатичный столик на гнутых ножках. На окне – тяжелые шторы из ткани, похожей на бархат. На полу – целая россыпь шкур с белоснежным мехом. Кстати, от последних не пахло ни затхлостью, ни нафталином, поэтому Ольга, разувшаяся еще на верхней площадке лестницы, с наслаждением прошлась по ним босыми ногами.

Пока она разглядывала обстановку, в спальню просочилась Пеллия о-Рассет и, активировав сразу два магических светильника, тихонечко поинтересовалась: не хочет ли «уважаемая», чтобы ей помогли переодеться.

Помощь Ольге не требовалась. Поэтому она поблагодарила девушку за предложение, самостоятельно разделась, натянула майку на голое тело, подхватила с кровати айфон и шагнула к двери.

– Скажи, уважаемая, а…

– Давай лучше по имени, а? – попросила Фролова, выходя в коридор. – Это ваше «уважаемая», да еще и через слово, убивает наповал!

– Как тебе будет угодно… – покладисто согласилась о-Рассет и засеменила следом. – Скажи, пожалуйста, а что, короткие рубашки вроде той, которую ты надевала вчера вечером, носят и при посторонних мужчинах?

– Рубашка? – удивилась Ольга, потом сообразила, что Пеллия имела в виду топик, и вдруг поняла, куда можно потратить избыток появившейся энергии: – А-а-а, поняла! Знаешь, в нашем мире такие рубашки называют топиками. Их несколько видов. Одни используются вместо белья, вторые мы носим во время тренировок и подвижных игр, третьи надеваем вместо верхней одежды в теплое время года. Что касается мужчин… знаешь, в нашем мире они умеют ценить истинную красоту, поэтому мы, женщины, не боимся показывать то, чем можно гордиться!

– То есть в твоем топике можно выйти даже на улицу? – ужаснулась о-Рассет.

Увидев, как густо покраснела служанка, Фролова расхохоталась:

– Не только можно, но и нужно! А вот если бы на Земле на меня нацепили такой сарафан, как у тебя, я бы повесилась, но из дому не вышла!

Девушка недоверчиво прищурилась:

– Почему это?

– Сейчас поймешь… – усмехнулась Ольга, ввалилась в «ванную», быстренько разделась, осторожно залезла в чуть более горячую, чем она привыкла, воду и, покопавшись в айфоне, показала Пеллии одну из своих пляжных фотографий.

Вид полутора десятков парней и девушек в чисто символических плавках и купальниках подействовал на уроженку патриархального Равенстира, как журнал категории XXX – на монашку начала девятнадцатого века: она пошла красными пятнами и потеряла дар речи!

– Полосу песка или мелких камешков вдоль берегов морей и океанов мы называем пляжем… – отметив, что равенстирку проняло, продолжила Ольга. Для лучшего эффекта увеличив масштаб фотографии так, чтобы на экране можно было разглядеть только лифчик и плавки купальника одной из девушек. – Большая часть взрослого населения нашего мира отдыхает на пляжах хотя бы семь дней в году. И носит там во-о-от такую одежду. Вот это – женский купальник, вот это – мужские шорты, а это – плавки…

О-Рассет дотронулась тыльной стороной ладони до своей пылающей щеки и попыталась перевести разговор на менее «острую» тему:

– Это у тебя амулет иллюзий?

– И иллюзий в том числе! Причем именной. То есть завязанный только на меня, но не магией, а ее аналогом из моего мира… – на всякий случай упомянув о существовании пароля, усмехнулась Ольга и продолжила в том же стиле: открыла следующую фотографию, на которой она же, сияя от счастья, подлетала на аквабайке к отцовской яхте. – Это я. Катаюсь на очень быстрой самоходной лодке. Вот этот пестрый жилет надет почти на голое тело, а под ним такой же купальник, какие были на девушках в предыдущей иллюзии…

– И твой муж не ревновал? Ведь на тебя смотрели десятки посторонних мужчин!

– Не десятки – сотни или даже тысячи! И не просто смотрели, но и сравнивали со своими женами. А мой муж гордился тем, что я намного красивее, чем большинство женщин, которые были поблизости, и принадлежу ему одному…

С ходу понять «извращенную» логику землян Пеллия не смогла. Поэтому следующие несколько минут кусала губы, периодически заливалась румянцем и прятала заинтересованные взгляды за густыми ресницами. Понимая, что творится в ее душе, Фролова продолжала нагнетать обстановку – после нескольких десятков провокационных фоток с пляжей показала отрывки видеороликов, снятых во время fashion-show «Victoria’s Secret», на Carnaval do Brasil[37] и в клубе «Cheetahs».[38] А когда почувствовала, что о-Рассет дошла до кондиции и вот-вот умрет от зависти, включила один из своих любимейших видеороликов – аргентинское танго в исполнении Дженнифер Грей и Дерека Хафа.

Танец, преисполненный страсти и нежности, Пеллия смотрела, сжав кулачки, не моргая и не дыша. А когда пара застыла в последнем объятии, отмерла и потрясенно посмотрела на Фролову:

– Оллия, это… это…

– …прежде всего, красиво, не так ли? – изо всех сил стараясь не выдать своих истинных чувств, спросила землянка.

– Да…

– А теперь представь, каково приходится моему мужу в вашем мире? Куда ни кинешь взгляд – одинаковые бесформенные балахоны, скрывающие все, кроме лиц; прически, которые к лицу только на смертном одре; взгляды, никогда не отрывающиеся от земли. А еще сгорбленные спины, сведенные плечи и т. д.

– Одежда должна скрывать тело женщины, дабы…

– Одежда должна скрывать не тело, а изъяны! И при этом подчеркивать прелести! – тоном, не терпящим возражений, заявила Ольга. – Скажи, ты кривонога?

– Н-нет…

– Горбата?

– Нет!

– У тебя отвислая задница и дряблый живот?

– Нет!!!

– А почему ты прячешь свое тело? Надеешься, что тебя оценят в мешковатом сарафане и с птичьим гнездом на голове? Или рассчитываешь потрясти мужчин своей красотой чуть попозже, скажем, лет через шестьдесят-семьдесят?

– Через семьдесят лет я буду шамкать беззубым ртом, ходить с палочкой и отдыхать через каждые двадцать локтей… – грустно усмехнулась блондиночка. – Если, конечно, не заработаю достаточно много, чтобы регулярно оплачивать услуги магов жизни.

– Тогда, может, стоит обратить на себя внимание прямо сейчас, пока ты еще молода и красива?

– Если я выйду на улицу в топике и штанах, обтягивающих ноги, то меня украдут еще на крыльце! – нервно хихикнула о-Рассет.

Фролова пожала плечами:

– Мужиков надо воспитывать.

– Наших воспитать невозможно!

– Воспитать можно кого угодно. Что далеко ходить – дней двадцать тому назад Тарбак ап-Куеррес ничем не отличался от любого из лейстиварцев. А вчера он смотрел не на меня, а на амулеты!

Пеллия задумчиво склонила голову к плечу и облизала губки:

– Ну, и как это можно сделать?

– Для начала понять, что тебе действительно подходит, потом пошить соответствующий наряд, показаться тому, кто в состоянии оценить красоту, не теряя сознания от лицезрения ранее скрытого, а уже потом…

– На Равенстире таких людей нет!

– Есть. Как минимум, двое: мой муж и я…

Глава 6

Максим Вересаев

…Домой я вернулся далеко за полночь, усталый, но довольный. Кивнул охраннику, неслышной тенью возникшему из темноты, поднялся на крыльцо, открыл дверь и поморщился – вместо ожидаемой тишины меня встречал голос Селин Дион. Впрочем, через пару секунд после того, как под моей ногой скрипнула первая ступенька лестницы, песня прервалась на полуслове, а в коридоре второго этажа вспыхнули светильники. Что меня особенно порадовало, не ярко, а приглушенно, так, чтобы свет не резал глаза.

Порадовавшись расторопности и предусмотрительности прислуги, я легко взбежал на второй этаж и порадовался еще раз: в самом центре верхней площадки стоял тяжеленный табурет. И если бы я поднимался в темноте, то обязательно наткнулся на него.

«Не дуры…» – мысленно буркнул я, отодвинул в сторону предмет интерьера и наткнулся взглядом на не замеченные ранее войлочные тапочки. А еще через мгновение почувствовал резкое движение воздуха, увидел, как открывается дверь в спальню, и услышал голос Фроловой:

– Доброй ночи, любимый! Ты бы не мог разуться? А то девочки постелили ковер, а пылесосов тут нет.

– Какое досадное упущение… – устало буркнул я, сел на табурет, потянулся к голенищу правого сапога и слегка офигел: следом за Ольгой из спальни выскользнули все три наши служанки и, пряча зареванные лица, разбежались по боевым постам.

«Селин Дион, «My heart will go on», красные глаза…» – подумал я и насмешливо поинтересовался:

– Им че, птичку жалко? В смысле, «Титаник»?

– Ага. Приобщала к шедеврам земной киноиндустрии… – улыбнулась моя «любимая супруга». – И заодно осваивала профессию синхрониста.

– А что спать не легла? – с намеком поинтересовался я.

– Ты голодный? – проигнорировав мой вопрос, деловито спросила Фролова, подошла поближе и присела на корточки.

– Есть немного…

– Где будешь ужинать, в гостиной или в спальне?

Спускаться на первый этаж не было ни сил, ни желания. Однако сдаваться своей лени без боя я не хотел, поэтому переложил бремя ответственности на «жену»:

– Где накроют, там и поем.

– Бедненький, как же тебя умотали! – как-то уж очень правдоподобно пожалела меня Ольга. Затем подалась вперед, оперлась левой рукой на мое колено, а правой ласково потрепала по волосам. – Сходил-то хоть не зря?

– Все путем! – улыбнулся я. – Через пару-тройку дней сможешь вспомнить молодость…

Как ни странно, цепляться к двусмысленности Фролова не захотела: пропустила ее мимо ушей, дождалась, пока я переобуюсь, вскочила на ноги и повела меня переодеваться. Несмотря на поздний час, роль любящей жены она отыграла весьма правдоподобно – помогла расстегнуть ремень, стянуть пропотевшую рубашку и штаны, отнесла грязные вещи к порогу, собственноручно завернула меня в помесь простыни и полотенца, после чего отвела в ванную. Не забыла она и о звуковом фоне – практически каждое действие сопровождалось либо восторженным щебетом, либо вздохами сочувствия, либо довольным мурлыканьем. А мое решение побриться перед сном – довольно игривой шуткой.

Зато о том, что любящий муж, соскучившийся по не менее любимой жене, может ее захотеть, Ольга вспомнила только во время ужина. И, сообразив, что проводить тренировку по ножевому бою уже несколько поздновато, слегка напряглась. Наличие амулета Жизни на груди не позволяло ей озвучивать стандартные отмазки типа «дорогой, у меня сегодня раскалывается голова» или «ты знаешь, я себя так плохо чувствую», поэтому, подумав, она решила использовать в качестве алиби мою «нечеловеческую усталость» после рабочего дня. К решению проблемы подошла довольно изобретательно: сначала загрузила меня очень подробным рассказом о поведении наших служанок во время просмотра «Титаника», а потом, «вдруг» заметив, что я периодически зеваю, виновато вздохнула:

– Прости, любимый! Ты спишь с открытыми глазами, а я, дура, вместо того, чтобы дать тебе спокойно поесть, несу всякую ахинею! Давай-ка, допивай компот и пошли баиньки…

Не выполнить такой приказ было бы кощунством, поэтому, поблагодарив Кэлэйн о-Тул за вкусный ужин, я опрокинул в себя остатки напитка, выбрался из-за стола и на пару с супругой поднялся в спальню.

Готовились ко сну в противофазе: пока я раскладывал на полке у изголовья пистолет и нож, Ольга раздевалась. А когда я взялся за ремень брюк, она шлепнула на облюбованное место свой «ПСС» и быстренько юркнула под одеяло. Правда, вместо того, чтобы натянуть его до подбородка или сдвинуться к краю кровати, она дождалась, пока я лягу, пододвинулась вплотную, вжалась спиной в мой живот, перебросила мою руку через себя, накрыла ею свою правую грудь и издевательски прошептала:

– Спи, любимый, у тебя сегодня был тяжелый день…

– Завтрашний день будет еще тяжелее. И у тебя, и у меня… – уткнувшись носом в завитки волос на ее затылке, пообещал я. Потом прикоснулся губами к ее плечу, почувствовал, как оно напряглось, и ме-е-едленно повел палец по мягкой и нежной округлости к грудино-ключично-сосцевидной мышце. Пока я исследовал бюст, ямочку между ключиц и шею, Фролова лежала тихо, как мышка. Но стоило мне сдвинуть руку к вырезу ее ночнушки, как она поймала мои пальцы своей ладошкой и попыталась напомнить об утренней тренировке:

– Встаем опять на рассвете?

– Не-а… – мстительно ответил я. – Завтра тренировки не будет, поэтому подъем планируется на два часа позже обычного!

Ее ощутимо затрясло:

– А как же программа подготовки РГСН?

– Нагоним. Как-нибудь потом…

Решив, что я решил «исполнить супружеский долг», Фролова запаниковала – стремительно развернулась ко мне лицом, уперлась руками в грудь и, путаясь в английских словах, чуть слышно залепетала: – Макс, миленький, только не торопись, ладно? Я… я готова, и морально, и… физически, только… немножечко, самую чуточку… боюсь!

Я мягко, но решительно заставил ее перевернуться на спину, задрал ночнушку до шеи, «страстно» поцеловал в правый сосок, затем раздвинул коленом сжатые бедра и, коснувшись губами ушка до смерти перепуганной «супруги», насмешливо фыркнул:

– В эту игру могут играть обе стороны!

Ольга аж задохнулась сначала от возмущения, потом от облегчения, но высказать все, что она думает обо мне и моих шутках, не смогла, так как вспышку негативных эмоций я погасил самым настоящим поцелуем, а приступ желания – издевательской фразой на гелиа-ти:

– Спи, любимая, силы тебе пригодятся…

…Утро встретило меня душераздирающим щебетом какой-то пичужки, ароматом свежей сдобы и еле слышным сопением над левым ухом. Арию соловья-разбойника я проигнорировал, будить дрыхнущую «супругу» не стал из жалости, поэтому бесшумно встал, натянул джинсы и ломанулся дегустировать вкусняшки. Естественно, не сразу, а с заходом в туалет и ванную.

Видимо, явления меня народу, да еще и прямо на кухне, девицы не ожидали. Поэтому, вместо того, чтобы поздороваться или хотя бы изобразить радость, забегали, как тараканы. С соответствующим результатом: блондиночка, пытавшаяся спрятать за спину листы бумаги с какими-то рисунками, задела банку со сметаной и смахнула ее на пол. Рыжая секс-бомба, раскатывавшая тесто, приложила к скалке слишком много силы и порвала почти готовый лист. А «училка», обмазывавшая свежевыпеченную сдобу чем-то вроде меда, неудачно махнула ложкой и разлила ее содержимое по столу.

Для того чтобы не расстраивать их еще больше, я проявил такт и сделал вид, что не заметил некоторой неадекватности их поведения. Соответственно, скользнул по их лицам абсолютно бесстрастным взглядом, нашел взглядом знакомый кувшин, удостоверился, что компота в нем еще предостаточно, прихватил тарелку с булочками и удалился. По-английски, не прощаясь, так как покидать этот гостеприимный дом пока не собирался.

За время моего недолгого отсутствия госпожа Фролова успела перебраться на мою половину кровати, подмять под себя мою подушку и оба одеяла. Тем не менее, пытаться восстановить справедливость или будить захватчицу мне и в голову не пришло. Скорее всего, потому, что в процессе оккупации всего вышеперечисленного она вертелась так энергично, что задрала ночнушку к самым лопаткам. В результате чего начала демонстрировать благодарным зрителям в моем лице весьма аппетитную попку в узеньких светло-голубых трусиках, разрисованных милыми белыми ромашками. Все остальное, в частности, тренированная спинка, длинные ноги и совсем небольшие стопы с розовыми пятками, смотрелось ничуть не хуже. Но я, как большой специалист именно по выдающимся достопримечательностям слабого пола, устроился так, чтобы в наивыгоднейшем ракурсе разглядывать именно их.

Увы, эстетическую радость от лицезрения столь совершенных форм мне удалось испытывать от силы минут пять-семь. Ибо, как только концентрация запаха булочек в отдельно взятом помещении превысила некую критическую отметку, ноздри Ольги забавно затрепетали, а единственная видимая мне пара ресниц переключилась в положение «Open».

– Ма-а-акс, а чем это так вкусно пахнет?

– Ну вот, а говорила, что любишь… – притворно расстроился я. – Любящие жены думают не о булочках, а о муже!

– А о чем думают любящие мужья? – перевернувшись на спину, поинтересовалась Фролова и тут же ответила сама себе: – Пффф, нашла, о чем спрашивать: они думают о сиськах!

– Ты ошибаешься! – взяв с тарелки очередную вкусняшку и сделав это, между прочим, на ощупь, возмущенно заявил я. – Меньше минуты назад я любовался твоей попкой и радовался тому, что это совершенство принадлежит мне одному!

– Что ж, намек поняла: ща победю свою лень и перевернусь на живот…

– Не стоит. Как говорит Владимир Вольфович, адназначна! Наоборот, я бы на твоем месте снял бы еще и ночнушку…

– Че это вдруг?

– Выпросишь у меня булочку – перемажешь ее медом…

– И?

– Облизывать тряпку, даже кружевную-прекружевную, я не буду. А вот твой бю…

Жужжание будильника прервало мою речь в самый неподходящий момент. И вернуло с небес на землю:

– Блин, надо одеваться. И поживее!

Почувствовав, что я перестал валять дурака, Ольга подобралась:

– В планах что-то серьезное?

– Ага. Поход по местам боевой славы.

– У нас или у тебя?

– У нас…

– Спасибо!!! А когда переход?

– Брифинг через час тридцать. Сам переход – через два…

…Одевалась, мылась и завтракала Ольга о-о-очень быстро, чуть ли не бегом. При этом старалась ни на мгновение не выпускать меня из виду – видимо, побаивалась, что я передумаю и оставлю ее на Равенстире. По дороге к дворцу та-Горена тоже старалась держаться поближе, поэтому периодически задевала меня плечом или путалась под ногами. А когда мы добрались до «банковского хранилища» и начали переодеваться в камуфляж, вдруг успокоилась и даже заулыбалась. Тем не менее, терзать меня вопросами и не подумала – дождалась, пока я соберусь, с радостью расставила в стороны руки, чтобы я проверил ее экипировку, а когда я счел ее готовой, забросила карабин за плечо и построилась у двери.

Коротенький переход от «хранилища» к портальному залу она, как полагается примерной супруге, изображала мою тень. То есть шла слева-сзади, не отсвечивая и не напоминая о себе, при виде встречных-поперечных без напоминаний повторяла мои маневры, а когда я озвучивал приветствия, склоняла голову и замирала в неподвижности. Приблизительно так же Ольга вела себя и в святая святых гильдии Ан-Мар: переступив через порог и увидев наших будущих соратников, она сначала изобразила «ку»,[39] затем вопросительно посмотрела на меня и, получив четкие инструкции, скользнула к стене. Ждать у моря погоды.

Погода – господин та-Горен ап-Лагаррат – заглянула в портальный зал минут на пять. Сухо поздоровалась с присутствующими, проинспектировала рабочее место дежурного мага, придралась к какой-то мелочи, устроила неслабую выволочку и удалилась. Не толкнув даже коротенькую речь. Тем не менее, сразу же после ее ухода простимулированный по самое не балуйся оператор установки, посылающей далеко и надолго, развил бурную деятельность – загнал нас на портальный круг, врубил защитное поле и принялся колдовать.

Результат его «руководства» по магической клавиатуре я почувствовал довольно быстро. И даже порадовался тому, что последовал примеру остальных членов РГСН и сел на пол.

Семнадцать минут, потребовавшиеся дежурному магу, чтобы загрузить нам в память пакет информации по Иллемару, Ольга держала меня за руку и, закусив губу, героически боролась с приступами головокружения и довольно сильной головной болью. А когда пытка закончилась, смахнула со лба капельки пота, закрыла глаза и ушла в себя. Я последовал ее примеру – открыл «виртуальную» карту, нашел точку высадки, озеро Одденмар и прибрежный поселок, о котором говорил та-Горен. Затем почитал описание поляны, на которую должен был открыть портал, разобрался, какая из трех троп, начинающихся на ней, нам нужна, и уточнил разницу во времени между Лейстиваром и владением Фейлеор. Остальные разделы проглядывал по диагонали. То есть, вдумывался только в ту информацию, которая дополняла уже изученные инфоблоки, а уже проштудированные разделы «пролистывал», не читая. В результате подготовку к боевому выходу закончил одним из первых, поэтому все шесть минут, оставшиеся до открытия портала, с интересом разглядывал «пульт управления пуском ядерных ракет» и пытался понять, что и как делает его оператор.

К сожалению, отсутствие дара сказывалось не только на моих боевых возможностях, но и на объеме информации, получаемой органами чувств. Поэтому уверенно идентифицировать я смог только одно действие. То самое, после которого низкий потолок портального зала вдруг исчез, а вместо него над нашими головами возникло знакомое небо. Расстроиться – не расстроился. Просто выбросил из головы лишние мысли, оглядел сине-фиолетовую стену леса, нашел дерево, подходящее под описание, вскинул к плечу правую руку и жестом приказал начать движение.

Аттуш ап-Шевил, один из Измененных и наш единственный Нюхач остались на месте: им было поручено дождаться дежурной тройки местного Владетеля и оплатить транзитный налог. Все остальные шустренько взяли ноги в руки и рванули в указанном направлении. На ходу перестраиваясь согласно купленным билетам.

Первым на маршрут встал головной дозор – пара самых опытных Измененных, уже бывавших на Иллемаре и знающих местность. За ними, вытягиваясь в колонну по одному, пристроилась основная группа – Фрайт ап-Ивер, Арвид ап-Лагаррат, Ольга и я. Последние двое Измененных унеслись вправо и влево, чтобы взять на себя обязанности боковых дозоров.

Особо не торопились – первые минут сорок шли сравнительно спокойно, привыкая к чуть более высокой гравитации, иному составу воздуха, влажности, цветовой палитре и т. д. Потом остановились, справили нужду, перемотали портянки и еще раз подогнали снаряжение, после чего рванули дальше в нормальном темпе.

Идти в одной группе с профи, пусть даже из магического мира, было в кайф: каждый боец группы, включая магов, делал то, что надо. Не требуя ни напоминаний, ни команд, ни волшебных пенделей, оптимизирующих работу мозга. Что особенно приятно, парни без каких-либо моральных страданий «танцевали» по-моему. То есть двигались по лесу в том порядке, который определил я. И предельно добросовестно пытались модифицировать свои навыки в соответствии с требованиями к организации передвижения разведгрупп в тылу противника, принятыми в спецподразделениях Земли.

Несмотря на практически идеальные условия, я особо не расслаблялся – периодически контролировал сектора ответственности равенстирцев и маршрут, по которому мы шли. Вглядывался чуть ли не в каждое растение, сравнивая его с описаниями тех, которые представляют опасность, и вслушивался в звуки леса. Отслеживал ритм дыхания Фроловой и поведение идущих перед ней магов. А еще иногда позволял себе вспоминать Паоло Дзабарелла, Костю Бардина и отдельные моменты первого иллемарского анабасиса.[40]

Часа через полтора, когда нас догнал ап-Шевил, режим передвижения стал еще халявнее: Нюхач, сменивший одного из Измененных головного дозора, начал заблаговременно предупреждать о зарослях всякой пахучей дряни и близости хищников, а освободившийся боец и второй спутник стихийника прикрыли тыл.

Кстати, местность, по которой мы шли, весьма способствовала скоростному передвижению: очень густые кроны классического широколиственного леса не только создавали густую тень, но и перехватывали большую часть света Илль.[41] Соответственно, кустарниковый ярус был выражен слабее, чем в той местности, в которой мы оказались в день первого появления в этом мире. И пусть местами земля была чуть влажновата, а низины, овраги и русла мелких речушек кишмя кишели местными аналогами комаров, мы с легкостью держали заданный ритм. И, почти не петляя, оставляли позади километр за километром…

…К Одденмару вышли где-то на час раньше запланированного срока. Полюбовались на пресноводное море, простирающееся до горизонта, определились со своим местонахождением и свернули направо. Естественно, вернувшись в лес и двигаясь вдоль опушки. А уже минут через десять, поднявшись на вдающийся в озеро мыс, остановились. Лейстиварцы – чтобы вооруженный до зубов отряд никого не перепугал. А мы с Ольгой – чтобы переглянуться и обменяться отглагольными прилагательными сексуального характера.

Что нам с ней так не понравилось? Всего-навсего полтора десятка ветхих избушек без курьих ножек, хренова туча дышащих на ладан строений типа «сарай», коптильни, покосившиеся плетни и все то, что жители поселка Лайвеналь понастроили на берегу! Почему? Да потому, что строить что-либо на берегу ЭТОГО залива было кощунством!

– Это же надо было умудриться уделать такое место! – расстроенно пробормотала Фролова, не отрывая взгляда от сине-фиолетовой подковы леса, пологого берега, поросшего густой сиреневой травой, пляжа, покрытого белоснежным песком, и идеально-гладкого зеркала ярко-синей воды. – Блин, Макс, эти развалюхи смотрятся тут так же уместно, как потеки кефира на оригинале «Моны Лизы»!

– То есть на копиях этой картины кефир смотрится очень даже ничего? – пошутил я. А сам подумал, что она права. Ибо в этом месте, без всякого сомнения, имевшим полное право считаться одним из чудес этого света, неуместными были бы любые строения. Начиная от средневековых замков и заканчивая сверхсовременными отелями любых архитектурных стилей.

К сожалению, продолжить столь увлекательную дискуссию нам, истинным ценителям красоты, не дали: Фрайт ап-Ивер, нарисовавшийся за моим плечом, потребовал ценных указаний. Пришлось отвлечься, проверить, включена ли его рация, а затем послать страдальца сравнительно недалеко и ненадолго.

Услышав долгожданную команду, разумник и пара его Измененных тут же сорвались с места и, перестроившись в привычный им боевой порядок, рванули к околице. Вернее, ко второму дому с нашей стороны, в котором, согласно сопроводиловке, должен был проживать староста этого поселка. Особой необходимости страховать их я не видел, но сразу использовал эту возможность для дрессировки Фроловой: серией жестов поставил ей «боевую задачу» и принялся наблюдать за ее выполнением.

Укладываться на чуть влажную землю «супруга» не захотела. Поэтому огляделась по сторонам, нашла пару деревьев, растущих «углом», скользнула к ним и, замерев ко мне спиной секунд на десять, приняла положение для стрельбы с колена. Что особенно приятно, довольно толково скрыв силуэт за одним стволом, а вторым прикрывшись от нападения слева. С положением корпуса, конечностей и оружия все тоже было нормально, поэтому я подошел поближе и мысленно хмыкнул: для того, чтобы контролировать тыл, Ольга воспользовалась своим телефоном – поставила его на веточку, растущую чуть выше уровня плеча, и включила программу «зеркало»!

– Умница! – ничуть не кривя душой, сказал я и, чтобы не выбиваться из легенды, ласково потрепал супругу по волосам.

– Спасибо, любимый! – так же, на русском, ответила она. Вложив в это слово столько благодарности и обещания, что стоящий неподалеку Арвид ап-Лагаррат аж сглотнул.

Следующие минут десять мы с Фроловой занимались делом – составляли карточку огня. Составляли по-взрослому, то есть на листе блокнота и с привязкой по дистанциям стрельбы. Правда, прежде чем взяться за ручку, «моя благоверная» описала сценарий снайперской работы и десяток вариантов развития событий. А уже потом, используя мой дальномер, определила расстояния до основных ориентиров, нанесла их на «карту местности», озвучила поправки на все, что можно и нельзя, после чего, основательно поломав голову, приписала рядом с каждым условным значком цифры установки прицела. Получилось пусть медленно и не без помарок, но все-таки неплохо. Поэтому, внеся в ее карточку все необходимые исправления, я решил устроить небольшой семинар по особенностям стрельбы по подвижным целям. То есть показал ей мужика, ковыряющегося у себя в огороде, и попросил представить, куда и как он побежит в случае опасности. А когда она ответила, наскоро набросал в блокноте стандартную таблицу внесения поправок в прицелы или упреждения целей, двигающихся во фланговом и фронтальном направлениях. Увы, проработать теорию не хватило времени: не успел я озвучить следующую вводную, как входная дверь дома старосты распахнулась. И выпустила на крыльцо невысокого коренастого мужичка, одетого в серую домотканую рубаху и полотняные штаны.

– Вадко-о-о!!! – зачем-то встав на цыпочки, заорал он. И, не дожидаясь ответа от «абонента», принялся костерить его на чем свет стоит.

Орал недолго, так как этот самый Вадко, здоровенная орясина лет эдак шестнадцати-семнадцати, выметнулся из-за ближайшего сарая и встал перед ним, как лист перед травой.

Ценные указания, которые староста дал парнишке, мы не слышали – до собеседников было достаточно далеко. Но этого нам, собственно, и не требовалось: выслушав короткий и весьма эмоциональный монолог, орясина сорвалась с места и, жутко косолапя, понеслась к озеру. По пути чуть не вывернув из земли столб, на котором держалась левая створка ворот.

Пока я объяснял Фроловой, какое упреждение и почему надо было брать для стрельбы по Вадко, он, выбежав на берег, издал «молодецкий» свист. Который я в далеком детстве оценил бы от силы на троечку. Ибо в нем не было ни силы, ни чистоты исполнения, ни переливов, особо ценимых в той компании уличных хулиганов, в которой я тогда тусовался. Тем не менее, несмотря на столь низкую оценку, свист все-таки привлек внимание мужиков, тусующихся рядом с лодочным сараем, а пара коротких фраз орясины, сопровождаемых ожесточенной жестикуляцией, заставили их прекратить точить лясы и заняться делом. То есть зайти в вышеупомянутый сарай, вытащить из него связку весел, затем спуститься к воде, степенно пройти по дощатым мосткам и подготовить к озерному круизу два самых вместительных плавсредства типа «лодка». Или, если отталкиваться от очень непритязательного внешнего вида последних, «лоханка».

– Ваше сиятельство! – осмотрев в бинокль оба ялика и решив, что десяток километров они как-нибудь да проплывут, начал я. – Ежели денежные затруднения окажутся единственной преградой на пути к Американскому континенту, готов буду на собственные средства приобресть две шхуны на Санкт-Петербургской верфи. И придав им, соответственно, наименования «Юнона» и «Авось»…

– Прости, что перебиваю… – каким-то уж очень напряженным голосом выдохнула Ольга, – но я вижу движение. Сектор А-дальний. Дистанция семьсот тридцать. Ветра нет. Угол места цели – минус десять градусов…

Глава 7

Ольга Фролова

…Ольга приготовилась к стрельбе буквально за пару секунд. Кинула взгляд на карточку огня, нашла нужное обозначение, прочитала цифры рядом с ним и быстренько повернула лимбы оптики на нужное количество делений. После чего совместила перекрестие прицела с правым виском мужика, наблюдающего за деревней с противоположной опушки. То, что этот бородач «сам не местный» и явился к поселку отнюдь не с новогодними подарками, было видно невооруженным глазом: вместо того, чтобы нестись к ближайшему дому с улыбкой во все тридцать два зуба, «Дед Мороз» весьма потрепанного вида ныкался в густом кустарнике, хмурил брови и… периодически чесался. Причем делал это настолько ожесточенно, что невольно заставил девушку вспомнить знакомство со слассами[42] и поежиться.

Пока Фролова отгоняла от себя не самые приятные воспоминания, Вересаев продолжал разглядывать «гостя» в бинокль. А когда закончил, удовлетворенно хмыкнул:

– На ловца и зверь бежит!

– В смысле? – не поняла девушка и, оторвавшись от прицела, посмотрела на него.

– Подожди минуточку… – попросил снайпер, тут же зажал тангенту рации и зашептал в гарнитуру: – Умник, я Единичка, как слышишь меня? Прием!

Фрайт ап-Ивер, получивший это прозвище за профессиональные навыки и кругозор, довольно широкий для средневекового мира, тупить не стал, а практически сразу вышел на связь:

– Единичка, я Умник, слышу тебя хорошо! Прием!

– Без моей команды из дому ни ногой! – первым делом распорядился Макс. А когда разумник подтвердил получение приказа, удовлетворенно хмыкнул. И начал озвучивать в гарнитуру о-о-очень своеобразные ЦУ.

Первая фраза – убедить старосту найти несколько больших мешков и набить их домашним скарбом – вызвала у Ольги недоумение. Вторая – переодеть Измененных в шмотье все того же старосты и, нагрузив «добычей», отправить в нашу сторону – намек на понимание. Третья – описание того, как надо поработать с сознаниями старосты и его домочадцев – почти невыносимое желание расхохотаться в голос. Увы, за демаскировку позиции их группы можно было схлопотать по самое небалуйся. Поэтому девушка сдержала порыв и продолжила слушать. Благо было что: закончив с «накачкой» ап-Ивера, снайпер довольно подробно озадачил ап-Шевила, ап-Лагаррата, тройку бездельничающих Измененных и Нюхача.

Арвид, получивший самое «технически легкое» задание не отсвечивать и не путаться под ногами, нехотя отдал свою рацию владельцу самого чувствительного носа, угрюмо скинул с плеч котомку с какими-то магическими приблудами и зарылся в нее с головой. Мутант, разобравшись с принципом использования «артефакта», вместе с выделенным ему личным телохранителем растворились в лесу. А стихийник вместе с парой Измененных бесшумно переместился поближе к опушке и принялся вдумчиво изучать место будущего боя.

– Макс, а что делать мне? – тихонечко спросила Ольга, так и не дождавшись каких-либо персональных инструкций.

– Изображать военного корреспондента… – деловито ответил он. – Доставать айфон и снимать все, что увидишь…

– Может, мне лучше подстраховывать ап-Шевила?

Вересаев насмешливо выгнул бровь:

– Оль, ты представляешь, на что реально способны местные маги в бою?

– Не-а…

– Вот и я «не-а». Поэтому сейчас я столкну их с прячущейся в кустах шайкой-лейкой, затем проанализирую шоу «Встреча на Эльбе» и сделаю далеко идущие выводы…

– А вдруг…

– Солнышко, с нами ТРИ полноценные боевые тройки. Самый слабый из наших Гарри Поттеров, ап-Лагаррат, вот-вот получит пятую ступень. А самый сильный, ап-Шевил – полноценная «восьмерка». Думаю, два-три десятка местных бомжей им на один зуб.

– Намек поняла, буду снимать. И – молча… – кивнула девушка и вытащила из кармана телефон…

…Первые минут двадцать после ухода Нюхача Ольга не отрывалась от оптики: разглядывала поселок и на всякий случай прикидывала разные варианты развития событий. Потом, когда небо начало ощутимо темнеть, а в поведении членов «шайки-лейки» появилась некоторая нервозность, задергалась и сама. Вроде бы не сильно. Но в какой-то момент, посмотрев на часы, вдруг поняла, что делает это раз седьмой-восьмой. Поэтому украдкой оглядела лица совершенно спокойных мужчин и мысленно обозвала себя торопыжкой.

Еще через десять минут, когда тот самый бородач, которого она выбрала целью номер один, жестом подозвал к себе кого-то из подельников, она почувствовала, что нервно облизывает губы, и буквально заставила себя оторвать глаз от окуляра. Оглядела кору дерева, рядом с которым сидела. Нашла и сфотографировала небольшого жучка с мощными темно-коричневыми жвалами, парой длиннющих усов и ярко-желтыми надкрыльями, уверенно взбирающегося вверх по стволу. Покопалась в инфоблоке и убедилась в том, что насекомое не ядовито. «Помогла» ему сорваться. Полюбовалась на то, как до смерти обиженный «альпинист» расправляет крылья и… облегченно перевела дух, услышав в эфире хриплый шепот Нюхача:

– Единичка, я Халк! Как слышишь меня?

Услышав позывной мутанта, девушка представила себе героя одноименного фильма, закрыла лицо руками и мысленно всхлипнула от восторга. А голос Макса даже не дрогнул:

– Халк, я Единичка, слышу тебя хорошо! Прием!

– Это рвачи. С архипелага.[43] В шайке четырнадцать человек. Четыре лишенца,[44] пять одаренных и пять бездарей…

Слово «рвач», по смыслу приблизительно соответствующее понятию «рэкетир», заставило Ольгу поморщиться. «Лишенец» – перестать волноваться за исход боя. А вот дальнейший монолог Нюхача – слегка загрузиться. Ибо, назвав количество бандитов, мутант не успокоился. А предельно подробно охарактеризовал предполагаемые физические кондиции каждого из них, описал приметы самых опасных бойцов, имеющееся у них оружие, пропускную способность каких-то там каналов и характеристики амулетов! И пусть большую часть терминов девушка не понимала, но не могла не оценить объем разведанной информации.

Вересаев тоже впечатлился. Наверное. Ибо где-то на середине доклада пододвинул к себе блокнот и начал делать какие-то пометки. А когда мутант закончил, попросил стихийника объяснить несколько понятий. Тот, само собой, ответил. А через пару минут удовлетворенный снайпер вызвал ап-Ивера и дал команду начинать. Истошный женский крик, раздавшийся буквально в то же мгновение, заставил Ольгу изумленно выгнуть бровь: для того, чтобы ТАК орать, надо было иметь либо очень веские мотивы, либо очень хорошую практику.

– Этой поверил бы даже Станиславский… – чуть слышно хихикнула она, припала к прицелу, нашла лицо рвача с бородой и с глубоким внутренним удовлетворением увидела на нем ясно выраженное охренение.

– Уби-и-или-и-и!!! – продолжала голосить «сиротинушка». И «доголосилась»: судя по оборвавшемуся крику, жуткие «убивцы», лишившие ее кого-то из близких родственников, прервали «арию» молодецким ударом.

Как они же распахнули дверь и выбрались на крыльцо, Ольга увидеть не успела. Зато насладилась целой гаммой чувств, промелькнувших на лице бородача в тот момент, когда он увидел «конкурентов», выносящих из самой большой избы поселка мешки с явно очень богатой добычей.

– Рыбки увидели червячка… – довольно усмехнулся Вересаев. – Ща начнут клевать…

Клюнули. Но не сразу, а когда поняли, что два пусть и очень крупных, но очень неважно вооруженных голодранца быстрым шагом сваливают не в их сторону, а к противоположной опушке. Распределением ролей не заморачивались. Координацией действий – тоже: услышав сообщение дозорного, члены шайки-лейки искренне возмутились творящемуся беспределу и, пылая праведным гневом, бросились восстанавливать справедливость. В смысле, отнимать и делить чужую добычу.

Бежали с энтузиазмом. То есть на пределе возможностей. В результате самые молодые и легкие быстро вырвались вперед, а те, кто постарше и погрузнее, начали отставать. Затем, когда толпа преследователей пробежала половину расстояния от леса до околицы, рвачи разделились на тех, кто очень торопится, и тех, кто торопится, но при этом способен еще и думать. Как это выглядело в реальности? Да очень просто: самые торопливые продолжали нестись напрямик. Перепрыгивая через плетни, увязая во вспаханной земле приусадебных участков и путаясь в развешанных на просушку рыбачьих сетях. Мыслители же двигались в обход. Пусть по чуть более длинной, но менее замороченной трассе. И тем самым выигрывали во времени. Впрочем, особыми интеллектуальными способностями не отличались ни те, ни другие. Так как приблизительно на середине дистанции большая часть «борцов с несправедливостью» решила устрашить преследуемых и начала орать. А некоторые «особо одаренные» догадались еще и поразмахивать оружием.

Бедные грабители, конечно же, испугались. Но бросать честно экспроприированное добро даже не подумали и тоже перешли на бег. Только вот бежать с неподъемными мешками так же быстро, как преследователи, бегущие налегке, не могли. Поэтому за какие-то пятьдесят метров от «спасительной» опушки решили избавиться от половины добычи.

Увидев, что будущие жертвы бросили на землю по одному мешку из двух имеющихся, преследователи почувствовали себя победителями и заулюлюкали. Парень с безобразным шрамом во все лицо, выбившийся в безусловные лидеры, скривил страшное лицо, прямо на бегу отвел назад руку с копьем и… превратился в живой факел!

Гудение, с которым файрбол сорвался с руки ап-Шевила, Ольга услышала с небольшим запозданием. В тот самый момент, когда шар огня диаметром сантиметров в семьдесят, чиркнувший по копьеносцу, походя зацепил ярко-оранжевой короной рвача, бегущего вторым.

«С точностью прицеливания есть небольшие проблемы…» – мелькнуло на краю сознания. А через долю секунды файрбол со всего размаха воткнулся в живот третьему преследователю, черноволосому здоровяку, вооруженному громадным топором. И взорвался, дотянувшись ослепительно-белыми протуберанцами еще до двух его соседей!

Следующие несколько мгновений Фролова провела в ступоре: видела, как катаются по земле объятые пламенем тела пяти мужчин, слышала их истошные крики, чувствовала тошнотворный запах сгорающей плоти и не могла пошевелиться. Потом, когда самого ближнего, копьеносца, вдруг выгнуло дугой и перевернуло на бок, стало еще хуже: вид полопавшихся глаз, обугливающейся кожи и горящих волос был так страшен, что Фролова выронила телефон, сложилась пополам и, зажав рот ладонью, уткнулась лицом в траву.

Гулкий удар, похожий на тот, который сопровождает переход истребителем звукового барьера, заставил ее еще и зажмуриться. Еще несколько новых диких воплей, присоединившихся к воплям пятерки рвачей, пострадавших первыми – заткнуть уши. А чудовищный смрад, докатившийся до опушки, ощутить невероятно сильный приступ тошноты, чуть было не вывернувший ее наизнанку. Требовательный рывок за плечо, последовавший следом за еще одним «ударом», чуть было не заставил ее заорать от страха. Второй, чуть порезче и посильнее – схватиться за пистолет. Третий – снять оружие с предохранителя и попытаться уйти в перекат. Да, именно попытаться. Ибо движение вперед было остановлено в самом начале, а уже через долю секунды над ее ухом раздался требовательный рык Вересаева:

– Подними телефон и снимай дальше! Нам нужна информация для анализа!!!

Подняла. На «автомате». Среагировав не столько на смысл фразы, сколько на ее интонацию. Механически навела айфон на парня, пробитого чем-то вроде огромной сосульки, и, изо всех сил стараясь абстрагироваться от того, что творилось на поле, включила режим записи. Кажется, шмыгнула носом и вроде бы стерла с лица злые слезы. А потом обозвала себя слабонервной, упрямо набычилась, закусила губу и навела объектив на изломанное тело седовласого мужчины, отброшенного в сторону взрывом здоровенного валуна.

Бой… нет, не бой, а побоище, ибо шансов убежать от заклинаний не на шутку разошедшегося мага у бандитов было не больше, чем изменить прошлое, длился целую вечность. Ап-Шевил, словно красуясь перед землянами, демонстрировал весь арсенал своих умений: рыжеволосого парня, с испугу ломанувшегося к лесу, он пробил насквозь обломком ветки, подхваченным с земли порывом ветра. Чуть прихрамывавшего мужика в покрытом заплатками зипуне обезглавил плоским камнем, вращавшимся в полете так быстро, что напоминал отрезной диск. А бородача, кстати, единственного человека из всей шайки-лейки, осознанно пытавшегося хоть что-то противопоставить неожиданной атаке, сначала превратил в ледяную статую, а затем расколол на куски! Финальный аккорд избиения – самая настоящая молния, только горизонтальная, соединившая правую руку стихийника и затылок парня, в испуге вжавшегося в землю, – выглядел наименее зрелищно и поэтому относительно гуманно. Ну, вспышка, ну, короткая конвульсия, ну, легкий дымок, поднявшийся над обуглившимся телом. Но именно это заклинание вызвало восторженный выдох и у ап-Лагаррата, и у Измененных. Тем самым, позволив Ольге незаметно вытереть заплаканные глаза, выключить режим записи и, кое-как натянув на лицо непроницаемую маску, вложить телефон в руку Максима:

– Бой окончен. Больше снимать нечего…

Отдать трубку и уйти в тину не получилось – убрав айфон в карман, Вересаев приобнял «супругу» за талию и виновато уставился ей в глаза:

– Прости, Оль, но…

– Не извиняйся… – криво улыбнувшись, вздохнула Фролова. – Я далеко не дура и прекрасно понимаю, что привыкать к реалиям этого мира надо не во время контрактов, а в ситуациях, подобных этой.

– Угу… – кивнул он. – Ибо если ты не научишься справляться со своими эмоциями сейчас…

– …то за Дарией ап-Миллиан ты отправишься без меня!

* * *

…Шестивесельный парусно-гребной ялик, доставшийся их половине группы, доживал последние дни. Дышащий на ладан и пропахший рыбой, он уткнулся форштевнем в неплотно сбитые доски мостков с таким видом, словно боялся выйти в плавание. Впрочем, определенные предпосылки для неуверенности в себе у него были: рассохшийся и давно не конопаченный корпус понемногу пропускал воду, поэтому в мутной луже на дне валялось сразу три черпака. Шпангоуты, обшивка, перо руля и даже гребные банки выглядели так, как будто пережили не одну ядерную войну. А на степс-мачты и деревянные уключины вообще было страшно смотреть. Увы, плавсредств в лучшем состоянии в этом поселке не было, поэтому Ольга, вздохнув, шагнула на баковую банку, удерживая равновесие, перебралась на кормовое сидение и нехотя опустилась на доску, отполированную седалищами хозяев.

Вересаев, все три мага и пара Измененных спустились с мостков следом за ней, расселись на свои места и разобрали весла. Легкий толчок, оттолкнувший ялик от мостков, слитный гребок правого борта – и лодка, развернувшись кормой к берегу, сорвалась с места.

Мужчины гребли мощно и так синхронно, как будто не один год тренировались вместе и научились понимать друг друга без слов. И если слаженность действий уроженцев средневекового Равенстира Фролову почти не удивляла, то наличие правильной техники гребли у Максима, уроженца высокотехнологичного общества Земли, вызывало вопросы. Правда, задавать их было как-то не с руки, так как сразу же после отплытия снайпер начал строить стихийника. В худшем смысле этого слова: сначала заставил перечислить основные тактические приемы, принятые на Равенстире. Затем, предельно въедливо перечислил все допущенные ошибки и поставил мага на уши за «распальцовку и излишние понты» во время боя. И в завершении разноса заявил, что следующий подобный выпендреж завершится пешим эротическим путешествием по известному адресу. В смысле, заменой тупого самовлюбленного болвана на бойца, способного действовать не эффектно, а эффективно.

Что интересно, такая перспектива мага испугала не на шутку – дослушав заключительную фразу Вересаева, он нервно похрустел пальцами, затем признал свою ошибку, очень многословно извинился и пообещал, что впредь будет вести себя так, как требуется.

Такая формулировка Максима удовлетворила. Коротко кивнув, показывая, что принял извинение, он переключился на другую тему – разработку оптимальной тактики ведения боя группой смешанного состава. Начал, как и полагается, издалека. То есть рассказал о воздействии, которое пуля оказывает на тело человека, об особенностях стрельбы с коротких, средних и длинных дистанций, об особенностях действий малых групп в условиях леса и города, и задачах, которые они выполняют. Эту часть беседы Фролова слушала, затаив дыхание, так как не имела никакого представления о большей части того, что рассказывал снайпер. Некоторые нюансы, вроде упоминания о гидростатическом шоке, вызванном смещением водонасыщенных тканей, о том, что волна давления может вызвать поражение органов, непосредственно не задетых пулей, и о том, что испытывает человек, получивший пулю в каждую из трех наиболее важных зон поражения,[45] вызвали в ней оторопь. Перечисление требований так называемого «принципа огня и передвижения» – желание изучить этот вопрос поглубже и поосновательнее. А некоторые примеры из виденного Максимом в жизни – смех. К сожалению, часть беседы, связанная со стрельбой, быстро завершилась, и собеседники перешли к обсуждению действий магов и Измененных в обычном бою и в критических ситуациях. Тут у Ольги быстро закипели мозги, так как ап-Шевил сразу заговорил на сленге, большая часть слов из которого на русский не переводилась. А та, что переводилась, звучала, как цитаты из учебника какой-нибудь дифференциальной топологии.

Да, какое-то время девушка честно пыталась вникнуть чуть ли не в каждую фразу, но потом пришла к выводу, что действительно необходимое Макс ей объяснит в разы проще. Поэтому перестала забивать себе голову всякой ерундой и, заметив, что воды в ялике основательно прибыло, взялась за черпак.

Монотонная работа черпаком, так же, как и периодические корректировки курса движения относительно плывущей впереди лодки с Нюхачом и тремя Измененными, особого внимания не требовала. Поэтому через какое-то время девушка впала в состояние легкой прострации и… провалилась в прошлое.

…Глава гильдии Ан-Мар выглядел импозантно. Аккуратно уложенные волосы, чуть тронутые сединой, ухоженное, чисто выбритое лицо, очень хорошая кожа и практически полное отсутствие морщин свидетельствовали о внимании, уделяемом здоровью. Магический балахон, пошитый из заметно более дорогой ткани, чем у дежурного мага, а также многочисленные амулеты, по большей части из золота и драгоценных камней, намекали на финансовое благополучие. А разворот далеко не узких плеч, гордая посадка головы и спокойный, чуть высокомерный взгляд серых, с прищуром, глаз говорили о привычке повелевать.

Кстати, аура силы, чувствующаяся от этого человека, вызывала уважение. И если бы не привычка общаться накоротке с деловыми партнерами отца, могла бы подавить и Ольгу. Да, ее. Ибо на Вересаева эта самая сила не произвела никакого впечатления – он рассматривал и этого мужчину, и его телохранителей с видом энтомолога, наткнувшегося взглядом на обыкновенную капустницу.

А вот Табаки проняло не по-детски: уткнувшись взглядом в связку амулетов, висящих на груди мага, он сначала побледнел, потом пошел красными пятнами и, рванув ворот балахона, вдруг принялся мять ни в чем не повинный пояс дрожащими пальцами. Впрочем, память он не потерял. И способность соображать – тоже. Поэтому держал рот на замке и ждал ценных указаний Большого Босса.

– Я – та-Горен ап-Лагаррат, глава гильдии Ан-Мар… – усевшись в кресло, поставленное перед силовой пленкой защитного поля и едва заметно склонив голову, негромко представился маг. – У меня есть четверть[46] свободного времени. Постарайтесь уложиться.

– Макс Вересаев. Старший группы, которую Арвид ап-Лагаррат, твой родственник и подчиненный, по ошибке выдернул на Равенстир, а потом отправил на Иллемар… – таким же деловым тоном сообщил снайпер. Потом подумал и добавил: – Для того чтобы принять принципиальное решение, этого времени, наверное, хватит.

– Итак… – чуть шевельнув кистью, начал ап-Лагаррат-старший и замолк, предлагая Максу продолжать.

– Итак, волею обстоятельств я и мои соотечественники оказались в Девяти Мирах. Не скажу, что нас это порадовало, но мы вникли в суть возникшей у вас проблемы, приняли предложенный контракт и выполнили взятые на себя обязательства вовремя и в полной мере… – абсолютно бесстрастно подхватил Вересаев и, сделав коротенькую паузу, выкатил из стоящего у ног мешка голову Уленмара ап-Риддерка. – Согласно уверениям моего мага, аурный слепок человека, которому принадлежала эта голова, в точности соответствует слепку, приложенному к контракту. Соответственно, теперь вы, как вторая договаривающаяся сторона, обязаны выполнить свои обязательства. То есть выплатить оставшуюся часть оговоренного вознаграждения и вернуть обратно в наш мир…

По лицу та-Горена промелькнула тень недовольства. Скорее всего, вызванная ошибкой своего нерадивого родственничка:

– Контракт выполнен. В полной мере и в срок. Оставшуюся часть вознаграждения вы получите в течение ближайшей чаши. Что касается возвращения в ваш мир, то боюсь, это невозможно – по независящим от нас обстоятельствам его координаты утеряны и восстановлению не подлежат. Поэтому я готов переправить вас в любой из Девяти наших. И заплатить компенсацию, достаточную для покупки дома в любом из крупных городов выбранного вами мира, а также сравнительно безбедной жизни, скажем, в течение года…

– Достойный ответ… – дав магу договорить, негромко сказал Максим. – Но прежде, чем принимать это предложение, хотелось бы уточнить, что скрывается за выражением «координаты утеряны и восстановлению не подлежат». Насколько я успел разобраться в возможностях магов разума Девяти Миров, вытащить координаты из памяти тех, кто их вводил, вполне реально…

– Реально… – кивнул маг. – И та часть манипуляций, которые производил или видел мой племянник, уже извлечена и проанализирована. Увы, получить вторую, оставшуюся в памяти Дарии ап-Миллиан, крайне затруднительно: сразу после вашей переброски на Иллемар эта девушка покинула мой особняк и сбежала под защиту своих истинных покровителей…

– Она жива?

– Вероятнее всего, да… – криво усмехнулся ап-Лагаррат. – Только от этого нам с вами не легче: для того, чтобы ее вернуть, надо взять штурмом поместье та-Девера ап-Бриалана, главы гильдии Эдэ-Кейр. То есть не только развязать полноценную войну под носом у второго сына Владыки Равенстира, но и победить. Что по ряду причин невозможно…

Маг не кривил душой и не пытался соскочить. И от осознания того, что он уверен в каждом произнесенном слове и действительно не может вернуть эту самую ап-Миллиан, у Ольги оборвалось сердце и ослабли колени.

– А выкупить ее нельзя? Или обменять на кого-нибудь? – поинтересовался Вересаев.

– А ты бы согласился продать или обменять человека, в памяти которого содержатся координаты портала в неисследованный мир, пригодный для существования человека? – удивился глава гильдии Ан-Мар.

– Хм…

– Пойми, Дария изначально работала против меня! Значит, сразу после возвращения в поместье Эдэ-Кейр ее память начали изучать. И в скором времени ап-Бриалан начнет искать покупателя, способного заплатить о-о-очень большие деньги за возможность наложить лапу на целый мир…

– Оль, не спи – замерзнешь! – Голос Вересаева, прозвучавший над ухом, вырвал Фролову из прошлого и заставил оглянуться по сторонам. Вернее, уткнуться взглядом в стремительно приближающийся островок и судорожно дернуть румпель на себя. Ялик тут же повернул вправо и, проскользив десяток метров, замер неподалеку от естественного «причала», щедро запятнанного птичьим пометом. Поморщившись от тошнотворного запаха и многоголосого птичьего ора, пробудивших неприятные воспоминания, девушка дождалась, пока гребцы шевельнут веслами и подведут ялик вплотную к скале. После чего вопросительно посмотрела на «супруга».

– Жди, я быстро… – правильно истолковав незаданный вопрос, бросил он, вскочил с банки и, перебравшись на нос, перепрыгнул на скалу. Затем пробежал вверх, к той самой расщелине, в которой Ольга, Толян, Костик и Паоло провели целый световой день, рывком сдвинул в сторону целлофан и, повернувшись к лодкам, расплылся в многообещающей ухмылке:

– Ну че, зайки, готовы обрести крылья, или ну его на фиг такое счастье?

Глава 8

Максим Вересаев

…Пионеры[47] та-Горена ап-Лагаррата умели не только лазить по горам и размечать новые портальные круги в стратегических точках Девяти Миров, но и проявлять разумную инициативу. Поэтому, взобравшись на Клык Шеллара, они задвинули куда подальше озвученные шефом ценные указания и разместили базовые и второстепенные элементы «приемного контура» не в геометрическом центре вершины столовой горы, а метрах в пятидесяти от ее юго-западного края. Диаметрально противоположного тому, под которым строилась тренировочная поляна нашей РГСН. Впрочем, никаких особых проблем это не создавало, так как плато на вершине этого тепуи[48] было сравнительно небольшим – метров четыреста пятьдесят в длину и триста с мелочью в ширину.

Судя по огромному количеству следов, «исчеркавших» влажную траву между портальным кругом и сплошной стеной из низкорослых, но весьма густо растущих деревьев, бригада «отделочников», прибывшая на место после первопроходцев, пыталась перенести точку выхода чуть подальше от пропасти. Но не преуспела. И прогнулась перед ап-Лагарратом, разбив и облагородив заказанный им палаточный лагерь. Кстати, получилось очень даже неплохо – в случае непогоды или каких-нибудь задержек с открытием портала тут можно было не только переночевать или умедитироваться до потери пульса, но и приготовить себе поесть.

Результаты работы третьей группы, инструктированной лично мною, выглядели куда скромнее: ряд колышков с красными ленточками, ведущий к северо-восточному краю Клыка да полутораметровый дрын с «колбасой»,[49] вбитый в паре метров от него. Однако «скромнее» – лишь на первый взгляд. Ведь пятерка ОЧЕНЬ КРУПНЫХ бойцов подразделения обслуги, приданного нашей группе, не просто нашла нужное место и обозначила направление и силу ветра, но и, рискуя жизнью, проверила на прочность скалу в точке отрыва.

Естественно, все эти мероприятия были залегендированы соответствующим образом – по официальной версии, на вершине этой столовой горы было обнаружено слабенькое место силы. И та-Горен ап-Лагаррат собирался использовать его для «раскачки» искр своих самых сильных магов.

Как и оговаривалось, информацию о «находке» прятали без особого энтузиазма. Поэтому к моменту, когда та-Горен решил «потестить» место силы на «кошках», троице его избранников завидовали чуть ли не все жители поместья.

А вот сами «избранники» чувствовали себя не очень. Или «очень не»: вместо того чтобы радоваться скорому обретению крыльев, они смотрели в будущее с ярко выраженным пессимизмом. Поэтому в портал входили с таким видом, как будто он вел не на вершину Клыка Шеллара, а на эшафот. Кстати, эта их обреченность выглядела настолько жалко, что, оказавшись на той стороне, глава гильдии Ан-Мар дождался закрытия портала, развернулся к магам и насмешливо поинтересовался:

– Чего трясетесь, как девицы на брачном ложе? Если вам настолько страшно, может, уступите место кому-нибудь еще?

– Пять тысяч локтей – это не локоть и не два! – еле слышно выдохнул Арвид ап-Лагаррат.

Ольга, остановившаяся слева и чуть сзади, фыркнула и как бы невзначай посмотрела на высотник.[50] Я последовал ее примеру, быстренько перевел наши метры в равенстирские локти и пожал плечами:

– Не пять, а всего каких-то три тысячи шестьсот с небольшим!

– Всего-то?! – язвительно «удивился» ап-Лагаррат-старший и, вспомнив мои объяснения после просмотра видеороликов из архива Фроловой, авторитетно заявил: – Запомните, для тех, кто прыгает с парашютом, чем выше – тем лучше!

«Юные парашютисты» запомнили. Но нисколько не обрадовались. Видимо, потому, что отказывались понимать, как матерчатые «амулеты» за спиной могут помочь им выжить после падения с такой высоты.

– Спрашиваю в последний раз: кто жаждет отказаться от прыжка с Клыка Шеллара? – после короткой паузы повторил та-Горен и, не дождавшись ответа, горделиво посмотрел на меня: – Как я и говорил, мои люди готовы на все!

– Замечательно! – кивнул я и первым ломанулся по «тропе»…

…Героизма, проявленного при опросе, магам хватило ненадолго. Стоило им добраться до края плато и увидеть бездонную пропасть, в которую предстояло шагнуть, как вся их решимость куда-то пропала, уступив место почти невыносимому желанию вернуться в родной Лейстивар. Поэтому стоило мне продемонстрировать, как надо затягивать обхваты, и подать знак «делай, как я», как парни вцепились в ремни трясущимися руками и начали усиленно тупить. Хотя нет, не усиленно, а в меру – за подушечки отцепки[51] или раскрытия запаски не дернул ни один.

Десятиминутную лекцию о парашютизме они тоже слушали, как бы так помягче выразиться, через пень-колоду. Ибо из всего сказанного запомнили лишь одну фразу – «скорость падения парашютиста, лежащего горизонтально, зависит от плотности воздуха и в моем мире составляет приблизительно девяносто три локтя за одну каплю[52]». Поэтому, когда Ольга надела ярко-красный шлем «Oxygn» от «Sky Systems» и опустила линзу, решили последовать ее примеру. Пришлось «искренне удивиться»:

– А куда вы-то, собственно, собрались?

Парни опешили, дико посмотрели на меня и практически одновременно мотнули головой в сторону пропасти:

– Туда…

– Вам что, жить надоело? Я же ясно сказал, что сегодняшнее занятие – ознакомительное!

– То есть сегодня мы прыгать не будем? – смахнув со лба капельки пота, спросил ап-Ивер.

– Вы – нет! Ибо вероятность того, что вы ляжете на воздух и откроетесь, исчезающе мала.

– Э-э-э…

– Ваша сегодняшняя задача – увидеть сам прыжок, понять, что такое в принципе возможно, и поверить в то, что этому можно научиться!

– А за…

– …зачем я заставил вас надеть на себя всю эту сбрую?

– Да!

Я пожал плечами:

– Еще одна проверка на вшивость…

– Зачем нас проверять? – догадавшись, что означает незнакомое слово, возмутился разумник. – Мы же сказали, что готовы на все!

– «Говорить» – не значит «жениться»!

Пока возмущенные маги переваривали земную народную мудрость, я привычно изобразил два последовательных рывка за подушки, надел шлем и очки, быстренько проверил парашют «любимой супруги» и подставил под проверку свой. А когда она сообщила, что все в порядке и хлопнула меня по плечу, подошел к месту, где скала нависала над пропастью, и, качнувшись, с силой бросил тело вперед…

…Наслаждаться свободным падением во время первого прыжка в другом мире было бы сущим идиотизмом, поэтому медузу я бросил уже на полутора километрах. А через несколько мгновений, потянув за левый клевант, увел купол подальше от вертикальной стены Клыка Шеллара. После чего посмотрел вверх и облегченно перевел дух: черно-красный прямоугольник парашюта Ольги уже висел метрах в пятидесяти надо мной. Точнее, не висел, а несся по спирали, стремительно скручиваясь вниз.

Дождавшись, пока «любимая супруга» подлетит поближе, я помахал ей рукой и, прижав тангенту гарнитуры, вышел в эфир:

– Как открылась?

– Супер! – радостно проорала эта оторва и, просвистев мимо, ушла в очередную, еще более безумную спираль.

Изображать крутого скайдайвера на незнакомом куполе я не собирался. Да и на знакомом, но в другом мире – тоже. Поэтому вместо того, чтобы рвануть следом за Фроловой, основательно погонял парашют в разных режимах, поймал точку свала и, пару раз попробовав изобразить «подушку», пришел к выводу, что прыгать в этом мире не только можно, но и нужно.

Пока я проводил следственные эксперименты, Ольга успела снизиться метров до трехсот и, перестав выкаблучиваться, начала описывать пологую дугу над местом «великой стройки». Решив, что она собирается садиться на площадку для рукопашного боя, я совершенно спокойно прижал правый клевант к бедру и ушел в разворот. А когда вышел и снова увидел купол «супруги», было уже поздно: черно-красный прямоугольник, описав безумную «запятую», стремительно упал к плоской крыше «особняка», на мгновение замер над самым ее центром и спокойно погас!

– Оля, ты че тво…

– Прости дуру! – одновременно со мной «виновато» затараторила эта ненормальная. – Я заигралась!

Услышав в ее голосе плохо скрываемый восторг, я еле сдержал рвущийся наружу рык и поинтересовался более-менее спокойным голосом:

– А если бы ты поломалась?!

– Купол мой, а не «левый», ветер – четыре метра в секунду и без порывов, термиков[53] нет…

– Так, по-моему, ты действительно заигралась… – перебил ее я и популярно объяснил, что это не Земля, а Равенстир, что «колбаса» на вершине Клыка Шеллара показывала направление ветра ТОЛЬКО на той высоте и т. д. С подбором слов особо не задурялся, рубил правду-матку, временами переходя даже на мат. А для того, чтобы этот монолог не забылся сразу после окончания, завершил его ударом ниже пояса – поинтересовался, не является ли поступок Ольги намеком на желание вжиться в роль домохозяйки?

Сообразив, что я имею в виду, Фролова дико перепугалась. И все время, пока я снижался, убеждала меня в том, что в дальнейшем будет вести себя тише воды и ниже травы, ходить по струночке и беспрекословно выполнять любые капризы. Само собой, я поймал ее на слове. Поэтому сразу после приземления вручил свой «Sabre-2» и отправил отрабатывать технику укладки парашютов…

…Второй демонстрационный прыжок Ольга исполнила на пять с плюсом: прыгнула одновременно со мной, пропадала ровно шесть секунд, после раскрытия быстренько пристроилась ко мне и до самого приземления изображала мою тень. На точку приземления – в круг, образованный воинами боевых троек и нашими магами, решившими понаблюдать за вторым прыжком с земли – зашла без каких-либо выкрутасов, коснувшись земли там же, где и я. А когда погасила купол, забрала оба парашюта и без тени недовольства поволокла их к «укладочному столу». Однако прощать ее я и не подумал: не без труда оторвал взгляд от ее попки, весьма эффектно обтянутой прыжковым комбинезоном, повернулся к зрителям, все еще пребывающим в состоянии полного охренения, и усмехнулся:

– Как видите, мы все еще живы и здоровы!

– Ага!

– С ума сойти!

– Даже не верится! – наперебой затараторили маги. А та-Горен, глядя вверх, на вершину Клыка, задумчиво хмыкнул:

– Начинаю жалеть, что вы не прихватили с собой тан-дем и вер-то-лет…

Я тоже жалел. Только не о «Ми-8», показ возможностей которого так поразил ап-Лагаррата-старшего, а о «Крокодиле». И заодно о десятке своих сослуживцев в полном «фарше», наличие которых здорово упростило бы мои планы. Впрочем, озвучивать эти мысли я, конечно же, не стал – улыбнулся главе гильдии, показывая, что понял его невысказанное желание, затем потер ладони друг о друга и многообещающе оскалился:

– А теперь, уважаемые, немного теории…

Глава 9

Ольга Фролова

…В лекцию о парашютном спорте Ольга не вслушивалась – предельно сосредоточенно укладывала парашюты, стараясь в точности следовать советам Вересаева. И периодически краснела, вспоминая первую укладку после возвращения с Иллемара, допущенные ошибки и язвительные комментарии снайпера, который стоял у нее над головой.

Особенно часто вспоминались две фразы: «Нуачо, меньше знаний – больше экстрима!» и «Есть бабло – мозги на свалку…» Скорее всего, потому, что Макс был прав: с первого дня занятий парашютным спортом она только прыгала. А укладку поручала высококлассным специалистам. Благо их услуги стоили копейки.

«Что ты знаешь о своих куполах, кроме их названий?» – глумился он, глядя, как она неуверенно закручивает трубы. – «То, что у парашютов «PD» есть склонность к резким доворотам… и все? А ты в курсе, что если этот парашют укладывать без всяких там «подгибов», то при открытии тебя долбанет так, что мало не покажется?»

«Есть риск оправданный и откровенная глупость!» – мысленно повторяла она его слова, проверяя и перепроверяя каждое свое движение. – «Любой прыжок на грамотно уложенном парашюте – риск оправданный. То же самое, но на куполе, уложенном другим человеком – глупость! В твоем случае – глупость в квадрате, ибо у твоего отца достаточно состоятельных недоброжелателей, способных заплатить сравнительно смешную сумму за совершение небольшой «ошибочки» при укладке…» А когда зачековала камеру второго парашюта и уложила его стропы в соты, вдруг сообразила, что текущая лекция закончена, а Макс говорит о ней:

– …а теперь, когда вы составили себе представление о действии тех «тряпичных амулетов», которыми вам предстоит пользоваться, моя супруга проведет небольшое практическое занятие, которое в нашем мире называется «предпрыжковой подготовкой». Правда, не прямо сейчас, а когда мы подготовим ВДК…[54]

Подготовкой «воздушно-десантного комплекса» занимались на пару. Сначала подвесили три из пяти парашютов на горизонтальные ветки, тем самым изобразив что-то вроде стапелей. Затем выбрали два высоченных камня-трамплина, прыгая с которых можно было отрабатывать приземление, и обсудили список упражнений, которые требовалось освоить равенстирцам. После того как Ольга уяснила поставленную перед ней задачу, Вересаев пожелал ей удачи и унесся к «объекту номер три». Вместе с артефакторами, которые, как оказалось, уже минут десять как прибыли из Лейстивара и жаждали приступить к работе.

Проводив его взглядом, девушка закусила губу, чтобы удержать рвущийся наружу тяжелый вздох, собралась с мыслями и развернулась к магам:

– Ну что, уважаемые, готовы слегка поднапрячься?

Подчиняться женщине, да еще и бездарю, магам было невместно. Но присутствие та-Горена, с интересом наблюдавшего за их поведением, не позволяло выпендриваться, поэтому они без лишних слов построились в одну шеренгу и изобразили требуемую готовность. Но лишь изобразили – в их взглядах, направленных на Фролову, ясно читались крайнее недовольство и пренебрежение.

Последнее возмутило Ольгу больше всего, поэтому перед тем как уложить их лицом в траву и заставить отрабатывать правильный прогиб, Фролова уделила пару минут теории. То есть описала все стадии прыжка, начиная с отделения и заканчивая приземлением. Но не просто так, а «от противного» – предельно подробно разбирая возможные ошибки и их последствия. Клык Шеллара, вздымающийся за ее спиной, очень неплохо подстегивал фантазию слушателей, поэтому лекция была принята «на ура». Вернее, на «ой, мамочка»: представив себе последствия СВОЕГО падения с этого, вполне конкретного, плато, маги перестали кривить морды и настроились на рабочий лад.

С этого момента парни делали все, что требовала девушка. До потери пульса изображали «промокашки», прыгали с «трамплина» и уходили в перекаты. Раз за разом дергали за подушечки отцепок, проваливаясь на метр и повисая над самой землей. Фанатично елозили животами по траве, выставляя вперед согнутую в локте левую руку и «бросая» правой «медузу». В результате часа через три они вымотались так, что умудрились не отреагировать на мощное басовитое гудение, раздавшееся со стороны объекта номер три.

Зато на него отреагировала Ольга – кинула взгляд в сторону высоченной деревянной «бочки», всего за сутки построенной «таджиками» та-Горена, и удовлетворенно хмыкнула: «Кажется, заработало!»

Не заработало. Или заработало, но, как говорил Карлсон, весьма «приблизительно»: гудение прервалось. Минут на пятнадцать-двадцать. А на тестовый режим вышло только с третьего «включения». И начало менять высоту тона и громкость чуть ли не раз в десять секунд.

Такая какофония длилась больше часа. А когда, наконец, прервалась окончательно, в эфире раздался страшно довольный голос Вересаева:

– Ну че, Оль, к разврату готова?!

– С тобой, любимый, я готова на все… – с придыханием ответила она.

– Смелое заявление! – хохотнул снайпер. – Проверю. Вечером. Если захочешь!

– Ты только обещаешь… – притворно вздохнула она. – А я страдаю. И чем дальше – тем сильнее!

– Ладно, о твоих страданиях поговорим потом. Давай-ка, строй своих архаровцев и гони их сюда…

Услышав приказ «строиться», «архаровцы», порядком уставшие от отработки правильного положения тела при броске «медузы», с трудом поднялись на ноги и вопросительно уставились на Фролову. Полюбовавшись на их чумазые лица и изгвазданные травяным соком одеяния, девушка не без труда удержалась от улыбки:

– Могу вас порадовать: на этом подготовительная часть сегодняшней тренировки закончена, и через несколько минут мы перейдем к основной…

Сил радоваться у магов не оказалось. Поэтому сотню метров до объекта номер три они не шли, а плелись. По спиральной лестнице, опоясывающей «бочку» снаружи, тоже поднимались через «не могу», не обращая внимания ни на мощное гудение, раздающееся за стеной, ни на вибрацию ступеней. И здорово отстали от бодрой и полной сил Фроловой. Зато когда вошли в узенькую дверь и увидели Вересаева, парящего в трех метрах от решетчатого пола, враз забыли про свою усталость и потеряли дар речи. Ибо, заметив вновь прибывших, Максим немного покрутился в горизонтальной плоскости, при этом воспарив к выгнутой парусом рыбачьей сети, натянутой под стропилами крыши, затем сделал заднее сальто, и, скользнув к краю потока, эффектно спрыгнул на помост.

На этом шоу не закончилось: как только снайпер выпрямился и снял шлем, незнакомый Ольге седовласый маг, стоящий за чем-то вроде пульта, шевельнул рукой, и рев воздуха стих.

– Труба аэродинамическая магическая ТАМ-В-1 предназначена для наземной отработки элементов прыжка как отдельным парашютистом, так и группой из четырех человек… – заученно начал артефактор, чуть спотыкаясь на незнакомых терминах и изредка помогая себе жестикуляцией. – Система амулетов воздуха, принципиальная схема работы которой была создана под руководством уважаемого Макса о-Вересса, позволяет регулировать скорость исходящего потока в самых широких пределах и снабжена защитой «от дурака». Говоря иными словами, даже при крайне невысоком уровне подготовки оператора этой установки второстепенные амулеты-ограничители автоматически гасят любое закритичное воздействие на основной контур, что, как вы понимаете, обеспечивает сохранность здоровья и жизни спортсменов…

Увы, дальше маг ушел в такие дебри артефакторики и ритуалистики, что Ольга выхватывала из его монолога только вересаевские «дежурные» выражения да наслаждалась выражением легкого охренения, не покидающего лиц архаровцев. Впрочем, финал речи она оценила по достоинству, ибо, описав возможность коммерческого использования аэродинамической трубы, артефактор вдруг сделал паузу и… сломался – нервно сглотнул, восторженно уставился на та-Горена и всплеснул руками:

– Человек летает! Как птица, без всяких крыльев! Я видел это своими глазами, знаю, что могу взлететь сам, но… до сих пор не верю!!!

– Э-эх! Какую речь обо… хм… испортил! – сокрушенно вздохнул Макс, недовольно покосился на мага, виновато вжавшего голову в плечи, и махнул рукой: – А, ладно, хрен с ним, как-нибудь обойдемся! Старшина Фролова?!

– Я! – тут же отозвалась Ольга.

– На исходную бего-ом марш!!!

…Первые минут десять пребывания в трубе Ольга демонстрировала только самые простые элементы воздушной акробатики, давая возможность оператору разобраться с управлением и наработать хоть какие-то рефлексы. Почувствовав, что он более-менее освоился, чуть усложнила задачу – сначала «села» в SitFly,[55] затем «встала» в StandFly, а когда вовремя усилившийся поток воздуха поднял ее к потолку, перевернулась в HeadDown и сделала несколько оборотов вокруг вертикальной оси. С этого момента полет начал доставлять удовольствие: поняв границы необходимых изменений скорости потока воздуха, артефактор довольно быстро научился манипулировать ею без рывков и тем самым позволил девушке отрываться по полной программе. Ну, она и оторвалась – раз пять прокрутила комплекс, с которым выступала на последних соревнованиях в США, затем зависла в горизонтальном положении и, наткнувшись взглядом на Вересаева, жестом пригласила его на «белый танец». Увы, в этой области подготовка снайпера оставляла желать лучшего: если большинство горизонтальных перемещений он исполнял довольно профессионально, то вертикальные – всякие там «коркинги» и «флокинги» – в лучшем случае на троечку. Впрочем, равенстирцы, наблюдающие за групповой акробатикой в первый раз, в FreeFly не разбирались, поэтому любой, даже самый неуклюжий, кульбит встречали восторженным ревом. И довольно сильно расстроились, когда земляне последовательно вышли из потока и мягко приземлились на помост.

Дождавшись, пока артефактор вырубит трубу, Вересаев оглядел строй архаровцев и ехидно поинтересовался, кто из «заек» готов первым попробовать себя в роли покорителя небес.

Готовыми оказались все до единого. Но повезло самому шустрому – Фрайту ап-Иверу, успевшему поднять руку чуть быстрее своих более тормозных коллег.

– Что ж, тогда вперед! – ухмыльнулся Максим и, кинув парню шлем, коротко объяснил, как и с чего начинать.

Убаюканный легкостью, с которой летали земляне, разумник резво пробежал по решетке к центру трубы, улегся на белый круг, раскинул в стороны конечности и нетерпеливо уставился на «оператора», ожидающего команды создателя ТАМ-В-1. Макс насмешливо наморщил нос, показал ритуалисту два пальца и скрестил руки на груди. Помост легонечко завибрировал, поток воздуха, нагнетаемый артефактами, подхватил тело «юного парашютиста» и… буквально через секунду выбросил его на помост!

Донельзя удивленный маг вскочил на ноги, прыгнул обратно и… с тем же ускорением вылетел обратно. Только на этот раз приземлился не мягко и на четвереньки, а с размаху и на спину!

Макс поморщился, махнул рукой «оператору», а когда рев прервался, криво усмехнулся:

– Если бы ты так «лег» на воздух во время реального прыжка, то вскоре твоя тушка превратилась бы в тоненькую лепешку!

«Угу… – мысленно поддакнула Ольга. – А если бы Макс не придумал эту хрень, то в тоненькую лепешку превратились бы все трое…»

– Что я делал не так? – потемнев лицом, спросил разумник.

– Все вопросы – к моей супруге: в воздухе она чувствует себя намного лучше меня, поэтому назначается ответственной за вашу подготовку на этом объекте…

– А-а-а…

– Все вопросы – к уважаемой Оллии о-Вересс! – тоном, не терпящим пререканий, рявкнул та-Горен. А когда ап-Ивер склонил голову в жесте подчинения, перевел взгляд на Максима и задумчиво хмыкнул: – Коммерческого, говорите?

* * *

…Дорвавшиеся до развлечения маги, сменяя друг друга, висели в потоке воздуха до темноты. Отрывались бы и дальше, но как только в «бочке» потемнело, Макс распорядился отключить амулеты и, построив «заек» в одну шеренгу, «обрадовал» их сообщением о том, что в ближайшем будущем они возненавидят и трубу, и все, что с ней связано. Ему не поверили. А зря – Ольга, имевшая некоторое представление о планах снайпера, невольно поежилась. Впрочем, уже через пару мгновений, почувствовав руку «супруга» на своей талии, она выбросила из головы мысли о магах и их будущем: в ее собственном будущем намечалось весьма волнующее мероприятие. И к нему надо было подготовиться. Как минимум, морально.

– Ма-а-акс… – дождавшись, пока возбужденно гомонящие маги выйдут на лестницу, протянула она и перешла на английский. – А как именно ты собираешься меня проверять?

– В смысле «проверять»? – не понял Вересаев.

– Помнится, сегодня днем, когда я сказала, что с тобой готова на все, ты обеща…

– Раз обещал – значит, сделаю… – предельно серьезно кивнул снайпер, заключил Ольгу в объятия и… недоверчиво прищурился: – А ты точно готова? Ну, в смысле, действительно «на все-все»?

Девушка покраснела, но взгляда не отвела:

– Да…

Парень сглотнул, склонился к ее уху, втянул запах ее волос и чуть слышно прошептал:

– Отлично! Тогда сегодня… я дам тебе возможность… почувствовать… некоторые грани… одиночества… и испепеляющей душу… ревности!

– Издеваешься?! – взвыла Фролова и в сердцах врезала кулачком в левое подреберье насмешника.

Точнее, хотела врезать, но промахнулась, так как снайпер, почувствовав движение, автоматом скрутил корпус и пропустил кулачок мимо себя. После чего разомкнул объятия, разорвал дистанцию и обиженно уставился на «супругу»:

– Оль, ты чего? Я серьезен, как никогда: сразу после ужина мы с та-Гореном отправимся по бабам. А ты, как примерная супруга, готовая на все, оста…

– Все-таки решил работать завтра, во время казни? – догадалась девушка.

Вересаев пожал плечами:

– Пока ты дрессировала «заек» на ВДК, я не только помогал настраивать аэродинамическую трубу, но и расспрашивал артефакторов о прошлом Девяти Миров. В частности, интересовался всем, что они когда-либо слышали о так называемых Объединителях – о Владетелях, присоединявших к Равенстиру миры-сателлиты. Ты удивишься, но местная история не сохранила ни одного имени рядовых магов-ритуалистов, стараниями которых были найдены Иллемар и еще семь планет, уже населенных гуманоидами или пригодных для жизни. Зато имена Владетелей, поднявшихся на торговле или первичной колонизации, до сих пор у всех на слуху. И знаешь, почему?

– Думаю, догадываюсь… – усмехнулась Ольга. – Раз они «поднялись», значит, заработали ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ деньги за сравнительно короткий промежуток времени. А истории о баловнях судьбы будоражат воображение не только землян.

– Именно! – кивнул Макс. – Соответственно, в настоящее время господин та-Девер ап-Бриалан пребывает в состоянии неслабого раздрая: его загребущие ручки уже вцепились в хвост птицы счастья…

– …но в затылок возбужденно дышит та-Горен ап-Лагаррат! – хихикнула Фролова.

– Фу, Оль, ассоциации у тебя – совсем не девичьи!

– Нормальные ассоциации: птица счастья одна, значит…

– …значит, все те, кто даже гипотетически может помешать ее схватить, должны кануть в Лету!

Несмотря на весьма образную форму подачи информации, Вересаев не шутил. Поэтому Ольга помрачнела:

– Ты хочешь сказать, что нас с тобой постараются убрать?

– Как ты думаешь, могла Дария ап-Миллиан быть единственным агентом ап-Бриалана в гильдии Ан-Мар?

– Однозначно нет!

– Вот и я думаю так же. Поэтому планирую свои действия, исходя из следующих установок: та-Девер знает, что мы вернулись с Иллемара, в курсе того, что после нашего возвращения ап-Лагаррат-старший начал мутить что-то сверхсекретное, и понимает, насколько ему невыгодно наше существование…

После этих слов у Фроловой напрочь испортилось настроение:

– Блин, получается, что нас скоро начнут убивать?

– Угу. По моим расчетам – завтра-послезавтра! Поэтому чем раньше мы закончим все дела, связанные с необходимостью выходить в город, тем меньше шансов, что нас достанут…

Глава 10

Максим Вересаев

…Оценить Велсию ап-Лагаррат на твердую пятерку можно было в одной-единственной системе координат – в той, в которой женская красота измерялась размерами приданого. А во всех остальных нескладная двенадцатилетняя девчушка, жутко комплексующая из-за маленького роста и полного отсутствия груди, могла потянуть от силы на троечку. Да и ту – с натяжечкой.

«Мечта педофила, блин…» – мрачно подумал я, разглядывая тоненькую шейку и хрупкие ключицы ребенка, зачем-то наряженного в роскошное платье с кринолином. – «Куда ей, на фиг, замуж?»

– Замуж ей пока еще рановато… – словно вторя моим мыслям, угрюмо выдохнул та-Горен. – Но что разрешено законом, то не запрещено.

– И что, нет никакой возможности отказать жениху? – пригубив из бокала очень неплохого вина, негромко поинтересовался я.

– Ну почему? Такая возможность, безусловно, есть… – криво усмехнулся маг. – И если бы ап-Лияро посватался сам, лично, то я бы, не задумываясь, послал его к предкам…

«Гуманненько…» – мысленно прокомментировал я равенстирское ругательство. – «У нас, в России, посылают куда изощреннее и дальше…»

– К сожалению, просить соизволения связать Нить жизни Таапо с Нитью жизни моей дочери будет лин-Аррас ап-Биертен. А отказать второму сыну Владыки я не смогу…

В хитросплетениях взаимоотношений представителей равенстирского бизнеса с сильными мира сего я разбирался значительно хуже, чем свинья в апельсинах, поэтому судить та-Горена не стал. Ибо даже у нас, в сравнительно цивилизованном обществе, игнорирование «настоятельной просьбы» сына какого-нибудь олигарха, как правило, ставило жирный крест на бизнесе незадачливого отца и крайне негативно сказывалось на его здоровье. А тут, на средневековом Равенстире, последствия могли быть куда как неприятнее.

Решив, что мое молчание – признак несогласия, ап-Лагаррат-старший сжал кубок с вином так, что побелели пальцы. Но сдержал бешенство и попытался объяснить причину, мешающую «послать к предкам» еще и лин-Арраса:

– Оба моих сына служат на Варгетте. По контрактам первой ступени. Старшему, Коннасу, остался год с небольшим. Иаррану – три с половиной…

Слово «Варгетт» мне ни о чем не говорило. Понятие «контракт первой ступени», собственно, тоже. Поэтому я счел разумным напомнить о том, что знаю о Равенстире ой как немного.

Гнев та-Горена как корова слизнула: сообразив, что мне тупо не хватает информации для анализа, он быстренько описал мне механизм действия одного из самых значимых социальных лифтов их общества – службы по контракту. Оказалось, что Девять Миров едины только на словах, а на самом деле их можно разделить на восемь «старых», более-менее приспособившихся к относительно мирному сосуществованию, и один «новый», упорно не желающий принимать культурные ценности, навязываемые «старичками». Будь Варгетт чуть менее населенным и менее богатым, с его жителями бы как-нибудь договорились. Но чрезвычайно мягкий климат, позволяющий без особых трудозатрат снимать по два-три урожая в год, и широчайшая номенклатура полезных ископаемых, добываемых в этом мире, делали его уж очень вкусной добычей для любого, кто хоть что-то понимает в экономических реалиях. Как водится в таких случаях, добычу поделили задолго до завоевания и по-братски. То есть сильные миры получили право накладывать лапы на все, что считали нужным, а слабые – на объедки с барского стола. Потом Владыки мобилизовали войска, нашли формальную причину для вторжения и устроили классическую операцию по принуждению к миру. Вернее, начали, захватили по приличному куску чужой территории и завязли: несмотря на то, что до вторжения Варгетт жил в мире и согласии, его население оказалось не из трусливых. И, уйдя в леса, начало партизанскую войну. Отправлять в этот мир все имеющиеся в наличии силы ни один Владыка не захотел – видимо, они все-таки побаивались своих «закадычных друзей». Поэтому конфликт перешел в затяжную фазу – войска оккупантов контролировали лишь самые вкусные месторождения и куски плодородных земель, а вся остальная территория осталась под контролем местных.

Для того чтобы компенсировать «естественную» убыль ограниченного воинского контингента, кому-то из светлых умов восьми «старых» миров пришло в голову включить пропагандистскую машину. В результате грамотно проведенной PR-акции служба на Варгетте стала считаться престижной. Еще бы – каждый полноценный гражданин Девяти Миров, отслуживший контракт соответствующей ступени, получал возможность сделать неслабый шаг вверх по социальной лестнице и – о, счастье – быть принятым при дворе. А учитывая то, что полноценными гражданами в «старых» мирах считались только маги и каждый из них, заключив контракт, отправлялся на Варгетт с отрядом поддержки из одаренных и бездарей, то Владыки получали пушечное мясо практически бесплатно!

– За двадцать с лишним лет, которые длится эта война, она превратилась в идеальный инструмент для решения скользких вопросов… – закончив объяснения, вздохнул ап-Лагаррат-старший. – Восторженные юнцы, жаждущие сделать карьеру при дворе своего Владыки, не понимают, что аурный слепок, запечатленный в договорном кристалле, превращает их близких в идеальные объекты для манипуляций!

– Ну да… – кивнул я. – На войне убивают не только враги. Кстати, неужели у Таапо ап-Лияро такие хорошие связи с руководством воинского контингента равенстирских войск на Варгетте? Ты ведь говорил, что еще недавно он не обла…

Глаза мага полыхнули ненавистью:

– Варгеттской армией Равенстира командует все тот же лин-Аррас ап-Биертен!

– Как я понимаю, командует, не покидая дворца? – понимающе уточнил я.

– А что, в вашем мире первые лица в армии ведут себя иначе?

Разумеется, я бы мог ему рассказать об Александре Македонском, вошедшем во всемирную историю не только благодаря таланту полководца, но и личной храбрости.[56] О Селевке Никаторе, не испугавшемся впечатляющего строя идущих в атаку боевых слонов. О Гае Юлии Цезаре, в сражении при Сабисе принимавшем участие в рукопашных схватках. Об императоре Иоанне Цимисхии и многих других. Но не стал, ибо главнокомандующие современными мне армиями такого героизма не проявляли. А, подобно ап-Биертену, командовали сражениями с расстояния во многие тысячи километров, из хорошо защищенных бункеров или президентских резиденций. Поэтому я чуть сместил акценты:

– В моем мире войны ведутся не так, как у вас. Скажем, дальность полета баллистической ракеты «Булава-М», способной с легкостью уничтожить Лейстивар, составляет девять тысяч триста километров. В одном километре – порядка одной тысячи шестисот шестидесяти ваших локтей. То есть даже командир корабля, с которого взлетает эта ракета, не в состоянии увидеть врага!

Представив себе расстояние в пятнадцать миллионов локтей, маг невольно поежился. Но потом наткнулся взглядом на свою дочь, о чем-то беседующую с Ольгой, и вспомнил о моих мнимых сомнениях:

– В общем, отказать Таапо я не смогу. Достать его во дворце лин-Арраса – тоже. Получается, что единственный шанс уберечь Велсию от замужества – это устранить ап-Лияро с твоей помощью.

– Я уже дал согласие! – напомнил я. – Соответственно, если завтра днем на женихе твоей дочери не окажется активированного амулета защиты, а твои люди выполнят все мои указания, то…

– Не окажется. Выполнят… – не дав мне договорить, торопливо сказал та-Горен. Потом устыдился своего порыва и виновато развел руками: – Извини, нервничаю…

– Зря! – буркнул я и решительно поставил кубок на подоконник. – Ладно, поехали. А девочки разберутся и без нас…

…Получасовое путешествие в карете ап-Лагаррата-старшего оказалось весьма познавательным. Пока самый неприметный из «лимузинов» VIP-персоны ехал по Белому городу, его владелец открывал для меня мир магических девайсов. Как оказалось, глава гильдии Ан-Мар умел не только руководить, но и очень неплохо разбирался в местных системах магических сигнализаций. Скажем, по какому-то там «остаточному фону» домов, мимо которых мы проезжали, определял компанию-установщика, тип использованного «оборудования» и приблизительные точки размещения «датчиков системы обнаружения», а по видимой снаружи конфигурации аурных линий – все остальное.

Я слушал его рассказы предельно внимательно. А еще записывал все, что он говорил, на диктофон – пусть видеть магические потоки я был не в состоянии, но понять общие принципы создания систем защиты был просто обязан.

Ап-Лагаррат прекрасно понимал мои мотивы, поэтому расшифровывал непонятные термины, отвечал на вопросы и усиленно старался не вдаваться в теоретическую магию, дабы не переводить время на пустое сотрясение воздуха.

Такой подход к подаче информации был более чем конструктивным, поэтому к моменту, когда карета въехала в ворота поместья младшей сестры та-Горена, я более-менее уяснил логику построения местных систем охранных сигнализаций и даже провел параллели с их земными аналогами. Естественно, быстро переварить такой объем информации было не так уж и просто, поэтому из кареты я выбирался в состоянии легкого охренения. Тем не менее, чехол с винтовкой и сумку с нетбуком не забыл. Да и по сторонам смотрел так же внимательно, как обычно. Поэтому порадовался отсутствию факелов на заднем дворе, крайнему безлюдью коридоров, по которым мы двигались к покоям хозяйки поместья, и еще десятку мелочей, свидетельствовавших о точном выполнении людьми та-Горена полученных от меня инструкций.

– Как видишь, тебя никто не видел и не слышал… – вполголоса сообщил ап-Лагаррат перед тем, как собственноручно распахнуть двери в гостиную своей родственницы. – А с самого рассвета кузнец Тиалины начнет выправлять старые нагрудники…

– Отлично… – буркнул я, следом за магом вошел в роскошно обставленный зал, наткнулся взглядом на лицо молодой женщины, вставшей с дивана при нашем появлении, и на несколько мгновений потерял дар речи: сестра та-Горена как две капли воды походила на мою Светку. Причем не в дни нашего с ней расставания, а в конфетно-букетный период. Единственное, чем она отличалась от той женщины, которую я когда-то боготворил – это естественной, впитанной с молоком матери, аристократичностью и привычкой повелевать.

Пока я хлопал ресницами и усиленно давил в себе не вовремя проснувшиеся воспоминания и чувства, ап-Лагаррат-старший подошел к своей родственнице, приобнял ее за плечи, расцеловал в обе щеки и повернулся ко мне:

– Тиалина ап-Ульвер, моя любимая сестра!

– Макс о-Вересс… – на автомате представился я, увидел в глазах Тиалины удивление и зародыш презрительной насмешки, вспомнил описание ее характера и решил сразу расставить все точки над «ё»: – Мужчина, который проведет эту ночь в твоей спальне…

«Тиль должна была родиться мальчишкой… – невидящим взглядом уставившись в распахнутое настежь окно и чуть заметно улыбаясь, рассказывал та-Горен. – Непоседливая, взбалмошная, не знающая слов «нельзя» и «невозможно», она ни капли не сидела на месте и с самого детства творила такое, что мой отец, узнав о ее очередной проказе, хватался за голову! Конечно, ее наказывали, и порой довольно жестоко. Но без особого толку – через день-два после наказания Тиль подбивала меня и моих сверстников на новую каверзу – взобраться на крышу особняка, подбросить в котлы с готовящейся едой слабительное или что-нибудь в том же духе. Знаешь, когда я узнал, что она выходит замуж, то сначала не поверил – моя сестричка привыкла верховодить и в принципе не умела под кого-нибудь подстраиваться. Но когда я узнал имя того, кто решился ее обуздать, то понял, что у жениха есть неплохие шансы заработать как минимум ее уважение. Ведь покойный Даурен ап-Ульвер был еще бесшабашнее, чем она: дрался как в магических, так и в обычных дуэлях, волочился за доброй половиной самых красивых женщин Лейстивара и участвовал в бессчетном количестве авантюр…

– И как они уживались после свадьбы? – спросил я.

– Как ни странно, отлично… – не отрывая взгляда от видимой одному ему цели, ответил та-Горен. – Да, сталкивались лбами, и довольно часто, но за каждой их ссорой следовало такое бурное примирение, что их соседи умирали от зависти.

– Нашла коса на камень? – усмехнулся я. А когда поймал недоуменный взгляд ап-Лагаррата, объяснил: – Поговорка из нашего мира…

– А-а-а, понял. Да, пожалуй, можно сказать и так. Жаль только, что их счастье было очень недолгим. Ведь к моменту их свадьбы ап-Ульвер успел нажить себе достаточное количество врагов…

– Его убили?

– Да. Спровоцировали вызов на дуэль и выставили вместо себя одного из лучших бретеров Девяти Миров…

– Мда… Она отомстила?

– Да. И бретеру, и тому, кто оплачивал убийство. Причем сама. Напрочь отказавшись от моей помощи и потратив на оплату наемников половину состояния, доставшегося по наследству. Потом три года носила траур, а когда сняла и вернулась ко двору, превратилась в нынешнюю Раттиль.[57]

– И как мне с ней себя вести? – прочитав в инфоблоке описание этого растения, спросил я.

– Не позволяй ей почувствовать свою слабость: Тиль не выносит мягких, двуличных и не имеющих собственного мнения мужчин, зато уважает силу духа, острый ум и жгучий язык…

Услышав мою последнюю реплику, Тиалина картинно выгнула аккуратно подкрашенную бровь, выскользнула из объятий брата, подошла ко мне и демонстративно принюхалась. Я мысленно усмехнулся: если она пыталась таким образом поставить меня на место, то просчиталась – мылся я намного чаще, чем местные бездари, к числу которых формально относился. А еще имел привычку регулярно пользоваться изделиями нашей, земной парфюмерной промышленности, что сказывалось на моем запахе не самым худшим образом.

Не почувствовав аромата пота с расстояния в два с лишним метра, молодая женщина подошла еще ближе.

– Что, так понравился мой одеколон? – насмешливо поинтересовался я.

– Да, пожалуй… – невесть как догадавшись о смысле вопроса, кивнула она и пристально оглядела мое лицо, на миг задержав взгляд на подбородке.

– Настоящий мужчина бреется два раза в день: утром, перед тем, как выйти из дома, и вечером – перед встречей с любимой женщиной!

– Только не говори, что ты побрился для меня!

– Не скажу: мой визит к тебе относится к категории «выйти из дома». А к любимой женщине я, к сожалению, сегодня не попаду…

– О, как! А как же твое заявление о том, что эту ночь ты проведешь в моей спальне?

– Так «в спальне», а не «с тобой»!

– Гор, меня отвергли!!! – капризно выпятив губу, «потерянно» пробормотала ап-Ульвер и, выдержав небольшую паузу, жизнерадостно рассмеялась.

Смеялась она искренне, с душой. Чуть запрокинув голову и приоткрыв ротик. И у меня при виде ее розовых губ и белоснежных острых зубов екнуло сердце.

«Это не Светка, а Тиалина ап-Ульвер! – мысленно напомнил себе я. – Они просто похожи!»

В этот момент хозяйка поместья перестала веселиться и повернулась к брату:

– Мы с ним поладим. Так что перестань дергаться и езжай во дворец – ты, помнится, собирался с кем-то там поговорить…

…Поладить с Тиалиной оказалось совсем несложно. Привыкшая общаться с мужчинами Девяти Миров, считающих женщин людьми второго сорта, она быстро оценила преимущества земной системы ценностей и уже через полчаса после ухода та-Горена отпустила тормоза. Над анекдотами про поручика Ржевского, блондинок и Вовочку ржала до слез. С воистину детским интересом расспрашивала меня о Земле. И вспыхивала, как пятнадцатилетняя девчонка, от сравнительно безобидных шуток и самого легкого флирта.

Искренность проявляемых ею чувств подкупала. Настолько, что где-то к полуночи я вдруг поймал себя на мысли, что эта взрослая и умудренная жизненным опытом женщина нравится мне в разы сильнее, чем та юная и беззаботная Светка, которую я когда-то любил. Проанализировав свои ощущения и накапливающиеся изменения в поведении, я мысленно обозвал себя придурком и в буквальном смысле слова заставил себя приняться за работу – вытащил из сумки Ольгин нетбук и включил Тиалине «Грязные танцы».

О-о-о, как она смотрела этот фильм! Я, казалось бы, съевший целую стаю собак на настоящих и правильно демонстрируемых женских чувствах, просто тонул в ее эмоциях и почти безуспешно пытался приглушить свои. Как ни странно, удержаться на грани и не потерять голову мне помогли советы Фроловой: стоило мне вырубить фильм и включить ролик, снятый на fashion-show «Victoria’s Secret», как восторги Тиалины словно поменяли полярность. Предвкушение чего-то яркого и незабываемого, вырвавшаяся из глубины души чувственность и сексуальность вдруг куда-то исчезли. А им на замену пришло неистовое желание обладать теми творениями земных дизайнеров, которые демонстрировали модели!

«Любовный треугольник! – философски подумал я, глядя на ее «одухотворенное» лицо. – Ты вожделеешь женщину, а она шмотье…»

С этого момента и до рассвета я чувствовал себя пациентом средневековой пыточной: оценив размеры пропасти, разделяющей наши миры, ап-Ульвер захотела объять необъятное. И со всем пылом души принялась выбивать из меня «стратегическую информацию».

Эмоции, испытываемые ею в этот промежуток времени, были не менее сильными, чем во время просмотра фильма: разобравшись с причинами, мешающими ей немедленно отправиться за покупками в земные магазины, она страшно возненавидела Дарию ап-Миллиан, та-Девера ап-Бриалана и Арвида ап-Лагаррата. После чего пообещала мне «завтра же» сделать все, от нее зависящее, дабы ее любимый брат подключил к решению «наших общих» проблем все имеющиеся у него ресурсы…

…Утро мы с Тиалиной встретили в горизонтальном положении. Правда, не на четырехспальной кровати с балдахином, а на мощном и весьма широком столе, сдвинутом к центру будуара, смежного со спальней. Я нежно прижимался щекой к прикладу своей винтовки, разглядывал в оптику дворец лин-Арраса ап-Биертена и усиленно старался не думать о выдающихся достопримечательностях хозяйки поместья, практически вываливающихся из глубокого декольте в каком-то метре от моего правого локтя. О чем думала госпожа ап-Ульвер, возлежащая на куче подушек и пялящаяся в бинокль все на тот же дворец, я мог только догадываться. Ибо выполнять нелегкие обязанности второго номера снайперской пары и направлять мой взгляд она начала только после моего напоминания.

В принципе, найти нужный балкон я бы смог и без ее ценных указаний: расположенный в самом центре фасада, выходящего на Лобную площадь, он отличался от всех остальных размерами, богатством архитектурных прибабахов, использованных для его украшения, и наличием легкого навеса. Тем не менее, «искал» я его, в точности следуя рекомендациям Тиалины. То есть сначала «нашел» эшафот, затем возвышение, на котором во время казни должны были восседать судьи, две колонны, вздымающиеся на высоту третьего этажа, и лишь после них – поддерживаемую ими площадку, огражденную ажурными коваными решетками. После того, как я доложил о том, что цель найдена, мой второй номер счел свои обязанности выполненными и нетерпеливо заерзал.

– Потерпи немного… – попросил я, нашел взглядом белую ленточку, стараниями людей та-Горена появившуюся на П-образной опоре «трехместной» виселицы, и принялся за работу…

Пока я рассчитывал необходимые поправки, во дворе загрохотало – кузнец, с вечера простимулированный по самое небалуйся, дорвался до своих железяк. Громыхал он истово, не покладая молота. И создавал такой звуковой фон, что под его прикрытием можно было стрелять из чего-нибудь заведомо более шумного, чем DTA SRS A-1.

– Макс, а Гедевар громыхает не слишком тихо? – дождавшись конца расчетов, встревоженно спросила Тиалина.

– Не-а, в самый раз… – буркнул я в ответ, перещелкнул лимбы прицела на нужное количество делений и навел перекрестие на заранее облюбованную цель – торец одной из деревянных балок, поддерживавших крышу.

Затаил дыхание на полувдохе, снял винтовку с предохранителя, дотронулся пальцем до спускового крючка и… вдруг понял, что играю с огнем. Вернее, рискую вызвать Страшную Женскую Обиду.

– Найди тот же балкон. Затем подними взгляд к верхнему краю барельефа, изображающего битву… – попросил я. – Справа и выше мужика с копьем – торец балки. Чуть левее его середины – темное пятно…

– Ага, вижу… – секунд через двадцать отозвалась ап-Ульвер.

– Сейчас я постараюсь положить пулю прямо в него…

– Давай! Жду!

Первая пуля легла в самый край пятна, чуть правее и выше его центра. Вторая – прямо под ним. Жечь третий патрон я счел расточительством, поэтому аккуратно положил винтовку на стол, перекатился на левый бок и… утонул в восторженном взгляде «Светки № 2»:

– Ты…

– Снайпер… Самый обычный… – невероятным усилием воли заставив себя не податься ей навстречу, буркнул я и «устало» прикрыл глаза.

– Да, но попасть точно в цель на расстоянии в две тысячи локте…

– Тут меньше полутора!

– Да хоть чуть меньше тысячи!!! – возмущенно воскликнула Тиалина и, судя по шуршанию платья, тоже намылилась слезть со стола. – Все равно ОЧЕНЬ далеко!!!

– Уважаемая, а в этом доме есть что-нибудь съедобное? – почувствовав, что наши мысли движутся в одном и том же, причем о-о-очень волнующем направлении, поинтересовался я. – А то я порядком проголодался!

– Проголодался? – с легкой хрипотцой в голосе удивленно отозвалась ап-Ульвер и обиженно вздохнула: – Что ж, сейчас принесу…

– Ти-иль? – поняв, что женщина порядком завелась, виновато выдохнул я, обреченно открыл глаза и… облегченно перевел дух: во взгляде Тиалины плясали искорки сдерживаемого смеха!

– Раттиль!

– Ага! И еще какая! А ты – раттер!..[58]

– Хм, а почему именно он?

– Его нельзя ни расколоть, ни поцарапать!

– Вынужден тебя разочаровать: если по раттеру от души шарахнуть молотком, то он расколется. А при сильном нагревании вообще исчезнет!

– Правда?

– Угу…

– Жаль… – притворно расстроилась она, а затем вдруг посерьезнела: – Макс, а тебе можно задать пару личных вопросов?

– Задавай. Постараюсь ответить.

– Скажи, твое отношение ко мне, оно… хм… Макс, я тебе кого-то напоминаю?

Я утвердительно кивнул. Потом вытащил из кармана свой мобильник, дождался, пока он включится, нашел в памяти фотографию Светки и продемонстрировал Тиалине:

– Да. Мою первую любовь…

– Если «первую», то… что с ней стало?

– Можно считать, умерла.

– Прости…

– Да ничего, я почти привык. Давай второй.

– Ты действительно любишь свою жену?

* * *

…Первым признаком скорого торжества закона над беззаконием стал все усиливающийся птичий грай – невесть как прозрев ближайшее будущее, к Лобной площади стали слетаться местные крылатые любители полакомиться человечинкой. Когда крыши домов, окружающих площадь, потемнели от падальщиков, а эшафот побелел от падающего с неба помета, с окрестных улиц потянулся народ.

Люди шли, как на праздник. Мужчины чинно раскланивались со знакомыми, задирали носы перед незнакомыми и усиленно пытались занять лучшие места. Женщины гордо «выгуливали» лучшие туалеты, ревниво разглядывали наряды соперниц и всячески демонстрировали свой статус. Даже дети, которых взрослые зачем-то тащили на это «шоу», изнывали от нетерпения: то и дело поднимались на цыпочки, те, кто чуть постарше и похрабрее, взбирались на заборы, а самые безбашенные сорванцы так вообще влезали на крыши!

Когда вокруг эшафота заколыхалось сплошное море из человеческих голов, активизировалась и стража. Сначала хмурые парни поперек себя шире умело оттеснили народ за некую воображаемую линию, а на краю дворцовой крыши нарисовались арбалетчики. Потом в окнах, выходящих на Лобную площадь, замелькали стремительные тени, а на балконы первого, второго и четвертого этажей вышли маги со своими Измененными. Ну, и перед самым началом действа, когда в «ложах» третьего этажа начал появляться цвет местного общества, на тот самый балкон вынесли самый настоящий трон.

– Ничего себе креслице! – оглядев красные от натуги лица восьмерки «несунов», восхитился я.

– Знал бы, сколько оно стоит! – эхом отозвалась Тиллия.

– Один сплошной артефакт? – догадался я.

– Именно! В этом кресле такие мощные накопители, что его защитное поле не продавить и пяти стихийникам восьмой ступени!

– А залп батареи РСЗО «Смерч» удержит? – ехидно поинтересовался я. – Или взрыв тактической ядерной боеголовки?

– Что удержит? – не поняла ап-Ульвер.

– Есть у нас оружие, способное уничтожить весь этот город в считаные капли…

– Не хотела бы я это увидеть своими глазами… – мрачно буркнул мой второй номер и засуетился: – О, а вот и та-Жиель ап-Игеллар появился…

…Выходя на балкон, персоны, особо приближенные к лин-Аррасу, невероятно чинно занимали заранее определенные места. Те, чья крутизна позволяла находиться рядом с троном, усиленно надували щеки заметно сильнее, чем лузеры, «ютящиеся» ближе к краям. А, в общем, все это сборище чем-то напоминало построение членов Политбюро на трибуне Мавзолея.

Тиль, относящаяся к особо важным персонам без особого пиетета, давала каждому развернутую характеристику. Причем, как мне показалась, иногда перегибала палку и озвучивала откровенные сплетни. Я слушал ее рассказы предельно внимательно – да, крестить детей с этими личностями я не собирался. И посещать местные балы тоже. Но даже поверхностное знание «ху из ху» могло помочь в планировании последствий этой работы.

Зато когда на балкон выбралась моя сегодняшняя цель – господин Таапо ап-Лияро, и Тиалина начала описывать его жизнь чуть ли не с пеленок, я мягко попросил ее немножечко помолчать. После чего пробежался взглядом по ленточкам и в который раз за утро порадовался добросовестности местных артефакторов: амулеты воздуха, помещенные на дворцовой ограде, создавали легкий, но постоянный ветерок, дующий от дворца к окраинам. Соответственно, прицел можно было не менять.

– Капля-две до появления лин-Арраса ап-Биертена! – внезапно воскликнул мой второй номер. – Если стрелять – то сейчас: все, кто стоит на балконе, находятся под прицелом телохранителей и будут изображать статуи до тех пор, пока он не сядет!!!

Глава 11

Ольга Фролова

Дочка та-Горена оказалась высокомерной и самовлюбленной дурой. Нет, при отце она усиленно строила из себя милого, доброго и невероятно наивного ребенка, но стоило тому удалиться, как юная спиногрызочка тут же перестала щебетать и проявила свой истинный нрав. Начала, как полагается, с самого главного – с попытки поставить Ольгу на место. Для этого задрала подбородок, расправила плечики, проплыла через всю комнату и «царственно» забралась на возвышение, на котором стояло кресло ап-Лагаррата-старшего. Сесть на мини-трон, естественно, не смогла, так как была облачена в платье с кринолином, но гордо оперлась на резной подлокотник и обвела гостиную неимоверно «грозным» взглядом. Служанки, суетящиеся вокруг накрытого стола, тут же прониклись и принялись изо всех сил изображать почтение. А Фролова, успевшая навидаться подобных клуш еще во время учебы в элитной школе, равнодушно пододвинула к себе блюдо с выпечкой, задумчиво оглядела шедевры местной кулинарии и взяла первый попавшийся.

Предупредительный шепот ближайшей подай-принеси землянка проигнорировала. Возмущенное сопение «королевы бала», само собой, тоже. Чем вынудила девочку перейти ко второй части шоу – демонстрации нереальной крутизны. Увы, Фролова, страшно занятая дегустацией выпечки, упорно не замечала ни ажурного зеркальца, в которое смотрелась юная «красотка», ни старательно поправляемых сережек с рубинами, ни дорогущего ожерелья, слишком громоздкого для тоненькой шейки хозяйки.

Извертевшись до умопомрачения, но так и не дождавшись ожидаемой реакции гостьи, Велсия некоторое время упражнялась в остроумии, пытаясь задеть Ольгу двусмысленными шутками. Но на завуалированные оскорбления землянка не реагировала. От слова «совсем» – поддерживала светскую беседу, изредка дегустировала то или иное блюдо и запивала его чем-то вроде фруктового морса. И доигралась – минут через тридцать после ухода ап-Лагаррата-старшего амулет Разума, висящий на шее Фроловой, предупредительно нагрелся.

«О-о-о, девочка решила влезть мне в мозги?» – неприятно удивилась Фролова и слегка разозлилась. Именно «слегка»: по рассказам Макса, дочурка та-Горена была еще совсем слабеньким разумником и даже при очень большом желании не могла пробить Щиты амулетов, подаренных землянам хозяином особняка.

Поняв, что воздействие на гостью не получается, Велсия недовольно закусила губу и… унеслась переодеваться. Видимо, решив поразить Ольгу богатством новых туалетов. А когда вернулась, наряженная в кошмарного вида изумрудно-зеленое платье из тяжелого бархата, и снова пролетела с «восхищением», не без труда удержала на лице благостное выражение и… покровительственно предложила подарить Фроловой пару-тройку сменных нарядов.

Спускать очередное, пусть и завуалированное, но все-таки оскорбление Фролова не собиралась, поэтому отложила пирожное и с сочувствием уставилась на торжествующую девочку:

– Знаешь, я бы на твоем месте носила не ожерелья, а амулет Жизни. Да, понимаю, что стыдно, но это лучше, чем шокировать окружающих запахом пота!

– Пота? Какого пота?!

– Ну, ты же бегаешь переодеваться потому, что вечно потеешь?

– Я не потею!!!

– А-а-а, поняла: ты стесняешься самих платьев! Знаешь, я бы на твоем месте особо не расстраивалась: да, они порядком устарели и неважно сидят, но ничего страшного в этом нет – на наряды детей никто особого внимания не обращает…

– Устарели?! Неважно сидят?! Детей?! – С каждым новым уколом лицо Велсии багровело все сильнее и сильнее и к концу фразы сравнялось по цвету со спелым помидором.

– Ну да: такие фасоны у нас не носят уже лет двести. Или триста… – все тем же спокойным голосом продолжила Ольга. – Даже самые некрасивые женщины стараются приобретать платья, которые подчеркивают высоту и объем груди, округлость попы, длину и тренированность ног. А что касается возраста, то в нашем мире девушки до шестнадцати лет считаются детьми и интерес к ним со стороны мужчин привлекает о-о-очень пристальное внимание стражей охраны порядка…

Опыта великосветского общения у девочки было ой как немного, поэтому и эти удары Фроловой достигли цели:

– А у нас… а у нас… а у на…

– А у вас есть магия… – не дав ей собраться с мыслями, сокрушенно «согласилась» землянка.

– Да!!!

– Поэтому при наличии достаточного количества средств любая швара[59] может оплатить изменение и превратиться в красавицу…

После такого обмена любезностями желание общаться с гостьей у Велсии пропало напрочь. Поэтому когда Ольга пожаловалась на усталость и изъявила желание откланяться, девочка «забыла» ценные указания отца и обрадованно проводила землянку до выхода из покоев.

Попрощавшись с «хозяйкой», Фролова быстренько сбежала по парадной лестнице, кивнула воинам, распахнувшим перед нею створки широченной двери, и вывалилась в ночь.

Снаружи было темно и жутко. Легкий ветерок, стараниями городских магов дующий со стороны дворца, неприятно холодил разгоряченную кожу, в разы более яркие, чем на Земле, звезды прятались за облаками, а над крышами домов первого круга нависала непроницаемо-черная тень Облачной Пристани. Прислушавшись к далекому порыкиванию местных сторожевых «псов» и невольно поежившись, девушка на всякий случай вытащила из потайного кармана ПСС, сбежала по ступенькам лестницы и, подобрав подол платья, припустила по направлению к воротам.

Первые двести с лишним метров дорожки, вьющейся по ухоженному парку, пробежала секунд за сорок, а когда увидела свет факелов, закрепленных по обе стороны от массивных кованых створок, перешла на шаг. Вовремя: сгусток мрака перед «грибком» караульного вдруг дрогнул и разделился надвое, а тишину ночи разорвал повелительный окрик.

Измененный, несущий службу на этом посту, знал Ольгу в лицо, однако оглядел ее браслет с такой добросовестностью, как будто сомневался в его подлинности. Тем не менее, после проверки «прописки» он без лишних слов подошел к воротам и отодвинул в сторону тяжеленный засов.

«Две минуты – и я дома…» – мысленно пробормотала Ольга, переложила пистолет в левую руку, вытерла о платье вспотевшую правую ладонь и нервно облизала пересохшие губы.

– Прошу прощения, уважаемая, но открывать ворота в ночное время не положено… – вытолкнув наружу створку калитки, негромко сообщил часовой и жестом предложил девушке поторопиться.

Она нервно улыбнулась и заставила себя шагнуть вперед. Хотя в этот момент в ее ушах звучал голос Вересаева:

«…все те, кто даже гипотетически может помешать ее схватить, должны кануть в Лету!»

«По расчетам Макса, убивать нас должны начать только завтра-послезавтра…» – напомнила себе девушка и, перешагнув через порожек, резко выбросила вперед правую руку.

– Я тебе не враг! – с легкостью уйдя от ее удара шагом назад, воскликнул невысокий коренастый воин в явно недешевой кольчуге и с мечом на поясе. – Скорее, наоборот: та-Горен ап-Лагаррат поручил мне сопровождать тебя по территории поместья.

– Зачем мне сопровождение на хорошо охраняемой территории? – мысленно порадовавшись тому, что сжимала пистолет не правой, а левой рукой, поинтересовалась Ольга.

Воин пожал широченными плечами:

– Мне приказано – я выполняю.

– Уважаемый, тебе знаком этот человек? – саданув локтем по закрывающейся калитке, спросила Ольга у часового.

– Да. И очень неплохо! – хохотнул Измененный. – Это Элсид о-Тейт по прозвищу Обух.

– И давно он меня тут дожидается?

– С заката.

– Спасибо! – поблагодарила Фролова и, оценив стать и возраст телохранителя, удовлетворенно хмыкнула: для своего возраста он двигался очень легко. А значит, был воином не из последних.

– Ну что, ты готова идти домой? – правильно истолковав ее взгляд, снова улыбнулся тот.

– Веди…

К удивлению Ольги, команду «веди» равенстирец выполнил буквально! То есть вместо того чтобы пропустить охраняемое лицо и занять место за его плечом, он развернулся на месте, поправил перевязь и, не оглядываясь, зашагал по дорожке.

«Хм… Бодигард из него – как из папы балерина…» – отметила девушка и из спортивного интереса принялась отмечать ошибки, совершенные «телохранителем» с момента их встречи. Благо с работой профессионалов была знакома не понаслышке.

Ошибок было много. Настолько, что будь на месте Ольги любой из инструкторов «Гладиатора»,[60] Обуха бы отчислили за профнепригодность.

«Единственное, что он делает правильно – это идет, пользуясь ногами… – хихикнула Фролова в какой-то момент. – А все остальное, начиная с положения рук и заканчивая контролем над обстановкой вокруг охраняемого лица, никуда не годится! Будь я на его месте, держала бы правую руку над рукоятью меча, шла бы за правым плечом VIP-персоны, вглядывалась бы не только в тени между деревьями, но и в переплетение ветвей, нависающих над дорожкой. Ведь окажись тут злоумышленники, они бы устроили засаду где-нибудь на полпути к нашему дому. Скажем, во-он у того дерева. Одного бойца, одетого в черный балахон, посадили бы вон на ту ветку, еще пару-тройку спрятали бы за стволами вот этих великанов и, пропустив нас мимо, всадили бы по стреле в спины».

«Почти та же схема могла бы использоваться и при похищении… – подумала девушка, проходя под той самой веткой, на которой, по ее мнению, должен был прятаться один из злоумышленников. – Только в этом случае мужик, прячущийся в листве, должен был спрыгнуть сверху и шарахнуть меня по голове, а его сообщники, прячущиеся за деревьями…»

Додумать эту мысль до конца Фроловой не удалось, так как правая рука о-Тейта, шагавшего впереди, вдруг изменила траекторию и задержалась в районе пояса. Еще через миг ее локоть начал подниматься вверх, а бедра и плечи «телохранителя» – раскручиваться под уракен-учи. Или, учитывая дистанцию между ним и Ольгой, на бросок чего-нибудь вроде ножа!

Уходить от клинка, разрывая дистанцию, было бы сущим идиотизмом, поэтому девушка кувыркнулась влево-вперед, привычно выкатилась на ноги и, довернувшись вправо, вдруг поняла, что ПСС, зажатый в правой руке, уже снят с предохранителя, а его ствол смотрит как раз в живот приближающемуся о-Тейту!

Второй силуэт, восстанавливающий равновесие после прыжка с той самой ветки, она увидела уже потом. Когда всадила в голову и корпус «телохранителя», успевшего выхватить меч, две пули. И сообразила, что услышанный во время переката удар об землю и резкий шелест листвы над головой как-то взаимосвязаны!

Ценные указания Вересаева, вбивавшего ей в подсознание азы поведения в боестолкновении, всплыли в памяти уже потом, когда она, метнувшись вправо и чудом не запутавшись в подоле платья, снова дважды нажала за спусковой крючок:

«Первое, что ты должна сделать при столкновении с противником – это уйти в сторону! Стрельба, что прицельная, что нет – потом: первое требование – выжить!!!»

«Я выжила!» – словно отвечая на тот его рык, подумала девушка и снова, практически не задумываясь, ушла в сторону. Так как помнила фразу, которую Макс раз за разом повторял ей во время тренировок:

«Заруби себе на носу: единственная рабочая схема боя – это уход, два выстрела в цель и новый уход, а все, что ты видела в кино, в вашем «Гладиаторе» или в исполнении твоих бодигардов – полная хрень! Запомни, своевременный уход с директрисы стрельбы сбивает противнику туннельное зрение и заставляет его тебя искать. Если ты не хлопаешь ушами, а действительно стреляешь, то эти мгновения его промедления дают тебе очень неплохой шанс на победу. Если хлопаешь – дают шанс твоим телохранителям или господу Богу, по слухам, иногда совершающему чудеса…»

Все эти мысли шли фоном, по самому краю сознания. Ничуть не мешая смотреть по сторонам, оценивать обстановку и двигаться. Поэтому уже через пару секунд после последнего выстрела Фролова оказалась за стволом широченного дерева. Где быстренько поменяла обойму и, предельно внимательно вслушиваясь в тишину парка, задрала подол платья и заткнула его за поясок.

«О-Тейт готов. Без вариантов…» – вспоминая, как дернуло голову «телохранителя» после первого попадания, подумала она. – «Его подельник – не факт: одна из пуль ушла в «молоко», а вторая, скорее всего, попала в «пояс»…»

В памяти тут же всплыла лекция Вересаева о реакции человека на огнестрельные ранения. Точнее, тот ее фрагмент, в котором снайпер рассказывал о ранениях в корпус:

«При стрельбе по корпусу наиболее эффективным является попадание в сердце или коронарные сосуды. При таком попадании стоящий человек падает «мешком», а бегущий совершает характерный прыжок. Если ты охотишься достаточно давно, то могла видеть подобный «кувырок» в исполнении всяких там оленей, волков или хомячков. Попадания в легкие или живот не «рулят» – цель, как правило, сохраняет способность двигаться и, соответственно, стрелять. Касательные ранения позвоночника, вызывающие кратковременное оглушение, тоже, так довольно быстро «проходят». Да и попадание в «пояс», при котором твоя цель складывается пополам, «радует» чуть сильнее. Но – с оговорками. Поэтому запомни следующее: приближаться к раненым без крайней необходимости не рекомендуется. Тебе – в особенности…»

«Этот сложился пополам. Значит, при определенном везении и мощном амулете Жизни может не только выжить, но и пуститься в погоню. Возвращаться к особняку – идиотизм: Измененный знал о-Тейта, значит, теоретически может являться его союзником. Возвращаться к дому, рядом с которым меня могут ждать, пожалуй, тоже. Ну, и что же мне делать?

Глава 12

Максим Вересаев

…Реакции телохранителей ап-Биертена можно было позавидовать – мои жертвы только-только начали терять равновесие, как трон второго сына Владыки Равенстира окутался мутным пузырем силового поля и начал заваливаться назад. Что интересно, заваливался он нелинейно: если первую половину траектории спинка кресла-кингсайз падала очень и очень быстро, то с момента, как массивное основание поднялось выше сорока пяти градусов, переворот начал замедляться. Безусловно, определенная логика в этом была: большая часть VIP-персон получала возможность пользования отдаленным аналогом катапультируемого кресла уже в солидном возрасте. А, значит, рисковала склеить ласты не только от выстрела недоброжелателя, но и от экстремального падения на пол или сильного удара затылком о спинку трона. Что еще интереснее – в момент мягкой фиксации кресла в горизонтальном положении тушка лин-Арраса никуда не улетела. И даже не дернулась – видимо, каким-то образом фиксировалась все тем же силовым полем. А уже потом, подхваченная сильными руками телохранителей, стремительно исчезла во внутренних помещениях дворца.

– Толковый девайсик… – восхищенно хмыкнул я, выстрелил в третий раз и, убедившись в том, что пуля попала туда, куда надо, оторвался от оптики.

Как оказалось, Тиалина ап-Ульвер уже успела опустить бинокль и ошалело хлопала ресницами. Впрочем, хлопала не особенно долго – поняв, что со стрельбой закончено, она поймала мой взгляд и гневно выгнула идеальную бровь:

– Ну, и как это называется?

– Финт ушами… – честно ответил я, слезая со стола и начиная в темпе разбирать винтовку.

– Э-э-э… что?

– Ну-у-у, как тебе объяснить? – задумчиво почесав затылок, пробормотал я. – О, понял: как сказала бы моя супруга, судя по твоей реакции, ваши равенстирские наемники в голову только едят. А я ею еще и думаю!

Как я и предполагал, ни этого анекдота, ни его местных аналогов сестра та-Горена никогда не слышала. Поэтому выгнула бровь еще сильнее и сжала кулачки. Пришлось объяснять. Для пущей «понятности», начав издалека.

Пока я рассказывал анекдот, госпожа ап-Ульвер еще держала себя в руках, а когда решила, что пауза после него – лишь способ еще немного потянуть время, грозно нахмурила брови и возмущенно засопела.

– Понимаешь, Тиль, ваши нае…

– Не Тиль, а Тиалина! Вернее, уважаемая Тиалина!!!

– Не вопрос! – притворно обидевшись, фыркнул я и отвесил хозяйке дома церемонный поклон: – Уважаемая Тиалина! Окажись на моем месте ваши, вне всякого сомнения, нереально высокопрофессиональные наемники, они бы стреляли один-единственный раз. И, конечно же, попали бы Таапо ап-Лияро не куда-нибудь, а в правый висок…

– Если бы у них было такое же оружие, как у тебя – все было бы именно так! – пылко поддакнула Светка номер два. И, спрыгнув со стола, как-то уж очень естественно приняла настолько величественную и… сексуальную позу, что мне ощутимо поплохело.

С трудом заставив себя оторвать взгляд от груди, уж слишком сильно открываемой декольте, я сосредоточился на курощении[61] ее хозяйки и сокрушенно вздохнул:

– А теперь, уважаемая, попробуй представить себе последствия такого сверхточного выстрела…

– Не поняла?

– Ну, поставь себя на место тех, кто будет расследовать это кошмарное преступление… – ухмыльнулся я и, не увидев в глазах Тиалины даже искорки понимания, продолжил в том же духе: – Итак, некий исполнитель, не будем показывать пальцем, получил контракт на устранение всеми горячо любимого Тапка, после чего исполнил беднягу в лучших традициях киллеров с планеты Земля. Да, его будут искать. И весьма добросовестно. Но параллельно о-о-очень добросовестно выпотрошат память всех тех, кому может быть выгодна эта смерть…

Дальше можно было не объяснять – допетрив, на что я намекаю, сестричка та-Горена покраснела, как помидор. Тем не менее, я решил расставить все точки над «i»:

– Если бы этот балкон располагался перпендикулярно линии выстрела, то промах в два с лишним локтя выглядел бы подозрительно. И не позволил бы мне направить поиски пытливых умов из ваших силовых структур направо, налево и в другие стороны.[62] Но когда эти самые «пытливые умы» нарисуют схему полета пуль, окажется, что я работал сбоку и с довольно большого угла. Соответственно, промахнулся совсем ненамного, буквально на пол-ладони. И был вынужден спешно исправлять свою ошибку…

– …пытаясь добить раненого та-Шадда ап-Лоцци через щели между балясинами балкона?

– Именно! – кивнул я.

– Хм… Если смотреть на происшествие таким образом, получается, что кому-то было выгодно убрать именно ап-Лоцци?! – стрельнув взглядом в окно, потрясенно выдохнула Тиль.

– Ага! Ведь все три пули попали в его тело. А то, что первая, поцарапав кожу на плече бедняги, перебила шейные позвонки еще и ни в чем не повинному Тапку – так это совершеннейшая случайность, вызванная неудачным выбором позиции для стрельбы…

– Ха!!! А ведь, знаешь, искать того, кому выгодно это убийство, будут не в Лейстиваре, а в Бургессе! Ибо, как говорят при дворе, та-Шадд уехал оттуда из-за серьезнейшего конфликта с местным Владетелем… – затараторила было ап-Ульвер, но прервалась на полуслове и, густо покраснев, сменила пластинку: – Прошу прощения, я была не права!

– Проехали… – отмахнулся я.

– Нет, не «проехали»… – поняв, в каком смысле я применил это слово, возмутилась она и, зачем-то прикоснувшись тыльной стороной ладони к своей пылающей щеке, тряхнула волосами: – Я только что сочла тебя безжалостным кровопийцей,[63] лишила права обращаться сокращенным вариантом имени и тем самым проявила крайнюю степень неуважения…

Я слушал ее извинения, сжав зубы и усиленно стараясь сохранить на лице нейтральное выражение. Ибо испытывал ощущение дежа вю и ждал фразы «…но в этом виновата не я, а ты, так как…», неизменно звучавшей в любом монологе Светки. К моему удивлению, перекладывать на меня свою вину Тиалина не стала – от души посыпав голову пеплом, она изо всех сил стиснула пальчиками поясок платья и… присела в реверансе:

– Макс о-Вересс, я прошу прощения за свое поведение и даю слово, что подобное больше не повторится. А еще я буду искренне рада, если ты продолжишь называть меня Тиль!

Следующие несколько минут мы провели в трудах: я чистил винтовку, а Светка номер два добросовестно наблюдала в бинокль за суетой на Лобной площади и комментировала действия дворцовой стражи. Конечно же, не только из любопытства – оставаться на позиции после окончания работы я как-то не привык, поэтому хотел знать, как реализуется местный план «Перехват». Само собой, из окна особняка ап-Ульверов видно было не так чтобы уж очень много, но общая картина все-таки вырисовалась. И подвигла меня вспомнить о хлебе насущном. А также о масле, мясе, рыбе и других продуктах, способных утолить проснувшийся зверский голод.

Услышав фразу «люблю повеселиться, особенно пожрать», сказанную почти в тему, любимая сестричка та-Горена ап-Лагаррата сорвалась с места и, пробив звуковой барьер и два забора, унеслась в неизвестном направлении. Вернулась довольно шустро – где-то через четверть часа. И не с пустыми руками – притараненный ею поднос оказался завален разнообразными заготовками для будущих бутеров. Правда, о том, как правильно есть бутерброды, хмурая и слишком уж напряженная Тиалина не имела никакого представления. Пришлось ее просвещать – рассказывать о советах кота Матроскина и цитировать его великое изречение. Сообразив, что я валяю дурака, девушка перестала коситься в окно, улыбнулась и даже попробовала воспользоваться советом – перевернула свой экземпляр вниз куском слабосоленого филе какой-то местной рыбы и удивленно хмыкнула:

– Хм! А так и правда вкуснее!

– А то ж! – гордо ответил я и, вытерев жирные руки о полотенце, предусмотрительно прихваченное госпожой ап-Ульвер, завел Ольгин нетбук.

Увы, в видеоархиве моей любимой супруги «Каникул в Простоквашино» не было. Зато там нашлась неплохая коллекция диснеевских мультфильмов. В частности, «Том и Джерри». Выделив пару десятков роликов, я выбрал режим воспроизведения, включил KMPlayer, повернул нетбук экраном к Тиль и потянулся за ножом.

Планы соорудить себе как минимум три огромадных бутера, а затем устроить праздник желудка так планами и остались. Хотя нет, теплые и чрезвычайно душистые лепешки я пополам все-таки разрезал. И даже намазал половинки местным, самым что ни на есть натуральным, маслом. А вот уложить сверху сыр, копченое мясо или рыбу так и не сподобился, так как к этому времени Тиалина разобралась в происходящем на экране и рассмеялась. Да так и искренне и по-детски, что у меня оборвалось сердце…

…На просмотр очередной части «Ледникового периода» я попал совершенно случайно: после очередной длительной командировки заехал проведать вдову Влада Белова, погибшего во время Второй Чеченской, а застал дома только его дочь. Втащив меня на кухню, Машка, родившаяся через четыре месяца после похорон Влада и поэтому считавшая отцами меня и Гарика Ильченко, распахнула холодильник и сникла:

– Дядь Олег, яичницу из… э-э-э… двух яиц будете?

Я скользнул к ней, кинул взгляд на пустые полки и мысленно выругался: история о работе, на которой Ксюхе «платят очень хорошие деньги», оказалась очередной попыткой сделать хорошую мину при плохой игре!

– Так-с, дуй одеваться – мы идем в магазин! – тоном, не терпящим пререканий, приказал я.

– Может, не надо, а? – глядя в пол, выдохнула Маша. – Вы с дядей Гариком нас и так практически содержите…

– Отставить пререкания! – рявкнул я. – Переодеваться бегом марш!

Убежала. А когда вернулась, «наряженная» в потертые джинсы и рубашку, которые я же и купил ей в начале прошлого(!) лета, мне стало не по себе – девочка выглядела уж слишком отощавшей и осунувшейся:

– Ма-аш, твоя мама мне втирала про ОЧЕНЬ ХОРОШИЕ деньги. А как обстоят дела на самом деле?

Коротенький рассказ девочки напрочь испортил мне настроение – оказывается, в конторе, в которую за три месяца до этого устроилась Ксюха, действительно платили довольно высокую зарплату. Только вот через две с половиной недели после ее выхода на работу в торговом зале вдруг обнаружилась крупная недостача, которую, как водится, повесили на продавцов. Доказать, что она тут не при делах, Белова не смогла, поэтому была вынуждена отдавать практически все заработанное на погашение «долга». К нам с Гариком обращаться постеснялась, поэтому посадила себя с дочкой на хлеб и на воду!

Поход по магазинам начали с поездки к Ксюхе на работу. Нет, никаких разборок я там не устраивал – для того, чтобы строить и равнять ее начальство, требовались не ксива и ствол под мышкой, а факты, каковых у меня не было. Поэтому, отпросив Белову у начальника смены, я накормил дамочек в ближайшем ресторане, а затем отвез их в «Атриум».

С каждой новой шмоткой, приобретенной на мои деньги, настроение у них падало все сильнее и сильнее, и к моменту, когда мы спустились в подземный гараж, стало практически похоронным. Оставлять их в таком состоянии я не собирался, поэтому, побросав пакеты в багажник, я подхватил обеих под локотки и снова повел к лифту. А через полчасика, ввалившись в кинозал и заняв места согласно купленным билетам, вдруг услышал знакомый смех. И, повернувшись к входу, увидел свою… нет, уже чужую, Светку, льнущую к брюхоногому, плешивому, но очень хорошо одетому дедку. Как-то совсем не похожему на «знакомого» мне Стасика…

Воспоминания, пронесшиеся перед внутренним взором, мигом вышибли из головы все «левые» мысли, и я, перебравшись поближе к окну, занавешенному полупрозрачной занавеской, поднес к глазам бинокль. Дабы как можно пристальнее изучить поведение местных силовиков и заодно справиться с так не вовремя нахлынувшими чувствами…

…Пока мы с Тиль предавались греху чревоугодия, лейстиварские силовики рыли носом землю и рвали… хм… выдающиеся (назад) достопримечательности, пытаясь найти злоумышленника. Толпа недавних зрителей, в которой, по мнению местных сыскарей, могли находиться его сообщники, была поставлена на колени и по самое небалуйся простимулирована солдатами. Эшафот, на котором собирались казнить осужденных, оккупировали боевые тройки, а несколько магов, скорее всего, Разума, в поте лица проводили экспресс-допрос свидетелей происшествия. Естественно, этим дело не ограничивалось – на крышах домов, расположенных в вероятном секторе стрельбы, а также на каждом видимом мне перекрестке, появилась вооруженная солдатня. А сам дворец стал похож на казарму какого-нибудь парашютно-десантного полка, поднятого по тревоге.

Несмотря на довольно большое количество людей, задействованных в реализации плана «Перехват», бардака не чувствовалось. От слова «совсем»: каждый Измененный, Нюхач или маг знал свой маневр. Причем не так себе, а очень даже ничего. И крайне добросовестно отрабатывал свой кусок хлеба. В результате блокированной оказалась добрая треть Белого города, а внешнее кольцо оцепления проходило по «Соколиной» – улице имени местной хищной птицы с очень уж неудобоваримым названием, расположенной всего в сотне метров от особняка ап-Ульверов!

Темп работы поисковых групп внушал не меньшее уважение – стаи падальщиков, не дождавшихся пира, поднимались в небо чуть ли не ежеминутно. Тем самым указывая мне местонахождение местных Шерлоков Холмсов, Эркюлей Пуаро и Перри Мейсонов. Поэтому относительная тишина (мэтр Гедевар все еще громыхал своими железяками) на Заречной… хм… на улице Закатных Штормов, на которой и стоял особняк Тиалины, радовала до безобразия и внушала неслабую уверенность в завтрашнем дне…

* * *

…Аналитические способности та-Горена оказались в разы выше, чем аналогичная характеристика его сестры. Поэтому, не успев ввалиться в гостиную, он расплылся в улыбке типа «можно шире, но уши мешают», после чего принялся петь мне дифирамбы. Пел истово, в комплиментах не повторялся и за какую-то пару минут захвалил меня так, что я, до смерти перепугавшись, начал искать зеркало, дабы убедиться в отсутствии нимба и крыльев. Почему «перепугавшись»? Да потому, что, по некоторым данным, ангелы были бесполыми, а я лелеял далеко идущие планы касательно некоторых не самых страшных представительниц слабого пола.

К счастью, ожидаемого сияния над моим челом не обнаружилось, и я, решив не рисковать, заткнул фонтан красноречия главы гильдии Ан-Мар. Не кляпом, а чередой наводящих вопросов. Сообразив, что я не расположен обсуждать степень своей собственной крутизны, маг перестал сотрясать воздух впустую и быстренько ввел меня в курс последних дворцовых сплетен и новостей. В подробности особо не вдавался – перечислил основные версии следствия, описал выводы, сделанные дознавателями лин-Арраса касательно типа оружия, использованного «татями» для убийства двух нереально законопослушных граждан Равенстира, а затем «порадовал» известием о скором отъезде та-Девера ап-Бриалана.

Куда и зачем намылился глава Эдэ-Кейр, агент та-Горена не знал. Зато сообщил о том, что в путешествие вышеназванный маг собирается не один, а в компании аж шести боевых троек.

Неприятно удивившись его расторопности, я попытался выяснить, не слышал ли «Штирлиц» имени потенциального покупателя, и обломался: ни имени, ни подпольной клички, ни ареала обитания этой личности разведчик не слышал. А фантазировать ради «палки» в отчете не умел.

Почесав репы, мы с напарником решили не тянуть кота за Фаберже, взяли ноги в руки и вдруг обрели неожиданного попутчика – устав чувствовать себя мебелью, госпожа Тиалина ап-Ульвер изъявила желание отправиться погостить. К любимому брату. Причем с непременным заездом к одному известному портному, дабы некий горе-супруг имел возможность забрать из мастерской последнего давно готовые наряды любимой жены.

Мысленно посетовав на то, что и в этом мире женщины любят применять принцип «все, что вы скажете, обязательно используют против вас», я решил поискать помощи у та-Горена. Но не нашел – судя по затравленному взгляду мага, он очень не хотел становиться между Тиль и ее желанием увидеть наряды, пошитые по эскизам Ольги. Кстати, в бочке дегтя, подогнанного госпожой ап-Ульвер, нашлась и ложка меда: любопытство, терзающее Раттиль, было таким сильным, что вынудило Тиалину одеваться в темпе вальса. И уже через двадцать две минуты после ее фразы «я сейчас» карета выехала со двора и рванула вниз по улице.

Полуторачасовую задержку у портного мы с та-Гореном будем вспоминать до конца своих дней: ворвавшись в мастерскую и увидев платья Ольги, надетые на манекены, Тиль хищно ощерилась и включила форсаж. Нарезав около каждого манекена оборотов эдак по пятьдесят и перещупав чуть ли не каждый квадратный миллиметр каждого предмета одежды, она построила портного и всех его подмастерьев, после чего овладевала их разумами самыми извращенными способами, известными во всех Десяти Мирах!

Ее интересовало буквально все: объяснения Ольги, принцип подбора тканей, необходимость каких-то вытачек, двойных строчек, рюшечек, хрюшечек и всяких там хренюшечек, о которых мы с ап-Лагарратом даже не слышали. Робкие попытки напомнить ей о необходимости чуточку поторопиться отметались с полпинка: разобравшись с «теорией», Тиль заставила работников ножниц и иглы снять мерки с себя любимой, затем грохнула на стол увесистый кошель и вырвала из портного обещание НЕ ШИТЬ подобные наряды никому, кроме нее и «уважаемой Оллии о-Вересс»!

Честно говоря, я был уверен, что без примерки уже готовых нарядов не обойдется. Однако ошибся – проявив чудеса выдержки, Тиалина ап-Ульвер каким-то образом умудрилась наступить на горло собственной песне и позволила приказчику упаковать шмотье «нецелованным». После чего, наконец, вспомнила о нашем существовании и чуть ли не пинками погнала в карету.

Всю дорогу от мастерской до поместья ап-Лагарратов мы с та-Гореном были вынуждены выслушивать восторженные охи и ахи, представлять реакцию той или иной «леди» при виде Тиль в новых нарядах, и тэдэ. Этой болтовни было настолько много, что к моменту, когда карета начала замедлять ход, были готовы на все ради одной-единственной минуты тишины. Или коротенькой – секунд в тридцать-сорок – паузы в щебете. Увы, Тиалина была неумолима. И закрыла рот только тогда, когда наш «лимузин» остановился, правая дверь распахнулась наружу, а в проеме нарисовалась мрачная физиономия Тиллии ап-Таххар.

Три поклона – очень глубокий любимому боссу, чуть менее «продвинутый» его сестре и средней паршивости мне – и секретарь та-Горена как-то уж очень хитро зыркнула глазами, после чего в карете ощутимо похолодало.

– Что случилось? – мгновенно среагировав на условный знак, набычился ап-Лагаррат.

Ап-Таххар поколебалась пару мгновений, а затем виновато склонила голову и застыла в таком положении:

– Элсид о-Тейт и Милар ап-Голлен оказались закладами[64] ап-Бриалана.

– И? – невесть с чего почувствовав, что это сообщение каким-то образом касается нас с Ольгой, рыкнул я.

– Сегодня ночью они пытались убить твою жену! В результате Обух мертв, Веретено жив, но на самой грани, а она… – девушка подняла взгляд и облизала пересохшие губы, – …а твоя Оллия пропала…

Я перешел в боевой режим сразу после первой фразы – холодно выслушал короткое объяснение, отрешенно отметил, что с момента пропажи Фроловой прошли почти сутки, и слегка разозлился на то, что с оперативной связью на Равенстире хреновато. Затем собрался с мыслями, жестом заткнул та-Горена, начавшего что-то спрашивать, и вцепился в Тиллию, как клещ.

Допрашивал по полной программе, разве что без пыток. После первичного допроса, позволившего представить общую картину событий, устроил полный, причем с активным привлечением сидевшего рядом специалиста по магическому воздействию. Минут через десять, основательно затерроризировав бедную ап-Таххар попытками поймать ее на противоречиях, я убедился, что она не ломается, ничего не скрывает и не пытается меня дезинформировать, но все равно до последнего вопроса проверял и перепроверял каждое ее слово. А когда закончил, выбрался из кареты и, взглядом показав одному из телохранителей та-Горена на сумку с нетбуком, подхватил чехол с винтовкой и быстрым шагом направился к воротам первого круга.

К звуку шагов, раздавшихся за спиной, особо не прислушивался – так, отметил, что за мной последовали не только ап-Лагаррат с телохранителями, но и его сестра с Тиллией.

За пределы самой охраняемой территории вышел беспрепятственно и через главные ворота: увидев столь представительную процессию, охранник предупредительно распахнул обе створки и, кажется, даже забыл, как дышать.

Добравшись до места покушения, я поморщился при виде безумного количества следов «специалистов по расследованию преступлений», краем глаза отметил взаимное расположение луж крови и двинулся вдоль тропинки, протоптанной сначала дозорной тройкой, а затем и всеми теми, кто участвовал в поисках моей «любимой супруги».

Под ноги особо не смотрел. По сторонам или вверх – тоже: по уверениям ап-Таххар и задействованных в поисках Нюхачей, постояв за деревом рядом с местом покушения несколько минут, Фролова уверенно направилась в сторону озерца с непритязательным названием Долгое. Вернее, к тому месту, где его перегораживала внешняя ограда поместья.

В то, что слабенький разумник ап-Голлен сумел вложить в сознание Ольги некую программу, заставившую ее отправиться к ап-Бриалану, я не верил. Прежде всего, из-за характера ранений, полученных этим «закладом». Поэтому к точке ее предположительного ухода я шел только для того, чтобы было, от чего отталкиваться в поисках. А когда добрался до берега, огляделся по сторонам и решительно повернул направо.

– Макс, прости, но твоя супруга совершенно точно выплыла с территории поместья… – вдогонку буркнула ап-Таххар. – Нюхачи почувствовали ее запах во-о-он на том камне, который торчит из воды…

– Угу. Она до него дотрагивалась… – не оглядываясь, кивнул я, покосился на заходящий Гевер и ускорил шаг.

– Уважаемый… – снова начала было Тиллия. Но нарвалась на злобный рык своего шефа и заткнулась. А я, на мгновение задержавшись у неширокой речушки, впадающей в озеро, перешел на бег.

Двести метров от берега и до нижнего фонтана в каскаде я преодолел секунд за двадцать пять. Не останавливаясь, перемахнул через каменный бортик бассейна, обошел скульптурную композицию «Самсон, разрывающий пасть писающему мальчику» и, оказавшись перед прозрачной стеной падающей воды, подставил под нее ладони, сложенные лодочкой. Сглотнул. Метнулся вправо. Запрыгнул на парапет, перебрался каскадом выше, вгляделся в чуть зеленоватые струи воды, взлетел еще «этажом» выше и, наконец, увидел то, что искал: продолговатое пятно, чуть отличающееся цветом от остального дна.

Аккуратно повесив чехол с винтовкой на очередную скульптуру, я в три здоровенных прыжка пересек фонтан, на автомате отбил в сторону дрожащую руку с «ПСС», пробившую очередное водяное «зеркало», и, подхватив Фролову под мышки, выдернул ее на воздух:

– Оль, это я, Макс!!!

– Г-г-где т-т-тебя н-н-носило с-с-стольк-к-ко в-в-вррем-м-мени? – безуспешно пытаясь сдержать дрожь, прошептала она. – З-з-знаешь, к-к-какая в-в-вода х-х-холодная?

Глава 13

Ольга Фролова

– Мороз и солнце, день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный. Пора, красавица, проснись… – Голос Вересаева ворвался в липкую муть кошмарных сновидений и выдернул Фролову в реальность. Увы, «открыв сомкнуты негой взоры», девушка не смогла порадоваться ни чудесному дню, ни комплименту «любимого супруга». Сначала по глазам резанул излишне яркий свет, а затем желудок скрутил такой сильный спазм, что она невольно попыталась сжаться в комочек. Не получилось: и голова, и руки, и ноги оказались намертво привязаны к кровати! Впрочем, испугаться Ольга не успела – после первого же рывка на ее плечо опустилась горячая ладонь Максима:

– Дергаться бесполезно: эти ремни не разорвет даже взбесившийся носорог!

– Почему я свя… – начала было девушка и зашлась в мучительном кашле.

– Я пришел к выводу, что наша сексуальная жизнь слишком однообразна и что нам не хватает остроты ощущений. Перебрал варианты и решил поэкспериментировать с БДСМ…

Прокашлявшись, Фролова снова приоткрыла ресницы, кое-как сфокусировала взгляд на лице Максима, сером от усталости, оценила размеры мешков под его глазами и почувствовала, что широкий ремень, фиксировавший ее голову, вдруг соскользнул на подушку. Еще через мгновение ладонь Вересаева переместилась под ее затылок:

– Давай-ка ме-е-едленно поднимем бестолковочку, откроем ротик и…

– Что… со… мной… случилось?! – с трудом проглотив горячий, но приятно пахнущий и невероятно вкусный бульон, прохрипела Фролова.

– Ты жива еще, моя старушка! – вытерев ей губы чистым платком, деловито сообщил он. – Жив и я, привет тебе, привет!

– Я тебя… когда-нибудь… убью…

– Ой, боюсь, боюсь! – хохотнул он и снова помрачнел: – Ладно, открывай ротик, ешь и не перебивай…

Ольга попыталась мотнуть головой в знак согласия и опешила – движение получилось каким-то не таким! Правда, разобраться с ощущением чужеродности собственного тела девушке не удалось – первая же фраза, сказанная Вересаевым, вогнала ее в состояние ступора:

– Резь в глазах и в желудке, озноб, головокружение и тому подобная хрень – это последствия VIP-тюнинга, которому подверглась твоя тушка. Если верить патологоанатомам и другим специалистам равенстирской нетрадиционной медицины, то неприятные ощущения исчезнут в течение получаса с момента твоего прихода в сознание, а вот на адаптацию к новым возможностям потребуется не менее трех суток. Кстати, ремни на тебя нацепили именно для того, чтобы ты себе что-нибудь не повредила…

– Постой-постой, какой, к чертовой матери, VIP-тюнинг? – проглотив очередную порцию бульона, спросила Фролова и тут же зашлась в новом приступе кашля.

– Как это «какой»? – аккуратно вытерев ее губы платком, притворно удивился снайпер. – Самый что ни на есть продвинутый, то есть круговая подтяжка лица, увеличение губ и груди, удаление одиннадцатых ребер, удлинение ног, лабиопла…

– Макс, миленький, хватит издеваться, а?! – взмолилась Ольга. – Меня что, укусила какая-нибудь ядовитая гадость?!

Вересаев криво усмехнулся и отрицательно помотал головой:

– Не угадала…

Потом поскреб трехдневную щетину на подбородке и угрюмо поинтересовался:

– Оль, скажи-ка, у тебя последнее время голова побаливала?

– Бывало…

– Как часто?

– Если честно, то почти каждый день. Но я научилась задвигать боль подальше, и…

– А сейчас болит?!

– Нет. А что?!

– Если я правильно понял объяснения Вигеля ап-Иаллара, который тобой занимался, то причиной этой боли была стремительно прогрессирующая опухоль головного мозга.

Новость убила Ольгу наповал: дядя Костя, родной брат ее отца, сгорел как свечка как раз от мультиформной глиобластомы, а теперь эта же хрень добралась и до нее!

Несколько долгих-предолгих мгновений девушка пребывала в состоянии шока, потом нервно облизала губы и хрипло спросила:

– А как же амулет Жизни?!

– Оль, местные бизнесмены от магии отнюдь не лохи и съели не одну стаю собак на сравнительно законном отъеме денег у населения. Поэтому девайсы, которые они клепают и продают, не лечат, а лишь поддерживают здоровье владельцев на том уровне, который был в момент активации… – буркнул Вересаев. – И если бы мы покупали их сами, то перед активацией нас бы обследовали, затем содрали бы кучу бабла за лечение найденных заболеваний и лишь после этого повесили бы нам на шеи свои побрякушки…

– Бли-и-ин… И что теперь?

– Теперь? – Макс непонимающе нахмурился, затем звучно шлепнул себя по лбу и виновато улыбнулся: – Прости, не выспался и туплю не по-детски. Опухоль тебе вылечили. Полностью и с гарантией. Кроме того, подправили что-то по гинекологии, вывели из почек пару камней и заодно проапгрейдили весь организм…

В то, что опухоли больше нет, Фролова поверила безоговорочно и сразу. Поэтому облегченно перевела дух и благодарно улыбнулась:

– Спасибо…

Вересаев ласково растрепал ей волосы и улыбнулся в ответ:

– Расти большая!

Улыбка получилась настолько вымученной, что Ольге стало не по себе:

– Ма-а-акс, а во что нам встало это лечение?!

В глазах снайпера заискрились смешинки:

– Лечение опухолей тут копеечное. А вот тюнинг…

«Круговая подтяжка лица, увеличение губ и груди, удаление одиннадцатых ребер…» – вспомнила Фролова и невольно посмотрела вниз. Увы, разглядеть изменения объемов «верхних девяноста» под плотным одеялом было нереально. Да и почувствовать их вес в том состоянии, в котором она пребывала, – тоже. Пришлось обращаться к «автору» и «вдохновителю»:

– С опухолью все понятно: чем раньше вылечишь – тем меньше последствий. Что касается тюнинга, по логике, я, как хозяйка этого тела, имею право голо…

– Блин, Оль, ты была в состоянии искусственной комы, ап-Иаллар шуршал, как дизель в Заполярье, и я подумал, что шестой размер будет намного симпатичнее, чем твоя «четверка»!

– Шестой?! Макс, ты че, совсем охренел?! Скажи, зачем мне такая грудь?!

Вересаев обиженно захлопал ресницами, выпятил нижнюю губу и… жизнерадостно рассмеялся:

– Не дергайся – я пошутил!

– То есть кроме лечения опухоли вы…

– …подстегнули обмен веществ, добавили регенерацию и ночное зрение, улучшили память и реакцию, повысили выносливость и силу, перепрошили ПО вестибулярки, оптимизировали работу внутренних органов и т. д…

– О, как… – растерянно выдохнула девушка, облизала пересохшие губы и снова сглотнула: – Скажи, Макс, а как все эти изменения сказались на… э-э-э… моей внешности?

– Почти никак: чуть посветлели волосы и кожа, а радужка глаз, наоборот, потемнела…

– Терпимо…

– Терпимо?! – возмутился Вересаев. – Знаешь, сколько стоит такой пакет изменений, да еще и проведенный бригадой магов седьмой ступени?!

– Н-нет…

– От восьмисот до тысячи золотых, в зависимости от аппетитов бригадира и наличия связей!

Услышав сумму, девушка ошалело вытаращила глаза:

– Сколько-сколько?!

– От восьмисот до тысячи! И если бы не косяк Велсии… – тут Макс сделал паузу, во время которой заставил Фролову выпить еще одну ложечку бульона, – …хрен бы мы столько заработали!

Услышав слово «косяк», Ольга невольно вспомнила их самую первую беседу с та-Гореном. Вернее, ту ее часть, в которой Вересаев напрочь отказался от компенсации за «косяк» Арвида. И, пройдя по самой грани допустимого, добился невозможного:

… – В общем, если вы выберете какой-нибудь Варгетт и поселитесь не в крупном городе, а в провинции, то на пятьсот золотых запросто проживете не год, а лет пятнадцать! – выдержав небольшую паузу, подытожил ап-Лагаррат-старший.

Макс равнодушно пожал плечами:

– Увы, вариант с Варгеттом нам не подходит. И с остальными ВАШИМИ мирами – тоже. Поэтому я искренне благодарю тебя за столь щедрое предложение и…

– Прежде, чем отказываться, еще раз ВСЕСТОРОННЕ оцени ситуацию, в которой вы оказались… – с трудом сдерживая гнев, процедил маг. – Ибо…

– …ибо «нет человека – нет проблем»? – холодно усмехнулся снайпер.

– Что-то вроде того.

– Прежде чем принимать ТАКОЕ решение, еще раз всесторонне оцени ситуацию, в которой оказался ТЫ. В частности, подумай, что ты знаешь о моем мире и о возможностях бездарей из НАШЕГО мира? А для того, чтобы упростить процесс раздумий, посмотри на голову Уленмара ап-Риддерка и задай себе вопрос – как два человека, напрочь лишенных искры, могли убрать иллюзиониста шестой ступени, практически не покидавшего своего замка и ходившего в сопровождении пары боевых троек даже по нужде?!

В помещении словно похолодало. Телохранители ап-Лагаррата-старшего изготовились к бою, дежурный маг, слегка побледнев, полуприкрыл глаза и вытянул руки над «пультом» управления порталом, а сам та-Горен скользнул взглядом по пузырю силового поля и нехорошо прищурился:

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, намекаю. О своих возможностях. И совершенно прямо говорю следующее: есть ты, я и ап-Бриалан. Если ты со мной – будущего не будет у него. Если ты против нас с ним – его не будет у тебя…

«Была я со своей опухолью, Макс и ап-Лагаррат…» – мысленно хмыкнула девушка и, проглотив очередную ложку бульона, так же мысленно усмехнулась: – «У та-Горена не было ни единого шанса…»

– Ну чего, муть в голове потихонечку проходит? – внезапно поинтересовался снайпер.

– Угу…

– Трезво думать в состоянии?

– Да!

Пиала с бульоном тут же оказалась на подоконнике, а Макс, вернувшись к кровати и усевшись на одеяло, аккуратно сдвинул со лба Ольги непослушную прядь:

– За то, что самовольно ушла из особняка ап-Лагарратов, да еще и ночью, получишь по заднице. Больно. Когда окончательно оклемаешься. Что касается всего остального…

– Макс, идти к дому я побоялась, так как рядом с ним меня могли поджидать сообщники убийц! – затараторила девушка. – Возвращаться к воротам не захотела по той же самой причине! Как обрывать след в мире, в котором есть маги и Нюхачи, ты рассказывал сам, поэтому…

– Что касается всего остального… – парень осторожно прикрыл ее губы ладонью, – …ты все сделала правильно!

– Все-все-все? – дождавшись, пока он уберет руку, лукаво спросила девушка.

– Ага!

– Получается, что я заслужила не только порку, но и небольшое поощрение? – ехидно улыбнулась Фролова и очень выразительно посмотрела на дверь, напоминая о том, что их наверняка слушают аж три пары ушей.

Вересаев недовольно нахмурил брови, но «удивлять» прислугу не захотел:

– Если только небольшое…

– А ты – мою ба-а-альшую благодарность…

– За что это? – удивился он.

– За лечение опухоли и VIP-тюнинг!

– Ну, пожалуй, да…

– Значит, сейчас ты поцелуешь меня в губы, а благодарность получишь потом. После того, как отшлепаешь…

…После невероятно чувственного поцелуя настроение Ольги резко скакнуло вверх. Увы, ненадолго – после завтрака Максим ввел девушку в курс текущих проблем, загрузил ценными указаниями, шустренько собрался и унесся дрессировать РГСН. Свято место тут же оккупировала Елика о-Ннар. И, не отходя от кассы, начала помогать осваивать «оттюнингованное» тело.

Первое время получалось хреновато: руки и ноги Фроловой жили своей жизнью и двигались либо слишком резко, либо со слишком большими амплитудами. Но когда «включилось» новое «программное обеспечение», предусмотрительно вложенное в сознание пациентки магом Разума, адаптация пошла вперед семимильными шагами. В результате через час после начала тренировки Фролова, наконец, «поймала» первое элементарное движение, через два смогла встать с кровати и дойти до подоконника, а через четыре самостоятельно добралась до туалета.

Вымоталась – жуть. А еще основательно пропотела. Поэтому, утолив проснувшийся голод парой-тройкой бутеров, приготовленных Кэлэйн о-Тул, она ввалилась в ванную и забралась в бочку с горячей водой. После чего устроила «Лолите» форменный допрос.

Блондиночка не ломалась. Наоборот, отвечала на каждый вопрос предельно подробно. Причем не в стиле ОБС,[65] а выдавая очень хорошо структурированную информацию со всеми необходимыми объяснениями и дополнениями. И пусть известно ей было не так уж и много, каждый Пеллией озвучиваемый факт дополнял картину, нарисованную Вересаевым, иногда показывая последнюю с неожиданной стороны.

Скажем, мельком упомянутые Максимом Вигель ап-Иаллар и «бригада магов седьмой ступени» работали отнюдь не на гильдию Ан-Мар! Трио лучших профильных специалистов Равенстира имело собственную клинику в Шальене[66] и работало только с богатейшими представителями местного истеблишмента. Соответственно, выезжало из столицы крайне редко, а с бездарями не работало вообще никогда!

– Я не знаю, сколько та-Горен заплатил за твое лечение и Изменения, но о-о-очень много… – рассказывала блондинка. – Ибо за сутки с лишним, потребовавшихся для проведения всех необходимых процедур, ни один из магов не только не сомкнул глаз, но и не выказал и тени раздражения…

По ее же словам, в отличие от «бригады эскулапов», искренне радовавшейся неожиданному заработку, ап-Лагаррат-старший пребывал в состоянии перманентного раздражения. А буйствовал вообще за пятерых. Причем не покладая рук: за первые двое суток беспамятства Ольги он лично «вскрыл» мозги ВСЕМ жителям поместья и всем приходящим сотрудникам гильдии, не вылезал из пыточной, общаясь с теми, в ком усомнился, принимал участие в расследовании покушения на убийство, контролировал тренировки РГСН, работы на «Объектах» и т. д.

– Единственный островок тишины во всем поместье – это ваш с Максом дом… – усмехалась Пеллия. – Всю остальную территорию постоянно лихорадит! Позавчера ночью та-Горен лично проверял посты, счел четверых Измененных недостаточно добросовестными, а одного настолько, что отправил его на виселицу; вчера утром нашел недочеты в нескольких защитных артефактах и взгрел всех, кто участвовал в их создании и установке; сегодня на рассвете собственноручно всыпал няньке Велсии очередные двадцать пять плетей…

Подчиненным та-Горена доставалось от души, но более-менее терпимо. А его домочадцам и членам семьи – нет: разобравшись в причинах, побудивших Ольгу уйти из особняка, он начал строить не только дочку, но и всех, кто прямо или косвенно участвовал в ее воспитании.

– Гельмер ап-Рисс, преподаватель этикета, риторики и изящных искусств лишился зарплаты за полгода, четырех зубов и был выброшен на улицу в одном исподнем. Даяру, кормилицу Велсии, отправили в Гэтт ухаживать за скотиной, а саму Велсию… – тут о-Рассет сделала паузу, – …ап-Лагаррат отстегал так сильно, что она до сих пор не в состоянии ходить. Что самое странное, в этот раз слезы, любимое оружие девочки, с помощью которого она всегда манипулировала отцом, не помогли!

Единственным человеком, который чувствовал себя в этом бедламе как рыба в воде, был Максим. Получивший право беспрепятственного пользования порталом, он мотался между поместьем, кабинетом та-Горена, мастерскими артефакторов и домом, как заведенный. И за все трое суток Ольгиной рукотворной комы не отдыхал ни секунды:

– Пока с тобой возились маги из Шальена, он стоял у них над головами и требовал у ап-Куерреса объяснения каждому их действию. Когда они закончили и захотели уйти, в буквальном смысле заслонил собой выход и сообщил, что отпустит их только тогда, когда твое состояние стабилизируется и это подтвердит Тарбак. Еще через несколько часов, когда ап-Куеррес счел твое состояние удовлетворительным, а маги, наконец, ушли, он собственноручно смыл с тебя восстанавливающие мази, переодел в сухое белье и унесся тренировать Фрайта, Аттуша и Арвида…

Кстати, по словам Пеллии, тот самый VIP-пакет, который «поставили» Ольге, был несколько нестандартным. Результат совместного «творчества» Вересаева и Табаки включал в себя самые лучшие разработки боевого и косметического «тюнинга». Причем лишь те, которые не меняли пропорции фигуры и внешний вид. Скажем, улучшение реакции на пятнадцать-двадцать процентов было позаимствовано из программы создания Измененных первой ступени, а увеличение плотности кожи – из перечня Изменений, проводимых лишь самым богатым женщинам. Что интересно, придуманный ими «компромисс» получился таким удачным, что заинтересовал и врачей, и та-Горена ап-Лагаррата.

– Теперь при достаточном упорстве ты сможешь «разогнать» организм до нижней границы первой ступени боевых Изменений, и при этом до глубокой старости будешь выглядеть юной и красивой. Правда, с ускоренным обменом веществ тебе придется есть раза в полтора больше, чем раньше, но это мелочи… – с легкой завистью в голосе подытожила о-Рассет. Потом подумала и добавила: – Знаешь, я бы хотела, чтобы меня хоть кто-нибудь любил так же сильно, как Макс любит тебя…

«Не любит. Просто делает то, что считает целесообразным…» – пристроив затылок на край бочки и прикрыв глаза, мрачно подумала Фролова. После чего посмотрела на Пеллию сквозь ресницы и заставила себя улыбнуться: – Да, любит! И я его тоже…

Блондинка подергала себя за мочку уха, набрала в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но внезапно напряглась и повернула голову к входной двери:

– Кажется, к тебе пришли!

– Кто? – спросила Ольга и сдвинулась чуть левее. Так, чтобы при необходимости можно было дотянуться до пистолета, спрятанного под полотенцем.

– Тиалина ап-Ульвер, сестра та-Горена ап-Лагаррата… – после коротенькой паузы сообщила о-Рассет.

«О, как ее зацепило…» – мысленно ухмыльнулась Фролова и подалась вперед, чтобы взяться за край бочки и встать.

– Ты можешь принять ее прямо тут… – неожиданно сказала «Лолита».

– Сидя в ванне?!

– А что такого? Первые два дня после Изменения слабость чувствуют все. Кроме того, Тиалина провела рядом с тобой половину вчерашнего дня и уже видела тебя обнаженной…

Пока Ольга переваривала последнюю новость, дверь в ванную распахнулась, и в помещение скользнула Елика о-Ннар:

– Уважаемая, к тебе Тиалина ап-Ульвер, урожденная ап-Лагаррат. Где ты изволишь ее принять?

– Проводи ее в гостиную – я скоро буду…

Выбравшись из ванной и кое-как обсушившись, Ольга завернулась в полотенце и поплелась одеваться. Да, именно поплелась – после тренировки и горячей ванны ноги напрочь отказывались ходить, поэтому каждый шаг давался с большим трудом.

Пеллия, проявив чудеса такта и предупредительности, обогнала ее на повороте, распахнула дверь в спальню и тут же поинтересовалась, что именно землянка хотела бы надеть.

«Я бы хотела надеть «Happy Birthday»,[67] но Роберт Шагрин[68] его не продает… – мысленно вздохнула Ольга и ввалилась в комнату. – Придется поражать воображение Тиалины джинсами и нижним бельем…»

Высушив волосы и собрав их в «хвост», девушка быстренько оделась и выперлась в коридор. Короткий переход к лестнице, изнурительный спуск на подгибающихся ногах – и землянка, изобразив на лице соответствующее выражение, величественно вплыла в гостиную.

– Оллия о-Вересс, урожденная о-Фирол! – звонко объявила Пеллия, дождалась, пока гостья склонит голову в знак приветствия, и тут же представила ее: – Тиалина ап-Ульвер, урожденная ап-Лагаррат!

Ольга в точности повторила приветствие гостьи. А когда выпрямилась и поймала ее взгляд, с трудом удержалась от довольной усмешки: сестрица та-Горена, одетая в бесформенное и до безобразия закрытое хрен знает что, смотрела на полупрозрачный топ квадратными от удивления глазами!

– Чем обязана радости лицезреть тебя в этом доме, уважаемая? – дождавшись, пока гостья усядется поудобнее, учтиво поинтересовалась Ольга.

Ап-Ульвер покраснела, опустила взгляд и виновато улыбнулась:

– Если честно, то моему любопытству. Правда, согласно правилам хорошего тона, оказавшись у тебя в гостях, я должна была сначала поинтересоваться твоим самочувствием, а уже потом давать ему волю. Но наряды из вашего мира смотрятся настолько красиво и провокационно, что у меня пропал дар речи!

– Спасибо за комплимент… – улыбнулась Фролова и тут же вспомнила слова Вересаева: – «Тиалина далеко не дура и прекрасно понимает, что приобщиться к некоторым манящим тайнам нашей цивилизации сможет только через тебя. Поманишь ее пряником – она продастся с потрохами и превратится в вернейшего союзника. Нет – станет злейшим врагом. Или той самой собакой, которая возлежит на сене и посылает всех к этой самой матери…»

«Поманю…» – словно отвечая на незаданный вопрос, подумала девушка и добродушно улыбнулась:

– Честно говоря, к правилам хорошего тона я отношусь без особого пиетета. Мне кажется, что надо не казаться, а делать. Ты – делаешь. Значит, заслуживаешь уважения.

– Хороший принцип… – кивнула ап-Ульвер. – Увы, в нашем мире он не работает. Вернее, работает, но только в отношениях между мужчинами. А мы, женщины, обязаны казаться. То есть вести себя так, как положено, и ни на шаг не отступать от традиций.

– Мир, в котором все иначе, всего в одном портальном переходе… – напомнила Ольга. – Скажи, тебя тут что-нибудь держит?

– Хм… По большому счету – нет! Но ведь координат перехода у нас нет!

– Пока нет! – уточнила Фролова. И, не веря самой себе, продолжила: – Но раз этим занялся Макс – они будут. Без вариантов. А если мы ему немножечко поможем – то уже в ближайшие дни…

Глава 14

Максим Вересаев

…В неверном свете розовеющего неба поместье рода ап-Бриалан вдруг показалось мне похожим на парижский Диснейленд. Правда, вокруг этого замка Спящей Красавицы группировалось не пять «тематических» парков, а всего лишь три: симпатичное озерцо со стоящим у крошечной пристани прогулочным корабликом а-ля «Adventureland», разномастные гостевые домики и вспомогательные постройки в стиле «Main street USA» и рукотворный парк типа «Fantasyland». И пусть кораблик косил не под пиратский бриг, а под китайскую джонку, архитектура двух– и трехэтажных «коттеджей» почти не напоминала архитектуру города Марселин, штат Миссури,[69] а среди шедевров ландшафтного дизайна не было пещеры дракона,[70] все это, вместе взятое, выглядело настолько красиво, что мне захотелось проникнуться духом предков-революционеров. То есть взять и экспроприировать все это великолепие в пользу трудового народа. Увы, Фрайт ап-Ивер, маг Разума и мой личный эксперт по магическим охранным системам Девяти Миров, придерживался иного мнения: по его словам, обитать в этой красивейшей цитадели могли только законченные параноики. Или личности, истово жаждущие принять мученическую смерть от случайного чиха.

– Ты только представь, как можно нормально жить среди шести плохо сочетающихся друг с другом разномастных сторожевых паутин, четырех с лишним десятков свернутых силовых щитов, нескольких сотен спрятанных под иллюзиями боевых артефактов и пары тысяч сигнальных нитей, активирующих все это хозяйство?! – горячился он, описывая невидимые мне магические структуры. – Да тут без родовых амулетов даже до ветру не сходить!

Он не преувеличивал: те обитатели поместья, которые шуршали по хозяйству в пределах видимости, старательнейшим образом изображали роботов. То есть суетились только в строго отведенных для этого местах и передвигались исключительно по дорожкам. Даже патрульные тройки, неспешно фланирующие по охраняемой территории, никогда не отклонялись от предписанных маршрутов. Видимо, прекрасно зная, что шаг влево и шаг вправо считаются попыткой бегству, а прыжок на месте – провокацией. Кстати, особой вариативностью эти самые маршруты не отличались, поэтому любой потенциальный диверсант, обладающий зачатками аналитических способностей и достаточным запасом времени, без особого труда определил бы границы сравнительно безопасных зон, составил бы поминутный график движения патрулей и смены караулов и, вероятнее всего… уперся бы восвояси. Сообразив, что ни одной сравнительно безопасной возможности скрытного проникновения в сердце этих «шести соток» нет!

– Я слышал как минимум о четырнадцати группах наемников, пытавшихся ограбить этот замок… – вторил моим мыслям Умник. – До границ второго круга добралось только шесть, до первого – две, а на стену замка умудрился залезть один-единственный Измененный. Да и тот, по всей видимости, прошел так далеко только потому, что пытался убежать от своры ограсов…

На мой взгляд, с таким стимулом можно было убежать и дальше: по уверениям ап-Ивера, даже один-единственный четвероногий сторожевой… хм… мутант размером с теленка, обладающий неплохим иммунитетом к магии и похожий на помесь тигра с горгульей, был способен порвать в клочья среднего мага. А свора из десятка «кобелей» могла переехать даже сыгранную боевую тройку. В общем, соваться на территорию, охраняемую этими милыми существами, стоило лишь после хорошей артподготовки или ковровой бомбардировки. Причем не в одиночку, а желательно при поддержке парашютно-десантного полка и бронетехники.

Как выяснилось из дальнейшего рассказа, практически все неудачники, закончившие свои дни под стенами замка, выполняли заказы врагов та-Девера или являлись представителями криминалитета, охочими до чужого добра. Что меня в общем-то нисколько не удивило: прежде чем ломиться в закрытую дверь, многочисленные враги главы гильдии Эдэ-Кейр наверняка наводили справки о его привычках, а значит, знали, что в родовом поместье он практически не появляется…

– Макс, можно дать тебе совет? – прервавшись на полуслове, внезапно спросил маг.

Я ткнул пальцем в сенсорную клавишу на экране телефона, запечатлел на встроенный фотоаппарат вид на замок та-Девера и, убедившись в том, что кадр получился что надо, утвердительно кивнул.

– Попытка изобразить действие и само действие – далеко не одно и то же! – зачем-то опустив взгляд, мрачно буркнул «эксперт». – Понимаешь, любой Одаренный, не говоря уже о магах, в той или иной степени умеет читать отголоски настоящих чувств. То есть видит и то, что ты пытаешься показать, и твои истинные желания! Если бы ты действительно жаждал мести, эта жажда меняла бы цвет твоей ауры, читалась бы издалека и не вызывала бы удивления: любой мужчина, оказавшийся на твоем месте, чувствовал бы то же самое. Если бы ты пребывал в отчаянии или бесился от бессилия, тебя бы тоже поняли – ты, бездарь, не соперник главе одной из самых сильных гильдий Равенстира. А полное равнодушие к судьбе жены, для вида прикрываемое никому не нужным «разведывательным выходом» к родовому поместью ап-Бриаланов, со стороны выглядит… в лучшем случае смешным!

Я лениво перевернулся на спину, заложил руки за голову и уставился в чистое небо.

– Макс, не обижайся, но твое поведение, вызванное незнанием реалий Девяти Миров, способно враз перечеркнуть то уважение, которое ты успел заслужить! И пусть та-Горен пошел тебе навстречу, открыл портал в этот домен, послал с тобой меня и вернет нас обратно по первому требованию, эти, как ты выражаешься, плюшки, могут стать последними…

«Не станут…» – мысленно усмехнулся я и посмотрел на часы.

– Макс, та вспышка уверенности в себе, которую ты сейчас изобразил, не способна обмануть даже ребенка!

– Не суди и не судим будешь! – ухмыльнулся я. – Вдруг у меня есть достаточно веские причины для оптимизма?

– Не смеши мои сапоги! – нагло переврав нашу, земную, поговорку, фыркнул он. – Как ты говоришь, факты – упрямая вещь!!!

– И какие факты, по-твоему, мешают мне с уверенностью смотреть в ближайшее будущее?

Маг посмотрел на меня с плохо скрываемым презрением, в сердцах сплюнул и… все-таки решил поводить меня мордой по столу:

– Та-Девер не отличается особой чистоплотностью в делах, поэтому недоброжелателей у него больше, чем деревьев в этом лесу. Его родовое гнездо намного уязвимее лейстиварского поместья, соответственно, в нем он практически не появляется. А если и появляется, то неожиданно, не сообщая о планируемом визите даже собственным домочадцам. И никогда не остается на ночь. Далее, словосочетание «намного уязвимее» не значит «уязвимо». И если ты невнимательно слушал мои недавние объяснения, скажу короче и понятнее: для того, чтобы преодолеть три круга защиты и добраться до замка ап-Бриаланов, требуется небольшая армия. А мы с тобой, извини, на армию не тянем никак! Значит, этот твой «разведывательный выход» – лишь попытка изобразить хоть какую-то реакцию на покушение!

– Твое мнение выглядит логично… – согласился я и, снова посмотрев на часы, прикрыл глаза. Увы, тонкий намек на толстые обстоятельства был проигнорирован – не на шутку разошедшийся маг выдал еще один бесплатный совет:

– Знаешь, будь я на твоем месте, перестал бы строить из себя героя и вернулся бы домой, к жене: пусть она тебе и порядком надоела, но оказать ей моральную помощь после Изменения ты все-таки обязан!

Усмешка, которой я ответил на этот пассаж, снова вывела мага из себя:

– Макс, может, хватит? Амулет со Щитом Разума, на который ты надеешься, мешает не смотреть, а менять! Кроме того, никаким Изменениям ты не подвергался, поэтому твоя аура позволяет читать каждую эмоцию, как открытую книгу!

Читался он, а не я. С первого абзаца, если не фразы. Поэтому дожидаться завуалированного вопроса в стиле «а не будет ли так любезен многоуважаемый джинн уступить постылую супругу достойнейшему представителю рода ап-Ивер» я не стал. И, прицепившись к словосочетанию «Изменениям не подвергался», вытряс из ап-Ивера информацию обо всех воздействиях на разум, практикуемых в Девяти Мирах. Оказалось, что таковых просто немерено, и каждому полноценному гражданину, подписывающему контракт с работодателем, в обязательном порядке «промываются» мозги. Количество и характер изменений диктуются условиями службы и фантазией Больших Боссов, но кое-что апгрейдится обязательно. Скажем, всем сотрудникам без исключений внушают безусловную верность работодателю и купируют излишнюю любознательность, а бойцам силовых структур существенно повышают болевой порог и практически блокируют чувство страха.

– В каком бы возрасте ни проводились все эти процедуры, совсем без последствий не обходится… – буркнул маг в самом конце своего монолога. – Соответственно, в ауре каждого из тех, кто подвергался изменениям разума, обязательно остаются следы вмешательства. Пусть и не очень явные. Единственное исключение – дети: в период созревания их ауры меняются, поэтому со временем некоторые изменения практически пропадают…

– Получается, что возможность оставаться самим собой – это роскошь, доступная немногим?

– Поворачиваться спиной стоит только к тем, кто не в состоянии в нее ударить! – криво усмехнулся Фрайт.

Как и большинство поговорок, эта равенстирская народная мудрость выдавала желаемое за действительное. Говоря иными словами, апгрейд разума, проведенный одним специалистом, гарантировал защиту от другого только в том случае, если круче первого были только яйца. Впрочем, те плюсы, которые давали вышеупомянутые изменения, перевешивали все возможные минусы. Ведь в мирное время те же солдаты с «обрезанными» эмоциями с одинаковым энтузиазмом занимались и боевой, и физической, и строевой подготовкой, думая о поставленных задачах, а не о выпивке и бабах. А во время войны сражались до последнего, в точности выполняя любые, даже самые идиотские приказы своих командиров. Не паникуя во время магических «артподготовок и бомбежек», не дергаясь, заметив численное превосходство противника, и не падая в обморок при виде обезображенных тел павших товарищей или собственных ран…

«Как хорошо, что у российской политической элиты и нашего родного и горячо любимого генералитета нет возможности использовать магов Разума в личных и государственных целях!» – подумал я и мысленно выругался, почувствовав, как в кармане завибрировал будильник телефона.

– Стоять, бояться, мелочь по карманам не прятать! – рыкнул я, переворачиваясь на живот и хватая бинокль: по моим расчетам, приближалось время «Ч», а значит, стоило перестать точить лясы и заняться делом.

Увы, первые аккорды Мерлезонского балета прозвучали не по расписанию, а с двадцатиминутным опозданием. Зато именно там, где я планировал – на круглой полянке, расположенной в километре от нас и в семидесяти метрах от внешней стены «Диснейленда».

Как и предписывали местные Уставы ЧВК[71] Девяти Миров, сначала из черного марева портала выметнулись четыре разведывательные тройки. И, стремительным броском преодолев открытое место, растворились среди густой растительности. Скоростное сканирование прилегающей местности, передача сигнала Большому Боссу – и на поляну выплеснулось целое море высокооплачиваемых специалистов по принуждению к миру. Естественно, с поправкой на средневековые реалии – то есть штук двадцать пять магов, порядка пятидесяти Измененных и сотня с лишним вояк с мечами и арбалетами.

Хлопать ушами и ждать у моря погоды вся эта банда не пожелала – как только из портала выскочил Большой Босс с телохранителями, гоп-компания сорвалась с места и ломанулась в сторону Диснейленда.

– Рот закрой, а то сласс заползет! – еле слышно выдохнул я. А когда ап-Ивер, увидевший явление Христа народу, наконец, вышел из ступора и переполз поближе ко мне, так же тихо добавил: – И чем хлопать ушами, лучше комментируй каждое действие магов…

Парень торопливо кивнул, вцепился в протянутый бинокль и с ходу выдал двухминутный спич, во время которого подробнейшим образом описал ТТХ силового поля, прикрывающего отряд «девочек по вызову». Причем в таких заумных выражениях, что я искренне порадовался тому, что успел включить камеру телефона в режим записи.

По большому счету, то, что происходило на подступах к поместью ап-Бриаланов, в особых комментариях не нуждалось: стремительным броском добравшись до магического аналога КСП,[72] маги, со всех сторон прикрытые полупрозрачным защитным пузырем, на миг остановились, сосредоточились и закосили под тяжелые огнеметные системы ТОС-1А «Буратино»! Результаты одновременного взрыва доброго десятка магических аналогов термобарических боеприпасов заставили меня присвистнуть: кусок стены шириной метров в пятьдесят и полоса земли, прилегающая к нему, просто исчезли в сплошном море огня!

Шесть секунд безумства огненной стихии – и эту же полосу накрыло вторым заклинанием. Вернее, двумя последовательными. Первое, вероятнее всего, принадлежащее к школе Воздуха, лишило пламя доступа кислорода, а второе, Льда, – в считаные мгновения остудило выжженную землю и остатки стены, после чего покрыло получившийся шестиполосный автобан мелкими кристалликами инея.

Принципа «необходимо и достаточно» стихийники ЧВК не придерживались. Наоборот, для того, чтобы обезопасить своих товарищей от возможных контратак, они вкладывались в каждый удар, как в последний. «Ману» жгли нещадно, по словам Умника, выплескивая весь свой запас в трех-пяти мощнейших заклинаниях. И тут же восстанавливались из очень неслабых накопителей.

Артефакторы, шагающие следом, выкладывались не меньше – четверо, увешанные всякой высокотехнологической хренью с ног до головы и охраняемые воинами с ростовыми щитами, рулили динамической защитой, на миг снимая ее перед каждым залпом и оперативно восстанавливая плетение после него. Еще трое сканировали окрестности на предмет выявления долговременных огневых точек и других им подобных сюрпризов. Тем не менее, у этих, последних, все получалось где-то на четверку. С минусом. Скажем, секунде на двадцать второй атаки, когда «девочки по вызову» подошли к канувшему в Лету участку внешней стены, защитные амулеты, так и не обнаруженные ими, засадили в силовое поле шесть солидных ледяных копий. На сорок первой провалившийся участок автобана чуть было не насадил на заостренные колья арбалетчика и одно разумника. А на сто двадцать шестой сильнейшая световая вспышка ослепила мечников авангарда.

Впрочем, несмотря на противодействие «автоматических средств активной защиты», бойцы ЧВК двигались вперед с неотвратимостью дорожного катка. Да еще и по идеальной прямой, соединяющей точку перехода и замок.

Кусты, деревья, парковые беседки – все, что оказывалось у них на пути, превращалось в присыпанный инеем пепел и втаптывалось в заледеневшую землю подошвами солдатских сапог. Я наблюдал за всем этим с профессиональным интересом, а ап-Ивер – с явно выраженным охренением.

Причина последнего выяснилась на седьмой минуте, когда стихийники ЧВК превратили в пепел первую группу защитников замка, пытавшуюся их остановить – оценив «тротиловый эквивалент» взрыва, отправившего на небеса четырех магов со «свитой», Умник повернулся ко мне и ошалело захлопал ресницами:

– Ты представляешь, во что им обходится эта атака?!

Я отрицательно помотал головой и тут же отметил в блокноте точное время срабатывания очередного заклинания.

– Макс, они УЖЕ опустошили больше шестидесяти накопителей!!!

Я пожал плечами:

– И че с того? Накопители предоставляются заказчиком…

– Человек, способный оплатить такое количество энергии, просто обязан уметь считать деньги! – возмущенно воскликнул маг. – А в этом замке не может быть ничего, способного оправдать такие затраты!

– Нет… – согласился я. – Но люди Утаса ап-Эзеллара об этом пока еще не догадываются…

Фрайт аж поперхнулся:

– Постой-постой, так ты знаешь, кто исполнитель и кто заказчик?!

– Естественно! Исполнитель – вышеупомянутый Утас ап-Эзеллар, гордо называющий себя и свой отряд Неудержимыми. Заказчик – та-Эуш ап-Гоцер, честно заслуживший прозвище Упрямец, единственный ныне живущий представитель некогда славного рода, верно служившего Владыкам Равенстира на протяжении четырех веков…

Маг Разума ушел в себя. Секунд эдак на двадцать. Потом сфокусировал на мне взгляд, отдающий легким безумием, и попытался закосить под Сивиллу Кумскую:[73]

– А ведь Упрямец[74] вам этого не простит!

– Мы-то тут при чем? – удивился я. – Человек, «раскопавший» информацию о том, что заказ на устранение та-Эуша проходил через гильдию Эдэ-Кейр, служит роду ап-Гоцер более двадцати лет. Агент, раздобывший ошибочные данные о «совершенно точных» планах та-Девера, тоже. Цепочки передачи дезинформации качественно оборваны. А у нас в гильдии о причинах, побудивших та-Эуша устроить эту маленькую победоносную войну, знает всего четыре человека. Включая тебя и меня…

– Хм… – задумчиво хмыкнул ап-Ивер. – Получается, что когда Упрямец возьмет замок и поймет, что та-Девера там нет, он решит, что тот либо откуда-то узнал о планируемой атаке, либо просто поменял свои планы?

– Угу…

– Тогда он здорово разозлится, сожжет все, что еще не сожжено, расплатится с наемниками и потратит остатки своего состояния на поиск еще одной возможности отомстить…

– Угу… – снова поддакнул я.

– А та-Девер, узнав имя виновника нападения на его замок, потеряет всякое желание покидать лейстиварское поместье!

– Не только: узнав, кто виноват в нападении на замок, он, скорее всего, поостережется принимать гостей. Ибо любой из их слуг может оказаться человеком та-Эуша…

– Так вот почему ты был так спокоен?! – наконец, прозрел Фрайт.

– А с чего мне было дергаться? Прежде чем что-то делать, я думаю. А еще никуда не тороплюсь: как говорят в моем мире, месть – это блюдо, которое надо подавать холодным.

– Мда-а-а… А я, дурень, убеждал тебя в том, что ты та-Деверу не соперник! – покаянно пробормотал маг.

– Ну-у-у… есть как минимум два способа сесть голым задом на риигаша…[75] – ухмыльнулся я.

– Н-не понял?

– Если риигаш – лысый. Или задница чужая…

Глава 15

Ольга Фролова

…Минут через сорок после начала утренней тренировки Ольга пришла к выводу, что заявление о том, что на адаптацию к новым возможностям организма ей потребуется от силы трое суток, наглое вранье: тело, вроде бы измененное по местному минимуму, напрочь отказывалось повиноваться. Нет, самые элементарные удары и передвижения делались с грехом пополам, а вот те, что посложнее, не получались вообще. В результате вместо запланированной отработки Сэпай[76] и Курурунфа,[77] обычно великолепно выключавших мозги, ей пришлось сосредотачиваться даже не на Гэкисай-Ичи или Гэкисай-Ни,[78] а на Санчине![79]

Первые несколько повторений этой ката, выполненные вполсилы, чуть было не заставили ее опустить руки: «неправильные» реакции тела заставляли терять равновесие чуть ли не на каждом переходе, при малейшем напряжении руки начинали трястись, как у паралитика, а попытки правильно дышать вызывали приступы головокружения. Однако с течением времени негативные эффекты «тюнинга» постепенно начали сходить на «нет», и повторению к тридцатому девушка вдруг почувствовала, что ее плохое настроение куда-то испарилось, а понимание «Трех битв» словно шагнуло на следующий уровень. Что изменилось? Да буквально все! Несмотря на предельное напряжение мышц всего тела, переходы вдруг начали получаться невероятно плавными и интуитивно правильными; каждая остановка в стойке дарила ощущение незыблемости и в то же время готовности к «взрыву», а удары и блоки стали дышать такой же неудержимой мощью, как у самых известных из виденных ею мастеров!

«Карате школы Годзю-рю начинается и заканчивается ката Санчин…» – вспомнила[80] она в какой-то момент и, невесть в который раз за утро заставив себя не думать о Максе, попробовала сделать Сайфа. Угу, как бы не так – на первом же переходе тело, враз забыв переполнявшее его ощущение мощи, снова качнулось в сторону. Да так сильно, что девушка лишь чудом удержалась от падения.

«Спешка хороша при ловле блох…» – мысленно процитировала она одну из любимых присказок Вересаева и, не удержавшись, скользнула к окну. Зря: ни во дворе, ни на дорожке, ведущей к центральной аллее поместья, снайпера не оказалось.

«Он ушел только за информацией!» – в очередной раз напомнила себе она и в очередной раз почувствовала, как обрывается сердце: у та-Девера ап-Биертена было настолько много врагов, что он просто обязан был превратить окрестности родового замка в одну огромную ловушку для непрошеных гостей.

«Хватит паниковать, дура!» – краем глаза увидев в зеркале свое побледневшее лицо, мысленно воскликнула Фролова, вернулась в исходную позицию и медленно, с полной концентрацией на движении, повторила неполучающееся перемещение. В этот раз ее тоже качнуло, но заметно слабее. Зато следующая серия движений – сброс захвата за кисть, блок от возможного удара и уракен-учи – вышибли из головы посторонние мысли и вновь позволили почувствовать новые ощущения.

Следующие часа полтора Ольга издевалась над собой в лучших традициях мастеров заплечных дел. Делать что-то сложное даже не начинала, зато отдельные удары, блоки и перемещения отрабатывала с редким фанатизмом. Такой подход себя оправдывал – мысли о Максиме если и появлялись, то проскальзывали по самому краешку сознания, а конечности, в начале тренировки отказывавшиеся понимать команды хозяйки, постепенно подстраивались под новые возможности и все чаще и чаще выходили на нормальный режим.

Увы, довести рефлексы до ума за одну тренировку оказалось невозможно: к моменту, когда девушка почувствовала хоть кое-какую уверенность в себе, ее тело напрочь исчерпало резервы выносливости и сдалось, а изголодавшийся желудок напомнил о своем существовании чередой усиливающихся спазмов.

– Кэлэйн, я бы что-нибудь перекусила! – добив последнее упражнение, устало пробормотала Фролова в никуда, затем посмотрела на себя в зеркало и криво усмехнулась: на лице, верхней части груди и предплечьях серебрились бисеринки пота, топик и шорты промокли насквозь, а волосы слиплись и превратились черт знает во что!

– Потная женщина – мечта поэта… – хрипло выдохнула она, подхватила с подоконника полотенце, в котором прятала пистолет, и на подгибающихся ногах выбралась в коридор.

Запах жарящегося мяса, ворвавшийся в гостиную следом при открывании двери, заставил девушку захлебнуться слюной и изменить планируемый маршрут – вместо того, чтобы ломануться по лестнице в ванную, она повернула направо и, умирая от вожделения, заторопилась на кухню.

В вотчине Кэлэйн о-Тул было многолюдно. Кроме рыжей «секс-бомбы», священнодействующей у дровяной плиты, в помещении отирались обе ее подружки и парнишка лет десяти-одиннадцати, обычно исполняющий обязанности подай-принеси.

При виде хозяйки дома вся эта компания тут же оказалась на ногах, а сын полка, что-то сосредоточенно уминавший в уголке, торопливо проглотил недожеванное, мучительно покраснел и попытался слиться с ближайшей стеной.

– Пеллия, нагрей мне, пожалуйста, воды – мне надо ополоснуться… – уставившись в глаза блондинке, дабы не смущать мальчишку еще сильнее, попросила Ольга, затем подошла к столу и, недолго думая, вцепилась в первую попавшуюся под руку исходящую паром отбивную.

– Салат нарезать? – шмякнув на сковородку очередной кусок мяса и повернувшись вполоборота, с мягкой улыбкой спросила о-Тул.

– У-угу… – промычала Фролова. – И при-е-и е-о у уа-у-ю…

– Намек поняла, принесу… – цитируя рассказанный Ольгой анекдот, рассмеялась девушка и махнула рукой: иди, мол, нарежу – поднимусь…

Особых причин зависать на кухне у землянки не было, поэтому она удалилась. По-русски. То есть прихватив с собой то, что показалось съедобным – все запасы уже приготовленного мяса, солидный кусок сыра, обнаружившийся в тарелке, стоящей на подоконнике, кусок сдобной лепешки и графин с компотом. Такое ее поведение никого особо не удивило. Наоборот, выходя в коридор, она услышала сочувствующий вздох Елики о-Ннар и ее же тихий вопрос:

– Кэль, может, ей еще и бульончику наварить?

…Первые признаки возвращающейся депрессии Фролова почувствовала после того, как мясо с сыром приказали долго жить, а рези в желудке сменились ощущением приятной сытости. Чтобы поменьше думать, девушка решила заняться делом: опустилась в воду с головой, затем вынырнула на поверхность, дотянулась до баночки с местным аналогом шампуня, вылила на ладонь густую и приятно пахнущую жидкость, втерла ее в волосы и сокрушенно вздохнула: процесс мытья головы думать не мешал.

– Не рви себе душу – он вернется, и совсем скоро! – осторожно дотронувшись до ее локтя, уверенно сказала Пеллия. – Твой муж – не безусый мальчишка, только-только взявший в руки отцовский меч и мечтающий о подвигах, а опытный, повидавший многое воин! Он не будет лезть в пасть ограсу голой рукой![81]

Перед внутренним взором Фроловой тут же появилось удивленное лицо Максима:

«…Оль, ты чего? Я ж не в командировку, а практически в отпуск – посмотреть достопримечательности и полюбоваться на действия местных героев-панфиловцев, отснять коротенький видеоролик и сделать пару десятков фотографий…

– Возьми с собой хотя бы пару Измененных!

– Солнышко, ты меня не поняла: я не собираюсь вмешиваться ни в какие разборки, поэтому лишние люди мне на фиг не нужны…

– Человек предполагает, а бог распо…

– Скажи еще, что бог на стороне больших батальонов! – насмешливо фыркнул снайпер.

– И скажу!

– Зря: большие батальоны не в состоянии скрытно просочиться к границам охраняемой территории, спрятаться под носом у многочисленной охраны и уйти, не наследив…

– Макс, ты сам сказал, что та-Девер – редкий параноик, а его родовой замок охраняется похлеще Форта Нокс!

– Для тех, кто на бронепоезде: охраняется ЗАМОК и прилегающая территория, а не весь континент!

– Люди Уленмара ап-Риддерка тоже охраняли далеко не весь континент… – напомнила девушка. – Однако вы нарвались на Облако Искр[82] чуть ли не в километре от стен его замка!

– Да, нарвались. Потому что Табаки, который меня тогда сопровождал, был студентом факультета магии жизни и за год учебы в академии успел нахвататься только самых вершков: научился видеть ауру да лечить насморк, геморрой и диарею. А вот Умник, которого я беру с собой сейчас, маг с реальным боевым опытом, обладающий навыками обнаружения магических защитных артефактов и в принципе не способный хлопать ушами во время боевого выхода! Кстати, обрати внимание, что в тот раз я не стал строить из себя Александра Матросова и затыкать грудью амбразуру, а сразу же свалил! О чем это говорит? О том, что в голову я не только ем!

Дурные предчувствия, терзавшие Ольгу еще с вечера, требовали проигнорировать и этот аргумент, однако девушка заставила себя смириться с неизбежностью и обреченно вздохнула:

– Прости, я просто очень боюсь тебя потерять!

– Все будет хорошо… – ласково потрепав ее по волосам, пообещал Вересаев.

– Ты только не рискуй там особо, ладно? – сглотнув подкативший к горлу комок, тихонько попросила девушка.

Правая бровь снайпера выгнулась дугой, а в глазах замелькали чертенята:

– Оль, голливудские фильмы – зло: это в кино всякие там Арнольды Шварценеггеры, Сильвестры Сталлоне или Стивены Сигалы с гаубицами Д-30 наперевес неделями носятся по тылам вражеских войск и, периодически попадая в плен, с песнями и плясками уничтожают все, что движется! А в реальной жизни все куда как прозаичнее: недодумал – труп, нашумел – труп, изобразил героя – тоже труп. Поэтому выживают только те, кто умеет вовремя шевелить извилинами, профессионально прятаться и… грамотно переводить стрелки!

– Голой – не будет… – задвинув куда подальше мучительные воспоминания, нервно хихикнула землянка. – А вот вооруженной, например, плоскогубцами – легко!

– Что такое плоскогубцы?

Коротенькая лекция о видах земного слесарно-монтажного инструмента, а также о классических и альтернативных способах его применения заставила Пеллию задуматься. Описание паяльника, принципа его работы и основных вариантов использования при проведении окончательных расчетов – куснуть нижнюю губу и тихонечко хихикнуть. А адаптированный под средневековые реалии анекдот про нового русского и гаишника[83] – закатиться в смеховой истерике.

Девушка смеялась настолько заразительно, что Ольга махнула рукой на свои страхи: рассказала об окулистах и используемой ими таблице для проверки остроты зрения, затем об особенностях поведения классических блондинок, после чего перевела на гелиа-ти свой любимый анекдот про визит блондинки к окулисту.[84]

Дослушав анекдот до конца, Пеллия недоуменно нахмурилась, затем растерянно захлопала ресницами и… обиженно выпятила нижнюю губу. А когда Ольга мысленно обозвала себя дурой, вдруг шлепнула себя ладонями по бедрам и жизнерадостно расхохоталась.

– Черт, тебе поверил бы даже Станиславский! – восхищенно выдохнула землянка и, почувствовав, что настроение стремительно поползло вверх, хихикнула: – «За рулем самое главное – контрацепция внимания и быстрая эрекция… Может, концентрация внимания и быстрая реакция? Ой, да, а я как сказала?»

Сути этого анекдота о-Рассет не поняла, и Фролова, потерев переносицу, выдала определение термина «контрацепция». Выслушав ее объяснения, равенстирка заинтересованно выгнула бровь:

– Хм, «лекарственными способами» понятно. А механическими – как-то не очень…

Как оказалось, для предохранения от нежелательной беременности в Девяти Мирах использовали все ту же магию. Точнее, амулеты в виде колец, ожерелий или браслетов. Простенькое плетение, изучаемое магами Жизни еще на первом курсе, с легкостью ложилось на любой металл, поэтому конечная цена такого контрацептива на девяносто девять процентов состояла из цены использованного материала и стоимости работы кузнеца или ювелира. Кроме того, оно не давало побочных эффектов и на 100 % защищало от незапланированного залета!

– Нужная штуковина… – задумчиво протянула землянка, затем вскочила на ноги, в темпе закончила водные процедуры и, завернувшись в здоровенное полотенце, рванула в спальню…

…Первые минут двадцать допроса с пристрастием, учиненного Пеллии о-Рассет, Ольга тупо вписывала в экселевскую таблицу все новые и новые магические девайсы, которые было бы экономически выгодно продавать на Земле, но после одной из оговорок равенстирки решила подойти к вопросу системно. Для этого открыла новую таблицу и попросила блондинку описать свойства всех известных ей амулетов и артефактов, а также их внешний вид, маркировку и требования к эксплуатации. Последний пункт интересовал землянку сильнее всего: оказалось, что изделия разных школ могут конфликтовать друг с другом. То есть ослаблять, изменять или вообще отменять действие некоторых плетений!

«Местный бомонд носит драгоценности напоказ, клейма мастеров не прячет, а амулеты подбирает в соответствии со стандартными требованиями к их взаимному расположению… – продолжая расспрашивать служанку, размышляла она. – Значит, существует как минимум два способа ослабить или отключить артефакты, создающие защитные плетения – это правильно преподнесенный дар и… объятия человека, экипированного нужным образом! Та-а-ак, мне срочно нужна информация!!!»

Увы, о-Рассет магом не являлась, поэтому на некоторые вопросы отвечала уж слишком приблизительно или не отвечала вообще. В итоге, выжав из нее все, что было можно, Фролова пришла к выводу, что ей нужны дипломированные маги, причем не троечники, разбирающиеся в заклинаниях своей школы через пень-колоду, а настоящие профессионалы.

Пеллия додумалась до того же:

– Оллия, тебе нужно порасспросить артефакторов и ритуалистов. Вернее, не тебе, а Максу: на его вопросы они ответят, а твои, вероятнее всего, пропустят мимо ушей…

– Феминисток на них нет, блин… – недовольно оглядев десятки пустых и полупустых ячеек, проворчала Фролова, затем сохранила файл и вопросительно посмотрела на блондиночку: – Может, перекусим, а потом посмотрим какой-нибудь фильмец?

Перспектива в очередной раз приобщиться к наследию земного кинематографа вызвала во всех трех равенстирках приступ нездорового энтузиазма, и буквально через пять минут после этого заявления Ольга оказалась за накрытым столом.

– А что будем смотреть? Комедию или боевичок? – беззастенчиво используя земные термины, нетерпеливо поинтересовалась Елика.

– Боюсь, ни то и ни другое… – угрюмо вздохнула стоящая у окна Кэлэйн: – К нам гости!

– Кто? – хором воскликнули ее подружки.

– Тиалина ап-Ульвер с сопровождающими…

…Вопреки мрачным прогнозам «училки», младшая сестра та-Горена вошла в гостиную одна-одинешенька. Вернее, не вошла, а ворвалась – с грохотом вынесла плечом дверь, подлетела к столу и, торопливо сдвинув в сторону тарелку с жареными крылышками какой-то местной летучей твари, с торжествующим видом бросила на скатерть штук пятьдесят золотых колец!

Пока Фролова разглядывала ее «добычу», честно пытаясь сообразить, что в этих, на редкость безвкусных украшениях могло вызвать такую радость, гостья шлепнула на стол громадный перстень, затем запустила руку в декольте и гордо вытащила наружу небольшой серебряный кулон с тусклым грязно-серым камнем:

– Ну, что скажешь?!

– Грабанула лавку ювелира? – на всякий случай улыбнувшись, спросила Ольга.

Ап-Ульвер непонимающе захлопала ресницами и, видимо, в поисках поддержки поочередно посмотрела на всех трех служанок.

– Оллия о-Вересс с Земли, поэтому ни о Ключе, ни о Дарах Сердца, ни о Щите Души, скорее всего, ничего не слышала… – подсказала ей о-Тул.

Тиалина снова расплылась в улыбке, раскинула в стороны руки и закружилась в безумном танце:

– Твое платье… тарам-пам-пам… на несколько часов… тарам-пам-пам… превратило меня… тарам-пам-пам… во Владычицу Мужских Грез… тарам-пам-пам… и Разрушительницу Семейных Очагов!

– Каждый такой дар… – дотронувшись пальчиком до первого попавшегося золотого колечка, тихонечко хихикнула о-Рассет, – …это бессрочный пропуск в личные покои мужчины! Перстень с оттиском малой родовой печати ап-Биертенов – предложение брачного союза с вторым сыном Владыки…

– …а серый цвет камня в амулете Щита Души – свидетельство того, что за время утреннего приема уважаемую Тиалину пытались проклясть более сотни раз!

– Ты бы видела, КАК они на меня смотрели! – упав в кресло, уронив руки на подлокотники и мечтательно закатив глаза, промурлыкала Тиалина. – Мужчины сгорали от невероятной, всепоглощающей похоти, а женщины – от черной зависти и злости!

«Предложение руки и сердца от сына Владетеля Равенстира – это несколько неожиданно. Хотя девочка она взрослая и эту проблему как-нибудь разрулит и без меня…» – подумала Ольга и покачала головой:

– И все это – только лишь из-за скромного выреза до середины бедра да спины, открытой до середины лопаток?! А что бы с ними творилось, если бы ты заявилась на прием в том красном комбинезоне из латекса, фотографию которого я тебе показывала вчера?!

– С вичеринки в ночном клуббе? – коверкая русский язык, переспросила Ап-Ульвер и вдруг погрустнела: – Нет, в том комбинезоне я бы во дворец не пошла. И совсем не из-за страха перед реакцией мужчин. Просто там, в перекрестии восхищенных взглядов, я чувствовала себя ЖЕНЩИНОЙ. Даже нет, не женщиной, а живым воплощением Красоты! А сейчас, когда все закончилось, я почему-то чувствую пустоту…

– Лучшее – враг хорошего… – понимающе кивнула Ольга. – Праздник закончился, а от серых будней мутит…

– Ну да…

– Фигня – с этой проблемой я научилась бороться еще в глубоком детстве! Поэтому сейчас ты расскажешь мне об остальных результатах твоей поездки, потом мы загрузим работой портных и отправимся отрываться в аэродинамической трубе…

Глава 16

Максим Вересаев

…Безостановочное использование накопителей и тактики избыточной плотности огня позволяло бойцам ЧВК Утаса ап-Эзеллара двигаться с солидным опережением графика. Стену второго круга они преодолели на девятой минуте, первого – на тринадцатой, а на шестнадцатой вынесли главные ворота цитадели и ворвались внутрь. По сравнению с мощностью их заклинаний то, что изображалось защитниками, выглядело крайне убого: шесть средненьких стихийников, работающих несогласованно и редко, в сумме выдавали в лучшем случае пять-семь процентов от мощности среднего залпа атакующих. Для того чтобы пробить мощнейшие силовые щиты, этого было слишком мало, поэтому со стороны сие действо выглядело лаем Моськи на слона.

Действия Измененных, мечников, арбалетчиков, садовников, чистильщиков бассейнов, сантехников и разносчиков пиццы – в общем, всех тех представителей сильного пола, которые нашли в себе мужество броситься на защиту рiдной хаты – тоже как-то не впечатляли. Скажем, героическая контратака четверки мечников, пытавшихся прорваться к лидеру стихийников ап-Эзеллара, получилась похожей на акт добровольного самосожжения. Попытка вылить на головы осаждающим толком не нагревшееся масло – на осквернение ни в чем не повинной стены безвкусным граффити. А стрельба из мощных крепостных самострелов по принципу «куда бог пошлет» – на жалкое подобие приветственного салюта.

В общем, сие благолепие настолько сильно отличалось от картины, получавшейся из аналитических выкладок ап-Лагаррата-старшего, что я напрягся и приготовился к неприятностям. Как оказалось, зря – на двадцать первой минуте, когда меня уже начало слегка потряхивать от предбоевого мандража, окна второго и третьего этажей замка вдруг брызнули осколками стекла, а Фрайт ап-Ивер, до этого момента не отрывавшийся от бинокля, повернулся ко мне и расплылся в восторженной улыбке:

– Портальный камень, как ты выражаешься, накрылся медным тазом! Теперь из замка не уйти…

– Порталами – да… – облегченно выдохнув, уточнил я. – А пешочком – легко…

И как в воду глядел – минут через пятнадцать после взрыва, когда Неудержимые уже вовсю занимались мародеркой и улучшением генофонда отдельно взятого рода, я узрел первую ласточку. Вернее, целую стаю, решившую спешно отправиться на юга.

Выглядело их появление наглее некуда: в самом центре поросшего разнотравьем луга, прилегающего к внешней стене поместья, вдруг возник темный провал. Потом из него высунулась чья-то голова, покрутилась по сторонам и пропала. Пока я чесал репу, пытаясь понять, какой идиот догадался расположить выход из подземного хода на открытом пространстве, из провала выбрался отряд юных диггеров в количестве десяти рыл и, не особо торопясь, прогулочным шагом почапал к опушке леса! Хотя нет, не прогулочным – беглецы двигались след в след, причем троица самых массивных ходоков, замыкающих процессию, старательно втаптывала в землю следы тех, кто двигался в начале колонны.

– Эй, Умник, глянь-ка на вон ту группу в полосатых купальниках! Тебе не кажется, что они вконец охренели?

Услышав мой голос, маг оторвался от бинокля, посмотрел в указанном направлении и нервно сглотнул:

– Группа? В купальниках?! Где?!!!

Мысленно поржав над желанием несчастного парня увидеть девушек в тех самых бикини, о котором ему как-то парила мозги Ольга, я уставился на абсолютно пустое поле невооруженным взглядом, затем припал к окуляру прицела и довольно ухмыльнулся:

– Иллюзия китайская, против хорошей оптики не катит!

Ап-Ивер, проявив чудеса ума и сообразительности, тут же последовал моему примеру. Материализации призраков удивился и довольно сильно, но тратить время на славословия изобретателям таких полезных девайсов, как бинокль, постеснялся – шустренько перестал считать ворон или их местных аналогов, поворочал извилинами и принялся со страшной силой скрести небритую щеку.

То, что этот жест в его исполнении является признаком сильнейшего волнения, причем со знаком «минус», я уже знал. Поэтому приложил все силы, чтобы докопаться до причин такой реакции на самых обычных «диггеров».

Ломался парень недолго – от силы секунд тридцать. Потом отложил в сторону бинокль, сгорбил плечи и обреченно посмотрел мне в глаза:

– Я сделаю все, что смогу, но… боюсь, толку от этого будет немного!

– А теперь чуть подробнее! – потребовал я. – И, по возможности, без душещипательных вздохов!

Ап-Ивер сглотнул, с хрустом сжал левый кулак и криво усмехнулся:

– Там иллюзионист пятой ступени и два стихийника четвертой, да еще и увешанные накопителями с ног до головы. Будь на моем месте Аттуш ап-Шевил, вы бы ее, наверное, взяли. А со мной…

– Кого – «ее»?

– Дарию ап-Миллеан! Вон, в плаще с капюшоном, четвертая по счету…

– С чего ты взял, что это именно она? – снова припав к прицелу и вглядевшись в фигурку девушки, семенящей к лесу, спросил я.

– А к кому еще та-Девер приставил бы целых три боевые тройки?

То, что бросаться с голой пяткой на танк не вариант, было яснее ясного, поэтому, полюбовавшись на сосредоточенные лица магов и оценив пластику движений Измененных, я шустренько отложил в сторону винтовку, вытащил из кармана блокнот и раскрыл его на странице с наброском окрестностей родового замка ап-Бриаланов. Сориентировал «карту» на местности, прикинул возможный маршрут группы и жестом подозвал к себе Фрайта:

– Так-с… Если я правильно понимаю, то идут они, скорее всего, во-от сюда…

Маг кивнул:

– Да: ближе нельзя – люди ап-Эзеллара почувствуют действие сигнального артефакта и успеют добраться до поляны раньше, чем откроется портал.

– То есть ни на перевал, ни к Жерку они не пойдут…

– Не пойдут… – согласно кивнул ап-Ивер. – Если бы они хотели затеряться в городе, то рванули бы не к Жерку, а к Тиммесу – во-первых, он ближе, а во-вторых, войти в него можно через шесть ворот, а не через одни…

– Ну да, ворота могут контролироваться людьми Неудержимого… – согласился я.

– Ага! Что касается перевала – идти к нему слишком рискованно: взяв замок, люди ап-Эзеллара обязательно допросят выживших, а значит, узнают о том, что из замка сбежал кто-то очень важный…

– Соответственно, отправят следом погоню, а передвигаться так же быстро, как мужчины, ап-Миллеан сможет не так уж и долго.

– Ты хочешь устроить засаду на поляне?! – посмотрев на меня, как на умалишенного, поинтересовался Фрайт.

– По-твоему, я похож на самоубийцу?

– Нет, но другого способа отбить Дарию я не вижу.

– Вот и рассказывай тебе после этого про риигашей…

…Рассмотреть накопитель, подпитывающий артефакт иллюзии, маскирующей выход из подземного хода, удалось практически в упор – со ста сорока шести метров. Низ усеченной пятиугольной пирамиды, покрашенной в сине-зеленый цвет, наполовину утопал в земле, а верх прятался в густой траве. Отработать по ней с такого «детского» расстояния было несложно, поэтому, положив первую же пулю в геометрический центр обращенной ко мне грани, я закинул винтовку за плечо и в темпе вальса вернулся к опушке.

Умник, ожидавший моего возвращения в густых и колючих зарослях, сиял, как бляха дембельского ремня. И, не дожидаясь вопроса, радостно сообщил, что все получилось – разлетевшаяся на куски приблуда выдала в «магический эфир» такой импульс, что у него, бедняжки, аж разболелась голова.

Презентовать ему таблетку солпадеина мне помешала жаба, и я, похлопав парня по плечу, озвучил любимую поговорку «лет через шестьдесят даже не вспомнишь». После чего заставил страдальца подобрать с земли рюкзак со снаряжением и взглядом показал ему направление движения.

Идти за неплохо тренированным самоходным сканером магических плетений было легко и приятно: сигнальные артефакты, изредка попадающиеся на пути, Умник чуял загодя, не шумел, не сопел, в трех соснах не плутал и не сдыхал через каждые сто шагов. Поэтому полтора километра до холма, с которого, в теории, можно было увидеть нужную нам поляну, мы прошли за двадцать две минуты. Но неслабо обломались – с самого высокого дерева, растущего на его вершине, было видно лишь сплошное море выгоревшей на солнце листвы!

Репу чесали оба, разглядывая окрестные возвышенности через оптику и пытаясь понять, какая из них подойдет в качестве основного НП. Скальный палец, возвышающийся над лесом северо-западнее интересующего нас места, подходил и по расположению, и по высоте. Но стоял с наветренной стороны от поляны, а значит, наше появление на его вершине можно было приравнять к радостному воплю в мегафон типа «Ну че, хм… гады, не ждали?!». Еще парочка вершин вызывала смутные сомнения – первая располагалась далековато, а вторая лежала практически на пути из Петербурга в Москву. В смысле, на тропе от замка ап-Бриалана к поляне. В итоге выбрали палец. Но с извращениями – прежде, чем ломануться к нему, слегка поплутали по лесу, нашли лежку местного мелкого хищника, чем-то похожего на барсука, и от души вывалялись в полузасохших экскрементах.

Аромат получился, что надо. Только вот минуты через две после его обретения у меня заслезились глаза и защипало в горле.

На вершину пальца взбирались неторопливо, дабы не вспотеть и не разбавить «Шанель № 5» запахом пота. И перетормозили – к моменту, когда я подполз к краю скалы и навел прицел на поляну, четверо нещадно эксплуатируемых Измененных успели закончить размещение всех восьми базовых элементов портального круга и взялись за двадцать четыре второстепенных.

«Минут пять на завершение подготовительных работ, минута на отправку сигнала и получение подтверждения и минимум восемь минут на «прогрев» и подготовку портала к открытию…» – в темпе подсчитал я, включил таймер на наручных часах и навел прицел на группу из пяти человек, стоящих у опушки.

Увы, разглядеть лицо той гнуси, чьими стараниями нас выдернуло с Земли, не получилось – Дария ап-Миллеан сидела на трухлявом пеньке спиной к нам. Не снимая с головы капюшона. И что-то обсуждала с одним из магов.

Ждать у моря погоды мне было как-то не с руки, поэтому, скользнув взглядом по ее узенькой спине, я сдвинул перекрестие прицела выше, увидел черные точки, в панике взмывающие над лесом, и удовлетворенно усмехнулся: «девочки по вызову», приглашенные на праздник таким экстравагантным способом, представляли технологию открытия порталов в разы лучше меня. Поэтому, получив время выхода, точку выхода и свежий след, правильно оценили свои шансы догнать беглецов и рванули вдогонку в режиме болидов «Формулы-1»…

…Изменения в поведении иллюзиониста – невысокого, довольно узкоплечего, но невероятно подвижного мужичка лет сорока – появились минуты за две до гипотетического времени «Ч». Уложив на место двадцать третий второстепенный элемент будущего портального круга, он вдруг напрягся, повернул голову в сторону замка и, не поднимаясь с колена, с силой вбил кулак в землю.

– Почувствовал импульс сигнального амулета и испугался… – язвительно прокомментировал этот удар Умник.

Я еще раз вгляделся в совершенно спокойное лицо мага и внутренне подобрался: чего-чего, а страха в нем не чувствовалось. А вот уверенности в своих силах было хоть отбавляй.

– Сейчас отправит две тройки навстречу преследователям, а сам попытается закончить работу… – предсказал ап-Ивер и не угадал: вместо того чтобы метнуться к месту под последний элемент, иллюзионист неторопливо встал на ноги и что-то рявкнул.

Уже через пару секунд все маги и воины до единого развернулись лицами к лесу, а Дария ап-Миллеан, вскочив на ноги, устроила небольшой стриптиз. На мой взгляд, донельзя непрофессиональный – раздевалась слишком быстро и без души, совершенно не думая о том, как смотрится со стороны. Впрочем, последние две фазы шоу – вытирание исподним волосатых подмышек и тщательное втирание в кожу какой-то хрени – я смотрел с искренним интересом: сие действо смутно напоминало наши с Умником танцы у логова «барсука».

– Красивая женщина! – хрипло выдохнул ап-Ивер, когда стриптизерша наклонилась к котомке и продемонстрировала нам свой задний фасад.

– Ага! – едко поддакнул я. – Упругая круглая задница, чертовски длинные стройные ножки, тоненькая талия! Жаль, что все это великолепие прячется под солидным слоем жира…

– Что ты понимаешь в красоте?! – искренне возмутился маг.

– В таких, как эта – ничего: шматы сала не в моем вкусе…

Обсуждение разницы во вкусах и пристрастиях длилось совсем недолго – не успел Умник объяснить мне, чем знойные женщины лучше анорексичек, как ап-Миллеан, облачившаяся в сменное шмотье, завернулась в кусок серо-зеленого полотна и нетерпеливо притопнула правой ножкой.

«Мумия возмущается…» – мысленно хмыкнул я и задумчиво потер переносицу: среагировав то ли на звук удара, то ли на фразу стриптизерши, один из Измененных метнулся к ней и вцепился в уже ненужную одежду. Платье и «трусы женские, с рукавами» юный фетишист тут же затолкал в котомку, а нижнюю рубашку, которой ап-Миллеан вытирала пот с лица и тушки, набросил на плечи вроде плаща.

– Разделятся… – сообщил Умник. – Одна боевая тройка и этот Измененный уйдут к перевалу, вторая попробует остановить преследователей, а иллюзионист, Дария и один из ее телохранителей попробуют затеряться в лесу.

Не угадал. Снова: вместо того чтобы воспользоваться очевидным выходом из положения и в темпе вальса свалить с поляны, иллюзионист сначала пристроил на место последний второстепенный элемент, а затем отправил сигнал на открытие портала.

– Что он творит?! – возмутился ап-Ивер. – Неужели он не понимает, что преследователи уже совсем рядом?!

Маг понимал. Но особо не торопился: задумчиво оглядел поляну, потом вытащил из котомки несколько амулетов и принялся размещать их в стратегически важных местах. Четыре овальные деревяшки с ладонь величиной разместил на ветвях деревьев, образовав из них виртуальный квадрат. Что интересно, их маскировкой даже не задурялся. Три металлических штыря с набалдашниками вдавил в дерн рядом с той самой тропой, по которой их группа вышла на поляну. И чуть припорошил их листвой. А горсть мелких то ли шариков, то ли камешков разбросал в траве без всякой системы. Потом еще раз огляделся по сторонам, удовлетворенно осклабился и последовал примеру ап-Миллеан, то есть переоделся в сухую одежду и замотался в серо-зеленое тряпье.

Фразу Умника, во все глаза наблюдавшего за его телодвижениями, я не разобрал. Зато почувствовал интонации – ап-Ивера плющило не по-детски!

Причина такого изменения в настроении моего личного эксперта по магии выяснилась довольно быстро – стоило иллюзионисту завершить процесс переодевания, как он и ап-Миллеан подошли к дереву, рядом с которым торчали колышки, и взобрались на мощную горизонтальную ветвь. Измененные со стихийниками дружно справили малую нужду прямо на набалдашники, затем от души потоптались по поляне, подхватили пожитки и растворились в лесу.

– Наглый фраер – хуже танка… – восхищенно выдохнул я, оглядев поляну невооруженным взглядом. – Иллюзия, практически не отличающаяся от оригинала, четко видимый след, ведущий в сторону перевала – и преследователи в пролете…

– Ну, и чему ты радуешься? – хмуро поинтересовался Умник. – Через несколько капель откроется портал. Даже если люди ап-Эзеллара на всякий случай оставят на поляне пару боевых троек, то одновременная вспышка трех десятков Капель Истинного Света лишит их зре…

– А кто тебе сказал, что портал откроется? – насмешливо поинтересовался я.

Маг возмущенно засопел. Вероятнее всего, подбирая сравнительно культурные аналоги матерных выражений, наиболее точно характеризующих мою внимательность к его словам. В частности, к сообщению о том, что иллюзионист все-таки подал сигнал о готовности к переходу. Но выдать их на-гора не успел, так как заметил, что я сдвигаю предохранитель:

– Э-э-э…

– Не говори под руку… – попросил я, удостоверился, что разноцветное «облако» из птиц, вспархивающих над преследователями, уже совсем близко от поляны, и дважды потянул за спусковой крючок…

…Как и предполагал Умник, осмотрев «опустевшую» поляну и тщательно изучив следы, оставленные беглецами, маг, командовавший преследователями, решил перестраховаться и оставил на «точке» две боевые тройки. Оставшиеся семь разделил следующим образом: шесть особо крутых продолжили преследование, а одна оставшаяся была отправлена в нашу сторону.

Ап-Иверу это сразу не понравилось. Впрочем, полюбовавшись на птиц, по-хамски демаскировавших нашу позицию, секунд эдак десять, он покрутил головой так, как будто готовился к спаррингу, и вопросительно уставился на меня:

– Уходим или деремся?

– Хвост – это атавизм, и нормальным пацанам не к лицу… и не к заднице… – пошутил я, затем объяснил парню значение использованного термина, отполз от края обрыва, убрал винтовку в чехол и перешел на командно-штабной. Правда, сильно урезанный, то есть без отглагольных прилагательных сексуального характера: – Работаем вариант четыре-два! Клювом не щелкаем, ушами не хлопаем и не тупим. Вопросы?

Вопросов у Умника не оказалось. Пожеланий – тоже. Поэтому уже через пять минут я, накинув капюшон маскхалата, растворился в кустарнике рядом с наиболее вероятным местом появления незваных гостей, а ап-Ивер заныкался в небольшой ямке у самой вершины.

Судя по поведению пернатых стукачей, прежде чем лезть на вершину пальца, парни ап-Эзеллара обошли его вокруг и убедились в наличии лишь одной цепочки человеческих следов. Ведущих не куда-нибудь, а именно наверх. Здраво рассудив, что ослаблять и без того невеликий отряд, посылая хрен знает куда сразу двух магов, предводитель беглецов не станет, они решили, что возьмут нас без особого труда. И на двадцать шестой минуте ожидания двинулись вверх по склону.

Шли неторопливо, прикрывая мага от всевозможных опасностей и предельно внимательно слушая лес. Хотя нет, не только слушая – Нюхач, двигавшийся первым, еще и постоянно принюхивался. Естественно, я был к этому готов, поэтому, увидев, что он сделал стойку и жестом подал знак «Внимание», совсем не удивился. Наоборот, дождался, пока он доберется до трухлявого пня, поросшего чем-то вроде помеси сыроежки и поганки, и мысленно усмехнулся: окровавленный кусок ткани, запах которой почувствовал мутант, отыграл свою роль, заставив Нюхача сместиться на двадцать с лишним метров в сторону. То есть увел подальше от меня.

Поняв, что в ложбинке за пнем нас нет и не предвидится, парень дисциплинированно просемафорил стихийнику и предсказуемо двинулся к небольшому скальному выступу, способному надежно скрыть его от наших взглядов. Чтобы побыстрее встроиться в походный ордер, Стихийник и Измененный, оставшиеся чуть в стороне, двинулись наискосок. Просочились между двумя низкорослыми деревцами, обошли груду камней, стук которых мог нас насторожить, и по очереди нырнули в узкий проход между колючими кустами.

На ослепительную вспышку Капли Истинного Света – магического аналога земных светошумовых гранат – все трое отреагировали так, как рекомендовалось в магических академиях: уходом с линии атаки и перекатом в направлении ближайшего укрытия, оставшегося в памяти. В итоге Нюхач укатился к скальному выступу, Измененный – в яму за небольшим выворотнем, а стихийник – ко мне. Вернее, к пригорку, рядом с которым рос самый тюнинговый куст во всей округе. Потом первые двое схватились за оружие и, глядя вокруг временно незрячими глазами, принялись прислушиваться. А третий, привстав на колено, торопливо зашевелил пальцами правой руки и что-то еле слышно забормотал себе под нос.

Ап-Ивер оказался быстрее – не успел Неудержимый сплести атакующее плетение, как у него запутались пальцы и мелко-мелко задрожал подбородок. С боевым опытом у него, видимо, было все в порядке, поэтому он, не задумываясь, активировал амулет со щитом Разума, а через пару мгновений достроил файрбол. Почти достроил – в миг, когда я, возникнув у него за спиной, вжал ствол «глока» в основание черепа и надавил на спуск, над его ладонью только-только начало образовываться мерцающее марево.

Момент угасания последнего я не видел, так как летел спиной вперед, толкаемый ударной волной, тушкой стихийника и попавшим в нее осколком того самого скального выступа, за которым имел несчастье спрятаться Нюхач. Матерился я, как сапожник. Нет, как начальник службы тыла в момент обнаружения недостачи. А когда вышел из переката, оклемался от звона в ушах, сориентировался в пространстве и увидел, во что превратилась окружающая местность после взрыва среднего амулета Гнева Земли, обложил ап-Ивера большим Петровским загибом…

Глава 17

Ольга Фролова

…Максим вернулся домой минут через тридцать после заката. Пахнущий дымом костра, потом, кровью и пороховой гарью, уставший до состояния нестояния и, мягко выражаясь, не в настроении. Ввалившись в спальню, он хмуро оглядел компанию, собравшуюся перед нетбуком, жестом попросил поставить фильм на паузу, поздоровался и принялся раздавать ценные указания. Пеллию отправил греть воду, Кэлэйн – готовить ужин, а Елике вручил сверток с маскхалатом и сообщил, что следующим утром тот должен быть чистым и сухим, а прорехи, по возможности, заштопанными.

Услышав слово «прореха», Ольга мигом оказалась на ногах и пихнула локтем замешкавшуюся о-Тул. А когда та, догадавшись, включила магические светильники, вдруг почувствовала слабость в коленях: лицо Вересаева оказалось покрыто копотью и грязевыми потеками, от ноздрей к подбородку и от ушей к вороту рубахи тянулись подсохшие коричнево-красные дорожки, а добрую треть шевелюры как корова слизнула.

– Кто-то обещал особо не рисковать! – глядя на тонкую кожицу свежего ожога, в сердцах напомнила Фролова. После чего, метнувшись в угол, к рюкзаку, принялась вытряхивать на кровать все, что попадалось под руку.

– Ну не шмогла я, не шмогла… – устало отшутился снайпер.

– За базар надо отвечать! – злобно буркнула девушка, вытащила со дна аптечку и повернулась к Вересаеву: – Че встал, как три тополя на Плющихе? Садись уже куда-нибудь – будем смотреть, что там с твоими ушами!

– Оль, не суетись: амулет Жизни пашет, как дизель в Заполярье! Кроме того, меня уже осмотрели врачи и сказали, что жить буду… Может, даже регулярно… Если, конечно, выкупаюсь, поем и высплюсь…

– Осмотрели, говоришь? А чего они кровь-то не смыли?!

– Предлагали принять ванну, налить чашечку кофе и подогнать телок… Но я отказался. И, как дурак, ломанулся домой, к любимой тебе…

– Ты – пустой. Как прокаленный Гевером осколок кувшина… – внезапно подала голос ап-Ульвер, пристально наблюдавшая за перепалкой супругов. – Что, ап-Гоцер отказался от мести? Или пожалел денег на достаточное количество наемников?

– Не отказался. И не пожалел… – вымученно усмехнулся Максим. – Наоборот: родовое гнездо та-Девера захвачено и разорено напрочь…

– …но? – почувствовав во фразе какую-то недоговоренность, требовательно спросила Тиалина.

– Но мне показалось, что этого мало. И я захотел наложить лапу на Дарию ап-Миллеан.

– Она что, была там, в родовом замке ап-Бриаланов?! – хором воскликнули обе девушки.

Снайпер прошел к окну, тяжело опустился на подоконник и невидящим взглядом уставился на носки своих ботинок:

– Когда мы увидели, что из подземного хода выбирается девушка в сопровождении трех боевых троек, то почему-то решили, что это она.

– Вы с Умником ВДВОЕМ полезли на ТРИ БОЕВЫЕ ТРОЙКИ?! – возмущенно взвыла Фролова. Что не помешало ей подскочить к парню вплотную, зафиксировать дернувшуюся голову левой рукой и вытереть ваткой, пропитанной перекисью водорода, верхнюю губу.

– Что я, дурак, что ли? – покорно поворачивая голову туда, куда было нужно девушке, пробормотал снайпер. – Сначала мы стравили их с людьми ап-Эзеллара, потом дождались удобного момента, вмешались в шоу…

– …огребли по самое небалуйся…

– …умыкнули охраняемое лицо, оторвались от преследования, а потом вдруг обнаружили, что наша пленница – не Дария ап-Миллеан, а Гаира ап-Бриалан, супруга главы гильдии Эдэ-Кейр!

– И чем ты недоволен? – удивленно поинтересовалась Тиалина. – Та-Девер женился на ней меньше года назад и пока еще любит ее до безумия!

По губам Макса скользнула горькая улыбка:

– Цель оправдывает средства далеко не всегда. Она беременна!

– От силы в первой четверти: я видела ее на балу совсем неда… – попробовала было возразить ап-Ульвер, но увидела, как изменился взгляд Вересаева, и заткнулась. Вернее, вскочила с кровати, одернула платье и виновато развела руками: – Прости, но у нас, в Девяти Мирах, к женщинам относятся совсем не так, как у вас.

– Я это уже заметил.

Равенстирка механически подтянула повыше браслет, сползший на кисть, затем поколебалась немного и осторожно поинтересовалась:

– Как я понимаю, бросать ее в лесу одну ты не захотел, поэтому провел через портал и… поругался с Гором. Так?

– Почти…

– Что значит «почти»?

– Он сказал, что отпустит Гаиру только в том случае, если я предоставлю ему более сильный рычаг давления на та-Девера.

Тиалина задумчиво посмотрела в потолок, затем тряхнула волосами и, развернувшись на месте, решительно двинулась к двери:

– Ладно, я с ним поговорю…

– Не надо! – поймав ускользающую мысль, воскликнула Ольга.

Ап-Ульвер остановилась, как вкопанная:

– Не поняла?

– Та-Девер – параноик, помешанный на собственной безопасности, а золотой браслет Гаиры ап-Бриалан – это пропуск-вездеход, позволяющий плевать на защитные амулеты и разгуливать по их поместью в любое время суток! – затараторила землянка. – Кроме того, торжественное вручение жены-потеряшки можно представить, как жест доброй воли. А это – некая дополнительная свобода маневра…

– Ты забыла про доставку! – уловив ход ее мысли, скептически фыркнул Максим. – С оружием и боеприпасами я вешу порядка сотни килограммов, соотве…

– А супруга та-Девера?

– Килограммов шестьдесят!

– Прям, как я… – удовлетворенно ухмыльнулась Фролова: – Значит, если я возьму парашют Костика[85] и присобачу к нему систему, то…

– Бэйс в тандеме?! Ты в своем уме?!

– Макс, не тупи: даже я, без полутора часов блондинка, могу навскидку выдать как минимум один технический и два магических способа решения этой проблемы…

…В ванну Вересаев отправился один. Де-юре – чтобы хоть кто-то из хозяев дома занимался гостьей. Де-факто – чтобы обдумать предложение Ольги в тишине и спокойствии. Мылся (или отмокал) сравнительно недолго – минут сорок пять – пятьдесят. Затем прошел в спальню, чем-то там погромыхал и спустился в гостиную.

На абсолютно пустой стол среагировал с небольшой задержкой – видимо, все еще не пришел к окончательному решению. Но – в своем фирменном стиле:

– А че, меня перевели на трехразовое питание а-ля «понедельник-среда-суббота»?

– Нет, милый, первое блюдо вот-вот занесут.

Удовлетворенный ответом, он пожал плечами и сел. По своему обыкновению, спиной к стене. Потом облокотился на стол, прислушался к звуку шагов, донесшемуся из коридора, повернул голову к двери и восхищенно выдохнул:

– Охренеть!!!

«Угу!» – мысленно поддакнула ему Ольга, придирчиво оглядев наряд Кэлэйн, возникшей на пороге. А через пару мгновений, решив, что пауза затянулась, «расстроенно» вздохнула: – Увы, латекс тут не производят. Поэтому заказанный тобой красный облегающий комбинезон пришлось шить из местных материалов. С обувью на платформе тоже пришлось помудрить, зато выбор плетей был выше всяких похвал…

Пока она описывала проблемы, мешавшие реализовать его фантазию, о-Тул поставила на стол поднос с тарелками, выпрямилась, облизала алые губки и едва заметно повела плечами, отчего ее бюст чуть было не вывалился из глубокого выреза.

– Сценический костюм – пять баллов из пяти возможных! Фигурка – шесть из пяти… или даже семь!! А артистизм и чувственность – десять!!!

– Небось готов отдаться, не глядя?! – язвительно поинтересовалась Фролова по-русски.

Вересаев ответил все на том же гелиа-ти:

– Мое сердце принадлежит одной тебе, любимая!

– А тельце?

– Тоже!

– Ладно, поверим на слово. И продолжим: в синем углу ринга… несравненная-а-а… Елика-а-а о-Нна-а-ар!!!

Отработать свой номер так же спокойно, как это сделала Кэлэйн, Елика не смогла: то краснела, то бледнела, смотрела не на Макса, а в пол, а поднос с салатами держала так, чтобы прикрывать бедра. Поняв, что девушка на грани обморока, Ольга даже показала ей кулак, но без толку – дико стесняющаяся ног, открытых юбкой выше колен, о-Ннар шла вперед на автопилоте и не видела никого и ничего!

– Елика? – дождавшись, пока она поставит поднос на столешницу, негромко сказал Максим.

– Да, уважаемый? – с некоторой задержкой отозвалась она.

– У тебя великолепнейшие ножки! За возможность иметь такие девять из десяти уроженок моего мира, не думая, отдали бы половину жизни!

Девушка смутилась еще сильнее и затравленно посмотрела на Ольгу.

– Разверни плечи, выстави вперед грудь, приподними подбородок и чуть нахмурь брови! – приказала землянка. – Вспомни: ты – строгая учительница, собирающаяся устроить контрольную…

– Примерно вот так! – донеслось от двери, и в гостиную вплыла Пеллия о-Рассет, наряженная в довольно близкое подобие школьной формы с белым фартуком, белые гольфики и т. д.

Образ строгой училки, изображаемый совсем юной девочкой, выглядел настолько забавно, что Вересаев заржал. В голос.

Блондиночка тут же застыла, захлопала ресницами, сглотнула подступивший к горлу комок и обиженно выпятила нижнюю губу.

Ощущение, что она вот-вот заплачет, было таким сильным, что Вересаев торопливо вскочил из-за стола и виновато развел руками:

– Я смеялся не над тобой, а над несоответствием образа одежде…

Пеллия шмыгнула носом и… заливисто рассмеялась:

– Обида – это тоже образ! А как тебе мой костюмчик?

– Улет! – честно признался Максим. – Лолита отдыхает!

– Здорово! – засияла о-Рассет, по-детски проскакала к ближайшему креслу и забралась в него с ногами. Ничуть не комплексуя из-за того, что подол суперкороткой юбки, на миг задравшись, продемонстрировал всем окружающим белые трусики с рюшечками.

К удивлению Ольги, коротенькое и почти незаметное движение Тиалины ап-Ульвер, качнувшейся вперед, Макс срисовал автоматически. И догадался, что оно значит:

– И ты, Брут? В смысле, это еще не все?!

– Не все… – мысленно восхитившись его аналитическими способностями, поддакнула Фролова. – Иначе порядок появления конкурсанток был бы иным…

– Что ж, дуйте переодеваться… – выделив интонацией окончание «те», улыбнулся парень. – А я пока исправлю ваши недоработки…

…Показ двух последних туалетов прошел на ура: Вересаев оценил и облегающее платье ап-Ульвер, и забавный летний сарафанчик Фроловой. Но в самый последний момент, когда Ольга решила, что его настроение вернулось в норму, и собиралась отправить парня спать, вдруг отодвинул в сторону тарелку с остывшим супом и положил голову на стол:

– Все, я готов…

– К чему? – удивленно поинтересовалась ап-Ульвер.

– К лютой смерти!

– Н-не поняла?!

– Он не хочет присуждать первое место! – догадалась Фролова.

– Не «не хочет», а «не может»! – чуть приподняв голову, уточнил снайпер. – Посудите сами – пять ярких индивидуальностей с совершенно восхитительными фигурами, потрясающим шармом и невероятной харизмой; пять абсолютно разных образов, каждый из которых проработан до мелочей; пять…

– Это твои проблемы! – «грозно» нахмурилась Ольга, а когда Вересаев пару раз стукнулся лбом об стол, сменила гнев на милость: – Ну ладно, уговорил, не будем мы тебя ни терзать, ни убивать. Но – с одним условием…

– Каким?

– Ты сейчас быстренько придумаешь девочкам униформу. Такую, чтобы все бабы, приходящие к нам в гости, умирали от зависти, а мужики – от вожделения!

– Ага! А мне – пару-тройку платьев, которые вызовут те же чувства у гостей лин-Арраса ап-Биертена! – в унисон ей добавила Тиалина.

– Я вам че, Дольче с Габбаной? – возмутился снайпер.

– Нет, с ориентацией у тебя все в порядке! – хохотнула Фролова. – А вот фантазия, как оказалось, в разы круче, чем у этой сладкой парочки!

– Что ж, попробую… – подумав, согласился Вересаев. – Но тоже с одним условием…

– Каким?

– Будьте людьми, дайте сначала поесть, а?

…Процесс совместного творчества затянулся далеко за полночь. Почему «совместного»? Да потому, Макс генерировал идеи, Ольга облекала его мычание и хаотические движения рук в знакомые всем женщинам термины, Пеллия делала наброски, а Тиль предлагала материалы, наиболее подходящие для реализации задуманного. Елика и Кэлэйн тоже участвовали. Но опосредованно. Первая, как самая скромная, не позволяла творцам оголодать, то есть снабжала их пирожными и соками, а отдельных особо прожорливых лиц – солидными шматами копченого мяса, сыром и подогретыми лепешками. Вторая, как самая… хм… фигуристая, изображала манекен – безропотно позволяла себя причесывать, драпировать простынями, полотенцами и наволочками, натягивать и снимать отдельные детали будущих туалетов и творить любые аналогичные непотребства. Кстати, артистическое поведение последней веселило компанию сильнее всего. Вернее, периодически доводило до смеховых истерик.

О том, что Максим вернулся домой не с прогулки, а с боевого выхода, компания вспомнила совершенно случайно. Когда на скорую руку состряпала очередной наряд «для бала», захотела увидеть, как дама в столь провокационном туалете будет смотреться рядом с кавалером, и вытащила парня из-за стола: выбравшись на свет единственной «включенной» магической «лампочки», он вдруг продемонстрировал ей свежезатянувшийся ожог на темени и черные круги под глазами.

– Бли-и-ин, Макс, прости, я заигралась! – покраснев, как помидор, виновато выдохнула Фролова.

– Фигня! Как говорят в армии, праздник для солдата – что свадьба для лошади… – стараясь не горбить плечи, проворчал снайпер. А когда девушка почувствовала, что вот-вот провалится сквозь землю от стыда, рассмеялся: – Оль, не грузись: какой нормальный мужчина пойдет спать, когда тут… ну, например… вот такое?

«Вот такое», как раз демонстрирующее намек на «коктейльное» платье с декольте до пупа и голой спиной, расплылось в понимающей улыбке и на всякий случай еще сильнее выпятило грудь.

– Как по-русски Отелло женского рода? – ревниво поинтересовалась Ольга.

– О-тело? Женского рода? А, О-тушка!

– Так вот, если ты сейчас не свалишь спать, то я в нее превращусь!

– Свалит… один?! – изумленно захлопав ресницами, уточнила Тиалина. И, заметив, что Фролова слегка смутилась, язвительно добавила: – Оллия, не знаю, кто такой этот ваш О-тело, но после такого вечера любому нормальному мужчине требуется ночь безумной любви!

– Ага! Или две! – поддакнула Пеллия. – А между ними еще утро, день и вечер…

– Так-с, дамочки, а вам, кажется, стоит принять холодный… в общем, вылить друг на дружку по ведру ледяной воды! И побыстрее!

Ап-Ульвер плотоядно оглядела Вересаева с головы до ног, затем посмотрела на Ольгу и, сморщив носик, отрицательно помотала головой:

– Боюсь, не поможет: слух у меня хороший, а от гостевой спальни до вашей кровати полтора локтя…

– Тиль, знаешь, что такое губозакатательная маши… – возмущенно начала Ольга, но вдруг заметила, что все три служанки одновременно застыли, и прервалась на полуслове.

– Кажется, к вам в спальню что-то забросили через окно… – неуверенно сказала о-Тул. И тут же попыталась объяснить свой вывод: – Что где лежит, я помню совершенно точно. Падать там просто нечему…

Тюнингованной памятью девушка не обладала, но тоже помнила, что где лежит. Поэтому повернула голову к закрытому и занавешенному окну и мысленно порадовалась тому, что Макс страдает здоровой паранойей.

– Сбегаю, посмотрю… – после коротенькой паузы нехотя предложила Пеллия и, встав с кресла, так же нехотя поплелась к двери.

Вопреки ожиданиям Фроловой, Макс ее не остановил. Наоборот, совершенно не по-джентльменски согласился. Настоятельно попросив не включать свет ни в коридоре, ни в спальне, двигаться как можно тише, а в комнату заглядывать через щель между косяком и дверью! Сам он при этом полулежал в кресле и задумчиво изучал потолок.

– Да, чуть не забыл… – добавил он, когда о-Рассет уже вышла из комнаты. – Услышишь или увидишь что-то непонятное – возвращайся, не раздумывая: мне нужна информация, а не твоя героическая смерть…

Глава 18

Максим Вересаев

… – Сбегаю, посмотрю… – нервно облизав подкрашенные губки, обреченно предложила «Лолита» и, не дождавшись моих возражений, походкой приговоренного к смерти пошла на разведку. Выглядела она при этом настолько несчастным ребенком, что где-то в глубине моей чувствительной души вдруг проснулась совесть.

– Иди! – буркнул я, привычно отправляя это чувство в летаргический сон. – Свет не включай. Ни в коридоре, ни в спальне. Дверь не распахивай – осторожно загляни в щелочку между косяком и дверью…

Взгляда Тиалины ап-Ульвер я не видел, так как при этом смотрел в потолок. Зато услышал ее недовольное сопение и, мысленно посетовав на близорукость сестры та-Горена, негромко добавил:

– Да, чуть не забыл! Если услышишь или увидишь что-то непонятное – возвращайся, не раздумывая: мне нужна информация, а не твоя героическая смерть…

Раттиль чуть не лопнула от возмущения. Видимо, по ее представлениям, в таких ситуациях настоящему мужчине полагалось срываться с места с оружием наперевес и со страшной силой защищать всех и вся от любых опасностей. Справедливости ради могу сказать, что лет до семнадцати, в частности, до поступления в военное училище, я придерживался того же мнения. Но благополучно перестал. Ибо стараниями инструкторов некоторых спецкурсов быстро научился слушать голову, а не сердце.

– Почему… так? – на хорошем английском поинтересовалась Фролова.

Презрения, недовольства, гнева или других негативных чувств ко мне, любимому, в ее голосе не чувствовалось, поэтому я оторвал взгляд от потолка, полюбовался на раскрасневшееся лицо «своей благоверной» и в который раз мысленно порадовался тому, что подписался охранять адреналиновую наркоманку, а не кисейную барышню.

– Включать торжественную иллюминацию, тем самым сообщая Деду Морозу о получении подарка, я не собираюсь, ОНВ[86] оставил в «банковском хранилище», соответственно, в полной темноте практически слеп. В отличие от меня, эта девица Измененная. То есть обладает ночным зрением и способна увидеть в разы больше меня…

– Ночным зрением обладает далеко не одна она… – напряженно вслушиваясь в тишину, напомнила Ольга.

Ее пальчики, стискивающие рукоять ПСС, побелели от напряжения, а на щечках появился лихорадочный румянец. Поэтому я состроил виноватое лицо и опустил взгляд:

– Из всех троих служанок эта – наименее полезна…

– Почему?!

– Прости, но у нее… хм… самые маленькие сиськи!

Коротенькую паузу, во время которой «любимая супруга» ошалело переваривала мое «искреннее» признание, я использовал на все сто процентов. Успел натянуть на лицо маску «Большого Босса, озабоченного решением Серьезной Проблемы», повернулся к равенстиркам, прислушивавшимся к нашей перепалке, и принялся расспрашивать их о местных ОВ.[87]

Как ни странно, в Девяти Мирах таковых использовалось очень немного: одно нервно-паралитическое, одно удушающее и три общеядовитых. А такая экзотика, как ОВ кожно-нарывного, психохимического действия, нет. Про стерниты[88] с лакриматорами[89] я вообще не говорю.

Что особенно порадовало – применялись все эти ОВ крайне редко. Как правило, для подавления беспорядков в городских трущобах или других местах компактного проживания бездарей и лишенцев. Почему? Да потому, что использовать их против владельцев даже средненьких амулетов Жизни было бесполезно: изделия местных артефакторов с достаточно большой емкостью магических аккумуляторов были способны удерживать организм хозяина на грани жизни и смерти дольше, чем разлагались ОВ. Соответственно, применять эту дрянь против сильных мира сего считалось бессмысленным.

– Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты… – выслушав обстоятельный рассказ ап-Ульвер, пробормотал я по-русски. – Что ж ты, падла, нам принес…

– Дальше не надо… – негромко попросила Фролова и перебралась в кресло у камина. Тем самым оказавшись в точке, откуда могла контролировать и окно, и входную дверь.

– Умница! – ободряюще похвалил ее я и, реагируя на движение в коридоре, вскинул пистолет.

– Это я, П-пеллия… – замогильным голосом донеслось из темноты, а через секунду в дверном проеме нарисовалась о-Рассет.

Выглядела девушка, мягко выражаясь, не очень. Или «очень не» – милое личико было бледным до синевы, подбородок и руки мелко-мелко тряслись, а в глазах застыл дикий ужас. Тем не менее, заговорила девушка сама. Точнее, не заговорила, а еле слышно выдохнула три непонятные фразы:

– Там кайрат. В три иглы. Только-только зашевелился…

Секунды три-четыре после этого, вне всякого сомнения, крайне содержательного для местных монолога все остальные уроженки Равенстира одинаково оцепенели. А вот задергались уже по-разному: ап-Ульвер, вскочив с кресла, рванула к окну, о-Тул – к двери, а о-Ннар обреченно вздохнула и, подхватив со стола кружку с компотом, вжалась в спинку дивана.

– Стоять, бояться, мелочь по карманам не прятать!!! – негромко, но предельно жестко прошипел я. Без толку – Тиль и Кэлэйн не слышали никого и ничего!

– Держи Тиалину!!! – приказал я Ольге, а сам, сорвавшись с места, поймал Кэлэйн за талию. Несколько… хм… неудачно: ткань, из которой был пошит комбинезон, оказалась не такой прочной, как латекс, и выдающиеся достопримечательности девушки вырвались на оперативный простор!

– Стой, дуреха! – выдохнул я, развернув ее к себе лицом и безуспешно стараясь не пялиться на внушающий уважение бюст, оказавшийся прямо перед носом. – На улице могут быть те, кто подбросил нам этого самого кайрата!!!

Ее проняло. Но совсем не так, как я рассчитывал: непонятно с чего испугавшись еще сильнее, девушка вдруг закатила глаза и потеряла сознание.

– Ну-ка, живо объяснили, что такое «кайрат» и «три иглы»! – рявкнул я, услышав короткий взвизг и увидев, что Фролова взяла Тиалину на болевой прием.

Монотонные объяснения Елики, смирившейся с неминуемой смертью, быстро прояснили ситуацию и здорово испортили мне настроение. Оказалось, что кайрат – это собирательное название нескольких видов змей, и переводится с одного из местных наречий, как «бесшумная смерть». Кстати, ничего претенциозного в этом названии не было – сравнительно небольшое, редко достигающее метра в длину, пресмыкающееся по праву считалось одним из самых опасных живых существ на планете. И дело было даже не в яде нейротоксического и коагулопатического[90] действия, способного в считаные мгновения убить даже полуторатонного местного дикого «быка». Эта змея могла дать фору человеку-невидимке, так как умела менять окраску чешуи в разы быстрее земных хамелеонов, то ли прятала, то ли вообще не имела аурной окраски и, что самое неприятное, обладала способностью вызывать иллюзии. Причем настолько правдоподобные и сильные, что жертва, попав во власть наведенных грез, напрочь переставала понимать, где находится. И безропотно подставлялась под укус.

Само собой, наличие у нее столь выдающихся достоинств не могло не привлечь внимания специалистов по насильственной отправке в поля вечной охоты отдельных представителей homo sapience. Только вот использование кайратов для устранения неугодных было делом очень недешевым. Ведь для начала их следовало поймать. То есть забраться в пойменные леса нижнего течения реки Жиунагари, обнаружить место обитания половозрелой особи, дождаться, пока та проголодается, каким-то образом подкинуть ей «заряженную» какой-то алхимической гадостью живую рыбу, а когда насытившаяся жертва уснет, вытащить ее из логова – глубокой норы, как правило, расположенной в глинистых прибрежных склонах. И если первый, второй и последний пункты этого списка были более-менее выполнимы, то третий и четвертый ввергали в уныние даже самых опытных змееловов. Почему? Да потому что насытившиеся кайраты переваривали добычу от десяти дней и более, а местность, в которой они обитали, была далеко не раем – кроме этих змей, на берегах Жиунагари водились сотни видов растений и животных, представляющих опасность для человека. А вездесущие насекомые распространяли десятки инфекционных заболеваний, лечение которых вызывало затруднение даже у магов жизни седьмой ступени и выше!

Несмотря на такие сложности, кайратов все-таки ловили. И, обложив амулетами, понижающими температуру окружающего воздуха, продавали очень состоятельным клиентам, жаждущим использовать против своих врагов живой аналог оружия массового поражения.

Почему «массового»? Да потому что на воле кайраты питались рыбой, небольшими земноводными и животными размерами не больше земного кота. От всего, что крупнее, предпочитали сваливать. Естественно, бизнесменов от серпентологии такой врожденный гуманизм устраивал не очень, поэтому какой-то пытливый ум придумал стимул, превращающий относительно мирную змейку в оживший кошмар. Для этого перед заброской на объект спящей змее втыкали в хвост так называемые «иглы» – зазубренные железяки, причиняющие несчастной весьма неслабую боль. Потом доставали из мешка амулет-холодильник, забрасывали упакованную змейку в окно или дверь и спокойно уходили. Хотя, нет, не спокойно, а скрытно, но очень-очень быстро. Ибо по законам восьми из девяти Миров за организацию и соучастие в подбрасывании кайрата кому бы то ни было, а также за посредничество при его покупке полагалась очень мучительная смертная казнь.

Увы, перспективы умереть на плахе останавливали далеко не всех, и с течением времени процесс подготовки кайрата превратился в ритуал. Само собой, с соответствующими условностями и символизмом. Скажем, в случае, если заказчику требовалось убить одного-двух человек, а доставить змею к месту назначения было не очень сложно, в хвост кайрата втыкалось девять игл. Таким образом, истекающее кровью пресмыкающееся успевало перекусать только тех, кто оказывался в непосредственной близости от главной жертвы, и умирало относительно быстро. Шесть игл позволяли змее прожить пять-шесть часов, поэтому этот способ использовался для тотального уничтожения обитателей крупных жилых строений вроде казарм, донжонов и т. д. А три… кайрат с тремя железяками в хвосте, как правило, своей смертью не умирал. Поэтому место, где он буйствовал, обычно выжигалось дотла и с большим запасом по площади. Причем не кем-нибудь, а специально обученными отрядами стихийников при поддержке магов разума и жизни.

– Да хватит уже болтать!!! – устав слушать рассказ Елики, истерично воскликнула Тиалина. – Тот, кто его нам подбросил, уже давно сбежал!!!

– Не торопись… – возразил я. – Скажи-ка мне, милая, как отреагируют обитатели поместья на истошный вопль «мамочки, тут кайрат с тремя иглами!!!»?

– Начнется жуткая паника…

– Угу: народ разбежится по всему городу, а завтра поместье твоего брата превратится в пепел. Что гарантированно лишит меня с Ольгой даже призрачных шансов на возвращение домой… – хмуро буркнул я. – Кроме того, если все мы сейчас свалим из дома, то на прогулку выползет и кайратик!

– Главное, что мы успеем предупредить лю… – начала, было, Тиль, но не договорила, так как увидела, как изменилось лицо Фроловой, правильно истолковавшей слово «все».

– Как я понимаю, ты решил остаться? – нервно облизав губы, спросила меня «любимая супруга».

Я кивнул.

– Я с тобой!

Я отрицательно помотал головой:

– После попытки тебя убить та-Горен вскрыл мозги всем обитателям поместья. Те, кто работал не на него, либо мертвы, либо лишены возможности свободного передвижения. Значит, доставить нам новогодние игрушки могли только пришлые: кучер Тиалины, ее телохранители или хорошо подготовленная группа людей, обученная скрытному проникновению на охраняемые территории. Далее, если вручение такого подарка – это адекватный ответ на похищение жены та-Девера, то на улице вас могут ждать…

– И?

– Людей действительно надо предупредить. А еще не позволить начаться панике и обеспечить вывод народа за пределы поместья!

– Макс, я…

– Ты видишь в темноте и умеешь стрелять. Кроме того, в отличие от местных дамочек, привыкла рулить мужчинами. В общем, не спорь: вместе с тобой у девочек шансов намного больше, чем без тебя…

…Затягивать прощание Фролова не стала – дослушала последние ценные указания, нервно облизала губы, порывисто обняла меня за шею, поцеловала в губы, прошептала на ухо «выживи, пожалуйста!» и, развернувшись на месте, рванула на себя правую створку окна. Остальные дамы обошлись и без этого – дождались ее команды и по очереди выбрались в темноту. Проводив взглядом растворяющиеся в темноте силуэты, я плотно прикрыл окно и вдруг сообразил, что все четверо равенстирок рассекают по поместью в экспериментальных костюмах. Мысленно пожалев, что не смогу полюбоваться на лица тех, кто их увидит, я пожелал себе удачи и, взяв со стола переносной светильник, решительно вышел в коридор. Вернее, не вышел, а вылетел. И, пробежав до дверей кухни на цыпочках, влетел внутрь. Слишком быстро. В результате неслабо приложился к большому столу, ни с того ни с сего оказавшемуся не на своем месте. Выругался. Пожалуй, грязновато. Потер бедро рукой и поставил стол на попа.

Пододвинуть его вплотную к двери оказалось делом пары секунд. Подложить под нижние ножки перевернутые вверх дном горшки – тоже. А вот потом пришлось попотеть: прямоугольный кусок металлического листа, обычно служащий рабочей поверхностью местной плиты, оказался слишком горячим, совершенно неподъемным и упорно не хотел покидать привычное место. Однако с помощью пары полотенец, поварешки, использованной в качестве рычага, и той самой матери он все-таки переместился в пространстве и с грехом пополам обрел новое пристанище.

С этого момента пришлось работать головой. Ибо подручные средства, которые я собирался использовать в своем самопальном девайсе, отличались либо нереальным весом, либо недостаточной прочностью, либо не теми габаритами. Несмотря на это, работал быстро, можно даже сказать, с ветерком. Скажем, декоративный шнур, с помощью которого при необходимости закрепляли раздвинутые шторы, сорвал со специального крюка молодецким рывком. Вместо того чтобы развязывать красивые узлы на концах, последовал примеру Александра Македонского и разрубил их ударами разделочного тесака. А потребовавшиеся в процессе конструирования мощные направляющие сварганил из ножек ни в чем не повинного табурета.

Само собой, не забывал и о кайрате: прислушивался к тишине за дверью и к своим ощущениям, а также старался не выпускать из виду часть горизонтальной щели между дверью и полом, не закрытую столом, поставленным на попа. Благо большую часть времени она находилась перед носом. Пару раз обманывал сам себя, реагируя на выдуманные шорохи и отскакивая к плите, стоящей у противоположной стены кухни. А потом, видимо, не среагировал на настоящий и не отскочил.

Кайрат оказался похожим на черную мамбу. Два с небольшим метра в длину и диаметром с мое предплечье, он сверху он был оливково-зеленым, а со стороны брюшка – грязно-белым. Правда, внутренняя часть пасти была не черной, а изумрудно-синей, но этот цвет наряду с фиолетовыми глазами придавал змею дополнительное очарование.

В памяти тут же всплыли кое-какие подробности моего первого похода на выживание, ночное восхождение на Суруд-Ад,[91] жуткие рези в желудке и насмешливый шепот инструктора с говорящим прозвищем Дагон:[92]

– Есть две новости на букву «х» – хорошая и хреновая! Начну, по традиции, с последней: информация о наличии в этой точке маршрута КГТ[93] с запасом продуктов оказалась ложной. Соответственно, ваши гастрономические грезы об армейских сухпайках накрылись медным тазом. И во время торжественного завтрака, посвященного покорению вершины с таким милым и жизнеутверждающим названием, вам, зайки, придется питаться тем, что удастся добыть до рассвета…

– То есть все теми же змеями, скорпионами и многоножками? – еле слышно выдохнул Ильченко.

Невесть как, но Дагон его услышал. И «радостно» поддакнул:

– Ага! А теперь – хорошая новость: этих деликатесов вокруг до хренища!

Это воспоминание сразу же потянуло за собой второе – двухнедельную командировку в Боливию. Точнее, ее заключительную и самую «веселую» часть – выход к точке подбора через болота Пантанал,[94] дикую спешку, хроническое недосыпание, питание «чем бог пошлет» и вызывавшую приступы дикого бешенства любимую присказку проводника-каювава:[95]

– Ára, kyvy, ára…[96]

– Попадись ты мне тогда, я бы тебя сожрал и не задумался… – зачем-то сообщил я кайрату, когда тот вполз на кухню целиком и, приподнявшись на хвосте, закачался перед моим лицом.

Змей не ответил. Лишь посмотрел на меня правым глазом, распахнул внушительную пасть и продемонстрировал бездонную глотку.

– Будешь выпендриваться – получишь в репу… – пообещал я. Кайрат впечатлился – отодвинулся эдак на полметра и захлопнул хлебало.

– Не дурак… – похвалил его я и, вспомнив о том, что гостей баснями не кормят, метнулся к холодильнику.

Старенький «ЗИЛ-Москва», достававший своим гудением даже глуховатого деда, оказался почти пустым. На верхней полке, прямо в центре безобразного жирного пятна, стояла неслабо пожеванная банка из-под тушенки, почему-то набитая окурками. На второй валялся пучок жухлой то ли петрушки, то ли кинзы. А в самом низу в коротенькую кривую шеренгу выстроились четыре пустые бутылки из-под «Балтики».

– Молока нет… – посмотрев на змея через плечо, виновато вздохнул я. – Даже сгущенного. Сметаны – тоже. А есть зелень ты, наверное, не будешь…

Кайрат понуро опустил голову, качнулся вправо-влево и что-то грустно прошипел.

Я покосился на окно, за которым занимался рассвет, и поскреб ногтями небритую щеку:

– Если подождешь – метнусь в «Перекресток». До него, правда, не ближний свет, зато пашет круглосуточно.

Змей задумался: постучал кончиком хвоста по ножке стола, посмотрел на часы и отрицательно помотал головой – видимо, куда-то торопился.

– Так-с, постой-ка! Че у нас сейчас, ночь с пятницы на субботу или с субботы на воскресенье? Если первое – то Юлька из сорок второй зависает в каком-нибудь клубе и мы с тобой в пролете. Если второе – она дома, и мы с тобой разживемся как минимум диетическими йогуртами…

Гость заинтересованно посмотрел на меня левым глазом и облизнулся.

– Понял, иду проверять! – удовлетворенно улыбнулся я и вдруг каким-то образом оказался в прихожей. Свет включать поленился. Привычно взялся за ручку, надавил ее вниз, затем потянул на себя и вдруг застыл: дверь, которую я обычно просто захлопывал, оказалась закрыта на замок!

Рука сама собой выстрелила вперед, коснулась коренного блока, нащупала первое звено массивной стальной цепочки и с хрустом сжалась в кулак: на все замки и цепочку двери закрывала только Светка!

– Уходи… – глухо выдохнул я, почувствовав движение за спиной.

– Ага, щазз! – язвительно фыркнула она. А уже через мгновение воспользовалась своим любимым оружием – обняла меня за талию и прижалась щекой к правой лопатке.

Выскользнуть из ее объятий почему-то не получилось. Пришлось вспоминать наше расставание и цитировать фразу, намертво впечатавшуюся в память:

– Я циничная, эгоистичная, жадная, невероятно жестокая и абсолютно беспринципная скотина…

– У всех есть свои недостатки! – голосом влюбленного миллионера из фильма «В джазе только девушки» отозвалась она. Потом ласково потрепала меня по волосам и тихонечко попросила: – Макс, ты не поможешь мне впихнуть на место чеку от гранаты?

Глава 19

Ольга Фролова

… – Твоя жена такая же таххетир, как и ты! – желчно заявил Максу та-Горен, заметив гранату, валяющуюся на подоконнике.

Несмотря на то, что использованное им слово в дословном переводе с гелиа-ти означало «человек, окончательно потерявший разум» и обычно употреблялось в качестве ругательства, Максим нисколько не обиделся. Наоборот, подтянул к себе Ольгу, заключил ее в объятия и устало улыбнулся:

– Яйца от курицы недалеко падают…

Маг не стал уточнять, что такое курица – влез в комнату через окно, шустренько включил все магические светильники и прикипел взглядом к самодельной «гильотине».

Молчал минут пять-семь, тщательно изучая устройство ловушки, затем повернулся к Вересаеву и деловито поинтересовался:

– Такое расположение жаровни, как я понимаю, далеко не случайно?

Снайпер отрицательно мотнул головой:

– Если бы она полностью перекрывала дырку, которую я оставил под дверью, то при срабатывании ловушки перерубила бы кайрата пополам. Задняя часть навредить мне, как ты понимаешь, была не в состоянии, а вот передняя, заканчивающаяся головой, могла обрадоваться обретенной свободе и в пароксизме счастья дотанцевать до моей бездыханной тушки.

– Разумно… – задумчиво потерев подбородок, согласился ап-Лагаррат. – Задняя часть недорубленного туловища, оставшаяся за дверью, держала переднюю, как якорь лодку, и до конца агонии не давала ей свободно двигаться!

– Угу…

– Тем не менее, ты сильно рисковал: кайрат мог оказаться не таким крупным, как этот, и не попасть под «лезвие» ловушки.

– Угу. А еще он мог не соблазниться моим излишне просушенным тельцем и, не заглядывая на кухню, отправиться на поиски кого-нибудь поаппетитнее!

Та-Горен стрельнул глазами в сторону кайрата и невольно поежился – видимо, представил себе последствия такой прогулки. Впрочем, плющило его недолго – еще раз оглядев змею и «гильотину», маг зачем-то шлепнул ладонью по «верхней» ножке стола и криво усмехнулся:

– А ведь я не верил, что ты выживешь…

– …и поэтому рассчитывал на худшее! – в унисон ему продолжил Макс. – И собирался превратить этот дом в пионерский костер…

Та-Горен слегка помрачнел, но взгляда в сторону не отвел:

– Да. Если бы не твоя жена, мои маги окружили бы его сплошной стеной огня, а потом, постепенно сжимая кольцо…

– …устроили бы мне с кайратом небольшое аутодафе.[97]

Что такое «аутодафе», ап-Лагаррат объяснять не стал. Но догадался. Поэтому угрюмо пожал плечами:

– Кайрат с тремя иглами, да еще и в городе – это неминуемая смерть для сотен ни в чем не повинных людей! Я не имел права медлить!

– Не грузись: окажись я на твоем месте, сделал бы то же самое…

– То есть ты заранее знал, как я поступлю, но все равно остался?!

– А у меня были варианты?

«У тебя – нет… – подумала Ольга. – А большинство обычных мужиков оставило бы вместо себя кого-нибудь из служанок. Вероятнее всего, хорошенечко связав. А потом объяснило бы свой поступок своей незаменимостью в деле защиты Земли от нашествия полчищ магов из Девяти Миров…»

Та-Горен молчал секунд двадцать. Потом расправил плечи, прижал правый кулак к левой половине груди и склонился в глубоком поклоне. После чего выпрямился, изобразил какой-то уж очень замысловатый жест кистью все той же правой руки и торжественно заявил:

– Макс о-Вересс! Я, та-Горен ап-Лагаррат, горжусь знакомством с тобой и твоей женой! Мой Дар и мое Копье – в вашем распоряжении!

Судя по фанатичному блеску его глаз и тону, которым был произнесен этот коротенький монолог, глава гильдии Ан-Мар предлагал им что-то вроде дружбы до гроба, и Фролова тут же полезла в инфоблок. Совершенно зря – в разделах, загруженных им в память после возвращения с Иллемара, не было даже намека на местный этикет. Не говоря уже о подробном описании поведения высоких договаривающихся сторон во время церемоний, подобной этой.

Макс его тоже не нашел. Поэтому после коротенькой паузы просто выпустил Ольгу из объятий, сместился на шаг в сторону и отзеркалил магу его поклон:

– Мы с радостью принимаем твое предложение и в связи с отсутствием дара и копий предлагаем тебе свою дружбу…

…После ухода та-Горена и Тиалины, собиравшихся лично проконтролировать поиски человека, притащившего в поместье кайрата, первый этаж дома, хозяйственные пристройки, двор и прилегающая ко всему этому территория превратились в муравейник. Пеллия, все еще наряженная в школьную форму, командовала троицей незнакомых девиц в сарафанах, замывающих следы крови кайрата. Кэлэйн, тоже не сподобившаяся переодеться, приводила в порядок кухню и одновременно суетилась у реанимированной «плиты», готовя что-то аппетитное. Елика, по причине стеснительности все-таки натянувшая на себя домашнее, чем-то громыхала в ванной комнате.

Посторонние – бригада артефакторов, слишком бодрых для предрассветного времени, и три боевые тройки, оставленные та-Гореном «на всякий случай», тоже не бездельничали. Первые спешно устанавливали новую систему магической сигнализации, которая, по их словам, ничуть не уступала той, которая защищала центральную усадьбу. А вторые усиленно патрулировали подступы к дому. Кстати, представители обеих этих групп регулярно находили причину заглянуть внутрь. Де-юре – чтобы что-то там настроить или проверить, не завелось ли в нем какого-то нового зла. Де-факто – чтобы пройти мимо кухни, полюбоваться на прелести о-Тул, затянутые в красный комбинезон, и захлебнуться слюной.

Первые минут десять этого бардака земляне были вынуждены находиться внизу, так как Вересаева периодически терроризировали артефакторы. Но когда снайпер заметил, что Ольгу начало легонечко потряхивать из-за приближающегося отката, он подхватил ее на руки и уволок в спальню.

Быстренько переодевшись в ночнушку и нырнув под одеяло, девушка сжалась в комочек, зажмурилась и закусила губу. Увы, не помогло – перед внутренним взором снова появилось хмурое лицо ап-Лагаррата:

– Оллия, поверь, выжить он не мог!

– Да жив он, жив! – там, в прошлом, упрямо повторила она. – Я это чувствую!!!

– Искра взрослого кайрата с легкостью подавляет дар мага разума шестой-седьмой ступени, а противоядий от яда этой змеи не существует!

– Уважаемый, про то, как действует граната, я тебе уже рассказала. И чеку, как помнишь, уже вытащила. Попробуешь остановить – взорвусь к чертовой матери, но не там, а здесь!

На лице та-Горена заиграли желваки:

– Макс пожертвовал собой совсем не для того, чтобы ты умирала! Опять же, если бы он считал, что у него есть хоть какая-то возможность выжить, то он САМ попросил бы тебя передать мне эту гранату. Ведь способы ее применения он наверняка представляет намного лучше, чем ты. И прекрасно знает, что я бы смог убедить кого-нибудь из своих людей рискнуть собой ради его спасения!

– Он описал другой способ… – призналась девушка. – Но тот ты можешь не принять, а этот будешь вынужден!

Ап-Лагаррат-старший подался вперед:

– Что за способ?! Может, давай воспользуемся им?!

– Мы зря теряем время! – глухо сказала Ольга. И, заметив, что свернувшая с центральной аллеи группа полуодетых мужчин на бегу перестраивается в одну линию, охватывая дом полукольцом, добавила: – Дайте мне капель десять! Если я взорвусь на подходе к дому или внутри его, то сжигайте его к чертовой матери! Если же нет…

– Говоришь, «без милого принца мне жизнь не мила»? – насмешливо прозвучало над ухом, и девушка почувствовала, как матрас за ее спиной с хрустом прогибается под тяжестью пододвинувшегося Вересаева.

Память услужливо напомнила самое начало разговора с та-Гореном:

– Уважаемый, можно тебя на пару капель? – выдохнула Фролова, кое-как восстановив дыхание, сорванное во время безумной пробежки от «банковского хранилища» до поляны перед домом.

Та-Горен, нетерпеливо поглядывавший в сторону центральной аллеи и то сжимавший, то разжимавший кулаки, развернулся к ней всем корпусом и вопросительно мотнул головой.

– Вот это устройство называется гранатой! – вытянув перед собой ладонь с эфкой[98], негромко сообщила она. – Если во-о-от так разогнуть усики чеки, вытащить ее из отверстий в корпусе запала и выпустить гранату из рук, то вот эта рамка, которую я прижимаю к корпусу, сразу же отлетит в сторону. Через четыре удара сердца воспламенившееся взрывчатое вещество, находящееся внутри гранаты, разорвет ее на множество мелких осколков, и вы услышите довольно сильный грохот…

– И?

– Сейчас я доберусь до нашего дома, выбью окно кухни и залезу внутрь. Если вы услышите звук взрыва, значит, я потеряла сознание или умерла от укуса. Если же нет…

– Вставь чеку на место и, пожалуйста, отдай мне гранату! – мягко попросил маг. – Твой муж был достойным мужчиной, но с его уходом к предкам твоя жизнь не заканчивается!

– Вы ничего не теряете! – на всякий случай убрав руку с гранатой за спину, продолжила Фролова. – Ведь если граната взорвется, то ее осколки с достаточно большой долей вероятности превратят кайрата в кровавое месиво, соответственно…

– Оллия, я понимаю, что сейчас тебе очень тяжело смотреть в будущее, но поверь: через некоторое время, когда боль в твоем сердце станет не такой невыносимой, ты пойме…

– Если Макс жив, но потерялся в иллюзиях или просто без сознания, то я не позволю вам его убить. Если нет – то зачем мне такая жизнь?

– Я выразилась не так… – покраснела девушка. И вдруг почувствовала, что дикое напряжение, в котором она пребывала с момента ухода из дому в компании Тиалины, Кэлэйн, Пеллии и Елики, куда-то улетучилось. – Я сказала, что… в общем, что останавливать меня бесполезно…

– А я обрадовался… – расстроенно вздохнул снайпер и… отодвинулся обратно!

– Макс, ты чего?! – отбросив в сторону мешающееся одеяло и мгновенно перевернувшись лицом к Вересаеву, испуганно протараторила девушка, тут же рванула парня за плечо и чуть не набросилась на него с кулаками, увидев, что тот улыбается!

– Я тебя когда-нибудь убью!!!

– То есть ты спасла мне жизнь только для того, чтобы собственноручно замочить?

– Не только… – хрипло выдохнула девушка, облизала губы, затем рывком оседлала ухмыляющегося парня и решительно потянула вверх подол ночной рубашки…

Глава 20

Максим Вересаев

…Вырваться из лаборатории удалось лишь во второй половине дня. Вымотанным до предела, с гудящей головой и диким желанием закинуть в желудок хотя бы классические три корочки хлеба. Поборовшись с соблазном ненадолго заскочить домой и перехватить там пару-тройку тарелок гуляша по-равенстирски, я все-таки нашел в себе силы наступить на горло собственной песне, добрался до лестницы, поднялся на цокольный этаж и наткнулся на Машеньку из русской народной сказки «Маша и медведь». Правда, девочка была уже не девочкой, отзывалась на имя Кэлэйн, а в ее коробе оказались не пирожки, а бутерброды с жареным мясом, но такие мелочи меня в тот момент не волновали.

Должное ее стряпне я отдал на ходу, пока несся к портальному залу. Компот из небольшого меха уговорил перед самой дверью. Вытер руки протянутым полотенцем, потом, подумав, экспроприировал короб с остатками съестного, благодарно чмокнул девушку в аппетитную щечку и мысленно схватился за голову: судя по выражениям лиц Измененных, подпиравших стены перед входом в святая святых гильдии Ан-Мар, для жителей Девяти Миров сие невинное деяние выглядело не менее дико, чем стриптиз на Красной площади! Тем не менее, посыпать голову пеплом или биться головой о ближайшую стену я был не расположен, поэтому обозвал рыжеволосую секс-бомбу студенткой, комсомолкой, спортсменкой и просто красавицей, сделал охреневшей публике ручкой и свалил в светлое будущее.

В светлом будущем оказалось пасмурно и сыро. Низкие грязно-серые облака, скрывшие с глаз Гевер, небо и Клык Шеллара, крайне неторопливо ползли куда-то на северо-запад, а в воздухе почти неподвижно висели мелкие водяные капельки мороси.

– У природы нет плохой погоды… – философски пробормотал я себе под нос, поудобнее перехватил короб и рванул по направлению к бочке.

Проверять несение службы охраной стратегического объекта, честно говоря, поленился, резонно рассудив, что после визита Деда Мороза с подарками и буйства та-Горена щелкать клювами на посту не решится даже самый последний даун. Поэтому вихрем пронесся по протоптанной тропинке, взбежал по спиральной лестнице, кивнул Измененным, дежурившим у входа, перешагнул через порог и не поверил своим глазам: в аэродинамической трубе парили ДВЕ женские фигурки в прыжковых комбинезонах!

Обмануться я не мог – несмотря на то что воздушный поток был достаточно сильным, чтобы удерживать их тела, полностью деформировать их выдающиеся вперед достопримечательности он был не в состоянии.

Пока я чесал репу, пытаясь понять, откуда на Равенстире могла взяться вторая парашютистка, одна из фигурок скрестила перед собой руки, показывая, что пора разбегаться, скользнула к краю потока, плавно «съехала» на помост и, дождавшись, пока вторая последует ее примеру, жестом приказала оператору вырубить амулеты. Маг отреагировал в то же мгновение. А когда рев и вибрация стихли, Ольга, успевшая сорвать с себя шлем, рявкнула на все помещение:

– Взво-о-од, смирно-о-о!!!

Бойцы РГСН, до этого момента усиленно изображавшие медуз у противоположной от входа стены «бочки», мигом оказались на ногах и, приняв каноническую стойку, принялись есть начальство (то есть меня) глазами.

– Товарищ майор, разведывательная группа специального назначения готова к труду и обороне! – молодцевато доложила Фролова по-русски. И улыбнувшись одними глазами, тут же добавила: – А я, временно исполняющая обязанности ее командира – к подвигам на постельном фронте!

– А как же… хм… твое самочувствие? – нахмурив брови, «грозно» поинтересовался я.

– Ну…

Видимо, образ страшно недовольного начальника у меня получился на славу, так как вторая «парашютистка», при ближайшем рассмотрении оказавшаяся Тиалиной, облаченной в комбез местного пошива, метнулась вперед, закрыла Ольгу собственным телом и возмущенно зашипела:

– Прежде чем кому-то что-то выговаривать, стоит посмотреть на лица мужчин! Твоя жена пустила меня в трубу только тогда, когда они напрочь перестали соображать!

То, что парни действительно вымотались и еле стоят на ногах, было видно невооруженным взглядом. Но для классического начальника-самодура такая мелочь, как усталость, по определению, аргументом являться не могла. А уж мнение гражданского лица – тем более. В общем, толком не дослушав сей спич до конца, я поморщился и обратился к «ВРИО командира группы»:

– Старшина Фролова, почему на объекте посторонние?

– Товарищ майор, это не посторонние, а балласт, используемый для тестирования подвесной системы местного производства, а также отработки упражнения по стабилизации в пространстве неподготовленного лица при прыжке с парашютом типа «тандем»!

Несмотря на то что вся эта зубодробительная тирада была произнесена на дикой смеси двух языков, впечатление она произвела не только на меня: ап-Ульвер на мгновение зависла, а все четверо магов ошалело пооткрывали рты.

– Ну, и где эта ваша подвесная система местного производства? – демонстративно оглядев Тиль с ног до головы, язвительно поинтересовался я.

– В процессе ее первичного тестирования мною были выявлены мелкие конструктивные недоработки, поэтому она была отправлена на переделку! – четко отрапортовала Фролова, потом вдруг прислушалась к звуку шагов, донесшихся снаружи, и мотнула головой в сторону двери: – О, кажись, принесли…

Как оказалось, упоминание о «мелких конструктивных недоработках» было не пустым трепом: первый вариант подвесухи оказался слишком тесным, и фигуристая ап-Ульвер в него просто не влезла. Зато после переделки «система» села, как влитая, и равенстирка, одарив меня насмешливым взглядом, направилась к трехэтажной башенке, имитирующей точки отрыва разной высоты. Шла крайне неторопливо, покачивая бедрами чуть энергичнее, чем обычно, и нисколько не стеснялась восторженных взглядов мужчин.

– Потрясающая женщина: первый раз в жизни надела обтягивающий комбинезон – и хоть бы хны! – довольно хихикнула Ольга и тут же посерьезнела: – Ну, что там у тебя? Надеюсь, все склалось?

Я утвердительно кивнул:

– Угум-с! Завтра-послезавтра проведем ходовые испытания!

– Шустро, однако!

– Ну, так та-Горен в бешенстве… – усмехнулся я. – А плохое настроение большого начальства, как правило, очень неплохо мотивирует подчиненных…

– Ой, а мы тут баклуши бьем! – притворно испугалась Фролова, покосилась на ап-Ульвер, уже успевшую забраться на самую верхотуру. И тихонечко вздохнула: – Ладно, любимый, я пошла. А то Тиль сейчас повесится от нетерпения!

…Страховочные лонжи, которые в случае ошибки оператора должны были удержать тандем от падения на решетку, не пригодились: мощность воздушного потока оказалась подобрана настолько точно, что уже через пять-семь секунд после отделения сладкая парочка висела в трех метрах над уровнем пола. Причем без всякого дрога![99] И ее пусть положение относительно горизонтали было неидеальным, нервное напряжение, в котором я пребывал с того момента, как подписался на эту авантюру, стало заметно меньше.

Прыжков через десять-двенадцать, когда я убедился, что такая быстрая стабилизация в потоке не случайность, а заслуга профессионализма Фроловой, я волевым решением прервал тренировку и отправил на верхнюю площадку башенки расслабившихся зрителей.

Парни не подкачали – воодушевленные примером прекрасных дам, они сначала с легкостью отработали обязательную программу, а затем исполнили и вольную. Поразив меня очень неплохой координацией движений и некоторой безбашенностью. А вот финальный аккорд шоу – одинарные и двойные сальто с третьего этажа с последующим выходом в стандартное положение – я смотрел уже не на расслабоне. Ибо мысленно корректировал программу подготовки.

Результат мозгового штурма я выдал после обеда, когда моя порядком обожравшаяся РГСН уже раскатывала губы на послеобеденный расслабон:

– Дамы и господа, через половину малой чаши[100] вы должны быть на объекте номер два. Сегодня занятие теоретическое, поэтому форма одежды значения не имеет. Зато завтра утром состоится практическая тренировка, поэтому вы должны будете явиться на объект одетыми по-боевому. Вопросы?

Вопросов оказалось до хренища. Но – у Тиалины ап-Ульвер, человека, которого вышеупомянутый приказ не касался никаким боком!

Выслушав первые полтора десятка, выданные со скоростью HK G-11,[101] я понял, что пробудил женское любопытство, а значит, крупно попал. Отвечать на вопросы в порядке их озвучивания было крайне нерационально, поэтому я жестом попросил девушку прерваться и чуть раньше, чем собирался, выдал на-гора лекцию по тактике боя смешанных техномагических групп в жилых помещениях, оборудованных магическими системами охраны.

Внимали мне, затаив дыхание. Еще бы – большинство положений новой дисциплины никто и никогда не слышал. Ибо основные тезисы были записаны в блокнот во время рейда к родовому замку ап-Бриаланов, а «мясо» к получившемуся костяку я добавил только этим утром, в промежутках между экспериментами артефакторов анализируя записи действий Неустрашимых.

Озвучивал далеко не все. И совсем не из вредности, а потому, что одни положения требовали проверки на практике, другие шли вразрез с рефлексами, имеющимися либо у меня, либо у равенстирцев, а третьи вообще не лезли ни в какие ворота. И это, естественно, вызывало дополнительные вопросы. Скажем, Аттуш, с первых дней ученичества привыкший к тому, что основная ударная сила любой армии – это стихийники, отказывался понимать, с какого перепугу первую скрипку в планируемом концерте предстоит играть Фрайту. Ап-Лагаррат-младший, твердо знающий, что системы защиты, созданные с участием иллюзиониста, можно взломать только с помощью другого, более сильного иллюзиониста, не верил в то, что бездарь с биноклем и ПСС может очень неплохо заменить универсальную отмычку. А Умник, не без оснований считающий себя знатоком психологии, вообще не верил в то, что мы чего-то там добьемся. Ибо твердо знал, что человека, не снимающего амулет разума высшей ступени, в принципе невозможно заставить сделать что-то против своей воли.

Дискуссия, начавшаяся в столовой, продолжилась и по пути на объект номер два: парни с пеной у рта доказывали ошибочность моих суждений и настоятельно требовали изменить большую часть озвученных принципов. Разошлись от души. Настолько сильно, что когда я подал команду «внимание», умудрились ее не заметить. Пришлось включить административный ресурс и заставить их вдосталь поотжиматься.

Не помогло. То есть отжаться парни отжались. Но тонко намекнули на то, что физическая нагрузка «от забора и до обеда» демонстрирует не правоту оппонента, а лишь недостаток аргументов. Оспаривать это утверждение я не стал. Пожал плечами, жестом предложил группе пройти в распахнутую дверь и поинтересовался, в каком направлении, по их мнению, нам стоит идти.

На меня посмотрели, как на идиота: коридор, в котором мы оказались, тянулся по прямой через весь первый этаж. Соответственно, возможности куда-либо свернуть у нас не было.

– Урок номер один! – ехидно ухмыльнулся я, снимая с шеи бинокль и протягивая его ап-Лагаррату-младшему. – Прежде чем куда-то ломиться, посмотри в бинокль…

Посмотрел. Сглотнул. Ошарашенно посмотрел на меня и снова сглотнул:

– Эта штука видит сквозь иллюзии?!

– Угум-с. Поэтому ты бы сейчас наступил во-он на ту половицу и поймал бы животом небольшой воздушный кулак…

– А Макс спокойно повернул бы направо, в скрытый коридор… – хихикнула Ольга.

Глаза артефактора тут же подернулись пеленой, а на губах заиграла мечтательная улыбка.

– Все, завис! – поставила диагноз «моя супруга» и нетерпеливо дернула меня за рукав: – Ну че, пошли дальше?

…Через час десять после начала ознакомления с тактико-стрелково-магическим тренажером, когда бойцы РГСН включили свои бестолковки и даже начали озвучивать весьма интересные дополнения к моим идеям, на объекте номер два нарисовался Великий и Ужасный. Дослушал описание предположительной тактики прохождения Т-образного коридора смешанной двойкой из стрелка и мага, посмотрел на попытку реализации идеи парой Аттуш – Ольга, а затем угрюмо вздохнул и отправил магов далеко и ненадолго. Если точнее, то за снаряжением с последующим возвращением обратно.

Причину вмешательства в тренировочный процесс он объяснил чуть позже, когда почувствовал срабатывание портала:

– Все, мы опоздали: во дворец лин-Арраса ап-Биертена только что прибыл та-Филор ап-Элендир…

Я мысленно хмыкнул: если мне не изменяла память, в коротеньком списке потенциальных Объединителей, составленном для меня Тиалиной, эта личность стояла на втором месте.

– Таким образом, уже завтра вечером координаты твоего мира найдут своего покупателя!

– А поподробнее можно?

– Поподробнее?! – изумленно переспросил ап-Лагаррат, увидел мой утвердительный кивок и желчно усмехнулся: – Конечно, можно: приблизительно полторы чаши тому назад на портальный камень дворца второго сына Владыки ступила нога одного из самых богатых Владетелей Иллемара! Встретиться с та-Девером сегодня он не сможет, так как это будет крайне невежливо по отношению к лин-Аррасу, а завтра, выспавшись, обязательно совершит визи…

– Я не об этом! – поморщился я. – Что он за человек? Что вы знаете о его характере, слабостях, привычках?

Маг посмотрел на меня, как на клинического идиота:

– Макс, та-Филор прибыл ВО ДВОРЕЦ! И БУДЕТ ЖИТЬ в его гостевом крыле до возвращения домой!

– Жить, а не прятаться по темным углам и пыльным подсобкам! – уточнил я.

– Прятаться он, конечно же, не будет! – раздраженно согласился маг. – И сидеть в своих покоях тоже: сразу после заката во дворце начнется большой прием в его честь!

– Что и требовалось доказать! – обрадовался я. – А теперь расскажи-ка мне все, что ты о нем знаешь…

– Зачем?

– Ну, как тебе сказать? Вдруг твоей сестре захочется выгулять новое платье?

Глава 21

Ольга Фролова

…К дому четы о-Вересс Тиалина летела, как на крыльях. Еще бы, в своих мечтах она была круче Жозефины Бейкер,[102] Нэнси Уэйк[103] и Йошики Кавашимы,[104] вместе взятых. То есть блистала на балах и светских приемах, влюбляла в себя королей и президентов с олигархами, оставляла с носом спецслужбы могущественнейших государств и приводила к краху целые империи. А вот Фролова, подстраивающаяся под стремительный шаг равенстирки и изредка поглядывающая на ее раскрасневшееся лицо, пребывала отнюдь не в таком радужном настроении. Ведь, в отличие от ап-Ульвер, наслушавшейся купированных Вересаевым автобиографий известнейших шпионок Земли, она прекрасно помнила, чем заканчивали свою «трудовую деятельность» менее удачливые работницы плаща и кинжала.

«Мату Хари и Виолетту Жабо расстреляли…» – невольно вспоминала она. – «Белл Бойд сослали, а Габриэлу Гаст посадили. Повезло только Анне Чапман – россиянку всего лишь депортировали на родину!»

Тем не менее, никакого негатива по отношению к Максиму она не испытывала, прекрасно понимая, что снайпер, изначально нацеленный на результат, не мог не воспользоваться единственным оставшимся шансом переломить ситуацию в их пользу.

«По сути, Тиль почти ничем не рискует… – еще раз обдумав озвученный снайпером план, решила она. А через пару секунд все-таки отдала дань справедливости: – Если, конечно, все получится именно так, как запланировал он».

Впрочем, метров за пятьдесят до дома ей стало не до раздумий – лидер одной из двух боевых троек, приставленных к ним та-Гореном, ни с того ни с сего вцепился в амулеты и подал знак «внимание».

Ложная тревога, вызванная излишне резкой реакцией охранника дома на их приближение, мигом вымела из головы все посторонние мысли и настроила девушку на рабочий лад: для того чтобы вернуться на Землю, им с Максом требовалось выложиться по полной, а не рефлексировать по поводу манипуляций представителями местного населения. В итоге во двор Фролова входила, чувствуя здоровую спортивную злость и кураж:

– Тиль, ты – в ванну: хорошенечко распариваешь тельце и ждешь меня! Коген?

– Да, уважаемая? – дождавшись соответствующего разрешения, тут же отозвался глава ее телохранителей.

– Находишь кусок бересты шириной в две и длиной в две с половиной ладони и несешь к артефакторам. Пусть свернут его в трубочку и закрепят на обоих концах небольшие амулеты, нагревающие воздух и направляющие его поток в одну сторону. Размеры накопителя подберите так, чтобы я могла использовать получившееся устройство в течение двух малых чаш. А температуру и силу воздушного потока – так, чтобы он мог сушить мокрые волосы, но не обжигать кожу…

– Э-э-э… кажется, понял! – кивнул он, задумчиво посмотрев на ап-Ульвер.

– Далее, там же, в лаборатории, подберете два круглых металлических, ну, скажем, колышка длиной в половину локтя. С одного края приделаете к ним деревянные ручки, а с другого закрепите все те же нагревающие амулеты. Температуру нагревания этих колышков подберете так, чтобы волосы, накрученные на них, не становились ломкими и, тем более, не сгорали! Да, кстати, если не хочешь испортить вечер уважаемой Тиалине, прежде чем тащить сюда получившиеся артефакты, проверь, как они работают, на какой-нибудь служанке с длинными волосами.

– С трубкой из бересты все более-менее понятно… – потерев подбородок, пробормотал маг. – Она должна быстро сушить мокрые волосы. А для чего эти колышки? Как я пойму, что они работают правильно?

Ольга быстренько намотала на указательный палец левой руки первый попавшийся локон и продемонстрировала мужчине получившуюся «плойку»:

– Волосы, накрученные на такой артефакт, после высыхания красиво завиваются. И держат обретенную форму несколько полных чаш…

Не успела Фролова закончить последнее предложение, как за воротами послышался приближающийся топот.

– Чипы и Дейлы… – хихикнула девушка и успокаивающе махнула рукой напрягшимся телохранителям: – Спешат на помощь!

* * *

…Сеанса оральной стимуляции (оральной – от слова «орать»), устроенной та-Гореном бригаде личных «стилистов» Велсии ап-Лагаррат перед творческой командировкой, хватило ненадолго: толком не дослушав объяснения Ольги, троица дам преклонного возраста, давно привыкших считать себя круче вареных яиц, попробовала взбунтоваться. Желчная старушенция в возрасте «столько не живут», наряженная в кошмарное зеленое платье типа «прощай, молодость», насмешливо фыркнула после первой же фразы. Ее коллега, мощная бабища, комплекцией напоминающая борца-тяжеловеса, презрительно скривила губы после третьей или четвертой. А неформальный лидер троицы, «утонченная» до анорексичности особа с седым «гнездом» на голове, выступила после пятой – презрительно оглядела землянку с головы до ног, фыркнула и царственно повернула голову к своим товаркам:

– Мне кажется, или девочка возомнила себя новой Разрушительницей Устоев?

Слушать их, вне всякого сомнения, содержательный обмен мнениями Ольга была не расположена, поэтому сразу использовала тяжелую артиллерию:

– Севил?

– Да, уважаемая? – тут же отозвался один из ее телохранителей.

– Забери, пожалуйста, у дам браслеты и амулеты Жизни – ни те, ни другие им больше не понадобятся. Потом проводи эту троицу к выходу из поместья и передай охране на воротах, что та-Горен ап-Лагаррат в услугах этих личностей уже не нуждается!

Двухметровый громила с косой саженью в плечах тут же скользнул вперед и, замерев перед особо говорливой «стилисткой», молча вытянул перед собой лопатообразную ладонь.

Комплексный удар по карману, остаткам здоровья и светлому будущему мгновенно лишил дам воли к сопротивлению: быстро доперев, что у Ольги достаточно полномочий, чтобы на самом деле выбросить их на улицу, они тут же растеряли все свое самомнение. И, сложившись в поясных поклонах, принялись вымаливать прощение.

С этого момента любой жест землянки воспринимался, как призыв к действию, ценные указания встречались на ура, а объяснения приравнивались к божьим откровениям. Тем не менее, допускать «стилисток» к работе с VIP-клиентом Фролова не рискнула, поэтому посадила их нарабатывать нужные навыки «на кошках». То есть проводила новообращенных единомышленниц в гостиную, сбегала за своей косметичкой, затем выделила каждой мастерице по живому тренажеру, а сама принялась корректировать процесс учебы.

Правильная мотивация и богатый профессиональный опыт равенстирок сотворили чудо: уже через пять минут после начала практических занятий старушки поняли, что от них требуется, через десять разобрались с инструментами из маникюрного набора, а через двадцать с небольшим довели до ума по паре пальцев своих «клиенток». И пусть качество работы по земным меркам тянуло от силы на троечку, Ольга сочла результаты удовлетворительными и нехотя выставила на стол флакон со своим любимым красным лаком…

…Коген приволок заказанные инструменты только через час двадцать пять. Но высказать ему свое «фи» у Фроловой не повернулся язык: вместо грубых поделок из подручных средств маг протянул ей самые настоящие произведения искусства, причем выполненные в едином стиле и из драгоценных металлов.

– Потрясающе! – восхищенно выдохнула она, проведя пальцем по испещренной замысловатой вязью серебряной трубке, которую планировалось использовать как магический фен. Затем разложила по столу набор из десяти серебряных парных плоек разного диаметра, полюбовалась на золотые зажимы для волос, появившиеся в конструкции немудреных девайсов, и подняла взгляд на мага:

– Если все это не только красиво выглядит, но и работает, можешь считать себя богатым человеком!

Стихийник расплылся в довольной улыбке:

– Работает, уважаемая! Да еще как: Идиль о-Влиен… э-э-э, горничная Велсии, на волосах которой мы испытывали эти артефакты, уже предложила нам два золотых за такой же набор!

– Открою страшную тайну! – усмехнулась Фролова. – После сегодняшнего приема во дворце лин-Арраса цена на такие артефакты наверняка вырастет раз в десять. И если вы успеете сделать достаточное количество комплектов, то очень неплохо заработаете.

– Даже не сомневайся! – полюбовавшись на ногти правой руки, уже покрытые двумя слоями красного лака, уверенно поддакнула Кэлэйн. – Если Оллия о-Вересс что-то говорит – значит, так оно и есть!

По лицу мага пробежала еле заметная тень.

– Не грузись! – поняв ход его мысли, улыбнулась Ольга. – Покидать дом до прихода мужа я не собираюсь. Поэтому можешь возвращаться в лабораторию и заниматься укреплением своего благосостояния…

* * *

…Услышав еле слышный перезвон бубенцов, Ольга отвлеклась от процесса подбора драгоценностей, подошла к открытому окну, выглянула наружу и не поверила своим глазам: к их дому подъезжала здоровенная угольно-черная карета, с крыши и до днища увешанная колокольчиками! Кучер, гордо восседающий на козлах, и форейторы, стоящие на запятках, тоже радовали глаз своей крутизной: первый оказался облачен в нечто серебристое и воздушное, а одежда последних, вероятнее всего, изображала древние церемониальные одеяния равенстирских вояк.

Скакуны тоже… хм… внушали… желание заржать: «праздничные попоны» и плюмажи, украшающие восьмерку мощных тэрхов,[105] запряженных попарно, придавали им вид цирковых собачонок.

– Лягушонка, блин, в коробчонке едет… – в сердцах выдохнула девушка и, жестом подозвав к себе ап-Ульвер, взглядом показала на восьмиколесный «лимузин»: – Че это за хрень, а?!

– Черный Выезд! – пожала плечами равенстирка. – Используется в особо торжественных случаях. Например, во вре…

– То есть вам с братом на самом деле кажется, что твое прибытие во дворец на этом уродстве будет выглядеть эффектно?!

– Конечно! – кивнула равенстирка. – А по-твоему, я должна явиться туда пешком?

– Лучше пешком, чем в таком вот гробу! – в сердцах выдохнула Фролова, поймала мысль, мелькнувшую на периферии сознания, и ехидно улыбнулась: – Кстати, а почему бы и нет?!

– Оллия, ты чего?! – воскликнула Тиалина и, расставив руки в стороны, изобразила танцевальное па. – Я в таком виде – и ПЕШКОМ?!

Фролова повернулась к окну спиной, уселась на подоконник, склонила голову к левому плечу и изобразила правой кистью что-то вроде тора-гучи:[106]

– Ты только представь: весь ваш высший свет будет переться во дворец в таких вот каретах. Постоит в заторах на перекрестках, изведется в очереди на высадку перед парадным входом, будет ломать ноги, поднимаясь по лестницам…

– Ну?

– А ты, как состоятельная женщина, не привыкшая отказывать себе в своих прихотях, явишься на прием через портал!

– Но это очень дорого и не при…

– Для состоятельных людей деньги – всего лишь средство для исполнения прихотей. А моду диктуют Личности! – ухмыльнулась землянка. – Ты – Личность! А значит, уже с завтрашнего дня в Лейстиваре появится новая мода…

Ап-Ульвер задумчиво прищурилась, несколько долгих мгновений невидящим взглядом пялилась в стену, затем посмотрела на себя в зеркало и трепетно провела ладонями по своему животу и бедрам:

– А знаешь, ты права: мять такое платье в карете – это редкая глупость…

– Именно!

– Кроме того, если я прибуду во дворец через портал, то и убыть должна через него же, что, как ты понимаешь…

– Прошу прощения, что прерываю… – заглянув в комнату, заговорщическим тоном прошептала Кэлэйн о-Тул. – Но в дом вот-вот войдет та-Горен ап-Лагаррат. Просить его подождать или запускать сразу?

– Сразу! – не задумавшись ни на секунду, ответила Тиалина и, стремительно повернувшись спиной к двери, шаловливо подмигнула Ольге.

Пара минут ожидания, давшихся обеим девушкам о-о-очень нелегко, и из коридора послышался перестук подкованных каблуков.

– О-о-о! – удивленно выгнув бровь, тихонечко выдохнула ап-Ульвер. – Гор что, решил отправиться на прием вместе со мной?!

«Даже если еще не решил – передумает!» – ехидно подумала землянка и перевела взгляд на дверь. Вовремя – не прошло и пары секунд, как по дальней стене коридора проскользнула тень, а еще через одну на пороге возник глава гильдии Ан-Мар собственной персоной. Как и предположила ап-Ульвер, одетый в парадно-выходной балахон.

– Тиль, ты ско… – начал было он, но увидел Тиалину и потерял дар речи.

Ольга еле удержалась от довольной улыбки, так как прекрасно знала, что с того места, где в этот момент находился та-Горен, открывался прекрасный вид на открытую спину равенстирки. А светлая занавеска, перед которой стояла Тиль, очень неплохо подчеркивала форму ее нижних «девяноста».

– А вот и Гор! – расчетливо выдержав небольшую паузу, промурлыкала Тиалина и очень медленно и пластично повернулась к брату. – Ну, и как я выгляжу?

«Могла бы и не спрашивать! – мысленно хихикнула Фролова, искренне наслаждающаяся обалдением ап-Лагаррата. – Все его мысли написаны на лице как минимум семьдесят вторым шрифтом!»

– Оллия, тебе не кажется, что ему срочно нужен маг жизни?! – «обеспокоенно» нахмурилась равенстирка и подалась навстречу к зависшему мужчине. При этом ее грудь, поддерживаемая исключительно модифицированной кожей и тоненькой тканью черного облегающего платья, тяжело колыхнулась, а выверенное движение руки ненавязчиво продемонстрировало восхитительную белизну кожи и ногти, покрытые красным лаком от Tom Ford.

Увы, последний штрих созданного Ольгой образа прошел мимо та-Горена: маг, не отрываясь, смотрел на довольно смелый разрез, в котором только мелькнуло бедро в полупрозрачном чулке.

– Тиль, ты сошла с ума! – хрипло выдохнул та-Горен, когда более-менее пришел в себя. – Нет, ты, конечно, выглядишь просто потрясающе, но в этом платье и с такой прической ты спровоцируешь на насилие даже каменную статую!!!

– О-о-о, ты заметил, как у меня уложены волосы? – по-женски услышав лишь то, что нужно, удивилась ап-Ульвер и вдруг превратилась в маленькую девочку, хвастающуюся старшему брату только что полученным подарком: – Кстати, а как тебе серьги, ожерелье и браслет?! Скажи, на первый взгляд они смотрятся уж очень простенько, зато вместе с платьем создают именно тот эффект, который нужен, правда?! А хочешь, я покажу тебе, как смотрится женская ножка в чулках и в туфельках на высоком каблуке?

– Тиль, извини, но в таком виде ты никуда не поедешь! – пропустив мимо ушей ее монолог, рыкнул маг. – В этом платье ты выглядишь намного более вызывающе, чем полностью обнаженной, поэ…

– Ты прав, я никуда НЕ ПОЕДУ! – холодно согласилась Тиль, в мгновение ока превратившись из милого ребенка в высокомерную, расчетливую и знающую себе цену аристократку. – Я ПОЙДУ. Во дворец. Через портал, который ты мне откроешь. И это НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ!

Глава 22

Максим Вересаев

…Врываться в поместье та-Девера ап-Бриалана с песнями и плясками я не собирался. Рассчитывал наведаться в гости абсолютно бесшумно, так же бесшумно решить свои проблемы и удалиться, не прощаясь, по-английски. В то же время прекрасно понимал, что не исключен и вариант с боестолкновениями. Поэтому сразу же после ухода та-Горена, Ольги и Тиль построил своих архаровцев и прочитал им лекцию о принципах действия специальных подразделений при штурме зданий.

Учитывая довольно специфический состав группы и имеющегося «вооружения», а также особенности архитектуры Девяти Миров, за основу принял дикую помесь земных и равенстирских методов зачистки помещений. В результате РГСН должна была работать в три подгруппы – боевую, поддержки и прикрытия. Вкалывать, как проклятая, в «холодной» фазе операции должна была исключительно вторая – «сканировать» жилые помещения, нейтрализовывать магические системы охраны и, по возможности, ментально подавлять некомбатантов. Зато первой и третьей требовалось неторопливо тащиться следом, не особо громко хлопать ушами и героически бороться с зевотой. В «горячей» фазе все должно было происходить с точностью до наоборот: вторая включала тормоз и оттягивалась назад, боевая принимала весь удар на себя и превращала в пепел или хладные трупы все, что попадалось на пути, а третья все так же прикрывала тыл.

В связи с тем, что подгруппа поддержки в лице Ольги была отправлена на «спецзадание» и на лекции не присутствовала, ее роль я описал редкими мазками. Зато действия бойцов боевой подгруппы и подгруппы поддержки разобрал предельно подробно. Причем не теоретически, а демонстрируя каждый тезис на соответствующих участках здания-тренажера. Причем первые сорок минут – в стиле «лайт», выполняя каждое упражнение с чувством, толком и расстановкой. Зато когда почувствовал, что они прочувствовали и приняли логику предложенных тактических схем, дал им возможность немного отдохнуть, а сам с помощью та-гореновских специалистов «зарядил» тренажер артефактами по самое не балуйся. И рассадил по ключевым местам специально подготовленных «таджиков».

С этого момента хлопать ушами стало небезопасно. Малейшая ошибка в «разминировании» инициировала срабатывание относительно безопасных, но далеко не гуманных заклинаний и автоматом меняла фазу с «холодной» на «горячую». Любая небрежность в передвижении, осмотре помещений или их зачистке награждала лопухов и их ближайших соседей обширными гематомами. А недостаточная сыгранность частенько отправляла к магу жизни всю РГСН.

Кстати, к моему удивлению, получаемые травмы никак не сказывались на настроении моих бойцов: даже после довольно серьезных травм они оставались совершенно спокойными и не пытались выместить свое недовольство на тех, чьи девайся их «приголубили». С таким подходом и профильным воздействием на мозги, периодически осуществляемым Умником, новый материал усваивался на ура. В результате часа через четыре после заката, когда Арвид и Фрайт вымотались до состояния нестояния, а Аттуш полностью исчерпал свой резерв, я счел нагрузку достаточной и объявил о завершении тренировки.

Жертвы моих издевательств попадали на пол прямо там, где стояли. И не только маги, но и «таджики» со «спецами». Единственным человеком, оставшимся на ногах, кроме меня, оказался маг жизни. Но и тот, несмотря на свою невероятную выносливость и очень неслабую способность к регенерации, выглядел порядком потрепанным.

Оглядев картину «Перевязочный пункт под Плевной»[107] циничным взглядом умудренного жизнью полководца, я решил, что в выражениях лиц жертв моего произвола не чувствуется ни подавленности, ни обреченности.

«Непорядок!» – мысленно хмыкнул я. И преувеличенно заботливо попросил ребятишек незамедлительно отправляться баиньки, дабы с утра излишняя усталость не помешала им честно заработать тошнотики.[108]

О том, кому и за что вручают этот знак, я им рассказывал еще в первый день ВДП,[109] поэтому проняло всех. В смысле, всех бойцов РГСН. Да еще и настолько, что «спецы» с «таджиками», чутко уловившие резкое падение их настроения, ощутимо напряглись.

– И еще: в связи с некоторыми не очень хорошими новостями, которые до вас, возможно, еще доведут, время, выделенное на подготовку группы, сокращено. Соответственно, завтра вам придется прыгать до потери пульса… – добавил я «для полного счастья». – Жаждете потерять пульс на самом деле – можете вместо здорового сна слезно оплакивать свою молодость, писать завещания или напоследок пытаться удовлетворить всех знакомых дам. Хотите, чтобы это выражение так и осталось аллегорией – ложитесь спать сразу после прихода домой. И не забивайте себе голову всякой ерундой вроде страха перед тем, чего не миновать…

Чего-чего, а рассудительности у парней оказалось хоть отбавляй – не успел я закончить эту проникновенную речь, как они повскакивали на ноги и тут же испарились. Несмотря на то, что перспектива выспаться этой ночью лично мне не грозила, я заторопился следом, дабы успеть на последний «автобус».

Успел – прошел в телепорт одновременно со своими бойцами, с ними же выбрался из портального зала, а потом отправился приводить себя в порядок и переодеваться.

Особого выбора у меня не было, поэтому, выкупавшись и побрившись, я натянул тот самый «костюм-тройку»,[110] в котором когда-то прибыл в особняк Фроловых, закатал рукава, дабы заинтересованные лица не мучились с определением марки моих наручных часов, и отправился на ночное шоу…

…В малой гостиной, куда меня проводило специально проинструктированное лицо, оказалось довольно мило. Несколько свечей, с Ольгиной подачи заменившие привычные для этого мира магические светильники, создавали приятный романтический полумрак. Стол персон на восемь, застеленный скатертью в тон занавескам и сервированный по-нашему, радовал глаз количеством и разнообразием холодных закусок, а также продвинутым дизайном фарфоровых блюд, тарелок и т. д. Серебряные ведра со льдом, в которых охлаждались бутылки с чем-то явно алкогольным, намекали на размах и длительность планируемой попойки. А тихая музыка, доносящаяся из динамиков нетбука моей «любимой супруги», настраивала на романтический лад. Кстати, не она одна – все четыре девушки, стоящие полукругом перед экраном компьютера и с жаром обсуждающие видеоряд, оказались в умопомрачительных вечерних платьях. Причем в тех самых, которые были придуманы в ту ночь, когда нам подкинули кайрата!

Первым на мое появление отреагировала Ольга. Вероятнее всего, потому, что в отличие от уроженцев Равенстира уже видела демонстрируемый клип:

– Привет, любимый! А мы тебя уже заждались…

– Привет, солнышко, я пришел, как только смог! – поздоровался я – Кстати, выглядишь на триллион долларов! Знаешь, если бы я мог, женился бы на тебе еще раз!

– Хм… пожалуй, я доставлю тебе такое удовольствие! – после коротенькой паузы пообещала она и одарила таким взглядом, что у меня пересохло во рту и слегка помутилось в голове.

– Ловлю на слове! – оклемавшись от неожиданного сюрприза, ляпнул я. А потом вдруг почувствовал, что эту фразу можно было и не говорить: Фролова не шутила, а озвучивала уже принятое решение!

«Мезальянс, однако…» – выпендрилось мое второе «я». И тут же заткнулось, догадавшись, что встревать между мною и Ольгой, как говорят в армии, чревато боком.

Не знаю, что в этот момент отразилось в моих глазах, но моя будущая супруга ощутимо расслабилась и вспомнила о своих подружках:

– Ма-акс, а у тебя случайно нет желания посмотреть на небольшое дефиле?

Я безмолвно развел руками: мол, из ее рук – хоть чашу с цикутой. При этом на стол, ручаюсь, не смотрел, так усиленно старался не утонуть в декольте своей «супруги». Тем не менее, усевшись в указанное ею кресло, вдруг обнаружил в своих руках тарелку с мясной нарезкой и кусок лепешки.

Что-то вроде бы надкусил. Может, даже несколько раз. Но делал это на одних рефлексах, ибо в полном обалдении смотрел на начавшееся действо.

На первый взгляд ничего особенного девушки вроде бы не демонстрировали. Просто проходили десяток шагов от дальнего угла до моего кресла, останавливались, медленно поворачивались на 360 градусов и замирали в неподвижности. Но великолепные фигуры, правильно подобранные прически, неброский, но подчеркивающий красоту макияж, идеально пошитые платья и очень неплохая пластика действовали даже не на мозг, а на подсознание!

Что особенно приятно, образы, созданные ими, были абсолютно не вульгарными: даже Кэлэйн, один взгляд на формы которой, казалось бы, должен был убивать наповал любого мужика традиционной сексуальной ориентации, выглядела как потомственная аристократка в – надцатом поколении. А про Елику, чья фигура приближалась к моему идеалу, я вообще не говорю!

– Девочки, вы великолепны! – встав на ноги и изобразив поклон, восторженно выдохнул я, когда почувствовал, что они жаждут услышать мое мнение. – Если бы я не боялся пасть смертью храбрых от молодецкого удара скалкой, то уже пытался бы добиться вашего расположения. Или хотя бы выпросить по фотке на память, дабы у меня была возможность похвастаться друзьям знакомством с такими красавицами!

– Спасибо!!! – хором заверещали страшно довольные девицы и… нахально ринулись подкреплять слова делами!

В принципе, увернуться от них в самом начале психической атаки не составило бы труда. Но в этих трех парах глаз было столько всамделишней, не наигранной благодарности, что я переборол свои рефлексы (или страх перед женой?), остался на месте и стоически выдержал три поцелуя в щеки.

Помаду стирали в четыре пары рук, крутя меня, как любимую куклу и периодически задевая верхними «девяносто». Потом причесали, выдернули чем-то не понравившийся волосок из брови, вернули обратно в кресло, расселись вокруг и потребовали продолжения банкета. В смысле, захотели очередных идей на ниве экстремального дизайна одежды. Робкую попытку отложить сие действо «на потом» отмели, не задумываясь. И если бы не своевременное появление та-Горена, заставившее их поумерить свой пыл и порскнуть в стороны, я бы попал. По-крупному.

– Запрос на открытие портала уже поступил. Значит, капель через пятнадцать Тиалина перейдет в портальный зал… – с порога сообщил спаситель, быстрым шагом подошел ко мне и протянул короткий, но довольно толстый кожаный тубус, в котором в Девяти Мирах носили важные документы: – Тут то, что ты просил. Три верхних свитка можешь показывать, не задумываясь. С четвертого по девятый откроешь только в том случае, если почувствуешь, что другого выхода нет. Остальные… в общем, ты меня понял!

Я утвердительно кивнул, открыл тубус, заглянул внутрь, а потом вопросительно посмотрел на Ольгу.

– Не напрягайся – все давно сфотографировано и скопировано в нетбук. В частности, в папку «Р-3», которая находится в правом нижнем углу рабочего стола… – успокоила меня она. Потом ехидно ухмыльнулась и добавила: – А заказанный тобой ознакомительный ролик с рабочим названием «Полярный лис подкрался незаметно» лежит по соседству – в папке «Р-4»!

– Спасибо, солнышко! – поблагодарил я и на некоторое время ушел в себя, чтобы еще раз обдумать предстоящее шоу…

* * *

…Возвращение блудного попугая, в смысле, появление сестрицы ап-Лагаррата-старшего перед комитетом по торжественной встрече, состоялось точно по графику – через пятнадцать капель плюс время, необходимое для того, чтобы добраться от портального зала до малой гостиной. Выглядела ап-Ульвер на все триста. То есть настолько похоже на Светку в той, светлой и счастливой части недостаточно хорошо забытых отношений, что у меня заныло сердце. Впрочем, рефлексировал я недолго – как только над плечом равенстирки нарисовалось лицо ее спутника, я неимоверным усилием воли выбросил из головы все лишние мысли и заставил себя включиться в работу. Вовремя – не успел я состроить подобающее моменту выражение, как Тиль плавно взмахнула рукой и звонко объявила:

– Дамы и господа, позвольте представить вам одного из самых влиятельных Владетелей Иллемара, уважаемого та-Филора ап-Элендира!

Дамы и господа, за мгновение до этого еле успевшие вырубить нетбук и изобразить светскую беседу, прервали разговор и учтиво склонили головы. Старательно не замечая выражения легкого охренения, появившегося на лице слегка поддатого гостя при виде туалетов присутствующих в помещении дам.

– Знакомься, Фил! – не дав Владетелю оклематься, затараторила Тиль и, подхватив его под руку, поволокла к нам. – Вот эти три ослепительные красавицы, при виде которых у любого нормального мужчины должно захватывать дух и останавливаться сердце – мои ближайшие подруги Елика о-Ннар, Пеллия о-Рассет и Кэлэйн о-Тул! Вот этот потрясающе умный и невероятно заботливый мужчина – мой горячо любимый брат Гор! И, наконец, супружеская пара, у которой одна душа на двоих, Макс о-Вересс и Оллия о-Вересс – наши с братом добрые друзья и деловые партнеры!

Творческий экспромт госпожи ап-Ульвер вверг Филю в состояние прострации: в самой первой фразе Тиль поставила слово «дамы» перед словом «господа», во второй прямым текстом заявила, что дружит с простыми одаренными, а затем представила Бездарей ПОСЛЕ[111] брата и назвала их друзьями и деловыми партнерами! Впрочем, тормозил он недолго – волевым усилием выбросил из головы накрывшиеся медным тазом романтические планы на вечер, оценил нашу с та-Гореном потенциальную опасность, затем внимательно оглядел помещение и решил рискнуть. То есть принять правила игры хотя бы на какое-то время:

– Дамы и господа, искренне рад нашему знакомству!

Следующие полчаса прошли в легкой и необременительной беседе. Мы обсуждали все и вся: погоду и вялотекущую войну на Варгетте, последние достижения артефакторики и виды на урожай, элитные вина с Хорса[112] и извержение вулкана на Аргатау.[113] Параллельно отдали должное стряпне поваров та-Горена, посмаковали букет красного хорсского двадцатилетней выдержки, а дамы подчистую уничтожили целое блюдо весьма недурственной выпечки.

Ко второму акту запланированного шоу приступили только тогда, когда почувствовали, что гость в достаточной мере оценил широту кругозора тех, у кого его в принципе быть не могло, и почувствовал любопытство.

Начала, как и планировалось, Тиль: описала пару смешных ситуаций, приключившихся с ней на только что закончившемся приеме, а затем посетовала на недостаточную романтичность звучавшей там музыки. Начатую ею тему тут же подхватила Кэлэйн, «удивленно» выгнула бровь и насмешливо фыркнула:

– А чего ты ждала от приема во дворце? Исполнения «Chi mai»?

– Ну, меня бы устроила бы даже «Soledad»… – мечтательно закатив глаза к потолку, вздохнула ап-Ульвер.

Гость, по понятным причинам не знакомый с вышеупомянутыми композициями, недоуменно посмотрел сначала на одну, затем на вторую.

– А я бы послушала Лайонела Ричи… – призналась Пеллия, а потом повернулась к Фроловой и умоляюще сложила ладошки перед грудью: – О-о-оль?!

Проигнорировать просьбу взрослой женщины, выглядевшей юной и невероятно милой девушкой, не смог бы даже я, и Ольга «сломалась» – встала с кресла, подошла к нетбуку, подняла крышку и ткнула пальчиком в клавишу включения.

Минуты полторы, пока девайс заводился, Филя находился на измене: взгляды всех присутствующих в помещении людей были прикованы к какой-то непонятной хрени, в магическом зрении выглядевшей чем угодно, но не артефактом! Зато когда из динамиков раздались первые аккорды запрошенной композиции, сделал стойку и прикипел взглядом ко мне, самому спокойному из всей компании:

– Вы из Десятого Мира?

Я утвердительно кивнул.

– А почему тут?

– А где мы должны быть?

– У ап-Бриалана!

Я поморщился:

– Та-Девер подобен внезапно ослепшему торгашу, случайно вцепившемуся в хвост спящего харруга…

– Угу! – подхватила Ольга. – Привычки, въевшиеся в кровь, требуют продать найденное хоть кому-нибудь, а временное спокойствие зверя позволяет надеяться на невероятную прибыль…

– Именно харруга? – почувствовав, что я не шучу, недоверчиво переспросил гость.

Я пожал плечами и повернулся к «жене»:

– Оль, будь любезна, познакомь уважаемого та-Филора с нашим миром!

Фролова извинилась перед подружками, завела ту нарезку, которую по моей просьбе состряпала из имевшихся на нетбуке фильмов, и жестом попросила гостя подвинуться поближе к экрану…

…Первые же кадры фильма – вид на Землю из космоса, взятые, по-моему, из «Армагеддона» – заставили ап-Элендира превратиться в соляной столп. А закадровый текст, озвучиваемый Фроловой, ошалело приоткрыть рот:

– Это – Десятый Мир с высоты двести тысяч локтей. Прежде, чем рассказывать о нем и о людях, его населяющих, объясню кое-какие понятия. Земля – это название нашего мира. Миллион – тысяча тысяч. Миллиард – тысяча миллионов…

Филя, во все глаза разглядывавший спираль огромного циклона и явно пытавшийся понять, с какого перепугу этот голубой шар называют Миром, непонимающе уставился на нее.

Ольга усмехнулась:

– Ваши представления о том, что миры – плоские, не соответствуют действительности. На самом деле и мы, и вы проживаем на огромных планетах, вращающихся вокруг своих светил. Если будет желание, доказательства этого утверждения я приведу позже, а пока просто поверь на слово и слушай дальше…

Гость облизал пересохшие губы и коротко кивнул.

– Итак, Земля – это мир, в котором проживает семь с лишним миллиардов человек. Единого главы, подобного вашим Владыкам, у нас нет. Наш мир – это более ста двадцати Владений разных размеров и влиятельности. Скажем, Владение Россия, из которого прибыли мы с мужем, занимает одну шестую часть суши. Население – сто пятьдесят миллионов человек. Численность армии – более двух миллионов.[114] Наш сосед с восхода, Владение Китай, владеет меньшей территорией, зато населения в нем почти полтора миллиарда, а в армии в мирное время[115] служит два с половиной миллиарда человек…

Для человека, привыкшего считать армией сотню магов и пару тысяч мечников, такие цифры оказались за гранью понимания:

– Две с половиной тысячи ваших миллионов?!

– Именно! – кивнула Ольга, ожидавшая такого вопроса, и, сняв ролик с паузы, продемонстрировала равенстирцу кадры из фильма «В осаде». В частности, момент, когда на линкор «Миссури» прибывает вертолет с фальшивой съемочной группой: – Вот это – один из боевых кораблей флота Владения США, способный превратить в пыль сотню таких прибрежных городов, как Лейстивар. Его длина – более шестисот локтей, дальность плавания – шестьдесят миллионов локтей, а команда состоит из двух тысяч восьмисот человек…

Хорошо подобранный видеоряд, очень неплохо демонстрирующий устрашающие размеры корабля, требовалось переварить, поэтому следом за линкором на экране появилась панорама Нью-Йорка. Вернее, дневного Мидтауна с высоты птичьего полета.

– Кстати, о городах. Вот это – один из наших. В нем проживает двадцать четыре миллиона человек. Вот в этом доме… – тут панорама сменилась изображением небоскреба Эмпайр-Стейт-Билдинг —…сто три этажа, его высота – около девятисот локтей, а работает в нем двадцать одна тысяча человек…

На слово «работает» не среагировал никто – равенстирцы смотрели на здание квадратными глазами и тихо охреневали.

– Для того чтобы перемещаться по городам таких размеров, а также между ними, как вы понимаете, требуются соответствующие дороги и транспорт… – продолжила Ольга, когда на экране появился мост через залив Золотые Ворота. – Вот это – мост длиной шесть тысяч локтей и шириной шестьдесят. Вот это – проезжая часть, предназначенная для проезда самодвижущихся повозок, например, вот таких…

Видео, выбранное моей супругой для демонстрации земной техники, было взято из ее личного архива и демонстрировало одну из ее тренировок по дрифту, поэтому было принято на ура. Еще бы – вид донельзя оттюнингованного ярко-красного Nissan «Skyline», срывающегося с места и выписывающего безумные кренделя на специально оборудованной площадке, впечатлил даже меня.

– Этот автомобиль, по сути, игрушка… – мягко сказала Ольга за несколько секунд до финального кадра. А когда на экране возник основной боевой танк США М-1 «Абрамс», добавила в голос металла: – А вот этот – уже нет: стальные гусеницы на колесах таких железных зверей позволяют им с легкостью передвигаться по бездорожью, тяжелая броня, которой они увешаны, защищает от большинства видов легких и средних видов вооружений, а вот эта длинная труба позволяет стрелять зарядами с взрывчатым веществом на четыре-пять тысяч локтей…

…Ольга играла на чувствах равенстирцев, как хороший дирижер. Или садист, влюбленный в свою «работу»: демонстрации земных войн, взятые из боевиков, сменялись пасторальными картинками из романтических комедий, панорамы пляжей – врезками из фильмов-катастроф, а демонстрации возможностей различных видов оружия массового поражения – показом достижений земной науки, техники и индустрии развлечений. Кстати, последние были предельно конкретны. То есть главным героем и участником каждой такой врезки был не какой-то там абстрактный землянин, а сама Фролова: она отрывалась в картинг-клубах, в Диснейлендах и аквапарках, она летала на воздушном шаре, дельтаплане и «Миг-29», она каталась на водных и горных лыжах, скутерах, снегоходах и багги. Поэтому под Станиславского с его «не верю» не закосил ни один равенстирец. Наоборот, после финальных кадров «презентации», продемонстрировавших термоядерный взрыв, они задергались. А после коротенького описания ТТХ средств доставки подобных зарядов, имеющихся на Земле, правильно поняли открывающиеся перед ними перспективы.

– Если кому-то все еще кажется, что Девять Миров пришли в Десятый, то выбросьте эти мысли из головы… – подытожила Ольга после того, как выключила воспроизведение. – На самом деле все наоборот: наш мир МОЖЕТ прийти к вам…

– Может?! – ухватившись за выделенное интонацией слово, как за спасательный круг, вскинулся ап-Элендир. – А разве он еще не пришел?!

– Пока нет… – подал голос я. – В отличие от наших Владетелей ни меня, ни мою жену власть, как таковая, не интересует. Она – дочь одного из самых богатых людей Владения Россия, а я – воин, очень хорошо представляющий, что такое война на самом деле. Поэтому до тех пор, пока переходы с Равенстира на Землю и обратно будут находиться в наших руках, отношения между мирами сведутся к взаимовыгодным между нами двоими и нашими местными партнерами…

– То есть близкие нам люди, проживающие на Земле, получат возможность пользоваться возможностями, которые дает магия, а наши друзья тут, в Девяти Мирах, оценят преимущество земных технологий… – без тени улыбки добавила Ольга. – А значит, смогут на них очень неплохо заработать…

Рыбка, сидящая перед погасшим экраном, наживку проигнорировала – делала вид, что все еще потрясена фильмом, а сама попыталась оценить диспозицию. То есть оглядела амулеты, которыми был увешан та-Горен, и прикинула свои шансы выйти из гостиной живой.

Шансов не было. Ни одного: ап-Лагаррат, заслуженно считавшийся отнюдь не самым слабым магом в Лейстиваре, выглядел совершенно спокойным. А значит, наверняка перестраховался от любых неожиданностей.

– Кстати, один из Владетелей нашего мира как-то сказал интересную фразу: «Нет человека – нет проблем», – усмехнулся я, когда понял, что для принятия окончательного решения Филе катастрофически не хватает аргументов. – Но в нашем случае этот принцип не сработает: мы с женой настолько трепетно относимся к собственной безопасности, что позаботились о своем будущем.

Маг отвлекся от своих мыслей и непонимающе уставился на меня.

– Мы отправили домой пару толковых артефакторов и координаты семисот точек переходов, расположенных в крупных и средних городах всех Девяти Миров… – сообщил я, выкладывая из тубуса три первых свитка и пододвигая их к ап-Элендиру. – Вот тут – часть той информации, которая у нас есть по Иллемару…

– Говоря иными словами, если мы по каким-то причинам не вернемся домой в оговоренный срок, то мой отец не пожалеет средств на постройку портала, способного переместить сюда все, что потребуется для поисков или мести… – добавила Ольга. – Как ты, наверное, понимаешь, в таком случае ни о каких взаимовыгодных отношениях речи уже не будет – вас нагнут и… хм… заставят трудиться на благо тех, у кого в руках Большая Ядерная Дубина…

Кем-кем, а дураком Филя не был. Трусом – тоже. Поэтому откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и посмотрел мне в глаза:

– Топор увидел. Копье оценил. Но так и не понял, зачем вам я.

Выражение «топор и копье», аналогичное земному «кнут и пряник», я как-то слышал от Умника, поэтому ответил с ходу:

– Причин несколько. Во-первых, статус главы гильдии наемников, имеющийся у та-Горена, позволяет не так много, как нам бы хотелось. А ты – Владетель, являющийся воплощением закона на довольно большой территории, обладающий весом в высшем обществе и, что самое главное, безукоризненной деловой репутацией. Во-вторых, кусок пирога, который мы собираемся прожевать, для нас четверых слишком велик, и нам все равно придется с кем-нибудь поделиться…

– То есть вам рано или поздно придется искать партнеров, имеющих достаточно средств и право на свободную торговлю всем, чем можно и нельзя?

– Именно! – кивнул я. – Ну и, в-третьих, ты нравишься Тиалине…

– А ее мнение для нас – не пустой звук… – поддакнула Ольга.

Последний аргумент заставил Филю кинуть взгляд на ап-Ульвер. Та опустила взгляд и очаровательно покраснела.

Видимо, такое явное подтверждение чувств все-таки компенсировало недовольство несколько нестандартным способом приглашения на переговоры, так как ап-Элендира слегка отпустило.

– А каким образом о вашем мире узнал та-Девер?

– В момент нашего перехода на Равенстир рядом с дежурным магом оказался его «заклад»…

– И это все, что у него есть? – недовольно уточнил маг.

– По моим данным, он пытался отправить в Десятый Мир группу наемников ап-Юдзиера… – внезапно сообщил ап-Лагаррат-старший.

– И?! – хором спросили Ольга и Филя. Причем Филя – с самым обычным любопытством, а моя «супруга» – несколько… злобновато. Я промолчал. Хотя вдруг резко захотел устроить нашему «деловому партнеру» сеанс экстремальной стимуляции памяти чем-нибудь вроде утюга.

Хозяин дома, владеющий собой не хуже хорошего игрока в покер, проигнорировал многообещающий взгляд Фроловой – поднял руку с подлокотника, деловито расправил помявшийся рукав и мило улыбнулся:

– Обратно не вернулся ни один. А при попытке повторно активировать портал был отмечен эффект ап-Риггиона…

«Нет, утюг – это слишком гуманно. Тут нужна паяльная лампа или паяльник…» – угрюмо подумал я, глядя, как вытягивается лицо нашего гостя.

Следующие минуты полторы маги увлеченно бредили, то есть перебрасывались абсолютно непереводимыми фразами вроде «семнадцатикратное превышение эгератора на пике сиаллада с последующим падением даиратты до одной шестой от нормы». Понять смысл отдельных предложений было невозможно, но из общего смысла диалога и реакций собеседников можно было сделать вывод, что группа, отправленная на Землю, попала. Причем настолько крупно, что та-Девер, до этого момента раскатывавший губы на руководящую и направляющую роль в Большом Межмировом Бизнесе, вдруг решил как можно быстрее переложить груз ответственности и большую часть затрат на плечи кого-нибудь посостоятельнее.

Так оно, собственно, и оказалось – когда ап-Элендир вытряс из та-Горена все значимые подробности наблюдавшихся эффектов, то ушел в себя. Ненадолго. А когда вернулся, кинул взгляд на экран нетбука, а затем перевел его на меня и пригладил ухоженную бородку:

– Что ж, раз ап-Бриалан действительно пытается продать мне хвост спящего харруга, то я вправе отказаться от встречи…

Орать «зачем отказываться?» я не стал, так как видел, что эта фраза озвучена магом только для того, чтобы оценить мою реакцию – предпочел изобразить равнодушие. И не проиграл – поняв, тестировать потенциальных партнеров умеет не он один, Филя перестал сотрясать воздух зря и перешел к делу:

– …С другой стороны, если учитывать, что, по слухам, система охраны поместья та-Девера настолько хороша, что попасть туда незваным можно только с хорошей армией…

– С этим я, пожалуй, не соглашусь… – не вовремя прервав полет фантазии мага, желчно пробурчала злая, как собака, Фролова.

– Ваших возможностей я не представляю, поэтому спорить не буду… – покладисто согласился маг и все-таки закончил предложение. Вернее, задал правильный вопрос: – В общем, что именно мне надо будет сделать в гостях?

Глава 23

Ольга Фролова

На вершине Клыка Шеллара оказалось ветрено, сыро и крайне неуютно. «Колбасу», за прошедшие дни успевшую потерять товарный вид, неслабо мотало из стороны в сторону. Порывы и.о. местного Борея то и дело срывали с листвы кривых уродливых деревьев холодные капельки воды и бросали их в лица людей. А из густых зарослей северной части плато раздавались замогильные стоны и рыдания банши.[116] Магам, морально готовящимся к первому прыжку, все это здорово действовало на нервы. Поэтому Макс с ходу загрузил их делом – загнал на стапеля и заставил отрабатывать осмотр купола после открытия, отцепку и раскрытие запасного парашюта, действия при приземлении на препятствия и т. д. Для того чтобы у них не оставалось времени на раздумья о бесцельно прожитых годах, в промежутках между выполнениями упражнений он задавал им теоретические вопросы и добивался предельно четкого понимания каждого действия.

Кстати, буйствовал не особенно сильно, чтобы не заставить парней засомневаться в собственных силах. А девушек так вообще не трогал, прекрасно понимая, что Ольга отработает все, что считает нужным, и без его напоминаний, а Тиль, по сути, обычный балласт.

Зато та-Горен, все еще не оклемавшийся от утреннего разноса, срывал злость на своих людях по полной программе. Построил, заровнял и осмирнял «таджиков» из «подразделения обслуги», недостаточно хорошо закрепивших одну из палаток, поставил на уши поваров, не торопящихся с приготовлением горячей пищи, устроил очень неслабый разнос в чем-то провинившемуся телохранителю и т. д. В какой-то момент шума, создаваемого им, стало настолько много, что Фролова не выдержала и отправила ап-Ульвер унимать не на шутку разошедшегося брата. А когда у той не получилось, приняла огонь на себя – подошла к буйствующему магу и насмешливо посмотрела ему в глаза:

– Уважаемый, ты бы не мог перенести все воспитательные процессы на вечер? Чтобы занять правильное положение и открыться, новичкам требуется полное сосредоточение…

Намек был понят – маг тут же задергался и тут же предложил устроить сестре и троице перворазников-мужчин сеанс магического подавления центров страха.

От принудительной эмоциональной кастрации ап-Ульвер гневно отказалась, заявив брату, что не боится даже самостоятельного прыжка. После чего решила продемонстрировать свое бесстрашие, прогулявшись по помосту, сооруженному на краю скалы, и выносящему точку отрыва подальше от опасной вертикали.

Для того чтобы убедить доморощенную экстремалку отказаться от никому не нужного выпендрежа, Ольге пришлось пригрозить отстранением от прыжков. Равенстирка дико перепугалась и пошла на попятный. Причем довольно своеобразно – демонстративно повернулась к пропасти спиной и… свалила к мужской части РГСН, которая, как оказалось, уже закончила предпрыжковую подготовку и начала надевать парашюты.

– С ней все будет хорошо… – дождавшись, пока ап-Ульвер отбежит подальше, негромко пообещала Ольга.

Маг не ответил – зябко поежился, сгорбил плечи и потерянно поплелся к обрыву…

…Быстренько затянув обхваты костяновского «Sabre», Фролова подошла к коротенькому строю парашютистов, вгляделась в их уж очень спокойные лица и вопросительно посмотрела на Вересаева.

Поймав ее взгляд, снайпер пожал плечами и коротко мотнул головой в сторону Умника.

«Магия разума рулит?» – мысленно спросила себя девушка, затем выбросила из головы посторонние мысли, шагнула к ап-Шевилу и принялась проверять его парашют.

Бегло осмотрела подвесную систему на предмет повреждений, проверила, как вставлены тросы в КЗУ и как смонтированы замки, удостоверилась в правильности зачековки основного и запасного куполов и т. д.

Пока она занималась делом, Макс заканчивал раздавать последние ценные указания:

– …и запомните: никакой инициативы! Прыгаете только по моей команде, открываетесь ровно через пять секунд после отделения от помоста, после открытия маневрируете так, как маневрирую я, а во время приземления выполняете мои команды, НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ ни на мгновение…

Рассказывать о полном и частичном отказе парашюта, перехлесте строп, закрутке и т. д. он не стал – от этой информации магов уже тошнило. Оглядел их с ног до головы, чему-то усмехнулся и закончил речь двумя короткими, но емкими предложениями:

– В историю Девяти Миров вы войдете по-любому. Осталось определиться, трупами или героями…

Черный юмор в исполнении Вересаева с легкостью пробил магические блоки – Фрайт нервно сглотнул, Аттуш зябко поежился, а Арвид вытер вспотевшие ладони о штаны.

– Во, взбодрились, наконец! – обрадовался снайпер и жестом Ильича отправил РГСН в светлое будущее…

…Несмотря на второе место в очереди на прыжок, к помосту Ольга прибежала первой. Взялась за поручень, по чуть прогибающимся доскам прошла пятнадцать метров и, не открывая легкой рамки «двери», толчком ноги скинула в пропасть сорокакилограммовый мешок опилок с привязанным к нему белым полотнищем.

Кувыркнувшись в воздухе несколько раз, одноразовый бейсджампер по кличке «Шурик», наконец, стабилизировался, затем превратился в точку и исчез.

– Ну, как он там, солнышко? – возникнув за ее спиной и ласково прикоснувшись к левому плечу, негромко поинтересовался Максим.

От его мягкого и такого домашнего «солнышка» у девушки екнуло сердце и потеплело на душе.

– Все просто отлично – до первой полки его стабильно сносило на половину одиннадцатого, за ней кинуло на двенадцать, а потом повело на половину первого. В общем, если парни не будут тупить, то откроются без проблем…

– Что ж, ни пуха нам, ни пера… – по-русски пробормотал снайпер, затем повернулся спиной к пропасти и рявкнул на всю тепуи: – Ромео?!

– Я! – услышав свой позывной, тут же отозвался племянник та-Горена и, повинуясь дальнейшим командам Макса, вышел на помост. Подошел поближе к землянам, довольно спокойно посмотрел вниз, затем вхолостую «дернул» за подушечки отцепки и раскрытия запаски, вскинул согнутую левую руку над головой и изобразил бросок «медузы».

– Рацию включил? – оглядев парня с ног до головы, спросила Ольга.

– Да!

– Как ложиться на поток, чтобы отлететь от скалы, помнишь?

– Да!

– К прыжку готов?

– Да!

– Что ж, как говорит Макс, «Молоток! Вырастешь – кувалдой будешь!»

– Откроешься – отлети подальше от скалы и жди, пока я тебя обгоню… – отступив в сторону от «двери», напомнил Вересаев, а когда парень кивнул, потянул на себя створку и приказал:

– Все, пошел!

Тренировки в аэродинамической трубе и магическая коррекция мировосприятия сотворили чудо: вместо того, чтобы заколебаться и отправиться вниз только после мощного пинка «выпускающего», Арвид сам сорвался с места, хорошенечко разогнался и, заранее убрав руки назад, с силой оттолкнулся от края помоста. «На поток» лег практически сразу, причем практически идеально. И, пропадав оговоренные пять секунд, потянулся за «медузой».

Небольшой разворот корпуса влево, легкий хлопок – и возникший над ним ярко-синий квадрат, заполнившись воздухом, превратился в прямоугольник.

– Правый клевант на себя, живо!!! – рыкнул Максим в микрофон гарнитуры, а через полторы-две секунды, когда крыло, наконец, отвернуло от стены тепуи, облегченно перевел дух: – Все, Оль, я за ним…

…За маневрами крыльев, выписывающих над спецобъектом плавные дуги, девушка смотрела с профессиональным интересом. Отмечала ошибки при выполнении команд, оценивала общую скорость реакции мага на вводные и прикидывала, как нужно скорректировать программу подготовки для того, чтобы исправить эти недочеты. Самую последнюю фазу прыжка, приземление, отслеживала в бинокль, поэтому торжествующе вскинула над собой правый кулак на секунду раньше восторженного вопля Арвида, раздавшегося в эфире.

– Ну что, приземлился?! – хором спросили та-Горен и Тиалина, дисциплинированно ожидавшие новостей на «большой земле».

– Угу…

– От его счастливых воплей можно оглохнуть! – недовольно поморщился Умник, вытащил из уха крошечный динамик, воткнул на его место первую фалангу мизинца и потряс рукой.

– Пятерка, я – Единичка! Как слышишь меня, прием?! – голосом Вересаева заговорила рация.

– Единичка, я – Пятерка, слышу тебя отлично! – тут же отозвалась Ольга.

– Ромео отработал на «три с плюсом», сюрпризов с потоками нет, так что можете прыгать спокойно…

– Намек поняла! – радостно улыбнувшись, ответила девушка и, отойдя подальше от края помоста, пальцем поманила к себе Тиль.

Та, не задумываясь ни на секунду, подбежала к ней, повернулась спиной и на всякий случай развела в стороны руки.

– Тридцать локтей от края помоста до скалы – это совсем немного… – защелкивая первый карабин, сказала Фролова ей на ухо. – Если нас закрутит и бросит на скалы, то удовольствия от полета мы не получим. Поэтому, пожалуйста, постарайся не делать ни одного лишнего движения, ладно?

Девушка кивнула. Преувеличенно спокойно. А потом сделала вид, что любуется облаками.

Жест получился что надо – ап-Лагаррат-старший, наблюдавший за подготовкой к прыжку с края плато, чуть-чуть расслабился. И совершенно зря – Ольга, успевшая подтянуть ремни, прекрасно чувствовала нервную дрожь, то и дело сотрясающую тело Тиалины.

– Вот увидишь – тебе понравится! – повернув ап-Ульвер лицом к «двери», тихонечко сказала Фролова, расставила ноги и, уперевшись правой рукой в поручень ограды, легонечко шлепнула равенстирку по плечу.

Та на мгновение застыла, затем торопливо опустила линзу, вцепилась руками в грудной обхват, запрокинула голову, уперлась затылком в левое плечо тандем-мастера и, подогнув ноги, повисла на ремнях «подвесной системы».

«Бейс в тандеме – не такой уж и новый тренд…» – подумала Ольга, закрыла шлем и качнулась вперед…

* * *

…К обеду распогодилось. Настолько, что Макс, телепортировавшийся на плато после очередного прыжка, бросил парашют на укладочный стол, снял камуфляжный верх с тельняшкой и подставил спину под палящие лучи Гевера. Маги РГСН, успевшие сделать по четыре прыжка и поэтому пребывающие в состоянии перманентного обалдения, тут же последовали примеру своего гуру. Особого счастья от принятия солнечных ванн они не испытывали, но обезьянничали крайне добросовестно. И тем самым действовали на нервы изнывающей от жары Фроловой. Кстати, не ей одной – Тиалина, тоже нахватавшаяся адреналина по самое небалуйся, жаждала новых острых ощущений. И была готова на все, что угодно, лишь бы их испытать.

Отказывать себе в своих желаниях она не умела, поэтому, дождавшись, пока землянка примется за укладку купола ап-Ивера, тихонечко слиняла. А вернулась минут через тридцать, в компании «ближайших подруг».

В первый момент, когда эта троица вывалилась из портала, Ольга решила, что они поднялись на плато, чтобы покормить изрядно оголодавшую компанию. Предпосылки для такого вывода были более чем весомые: Кэлэйн и Елика, пыхтя, тащили огромную кастрюлю, исходящую паром, а Пеллия – два громадных кувшина с напитками. Но когда дорвавшиеся до еды мужчины уничтожили все съестное, оказалось, что обед – далеко не главное. И что ап-Ульвер приволокла на Клык Шеллара рюкзак Фроловой!

– Мужчины разделись и загорают… – втолкнув землянку в палатку для переодевания, чуть подрагивающим от предвкушения голосом сказала Тиль. – А мы – нет. Несправедливо!

– Ты хочешь, чтобы я одолжила тебе купальник?! – ехидно поинтересовалась Ольга.

– Купальник?! – ужаснулась ап-Ульвер. – Нет, к этому я пока не готова! А вот позагорать в топике и шортах, пожалуй, хочу. И вообще, должна же я когда-нибудь выгулять новые шмотки?

«Сатурну больше не наливать…» – фразой из бородатого анекдота подумала Фролова. Потом выглянула из палатки и мысленно хмыкнула – толпа «таджиков», с утра работавших на плато, уже собиралась у портального камня.

– Выгуливать их, как я понимаю, ты будешь только перед братом, Умником, Огоньком и Ромео?

– Они общались с вами достаточно долго, поэтому как-нибудь переживут…

– С нами общался еще и та-Филор… – насмешливо напомнила Ольга. – Может, стоит пригласить и его?

– Возможность увидеть меня в таком виде надо еще заслужить… – ни капельки не смутившись, заявила Тиль, после чего, не дожидаясь согласия землянки, шустренько избавилась от одежды и вытащила из рюкзака Фроловой сверток с обновками…

…Явление ап-Ульвер народу, переваривавшему вкусный и сытный обед, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Трое магов-парашютистов, делившихся друг с другом своими ощущениями во время прыжков, сначала потеряли дар речи, затем пошли красными пятнами и стремительно попереворачивались на живот, дабы не потерять… хм… лиц. Та-Горен, беседовавший с Вересаевым, прервался на полуслове и чуть не лопнул от возмущения. И только лишь Максим, оглядев весьма лишь чуть-чуть полноватую по земным меркам фигуру девушки, восхищенно улыбнулся:

– Тиль, ты прекрасна! Не будь я женат, сделал бы все, чтобы завоевать твое сердце!

– Спасибо, Макс, ты – настоящий мужчина! И если бы твое сердце было свободно, я с радостью приняла бы твои ухаживания… – улыбнулась в ответ Тиалина, покачивая бедрами, прошла к «пляжному месту», заранее подготовленному кем-то из «подруг», и довольно пластично опустилась на покрывало.

Последняя фраза девушки послужила coupe de grâce[117] – все четверо равенстирцев, не сводивших глаз с аппетитных выпуклостей, обтянутых прогрессивными творениями мэтра Инельго о-Лиеддара, выпали в осадок. Еще бы – представительница высшего сословия не только показала свое тело кому-то кроме родственниц или мужа, но и открыто продемонстрировала свой сексуальный интерес к представителю низшего! Причем сделала это в присутствии нескольких свидетелей!!!

Дефиле Фроловой прошло приблизительно в том же ключе. Правда, двое из троих бойцов РГСН, в первый раз увидевшие правильно прокачанное женское тело, настолько перевозбудились, что на всякий случай прикрыли глаза и уткнулись лбами в землю. Третий, Огонек, неровно дышавший к Ольге с первого дня их знакомства, взгляд отводить не стал, зато умудрился прокусить себе нижнюю губу. А ап-Лагаррат-старший, успевший проанализировать и поведение Вересаева, и реакцию сестры на его комплимент, сделал правильные выводы. И попробовал последовать примеру землянина:

– Оллия, вы самая красивая девушка, которую я когда-либо видел!

– Вы просто видели немногих: в вашем мире совсем не умеют ценить красоту женского тела… – пожала плечами Фролова, устраиваясь рядом с «мужем». И тут же пожалела о содеянном – увидев, как колыхнулась ее грудь, ап-Шевил нервно сглотнул и облизал пересохшие губы.

– Ты не права: красоту тела тут ценят… – не согласился с ней Максим. – Только вот относятся к своим женщинам, как к ценным трофеям, которые надо прятать от чужих глаз.

– А зачем их кому-то показывать? – вдруг поинтересовался Умник.

– Женщина подобна цветку… – подала голос Ольга. – Пока ею восхищаются и ценят, она живет. Как перестают – увядает…

– Но мы восхищаемся и ценим!

– Пока они молоды и привлекательны? – язвительно уточнила Фролова.

– Ну…

– Женщина, в которой тебя привлекает только тело, надоест, когда ее красота начнет отцветать… – буркнул Вересаев. – Та, которую ты любишь за ум и красоту, будет тебя радовать дольше – до тех пор, пока у вас будут общие интересы или ты не найдешь кого-то чуть красивее или умнее. Зато та, в которой ты ценишь еще и душу, останется в твоем сердце навсегда…

– Макс прав… – глухо сказала Тиль. – Мой покойный муж называл меня половинкой своей души. И я люблю его до сих пор…

Глава 24

Максим Вересаев

Последние шесть часов светового дня перед акцией я убил на променаде.[118] Шарахался, само собой, не один, а в компании представителей субподрядчика, выполнившего весь комплекс работ по разработке и созданию необходимого оборудования.

Вызвать подозрения у СБ местных олигархов представительная комиссия не могла по определению – оба пожилых, но еще весьма подвижных артефактора являлись штатными сотрудниками гильдии Ред-и-Лар, специализирующейся на обслуживании городских коммуникаций. Их охрана – две полноценные боевые тройки – была из той же конторы и щеголяла в форме соответствующих цветов. Ну а я, изображавший обычного подай-принеси, вообще проходил по категории «никто и звать никак».

Работали мы в поте лица. То есть инспектировали магические фонари уличного освещения, датчики системы оповещения лейстиварского МЧС, а также элементы системы принудительной вентиляции Белого города. Из соображений безопасности перемещались по стандартному маршруту – первым делом проинспектировали часть, примыкающую к дворцовому парку, затем прошлись по улицам и переулкам «второй линии», а напоследок, порядком намозолив глаза всем, кому можно и нельзя, почтили своим вниманием и район проживания «олигархов» второго сорта.

У каждого столба, амулета-дымоуловителя или магического «компрессора» уличной вентиляции задерживались на стандартные десять-пятнадцать минут. В области, не представляющей интереса, деятельность в основном изображали – проверяли целостность защитных корпусов, остаточную емкость «аккумуляторов», износ активных кристаллов и т. д., крайне редко меняя элементы, отжившие свой срок. Зато в зоне «жизненных интересов» пахали по-настоящему – меняли накопители на более мощные, добавляли в магические схемы непредусмотренные стандартной комплектацией узлы и тут же активировали появляющиеся плетения.

Складывать все яйца в одну корзину меня отучили еще на первом курсе военного училища, поэтому результаты нашей деятельности контролировались со стороны и о-о-очень издалека – с вершины Облачной Пристани. А необходимые коррективы доводились до меня посредством радиосвязи. Впрочем, косячили мы крайне редко – один раз подвесили «люстру» на пятьдесят метров левее линии боковых огней КПБ[119] и дважды перепутали цвет «лампочек» на линии огней световых горизонтов и огней приближения.

Работу закончили в сумерках, после чего артефакторы в компании одного из магов та-Горена были препровождены в не самый дешевый ресторан Лейстивара, а я вернулся в поместье ап-Лагарратов и быстренько телепортировался на вершину тепуи.

На небольшой полянке, расположенной метрах в пятидесяти от края плато, кипела работа. Одни «таджики» раскладывали в известном им одним порядке детали будущего помоста, другие таскали к пропасти опорные столбы, третьи раскатывали по земле просмоленные канаты и т. д. Не халявили и на точке отрыва – четверка «промышленных альпинистов», страхуемая коллегами, висела над бездной и готовила стену к началу монтажа.

Что особенно приятно, все телодвижения исполнялись вовремя, четко и без понуканий – «комплектовщики» притаскивали «монтажникам» именно те детали, которые требовались последним, подносили их с нужной стороны и придерживали именно так, как требовалось.

«Тренировки – великая вещь! – подумал я, глядя на эту упорядоченную суету. – Каких-то пятьдесят-шестьдесят повторений – а какой результат?»

– В норматив уложимся! Без вариантов… – вторя моим мыслям, пообещал нарисовавшийся рядом «бригадир». И, почему-то решив, что я чем-то недоволен, торопливо добавил: – Мы начали, как и планировалось, после полного захода Гевера!

– За язык тебя никто не тянул… – на всякий случай нахмурившись, хмуро буркнул я. – Не уложитесь – поставлю на уши!

Становиться на уши главный «таджик» не хотел, поэтому сразу же унесся стимулировать подчиненных, а я отправился на поиски «контролера»…

…Миер ап-Локен, молодой, но подающий надежды артефактор, щекотал себе нервы – восседал на краю отвесной скалы и плевал в пропасть косточками маранха. Позволять ему в одну харю уничтожать весь запас этих фруктов я не собирался, поэтому упал на траву в непосредственной близости от стратегических запасов и быстренько пододвинул к себе десяток самых аппетитных экземпляров. Вниз посмотрел уже потом. Когда впился зубами в золотисто-оранжевый бок маранха и чуть не захлебнулся невероятно вкусным соком.

– Меток пока не видать… – поймав мой взгляд, виновато буркнул маг. – Будем надеяться, что он сможет выронить их по дороге обратно…

Перепроверять слова человека, славящегося своей маниакальной добросовестностью и невероятной въедливостью, я посчитал лишним. Поэтому придирчиво оглядел разноцветные полосы из огоньков, указывающие границы поместья та-Девера и траекторию захода на крышу его особняка, мысленно посетовал на размеры темного пятна, в пределах которого располагалась последняя, и мысленно обозвал главу гильдии Эдэ-Кейр жмотом. Почему? Да потому, что в его поместье поддерживался режим строжайшей экономии электро-… в смысле, магической энергии! И если с высоты Облачной Пристани постройки дворцового комплекса лин-Арраса ап-Биертена казались россыпью бриллиантов, то «шесть соток» ап-Бриалана выглядели сгустком кромешной тьмы.

«Да, экономика должна быть экономной… – мрачно подумал я, разглядывая в экспроприированный бинокль восемь световых точек в самом центре темного пятна. – Но не до такой же степени, правда?»

Словно отвечая на мой крик души, по правому нижнему краю пятна вспыхнул еще один белый прямоугольник.

– Конюшня… – даже не подумав сверяться с планом застройки, негромко сказал ап-Локен. – Думаю, пошли закладывать карету.

Он не ошибся – минут через десять прямоугольник резко вырос в размерах, потом на пару мгновений потемнел, а между особняком и улицей появилась светлая полоска.

– Уезжает… – прокомментировал маг. Затем, не глядя, спер из моей кучки самый спелый маранх и, не успев его надкусить, вдруг резко подался вперед: – Метка!!!

Если бы не моя реакция, незадачливый наблюдатель пополнил бы ряды лиц, спрыгнувших или сброшенных с Облачной Пристани. А так, пойманный за шиворот за миг до ухода в вечную память, он отделался лишь легким испугом. И потерей неправедно нажитого фрукта.

– С-спасибо… П-привык, что в б… б…

– Б-бинокль?

– Да… – все еще подрагивая от пережитого ужаса, кивнул он. – В нем все кажется ближе…

– …а земля, видимо, мягче?!

Маг непонимающе нахмурился.

– Ладно, не грузись, бывает и не такое… – примирительно сказал я, сообразив, что шутка не дошла до адресата. Потом поднес к глазам бинокль, нашел два зеленоватых пятнышка и ухмыльнулся – светильники а-ля «ванька-встанька» от Вересаева и K°, выброшенные из окна мчащейся кареты, успешно приняли требуемое положение. И через небольшое отверстие в верхних частях сфер исправно показывали пролетающим над ними дирижаблям, дельтапланам и тяжелым стратегическим бомбардировщикам «Ту-160», «Ту-95МС» и В-2 Spirit северо-восточную границу особняка…

* * *

…Как и полагается грамотному руководителю, та-Горен ап-Лагаррат нарисовался на вершине Пристани минут за десять до окончания финальных испытаний помоста.

Дождался, пока работяги зафиксируют поручни ограждения, самолично проверил правильность закрепления страховочных канатов, которыми вся конструкция «на всякий пожарный» крепилась к деревьям, росшим неподалеку, а затем дал команду грузить апельсины бочками. В смысле, нагружать помост не особо нужным балластом в виде все тех же «таджиков».

Результат совместного народного творчества не подкачал – с легкостью выдержал расчетный вес и без каких-либо нареканий, перенес несколько пиковых нагрузок. Сие порадовало всех, начиная от меня и заканчивая Нюхачами боевых троек, обеспечивающих секретность работ, и помост был принят в эксплуатацию.

После виртуального перерезания алой ленточки к краю помоста метнулась стремительная тень. Добежала до рамочной двери, сбросила с плеча катушку с «новогодней гирляндой» и, закрепив ее на специальном штыре, повернулась к нам с ап-Лагарратом:

– Опускать?

– Опускать! – одновременно ответили мы, и веревка с уменьшенными аналогами «ванек-встанек» медленно поползла вниз.

– Как считаешь, этих четырехсот девяноста локтей не маловато? – встревоженно поинтересовался та-Горен, когда «гирлянда», вытянувшись во всю длину, показала нам направление воздушных потоков, дующих у вершины плато.

– На безрыбье и харруг – краснуха… – беззастенчиво переделав земную пословицу, отшутился я. – Поэтому танцевать будем от печки…

– Что ж, тебе виднее… – после короткой паузы бросил маг, потом заложил большие пальцы рук за пояс своего балахона, пару раз качнулся с пятки на носок, затем склонил голову к левому плечу и задумчиво хмыкнул: – Знаешь, иногда мне кажется, что ты в разы старше и мудрее меня…

– Почему? – почувствовав, что ему хочется выговориться, негромко поинтересовался я.

– Твои сверстники сначала делают, а затем думают. Как в обычной жизни, так и в бою. Мои сверстники сначала думают, а потом делают… или не делают вообще. При этом основная масса таких, как я, планирует на локоть вперед. А успевшие потерять на своих ошибках не по одной паре зубов[120] – на два или три. Ты же ведешь себя так расчетливо и спокойно, как будто начисто лишен способности ощущать какие-либо эмоции, и…

– …потерял не одну пару, а все зубы до единого, да еще и не по одному разу? – поняв, куда он клонит, усмехнулся я.

– Именно!

– Чужой опыт. И школа, то есть академическое воспитание: меня целенаправленно учили добиваться результата любой ценой.

«Есть ты, я и ап-Бриалан… – процитировал та-Горен. – Если я с тобой – будущего не будет у него. Если против тебя – у меня»?

– Типа того…

– Знаешь, тогда, услышав эту фразу, я хотел рассмеяться тебе в лицо и отправить порталом куда-нибудь на Варгетт…

– И что тебя остановило?

– Отсутствие привычки нарушать данное слово. А еще твое абсолютное спокойствие и внутренняя уверенность в себе.

Коротенький приступ откровенности закончился так же внезапно, как и начался – договорив последнюю фразу, та-Горен жестом приказал одной из боевых троек взять помост под неусыпную охрану и, кивнув мне, рванул в сторону портального круга. Я заторопился следом и уже минут через десять оказался за накрытым столом. Нет, не в трапезной и не у себя дома, а в небольшой комнатенке, примыкающей к портальному залу особняка ап-Лагарратов. Столь рациональный подход к использованию времени, требующегося дежурному артефактору для ввода новых координат, мне понравился, поэтому я с наслаждением умял поздний ужин и даже отвесил пару галантных комплиментов заглянувшей на огонек Тиллии ап-Таххар.

Комплименты были приняты более чем благосклонно – секретарь большого босса, последнее время всячески демонстрирующая мне свое уважение, даже слегка покраснела. А когда мы с ее Шефом, наевшись до отвала, встали из-за стола, пожелала удачи. Видимо, от души, так как, выбравшись в портальный зал, мы наткнулись на группу до смерти измученных парашютистов.

– Ну, как они, Оль? – по-русски поинтересовался я, дотронувшись до плеча «супруги».

Услышав мой голос, Фролова мгновенно развернулась на месте и уставилась в глаза таким счастливым взглядом, что мне ощутимо поплохело:

– Крайний раз ничего, а до этого…

– А чуть поконкретнее можно? – не без труда собрав мысли в кучу, хрипло поинтересовался я.

– Тебе можно все… – явно почувствовав мое состояние, томно прошептала эта оторва и, краем глаза заметив отмашку дежурного артефактора, первой шагнула в открывшийся портал.

Как оказалось, основной проблемой практически всей РГСН оказалась разбивка по высоте: несмотря на сумеречное зрение, позволяющее очень неплохо видеть в темноте, после открытия купола, находясь на адреналине, то один, то другой боец уматывал не в ту степь. Сориентироваться метрах на восьмистах получалось у всех, но вот догнать ведущего и зайти на объект следом за ним они, как правило, уже не успевали.

– Ты прикинь, на третьем прыжке Умник зашел на крышу практически по ветру! – горячилась Ольга. – Хорошо, дует не сильно, а то поломался бы к чертовой матери!

* * *

…На вершину Облачной Пристани перешли за сорок минут до времени «Ч». Парни, выжатые на генеральной репетиции, как лимоны, с ходу отправились в лапы магов разума и жизни, госпожа Гаира ап-Бриалан, пребывающая в сумеречном состоянии – в хорошо охраняемую палатку для беременных, а мы с Ольгой выбрались на помост и облокотились на перила.

– Мда, не Ницца, однако… – оглядев редкие огоньки, разбросанные вокруг огромной подковы залива, хмыкнула моя супруга. – И не Мельбурн…

– А дворец лин-Арраса – не Шёнбрунн и не Потала?

– В Шёнбрунне была… – повернувшись к пропасти спиной, выдохнула Фролова. – А что такое «Потала»?

– Дворец в Лхасе. Стоит на Красной горе, высота которой три тысячи семьсот метров. С седьмого века нашей эры является резиденцией далай-ламы.

– Красивый?

– Ну… на любителя! – честно сказал я. – Мне больше по душе строения, похожие на Шомон-сюр-Луар или Монтень…

– Губа не дура… – как-то уж очень нервно хихикнула девушка и пододвинулась поближе. – Ма-а-акс?

– Аюшки?

– Обними меня, пожалуйста! А то мне слегка не по себе…

Слегка? Да ее трясло, как при лихорадке!

– Оль, ты чего?! – обхватив ее руками и почти прикоснувшись губами к ее уху, еле слышно спросил я.

– Они сырые! Открываться – открываются, а дальше – кошмар!!!

Я криво усмехнулся:

– А что, у нас есть какая-то альтернатива?

Фролова слегка отстранилась и непонимающе уставилась мне в глаза:

– Конечно: если мы погоняем их еще недельку-полторы…

Я устало закрыл глаза и отрицательно помотал головой:

– У нас нет даже лишних суток.

– Н-не поняла?!

– Помнишь, та-Горен говорил об эффекте ап-Риггиона?

– Угу…

– Так вот, если объяснять очень грубо, то эта хрень возникает в том случае, если приемный контур, к которому обращается стационарная установка, частично или полностью разрушен…

– Разрушен?!

– Да. Получается, что восьмиугольный ринг, на который каким-то образом навелась установка, накрылся медным тазом…

– …во время боя с наемниками Юзира?

– Ап-Юдзиера…

Фролова сглотнула подступивший к горлу комок и затравленно посмотрела на меня:

– И что теперь?

– Оказывается, возникающий при этом эффекте энергетический резонанс не позволяет прервать процесс межмирового соединения до тех пор, пока в накопителях есть хоть капелька энергии или целы какие-то там эффекторы и, как правило, сильно повреждает саму установку. В общем, для того чтобы открыть портал еще раз, та-Деверу требуется отремонтировать поврежденные блоки, установить и зарядить новые, более мощные накопители, внести в базовую конфигурацию кое-какие изменения…

– Так, подожди-ка! Ты же сказал, что ринг, скорее всего, разрушен?! – перебила меня Фролова.

– Угу, вероятнее всего, так и есть… – угрюмо буркнул я.

– Тогда какой, на фиг, портал?!

– Приемный контур, создаваемый в точке выхода, удешевляет процесс открытия перехода на порядок-полтора. Но при наличии достаточно мощной установки и необходимого количества энергии открыть его можно без всякой привязки!

– Получается, что завтра-послезавтра эта тварь может отправить ко мне домой сотню-другую стихийников?!

– По утверждению та-Филора, та-Девер нанял сорок шесть человек, из которых пятнадцать – маги четвертой и пятой ступеней… – вздохнул я. Потом подумал и добавил: – А минимальный срок, требующийся для ремонта и апгрейда его установки, истекает завтра утром…

Глава 25

Ольга Фролова

…Короткое, обжигающее прикосновение губ к губам, и Макс, сделав шаг назад, ухнул в пропасть. Несколько чрезвычайно коротких мгновений свободного падения, негромкий хлопок – и на самой границе поля зрения Фроловой возник темный, почти черный прямоугольник.

– Открылся штатно. Рулю дальше… – прозвучало в эфире, и девушка, до этого момента до рези в глазах вглядывавшаяся во тьму, в буквальном смысле заставила себя повернуться к магам.

«Не так давно у нас был один шанс из тысячи, а теперь их, как минимум, пять! Чем не повод для оптимизма?!» – мысленно повторила она фразу, сказанную Вересаевым перед прыжком, затем оглядела неровный строй «юных парашютистов» и с трудом удержала рвущийся наружу вздох: одна ошибка любого из этих парней могла стоить жизни не только им с Максимом, но и сотням, если не тысячам землян.

«Оль, не грузись: твой отец – далеко не дурак, и ни за что не полез бы с шашкой на пулеметы!» – прозвучало где-то на краю сознания, и перед внутренним взором девушки возникло лицо Вересаева.

«Макс, о магии и возможностях стихийников на Земле не знают НИ-ЧЕ-ГО!!!» – там, в прошлом, воскликнула она.

– И че? Появление группы злоумышленников на охраняемой территории вряд ли удивило бы даже вохровца с берданкой. А для профессиональных телохранителей, прошедших хорошую школу, это стандартный сценарий, отрабатываемый чуть ли не каждый день!

– Макс, среди этих злоумышленников были маги!!!

«При обнаружении на охраняемой территории посторонних лиц сотрудник службы безопасности обязан сначала доложить оперативному дежурному, а уже потом принять меры к их задержанию…» – явно цитируя какое-то положение, прогнусавил снайпер и тут же продолжил нормальным тоном: – Даунов в вашей службе охраны не может быть по определению, поэтому уже через десять секунд после появления посторонних морд на экранах мониторов системы наблюдения начальник охраны твоего отца должен был включить параноидальный режим и озаботиться двумя вещами – обеспечением безопасности Александра Львовича и задержанием непрошеных гостей. С этим согласна?

– Угу…

– А теперь напомни-ка мне, милая, как открываются двери в вашем спортзале?

– В сторону… хм… после прикосновения к фотоэлементу…

– …расположенному на стене?

– Да!

– Не знаю, как ты, а я не видел в Лейстиваре ничего подобного! Далее, сколько нужно времени, чтобы добраться от зала до спальни твоего отца? Про лифты можешь забыть сразу – наемники ап-Юдзиера ими обычно не пользуются…

– Минут десять, а то и все пятнадцать…

– Ну и последнее: скажи, что, по-твоему, сделает начальник вашей охраны, увидев на мониторах результаты первого столкновения своих бойцов с магами?

– Втолкнет папу в потайной лифт, спустит в подземный гараж или поднимет на крышу. А там – бронированный «Hummer» или «Agusta»! – поняв, что он прав, облегченно выдохнула Фролова.

– Вот и все, а ты боялась…

Два щелчка, прозвучавшие в эфире, вырвали девушку из прошлого:

– Единичка, я – Пятерка, слышу тебя хорошо!

В наушнике снова защелкало: сначала три раза подряд, а после коротенькой паузы – еще дважды.

– Термик или боковой?! – встревоженно уточнила Ольга и, сосчитав щелчки «ответа», уставилась на полоску огней приближения. – Насколько правее нам заходить?

…Уяснив особенности поведения воздушных потоков над особняком та-Девера, девушка оставила в покое тангенту рации и вскинула к плечу правый кулак. Двое здоровяков-Измененных, исполнявших обязанности поводырей Гаиры ап-Бриалан, тут же подхватили свою подопечную и в считаные мгновения подтащили ее к краю помоста. Одновременно с ними с места сорвался и Миер ап-Локен – подлетел к Фроловой, ненадолго застыл за ее спиной, а затем переместился к Умнику.

Увидев яркие сине-зеленые кресты, загоревшиеся на рукавах и штанинах ее комбинезона, Ольга удовлетворенно кивнула – не увидеть такую иллюминацию мог разве что слепой. И тут же на всякий случай уточнила:

– А они точно погаснут вовремя?!

– Да. Через две капли! – колдуя уже над накопителями комбинезона ап-Лагаррата-младшего, подтвердил маг.

– Отлично! – выдохнула девушка, быстренько пристегнула к своей подвесной системе обвязку «балласта», развернулась к рамочной двери и трижды шлепнула Гаиру по плечу.

Кодовая команда, вбитая магами разума в сознание ап-Бриалан, сработала, как полагается – супруга та-Девера вцепилась руками в свой грудной обхват, затем уперлась затылком в плечо Фроловой и, подогнув колени, повисла на ремнях.

– Умник?

– Я!

– Отделяешься, как на тренировке! – напомнила землянка, опустила линзу шлема, вытащила из кармана ножного обхвата «медузу» и спрыгнула с помоста…

…Крайне жестко регламентированная программа поведения, по сути, превратившая ап-Бриалан в живого робота, работала без сбоев – за время свободного падения молодая женщина старательно сохраняла предписанное положение и ни разу не шелохнулась. Ориентироваться в пространстве с таким послушным клиентом особых проблем не составляло, поэтому, отлетев от скалы достаточно далеко, Ольга без всякого внутреннего сопротивления выпустила из руки «медузу».

Купол вышел и открылся практически идеально, и девушка, легонечко потянув за правый клевант, плавно повернула в сторону моря:

– Единичка, я – Пятерка! Открылась штатно. Жду открытия остальных…

– Единичка, я – Умник! Открылся штатно. Вижу Единичку, пристраиваюсь ступенькой выше… – практически сразу же после ответного щелчка снайпера доложил Фрайт.

– Не забывай держать дистанцию! – на всякий случай напомнила Ольга и чуть придавила клеванты.

Несколько секунд ожидания – и в эфир вышел ап-Лагаррат-младший: доложил о том, что открылся, признался, что не видит ни Фроловой, ни ап-Ивера, а потом взвыл от счастья:

– Нашел! Они намного ниже и правее!!!

«Слишком быстро считал до десяти…» – мысленно усмехнулась землянка, обернулась через левое плечо и вгляделась в ночное небо.

Россыпи сине-зеленых звезд, двигающиеся в ее сторону, нашлись без особого труда – они двигались одновременно и довольно быстро.

– Ромео, не торопись!!! – рыкнула она в микрофон и, почувствовав, что время свободного падения вышло, торопливо развернула купол к стене Облачной Пристани. Увы, второй россыпи звезд увидеть не удалось.

– Огонек, я – Пятерка! Если у тебя проблемы с парашютом, то дерни подушку отцепки, затем ляг на поток и открой запаску! Повторяю, если у тебя проблемы с парашютом, дерни подушечку отцепки, ляг на поток и открой запаску!

Несколько долгих-предолгих мгновений в эфире было тихо, а потом еле заметный треск помех заглушил дрожащий голос ап-Шевила:

– Пятерка, я – Огонек! Спасибо…

– Огонек, я – Пятерка! Что у тебя случилось?! – облизав пересохшие губы, спросила Фролова.

– Закрутка. Оборота в четыре. Пришлось отцепляться… – после небольшой паузы отозвался стихийник, потом вспомнил, что докладывать надо не Ольге, а Максу, и тут же поправился: – Единичка, я – Огонек, открылся очень низко. До особняка ап-Бриалана не дотяну, поэтому отворачиваю к улице Мечников…

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день: основная ударная сила РГСН – в пролете…» – скрипнув зубами, подумала Фролова. Вслух, естественно, выдала совсем другое: – Огонек, я – Пятерка! Как приземлишься – доложишь…

…Госпожа Удача, по каким-то причинам отвернувшаяся от Аттуша, тут же постаралась загладить свою вину перед остальными – с момента выхода на глиссаду[121] и до касания крыши купола шли, как по ниточке. Не смещаясь ни вправо, ни влево, ни по вертикали. Приземления тоже получились что надо – Ольга мягко села на попу в паре шагов от Вересаева, а оба мага по очереди ушли в перекат полутора метрами правее.

Быстренько затолкав парашюты в одну большую сумку, Фролова и Ромео бесшумно скользнули в указанном Вересаевым направлении, а Умник, опустившись на колени над уже не нужным грузом, начал что-то шаманить.

Ходовые испытания воздушного шара с магической системой нагрева и подачи воздуха в рабочую емкость проводились в присутствии Ольги. Поэтому, убедившись, что шар надулся, оторвался от крыши и неторопливо полетел в сторону улицы Четырех Струн, девушка выбросила из головы мысли о судьбе куполов и сосредоточилась на настоящем. Вовремя – не успела она сфокусировать взгляд на лице Максима, как снайпер, указав Фрайту на безвольное тело Гаиры ап-Бриалан и подав Арвиду команду «делай, как я», бесшумно перебрался через край крыши.

Следующие минуты полторы Фролова провела, как на иголках – Вересаев с ап-Лагарратом-младшим, съехав по веревкам к одному из окон третьего этажа, разбирались с ловушками, ап-Ивер привязывал к себе ремнями пока не нужный «балласт», а она могла только бездельничать и волноваться. Зато как в эфире прозвучало два парных щелчка, ей стало не до мандража – поднявшись с колен, она шустренько вытянула обе веревки с системами, помогла Фрайту подготовиться и влезла в «беседку»[122] сама.

Проконтролировала начало спуска мага разума, шагнула с края крыши сама и вдруг заметила, что в узенькой нише между двумя статуями горельефа[123] висит чье-то тело.

Качнулась к нему, не задумываясь. Затем вгляделась в очертания фигуры и поежилась: крупное, с широченными плечами и невероятно мускулистыми конечностями, тело могло принадлежать только Измененному. Причем не первой-второй, а третьей ступени!

«Часовой? – мелькнуло у нее в голове. – А как…»

Следующий взгляд – на шею здоровяка, перетянутую петлей – дал ответ на незаданный вопрос: она оказалась свернута, как у цыпленка!

«Лес рубят – щепки летят…» – бесстрастно подумала девушка и внезапно поняла, что смерть, по сути, ни в чем не повинного человека ее нисколько не колышет. Ведь он служил у та-Девера ап-Бриалана. А значит, мог участвовать в покушении на ее жизнь, доставке кайрата или вообще собираться в командировку на Землю!

Коротенькая задержка рядом с трупом не прошла незамеченной. Не успела девушка съехать по веревке и влететь в открытое окно, как наткнулась на встревоженный взгляд Макса.

«В помощи не нуждаюсь!» – жестом показала она, отцепилась от веревки и вытащила из кобуры «ПСС».

«Следуй за мной…» – отсемафорил он и, повернувшись к ней спиной, неслышно двинулся налево…

…Слухи о том, что та-Девер ап-Бриалан повернут на собственной безопасности, оказались здорово преуменьшены – его особняк оказался одной большой ловушкой! Разного рода магические сюрпризы прятались в настенных нишах и в напольных вазах, под картинами и декоративными щитами, в подставках светильников и под половицами. И хотя главному специалисту РГСН по артефактам, Арвиду ап-Лагаррату, не было необходимости выискивать их под иллюзиями, а «разминирование» среднестатистического «сюрприза» занимало от одной до трех минут, скорость передвижения группы оставляла желать лучшего.

Такое неспешное продвижение здорово действовало на нервы. В особенности Ольге – девушка, ни на мгновение не забывающая про труп Измененного, прекрасно понимала, что часовых принято менять. Поэтому то и дело оборачивалась, проверяя, не показался ли кто-нибудь в дальнем конце коридора, и до рези в ушах вслушивалась в каждый шорох. Как оказалось, не зря – когда группа подошла к Т-образному перекрестку и повернула направо, в сторону спальни хозяина особняка, девушка скорее почувствовала, чем услышала еле слышный шелест, раздавшийся из-за неплотно прикрытой двери. И сразу же защелкала тангентой.

На сигнал «опасность!» отреагировали все. Арвид замер над очередным сюрпризом, Фрайт с Гаирой нырнули в нишу с головой какого-то хищника, а Вересаев присел на колено в шаге от той двери, из-за которой послышался подозрительный звук.

«Слышу» «там» «движение»! – сместившись чуть левее, чтобы спрятаться за тяжелой портьерой, «отсемафорила» девушка и, подняв пистолет на уровень глаз, скосила взгляд на Умника.

Маг стоял, закрыв глаза. Его правая рука, сжимавшая самый крупный из имеющихся накопителей и какой-то амулет, легонечко подрагивала от напряжения, жилы на шее вздулись и почернели, а на скулах играли желваки.

Четыре секунды предельной концентрации – и ничего. Если не считать череды коротких жестов «маг», «амулеты», «взять под контроль не смогу».

«Блин, Фрайт, напрягись!!!» – мысленно взвыла Фролова и застыла, увидев жестикуляцию Вересаева.

«Атакуй», «пистолет», «боеприпасы»… – читала девушка. – «Один», «точка входа», «голова», «враг», «атака», «нет», «здесь»…

«Выстрелить ему в голову один раз, а потом валить к окну, через которое мы вышли, и дальнейшее меня не касается?» – используя несколько нестандартные, но понятные ей самой жесты, переспросила она. А когда снайпер нахмурился, рубанула левым предплечьем по правому локтю: – «Хрен тебе! Никуда я не уйду!»

Глава 26

Максим Вересаев

…Как оказалось, принцип «Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах» работал не только на Земле, но и в Девяти Мирах. Узнав о моих задумках, местные коллеги Зевса, Одина, Перуна и им подобных решили основательно поржать и принялись ставить палки в колеса. Первой веточкой, хрустнувшей в спицах моего велосипеда, стала банальная закрутка – единственный стихийник РГСН, боевой маг, на которого я возлагал очень большие надежды, был вынужден отцепиться, открыть запаску и выбыть из Большой Игры. А ведь прыгал он на парашюте, уложенном не кем-нибудь, а мною!

Дальше стало еще веселее. Несмотря на то, что особой наивностью я не отличался даже в глубоком детстве и, планируя операцию, старался обезопасить группу от малоприятных и совсем не приятных сюрпризов. Увы, играть краплеными картами, да еще и против шулеров с нимбами над головой было чревато боком: часовой, которого, по уверениям закладов ап-Лагаррата-старшего, на крыше быть не могло, все-таки на ней нарисовался. Причем не ДО моего приземления, не ВО ВРЕМЯ ее осмотра, а через две(!) секунды ПОСЛЕ того, как Ольга и компания вышли из «запятой» на посадочную глиссаду! Отправлять их за пределы поместья для того, чтобы продолжить операцию после смены часовых, было уже поздно, и мне пришлось решать возникшую проблему самым радикальным образом – ликвидацией ненужного свидетеля.

Оценив мои интеллектуальные и психомоторные способности, а также навыки, знания и умения действовать в экстремальных ситуациях, а также в условиях недостатка времени на принятие решений, Владыки Всего Сущего решили найти другое слабое звено. И попытались взять на излом Ромео. Первый сюрприз, который ему пришлось обезвреживать, зависнув рядом с окном третьего этажа, оказался с контуром на неизвлекаемость. Второй, дожидавшийся в коридоре – с блоком тревожной сигнализации. Третий, пятый, восьмой и девятый – с встроенной системой вторичной защиты, активирующей пассивное заклинание при отключении активного.

После того как далеко не худший артефактор гильдии Ан-Мар продемонстрировал олимпийское спокойствие, глубочайшее знание артефакторики с ритуалистикой и умение оптимального использования «живой отмычки», земной оптики и меня с моим «глоком», любители поржать из небесных сфер принялись за Ольгу.

Честно говоря, услышав в эфире частые щелчки, я почему-то решил, что сигнал «Опасность» подает Огонек. Определенные предпосылки для этого были: улица Мечников, одна из трех точек вынужденного приземления, предусмотрительно подсвеченных бело-желтыми огнями, находилась на самой границе Белого города, по ней регулярно прогуливались патрули, которые чисто теоретически могли наткнуться на приземлившегося парашютиста и группу по его встрече. Однако стоило оторвать взгляд от Арвида, склонившегося над очередной ловушкой, и опуститься на одно колено, как мне стало не до возможных проблем стихийника. Почему? Да потому, что в этот момент Фрайт ап-Ивер резко изменил направление движения и осторожно, но очень быстро втолкнул Гаиру ап-Бриалан в первую попавшуюся нишу!

Череда жестов «слышу» «там» какое-то «движение», в хорошем темпе продемонстрированных Ольгой, заставила меня развернуться на сто восемьдесят градусов и на всякий случай переместиться поближе к только что пройденной двери. Стараниями глав (или не глав) местного пантеона этот самый «всякий случай» сразу же и настал – Умник, во время боевой и тактической подготовки убеждавший меня в нереальной крутизне магии Разума, спекся. То есть страстно потискав связку из накопителя и амулета, усиливающего ментальную активность, он чуток понапрягался и поморщил лоб, а потом расстроенно сообщил, что «обвес» мага, так не вовремя собравшегося сходить по нужде, куда круче, чем у него!

Задирать кверху лапки я был не приучен, поэтому почесал репу, повернулся к любимой супруге и, привычно облекая слова в стандартные жесты, приказал: «Стреляешь один раз. В голову. Начинаешь не раньше, чем маг перешагнет через порог…»

В этот момент боги, наблюдающие за нами, забились в смеховой истерике – вместо того, чтобы подтвердить получение приказа и подготовиться к его выполнению, Фролова меня послала! Причем не абы как, а используя невербальный способ передачи ненормативной лексики!

Я тоже выругался. Мысленно. Потом мельком пожалел о том, что в свое время поддался на уговоры та-Горена и решил взять с собой не иллюзиониста, а мага разума, убрал пистолет в кобуру и вытащил из ножен свой AF.[124] Весьма вовремя – за неплотно прикрытой дверью послышался звук чьего-то дыхания, потом створка дрогнула и начала открываться.

Временное помутнение разума у Фроловой закончилось так же неожиданно, как и началось – за долю секунды до того, как острие моего ножа должно было заставить сработать защитный амулет, негромко щелкнул «ПСС», и вокруг нас с ним возник пузырь силового поля! Работать в таких, воистину тепличных условиях было легко и, можно сказать, приятно. Поэтому я довел начатое движение до логического завершения, вбил клинок в ничем не защищенное горло, подхватил обмякшее тело под мышки, сместился в сторону от дверного проема и повернулся к Умнику:

«Ну?!»

«Чисто!» – после некоторой задержки показал порядком перетрусивший маг и нервно сглотнул.

Реакция Ольги оказалась сложнее: оглядев скульптурную композицию «майор Вересаев и его жертва», она сначала закусила губу и пару раз чувствительно приложилась лбом к стене, а затем поймала мой взгляд, ткнула себя пальцем в грудь, демонстративно постучала себя же кулаком по лбу и виновато развела руками.

«Ну да, ступила не по-детски…» – мысленно согласился я, затем сместился в сторону от зловонной лужи, растекающейся вокруг трупа, и выбросил сжатый кулак в сторону покоев та-Девера:

«Работаем!»

Мог бы и не командовать – деловито выдернув из деактивированной ловушки накопитель и убрав его в карман «разгрузки», Ромео изучил в бинокль следующую и, не оглядываясь, показал Умнику «козу». Увидев условный знак, ап-Ивер выдернул из ниши Гаиру ап-Бриалан, подвел ее к правому плечу артефактора и легонечко толкнул в спину, вынуждая сделать еще один шаг. Дождавшийся некой реакции магического «сюрприза», ап-Лагаррат-младший стремительно переместился на метр вперед. Но вместо того, чтобы сразу же коснуться эффекторов «блока питания» специальным девайсом, мгновенно разряжающим «батарейки», подвесил на правый «рог» настенного светильника какую-то загадочную хрень. После чего снова оглядел оставшуюся часть коридора через оптику и… изобразил что-то вроде лунной походки Майкла Джексона!

Причина такой радости выяснилась буквально через секунду, когда он жестом попросил Фрайта забрать «балласт», повернулся ко мне и жестами сообщил, что обезвреженный амулет являлся чем-то вроде блока управления системой защиты всего коридора.

Увы, обрадоваться вместе с ним мне не позволил излишне рациональный склад ума: от «корневого» амулета до двери, ведущей в покои та-Девера, было от силы метра три. А на ней, по логике, должна была стоять своя, автономная защита…

…К моему несказанному удивлению, на подбор алгоритма отключения магической сигнализации, срабатывающей при приближении к святая святых особняка, Арвид потратил чуть больше двадцати секунд. Кинул по взгляду на декоративные щиты с гербами ап-Бриаланов, висящие по обе стороны от входа, показал Умнику какую-то хитрую последовательность жестов, дождался, пока тот займет место у левого щита, и коротко кивнул. Маги одновременно закрыли глаза, одинаково нахмурились, «помедитировали» пару мгновений и удовлетворенно заулыбались.

«Чисто!» – оглядев дверь еще раз, доложил мне артефактор, потом вдумчиво изучил замок, неторопливо рассовал по карманам «разгрузки» весь свой магический инструментарий и поднял к плечу правый кулак с отставленным в сторону большим пальцем.

Инновационная технология проникновения в запертые помещения, использующая недочеты в конструировании фурнитуры и запорных устройств, а также слишком большие зазоры между створками и дверными коробками, не подвела – дверь, снятая с петель, мирно улеглась на пол, а вместе с нею и не потревоженный внутренний засов…

…Первый же взгляд на гостиную та-Девера напомнил мне командировку в окрестности славного города Тимишоару, во время которой нашей группе пришлось наведаться в гости к одному из местных цыганских баронов. Тогда, скрытно пробравшись в «скромный дворец» одного из глав румынской наркомафии, мы охренели от воистину невероятного количества золота, использованного в отделке помещений. Ну а здесь, в гостиной главы гильдии Эдэ-Кейр, с тем же размахом использовалось серебро.

Аргентум был везде и всюду. Из этого благородного металла были выкованы люстра, светильники и ножки столов, кресел и диванов, отлиты статуи, кувшины и вазы, он покрывал рамы картин и зеркал, а также тоненькими нитями поблескивал в гобеленах, обивке, занавесях и скатертях. Да что далеко ходить – даже защитные артефакты, прячущиеся среди всего этого «великолепия», были упакованы в красивые серебряные корпуса!

«Че, на золото бабла не хватило?» – прикоснувшись пальцем к сережке, жестами поинтересовалась Фролова.

«Не-а. А хочется…» – ответил я, дождался, пока Арвид разберется с ближайшими «сюрпризами», и следом за ним двинулся налево. К тяжелой черной портьере, за которой, согласно поэтажному плану, располагалась дверь в спальню ап-Бриалана. Вернее, не двинулся, а шагнул. Один раз. А на втором шаге вдруг почувствовал нарастающий звон в ушах и ослеп. Секунд на восемь. С гаком. А когда снова обрел способность видеть, обложил хозяина особняка многоэтажным матом – судя по ощущениям, суммарная мощность всех девайсов системы безопасности его особняка раза в четыре превосходила аналогичный показатель СБ поместья ап-Лагаррата!

«Слышу» «звук шагов» «двух» «человек»! – вжавшись в стену рядом с дверным проемом, сообщила Ольга. – «Идут» «в нашу сторону»! «Думаю», «нашли» «труп часового»…

«Чувствую» «приближение» «пяти…», «семи…», «большого количества» «солдат», «Измененных» и «магов»! – закрыв глаза, зашевелил пальцами Умник.

– Эту дверь с петель не снять! – забив на режим молчания, обреченно выдохнул Ромео, а когда я повернул к нему голову, отодвинул в сторону портьеру и предложил убедиться самому.

Первый же взгляд на продемонстрированное им изделие местной мебельной промышленности заставил меня нахмуриться – мощная, окованная стальными полосами створка, чем-то похожая на дверь в земные банковские хранилища или бомбоубежища, сидела в дверной коробке с минимальными зазорами и, судя по отсутствию петель, открывалась внутрь!

– За ней – стена ап-Дияша третьего наполнения. Далее плита ап-Юлмаса, Дыхание Зимней Стужи, Сфера Отторжения и Кольцо Потерянных Душ… – убитым голосом «порадовал» меня маг. – Что самое неприятное, Стена уже активирована, поэтому до эффекторов самих артефактов добраться невозможно…

– Гламурненько… – по-русски пробормотал я, скользнул вплотную к двери, заглянул в засветившуюся вертикальную щель и сбросил с плеч рюкзак.

– Макс, ты меня слышишь? – не дождавшись реакции на свой монолог, шепотом «взвыл» артефактор.

– Заяц, ты меня слышишь? – эхом повторил я, вытаскивая со дна стандартный рулон СЗ-1Э и сверток с ОШП и ДШ.[125]

– Слышит, слышит! – хихикнула Ольга, а через секунду добавила: – Не видишь, многоуважаемый джинн… кушает!

Артефактор завис. Видимо, не был знаком с шедеврами советской мультипликации, в частности, с «Ну, погоди!» и «Приключениями Мюнхгаузена». Пока он переваривал сложную сентенцию, я нарезал ленту с пластитом на нужные куски, прилепил их напротив петель и мест предполагаемого крепления засова, воткнул в каждый по детонатору, соединил получающуюся систему отрезками детонирующего шнура, а в правый нижний вставил еще и кусок огнепроводного. Оглядев дело своих рук и страшно пожалев, что не взял на охоту что-нибудь посущественнее, я вытащил из кармана зажигалку и повернулся к своим бойцам:

– Умник, Ромео и Балласт – в нишу слева от зеркала… Во-он того, в дальнем правом углу гостиной! Пятерка – в ту, со сломанным копьем…

Команду выполнили по-разному. Фролова – влет, почти не заботясь о сохранении тишины, а маги – с небольшой задержкой. Причем, как я понял, тупили не из вредности, а разумения для. А увидев, что «моя супруга» присела на корточки лицом к стене и вжала голову в плечи, тут же ускорились. И благоразумно последовали ее примеру.

– Откройте рты – не помешает! – поджигая ОШП, приказал я, затем метнулся к Ольге и на всякий случай закрыл ее собой…

…Твердости равенстирских пород дерева я не знал, поэтому ВВ закладывал по-армейски, с запасом. Правда, не с таким большим, как хотелось бы – весьма солидные размеры гостиной, в которой, при желании, можно было играть в минифутбол, воздействие ударной волны не отменяли.

Как оказалось, можно было особо не мелочиться – защитные амулеты, которыми нас снабдил та-Горен, с легкостью поглотили и основную, и отраженные ударные волны. А так же уберегли нас от всего того, что летало по комнате после взрыва. Кстати, настройка защитных функций этих девайсов была настолько хороша, что буквально через пару секунд после того, как преграда приказала долго жить, я услышал воинственные крики приближающихся солдат.

Помянув везение Огонька очень нехорошими словами, я вытащил своих бойцов из ниш и объяснил каждому его боевую задачу. По большому счету, ничего особо нового в моем монологе не прозвучало, поэтому уже через десяток секунд все занялись делом. Арвид, метнувшись к дверному проему, ведущему в коридор, принялся за «переформатирование» защитных амулетов. Ольга, присев на колено рядом с ним, приготовилась его прикрывать. А я с Фрайтом и Гаирой отправились в гости к та-Деверу. Точнее, обошли гостиную по дуге, удостоверились, что в метре от задымленного дверного проема спальни действительно мерцает полупрозрачное силовое поле стены ап-Дияша и перешагнули через порог.

Плита ап-Юлмаса, горизонтальное силовое поле, за считаные мгновения после активации превращающее все, что под ней оказалось, в тоненький блин, срабатывать отказалась. Еще бы – датчики системы «свой-чужой», интегрированные в артефакт, уловили сигналы родового амулета ап-Бриаланов!

Для полуодетого и совсем не радостного та-Девера, усиленно тискающего связку амулетов на своей груди, ее отказ оказался неприятным сюрпризом.

– Доброй ночи, уважаемый! – улыбнувшись во все тридцать два зуба, поприветствовал его я. – Ты уж прости, что мы так, по-родственному. Просто днем и у тебя, и у нас дела, а время, увы, не терпит.

Слово «родственный», употребленное в нужное время и в нужном месте, подействовало на мага, как удар эстока[126] матадора – на быка. Хотя нет, бык бы просто упал, а этот подался вперед, впился взглядом в лицо своей благоверной и заскрипел зубами:

– Кто ты такой и что тебе от меня нужно?

Как и следовало ожидать, обратился он не ко мне, а к Умнику. И смотрел на него же. Оценив пикантность ситуации, ап-Ивер ухмыльнулся и демонстративно сместился назад, показывая, что главный тут не он, а я, Бездарь.

Тугодумом та-Девер не был, поэтому мгновенно сложил два и два:

– Макс о-Вересс?

– К твоим услугам…

– Так вот кто разру…

– Ага, я. Так же, как и ты, чужими руками! – не очень учтиво перебил его я. – Ибо был несколько не в духе: знаешь ли, я очень люблю свою супругу. А тех, кто покушается на ее жизнь, уничтожаю…

– Ты не находишь, что твои действия были неско…

– Не нахожу. Как говорят в моем мире, я возвращал долг сторицей…

Переводить слово «сторица» с русского на гелиа-ти я поленился. И правильно сделал – догадавшись о его смысле, маг пожевал ус и криво усмехнулся:

– Неплохая поговорка. А что тебе надо сейчас?

– Хочу предложить тебе выгодный обмен: махнуть твою беременную жену на Дарию ап-Миллеан. Естественно, со всем тем, что было в ее памяти на момент бегства из особняка та-Горена.

– И все?!

– А у тебя есть на обмен еще что-нибудь ценное?

Та-Девер завис. Ненадолго – от силы на полсекунды. Затем неторопливо слез с кровати и, не обращая внимания на свой не слишком презентабельный внешний вид, подошел к пленке силового поля. Изучил меня и амулеты, висящие на моей груди, затем так же добросовестно осмотрел Умника и непонимающе склонил голову к плечу:

– И что в тебе такого особенного?!

Я равнодушно пожал плечами:

– Знания. Навыки. Опыт…

В этот момент в наушнике послышались частые щелчки, а следом со стороны коридора раздался довольно громкий взрыв.

– А…

– Прежде чем мы продолжим эту увлекательную дискуссию, угомони своих людей, иначе сейчас тут станет шумновато!

Ап-Бриалан меня «не услышал»:

– …если заплатить достаточно много?

Пришлось подключать тяжелую артиллерию – доставать нож, поворачиваться к Гаире и распарывать ее платье. Причем не абы где, а точно над центром живота. То есть там, где красовалась ажурная вязь татушки под кодовым названием «Тенета ап-Глиха».

Выглядело сие творение сумеречного гения местных ритуалистов весьма готичненько – черная паутина на белоснежной коже, алые пятна свежих шрамов в местах пересечения восьми самых толстых «нитей» с внешним ломаным многоугольником, четыре камня-накопителя, вживленные в кожу вокруг пупка, три камня-активатора над лобком и «датчик» неизвлекаемости под ними. Действовало оно тоже… готичненько: в случае получения управляющего сигнала с любого из амулетов поводырей накопители мгновенно высвобождали вложенные в них заклинания. И с гарантией уничтожали «носитель».

Реакция мага на такой сюрприз оказалась выше всяческих похвал – не успел его глаз выхватить фрагмент паутины, как та-Девер изменился в лице и вцепился в самый толстый из имевшихся у него амулетов. Мгновенное сосредоточение, и у меня заложило уши. Сначала дважды, потом один раз и еще трижды:

– Все, остановил!

– Угу, я в курсе… – услышав в наушнике сигнал отбоя боевой тревоги, кивнул я и повернулся к Умнику: – Будь любезен, принеси-ка пару кресел, а то стоять и говорить я не люблю…

Фрайт тут же исчез. А через полминуты вернулся обратно, волоча за собой небольшой трон. Зашел в комнату, задумчиво огляделся по сторонам и, подумав, поставил его подальше от защитного поля. То есть, практически к стене. После чего умотал за креслом для себя.

Сидение, усыпанное щепками и мелкой белой пылью, я отряхивал сам. И усаживался тоже. А когда прислонился к спинке, устало вытянул ноги и поднял взгляд на хозяина дома, обнаружил, что дергаться уже поздно: Гаира ап-Бриалан восстанавливала равновесие уже по ту сторону стены ап-Дияша, а стена, отключенная на пару мгновений, снова начала переливаться всеми оттенками серого!

– Фрайт, живо ко мне! – взвыл я на все поместье и своим криком спровоцировал та-Девера на действие: заставив жену выпрямиться, маг с силой вогнал ей в живот невесть откуда выхваченный нож!

– Вот и все, теперь, когда я рассек управляющий узел, это плетение уже не активировать! – подхватив оседающее тело под мышки и осторожно опуская его на ковер, самодовольно заявил он. – Так что договариваться будем на моих условиях!

– Ты ошибаешься… – мягко сказал я. И для пущего эффекта легонечко похлопал артефактора по плечу.

Прыжок, исполненный в этот момент ни разу не акробатом и не клоуном, заставил меня улыбнуться. А вовремя нарисовавшегося в дверях ап-Ивера вообще сложил пополам. Еще бы – пухленькое, местами слегка обабившееся тельце рвануло к потолку с таким ускорением, как будто собиралось развить как минимум первую космическую. А жир за ним не успел. И устремился вдогонку с небольшим опозданием!

– А-а-аэ-э-э… – прохрипел маг после экстремальной встречи с полом, вызванной небольшой внешней коррекцией траектории полета.

– Ага! – хором согласились мы с Умником. – Стена ап-Дияша накрылась медным тазом. А вместе с ней – и твои надежды на большой межмировой бизнес!

– Но как?!

– Троянский конь и кобыла… – честно ответил я после того, как вдавил бедолагу лицом в пол и срезал с его шеи все, что на ней висело.

– Н-не понял?

– Та-Филор ап-Элендир и твоя ненаглядная. То есть вовремя полученная информация о твоем нынешнем обвесе и человек, который смог донести до тебя несколько правильно подобранных амулетов…

Эпилог

Ольга Фролова

…Легкокрылый «Фалькон-900» коснулся бетонки аэродрома так чувственно и нежно, что Ольга не удержалась и воткнула локоть в бок Вересаева:

– Красавец, правда?!

– Солнышко, открою тебе страшную-престрашную тайну… – посмотрев в сторону пилотской кабины и слегка нахмурившись, сообщил Макс. – Я на мужчин не заглядываюсь!

– Да я про посадку!

– «Посадка» – «он»?! В смысле, «красавэц»?! – сделав квадратные глаза, уточнил парень. – «Кон», «огон» – пишется без миагкого знака, а «вилька», «тарелька» – с миагким? Паньать это нивазможна, но запомныт надо?»

И, не дожидаясь ее ответа, «сочувственно» вздохнул:

– Э-э-эх, чурочка ты моя нерусская…

– Убью! Два раза!!! – возмущенно воскликнула девушка, отстегнула привязные ремни и, растопырив пальцы, потянулась к шее шутника.

– Постой-постой, ты должна говорить не «убью», а «зарэжу»! – подсказал парень. Правда, не сразу, а сразу после того, как чуть-чуть подкорректировав атаку, заключил Ольгу в свои объятия.

– Зарэжу! – почувствовав прикосновение его губ к шее, покорно согласилась девушка. А через целую вечность, почувствовав, что Максим собирается ее отпустить, торопливо добавила: – Но у тебя есть шанс выжить…

– «Мышка, жить хочешь? – грозно спросил снайпер густым басом. И тут же тоненько добавил: – Ну-у-у, смотря с кем!»

– Положим, лично у тебя выбора уже нет! – продемонстрировав парню безымянный палец правой руки с новеньким обручальным кольцом, грозно сказала Фролова, потом слегка отодвинулась, чтобы оценить реакцию на свое заявление, и обломалась: вместо того чтобы согласиться с озвученной «безысходностью», Макс смотрел в иллюминатор. Причем не абы куда, а на весьма игривый костюмчик главы комитета по их встрече, ожидающей остановки самолета рядом со стояночным местом последнего!

– Кстаты, аб этом тваем «пасадке»… – почувствовав ее недовольство, с грузинским акцентом пробормотал Вересаев. – Ты, наверное, не летала с военными летчиками. Вот они – красавцы: сажают «ИЛ-76МД» чуть ли не поперек полосы, да так, что пассажиров, спящих на рампе, сдувает к пульту борттехника.

– Летать – летала. А вот приземляться – не приземлялась, так как всегда выходила по дороге… – прикрыв ладошкой его бесстыжие глазенки, «предельно серьезно» сообщила девушка и из вредности принялась рассказывать Максиму о прыжках в Коломне, во время которых спортсменов-парашютистов бросали с высоты в шесть километров. Потом описала ощущения, испытанные во время полетов на истребителях МИГ-29 и перечислила некоторые фигуры «черного пилотажа», исполненные пилотом «ЯК-52» на аэродроме Дракино.

Увы, закомпостировать развратнику мозги не получилось – поняв, чем вызвано ее недовольство, Вересаев вывернулся из захвата и негромко усмехнулся:

– Солнышко, если ты перестанешь пялиться на ножки Тиалины и обратишь свое внимание на тушки ее бодигардов, то сильно удивишься…

Обратила. Внимательно вгляделась в лицо Семена Приходько, замершего за правым плечом ап-Ульвер, затем перевела взгляд на его коллег, стоящих за левым, и удивленно хмыкнула: высоченный и широкоплечий здоровяк в модном сером костюме, вне всякого сомнения, был Измененным, а его сосед, вероятнее всего, магом!

– Судя по всему, пока мы мотались по всяким там Иллемарам, Равенстирам и Италиям, межмировой НИИ «НИХРЕНАСЕБЕ» завершил работу над языковой матрицей русского языка, а также начал обкатку первых смешанных техномагических групп телохранителей для очень-преочень-ВИП-персон!

…Правота Максима подтвердилась буквально через пару минут, когда «Фалькон» замер на стояночном месте – стоило Ольге попрощаться с экипажем и выйти на трап, как до нее донесся звонкий голос Тиалины, без всяких проблем разговаривающей на русском языке:

– Привет, ребят! Чертовски рада вас видеть! Как слетали?

– Привет, Тиль! Сделали все, что планировали… – ответила Фролова, усилием воли задвинув куда подальше не особенно приятные воспоминания о передаче семье Дзабарелла урны с прахом Паоло. И тут же сменила тему разговора: – Говоришь, как настоящая ма-а-асквичка!

Равенстирка поморщилась:

– Скажешь тоже: пять из десяти русских слов мне непонятны в принципе. Еще три настолько многозначны, что, как говорит Семен, без поллитра не разберешься. А два последних, вроде «блин», «типа» и «короче», вообще не несут никакой смысловой нагрузки!

– Ты еще не слышала русского матерного! – ухмыльнулся Вересаев. – Вот в нем все слова, кроме предлогов и союзов, являются производными от четырех-пяти базовых! При этом каждое выражение настолько точно отображает все грани действительности, что освоение этого языка требует не каких-то там пятисот миллилитров «беленькой», а цистерны чистого спирта!

– Господа филологи, матерщинники и алкоголики! На улице не май месяц, поэтому предлагаю на время прервать вашу, без всякого сомнения, увлекательнейшую дискуссию, посетить таможню, а затем переместиться на борт вертолета! – почувствовав, что вот-вот замерзнет, недовольно проворчала Ольга.

Филологи, матерщинники и алкоголики прислушались к ее словам, и уже минут через двадцать пять вся честная компания, включая телохранителей, подошла к темно-синей «Агусте»,[127] готовой взмыть в небо, затянутое грязно-серыми облаками.

– Привет, Игорь! Куда летим? – улыбнувшись молодому, но на редкость безбашенному пилоту, по своему обыкновению встречающему хозяйку у дверей пассажирского салона, спросила Фролова.

– С возвращением, Ольга Александровна! Здравствуйте, Максим Евгеньевич! Если не поступит новых вводных, то домой.

– Не поступит… – сварливо буркнула ап-Ульвер. – Гор и Александр Львович клятвенно обещали сегодня, наконец, забить на работу и вернуться не позже восьми вечера!

– Трудоголики? – насмешливо поинтересовался Вересаев.

Равенстирка вопросительно выгнула бровь, а через десяток секунд, получив объяснение смысла незнакомого слова, утвердительно кивнула: – Еще какие: за последние четверо суток я их видела всего дважды, и оба раза – на комплексе!

– Бедняжечка! И с кем же ты тогда моталась по магазинам?

– С Лидией Ивановной, секретарем-референтом Александра Львовича! – сокрушенно вздохнула равенстирка, потом посмотрела на свое отражение в полупроницаемом стекле вертолета и поинтересовалась: – Кстати, как вам мой прикид?

– Избушка-избушка, павырныс к лесу пэрэдом, а ко мне задом… – с кавказским акцентом попросил Вересаев. И, схлопотав от Ольги тумака, «растерянно» захлопал ресницами: – За что?! Я просто хотел доставить Тиалине удовольствие! В смысле, убедиться в том, что она правильно подобрала размер джинсов…

…Говорить о чем-то серьезном в присутствии посторонних ни Ольга, ни Макс, ни Тиль не собирались, поэтому весь получасовой перелет с аэродрома до особняка обсуждали всякую ерунду. Ап-Ульвер рассказывала о шопинге в бутиках и о впечатлениях, полученных во время посещения ресторана «Cantinetta Antinori», а Фролова с Вересаевым, легонечко подтрунивая, советовали ей не гнуть пальцы, а начинать изучение Москвы с посещения заведений попроще. Например, вещевых рынков в спальных районах и «Макдоналдса». Зато после того, как «Агуста» приземлилась на крышу особняка и компания, спустившись на лифте, оказалась в кабинете Ольги, беседа перешла совсем в другое русло. Правда, не сразу, а после того, как путешественники были накормлены, напоены и усажены на диван.

– А теперь о новостях… – устроившись в кресле напротив них, начала Тиль. – Позавчера вечером Вигель ап-Иаллар, кстати, согласившийся подписать с Александром Львовичем пожизненный договор, завершил исследование больных контрольной группы. По его утверждениям, шестнадцать из двадцати семи человек могут быть поставлены на ноги практически любым магом жизни четвертой ступени, для лечения заболеваний еще семерых требуется маг пятой, а четыре самых тяжелых случая вытянет только маг седьмой и выше…

– Говоря иными словами, он сказал, что может вылечить даже лейкоз? – подавшись вперед, спросил Макс.

Ап-Ульвер утвердительно кивнула:

– Да. И не только сказал, но и сделал – один из самых тяжелых больных контрольной группы уже практически здоров. Зато наблюдавший за ним ваш, земной, врач третий день делает анализы и медленно, но уверенно сходит с ума!

– А что ап-Иллар сказал о возможности отращивания утраченных конечностей?

– Если ты о своем сослуживце – то можешь не волноваться: приблизительно дней через шестьдесят его нога полностью регенерирует. А через восемьдесят-девяносто ее можно будет полноценно нагружать…

После этого утверждения Вересаев на некоторое время ушел в себя. И нить разговора пришлось подхватывать Ольге:

– Насколько я понимаю, после столь эффектного подтверждения возможностей магов жизни мой отец развил бурную деятельность?

В глазах равенстирки замелькали искорки сдерживаемого смеха:

– Не то слово: вчера утром они с Гором прыгали в наш родовой замок – подбирали место под лечебно-восстановительный комплекс; сегодня днем он беседовал с несколькими представителями крупнейших производителей медицинской диагностической техники; завтра собирается встречаться со строителями. Кроме того, он поручил Марии Олеговне в течение двух недель собрать ему информацию о болезнях, которыми страдают самые богатые люди России и члены их семей…

– Большой Бизнес начинает набирать обороты… – невидящим взглядом глядя в стену, негромко сказал Максим.

– Угум-с… – кивнула Ольга. – А когда заработает отдел косметических Изменений, мы быстренько окупим все вложения и начнем зарабатывать на хлеб с маслом и черной икрой!

– Да-а-а, бутербродик получится о-го-го! – стряхнув с себя оцепенение, улыбнулся Вересаев и задумчиво посмотрел на ап-Ульвер: – А когда начнется монтаж большого портального зала?

– Уже начали. Еще вчера утром. Так что к концу месяца мы сможем отправлять в любую точку Десяти Миров крупногабаритные грузы… – прозвучало со стороны двери, и Ольга, услышав голос отца, тут же оказалась на ногах. Развернулась на месте, шагнула к отцу и ошалело захлопала ресницами: за четыре дня, которые прошли с момента их предыдущей встречи, он помолодел лет на двадцать! Исчезли черные круги под глазами, добрых три четверти морщин и шрам на правой скуле. Кожа лица подтянулась и посветлела. В волосах убавилось седины. Мышцы шеи налились силой, а в развороте плеч бывшего гребца снова стала чувствоваться скрытая мощь.

Такие же изменения произошли и во взгляде – хроническая усталость, чувствовавшаяся в нем даже по утрам, приказала долго жить. А на смену ей пришел веселый кураж!

– Па-ап, ты выглядишь на миллион долларов! – справившись со своим удивлением, обрадованно выдохнула она, затем нашла взглядом вошедшего в комнату та-Горена и склонила голову в равенстирском поклоне: – Спасибо, Гор. Я тебе безумно благодарна…

– А я-то тут при чем? – удивился ап-Лагаррат. – Лечил не я, а Вигель ап-Иаллар, с недавнего времени работающий на твоего отца!

– Все равно благодарна…

– Спасибо, доча! – ласково потрепав ее по волосам, усмехнулся папа, затем сделал еще пару шагов и с явным удовольствием пожал руку Вересаева: – Здравствуй, Максим! Как долетели?

– Здравствуйте, Александр Львович! Отлично…

– Поужинать успели?

– Да. Еле дышим…

– Тогда озвучу последние новости. Для начала – интересующие тебя: твой рапорт подписан. Причем старым числом. Все формальности улажены, поэтому ты уже дней двадцать как подполковник запаса. Далее, вдове Влада Белова, Оксане, вручен ордер на трехкомнатную квартиру в жилом комплексе в Южном Тушино. Де-юре – от региональной ассоциации ветеранов подразделений специального назначения «Союз». Ей же предложена высокооплачиваемая работа в одной из моих компаний. Что касается ее дочери Марии – после переезда на новое место жительства и перевода в новую школу ею заинтересуются мои хедхантеры. И дадут ей возможность получить хорошее образование…

– Спасибо…

Отец пожал плечами:

– Не за что: ты распорядился своими деньгами так, как считал нужным, а мои юристы просто оформили нужные документы.

«Ты» «Двигайся вперед!» – повернувшись так, чтобы отец не видел его жестикуляции, жестами приказал Макс.

«… – Костик сделал все, что мог, а Толян украл золото из твоего рюкзака, скрыл информацию, полученную от Табаки, и пытался меня изнасиловать! Поэтому я считаю, что…

– Оль, не гони: Толик пытался сделать все, чтобы выжили ВЫ ОБА! Да, крыша у него поехала основательно. Но – только в последние дни. А в первые он выкладывался по-полной…

– Макс, он…

– Он получил по заслугам. А в чем перед тобой виновата его семья?»

«Семья – ни в чем…» – открыв на мгновение прикрытые глаза, мысленно пробормотала девушка. И криво усмехнулась: тогда, за несколько минут до возвращения на Землю, Вересаев думал не о себе, а о том, что требовалось сделать по отношению к семьям погибших!

– Пап, а что с семьями Коростелева и Бардина? – почувствовав, что пауза несколько затянулась, негромко спросила она. И, поймав встревоженный взгляд отца, виновато улыбнулась:

– Не волнуйся, я просто вспомнила кое-что неприятное. Но уже в норме!

Отец посмотрел на Вересаева, дождался его успокаивающего кивка и заставил себя продолжить:

– Да по сути то же самое. Только квартиры они получили от фонда ветеранов «Гладиатора», а единовременное пособие по контракту и пенсию по потере кормильца за этот месяц – от меня…

– Спасибо, пап!

– Не за что. А какие планы у вас?

– Хотим слетать на недельку в Квинсленд.

– Зачем?!

Перед внутренним взором девушки тут же возникло плато, на котором погиб Бардин, затем лицо Вересаева, вглядывавшегося в оставшийся внизу лес.

– Пообещали друг другу, что если вернемся, то попрыгаем над Коралловым морем… – подумав несколько секунд, призналась она. – А обещания надо выполнять…

Взгляд отца потемнел, но ненадолго:

– Что ж, раз дали слово – летите. И когда намыливаетесь?

– Когда вы легализуете девочек… – подал голос Максим. – А то, боюсь, одной поездкой не обойдемся!

– Комплекты документов будут готовы послезавтра. А если с визами – то дня через четыре…

– Отлично! – обрадовалась Ольга. – Тогда полетим в субботу… нет, в понедельник!

– Хорошо… – усилием воли заставив себя улыбнуться, сказал отец. – Кстати, чуть не забыл рассказать о еще одной интересной новости! Изучив базу данных координат уже известных порталов, наши айтишники пришли к выводу, что эмпирический принцип их получения, используемый в Девяти Мирах, можно изменить на расчетный. Говоря иными словами, полевые аномалии, дающие возможность открытия прямого перехода между мирами, жестко привязаны к центру масс каждой конкретной планеты. То есть, если заменить космологическую модель вселенной, принятую в Девяти Мирах, на гелиоцентрическую и любым доступным способом получить физические характеристики каждой из девяти известных планет, а также некий «идентификатор» каждой, то можно без особого труда получить координаты, необходимые для открытия портала в любую точку этих миров. Что особенно приятно, эти их утверждения отнюдь не голословны: мы с та-Гореном только что перешли на лужайку перед нашим домом, воспользовавшись данными, полученными с помощью упрощенной программной оболочки. А точнее – программы расчета координат, необходимых для перемещений в пределах Земли…

– А где сейчас физически находятся эти ребята? – поинтересовался Макс. На первый взгляд, совершенно спокойно. Только вот Ольга, успевшая неплохо изучить реакции снайпера на самые разные раздражители, почувствовала, что он перешел в боевой режим, и тоже напряглась.

– В центральном офисе. А что?

Вересаев с хрустом сжал кулаки, а через мгновение оказался на ногах:

– Используемые нами порталы – это универсальное средство мгновенной доставки оружия массового поражения по назначению! И если информация о возможностях этого wunderwaffe уйдет на сторону, то вместо Квинсленда мы отправимся на отдых куда-нибудь в Сибирь. В комфортабельный бункер, расположенный на глубине эдак с километр…

Примечания

1

Максим Вересаев вооружен винтовкой DTA SRS A-1 производства Desert Tactical Arms.

2

Лейстивар – деловая столица мира Равенстир.

3

Гевер – название светила.

4

Толковый снайпер переносит прицел, двигая телом, а не стволом.

5

Гелиа-ти – название языка мира Равенстир.

6

Второй круг – часть территории, прилегающая к поместью местных дворян. Место проживания приближенных Одаренных и Бездарей. В первом круге проживают дальние родственники и маги, не являющиеся членами рода. В самом поместье – ближние родственники.

7

Краснуха – вид местной промысловой рыбы.

8

Владыка – глава каждого из Девяти Миров. Владетель – глава отдельного государства на территории каждого мира.

9

Big Wall – класс альпинистских восхождений, целью которых является покорение вершины по маршруту, проходящему по вертикальной стене большой протяженности и с перепадом высот более 1 км. Длина маршрута, как правило, измеряется в веревках.

10

Приставка «та» означает главу гильдии. приставка «ап» обращение к магу.

11

Локоть – местная мера длины. Чуть больше 60 см.

12

Шевлар – иллемарское домашнее животное. Отличается крайней неразборчивостью в еде.

13

Харруг – иллемарский хищник. Описан в 1-й книге.

14

Вальтер Телль – тот самый мальчишка, который водрузил себе на голову яблоко и позволил отцу Вильгельму проявить чудеса меткости. Ландсфохт Геслер – наместник австрийского императора, предложивший Вильгельму нелегкий выбор между выстрелом в яблоко, стоящее на голове сына, и смертью.

15

Сироп аррата – местная сладость, аналог нашего кленового сиропа. Выпаренный сок дерева с одноименным названием.

16

Отнять завоеванное копье – аналог нашего «занять теплое место». Короткое копье с листовидным наконечником – оружие военачальника и символ его власти.

17

Многолепестковый – аналог нашего «многоходовой».

18

Приставка «лин» обозначает принадлежность к роду Владыки. Лин-Аррас ап-Биертен – второй сын Владыки, проживающий в Лейстиваре.

19

Известный анекдот про интервью с известным боксером, который на вопрос журналиста: «А что вы делаете головой – наверное, обдумываете тактику ведения поединка?» отвечает: «Угу… А еще я в нее ем…»

20

Вольный перевод на гелиа-ти фразы «для тех, кто в танке».

21

– Поняла! Все, что говорится в присутствии этих девиц, запоминается и когда-нибудь будет проанализировано. Любые двусмысленные фразы или фальшь в нашем поведении будут использованы против нас. Следовательно, нам желательно в точности придерживаться придуманной легенды и поменьше трепать языком… (англ.)

22

– Ты не забыла, что по нашей легенде ты – моя любимая жена?

23

– Я тебе настолько противна?

24

– Нет, но…

25

– Никаких «но»! Эта часть легенды уже озвучена?

26

Форма одежды номер два – голый торс, штаны и ботинки.

27

Карантин – курс молодого бойца. Или период, во время которого призывник проходит начальную военную подготовку.

28

РГСН – разведывательная группа специального назначения.

29

Шеллар – равенстирский хищник.

30

Первый прием десантника – измучить противника бегом.

31

Цури-гоши – бросок через бедро с захватом пояса.

32

Аши-гурума – бросок через ногу скручиванием через отставленную ногу.

33

Ко-учи-гари – подсечка изнутри.

34

Альпинистская страховочная система (обвязка) состоит из верхней и нижней частей. Верхнюю называют «бабочкой», грудной обвязкой или лифчиком, нижнюю – «беседкой».

35

ССУ – специальное страховочное устройство.

36

У средневековых карет поворачивалась ось. В результате в крутом повороте кареты частенько переворачивались набок.

37

Carnaval do Brasil – Бразильский карнавал.

38

«Cheetahs» – стрип-клуб в Нью-Йорке.

39

«Ку» – элемент приветствия эцилопа гражданином из фильма «Кин-дза-дза».

40

Анабасис – в современном понимании длительный поход воинских частей по недружественной территории. Максим проводит параллель с будейовицким анабасисом бравого солдата Швейка.

41

Илль – название солнца в мире Иллемар.

42

Сласс – иллемарский паразит. «Знакомство» описано в 1-й книге.

43

Архипелаг – россыпь островов озера Одденмар, на которых скрывается от правосудия криминалитет Иллемара.

44

Лишенец – маг, насильно лишенный дара. Как правило, за какие-либо преступления.

45

Имеются в виду зоны, в которые целится снайпер при работе с большой дистанции, в частности, позвоночник, солнечное сплетение и почки.

46

Четверть – мера времени. Одна четвертая местного часа под названием «чаша», или 24 земные минуты.

47

Максим имеет в виду первоначальный смысл слова pionnier (фр.) – первопроходец, зачинатель.

48

Тепуи – столовые горы. Расположены на Гвианском нагорье в Южной Америке.

49

Колбаса, или колдун – конус из ткани, предназначенный для указания направления и приблизительной скорости ветра.

50

Высотник – в просторечии альтиметр.

51

Рывок за подушку отцепки отсоединяет от ранца основной парашют.

52

Капля – местная мера времени, равная 1,12 секунды.

53

Термики – на жаргоне парашютистов восходящие воздушные потоки, образующиеся летом над нагретой солнцем землей.

54

ВДК – воздушно-десантный комплекс, комплекс тренажеров, на которых десантники проходят отработку различных элементов прыжка.

55

SitFly, StandFly, HeadDown – элементы FreeFly, одного из видов парашютного спорта, в котором свободное падение осуществляется на более высоких скоростях и в положениях, отличающихся от классического.

56

В битве при Гранике Александр возглавлял тяжеловооруженную македонскую конницу, в битве у реки Пинар он выиграл сражение во многом благодаря тому, что атаковал самый центр армии Дария и т. д.

57

Раттиль – вид ядовитых растений Равенстира. Плод внешне напоминает репей – такой же колючий, только каждая иголочка ядовита. Наиболее близкий аналог этого прозвища – язва.

58

Раттер – равенстирское название алмаза.

59

Швара – равенстирское земноводное, аналог нашей жабы. В местной разговорной речи используется в качестве оскорбления.

60

«Гладиатор» – школа телохранителей, принадлежащая отцу Ольги.

61

Курощение – один из трех способов борьбы с несправедливостью, используемых последователями Карлсона. Еще два – низведение и дуракаваляние.

62

Максим цитирует армейский анекдот: «Рулевое управление служит для поворотов направо, налево и в другие стороны».

63

Безжалостный кровопийца – равенстирское выражение, аналогичное нашему понятию «маньяк».

64

Заклад – человек, над сознанием которого поработал маг Разума. Имеет два слоя сознания. Используется в качестве шпиона.

65

ОБС – особо достоверный источник информации, расшифровывающийся, как «одна бабка сказала»…

66

Шальен – столица этого мира.

67

Happy Birthday – знаменитое платье Мэрилин Монро, которое она надела на день рождения Джона Кеннеди в 1962 г.

68

Роберт Шагрин – глава компании «Gotta Have It», купившей это платье на аукционе за 1,27 млн долларов.

69

В этом городе вырос Уолт Дисней.

70

В парижском Диснейленде под замком Спящей Красавицы находится пещера La Taniere du Dragon.

71

ЧВК – частная военная компания.

72

КСП – контрольно-следовая полоса.

73

Сивилла Кумская – знаменитая античная пророчица.

74

Упрямец – прозвище та-Эуша ап-Гоцера.

75

Риигаш – небольшой зверек, покрытый ядовитыми колючками. Ближайший равенстирский аналог земного ежа.

76

Сэпай – «Восемнадцать рук», одна из высших ката Годзю-рю.

77

Курурунфа – «Летящая волна», одна из высших ката Годзю-рю.

78

Гэкисай-Ичи и Гэкисай-Ни – «Сокрушение» или «Разрушение», начальные ката Годзю-рю.

79

Санчин – «Три битвы», одна из основных ката Годзю-рю, которое можно назвать медитацией в движении.

80

Эта фраза приписывается Мияги Тёдзюну (1888–1953), основателю школы Годзю-рю и одному из сильнейших мастеров Окинавы ХХ в.

81

Лезть в пасть к ограсу голой рукой – аналог нашего «лезть на рожон». Для справок, кольчужные рукавицы – неизменный атрибут формы одежды дрессировщиков этих животных.

82

Описано в первой книге.

83

По проселочной дороге летит на огромной скорости джип. Его останавливает инспектор ГАИ. Проверяет документы и возмущенно восклицает:

84

Блондинка жалуется подруге: «Этот окулист та-а-акой хам! Прикинь, он мне сказал: «Учи алфавит, дура!»

85

Константин Бардин весил порядка 120 кг.

86

ОНВ – очки ночного видения. Один из видов приборов ночного видения.

87

ОВ – боевые отравляющие вещества, токсичные химические соединения, предназначенные для поражения живой силы противника.

88

Стерниты – ОВ, раздражающие верхние дыхательные пути. Например, адамсит, дифенилхлорарсин.

89

Лакриматоры – ОВ, раздражающие оболочку глаз. Например, хлорпикрин, бромбензилцианид.

90

Коагулопатическое – мешающее свертыванию крови.

91

Суруд-Ад – высшая точка гор Уарсанжели-Миджуртина, Сомали.

92

Дагон – имя демона, являющегося пекарем Ада.

93

КГТ – крупногабаритный тайник. Тайник, закладываемый в местах планируемых боевых действий. В том числе и на территории своего государства.

94

Болото Пантанал – крупнейшая в мире заболоченная местность. Расположена на территории Бразилии, Парагвая и Боливии. Занимает площадь порядка 195 тысяч квадратных километров.

95

Каювава – одна из народностей Боливии.

96

Ára, kyvy, ára – Время, брат, время… (ломаный гуарани).

97

Аутодафе – в переводе с латыни – акт веры. В Средние века в Испании и Португалии – торжественная религиозная церемония, включавшая в себя процессии, богослужения, выступления проповедников, публичные покаяния осужденных еретиков и чтение их приговоров. Однако в общераспространенном употреблении аутодафе – это и само исполнение приговора. Главным образом, публичное сожжение осужденных на костре.

98

«Эфка», она же «лимонка» – жаргонное название гранаты Ф-1.

99

Дрог – стабилизирующий парашют, помогающий тандем-мастеру сохранять правильное положение относительно земли.

100

Малая чаша – мера времени.

101

HK G-11 – штурмовая винтовка компании «Heckler&Koch». Ее скорострельность (при стрельбе очередями по три выстрела) – 2100 выстрелов в минуту.

102

Жозефина Бейкер (полное имя – Фрида Джозефин МакДоналд) – уроженка США, одна из известнейших шпионок французского Сопротивления. За заслуги перед Францией была награждена орденом Почетного легиона и Военным крестом, а на похоронах ей были оказаны воинские почести – гроб провожали 21 ружейным залпом. В истории Франции это была первая женщина иностранного происхождения, чью память почтили таким образом.

103

Нэнси Уэйк (Грейс Августа Уэйк) – уроженка Новой Зеландии, активный член французского Сопротивления. Была известна под псевдонимами Белая Мышь, Ведьма, Мадам Андрэ. За ее голову гестапо обещало 5 млн франков. В послевоенное время была награждена Орденом Австралии и медалью Георгия.

104

Йошика Кавашима – потомственная принцесса, член императорской семьи Японии. В 30-х годах ХХ века, когда представитель китайской королевской династии Пу И решил отказаться от должности правителя провинции Маньчжурия, подложила ему в постель ядовитых змей и бомбы. Испуганный мнимой опасностью, Пу И стал императором и марионеткой в руках авантюристки.

105

Тэрх – тягловое животное.

106

Тора-гучи – двойной круговой блок в Годзю-рю.

107

Картина Верещагина В. В.

108

Тошнотик – в ВДВ жаргонное название значка «парашютист», выдаваемого после первого прыжка с парашютом.

109

ВДП – воздушно-десантная подготовка.

110

Вересаев устал, поэтому язвит – к Фроловым он приехал в джинсах и рубашке.

111

В Девяти Мирах последним представляется самая уважаемая персона.

112

Хорс – один из Девяти Миров. Славится своими винами.

113

Аргатау – еще один из Девяти Миров.

114

Ольга ошибается. На самом деле на 1.1.2013 г. в ВС РФ насчитывалось 766 000 человек. А вот на 7.5.1992 года она была значительно крупнее – 2 880 000.

115

В военное время теоретически (без учета ограничений по материальному обеспечению) может быть мобилизовано до 400 млн человек.

116

Банши или баньши – фигура из ирландского фольклора. По поверьям, появляется возле дома обреченного на смерть человека и своими стонами и рыданиями предвещает близкий конец. На Равенстире они, естественно, не водятся, такую аналогию вызывает у Фроловой крик какой-то местной птицы.

117

Coupe de grâce (фр.) – удар милосердия.

118

Променад (от фр. Promenade) – прогулка по городу.

119

Боковые огни КБП (концевой полосы безопасности) – элемент светового оборудования взлетно-посадочных полос. Предназначены для указания направления на ось ВПП, дают информацию о ширине зоны приземления и моменте начала выравнивания. Огни световых горизонтов располагаются перпендикулярно линии продолжения оси ВПП и дают пилоту информацию о поперечном крене самолета относительно поверхности взлетно-посадочной полосы.

120

Потерять не по одной паре зубов – аналог нашего «набить шишки».

121

Глиссада – вертикальная проекция траектории полета летательного аппарата, по которой он снижается непосредственно перед посадкой.

122

Беседка – жаргонное название нижней части страховочной системы альпинистов.

123

Горельеф – разновидность скульптурного выпуклого рельефа, при котором изображение выступает над плоскостью фона более чем на половину объема.

124

Боевой нож Boker AF II Combat.

125

СЗ-1Э – гибкая лента из эластичного взрывчатого вещества, обычно ЭВВ-11, свернутая в рулон вокруг картонной трубки. Длина ленты 2 м, ширина 5 см, толщина 7 мм, вес – 1 кг. ОШП – огнепроводный шнур в пластиковой оболочке. ДШ – детонирующий шнур. ВВ – взрывчатое вещество.

126

Эсток – (Estoque) шпага, которой убивают быка.

127

Имеется в виду вертолет «Agusta-AW139».

Content

Василий Горъ
Бездарь. Пять шансов из тысячи

Глава 1 Ольга Фролова

Глава 2 Максим Вересаев

Глава 3 Ольга Фролова

Глава 4 Максим Вересаев

Глава 5 Ольга Фролова

Глава 6 Максим Вересаев

Глава 7 Ольга Фролова

Глава 8 Максим Вересаев

Глава 9 Ольга Фролова

Глава 10 Максим Вересаев

Глава 11 Ольга Фролова

Глава 12 Максим Вересаев

Глава 13 Ольга Фролова

Глава 14 Максим Вересаев

Глава 15 Ольга Фролова

Глава 16 Максим Вересаев

Глава 17 Ольга Фролова

Глава 18 Максим Вересаев

Глава 19 Ольга Фролова

Глава 20 Максим Вересаев

Глава 21 Ольга Фролова

Глава 22 Максим Вересаев

Глава 23 Ольга Фролова

Глава 24 Максим Вересаев

Глава 25 Ольга Фролова

Глава 26 Максим Вересаев

Эпилог Ольга Фролова

Примечания