Татьяна Луганцева

Год козла отпущения

© Т. И. Луганцева, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

Глава 1

– Я сейчас лопну от смеха, Янка! – фыркнула Ася. – Только с тобой могло такое случиться! Вот ей-богу! Только с тобой!

Яна Цветкова хранила угрюмое молчание.

Подружки всю жизнь были вместе, их дружба не прекращалась ни на минуту, ни на секунду, несмотря на то, что они были очень разные. Ася Кудина – стройная шатенка, со вздернутым носиком, пухлыми губками и умными проницательными глазами, выглядывающими из-под густой челки, – с детства отличалась серьезностью и уравновешенным спокойным характером. Ася работала адвокатом и частенько шутила по этому поводу, будто заранее знала, что ее бедовая подружка то и дело будет влипать в бог знает какие истории и без адвоката ей не обойтись. А тут – раз! – подруга и адвокат в одном флаконе. Повезло! Ася носила строгие деловые костюмы, дорогие сумки и классическую обувь, предпочитала минимум украшений, и, естественно, никакой бижутерии. Яна критиковала подругу, что той не хватает цвета, яркости и самобытности.

– Выглядишь, как серая мышь! – морщилась госпожа Цветкова.

– Заметь, дорогая мышь, со вкусом, – поправляла ее Ася. – Зато ты у нас – словно новогодняя елка!

И Ася была недалека от истины. Выглядела Яна Карловна Цветкова весьма экзотично. Она была очень высокой, чрезмерно худой и сама над собой смеялась:

– Есть несколько типов женских фигур: «груша», «яблоко», «песочные часы». А почему нет «палки» или «оглобли»?

– Уж скорее, «метлы»! – отмечала Ася, намекая на длинные, почти до талии, белые волосы подруги, которые Яна любила носить распущенными. Следила она за ними плохо, неровные пряди торчали во все стороны и действительно напоминали растрепанную метелку.

Из-за худобы Яна выглядела несколько угловато: острые локти, острые коленки, правда, ножки были стройные, длинные. Одевалась госпожа Цветкова весьма своеобразно: короткие платьица и юбчонки сногсшибательных расцветок – ярко-красные, карамельно-розовые, золотые с люрексом. Словно весь этот китайский ширпотреб был специально придуман для Яны Карловны. А еще она предпочитала туфли на высоченных шпильках и огромные, устрашающего вида украшения – браслеты, перстни по килограмму каждый и длинные, чуть не до плеч блестящие серьги. И все это богатство при каждом шаге задорно звенело и сияло.

Да уж, действительно елка! Но та хоть стоит смирно! От Яны же всегда было слишком много шума. Она громко говорила, размахивая руками, стучала каблучками, одуряюще пахла тяжелым парфюмом и вообще занимала как-то слишком много пространства. Вулканический темперамент, как говорится, бил ключом. Прямо по голове. Он ли был тому причиной, или Яна была наделена каким-то сверхъестественным талантом, но всю жизнь госпожа Цветкова как магнит притягивала к себе всевозможные неприятности.

Во что она только не ввязывалась, в какие происшествия не попадала! Если где-то происходило что-то странное и необычное, можно было не сомневаться – Яна Карловна обязательно окажется в это замешана. Похоже, что и сама Яна привыкла к такому повороту событий и старалась относиться к бедам, сыпавшимся на ее бедную головушку, философски. В любом случае, изменить что-либо она не могла, а уж изменить себя тем более.

Личная жизнь у Яны тоже протекала как на вулкане. Она была замужем четыре раза. Сама госпожа Цветкова называла эти браки «ошибка молодости», «ошибка молодости – два» и «две ошибки подряд, или танец на граблях». Потому что два последних раза Цветкова выходила замуж за одного и того же человека – бизнесмена Ричарда Алисова, мужчину с колоссальной выдержкой и крепкой нервной системой.

Именно его Яна добивалась со страшной силой, просто не давая проходу. Именно от него родила единственного сына Вову, а потом влюбилась в чешского князя Карла Штольберга и честно призналась в этом душевном порыве мужу. Для Ричарда такое известие стало настоящим ударом, но в этом была вся Яна. Будучи честным человеком, она не хотела обманывать мужа.

Жить с одним, а думать о другом Яна не могла. Она даже посчитала, что это будет не только несправедливо, но и унизительно для отца ее ребенка. Уход от мужа и для Яны был весьма болезненным, но ради ребенка они сохранили теплые отношения, да и Ричард продолжал ее любить.

Очень долго он не мог прийти в себя, может, даже питал какие-то надежды, что Яна вернется. Госпожа Цветкова переживала, что близкий ей человек из-за нее несчастен. Но прошло время, а оно, как известно, лечит, и Ричард встретил хорошую женщину, и Яна очень надеялась, что с ней он обретет свое счастье.

Отношения же Яны с Карлом развивались бурно и страстно. Они действительно не ошиблись в своих чувствах, и этот роман стоило пережить, даже если заранее знать, что все закончится крахом. Долгое время Яна и Карл встречались и не могли надышаться друг на друга, но однажды Карл понял, что устал от такой неустроенной жизни. По статусу ему положено было жениться, а Яна от такой перспективы пришла в страшное смятение, ведь ее имидж никак не соответствовал образу добропорядочной дамы высшего света.

Жизнь по регламенту, соблюдение этикета, строгий внешний вид и определенная манера поведения претили ей и наводили неизбывную тоску. А ведь еще требовалось дружить с нужными людьми, принимать важных гостей, мило улыбаться всяким подонкам, – нет, со всем этим Яна смириться не могла. Конечно, ради пламенной любви, ради того, чтобы быть рядом с любимым человеком, можно было наступить на горло собственной песне, но так мог поступить кто угодно, только не Цветкова. Она была другого поля ягода и не принимала чужой порядок.

Карл после смерти отца унаследовал замок в Чехии, и ей предстояло бы жить в родовом поместье. Может, кого-нибудь другого это обстоятельство и обрадовало бы, но Яна даже мысли такой не допускала.

Карл был готов отказаться от титула и остаться в Москве, но такой жертвы от него Яна не приняла. Карл Штольберг – последний потомок древнего княжеского рода и должен был жить на родине. Ему нужно было жениться и иметь наследников.

В общем, они любили друг друга, но, как говорится, их развели обстоятельства. Судьба виновата.

– Дура ты, конечно, – констатировала тогда Ася. – Все мечтают о прекрасном принце на белом коне, а у тебя он, можно сказать, в руках был. Сама отпустила! Даже прогнала!

– Я сделала все правильно, – не согласилась Яна. – Не всегда в жизни все происходит так, как нам хотелось бы. Но я очень рада, что у меня в жизни было это чувство. Я испытала мощные эмоции и любила до умопомрачения.

– А Ричард? Ты любила Ричарда? – поинтересовалась Ася.

– Я опытная женщина, мне много лет. Я многое испытала в жизни, – имитируя старческий голос, ответила Яна. – И вот на закате дней я тебе точно могу сказать, что любила только Карла.

– Ты издеваешься? Какой закат дней? – не поняла Ася. – Мы еще красивы и молоды!

– Это когда нам за сороковник? – уточнила Яна. – Хорошего же ты мнения о нас… – задумалась она. – Вот, глянь, волосы седеют…

– Ты их все равно с шестнадцати лет красишь. Какая разница?

– Значит, редеют, – не сдавалась Цветкова.

– Что-то я не заметила пока, – огрызнулась Ася. Ей не нравился разговор о старости.

– Суставы болят…

– Ври больше!

– Жир откладывается… – не унималась Яна, трогая себя за бока.

– Давно пора! Хоть на человека будешь похожа.

– Откладывается, да все не в тех местах, где надо бы, – замогильным голосом вещала Цветкова. – И на моих увядающих губах уже не так привлекательно смотрится красная помада.

– Так смени на розовую. Какие проблемы-то?

– Да?! – взвилась Яна. – Проблемы, говоришь? Красную помаду заменить на гигиеническую, высокие каблуки на кеды, постричь волосы под горшок в эконом-парикмахерской и начать ходить в районную поликлинику, как на работу? – разозлилась она.

Ася прыснула от смеха.

– Ишь, ты, чего захотела! Этим будешь заниматься на пенсии, а ее еще заслужить надо!

– Так скоро уже! «А годы летят, наши годы, как птицы, летят…» – пропела Цветкова, в такт мелодии покачивая ногой.

– Я знаю, почему у тебя такое настроение. – Ася легонько дотронулась до руки Яны. – И хочу, чтобы ты знала: что бы с тобой ни происходило, я всегда буду рядом, я всегда поддержу тебя.

– Я знаю, мужики приходят и уходят, а ты, дорогая моя подруга, всегда останешься со мной, – вздохнула Яна. – Куда уж мы друг без друга?

– Хорошо еще, что не назвала меня боевой подругой, – усмехнулась Ася. – В твоих словах звучит такой трагизм, словно ты сожалеешь, что будешь лицезреть меня до скончания дней.

– Ну что ты, дорогая, я очень рада, что у меня такая подруга.

– Янка, Карл – нормальный мужчина, от которого родные ждут не дождутся наследника… – начала Ася.

– Я знаю.

– А ты даже не попыталась вписаться в его образ жизни.

– И это правда, – кивнула Цветкова.

– Так что же ты так реагируешь на известие, что он женился и через несколько месяцев у него появится ребенок? – наконец вслух произнесла Ася.

Тема эта была запретная, но Ася не сдержалась.

– А как бы ты реагировала? – Яна подняла на подругу большие голубые глаза.

– Я не знаю, – вздохнула Ася. – Умерла бы, наверное. Ты, если честно, еще молодчина, держишься. А какая из вас вышла бы пара! Оба высокие, красивые! Глаз не отвести. И детки у вас были бы красивые. Ой, извини!..

– Да, ты права. Давай, забивай последний гвоздь в крышку моего гроба! Гроба нашей с Карлом любви! Я в свое время не рискнула связать с ним жизнь, а ведь хотела, очень хотела. Знаешь, что меня остановило? Что наш ребенок с первых дней жизни будет обречен жить по определенным правилам. А что, если он будет несчастлив?

– Для начала надо было его родить, а потом уже спрашивать, счастлив он или нет, – не согласилась Ася. – Ты испугалась рожать Карлу наследника, потому что ребенок привязал бы тебя к нему окончательно и тебе пришлось бы в корне менять свою жизнь.

– И моему сыну Вове тоже, – кивнула Яна. – Ты права. Чистой воды эгоизм. Знаешь, мне звонила мать Карла. Она ясно дала понять, что ее сын обожает меня, да и она полюбила меня, как родную. Мой отказ вступать в официальный брак сильно ее огорчил и она с трудом дала согласие на свадьбу сына с другой женщиной. Карл не любит эту женщину, но долг иметь законного наследника превыше всего. Карл – человек чести.

– Бред какой-то, – прокомментировала Ася.

– Так сказала его мать. И я была тронута ее признанием.

– Скорее, сняла камень со своей души.

– Да, может быть и так. А потом позвонил Карл. Я не хотела с ним говорить, но он настаивал. Просил приехать для окончательного разговора. Просто мазохист какой-то. Я наотрез отказалась от всех встреч и искренне пожелала ему счастья.

– Ты увидела их свадьбу в «Новостях»? – осторожно поинтересовалась Ася.

Яна кивнула.

– Я не хотела, но не смогла сдержаться. Ты знаешь, Карл не выглядел измученным и плачущим, и его никто не тащил к алтарю в кандалах. Наоборот, он был улыбчивый, счастливый, нежно держал за талию свою молодую, красивую жену в просторном платье от какого-то там модельера-шишки, скрывающем ее округлившийся живот. Их впору было фотографировать на «валентинки» или на приглашения на свадьбу. А самое главное, что его жена из аристократической семьи, она прекрасно знакома с правилами игры и будет им соответствовать. А судя по тому, как они ладили, они стоят друг друга!

– Ты злишься, – отметила Ася.

– Злюсь? Да я просто раздавлена, – занервничала Яна. – Ну ничего, я, как птица феникс, восстану из пепла. Ну и что такого, что сердце разбито? Можно жить без любви.

– Можно, когда ее нет в твоей жизни, – ответила Ася. – А когда она есть, глупо от нее прятаться.

– Ты о чем? – не поняла Яна.

– Карлу была нужна жена и потомство, и он это получил. Но он не разлюбил тебя, а ты его, и кто вам мешает жить той жизнью, которой вы и жили?

– Ты о чем говоришь?! Я никогда не буду кувыркаться с женатым мужчиной, пока другая рожает и воспитывает его детей. Ты меня знаешь, и Карл знает. Если он согласится на такое предложение, я возненавижу его, он рухнет с пьедестала в моих глазах, а в конечном итоге возненавижу и себя, а это – прямой путь к психиатру…

– Поэтому ты не отвечаешь на его звонки? Прячешься от него? – уточнила Ася.

– Мне больше не о чем с ним говорить, я уже все сказала. Я хорошо знаю, что он скучает по мне, потому что сама испытываю такие же чувства. Но кто-то должен прервать эту пагубную страсть. Если Карл этого не может, испытывая чувство вины, что я одинока, а он женился, то я как человек свободный, гордый и смелый сама это сделаю. Ничего! Попереживает немного и успокоится, а то и забудет. Он так хотел стать отцом!

– Карл был готов усыновить твоего Вову, – напомнила Ася.

– У моего ребенка есть отец. А свои дети – это свои дети. Это твое продолжение, твоя плоть и кровь. Карл невероятно чуткий, нежный и ответственный человек. Любовь к ребенку разбудит в нем и любовь к жене. Он порядочный мужчина и никакая связь с русской престарелой теткой не стоит того, чтобы потерять семью и ребенка. Ася, все кончено!

– Все-таки Карл не должен был так поступать! – покачала головой Ася.

– Ребенок важнее всего на свете! Карл это заслужил. Он поступил очень правильно! – не согласилась Цветкова.

В один из последних деньков уходящего лета Яна и Ася сидели в любимом ресторане, наслаждаясь хорошим вином и уютной обстановкой. Яна в последнее время совершенно не интересовалась мужчинами, закрыв для себя тему любви, страсти и другой подобной чуши. Сердце ее болело, но Яна всячески себя отвлекала. Она работала, занималась ребенком, ходила в кино, общалась с друзьями.

Когда подругам принесли десерт, в зале ресторана появился Карл Штольберг. Увидев его, Яна не поверила своим глазам, решив, что спятила от переживаний.

– Твою же дивизию! – прошептала она.

– Что? – не поняла Ася.

– Его величество царь! – выдохнула Яна, медленно опускаясь под стол.

Карл же не спеша осматривал зал, словно искал кого-то.

Ася проследила за взглядом подруги и выругалась словно грузчик.

– Госпожа адвокат, не выражайтесь! – пробормотала Цветкова, выглядывая из-под стола.

– Господи, Яна, он же сейчас увидит нас!

– Не нас, а тебя, – ответила Яна и, обогнув столик, на четвереньках поползла к служебному входу.

– Янка, ты куда? Он же поймет, что ты здесь! Два столовых прибора… – зашипела растерянная Ася.

– Мне все равно! Скажешь, что была, да вся вышла! Я не хочу с ним встречаться! – и Цветкова ускорилась.

Внезапно перед ее глазами возникли мужские ноги в черных ботинках.

– Девушка, вам плохо? – спросил официант, наклоняясь к ней.

– Идите мимо! Не видите, мне очень даже хорошо! – огрызнулась Яна, вытирая вспотевшее лицо краешком скатерти, свисающей с чужого столика.

Мужчины за столиком, забыв об ужине, от удивления вытаращили на нее глаза.

– Что уставились? Дайте воды даме! – приказным тоном изрекла она.

– У нас только коньяк, – сказали мужчины хором.

– Сойдет, – согласилась Яна.

Один из мужчин протянул ей бокал с коньяком, и Цветкова выпила его залпом.

– Ой, я так волнуюсь! – сказала она, пытаясь мило улыбнуться.

При виде чешского князя ее всегда бросало то в жар, то в холод и начиналось учащенное сердцебиение.

Сегодня Карл Штольберг выглядел великолепно, впрочем, как и всегда. Темно-синие брюки и черный бархатный пиджак прекрасно сидели на его высокой, спортивной фигуре. Белоснежная рубашка слегка оттеняла смуглый цвет лица, а карие глаза и светлые кудри просто завораживали.

– Почему у буржуев всегда такой откормленный вид? И загар такой альпийский, не то что наша московская бледность?

– Вы о чем? – спросил мужчина.

– Я это вслух сказала? Ой, что-то повело меня. Хороший у вас коньяк, ребята, – сказала Цветкова.

– Да, плохого не держим, – подтвердил его приятель. – А вы от кого прячетесь? Обидел кто? Так мы это… можем и в рыло дать, – и мужчина разжал и сжал в кулак толстые пальцы, перепачканные чем-то жирным.

– Да нет, что вы! – закачала головой Яна и попыталась принять непринужденную, насколько это было возможно на полу, позу. – Знаете, как бывает, выпила, кровь в голову ударила… А на полу воздух более прохладный, вот я и прихожу в себя.

– Ммм… – промычал первый мужик, все равно ничего не понимающий. – Так вы это… если охладились, можете к нам присоединиться, – и он уставился на обнаженные колени Цветковой.

Яна как могла натянула подол короткого платья.

– О’кей! Только на кухню сгоняю нам за шашлычком, – сказала она и поползла к кухне. Спиной, а точнее задом Яна ощущала на себе недоуменные взгляды мужчин.

Как только госпожа Цветкова подползла к дверям, одна из створок резко распахнулась и что есть силы огрела Яну по голове.

В голове что-то щелкнуло, и Яна подумала о том, что жизнь хрупка, а голова у нее, оказывается, очень твердая. Просто кремень. А самое главное – внутри находятся не мозги, а самые настоящие колокола. Такие чугунные, большие колокола, потому что ничего другое так звенеть не могло бы.

Дверь из кухни открылась, конечно, не сама по себе. Из нее выходил официант, с подносом, полным еды. Официант, естественно, споткнулся о нескладное тело, распластанное на полу, и все содержимое подноса оказалось на госпоже Цветковой. Яна отведала уху вперемешку с супом с фрикадельками, сверху ее припорошило спагетти «Болоньезе» и пиццей «Прошуто-фунги» и все это было сдобрено чашечкой кофе и блинчиками в шоколаде.

Яна не хотела встречаться с безупречным Карлом Штольбергом, а пришлось. Причем в не самом лучшем виде – с лицом, ошпаренным ухой, и со спагетти на ушах. При этом Яну держали под руки, потому что сама она на ногах держаться не могла, ее просто шатало. Уши были заложены, а глаза почему-то съехали к переносице и никак не желали возвращаться на место.

– Господи, Яна! – кинулся к ней князь, но на полпути затормозил и обнять не решился.

Из-за его плеча выглядывала Ася.

– Ты как? – спросила она.

– Могло бы быть и лучше, – ответила Цветкова, сплевывая остатки пиццы.

Карл и официант принялись вытирать ее бумажными салфетками.

– Яна, у тебя прямо на глазах шишка растет, – протянул Штольберг. – Или рог?

– Рога у меня выросли давно, – отрезала она, пытаясь сконцентрироваться на красивом лице Карла.

– Может, присядем? – Князь кивнул в сторону одного из столиков.

– Да мне бы прилечь.

– Пройдите в вип-кабину, – предложил невесть откуда взявшийся администратор.

Он лебезил перед Штольбергом, видимо, чувствуя вину за то, что в его ресторане чуть не угробили женщину. Выяснять, что Яна делала возле служебного входа, да еще на четвереньках, никто не стал. Клиент всегда прав.

Яна разрешила проводить себя в кабинку для особо важных гостей, где и разругалась с Карлом в пух и прах.

Князь пытался с ней поговорить спокойно, но госпожа Цветков находилась не в самом лучшем расположении духа.

– Зачем ты приехал? – спросила она.

– Тебя увидеть, – ответил Карл.

– Что? Увидел?! – прошипела Яна и стряхнула с себя остатки еды.

– Вполне.

– Что еще?! – И она пронзила Штольберга своими ярко-голубыми глазами.

– Яна, не надо, я же с миром…

– И с женой! – закончила за него Цветкова.

Карл опустил голову.

– Я понимаю, но я так не могу. Ты дорога мне.

– Денег не хватит! – рявкнула Яна и принюхалась. От нее зверски воняло рыбой, точнее, ухой.

– Я бы хотел остаться друзьями, – робко произнес Карл Штольберг.

И эта фраза сработала словно зажженная спичка, поднесенная к канистре с бензином.

– Друзьями?! – воскликнула Яна. – Да что ты? Мою любовь ухнуть в дружбу? У тебя жена, дети и дура, то есть, извини, друг! Хорошо ты устроился! Ничего не скажешь. Чистеньким хочешь остаться?

Яна склонилась над Карлом, словно ива над мутной водой. Потом схватила первое, что ей попалось под руку, а этим оказался бокал с шампанским, и выплеснула его содержимое князю в лицо.

– Празднуй! А меня забудь! – Яна вскочила и понеслась в туалетную комнату.

– Яна! – попыталась остановить ее Ася.

– Отстаньте от меня! – гавкнула Яна в ответ.

– Как же мне… – расстроенно произнес Карл, вытираясь салфетками.

– Она нервничает, но смирится, – попыталась сгладить ситуацию Ася.

– Нет, и ты знаешь, что нет. И я это знал, но надежда умирает последней. Может быть, я зря прилетел? Но я так хотел ее увидеть…

– Оставь ее, – вдруг сказала Ася совсем не то, что хотела изначально. – Ты женился. У тебя теперь своя жизнь, у нее – своя.

Карл выглядел подавленно.

– Все так, все так. Я столько ждал ее, я же делал предложение. Я же…

– Я все знаю, Карл. Грустная история у вас вышла. Но сейчас уже все кончено. Ты просто должен ее отпустить, и никогда не жалей о своем выборе. Где-то приобретаешь, где-то теряешь.

Яна словно фурия ворвалась в туалет и подлетела к зеркалу. То, что она в нем увидела, поразило ее в самое сердце. Выглядела Цветкова просто ужасно, и это в такой-то день. Карл должен был увидеть ее во всей красе и сто раз пожалеть о том, что женился на другой.

Крутить шашни за спиной его жены, быть всего лишь любовницей для Яны было очень унизительно. А когда Карл заикнулся о том, чтобы остаться друзьями, он словно вонзил Яне нож в спину.

«А что ты хотела? – усмехнулась она, глядя на себя в зеркало. – Красная рожа, сине-багровый рог на лбу, скверный характер, какая я княжна? Карл правильно сделал, что бросил меня. Пра-виль-но! А вот дружбу мне предлагать не следовало… Видеть его не хочу. И Асю тоже. Начнет нести чушь: прости, смирись, не кипятись. Черт! Как же голова болит…»

Яна ни при каких условиях не хотела возвращаться в зал, а уйти незамеченной ей вряд ли удастся. Она огляделась и, увидев небольшое окно, приняла единственное разумное, на ее взгляд, решение. Она открыла створку, не без труда из-за чересчур узкого платья взобралась на окно, вылезла наружу и оказалась среди мусорных контейнеров с остатками еды из ресторана.

Здесь госпожа Цветкова и столкнулась со сворой дворовых собак, явно чувствующих себя на своей территории. Собаки никак не ожидали увидеть ее в самый разгар пиршества, и Яна посчитала за лучшее поскорее убраться из этого места.

Спотыкаясь на высоких каблуках, она поспешила в сторону улицы, но в это время открылась служебная дверь и на Яну выплеснули добрую порцию помоев.

«Что же это за день такой…» – пронеслось у нее в голове, но додумать эту мысль Яна не успела, потому что огромная лохматая псина, видимо, почувствовав в Цветковой конкурента, бросилась на нее и сбила с ног. Падая на спину, Яна сильно ударилась затылком и, уже теряя сознание, ощутила боль в руке, куда эта псина все-таки вцепилась.

Парень, что выносил отходы, кинулся выручать Яну. На его крики выбежал еще один работник ресторана. Но оба были тоже покусаны. В конце концов собак все же удалось отогнать. Пострадавших внесли внутрь, оказали первую медицинскую помощь, вызвали «скорую».

Тут уже и Ася с Карлом стали беспокоиться, куда пропала Яна. Официантка, которая видела, что за ужас творится у них в подсобном помещении, осторожно приблизилась к их столику.

– Там вашу даму собака покусала, крови столько…

– Кого? Что? – оторопела Ася.

– Собака в туалете? – на всякий случай уточнил Карл, хотя после долгого знакомства с Яной привык ничему не удивляться.

– Нет, ваша дама вылезла на улицу через окно, – виновато ответила официантка, словно это она лично не уследила.

В это время приехала «скорая», и Ася со Штольбергом вскочили из-за столика и поспешили к выходу.

Яна сквозь затуманенное сознание переживала свой позор. О, да! Она видела глаза Карла Штольберга, когда ее, облитую помоями, проносили мимо на носилках. Это был апофеоз ее глупости и упрямства. Ася же даже всплакнула.

Работники ресторана по-недоброму смотрели на Яну и еще недовольно прикрывали носы. Цветкова не могла на это не среагировать.

– Ничего, ничего, не умрете. Вы, между прочим, этим людей кормите.

– Это испортилось уже! – пытался кто-то возразить.

– На хорошей кухне ничего не портится. Тем более до такой вони. – Яну было не переубедить.

– У нас в ресторане такое в первый раз. Сначала вы ползали по полу, потом вылезли через окно в туалете. Вот у нас и драки бывали, и кому-то из перепивших плохо бывало, но чтобы устроить такое… – покачал головой один из работников ресторана. – Если вы ненормальная, то чего не лечитесь?

Яна поняла, что ее здесь не поймут. «Черствые люди! Тут жизнь рухнула в пропасть, а они о своем, о бытовом».

В карету «скорой помощи» Асю со Штольбергом не пустили, но Яна слышала громкий голос Карла:

– Мы поедем следом! Не волнуйся, дорогая.

Лежа на жестких носилках, на которых ее мотало из стороны в сторону, в полутемной машине, которая как-то сильно тряслась, гудела и дребезжала, Яна разговаривала сама с собой: «Все-таки Карл – идиот.“Не волнуйся, дорогая”. Вот уж не нашего менталитета человек. Я из-за того, что не хотела его видеть, чуть жизни не лишилась, а он опять за мной едет. Ну вот что человеку надо?»

Яну и еще двух пострадавших привезли в травматологическое отделение. Пока их оформляли, Яна думала только об одном: сейчас ее определят в палату, и там сразу нарисуется Ася с заплаканными глазами и Карл с его предложением дружбы, что унижало ее до глубины души. А потом вернется к своей красавице-жене и наконец-таки почувствует себя абсолютно счастливым и освободившимся от недоразумения по имени Яна Цветкова.

Яна не хотела предоставлять Штольбергу такой шанс и, воспользовавшись общей шумихой и тем, что в коридоре приемного отделения присутствовало много пациентов, быстро слиняла.

Перед ней мелькали люди – врачи и пациенты. Каких пострадавшх тут только не было! С разбитыми лицами, с загипсованными руками-ногами, некоторые лежали на каталках или сидели в креслах. Многие выглядели так же ужасно, как и Цветкова, поэтому на нее никто не обращал внимания.

Она толкнула какую-то железную дверь и оказалась в темном безлюдном коридоре без окон. Яна решила, что в конце этого коридора будет выход на улицу, поэтому, спотыкаясь и держась за стенку, она устремилась вперед. Но коридор заворачивал то в одну сторону, то в другую, а выхода так и не было. Яну мутило и даже подташнивало. Единственное, что она хотела, это выйти на свежий воздух, а коридор все не кончался.

– Господи, куда же я зашла? – начала паниковать Яна.

Поэтому когда она наконец-таки очутилась в каком-то просторном помещении, то очень обрадовалась, несмотря на то, что в помещении весьма дурно пахло какими-то весьма едкими химикатами. Солировал запах формалина, который Яна помнила еще со времен уроков анатомии в мединституте.

По образованию Цветкова была стоматологом, по специальности и работала. Благодаря полученному наследству она смогла открыть частную стоматологическую клинику «Белоснежка». Клиника была небольшой, но приносила стабильный доход. Можно было, конечно, расширить бизнес и открыть сеть клиник, но Яна не стала в это ввязываться. Коллектив подобрался весьма дружный, профессиональный, текучки кадров не было. Правда, был период, когда дела пошли неважно и даже встал вопрос о закрытии любимого детища госпожи Цветковой. Тогда сотрудники очень поддержали Яну, некоторые, правда, ушли, но самые преданные остались и несколько месяцев работали без зарплаты. Когда Яна преодолела кризис и поднялась на ноги, все они были вознаграждены с лихвой. В настоящее время клиника процветала, запись у всех врачей была на неделю вперед, и люди еще больше сплотились вокруг своего руководителя.

Внезапно перед Яной промелькнула чья-то тень и раздался мужской голос с хрипотцой:

– Вам чего здесь?!

И к Яне подошел тучный мужчина с выпученными глазами и добродушной улыбкой.

– Ого! Да вы ранены. Вам в приемную надо.

– Нет, мне сюда, – пролепетала Яна. Силы покинули ее, и она чуть не упала.

Мужчина подхватил ее под руки и помог присесть.

– Сюда точно рановато! Это – морг! Как вы сюда попали-то?

– Я заблудилась. Пожалуйста, помогите мне выйти отсюда, – с мольбой посмотрела на него Яна.

– А почему нет криков? «О боже! Это морг! Тут же мертвяки!» – спросил мужчина.

– Я не боюсь моргов и трупов тоже, – ответила Яна.

– Впервые такое слышу от женщины.

– Жизнь научила. Так как выйти?

– Ну, не знаю. У вас рука повреждена. Об этом сообщить надо, а вы сбежать хотите.

– Я же не с ножевым или огнестрельным ранением, – возразила Яна.

– А чего с рукой-то? – поинтересовался мужчина и внимательно осмотрел рану. – Ух ты! Рваная рана.

– Так собака покусала.

– Собака? Ну теперь можно с хозяина денежку слупить.

– Бездомная собака, – отмахнулась Яна и поежилась: – Холодно у вас тут.

– Так морг, – здраво рассудил мужчина. – Меня, кстати, Анатолий Павлович зовут. Можно просто Толя.

– Яна, – ответила Цветкова.

– А все-таки чего из приемного отделения-то убежали? – поинтересовался он.

– Там тип один, что меня привез… В общем видеть его не хочу, – сквозь зубы процедила Яна.

– Понятно, – кивнул Анатолий. – Страсти-мордасти!

– Да какая вам разница! – занервничала Яна. – Лучше перевяжите!

– Давай на «ты»?

– Давай, – махнула рукой Яна, уже согласная на все, лишь бы отсюда поскорее выбраться.

– Присядь ближе к столу, вот так, – засуетился Анатолий. – Руку сюда положи, сейчас обработаем… – И вдруг остановился как вкопанный. Вся его фигура вдруг как-то сникла и стала напоминать большой знак вопроса.

– Что?! – Яна даже испугалась.

– Так это… ты живая. Значит, тебе будет больно, если я прямо сейчас анестетик спиртовой в рану налью, – ответил Анатолий. – А с анестезией я не дружу… то есть я ее не делал никогда. А зачем? Моим клиентам она не нужна.

– Я терпеливая, – ответила Цветкова и по привычке мотнула головой, чтобы изящно убрать челку с лица. Но челка в засохшейся крови намертво прилипла ко лбу. Яна дернула головой еще пару раз, но челка осталась на месте, а вот головокружение и шум в ушах только усилились.

– А если сильно щипать будет? – все еще сомневался Анатолий и вдруг, хлопнув себя по лбу, исчез из поля зрения Цветковой.

Явился он через пару минут с бутылкой водки и двумя чашками с отколотыми ручками. Одна из них была красная в белый горошек, другая белая в красный горошек.

– Сейчас примешь, и со всем будет покончено.

– С чем покончено? – содрогнулась Яна и уставилась на запотевшую бутылку. Она могла выпить, иногда даже любила это делать, но предпочитала шампанское, сухое вино, а из крепких напитков – дорогой коньяк. Водка в этот список не входила.

– Анестезия – раз, расслабление – два, согреешься – три, – пояснил Анатолий.

– Просто волшебное средство, – усмехнулась она. – А жизнь случайно не продлевает?

– Эх, продлевала бы, если бы не эта капризная печень, – вздохнул патологоанатом. – Она в разрезе знаешь как выглядит? У непьющих людей такая розовая, словно губка для мытья здоровеньких, розовощеких карапузов. А печень пьющего человека похожа на уголек, который достали из печи, – плотная, темная, так сурово смотрит на тебя и словно спрашивает: «Ну, понял, что мне довелось пережить и как адски поработать?»

Яна от неожиданности чуть не открыла рот.

– Ничего себе мысли у тебя… – протянула она.

– Нет, ты не думай, с ума я не сошел. Просто работа такая – поговорить не с кем, вот и лезут всякие мысли в голову. Развлекаюсь, так сказать, как могу. – И Анатолий, улыбаясь, разлил водку.

– И алкоголь помогает?

– А как же? Конечно! Смотри, какая холодненькая, прямо из холодильничка нашего.

Яна подавила приступ тошноты, стараясь не думать, что, а точнее, кто еще может находиться в этом холодильнике.

– Я не могу без закуски, – сказала она.

– Сейчас принесу из холодильника.

– Нет! – закричала Яна.

Анатолий остановился.

– Постой! Ты о чем подумала? Да это холодильники для нас, для сотрудников…

Но Яна продолжала с недоверием смотреть на него.

– Ну, хорошо! Там еще некоторые медикаменты лежат, и все. Трупов нет. Может, хочешь проверить? – спросил патологоанатом.

– Нет-нет, – поспешно ответила Яна. – Я лучше здесь подожду.

В душе она злорадствовала, представляя, как Карл сейчас ищет ее и переживает, что она так категорично не хочет его больше видеть. И мысль, что ему это неприятно и он, может быть, даже страдает, доставила ей несказанное удовольствие.

Анатолий вернулся, неся на тарелке бутерброды с колбасой и творожные сырки.

– Так сказать, чем богаты…

После этого они выпили, Яна еще долго ощущала обжигающий вкус спирта во рту и горле.

– А я недавно коньяк пила, – вдруг вспомнила она про ресторан.

– Везет тебе, – по-своему отреагировал патологоанатом.

Они выпили еще, а затем Анатолий обработал ей рану антисептиком.

– Хорошо бы несколько шовчиков наложить, – сказал он, внимательно рассматривая рану. – Но этого я не сделаю.

– А если не накладывать?

– Тоже заживет, но будет заметнее. А ты же женщина видная, руки нежные.

– Ой, вот только этого не надо! – поморщилась Яна. – Пусть будет заметно, мне все равно! Не лицо же! – отмахнулась она, и патологоанатом перевязал руку стерильным бинтом.

После этого они снова выпили, и Яна впервые улыбнулась.

– Еще одно замечательное действие твоего лекарства – я перестала переживать о своем парне, – сказала она.

– Вот только увлекаться не надо, особенно если парень хорош и быстро его не забыть, – отметил патологоанатом.

Яна задумалась.

– Да, столько точно не выпить, – согласилась она.

– Что, сильно хорош? Прямо принц на белом коне? – засмеялся Анатолий.

– Ага! Только не принц, а князь, – поправила его Цветкова.

– Точно! Все мы тут князья, – хохотнул патологоанатом.

Яна не стала его разубеждать, за годы общения со Штольбергом она привыкла к такой реакции.

Посиделки продолжались. Когда бутерброды и сырки закончились, Яна дала денег, и Анатолий снарядил в магазин какого-то молоденького санитара.

Вскоре в морге развернулось настоящее пиршество. Молоденький санитар тоже остался с ними. У Яны от вида мясных деликатесов разыгрался зверский аппетит, а Анатолий все подливал и подливал. Они уже потеряли счет времени, когда в морге появилась тучная женщина в трещащем по всем швам халате и испортила всю вечеринку.

– Что ты творишь, Толя?! Чего тут опять происходит? – разразилась она гневной речью. – Сколько раз говорила, что пьянкам на работе не место!

– Аркадия Ивановна, ну что вы, в самом деле? Мы совсем по чуть-чуть, вот человеку помощь оказал!

– Ты точно не в своем уме! Помощь людям в больнице оказывают, а не здесь!

– Не ругайтесь, я сама к нему пришла, – попыталась заступиться за патологоанатома Яна. – Вы лучше к нам присоединяйтесь!

– Ты что, это заведующая, – зашипел на нее Анатолий.

– Подумаешь, заведующая! Ты так говоришь, словно она крокодил! Я тоже заведующая! – с вызовом произнесла Яна.

– Вы заведующая? – усмехнулась Аркадия Ивановна. – И чем же вы заведуете? Складом карнавальных костюмов?

– Стоматологической клиникой, – ответила Яна. – Мы, между прочим, почти коллеги, так что можно бы и повежливей быть.

– А шишки у вас на лбу и на затылке – это, видимо, для симметрии? – спросила заведующая.

– Нет, это чтобы научиться спать на боку, – парировала Цветкова.

– Уберите тут все, да побыстрее, – приказала Аркадия Ивановна и повернулась к Анатолию: – И скажи спасибо, что на вид не поставлю.

– Работы сейчас все равно нет, – недовольно буркнул патологоанатом.

– Работа тебе поступила! Ты думаешь, я просто так пришла?! Или на запах колбасы? Пациент из вип-палаты умер, он твой!

– Вот что у меня за работа такая? У всех врачей пациенты выздоравливают и уходят счастливые, отблагодарив своих врачей, а у меня одни покойники, и никто доброго слова не скажет! – возмутился патологоанатом.

– Толя, ты меня понял? – стальным голосом произнесла Аркадия Ивановна и скосила глаза на обильный стол. – Чтобы к утру был готов отчет о причине смерти. Это приказ руководства!

– Чтобы богатые родственнички не вытрясли из них душу из-за того, что он умер у них в больнице? – хихикнул уже весьма пьяный Анатолий и вальяжно развалился на стуле, закинув ногу на ногу.

– Не юродствуй, ты меня понял? – строго произнесла заведующая, потом взяла со стола бутерброд, посмотрела на Анатолия, потом на Яну с санитаром и удалилась с победоносным видом, громко стуча каблуками.

– Фу! Ушла! Продолжим, друзья! – вздохнул патологоанатом.

– А работать тебе не надо? – спросила Яна.

– Ах, да, вновь поступивший. Ладно, сейчас пойду. Хочешь со мной?

Анатолий навалил себе целую тарелку еды и пошел в секционный зал, где его уже заждался пациент. Влекомая любопытством, Яна пошла следом.

На холодном столе лежал обнаженный труп крупного мужчины. Представив, как Анатолий препарирует труп и при этом с аппетитом уплетает содержимое тарелки, Яна передернула плечами и поспешила удалиться.

Анатолий хохмил не переставая.

– Яна, плесните мне колдовства в хрустальный мрак бокала! – кричал он из зала. – Ну что же вы бросили меня? Эй! Слабаки! Идите сюда, я анекдот расскажу!

– Сам иди! – крикнула ему в ответ Цветкова.

– Чего же не прийти к красивой женщине? Тебе, кстати, прививку надо бы сделать, – сказал патологоанатом.

«Все-таки странно это слышать от патологоанатома», – подумала Яна, но вслух произнесла:

– Обойдусь!

Глава 2

Яна всегда думала, что саванна – это такое место, где земля не имеет границ, много зелени и соответственно чистый воздух, ну и, конечно, стада мирно пасущихся животных. Именно такие картинки рисовало ее воображение при слове «саванна». Но на самом деле все оказалось почему-то совсем по-другому.

Зелени мало, при каждом дуновении ветра поднимались клубы пыли, из-за которых было тяжело дышать, да и небо оказалось вовсе не пронзительно голубым и безоблачным, а серым, хмурым и тяжелым.

Яна огляделась по сторонам. «Боже, животные! Почему они такие дикие и злые? И какие откормленные! Видимо, это они и съели всю растительность вокруг. Слоны, бегемоты, жирафы, какие-то чудища…» И почему-то все они с дикими воплями, топоча копытами, бежали по ней? По ее рукам, ногам, туловищу, лицу…

– Вставай! Да вставай же! Помоги!

«Какое там – вставай?!» – удивилась Цветкова, прижимая к груди коленки, чтобы смягчить удары.

А тут еще набежали тучи и разродились ливнем, который хлестал ее бедное, истоптанное тело.

Яна судорожно глотнула воздух и открыла глаза. Над ней нависло огромное, ярко-бордовое лицо с толстыми щеками и выпученными глазами. К лицу прилагались мощная шея, круглые плечи и огромные ручищи, которыми это чудище трясло ее как грушу.

Яна лежала на спине на какой-то твердой поверхности, видимо, на скамье, и при тряске каждый раз ее голова приподнималась на пару сантиметров и тут же падала обратно, стукаясь о скамью одним и тем же местом, а именно и так уже покалеченным затылком. А монстру, в котором Яна все же признала патологоанатома Анатолия, казалось, этого было мало, и он принялся поливать ей в лицо ледяным шампанским. Пузырьки, попадая в нос, мешали дышать, и Яна думала, что вот-вот задохнется.

– Ты с ума сошел?! – оттолкнула она наконец Анатолия.

– Так я просто не знал, как тебя разбудить! – развел руками патологоанатом.

– Стадо слонов, – прошептала Яна, дотрагиваясь до шишки на лбу.

– Какое стадо?

– Которое бежало по мне! И пахло так нехорошо… навозом.

– Еще бы, целое стало… – согласился Анатолий и тряхнул головой. – Что ты меня путаешь?! Какие слоны? Тут жизнь моя рушится!

– Как же мне плохо! – поморщилась Яна. – А ведь я в больнице, и мне вроде как легче должно быть.

– Ты не совсем в больнице, ты в морге, – засмеялся Анатолий и тут же поморщился: – Голова такая тяжелая. Стадо слонов, говоришь? Похоже, что один из них застрял у меня в голове. Чего мы вчера перебрали?

– Похоже, что всего, – ответила Яна. – А который час?

– Семь утра!

– Так я что, здесь всю ночь провела? – ужаснулась она.

– Все заснули, – сокрушенно вздохнул патологоанатом. – Ты прямо на каталке, я на столе рядом с телом, в смысле не вместе с ним, а на соседнем столе, хотя… какая разница! Заснули как сурки, и холодно не было!

– Все твое чудо-средство, – скривилась Яна.

– Зато расслабились. Рука болит? – вдруг участливо спросил Анатолий.

– Рука? – переспросила Яна. – Издеваешься? У меня все болит! А-а, я поняла твой метод лечения с помощью водки! Утром человек забывает про боль в пострадавшем органе, потому что у него болит все! – поморщилась она.

– Такое случается. Извини. – Анатолий выглядел очень растерянным. – Яна, тут такое дело… Помоги мне!

Сон покинул Цветкову очень быстро, зато вернулись боль и тоска по ушедшей любви, и чтобы заглушить их, Яна была готова пуститься во все тяжкие.

– Помочь? Ну конечно. Но только чем? – спросила она. – Тем более сегодня, когда я в таком разобранном состоянии.

– Да я и сам не знаю, что делать. – Анатолий заметался по комнате как раненый зверь.

Яна потрогала свое лицо, липкое от пролитого на него полусладкого шампанского, стараясь не обращать внимания на пульсирующую шишку на лбу. Понятно, что за ночь она не зажила.

– Толя, что случилось? У тебя, может, это… как ее? Горячка?

– Какая горячка! Ты Аркадию Ивановну помнишь?!

– Полную и агрессивную даму с какашкой на голове? – уточнила Яна.

– Какой какашкой? – не понял патологоанатом.

– Ну у нее волосы такого цвета, как… И сложены на голове таким… рогаликом, – спокойно пояснила Яна. – Старомодный стиль. Куча на голове. Такие прически нравятся заведующим, буфетчицам, ну всем, кто любит показать свою хамоватую власть в данную минуту над данным человеком. Мол, ты что, не видишь, кто я?

– Какие у вас, женщин, однако, тонкости, – отметил Анатолий.

– Да, я помню ее! Чуть весь праздник не испортила. А при чем здесь она? – спросила Яна.

– Она что сказала? Что на мое дежурство работа важная выпала. Вип-клиент умер, надо было вскрытие произвести…

– Ну и? – Яна непонимающе уставилась на Анатолия.

– А ты помнишь, что я пошел работать? – спросил он, всматриваясь в ее лицо с таким выражением, будто речь шла о жизни и смерти, и Яна его последняя надежда.

– Да, ты ушел, – подтвердила Цветкова. – Правда, с едой и выпивкой, но ушел. Правда, чем конкретно ты занимался, я не знаю, предпочла удалиться и не смотреть на это, и слава богу.

– Понятно, – выдохнул Анатолий. – Значит, он был, и Аркадия Ивановна была не плодом воображения? – задумался патологоанатом.

– А что случилось-то? – не понимала Яна.

– Труп пропал! – выпалил Анатолий.

– Какой труп? – переспросила Яна и захлопала глазами.

– Виповский! Тот, по которому я с утра полный отчет должен дать! – заявил патологоанатом, выглядевший сейчас как ребенок, который потерял самую любимую игрушку.

– Как пропал? – не поняла Яна. – Что значит пропал?

– То и значит! Нет его, и все! – И Анатолий в порыве чувств вздыбил пятерней последние волосы на затылке. – Я его на столе оставил, а сейчас стол пустой.

– Так, может, ты его в ячейку какую положил? Так напился, что и не помнишь. – Яна оставалась совершенно спокойной.

– Ты думаешь, я совсем дурак? – снова завелся Анатолий. – Я каждую ячейку проверил! Каж‑ду‑ю! Мало того, я все соседние помещения проверил. Даже туалет… так, на всякий случай. Его нигде нет, – развел он руками.

– К-как н-нет? – заикаясь, спросила Цветкова, и по спине у нее пробежал холодок.

– Совсем нет! Понимаешь? Я уж подумал, что с ума сошел, что трупа и не было, а меня посетила «белочка». Но вот и ты подтверждаешь, что труп был.

– Был, точно был! Сама его видела, – кивнула Яна. – Как же так? В смысле, что же делать?

– Я не знаю! У меня сутки, чтобы его найти!

– Но это бред полный! Кому нужен труп? – спросила Яна.

– Я не знаю!

– А я-то чем помочь могу? Искать труп? – уточнила она. – Но я в этом не специалист!

– Искать я и сам могу, – облизал пересохшие губы Анатолий. – Каждое утро сюда заходит Аркадия Ивановна и интересуется, как я работаю, то есть, если честно… – Анатолий стушевался и почесал затылок. – Следит она за мной. Вышел я на работу или не вышел? Пил я, пью я…

– И буду пить, – закончила за него Яна. – Извини! Так что?

– Ну, контролирует она меня. Не сплю ли, особенно на дежурстве. А уж после того, что она вчера увидела наш сабантуйчик, точно зайдет. Спросит, готов ли у меня отчет? А я ей что в ответ?

– А ты ей что в ответ? – как эхо повторила заинтригованная Цветкова.

– Я ей скажу: нет, не готов, но работаю над этим. Главное, чтобы она увидела, что я на ногах, что я работаю.

– А дальше-то что? – не поняла Яна. – Все равно же ты должен будешь сказать, что тело исчезло.

– Ой, молчи, Яна! Ты не представляешь, что будет! Ведь во всем же обвинят меня. Во всем! Она расскажет, что я пил на рабочем месте, что я его сам куда-то по пьяни и дел. Я в тюрьму не хочу! – в отчаянии воскликнул патологоанатом.

– Я тоже! – поддержала его в этом стремлении Яна.

– Мне нужны хотя бы сутки! – крикнул патологоанатом.

– А что изменится за сутки? – не понимала Яна.

– Я не знаю! Но это хоть малейший шанс, что я выкручусь, что найду этот труп. Даже если это один шанс из тысячи, я должен его использовать! Помоги мне!

– Да, что же это такое?! – всплеснула руками Яна. – Ну чем я-то помогу?!

– Изобрази труп, – сказал Анатолий.

Яна на минуту замолчала, а потом попробовала принять непринужденную позу. Не получилось.

– Нет, ну я, конечно, выгляжу сейчас не ахти. Прямо скажем, хреново выгляжу, но такого предложения мне еще никто не делал. Я сейчас даже не знаю, как и реагировать. Стукнуть тебя, что ли?

– Не надо. Но здесь больше никого нет, кого бы я мог попросить лечь на секционный стол, – оправдывался Анатолий.

– Ты хочешь, чтобы я подменила мужика?! – ахнула Цветкова. – Два – ноль! Мне еще никто не говорил, что я похожа на мужчину.

– Да Аркадия Ивановна близко не подходит! Я тебя простыней накрою, издалека она и не заметит. Ляжешь так ровненько, грудь у тебя не выражена…

– Три – ноль! – прокомментировала Яна.

Но Анатолий даже не замечал, что оскорбляет женщину, и продолжал:

– Высокая ты. Значит, и нога у тебя большая, размер сорок первый – вполне за мужскую сойдет.

– Четыре – ноль. Смею тебя разочаровать. У меня тридцать девятый – почти дюймовочка, и красный педикюр.

– Это не важно! Ты же накрытая будешь. Все равно это лучше, чем пустой стол, так сразу все откроется.

– Постой! А что, нельзя вместо меня труп какой-нибудь положить? Под простыней же не видно, – совершенно справедливо заметила Яна.

– Нет, ты точно меня за дурака держишь! Нет других трупов! Нет! Позавчера забрали бабульку хоронить, и все. Этот мужик, поступивший вчера, был единственным.

– Тогда ладно! Я согласна, – вздохнула Яна.

– Опохмелиться хочешь? – внезапно спросил патологоанатом более спокойно.

– Нет. Мне бы помыться, – попросила она.

– Душевой нет, но в секционном зале есть шланг, я трупы обмываю, можешь им воспользоваться. Я не войду.

– И на этом спасибо! – фыркнула Цветкова.

Прежде чем приступить к водным процедурам, она проверила телефон: тридцать пропущенных вызовов от Аси и еще больше от Карла. Еще парочка от Агриппины Павловны, домоправительницы, много лет помогавшей ей по хозяйству.

После того, как Яна облилась холодной водой из непослушного шланга, так и норовившего выскользнуть из замерзших пальцев, она обтерлась чистой, но застиранной простыней и надела нижнее белье.

– Я готова, – клацая зубами сказала Яна. – Куда ложиться?

– На стол, – ответил Анатолий.

– Он холодный, – плаксиво протянула Цветкова.

– Яна, ну, пожалуйста.

– Ну подстели хоть простынку! – попросила она.

– Хорошо! – смилостивился Анатолий.

Яна легла, вытянувшись в струнку.

– Волосы подбери! Свисают до пола! – недовольно отметил патологоанатом, накрыл ее простыней и, отойдя на пару шагов, бросил на стол критический взгляд. – Нет, ну так не годится!

– Чего опять не так? – заныла Яна. – Я подобрала волосы.

– Ты дрожишь вся, и это видно! – пояснил суть претензии патологоанатом.

– Так что я могу сделать-то?

– Трупы не трясутся! Может, тебе шерстяные носочки принести? – съязвил Анатолий и понял, что пропал.

– Но я не труп! – взвилась Яна, проклиная все на свете. Снова она влипла в какую-то историю, и как всегда неприятную.

– Или, может, ты чайку хочешь? Зайдет Аркадия Ивановна, а у меня труп чаи гоняет! Вот ведь чудо! – продолжал Анатолий. – Давай я тебе водки налью?

– С утра пораньше? – ужаснулась Яна.

– Ты хоть трястись перестанешь.

– Ладно, давай!

Выпив, Цветкова поняла, что ей стало еще хуже, но трястись она и правда перестала.

– Тихо! – замер Анатолий. – Слышишь? Идет!

Не успел он накрыть Яну простыней, хлопнула дверь и послышался все тот же невыносимо громкий стук каблуков.

– Надо же! Уже на ногах? Вот уж не ожидала, – раздался властный голос заведующей.

– Доброе утро, Аркадия Ивановна. К чему все эти проверки? Трудился всю ночь, как и обещал.

– Да уж, видок у тебя тот еще.

– От усталости.

– Конечно! – засмеялась заведующая. – А где твоя дама, с которой ты веселился вчера?

– Дама давно ушла, в отделении царит покой и порядок, – ответил патологоанатом.

«Ну и нервы у него! Крепкие такие!» – удивилась Яна, которую сильно затошнило, и она боялась, что ее прямо сейчас вырвет.

– Как работа? Провел вскрытие? Покажи! – скомандовала заведующая.

«Фиг тебе!» – подумала Яна.

– Еще не закончил, интересный случай, – ответил Анатолий. – Да вы не волнуйтесь, я работаю.

– Да? – подозрительно спросила Аркадия Ивановна. – Ладно, чтобы к вечеру был полный отчет.

– Можно к утру? – спросил патологоанатом.

«Что он делает? – с ужасом подумала Яна. – Сейчас она рассердится и вообще все откроется! Еще и меня припаяют к делу об исчезновении трупа».

– Толя! Завтра его родственники забирают тело!

– Все будет тип-топ! Они же не в восемь утра забирать его будут?

– Часов в десять, – ответила Аркадия Ивановна.

– Вот, а у меня к восьми будет все готово! – ответил патологоанатом.

Яна из-под слегка поднятого края простыни видела, как дрожат его руки – то ли от нервов, то ли от того, что он был алкоголиком.

– Да, у тебя же второе дежурство подряд. Дима-то заболел, – вспомнила заведующая. – Ладно, работай! И проветри тут все! Невозможно! Пахнет женским парфюмом на весь морг. Это неприлично! Ты мне честно признайся, это проститутка вчера с тобой была? – внезапно спросила она.

Анатолий закашлялся.

– Аркадия Ивановна, с чего вы взяли? – спросил он.

«Да, многоуважаемая Аркадия Ивановна, с чего ты взяла?!» – рассердилась Яна.

– Ну, видно же, дорогие шмотки, ноги три метра, макияж вызывающий… И избитая. Дело рук или клиента, или сутенера. – Заведующая задумалась. – Да, сами выбирают себе такое опасное ремесло.

«Я сейчас запла́чу», – подумала Яна.

– Придет же вам в голову такое! – удивился Анатолий. – Да она из нашего приемного отделения ко мне забрела, не в себе была, собака ее покусала.

– А чего к тебе-то? – не сдавалась Аркадия Ивановна.

– Так с парнем она каким-то не хотела там видеться, – пояснил патологоанатом.

– Вот-вот! Так она тебе правду и сказала! Точно от сутенера убегала! Такие духи едкие! Ее нет давно, а запах до сих пор стоит!

«Интересный поворот. Теперь и князя Карла Штольберга превратили в сутенера», – думала между тем Цветкова.

– Проветри все! – повторила Аркадия Ивановна, и Яна услышала стук ее удаляющихся каблуков.

Она резко скинула простыню и начала дышать полной грудью.

– Все! С меня хватит! На такое я не подписывалась! Мало того, что за труп заставили поработать, так еще и проституткой обозвали! Хорошо у меня день начался!

– Яна, Яна, успокойся! Пожалуйста, не обращай на нее внимания, она всегда такая! Не обижайся! – засуетился Анатолий, пока Яна натягивала на себя грязную одежду и пыталась хоть как-то скрутить нерасчесанные волосы в узел.

– Доброе утро, – раздался в это время голос у них за спиной. – Ой, извините, я не вовремя?

– Денис, чего ты так подкрадываешься? Напугал до смерти. Заходи! Чего у тебя? – спросил Анатолий у молоденького санитара, который при ближайшем рассмотрении оказался не таким уж и молоденьким. Просто был чрезвычайно худым и невысоким.

– Да вот зашел сказать… А кстати, где труп, над которым ты вчера работал? – вдруг спросил Денис.

Анатолий с Яной невольно переглянулись.

– Что значит где? Тебе какое дело? Убрал в ячейку! – ответил патологоанатом.

– Да! – подтвердила Цветкова. – Стол был нам нужен для любовных утех!

Анатолий покачнулся на ногах.

– А что? – махнула Яна рукой. – Все равно уже обозвали…

– Ну вы даете! – покачал головой Денис.

– Так чего зашел-то? – сурово спросил Анатолий, принимая непринужденную позу донжуана.

– Так предупредить тебя. Ты поаккуратней с тем жмуриком вчерашним.

– А что такое? – поинтересовался патологоанатом.

– По больнице слухи ходят нехорошие. Мужик этот вроде как или сам бандит был, или связан с бандитами. Там такие лбы в золоте, цепях, такие взгляды, точно живьем закопают. В смысле, эти люди интересовались по его душу. Так-то вот. Ладно, ухожу, а то наша злюка увидит, что болтаю, и опять что-нибудь начнется. «Лишу премии! Уволю!» Насмешила! Премия – пятьсот рублей! – рассмеялся Денис и ушел.

Яна с Анатолием остались вдвоем.

– Ну что? Я тоже пойду? – осторожно спросила Яна.

– Да-да, конечно. Иди. Я больше не задерживаю. Спасибо, большое спасибо.

Анатолий выглядел настолько растерянно, что у Яны подступил комок к горлу.

Она уже дошла до двери, но, раздосадованно пнув ее ногой, развернулась.

– Нет, ну что со мной не так?! Не могу я просто так уйти! Вот ведь не мое дело! Совсем не мое! Но не могу я тебя бросить. Если нужна помощь, то я должна и готова помочь.

– Спасибо! – обрадовался патологоанатом.

– Правда, не знаю чем, – всполошилась Яна. – Я никогда не занималась поиском трупов!

– Ты знаешь, у меня они тоже не пропадали ни разу! И я тоже ничего не знаю! Но сама мысль, что я не один, греет мне душу! – разрумянился Анатолий.

– Ага, и зароют нас потом вместе, чтобы веселее было, – мрачно согласилась Цветкова.

– Яночка…

– У тебя есть кофе? Чтобы голову включить. Я без него не просыпаюсь и не живу.

– Обычный растворимый недорогой наскребу. Сахара сколько? Правда, молока нет… – Анатолий смотрел на Цветкову, словно преданный пес на хозяина.

– Я пью без сахара и без молока. Иди уже, наскреби. Я пока подумаю.

Глава 3

Цветкова добралась до дома, не на шутку напугав своим видом Агриппину Павловну, которая по идее должна была уже ко всему привыкнуть, и наконец-таки погрузилась в теплую ванну с ванильной пеной.

– А то, знаешь, шлангом для омывки трупов что-то неудобно мыться, да и вода холодная, – крикнула она Агриппине Павловне, чем окончательно шокировала домоправительницу.

– Яна, может, тебе пирожков? – икнула Агриппина Павловна.

– Ага, и кофе свари – свой самый лучший на свете, а то меня после того, чем напоили в морге, изжога мучает, – дала указание Цветкова.

Агриппина Павловна схватилась за сердце и пошла на кухню.

Яна появилась перед домоправительницей в черной узкой юбке не свойственной ей длины – чуть ниже колена, в узком, сильно приталенном жакете с баской, в черных колготках и в черных же туфлях на высоченных шпильках Волосы она собрала в пучок, а на лицо нацепила печальную маску.

– Господи, Яна! Что случилось? Кто-то умер?

– Йес! – обрадовалась Яна. – Это именно тот эффект, который я и хотела произвести! Очень хорошо!

– Яна, ты опять во что-то ввязалась? – ахнула Агриппина Павловна.

– Не опять, а снова! Шучу я. Ничего страшного, просто одному человеку помочь надо!

– И ты, как всегда, на подхвате? – прищурилась домоправительница.

– Так получилось, я не хотела, честное слово.

– А у тебя всегда так! – всплеснула руками Агриппина Павловна. – Ты только нам с Вовочкой скажи, когда нам из страны эмигрировать, если что!

– Ой, ну не утрируйте, Агриппина Павловна! Хорошо, что у моего ребенка хоть один из родителей нормальный. Я, конечно, имею в виду не себя, а твоего любимого Ричарда.

– Кто-то из знакомых умер? – спросила домоправительница.

– Нет. Совсем незнакомый, – покачала головой Яна и успокоила, добавив: – Но если я не найду тело, скоро могут состояться мои похороны.

Для начала Яна с Анатолием навели справки о погибшем в самой больнице. Им оказался Александр Владимирович Луценко, сорока пяти лет. Занимался он каким-то бизнесом, связанным с цветными металлами. Был не женат, жил в загородном доме недалеко от Москвы.

После этого Яна позвонила Ричарду (он как-никак был тоже бизнесменом) и попросила его по своим каналам добыть кое-какую информацию о погибшем. Игнорируя вопросы, зачем ей это надо, Цветкова узнала от бывшего мужа кое-что интересное.

Бизнес Луценко не был прозрачным. Ему принадлежали пункты сбора, где за копейки принимали – в основном от асоциальных личностей – металлолом, как правило, добытый нечестным путем. После переработки он продавался уже за большие деньги. Также господин Луценко имел свою долю в «мусорном» бизнесе и был замечен в разного рода криминальных разборках. Однако, имея хорошего адвоката, по всем уголовным делам проходил всегда свидетелем.

По молодости, правда, привлекался за разбой, приобрел нужные связи в криминальном мире. После этого поднялся в бизнесе, и приводов в полицию в качестве обвиняемого больше не было. Но вряд ли завязал, просто перешел на другой уровень. Ричард так и сказал:

– Не знаю, что тебе от него надо, но он нехороший человек. Держись от него подальше. Ходили слухи, что несколько человек бесследно пропали на обширных полях его помоек.

Яна нахмурилась.

– Ничего он мне не сделает, он умер. У меня к тебе одна просьба. Узнай, в каком похоронном бюро его семья заказала похороны?

– А у тебя какой интерес? Ты была с ним знакома?

– Нет, при жизни я не видела его ни разу! Только мертвым, – честно ответила Цветкова.

– Понятно.

– Да ничего тебе непонятно! Мне надо, чтобы ты любыми способами нашел эту похоронную фирму и устроил меня туда.

– Куда? – переспросил Ричард.

– Ричард, не тупи! Ты же умный! В похоронное бюро.

– Ты ищешь работу? Но…

– Да нет же! Мне надо попасть в дом к этому Александру Владимировичу. А как мне это сделать? Только под видом похоронного агента! И, ради бога, Ричард, не задавай мне глупых и ненужных вопросов. Мы только потеряем время, а оно сейчас – на вес золота! И не говори мне, что ты не связан с похоронным бизнесом, я сама это знаю! – воскликнула Яна.

– Да я вообще молчу! Ты сама все за меня сказала! – возмутился Ричард.

– Умоляю, найди каналы! Знакомых, знакомых знакомых, я не знаю! Кого-нибудь! Найди! За взятку! За обещание! Я отработаю!

– Яна, я все понял. Дай мне два часа, – хмыкнул Ричард.

– У тебя час! – ответила она и повесила трубку.

Глядя на себя в зеркало, Цветкова прекрасно понимала, что как бы она ни одевалась, даже во все черное и строгое, серьезно ее все равно не воспримут – и все из-за проклятой шишки на лбу. Если шишку на затылке еще можно было спрятать под волосами, то этот рог светился как северное сияние и портил всю картину.

– Чем бы это прикрыть? – размышляла она вслух.

– Ничем! Дурную голову видно издалека, – смеялась домоправительница.

– Ничего! Сейчас что-нибудь придумаю…

Яна открыла гардероб и долго изучала его содержимое, наконец на глаза попалась нужная вещь – соломенная шляпка черного цвета, с которой, правда, не удалось убрать игривую ленточку – черную в белый горошек.

Шляпка на лоб лезла с трудом, но Яна не сдавалась.

– Ничего, соломку примну по голове, так удобнее будет… Ну, вот! Приладила. А еще черные очки! Теперь и глаза мои опухшие никто не увидит. Не выспалась я. – И Яна, довольная, полюбовалась своим отражением в зеркале.

Агриппина Павловна зачем-то перекрестилась.

Ричард перезвонил через пятьдесят минут. Он сказал, что в таком-то месте, в такое-то время ее будет ждать человек из агентства, которое занимается похоронами Луценко. Зная характер Яны и то, что она обязательно откажется, Ричард тем не менее предложил ей помощь.

– Не волнуйся! Я справлюсь. Ерунда, честное слово! Найду только Александра Владимировича.

– Постой! Он же умер!

– Вот именно, – загадочно ответила Яна и отключила связь. Она уже опаздывала на встречу с похоронным агентом.

Им оказался высокий, какой-то нескладный молодой человек с длинными руками и ногами, в черном, естественно, костюме. Они сразу узнали друг друга, наверное, по странному виду.

– Яна? – уточнил парень.

Глаза его бегали, руки дрожали, мало того, он еще озирался по сторонам.

– А вы?

– Костик. Ой! Константин, – смешался парень. – Сразу скажу, я очень рискую, да что там говорить! Вы тоже очень сильно рискуете!

– Ничего, рискнем один раз, – вздохнула Яна.

– Руководитель фирмы «Элитные похороны», то есть мой непосредственный руководитель, не в курсе, что я еду в дом Луценко и тем более с вами. Об этом никто не должен узнать. На меня вышел один человек с этой странной просьбой, его я тоже не знаю, но я согласился, – тараторил Костя.

Яна поняла, что больше не намерена слушать этот лепет, и прервала его:

– Послушай меня, мальчик! Этого не знаю, того не знаю. Неплохо ты устроился. Хочешь остаться чистеньким? Тогда не надо связываться с сомнительными заданиями и реагировать на странные просьбы. А почему ты согласился? Смею предположить, тебе заплатили за мою экскурсию в этот дом огромные деньги.

Парень часто-часто заморгал.

– Ну, хорошо. Да, это правда. Я просто не совсем понимаю, зачем вам это надо?

– Ты не поверишь, но я сама до конца этого не знаю. Хочу выяснить, кто окружал Луценко, посмотреть на них, понять, можно с ними договориться или нет…

– Я все равно останусь при своем мнении: чем больше я знаю, тем хуже, поэтому не надо меня сильно посвящать во что-либо. И не советую вам совать нос во что-либо, люди там серьезные, – нервничал похоронный агент. – Поехали!

Константин на служебном черном катафалке ехал первым, Яна на своем ярко-красном «Пежо» следовала за ним.

«Странная процессия, – подумала Яна, – да и миссия у меня непростая. А уж выгляжу – как смерть, у которой отобрали косу в заточку. Затупилась она от работы».

Дом господина Луценко потряс Яну. Это был огромный особняк с претензией на дворец, но построен и декорирован он был настолько безвкусно, что наводил на мысли о навороченном свинарнике.

Здесь присутствовало все – и дешевая лепнина, и самоварное золото, и колонны с каменными головами то ли медуз, то ли сатиров. Где-то проступал красный кирпич, где-то штукатурка, словно хозяин этим говорил, что способен скупить все известные человечеству материалы и применить их в строительстве.

– Да, – протянула Яна, – Дали умер бы от зависти. Он всю жизнь положил, чтобы создавать сюрреалистичные вещи, а тут человек взял и так вот играючи превратил свой дом черт знает во что.

– У богатых свои причуды, – нервно дернул плечом Константин и нажал на кнопку звонка у ажурных кованых ворот.

– Слушаю вас, – ответил бесстрастный женский голос.

– Это Константин, похоронный агент фирмы «Элитные похороны».

– А женщина? – спросил голос.

– Я оттуда же, – завертела головой Яна, пытаясь найти скрытую камеру.

Ворота щелкнули и медленно поползли в стороны.

– Что я делаю? – вздохнул агент.

– Отрабатываешь свой гонорар! – похлопалала его по спине Яна, словно выколачивала пыль из прикроватного коврика.

Их с Костей провели в большую, заставленную всяким хламом гостиную, где было полно народа с печальными лицами. Видимо, родственники и друзья Луценко.

– Константин, – нервно представился агент.

– Яна Карловна, – представилась Цветкова.

– Класс! – вдруг засмеялся один из мужчин с большой головой, плавно переходящей сразу в мощное туловище. – Яна Карловна! У вас какое-то горе? Вы в трауре.

Яна покраснела, поняв, что переборщила с черным цветом.

– У Яны Карловны тяжелая работа, очень грустная, – вторил ему другой мужчина, с лысым черепом.

– Да я… чтобы не выделяться из общества скорбящих людей, – ответила Яна, понимая, что в этом обществе в таком глубоком трауре находилась только она. Хотела не выделяться, а получилось совсем наоборот.

– А чего вы пришли, шакалы? – спросил мордатый. – Мы же оговорили все по телефону. Саше – самое лучшее, вот и весь расклад! Завтра забираем из морга.

«Ага, – подумала Цветкова, потея даже под соломенной шляпой. – Если вам выдадут, кого хоронить».

– Да, конечно. Но у нас… вот мы… – замялся Константин.

Можно было предположить, что еще немного, и он потеряет сознание.

– У нас солидное учреждение, – пришла на помощь Яна. – И у нас все самое лучшее, поэтому клиент сам выбирает, какими из наших услуг он хочет воспользоваться.

Она выхватила у Кости каталог ритуальных услуг, который тот нервно мял в руках и разве что в трубочку не заворачивал.

– Что предпочитаете? – спросила Яна. – Гроб сосновый, осиновый, дубовый?

– Серьезно? – оторопел здоровяк. – Осиновый? Александр вроде не был вампиром.

– Это как сказать, – хмыкнула сексуальная брюнетка в темно-фиолетовом платье, с бриллиантовым колье. – Мне он много крови попортил.

– Я думал, что у вас все гробы дубовые, – продолжил мужчина.

– Ну да! – подтвердила Яна. – Вам какой? Красный дуб? Светлый? Мореный? Внутри что? Атлас? Бархат?

– Вы издеваетесь? – рассвирепел мордатый. – Нам солидный, темный дуб с латунными ручками и светлой атласной обивкой внутри.

Он взял протянутый Яной каталог и открыл его. Слабое Костино «не надо» потонуло то ли в кашле, то ли в смехе мордатого.

– И что это? – спросил он.

– Выбирайте! – ответила Яна и сделала широкий жест.

– Клоунов? – уточнил здоровяк. – Ты серьезно считаешь, что это сейчас именно то, что нам нужно?

– Каких клоунов? – не поняла Яна, начиная нервничать.

Мужчина кинул ей раскрытый каталог. На глянцевых страницах красовались веселые клоуны в колпаках с бубенцами, с большими накладными носами и яркими париками ядовитых расцветок. На снимках они улыбались, кривлялись, жонглировали.

У Яны глаза округлились.

– Это мое, – быстро схватил каталог Константин и прижал к себе, словно добычу. – Извините, это я клоуна на праздник своему ребенку пригласить хочу. Вот, выбираю.

– А я думала, что мы с образцами пришли, – покраснела Яна, у которой от духоты в гостиной из-под шляпы потекла струйка пота.

– Образцами гробов? – криво ухмыльнулся здоровяк. – Слушайте, да вы сами клоуны! Что вам надо? Похороны должны пройти по первому разряду. А с вами обсуждать мы ничего не намерены, время – деньги.

«Да, – подумала Яна, – разговаривать с такими людьми очень сложно». Зря она понадеялась, что спокойно проникнет к ним в дом, пообщается, сразу же вычислит того, кто мог быть причастным к исчезновению тела Александра Владимировича или кому это было выгодно. А тут на них смотрели так, как стая волков смотрит на сырое мясо. Ни о каком общении и речи быть не могло.

В это время в комнату вошла молодая женщина с короткой стрижкой и размашистым, уверенным шагом подошла к здоровяку.

– Я позвонила в похоронное бюро, там ни о какой Яне Карловне не слышали. Ты кого в дом пустил? – спросила она у мужчины и посмотрела на Яну полным ненависти взглядом.

Яна почувствовала, как у нее с новой силой запульсировала шишка на лбу, а шишка на затылке подхватила ее инициативу. В глазах у Яны потемнело, и только насмерть перепуганное лицо Константина, белеющее просто «парусом одиноким», удерживало ее от потери сознания.

– Опачки! Вот это новости! – потер руки здоровяк. – Яна Карловна – засланный казачок? А этот хлыщ?

– Он работает, – улыбнулась женщина.

– Я не казачок, – икнула Яна, – я скорее казачка.

– У тебя еще и юмор бурлит? Ну, ничего, мы его выпустим вместе с кишками.

«Радостная перспектива», – подумала Яна, вспоминая все предостережения, которыми ее просто нафаршировал Ричард перед этой встречей. И ведь оказывался прав, как всегда, а она так и не научилась слушаться его.

– Наверное, зря, – вздохнула она.

– Конечно, зря! – согласилась неприятная женщина.

– Я не с ней! Я ничего не знаю! Она заставила! Она чокнутая! – засуетился Константин, чем вызвал презрительный взгляд всех присутствующих в гостиной.

– Заткнись, тряпка! Не удастся тебе выйти сухим из воды. Ты привел эту бабу ко мне в дом, вместе и ответите за все!

– Зря вы так со мной разговариваете, – громко сказала Яна, принимая непринужденную позу.

– Конечно, зря! Я тебя просто сейчас урою на месте! Только предварительно узнаю, что ты здесь вынюхиваешь? На кого работаешь? И чем быстрее ты это расскажешь, тем лучше будет всем!

И один из мужчин, стоящих позади Яны, словно в подтверждение слов босса, отвесил ей подзатыльник. Шляпа слетела с госпожи Цветковой, явив миру огромную шишку, переливающуюся всеми цветами радуги. Народ в гостиной развеселился еще больше.

– Похоже, ее уже успели избить до тебя. Видимо, у нее талант нарываться! – звучало со всех сторон.

– Ну, так что? – наклонился к ней здоровяк. – Зачем пришла, горемычная?

Яна почему-то подумала, что ей повезло, потому что ее убьют сейчас и, в отличие от патологоанатома, она не будет мучиться до завтра.

– Да, я соврала! Ну и что? Может, я хотела попрощаться с любимым! – тряхнула больной головой Цветкова.

В гостиной повисла неприятная пауза.

– Поясни, – коротко бросил здоровяк.

– А что тут пояснять? Мы с Александром Владимировичем любили друг друга. И конечно, я всеми правдами и неправдами захотела попрощаться с ним и проводить его в последний путь, – достаточно убедительно говорила Яна.

– А это ничего… – кашлянул здоровяк, – что здесь находится жена Александра?

Красивая брюнетка с бриллиантовым колье выпятила губы трубочкой, давая понять, что это она.

– Саша не был женат, – ответила Яна.

– Официально не был. Но мы прожили с ним пятнадцать лет, и я родила ему двоих детей, – подбоченившись, сказала гражданская жена Луценко. – Да я знать о тебе не знаю! – визгливо воскликнула она.

– Я о вас тоже не знала, – достаточно искренне ответила Яна и потупила глаза.

– Может, у тебя и дети есть? – спросила брюнетка.

– Нет, с Александром нет. Мы встречались всего несколько месяцев, – пояснила Яна. – Но я его полюбила.

– Господи! – всплеснула руками женщина с короткой стрижкой. – Не понимаю я брата! Чего ему не хватало? Лиза всегда была рядом. Такая женщина! Двое детей. Чего его все несло к каким-то… – стрельнула она глазами в сторону Яны.

Цветкова даже в такой экстремальный момент своей жизни задумалась. «Что это со мной в последнее время происходит? Сначала меня принимают за представительницу древнейшей профессии, сейчас опять оскорбляют, мол, я – “какая-то”, с которой изменяют добропорядочной женщине. Что же не так? Может, пора что-то сделать с собой? Подтяжку, например. Или укол красоты. Хотя это мне может и не понадобиться. Семейка-то настоящих монстров».

– Анна, ты брось. Я всегда знала, что Саша мне изменяет, но не вмешивалась, а он хотя бы открыто не делал мне больно. Саша заботился о нас, и я надеялась заслужить его любовь и доверие… Ну что уж теперь об этом говорить… – ответила Лиза и закрыла лицо руками.

– Как ты посмела прийти в наш дом? – с ненавистью обратилась к Яне сестра погибшего. – У него таких, как ты, были тысячи!

– Нет, она не такая, как все, – поправила ее Лиза. – И внешность интересная, и возраст – не двадцатилетняя пустышка, да и характер есть, если уж она осмелилась сюда прийти. Яна Карловна – это настоящее имя?

– Да, – кивнула Цветкова.

– Прикольно. – Лиза ухмыльнулась и обратилась к здоровяку: – Юра, а почему мы должны ей верить? Может, она не то что не была близка с Сашей, а вообще его не знала. Где доказательства? Может, нас просто разводят?

Юрий сдвинул густые брови.

– Действительно. Докажи, что ты знала моего брата? Даю тебе последний шанс. У тебя одна минута. Время пошло.

– Я не с ней, – продолжал «радовать» Константин, но сейчас на него никто не обращал внимания.

– Вам нужны интимные подробности? – с вызовом в голосе спросила Яна, обжигая взглядом гражданскую жену умершего. – У нашего с тобой Саши на правом бедре родимое пятно в форме бабочки.

– У «нашего с тобой»?! – взвилась Лиза. – Да я тебе!.. – бессильно сжала она маленькие кулачки.

– Лиза! – прикрикнул на нее Юрий.

– Да! Да! Да! Есть родимое! – обхватила голову руками Лиза и заплакала.

«Как хорошо, что черт меня дернул тогда взглянуть на труп», – между тем подумала Цветкова, стараясь не обращать внимания на то, какими глазами смотрел на нее Константин.

– Убирайся отсюда! – сквозь зубы процедил Юрий. – Если ты думала принять участие в дележе наследства, то сильно ошиблась. Таких баб у Саши было много, а женщина, родившая ему детей, – одна. Ее и приняла наша семья. А ты… – посмотрел он на Костю, – ты будешь уволен, если, пользуясь служебным положением, играешь на чувствах убитых горем людей и приводишь в дом кого ни попадя.

– Нет, пожалуйста! Мне нужна эта работа! – заныл Костя. – Я ничего не знал! Пожалуйста! – Но здоровяк, не проронив больше ни слова, схватил его за шиворот и потащил к двери.

Обернувшись в сторону Яны, он прохрипел:

– А ты сама пойдешь? Или так же – с ускорением?

Но Яна уже семенила к выходу.

Когда они оказались на улице, Константин принялся во всем обвинять Цветкову. Яна, недолго слушая, влепила ему звонкую пощечину.

– Заткнись! Голова болит. Сам ввязался! Денежки любишь брать, а отвечать ни за что не хочешь?! Я поговорю насчет тебя кое с кем, чтобы не увольняли или другую работу нашли! А сейчас замолчи!

Глава 4

Перемены, произошедшие с Анатолием за столь короткое время, что они не виделись, поразили Яну до глубины души. Патологоанатом осунулся, казалось, даже похудел, глаза бегали, руки тряслись. К тому же от него разило свежим алкоголем. Было очевидно, что он уже принял на грудь.

– Ну?! – спросил Анатолий у Цветковой.

– Чего ты от меня ждешь? Что я труп в сумке принесу? – раздраженно ответила Яна. – Мне вот пришлось охрану обманывать, гостинцы покупать, якобы я в терапию иду друга навещать. И пока никто не видел, завернула на лестницу и рысью в морг.

– Все пропало, все пропало… – шевелил губами Анатолий.

– Я была в семье умершего.

– И? – спросил патологоанатом с надеждой в голосе.

– Нет, умершего там тоже нет. А родственнички у него отвратительные, недружелюбные, есть в них какая-то бандитская жилка, это точно.

– Всё! Конец! – воскликнул Анатолий и, обессиленный, рухнул на стул.

– Да прекрати ты наводить панику! – прикрикнула на него Яна. В конце концов, она рисковала ради него собственной жизнью, хотя совсем не обязана была это делать. – Я пыталась понять, знает ли кто из них о пропаже тела, как-то почувствовать это. Человек ведь может нервничать, быть напряженным и чем-то себя выдать. Но там все были настроены против нас. Я так думаю, они так же будут настроены против любого, кто сунется в их семью. И это как раз и является подозрительным! Но не думаю, что это связано с исчезновением трупа. Мне показалось, что родственнички больше всего хотят поскорее похоронить безвременно усопшего, а денежки поделить. У-у, шакалы! Я бы на месте Луценко в такой семье тоже бы умерла, лишь бы их лиц не видеть.

– И что я завтра скажу, когда они придут за телом? – спросил Анатолий, глядя на Яну так, как ребенок смотрит на все знающую и все понимающую маму.

– Ты хорошо искал? – строго посмотрела на него Цветкова.

Анатолий горько кивнул.

– И помощи-то попросить не у кого, – усмехнулся он. – Ведь не скажешь: «У меня тут тело пропало. Вы его случайно не видели? А не могли бы вы поискать вместе со мной?» У нас тут полно доброжелателей, быстро донесут заведующей, ну, а дальше… Даже представить страшно, – чуть не плакал Анатолий.

– Ну, уволят с работы. Подумаешь! Устроишься в другое место, это уж как самый худший вариант, – попыталась утешить его Яна.

– Самый худший вариант – это когда меня бандиты четвертуют. Им надо тело, и они его получат – и зароют меня! – Анатолий совсем поник, но спустя секунду вскочил и принялся ходить по комнате, явно что-то обдумывая. – Яна, а что, если в морге случится пожар? – наконец изрек он.

– Что? – не поняла Цветкова.

– Коротнуло проводку или еще что? И пожар! Тело сгорело, и я ни при чем.

– Даже не думай! – испугалась Яна. – Тут больные люди! Это очень опасно! Тебе еще и срок впаяют.

– Да это я так… предположил. – Анатолий вновь плюхнулся на стул и опустил голову.

Яна с ужасом уставилась на запекшуюся кровь у него на затылке.

– Что это у тебя? – спросила она и слегка дотронулась до раны.

– Руку убери, болит! Сам не знаю, где-то голову расшиб. Сильно я выпил вчера, ничего не помню.

– Ты, похоже, и сегодня выпил. Разит-то как…

Анатолий промолчал.

– Слушай, у меня одна мысль появилась. Ты сегодня до скольких здесь? – уточнила Цветкова, нервно теребя кончики волос.

– Дежурю всю ночь. А утром, когда все откроется, меня уже уведут под белы рученьки, – пожаловался патологоанатом.

– До утра еще есть время.

– Звучит как «я еще успею добежать до канадской границы», – невесело ответил Анатолий. – Спасибо тебе, Яна, за все, но дальше я уж как-нибудь сам.

– А вот это звучит так, словно ты со мной прощаешься! – не согласилась с ним Яна. – Ну уж нет! Я людей в беде не бросаю, – сказала она и задумалась.

Перед внутренним взором госпожи Цветковой стояли трое ее мужей, которых она бросила, и смотрели на нее с укоризной. Яна тряхнула головой, чтобы избавиться от этого наваждения.

– Обещать я тебе, Анатолий, ничего не могу, но отчаиваться не надо.

– Спасибо тебе, Яна. Хоть и получилось так, что с твоим появлением у меня начались неприятности, но все равно – спасибо.

– Вот тебе на! Я еще и виновата! – всплеснула руками Цветкова.

– Это просто совпадение, извини! Я не хотел тебя обидеть, – поморщился Анатолий. – Кстати, как твоя рука?

– Да я и забыла про нее, – честно ответила Яна и, закатав рукав, посмотрела на бинты, словно убеждаясь в том, что укус собаки – это не сон.

– Давай перевязку сменю, – предложил Анатолий.

– А я могу тебе рану на голове промыть, – улыбнулась Яна.

– Ты? – неуверенно посмотрел на нее патологоанатом.

– Ну я же медик! Уж рану-то по-любому промою! – пообещала Цветкова.

И они принялись обрабатывать друг другу раны. За этим занятием их и застала Аркадия Ивановна.

Яна уж испугалась, что сейчас снова разразится скандал, но заведующая перекрестилась, возвела глаза к небу, то есть к низкому потолку, видимо, с мольбой о терпении, и удалилась с гордо поднятой головой.

– Пронесло, – выдохнула Яна. – А ты хоть отчет о смерти этого Александра Владимировича подготовил?

– Нет, конечно. Говорю, вырубило меня. Я же вскрытие сначала делаю, потом сажусь писать отчет. А тут не помню даже, как вскрытие делал! Какой уж там отчет!

– Так ты даже не знаешь, от чего он умер? – спросила Яна, чем ввергла Анатолия в неописуемую ярость.

– Нет! Не знаю! Да и какая разница? Что, было бы легче, если бы я успел составить отчет? Здравствуйте, Аркадия Ивановна, труп улетел и не обещал вернуться, но зато у меня остался отчет. Мы теперь знаем, от чего он умер, и сможем порадовать родственников заключением о вскрытии.

– Ладно, не язви. Это не спасет от ответственности за пропажу тела, ты прав.

– Я всегда прав. Господи, как голова раскалывается! Где же это я так затылком приложился? Вчера вроде не было.

– Пить надо меньше. Ладно, я пошла. Береги себя! – похлопала его по плечу Яна. – Если будут какие-то новости, я сообщу. – И она поспешила покинуть морг.

Выйдя из больницы, Цветкова позвонила Ричарду.

– Яна, я сейчас на завещании… тьфу, на совещании! Как ты позвонишь, так мысли путаются, – сказал бывший муж. – Освобожусь и перез…

– Нет! – перебила его Цветкова. – Время – деньги! То есть не то. Кошелек или жизнь?! Нет, опять не то.

– Яна, мне на самом деле некогда, – мягко сказал Ричард, – если у тебя не срочно…

– Срочно! Вот именно срочно! – затараторила Яна. – От этого зависит жизнь!

– Ну хорошо, что у тебя? – вздохнул он.

«Так себя ведет, словно устал от меня. Мы уж и не живем вместе, а он так измучился», – подумала Цветкова.

– Ричард, ты же у нас такой умный, у тебя столько связей… – начала она.

– Ближе к делу. Не подлизывайся, – усмехнулся бывший муж.

– Ты должен мне найти человека, который может помочь другому человеку вспомнить.

– Что вспомнить? – не понял Ричард.

– Все вспомнить. Например, что было вчера, – пояснила Цветкова.

– Яна, с тобой все в порядке? Утром ты просила устроить тебя в ритуальную службу, вечером просишь восстановить память.

– Это долгая история! Сейчас на это нет времени! Когда-нибудь я тебе обязательно расскажу, – пообещала Цветкова бывшему мужу.

– Я думаю, что эта история не из тех, которые милые бабушки рассказывают своим внукам перед камином, укрывшись пледом и с вязанием в руках, – здраво рассудил Ричард и, как всегда, был прав.

– Зато я под старость смогу разбогатеть, если продам эксклюзивные права на экранизацию или издание моих историй, – ответила Яна.

– В жанре триллер? – уже явно улыбался Ричард.

– Ты, кажется, спешил, а теперь сам тратишь время на пустую болтовню, – нахмурилась Яна.

– А кто тот человек, который не помнит? Это ты? – уточнил бывший муж.

– Со мной все в порядке! А вот одному моему знакомому надо вспомнить, что было вчера.

– Позволь угадать. Он сильно принял на грудь? – спросил Ричард.

– Ты умный. Я это уже говорила? Да, он выпил, мало того, его еще и по голове огрели, или он сам упал и стукнулся головой, что тоже не способствовало сохранению памяти.

– По пьяни можно память отшибить, – прокомментировал Ричард.

– Так, я не понимаю, ты у нас что, врач? С каких это пор? Я тебе по делу звоню, а не твои нотации слушать.

– Больно у тебя странные просьбы, – ответил Ричард.

– Ты всегда говорил, что и я странная. Так что какая я, такие и просьбы, – заявила Цветкова.

– Логика железная, не отнять, – вздохнул Ричард. – Ладно, есть у меня один знакомый.

– Ой, а откуда у нас такие знакомые? – поинтересовалась Яна.

– После жизни с тобой! – съязвил Ричард.

– Другого я от тебя и не ожидала.

– Сейчас позвоню ему. Насколько мне известно, восстановление памяти – длительный процесс. Что у нас со временем?

– До завтрашнего утра, – ответила Яна.

– Чего?! До какого утра?! – оторопел Ричард.

– До завтрашнего, – четко произнесла Яна.

– Это невозможно!

– Ричард!

– Хорошо, я тебе перезвоню.

Несколько долгих, томительных минут Яна стояла на прохладном воздухе, замерзая в коротких сапожках, тоненьких колготках и мини-юбке. А на дворе-то стояла осень, пусть и теплая. Да и дело уже шло к вечеру.

«Чем я занята? – думала Яна. – Ищу человека, чтобы восстановить память выпившему патологоанатому, чтобы он вспомнил, куда дел труп? Вот разве нормальный человек это поймет? Поверит? Господи! А я все это должна объяснить психотерапевту! Он же меня в психушку и оформит».

Ее невеселые размышления были прерваны звонком бывшего мужа.

– Алло! Поговорил я со знакомым, – начал Ричард, и его голос не предвещал ничего хорошего. – То, о чем ты просишь, находится за гранью реальности. Если бы все было так просто, то и проблем бы не было. Память – одна из самых сложных функций центральной нервной системы, соответственно, если она нарушается, восстановить ее очень сложно. Иногда на это требуются месяцы и годы. И то память восстанавливается только в десяти случаях из ста. Поэтому сделать это до завтрашнего утра нереально, а точнее, невозможно! Не-воз-мож-но! – повторил по слогам Ричард. – Такое бывает в жизни, смирись!

– Это катастрофа, – выдохнула Яна.

– Илья мне сказал, что с такой проблемой могут справиться вообще единицы. Он, знает только одного специалиста по психиатрии такого уровня.

– Вот! – зацепилась Яна за эти слова как за соломинку, которая могла спасти ее бренное тело, висящее над пропастью, да еще и в обнимку с грузным Анатолием.

– Яна, я сделал все, что мог, извини. Если тебе нужен этот человек, подъезжай в медицинский институт к заведующему кафедрой психических болезней Илье Леонидовичу Дорохову, он тебе подскажет, как найти этого человека, – сказал Ричард.

– Позвони ему, скажи, что я сейчас приеду! Пусть дождется меня! – попросила Цветкова.

– Я слишком хорошо тебя знаю, я уже ему позвонил. Илья тебя ждет.

– Спасибо, Ричард!

– Кстати, мне звонил твой чешский красавец, он ищет тебя. Вы не дети, чтобы играть в прятки.

– В прятки он будет играть со своим ребенком, а то и с несколькими.

– Понятно, – фыркнул Ричард. – Наш иностранный гость совершил самый страшный поступок – он задел твое эго. Видимо, Карл изучил тебя не так хорошо, как я.

– Я не подопытная крыса, чтобы меня изучать.

– Он любит тебя.

– Я сейчас запла́чу. У меня другие проблемы, мне бы труп найти.

– Что?! Ты вообще как себя чувствуешь? Ты головой не стукалась?

– Ага, и не один раз! А еще меня собака покусала! – похвасталась Яна. – Чмоки-чмоки!

Глава 5

Московский медицинский институт произвел на Яну гнетущее впечатление. Войдя внутрь, она направилась к лестнице.

– Эй, гражданочка, вы куда? – побежал за ней охранник и получил легкую пощечину.

От неожиданности мужчина превратился в изваяние, а Яна набросилась на него со словами:

– Да как вам не стыдно указывать женщине на возраст?!

– Я? Я не указывал на возраст, – не понял охранник.

– Как же! – сузила глаза Яна. – «Эй, гражданочка!» Это еще что такое? То есть что я студентка, у вас и мысли не возникло? Мол, старая тетка идет, сразу видно! Так подумали? Признайтесь!

– Да ничего я не думал. Ну, просто вижу, идете… Ну, работа у меня такая, – совсем стушевался охранник.

– А вы мне не нукайте! Я не лошадь. Хреновая у вас работа – женщин обижать! «Гражданочка»! – хмыкнула Цветкова. – Где у вас тут кафедра психиатрии?

– Восьмой этаж, направо.

Яна крутанулась на каблуках и поспешила к лифту.

– Только, извините, это не больница, тут вас принимать не будут! Это институт! – крикнул ей вслед охранник.

Яна еле сдержалась, чтобы не нахамить, и с силой нажала на кнопку вызова лифта.

Поднявшись на восьмой этаж, она прошла по коридору до двери с табличкой: «Заведующий кафедрой». По дороге Яна встретила нескольких студентов, весело болтающих друг с другом, и ее охватила ностальгия. Когда-то и она была так же юна, гордилась, что учится на врача, вся жизнь была впереди, громадье планов.

«Старею, что ли?» – нахмурилась Яна и открыла дверь кабинета.

И сразу же попала в неловкую ситуацию. Дело в том, что в кабинете находились двое, мужчина и женщина, и они страстно целовались. При звуке открывшейся двери они отпрянули друг от друга и выглядели сильно смущенными. Мужчине было около пятидесяти, женщине значительно меньше. Он закашлялся, засуетился. Она посмотрела на часы, которых у нее на руке не было, и сказала, что ей срочно куда-то пора.

Ни мужчина, ни Яна не стали ее задерживать.

– Извиняться не буду, – сразу же сказала Яна, когда девушка ушла. – Я знаю правила. В служебные кабинеты не стучатся, потому что они служебные, – подчеркнула Яна слово «служебные». – А это не подразу-мевает, что там будут заниматься черте-те чем.

– Я так полагаю, Яна Карловна? Жена Ричарда? – спросил мужчина, несколько приходя в себя.

– Она самая. Только бывшая жена. А вы Илья?

– Илья Леонидович! – Он элегантно поцеловал ее руку. – Очень приятно! Ричарда знаю давно и много слышал о вас!

– Вы не сказали – хорошего, – хмыкнула Яна.

– Что? – не понял Илья Леонидович.

– Слышали обо мне много хорошего, обычно так говорят, – пояснила она.

– А, нет! Конечно, хорошее! – засмеялся Илья Леонидович. – Ричард весьма тактичный человек, и он вас любит.

– Ага! – кивнула Яна и, не дожидаясь приглашения, плюхнулась в удобное кресло.

– Прошу прощения за то, что вы стали свидетельницей несколько фривольной сцены, – хорохорился Илья Леонидович. – Надеюсь, это не испортило вам настроения? – Почему-то он весь светился как медный начищенный таз.

– Вы о чем? О том, что встречаетесь с женщиной, которая годится вам в дочери? А дома-то вас наверняка ждет жена! Ну что вы, это совсем не портит мне настроение. Просто убивает веру в человечество в целом и в мужчин в частности, – ответила Яна. – А пластырь у вас есть? – неожиданно спросила она, не меняя интонации.

– Зачем? – не понял несколько обескураженный Илья Леонидович.

– Рот себе заклеить, пока еще чего-нибудь не наговорила. Мне же ваша помощь нужна! – вздохнула Яна.

Седовласый мужчина улыбнулся:

– Ричард говорил, что вы оригинальная женщина…

– Но вы даже не догадывались, что настолько, – закончила за него Яна.

– Оригинальность – не самое худшее качество, а иногда даже выигрышное. По крайней мере, тебя никто не забудет, – сказал психотерапевт.

– Вот это вы в точку попали! Такое не забывается! – согласилась Яна.

– Чай? Кофе? – спросил Илья Леонидович.

– Кофе, – кивнула Цветкова.

– Сахар, сливки?

– Просто черный кофе, – ответила она и, немного помолчав, добавила: – Я вас не тороплю, конечно, но у меня очень мало времени.

– Тогда перейдем сразу к делу. Насколько я понял, вам нужен специалист по восстановлению памяти?

– Причем в кратчайшие сроки! – подтвердила Яна.

– И то, что это невозможно…

– Это я тоже знаю, – перебила его Яна, – и все же я у вас.

Илья Леонидович выключил кофеварку и поставил перед Цветковой чашку с ароматным кофе.

– В России, да и в мире людей с удивительными психотерапевтическими способностями по пальцам можно пересчитать, – сказал Дорохов, усаживаясь напротив Яны. – И Патрик Ривс – один из них.

– Интересно.

– Я расскажу вам его историю, так как имею честь быть с ним знакомым. Мама у Патрика была наполовину полячка, наполовину русская, но жила в Советском Союзе. Она профессионально занималась плаванием и греблей на байдарках. Однажды Ангелина вместе с командой полетела на международные соревнования в Австралию. И там, прогуливаясь по берегу океана, она впервые увидела красивых, загорелых молодых людей с досками под мышкой.

– Серферы? – догадалась Цветкова.

Илья Леонидович кивнул и продолжил:

– И как только у Ангелины заканчивались тренировки, она бежала на пляж и часами смотрела, как эти парни и девушки творят на волнах поистине чудеса, покоряя морскую стихию. Никаких тебе нудных тренировок, заплывов туда-сюда, а полная свобода и раскрепощение. К тому же она влюбилась в одного из серферов и попросила политического убежища в Австралии, стала, так сказать, предателем родины. Зато вышла замуж по большой любви за того парня-австралийца, и он научил ее искусству серфинга. Жили они в небольшом, уютном доме прямо на берегу океана и наслаждались любимым делом.

– Не жизнь, а сказка, – прокомментировала Яна.

– Да, только ничего не бывает идеально. Ангелина очень скучала по родине, ностальгия ее замучила, понимаете? В Советском Союзе у нее остались мать и сестра, а ее к ним не пускали.

– Когда она принимала такое решение, должна была понимать, к чему это приведет.

– Может, и понимала, но не до конца, молодая была, любовь захлестнула, – развел руками психотерапевт.

– Ну, любви, как известно, все возрасты покорны, – не удержалась Яна.

Илья Леонидович смущенно заулыбался.

– Речь не обо мне.

– Извините.

– К тому же у них долго не получалось обрести полноценную семью, то есть родить ребенка. У некоторых спортсменов такое бывает. Когда Ангелине было уже под сорок, она наконец-то забеременела, и казалось бы, живи да радуйся. Но в дом пришла беда. Океан забрал у нее любимого мужа. Тот не справился с волной и утонул.

– Грустная история. Одного Бог дал, другого забрал, – покачала головой Яна.

– Да, Ангелина родила мальчика, назвала его Патриком и всю свою жизнь посвятила воспитанию сына. Мальчик рос талантливым и очень умным. Школу он окончил в пятнадцать лет, много читал и был просто ходячей энциклопедией. Ведущие университеты Америки и Англии приглашали его продолжить у них обучение. Патрик Ривс получил медицинское образование по психотерапии и психологии, стал доктором наук. И сейчас он является почетным членом Российской академии медицинских наук и ряда зарубежных академий. Патрик читал лекции в крупнейших университетах мира и, естественно, занимался лечебной практикой, причем брался за самые тяжелые, самые непредсказуемые случаи. Он помог тысячам людей. Я несколько раз наблюдал, как Ривс работает, и могу сказать, что больше нигде и никогда такого не видел. Патрик с одного взгляда считывает информацию о человеке, он способен погрузить в гипноз абсолютно любого человека, даже такого, над которым до этого бились десятки лучших специалистов в этой области. У него это получается как будто играючи. Раз! И человек уже трансе, а Патрик получает возможность проникнуть в самые потаенные уголки его подсознания.

– Да уж, не дай бог сесть с вашим приятелем за один карточный стол, – усмехнулась Яна.

– Патрик всегда видит, когда человек врет, когда что-то скрывает. Понятно, что с такими талантами он мог бы стать и гениальным мошенником. На него не могли не обратить внимания и правоохранительные органы, и спецслужбы. Очень часто к нему обращались за разного рода помощью: порыться в сознании жертвы, которая не может что-то вспомнить, или добиться признания у преступника…

– Все это, конечно, интересно, но мы теряем время, – перебила Цветкова психотерапевта и нетерпеливо заерзала в кресле. – Я не собираюсь нагружать его военными тайнами, нужно всего лишь помочь одному человеку. И похоже, что ваш Патрик может это сделать.

– Так мы и подходим к самому главному. Пять лет назад был пойман один бандит. Он благополучно проходил все экспертизы психотерапевтов и успешно «косил» под психа. Тогда пригласили господина Ривса, и с его помощью бандита вывели, что называется, на чистую воду. Избежать наказания ему не удалось, но его люди отомстили Патрику, они убили его жену.

– Какой ужас! – воскликнула Яна.

– Это стало огромным ударом для Патрика. Он вообще очень видный мужчина, вниманием женщин не обделен, но женился поздно – только в тридцать пять лет. Кстати, это случилось, когда он привез в Россию свою уже старенькую маму. В Австралии Ангелину уже ничего не держало. Мужа не было, сын мотался по всему миру. И она решила вернуться на родину, чтобы здесь и умереть. Патрик купил ей хорошую квартиру рядом с городским парком, где она и гуляла каждый день, даже завела себе подружек. Патрик до этого особо Россией не интересовался, но из-за матери стал чаще здесь бывать. Однажды он познакомился с хорошей девушкой Леной и на радость матери все-таки женился. Они прожили четыре счастливейших года, а потом случилась эта трагедия. Патрик очень изменился сам и изменил свой образ жизни. По большому счету… как бы это вам сказать… в общем, он больше никого не принимает, я имею в виду как врач. И отказал даже правительствам нескольких стран. – И Илья Леонидович развел руками.

– Вот это новость, – протянула удивленная Яна. Так какого черта… – сдвинула она брови. – Зачем тогда вы дали эту маленькую надежду? Я, конечно, могу попробовать, но вряд ли переплюну правительство пусть даже самой захудалой страны.

– Я просто сказал правду, что только один человек в мире мог бы вам помочь. Но я не виноват, что Патрик не хочет больше принимать пациентов.

– Пять лет как погибла его жена. И он перестал работать. Интересно, а на какие деньги он существует? – спросила Яна.

– Вы шутите? Патрик весьма состоятелен. В двадцать лет он уже заработал свой первый миллион, дальше – больше. Даже если Патрик ни дня больше не будет работать, он может купаться в роскоши. К тому же я сказал, что он не принимает пациентов, но он продолжает читать лекции, в том числе и в нашем институте. На его имя запатентовано как минимум пятьдесят лекарств для лечения психозов, шизофрении, эпилепсии, депрессии и так далее. Очень эффективные, кстати, лекарства, с минимумом побочных эффектов. Патрик и сейчас работает над ними. Это для него как хобби. Поэтому Патрик по-прежнему оказывает людям неоценимую помощь. Некоторые болезни, которые до этого не лечились, благодаря Патрику стали поддаваться терапии. У многих людей появился шанс на полноценную, нормальную жизнь.

– Да он просто супергерой, этот ваш Патрик! – воскликнула Яна. – Эти лекарства тоннами продаются и приносят ему немалый доход.

– И я бы добавил, что совершенно заслуженно.

– Ладно, – вздохнула Цветкова. – Если вы знакомы, вы можете позвонить ему и попросить хотя бы выслушать меня? – спросила она.

– Это бесполезно. Когда Ричард позвонил и сказал, что вы едете, я уже пытался это сделать. Но Патрик не берет трубку.

– Скажите, где он живет?

– Вы не отступитесь? – удивился психотерапевт.

– Я обещала, что пойду до последнего, – ответила Яна. – Вы знаете, где он живет?

– В Подмосковье, в загородном доме, адрес я дам.

– Небось, охраняемый поселок? И близко не подойдешь?

– Нет, обычная деревня, но дом у Патрика хороший, такой мини-замок. Он купил в свое время развалившуюся усадьбу и отремонтировал ее. Сам занял левое крыло усадьбы, а правое отдал под нужды жителей. Они там днем организовали что-то типа детского садика, а вечером – клуб по интересам.

– Ладно, спасибо за помощь. – Яна поднялась с кресла. – Я пойду, пожалуй, а то скоро стемнеет.

Но не успела Цветкова подойти к двери, как та резко распахнулась и внутрь ворвалась маленькая, но очень разъяренная женщина и начала колошматить Яну по голове своей совсем не маленькой и не легкой сумкой. При этом женщина визжала как резаная.

– Вот я вас и застукала! Что, голубчики, доигрались?! Думаешь, я ничего не вижу и не слышу?! Что я дура? Видеть каждый раз твое наглое лицо! Эти ухмылочки, уединение в туалете с телефоном, задержки якобы на работе! Подлец! Сволочь! По-моему, мы уже это проходили! Тогда ты вернулся, как паршивый пес, стоял на коленях, молил о прощении! И это все для того, чтобы немного затаиться, поиграть в верного мужа и опять завести очередную шлюшку?! Психотерапевт, уважаемый человек! А знают твои коллеги, что ты сам сводишь с ума свою жену?! Нахал! Мучить меня из-за этой крашеной проститутки! – И женщина с ненавистью во взгляде повернулась к Яне.

– По-моему, вы ошибаетесь… – начала Цветкова, поняв весь комизм ситуации, но слово «проститутка» спутало все мысли.

«Да что же такое? Я невинна как слеза младенца, а меня опять так обзывают!» – подумала Яна и пропустила мощный хук справа от этой маленькой, но безумно разъяренной женщины.

Яна покачнулась и, не удержавшись на высоких каблуках, повалилась назад. Затылок с незажившей шишкой поцеловался с острым углом стола, а дальше Яну приняли в свои объятия темнота, мрак и спокойствие.

Глава 6

Яна старалась не прислушиваться к ощущениям в своем теле, потому что они ее не радовали. Было больно глотать, моргать и даже думать. Очаг боли сконцентрировался в голове, словно там нарывал фурункул. А еще большой дискомфорт в ее состояние вносили голоса, которые, как стая пчел, жужжали рядом с ней.

Яна прислушалась к голосам и приоткрыла один глаз. Над ней стояли трое. Герой-любовник с взъерошенными седыми волосами, его низкорослая жена с заплаканными глазами и незнакомый Яне мужчина, который не мог не привлечь ее внимания, потому что был весьма красив и импозантен. Он был чуть выше среднего роста, пропорционально сложен, с выразительными губами и густыми русыми волнистыми волосами. Кожа незнакомца была тронута легким загаром. Черный элегантный костюм еще больше подчеркивал его фигуру, а белоснежная рубашка – безукоризненный цвет лица, вот только одна деталь никак не вписывалась в идеальный облик. Рукава у мужчины были засучены, а в руках он держал какую-то кровавую тряпку.

– Это точно не мозги? Она не пробила голову? – суетилась женщина.

– Нет, это не мозги, – приятным и очень спокойным голосом ответил незнакомец.

– Мы с Галочкой так испугались! – сказал Илья Леонидович. – Потекла кровь и еще какая-то темная жидкость.

– Это сгустки крови от предыдущей гематомы, – пояснил мужчина.

– Предыдущей чего? – не понял психотерапевт.

– Шишка у нее на голове уже была, причем не одна, – пояснил мужчина.

– Можно разговаривать потише? – прохрипела Яна. – А то голова раскалывается…

– Ой, смотрите, она очнулась! – заметила женщина, и все трое уставились на Яну.

– Эпилепсия? – спросил привлекательный мужчина.

Яна заметила, что глаза у него красивые, темно-синие, а взгляд острый, пронизывающий.

– Меня зовут Яна Карловна Цветкова, а не Эпилепсия, – ответила она.

– Я спросил, страдаете ли вы эпилепсией? – пояснил мужчина.

– Я? Нет. А почему вы спрашиваете? – забеспокоилась Яна.

– Так у вас ушибы на голове, полученные в разное время, травма руки… – он скользнул взглядом по ее фигуре.

– Нет у меня никакой эпилепсии! – попыталась приподняться Яна.

– Это я ее толкнула! Я во всем виновата! Я решила, что она любовница моего мужа! – снова заплакала женщина, которую, как поняла Яна, звали Галина. – Простите меня! Простите меня, пожалуйста! Я не хотела, я не разобралась, в меня словно бес вселился.

– Да все правильно! – засуетилась Яна. – Так им и надо.

– Кому? – спросил незнакомец, удерживая ее неожиданно сильными руками. – Не двигайтесь, старайтесь не делать резких движений, у вас сотрясение мозга.

Тут же его руки стали более мягкими и нежными, а бинт, который Яна сначала приняла за тряпку, он приложил к ее затылку. «Он обрабатывает мне рану!» – догадалась Цветкова.

Психотерапевт Илья Леонидович, похоже, нервничал больше всех.

– Господи, Яна, вы как упали и стукнулись головой, у меня сердце чуть не остановилось. Я вообще решил, что вы убились. Но оказалось, вам повезло.

Яна чувствовала себя очень неловко. Почему-то ей хотелось уйти и не выглядеть клоунессой в этих чертовски красивых глазах.

– Да уж! Мне вообще очень сильно везет, – она ощупала голову, – особенно в последнее время.

– Яна, дело в том, что этот мужчина… – Илья Леонидович, вдохнув и указав кивком на незнакомца, сделал паузу.

– Ангел, – закончила за него Яна, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Я, конечно, хорош, но не настолько, – впервые улыбнулся мужчина, и Яна не смогла оторвать от него взгляда. Ярко очерченные губы, ровные белоснежные зубы, легкие морщинки в уголках глаз, которые не то что не портили его идеальное лицо, а еще больше придавали выразительности взгляду, словно заворожили госпожу Цветкову.

– Это Патрик Ривс, вы искали его, – сказал Илья Леонидович, приосаниваясь, словно осознавая всю торжественность момента.

Яна настолько удивилась, что у нее на несколько секунд прошла головная боль. Потом она резко хлопнула Патрика по плечу и гаркнула:

– Вот это да! Мне сказали, что прорваться к вам на прием сложнее, чем в Букингемский дворец! А стоило слегка отключиться, а вы тут как тут! Класс!

Патрик обескураженно улыбался, все еще не отнимая бинтов от ее затылка.

Яна ощутила тонкий аромат дорогого парфюма, исходящий от него, и легкое прикосновение его руки к своей щеке и уху. От этих ощущений она начала плавиться, словно воск зажженной свечи.

– Я был в деканате, согласовывал расписание лекций и видел, что мне несколько раз звонил Илья Леонидович, но не мог ответить. Поэтому, когда освободился, решил лично зайти…

– Да! – прервал его Илья Леонидович. – И появился именно в тот момент, когда вы расшибли голову. И Патрик очень помог, он оказал вам первую помощь. Он единственный, кто не потерял самообладание, потому что мы с Галочкой находились просто в шоке.

Яна наконец-таки отвела взгляд от красивого лица Патрика Ривса, потому что это уже становилось неприлично, и огляделась по сторонам. Тусклый свет, стены какого-то больничного окраса.

– А где я? – спросила она.

– В анатомичке, – ответил заведующий кафедрой психотерапии так, словно объявил выступление не очень любимого артиста.

Что такое «анатомичка», Цветкова прекрасно понимала.

– Что?! Я в морге? Опять?

– Ну, Яна, это единственное место в институте, где есть хоть какие-то медикаменты. Здесь же не больница! – защебетал Илья Леонидович.

– А меня больше всего смущает слово «опять», – подал голос Патрик. – Яна, вы часто оказываетесь в моргах?

– Да, в последнее время особенно часто по принципу сильного везения, – ответила Яна. – Спасибо, друзья! Сначала вы меня травмировали, а потом перетащили в морг, где и оказали первую медицинскую помощь. Так?

– Звучит не очень, – согласился Патрик и отнял бинт от ее затылка. – Кровотечение остановилось.

– Что теперь? Назначите успокаивающие пилюли? – спросила она, стараясь выглядеть безразличной.

– Я бы порекомендовал сто грамм хорошего коньяка и теплую постель, – ответил Патрик.

– Коньяк я люблю, конечно, – отметила Яна, – только меня тошнит.

– А вот от тошноты только покой и сон, – мягко сказал Патрик своим бархатным, вкрадчивым голосом.

Яна уже была готова отдать ему свою почку и печень с сердцем в придачу.

– Извините, – вдруг тряхнул он головой.

– За что? – спросила Цветкова.

– Я невольно прочитал ваши мысли. Обычно я этого не делаю, но как-то потерял над собой контроль на минутку.

– Ну, конечно! И мысли мои были о любви! – хмыкнула Яна, давая понять, что не верит ему.

– Я не нуждаюсь пока в донорских органах, – ответил Патрик, чем вверг Яну в шоковое состояние.

У нее неприлично открылся рот и округлились и без того большие глаза.

– Но как? Как?

– Извините! – повторил Патрик.

Яна как завороженная уставилась на тонкую, пульсирующую жилку на его шее.

– Я же говорил – Патрик может произвести впечатление! – довольно произнес Илья Леонидович, потирая руки, словно талант Ривса был полностью его заслугой.

– Особенно, видимо, на женщин, – отметила Цветкова, чувствуя, что начинает дерзить.

С ней это всегда бывало, когда она теряла почву под ногами. Видимо, это была такая защитная реакция. А сейчас Яна чувствовала, что у нее не просто почва уходит из-под, сейчас Яна летела в пропасть, при этом забыв надеть парашют.

– Яночка, я вижу, что вам лучше? – заинтересованно посмотрел на нее Илья Леонидович. – Можно мы с Галочкой уже пойдем? У нас дела, да и объясниться еще надо.

– Ага, в большой и светлой любви, – буркнула Цветкова.

– Что? – напряглась Галя.

«Ничего. Это я так, о своем, о наболевшем», – подумала Яна, а вслух ответила:

– Конечно, вы можете идти, я себя очень хорошо чувствую! Просто лучше всех! Я больше не хочу участвовать в ваших семейных разборках. А то, не ровен час, еще пристукнете меня чем-то.

– Я готов остаться, если нужно, – напрягся Илья Леонидович.

– Не надо! Я в порядке! – ответила Цветкова. – Конечно, вы можете заняться своими делами.

– Илья, я присмотрю за ней, – улыбнулся Патрик, поняв, о чем идет речь.

– Большое спасибо, – затараторил Илья Леонидович, – все здоровы. Галочка извинилась перед Яной, Яна к Галочке претензий вроде не имеет. Ричард говорил, что у него бесхитростная, хорошая жена, хоть и бывшая. Будете уходить, погасите свет.

И супружеская пара удалилась.

– Галочка бы лучше рогами дотянулась до выключателя, – произнесла Яна, почему-то нервничая, что осталась с Патриком наедине.

Некоторое время они молчали. Наконец Цветкова сказала:

– Интересная интерпретация: уходя из морга, выключите свет и закройте дверь, а то покойники разбегутся…

– Илья неудобно себя чувствовал перед вами, вот и постарался побыстрее уйти, – ответил Патрик.

– Из-за того, что его жена попыталась избить меня? – уточнила Цветкова.

– Скорее, из-за того, что вы застукали его с любовницей, а потом еще и пострадали за это, – ответил Патрик.

– А вы откуда знаете? – удивилась Яна. – Вас же тогда не было.

– Так это чувствовалось… Невероятное напряжение прямо в воздухе висело, да и ваша реплика про рога… К тому же по Илье видно, что у него молодая любовница.

– Как?

– Когда мужчина в его возрасте начинает отчаянно молодиться… Красная жилетка, крашеные волосы, резко контрастирующие с седыми висками… В общем, поведение старого ловеласа.

– Да, на лице написано, что бабник, – согласилась Яна и нервно дернула плечом. – Вышивать не надо?

– Чего-чего? – переспросил Патрик. – Вышивать? Я не знаю, надо вам вышивать или нет. Это ваше хобби?

– Тьфу! Я имела в виду, голову мне зашивать не надо? – смутилась Яна.

Патрик засмеялся.

– Нет, не надо. Кровь остановилась, но вы поаккуратнее. Надо полежать хотя бы пару дней.

– Да некогда лежать! – воскликнула Яна, стараясь подавить приступ тошноты. – Вы же мне нужны!

И она вкратце рассказала Патрику Ривсу, зачем искала встречи с ним.

Патрик внимательно смотрел на Цветкову и ничего не говорил.

– Вот именно такого взгляда я и боялась! – вздохнула она.

– Какого?

– Психиатрического! – огрызнулась Яна.

– А на что вы рассчитывали? Я же должен понять, с кем имею дело. Мало ли…

– И что же именно вы можете сказать про меня? – прищурилась Яна, наматывая локон на палец с ярко-красным маникюром.

Она всегда так делала, кода нервничала или волновалась. Только сейчас она заметила, что некоторые пряди ее светлых волос имеют розовый оттенок.

– Смотрите-ка, я как Барби, – показала она волосы Патрику. – Это, видимо, кровь. Только не говорите, что пить надо меньше! Я имею в виду своего знакомого патологоанатома.

– Именно эти слова и приходят на ум. Просто с языка сняли, – усмехнулся Патрик, вытирая руки и задумчиво глядя словно сквозь Яну.

«Все-таки у него несколько надменно-отстраненный вид, – подумала Яна. – Понятно, что человек знает о своей гениальности и исключительности, а мы тут все остальные так… путаемся под ногами».

– Поговорите с Анатолием Павловичем. Возможно, он и вспомнит что. Пожалуйста! – попросила Яна.

– Я разочарую вас, но я больше не занимаюсь такими практиками, – ответил Патрик, раскатывая рукава рубашки.

– Вы издеваетесь? – спросила Яна.

– Отчего?

– Извольте помочь человеку! – перешла на его язык Цветкова. – Вам что, трудно?

– Не трудно, но всем не помочь! И я еще раз говорю, что больше этим не занимаюсь! – повторил Патрик.

– Ну мне же вы сейчас помогли, – не унималась Яна.

– Это был экстренный случай! – сказал, как отрезал, Патрик.

– А то, что сейчас происходит с Толей, не экстренный случай?! – взвилась Яна. – Да там семейка упырей! Явно бандиты! Они убьют его! Они и меня убьют! Так что все ваши старания пойдут псу под хвост! Вам не жалко Толю?

Патрик наконец-таки сфокусировал взгляд на Яне.

– Толю? Мне должно быть жалко Толю? А с какой радости? Я его не знаю! Да и вам, судя по рассказу, он тоже не родственник! Чего вы так печетесь о нем?

– Вы знаете меня! Меня вам не жалко? – спросила Цветкова, и по тому, что на лице Патрика не дрогнул ни один мускул, она поняла, что ему до лампочки и она, и Толя. Еще немного, и, казалось, Патрик зевнет.

– А почему вас должны убить? Насколько я понял, вы там вообще ни при чем.

– Я в отличие от некоторых не могу бросить человека в беде, – покраснела Яна от обиды.

– Хорошо, что я не вы, то есть все люди разные. – Патрик развернулся и пошел на выход.

У Яны от осознания того, что он сейчас вот так просто возьмет и уйдет, даже в глазах потемнело. И она сделала то, что никогда себе не позволяла. Она унизилась. Соскочив с кушетки, она рванула за Патриком и вцепилась ему в плечи.

– Постойте! Ну, пожалуйста! Ну, нельзя же так?! Что вам стоит? Я вас умоляю! Такая бессердечность!

От резкого скачка Яну повело в сторону, и если бы не Патрик, она бы упала. Его руки были очень сильными, а взгляд безразличным. Тот огонек интереса, что был еще несколько минут назад, погас, словно он ее изучил, как лабораторную крысу, и полностью потерял интерес.

– Я же сказал – аккуратнее, без резких движений. Позвоните кому-нибудь, чтобы за вами приехали, или вызовите такси.

Патрик легко дотащил ее до кушетки и усадил на нее. Яна посмотрела на стеллажи напротив. На них в ряд стояли анатомические экспонаты для студентов – сердце, почки, гангренозные ступни в спирту, пара уродливых младенцев, как в кунсткамере. Она перевела взгляд на Патрика и увидела его удаляющуюся спину.

– Это не они уроды, это вы урод! Моральный! Сноб! Эгоист! Вас бог накажет! – закричала ему вслед Яна, уже не рискуя вставать, потому что в случае чего поддержать ее было некому. Она осталась одна.

«Как вообще так можно?! Что за козел? – возмущалась она. – Ушел и оставил меня одну! Да, я не привыкла к такому обращению. Правильно говорила Агриппина Павловна:“И бизнесмены, и князья, все стелются вокруг твоих ног, вот ты и обнаглела вконец! Да кому ты будешь нужна с таким характером лет так через десять?”»

Вот сейчас Яна и начала пожинать плоды своего поведения. Патрик Ривс смотрел на нее как на пустое место.

«Оставил меня одну! Даже не предложил подвезти! – Гневные мысли продолжали будоражить ее сознание, пока на первый план не вышла главная: – Я одна в морге! Твою же… Нет, я дама не из пугливых, но все же. Кому я могу позвонить? Ричарду? Карлу? Эти мужчины приедут по первому моему зову в любое место и в любое время, но ни при каких обстоятельствах я сейчас не хочу и не буду звонить ни одному, ни другому. Позвонить Асе? Точно! Позвоню, заодно спрошу у нее как у адвоката, смогу я засадить этого мерзавца Патрика в тюрьму за неоказание помощи моему другу патологоанатому и оставление меня в опасности. А если у меня психика слабая? Пока я дождусь помощи, я тут с ума сойду среди заспиртованных уродов! А это уже тяжкий вред здоровью! Хотя, конечно, этот Ривс просчитал, что я не из пугливых. Тот еще жук! Не хочу я здесь находиться. Выйду на улицу, там и вызову Асю», – решила Цветкова.

Но одно дело было – подумать и совсем другое – осуществить. Во избежание очередного головокружения и потери сознания Яна опустилась на коленки и поползла по холодному кафелю к выходу, словно собака, взявшая след ушедшего хозяина.

«Он, наверное, привык, что женщины вот так ползают за ним. Как я унижалась! Как просила! Вот ведь паразит», – приободряла себя Яна гневными тирадами в адрес Патрика Ривса.

И вот когда она фактически поравнялась с железной дверью, дверь резко распахнулась и угодила Яне точно в лоб.

Цветкова отлетела к стене и уже хотела было взвыть от боли и разразиться страшными ругательствами, но картина, вставшая перед ее глазами, заставила Яну замереть. Прямо перед ней на полу возникла кудрявая, окровавленная голова Патрика, он моргал глазами и как-то странно хрипел.

– О господи! – выдохнула Яна. – Это я сглазила. Похоже, его точно Бог наказал.

Вообще, складывалось впечатление, что эту железную дверь открывали как раз головой всемирно известного психотерапевта.

– Давай, волоки его сюда. Черт! Тяжелый какой.

Двое мужчин быдловатой наружности вволокли обмякшее тело Патрика в анатомичку и, заметив Яну, на секунду замеш-кались.

– Здесь и баба еще! – наконец произнес один из бандитов. – Он же говорил, что ночью никого не будет. А здесь прямо демонстрация! Мы на это не подписывались!

– И что теперь? – буркнул второй мужик. – Ладно, держи бабу! Отпускать-то ее нельзя по-любому!

Тот послушал напарника и двинулся к Яне. От выработки адреналина Яна вскочила на ноги и неожиданно бодро и совершенно не шатаясь побежала в глубь анатомички. При этом она орала диким голосом:

– Помогите! Спасите! На помощь! Не трогайте меня! Не смейте!

– Оглашенная баба! Держи ее! – озверели мужики, бросив Патрика на полу и кинувшись вдвоем за Яной.

Она не знала, что с ней собираются сделать. Но судя по состоянию Патрика, ничего хорошего ей не светило. Цветкова решила отстреливаться до последнего. И уж чего-чего, но летящих в них тяжелых банок с человеческими органами, бандиты точно не ожидали. Именно такая банка и впечаталась одному из них в голову и вырубила напрочь.

– Ах ты, ведьма! – заорал второй, доставая нож и уворачиваясь от «снарядов». – Я убью тебя!

– Помогите! – орала Яна.

Патрик, пришедший в себя, слегка шатающейся походкой подошел к бандиту со спины, достаточно умело выбил у того нож и ткнул лицом в залитый формалином пол, заломив руки за спину.

– Яна, вызывайте охрану! – скомандовал Патрик.

Два раза ему повторять не пришлось. Цветкова, не оглядываясь, стремительной ланью понеслась к выходу.

Глава 7

Охранник института по имени Олег понял, что теперь ему в жизни ничего уже не страшно, потому что он знает, как выглядит ад.

Когда он увидел приближающуюся к нему «летящей походкой» высоченную тетку с развевающимися окровавленными волосами, горящими глазами и «звездой» кроваво-багрового цвета во лбу, ему уже поплохело, но после ее крика: «В анатомичке бойня! Скорее!» – охранник подумал, что попал в преисподнюю. Из слов подбежавшей к нему «демоницы» Олег мало что понял, но, призвав на помощь все свое мужество, отважно бросился на «поле боя». От увиденного в анатомичке у охранника мороз пробежал по коже. На залитом кровью и формалином полу корчились от боли два мужика. Еще один – с пробитой головой, в разорванном пиджаке и стоящими дыбом волосами – сидел верхом на одном из поверженных и прикрикивал на другого. Олег даже не сразу признал в нем профессора, весьма милого человека, который читал лекции у них в институте.

Повсюду валялось битое стекло и человеческие органы, а из-за едкого запаха формалина, стоявшего в воздухе, першило в носу и в горле, а из глаз текли слезы.

Охранник все же помог Патрику скрутить второго бандита, их отвели в подсобное помещение и закрыли на ключ.

В ожидании полиции Патрик сам себе обработал рану на голове и скосил глаза на Яну.

– Что-то подозрительно у вас глаза блестят. Злорадствуете?

– Вовсе нет. Формалин попал, слезы теперь долго не остановятся.

– А шишка на лбу? – продолжал он.

– Что, тоже светится?

– Нет, просто стала как-то подозрительно больше выделяться, – пояснил Патрик.

– А-а, так это мне слегка дверью заехали, – отмахнулась Яна.

Патрик приблизился к ней, чтобы осмотреть ее голову.

– Да, вся голова в гематомах, но не волнуйтесь, жизненно важные органы не задеты!

– Шутить изволите? – усмехнулась Яна.

– Да вы у нас просто десперадо! – И заметив непонимающий взгляд Цветковой, пояснил: – Отчаянный по-испански. Я, признаться, испугался, что вы и в меня попадете.

– Еще скажите, что, завалив бандита лицом вниз, вы ему жизнь спасли!

– Об этом я не думал, но вполне возможно. А вот на руках у вас раны свежие, их не было.

– Стеклом, видимо, порезалась, даже не почувствовала как.

– Надо обработать.

– Обработайте, – милостиво согласилась Яна, внимательно разглядывая лицо Ривса.

– Думаете о том, что я зазнавшийся подонок? – спросил Патрик.

– Ну, чтобы это понять, не надо быть экстрасенсом. Да, примерно так и думаю, – согласилась Цветкова.

– Ладно, поговорю я с вашим бедолагой, – вздохнул Патрик.

– А чего так?! – удивилась Яна, чувствуя, как учащенно забилось ее сердце. – Нападение вам явно пошло на пользу.

– Помогу, чем смогу. А то еще наложите на меня какое-нибудь родовое проклятье. Может, вы из тех женщин, которым нельзя отказывать?

– Да, я из таких! – с чувством ответила Яна, радуясь, что Ривс согласился, пусть для этого им и пришлось пережить такую экстремальную ситуацию. – Сейчас поговорим с полицейскими и поедем к Анатолию Павловичу.

– Ночь на дворе, – сказал Патрик.

– Он дежурит сегодня.

– А далеко ехать? – спросил он.

– Нет, можно сказать, рядом, – ответила Яна.

– Полицейские прибыли, – известил их охранник, заглянув в дверь.

– Да, мы идем! – кивнула Яна и поморщилась.

– А я ведь вас приметил, когда вы еще в институт входили, – обратился охранник к Яне. – Я уже тогда почувствовал, что быть беде, вот как-то сразу так подумалось.

– И ваша «думка» вас не подвела! – огрызнулась Яна. – Между прочим, мы вашу работу выполняли. Вы должны здесь следить за порядком, а пришлось мне и господину Ривсу. – И Яна похлопала Патрика по плечу с таким видом, словно он был ее напарником.

– Да у нас впервые такое, чтобы вломились в анатомичку, – развел руками Олег. – Что там брать-то? Нет, бывало, стекла били, или еще какое мелкое хулиганство, но чтобы разбойное нападение – в первый раз, – повторил охранник.

– Все в жизни бывает в первый раз, – ответил ему Патрик.

Прибывший хмурого вида следователь представился Валерием Петровичем.

– Вам, кстати, медицинская помощь нужна? – первым делом спросил он.

– Нет, спасибо. Мы уже сами себе ее оказали, – ответила Яна, выглядевшая и после оказания этой самой помощи весьма неважно.

– Как вы оказались в морге мединститута, не являясь сотрудницей? – обратился к ней следователь. Он уже выяснил род занятий Патрика Ривса и знал, что тот находился в институте на вполне, так сказать, легальных основаниях.

– Я зашла к знакомому психотерапевту, заведующему кафедрой Илье Леонидовичу Дорохову. Можете у него спросить.

– Я вам верю, – ответил следователь.

«И похоже, что он также верит, что пришла я к нему не с дружеским визитом, а за психиатрической помощью», – мелькнула мысль у Яны, но она сдержалась и продолжила:

– Я неудачно упала. А так как здесь не больница, а институт, меня отнесли в анатомичку, чтобы обработать рану. Патрик Ривс стал невольным свидетелем моего падения и просто помог мне.

– Так все и было, – кивнул Патрик. – Я оказал помощь и пошел на выход. Но лоб в лоб столкнулся с этими двумя… Я бы вообще мимо прошел, но они как-то засуетились, занервничали. И первые напали на меня, оглушив чем-то тяжелым. Скорее всего, они испугались, что я видел их лица и когда встал бы вопрос о совершенном здесь преступлении, я мог их вспомнить, – пояснил Патрик.

– То есть из морга вы с Яной Карловной планировали выйти по очереди? Не вместе? – спросил следователь.

– Вы куда клоните? – напряглась Цветкова.

– Если вы думаете, что мы с Яной Карловной любовники и нашли себе место для встреч в институтском морге, то вы ошибаетесь. Мы познакомились только сегодня – это раз. Я бы нашел для встреч со своей дамой более удобное место, и это вне зависимости от того, женат я или нет, – это два. И три – ни я, ни Яна Карловна не являемся любителями экстремального секса. Мы предпочитаем классический секс.

– А откуда вы знаете, что предпочитает госпожа Цветкова, если встретились с ней только сегодня? – поднял брови домиком следователь. Он почему-то был настроен на игривый лад. – Значит, все-таки секс был?

– Я это вижу по человеку, мне не обязательно с ним спать, – ответил Патрик.

– А меня никто не хочет спросить? – взвилась Яна. – Ничего, что меня тут в открытую оскорбляют? Идет обсуждение о сексе со мной, да еще в морге?! Вы что себе позволяете? Я – порядочная женщина! Да за такие вещи раньше и на дуэль могли вызвать. Да, у нас был очень бурный секс! То-то у меня вся голова разбита. Вся в крови и в любви. Садо-мазо! Вот вам повезло – банду маньяков накрыли! Метите на повышение?

– Да вы успокойтесь, гражданочка! Извините, если обидел. Работа такая. Иногда уж не соображаешь, что задаешь людям бестактные вопросы. И к вам я претензий не имею, – покосился он на Патрика, – я знаю, что вы ученый с мировым именем, уважаемый человек.

– Вы изрядно преувеличили мои скромные возможности. Можем мы поинтересоваться, что этим двоим надо было? За что они на нас напали?

– Они еще будут давать показания. Сейчас им обоим оказывается медицинская помощь. Предварительно все просто. Какой-то мужик, естественно, ни имени, ни фамилии они не знают, нанял их за десять тысяч рублей, чтобы они вынесли оттуда черепа.

– Что? – не поняла Яна.

– Черепа человеческие. Ценятся на рынке, оказывается, – пояснил следователь.

– Кому они нужны? – спросила Цветкова.

– Сейчас много чокнутых – готы разные, последователи сатаны, черные маги, им человеческий череп иметь в самый раз. А на кладбище рыться да отмывать потом кому охота? А тут уже чистенькие, готовые получаешь. Мужика этого будем искать. Фоторобот составим. Да и ребята влетели за разбой, хотя выглядят более пострадавшими, чем вы, – усмехнулся следователь.

– Вы их еще пожалейте! Банда отморозков! – не удержалась от реплики Цветкова.

– А вот с вами, гражданочка, не все так просто. – Следователь вдруг стал серьезным. – Вы разбили и испортили столько экспонатов! Некоторые из них были весьма уникальны. На них училось не одно поколение студентов! Институт может предъявить вам иск.

– Мне? За что?! – ахнула Яна. – Да что же происходит?! Это была самооборона!

– Уж в слишком большую сумму обойдется вам ваша самооборона! – покачал головой следователь.

– Не волнуйтесь, Яна, я оплачу или договорюсь с институтом, чтобы против вас не выдвигалось никаких обвинений, – сказал Патрик. – Я, в конце концов, тоже участвовал во всем этом. А если институт заартачится, я могу отказаться читать у них лекции… – задумался Патрик.

– И все-таки вы женаты? – спросил следователь.

Патрик рассмеялся:

– То есть все, о чем я говорил, прошло мимо. Нет, я не женат, и Яна Карловна тоже не замужем, а теперь мы можем быть свободны?

– Да, я вас больше не задерживаю, – ответил следователь.

– И на этот раз мы уйдем вместе. От греха подальше, – заключил Патрик Ривс.

Глава 8

– Как же хорошо! – вдохнула Яна полной грудью, когда они вышли на свежий воздух. – У меня все лицо горит от этого формалина! Это же вредно, наверное?

– Вредно, – кивнул Патрик, у которого тоже слезились глаза. – Мощный мумифицирующий раствор.

– Вот! Может, я омоложусь? Замумифицируюсь? Или хотя бы стареть не буду, – обрадовалась Яна и осеклась под взглядом Патрика.

– Вон мой автомобиль, поехали к вашему забывчивому. Ну и ночка у меня сегодня выдалась, – вздохнул Патрик и направился к весьма скромному седану.

– Какая у вас машина… – разочарованно протянула Яна. – Я думала, вы ездите на большом джипе.

– Чтобы прятать в нем свои большие комплексы? – засмеялся Патрик. – Не переживайте, джип у меня тоже есть. Но эта более маневренная для Москвы.

– Я вся в формалине и провоняю вам всю машину, – остановилась Яна.

– Не волнуйтесь, я тоже пропах. Не увернулся, видимо, от одной из банок. Все равно салон чистить придется.

Сев за руль, Патрик повернулся к Яне и засмеялся.

– Вы что смеетесь? – не поняла она.

– Ну и вид у нас! Мы словно супружеская пара, возвращающаяся с похорон.

– А-а, – улыбнулась Яна. – Глаза заплаканные.

– Я, кстати, из-за вашей бурной деятельности не сразу заметил, что вы вроде как в трауре. Это с какой радости? То есть с горя?

– Так я из похоронного бюро ехала, – ответила Яна и погладила юбку, пытаясь убрать складку.

– Откуда?

– Долгая история, – отмахнулась Яна. – Вы мне лучше вот что скажите. Чуть больше часа назад вы оставили меня одну в морге и были абсолютно непоколебимы к моим мольбам. Что изменилось сейчас?

– Жизнь меняется ежесекундно. Час назад меня еще никто не бил по голове, – пожал плечами Патрик. – Показывайте дорогу!

Через двадцать минут они были на месте.

– Вон больница! Паркуйтесь здесь. Не знаю, правда, кто нас ночью пустит-то? А я и телефон Толи не взяла, сейчас позвонили бы ему, он вышел.

– Договоримся с охраной, – успокоил ее Патрик.

На посту охраны их остановил мужчина с заспанным лицом.

– Кого еще навестить? Ночь на дворе!

– Нам очень надо, днем мы не можем, – ответил Патрик и положил ему в карман камуфляжной куртки несколько тысяч рублей.

На лице охранника отразилась целая гамма чувств. Столько их не отражалось, даже когда он решал кроссворд. Да оно и понятно. Кому, в принципе, какое дело, как звали жену Генриха Восьмого? А вот сколько тысяч тебе только что положили в карман – это более существенно. Касается же тебя лично!

– Нет, я все понимаю, – скосил глаза в свой карман охранник, – все мы занятые люди…

«О господи! – нервно постукивала ногой Яна. – Как это он ловко причислил и нас и, главное, себя к“ занятым людям”».

– И я вас могу понять и пропустить.

– Ну! – радостно воскликнула Яна.

– Но дело не только во мне. Мне нравится это работа, и я ее не хочу потерять. Меня не спасут эти ваши деньги. А вот если дежурный врач увидит ночью в отделении посторонних, полетит моя голова. А то и пациенты могут пожаловаться, как бы тихо вы ни общались. – Парень бледнел на глазах, он понимал, что сейчас своей собственной рукой будет вынужден вернуть деньги. Заодно и узнает, сколько их было. Точнее, сколько проплыло мимо него.

– Так нам не в отделение надо, – мягко и вкрадчиво произнес Патрик. – Мы с Яной Карловной идем в морг, так, Яна Карловна?

– Да, Патрик Евграфьевич, – брякнула Яна.

– В гости к вашему патологоанатому, – продолжил Патрик. – А он нас очень ждет и будет рад. Так что даже речи не идет, чтобы он пожаловался кому-то на вас. Еще и отблагодарит.

Второй охранник, до этого мирно дремавший на посту, открыл один глаз и зевнул.

– Он точно отблагодарит! Хороший мужик, я его знаю!

– Вот, – подтвердил Патрик. – В морге нет никаких пациентов, и мы никому там не помешаем.

Слова Патрика лились на охранника словно живая вода. Он даже выглядеть стал лучше.

– Да? Ну если так, тогда проходите, только быстро!

– Спасибо, – поблагодарил Патрик, который сегодня уже явно никуда не торопился.

– Если не секрет, а чего вы к нему, да еще в такое время? – спросил мужчина в камуфляже.

– Секрет! – подмигнул ему Патрик.

– Так мы это… сексом заниматься, бурным! – ляпнула Яна. – Знаете, когда так, по-жесткому?

Охранник нервно сглотнул.

– Не-а, не знаю. А чем это от вас так пахнет? У меня даже нос заложило.

– Так феромоны! – ответила Яна.

– Чего?

– Феромоны! Вещества такие, которые должны притягивать противоположный пол! А так как у нас все по-жесткому, то и феромоны такие же! Вам, простым людям, не понять.

Патрик, одурев от такой содержательной беседы, потянул Цветкову за рукав, и они направились в сторону морга. Охранник долго смотрел им вслед.

– Да, точно не понять. Такой гадостью воняет! А баба-то ничего… Может, присоединиться?

– Ты с ума сошел?! – охладил его пыл напарник. – Если тебя польют этими феро… как их там? Я с тобой дежурить не буду! Да и лица ты их видел? Они же избитые все в кровь! Тебе это надо? Еще главный врач пройдет и поинтересуется, почему у него охранник с подбитым глазом.

– Да, это как-то не очень… – почесал затылок мужик, которого потянуло на «клубничку».

– Я вот еще о чем подумал. Все-таки откладывает профессия отпечаток на характер. Наш Анатолий Павлович вроде нормальный мужик, а видишь, до чего дошел с трупами-то?

– Точно! Это секта какая-то! – воскликнул первый охранник. – Еще имена у них какие-то чудные… наверняка вымышленные. Яна Карловна и… мужика даже не запомнил!

– Сатанисты, не иначе, – кивнул его напарник. – Ладно, сидели бы тихо… А ты сгоняй в ларек. Я там Наташке двести должен, раздолжись, да возьми чего погрызть.

– Значит, говоришь, Патрик Евграфьевич? – покосился на Яну Патрик.

– Я же не знаю, какое отчество. Так что-то навеяло! – стучала Цветкова каблуками в направлении морга.

– У меня его нет, – вздохнул Патрик. – Не в этой стране рос.

– Это понятно. Интересно у нас получается – из одного морга в другой.

– Надеюсь, здесь на нас никто не нападет, – ответил Патрик.

– А откуда вы знаете, что я не замужем? – спросила Яна.

– Откуда? – запнулся Патрик.

– Вы сказали следователю, что не женаты, а я не замужем.

– Это видно… это чувствуется… ну, сказал и сказал, – стушевался он.

– Имели в виду, что я никому не нужна?

– Не включайте «блондинку». Этого я не говорил! Я сказал, что вы не замужем! И все!

– Нет вы не так сказали, а с какой-то подковыркой! – не согласилась Яна. – Типа: посмотри на нее! Разве она может быть замужем?

– Яна, мы сейчас будет заниматься психоанализом? Я совсем не это имел в виду и уж совсем не хотел вас обидеть. Если хотите, я даже предположу, что вы несколько раз были замужем. Просто нарасхват! – вытер выступивший пот на лбу Патрик.

Яна резко остановилась в узком переходе, и Патрик чуть не налетел на нее.

– Опять издеваетесь? На какой еще «расхват»?! «Уж замуж невтерпеж» знаю, а «замуж нарасхват» нет!

– Я вас умоляю, прекратите!

– А я думала, что вы такой спокойный-спокойный. А вы еще ничего, эмоции испытываете, злитесь!

Темно-синие глаза Патрика сузились.

– А вы что, надо мной эксперименты ставите? Редко кому удается вывести меня. Но вам точно удастся! Сразу признаю свое поражение, так что можешь не экспериментировать!

– На это у меня талант! – довольно согласилась Яна. – У каждого он свой. У вас мысли читать, у меня довести кого хочешь. Все! Мы пришли! – Яна толкнула железную дверь, но она оказалась запертой. – Странно, раньше открыто было. – Она попробовала еще раз. Безрезультатно. – Звонка нет. Что будем делать?

Патрик постучал в дверь. Грохот раздался такой, что Яна содрогнулась.

– Мы обещали охранникам не шуметь, – сказала она.

– А как мы достучимся до твоего патологоанатома? Как, ты говорила, его зовут?

– Анатолий Павлович.

– Анатолий Павлович, откройте! – продолжил стучать Патрик.

– Никого нет, – ответил им голос из-за железной двери.

– Откройте, пожалуйста. Мы к вам.

– Врешь – не возьмешь! Я не сдамся! – отвечал голос.

– Толя, это я! Яна! – вступила Цветкова.

– Какая еще Яна? – не понял патологоанатом.

– Ну, как же? Яна Карловна Цветкова! Я обещала тебе помощь, и я выполнила свое обещание.

– Не надо мне никакой помощи! Я уже труп! Мне уже не поможешь!

– Мы постараемся! У нас еще есть время найти исчезнувший труп. Толя, открой! Здесь все свои! – настаивала Яна.

Через некоторое время дверь все-таки открылась.

Толя предстал перед ними в очень печальном виде – опухшее лицо с потерявшимся взглядом, всклокоченные волосы, грязный медицинский халат, криво застегнутый на одну пуговицу. Но внимание Яны и Патрика привлекло не это, а то, что Толя держал в руках веревку. И это еще было бы ничего, но на этой веревке красовалась петля.

– Что это? – спросила Яна.

– Ничего, – безразлично ответил патологоанатом.

– Ты с ума сошел?! – выхватила из его рук веревку Яна. – Что ты творишь?

– Я уезжаю.

– Куда?

– Все равно куда. Мне надо уехать, – как заклинание повторял Анатолий.

– Познакомься, это Патрик, он поможет тебе, – сказала Цветкова.

Толя даже не смотрел на Ривса.

– И чем же это он мне поможет?

– Он просто побеседует с тобой… – Яна говорила с патологоанатомом как с маленьким ребенком.

– Мне все равно.

– Постойте, Яна, – остановил ее Патрик. – Пройдемте в помещение. Можно я поговорю с ним наедине?

– Конечно! – согласилась обескураженная Яна, потому что Анатолий сильно изменился с тех пор, как она видела его в последний раз.

Яна медленно прошла в закуток морга, где патологоанатом сделал себе что-то типа комнаты отдыха, и присела на диванчик. Вытянув ноги, она расслабилась и вдохнула воздух полной грудью, но запах формалина не оставлял ее. Тогда Яна встала и подошла к зеркалу, криво висящему в углу комнаты. На нее смотрела женщина средних лет, худая, очень бледная, с большими запавшими глазами. Черная, мрачная одежда только подчеркивала ее бледность и какую-то потерянность.

– Опять вы?! – раздался у нее над ухом громкий голос, от чего Яна вздрогнула и обернулась.

В дверях стояла заведующая с самым серьезным видом.

– Я? – растерялась она.

– Вы! А кто же еще?! Совсем бабы обнаглели! Просто лезут мужикам в штаны! Ну, выпили вы с Толей один раз, но это же не дает вам право так себя вести. Вы теперь каждую ночь ему прохода давать не будете?

– Да я здесь совсем не по этому делу.

– А по какому вы делу? Извольте полюбопытствовать.

Ответить Яна не успела, потому что появился Патрик с каким-то очень сосредоточенным лицом и сразу же взял быка за рога, то есть заведующую за руку.

– Здравствуйте! Какой у вас частый пульс.

– Здравствуйте, а вы, собственно, кто? – заинтересовалась Аркадия Ивановна, не отнимая у него руки.

– А я пастух, который пасет овец и обеспечивает их безопасность. Не бойтесь, вам ничего не грозит, все хорошо, на душе спокойно и радостно. На небе светит яркое солнце и дарит тепло и уют. А вы идете по священной траве и любуетесь цветами. И ничего вас больше не волнует и не заботит. – Патрик медленно отпустил руку Аркадии Ивановны.

Заведующая мелкими шажками двинулась в анатомический зал.

– Что это было? – спросила Цветкова.

– Гипноз, – тихо ответил Патрик.

– Это опасно?

– Совсем нет, наоборот, даже помогает, человек раскрепощается, что-то выходит из его глубин подсознания.

– Но это незаконно, или как?

– Кто бы говорил о правилах! Я одним прикосновением выведу ее из этого состояния, и вам придется объяснять, зачем мы здесь. Ваш Анатолий Павлович, только услышав ее голос, уменьшился в размерах, а пульс участился на двадцать ударов в минуту.

– Ладно, ладно! Если ее легко будет вернуть обратно, пусть ходит. Она не сделает с собой ничего дурного?

– Нет, гипноз полностью контролируемый. Она – мирная овечка, пасущаяся на лугах.

– Вы превратили эту злобную фурию в овечку? – удивилась Яна. – Класс! Пусть тогда пасется. Только обещайте, что со мной так не поступите?

– А-а-а, испугались. Как же я могу обещать, если вы занимаете первое место по доведению людей до белого каления! Может, меня тоже доведете, а там уж я перестану себя контролировать.

– Странный вы человек! Давайте решайте нашу проблему, и, надеюсь, мы больше не встретимся.

– Не очень радостно звучит, – почесал затылок Патрик и добавил: – Не все так просто с помощью.

– Что случилось? – спросила Яна.

– Я не могу достучаться до вашего приятеля. Он слишком пьян, чтобы я мог погрузить его в гипноз и порыться в уголках его памяти, – объяснил Патрик.

– Что же делать?

– Ждать, пока он протрезвеет.

Яна посмотрела на свои золотые часы, болтающиеся на худом запястье.

– Но скоро уже утро! Придут за телом. Родственнички пропавшего покойника Толю в бетон закатают! Может, ему правда спрятаться?

– Чтобы тогда точно решили, что это он причастен к исчезновению тела? И сколько ему придется бегать?

– Я не знаю… А что же делать?

– Я останусь здесь до утра. И еще нам бы в помощь кого-нибудь из правоохранительных органов. У меня есть один на примете.

– У меня тоже! – ответила Яна.

– Чем ваш лучше моего? – уточнил Патрик.

– Тем, что он знает, кто я такая, и остро на меня не реагирует.

Патрик на секунду задумался.

– А вы правы!

– Я всегда права!

– Вызывайте своего, надо придать этому делу нотку государственности, а то еще все по этапу пойдем.

От знакомого следователя Виталия Николаевича Яне пришлось, конечно, выслушать много чего «приятного» по телефону, но и она в долгу не осталась.

– А чего вы, собственно, на меня орете? Я к вам за профессиональной помощью, а вы кричите!

– А я тоже человек! Я сейчас не на работе! У меня должен быть отдых! Ну кто мне может позвонить ночью, да еще из морга? Конечно, Цветкова! Опять какое-то необычное дело, куда ты сунула свой длинный нос?!

– Я тут, между прочим, не одна, со мной известный психотерапевт.

– Ты уже на пару с психотерапевтом ходишь? И что, даже это тебе не помогает?

Валерий Николаевич поворчал-поворчал, но все же прибыл в морг, как всегда взъерошенный и недовольный.

– У тебя траур? – скользнул он глазами по фигурке Цветковой в черном.

– Нет, это я на задании была, – ответила Яна, а следователь даже не стал выяснять на каком.

Он познакомился с Патриком и, увидев мирно спящего в углу Анатолия, спросил:

– А это кто?

– Патологоанатом, – пояснила Яна.

– Кто-то умер?

Яна кивнула.

– Смерть насильственная? – спросил следователь.

– В том-то и дело, что не успели узнать, – вздохнула Яна.

– Что значит – не успели? Так успейте.

– Не на ком узнавать. Ты присядь здесь, – Яна заботливо усадила следователя на стул, – я хочу с тобой серьезно поговорить.

И она рассказала Виталию Николаевичу обо всем, что произошло и что их тревожило.

– Да, – покачал он головой после некоторых раздумий, – я, конечно, понимал, что если задействована Цветкова, то действо должно быть красочным и незабываемым, но не настолько же! Просто буйство фантазии. Вы почему сразу не сказали, что труп исчез, уже на следующее утро?

– Так испугались! Да думали, что отыщется еще! – ответила Яна.

– Ага! Сам придет! – кивнул Виталий Николаевич и повернулся к Патрику: – Вы на самом деле можете память восстановить?

– Могу, только для этого мозги должны быть не затуманены алкоголем. Вот, ждем пробуждения. Если Анатолий отрубился раньше, чем что-то произошло, то он ничего не вспомнит, а если нет, то скажет все, – заверил следователя Патрик.

– Осталось дождаться пробуждения «спящей царевны»? – спросил Виталий Николаевич, довольно потирая руки, словно вся ситуация его забавляла.

В эту минуту его внимание привлекла Аркадия Ивановна, «мирно пасущаяся на лужайке».

– А это кто? – удивленно поинтересовался он, понимая, что женщина на него никак не реагирует.

– Это заведующая, – понизив голос, ответила Яна.

– Она отдыхает, не обращайте на нее внимания, – вторил ей Патрик.

– Да? – Валерий Николаевич подозрительно посмотрел на них, но лишних вопросов задавать не стал.

А утром в больнице разразился грандиозный скандал.

Родственники усопшего прибыли за телом, и тело им, естественно, не выдали. А они все такие в празднично-черном, на больших черных «мерседесах», с траурными венками и большими деньгами. Разговаривать с ними вышла целая делегация: Патрик, почему-то не боявшийся ничего и никого, и Виталий Николаевич с дергающимся глазом. После общения с Яной у следователя развился нервный тик, который периодически обострялся. Сейчас, видимо, настал именно такой момент. А вот Аркадии Ивановне с трудом удалось объяснить, что произошло. Она вообще не понимала, что ее «светлая голова» делает в этом «гнилом обществе». Но когда до нее дошло, что надо спасать честь мундира, она, конечно, кинулась к мужикам на подмогу.

– Как нет? Как пропал? – повторял как заклинание хмурого вида мужик по имени Юрий, брат покойного. – Как не знаете?

– Где Саша? Что вы с ним сделали?! – заверещала Елизавета, гражданская жена. – Где мой муж?!

Ее крик словно вывел Юрия из оцепенения, и он, вздрогнув всем телом, схватил Патрика за грудки.

– Ты шваль! Ты не понял, с кем связался?! Ты что творишь? Где тело моего брата?!

Тут же вступил другой детина:

– Мы что, кореша не предадим земле? Не по-божески это!

– Да я пристрелю вас всех за брата! – горячился Юрий.

– Отпустил его! Я сейчас наручники надену! Я полицейский! – дал о себе знать Валерий Николаевич.

– Да мне плевать, кто ты! – сплюнул кореш погибшего, подняв огромный кулак, аккурат с голову следователя, и все увидели, что его зовут Гена, по наколотым буквам на пальцах.

Но Патрик явно не нуждался в защитниках, он резким движением сбросил руки Юрия с себя и двинул его в бок. Они схватились в поединке.

– Патрика бьют! – неожиданно быстро для своей комплекции выскочил Анатолий и набросился на Юрия, сшибая его животом и запахом перегара.

Приехавшие за телом Александра Владимировича родственники тут же отреагировали соответствующим образом, и Виталий Николаевич, был вынужден тоже ввязаться в драку. На его слова, что он из полиции и чтобы все немедленно прекратили, вообще никто не обращал внимания. Силы были явно неравны. А такого диссонанса не могла допустить уже Цветкова. Она вылетела из своего укрытия и с диким криком кинулась в гущу дерущихся.

– Юра, это та баба, что приходила к нам в дом! Якобы похоронный агент! – завизжала жена Луценко. – Она очень приметная! Я узнала ее! Они тут все заодно! Это шайка!

Яна почувствовала несколько крепких ударов по ребрам, один, не очень сильный, по голове. А может, голова, уже привыкшая к тумакам, просто онемела.

В этот момент кто-то завопил:

– Газы!

И Цветкова увидела огромное белое облако, надвинувшееся прямо на нее и накрывшее ее с головой. Она не хотела его вдыхать, но так как только что получила удар под ребра и выпустила из легких весь воздух, ей пришлось вдохнуть, чтобы не задохнуться. Это был рефлекс. И как только едкий воздух вошел ей в легкие, Яна сразу же отключилась.

Глава 9

Яна знала, что можно бесконечно смотреть на три вещи – как горит огонь, течет вода и работают другие, но что с таким же интересом можно смотреть на капающую воду в пластиковых трубочках, стало для нее открытием. Это так возвышало и способствовало медитированию. Белый, высокий потолок, светлые стены и на этом фоне прозрачные, светлые трубки, тянущиеся ввысь… А по ним течет кристально чистая, словно слеза младенца, жидкость. Постепенно до Яны дошло, что это всего-навсего капельница.

– Твою же мать, где это я? – прошептала она.

– Наконец-то очнулась. Последняя, между прочим. Эх, слабый организм, – раздался чей-то тихий голос.

Яна поморщилась. Потом она некоторое время потратила на то, чтобы понять, с какой стороны раздавался голос – с правой или с левой, и наконец повернула голову. Вычислила она все правильно, потому что, повернув голову, увидела Патрика. Он лежал на больничной кровати, на белоснежном белье. Яна не знала, радоваться ей за него или расстраиваться, потому что даже в таком-то плохом состоянии он выглядел безукоризненно.

– Очнулась? – спросил Патрик. После всего пережитого вместе он решил, что они могут перейти на «ты». – Аркадия Ивановна залила всех дерущихся смесью, которую дают при наркозе. Вот мы все и успокоились. А заодно оказались в реанимации.

– Так тут все свои!

Яна вытянула шею и увидела Виталия Николаевича, спящего Анатолия и людей из семьи Луценко. На лицах многих красовались кровоподтеки и синяки, все были заторможены и спокойны.

– Мы напоминаем перегулявшую свадьбу, – отметила Яна, – а ты похож на тамаду.

– Почему? – улыбнулся Патрик.

– Единственный, кто не пострадал лицом, видимо, берег его, – ответила Яна.

– Да, тамадой меня еще не называли, – вздохнул он.

– Человек-праздник. Чем плохо?

– Я бы этому празднику… – подал хриплый голос Юрий.

– Заткнись! Мало получил? – отрезала Яна. – На лбу написано, что весь бизнес брата перешел к тебе.

– И это нормально, – ответил Юра.

– Я думаю, что его жена тоже имеет право на наследство, тем более родив двоих детей.

– Я поделюсь с ней, – сказал Юрий. – Хотя и не обязан. Саша с ней в официальном браке не состоял.

– Как это не обязан? – пискнула Елизавета. – Ты же всегда говорил, что я давно являюсь членом вашей семьи, все остальные женщины Саши не в счет.

– Я не помню, чтобы такое говорил, но сказал же, что поделюсь. Дети брата не останутся на улице! – ответил Юрий.

– А ты не забыл, что у нашей мамы вообще-то трое детей было? – подала голос женщина с короткой стрижкой. – Я Саньку, между прочим, родная сестра. Соответственно, и наследство поровну делить надо.

– Аня, ни о каком поровну и речи не может быть. Кто помогал брату во всем? Правильный ответ – я! А ты только по салонам красоты деньги проматывала. Так что родство родством, но делить надо по справедливости. Моих денег в бизнес Александра вложено много больше.

– Наследство делится поровну! – возра-зила сестра. – Независимо от того, кто богатый, кто бедный.

– Алле, товарищи! Вообще-то, вы можете претендовать только на часть его бизнеса. Почти половина бизнеса моя, – сказал лысый мужик с разбитым носом. – Я компаньон Александра и имею права на акции.

Патрик с Яной молча наблюдали за этой перепалкой.

– Нет, Яна, это не свадьба. Это программа «Пусть говорят»! – поправил Патрик и обратился ко всем присутствующим:

– Эй, ребята, остановитесь! Пока у вас не будет трупа на руках, вы ничего не сможете поделить. Сначала вам нужно получить заключение о смерти, – сказал он, и все задумались, переваривая его слова.

– Так мы за этим и приехали! Вы специально спрятали тело, чтобы нас рассорить? – нахмурился Юрий.

– Вы с этим и без нас хорошо справляетесь, – ответил ему Патрик, – и тело мы никуда не девали. Уж если кому и надо было, чтобы оно исчезло, так это кому-то из вас, – сказал Патрик, обводя родственников Луценко взглядом.

– Кому? – спросила Яна.

– Вот я и думаю про мотивчик, а уж кто это сделал, следствию разбираться. – Патрик покосился на Виталия Николаевича.

У следователя же в глазах не светилось ни одной мысли. Было видно, что ему плохо.

– А я считаю, что там, где появляется Цветкова, всегда творится настоящий дурдом. Ну ничего, мои ребята сейчас переговорят со всеми и разберутся, кто, чего и куда, – ответил Виталий Николаевич.

– А ты с Анатолием еще не переговорил? Ну, там, гипноз и все такое, – спросила Яна у Патрика.

– Когда, Яна? Я сам недавно в себя пришел. А ваш Анатолий находится то в алкогольном, то, как сейчас, в опиатном опьянении. Вот никак не могу добраться до его подсознания! Когда-нибудь, я надеюсь, он все-таки протрезвеет и я смогу с ним нормально поработать.

– А когда нас будут кормить? – вдруг не совсем четким голосом произнес Анатолий, и все присутствующие вздрогнули.

– О! Очнулся зачарованный принц! – засмеялся один из бандитов. – Засунул нашего Саню куда-то…

– Заткнись! – рявкнул Юра. – Попали мы, чувствуется, по полной.

Главный врач больницы просто рвал и метал, кричал, что уволит всех к чертовой матери!

– Это надо же такое учудить! В моей больнице еще такого не было! Какой скандал! Все головы полетят, и моя первая! Сколько раз ему уже выносили «на вид» из-за алкоголя! И вот чем все закончилось!

– Не паникуйте раньше времени, сейчас с вашим патологоанатомом работает лучший специалист, – сказал Виталий Николаевич, имея в виду Патрика. – А наши следователи уже поговорили с родственниками пропавшего. Пока не установлена причастность никого из них к исчезновению тела Луценко. Семейка, конечно, та еще, но здесь они вроде не при делах. Надо просто дождаться экспертного заключения.

Все уже изнывали от нетерпения, когда наконец в кабинет главного врачала вошел Патрик. Выглядел он очень уставшим. Еще бы, сеанс с Анатолием длился почти три часа.

– Ну? – напряглась Яна. – Удалось?

– Да, – кивнул Патрик. – Не скрою, не сразу, но мне удалось. Анатолий явственно вспомнил, что как только прикоснулся скальпелем к трупу, тот вздрогнул и встал. От ужаса Анатолий отшатнулся, оступился, упал и, по всей видимости, стукнулся головой, что и усугубило потерю памяти.

– Встал? – переспросила Цветкова.

– И ушел, по всей видимости, – добавил Патрик.

– Постой, но как труп мог уйти?! Это же бред какой-то! – воскликнула Яна.

– И этот бред уже подтвердился! – откликнулся Патрик. – Я поговорил с заведующим отделением, где лежал Александр Владимирович Луценко с гипертонической болезнью и болями в сердце. Я сразу чувствую, когда человек мне лжет. Не буду рассказывать, что и как я ему говорил, но заведующий признался. Ваш Александр Владимирович заплатил ему пять миллионов рублей за инсценировку своей смерти. Он должен был официально поставить диагноз, который привел его пациента к смерти, и спустить тело в морг. Дальше он должен был предупредить патологоанатома, чтобы тот не трогал Луценко, якобы произошла путаница с документами, ну и все такое…

– Что же не предупредил? Анатолий ведь чуть не зарезал Луценко! – удивился Виталий Николаевич.

– В том-то и дело! Называется, не гневи бога. Самому заведующему после того, как он спустил Луценко в морг, стало плохо с сердцем и он на несколько часов попал в реанимацию.

– А я ведь его знаю, – сказал главный врач. – Да как он мог?!

– Ну, это вы потом разбираться будете, когда он выздоровеет, и мы с ним тоже поговорим, – взъерошил волосы Виталий Николаевич.

Патрик продолжал:

– А когда он очнулся, поспешил в морг и не нашел там Александра, с ним случился второй приступ. От Анатолия он не смог добиться ничего внятного. Так что Александр Луценко, скорее всего, просто сбежал. А так как он хотел исчезнуть из поля зрения своей семейки, то домой, естественно, не вернулся. Я даже думаю, что у него были поддельные документы, по которым он и исчез. К такому готовятся не один день, а с его деньгами и связями Александр мог провернуть и не такое.

– Так поступить со своей семьей? С женой, детьми, родственниками? – спросила Цветкова.

– Ты видела его семейку? Сама сказала, что с радостью бы от них сбежала. То же самое почувствовал и я. Они были обеспокоены только деньгами и наследством. Ни тени сожаления или сочувствия. Они словом добрым не вспомнили о покойном. Разве же это родственники? Семья? Друзья? И правильно сделал, что драпанул. Незаконно, но по-человечески понять можно. Да и детей он не обидел, деньгами, я имею в виду. Так что можно считать, что дело раскрыто? – спросил Патрик.

– Благодаря вам. Спасибо, – кашлянул Виталий Николаевич.

– Да не за что! Я рад, что все закончилось до тех пор, пока я не пострадал еще больше, – ответил Патрик.

– Так значит, ты спасал свою шкуру? – спросила Яна.

– Пока ты меня еще куда-нибудь не потащила. Мы ведь еще не все морги объездили, – вздохнул Патрик.

– А как там Анатолий? Он жив после вашего сеанса? – поинтересовался главный врач.

– А вы думаете, что я его пытал, что ли? Он здоровее всех здоровых, небольшая ломка после перепоя, и все! Но вот вы, Виталий Николаевич, поговорите с ним.

– Я обязательно поговорю! – кивнул следователь. – Только о чем? Вроде вы все выяснили. Или он еще что утаивает?

– Мне кажется, он нанял тех двух типов, которые влезли в анатомичку в медицинском институте. Анатолий попросил их выкрасть не черепа, а труп. А уж что дальше он хотел делать, он и сам толком не знает. Возможно, локальный поджог. Чтобы потом обнаружили обгоревший труп, который невозможно опознать. Да мало ли что могло прийти пьяную в голову! Но для начала Анатолию нужен был труп, а ближайшее заведение, где его можно было достать, – медицинский институт.

– Он сам вам это сказал?! – спросил следователь.

– Нет, просто я кое-что сопоставил. Но вы поговорите с ним, и он признается.

– Разберемся, – потер переносицу Виталий Николаевич, который уже с ума сходил от этого глупого дела.

Глава 10

Яна предупредила на работе, что ее не будет два-три дня, благо она могла себе это позволить – все-таки была директором, к тому же с ней работали люди, которым она полностью доверяла. Она отключила телефон и сняла номер в гостинице недалеко от своего дома. Она уже делала так и раньше, когда хотела от всех отдохнуть, чтобы ее никто не нашел.

На боль в голове она уже не обращала внимания, словно сжилась с ней. Но появился легкий озноб и какая-то слабая сыпь на руках. Яна решила, что если в течение нескольких дней это не пройдет, она даже сходит к врачу.

«Надеюсь, что на этот раз попаду к нормальному врачу», – подумала Яна.

А пока она решила немного развлечься. Выбор для женщин со средним достатком в Москве был большой. Она могла пойти в кино, в театр, в ресторан. Да куда угодно! Покататься на лошади или посидеть в кафе, слушая бардов. Яна защелкала пальцами по клавишам своего портативного компьютера, заходя в раздел «Досуг в Москве». И первое, на что она обратила внимание, это на рекламу выставки украшений, проходящей в крупном торговом комплексе.

«Вот туда-то я и поеду! Заодно и кофе выпью, и полюбуюсь на эту красоту. Люблю я украшения», – подумала она.

Яна надела коктейльное платье изумрудного цвета, золотые украшения с изумрудом, уложила длинные волосы в прическу. Довершали образ черные колготки, черные туфли на высоких каблуках и плащ цвета морской волны. Флакон духов, вылитый на голову, и алая помада стали окончательными штрихами к ее сногсшибательному образу.

Цветкова подъехала к торговому центру на своем красном «Пежо» и, оставив его в подземном гараже, направилась ко входу. Оказалось, что на выставку не так-то просто попасть. Кругом стояли охранники, перед дверями – ворота металлоискателей.

– Мадам, у вас есть приглашение на выставку? – спросил у Яны приятный человек в костюме.

– Приглашение? Нет, а разве…

– Тогда вам нужно купить билет. Пять тысяч рублей.

– Ого! – отметила Яна.

– Да, мы сразу же отсекаем ненужных безденежных зевак. Приветствуем состоятельных людей, которые, если что, могут и приобрести украшения, – заявил охранник.

Яна его просто заслушалась. Он говорил с видом человека, который является хозяином и выставки, и украшений, да и всего торгового центра в целом.

«Сам-то что из себя представляешь? – думала Цветкова. – Приветствует он богатых. Ну что ж, придется раскошелиться на пять тысяч, не зря же сюда ехала?» – вздохнула она и пошла к кассе.

Яна разбиралась в ювелирных украшениях, часто посещала такие выставки, иногда покупала себе что-то. Многое ей дарили – сначала Ричард, потом Карл. Кое-что перепало и от других мужчин, не оставивших след ни в ее душе, ни в жизни.

Эту выставку она не назвала бы сногсшибательной, но вполне интересной – может быть. Главное, что были представлены образцы русского ювелирного антикварного искусства, а это всегда интересно и красиво. То ли камни раньше были красивее, то ли мастера в них душу вкладывали и каждое изделие на самом деле было штучным. Никакой тебе фабричной штамповки. А если вещь и была фабричной, то фабрики все были частные, с известным именем, собственным клеймом. Мебель делали тоже такую, что служила веками. Отреставрированный антикварный шкаф перестоит любую современную мебель.

«Чего это на меня нашло? – задумалась Яна. – О комодах каких-то вспомнила, об украшениях. С чего бы? Да потому что жизнь человеческая такая короткая! Какой-то холодный алмаз переживет не одну хозяйку. Не одни глаза будут им восторгаться, не одни руки будут его трогать. Руки эти будут стареть, морщиниться, глаза тускнеть, а он не изменится. Словно и блестит так сильно из-за того, что вбирает в себя красоту и молодость своих хозяек».

– Так, господа, поторопимся! – прожужжал противный женский голос над ухом Яны.

Она вздрогнула.

– Не поняла? Куда торопимся?

– Выставка закрывается! – ответила женщина в шикарном бриллиантовом колье, словно позаимствованном с выставки.

– Как закрывается? – начала тупить, видимо, от частых ударов по голове, Яна. – Я только вошла.

– Ну, во-первых, не только что, вы уж минут пятнадцать тут стоите, во-вторых, непредвиденное обстоятельство, сейчас сюда прибудет делегация, надо освободить помещение.

– Какая делегация? Я еще и половину выставки не посмотрела! – Возмущению Яны не было предела.

– Не надо было стоять столбом на одном месте! – поджала пухлые губы дама.

– Вы еще меня и оскорбляете? Я, между прочим, пять тысяч заплатила!

– И что? – Женщина посмотрела на Яну так, словно та была пустым местом. – Все заплатили.

– А вот и не все! У вас тут, я смотрю, – дискриминация! – визжала Яна. – Кто по приглашениям, распространенным среди элитных слоев общества, тем зеленый свет! А я? Я свои кровные заплатила.

– Да знаю я, чем вы заплатили, – вдруг понизила голос женщина. – Старая… ну, хорошо! – тут же поправилась дама: – Немолодая проститутка!

Яна подумала, что попала в какой-то нехороший сон.

– Охотницы за богатыми мужиками. Разоденутся, расфуфырятся. Наскребут последние деньги на мероприятие, где могут быть богатые люди, и стоят столбами, показывают свои прелести со всех сторон. Хотя лично у вас и смотреть-то не на что, так что не надо на меня так глаза лупить! И сверкать ими не надо! Сейчас здесь будут такие люди, которые вам и не снились. Быстро уходите, пока я охрану не позвала!

Яна не успела ей ничего ответить, потому что у дамы заработала рация.

– Алла Вячеславовна, подъехали! – сообщила трубка.

Женщина вздрогнула и закричала:

– Дамы и господа! Форс-мажор! Выставка закрывается! Просьба всех пройти на выход! Побыстрее, пожалуйста!

Народ с недовольными лицами потянулся к выходу, кто-то пытался что-то возразить, но очень невнятно. Яна чувствовала себя пострадавшей больше остальных, потому что мало того, что заплатила свои кровные, так пришла позже всех и не успела ничего посмотреть.

– Никуда я не пойду! – взвилась Цветкова. – У нас все люди равны! Я хочу осмотреть всю экспозицию!

Женщина-администратор вздохнула:

– Я сразу поняла, что именно с вами у меня будут проблемы. Это прямо написано у вас на лбу!

– На лбу у меня шишка, – ответила Яна, сжав зубы.

– Ребята, здесь женщина не хочет освобождать помещение, ей надо помочь, – сообщила дама будничным тоном по рации.

Ребята, словно стая волков, кинулись к Яне. Она сразу поняла, что и этот вечер обещает стать весьма «приятным».

– Я не буду молчать! Позовите полицию! Я буду жаловаться! – не сдавалась Яна и вцепилась, как клещ-кровосос, в статую обнаженного мужчины.

Женщина-администратор схватилась за голову, смертельно побледнев.

– Да сделайте же что-нибудь! Что вы, не можете справиться втроем с одной бабой! Люди уже идут! Да заткните вы ее!

Цветкова по-прежнему обнимала статую, и крепкие руки ребят не могли оторвать Яну от нее.

– Все! Нам конец! – выдохнула дама, оборачиваясь к процессии из людей и фоторепортеров, входящей в галерею.

Яна тоже обернулась и затихла.

Она увидела Карла Штольберга собственной персоной, но его трудно было не увидеть, так как князь был выше всех и возвышался над толпой.

«Филипп Киркоров, твою дивизию», – мелькнула мысль у Яны, которая теперь поняла, о каком дорогом госте вела речь эта несносная женщина.

Но еще больше поразил Цветкову не Карл, а мужчина, шедший рядом с ним. Яна могла поклясться, что именно его видела совсем недавно на столе у Анатолия, именно его исчезновение чуть не довело до сумасшествия патологоанатома и привело к бойне в больнице. Александр Владимирович Луценко, который спокойно прогуливается с Карлом!

Да если бы Яна знала! Столько усилий, и все зазря! Если бы Яна знала, она давно позвонила бы Карлу, и мертвец отыскался бы. Но ирония судьбы заключалась в том, что Карл был последним человеком, которому Яна хотела бы позвонить и от которого бежала. Увидев Луценко, Яна оторопела. Александр Владимирович с князем, похоже, тоже оторопели, увидев тетку, вцепившуюся в статую мужика руками и ногами и висящую на ней, словно панда на бамбуковом дереве.

Именно в этот момент охрана наконец оставила в покое госпожу Цветкову, статуя, видимо, по инерции, накренилась и медленно-медленно стала заваливаться набок.

Кто-то истошно заверещал:

– Держите!

– Яна! – крикнул Карл Штольберг и кинулся ей на помощь.

Но это он сделал зря, потому что статуя его и придавила, а Яна сидела сверху бесстрашной наездницей.

Женщина-администратор перекрестилась, такое развитие событий она и в страшном сне не могла представить.

– Мертвец! Ты же сбежал из морга! – бесновалась тем временем Яна, у которой нога застряла под статуей.

– Яночка, я еще жив, – ответил Карл, не понимавший, что речь не о нем.

– А почему вы, королевское высочество, все берете на свой счет? – сузила глаза Яна, нависая над ним, как коршун над добычей. Ее длинные волосы почти касались его лица. – Что, буржуи, пришли на сокровища посмотреть? А нас, пролетариат, можно взашей выгонять?

– Яна, я пришел сюда в надежде увидеть тебя. Я не мог тебя нигде найти, но я знал, что ты любишь такие мероприятия, – ответил Штольберг сдавленным голосом.

– Именно поэтому меня и хотели отсюда вышвырнуть!

– Да снимите ее! Она же ненормальная! – взмолилась администратор.

– Надеюсь, я не очень отдавила тебе хозяйство, а то твоя жена опечалится! – съязвила Цветкова, когда ее наконец-таки сняли со статуи.

– Врача! Немедленно врача! – закричал кто-то, когда освободили Карла Штольберга и увидели его плачевное состояние.

Яна же вцепилась в Александра Луценко.

– Ну здравствуйте, ходячий труп! Ловко ты все это провернул!

– И психиатра этой дамочке тоже вызовите! – попросила администраторша.

Глава 11

В кабинет директора стоматологической клиники «Белоснежка» заглянула администраторша Виктория.

– Яночка, вам кофе как всегда? – спросила она.

– Нет.

– Нет? – удивилась девушка.

– Надо что-то менять в жизни! Так не должно продолжаться! – вздохнула Яна с мрачным видом.

Скандальные новости в желтой прессе, вышедшей сегодня и лежавшей стопочкой на ее столе, не способствовали хорошему настроению. Цветкова уже давно не испытывала такого позора. Все статьи назывались по-разному – «Конфуз на ювелирной выставке», «Секс втроем», «Великого князя Чехии придавила статуя», «Конфликт между Россией и Чехией», но фотографии во всех газетах красовались одни и те же – придавленный статуей голого мужика Карл и сидящая сверху Яна с лицом ведьмы, летящей в полнолуние на шабаш.

– Тьфу! – Яна отшвырнула газеты в сторону.

– Вы про это? – Виктория подняла газеты с пола Виктория. – Да не обращайте внимания! Ерунда. Прочтут и забудут.

– Я-то не забуду! – пожаловалась Цветкова. – И Карл в больнице с отбитой промежностью. Молодая жена подумает, что я это сделала нарочно. Нет, без моей помощи, конечно, не обошлось, но я же не специально! Как-то все нескладно у меня получилось.

– Давайте кофейку? – снова предложила Виктория.

– Говорю же, менять что-то надо. Принеси чай, зеленый. Он, говорят, полезен для мозгов.

– Вы же не пьете чай.

– Теперь буду пить. Я стану другой, честное слово, – вздохнула Яна, косясь на стопку газет. – «Белоснежка убила князя»! Какая ересь! Вот уж эти проныры репортеры! Не поленились, выяснили, что моя клиника называется «Белоснежка». Как же я теперь понимаю звезд. Я бы точно не сдержалась, прибила бы кого-нибудь из журналюг! А Карл спокойно ходит в окружении этих шакалов. Как пить дать, я бы с ним не ужилась! Все, что не делается, к лучшему! Но, видит Бог, без детородных органов я его оставлять не собиралась!

– Сейчас принесу чай, – удалилась Вика, но тут же заглянула обратно: – Яна Карловна, здесь мужчина. Говорит, что ему нужно срочно к вам, – и понизив голос, добавила: – Такой красавчик! Не перевелись еще на Руси…

– Вернее, я еще не всех перевела, – задумалась Яна. – Зови.

Уж кого-кого, а Патрика Ривса Яна совершенно не ожидала увидеть. Патрик лучезарно улыбался, и, как показалось Яне, абсолютно искренне, словно он и правда был рад ее видеть.

– Ты? – удивилась Цветкова.

– А ты думала, что тебе удастся исчезнуть без следа? – спросил Патрик.

– Без следа у меня не получается – это точно, – согласилась она. – Как ты меня нашел?

– По наитию, – ответил он. – Самой не стыдно? Взрослая женщина, а ведешь себя как глупая девчонка. Дала чужой телефон. Зачем?

– Надеюсь, ты не читал желтую прессу? – спросила Яна.

– Не надейся, читал. Пришлось. Но нашел бы я тебя и без нее. Зачем ты так поступила с князем?

– Я не хотела! – быстро ответила Яна, словно на приеме у следователя.

– Вы вроде знакомы? – осторожно поинтересовался Патрик.

– Да чего уж, договаривай! Именно поэтому меня обвинили чуть ли не в покушении на него. Мол, я специально пробралась на эту выставку, так как знала, что Штольберг туда явится. Да, у нас были отношения.

– Вашему гостю что-нибудь предложить? – спросила Виктория.

– Кофе. Черный и без сахара, если можно, – ответил Патрик.

– У вас одинаковый вкус, – многозначительно посмотрела на начальницу Вика.

– Мне зеленый чай и сахара побольше, и молока! – тут же отозвалась Цветкова. – Да что там отношения! У нас была любовь! Но это все в прошлом, – ответила Яна.

– А судя по фотографиям, можно подумать, что у тебя еще остались к нему чувства.

– А ты чего пришел-то? – прищурила голубые глаза Яна. – Психоанализом со мной заниматься? Так мне это не требуется. Толе я помогла, труп нашелся. Луценко жив и здоров. Теперь пусть следователи им занимаются, почему он хотел по поддельным документам смотаться в Чехию, ни с кем не попрощавшись. Карл с ним был знаком постольку-поскольку и, конечно, не знал, что Луценко устроил свое исчезновение.

– Я оказался прав, – кивнул Патрик. – Луценко сбежал от своей семейки к молодой, красивой девчонке, которую полюбил и с которой захотел начать жизнь с чистого листа. Только так не бывает, если уж наследил по жизни.

– Это ты сейчас опять на меня намекаешь? – спросила Яна. – Что я не уйду от своего прошлого? Карл – не единственный мужчина в моей жизни, которого я оставила. Один мой муж умер, другого я засадила в тюрьму.

При этих словах брови Патрика поползли вверх.

– Нет, на то были причины! Он хотел меня убить из-за наследства. С третьим мужем мы в прекрасных отношениях, и ради нашего сына так будет всегда!

– То есть ты была замужем три раза? – спросил Патрик.

– Четыре.

– А кто у нас четвертый? – осторожно поинтересовался психотерапевт.

– Я за Ричарда два раза выходила, – ответила Яна. – Поэтому уже ученая. То, что в одну воду два раза войти нельзя, я уже знаю. То же и со Штольбергом. Он женат, и это для меня – табу!

Лицо Патрика несколько расслабилось. В кабинет вошла Виктория, катя перед собой сервировочный столик.

– Чай, кофе, конфеты, сахар.

– Спасибо, Виктория, – ответила Яна.

– Есть еще мармелад… – Девушка не сводила глаз с Патрика.

– Вика, ты свободна! – сухо повторила Яна.

Администратор, недовольная, удалилась.

– А ты производишь впечатление на дам, – отметила Яна.

– Ну не только же тебе обнаженных мужчин оседлывать, – отметил Патрик, и Яна тут же изменилась в лице. – Извини, я шучу, – поправился он.

– А я нет! Я же повредила эту чертову статую. Отколола там что-то, даже не знаю, как она вообще, такая тяжелая, и упала? Эти черти охранники ее раскачали, а я теперь отвечать должна! Мне уже сообщили, что штраф придется платить. За ущерб здоровью Карл, конечно, в жизни с меня не возьмет. Он бы и штраф заплатил, если бы знал… Но унижаться и просить его о чем-либо я не буду.

– Я за тебя заплачу, – ответил Патрик.

Яна снова прищурилась:

– А чего это ты такой добрый? Там заплачу, тут заплачу…

Патрик заметно смутился, как мальчишка.

– Я, может, ухаживаю за тобой.

– Может или ухаживаешь? – гипнотизировала его Яна из-под длинных ресниц.

– Ухаживаю, – решился Патрик. – Только ты женщина особая. У меня не получается купить цветы, пригласить тебя в театр… Мы как-то все больше по моргам… ну и вот штрафы еще успеваю оплачивать. Но это же тоже может считаться ухаживанием? – спросил он.

– Я не знаю. – Яна пожала плечами и пригубила зеленый чай с сахаром и молоком, любезно приготовленный администраторшей. Вкус у напитка оказался отвратительный, и Яна поморщилась.

Она, если честно, была выбита из колеи появлением Патрика, да еще и явным намеком на такое недетское внимание. Ривс не мог не волновать Яну. Во-первых, Патрик был умен, а ум Яна ценила в мужчинах больше всего. Во-вторых, было видно, что он серьезный мужчина, не бабник. Похотливых дядек Яна теперь не могла. Ну и, конечно, Патрик был безумно обаятелен, сексуален! Вообще, складывалось впечатление, что у него нет ни одного внешнего изъяна. И Яна жутко хотела узнать, а какой он внутри.

– Фу, какая гадость! – отодвинула она чашку с чаем и, недолго думая, отпила кофе, что принесли для Патрика. – Ой, как хорошо! – протянула Яна и задумалась: – Боюсь, что человек не меняется.

– Ты о чем?

– Вообще.

– По-разному бывает, – улыбнулся Патрик и отпил из ее чашки. – Действительно, гадость.

– Давай выпьем один кофе на двоих, – предложила она, глядя в бездонные глаза Патрика.

– Рад, что отыскал тебя.

– Я тоже рада, хотя сама бы тебя искать не стала, если честно, – ответила Цветкова.

– Это понятно. Ты очень занятая, деятельная.

– Опять начинаешь? – подозрительно спросила Яна.

– Я совершенно серьезен.

– Тогда сделаешь для меня доброе дело?

– Маленький шантаж?

Цветкова молчала.

– Что нужно? Кого-то выследить? Избить?

– Доброе дело, – повторила Яна. – Съездить со мной в больницу к Карлу. Он там что-то прищемил себе, – отвела она глаза, чтобы сохранить серьезно-трагический вид.

– Я согласен, – без промедления ответил Патрик, чем снова порадовал Яну.

Она любила мужчин действия, которым не надо все разжевывать. Пообещал помочь – пожалуйста! Без лишних вопросов!

– Так тогда и поехали! Чего резину тянуть? – предложила она, допивая кофе.

Яна любила наблюдать за мужчиной, когда тот сидел за рулем, словно оценивая степень его надежности. И здесь Патрик заработал очередной плюс. Он вел машину на большой скорости, но спокойно, мягко тормозя, без резких рывков и скачков. Яна не могла отвести глаз от его красивых рук, лежащих на руле.

Они ехали на его машине, оставив «Пежо» Яны у клиники.

– Заметь, большой джип, – отметил Патрик. – Все для тебя.

– Я заметила, только не пойму, чем заслужила такое внимание?

– Ты же знаешь, что красивая, яркая, необычная?

– Догадываюсь, – вздохнула Цветкова. – Только некоторые эти качества относят скорее к недостаткам, чем к достоинствам.

– Они дураки, – беззаботно ответил Патрик.

– А ты умный?

– В этом нет сомнений.

– Скромный?

– Скорее – уверенный в себе. Знаешь, психотерапевт не может быть не уверенным в себе. Иначе он никому не поможет.

– И не загипнотизирует?

– И это тоже! Только не думай, что я хожу и гипнотизирую всех подряд. Это не всем и показано, – повел он плечом под темным бархатом пиджака.

– Я видела, – хмыкнула Яна.

– Ты же сама просила меня это сделать.

– Я не про Анатолия, я про заведующую, пасущуюся на лужайке.

– А-а, это… Так спасал всю операцию, выводил из строя того, кто мог помешать, – пояснил Патрик и улыбнулся, в уголках глаз появились мелкие морщинки. – Я рад, что ты взяла меня на встречу со Штольбергом.

– Почему? – поинтересовалась Яна.

– Обычно женщина так поступает, чтобы ее бывший видел, что она не одна. Мол, съел? И желательно, чтобы мужчина был если и не лучше, но и не хуже предыдущего. А князь Штольберг красавец, как я успел понять по фотографиям. Поэтому весьма польщен, что мне выпала такая миссия.

Яна внимательно посмотрела на Патрика, сосредоточенного на дороге.

– Я не знаю, лучше ты или хуже. Я вообще тебя не знаю. А Карл – очень хороший человек, только после смерти своего отца он оказался связан определенными обязательствами. Он последний потомок знатного древнего рода, и ему обязательно нужны дети, наследники.

– И он нашел женщину, которая будет рожать ему детей?

– Он женился на ней, – кивнула Яна, с ужасом понимая, что ей до сих пор неприятно об этом говорить.

– А тебе предложил остаться любимой женщиной? – спросил Патрик.

– А ты откуда знаешь? Хотя ты все знаешь, – отмахнулась Яна.

– Дурак он.

– Карл знал, что я никогда не соглашусь на это, но все равно предложил.

– Он чувствует свою вину за разрыв, – сказал Патрик.

– И как эту вину с него снять? – спросила Яна. – Чтобы он оставил меня в покое…

– Гипноз. Загипнотизирую его, что он овощ на грядке, да и дело с концом.

Яна с ужасом уставилась на Патрика.

– Да шучу! – засмеялся он. – Ты бы убедила князя, что ты не его женщина, что вы правильно сделали, что расстались, и никогда не пожалеете об этом.

– Вот не поверишь, я только этим и занималась последнее время! А он все не понимает! – пожаловалась Цветкова.

– Значит, слеп от любви, что тут поделаешь… Даже время не исцелит любовь, – ответил Патрик.

Яне стало совсем грустно.

Карла Штольберга отвезли в ту же больницу, где работал Анатолий и где еще совсем недавно им пришлось пережить весьма неприятные моменты. Эта новость стала для Яны сюрпризом.

– Что у нас в Москве, одна больница, что ли, – недоумевала она.

– А по-моему, это знак! Кстати, можем к Анатолию в гости зайти. – Патрик был настроен очень оптимистично.

– Ты забыл, что его уволили? За пьянки на рабочем месте и нарушение дисциплины. А еще ему светит уголовное наказание за организацию кражи трупа. Так что про радостную встречу в морге забудь.

– Ладно, давай проведем радостную встречу с твоим бывшим, – вздохнул Патрик.

– Ты только особо не усердствуй, – предостерегла его Яна.

– Это как пойдет, – многообещающе прокомментировал Патрик.

Карла Штольберга они нашли, естественно, в виповской палате с охранником под дверью. Хорошо, что Яна была внесена в список людей, которым разрешалось посещать княжескую особу в любое время дня и ночи.

– Как это мило, – не смогла не отметить Цветкова.

Карл в черном спортивном костюме стоял у окна и курил. Сердце Яны предательски защемило. Эта высокая, мощная фигура, светлые кудри, смуглая кожа и мягкие карие глаза когда-то разрушили ее семью.

– Больным нельзя курить, – сказала Яна не своим голосом.

– Яночка! Ты?! Я рад! – затушил он окурок и осекся, увидев Патрика.

– Патрик, это Карл. Карл, это Патрик, – представила их Яна. – Это мой друг, да и ты тоже мой друг, надеюсь.

– Друзья Яны и мои друзья, – Карл пожал руку Патрику.

Яну сразу же почувствовала повисшее в воздухе напряжение и поняла, что, если что-то случится, она опять будет виновата. Оставалось полагаться только на благоразумие Патрика и воспитание Карла.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Яна у Штольберга. – Я хочу, чтобы ты знал, что лично я не собиралась делать ничего такого.

– Яна, конечно, я не думаю ничего такого! Я сам виноват, так неосмотрительно бросился к тебе. Я не совсем понимаю, почему меня здесь держат? Я чувствую себя хорошо! У меня нет никаких повреждений, кроме синяка на животе, – несколько раздраженно бросил Карл.

– Карл, тебя надолго не задержат. Доктор сказал, что просто необходимо побыть пару дней в больнице, чтобы убедиться, что нет внутреннего кровотечения, – успокоила его Яна.

– А когда я выйду, ты перестанешь бегать от меня? – спросил Карл, понизив голос.

– Я не бегаю.

– А я могу поговорить с тобой без твоего друга? – напрямую спросил Карл, стрельнув глазами в сторону Патрика.

– Нет! У меня от Патрика нет секретов, и без него я ничего не делаю, – сразу же сухо ответила Яна.

– Даже так? – усмехнулся Карл. – Поздравляю!

– Я тебя тоже!

– Мы пришли не ссориться, – вступил Патрик. – Яна очень сожалеет, что стала невольной участницей причинения вам вреда. Она очень хотела вас проведать и узнать, что с вами все в порядке.

– Я тронут такой заботой, – опустил голову Штольберг.

– Карл, прекрати! Мы же не чужие люди! – внезапно кинулась ему на шею Яна и расплакалась.

– Яночка, не надо, – обнял ее Карл. – Все хорошо.

Именно в этот трогательный момент в палату ворвались люди и закричали:

– Цветкова?! Вы Яна Цветкова?!

– Я, – отстранилась она от широкой груди Штольберга.

– Стоять! Не двигаться! Отойдите от него! Немедленно! Не делайте резких движений!

– А что происходит? – спросила Яна.

– Почему вы так говорите с ней? – встрял Карл.

– Взять ее! Только аккуратно! – прозвучала команда.

И толпа здоровых мужчин бросилась на Цветкову, словно она была самым главным преступником в мире. Но такое внимание Яна явно не оценила. Она пронзительно закричала и стала сопротивляться. И Карл, и Патрик кинулись к ней на помощь. Но вступить в схватку с неравными силами противника удалось только психотерапевту, потому что Карла как-то быстро окружили телохранители и вывели из палаты.

– Не сопротивляйтесь! – услышала Яна и почувствовала, что ей делают укол.

– Что вы делаете?! Не трогайте ее!

Эти слова Патрика были последними, что Яна услышала, находясь в трезвом уме и твердой памяти. А потом и эти две «подружки» покинули ее.

Глава 12

Веки Яны дрогнули, и из глаз выкатились две слезинки. Яна поняла, что ее проглотил большой кит и сейчас она находится в его желудке.

«Нет, в желудке не может быть кровати, а я лежу на кровати, – думала она, боясь пошевелиться. – Эти прозрачные панели, полумрак. Где я, черт побери? Точно! Меня похитили инопланетяне, и я попала к ним на корабль. Но почему я? Зачем им я? Они уже провели со мной какие-то опыты? У меня болит все тело! А я еще не верила, что такое возможно. Зачем меня похитили? Мне всегда говорили, что я не похожа на других. Так меня взяли не как представителя человечества, а как редкий экземпляр?»

Над Яной склонилась какая-то темная тень. Она вздрогнула.

– Нет! Не надо!

– Успокойся, это я! – Патрик взял ее за холодное запястье своей теплой ладонью.

– Господи, это ты! Тебя тоже взяли! Я так рада! В смысле, я сочувствую тебе, но рада за себя, что я здесь не одна! – на самом деле обрадовалась Яна.

– Я бы тебя не бросил в такой ситуации, – сказал Ривс, который, судя по виду, долго не спал.

– Где я? – спросила Яна.

– Это инфекционная больница. Ты в отдельном боксе!

– Вот откуда эти прозрачные стены. Наблюдать издалека за пациентом в мучениях, а самому не заразиться, – хмыкнула Яна, которая постепенно приходила в себя. – А ты мне можешь объяснить, что произошло? Почему мы здесь? – спросила она. – Мы чем-то больны? Или ты тоже ничего не знаешь?

– Я все знаю и все расскажу тебе. Для этого я здесь, – Патрик мягко поглаживал ее руку.

– Только не говори со мной как с душевнобольной, – посоветовала ему Яна, пытаясь хоть как-то пригладить свою лохматую копну волос.

– Я принес тебе предметы первой необходимости. Шампунь, зубная щетка, расческа.

– Спасибо. Ты обещал рассказать, что происходит. Кто меня задержал?

– Охрана твоего князя.

– За что?! За безобидное объятие? – оторопела Яна.

– Ну, для кого-то это объятие было не такое уж и безобидное. Ты меня для этого взяла, чтобы я на вас полюбовался? Жестоко с твоей стороны. Шучу! Ты представляла угрозу Штольбергу, вот с тобой так грубо и обошлись.

– Какую угрозу? С ума они, что ли, сошли? Навестить в больнице человека нельзя.

– Тебя собака кусала? – спросил Патрик.

– Что?

– Недавно тебя кусала собака?

– Ну да! Я же и поступила в больницу, где работал Анатолий, именно с укусом.

– Тебе делали прививку?

– Что? А-а… Нет-нет, я сбежала! Да какая там прививка! Меня укусила обычная дворняга. Рану мне Толя обработал. Вот и все. А что такое? К чему все эти вопросы?

– Дело в том, что кроме тебя эта собака покусала еще двоих людей.

– Да, я была не одна пострадавшая, – ответила Яна.

– В тот день в больнице совершили серьезную ошибку. Был сумасшедший день, привезли много раненых из-за аварии, в которой пострадал пассажирский автобус. И тем двоим, которые в отличие от тебя не сбежали, забыли сделать прививку от бешенства.

– И что? – Яна вся обратилась в слух, глядя на Патрика своими большими, блестящими глазами, как на спасителя, единственного человека, который может прояснить ситуацию.

– Те двое людей заболели бешенством, и один уже умер, другой агонизирует, – ответил Патрик.

– Как это? – Сердце Яны учащенно забилось, в висках застучало.

– Вскрытие подтвердило бешенство, вспомнили про укусы, про то, что пострадавшие были в больнице, подняли записи. Нашли, что и ты была в числе поступивших, и стали экстренно тебя искать.

– Меня все это время не было дома.

– Ну а потом тебя нашли и схватили. И, к удивлению всех, ты оказалась жива и здорова. Собака тебя укусила, но бешенством ты не заболела. У тебя взяли кровь и сейчас исследуют по всем параметрам.

– Значит, мне это не приснилось, что меня пытали инопланетяне. И долго меня здесь будут держать? – спросила Цветкова.

– Не знаю, Яна, но я тебя не брошу, я сделаю все возможное, чтобы ты отсюда вышла как можно быстрее.

– Они же не могут меня держать как лабораторную крысу! – возмутилась Яна.

Яна несколько дней провела в изолированном боксе, прежде чем ее привели в какой-то кабинет. Там сидели Патрик, Виталий Николаевич и незнакомый Яне пожилой мужчина в белом халате, с седыми волосами и в очках в толстой оправе.

– Меня зовут Алексей Иванович, я главный эпидемиолог Москвы, – представился он.

– Очень хорошо! У меня к вам один-единственный вопрос – доколе? Доколе меня здесь будут держать?! – спросила Яна, с ходу бросая свои кости на жесткий стул и скрещивая длинные худые ноги.

– Яна, успокойся, – сказал Патрик.

Она с ненавистью посмотрела на него. На Ривсе были темные джинсы, белоснежная рубашка, коньячного цвета вельветовый пиджак и в тон ему дорогие замшевые ботинки, а она как всегда – или в траурном, или в клоунском, или в больничном.

– Успокойся? Ты с ними заодно?! Я лежу в больнице помимо своей воли, словно преступница! И ты мне предлагаешь успокоиться?! Я не больная! Немедленно выпустите меня! Виталий Николаевич, ты же представитель власти! Помоги мне!

– Яна, все под контролем, – смутился следователь.

– Под каким контролем?! Все у вас хорошо! Только я одна в изоляции! Я не понимаю, вы что, специально это делаете? Кто-то мстит мне? А может, это розыгрыш?

Алексей Иванович постучал ручкой по столу, привлекая внимание.

– Яна Карловна, послушайте меня внимательно. Мы все здесь собрались, чтобы вам помочь. Вы – уникальный случай в медицине.

– То, что я – уникальный случай, я уже слышала, – кивнула Яна.

– Вы не понимаете!

– Неужели непонятно, что мне повезло и я не заболела! Вот и все! Хватит из меня выкачивать кровь на анализы!

– Яна, вас укусила та же собака, и вирус бешенства попал в кровь. Но вы первый в мире человек, у кого не проявились клинические признаки болезни.

– Иммунитет к бешенству? – удивилась Яна. – Вы только моему бывшему не говорите, а то умрет от смеха.

– Иммунитета к этому заболеванию нет, – сказал Патрик. – По крайней мере, не было. Но в твоем организме что-то произошло, поэтому ты не заболела. Поняв что, человечество может сделать большой шаг вперед в области медицины.

– Моей крови не хватит, чтобы спасти человечество. Или вы меня еще на что-то хотите проверить? А что? Давайте эксперимент! Заразим меня чумой, холерой, СПИДом, еще чем-нибудь и посмотрим – может, я тоже не заболею? Такая вот у меня кровь особенная!

– Это не смешно. Ваша кровь может стать лекарством, так как в ней произошла какая-то мутация, а это ключ к разгадке.

– А в моей крови найдено бешенство? – впервые испугалась Яна.

– Найдено что-то наподобие антител к нему, поэтому ты не заболела, – ответил Патрик.

– Вы – феномен! – развел руками Алексей Иванович. – Мы не можем вас больше здесь держать. Вы не заболеете, активного возбудителя в крови не обнаружено, для людей вы тоже не опасны. Но мне бы хотелось, чтобы вы по доброй воле помогли науке, тем более вы сами медик.

– В чем будет заключаться помощь? – спросила Яна, тем самым давая понять, что готова помочь.

– Приходить на осмотры и иногда, не часто, сдавать кровь.

– Я так и знала, – вздохнула Яна. – Хорошо! Лишь бы уйти отсюда. А мне точно не надо привиться от бешенства? – спросила она.

– В этом нет никакого смысла, ваш организм справился сам. Что и удивительно.

– А если я кого-нибудь укушу? – спросила Цветкова, но тут же осеклась: – Ой, что за мысли у меня в голове? Может, это болезнь проявляется?

– Кусайте сколько угодно! – засмеялся Алексей Иванович. – Но вот по поводу того, что над вами захотят ставить эксперименты…

Цветкова напряглась, а Алексей Иванович продолжил:

– Нет, не мы. Но что, если о вас узнают… ммм… нехорошие люди? Вот они могут сделать что угодно.

– Не пугайте меня, – поежилась Яна.

– Мы говорим тебе правду, Яна, – кашлянул Виталий Николаевич. – Такая вероятность существует. Конечно, мы будем держать информацию о тебе в секрете, но и у стен есть уши.

– И что мне делать? – растерялась Цветкова.

– Мы считаем, что тебе надо на время уехать, пока все не прояснится и не уляжется. Но одной тебе лучше не оставаться, – сказал следователь.

– Меня реально надо охранять? – спросила Яна.

– На всякий случай, – ответил Виталий Николаевич.

– Сможете организовать себе небольшое путешествие? – спросил Алексей Иванович.

– Я постараюсь, – собиралась с мыслями Цветкова.

– А я поеду с тобой, – спокойно сказал Патрик.

– Ты? Почему ты? – задала вопрос Яна, хотя она этого ждала.

– Чем меньше народа знает о твоем феномене, тем лучше. Я уже знаю, а следовательно, никого другого не придется посвящать. Потом, я медик, смогу за тобой присмотреть, если что. Ну, и наконец, как ты сама сказала недавно, я все-таки твой друг. Поэтому именно я буду с тобой рядом все это время, – сказал Патрик, как отрезал.

– Добавить мне нечего, – сдалась Яна. – Теперь бы знать, куда уезжать. Но это решать буду я, раз уж меня судьба выбила из колеи таким странным способом.

– Мне все равно, хоть на край света, – ответил Патрик, – лишь бы с тобой.

– Алексей Иванович, – обратилась Яна к эпидемиологу, – ваш эксперимент расширит свои границы. У вас все-таки будет человек, укушенный мной, и вы достоверно сможете установить, заразна я или нет.

– Не хотелось бы настолько расширять эксперимент, – ответил эпидемиолог.

Глава 13

– Чем тебе не нравится мой выбор? – спросила Яна.

– Мне не то чтобы не нравится, просто он какой-то странный. Мы могли бы полететь в любую точку мира, – ответил Патрик.

– Ты имеешь в виду дорогие заграничные курорты? – уточнила Яна. – Наверное, мне стоило раскрутить тебя по полной, но, знаешь, этим грешат молодые и алчные особи женского пола. А уж мы, старушки старой закалки, повидали всего.

– Яна, прекрати! – рассмеялся Патрик. – Я же сказал, что поедем в любое место, которое выберешь ты. Углич – значит, Углич. Это у нас где? – поправил он галстук.

– Этот небольшой провинциальный городок, не лишенный своей привлекательности, у нас в Ярославской области.

– Я там не был, – пожал плечами Патрик, – надеюсь, там есть что посмотреть.

– И я не была. Сразу говорю, поедем не на машине, а как все нормальные люди, на автобусе!

– Это еще зачем? Я отвезу.

– Нет, поедем на автобусе, – настаивала Яна.

– Кредитную карту можно взять, или будем ночевать на дороге? – на всякий случай спросил Патрик.

– Не утрируй. Деньги, багаж возьмем. На работу я уже позвонила. Ты свободен?

– Как ветер! – подтвердил Патрик. – Только я все-таки забронирую отель заранее. Хоть режь меня, но если я в ответе за женщину, то просто так не поеду. Если бы я был один, тогда другое дело.

– Хорошо, как знаешь, – соблаговолила Цветкова.

Они договорились встретиться у метро.

Всю дорогу Яна чертыхалась, таща два огромных чемодана.

«Что-то я не продумала этот момент. На самом деле надо было такси заказать, – думала она, постоянно говоря“ спасибо” добрым людям, что на каждой лестнице неудобного перехода помогали ей с чемоданами. Поэтому наружу Яна вылезла уже уставшая как лошадь.

Патрик ждал ее при выходе из метро, одетый в светлую рубашку и синие джинсы. Ворот дубленки был поднят, а на нее намотан шарф. На плече у него болталась кожаная сумка, а в руках была еще одна – дорожная, тоже не очень большая.

Поэтому Яна с двумя огромными чемоданами, да еще и с двумя баулами в каждой руке произвела на него впечатление. На этот раз ей помогали бомжи, работающие у метро ходячей рекламой.

– Яна! – кинулся к ней Патрик.

– Спасибо, мальчики, – поблагодарила Яна добровольных помощников.

– Этот красавчик с тобой? О’кей! Тогда ты в надежных руках!

Яна заплатила им сто рублей и перевела дух.

– Столько вещей? – удивился Патрик.

– Да, я решила брать немного, так сказать, «сменку», но, если что, я ведь и на месте смогу купить необходимое. Понятно, что не Москва, но ведь живут там как-то люди! – Яна по-своему интерпретировала его замечание. – Куда едем дальше?

– Никуда, слава богу. Сюда через двадцать минут должен подойти автобус, – сказал Патрик.

– А ты, я смотрю, в курсе всего.

– Ты меня плохо знаешь, – усмехнулся Патрик. – А вот согласилась поехать с незнакомым по сути человеком.

– Если что, я смогу за себя постоять, – ответила Яна.

– Почему-то я тебе верю.

– Вот это самое главное! – махнула конским хвостом Яна. – Знаешь, как-то погорячилась я с метро. Душно, народу тьма, некоторые такие странные. Отвыкла я от общественного транспорта и не хочу больше на нем ездить.

– Я тоже давно не ездил в метро, – признался Патрик. – Может, тебе купить чего-нибудь попить или поесть?

– Где? В этих палатках? Ты что, издеваешься? Посмотри, – Яна кивнул в сторону одного из ларьков, – там крутится какое-то сине-зеленое мясо неизвестно из кого. Нет уж, спасибо, – помотала она головой и огляделась по сторонам. – А почему нет других пассажиров? – поинтересовалась Яна. – Ты ничего не перепутал?

– Все верно. Автобус подойдет сюда. Так что ждем. Я отойду?

– Только ненадолго, – попросила Яна.

Патрик скрылся за палатками.

Яна осталась у чемоданов. К ней тут же подошли двое мужчин весьма уголовного вида. Бритые головы, наколки, а при разговоре выяснилось, что и вставленные зубы. У одного из-под расстегнутой на груди рубашки виднелась рваная тельняшка.

– Алле, леди, вам помочь? – спросил «матрос». – Столько вещей.

– Нет, спасибо, – поежилась она.

– Так, может, подкинуть куда? – не унимался мужик.

– Я уже на месте, спасибо, не надо.

Не нравились эти ребята Яне, а Патрик все не возвращался.

– Слушай, а чего это ты такая борзая? – спросил второй мужик. – Смотришь на нас так… свысока. Мы чего, рожей не вышли?

– Слушайте, идите своей дорогой, – сказала Яна, уже похолодев от чувства приближающейся неприятности.

– А иначе что? – блеснул металлом во рту мужик в тельняшке.

– Иначе вам придется поговорить со мной, господа, – послышался голос Патрика.

– Ё‑мое! Какой шикарный дяденька нарисовался! Наверное, и денежки есть? Чего же это вы такие богатенькие буратинки делаете в нашем районе? Да еще дерзите аборигенам? – спросил первый мужик и попытался потрепать Яну по щеке.

Но именно что попытался, потому как Патрик схватил его за руку и резко вывернул ее до хруста в суставе. Мужик взвыл, второй кинулся к нему на помощь, но был остановлен сильным ударом в нос.

– Вам нужны проблемы? – спросил Патрик.

– Нет-нет. Мы уже уходим. Как же больно, – взвыл один из них, обращаясь к приятелю, – кажется, он мне нос сломал.

Мужики отошли, а Яна с интересом посмотрела на Патрика.

– Я смотрю, ты сегодня беседовать не склонен. Сразу же перешел к активным действиям.

– Есть категория людей, с которыми говорить бесполезно. По-моему, эти двое именно из таких. Где этот чертов автобус?

Яна скользила взглядом по Патрику – по красивым губам, прямому носу, слегка покрасневшим костяшкам пальцев.

– Извини. – Цветкова тронула его за рукав.

– За что?

– Ты хотел ехать на машине, а я заупрямилась… Да ты вообще не обязан сопровождать меня!

– Проехали, – отмахнулся Патрик.

– Все-таки классно, что ты со мной. Я себя чувствую в безопасности. – И Яна погладила Патрика по руке.

– Не подлизывайся, я в порядке, – улыбнулся Патрик. – А вот где чертов автобус, я бы все-таки хотел знать?

– Похоже, ты сглазил, – сказала Яна и уже посильнее дернула его за рукав, чтобы привлечь внимание Патрика к появившемуся наконец автобусу-развалюхе.

– На таком только на тот свет, – прошептала Яна.

– Ты на номер обратила внимание? Шестьсот шестьдесят шесть. Я не могу! – покачал головой Патрик.

– Прикольно.

Автобус остановился, из кабины вылез молодой водитель, уныло осмотрелся по сторонам.

– Вы до Углича? – спросил Патрик.

– Вообще-то до Рыбинска, но в Угличе остановка, – сплюнул парень.

– Мы едем. Какие места свободные? – спросил Патрик.

– Издеваетесь? Занимайте любые, – фыркнул парень.

– А если нас будет только двое, автобус поедет? – спросила Яна.

– Поедет, если заведется, – засмеялся водитель, но Яне с Патриком почему-то было не смешно.

Они разместились в пустом салоне.

Сиденья, обтянутые потрескавшейся искусственной кожей, когда-то были, видимо, мягкими, но сейчас из них кое-где даже торчали пружины, и сидеть было неудобно.

– Пойдем в конец салона? – предложила Яна.

– Я думаю, что в конце сильно трясет, – ответил Патрик. – Сядем в середину. Дамы и дети к окошку.

– Холодно, – отметила Цветкова.

– Надеюсь, что, когда поедем, он включит печку. – И Патрик посмотрел на часы.

В этот момент в автобус ввалились два недавних отморозка. Это стало для Яны и Патрика неприятным сюрпризом.

– О, нет… – простонала Яна.

– Сладкая парочка? – шмыгнул распухшим носом один из мужиков. – Не верю своим глазам. Вот так встреча! А я-то думал, что такие, как вы, только по Мальдивам да по Канарам разъезжают.

Мужики прошли в конец автобуса и разместились на длинном сиденье.

– Как же неприятно, – прошептала Яна.

– Не обращай на них внимания и не бойся. Если что, я им опять двину, я с тобой, – прошептал ей на ухо Патрик, обжигая своим дыханием.

– Все равно странно, что мы едем с этими бандитами.

Вскоре в автобус вошел приличного вида мужчина азиатской наружности и, быстро оценив обстановку, сел поближе к Яне с Патриком. Затем появилась пожилая дама с сумкой на колесиках, которую она ни в какую не хотела поставить в багажное отделение. И еще впорхнула молоденькая, весьма красивая кудрявая блондинка. Она села напротив Яны.

Водитель зевнул.

– Ну, всё. Шестеро есть. Поехали?

– Поехать мы должны были двадцать минут назад, – ответил Патрик.

– Я никому ничего не должен, мистер умник. А вот вы, дорогие товарищи пассажиры, должны за проезд по тысяче рублей. Деньги вперед.

Водитель вальяжной походочкой прошелся по салону и собрал со всех деньги. Затем автобус тронулся, дребезжа всеми своими престарелыми и явно не ремонтируемыми внутренностями.

Яна вздохнула.

– Ну что, навстречу приключениям?

– Я, наверное, не романтик, – признался Патрик, – что-то совсем не хочется никаких приключений.

– Ты напряжен, – снова прильнула к его руке Яна.

Ее просто подмывало все время его трогать, чем она и пользовалась. А с учетом того, что сиденья в автобусе были расположены близко друг к другу, то Яна могла запросто прижаться к Патрику всем своим тощим телом.

– Ты чего меня щупаешь? – засмеялся Патрик. – Кто к кому приставать должен?

– Приставать никто ни к кому не должен и не будет, – нравоучительно сказала Яна. – Я понимаю, что на тебя давит груз ответственности, да еще когда эти двое бандитов дышат нам в затылок. Но я тебе еще раз говорю, я могу за себя постоять. Я не совсем беспомощная! Не переживай за меня. Все будет хорошо.

– Спасибо, что успокаиваешь, – хитро посмотрел на нее Патрик.

– Красавица, не хочешь подсесть к нам? – раздались неприятные голоса сзади. – Эй, блондинистая, айда к нам на галерку, пивком угостим!

Яна с Патриком переглянулись.

– Эй, девушка! К тебе обращаемся! – не унимались мужики.

– Прекратите это безобразие! – обернулась к ним Яна, привставая со своего места. – Мы что, всю дорогу под ваши вопли ехать будем? Вы и здесь доставать станете?

Мужик в тельняшке грыз семечки.

– Послушай, дамочка, мы вообще-то не к тебе обращаемся. Сиди вон со своим…

Яна перевела взгляд на сжавшуюся девушку. Складывалось впечатление, что она даже не дышала, лишь бы эти пьяные вопли прекратились.

Патрик встал.

– Не надо! – почему-то испугалась Яна, но Патрик ее не слушал.

– Послушайте! – обратился он к хулиганам.

– Это не твоя девка! К твоей бабе мы не пристаем! Не беспредельничай!

– В этом автобусе никто ни к кому приставать не будет!

– А иначе что? – огрызнулся один из мужиков.

– Иначе ты сейчас сойдешь, – спокойно ответил Патрик.

– Не бузите там! – посмотрел в зеркало заднего вида водитель. – Деньги назад не возвращаются.

– Они налегке сойдут, – парировал Патрик.

– И останавливаться я не буду.

– Они на ходу сойдут, – не отрывая от мужиков взгляда, ответил Патрик.

– Мы еще встретимся с тобой, – мрачно сказал один из хулиганов.

– Обязательно, только сейчас заткнитесь, – ответил Патрик и сел на свое место.

Девушка робко посмотрела в их сторону.

– Спасибо вам большое, – обратилась она к Патрику.

– Всегда пожалуйста, не волнуйтесь, – ответил он с легкой улыбкой.

– Тебя как зовут? – спросила Яна у девушки.

– Алиса.

– А я Яна, это Патрик. Ты куда едешь?

– В Рыбинск. А вы? – спросила девушка, хлопая длинными ресницами.

– Мы до Углича, – ответил Патрик, и стало заметно, как девушка побледнела.

– Ой, я с вами сойду.

– Не хочешь оставаться с этими отморзками? – уточнила Яна. – Я тебя понимаю.

– Вообще-то, да. Но мне по большому счету все равно. Меня никто не ждет. Просто Рыбинск – более крупный город.

– А как так можно ехать, если тебя никто не ждет? – удивилась Яна.

– А вас ждут? Вы не похожи на местных жителей, – отметила Алиса.

– Да, кстати, мы куда едем? – спросила Цветкова у своего спутника. – Ты же все организовывал, я только направление выбирала.

– Я нашел для нас отель, – ответил Патрик. – Называется «Волга». Уж не знаю, как он тебе приглянется, но он считается лучшим.

– Мне все равно куда, если честно, – сказала Яна.

– А у вас медовый месяц? – спросила Алиса.

– Да нет, что ты, – смутилась Яна.

– В таких случаях еще принято добавлять: мы просто друзья! – сказал Патрик. – Но если быть совсем честным, то я такой друг… надеющийся.

– На что? – Яна захлопала ресницами.

– На взаимность, потому что взаимное влечение у нас с Яной есть, осталось преодолеть ее вредный характер. И прекрати щипать меня за руку! – посмотрел Патрик на Цветкову.

Та даже не нашлась что ответить. Она просто-напросто растерялась.

– Вы такие классные! – рассмеялась Алиса.

– Особенно он, – подмигнула ей Цветкова.

А дальше поездка стала напоминать кадры из фильма ужасов. Стоило им отъехать от Москвы, как с дороги исчез асфальт. Словно его слизал гигантский ящер. Так стало понятно, почему автобус находился в таком состоянии. Дорога напоминала стиральную доску, и пассажиров трясло на каждой кочке.

– Я себе всю пятую точку отобью, – проклацала зубами Яна.

– Чем могу помочь? – спросил Патрик. – Хочешь, садись ко мне на колени.

– Еще чего, что я, маленькая, что ли? – И Яна положила голову ему на плечо в надежде расслабиться и вздремнуть.

Но никакой романтики не получалось. Голова прыгала у Патрика на плече, словно мячик, к тому же с задних сидений доносился неприятнейший запах спиртного и обрывки мата. Пейзаж за окном был весьма унылый, не столько из-за домов и полей, сколько из-за мрачной погоды и унылого серого неба, нависшего над землей и грозившего разродиться дождем.

Водитель все время болтал с кем-то по телефону. Мужчина восточного вида сидел молча, не отрываясь от дорогого смартфона последней модели. Пожилая женщина разложила еду. На весь автобус запахло вареными яйцами и солеными огурцами.

– Санитарная остановка! Десять минут! – крикнул водитель.

Все обреченно потянулись на выход, словно и не хотели, но надо, потому что следующей остановки могло и не быть. Хулиганы с заднего сиденья даже не удосужились вынести за собой пустые бутылки, которые покатились по полу с мелодичным перезвоном.

Патрик спустился с неудобных ступенек, помог выйти Яне, подал руку и Алисе.

– Я пойду воды куплю, – сказала Яна и направилась в придорожный магазинчик.

Даже на такой убитой трассе были очаги цивилизации, такие, например, как заправка, магазин и вполне нормальный туалет. Причем бесплатный. Да оно и понятно, зачем делать туалет платным, если водитель всегда может остановиться где-нибудь у лесополосы и пассажиры сбегают до кустиков? А так зайдут в магазин и что-нибудь да купят.

Яна подошла к прилавку, и глаза у нее разбежались. Она накупила чипсов, орешков, минеральной воды с газом и шоколада.

На выходе Цветкова столкнулась с чуть не плачущей Алисой.

– Что случилось? – остановила ее Яна.

– Ничего… – Девушку всю трясло, она испуганно озиралась по сторонам.

Яна проследила за ее взглядом и увидела двух уродов, шедших к автобусу и весело что-то насвистывающих. По тому, с какой наглостью они посмотрели на них, Яна сразу поняла, что состояние Алисы – их рук дело.

– Вот сволочи! Что они тебе сделали? Да я их…

– Яна, не надо, пожалуйста, – Алиса схватила ее за руку ледяными пальцами. – Это плохие люди.

– Оно и понятно. Подонки! Хочешь, я скажу Патрику? – спросила Яна.

– Ты что? У них нож! А если они его прирежут? Не надо! Он точно вступится, и неизвестно, чем все обернется, – ответила Алиса. – При нем-то они приставать не будут.

– И то правда, – вздохнула Яна, и ей стало очень страшно. – Господи, поскорее бы уж приехать. Просто адская поездка!

– Можно я с вами сойду? А потом как-нибудь на перекладных до Рыбинска доберусь, – сказала Алиса.

– А чего ты вообще в Рыбинск-то едешь? – уточнила Яна.

– Я из дома ушла, – буркнула девушка.

– Что так?

– Отчим у меня псих. Пока мама жива была, хоть кто-то заступался. А как ее не стало, он пить начал, вообще не просыхает, а я для него как кость в горле. Вот и ушла. Не могу больше.

– И квартиру ему оставила? – спросила Яна.

– Квартира всегда его и была, – ответила Алиса. – А в Рыбинске у меня родня по отцовской линии. Тетка. Я ее, правда, ни разу не видела, но она знает о моем существовании. Отец рано погиб, и она всегда меня в гости звала, но я так и не собралась. Конечно, тетка вряд ли обрадуется, когда я свалюсь к ней как снег на голову, но я же не насовсем, а так, на первое время, чтобы встать на ноги. А потом жилье сниму.

– Правильно, – поддержала ее Яна. – А для чего тогда нужны родственники?

– Только я даже не знаю, жива она или нет? Поэтому и говорю, что еду не знаю куда.

– Надо надеяться, что все будет хорошо. Пойдем в автобус! Я разных вкусняшек купила, потрескаем, – предложила Цветкова.

Патрик в нетерпении расхаживал вдоль автобуса.

– Долго ходите, – сказал он. – Скоро отправляемся. У вас все нормально? – Патрик внимательно посмотрел на Алису, и ему показалось, что глаза у нее заплаканные.

– Все хорошо! – успокоила его Яна, заходя в автобус и стараясь даже не коситься в сторону шумных хулиганов, которые, судя по звону и запаху, снова затарились бутылками.

Яна угостила Алису чипсами и орешками, а сама захрустела плиткой горького шоколада. Патрик от еды тактично отказался.

– Поэтому такой стройный? – то ли спросила, то ли сама себе ответила Яна. Она прильнула к его уху и зашептала: – Помоги Алисе, совсем девушка по жизни потерялась. Если сойдет с нами в Угличе, с ней опять что-нибудь случится. У нее это на лице просто написано. А в Рыбинске у нее родня. Понимаешь, ей в Угличе делать нечего. Давай я сойду в Угличе, а ты с ней поедешь до Рыбинска? Передашь ее из рук в руки, так сказать, а то я буду беспокоиться за нее. Девчонка и так уже по жизни натерпелась. Оставлять ее с этими отморозками наедине нельзя, а при тебе они приставать не посмеют.

– Да понял я, понял, не уговаривай! А как ты одна-то? – спросил Патрик.

– А чего я? Поеду в гостиницу и буду тебя там ждать. Что со мной может случиться?

Патрик задумался.

– Хорошо, только мне все равно будет не по себе из-за тебя.

– Патрик, мы будем на связи! Надо же помочь человеку.

Когда Яна сообщила об их решении Алисе, девушка заметно обрадовалась.

– Я вас не напрягу? – спросила она.

– Ерунда! Подумаешь, лишние пара часов в пути. И так уже столько едем. Мне кажется, я не выдержу больше и пяти минут. Поскорее бы уж оказаться на месте и расслабится в спа.

– Где? – не поняла девушка.

– В спа-салоне. Ну, там, массаж, ароматерапия, джакузи… После такой дороги все это мне бы не помешало, – ответила Яна.

Алиса уважительно посмотрела на нее.

– Кто выходит в Угличе, готовьтесь! – гаркнул водитель через какое-то время.

– А можно остановиться рядом с отелем «Волга»? – спросил Патрик.

– Нет! Я останавливаюсь на центральной площади, у рынка, – ответил водитель. – Я вам не такси. Да там все рядом, не Москва. Спросите, – смягчился он.

– Чемоданы оставь мне, – сказал Патрик Яне. Куда ты с такими баулами? Я привезу. – Легкая морщинка пролегла у него между бровей. – Я на такси вернусь. Да, деньги! – Он пошарил по карманам и вытащил бумажник. – На, возьми.

– Зачем? – не поняла Яна.

– Возьми, говорю! Здесь достаточно! Мало ли тебе чего захочется?! Спа там всякие, – передразнил он ее.

– У меня есть деньги, – гордо заявила Яна.

– Это не обсуждается, раз мы поехали вместе, – не терпящим возражений тоном ответил Патрик.

– А ты как без денег? – спросила Цветкова.

– У меня кредитка, сниму сколько потребуется. Яна, бери, говорю, мне так спокойнее будет.

– Ну, хорошо, – согласилась она, только чтобы не нервировать Патрика.

Цветкова вышла из автобуса налегке, лишь с дамской сумочкой. Вместе с ней сошли мужчина азиатской внешности и пожилая женщина.

Внезапно оставшись одна в чужом месте, Яна даже растерялась, и ее охватило беспокойство за Патрика. Он остался в автобусе с Алисой, которая была совершенно бесполезна в случае чего, и двумя бандитами, у одного из которых был нож. «Так бы я помогла Патрику… хотя чем? – размышляла Яна. – Нет, определенно помогла бы – ногтями, зубами, криками, в конце концов. А теперь он остался один! Как же я не подумала? А с другой стороны, кто бы тогда помог Алисе?» – мучила саму себя Яна. – Ладно, надо взять себя в руки. Сейчас все равно ничего изменить нельзя! Я же не могу позвонить Патрику и потребовать, чтобы он выпрыгнул из автобуса, спасая свою шкуру. А Алиса? Она останется один на один с подогретыми подонками? Да и черт с ней!» – проносилось в голове у Яны.

Перед ее глазами простиралась большая площадь, с одной стороны от которой находится рынок, с другой – симпатичные малоэтажные каменные домики. На одном из них было написано: «Мэрия». И никаких тебе ограждений, охраны и полицейских заслонов. Вдалеке текла река, в водах которой отражалось солнце. «Волга», – поняла Яна, и этот вид ей понравился. Такой милый, провинциальный городок.

Яна направилась в сторону рынка и подошла к одной из продавщиц. Подставив карман, она попросила насыпать ей два стакана семечек.

– Больно дорогая одежда, не испачкаю? – посмотрела на нее бабка.

– Сыпьте, пощелкаю, – ответила Яна.

– Из Москвы? – спросила продавщица.

– Заметно?

Бабка кивнула.

– Чего к нам?

– Так это… отдохнуть. Кстати, не подскажете, где у вас тут отель «Волга»?

– Так он дорогой очень! Хотя у вас, у москвичей, денег куры не клюют.

– У нас, у москвичей, по-разному бывает. Так где отель?

– А вот прямо идите по аллее к реке, на берегу он и находится. Красивый такой, весь из мрамора. У нас тут все рядом.

– Спасибо, – поблагодарила ее Яна.

– У меня хорошие семечки, приходите ко мне за семечками еще. Со второй покупки скидка! А еще они удачу приносят!

– Ладно, приду, – засмеялась Яна и пошла на поиски отеля.

Бабка ее не обманула, здание отеля бросалось в глаза. Величественное, белое, с колоннами, оно стояло на пустынном берегу мутной реки и выглядело этаким одиноким зубом во рту беззубой старухи.

Вид отеля произвел на Яну радостное впечатление, потому что стало понятно, что и в этой глуши ее явно ждал хоть какой-нибудь, но сервис. Мечта о спа-процедурах начала приобретать конкретные очертания.

Невысокая девушка в белоснежной блузке и с гладко причесанными темными волосами встретила Цветкову кривой улыбочкой. Кривой потому, что помимо основных обязанностей администратора явно нагрузили еще чем-то, если она одним глазом пыталась смотреть на Яну, а другим – в монитор компьютера. Ее пальцы не переставая стучали по клавиатуре.

– Здравствуйте, у меня забронирован номер, – сказала Яна.

– Одну минуточку. Спасибо за ожидание. Ваша фамилия?

– Яна Карловна Цветкова, – представилась Яна.

– Одну минуточку. Спасибо за ожидание. Но у нас нет номера, забронированного на такую фамилию, – ответила девушка, совершенно спокойно продолжая работать на компьютере и не обращая на Яну никакого внимания.

К слову отметить, в богатом холле отеля на креслах и мягких диванчиках располагалось множество людей. Многие из них были с чемоданами и дорожными сумками, что говорило о том, что все они или выезжают, или въезжают в этот отель.

– И это все? – удивилась Яна. – Вы мне больше ничего не скажете? Вы не будете мною заниматься?

– Извините, девушка. Свободных номеров у нас нет, бронь на несколько дней вперед, – ответила администратор.

– Мы бронировали номер! О боже! – Яна хлопнула себя по лбу и поморщилась. – Как я могла забыть? Бронировала ведь не я! Посмотрите на Патрика Ривса.

– Одну минуточку. Спасибо за ожидание. Да, на имя Патрика Ривса бронь. Люкс на двоих.

– Ну вот! – обрадовалась Яна. – И чего мы ждем? Вселяйте меня быстрее!

– Извините, на каком основании? Мы в люкс можем заселить только господина Ривса.

– Он же забронировал номер на двоих! – воскликнула Цветкова.

– Это его личное дело. Извините, такую информацию мы не даем! – ответила девушка таким тоном, словно была роботом.

– Так я и есть этот второй человек! – недоумевала Яна.

– Извините, это нигде не зафиксировано. Пусть господин Патрик Ривс это подтвердит. Я не могу заселить к нему в номер чужого человека.

– Я не чужой человек! И господин Ривс сейчас не может подойти!

– Я могу заселить исключить Патрика Ривса, а второго человека только по согласованию с ним, – ответила администратор, продолжая печатать и украдкой поглядывая на Цветкову.

«Как у нее только косоглазие не разовьется?» – подумала Яна.

– А мне что делать? А-а-а, я знаю что. Позовите мне старшего администратора! – потребовала Цветкова.

– Одну минуточку. Спасибо за ожидание.

– Девушка, вас что, зовут «Одну минуточку»? – не выдержала Яна, махнула рукой и вышла из отеля. – Начался отдых!

Звонить Патрику она не хотела, чтобы не мешать и не заставлять его нервничать раньше времени.

«Всего-то подождать пару-тройку часов, и все».

Яна вернулась в отель. Зализанный робот говорила с кем-то по телефону.

– Да-да, я заканчиваю расселение людей, прибывших на конференцию.

Девушка положила трубку и уже по старой доброй традиции, не отрываясь от клавиатуры, скосила глаза в сторону Яны.

– Что вы хотели? – спросила администор. Вообще, можно было подумать, что она не узнала Цветкову.

– Пока жду своего друга, я бы хотела посетить ваш спа-салон. Я устала в дороге, а меня не очень любезно здесь приняли, – ответила Яна, скрипя зубами.

– Вы проживаете в отеле? – спросила девушка.

У Яны даже глаза на лоб полезли.

– Вы издеваетесь? Вы только что не заселили меня в отель!

– Одну минуточку. Спасибо за ожидание. Свободных мест нет.

– Я и не спрашиваю о свободных местах! Я хочу попасть в спа-салон.

– Не повышайте голос, пожалуйста! Иначе я буду вынуждена пригласить к стойке охрану, – совершенно спокойно сказала администратор. – К сожалению, спа-салон могут посещать только постояльцы отеля, коим вы не являетесь.

– Ну и стерва! – протянула Яна даже с долей уважения.

Короче, Цветкова все-таки дождалась, что из отеля ее вывели два здоровенных охранника.

– Ну, ничего! Я еще сюда вернусь! Дело времени! – кричала она.

– Иди-иди, гуляй! – подтолкнул ее в спину один из охранников.

Второй был настроен более миролюбиво.

– Чего вы, дамочка, пристали к этому отелю? Он крутой! Лучший в городе!

– А вы с чего решили, что у меня нет на него денег? – спросила Яна, отдуваясь.

– Да здесь знаете кто поселяется? Банкиры, олигархи… Шли бы вы в другую гостиницу. Правда, я не уверен, что там места будут, все отели у нас в городе небольшие.

– Ты ее еще к себе домой позови, а расплатиться попроси натурой, – загоготал первый охранник.

Яна еле сдержалась, чтобы не вцепиться ему в лицо. Она резко развернулась и застучала своими каблуками в сторону площади. Потому что других мест в городе она не знала и понятия не имела, куда идти.

«Не беда. Ну и подумаешь, что не в отеле? Какая разница, где переждать пару часов? Посижу в кафе каком-нибудь. Вот пойду и зайду в первое же попавшееся, чтобы не уходить от отеля далеко», – решила Яна.

Первым кафе, которое ей встретилось, было какое-то подвальное заведение под названием «У дяди Толи».

Туда Цветкова и завернула, очутившись в в полутемном помещении, где дурно пахло дешевой подгоревшей едой. Народу было много, и Яна с трудом нашла свободный столик, весь в крошках и жирных пятнах. К ней долго никто не подходил. В этот момент Яна пожалела, что она некурящая. Так было бы веселей скоротать время. А сейчас она была вынуждена тупо сидеть и ждать. Полусонная полноватая дама с подносом, полным грязной посуды, проходя мимо, положила ей меню на стол.

На обратном пути официантка поинтересовалась:

– Ну что? Выбрали чего?

– Мне бы салатик. Из мясного что у вас?

– Цыпленка табака рекомендую, – сказала женщина.

– Давайте.

– Пить что будете?

– А несите вино сухое, красное.

– Есть только полусухое, – ответила официантка.

– Давайте полусухое, – вздохнула Яна.

Женщина вернулась с тряпкой и протерла стол.

– Туристка?

Яна кивнула.

– Жаль, что туристический сезон заканчивается, – сказала женщина. – Так и живем – от теплохода к теплоходу. Знаете, как это?

– Нет, – покачала головой Яна.

– По Волге весь сезон курсируют пароходы с туристами – нашими и иностранцами. Вот за счет них и выживаем.

– Народа у вас немало, – огляделась по сторонам Яна.

– Так пятница, вечер. Вы в будни зайдите. Ни-ко-го!

Яна снова погрузилась в ожидание, разгоняя вокруг себя клубы табачного дыма. Хоть и был принят закон о некурении в общественных местах, здесь люди вели себя так, словно до них этот закон еще не дошел.

Наконец официантка принесла Яне цыпленка табака. Выглядел он весьма аппетитно.

– Наше фирменное блюдо, – пояснила официантка и поставила перед Яной уже открытую бутылку вина.

– Ой, вы мне целую принесли? Я думала бокал заказать, – сказала Яна.

– Да пейте! Бокалами покупать невыгодно! – ответила официантка, водрузив еще приличную порцию салата, тарелку с хлебом и бокал.

Она налила Яне вина и ушла, а Цветкова приступила к еде. Цыпленок был сочный, с поджаристой корочкой и ароматный. В общем, приготовлен на славу. Только сейчас Яна почувствовала, что проголодалась.

Официантка передвигалась по душному помещению кафе, словно ледокол в водах Арктики. Она поменяла Яне тарелку на чистую и подлила вина.

Яна поняла, что потеряла счет часам, да она не знала конкретно, сколько по времени занимает путь до Рыбинска и обратно. А вдруг Патрик уже вернулся, первым делом кинулся в отель и там ее не обнаружил? Немного ее кольнул и тот факт, что Патрик так сильно за нее переживал, а сам даже не позвонил, чтобы узнать, как она устроилась.

Решив, что она должна его предупредить, Яна все-таки вытащила телефон из сумки и позвонила. «Абонент временно недоступен», – ответил ей вежливый и безразличный робот.

В этот момент Яну обуял жуткий страх, но она постаралась себя успокоить и гнала плохие мысли из головы. Цветкова начала звонить Патрику каждые пять минут, а также отсылать эсэмэски с просьбой ей перезвонить. Но ни ответов, ни звонков не было. К такому повороту событий она оказалась совсем не готова. Яна налила себе вина и залпом выпила его, по телу пробежала горячая волна. Руки ее затряслись, мысли спутались. К ней подошла официантка.

– Может, еще что желаете? Что-то случилось? На вас прямо лица нет. По телефону кто расстроил?

– Нет, просто не ответили, – изменившимся голосом ответила Цветкова.

– Хм, бывает. Мужики – они такие. Не может, значит. Но вы рвать-то не спешите. Бросить легко, а вот найти… Уж я-то знаю, что говорю, тут столько народа проходит перед глазами, такие драмы разворачиваются! Так что подумаешь еще о себе, что не все так плохо.

– Знаете, что-то нехорошо мне, – почти не слушала официантку Яна. Ее охватила паника. – Вы мне заверните цыпленка с собой и рассчитайте.

– Да вы прямо побледнели. Ладно, сейчас! – Официантка впервые зашевелилась и быстро принесла чек и пакет с цыпленком.

Яна открыла сумку и первое, что увидела, был кошелек Патрика. От этого у нее защемило сердце. Она открыла кошелек, там лежала толстенная пачка пятитысячных купюр.

– Ого! – отметила официантка. – Вы что, банк ограбили? С такими деньжищами и одна.

– А что? – спросила Яна.

– Да не советую я. Город у нас вроде и маленький и спокойный, но хватает и хулиганов, и наркоманов, чего вы одна-то? Ах, да! Он не отвечает. Плюньте на него! И по улице не шатайтесь.

– Спасибо. – Яна оставила приличные даже по московским меркам чаевые и вышла на улицу.

Она побежала в отель, где при входе ее уже встретил один из охранников.

– Да что же это такое?! Опять вы? Вам нельзя входить!

– Пусти меня, слышишь?! Пусти, иначе хуже будет! Я буду кричать, я сейчас буду так кричать, что вся ваша конференция сюда соберется! – бросилась ему на грудь Яна, словно разъяренная кошка.

– Да вы с ума сошли?! Нет, вы пьяны! Прекратите немедленно! Сейчас старший смены вызовет полицию, а я тебе, – он перешел вдруг на «ты», – не рекомендую попадать в наше местное отделение, там с тобой церемониться не будут. Так что уходи, пока он не вернулся.

Яна поняла, что этот парень – ее единственный шанс.

– Вы поймите меня! Я только узнать, мне только спросить. Человек пропал. Я спрошу и сразу же уйду!

– Да не могу я тебя пустить! Нельзя! Позвоните ему. Можете с моего телефона.

– Да я звонила, но телефон выключен. Мне только узнать, приехал он в отель или нет! Люди вы или кто?

– Ну, хорошо. Зайди за угол отеля, там беседка. Сиди там и жди, я сам все узнаю и приду к тебе. Как фамилия твоего человека?

– Патрик Ривс, – с готовностью ответила Яна. – Спасибо! Спасибо тебе! – поблагодарила она охранника и побежала в условленное место.

Только сейчас она почувствовала, что замерзла. На улице уже стемнело, к тому же пошел мелкий дождь. В народе про такую погоду говорят – мерзопакостная. Так оно и было. Но Яну сейчас это не волновало. Она снова и снова набирала телефон Патрика, но абонент был по-прежнему недоступен.

Сразу же за отелем начиналась непроглядная тьма, видимо, в городе экономили электроэнергию. Более того, отель был окружен достаточно густым парком. Вдоль рек часто высаживали деревья, чтобы они своими корнями удерживали почву и не давали реке размывать ее. Об корни этих деревьев Яна тут же и начала спотыкаться. Глаза застилали слезы, от чего она вообще ничего не видела.

– Господи, где же тут беседка? – шептала Яна.

Наконец она заметила небольшое деревянное строение и поспешила туда. А дальше началось нервное ожидание. Яна не переставая набирала телефон Патрика, а он так и не отвечал.

«Где же он? Где этот охранник? Что за место для встречи он выбрал?» – паниковала Яна.

Внезапно телефон выскользнул из ее дрожащих рук и упал куда-то в темноту. Яна понимала, что этот телефон – ее единственная связь с Патриком А в такой темноте она сможет отыскать его, пока светится экран. Поэтому Цветкова в полном отчаянии рванула за голубоватым светом, словно за волшебным светлячком. Но тут же поскользнулась и полетела куда-то вниз, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Яна была уверена, что летит с крутого обрыва прямо в реку, однако ей повезло, и приземлилась Цветкова во влажный песок, уткнувшись ногами в холодную воду. А вот телефону повезло меньше. Он упал в реку.

– Твою дивизию, – выругалась Яна и, стоя по щиколотку в воде, принялась шарить по дну руками.

Дно была какое-то глинистое, склизкое, под руку попадались камни и какой-то мусор. Яна понимала, что даже если она и найдет телефон, он все равно работать не будет, тем не менее не оставляла это занятие. И тут откуда-то сверху она услышала грубые мужские голоса. Почему-то инстинктивно Яна не стала тут же звать на помощь, обозначая свое присутствие, а прислушалась.

– Ну и где эта дура?

– Так не знаю, здесь должна быть. Я ее специально к беседке послал, в «мертвую зону». Она уже пьяная была. Вот ведь черт!

Яна с ужасом посмотрела наверх и увидела мелькающие лучи от фонариков, разрезающие вечернюю мглу.

– Эй! Гражданочка! – прокричал один из мужчин.

– Да не ори! Нет ее. Сорвалась сучка. Дали бы ей еще выпить, да и порезвились бы. А утром она ничего бы и не вспомнила.

– А если бы кто пришел и отомстил за нее?

– Кто?! Она одна была, так хотела в отель проскочить. Мужика потеряла. Слышь, ее уже кто-то поимел и бросил! На лбу написано – дура! – засмеялся мужик, и по голосу Яна узнала в нем лояльного охранника из отеля «Волга». – Залетная какая-то, но так ничего… и пахнет уж больно хорошо, духи дорогие.

– Ты посмотри еще вокруг повнимательнее, – посоветовал его напарник. – Если пьяная, может, прилегла где и спит? Мы бы тут же и пристроились со своим сексуальным вопросом.

И снова раздался противный смех.

Яна похолодела. Луч фонарика разрезал серое небо словно мечом и устремился к ней. На замерзших, обледенелых ногах Яна прильнула к земле с торчащими корнями деревьев и распласталась на ней, слившись с общим фоном. Фонарик своим назойливым лучом пошарил по прибрежной кромке, прямо-таки обжигая спину Яны.

– Да все чисто! Если только она не утопла. Но искать в воде я ее не буду. Труп мне ни к чему, я не по этой части, – просто искрил своим черным юмором охранник. – Дура! Ушла куда-то не туда. Извини, брат, что дернул. Похоже, что ни секса, ни бабла нам не обломится. А мужик-то ее, ну кого она разыскивает, еще и именем чужим назвался. Слышь? Патрик! Прикинь? Самого небось Дима или Вася зовут, а для этой белобрысой Патрик!

– Ну, правильно. Проститутки в сауне тоже говорят, что их зовут Анжелика или Джессика. Вроде и запоминается, и себя вроде как не мараешь, – поддержал его напарник.

– Точно! И этот назвался Патриком, объегорил ее и исчез! Красава! А она: «Не остановился ли у вас Патрик?» Отродясь не останавливался и не остановится! – смеялись мужики.

А Яна поймала себя на мысли, что еще совсем недавно в автобусе она страдала от двух отморозков, и сейчас их опять было двое.

Их голоса давно уже стихли, а Яна все никак не могла заставить себя оторваться от сырого песка. Она сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, сосчитала до трех и наконец поднялась.

Яна побрела вдоль этого обрыва, в поисках места, где можно было забраться наверх. Ноги ее периодически попадали в холодную воду. Яна боялась оказаться в реке и утонуть. Плавала она плохо, вернее, вообще не плавала. Единственное, что она могла, так это продержаться по-собачьи не больше минуты. Поэтому вода ее немного пугала. Обнаружив какие-то бетонные плиты, которые круто поднимались вверх, Яна начала по ним карабкаться, ломая ногти, но ноги постоянно соскальзывали. Она бы никогда не выбралась оттуда, если бы не проросшие сквозь бетон наперекор всему растения. Цепляясь за них, Яна вылезла наверх. Она была вся в грязи и сильно замерзла.

«Господи! Что же мне делать? Куда идти? Понятно, что не в отель. Телефона нет. Патрик тоже не объявился, судя по разговору этих отморозков. Если бы он заселился в отель, они бы не вели себя так нагло по отношению к ней. Обратиться в полицию? Да, надо обратиться в полицию! Куда же еще идти, если случается неприятность? Ох, какая же я дура, точно дура! Как сказал этот охранник? У меня на лбу написано, что я дура! Видимо, прямо поверх моей шишки. Вечно я во что-то влезаю! – огорченно думала Цветкова, бредя между темными стволами деревьев. – Меня в таком виде не примут не то что в дорогой отель, а даже на самый худой постоялый двор».

Выйдя на улицу с тусклым освещением, Яна себя оглядела. «Я же вся в грязи, мокрая, еще и вином пахнет. Я похожа на бомжа. Кто мне поверит? Кто меня вообще слушать будет? Да и из полиции меня пошлют куда подальше. Сколько должно пройти времени, чтобы начали искать пропавшего человека? Трое суток? Но помощь Патрику нужна сегодня. А что, если… Нет-нет, я даже думать об этом не хочу!»

Яна вышла на главную площадь, клацая зубами и не чувствуя ног. Конечно, на рынке уже никто не торговал. Редкие прохожие с ужасом взирали на Яну. Она пристала к какому-то мужчине.

– Скажите, где здесь гостиница? Пусть даже самая дешевая?

Но мужчина шарахнулся от нее в сторону, чуть ли не перекрестившись.

– А полиция? Где здесь полиция? – прокричала Яна в его убегающую спину. – Тьфу! А как же помощь людям, попавшим в отчаянное положение? Или этим только я грешу? Мне бы не стоматологическую клинику организовывать, а агентство. Только не детективное, а агентство для чудил, вечно впутывающихся в какие-то истории. Да, я бы стала гуру для них для всех.

Из-за угла вышла пожилая женщина, и Яна уже открыла рот, чтобы попросить у нее помощи, но женщина сама остановилась.

– Матерь божья! Что с вами случилось? Вы выглядите как утопленница! Когда я видела вас в последний раз, вы были в полном порядке! – сказала она.

– В последний раз? – спросила Яна, всматриваясь в пожилую особу. Через несколько секунд она узнала в ней даму, что ехала с ними в автобусе.

– Ой, это вы! Скажите, а где здесь отель? Или полиция? Помогите! – чуть не рыдала Цветкова.

– Успокойтесь, какой отель! Идемте со мной, я живу через дом. Там мне все и расскажете, – тоном, не терпящим возражений, сказала дама.

Она взяла Яну под руку, не побоявшись испачкаться, и потащила за собой, по ходу поясняя, что не хотела сегодня уже никуда выходить, но зашедший на «огонек» соседский кот заставил выйти ее из дома за колбасой и молоком.

Яна слушала ее милую болтовню и понимала, что еще немного – и она потеряет сознание от переохлаждения и нервного переутомления.

Глава 14

Пожилую женщину звали Татьяна Сергеевна, и она полностью подтверждала слова поговорки: «Мир не без добрых людей». Жила она на одной из многочисленных узких улочек, лучами расходящихся от центральной площади, в маленьком каменном доме.

– Половина дома моя, половина соседская, – пояснила Татьяна Сергеевна.

У каждого было свое крыльцо и своя входная дверь. Половина этого небольшого домика включала две комнаты и кухню.

– У соседей площадь чуть побольше, у них еще веранда есть, – рассказывала пожилая женщина.

Она сразу же набрала Яне горячую ванну.

– Иди, отмокай и грейся. Вот шампунь. Я пока еще раз в магазин схожу, ты не кот, тебе молока не хватит.

– Татьяна Сергеевна, не стоит беспоко-иться! – попыталась остановить ее Яна.

– Во-первых, зови меня просто тетя Таня. Во-вторых, тут я хозяйка, мне и решать! Я так гостей не встречаю! Я мигом! Магазинчик круглосуточный за углом. Пока ты греешься, я уже и вернусь!

– Тетя Таня, спасибо за крышу над головой, – с чувством произнесла Яна и чуть не расплакалась.

Даже в горячей воде Цветкова долго не могла прийти в себя и согреться. Она вымыла голову ароматным шампунем и долго стояла под душем, смывая с себя песок. Особенно много его набилось в длинные волосы. Закутавшись в махровый халат, который был ей велик, Яна вышла из ванной.

Татьяна Сергеевна на самом деле уже пришла из магазина и суетилась на кухне.

– Проходи! Присаживайся. Чай? – спросила она.

– Если можно, кофе, – ответила Яна.

– На ночь? – удивилась женщина.

– Всегда пью. И днем, и ночью. Сейчас все равно не заснуть.

Татьяна Сергеевна уже выставила на стол нарезанный хлеб, сыр, два вида колбасы, оливки в жестяной банке, яблоки и дольки мандарина, а также коробку шоколадных конфет.

– Вот все, что на скорую руку собрала, угощайся, а утром оладушки тебе испеку. Кофе сейчас сварю, у меня заварной, растворимого нет. А еще водочки налью для сугрева.

– Водку не буду, – покачала головой Яна, – я вино пила.

– То, что ты пила, давно выветрилось от адреналина и холодной воды, а согреться и расслабиться надо. Не спорь со мной. Выпей сто грамм и колбаской закуси.

На столе волшебным образом появился хрустальный графин с водкой.

– Давай!

Яна выпила, изображение поплыло у нее перед глазами, но по телу разлилось тепло.

– А теперь расскажи, что с тобой случилось? – участливо спросила Татьяна Сергеевна.

Яне внезапно очень захотелось кому-то излить душу. Понятно, что эта пожилая женщина реально не сможет ничем помочь, но хотя бы выслушает и посочувствует. И Яна рассказала Татьяне Сергеевне все, что с ней произошло с того момента, как она сошла с автобуса на центральной площади Углича.

Татьяна Павловна с чашкой чая в руке откинулась на спинку стула. Взгляд ее был задумчивым. Молчание хозяйки оказывало на Цветкову гнетущее действие. Хотя что она ждала от этой пожилой женщины?

– Попали вы с Патриком, – наконец-таки произнесла Татьяна Сергеевна.

– Да, – кивнула Яна и встала из-за стола. – Мне надо ехать.

– Куда? – спросила хозяйка.

– В Рыбинск, искать Патрика. Господи, – схватилась Яна за голову, – я даже не знаю, где это! Но это меня не остановит. А как пройдет трое суток, я подключу полицию. Только не надо говорить, что я надоела Патрику, он бросил меня и вернулся в Москву.

– Я такого и не говорила. Боюсь, что дело обстоит еще хуже.

– Куда еще хуже? – не поняла Цветкова и чуть не ошпарилась горячим кофе.

– Ты говоришь, что Патрик поехал, чтобы проводить бедную девушку, к которой пристают два отморозка? – уточнила хозяйка.

– Именно так все и было.

– Очень благородно с вашей стороны, – кивнула Татьяна Сергеевна. – Только она не несчастная жертва, она хорошо знакома с теми двумя парнями, которые ехали на заднем сиденье. Я бы даже сказала, что она руководит ими. Я поясню свою позицию.

– Да уж, пожалуйста, – выдохнула недоуменно Яна, жуя бутерброд, скорее чтобы отвлечься, чем от голода.

– Когда автобус сделал остановку в пути, чтобы люди сходили в туалет или купили себе что-то из еды, я тоже пошла вместе со всеми. Я купила хот-дог и воду, а когда вышла из магазина, пошла в другую от автобуса сторону. Со мной такое бывает. Так я оказалась за магазином. Я, конечно, сразу поняла, что повернула не туда, и хотела пойти обратно, но мое внимание невольно привлекла одна сцена. В общем, один из этих мужиков ну… с этой девушкой… ты понимаешь? Я, конечно, быстренько развернулась и поспешила к автобусу, думаю: «Ох уж эта молодежь, никаких моральных принципов!»

– Подонки! Вот они что сделали! Они изнасиловали Алису! – ахнула Яна. – То-то она была сама не своя после этой стоянки. Я думала, что они ее припугнули или оскорбили, а тут, оказывается, такое!

– Я бы не сказала, что ее насиловали, – покачала головой Татьяна Павловна. – Я, конечно, не специалист по таким вопросам, да и не натыкаюсь на такие непристойные зрелища каждый день. Но эта девушка весело смеялась и подзадоривала мужика: «Давай-давай! Еще! Еще!» Я извиняюсь, это похоже на изнасилование? Не думаю. Да и сама-то ты веришь? Она что, была в грязи или в разорванной одежде? Может быть, избитая? Какое изнасилование? Я поклясться могу, что эта девушка была с ними заодно. Господи, Яна, ты так побледнела?

– Почему вы не сказали раньше? – Цветковой было трудно дышать.

– О чем, Яна? Меня никто не спраши-вал! – Татьяна Сергеевна в расстроенных чувствах с грохотом поставила чашку на стол. – Я что, должна была войти в автобус и во всеуслышание заявить о том, что нехорошо заниматься сексом в местах, где вас могут увидеть? Я не ханжа. Пусть делают что хотят. А то, что она сидела с вами и общалась, так что с того? Я думала, что вы знакомы. А о том, что твой друг решил проводить ее до Рыбинска, я вообще не знала. Так в чем моя вина? Вот ты сейчас мне все рассказала, я и ответила.

– Извините, это я сгоряча. Вы сидели впереди и не могли слышать наш разговоры. Но это же означает…

– Что твой Патрик стал жертвой целой банды, назовем вещи своими именами, – выдохнула Татьяна Сергеевна.

Яна покачнулась на стуле.

– Спокойно! – забеспокоилась хозяйка. – Я помогу. Твое дело – выпить еще пятьдесят грамм залпом!

Яна безропотно подчинилась.

– Вот, молодец! И без истерик! Я этого не люблю.

– Чем? Чем вы поможете? Я сама толкнула Патрика в руки убийц! – схватилась за голову Яна.

– Ты этого не знала, да и он не младенец. Все, тихо! Я звоню. Алло? Тихон Матвеевич? Ага, узнал, старый черт. Не поздно я? Нужен ты мне, Тихон. Да, прямо сейчас. Через сколько? Хорошо, ждем, – быстро завершила разговор Татьяна Сергеевна. – Он приедет через десять минут.

– Кто? – спросила Яна.

– Полицейский. Свой человек! Он поможет.

– Правда? – В сердце Яны забрезжила надежда.

Тихон Матвеевич оказался молодым мужчиной лет тридцати пяти. Он был разговорчивым, улыбчивым и весьма приятным внешне.

– Майор полиции Репин, – представился он Яне, совсем стушевавшись. – Я не знал, Татьяна Сергеевна, что вы не одна.

– Чего так официально? Это – Яна, это – Тихон, вот и познакомились! Тихон – сын моего друга, ныне покойного, но мы в очень хороших отношениях, почти родственники, – пояснила хозяйка.

– Да вы и сами легенда сыска, – почесал затылок Тихон.

– Какая легенда? – не поняла Яна.

– А вы не знаете?

Яна помотала головой.

– Тихон, да ну тебя, не морочь девушке голову, – махнула рукой Татьяна Сергеевна. – Мы только день, как знакомы.

– Да Татьяна Сергеевна – человек-легенда! Герой Социалистического Труда! Почетная жительница нашего города! Она много лет проработала следователем, а затем и старшим следователем в городе Ярославль.

– Сейчас я давно на заслуженном отдыхе, – сказала Татьяна Сергеевна, наливая ему чай.

– На ее счету столько пойманных убийц и маньяков, столько раскрытых громких дел! Она в областном следственном комитете на Доске почета висит! – выдал все-таки информацию Тихон.

– Вы были следователем? – У Яны от изумления чуть не открылся рот.

– Еще каким! – подтвердил Тихон. – А зачем я понадобился? Нужна помощь? Так я всегда пожалуйста!

– Да вот, налицо криминал, – вздохнула Татьяна Сергеевна и обратилась к Яне: – Не против, если я все расскажу?

– Конечно, рассказывайте. Я на все согласна, лишь бы помочь Патрику, – ответила Яна.

И Татьяна Сергеевна рассказала Тихону все, что произошло.

– Да, ситуация мерзкая, – после недолгого молчания протянул Тихон. – Я могу поговорить с охранниками в отеле.

– Да мне на это плевать! Главное – Патрик! – воскликнула Яна.

– Тут могу помочь только тем, что позвоню в Рыбинск знакомым ребятам, чтобы они неофициально навели справки, – сказал Тихон. – Сам я в Рыбинск поехать не могу, никто с работы не отпустит. Если бы ваш друг в нашем городе исчез, тогда другое дело. – Майор выглядел несколько смущенным, видимо, потому, что реально помочь не мог. – Но если что прояснится, то я сразу сообщу.

Когда Тихон ушел, Яна обратилась к хозяйке дома:

– Извините, у вас есть что-нибудь теплое? И сухое.

– Яна, я запихнула твою одежду в стиралку, потом положу на батарею, к утру высох-нет. Вот с обувью не знаю, что делать.

– Мне надо сейчас, – упрямо повторила Яна.

– Куда ты на ночь глядя?

– Я не могу спокойно сидеть и ждать, я поеду искать Патрика.

– В такое время?! На чем?

– Деньги у меня есть. Возьму такси, – ответила Цветкова.

– Это опасно! Я никуда тебя не отпущу. Не хватало еще, чтобы и ты пропала, – покачала головой Татьяна Сергеевна. – Не выдумывай, ложись спать, а утром мы вместе поедем в Рыбинск! Я тебя не брошу.

– Вы поедете со мной? – удивилась Яна.

– А что? Я на пенсии, семьи у меня нет. Могу себе позволить.

– Только давайте прямо с самого утра.

– Конечно, конечно. А чего сейчас-то, на ночь глядя? Даже спросить не у кого будет, – успокоила Яну хозяйка и проводила в комнату, где уже была приготовлена постель.

– Можно я позвоню? – попросила Яна. – Я свой телефон утопила.

– Пожалуйста, звони сколько хочешь. – И Татьяна Сергеевна принесла ей телефон.

– Что бы я без вас делала? – поблагодарила ее Цветкова.

Сначала она безрезультатно набрала номер телефона Патрика, затем позвонила домой Агриппине Павловне. Спросив, как дела у сына, Яна поинтересовалась, не разыскивал ли ее кто? Не звонил ли?

– Как всегда, звонила Ася, потом твой принц. Карл спрашивал, как ты себя чувствуешь, говорил про какое-то бешенство… Я ничего не поняла. Еще звонил какой-то мужчина.

– С работы?

– Нет, я забыла, как же его… Он патологоанатом, сказала, что ты его знаешь.

– Анатолий? – уточнила Цветкова.

– Точно! Очень просил тебя найти. Яна, почему тебе звонят какие-то странные личности? Какой еще патологоанатом?

– Агриппина Павловна, он оставил свой телефон?

– Да, записывай.

Домоправительница продиктовала ей номер и спросила:

– Почему у тебя не отвечает телефон? Я волновалась.

– Да я его потеряла. Постараюсь купить другой аппарат и восстановить номер. Не волнуйся, со мной все хорошо, я сама позвоню.

– А что передать Карлу?

– Чтобы он летел к жене и запасался памперсами, – ответила Яна.

– Понятно, – вздохнула Агриппина Павловна. – Принимаю огонь на себя, как всегда. Желаю тебе разрешить все свои дела.

– Спасибо, дорогая моя! – попрощалась Яна.

Глава 15

– Доброе утро, – тряс кто-то Яну за плечо. – Вот разоспалась! Я уже три раза приходила. Разморило тебя на свежем воздухе? А все потому, что дышите в своей Москве не пойми чем. Вставай, соня!

Яна открыла глаза и увидела Татьяну Сергеевну.

– Ой, я проспала!

– Ну, да! А с вечера говорила, что не уснешь от переживаний.

Яне стало неудобно.

– Патрик! Боже мой! Я опоздала на утренний автобус?

– Яна, успокойся! Какой автобус? Мы едем на моей машине, поэтому не привязаны ни к какому автобусному расписанию. Давай умывайся, завтракай и в путь! – скомандовала невероятно бодрая для своего возраста хозяйка.

– Татьяна Сергеевна, – скосила глаза на часы Яна, – а ничего, если через час на центральной площади мы подберем еще одного человека?

Тонкая бровь Татьяны Сергеевны поползла вверх.

– Это мой знакомый, я вчера разговаривала с ним по телефону. Анатолий пребывает в жуткой депрессии. Дело в том, что мы с ним попали в одну передрягу… Я-то легко отделалась, а вот Толя, похоже, здорово пострадал, к тому же ему светит уголовная ответственность…

Татьяна Сергеевна удивленно взглянула на Цветкову, и та поспешила ее успокоить:

– Не смотрите вы на меня так, ничего серьезного… Я вам как-нибудь все расскажу. В общем, я предложила Толе развеяться. То есть плюнуть на все и приехать ко мне. Правда, я думала, что он откажется, но Анатолий, наоборот, так обрадовался, что хоть кто-то ему протянул руку помощи, что я была обес-куражена.

– Автобус из Москвы прибудет на центральную площадь через два часа, – отметила хозяйка дома.

– Анатолий приедет на такси, так что будет гораздо раньше. Мы не должны опоздать. – И Яна галопом поскакала в ванную.

Завтрак, приготовленный Татьяной Сергеевной, превзошел все ожидания. Даже Яна, избалованная пирожками и плюшками Агриппины Павловны, и то оценила нежнейшие, кружевные блинчики с земляничным вареньем и взбитыми сливками.

– Землянику сама собирала в наших лесах, – похвасталась Татьяна Сергеевна. – Да и сливки собственноручно готовила.

– Очень вкусно! Просто очень! – обли-зала палец Яна.

Кружевные блины таяли во рту, а сливки, смешанные с вареньем, давали неземной вкус.

– В меня так штук сто войдет! – сказала Яна.

– Не переусердствуй, а то потом нехорошо будет, а нам еще в дорогу. Хотя ты тощая, тебе можно, – отметила Татьяна Сергеевна.

– Просто у меня обмен веществ быстрый, – ответила Яна.

И все-таки она переусердствовала, последний блин оказался явно лишним и колом встал в пищеводе. Цветкова развалилась на стуле и сложила руки на животе.

– Тебя человек ждет через полчаса, – напомнила хозяйка. – Кстати, у нас проблемка одна нарисовалась. Твоя одежда не до конца высохла, и я тут подобрала тебе кое-что из своего. Только не пугайся!

Пугаться, может, было и нечему, но длинная юбка с огромными карманами, растянутый свитер в полоску и резиновые сапоги на три размера больше смотрелись на Яне весьма стремно.

– Быстрее собирайся, – командовала Татьяна Сергеевна, – а я пойду машину проверю. Будешь уходить, посильнее хлопни дверью!

Яна посмотрела на себя в зеркало и поняла, что в таком виде способна только просить милостыню на вокзале. Но вариантов не было, и она, вздохнув, вышла на улицу.

Здесь ее ждал еще один сюрприз. Оказывается, Татьяна Сергеевна была обладательницей древнего «Запорожца» неизвестного цвета, формы и года выпуска. Перехватив растерянный взгляд Яны, хозяйка заметила:

– Старенький, но удаленький! Как говорится, зверь-машина! Садись, не бойся!

– Я никогда на таком не ездила, – призналась Яна, размещаясь на сиденье рядом с водителем. Коленки Цветковой угрожающе приблизились к подбородку.

– В тесноте, да не в обиде! – рассмеялась Татьяна Сергеевна, в очередной раз доказывая, что она прирожденный оптимист, и завела мотор.

Машина угрожающе затряслась.

– Завелась, родимушка! Ну что, поехали!

Яна впервые сидела так низко, так тесно, при этом ее еще и трясло.

– Будет что вспомнить! На «Запорожце» каталась! Сейчас таких машин уже нет! Раритет! – повернулась к ней Татьяна Сергеевна.

– А до Рыбинска далеко? – спросила Цветкова.

– Час-полтора, ну два, если не встанем нигде! Шучу! – ответила Татьяна Сергеевна.

Через пару минут они прибыли к центральной площади.

– Ну, ищи своего знакомого, на саму площадь я заехать не могу.

Яна с большим облегчением вылезла из машины.

Редкие в такую рань прохожие спешили по своим делам. Анатолия нигде не было. Яна растерянно озиралась по сторонам, пока ее не окликнул какой-то мужик злого вида.

– Вы не Толика ищете, из Москвы?

– Т-толика, – кивнула Яна.

Мужик смерил ее презрительным взглядом, словно говоря: «Понятно. Два сапога – пара».

– Слава богу, а то я уж подумал, что развели меня. Довез с комфортом за пять часов, а никто не встречает. Он сказал, что деньги заплатит встречающий.

– Да, мы с ним так договорились, – кивнула Яна.

– А у вас деньги-то есть? – почему-то засомневался мужик.

– Где Анатолий? – спросила Цветкова, которую уже стал утомлять этот допрос с пристрастием.

– Сначала деньги. Пять тысяч, – нагло заявил мужик.

У Яны даже глаза округлились.

– Ты чего так долго? – спросила ее подошедшая Татьяна Сергеевна. – Я уж подумала, что помощь нужна.

– Так вот, не выдают мне Толика, – пожаловалась Цветкова. – Сначала, говорят, деньги.

– Что за бред? Вы удерживаете человека? – строго спросила Татьяна Сергеевна.

– Я не обязан возить бесплатно.

– Я вам сейчас припаяю похищение и насильственное удержание человека. А лицензия у вас есть? – продолжала интересоваться Татьяна Сергеевна.

– А вы кто? Мент? А если нет, то рот закройте, а то я сейчас друга с монтировкой позову. Знаю я вас, таких «разводил».

– Давайте все успокоимся? – предложила Яна и открыла портмоне Патрика, показав приличную пачку денег. Она достала одну купюру номиналом пять тысяч и протянула мужчине. – Где Анатолий Павлович?

– Анатолий Павлович… – передразнил ее мужчина. – Свинья ваш Анатолий Павлович. Ночью сел, был уже «на бровях». В дороге пил водку, на остановке еще полирнул пивком. Его вконец развезло, заблевал мне всю машину. Вон там, за углом, на скамейке лежит. Любуйтесь, – раздраженно добавил мужчина.

– Как лежит? А как же? – всполошилась Цветкова.

– Еле выволок из машины, он не транспортабелен.

– Ой, а помогите нам его в нашу машину загрузить? Нам вдвоем точно не справиться, я вам тысячу заплачу, – попросила Яна. – Сможете?

– Ладно, давайте. Но тысячу вперед.

– Он неисправим! – покачала головой Татьяна Сергеевна.

Яна молча отдала тысячу.

Они подошли к скамейке, на которой калачиком лежал патологоанатом. Спиртным от него разило за километр. Яна видела его последний раз сравнительно недавно, но успела оценить перемены, что с ним произошли. Анатолий был весь в грязи, небрит и как-то даже похудел, потому что, скорее всего, ничего не ел, а только пил.

– Господи, Яна, а ты уверена, что он нам нужен? – затаив дыхание, спросила Татьяна Сергеевна.

– Человек пропадает, правда, я не думала, что все так запущено. Ну а что с ним делать? Не здесь же оставлять? – развела руками Яна.

Втроем они напряглись и, как бурлаки на Волге, потащили Анатолия к «Запорожцу». Увидев средство передвижения дам, таксист чуть не выронил свою ношу.

– Вы издеваетесь? Эта туша туда не влезет!

– Запихнем на заднее сиденье, – засуетилась Татьяна Сергеевна. – Все равно альтернативы нет.

И они принялись запихивать патологоанатома, словно мешок с картошкой.

Анатолий несколько раз приходил в себя и недовольно спрашивал:

– Что вы делаете, черти?

Наконец груз оказался на месте.

– Ух, запихнули! – вытерла лоб Яна. – Спасибо.

– Не за что. Вот его сумка, – ответил таксист и поспешил по своим делам.

– Ну, старушка, заводись, – попросила «Запорожец» Татьяна Сергеевна.

Огромное тело Анатолия Павловича колыхалось на заднем сиденье, в салоне раздавался дикий храп.

– У нас явно перевес, – ответила Цветкова и тут заметила, как к ним бежит таксист с битой наперевес.

– Шухер! Скорее уезжаем! Он нас убить хочет! – всполошилась она, подумав о том, что зря показала деньги.

– Я так и знала, что бандит! – побледнела Татьяна Сергеевна и выругалась как сапожник. – Беги, Яна! Ты молодая! Тебе жить надо!

– Да вы с ума сошли? Куда я убегу? Он наверняка позарился на мои деньги. Ну ничего, я отведу опасность от вас.

На этих словах Яна выскочила из машины и понеслась, словно дикий мустанг, по лужам.

Холодный ветер хлестал ее по щекам, в ушах заложило от ужаса. Цветкова напоминала себе Остапа Бендера, убегающего от разъяренных шахматистов. Но если Остап был мошенником каких поискать и получал, в принципе, заслуженно, то за что страдала она, Яна не понимала. Позади нее раздавались какие-то вопли, но она не прислушивалась. Неизвестно, сколько продолжался бы этот бег, если бы Яна не споткнулась и не влетела рыбкой прямо в прилавок с самоварами. Ее бедный лоб вошел в контакт с отполированной поверхностью одного из них, из глаз посыпались искры, и Яна провалилась в темноту.

Глава 16

Яна не понимала, как она попала на поселение к староверам и чем перед ними так провинилась, что они пытали ее таким изощренным способом. А именно привязали к язычку одного из колоколов и наяривали в них почем зря. От этого колокольного звона голова раскалывалась на части.

– Хватит! Прекратите! – взмолилась Яна. – У меня уже все болит.

– Плесните ей воды в лицо, – посоветовал кто-то.

– Не надо мне воды! – нечленораздельно ответила Яна и открыла глаза.

Над ней склонилась Татьяна Сергеевна с битой под мышкой.

– Ты как? – спросила она.

– Ничего.

– Ты так лихо в самовар влетела, аж звон стоял. Я, честно говоря, испугалась, – сказала Татьяна Сергеевна. – У тебя голова железная, что ли?

– Да нет, просто натренированная, – ответила Цветкова. – А как вам удалось того мужика обезвредить? – спросила Яна. – Я смотрю, биту у него отобрали.

– Да никого я не обезвреживала. Он и нападать-то не собирался! Обрадовался, что мы еще не уехали, и решил нам биту отдать, чтобы у нас хоть какая-то защита была на дороге. Его, кстати, Петром зовут. Он решил, что две убогие бабы в компании вусмерть пьяного мужика – просто находка для бандитов. А сейчас на трассе какая-то банда работает – грабит и убивает. Вот Петр и решил сделать нам, так сказать, подарок. А мы-то с тобой такое подумали… С ума сойти! Вот ведь дуры! – захихикала Татьяна Сергеевна.

Яна тоже засмеялась от радости, что все так благополучно закончилось, но колокол в голове зазвонил с новой силой, и она придала лицу серьезное выражение.

– Но летела ты очень красиво! Сапоги в одну сторону, ты в другую. И самовар навстречу! – продолжала хихикать Татьяна Сергеевна.

– Да, вот, кстати, насчет самовара, – прервала их милую беседу какая-то женщина. – А я-то за что пострадала?

– А при чем здесь вы? – не поняла Яна.

– Вот и я говорю, что ни при чем. Но вы такую вмятину сделали на моем самоваре! Кто ж его теперь купит? У него теперь нетоварный вид! – пожаловалась женщина.

– Я виновата, я и куплю, – ответила Яна.

– Он, между прочим, не дешевый. Десять тысяч стоит.

– Я заплачу сколько скажете, – вздохнула Яна, поднимаясь на ноги.

– Воду-то в нем все равно можно кипятить, – успокоила ее напоследок продавщица.

– Я не пью чай, – буркнула Цветкова.

Так и пошли они назад, к своему «Запорожцу», – Татьяна Сергеевна с битой, а Яна с мятым самоваром.

Открыв машину, они просто задохнулись от запаха перегара, повалившего из нее.

Яна в ужасе отшатнулась.

– Хоть на улице и не тепло, но придется ехать с открытыми окнами, – сказала Татьяна Сергеевна.

Яна пожала плечами, мол, а что еще остается.

– Тебе самовар-то в руках держать придется, на заднем сиденье места нет, – предупредила Татьяна Сергеевна.

– Значит, буду держать, – вздохнула Яна.

Машина под мерный храп Анатолия двинулась в путь, заведясь с первого раза.

Не успели они отъехать от города, как груз на заднем сиденье пришел в себя.

– Где это я? – промычал Анатолий.

– Лучше спроси, кто ты? – повернулась к нему Яна.

– Ой, Яночка! Я все-таки добрался до тебя! Как ты себя чувствуешь? – спросил Анатолий, косясь на водителя и, видимо, соображая, может он знать эту даму или нет? Не подводит ли его память?

– Я-то хорошо себя чувствую, а ты как? Почему в таком состоянии? – поинтересовалась Яна и заерзала на сиденье.

Ей было катастрофически неудобно. Она провалилась как-то вниз, коленки упирались в жесткую панель, а на них еще восседал деформированный самовар, который к тому же был достаточно тяжелый, а позади лежало чудище и страшно смердело. Яна не верила, что сможет продержаться в таком положении и пять минут, не говоря уже о двух часах, которые занимал путь до Рыбинска.

А вот Татьяна Сергеевна находилась в прекрасном настроении.

– Со стороны мы, наверное, выглядим весьма странной компанией. Кто бы увидел, умер со смеха, – щебетала она, не переставая улыбаться.

– Да уж, обхохочешься, – кивнула Яна, сдерживая приступ тошноты от исходящего от Анатолия запаха.

Патологоанатома же тем временем потянуло на откровенность.

– Меня же отпустили под подписку, мне из Москвы нельзя было уезжать.

– Чего же ты мне не сказал? Я не хочу быть причастной к твоим нарушениям.

– Да брось ты, – махнул он рукой и огляделся. – Как тут тесно… Что за машина-то? Похожа на детскую коляску.

– «Запорожец», – ответила Татьяна Сергеевна.

– Да идите! Ни разу не ездил!

– В ваших рядах прибыло, – покосилась на Яну хозяйка машины.

– А за что меня? В «Запорожец»? – по-своему воспринял полученную информацию Анатолий.

– За любовь к выпивке, – ответила Яна.

– Так у меня стресс! Работу потерял, теперь еще и суд светит…

– Как работу потерял? Я же просила Патрика посодействовать тебе.

– Он и посодействовал. Но я сам ушел. Не мог видеть заведующую, которая ходила с таким выражением лица, словно ее, бедную, заставляют общаться с дерьмом. В роли дерьма – я, кому непонятно, – добавил он. – Я там не мог оставаться. И все из-за одной ошибки… Словно я не человек и не могу оступиться. Ну ее! Столько лет проработал, и вот тебе – финал. Обидно, когда к тебе такое пренебрежение и недоверие.

– Эх ты, горе-человек! Сначала надо было работу другую найти, а затем уходить.

– Да кто же меня возьмет, когда я под следствием? И я впал в такую депрессию… А потом вспомнил о тебе. Ты такая веселая всегда, оптимистично настроенная и… надежная, вот и решил с тобой пообщаться. Я слабый, наверное, если захотел, чтобы меня поддержала женщина? – философствовал на заднем сиденье Анатолий.

– За спиной каждого сильного мужчины стоит еще более сильная женщина, – ответила Татьяна Сергеевна.

– Все наладится, – повернулась к нему Яна, обнимаясь с самоваром.

– А куда мы сейчас едем? – спросил патологоанатом.

– У нас неприятности, – вздохнула Яна. – Патрик пропал. – И она вкратце рассказала историю его исчезновения.

– Ничего себе! Похоже, что чувак круто попал! А я еще жалуюсь, что у меня все плохо. Вот ведь балбес! – воскликнул Анатолий.

– Не трави мне душу! Я очень переживаю за Патрика. Но мы будем его искать и найдем!

– А что, если он вернулся в Москву? – предположил Анатолий.

– И ты туда же! Не уходили раньше от меня мужчины вот так, по-английски. Может, пора привыкать? Но Патрик не похож на человека, который может кинуть. Он оставил мне всю свою наличность.

– Правильно, откупился. А чего гадать-то? Я сейчас позвоню кое-кому и все выясню, – сказал Анатолий и вытащил из кармана телефон. – Есть еще нормальные люди, которые ко мне хорошо относятся. Алло? Людмила Александровна? Это я, Толик. Да, спасибо, потихоньку. Нет, я сейчас не в Москве. Людмила Александровна, вы же психотерапевт, не могли бы вы навести справки о вашем коллеге, неком Патрике Ривсе… Что? Знаете его? Очень хорошо! Людмила Александровна, дорогая, не могли бы вы узнать, в Москве он или нет? Может, лекции где читает или еще что? Да, мне срочно. Ага, перезвоните, пожалуйста. Обязательно! Как только приеду в Москву, зайду в гости, обещаю! Спасибо! До свидания!

Анатолий выключил связь и посмотрел на дам.

– Ну что же, будем ждать новостей. Людмила Александровна – не последний человек в области психиатрии, она все узнает о Патрике и сообщит.

– Похоже, поедем очень небыстро, – произнесла Татьяна Сергеевна. – Моя старушка сильно не набирает скорость.

– Как-то вы стали странно изъясняться, – покосилась на нее Яна. – «Не очень быстро», «сильно не набирает скорость». Так и скажите: старая кляча еле плетется!

– Да ты что такое говоришь про мою машину? Она сейчас обидится и вообще не поедет. Не слушай ее, девочка моя. Все хорошо. Потихоньку, помаленьку доедем, – Татьяна Сергеевна погладила руль, обмотанный изолентой. – Ну и что, что мы вместо двух часов поедем четыре?

– О боже! – вздохнул Анатолий.

– Ну хорошо, мы можем немного срезать путь, но та дорога еще хуже, трясти будет сильнее.

– Куда же сильнее-то? – подпрыгнул Анатолий. – Впрочем, я за то, чтобы срезать! – сказал он.

– И я! – поддержала его Яна.

– Я бы не рисковала, но подчинюсь большинству. – И Татьяна Сергеевна круто повернула руль влево.

Машина очутилась на узкой дороге, ведущей, казалось, прямо в лес.

– Тут и машин-то нет, – отметил словоохотливый Анатолий.

Через пару километров они заметили двух голосующих мужчин.

– Я не буду останавливаться, – сказала Татьяна Сергеевна. – У нас все равно места нет.

– Может, им помощь нужна? Или что подсказать? – предположила Яна.

– Пусть другие подсказывают, а мы потом еще не заведемся.

– Но никого больше нет.

– Я не остановлюсь! – твердо повторила Татьяна Сергеевна. – Тем более в местных новостях передавали, что в этом районе на две машины было совершено разбойное нападение. Со смертельным исходом, между прочим. Я не остановлюсь!

Мужчины отчаянно махали руками, но «Запорожец» медленно, но верно продолжал свой путь. Внезапно в руке одного из мужчин мелькнул какой-то предмет, затем раздался свистящий звук, и лобовое стекло «Запорожца» покрылось мелкими трещинами, а Яна ощутила сильный толчок в грудь. Машину резко повело влево.

– Твою кондицию! – выругалась Татьяна Сергеевна, пытаясь удержать руль. – В нас стреляют! – закричала она.

Яна оторопело посмотрела на самовар, который по-прежнему сжимала в руках, и увидела в нем дырку. В том, что в него вошла пуля, сомневаться не приходилось.

– Матерь божья! Меня самовар спас! – прошептала она.

Между тем раздался еще один выстрел.

Анатолий, похоже, совсем протрезвел и орал как полоумный. А вот Татьяна Сергеевна сохраняла ледяное спокойствие. Она смотрела вперед, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Ей, бедной, и пригнуться было нельзя, чтобы увернуться от пуль. Яна тоже посмотрела вперед сквозь разбитое стекло и увидела, что бандиты находились от них в двух шагах и могли уже расстреливать их в упор.

– Уходи! Уходи от них! – орал патологоанатом.

– Мы не сможем от них уйти, нам колесо пробили, – сквозь зубы процедила Татьяна Сергеевна.

В это время самовар выскользнул из вспотевших рук Цветковой, она нагнулась, чтобы поднять его, и аккурат в этот момент в том месте, где только что была голова Яны, просвистела пуля.

– Пригнулись все! – скомандовала Татьяна Сергеевна и направила машину прямо на преступника.

Раздался глухой удар, и машина встала.

– Приехали, – прошептала Яна, все еще прижимая голову к коленям.

Говорить, что они попали в лапы той самой банды, которая убивала незадачливых водителей, было излишне.

Дверца со стороны водителя резко распахнулась.

– Черт! Слышь, Бэтмен, за рулем старуха!

В салон автомобиля просунулось дуло черного пистолета.

– Все живы, сволочи? Ну ничего, вы мне сейчас ответите! Выходить по одному и ложиться на землю!

Яна почему-то подумала о том, что она прожила как-то странно и никчемно, только нервы всем потрепала изрядно. Ехала спасать Патрика, и что в итоге? И его не спасла, и сама «кони двинула».

Из автомобиля сначала вылезла Татьяна Сергеевна с окровавленным лицом, затем на четвереньках выполз Анатолий с круглыми глазами.

«Нашел с кем развеяться! Со мной! Лучше бы дома сидел, дурак», – подумала Яна, совершенно не соображая, что делать. А потом запихнула себе под юбку самовар, словно была не в силах с ним расстаться.

Бандит, лихо сбитый Татьяной Сергеевной, валялся на обочине и выглядел очень неважно. По крайней мере, встать он точно не мог. Катался по земле и стонал. Зато второй был абсолютно здоров и сильно зол на всю их компанию.

– Прав ты был, Бэтмен, на хрена нам «Запорожец» сдался! Старуха, какой-то описавшийся от страха алкоголик и…

В этот момент из машины показалась Яна. Руками она держалась за живот, потому что иначе самовар тут же бы выпал.

– И беременная дура! Живучая, стерва. Я два раза стрелял в то место, где она была, а ей хоть бы что! – сплюнул мужик. – Ложись лицом в землю!

– Я не могу, – ответила Яна, не вдаваясь в технические подробности.

– Я сказал – ложись! – брызгал он слюной. – Ты что, думаешь, я твоего выродка пощажу? Вы моего кореша сбили и в лицо нас видели! – кричал бандит, размахивая пистолетом.

– Я не могу, – упрямо повторила Яна и почему-то подумала о самой глупой вещи на свете. А именно – где сейчас находится носик самовара, спереди или сзади, и не будет ли он торчать, если она уляжется на спину.

А бандит тем временем озверел окончательно.

Не в силах больше ждать, когда Яна ляжет на землю, он что есть силы стукнул ее ногой в живот, явно давая понять, что сострадания к ее положению испытывать не будет. Яна, ощутив сильнейший удар, срезонированный самоваром, вскрикнула и опрокинулась навзничь. А бандит с дикими проклятиями повалился на землю, где его и принял в свои крепкие объятия Анатолий. Татьяна Сергеевна моментально выбила пистолет из рук бандита, а патологоанатом, навалившись всем телом, начал его душить.

– Что же это происходит? – прохрипел второй бандит и, вытащив из кармана нож, пополз на помощь товарищу.

– Даже не думай! – предупредила его Татьяна Сергеевна.

Но первой на его пути валялась Яна, которая из-за самовара не могла даже подняться. Она просто каталась по земле, махая длинными руками и ногами.

– Что ты сделала с моим другом, стерва?! Я зарежу тебя! – Лицо бандита исказила гримаса отчаяния и ненависти, и он замахнулся ножом на распластаную Цветкову, напоминавшую неуклюжего навозного жука, случайно перевернувшегося на спину.

Всю свою ненависть, все свои последние силы бандит вложил в этот удар. Он метил ей прямо в сердце, и Яна замерла в ужасе, инстинктивно заслонившись от ножа руками. В этот момент раздался выстрел.

Бандит, склонившийся над Яной, дернулся, недоуменно посмотрел на нож, словно не понимая, что происходит, и повалился назад. Прямо по центру его лба красовалась аккуратная дырочка.

Яна наконец-таки «родила» самовар и встала на четвереньки, тяжело дыша. Она увидела Татьяну Сергеевну, которая стояла, широко расставив ноги и убрав одну руку за спину, словно находилась на стрельбищах. Подув на дуло пистолета, она сказала:

– Я же просила не дергаться.

После этого перевела оружие на второго бандита:

– Хочешь умереть? Или хочешь гнить пожизненно?

– По-жиз-нен-но, – выдохнул тот.

Татьяна Сергеевна легким движением двинула ему по голове рукояткой пистолета, и бандит вырубился.

– Сладких снов. Последний раз на свободе, мразь! – Потом она посмотрела на свои руки. – А руки-то помнят. И не дрожат.

– Ну вы даете! – протянула Цветкова.

– Это ты даешь. Как беременная-то вышла – я не знала, плакать или смеяться. – Татьяна Сергеевна тоскливо посмотрела на свой покореженный «Запорожец» и вздохнула: – Бедная моя девочка. Вот что-что, а пули она еще не ловила, – и повернулась к патологоанатому: – Анатолий, отомри уже! Звони в полицию.

– Зачем? – произнес первое слово за все это время Анатолий. В отличие от Татьяны Сергеевны, у него руки дрожали так, словно он кур воровал.

– Нет, лучше «скорую» вызови! Роды у нас! – всплеснула руками Татьяна Сергеевна. – Мальчик родился! С краником!

Глава 17

Майор Репин ходил туда-сюда с абсолютно потерянным видом. Лицо его было бледным, а речь какой-то туманной.

– Ну вы даете, Татьяна Сергеевна! Мы несколько месяцев не могли поймать эту банду, а тут на тебе! Двух матерых, закоренелых преступников взяли. И кто? Два непрофессионала.

– И один профессионал! – возразила Татьяна Сергеевна. – Я в свое время неплохо работала на оперативно-розыскной работе.

– Да кто бы сомневался в вашей компетентности! Выстрел прямо в яблочко! Не потеряли хватку! – воскликнул Тихон.

– Да в такой экстренной ситуации еще и не так мобилизуешься! А чем ты недоволен? Банда обезврежена.

– Да просто резня какая-то, один убит, второй в тяжелом состоянии, – пожал плечами майор.

– И что? Тебе показания этих зверей нужны? Мало потерпевших и нескольких томов дела? Или мне надо было позволить ему всадить нож в грудь бедной девушке? Добежать бы к ним я не успела, да и не очень хотелось мне, слабой женщине, вступать с ним в рукопашную.

– Да я вас ни в чем не обвиняю.

– Еще бы ты меня обвинял! Да я подниму все свои связи, и привет всем наступит! Сам отказался нам помочь в поисках человека. Кто же знал, что мы так вляпаемся! Вот поехал бы с нами, всех бы положил, глядишь, по службе бы продвинулся. А так чего? Еще и выговариваешь нам, – не согласилась с настроем майора Татьяна Сергеевна.

– Вам помощь нужна? – буркнул он, смирившись со своей незавидной участью.

– Вот, совсем другой разговор! – оживилась Татьяна Сергеевна.

– Медицинская, например?

– Анатолию бы наркологическую, надо же вывести человека из запоя, – затараторила Татьяна Сергеевна. – Со мной все в порядке, лоб заклеили, обошлось без швов. У нас больше всех Яна пострадала. Ее сначала охватила ударная волна, это когда пуля в самовар попала, а потом она сильный пинок в живот получила. Вот ей госпитализация нужна.

– Нет-нет! Я никуда не поеду! – замотала головой Цветкова. – Я должна найти Патрика.

– Давайте все-таки этим займутся компетентные органы, – строго заметил майор Репин.

– Нет! В смысле, вы тоже можете заниматься, но и я буду. Я себе никогда не прощу, если сейчас брошу человека в беде.

– Тебе в больницу надо! У тебя грудь и живот синие, может, внутренние органы повреждены? – обеспокоенно сказала Татьяна Сергеевна.

– Обычный синяк от удара, – отмахнулась Яна. – Со мной все хорошо. Я поеду искать Патрика.

– На чем? – спросил Тихон.

– На попутке, денег у меня выше крыши.

– Вот это-то и пугает.

– Знаешь, я тебя не брошу, я же обещала помочь тебе в поисках, – сказала Татьяна Сергеевна. – Так что я еду с тобой! То, что мы по дороге задержались, – не наша вина, зато сделали доброе дело, обезвредили банду!

– Я вам машину полицейскую выделю, – сказал майор.

– Вот за это спасибо, пусть подвезут до города, – поблагодарила Яна.

Через несколько минут они уже тряслись на неровной дороге в полицейском «бобике».

– Ну, на эту машину вряд ли кто нападет, а то меня страх обуял, – сказал Анатолий Павлович. – Сейчас бы выпить, стресс снять.

– Слушай меня, Толя, внимательно, – обернулась к нему Яна. – В свинячьем состоянии ты мне совсем не нужен! Ты для чего приехал? Пить? Тогда без меня! Мы с Татьяной Сергеевной такого борова на руках носить не собираемся. Мы здесь не в бирюльки играем, жизни Патрика угрожает опасность. И мне будет некогда возиться с человеком, который на ногах не стоит. Ну, так как? Высадить тебя у какой-нибудь пивной? – спросила она.

– Нет, – не думая, ответил Анатолий, часто-часто моргая.

– Вот и молчи. Между прочим, Патрик тебе помог! Он твоего якобы покойника нашел. Спас тебя от расправы.

– Ага! Зато, считай, усадил в тюрьму! Ведь это он догадался, что в анатомичке медицинского института я порезвился… ну, то есть не я, конечно, но с моей подачи.

– Так ты сам виноват! – ответила Яна. – Я же сказала, что помогу, а ты начал действовать сам… Вот и получил! А потом, пуля в лоб хуже, чем тюрьма, согласись?

– Да что ты меня уговариваешь?! Я что, против его искать, что ли? Конечно, и ему спасибо большое тоже. Я слышал, он человек замкнутый, а тут принял такое активное участие. Даже не верится…

Татьяна Сергеевна даже слегка вздремнула под их беседу. С заклеенным лейкопластырем лбом она напоминала подраненного комиссара Красной армии.

– Прямо вспомнила молодые годы, – открыла она один глаз. – Однажды мы всей командой ехали на задержание, а машина все время глохла. Водитель наш жутко матерился, а мы веселились. Молодые были.

Она посмотрела на своих попутчиков – опухшего Анатолия и Яну с красной шишкой на лбу и комсомольским задором в глазах – и содрогнулась.

– Слава всевышнему, что те времена прошли, не хотела бы я работать в такой команде.

– Извините, а чем это мы вас не устраиваем? – обиделась Яна.

– Да шучу я! – прыснула со смеха Татьяна Сергеевна. – Видели бы вы себя со стороны…

И они дружно рассмеялись.

Молоденький лейтенант, сидящий за рулем, с опаской покосился в их сторону. Еще бы! Только что эта странная троица сделала то, что не могли сделать полицейские в течение трех месяцев, да еще так мастерски! А теперь веселятся как маленькие. Особенно его поражала Татьяна Сергеевна. Хотя она и была легендой местного сыска, но в глазах лейтенанта выглядела просто древней старушкой, не способной на такие разборки.

– Приехали, однако, – остановился он, чуть не добавив: с шутками и прибаутками. – Вас где высадить?

– Да нам все равно. Давай на площади, где автобусы междугороднего сообщения останавливаются, – сказала Яна.

Лейтенантик высадил их и развернул свой «бобик».

– Эх, вот тебе и вся помощь, – посмотрела ему вслед Татьяна Сергеевна.

– Сами же работали в этой области, – напомнил ей Анатолий Павлович.

– Раньше все по-другому было, и мы другие были, более ответственные, что ли? – пожала плечами Татьяна Сергеевна.

– Или запуганные, – поправила ее Яна, – построенные по линеечке.

– Зато порядок был! – не согласилась с ней Татьяна Сергеевна. – Да что мы из-за пустяков спорим? Я тоже разворчалась, как бабка старая, говорят, когда человек начинает вспоминать о том, что раньше все было лучше, значит, он постарел. Жизнь постепенно выходит из него и вытесняет его из современных реалий.

– Ага! А если человек радуется жизни и ему все нравится, так что, ему умирать не придется? – заметил Анатолий, настроение у которого портилось прямо на глазах. И всем было понятно из-за чего.

– Вон автовокзал, – махнула рукой в сторону Татьяна Сергеевна. – Ждите меня на площади, а я узнаю, как нам найти тот автобус, на котором вы ехали.

На площади было малолюдно, торговля шла вяло. Ни пива тебе, ни водки, поэтому лицо Анатолия стало еще более унылым. Самым ходовым товаром оказались семечки, которыми торговала бойкая старушка. Увидев Яну, она оживилась:

– Ой, это же вы! Привет! Вы меня не узнаете? Вы ж у меня в Угличе семечки покупали, помните? Ну что, заселились в гостиницу? И сразу же по экскурсиям? Активно, ничего не скажешь! А я несколько дней там торгую на центральной площади и пару дней здесь, на вокзале. Мужичок один, постоянный клиент, бесплатно подбрасывает. Расширяю, так сказать, рынок сбыта! – улыбнулась бабка, и стало заметно, что к зубам пристала шелуха от семечек, отчего казалось, что их вообще нет.

Яна даже не догадывалась, что может вызывать у людей такую радость.

– Ну, купите семечек, тогда у вас и здесь все пойдет как по-накатанному!

Внутренний голос Яны говорил ей: «Не надо, пожалуйста, не надо». Потому что она не хотела, чтобы у нее и в Рыбинске получилось так, как в Угличе. Но Цветкова была человеком несуеверным, да и, видимо, бабка эта сильно нуждалась в деньгах, раз моталась по такой дороге туда-сюда.

– Насыпьте. – И Яна оттопырила свой несуразный карманище.

Женщина восприняла это по-своему и с охотой высыпала все свои семечки, Яну аж перекосило на сторону.

– Со скидкой за тыщу! – объявила бабка. – А чего это вы так оделись? До этого вроде модная была. Вы что, решили, что люди здесь так ходят? У нас, конечно, не Москва, но одеваемся мы нормально. Таким нарядом вы себе годов так десять накинули.

– А что это ты, мать, правда так вырядилась? – вдруг спросил Анатолий.

Такое обращение повергло продавщицу семечек в ступор. На лице ее просто читалось: «Сколько же ей лет? Неужели я так ошиблась в возрасте? Может, они в Москве научились так вот омолаживаться?»

– Вот вы где! – подлетела к ним Татьяна Сергеевна, за ней неохотно плелся какой-то молодой человек.

– Смотрите, друзья, кого я вам веду! Узнаете?

Яна уставилась на явно недовольного парня.

– Водитель?

– Ну конечно! Он вас и вез! Что? Не помнишь? – толкнула его локтем Татьяна Сергеевна.

– Ее сразу вспомнил, – указал на Яну парень. – Такую не забудешь!

– Я такая запоминающаяся? – подбоченилась Яна, желая словить комплимент.

– Да нет, просто длинная и шумная. С вами еще такой интересный, улыбчивый мужчина ехал.

Тонкие брови Яны поползли вверх. Похоже, Патрик производил впечатление и на мужчин.

– Да, это были мы! – радостно закивала она.

– Но вы как-то по-другому выглядели, – отметил водитель.

– Не суть! Я вышла в Угличе, а мой спутник поехал дальше! И нас всех интересует его дальнейшая судьба. – Яна разволновалась, а потому говорила несколько сбивчиво.

Парень смотрел на нее как баран на новые ворота.

– Судьба мужчины… – как эхо повторил он. – Ну да, я, если честно, удивился, когда вы вышли, а он остался. Я-то думал, что вы вместе. Он остался с какой-то девушкой вроде, ну да. Они вместе и вышли, и все, – развел он руками, словно показывая, что они пусты.

– И все? – разочарованно протянула Яна, как будто надеялась, что этот парень сейчас с радостью расскажет, где находится Патрик, с указанием точного адреса.

– А что вы от меня хотите? Я – транзитное звено. Я не знаю ничего о своих пассажирах ни до того, как они ко мне сели, ни после. Я несу ответственность за их жизни, только пока они едут у меня в автобусе. Не думайте, что вы первые, кого интересуют мои пассажиры. Несколько раз ко мне обращались из правоохранительных органов, но они хотя бы не задавали таких глупых вопросов, типа: «Куда пошли ваши пассажиры?» Все прекрасно понимают, что такие вещи обычному водителю не сообщают. Водитель может ответить только на два вопроса: на какой станции человек сел и где вышел. Вот и все. Так вот я говорю вам: сошел он в Рыбинске, был жив и здоров.

– А как выглядела девушка? – вдруг спросил Анатолий, проявляя чудеса дедукции.

– А никак, – ответил водитель, подумав с минуту.

Яна с Татьяной Сергеевной переглянулись и поняли друг друга без слов. Они обе ехали с этой девицей в автобусе, Яна даже общалась с ней, но спроси их, как она выглядела, они бы ответить не смогли. Голова постоянно опущена, одежда неприметная.

– А ведь и правда, я вообще людей хорошо запоминаю, а тут и вспомнить нечего, – подлила масла в огонь Татьяна Сергеевна. – Неприметная она какая-то. Фоторобот не составишь. Точно, мошенники, они так и выглядят, что никто их потом вспомнить не может.

– Так с этим парнем что-то случилось? – спросил водитель.

– Мы не знаем, он не объявлялся.

– А что вы ко мне обратились? Идите в полицию, в больницу, в морг. Кстати, больница здесь недалеко – пару кварталов.

– А если его повезли в другую? – предположила Яна, которая еще день назад и мысли не допускала о том, что с Патриком что-то случилось. А сегодня уже смирилась с тем, что Патрик мог попасть в больницу. Она даже с радостью бы воспринимала это известие, лишь бы он оказался жив.

– Ладно, спасибо. С больницы и начнем. Не подбросишь? – спросила Татьяна Сергеевна.

– Извините, я не такси. – Водитель попрощался с ними и поспешил по своим делам.

– Прогуляемся до больницы? – предложила Яна.

И они поковыляли в указанном направлении, как уставшая тройка лошадей.

В больнице их встретили не то чтобы агрессивно или неприветливо, а скорее – пофигистски. Складывалось впечатление, что всем было наплевать.

– Это приемное, – произнесла регистраторша неопределенного возраста. – Вам госпитализироваться? – И она окинула их безразличным взглядом, не понимая, видимо, кому конкретно требуется госпитализация.

– Нам узнать, не поступал ли к вам один человек? – сказала Яна.

– Какой человек? – поинтересовалась женщина.

– Наш знакомый, – охотно пояснила Яна.

– Нет, за последние сутки после пьяного дебоша никто не поступал, – сказала регистраторша совершенно спокойно.

У Яны даже глаза округлились.

– После какого дебоша? Наш знакомый не пьяница.

Татьяна Сергеевна не выдержала и рассмеялась.

– Мы не собутыльники, мы просто три товарища, попавшие в передрягу.

На регистраторшу опять снизошло безразличие.

– Обращайтесь в справочное.

– Некогда, устали и нет сил, – ответила Яна и положила перед ней тысячу. – Помогите. Поступал человек или нет?

Не зря они все-таки сегодня пришли в эту больницу. Это стоило сделать хотя бы для того, чтобы эта женщина вспомнила, что у нее есть эмоции и чувства.

Несколько секунд метаний, и тысяча исчезла в кармане белого халата.

– Как зовут? Приметы? Когда мог поступить?

– Патрик Ривс, приметы не знаю, мог поступить вчера, – растерялась Яна. – Лет сорок, волосы кудрявые…

– Ладно, – прервала ее регистраторша. – Достаточно редкого имени. Пойду узнаю, стойте тут, – и дама, не спеша, удалилась.

Когда они остались одни, Анатолий вдруг спросил:

– Слушай, Яна, ты же вроде как под наблюдением находишься? Говорят, ты – уникум, единственная в мире, кто не заболел бешенством! А вдруг у тебя болезнь все-таки разовьется, с опозданием? Понимаю, типун мне на язык! Но надо же наблюдаться!

– Знаю я все, – буркнула Яна. – Патрик и должен был наблюдать. И кровь брать, и в научный центр отсылать, чтобы они там проверяли, что происходит. Я на этот вопрос ответить не могу, но чувствую себя хорошо. В смысле, страдаю только от побоев и ударов, а вот бешенство во мне прижилось почему-то.

– Почувствовало родственную душу! – продолжила веселиться Татьяна Сергеевна. – Извините. Я не медик, тонкостей не понимаю.

– А тонкость состоит в том, – обратился к ней патологоанатом, – что заболевание бешенством в ста процентах случаев смертельное! То есть никто еще не выжил! Чуму, холеру, что раньше косили людей целыми городами, люди худо-бедно побороли, а бешенство нет! И Яна является единственным человеком…

– Кто выжил? – ахнула Татьяна Сергеевна.

– Кто не заболел вообще, словно у нее иммунитет к этому заболеванию, которого не может быть в принципе. Поэтому она и является уникальным случаем в медицине, – пояснил Анатолий.

Татьяна Сергеевна уважительно посмотрела на Яну.

– Надо же! Нет, видно, что личность неординарная, но чтобы до такой степени…

– Моей заслуги в этом нет, я не знаю, как так получилось! – призналась Цветкова. – Может, мне просто некогда было даже думать о том, чтобы поболеть? Я все время занята, – вздохнула она. – Неудобно…

– Неудобно заболеть?! – прервал ее Анатолий. – Да ты уникум! Хочешь, я вместо Патрика буду тебя обследовать и отсылать результаты в центр?

– А ты можешь? – удивленно спросила Цветкова.

– А почему нет? – даже обиделся Анатолий. – Да я, может, человеческий организм знаю как никто другой.

– Да ты не обижайся. Это я так. Значит, судьба у меня такая – лечиться у патологоанатома.

– Не лечиться, а наблюдаться, – поправил ее Анатолий.

– Звучит еще более странно.

– Я такой же медик, как и все.

– Да, я что, против, что ли? Конечно, согласна! – ответила Цветкова.

Тут вернулась озадаченная регистраторша.

– Да, вы правы. Некий Патрик поступил к нам…

– Где он?! – завизжала Яна так, что регистраторша вздрогнула.

– В реанимации, но туда никого не пускают! – прокричала она уже вслед Цветковой.

Глава 18

Нежная, смуглая кожа на рельефных плечах, темно-русая щетина, темные ресницы, от которых под глазами пролегла тень, рука, в которую была воткнута капельница, – все это Яна рассматривала с каким-то благоговением и в мельчайших деталях. Но вот что ее пугало, так это лиловый синяк под левым глазом и идеально-красивой формы губы в запекшейся корке.

– Патрик, – выдохнула она, дотрагиваясь до его обнаженного плеча дрожащей рукой. По щекам потекли слезы.

Патрик открыл глаза и посмотрел на нее.

– Патрик, – повторила Цветкова. – Что с тобой случилось?

Он молчал.

– Я так и знала, что с тобой что-то случится. Я это чувствовала! Но я так рада, что вижу тебя, что ты жив, и больше мне ничего не надо! Ты можешь ничего не говорить и не объяснять. Только дыши и живи, а уж потом мы достанем этих гадов.

– Ну что, нашла? – спросила Татьяна Сергеевна, входя в палату вместе с Анатолием. – Живой? Ну, точно! Тот самый красавец! Матерь Божья, что с ним сделали! Весь в кровоподтеках. Сильно его избили. Сказал, кто?

Яна покачала головой. Но тут Патрик затрясся всем телом, глаза его закатились, и он принялся биться в конвульсиях. Все испугались.

– Что это с ним? У него что, эпилепсия? – спросила Татьяна Сергеевна у Яны.

– Я не знаю! Какой ужас! Врача! Немедленно врача!

Прибежавшие на шум медики схватили Патрика за руки, за ноги и сделали еще какие-то инъекции.

– Сейчас ему станет лучше, – пообещали они.

Патрик на самом деле расслабился и снова открыл глаза. Медсестра вытерла кровавую пену, выступившую у него на губах.

– Патрик, что с тобой!? – в отчаянии воскликнула Цветкова.

Патрик, бледный как сама смерть, разлепил губы и спросил:

– Вы кто?

В палате повисла тягостная пауза.

– Как кто? – наконец выдавила из себя Яна. – Патрик, ты что? Не узнаешь меня? Это же я – Яна Цветкова! Мы вместе ехали в Углич, на тебя напали, это несчастный случай! Патрик, не пугай меня. Ты меня помнишь?

– Нет, – честно ответил Патрик.

– Вот это поворот, – пробурчала Татьяна Сергеевна.

– Патрик, это я! Яна! Мы вместе ехали из Москвы на автобусе! – продолжала бесноваться Цветкова.

– Не помню, – ответил он. – Вы кто?

– Яна Цветкова, – обреченно ответила Яна, понимая, что немедленно должна поговорить с лечащим врачом Патрика.

Им оказался моложавого вида мужчина в дорогом костюме, который представился Глебом Семеновичем.

Он сообщил Цветковой, что Патрика в бессознательном состоянии обнаружили на свалке местные жители, они же и вызвали «скорую». Когда его доставили в больницу, жизнь в нем только теплилась. У Патрика была большая кровопотеря, ушибы по всему телу, пара сломанных ребер, а голова оказалась пробита грубым, скорее всего металлическим, предметом, что и было самым серьезным повреждением. Его привели в чувство, но он был очень слаб, а после приступа, вызванного визитом Яны, состояние Патрика резко ухудшилось.

– В чем причина – неизвестно, но такие тяжелые травмы головы всегда опасны, – заключил Глеб Семенович.

– Он меня не узнает! Понимаете? Меня не узнает! – твердила Яна как заведенная.

– Что вы хотите? Это же голова! Значит, повредилась зона, отвечающая за память. Вообще, трудно сказать. Мы ждали, когда стабилизируется его состояние, чтобы переправить в Москву. Там специалисты. Ему бы в хороший нейрохирургический госпиталь.

– Я подниму все свои связи, я положу его в лучшую больницу, – пообещала Яна. – Да что же за невезение такое? Почему я всем приношу одни неприятности? Человек пришел в себя, а тут увидел меня, и его состояние ухудшилось! Память потерял! Это чтобы меня не вспомнить, наверное.

– Да вы тут, может, ни при чем. Так совпало, – достаточно вяло попытался утешить ее доктор. – Сейчас Патрика перевели в обычную палату. В принципе его жизни ничего не угрожает.

– Я могу его навестить?

– Конечно.

– А как себя вести с потерявшими память? – спросила Яна.

– Рассказывать им, кто они, откуда, не пугать, подбодрять, что память вернется. В общем, как обычно. Главное – самой ежесекундно не ждать, что он вот-вот вас узнает. Если честно, я с таким столкнулся в первый раз.

Остаток дня Яна провела в метаниях по местному рынку, чтобы купить Патрику лучшие фрукты, затем посетила местное отделение полиции и написала заявление о разбойном нападении на Патрика. В полиции ее приняли не очень охотно.

– Мы принимаем заявления от самих потерпевших, а не от их знакомых.

– Но он не может! Он сначала попал в реанимацию, а сейчас у него осложнение – потерял память! Но я знаю, что с ним произошло! – не сдавалась Яна.

– Откуда вы знаете? Вы там были? И кого нам искать? Девушку, внешность которой вы толком описать не можете, и двоих «похожих на отморозков»?

В словах полицейского была своя правда.

Вечером все собрались в палате у Патрика и накрыли импровизированный стол с гостинцами. А Анатолий, словно фокусник, вытащил из-под полы бутылку.

– Не ругайся! – посмотрел он на Яну. – Всего одну! Надо стресс снять, такое пережили!

– Ладно, – вздохнула Яна, пытавшаяся поймать в глазах Патрика хоть намек на то, что он ее узнал. Патрик улыбался, совершенно нормально общался, но совершенно ничего не помнил.

– Я тоже не против, – поддержала патологоанатома Татьяна Сергеевна. – Давайте выпьем за здоровье Патрика.

Они выпили и захрустели закусками.

– Извините, а я женат? У меня большая семья? – спросил Патрик.

Яна перестала жевать.

– Насколько мне известно, нет, – ответила она.

– Но хоть что-то вы знаете о моей семье?

– Нет, – растерялась Цветкова. Ну, не рассказывать же, в самом деле, больному человеку, что когда-то у него убили жену.

И тут лицо Патрика резко изменилось, стало злым и напряженным.

– Вы обманываете меня? Я вас не знаю. А мне сказали, что вы мои хорошие знакомые, почти друзья. Какие же вы мне друзья, если вы ничего не знаете о моей семье? Я не допускал вас к своим близким? Я оберегал их от вас? Так, может, это вы на меня и напали? – Патрик запаниковал. – Позовите врачей! Уйдите отсюда! Я вас не знаю!

– Успокойся, ты что! – кинулась к нему Яна. – Мы свои! Честное слово, свои! У тебя просто нет семьи, вот поэтому и сказать нечего! Мы ничего не скрываем!

– Почему я должен вам верить? – спросил он, несколько успокоившись.

– Слушай, Патрик, ты сейчас в таком положении, что никому не поверишь. А так как очереди из людей, которые могут что-то доказать, у твоей палаты не выстроилось, то уж поверь нам!

– Ладно, – стих Патрик, но было понятно, что ему очень страшно.

Они выпили, закусили, поговорили на отвлеченные темы, а потом слегка запьяневший Анатолий сказал Яне:

– Пойдем в процедурный, я у тебя анализ возьму, я здесь с медсестрой договорился. От больницы и отправят в Москву.

– Прямо сейчас? – удивилась она.

– Ну а когда?

– А ты в вену-то попадешь?

– Опять обижаешь, хозяйка. Профессионализм – это последнее, что я пропью.

Яна решила не посвящать Татьяну Сергеевну и тем более Патрика в то, что ей надо сдать кровь на анализ.

Сославшись на срочные дела, Яна с Анатолием покинули палату, обещав скоро вернуться.

Больница располагалась в старом здании, с узкими коридорами и высокими потолками. Краска на стенах была дешевая, темного цвета, а свет тусклым. Пахло медикаментами.

Так, в полутьме, Яна с Анатолием прошли отделение и повернули на лестницу с табличкой «Выход».

– Ты куда? – спросила Яна.

– Лаборатория внизу, – пояснил патологоанатом.

– Когда ты все успел узнать? – удивилась она. – Как ты думаешь, у Патрика это пройдет?

– Откуда я знаю! Смотря как голова повреждена. Может, и восстановится еще, – пожал он плечами.

– Что же мне не везет-то так? Только между нами что-то стало зарождаться, так мужик получил по голове и ничего не помнит.

Анатолий рассмеялся:

– Может, еще вспомнит? Такую женщину как забыть?

На нижнем этаже было очень холодно. Анатолий втолкнул Цветкову в небольшой кабинет с бьющим в глаза ярким светом.

– Галина Ивановна! – позвал он, но никто не откликнулся. – Нет ее, а вот пробирки нам приготовили. Ладно, сейчас возьму кровь, потом отдам Галине Ивановне, чтобы она в Москву переправила. Ты, кстати, как себя чувствуешь? – спросил Анатолий, накладывая жгут Яне на плечо.

– Как тебе сказать? Глупая какая-то ситуация с этим бешенством. Мне впору наморд-ник надевать для профилактики. Нормально я себя чувствую.

Анатолий приготовил шприц.

– Ну, отвернись, если боишься, – сказал он и воткнул иглу.

Яна запоздало подумала, что шприц, которым берут кровь, должен быть пустым, а в этом была какая-то белая жидкость, и поршень Анатолий двигал так, как если бы вводил что-то в вену, а не забирал кровь.

– А-а?.. – издала Яна несколько вопрошающий возглас.

– Извини, так надо, так надо, – ответил он, перед тем как Яна полностью отклю-чилась.

Глава 19

Единственное, что ощущала Яна, это дикий холод и ощущение слабости во всем теле. А еще нестерпимо пахло какой-то химической гадостью. Возвращаться в реальность не хотелось, но было надо. Ее веки дрогнули, и Цветкова открыла глаза.

Она лежала, связанная за руки и за ноги, на холодном цементном полу, лицом вниз. Яна закашлялась и подняла голову, от этого движения ее тут же вырвало.

– Очнулась? Очень хорошо, а то у тебя, наверное, есть вопросы ко мне. Тяжело умирать, так и не узнав, собственно, за что, – раздался знакомый и неприятно режущий слух голос Анатолия.

Сквозь проступившие слезы Яна разглядела его большую фигуру, снующую туда-сюда. Она заметила на нем массивный прорезиненный фартук, какие носят работники на скотобойне. Анатолий раскладывал в ряд какие-то инструменты. Металл противно звякал, отдавая звоном в ушах.

Повернув голову, Яна увидела сидящую на стуле девушку, которая преспокойненько пилила ногти. Выглядела она невзрачно, но Яна сразу ее узнала и содрогнулась. Это была Алиса. Также в комнате находились двое мужчин, ее подельники.

Невольно приходила мысль, что вся банда в сборе. Нет, то, что Алиса и эти двое были связаны между собой, Яна давно поняла, но то, что с ними водил дружбу Анатолий, стало для нее новостью.

Один из бандитов вертел ключи от автомобиля, второй перебрасывал из руки в руку здоровенные ножницы.

– Что ты делаешь? – спросила Яна патологоанатома.

– Правильный вопрос, Яна, очень правильный. Я к тебе неплохо отношусь, поэтому перед смертью ты узнаешь всю правду, – зыркнул на нее Анатолий. – Я всю жизнь прозябал в своей анатомичке с трупами, с которыми и не поговоришь. А я ведь подавал надежды, у меня всегда работала голова, но кто это оценил? Кто это понял, отметил? Вот и появилось у меня хобби – захотел я найти лекарство, вакцину, да что угодно против иммунодефицита человека. Почему именно это? Так это актуально очень, к тому же сулит деньги, почет и славу. Именно то, что мне и недоставало в этой жизни. Я стал бы известным и богатым. И не надо больше было бы рыться в этих трупах. Вот я и занялся этим вопросом. А что еще делать долгими длинными вечерами? Я понимал, что это не просто так, я грезил о славе и миллионах за свое открытие и работал. Я брал образцы тканей, костного мозга, лимфоузлов, селезенки и заражал их вирусом иммунодефицита. Благо материала у меня под рукой всегда было больше чем предостаточно. Материал от зараженных СПИДом у меня тоже всегда был. Я не буду загружать тебя подробным описанием всех опытов, что проводил. Я понимал, что разгадка может крыться в человеке, который сможет не заболеть или перенесет эту болезнь. Разгадку надо будет искать в его иммунных клетках. Что-то должно быть с иммунитетом не так, даже патология какая-то. Пусть ты и не перенесла ВИЧ, но ты единственная в мире, кто не заболел бешенством. А значит, у тебя что-то не так с иммунитетом. Вот этим исследованием я и займусь и найду лекарство. Я давно гонялся за таким образцом и уж вытяну из этой ситуации всю выгоду. Я возьму всю твою бесценную кровь, я заморожу ее по пакетам и пробиркам. Уверяю тебя, с каждой капелькой я буду обращаться как с бесценным сокровищем! Тебе это должно льстить. Вообще, если подумать, ты не должна сильно расстраиваться. Ты умрешь ради науки, а то и ради спасения жизни многих людей, – говорил патологоанатом, не переставая чем-то бренчать, словно в фильмах ужасов.

– Анатолий, ты с ума сошел? – спросила Яна осипшим голосом. – Ты что со мной сделал?

– Ну же, Яна, не тупи! Ты же такая умная и даже спасла мне жизнь. А уж как ты старалась помочь, когда у меня труп исчез, – вдруг рассмеялся он. – Можно целую книгу написать о том, как не надо доверять незнакомым людям, не тратить себя по мелочам, а то можно и могилу себе вырыть. Ну да теперь поздно об этом говорить, на этих ошибках тебе учиться уже не придется, как бы печально это ни звучало. Я же говорю, Цветкова, лично против тебя я ничего не имею, но такой шанс упустить не могу. Мне кажется, ради этого я бы и маму родную разобрал по косточкам. Ты только вдумайся в эти слова: ты жертвуешь собой ради всего человечества! Разве это не греет душу? – хитро посмотрел он на нее.

– Скорее ради тебя, – шмыгнула носом Яна.

– Я часть человечества.

– Это страшно, когда никчемный человечек возомнил себя вершителем судеб, что ему все позволено.

– Это время покажет, кто из нас никчемный.

– Может, хватит беседы вести? Мы на мокруху подписывались, а не треп этот слушать, – сплюнул на пол один из мужиков, поигрывая ножиком.

– Заткнись! Я плачу, я и удовольствие получаю! Чем с вами, с клопами, говорить, лучше я с ней перед смертью покалякаю, тем более она мне жизнь спасла.

– Привыкай общаться и с такими клопами, – отметила Яна. – Скоро тебе только с такими и придется общаться.

– А можно я ей зубы выбью и язык вырву? – спросил бандит у Анатолия. – Чтобы молчала.

– У нее не должно пролиться ни одной капли крови! Не волнуйся, детка, скоро все закончится! Меня не возьмут. Кто? Никто не видел нас, я тебя усыпил и спустил в подвал. Теперь пусть обыщутся. Когда я закончу свое дело, я растворю остатки в кислоте, а сам уже через несколько часов буду в Москве в своей лаборатории. Нет, я даже могу показаться твоим друзьям и сказать, что ты давно ушла, а я пил в одиночестве. И кто меня остановит? Полоумный без памяти? Или эта старая карга?

– Ты знал, что я уезжаю, знал, что не одна, – прошептала Яна.

– А я смотрю, мозги у тебя проясняются. Да, я хотел, чтобы ты осталась одна, и все ведь получилось! Я нашел этих идиотов и руководил ими по телефону. Этого героя, вызвавшегося быть твоим защитником, надо было убрать, но вот мои идиоты совершили прокол, – вздохнул Анатолий.

– Да мы его так по башке стукнули, что думали, мозги наружу вылетят! Думали, труп – сто процентов! – гаркнул один из бандитов.

– Думали, думали. Как показала практика, вам думать сильно не надо! Вредно! Ну да ладно. Если Патрик станет овощем без памяти, меня это тоже устроит! Главное, цель достигнута – ты у меня!

– И еще главное, что весь разговор записан, – сказал Патрик, входя в комнату.

Выглядел он ужасно. Лицо было бледнее бинтов, что покрывали его голову. Яна, конечно, обрадовалась, что ее нашли, но подмога выглядела уж больно ненадежно.

– Ах, ты… – выдохнул Анатолий, словно в последний момент решив не ругаться при дамах.

А двое бандитов тут же бросились на Патрика. Алиса тоже хотела вступить в бой, но ей уже не было доступа к телу психотерапевта.

Сам бой протекал очень стремительно. Удары руками и ногами, какие-то стоны, и вот один из бандитов упал перед Патриком на колени. Из его живота торчал нож, на который он удивленно смотрел. Зато рядом с Патриком появилось вакантное место, куда и устремилась Алиса, но так как в драку захотел ввязаться и Анатолий, то возникла некоторая каша-мала! Эта, казалось бы, невыгодная для Патрика ситуация была ему только на руку. Алиса, столкнувшись с Анатолием, отлетела и, стукнувшись о стенку, затихла. А вот второго бандита Патрик никак не мог одолеть. А тут еще и патологоанатом навалился все своим весом.

Но в этот момент появилась несколько запыхавшаяся Татьяна Сергеевна и, трезво оценив ситуацию, кинулась на помощь Патрику, оседлав Анатолия. Конечно, нанести ему какой-то реальный физический вред она вряд ли могла, поэтому единственное, что она могла сделать, это отвлечь на себя внимание, дать возможность Патрику перевести дух.

Бандит съездил Патрику по лицу, и его бледная кожа мгновенно окрасилась кровью. Он придавил Патрика все своим весом и душил, извергая проклятия. Патрик, извернувшись, двинул ему по корпусу и скинул с себя. Теперь уже он одерживал верх, но он все еще не мог помочь Татьяне Сергеевне в ее поединке с Анатолием.

Тот своей массой придавил несчастную женщину к стенке так, что у нее даже что-то хрустнуло внутри. Татьяна Сергеевна обмякла и поползла по стенке вниз. Анатолий с покрасневшим, озверевшим лицом подхватил ее обессилевшее тело и грубо швырнул на стол, накрытый пленкой.

– Мерзкая старуха! Да я грохну тебя сейчас! Свидетелей не оставляем. Задушу голыми руками! – зарычал он и стал претворять свой чудовищный план в жизнь.

Патрик обезвредил своего противника, но на ноги подняться не смог, а потому пополз на выручку пожилой женщине.

Внезапно перед глазами Татьяны Сергеевны возникло лицо Яны Цветковой в образе ангела. Схватив со стола один из металлических инструментов, Цветкова стукнула патологоанатома по спине раз, а потом еще и еще.

– Мерзавец! Подонок! – сопровождала Яна ругательствами каждый удар.

Анатолий, оставив Татьяну Сергеевну в покое, медленно повернулся к Цветковой.

– Ведьма. Стерва. Как ты освободилась?

Яна нанесла ему последний сокрушающий удар, после чего с омерзением бросила инструмент на бетонный пол.

– Идиоты! Когда связываете человека, хотя бы смотрите, что делаете! Наматывать веревки поверх сапог, которые больше на три размера и из которых ноги выскальзывают просто на раз! А связывать руки поверх браслетов это как? Ну точно идиоты!

Яну снова вырвало.

– Тьфу! Отравил меня какой-то гадостью.

Татьяна Сергеевна кашляла.

– Надо же, какой псих. Спасибо тебе, Яна.

– Не за что.

– Ты как? – посмотрела Цветкова на Патрика. – Как с памятью?

– Помню каждую минуту, проведенную с тобой, – усмехнулся он. – С памятью все хорошо, вот со здоровьем не очень. – Он отнял руку от живота.

Яна с ужасом заметила торчащую то ли заточку, то ли шило.

– Господи, – выдохнула она и, пошатываясь, побежала за помощью.

Эпилог

Наступила зима и укрыла все белой шубой. Витрины магазинов мигали разноцветными лампочками, зазывая людей за покупками.

Яна ехала на своем красном «Пежо» в госпиталь МВД забирать Патрика. Он перенес две операции, но быстро шел на поправку и накануне новогодних праздников попросился домой.

Яна уже имела с ним серьезный разговор. Оказывается, Патрик не перестал работать на «внутренние органы» и периодически участвовал в каких-то разработках и операциях. За Анатолием давно велось наблюдение, его подозревали в том, что он занимается какими-то незаконными исследованиями. Вот и пустили ложный слух о том, что госпожа Цветкова представляет огромный научный интерес, зная, что такую информацию Анатолий не пропустит и будет преследовать Яну. В принципе, все так и получилось. Только не просчитали, что от Патрика решат избавиться уже в дороге.

– Вы ловили Анатолия на меня как на живца? – спросила Яна без эмоций.

– Извини.

– Пустили меня по адскому кругу, не предупредив?

– Извини.

– Выставили посмешищем?

– Извини.

– Мистер Извини, может, вы другие слова знаете?

– Рад, что ты жива.

– И все-таки зачем из меня сделали посмешище? – уточнила Цветкова.

– Никто не смеялся. А уж если ты обвиняешь меня, я достаточно пострадал и вполне наказан. Жребий выбрал тебя случайно. Ты просто оказалась не в том месте, не в то время. Анатолий очень опасен и всегда уничтожал за собой все следы. Сейчас с ним работают. Первые подозрения возникли, когда без следа исчезли два бомжа в районе. Они оба в разное время обращались в больницу за экстренной помощью. Им были сделаны обязательные анализы. Оба оказались ВИЧ-инфицированы.

– Анатолий их убил? – спросила Яна.

– Да, для него же это был всего лишь расходный материал во имя великих целей.

– Я бы с удовольствием стукнула тебя, – заявила Яна после некоторого молчания.

– Ого!

– А еще вонзила бы свой острый каблук тебе в ногу!

– Жестоко.

– Ничего, пережил бы! Но тут и без меня поработали, на тебе живого места нет. Поэтому пусть все остается как есть, – проявила она свою душевность и сострадание.

У ворот госпиталя ее ждала до боли знакомая фигура, правда, несколько похудевшая.

– Яна и красный «Пежо», так я и думал. Привет, – Патрик поцеловал ее в щеку.

От него, как всегда, приятно пахло дорогим парфюмом.

– Садись! – Яна открыла переднюю дверцу.

– Можно я расположусь сзади? Ногу не разогнуть.

– Где удобно.

– А куда мы едем? – спросил Патрик.

– Ко мне, конечно.

– Прямо вот так? – улыбнулся Патрик.

– А чего тянуть? Я же не зря на продукты потратилась. Новый год!

«Пежо» тронулся в путь.

– Пробки, не опоздать бы. Кто выписывается тридцать первого числа? Только ты! И меня не зря выбрал на роль подсадной утки! – Яна уверенно лавировала в потоке машин.

– Да, неспроста! Я знал, что твоя психика все выдержит.

– Я рада, что ты такого высокого мнения о моей психике.

И все-таки они встряли в многочасовую пробку.

– Эх, не успели… – Яна, посмотрев на часы, остановилась. – Ну что ж, необычно год начинаем. У меня для тебя есть подарок. – Яна порылась в бардачке и вытащила коробку, обернутую в серебристую бумагу. В ней оказались голубой шелковый ручной работы галстук и золотые запонки в виде человеческого мозга.

– Намек понял, – улыбнулся Патрик. – У меня для тебя тоже кое-что есть. Боялся, не успеют сделать.

Перед глазами Яны предстало ювелирное украшение явно из серии «на заказ» – браслет в виде наручника, усыпанного бриллиантами.

– Может, пригодится когда, – пояснил Патрик.

– Красиво, – задумалась Яна. – А Татьяна Сергеевна прислала нам два антикварных значка: «60 лет МВД».

– Что? – не понял Патрик.

– Министерству внутренних дел шестьдесят лет, чего непонятного? Она высоко оценила наши способности, – пояснила Яна, любуясь на сверкающий браслет на своем тонком запястье.

– Милая женщина, – прокомментировал Патрик.

– Зовет в гости. А что? Я поеду! Я же так ничего толком и не увидела. Не вдохнула аромат провинциального городка.

– Главное – узнать, не появились ли у них еще какие бандиты, – сказал Патрик. – А то ведь нарвемся на них явно мы.

– Без одной минуты двенадцать, – прошептала Яна.

– Как твой князь? – вдруг спросил Патрик.

– Шлет мне эсэмэски и ест индюшку в кругу семьи, – ответила Яна и покачала головой. – Какая же я глупая! Думала, что особенная, раз не заболела бешенством. Что могу принести пользу человечеству… А никакого бешенства и не было.

– Ты самая необыкновенная. Поздравляю тебя! – Патрик с заднего сиденья обнял Яну и покрыл ее пылающие отнюдь не от мороза щеки горячими поцелуями.

Content

Татьяна Луганцева
Год козла отпущения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог