Игорь Берег

Приказа не будет

Глава 1

«Отыскался след Тарасов», – едва ли не с умилением думал Евгений Миронов, разглядывая на экране монитора только что полученное электронное письмо. Конечно, героем повести Николая Васильевича тут и не пахло. Письмо было от Мишки Штефырцы, давнего сослуживца, боевого товарища и подчиненного Евгения. После того как СОБ – Службу общей безопасности – расформировали (тогда много чего расформировывали), а ее сотрудников отправили кого в дальние гарнизоны, а кого в запас, точнее – в отставку, бойцы группы Миронова, что называется, разбежались кто куда. И если с двумя из них: Толиком Монастыревым и Борисом Оруджевым – их бывший командир неожиданно встретился в Германии пару лет назад и даже неплохо поработал там, то о Штефырце и Лене Шишове он не имел никаких сведений. Страна велика, а мир еще больше, есть где затеряться.

И вот, на тебе! Неожиданное письмо, спокойное по содержанию, но тревожное по сути. Интересно, где он, поганец, электронный адрес Евгения накопал? А хорошо устроился, в почти райском местечке! Каким образом молдаванин ухитрился туда забраться?

Он еще раз перечитал сообщение: «Командир, очень надо встретиться! Давно не виделись и вообще… Есть возможность позагорать и неплохо провести время. Тут море, сосны, случаются старые знакомые. Жду. Миша».

Далее шел удивительный адрес: Абхазия, Ткуацунда, улица Назадзе и номер дома. Ни «здравствуй», ни «до свидания». Вот это как раз и настораживало. Не походило послание Штефырцы на обычное письмо давнему товарищу. Надо было читать между строк, но информации для этого имелось слишком мало. Оставались только вопросы. Как Мишка попал в Абхазию? Почему после стольких лет «очень надо встретиться»? Какие это «старые знакомые», которые «случаются»? И, наконец, кто такой, черт побери, Назадзе?

В общем, над всем этим следовало серьезно подумать. Вот он и стал думать. Письмо пришло утром, а за обедом Евгений задал супруге, на первый взгляд, невинный вопрос:

– Может, съездим куда-нибудь?

Наталья посмотрела на него с подозрением.

– Что ты имеешь в виду под словами «куда-нибудь»?

Евгений уткнулся в тарелку с жарким и, не меняя тона, ответил:

– «Куда-нибудь» – это значит, в ближнее зарубежье.

– К хохлам в Крым?

– Ну, зачем же сразу «в Крым»? Есть, к примеру, Абхазия. Никаких виз, теплое море, сосновые рощи, масса инжира.

– Инжир! – презрительно фыркнула жена. – Можно подумать, его здесь нельзя купить. Признавайся, что задумал?

– Ничего особенного, – пожал плечами Евгений. – Ты все время что-то криминальное ищешь в моих словах и помыслах. А я всего лишь прикинул, что давненько мы в Ставрополе не были. Маменьку не худо было бы навестить. А оттуда до той же Ткуацунды – рукой подать.

– Почему именно Ткуацунда? – помягчела голосом Наташка. – Там что, других городов нет?

– Я в других не был, поэтому ничего о них не знаю. А в Ткуацунде однажды побывал, правда, еще во времена Союза.

О том, что в этом приморском ленивом городке в рамках подготовки специалистов СОБ он участвовал в одной операции со стрельбой и нейтрализацией нескольких противников, Миронов благоразумно умолчал. Незачем будить призраков прошлого.

Идея со Ставрополем супруге пришлась не очень по душе. Со своей свекровью она не воевала ни в коем случае, но разумно держала некоторую дистанцию. Евгений был у матери единственным сыном и теперь, когда отца его уже два года как не было на этом свете, единственной же опорой. В Москву после смерти мужа она переезжать отказалась, жила тихо и мирно одна, радуясь только редким приездам сына и более частым – внука. Но Кирилл все еще был курсантом Рязанского училища ВДВ и, естественно, по долгу службы, не мог навещать бабулю так часто, как хотелось бы и ей, и ему.

По душе, не по душе, а съездить в Ставрополь действительно не мешало. Ну, а там и вправду можно махнуть на недельку в эту самую Абхазию. В Ткуацунду или нет, видно будет. Сентябрь все-таки, бабье лето на носу…

В общем, идея Евгения упала в плодородную почву. Он и сам не ожидал, что все так легко получится. Обычно Наташку приходилось долго уговаривать и уламывать, приводя в пользу какой-нибудь поездки самые невероятные доводы. Ну не любила она разъезды, тем более что в одном из путешествий ее даже похитили и Миронову пришлось устроить маленькую войнушку, чтобы освободить плененную жену.

К концу дня выяснилось, что с билетами на самолет до Ставрополя проблем нет, а вот дальше придется ехать поездом до Адлера, потом пешком переходить границу и на какой-нибудь маршрутке двигаться дальше. Хоть в Гагры, хоть в ту самую Ткуацунду.

– Ничего, – бодро заявил Евгений. – Там всего одна ночь езды. Вечером садимся на поезд в Ставрополе, утром выходим из него в Адлере.

– Знаю я эти провинциальные поезда, – сварливо сказала Наталья. – Грязь, сквозняки и чаю не допросишься.

– Одну ночь можно потерпеть и без чая, – сказал Миронов. – С собой кружку возьмешь, немного сахара и пару пакетиков. Кипяток в вагонах во все времена был. Кроме Гражданской и Отечественной войн.

На том и порешили. Утром Евгений купил билеты и на самолет, и на поезд, с расчетом на то, что они задержатся в Ставрополе на три дня по дороге в Абхазию и на какое-то, может быть, большее время, когда будут возвращаться.

С работой проблем не возникало, фирмочка Миронова функционировала как швейцарский хронометр, что в наше время уже не редкость. А Наталья несколько лет, как оставила свой трудовой пост и посвятила себя домашнему хозяйству и свободному творчеству. Сочиняла небольшие лирические рассказы, сбывая их в женские журналы, писала картины маслом, пробуя и другие техники. В общем, созидала. Главное, что не лезла в дела мужа, не пыталась как-то управлять его бизнесом, за что Евгений был ей безмерно благодарен. Видел он несколько примеров того, что происходит с крепким, на первый взгляд, предприятием, когда жена хозяина, возомнив неизвестно что о своих деловых способностях, берет бразды правления в свои руки. Кошмарное зрелище, господа. Жалкое и душераздирающее, как говаривал ослик Иа-Иа…

Спустя пять дней они стояли вдвоем на перроне ставропольского вокзала и собирались погрузиться в недлинный поезд, отправлявшийся прямым рейсом до Адлера. Маму провожать не пустили, клятвенно пообещав, что на обратном пути, буквально через неделю появятся опять и на этот раз задержатся подольше. Еще не хватало, чтобы старушка, пуская слезу, махала платочком вслед уходящему составу, а потом долго добиралась домой, потому что такси она нипочем не возьмет, поедет городским транспортом. С нее станется.

Вагон их находился в голове поезда, но Евгений «утешил» жену, сообщив, что после Кавказской они окажутся в самом хвосте. Мрачные предположения Наташки оправдались не полностью. То есть сам вагон действительно оказался старым и не очень чистым. Но зато имелся кондиционер и в купе, кроме них, других пассажиров не появилось. Была, правда, еще возможность, что подсядут по дороге, но тут уж как повезет.

Тепловоз гуднул, состав дернулся и перрон медленно поплыл назад.

– Ну вот, – потирая руки, бодро сказал Евгений. – Теперь еще и за границей побываем.

– Тоже мне – заграница! – презрительно сморщила носик Наталья. Она была во многих странах, предпочитая, правда, «цивилизованные», то есть Италию, Францию, Испанию и им подобные, и исключая Турцию, Египет и так далее. Путешествовать не очень любила, как уже было сказано, но положение современного человека обязывает куда-нибудь «за бугор» обязательно ездить хотя бы раз в год. Ну, или в два…

– Знаю я эти заграницы, – продолжала жена. – Живут за счет отдыхающих, а сами целыми днями валяются в тенечке, чешут пузо и больше ничего не делают.

– Что-то ты сурова, мать? – подивился Миронов. – Должны же люди работать, чтобы есть. Отдыхающие только летом. Зимой что делать?

– А вот посмотришь, – не стала спорить супруга.

Он тоже не стал продолжать этот бесполезный разговор, достал свою электронную книжку, куда накануне насовал всяческого чтива, открыл бутылочку еще холодного пива и принялся читать.

Но в мир литературы Евгений погружался не очень долго. Через какое-то время начал шипеть, как разогревающийся чайник, произносить сквозь зубы невнятные слова, гневные по тону, щелкал кнопками, а потом вообще закрыл обложку, отложил книгу и не то чтобы выматерился, а произнес какое-то выражение, которое не переводилось на русский, но сразу было понятно, что оно непечатное.

Супруга недоуменно воззрилась на него.

– Что это с тобой, милый?

Миронов зло покосился на книжку.

– Да понимаешь, начал читать один культовый, как сейчас любят выражаться, романчик. Боевик и все такое прочее. Из времен минувшей войны. «Пушки острова Наварон» называется. Группу англо-американских диверсантов забрасывают на греческий островок, оккупированный немцами. Те установили какие-то суперпушки, угрожающие драпу англичан с другого островка. И надо эти пушки взорвать, чтобы не мешали. Бегают герои-диверсанты по острову, совершают чудеса храбрости, а если честно, с профессиональной точки зрения, глупости. И, маразматики, постоянно рефлексируют! Вот гонятся за ними крутые егеря, загоняют в какое-то ущелье. Они устраивают засаду и бьют фашистов. Не всех, но нескольких. И какие, думаешь, мысли у них при этом? «Это был не бой, это было подлое убийство!» Какое «подлое убийство», бараны?! Это война! Если фашистов не перебить, они вам, идиотам, глаз живо на нужное место натянут! Это враги! Жестокие и безжалостные враги!.. И все в таком духе. Только один грек-полковник – дурью не мается, мочит фрицев без жалости. А в другом романе, продолжении этих «Пушек», какой-то сержантишка всю дорогу спорит со своим командиром, который гораздо старше его по званию и неизмеримо опытнее. Все ему объясни, расскажи да успокой его разгулявшуюся совесть! И командир, вместо того чтобы дурака-сержанта шлепнуть, дабы под ногами не путался и выполнять задание не мешал, терпеливо с ним нянчится, как с неразумным младенцем. На хрен ему нужны такие подчиненные, да еще в военное время? Если эти союзнички и вправду так воевали, то не понимаю, каким образом они нам помочь смогли Гитлера победить?

– Ты-то чего развоевался? – спокойно спросила Наталья, откладывая журнал сканвордов. – Зачем вообще за эту муру взялся?

– В детстве, помнится, читал, – признался Евгений, остывая. – Вот и подумалось, что интересно теперь будет. Тогда все вправду замечательным казалось. Как же, герои! А теперь – бредятина несусветная!

– Может, ты стареешь? – хитро сощурившись, предположила жена. – Оттого и всем недоволен.

Но Евгений был не склонен шутить.

– Не так уж я и постарел, – заявил он. – Заматерел – это вернее. И опыт появился.

– Послушай, – Наталья наклонилась к нему через столик. – Какой опыт? Зачем он тебе теперь нужен? Все, служба окончена, ты в запасе! И нужно только надеяться, что запас этот никому и никогда не потребуется! Вокруг – мирная жизнь! Завтра море увидишь, на песочке поваляешься. Война закончилась! Сиди и спокойно пей пиво. Хочешь, я тебе рюмочку плесну?

– А у тебя есть? – недоверчиво уставился на супругу Евгений. Не то чтобы жена ограничивала его в потреблении спиртного, он сам себя лимитировал. Но вот в поездках обычно не выпивал, поскольку по профессиональной привычке считал, что в деле алкоголь – только помеха.

– Спрашиваешь! – сказала Наташка. – Чтобы у жены такого вояки да не было заначки?

И конец дня у них прошел мирно и даже немного весело. Вагон, покачиваясь, несся вперед, впереди была неделя отдыха на море, а на столе стояла фляжка с коньяком и отменная закуска: бутербродики с икоркой, маслины без косточек и ломтики нежирной ветчины. Отпуск все-таки!

Но одна мысль все же не давала Миронову покоя. Он запомнил слова жены и думал: а закончилась ли война? Неужели действительно закончилась?..

Даже после двух рюмок коньяка ему что-то не спалось. Такое нечасто случалось, он умел заставить себя заснуть в любой обстановке и на любое необходимое время. Не на сутки, разумеется, но часов на десять – вполне. Сегодня как-то не получалось. Может быть, виноват был старый вагон, стучавший колесами на стыках рельс как-то особенно звонко. Наташка преспокойно дрыхла, не обращая ни на что внимания, а он все ворочался. Наконец, плюнув на сон, решил подняться и сходить покурить в тамбур. Поезд только что миновал Туапсе, повернул, и в окно стало видно ночное Черное море. Миронов никогда особенно к морским пейзажам не тяготел, в душе его ничего не шевелилось при виде водной глади. Он был сухопутным или, если хотите, воздушно-сухопутным офицером и не понимал восторженности некоторых своих приятелей, которая слышалась в их голосе, когда речь заходила о кораблях и морских сражениях. Один, к примеру, все переигрывал итоги Русско-японской войны и считал, что если бы Россия тогда победила, то история пошла бы совсем другим путем, более благоприятным для несчастного государства, без революций и Гражданской войны. Сам Евгений сильно в этом сомневался, но с приятелем не спорил, поддакивая и кивая в нужных местах. Так этот мечтатель просто бредил крейсерами и прочими миноносцами, мог перечислить состав императорских флотов, водоизмещение и вооружение каждого судна. Ну и так далее. Это притом, что сам никогда даже не стоял на палубе боевого корабля, а плавал (пардон, ходил!) только однажды на комфортабельном круизном лайнере вокруг Европы.

Вид ночного моря все же завораживал. Евгений несколько минут посидел на постели, бездумно глядя в окно, потом поднялся, взял со стола сигареты и зажигалку, потихоньку сдвинул скрипучую дверь и проскользнул в коридор. В конце вагона, около своего купе возился проводник, нелюдимый дядька неопределенного возраста, у которого Наталья даже не стала пробовать просить чая. Миронов направился в другую сторону, в тамбур, где разрешалось курить, и к стене была пришпилена самодельная пепельница. Раньше пепельницы стояли фабричного производства, теперь же они повсеместно исчезли. То ли руководство Российских железных дорог таким образом поддерживало кампанию против курения, то ли иностранцы на сувениры разворовали.

Он вышел в грохочущий тамбур, озаряемый двумя чрезвычайно тусклыми лампочками под потолком, прислонился спиной к трясущейся, словно в лихорадке, стенке рядом с одной из боковых дверей и закурил, поглядывая в окно, на бегущий пейзаж кисти не Айвазовского, а природы. Все та же мысль крутилась в мозгу. Не то чтобы совсем навязчиво, а так, на краю сознания.

Война закончилась? Он столько лет был на войне, ходил через линию фронта. Да что там, он и воевал в основном за линией фронта, каждый раз более или менее успешно возвращаясь домой, на свою территорию. Но ведь теперь уже много лет, как он вернулся оттуда совсем, он живет мирной жизнью и почти уверен, что из того запаса, в котором находится, вряд ли кому-то придет в голову его призвать. Так что же сейчас ему не дает покоя? Да, он подобен старому боевому коню, который тихо ржет, заслышав далекий зов трубы. Но ведь и трубы совсем не слышно…

Открылась дверь и в тамбур вышел какой-то человек. Встал у другой двери, закурил. Чтобы не отвлекаться от своих мыслей, Евгений повернулся к нему спиной, уставился в грязное окно. И через пару секунд напрягся. Что-то насторожило его. Сквозь грохот колес, особенно громкий здесь, в самом конце поезда, он вряд ли мог различить какие-нибудь подозрительные звуки и все же…

Кажется, у него за спиной тихо и аккуратно взвели пистолет. Абсурдная мысль, не правда ли? Кому придет в голову взводить пистолет в тамбуре поезда, едущего по побережью Черного моря? Он хотел уже рассмеяться от дикости своего предположения, но напряжение не отпускало. Там, за спиной, определенно что-то происходило. Взгляд оторвался от морского пейзажа и сосредоточился на оконном стекле, которое хотя и плохо, но работало сейчас в качестве зеркала.

Вовремя, потому что, уловив знакомый отблеск вороненого ствола, Евгений мгновенно присел, одновременно разворачиваясь и бросаясь на незнакомца, уже стоявшего в классической позе стрелка.

Выстрел все же прозвучал, сухо и негромко, как это бывает, когда используют глушитель. Над головой Миронова блеснула вспышка, тамбур сразу наполнился дымом и запахом сгоревшего пороха.

Но Евгению было не до этого. Сбив с ног стрелка и вырвав без особых усилий из его рук пистолет, он несколько раз приложил того затылком о металлическую дверь. Потом, взяв за лацканы пиджака, поднял обмякшее тело, поставил на ноги и прислонил к стене.

Незнакомец сознания не потерял, но и воли к сопротивлению у него не было. Глаза, круглые, испуганные, смотрели безо всякого смысла куда-то сквозь Миронова. Парню… Да какому там парню! Мужчине было хорошо за тридцать. Выглядел он вполне пристойно и одет был соответственно. Джинсы, легкая рубашечка и летний пиджачок. Человек, как человек и не скажешь даже, что такой способен палить в людей из пистолета с глушителем.

Но время шло, и надо было для начала допросить этого типа. Встряхнув его еще раз, Евгений ткнул стволом трофейного оружия в зубы и прошипел как можно более угрожающе:

– За что? Почему ты в меня стрелял?

Взгляд незнакомца фокусной настройки не поменял. Он все так же смотрел сквозь Миронова. Пришлось стволом влепить ему по скуле. А что прикажете делать, если человек разговаривать не хочет, когда его так вежливо спрашивают?

Вот тут, кажется, незнакомца немного проняло, тем более что стреляющая железяка рассекла кожу на лице и по щеке потянулась тоненькая струйка крови. Он шевельнулся, то ли стараясь вывернуться из захвата, то ли стремясь встать попрочнее, посмотрел в самые глаза Евгению и спокойно сказал:

– Чили.

Миронов даже растерялся.

– Какой чили? Соус, что ли?

– Страна, – все так же спокойно поправил стрелок.

Евгений все еще ничего не понимал.

– Какая, к черту, страна? При чем здесь страна? Кто тебя послал?

И вот тут случилось вообще уже невообразимое. Незнакомец вдруг оскалился, словно собираясь укусить врага за нос, вздернул одну свободную руку вверх, поднес ко рту край воротника рубашки и… впился в него зубами.

Миронов отпрянул, все еще не отпуская лацкан пиджака противника. Лицо стрелка исказила судорога, он шумно выдохнул, изогнулся всем телом и, обмякнув, стал сползать на пол. Евгений не препятствовал, разжав пальцы. Он понял, что случилось, но смысл произошедшего все еще не доходил до него. Человек банально раскусил ампулу с быстродействующим ядом и умер. Но почему? Что такого особенного спросили у него? Кто послал убить Миронова? Из-за этого стоило травиться? Бред какой-то!

Впрочем, неменьший бред, чем сам факт покушения на мирного бизнесмена, да еще и направляющегося на отдых. Все просто не укладывалось ни в какие разумные рамки…

Вагон грохотал и раскачивался, а он стоял над трупом неизвестного человека в полной растерянности. События развивались слишком быстро, не оставляя времени на то, чтобы хоть немного подумать.

Наконец профессиональная выучка взяла верх над эмоциями. Присев, Евгений быстро обыскал карманы пиджака незнакомца, вытащил какое-то удостоверение и блокнот. Бумажника не было.

Глянул в удостоверение. Не ФСБ, не полиция. И то слава богу. Ладно, потом изучим подробнее.

Принюхался. В книгах все время пишут, что у цианистого калия запах горького миндаля. В жизни ничего подобного ему не встречалось. Да и как пахнет горький миндаль? Кто-нибудь его нюхал?

Вполне может быть, что этот несчастный принял не цианистый калий, а что-то другое. Мало ли ядов существует.

Теперь предстояло избавиться от трупа. Поднимать тревогу, звать кого-то совершенно не стоило. Потом хлопот будет столько, что лопатой не разгребешь. Повернуться и уйти, оставив все как есть – тоже не получится. Проводник видел, что Миронов шел курить в тамбур, и непременно об этом скажет, когда станут допрашивать.

Выход, конечно, есть, достаточно простой. На связке ключей у Евгения была прицеплена одна хитрая штучка, оставшаяся со времен службы в СОБ. С виду – обычный брелок, а на самом деле универсальная отмычка, годная практически для всех типов замков, кроме разве что гаражных. Там размеры неподходящие.

Дверей в тамбуре последнего вагона было три и все заперты на два запора. Обычный ключ и треугольная «вагонка». Такие ключи в отмычке имелись. Оставив тело лежать, Миронов быстро, хотя и с некоторым усилием, открыл оба замка на стороне, которая выходила к морю. Там был заросший деревьями склон, и труп, конечно, обнаружат, но не сразу. Ищи потом, с какого поезда он выпал…

Евгений распахнул дверь. Грохот в тамбуре усилился многократно, в лицо подул прохладный ночной ветер. Подтащив покойника ближе, Миронов поднял его и ничтоже сумнящеся вытолкнул наружу. Мелькнули подошвы добротных ботинок неизвестного стрелка, и труп нырнул в заросли головой вперед.

– Мир праху твоему… – пробормотал Евгений, поскорее закрывая и запирая дверь.

Воздух в тамбуре уже очистился от порохового дыма, все выглядело так, как будто здесь ничего не произошло. Нет, одна деталька все же присутствовала. Незнакомец успел выстрелить, по счастью, не попав в Миронова. Пуля не разбила дверного стекла, просто сделала небольшую дырочку в стене, почти у потолка. Совсем незаметную. Если не присматриваться, то и не обратишь внимания. Вот и хорошо.

Он достал сигарету, закурил, успокаивая нервы. Конечно, мандраж был, но небольшой. Давненько ему не приходилось попадать в экстремальные ситуации, однако опыт боевого прошлого давал о себе знать.

Миронов осмотрел оружие, из которого его только что пытались ликвидировать. Обычный вальтер ППК, то есть полицайпистоле криминал, калибр девять миллиметров, магазин на семь патронов. Он проверил магазин. Пять, один в стволе. У Бонда была малокалиберная хлопушка калибром 7,65 мм. Как он с ней отстреливался?

Переделан под глушитель, короткий и явно заводского производства. Это где же такие делают? Состояние – средней поношенности, явно поработала машинка, не со склада достали. Ха, а номера-то нету, спилен! Все страньше и страньше… Опять, как в случае с письмом Штефырцы, одни загадки. А вот интересно, не связаны ли эти два факта? От бывшего сослуживца приходит тревожное письмо, Миронов едет по этому письму и на него в поезде совершают покушение. Он не очень верил в случайные совпадения. Все в мире неслучайно, даже если и кажется таким на первый взгляд. Зря все-таки Наташку с собой взял. Но как было от нее отвертеться? Все равно зря…

Раздумывая таким образом, он спрятал пистолет под рубашку, вернулся в купе и засунул трофеи поглубже в свою сумку. Выбрасывать вальтер было глупо. А вдруг, в свете последних событий, пригодится? На российско-абхазской границе, насколько ему было известно, туристов не шмонают.

Наташка так и не проснулась. А он, закрыв дверь, вдобавок припер ее специальным клинышком, который заприметил еще вечером. Раньше, в бурные девяностые, подобные устройства проводники выдавали всем желающим. Слишком много тогда развелось поездных воров.

Вот теперь сон пришел безо всяких сложностей, словно организм получил требуемую дозу адреналина и на этом успокоился. Евгений только закрыл глаза, как в голове его возник словно бы «белый шум», засасывающий и увлекающий куда-то далеко-далеко…

Глава 2

На вокзале в Адлере они задерживаться не стали. Энергичные кавказские люди зазывали в маршрутки до границы за смешные деньги, и микроавтобусы набивались с волшебной скоростью. Наталья, посмотрев на это, мрачно предположила, что на переходе придется торчать несколько часов.

Но, к ее великому удивлению, толпа жаждущих попасть в сопредельное малопризнанное государство была не так уж и велика. Работали несколько операторов-таможенников. Получив российский общегражданский паспорт, они секунд двадцать вглядывались в мониторы, а затем, не сделав даже никакой пометки, кивали, возвращали документ владельцу и он волен был вступить в пределы приморской республики.

Что они с женой и сделали.

Если с российской стороны границы вдоль улицы тянулись сплошные магазины, забитые товарами, то с абхазской их встретило почти полное отсутствие торговых точек. Был лишь ларек, торгующий пивом и минеральной водой.

– Они все от нас везут, – сказала Наталья.

– Тебе что, жалко? – подколол ее муж. – Они же не грабят, за деньги покупают.

– Правильно, – кивнула она. – А деньги мы им даем за то, что отдыхаем. Круговорот денег в природе.

– Может, лучше сразу товарами расплачиваться? – серьезно предложил Евгений. – Натуральный обмен. Они нам – море, мы им – ведра и пластмассовые стулья. Как с индейцами получится.

Наташка хмыкнула, оценив юмор супруга, но от дальнейших комментариев отказалась.

Обнаружив среди ряда маршруток ту, у которой на ветровом стекле красовалась табличка с надписью «Ткуацунда», они закинули в нее чемоданы и стали ждать отправления. Микроавтобусы здесь заполнялись так же быстро, как и на вокзале в Адлере. Просто перевалочный пункт какой-то.

– Зачем нужна эта канитель на границе? – задала вопрос в пустоту Наталья.

Евгений пожал плечами и смог лишь неубедительно ответить:

– Для порядка.

Формальности на таможне и вправду представлялись какой-то глупостью. Ну, существует свободный въезд-выезд, так уберите совсем эти рогатки!

Маршрутка летела по довольно приличному шоссе, тянущемуся, как и железнодорожный путь, вдоль моря, и из ее окон открывался восхитительный вид. Тем не менее видом все и ограничивалось. Здесь действительно можно было сделать райский курорт. Но, видимо, у местных все руки не доходили, а московские дельцы еще не добрались до местных красот.

Проехали Гагры, подивившись на обилие отдыхающего народа. Наташка подумала и сказала:

– Ну, если и в Ткуацунде такая толпа…

– Не думаю, – покачал головой Евгений. – Там не настолько цивилизованно.

Так и оказалось. В Ткуацунде людей действительно было на порядок меньше. А может быть, все распределились по районам и в центр не особенно шли.

На Мишкино гостеприимство можно было надеяться, но все же Мироновы решили пообедать в каком-нибудь кафе. И не прогадали. Им подали замечательную форель, запеченную на углях, какие-то салатики и свежевыжатый мандариновый сок. Спиртного, посоветовавшись между собой, решили не брать. Потом успеется.

До сих пор Евгений скрывал, что у него имеется определенная цель именно в этом городе. Сейчас, когда они сидели в уютном кафе, окруженном пальмами и прочей субтропической растительностью, в центре курортного города и абсолютно никуда не спешили, несмотря на два чемодана, приютившихся тут же, у столика, можно было раскрыть эту невеликую тайну. Наташке местные красоты, похоже, нравились, и она наверняка не будет психовать из-за того, что ее опять провели за нос. Наташка – мудрая жена.

Он рассказал ей о письме Штефырцы. О схватке в тамбуре вагона и о стрелке, отправившемся «за борт» не по своей воле, Евгений, естественно, умолчал. Еще не хватало посвящать жену в такие жуткие тайны. Он и прежде, когда служил в СОБ, никогда ничего не рассказывал о своих служебных командировках. Просто уезжал, попрощавшись так, как будто ему предстоит рутинный визит куда-нибудь в Нижний Тагил. Наташка, естественно, догадывалась, что у мужа жутко секретная служба, но ничего не выпытывала. Благо за всю свою боевую деятельность Евгений умудрился не получить ни одного серьезного ранения и не подцепил никакой тропической болячки. Везло ему очень, как и его бойцам. Так что особенных поводов беспокоиться у Натальи не случалось. Вот она и не расспрашивала. Наташка, как уже сказано, была мудрой женой.

Мишку супруга помнила. Вообще, к подчиненным мужа она относилась с доверием. Когда пару лет назад они встретились в Мюнхене с двумя из них, Наташка спокойно отпустила Евгения, зная, что пока рядом Толик Портос и Боря Оруджев, с тем ничего плохого не случится. И была права, действительно не случилось. Хотя, конечно, могло, очень даже могло. Обошлось…

В этот раз, услышав, что их сюда зазвал бывший боец группы Миронова, она только спросила:

– Каким образом молдаванина в Абхазию занесло? Он что, строит здесь что-нибудь?

– Сомневаюсь, – ответил муж. – Руки у него не под то заточены.

Штефырца, действительно, был уникальным мастером взрывного дела, а кроме того – неплохим снайпером и специалистом по рукопашному бою. Но взрывал он с особым удовольствием.

– Ну, все равно, – вздохнула жена. – Позвал, значит, жилье есть. Нам легче, искать не придется.

Они посидели еще немного, Евгений выкурил сигарету, потом поднялся, вышел на улицу и сразу же поймал машину. Это был новенький «додж» с совсем маленьким пробегом. Миронов уже обратил внимание на то, что местный люд ездит отнюдь не на «Ладах» и «Москвичах». Видимо, благосостояние граждан Абхазии позволяло им покупать БМВ и «ауди». Что же, этому можно было только порадоваться.

Веселый армянин за рулем своей редкостной машины быстро домчал их до нужного дома на улице Назадзе и взял за проезд ровно столько, сколько стоила дорога от границы до Пицунды. Миронов спорить не стал, вытащил чемоданы из багажника и помахал вслед «доджу». Нечего экономить, они на отдыхе!

Всего он ожидал от Штефырцы, но только не этого. Они стояли перед роскошной виллой, в какой не стыдно было бы жить и на Рублевке. Подъезд к ней, правда, еще не был закончен и негустой сад вокруг отличался дикостью и неухоженностью. А так – очень даже ничего себе была виллочка! Два с половиной этажа, большая крыша, крытая не суррогатным металлом, а настоящей красной черепицей, широкие окна. Даже несколько колонн на фасаде имелось.

– Учись, Миронов, – наставительно сказала жена. – Вот как надо в жизни устраиваться!

И Евгений почувствовал приступ стыда и зависти. Сам он так и не удосужился построить для семьи дом. Была лишь просторная квартира в хорошем районе.

Но, с другой стороны, зачем им дом? Живут вдвоем, Кирилл в училище и вряд ли вернется в ближайшие годы под родной кров. Что, Наташке хочется надрываться, пылесося и протирая никчемные сотни квадратных метров? Прислугу нанимать для этих целей? Тоже еще баре нашлись!

Примерно так он сгоряча супруге и выдал перед шикарным домом своего бывшего подчиненного. Наташка покивала.

– Ты прав, как всегда. Но так иногда хочется иметь свой собственный дом!

На том тему и закрыли. Территорию вокруг виллы окружал забор из рабицы выше человеческого роста, и смотрелось это весьма убого. Видимо, хозяин, вбухав все деньги в постройку дома, теперь копил на настоящую, капитальную ограду.

По двору носились две собаки, судя по поведению – совсем молодые. Пойнтер и английский кокер-спаниэль. Собаки самозабвенно играли друг с другом и на остановившихся у забора людей не обращали ни малейшего внимания.

Миронов решительно распахнул калитку. Он знал нрав этих пород и не сомневался, что кусать его никто не станет. Так и вышло. Обе собаки, завидев нового человека, бросились к нему, ласкаясь и виляя хвостами. Наташка, поняв, что здесь гостей встречают радостно, тут же принялась животин гладить и чесать им за ушками, отчего звери пришли в неописуемый восторг и дружно повалились на спины, подставляя пуза, чтобы и там почесали. Пойнтер оказался кобелем, а кокер, соответственно, женского пола. Евгений подумал, что если хозяин не уследит за своими питомцами, то может получиться конфуз, причем с грустными последствиями, потому что родится такой ублюдок, что хоть сразу топи.

Но пора было вызывать владельца этой виллы. Не стоять же, как дуракам, посреди двора и ждать, когда тебя заметят!

– Эй, хозяева! – крикнул он пока еще не во весь голос.

Никакого результата.

Пришлось подняться по ступеням и постучать кулаком в массивную резную дверь, потому что кнопка звонка отсутствовала.

Еще пару минут прошла в ожидании, а потом женский голос откуда-то сбоку сказал:

– Мы комнат не сдаем! Спросите напротив, там, кажется, были свободные места.

Евгений повернулся и увидел черноволосую женщину средних лет с большим животом, указывающим на примерно седьмой месяц беременности. Она, наверное, вышла из-за угла.

– Простите, – сказал он. – Мне нужен Михаил.

– Спит он, – сказала женщина.

– Будите, – пожал плечами Миронов. – Дело не терпит отлагательства.

– Попробую, – кивнула женщина и скрылась за углом.

«Они что, парадным входом не пользуются? – подивился Евгений. – Зачем же тогда такую буржуйскую дверь ставить?»

Но дверь все же использовалась по прямому назначению, потому что минут десять спустя она распахнулась и на пороге показался действительно сонный, взлохмаченный Мишка. Одет он был, как подобает хозяину, в растянутые на коленях треники и майку, на ногах – тапочки.

– Ну что тут еще? – вопросил он в пространство, зевая и потягиваясь.

– Лейтенант Штефырца! – негромко, но с металлом в голосе сказал Миронов. – Как стоите перед начальством?

Мишка дернулся, раскрыл пошире глаза. На лице у него появилась радостная улыбка.

– Командир! – возопил он. – Приехал!

– Как видишь, – тоже улыбнулся Евгений.

– Ну, слава богу! Я уже и не надеялся!

Обниматься, однако, не полез, помня о субординации, просто протянул руку для пожатия.

– И Наталья Даниловна с тобой? Вот здорово! Что же мы стоим? Проходите, гости дорогие, проходите! А чемоданы бросьте на дворе, потом заберем. Проходите, проходите!

Он суетился, как мальчишка, протянул руку Наташке, помогая переступить через порог, зычно крикнул в глубину дома:

– Мария, на стол накрывай! Да не скупись, чтобы все было!

– Мы уже обедали, – попытался возразить Миронов, но Штефырца и слушать не хотел.

– Ничего не знаю! Вы в гости приехали, а гостей положено встречать за столом!

Внутри дом был тоже ничего себе. Кожаная мебель, паркетные полы, какие-то странные, но на вид очень дорогие обои, множество безделушек из металла и керамики, расставленных как попало по всему холлу. Непременный камин с тяжелой мраморной доской и разными кочережками, на потолке здоровенная люстра.

«Буржуй! – подумал Евгений. – Как есть буржуй!»

Но это его совершенно не касалось. Он только отметил, что, похоже, из его бывших бойцов лучше всех после демобилизации устроился Мишка. Вон, Толик и Боря в Германии не то чтобы бедствовали, но каждый евро считали. Хотя после той операции они хорошо подняли свое финансовое положение. А если еще и мешочек с алмазами из Анголы вывезли… Кто знает, может быть, выполнили свою задумку и перебрались в Аргентину?

Он опустился в широкое кресло, заметив на низком столике громадную бронзовую пепельницу, достал сигареты и вопросительно посмотрел на хозяина. Тот закивал с энтузиазмом.

– Конечно, кури! Мария в основном на улице хлопочет, так что в доме не возбраняется!

– Давно женат? – поинтересовался Миронов, закуривая.

– Третий год, – Мишка присел напротив, тоже достал сигарету из кармана треников. Оглядел себя и с досадой сказал:

– Вот черт! Командир, ты уж прости, что так тебя встречаю! Как бомж какой-нибудь!

– Какой я тебе теперь командир, – отмахнулся Евгений. – Так, – знакомый.

– Ну, ты и скажешь! – почти обиделся Штефырца. – Как был командиром, так и остаешься им! Иначе я бы тебе писать не стал.

– В чем дело-то?

– Потом, потом, – поднял Мишка руки ладонями вперед, словно отталкиваясь от невидимой проблемы. – Серьезно все, и нас всех касается. Потому и позвал. Позже поговорим, пока время терпит. Из наших кого видел?

– Ну, с Портосом и Оруджевым даже немного поработать пришлось. Где Шишов – не ведаю.

– Здесь он, здесь! Я его тоже вызвал. Должен подойти через полчаса, в море плескается. А парни где сейчас? Их достать можно?

– Вряд ли, – покачал головой Миронов. – Я с ними в Германии встречался, так они в Южную Америку собирались.

– Что, по местам боевой славы? – хохотнул Мишка.

– Нет, как мирные гражданские лица. Я тебе потом расскажу, что у нас было. – Он понизил голос: – Чтобы жена не слышала.

Наташка в это время обходила огромный холл, рассматривая картины на стенах и многочисленные статуэтки-вазочки.

– Нравится, Наталья Даниловна? – обратился к ней Штефырца. – Это Мария у меня всякое барахло собирает.

Наталья неопределенно пожала плечами.

– Забавная коллекция.

– Жалко, что ребят нельзя позвать, – с сожалением сказал Мишка, обращаясь уже к Евгению. – Очень бы они здесь пригодились.

– Так все серьезно?

– Более чем… – помрачнел Мишка. – Но – потом, позже. Сейчас Мария на стол накроет, а там уже и Леня заявится. Посидим как следует.

– Позже, так позже, – не стал спорить Миронов. – Ты чем занимаешься и вообще, как сюда попал?

– Да на Марии женился, вот и попал. Она отсюда, из Ткуацунды, армянка местная. Дом по наследству от тестя остался. Никак до ума не доведу. А занимаюсь… Всем понемногу. Несколько магазинов у меня, кафе. Ну и так, другое-разное…

Что это означало конкретно, Евгений выспрашивать не стал. Захочет бывший боец рассказать – доложит. А нет – значит, нет.

– Кого ждете? – спросила Наташка, присаживаясь рядом с мужем.

– Не знаю, – беззаботно сказал Мишка, сразу поняв, о чем вопрос. – Решили, что не будем устанавливать. Да все равно пацан будет! У нас в роду только парни и рождаются. А гены у меня сильные, никаким армянам не победить!

Посмеялись немножко по этому поводу. Потом Штефырца спросил:

– А у тебя как дела, командир? Вижу, что не нищий.

– По-разному, – скривился Евгений. Ему не хотелось сейчас говорить о своем бизнесе. – В основном нормально. Сын в Рязанском училище, а мы вдвоем с женой потихоньку старость приближаем.

– Десантником будет? – восхитился Мишка. – Это здорово! По стопам отца пошел.

– Вот-вот! – поджала губы Наташка. – Именно, что по стопам!

– Не одобряет, – вздохнул Евгений.

– Я своего, когда вырастет, тоже в десантуру отдам! – решительно заявил Штефырца. – Пусть станет настоящим мужиком.

– Все вы одинаковые! – сказала Наташка. – Вам лишь бы пострелять да с парашютом попрыгать. А о матерях совсем не думаете.

– Если мы не будем стрелять и прыгать, то о наших матерях задумаются другие! – наставительно сказал Мишка.

Миронов в спор не вмешивался. В свое время он достаточно наслушался доводов жены против поступления Кирилла в десантное училище. Хорошо, сын все же сумел настоять на своем.

Вошла Мария, сообщила:

– О, мой господин и повелитель! Стол накрыт!

Евгений и Наталья изумленно уставились на это экзотическое семейство. Мишка самодовольно усмехнулся.

– Видали, какое воспитание?

И тут же не удержался, расхохотавшись:

– Да это она дурака валяет! Какой там «господин и повелитель»? Попробуй я заявиться домой поздно ночью и пьяный – мало не покажется!

Смех мужа поддержала Мария. И теперь Миронов увидел, что это очень симпатичная женщина, которая сейчас совсем не походила на ту, что встретила их у дверей дома. Даже платье переодела, стараясь понравиться гостям.

– Ну что, пойдем? – спросил Штефырца, поднимаясь.

– Может быть, Леню все-таки подождем? – предложил Евгений. – Неудобно как-то без него начинать.

– Я ему сейчас звякну – пулей прилетит! – пообещал Мишка.

Но звонить не пришлось. Дверь открылась и вошел Шишов, все такой же высокий, худой и рыжеватый, с полотенцем через плечо.

– О! – сказал он. – Я тебе, Михаил, говорил, что командир обязательно появится. Не такой он человек, чтобы старых сослуживцев в беде бросать. А ты не верил! Привет, командир!

– Ты, правда, не верил? – спросил у Штефырцы Миронов.

– Да врет он все! Что ты, Леню не знаешь? Ему соврать, что свистнуть! Все, пошли за стол!

– Это хорошо! – потер ладони Шишов. – А то я проголодался, как волк, плаваючи.

– Пошли, пошли, волк водоплавающий! – подтолкнул приятеля в спину Мишка. – Может, хоть за едой врать не будешь.

Стол Мария накрыла не то чтобы очень богатый, но разнообразный. Здесь было всего понемногу: мясо, птица, овощи, травы, фрукты, приправы, соусы. Отдельно стояли бутылки с вином, водкой и чачей. Штефырца первым делом стал разливать местный виноградный самогон по рюмкам, но тут Евгений решил воспротивиться. Была у него странная особенность организма – не принимал желудок виноградных водок: ни чачи, ни граппы, ни арака, ни ракии, ни мастики. В общем, всех напитков, где использовался виноград. При том, что само вино пил Миронов спокойно и с удовольствием. И коньяк, хотя его тоже из винограда делают.

Мишка вспомнил об этом в последнюю секунду, когда горлышко бутылки уже нависло над рюмкой командира, хлопнул себя по лбу, извинился и налил обычной водки. Миронову было приятно, что бывшие подчиненные помнят о его вкусах. Хотя не сказал бы, что часто выпивал с ними во времена службы в СОБ.

Подняли по первой за встречу. И стали закусывать. К удивлению Евгения, елось вкусно и с удовольствием. Наверное, это различные травки, которыми настойчиво потчевал хозяин, вызывали аппетит.

После второй языки развязались и пошли застольные беседы. Миронов обратил внимание, что темы разговоров какие-то общие, размытые. Они, словно сговорившись, не вспоминали свою военную службу, рассуждали о политике, погоде, о том, как Мишке живется в Абхазии. При этом Шишов ловко уходил от тем, связанных с его нынешним положением. Сказал только, что служит в «одной конторе», а что это за контора – оставалось догадываться. Ну, они не настаивали, проявляли деликатность.

Наливали нечасто, но один из тостов все же коснулся их бывшей службы: «За парней!» И все поняли, что сейчас выпьют за здоровье Толика и Бори. А бестактный Шишов добавил: «Чтоб им икнулось!» и на возмущенные взгляды пояснил, оправдываясь: «Это значит, что о них кто-то вспомнил!»

Но, в общем, посидели неплохо. Потом Мария, оставив мужчин за столом, убрала пустые тарелки и увела Наталью, с которой о чем-то шепталась последние полчаса, показывать гостье свои «сад-огород». В действительности тактичная женщина давала мужчинам возможность посекретничать.

К чему и приступили, опять наполнив рюмки.

– Кто первым? – спросил Евгений, обводя соратников взглядом. И решительно добавил: – Давайте я. У меня тут по дороге кое-что произошло экстраординарное.

Мишка и Леня не возражал, и Миронов поведал им о странном приключении в поезде Ставрополь – Адлер.

– Я потом посмотрю документы, командир, ладно? – сказал Шишов.

Это было неожиданно. Леня всегда был немножко темнилой, но не до такой степени. Интересно все же, что у него за «контора». Уж не ФСБ ли, часом?

– Давай теперь ты, – кивнул Штефырце Миронов.

Мишка задумчиво почесал голову.

– Кажется, мы вляпались в серьезные неприятности, – начал он. – Но вот это слово – Чили, многое может объяснить.

Неприятности начались с того, что в его магазинах и кафе стали появляться люди, ненавязчиво выспрашивающие у персонала о хозяине этих предприятий. Очень ненавязчиво, но список вопросов был один и тот же. Когда хозяин открыл торговые точки? Откуда они снабжаются? Сколько он платит своим подчиненным? Часто ли наведывается с инспекциями?

Сначала Мишка подумал, что появились какие-то конкуренты, которые хотят его бизнес подмять под себя, перекупить или просто отобрать. Но порядки в Абхазии не совсем такие, как в России. Здесь не грабят, не злодействуют и друг другу не мешают. Конечно, это могли действовать российские хапуги, решившие добраться и в этот райский уголок. Но не очень происходящее на такой вариант походило…

Работники Штефырцы регулярно докладывали хозяину о визитах мутных личностей, и он решил, что было бы неплохо лично пообщаться с кем-нибудь из этих «опросчиков». Не успел, они пришли к нему сами. Марии в тот вечер, по счастью, дома не было, она уехала к родственникам в Сухум. В двери постучали два весьма вежливых человека. Одеты они были неброско, говорили без акцента и, не размениваясь на долгие предисловия, потребовали, чтобы Мишка вернул те деньги, которые он незаконно присвоил. Причем сумма была названа несусветная – десять миллионов долларов! Штефырца посмотрел на незваных гостей, как на идиотов, и спросил, откуда такие цифры? В ответ и прозвучало название далекой страны – Чили. Ему предложили вспомнить, что он там делал. А также что делал потом, после ухода из СОБ. Сказали, что пусть не прикидывается дурачком, потому что дом, магазины, кафе просто так с неба не падают и из ничего не появляются. Поэтому пусть не ерепенится, а возвращает названную сумму в кратчайшие сроки. Деньги должны быть перечислены на счета, номера которых ему сообщат дополнительно. Иначе…

– Я охренел, ребята! – взволнованно рассказывал Мишка. – Да такой суммы я и не видел никогда, разве что в боевиках по телевизору! И тут приходят какие-то чмошники, чуть ли не нож к горлу приставляют и требуют: вынь да положь! Естественные мои действия: выхожу в соседнюю комнату, возвращаюсь с автоматом (здесь они у многих припрятаны), демонстративно передергиваю затвор и даю им десять секунд на то, чтобы оказаться за калиткой. Они, конечно, уходят, ворча угрозы, а через день одно из моих кафе благополучно сгорает. Ущерб, в принципе, небольшой, но сам факт! С тех пор угроза была повторена два раза. И еще дважды прозвучало это название – Чили. Слушайте, что там такого было в той операции?

Шишов задумчиво молчал, а Миронов сразу заметил небольшую нестыковочку в этих историях.

– Слушайте, орлы! – сказал он. – Тут что-то не получается. Если тебе, Мишка, сначала просто угрожают и с тебя требуют денег, то в моем случае ничего подобного не было. Меня вульгарно собирались шлепнуть под стук вагонных колес! Молча и не объясняя причины. Только после того как я прижал этого перца, он выдал про Чили. Но дальше объясняться не захотел, раскусил ампулу и отдал душу то ли Богу, то ли дьяволу.

– Похоже на то, что твой киллер, командир, был банально закодирован, – задумчиво сказал Шишов.

– Это как?

– Помните, после развала Советского Союза прошла череда необъяснимых самоубийств людей, которые были причастны к деньгам партии? Человек снимал телефонную трубку, выслушивал короткий приказ и спокойно шел прыгать с балкона или пускал себе пулю в лоб. Просто так человека загипнотизировать на самоубийство практически невозможно, срабатывает инстинкт самосохранения. Только с помощью специальных психотропных средств этот инстинкт можно преодолеть. Существуют (или существовали) технологии, разработанные в секретных лабораториях, позволяющие совершать подобное внушение. Вот в этом случае, кажется, такое и было сделано. Ты задал ключевой вопрос: «Кто тебя послал?» В мозгу у этого несчастного что-то перемкнуло, и он раскусил ампулу, даже не сознавая, что делает.

– Ни хрена себе!.. – сказал Мишка. – Это кто же на нас наезжает, если такими методами действует? И что за десять миллионов баксов? С какого потолка это взято?

– Леня, тебе есть что добавить? – спросил Миронов.

– Пока нет, – отрицательно покачал головой Шишов.

– Тогда так. В Чили мы с вами были только один раз. Давайте вспоминать, что такого особенного было в той операции. Может быть, совместными усилиями ухватим кончик нитки…

Глава 3

…Задание было как задание. Немного не похожее на другие, так ведь и все они разнились друг от друга. Спектр действий группы Миронова был весьма широк.

Сальвадор Альенде, став президентом Чили, решил чуть ли не в одночасье сделать свою страну социалистической. Но время для этого еще не пришло. Грозный североамериканский дядя зарычал и задействовал все легальные и нелегальные рычаги для давления на строптивого президента. Буйная латинская кровь не давала провести реформы постепенно, по миллиметру. Нужно было сделать все и сразу. А так не бывает. Не хватило Альенде хитрости для того, чтобы обмануть и американцев, и своих радикалов.

В результате кризис в стране разрастался подобно снежному кому, катящемуся с горы. По улицам маршировали колонны разъяренных домохозяек, колотящих в сковородки и кастрюли, зарубежные банкиры, цинично ухмыляясь, отказывали в кредитах, а на богатых виллах генералы уже готовили военный переворот. Деньги на его реализацию, естественно, шли из Вашингтона, хотя факт государственной поддержки Пиночета со товарищи правительство США так и не признало, свалив всю вину на частную фирму.

И переворот грянул. Танки обстреливали дворец Ла Монеда, самолеты один за другим сбрасывали на него бомбы, а президент в своем кабинете сжимал АК-47, подаренный ему Фиделем Кастро, и не знал, что ему делать. В его охране находились кубинские спецназовцы, выделенные также Фиделем, но их было слишком мало, чтобы противостоять военной машине, двинутой на Альенде генералом Пиночетом, в недалеком прошлом чуть ли не соратником президента. Генерал и его присные предали Альенде. Но, как это обычно бывает, верили в то, что предают из самых лучших побуждений. Они думали, что спасают страну от гибели. К слову сказать, позже им действительно это удалось. Чили поднялась с колен и стала едва ли не самой успешной страной Латинской Америки. А в тот момент все было очень плохо.

Президенту надо было или уходить в подполье, или принимать бой. Хунта уже предлагала ему и его семье самолет с тем, чтобы он эмигрировал из страны и никогда больше не возвращался. Никогда не возвращаться? Какая ерунда! История знает множество примеров, когда изгнанники с триумфом возвращаются и вновь становятся успешными главами государств. Но тут был иной случай. Альенде опасался, что предложение генералов – ловушка и он вместе с женой и дочерью будут просто расстреляны где-нибудь по дороге к аэропорту. Он отверг предложенный самолет.

Кубинские товарищи хотели вывести его из дворца, доставить в горы, а оттуда со временем переправить на остров Свободы. Но и этого он не мог сделать. Тайное бегство было еще хуже почетной эвакуации. В глазах всех честных граждан Чили он станет отщепенцем, президентом, который не смог защитить свое кресло.

Альенде понял, что ему остается только бой и героическая смерть. По крайней мере хоть таким способом он сделает что-то для родной страны и останется в народной памяти.

Он подозвал одного из своих помощников, которому доверял больше всех, долго что-то ему объяснял, передал запечатанный пакет. Потом вызвал командира кубинцев.

– Этого человека, – президент указал на помощника, – необходимо спасти любой ценой. Вы отвечаете за его безопасность головой. Он должен оказаться за пределами страны, где его не смогут достать пиночетовские ищейки. От успеха его миссии зависит будущее Чили. Вы поняли?

– Но как же вы, камарада пресиденте? – взволнованно спросил лейтенант.

– Со мной все кончено, – ровным голосом сказал Альенде. – Я буду драться до последнего патрона. Уходите и уводите своих людей. Передайте команданте Кастро мои пожелания удачи и мою веру в процветание его страны. Жаль, что нам больше не придется с ним увидеться. А теперь – уходите!

Группа кубинских спецназовцев, опустив головы и с тяжелыми сердцами повиновалась. Они не привыкли отступать и никогда бы этого не сделали по собственной воле. Но тут был особый случай. Приказ президента подлежал исполнению.

Они ушли и достаточно благополучно миновали все заслоны и заставы солдат хунты. Они умели это делать, их этому учили. И они вывели помощника президента, как и планировали, сначала в горы, а потом и за границу Чили. Вернувшись в Гавану, они доложили об окончании своей миссии. Командир группы удостоился личной встречи с команданте Фиделем, подробно рассказал о последнем разговоре с Альенде и передал его слова.

– Дурак! – сказал Фидель. – Романтический дурак! Впрочем, – добавил он, – все мы когда-то были романтиками…

А президент Чили Сальвадор Альенде действительно остался во дворце Ла Монеда, выпустил несколько очередей из своего АК-47 по наступающим солдатам, потом сел в свое кресло, приставил дуло к подбородку и нажал на курок. С «калашниковым» это сделать очень легко…

Соратники усадили его ровнее, одели через плечо ленту цветов национального флага, положили руки на стол. Президент сидел почти как живой, так что влетевший в кабинет разгоряченный боем лейтенант не сразу понял, в чем дело и дал очередь уже в мертвое тело. Оттого долго держался слух, что Альенде не застрелился, а был убит в ходе штурма дворца.

Дальше история покатилась по своим рельсам. Подробности переворота благополучно забывались, перевирались и извращались. И почти никто не помнил того помощника, которому президент доверял больше всех.

А этот молодой человек обосновался во Франции, жил с фальшивыми, но очень похожими на подлинные документами, которыми его обеспечила разведка Кубы, и преумножал те средства, бумаги на которые ему передал в свой последний час Сальвадор Альенде. Деньги должны были пойти на подпольное движение, которое готовило бы восстановление демократического строя в Чили. Человек этот хорошо разбирался в финансах, был успешен в биржевых операциях и первоначальный капитал, составлявший около трех миллионов американских долларов – неприкасаемый президентский фонд, – быстро вырос до десяти, а потом более миллионов.

Поначалу какая-то часть суммы действительно шла на поддержку подпольщиков. Но с течением времени нелегальная работа сошла на нет, режим в стране значительно смягчился, беглецам было позволено вернуться в Чили. Председателя коммунистической партии Луиса Корвалана, сидевшего в пиночетовской тюрьме, Советский Союз обменял у Запада на скандального диссидента Буковского. Западу, по большому счету, Буковский был не нужен. Он и за рубежом продолжал устраивать публичные скандалы. Но уж очень большой пропагандистский эффект получился от этой акции. Как же, спасли еще одного «узника совести»!

Пожив какое-то время в Советском Союзе, где ему предоставили политическое убежище, «товарищ Лучо» запросился домой. Ему пошли навстречу, сделали три пластические операции, изменившие облик бывшего Генерального секретаря до неузнаваемости, и переправили по поддельным документам сначала в Будапешт, потом в Буэнос-Айрес, а потом и в Чили. Далее Корвалан несколько лет работал в подполье и в конце концов «вернулся в страну официально».

Главного коммуниста провожала в Чили не группа Миронова, слишком высокого полета была птица. Ей достался тот самый помощник Альенде, так же изменивший свое лицо, но уже на «свои» деньги. О средствах, которые ему передал президент перед гибелью, знали те, кого в прессе и официальных бумагах называли «компетентными органами». И бывший помощник лишь до поры до времени мог наслаждаться во Франции якобы «финансовой независимостью». А потом однажды пришли люди и спросили: «А что же это вы, уважаемый господин, не чтите заветы своего покойного шефа? Более того, вы прямо-таки забываете о них! Посмотрите, какая у вас роскошная вилла, на каком шикарном автомобиле вы ездите по богатому городу Парижу! Вам не стыдно? В вашей родной стране все еще властвуют диктаторы, гибнут люди, в то время как вы… Пора и честь знать!»

И бедняге некуда было деться, потому что люди к нему пришли очень суровые и решительные. Он даже не мог обратиться к французским властям, потому что сам жил практически нелегально. А за такое по головке не гладят, будь у тебя хоть сколько миллионов на банковских счетах.

От него потребовали перевести все состояние в банки Чили. Но для этого необходимо было вернуться на родину. Официально сделать этого не получалось. В списках чилийских служб безопасности его настоящая фамилия, конечно же, фигурировала. Не исключено, что и нынешняя тоже. «Не беспокойтесь, – заверили его. – Мы предоставим вам такие документы, что к ним не подкопается ни одна проверка. Вы только соберитесь с мужеством. Наши товарищи вас сопроводят и помогут в случае необходимости».

Этими товарищами были Евгений Миронов и его группа.

Миронова вызвал к себе начальник отдела «Л» полковник Сундуков Федор Мефодьевич. Особых грехов Евгений за собой не помнил, так что шел к начальству спокойно, не напрягаясь. Скорее всего – очередное задание. Группа уже два месяца как вернулась из Колумбии, отдыхала и тренировалась на полигоне. Рутинная служба. Бывали перерывы и длительнее. Но вот сегодня, кажется, «служебный отпуск» закончится.

Так и оказалось. О предыдущей операции полковник спрашивать не стал. А зачем спрашивать, если все подробности отражены в рапортах как самого Миронова, так и его подчиненных? Тем более, что основное задание было выполнено, а сопутствующие – примерно наполовину. Но и этого вполне достаточно.

Сундуков протянул через стол фотографию.

– Посмотри и запомни как следует.

С карточки на Евгения смотрел мужчина средних лет с ранней сединой в черных, немного вьющихся волосах. Очки в толстой оправе, взгляд какой-то отсутствующий, но, может быть, это только кажется из-за толщины стекол. Тонкие, плотно сжатые губы, подбородок какой-то… решительный. Хороший костюм. Интересный человечек.

– Ансельмо Варгас, бывший помощник президента Альенде. Сейчас живет в Париже под именем Хуан Антонио Баррилоче. Твоей команде предстоит сопроводить его до Буэнос-Айреса и далее в Чили.

Миронов молчал, ожидая продолжения. Полковник выбивал пальцами по крышке стола еле слышную дробь и тоже молчал, словно собираясь с мыслями.

– Дело весьма деликатное. Сам маршрут отработан и заминок на нем не предвидится. Но вот персона… Сложная очень личность. Начать с того, что жил этот Варгас много лет по чужим документам и ворочал большими деньгами. Единолично ворочал, хотя начальный капитал получил от самого президента Альенде.

Далее Сундуков поведал трагическую историю бегства молодого помощника из горящей Ла Монеды. Все годы, что он жил в эмиграции, за ним ненавязчиво присматривали. Не мешали, но и не помогали. Он делал что хотел. Впрочем, в каких-то излишествах замечен не был, как и в «порочащих связях». Теперь наверху решили, что хватит капиталу крутиться в европейских банках, пора применить его в деле. Тем более что Москве очень не хочется тратить свои деньги на это самое дело. В стране и так валюты не хватает. А тут есть прекрасная возможность финансировать подпольное движение в Чили неучтенными средствами. Может быть, не только в Чили. Разумеется, было бы неразумно резать курицу, несущую золотые яйца. Но это в том случае, когда «яйца», то есть прибыль от работающего капитала, регулярно поступает для использования. Этот же Варгас-Баррилоче только копит деньги и никому не дает ни цента. Теперь принято решение заставить его перевести всю сумму в банки Чили и оттуда уже снимать проценты для нужд подпольщиков. А для этого необходимо доставить на родину строптивого бизнесмена. О чем ему уже сообщено с необходимой степенью строгости – чтобы не вздумал пускаться в бега или совершать иные глупости.

– Ваша задача – как можно крепче «держать» его. Без насилия – но крепко! – поднял вверх указательный палец Сундуков, словно ставя восклицательный знак и этим подчеркивая важность сказанного. – Ты должен, наверное, понимать, как нелегко человеку расставаться со своими, им самим заработанными деньгами. Да еще такими большими.

– Не пробовал, – наконец разомкнул губы Евгений.

– Упаси тебя Бог попробовать! – патетически возгласил полковник. – Даже и не думай об этом!

– Я и не думаю, – заверил Миронов.

– Вот и хорошо. Не хватало мне в подчиненных миллионеров… В общем, задача должна тебе быть ясна. С подробностями ознакомишься в оперативном отделе. В своих подчиненных уверен?

– Как в себе, – лаконично поручился Евгений.

– Хорошо, – кивнул Сундуков. – Смотри, майор, соблазн велик!

– Он что, подкупать нас собирается? – не удержался от вопроса Миронов.

– Не исключено. Лучше ведь пожертвовать малой частью, чем лишиться всего? Попробуй довести до него мысль, что никто его деньги отбирать не думает. Он просто будет делиться прибылью для реализации общих целей. Ну, зачем, в самом деле, нам искать нового служащего, который всей суммой станет управлять, когда есть старый, вполне успешно выполняющий эту функцию? Очень постарайся, чтобы этот Варгас понял простую мысль: его никто не отстраняет от управления капиталом, просто меняется место, из которого он это управление будет производить. Сумеешь – значит, благополучно его до Сантьяго доведешь. Нет – жди неприятных неожиданностей. И не только от него. Здесь тоже будут внимательно следить за вашей миссией. Но ты работник опытный, уверен – все получится.

Евгений с любопытством посмотрел на полковника. Начальник редко хвалил подчиненных, самой высшей оценкой их работы были короткие реплики: «Умеешь!» и «Сработал!» Нет, награды и звания шли как положено, в срок. А иногда и немного раньше. Но на похвалы Сундуков был действительно чрезвычайно скуп. Тем удивительнее была такая оценка мастерства своего подчиненного. Интересно, с чего бы это?

Все разъяснилось буквально через минуту. Федор Мефодьевич наклонился над столом, чтобы быть поближе к Миронову, и негромко сказал:

– Наверху придают большое значение этой миссии. Товарищ Лучо, вернувшись домой, что-то не очень стремится к активным действиям. С одной стороны, его понять можно: насиделся по тюрьмам и лагерям, не хочет туда попадать снова, возраст не тот. А с другой стороны, не для того ему здесь операции пластические делали, холили и лелеяли, чтобы спокойную старость обеспечивать. Пусть работает! Нам Чили еще пригодится… Требовали самого опытного работника. Я рекомендовал тебя. Конечно, лучше бы Германа послать, но он сейчас в Эквадоре и вернется нескоро. К тому же тебе работа обеспечения лучше известна.

Евгений в душе не разделял надежд Сундукова и «вышестоящих товарищей». Регулярно работая в Латинской Америке, он был в значительной мере осведомлен о ситуации в странах этого континента и знал, что в Чили экономика развивается ускоренными темпами, уровень жизни населения неуклонно растет и митинговать на площади вряд ли кто сейчас выйдет. Настали другие времена. «Умерла, так умерла». Советскому Союзу, как и Кубе, теперь ничего не светит в этой стране, по крайней мере, на ближайшие десятилетия. А потому просто глупо сейчас пытаться подкармливать на ладан дышащее подполье. Деньги разворуют, прикрываясь патриотическими лозунгами, как это происходит во многих других развивающихся странах, сосущих из СССР субсидии в совершенно неимоверных количествах.

Так же глупо срывать человека с наработанных связей и бросать в совершенно неизвестный ему рынок родной страны. Пока он все наладит, пока встанет на ноги – много воды утечет…

Но, в конце концов, кто такой майор Миронов, чтобы обсуждать приказы начальства? Схема простая: ему сказали – он сделал. Вот и все, и никаких вольных мыслей. Поэтому свое мнение он придержал при себе, встал, сказал:

– Разрешите идти?

Четко повернулся и вышел из кабинета, отправившись в оперативный отдел получать дополнительную информацию.

В Чили он со своей группой еще не бывал, а это означало, что парней нужно снимать с тренировок и засаживать за справочную литературу. Плюс – дополнительные занятия испанским языком.

Этим они все и занимались следующую неделю, пока готовились документы и уточнялись детали операции.

«Клиента» предстояло принять во Франции, в аэропорту имени Шарля де Голля, куда его привезут люди, работающие в Париже. Из какой организации эти люди – неизвестно. Но уж точно не из СОБ. Служба общей безопасности такими проблемами не занимается. Она только контактирует с аналогичными конторами, причем не очень охотно. Интересы иногда пересекаются, и тут нужно быть очень умелым дипломатом, чтобы разрулить ситуацию. А то ведь и до стрельбы друг в друга дойти может. Пока такого не случалось, но лишь стараниями сотрудников СОБ. ГРУ и КГБ действовали всегда напористо и не признавали конкурентов. Тем не менее СОБовцы чаще всего обыгрывали соперников, за что их очень не любили и при любой возможности старались вставить палки в колеса.

Дальнейший путь лежал в Аргентину. И вот там, в Буэнос-Айресе, предстояло решить, как добираться до Сантьяго: воздушным транспортом или наземным. И у того, и у другого имелись свои плюсы и минусы, оба были достаточно освоены. Но специфика «клиента» могла очень повлиять на выбор. Все зависело от того, как он будет себя вести во время перелета и пребывания в Байресе (как называют Буэнос-Айрес его жители).

Рейсов из Франции в Аргентину существовало много, но практически все они были с пересадками во Франкфурте, Мадриде, Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро. Нашелся только один, компании «Эр Франс» номерAF418, который был беспересадочным. Билеты стоили подороже, но тут уж экономить не приходилось, учитывая, что Варгас может воспользоваться остановкой в пути и сбежать. Лучше уж совсем не выпускать его из самолета до самого Байреса. В конце концов, Миронов не свои личные деньги выкладывал, ему какое дело до того, сколько стоят билеты?

Самолет вылетал из аэропорта имени Шарля де Голля поздно вечером и прибывал в аэропорт имени министра Пистарини рано утром. Довольно удобно, всю дорогу, тринадцать с половиной часов можно, если постараться, проспать.

Была идея после посадки в самолет вколоть клиенту что-нибудь соответствующее, чтобы дрых до самой посадки. Но по трезвому размышлению от нее пришлось отказаться. Миронову предстояло обрабатывать Варгаса на предмет его разубеждения в том, что у него отбирают заработанное, и внушить: его всего лишь перемещают на другое поле действия…

В действительности, конечно, так и было, отбирали. Отныне бывший свободный бизнесмен уже не мог распоряжаться капиталом по своему усмотрению. Каждый шаг, каждую сделку будут жестко контролировать специалисты. Ему не удастся присвоить или утаить ни одного доллара. Теперь этот капитал ему уже не принадлежит.

Насколько Евгений понимал, бывший помощник Альенде – человек неглупый, поэтому не может не понимать, что происходит. Исходя из этого, свою миссию по убеждению Варгаса-Баррилоче он считал изначально провальной. Тут нужен тонкий психолог, умеющий влезть в душу пациента и внушить ему что угодно. Таким уж простаком Миронов себя не считал, но попробуйте объяснить человеку, у которого отбирают кровные десять с лишним миллионов долларов, что на самом деле это не так! А потому Евгений снова и снова возвращался к мысли о снотворном. Чего зря языком молоть, вызывая еще большее недоверие к себе? Но все же попробовать, наверное, стоило. Чем черт не шутит, когда Бог спит?

Предстоящая миссия не казалась сложной. Что тут, действительно, особенного? Ну, слетать через Париж в Аргентину, там или пересесть в самолет до Сантьяго-де-Чили, или же, при другом стечении обстоятельств, достичь соседней страны на автомобиле. Просто, как фантик от конфеты.

Но само содержание операции было Миронову совсем не по душе. Какие-то конвойные войска! Взять человека за шкирку у одних хищников, проволочь через несколько границ, следя, чтобы не сбежал, а в конце пути равнодушно разжать пальцы и передать жертву в лапы других хищников. Достойная работа!

Он вообще не понимал, почему именно СОБ привлекли к участию в этой сомнительной комбинации? Других организаций нет, что ли?

Тем не менее, при всех своих сомнениях, Евгений собирался выполнить порученную работу как можно лучше и эффективнее. И не видел в этом никаких противоречий. Приказ есть приказ и он должен исполняться вопреки всем душевным терзаниям. Иначе воинская служба просто перестанет существовать…

Вызывало законное удивление и то, что в операцию включили всю его группу. Для того чтобы сделать работу, вполне хватило бы и двух человек. Неужели по пути ожидаются попытки освободить пленника? Мало на это похоже. И тем не менее летят все пятеро. Нет, он, конечно, не против, пусть парни прокатятся, на Париж глянут хотя бы из иллюминатора самолета. Да и Буэнос-Айрес – красивый город. В нем они уже побывали, но в такой спешке, что ничего рассмотреть не успели. Срочно пришлось эвакуироваться. А там, говорят, прямо на улицах учат танцевать танго, все пьют кофе и предаются неге.

Он представил Толика Монастырева, танцующего танго на улице Байреса, и фыркнул. Только ребятам про это рассказывать не надо.

О главных подробностях будущей акции Миронов, разумеется, подчиненным сообщать не стал. Описал все в общих чертах, подчеркнув, что «клиент» – тот еще жук, и следить за ним нужно как следует. Нагнетать атмосферу тоже не следовало. Штефырца, по обыкновению, возмутился:

– Мы чего, полицейские, что ли? Как зека перевозить его будем? А наручники брать?

– Михаил, не нервничай, – постарался урезонить эмоционального молдаванина Миронов. – Нас попросили об одолжении. Не мог же я отказаться, если Сундуков просит!

– Ну, если сам Сундуков… – потух Штефырца. Начальника отдела «Л» побаивались. Была в нем какая-то скрытая сила, которую чувствовал каждый. А почувствовав – подчинялся без долгих разговоров. Незаменимое качество для командира. Евгению казалось, что такой способности убеждения у него нет, и своими парнями он руководит не то чтобы из рук вон плохо, но немного… мягкотело. В действительности это, конечно, было не так, за ним группа могла пойти в огонь и воду безо всяких колебаний.

Решив подсластить пилюлю, сгладить не очень хорошее впечатление от грядущей операции, Миронов пообещал своей группе, что уж денек точно они найдут, чтобы посмотреть Буэнос-Айрес.

– Ну да, – задумчиво сказал Шишов. – Все будет как обычно. Срочная эвакуация, гонки по улицам и прыжок в самолет. «Извините, парни, такие обстоятельства!»

Евгений уставился на него.

– Это что за упаднические настроения? Кто-то не хочет участвовать? Здесь никого не держат! Рапорт на стол – и свободны!

– Командир, ну что ты кипятишься? – смешался Леня. – Никаких рапортов! Просто есть желание действительно прогуляться по красивому городу. Но мы же все понимаем – служба! Не надо нас подозревать ни в чем крамольном…

«Все-таки я слишком мягок с ними, – думал Миронов после этого разговора. – Надо их в узде держать. Вот только как?»

Подготовка к операции, длившаяся всю неделю, заканчивалась. В секретном отделе делали документы для всех бойцов группы. Теперь они были болгарами, направлявшимися в Аргентину для участия в сельскохозяйственной выставке. Экипировались соответственно. Никаких посторонних предметов (за исключением изготовленных в спецотделе СОБ), никакого оружия, одежда производства братской ГДР, не вызывающая, но и не совсем уж простецкая. Болгарского языка они не знали, но если коверкать русский на особый манер, то ни одна ищейка во Франции не догадается. Там ведь тоже болгарского не знают, верно? А в Аргентине можно и на испанском разговаривать. Уж его-то парни знают не в школьном объеме. А Миронова вообще трудно отличить от, к примеру, уроженца Кастилии.

Оружием, если потребуется, обещали снабдить в Буэнос-Айресе. Тамошний резидент уже подготовил для группы жилье на те несколько дней, что они проведут в столице Аргентины. Он же снабдит и транспортом, если решено будет продвигаться далее наземным путем. Но, как уже сказано, путь до Сантьяго зависел от перелета из Франции.

В назначенный час группа отправилась в Шереметьево-2 на микроавтобусе. Сундуков их не провожал, не было у него такой привычки.

До Парижа летели по своим настоящим паспортам. В них только соответствующие специалисты проставили французские визы. А может, визы были настоящими. Евгений такими проблемами не заморачивался. Ехали, как обычная группа туристов по путевкам профсоюза на неделю, с целью ознакомиться с опытом французских производителей верхней одежды. Когда Боря Оруджев узнал о такой мотивировке их поездки, он долго давился от смеха: «Это что, к Пьеру Кардену в гости?»

Все прошло без затруднений. Миронов только задумался: а хватит ли им недели на выполнение задания? Если безо всяких задержек, да самолетом из Байреса до Сантьяго, то вполне. А если придется все же ехать на автомобилях? Потом трудностей с пограничниками не будет в связи с тем, что группа задержалась?

Но пусть об этом голова у начальства, которое установило такие сроки, болит. Хотя, исходя из жизненного опыта, стоило предположить, что голова будет все же болеть у подчиненных, то есть у него и его группы. Тебе приказали уложиться в неделю? Не выполнил, протянул время? Сам и виноват! Никакие оправдания не помогут, как ни оправдывайся возникшими чрезвычайными обстоятельствами. Такова жизнь.

Вовремя взлетели, постаравшись поспать, поскольку полусуточный перелет до Аргентины обещал быть напряженным. При подлете посмотрели сверху на огни Парижа, не разглядев Эйфелевой башни. И в аэропорту имени Шарля де Голля все совершилось как по нотам. Таможенники и пограничники были вежливы, говорили на хорошем английском, поскольку прилетевшие не знали французского, а сами погранцы – русского.

Евгений оставил группу сидеть в креслах в одном из залов, а сам, прихватив Шишова, отправился в бар, где, по предварительной договоренности, его должен был ждать Варгас с сопровождающими. Конвоирами, если честно.

За одним из столиков там он их и нашел. Фотографию Варгаса-Баррилоче он помнил хорошо и сразу узнал его, сидевшего в углу у панорамного окна. Вместе с ним были два человека. Они о чем-то переговаривались, а «клиент» сидел молча, склонившись над стаканом с янтарной жидкостью, в которой без труда можно было распознать виски. Сопровождающие пили только кофе, они были на работе.

Подойдя к столику Миронов с улыбкой обратился к сидящим:

– Господа не позволят присесть? Я вижу, вы мои соотечественники? Так приятно встретить русских за границей!

Это был пароль, на который должен был последовать отзыв: «Конечно, садитесь! Мы всегда рады русским!»

Но пароля не последовало и, как теперь сообразил Евгений, эти двое разговаривали между собой по-английски!

«Прокол!» – мелькнула мысль. Леня, следовавший за ним, остановился и сделал несколько мелких шагов назад, прикрывая экстренный отход. Он бросал быстрые взгляды по сторонам, пытаясь определить, кто из посетителей бара нацелен на них с командиром и будет атаковать по сигналу сидящих за столиком.

Людей в этот поздний час здесь было совсем немного. Пожилая парочка, потягивавшая безалкогольные коктейли в ожидании своего рейса, да какой-то лохматый юноша, отхлебывающий из высокого стакана апельсиновый сок и что-то азартно строчащий в толстой тетради.

На первый взгляд, все спокойно, однако группа захвата могла укрыться где угодно и ей потребуются считанные секунды, чтобы заполнить бар и направить автоматы на сотрудников СОБ. Правда, предъявить им позже не смогут ничего: все члены группы здесь с реальными паспортами и визами, прилетели по делам, а что один из них ошибся, решив, что перед ним соотечественники, еще не доказательство хоть какой-то шпионской деятельности.

То, что потом произошло, Миронов не смог объяснить позже ни себе, ни, тем более, начальству. По всем правилам конспирации он должен был отступить с извинениями и, если его немедленно не арестуют, по секретному телефонному номеру сообщить о провале всей операции, а затем отправляться вместе с группой в небольшой отель в Париже и там ждать дальнейших указаний.

Вместо этого он взял за спинку свободный стул, придвинул его ближе к столику и сел, сунув руки в карманы куртки. Дальнейший разговор происходил на английском.

– Кто вы и что здесь делаете, господа? – понизив голос, чтобы он не разносился по залу, спросил Евгений. Левый карман многозначительно оттопырился, как будто там действительно было оружие. Оба «сопровождающих» обратили на это внимание. В действительности в кармане у Миронова были ключи от московской квартиры. Правда, брелок на них имелся не совсем обычный. Но за оружие он никак не мог бы сойти.

– Не слышу ответа! – сказал Миронов, подождав с минуту. На этот раз в голосе прозвучал нажим и скрытая угроза. Он умел так разговаривать, когда было необходимо.

– Мы сопровождаем этого человека, – неохотно ответил один из конвоиров. Ответил тоже на английском.

– Кто вас послал? – продолжал Евгений. Сейчас важно было не останавливаться, усиливать нажим.

– Мы из МИ 6, – сознался второй.

– Только англичан нам тут не хватало! – возмутился Евгений. – Этим делом занимаемся мы, и вам незачем совать в него нос!

– Кто это «мы»? – попробовал сопротивляться первый. Он действительно походил на типичного англичанина: худой, рыжий, с бледными веснушками на белой коже, какими-то лошадиными чертами лица, что, по уверениям литераторов, выдавало породистость. Второй больше смахивал на француза своими выпученными глазами, тонкими усиками и чрезмерной упитанностью.

– Центральное разведывательное управление США, – отчеканил Миронов, подпуская в свой английский немного американского акцента. Такому приему его тоже учили в свое время. – И этого человека мы забираем!

Евгений блефовал, сам не понимая почему. Может быть, он уловил какую-то слабину, нерешительность, промелькнувшую на лицах этих двоих. Он понял, что они здесь одни, без силового прикрытия. И дожимал их, как только мог, развивая успех.

– Мы должны были забрать его еще полчаса назад. А теперь появляетесь вы и ломаете нам всю игру! Немедленно уходите!

Англичане, соратники Джеймса Бонда, мялись в нерешительности. Будь на их месте какой-нибудь ГРУшник, он преспокойно послал бы на три буквы конкурента и оставался бы в своем праве. «Кто первый встал, того и тапки!» А тут работала профессиональная корректность. Конечно, люди из МИ 6 тоже были большими грубиянами, но против «Старшего брата» у них, что называется, «кишка была тонка», поскольку это впоследствии было чревато большими неприятностями.

– Покажите ваши документы! – наконец решился первый.

Что мог показать ему Миронов? Советский иностранный паспорт, причем даже не дипломатический, а обыкновенный, общегражданский. Ах, да, был еще болгарский, где стояли его новые, временные имя и фамилия: Цветан Боев.

Разумеется, лезть в карман за этими книжечками он и не подумал, а нагло заявил:

– У вас что, в МИ 6 все такие идиоты? Какие документы во время проведения операции? Вы еще позвоните своим шефам и спросите, как поступать в данной ситуации… Быстро встали и исчезли отсюда! Чтобы через десять секунд и след ваш простыл. Иначе мои ребята просто скрутят вас и бросят в каком-нибудь местном закутке. Будете ждать, пока уборщики не обнаружат. Я кому сказал?!

Упоминание о том, что этот наглый ЦРУшник здесь не один, решило дело. Смущенно и одновременно злобно переглядываясь, англичане встали и направились к выходу, даже не попрощавшись с «клиентом». Евгений продолжал сидеть молча, ожидая, пока Леня подаст сигнал, что все спокойно. Одновременно он приглядывался к Варгасу. Тот казался совершенно сломленным свалившимися на него несчастиями. Машинально отпивал из стакана, безвольно опускал руку на стол и, похоже, ничего вокруг себя не видел.

Шишов кашлянул, и Миронов обратился к «клиенту» по-испански:

– С вами все в порядке?

Ему пришлось повторить вопрос уже громче, только тогда человек, вздрогнув, поднял глаза:

– А? Да, спасибо, все нормально.

– Где ваши сопровождающие?

– Не знаю. Мы договорились, что я буду ждать их здесь. Но пришли какие-то совершенно посторонние люди. Они говорили по-английски и уверяли, что теперь станут заботиться обо мне.

Миронов скрипнул зубами. Ему очень хотелось вслух и громко выматериться. «Делу придают очень большое значение! Требовали только лучших! Не спускайте с него глаз!» А раздолбаи из местной резидентуры не то чтобы не сопровождают «клиента» в аэропорт, а вообще отпускают его на все четыре стороны и «договариваются» с ним о встрече! Так еще и не являются вовремя! Конечно, возможно, что им помешали те же англичане. Но это вряд ли, не похожи они на очень резких. Ну и лопух этот бывший советник Альенде! На его месте Евгений точно бы сбежал. Просто для того, чтобы утереть нос тем, кто его заставлял лететь в Чили. И деньги бы фиг отдал. А этот сидит здесь со стаканом пойла, пускает сопли и ему уже все равно, кто завладеет его миллионами.

Но надо было что-то решать. Болгарские паспорта у них были с собой, в том числе и на чилийца, который значился теперь Зораном Благоевым. Дело было за малым. Билеты должна была предоставить «принимающая сторона», то есть местные агенты, но в то, что они вот прямо сейчас появятся, верилось с трудом. Похоже, что-то и правда случилось. Придется выкручиваться самостоятельно, потому что время уходит.

– Вставайте, – скомандовал он «Благоеву». – Надо идти!

Тот, словно автомат, опрокинул в рот остатки виски и поднялся. Незаметно, но внимательно поглядывая по сторонам, они отвели бизнесмена туда, где ожидали остальные члены группы.

– Мишка, Боря! Берите документы и пулей в билетные кассы! Если еще остались, возьмете билеты на всех на тот же самый рейс AF418. Если нет – на ближайший, только чтобы был минимум пересадок и время в пути покороче!

Деньги у них были. Довольно солидная сумма в долларах, выданная в финотделе СОБ – на всякий случай. Вот такой случай и настал. Правда, всей «солидности» полученной суммы едва хватало на билеты до Буэнос-Айреса да кое-какая мелочь оставалась на проезд от аэропорта до центра города и еще на пару пачек сигарет. Ничего, резидент в Аргентине должен будет войти в их положение и выделить что-нибудь на дальнейшую дорогу.

До вылета оставалось еще три часа. Все это время они провели вместе, лишь изредка Миронов посылал кого-нибудь в тот бар, куда должны были явиться сопровождающие. Но, кажется, так никто и не пришел.

О том, что англичане спохватятся и попробуют отбить добычу, он не беспокоился. Начальству они позвонят обязательно. Но пока дозвонятся до американцев, выяснят, что никого те в аэропорт не посылали и даже не знают ничего о человеке, которого «их сотрудник» увел из-под носа МИ 6, пройдет много времени, Миронов с группой будут уже над Атлантическим океаном. В Буэнос-Айресе стоит побеспокоиться, но ведь англичанам еще нужно выяснить, куда увезли их добычу.

Билеты на тот же самый рейс взять удалось, хотя, когда они вошли в самолет, он оказался полон. Им в очередной раз повезло. Правда, сидеть пришлось в разных местах, но это уже были мелочи по сравнению с тем, что, несмотря на грубейшие просчеты парижской резидентуры, они все же продолжали выполнять задание.

Из вещей у новоявленного болгарина с собой была только сумка через плечо. Он объяснил это тем, что ему обещали возвращение в Париж через сравнительно короткий промежуток времени. Он даже особняк, в котором жил, продавать не стал. Евгений вздохнул про себя и подумал: «Блажен, кто верует». Хотя кто его знает, что начальству взбредет в голову… Может, когда-нибудь и отпустят бедолагу в его любимую Лютецию.

«Зоран Благоев» вел себя, что называется, тише воды, ниже травы. Послушно выполнял все то, что говорил ему Миронов шепотом, не устроил скандал на пограничном контроле, вошел в самолет, сел на указанное место. Ну, посмотрим, что будет дальше… Лететь все-таки долго.

Когда самолет оторвался от полосы и стал набирать высоту, Евгений наконец смог позволить себе вздохнуть с облегчением. Все время с момента, когда он понял, что перед ним не «соратники по оружию», а враги, майор находился в невероятном напряжении. Конечно, с большой степенью вероятности можно было утверждать, что лично с ним, как и с любым бойцом его группы, ничего страшного не случится. Но провалить задание, хотя бы и не по своей вине, – это очень плохо. Разумеется, англичане оружия применять не стали бы, не те у них нравы, чтобы размахивать пистолетами в центре Европы. Да и у американцев тоже. Это в странах третьего мира, где-нибудь в Латинской Америке или Африке, они решаются палить изо всех стволов и устраивать бешеные автомобильные гонки. В Европе им приходится соблюдать приличия. А значит, все может случиться весьма цивилизованно. Подойдут несколько местных ажанов вместе с людьми в штатском, проверят документы и попросят проследовать с ними «для выяснения» мелкого недоразумения». И все, прощай Варгас-Баррилоче-Благоев, а вместе с ним и десять с лишним миллионов американских долларов, так нужных подпольному движению в Чили. Кстати, а сколько это «с лишним»? Как бы ненавязчиво выведать это у «клиента»? Миронову, на самом деле, было плевать и на десять миллионов, и на «лишнее». Просто мозг, сконцентрированный до последних минут на происходящем, теперь искал отдыха и развлекался подобным образом.

Стюардесса катила по проходу тележку с бутылками, коробками и банками, предлагая напитки и деликатесы пассажирам. «Благоев» оживился.

– Возьмите мне виски, – попросил он Миронова. И, уловив замешательство того (будет тут замешательство, если почти вся валюта ушла на билеты и в кармане считанные купюры!), поспешно добавил: – У меня есть деньги, вот возьмите!

Бумажник, который он протянул Евгению, был довольно толст. Еще бы, бумажник-то – миллионера! Пока еще миллионера…

Не чинясь, Миронов достал несколько купюр, взял «клиенту» бутылку «Чивас Регаль» и пакет жареного арахиса на закуску, а себе и ребятам по банке пива «Хольстен». Монастыреву, принципиально не пьющему, была отправлена «Кока-Кола». «Благоев» не возразил. А что, законные контрибуции и репарации!

В то время как «клиент» дрожащими руками откручивал пробку и наливал себе в пластиковый стаканчик, Евгений вскрыл банку, отхлебнул замечательного пива и решил, что пора начинать разговоры. Табло «Не курить! Пристегнуть ремни» уже погасло, самолет набрал высоту и лег на курс, можно было достать сигарету. По салону над спинками кресел поднимались дымки, и Миронов подумал, как скучно и неуютно будет летать, когда курение в самолетах будет запрещено. Вон, даже «Аэрофлот» разрешает теперь подымить только на международных рейсах. А внутри страны – ни-ни, штрафуют!

Предложил сигарету «Благоеву», тот с благодарностью принял. Как-то не по-европейски опрокинул полстаканчика виски в рот и жадно затянулся. На орешки даже не взглянул. Допекли мужика.

– Страшно? – спросил Евгений, придвигаясь ближе.

Чилиец вздрогнул, диковато посмотрел на «конвоира».

– В каком смысле?

– Ну… – неопределенно повел дымящейся сигаретой Миронов. – Страшно в Чили лететь? Все-таки диктатура там, а вы столько лет дома не были.

– Оставьте, – сморщился «Благоев». – Какая там диктатура! Это все сказки вашей пропаганды… Я встречался с соотечественниками, только что приехавшими в Париж из Сантьяго. Ничего страшного на моей родине сейчас не происходит. В первые годы – да, было… напряженно. Но сейчас подобного нет и в помине!

После выпитого он раскраснелся, даже, кажется, немного воодушевился. «Выходит, мне и уговаривать его не придется? – не без удовольствия подумал Евгений. – Баба с возу!»

– Отчего же вы такой мрачный? И пьете… чрезмерно?

Чилиец повернулся к нему всем телом, дохнул алкогольными парами.

– А вам никогда не приходилось бросать все, что вы любите и отправляться в неизвестность? Да еще если при этом вас пытаются лишить честно заработанного?

– Ну, какая же это неизвестность? – не сдавался Миронов. – Чили – ваша родина, там наверняка ждут родные, друзья…

– Родина! – картинно вздел руки к потолку «Благоев». – Моя родина – Франция, и уже давно… Друзья и родные не помнят меня, а если и вспоминают, то считают мертвым! Я не поддерживал с ними контакты много лет. И вот теперь явлюсь неизвестно откуда и непонятно в каком качестве. Как, думаете, они меня встретят?

– С радостью! – убежденно сказал Евгений. – Что бы в мире ни происходило, но родные всегда остаются родными.

– Не знаете вы моих родных!.. – горько усмехнулся бывший помощник Альенде. – Родители-аристократы отреклись от меня, когда я пошел работать в команду президента. Уже тогда я стал для них мертвецом! А сейчас, после стольких лет молчания? Наверняка в фамильном склепе есть памятная табличка с моим именем.

Он налил себе еще немного в стаканчик, спросил:

– Хотите?

И, получив отрицательный ответ, выпил, на этот раз закусив орешками.

– Может быть, это и хорошо, что я буду жить в Чили под другой фамилией. В лицо после пластических операций меня не узнает и родная мать. Так что отпадает обязанность общаться с родными и бывшими друзьями. Обычный серенький бизнесмен, ничем из толпы не выделяющийся. А теперь еще практически без денег…

Вновь горькая улыбка скользнула по его губам. Миронов решил, что пора в вправду немного поуговаривать «клиента». Не нравился ему душевный настрой того. С такими мыслями впору пистолет к виску подносить, а не бизнесом заниматься на новом месте.

– Почему вы все время говорите о том, что у вас отберут все деньги? Насколько мне известно, никто этого делать не собирается. Вот те парни, которые подсели к вашему столику и намеревались «заботиться» о вас, действительно все могли отобрать и даже не улыбнуться при этом. Как я понял, действовали они на свой страх и риск, почуяв жирную добычу. А наши товарищи вам предложили просто поменять место, из которого вы совершаете свои финансовые сделки. Ведь этим можно заниматься в любой точке мира, где есть устойчивая связь.

– Ничего-то вы не понимаете… Да, действительно, тот бизнес, в котором я работаю, может крутиться везде. Но деловые связи, наработанные годами, но круг общения, который очень помогает! Все придется начинать заново… А с меня ведь потребуют немедленных результатов.

– Каких результатов? Вас что, посылают разрушить финансовую систему страны? Будете делать все то же самое, но теперь отчисляя небольшую долю в пользу других людей. Основной капитал остается у вас!

– Небольшую долю? Разве отберут не все?

Что-то товарищи, которые его обрабатывали, перегнули палку. Зачем вываливать человеку такие подробности? Да у кого угодно руки опустятся при подобном раскладе! Жил себе, не тужил, а тут приходят чужие дяди и заявляют: «Все, отныне ты не вольная личность, а раб!» И куда ему деваться? Хорошо, хоть в петлю не полез, пока ограничился выпивкой. Но эта выпивка в конце концов действительно до петли может довести.

Миронову был чем-то симпатичен этот потерявший себя мужчина. Но что он мог поделать, чтобы помочь ему? Только продолжать утешать и поддерживать ту ложь, которую только что сообщил. Тем более что она гарантировала спокойный перелет и дальнейшую доставку по назначению.

– Кто вам сказал такую глупость? Всего лишь небольшой процент! Подумайте сами, зачем им разорять вас, превращать в рабочую скотинку, которая и прибыль-то не сможет приносить, поскольку не будет видеть результатов своего труда? Не принимайте близко к сердцу то, что вам, вероятно, говорили некомпетентные люди. Среди специалистов этого профиля нередко встречаются просто дураки. Уж вы мне поверьте, я их навидался!

Этим заявлением он как бы дистанцировался от тех, кто заставил «Благоева» сменить место жизни и деятельности, и одновременно придавал своим словам больше компетентности. Ну, так ему казалось.

Чилиец и вправду несколько повеселел. Плеснул себе еще немного виски и заявил, что хочет поспать. Пусть его разбудят, когда станут разносить еду. Такое положение дел Миронова вполне устраивало.

Он встал и отправился посмотреть, как там расположились его бойцы.

Оказалось, вполне сносно. Пиво и «Коку» они допили и теперь, познакомившись с соседями по креслам, о чем-то с ними разговаривали. Мишка выслушивал страстный монолог пожилого мужчины, похожего на крупного землевладельца. Доносились «акр», «гектар», «выпас». Леня беседовал с тем самым лохматым студентом, которого Миронов видел в баре. Оруджев разливался соловьем перед блондинкой, с восхищением глядевшей на него и глупо хлопавшей ресницами. Не повезло только Монастыреву. В попутчики ему достался священник, который после взлета уткнулся в какую-то книжку и на Толика не обращал никакого внимания. Впрочем, Портос по этому поводу не особенно переживал. Подложив маленькую подушечку под голову, он устроился поудобнее и решил, что раз командир не тревожит заданиями, имеет смысл как истинному солдату использовать свободное время для сна.

Евгений вернулся на свое место, посчитав, что сейчас самое время обдумать все, что с ними произошло за этот вечер.

Итак, странная история в парижском аэропорту… Более чем странная. «Благоев» сообщил, что те, кто должен был сопровождать, отпустили его с условием, что он к определенному часу приедет в «Шарль де Голль» и будет их там ждать. Обещание он выполнил. Но сопровождающие в назначенное время не явились, а вместо них к столу подсели сотрудники МИ 6 и, точно зная, кто перед ними, заявили, что теперь он переходит под их крыло. Совершенно невероятная история, учитывая то, что в Москве говорил Миронову Сундуков. Мало того, сопровождающие не появились в аэропорту вообще, чем вынудили группу Миронова растратить на билеты всю наличную валюту. Черт бы с ними, с деньгами, но если какая-то накладка произойдет в Аргентине, он просто не будет знать, как действовать дальше. Цель задания ясна – доставить «клиента» в Чили. Для того чтобы это сделать, нужны хоть какие-то средства. И где прикажете их добывать, если в аэропорт имени министра Пистарини не приедет тамошний резидент? Банк грабить? Конечно, если прикинуть, то он со своими парнями такое провернуть вполне сможет. Но последствия…

По секретному номеру телефона в Париже он сообщил о том, что случилось, и о своих дальнейших действиях, особенно настаивая, чтобы в Аргентине не вышло такой же накладки, как во Франции. Евгений надеялся, что трубку поднимет живой человек и хоть как-то прояснит ситуацию. Но на другом конце провода сработал автоответчик, и пришлось на скорую руку шифровать свое сообщение.

Очень плохо, когда ты лишен связи с домом и не знаешь, что происходит вокруг. В это время враги могут подбираться все ближе и ближе, а ты будешь стоять в растерянности, лихорадочно придумывая, как выбраться из ловушки. Если она, конечно, существует в реальности, а не рождена твоим паникующим разумом.

Вывод: нельзя суетиться в таких случаях. Не изобретая велосипеда, нужно действовать по заранее разработанному плану, не отступая от него ни на миллиметр. Тогда все может получиться: и связь наладится, и друзья появятся, и все закончится хорошо.

Поэтому он и решил не прерывать операцию, а продолжать ее, как будто ничего чрезвычайного в происходящем нет. И теперь они летят над ночным Атлантическим океаном, с каждым часом приближаясь к промежуточной цели их путешествия – красивому городу Буэнос-Айресу.

Было бы неплохо поспать несколько часов, поднадзорный чилиец все равно из самолета никуда не денется. Но тут стюардессы начали развозить еду, и пришлось сон на недолгое время отложить. Кормили в «Эр Франс» неплохо, разнообразнее, чем в «Аэрофлоте». Миронов растолкал «Благоева», и они с аппетитом поели. Евгений даже позволил себе бокал красного вина. «Клиент», которого недолгий сон и предыдущий разговор несколько взбодрили, от вина отказался, предпочтя виски, чем скомпрометировал свое недавнее заявление, мол, Франция – его нынешняя родина. Но Миронов благоразумно промолчал по этому поводу, не желая растравлять человеку душевную рану.

А потом самолет погрузился в сон. Большинство пассажиров после сытного ужина решили не сопротивляться требованию своего организма и преспокойно уснули под ровный гул двигателей. Лишь в нескольких местах салона горели лампочки направленного света – там читали.

Уснул и Евгений вслед за своим подопечным. Следить за ним сейчас не имело смысла. Все продолжится в аэропорту имени министра Пистарини…

Глава 4

Часа за два до посадки их накормили еще раз. Теперь Миронов вина пить не стал, а «Благоев» к бутылке «Чивас Регаль» все же приложился. Видно, не до конца выветрился у него страх перед возвращением на родину, даже несмотря на проповедь, которую ему прочел Евгений. Ничего, в Аргентине еще будет время продолжить обработку…

На пограничном и таможенном контроле их продержали дольше, чем остальных пассажиров, поскольку были они гражданами социалистической страны, а к таким визитерам во всем капиталистическом мире относятся с долей подозрения: а не прибыли ли вы, товарищи, к нам с целью импорта революции? Надо было не обращать на подозрения никакого внимания и вести себя спокойно. Проверят все, что можно, а потом все равно пустят.

К великому облегчению Миронова, их встречали. Среди толпы стоял разгильдяйского вида господин, державший в руках табличку с надписью на русском «Болгарская делегация». Евгений аж вздрогнул, когда увидел эту надпись. Ну, блин! Не знаешь болгарского, так напиши по-испански! Вот на таких мелочах и прокалываются опытнейшие агенты. Хотя нет, опытные рассчитывают каждый свой шаг. А зажравшиеся и ожиревшие от ничегонеделания резиденты иногда такое вытворяют!

Об этом он и сказал Виктору, как тот представился, когда все расселись в потрепанном микроавтобусе «фольксваген». Встречавший смутился, но не очень.

– Действительно, как это я лопухнулся? А впрочем, болгары ведь тоже пишут на кириллице? Кто тут разберет, русские это слова или болгарские?

Что ты ему на это скажешь? Баран, он и в Аргентине баран.

«Баран» оказался не резидентом, а каким-то из его агентов, хотя русским и советским, работающим здесь уже пятый год.

«Оно и видно, совсем страх потерял, – подумал Миронов. – Нет, больше трех лет на таких должностях держать никак нельзя. Расслабляются люди».

Именно после пяти лет пребывания за границей и происходят всяческие накладки с агентами. То они, вправду, теряют страх и делают такие ошибки, которые не позволил бы себе и самый зеленый новичок. А то и вообще перебегают к противнику, начинают на него работать, в конце концов исчезая из своей квартиры и объявляясь потом на пресс-конференции где-нибудь во Франкфурте или Вашингтоне с жуткими разоблачениями кровавого кремлевского режима.

Виктор в центр столицы Аргентины гостей не повез, а доставил на съемную квартиру на окраине. Провел внутрь, показал где что лежит и уехал, пообещав, что сам резидент вскоре появится и решит все вопросы.

Бойцы разбрелись по комнатам, изучая доставшееся им жилище. Была квартира просторной, пятикомнатной, не считая холла и кухни, и какой-то пустой. Мебель здесь имелась в стиле «хай-тек», то есть неуютная и неудобная в применении. Холодильник, правда, предварительно забили едой. Но если придется здесь задержаться, то понадобится кухонный наряд, чтобы готовить на всю ораву. Напитки присутствовали в виде бутылей с минеральной водой и местными винами. «Благоев» с тоской посмотрел на ополовиненную бутылку виски. Надо будет помочь мужику, добыть где-нибудь «огненную воду». Ему пока еще рано начинать трезвый образ жизни.

Погода в Буэнос-Айресе была пасмурной, воздух – прохладным, и в автобусе они все достали из сумок курточки. Квартира не отапливалась, тут даже батарей не было, и никто раздеваться не стал. Теперь оставалось ждать развития событий и как-то коротать время. Штефырца обнаружил в одной из комнат телевизор, с радостным возгласом включил его и принялся переключать каналы. Их оказалось всего четыре. То ли антенна больше не принимала, то ли их вообще в столице имелось столько. Сомнительно, конечно, но кто их знает, аргентинцев, может, им больше и не требуется?

Остановился Мишка на каком-то фильме, где в начале на весь экран показывали бухающую бас-гитару «Хоффнер», как у Пола Маккартни. Миронов, в этот момент заглянувший в комнату, безошибочно определил:

– «Пусть говорят» с Рафаэлем!

И оказался прав, поскольку в молодости пару раз видел это кино. Картина произвела в свое время большой фурор среди советских девушек, поголовно влюбившихся в сладкоголосого испанца.

– Смотрите внимательнее, – посоветовал он бойцам. – Там дальше именно Буэнос-Айрес показывать будут.

А сам подивился старью, которое здесь крутят на телевидении. Ну, может быть, из чувства патриотизма, там ведь основное действие действительно происходит в столице страны.

Парни успели досмотреть фильм и уже хищно посматривали в сторону кухни, когда раздался условный стук в дверь. Оружия у них не было, защищаться они могли только подручными предметами, а потому, на всякий случай, рассредоточились по комнатам. Миронов пошел открывать.

На пороге стоял высокий худощавый мужчина с большим бумажным пакетом в руках. Сквозь затемненные стекла очков он с видимым интересом разглядывал Евгения. Пароль был тот же, что и в аэропорту, и гость его произнес:

– Какая погода сейчас в Варне?

Миронов почувствовал облегчение в душе и ответил:

– Не знаю, мы вылетали из Софии.

– Ну, здравствуйте! – сказал резидент (а это наверняка был он). – Мы очень волновались за вас. Пришло сообщение, что в Париже случилось какая-то неприятность.

– Проходите, – отступил от двери Евгений. – Неприятность – мягко сказано. Ваши коллеги так и не появились. Не знаете, что с ними случилось?

– Насколько я понял, – сказал резидент, входя в квартиру, – их уже нет в живых. Меня зовут Станислав, для местных – Станислас. Непонятно, кто их убрал. Машину с телами нашли на полдороге к аэропорту на площадке отдыха. Оба застрелены. Это я в новостях по телевидению видел. Там говорилось о неизвестных, но показали лица. В свое время я работал с одним из них. Жаль товарищей.

– Жаль, – согласился Миронов. И тут же добавил: – В таком случае рушится наша легенда.

– Почему? – спросил Станислав, ставя пакет на стол в кухне и снимая светлый плащ.

– У них были билеты с нашими нынешними фамилиями.

Он вкратце рассказал, как все сложилось в «Шарле де Голле».

– И как нам теперь быть?

Резидент сел на стул, закурил. Евгений по-хозяйски пододвинул ему массивную хрустальную вазочку, а то станет еще пепел на пол стряхивать.

– Билеты с фамилиями – это плохо, – задумчиво сказал Станислав. – Там ведь и рейс указан.

– Ага, – согласился Миронов. – Тот же самый, которым мы прилетели. Навести справку, куда и когда вылетела группа болгарских подданных, совсем не сложно. И если МИ 6 пошевелилась, а она должна была пошевелиться после того, как я «клиента» у них внаглую забрал, то сейчас местный аэропорт плотно контролируется. Как тут «лимонники», сильно балуются? У них ведь контры с аргентинцами.

– Не поверите, но несмотря на все контры англичан тут как собак нерезаных, – сознался резидент. – Пальбу они в аэропорту не рискнут открыть, но просто из присущей им паскудности вполне способны шепнуть местным властям какую-нибудь гадость про вас. А те уж точно пошевелятся, чтобы никуда подозрительных личностей не выпускать.

– Не доставайся же ты никому, – понимающе сказал Евгений. Англичане действительно славились в шпионском мире своими подлыми выходками. Взять тот же захват в Париже «Благоева». Ведь явно самодеятельная была акция, даже прикрытия никакого не выставили.

– Вот именно, – кивнул Станислав. – Итак, ваше решение?

– А какая тут альтернатива? – пожал плечами Миронов. – Раз нельзя по воздуху, придется по земле. Немного дольше, но, наверное, спокойнее. Этот вариант «лимонники» тоже наверняка просчитали, но на суше нас взять потруднее будет. Если вы, конечно, нам поможете.

– Помочь можно, – опять задумался Станислав. – Но вы уверены, что не лучше будет пересидеть здесь какое-то время, а потом, когда все утихнет, двигаться хоть по воздуху, хоть по земле?

– И сколько, по-вашему, нам придется сидеть?

– Пару недель, как минимум.

– Да мы тут с тоски по-волчьи взвоем! – неожиданно влез Штефырца.

Миронов резко повернулся в его сторону. Это еще что за сольное выступление?! Взгляд его был таким тяжелым, что Мишка невольно съежился и исчез в соседней комнате. «Ох, и разбаловал я их!» – с досадой подумал Евгений.

– Позвольте все же с вами не согласиться, – сказал он Станиславу. – Сейчас есть реальный шанс проскочить, пока англичане надеются перехватить нас в аэропорту. Операция у них явно не широкого масштаба, а потому все силы на нас они вряд ли бросят. Действует какая-то инициативная группа, желающая то ли подзаработать, то ли выслужиться перед начальством. Вот попозже, когда эти энтузиасты найдут оправдания для шефов, у руководства тоже может засвербеть в одном месте. Возьмутся как следует. Поэтому считаю, что стоит попробовать выбраться на автомобилях. Нам их нужно два и понадежнее. Кроме того, кое-какое оружие и деньги. Я уже говорил вам, что всю нашу наличность пришлось потратить на билеты.

– Ну, хорошо! – решительно хлопнул ладонями по коленям резидент. – До завтра потерпите? Машины будут, оружие найдем. Денег много не обещаю, мы сами тут на голодном пайке сидим. На бензин должно хватить. А питаться будете бутербродами, которые отсюда захватите.

Тут взял слово «Благоев».

– Если меня отпустят на какое-то время, средства я обеспечу, – сказал он, демонстрируя несколько пластиковый банковских карт. – Надеюсь, банкоматы тут работают исправно?

Миронову захотелось почесать в затылке, как обычному мужику, стоящему на распутье дорог. Отпускать вроде бы нельзя. Но в случае удачи не придется считать каждую копейку, то есть получить относительную автономность. И он принял соломоново решение:

– Чего там отпускать? Мы все вместе пойдем! Я ребятам еще в Москве обещал Байрес показать. Надеюсь, с этим проблем не будет?

Станислав посмотрел на него с уважением.

– Бывали здесь?

– Приходилось, – солидно сказал Евгений, хотя столицу Аргентины он посещал всего один раз и то – пролетом и проездом из одного аэропорта в другой. Но не рассказывать же подробности всем подряд!

До центра резидент их подбросил. Машина у него была просторная, уместились все. Напоследок подсказал место, где можно хорошо пообедать и дал свой номер, чтобы, как нагуляются, вызвали его в качестве таксиста.

Карточки чилийца сработали великолепно, и он передал Миронову целую пачку местных песо. Но курс у этих денег по отношению к американскому доллару был просто сумасшедший. Какие-то безумные миллионы. Командир со своими подчиненными немного пошутил на эту тему: «миллионерами стали, чего еще желать» и все отправились смотреть город. А посмотреть было на что. Рты парней от удивления не закрывались и порой они походили на деревенских дурачков, впервые попавших в Москву. Но Буэнос-Айрес, если честно, был гораздо красивее Москвы. Тут было на что посмотреть. Разнообразная архитектура, обилие красок, чистые улицы, везде цветы и всевозможные деревья. И люди не спешат куда-то, нахмурившись и не обращая ни на что внимания, а идут не спеша, разглядывая здания, улыбаясь встречным. «Благоев», даром что латиноамериканец, а в Аргентине не бывал и сейчас явно сравнивал местную столицу с Сантьяго и Парижем. И выходило это сравнение не в пользу последних.

А потом они случайно набрели на тот самый ресторанчик, что рекомендовал Станислав, «Эль Эстабло», то есть просто «Стойло». И хотя подавали здесь по желанию и рыбные блюда, коронным номером было все же жареное на углях мясо. Стейки предлагали такие огромные и до смешного дешевые, что Миронова даже сомнение взяло: а из коров ли это сделано. Но тут же на стенах висели многочисленные портреты тех самых коров, чтобы у посетителей вроде Евгения не возникало никаких сомнений.

К мясу заказали салаты и одну на всех бутылку красного сухого вина. Грешно как-то было есть такую роскошную говядину и не запивать ее мелкими глотками вина. «Благоев», не изменяя себе, попросил виски и едва не был осмеян товарищами по столу. Но те вовремя сдержались, увидев, как нахмурился командир.

Ели, жмурясь от удовольствия, причмокивая, издавая какое-то блаженное мычание, словно те же коровы. Мясо было выше всяких похвал. Оруджев даже удивленно предположил:

– Они что, скот свой совсем гулять не выпускают? Стоят телки в стойлах, пьют молоко и пиво, а им массаж расслабляющий делают.

– Наверное, так и есть, – согласился Шишов. – Уж больно говядинка нежная.

В разгар пиршества Миронов вдруг обратил внимание на то, что чилийца за столом нет. Штефырца, рядом с которым «Благоев» сидел, как раз отрезал очередной кусочек.

– Мишка, где «клиент»?

– Да он отлить пошел, – беспечно сообщил молдаванин.

– Мать твою за ногу, – ласково сказал Евгений. – Тебе что было приказано?

Штефырца побледнел и метнулся из-за стола. Появившись через секунду, доложил:

– Нет там его!

Триумфальный обед обернулся полным фиаско. Тихий, пришибленный подопечный только прикидывался таким, а на самом деле готовил план побега. И выполнил его блестяще. Расслабившиеся бойцы Миронова никак не ожидали от него такой подлянки. А он ухитрился сбежать, даже прихватив с собой недопитую бутылку виски. Вот же сволочь!

Бросив на стол несколько купюр, как ему казалось, достаточных, чтобы оплатить заказ, Миронов скомандовал:

– За мной!

И первым устремился к выходу. Прочие посетители смотрели им вслед с недоумением. Почему эта веселая компания мгновенно посерьезнела и превратилась в какой-то боевой отряд, хоть и без оружия?

На улице, не теряя времени, Евгений направил людей в разные стороны, назначив встречу здесь, у входа в ресторан, а сам бросился к ближайшей станции метро, которую заприметил во время прогулки. Была тогда еще мысль прокатиться на местной подземке, но тут подвернулось «Стойло».

С момента исчезновения «Благоева» прошло не более десяти минут, далеко он уйти не мог. На что, интересно, надеялся этот долбаный бизнесмен? Ну, деньги он, предположим, снимет в каком-нибудь банкомате. Но ведь у него нет никаких документов, поддельный болгарский паспорт – и тот у Миронова. И города он совсем не знает…

Стоп! А точно не знает? По крайней мере, он говорил, что никогда не бывал в Аргентине. Но мог ведь и соврать? Латиноамериканцы довольно часто ездят в соседние страны. А этот происходил из богатой семьи и вполне мог в юношеские годы попутешествовать. Уж тогда бы он точно Буэнос-Айрес не миновал. Нет, ну какая скотина! Его вытащили из лап алчных англичан, которые, выкачав деньги, точно бы в живых не оставили. А он вон чем отплатил!

Эти мысли проносились в голове Миронова, пока он нырял в местное метро. Насколько помнится, билет здесь стоит недорого, даже не билет, а, как в Москве, жетон. По счастью, у кассы никого не было, а служащая работала оперативно. Едва Евгений просунул в окошко первую попавшуюся купюру, как в ответ ему сыпанули несколько коричневых кругляшков и сдачу мелочью. Чтобы не привлекать внимания, он не стал оставлять монеты, так сказать, «на чай», старательно сгреб все в карман и устремился к турникету. Все почти как в Москве, даже эскалатор есть, правда, выглядит по-другому. И не бежит по нему никто, кроме очумевшего русского майора. Тут вообще люди не спеша живут. Вот и смотрят изумленно в спину прыгающему по ступенькам человеку. Похоже, не получится у него к себе не привлекать внимания. Ну, черт с ними, со всеми! Лишь бы «Благоева» нагнать.

И ведь нагнал! В последнюю секунду, заметив, как знакомый светлый плащ исчезает в соседнем вагоне, успел нырнуть внутрь. Двери с шипением закрылись и Евгений стал пробираться вперед. Если здесь, как в отечественном метро, из вагона в вагон нельзя перейти на ходу, значит, подождем до следующей станции.

Но переход имелся, и вскоре Миронов стоял над успевшим присесть беглым бизнесменом. Тот склонил голову, зачем-то рассматривая пакет, где лежала его любимая бутылка. Майор наклонился к нему и почти прошептал, чтобы не услышали окружающие:

– Дернешься – сделаю укол и вынесу отсюда твое тело. Пусть люди думают, что тебе плохо стало!

Естественно, никакого укола он сделать не мог, у него и шприца-то не было. Но обыватели на Западе несколько запуганы россказнями о жестоких агентах «СМЕРШ» – «ГПУ» – «КГБ», что легко верят таким вот обещаниям. Чилиец поднял голову и посмотрел в глаза русского с жуткой тоской, словно и впрямь готовился к смертельной инъекции.

– И кричать не вздумай – предупредил Миронов. – Все равно не поможет. А сейчас вставай, направляемся к выходу. Слышишь, уже станцию объявили? Ну, быстро встал!

«Благоев» вскочил, словно его в зад кольнули иголкой. Евгений крепко взял пойманного беглеца под руку. Быстро получилось, это хорошо.

Наверху, усадив чилийца на лавочку, он провел разъяснительную беседу:

– Ты ведь, идиот такой, даже убежать не можешь как следует! Всю жизнь провел, как у Христа за пазухой, все тебе на серебряном блюде подавали! Ну, какого дьявола ты побежал? На что надеялся? Что не найдем и ты затеряешься в этом огромном городе? Я понимаю, что если не друзья, то знакомые у тебя тут обязательно есть. И за определенное вознаграждение тебе помогут спрятаться хотя бы на время. Но всю жизнь в подполье не просидишь. Стоит только хоть хвостик наружу показать, тут же если не мы, то какие-нибудь англичане за этот хвостик ухватятся и выдернут тебя наружу, как редиску. На этот раз никто церемониться не станет, ты всех разозлил до предела. Выпотрошат и бросят тело в местную реку. Она тут, в Байресе, широ-окая! Это ты понимаешь, тупица?

«Благоев» молчал, повесив голову.

– Ну-ка, – скомандовал Миронов, – отхлебнул своего пойла!

«Клиент» послушно приложился к горлышку бутылки.

– Отлично. Теперь покурим и тронемся в обратный путь, – резюмировал Евгений.

Так они и сделали. Спускаться в метро майор не рискнул – слишком много там людей. Вместо этого поймал черное с желтой крышей такси и велел ехать к ресторану «Эль Эстабло». А перед посадкой предупредил пленника:

– Не забывай про укол! Я всегда успею его сделать так, что никто не заметит.

Лучше бы они все же поехали на метро. Плотность транспорта тут была дичайшая, больше, чем в Москве. И обаяние аргентинской столицы как-то притухло, хотя и танцевали тут танго прямо на улицах.

Взмыленные парни уже толклись около ресторана. Они оббегали всю округу и сейчас были злыми и взволнованными. Увидев командира с беглецом, заулыбались. Только мрачный Штефырца прошипел сквозь зубы, обращаясь к Варгасу:

– Ну, ты и сука!

Чилиец вздрогнул, втянул голову в плечи. Но никто его бить не собирался. Понимали мотивы, хотя и не сочувствовали.

– Отставить! – негромко сказал Миронов. – Так, орлы… В ресторан нам возвращаться смысла нет. Закончилась наша трапеза по вине некоторых слишком шустрых товарищей и их лопоухих сопровождающих.

Все посмотрели на Штефырцу. Тот сделал независимый вид, как будто слова командира к нему не относились.

– А потому, – продолжал Евгений, – будем возвращаться. Хватит, нагулялись. Леня, вот тебе монетка и номер, звони Станиславу, пусть нас забирает.

Так и закончилась обзорная экскурсия группы Миронова по Буэнос-Айресу. Остаток дня провели в квартире. Смотрели телевизор, готовили ужин. «Клиент» сидел в дальней комнате, прикладывался к бутылке и думал о чем-то своем, грустном и ужасном.

Резидент подтвердил, что машины и оружие прибудут под утро, чтобы еще в сумерках покинуть город. Когда взойдет солнце, они должны быть уже далеко и направляться в сторону Анд. От Буэнос-Айреса до Сантьяго-де-Чили расстояние немногим более полутора тысяч километров. Это часов двадцать пять не очень быстрой езды со сменяющимися водителями и коротким остановками для отдыха. Дороги до самых гор неплохие, есть даже платные участки, что подразумевает вообще идеальное состояние полотна.

Глава 5

– Погодите, – сказал Штефырца. – Ведь ничего особенного тогда не случилось. Пытались у нас англичане того придурка увести в Париже. И что?

– А ты про Анды забыл? – вкрадчиво спросил Шишов.

– Что там такого было в Андах? – опять не понял Мишка. – Ну, перетерли с «лимонниками» как следует…

* * *

Да уж, перетерли… Такая пальба стояла, что только держись. Никогда бы Миронов не подумал, что англичане могут настолько откровенно на рожон лезть. Они ведь деликатные, хотя и наглые. А эти, видимо, понимали – у них последний шанс отбить Варгаса и его миллионы. Хорошо, хоть в машинах дырок не понаделали, а то как бы потом на переходе в Чили они перед пограничниками оправдывались?

Но все сразу это смекнули и, после первой очереди, прошившей дорогу перед капотом головной машины, сдвинулись вправо от дороги, под скалы, оставив в «лендровере» только «Благоева» под охраной Монастырева. Толик чилийца положил на пол и сам лег сверху, прикрывая. Дюралевый корпус английской машины – плохая защита от пуль, не предназначена она для боевых действий.

На что эти типы из МИ 6 рассчитывали? Что у группы Миронова, псевдоЦРУшников, не будет с собой оружия и они перещелкают всех как местную разновидность куропаток? Ну как маленькие дети, честное слово! Люди путешествуют по практически безлюдным территориям, везут с собой ценный груз и не принимают мер, чтобы его охранять? Как в это можно поверить? Так уж денег хотелось халявных, что верилось в несбыточное?

Бой развернулся по полной программе. У англичан были автоматы, группа Миронова имела на вооружении только парочку узи с запасными магазинами и армейские кольты, которых вообще по всему свету расплодилось немерено. Как, впрочем, и израильских тарахтелок.

То, что это те самые англичане из парижского аэропорта, Евгений понял, разглядев в монокуляр, тоже доставленный резидентом, одного из них, неосторожно высунувшегося из-за скалы. Рыжий, худой, с лошадиной мордой. Интересно, каким это образом они ухитрились забежать вперед, да еще организовать засаду? Вообще-то, есть такая штука, как вертолет, который по-любому обгонит не очень быстро двигающийся караван из двух автомобилей. Но вот откуда они узнали, какие именно машины им нужны? Движение на этом участке пути было не очень напряженным. На последних ста километрах им встретилось только два автобуса и один грузовик «Скания». Аргентинцы предпочитали ездить на автотранспорте в городах, создавая там пробки.

Неужели резидент работает на эту сволочь? Или кто-то из его окружения. Наверное, лучше было лететь самолетом. Глядишь, и прорвались бы. Но что сделано, то сделано.

Имевшееся у них на руках оружие не очень подходило для позиционной стычки. Даже парочки гранат не было. Пришлось воевать тем, что Бог, вернее, резидент, послал. Но его винить в том, что не достал «калашниковых», нельзя. Они ведь тут не занимаются боевыми действиями, живут мирно. А для короткой перестрелки где-нибудь в квартире и узи подойдет.

Англичане тоже были те еще бойцы. Привыкли к городским условиям и вальтерам с береттами. В то время как парни Миронова воевали как раз на природе, в диких условиях. Им было не впервой попадать в засады, даже грамотнее организованные, чем эта. Конечно, они всеми силами старались избегать засад, но уж если приходилось защищаться…

Так и в этот раз. Хватило получаса, чтобы ухлопать троих английских агентов, в том числе и того, что походил на француза, толстомордого с выпученными глазами. Еще два спешно отступили, а вскоре за скалами взвыл двигатель вертолета и изящная стрекоза, прижимаясь к скалам, чтобы уйти от вероятного обстрела, обратилась в бегство.

Осмотрев трупы англичан, они не обнаружили при них никаких документов, подтверждающих или опровергающих утверждение, что это сотрудники именно МИ 6. Да и ретировались те двое из аэропортовского бара очень поспешно, после первого же нажима Миронова. В общем, хрен его знает, что это были за люди.

А группа вернулась к оставленным на обочине дороги автомобилям.

– Толик, – позвал Евгений. – У вас тут все в порядке?

– Нормалек! – прогудели из «лендровера». – Только «клиент», похоже, виски в себе не удержал. Воняет.

У «Благоева» и впрямь были мокрыми штаны. Жидковат на расправу оказался бывший помощник президента Альенде. То-то он так покорно согласился возвращаться в Чили, когда к нему пришли «компетентные товарищи». И в аэропорту подчинился англичанам беспрекословно. Вот только маленький побег учинил в Буэнос-Айресе, да и тот бездарно.

Бутыли с водой в багаже имелись. Совместными усилиями промыли салон автомобиля, а «Благоеву» выдали запасные штаны из своих запасов. Оруджев имел примерно такую же конституцию.

И тронулись дальше, благо до границы с Чили оставалось только подняться на перевал.

* * *

– Все равно хорошая поездка была, – упорно не соглашался с Шишовым Штефырца. – Вспомни, как по пампасам рулили!

– Действительно, хорошо было, – подтвердил Миронов. – Пожалуй, самая спокойная операция из всех.

– А какие там были эти, как их… вот, сопейтильяс!

– Какие еще сопейтильяс?

– Не помните? Ну, блинчики такие из тыквенного теста, жаренные в масле.

Это он вспомнил, как они перекусывали, остановившись в каком-то маленьком городке.

– Только сдается мне, – сказал Леня, не давая отвлечь себя от темы, – что именно операция та нам сейчас и аукается. Меня ведь тоже кончить хотели.

Мишка в изумлении уставился на него, а Евгения это сообщение как-то и не удивило.

– Ну и что? – спросил Штефырца.

– Да хотелка у них не выросла, – лениво, но со скрытой гордостью ответил Шишов. – Что же, я себя на помойке нашел, что ли? Какая-то мелкая сволочь пыталась в толпе нож под ребро сунуть. Хорошо, я как раз повернулся и лезвие воткнулось в сумку. Сломал я ему руку, чего там. Но допросить не удалось, выл сильно. А кругом люди. И своих вызвать не успел, его немедленно какая-то машина забрала. Подельники, наверное. А тут письмо от тебя. Я и поехал, от греха подальше.

Темнил Леня, ох, темнил. Не такой он был человек, чтобы, как последний лопух, упустить человека, покушавшегося на него.

– А ты чем сейчас занимаешься? – с невинным видом спросил Миронов.

Шишов не смутился.

– Так, одна охранная фирмочка.

– Твоя? – поинтересовался, как бы между прочим, Штефырца. Молдаванин тоже был непрост и нюх у него работал как надо.

– Да ну! – отмахнулся Леня. – Куда мне… Знакомые пригласили, учитывая мой опыт.

«Это боевой, что ли? – подумал Евгений. – Очень он сейчас нужен в городских условиях!» Но вслух этого не сказал, а опять вернулся к нынешним неприятностям.

– Кажется мне, что ты прав. И эта сумма в десять миллионов баксов – тоже очень знакомая. У того чилийца примерно столько и было на счетах. Правда, чуть больше, но я не удосужился спросить, сколько это – «чуть».

– А при чем здесь мы и его деньги? – не понял Штефырца. – Нам он, помнится, какую-то сумму снимал в банкоматах на проезд и питание. Но не десять же миллионов!

– То-то и оно, – задумчиво сказал Леня.

Тут вернулись женщины, весело щебеча, и деловой разговор пришлось отложить. Снова стали наливать в рюмки и накладывать на чистые тарелки.

После обеда, немного отдохнув, Мироновы решили сходить на море. А то приехали купаться и загорать, а сидят за столом, будто из голодного края вырвались, как заявила Наташка. У Евгения было другое мнение по поводу цели приезда, но он его оставил при себе и покорно поплелся вместе с женой на недалекий пляж.

У входа стояло свежепостроенное сооружение, очень напоминавшее закрытую военную базу, при ближайшем рассмотрении ею и оказавшееся. Высокие стены, прочные ворота с подъемными оградками у входов, камеры наблюдения по всему периметру. А со стороны моря – пирс, снабженный краном для спуска и подъема катеров. На первый взгляд, база казалась безжизненной, а что происходило внутри ее стен, простым людям было неведомо.

Пляж не очень понравился Евгению. Он рассчитывал, что здесь будет песок, а оказалось – мелкая галька. На берегу росли толстые, искривленные временем и ветрами сосны, и запах от них шел одуряющий. Море было чистым-чистым и теплым-теплым, что скрашивало неудобный пляж.

Народу, в общем-то, было немного, в основном пожилые тетки в открытых купальниках и зрелище это… напрягало. Окунувшись в море и поплавав немного, Миронов подставил спину солнцу и уткнулся в свою электронную книжку, не отвлекаясь на окружающих, чтобы не портить себе настроение. «В конце концов, – сказал он мысленно, – ты тоже далеко не мальчик, хотя и держишь себя в хорошей форме. Возраст, никуда от этого не денешься».

«Пушки» он бросил, так и не дочитав, переключился на рассказы Чехова, которые были заложены в память устройства еще продавцами. И эта литература его сейчас вполне устраивала. По крайней мере, не раздражала, как размазанные сопли зарубежных авторов бестселлеров. Ну, Чехов – это Чехов. Но ведь Евгений и многих современных отечественных авторов считал гораздо более интересными писателями, чем американских или английских. Вот принято хихикать над Донцовой, дескать, писуча дама чрезмерно, не великая это литература. А ведь большинство людей не Толстого с Тургеневым сейчас читает, а именно Донцову и прочих дам-детективщиц. И потом, вы сами-то пробовали писать с такой скоростью, да еще на приличном уровне? Слабо? Большинство ведь тех, кто хихикает, сами один разнесчастный роман кропают по три года и больше, а когда он выходит, то читать это произведение совершенно невозможно, поскольку скулы зевота сводит, а глаза сами закрываются. Это еще хорошо, если найдется такой эстет-издатель, что решится выпустить сей опус. Так ведь и тираж будет совсем не как у Донцовой, – каких-нибудь жалких две тысячи, на любителя. Спору нет, и такие книги нужны, но ведь не всем! И нечего в таком случае высокомерно посматривать на тех, кто пишет много.

Был у него один знакомый писатель, который единственный роман дописывал и переписывал долгие годы, практически всю жизнь. Не забывая после каждой переделки рукопись подсовывать в какое-нибудь другое издательство. Тем и кормился, а также лекциями о своем творчестве и авторскими концертами в маленьких провинциальных Домах культуры, где пел под гитару длинные и занудные, как степная дорога, баллады. Ничего, на хлеб с маслом хватало. Но без икры.

Бывали в истории примеры такого рода. Вон, Иванов «Явление Христа народу» тоже всю жизнь творил. И ничего, великолепная картина получилась, на века.

А роман тот с бесконечными переделками и поиском совершенства, если честно, написан был в стиле: «Вышел старик Ромуальдыч на крыльцо, понюхал портянки и аж заколдобился». Таким вот языком. Но ведь и на него находились читатели! Иначе издательства не выпускали бы, хотя и мизерными тиражами…

Такие мысли крутились в голове у Евгения, и он не мог понять, то ли Чехов ему их навеял, то ли тетки толстые с визгливыми голосами.

Рядом плюхнулась на подстилку Наташка, мокрая, веселая и запыхавшаяся.

– Ты чего не купаешься? – спросила она. – Сгоришь ведь!

– И правда! – спохватился он. – Не хватало еще потом простоквашей мазаться!

Жена рассмеялась:

– Ну, ты и темнота! Кто же сейчас простоквашу использует? Мази есть специальные.

– Химия, – скривился Евгений. – Облезешь еще после этой мази. Ладно, я пошел бухаться в волны!

Волн, кстати, не было, море лежало тихое и ровное, одно удовольствие – в нем бултыхаться. Он и бултыхался, пока какая-то сволочь не схватила его за ноги и не потащила в глубину. В том, что это человек, Миронов не сомневался ни секунды и присутствия духа не потерял. Вдохнул побольше воздуха, перестал сопротивляться и дал себя погрузить примерно на метр под поверхность воды. Пальцы, сжимавшие его щиколотки, были словно из стали, но, притворно расслабившись, он неожиданно рванул правую ногу, выдрал ее на свободу и, присев, изо всех сил ударил в том направлении, откуда его тащили.

Попал, и очень качественно, даже в коленку отдалось. Вторую ногу тут же отпустили, вокруг вскипела вода от множества пузырьков воздуха, выпускаемого через аварийный клапан и Миронов, перевернувшийся, чтобы схватить того, кто на него напал, увидел только тень, энергично работающую ластами и стремительно уходящую на глубину. Ну и черт с ней… Вот ведь идиоты!

Он вынырнул, спокойно доплыл до берега, выбрался и прилег рядом с Наташкой.

– Ну, как водичка? – спросила она.

– Отличная! Целый день не вылезал бы… Но надо собираться, у нас с ребятами дело одно есть.

– Что еще за дело? – возмутилась супруга. – Ты на отдыхе!

– Чего ты засуетилась? – удивился Евгений. – По хозяйству Мишке надо помочь. У него участок, сама видела, в каком состоянии.

– А, – успокоилась Наташка, – вон в каком смысле.

– Именно в таком, – подчеркнул муж. – А ты что подумала?

– Знаю я вас, ветеранов, – проворчала жена, но тему продолжать не стала. Слишком расслабляющей была окружающая их природа: море, сосны… тетки! Чтоб им пусто было. Миронов то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды из-под шляп и панамок. Туда же! Им о внуках надо думать, а они на чужих мужиков поглядывают. Неистребима сущность женская, так и прет.

Они натянули шорты и майки, свернули покрывало. Евгений еще раз взглянул на пирс военной базы. Не оттуда ли явился боевой пловец? Что-то непохоже, те так топорно работать бы не стали, да и не ретировались бы столь быстро, после первого же отпора. Какие-то дилетанты на его жизнь покушаются, даже неудобно становится. Хотя, были бы профессионалы, неизвестно, удалось ли бы искупаться в этой теплой морской водичке…

Ворота базы, когда они проходили мимо, оставались все так же закрытыми, хотя он обратил внимание на одну из камер, которая была направлена не на вход, а куда-то вдоль дорожки. Кто его знает, может, солдатики развлекаются, созерцая полуобнаженных теток? Надо будет у Мишки расспросить про это учреждение, он не может не знать, что это за секретка расположилась недалеко от его дома.

Их встретили радостно. Мария возилась на кухне, готовя, вероятно, такой же щедрый ужин, каким был обед. Миронов воспользовался этим и, воззвав к совести жены, отправил ее помогать хозяйке. А сам хлопнул с друзьями по рюмочке и предложил повозиться во дворе, забор там поправить и все такое прочее. Мишка с Леней поняли все с полуслова и выразили горячее желание поработать на свежем воздухе, причем Штефырца прихватил с собой бутыль местного вина, а Шишову дал нести блюдо с крупным виноградом – на закуску.

– Что случилось, командир? – спросил Леня, когда они расположились на импровизированном столике у сетчатой изгороди, предварительно изобразив, что работают. Вокруг крутились пойнтер и спаниэль, Боня и Альфа, ожидая, когда им что-то перепадет со стола.

Миронов рассказал. Соратники задали пару уточняющих вопросов, похмыкали задумчиво, потом Мишка заявил, разливая вино по стаканам:

– Ерунда какая-то получается! Что за придурки нас атакуют? Руки бы им пообломать за такую работу!

– Что я и сделал, – улыбнулся Леня. – Нет, база здесь не замешана, пловец откуда-то со стороны был.

– Откуда ты знаешь? – заинтересовался Штефырца.

– Знаю, – лаконично ответил Шишов. – Они не при делах. Но, если что, помощи там попросить можно будет.

Н-да, правы были Евгений и Мишка в своих подозрениях. Темнил их старый боевой товарищ, но темнил в хорошую сторону, то есть был у него кто-то за спиной, сильный и уверенный. Как бы не само государство. В таком случае Леня устроился лучше всех из его бывшей группы. Не стал ни бизнесменом, как командир, ни вольным бандитом, как Монастырев с Оруджевым, ни даже торговцем, как Штефырца. Он продолжил, хотя и в несколько иной ипостаси, ту работу, которой все они занимались долгие годы. Ну что же, честь ему и хвала за это! А подробности подождут.

– Что делать-то будем? – спросил Миронов, принимая стакан с вином. – Мишка, ты уверен, что это можно пить? А то я уже наслушался историй, как тут местным шмурдяком народ травился.

– Обижаешь, командир! – Штефырца сделал вид, что и впрямь готов обидеться. – Я это вино беру у проверенного человека и сам его употребляю безо всякого вреда для организма, а только с пользой.

– Ну да, ты тут уже адаптировался, тебя никакая местная зараза не берет, а мы с командиром будем по переменке в сортир бегать, – прокомментировал заявление Мишки Шишов. – Сбегай ты лучше в дом за нормальной водкой!

Миронов стакан отставил, а Штефырца покорно отправился за сорокоградусной.

– Командир, – негромко сказал Леня. – Дела происходят непонятные. Мишку не пытаются убить потому, что думают – он эти десять «лямов» притырил.

– Чилийские, что ли?

– Ну да.

– Но мы ведь того помощника президента с рук на руки передали обмоченным, но живым и здоровым!

– А кто это знает? Только мы и те, кому передали. Ну, еще начальство. Англичане, что на нас наезжали, вполне могут быть уверены, что мы денежку присвоили. Они ведь по себе меряют.

– Но убивать-то нас зачем? Не проще потрясти на предмет наших гипотетических долей? А то к одному Мишке приходят требовать. Нас же тупо путаются грохнуть. Нестыковка какая-то получается…

– Вот и я о том же. Есть опасение, что и нашего молдаванина могут попытаться уконтропупить. Не надо ему об этом, наверное, говорить, чтобы не дергался раньше времени.

– Наоборот, скажем! Кто предупрежден, тот вооружен.

Вернулся Штефырца с бутылкой холодной «Парламентской» и, ставя ее на лист фанеры, заменяющий им стол, убежденно заявил:

– Мне кажется, что нас атакуют с двух сторон, причем независимых.

– С чего ты решил? – вопросил Шишов, откручивая бутылке голову.

– Очень просто, – Мишка расставлял принесенные с собой рюмки. – Мне только угрожают, а с вами даже разговаривать не хотят, убивать то и дело пытаются. Я – по идее – самый богатый из вас. Откуда стартовый капитал для организации всех этих магазинов и кафе? Эти люди не допускают мысли, что человеку иногда и по наследству что-то достаться может. На вас им наезжать резона нет. Что брать, голь вы перекатная!

– Ну, ты и сказал! – обиделся Миронов. – У меня, если хочешь знать, свой бизнес, и достаточно устойчивый.

– Бизнес! – скорчил смешную гримасу Штефырца. – Ты что, на «бентли» ездишь и в доме на Рублевке живешь? Конечно, зарабатываешь больше среднего гражданина, но все равно, по мировым стандартам, это – копейки.

– А мне как-то больше и не требуется, – пожал плечами Евгений.

– То-то и оно! – поднял палец Мишка. – Не хочешь ты стать олигархом и жить в Лондоне. Поэтому ясно, что нет у тебя никаких чилийских миллионов. Леня вообще госслужащий, Боря с Толиком где-то по заграницам шастают, с пива на сосиски перебиваются. Значит, миллионы захапал я! И развернул на эти средства обширную торговлю здесь, чтобы капиталы ворованные преумножить… Тем, кто на меня наезжает, вы просто неинтересны. А интерес к вам имеет кто-то другой. И этот другой просто до меня еще не добрался. Отсюда вывод: ушки надо держать на макушке, а хвост – пистолетом, точнее, автоматом, который у меня имеется.

– И ты еще хотел его не предупреждать, чтобы нервы не портил, – сказал Миронов Шишову. – Мишка, у тебя правда целая сеть магазинов и кафе?

– Ну, да, авоська такая, – хмыкнул Штефырца. – два магазина и три кафе. Летом еще ничего, а зимой – мертвый сезон. Но эти придурки не догадываются, что я отнюдь не богаче любого из вас. И по тупости этой можно предположить, что те англичане, которых мы тогда не добили, объявились нынче в Абхазии. Ведь посмотрите, как топорно работают! «Отдай деньги, не то хуже будет!» – передразнил он кого-то.

– Ну, тех, кто на нас нападает, тоже крутыми профессионалами назвать нельзя. Шелупонь какая-то. Леня, ты документы того чижика из вагона посмотрел?

– Ничего особенного, какой-то инженеришка, это пропуск на завод «Электроавтоматика».

– Ставропольский завод! – удивился Евгений. – А в блокноте что?

– Бытовые записи: что купить, куда пойти. Все телефоны сейчас пробивают, о результатах сообщат. И вот еще что. Там несколько раз упоминается некий Тупиков. Незнакома фамилия?

– Нет, я бы запомнил. Но с какой дури он вдруг травиться вздумал, как захваченный шпион?

– Пока ни малейшего понятия. Труп нашли, сейчас выясняют подробности.

Вот в каком-нибудь америкосовском блокбастере или бестселлере Штефырца с Мироновым сейчас должны были упереться рогами в землю и заявить, что никуда с места не двинутся, пока Шишов им все не объяснит, не разжует и в рот не положит. А также признается, где и кем он сейчас служит. Разоружится, так сказать перед партией.

Но это, может быть, по ту сторону Атлантического океана так принято, у них вообще легко выкладывают всю свою подноготную любому постороннему психоаналитику. А Мишка и Евгений были хотя и в запасе, но российскими военными. И знали своего скрытного товарища, как облупленного. Потому они не устраивали истерик и не лезли в душу с неудобными вопросами. Время придет – он все, что считает нужным, доложит. Они истерик как-то вообще не устраивали. Не умели, наверное.

Посовещавшись, решили ждать, когда противник сделает очередной ход. По возможности захватить «языка» и как следует его допросить. А потом уже строить дальнейшие планы, выбирая, оборона или нападение…

Глава 6

Захватить одного из тех, кто наезжал на Штефырцу, получилось в тот же вечер. Темнело в Абхазии довольно рано. Но тут и время года надо учитывать: осень ведь на дворе. Поскольку двор у Штефырцы освещался только лампочкой над входной дверью, решили сидеть в доме, тем более что на улице по вечернему времени комары могли загрызть. Смотрели телевизор, по чуть-чуть выпивали, рассказывали свежие анекдоты. Дамы уединились на втором этаже, нашлись у них темы для разговора. В общем, спокойный, тихий конец дня.

Вдруг во дворе залаял Боня, ему стала вторить Альфа.

– Так, – сказал Мишка, поднимаясь из кресла. – Я сегодня никого не жду в гости. Схожу-ка за автоматом.

Миронов на всякий случай проверил вальтер, доставшийся в наследство от инженера с «Электроавтоматики». Леня на пистолет покосился, но никакого оружия демонстрировать не стал. Ничего, если нужно, он и подручными предметами кого хочешь приголубит.

Вернулся Штефырца с «калашниковым» за плечом. Автомат был старый, с потертостями на стволе, но, видимо, надежный, иначе Мишка его бы не хранил.

– Я сейчас, мужики, – сказал хозяин дома. – Вы посидите пока.

И вышел за дверь.

– Ага, посидите! Нет уж, мы лучше посмотрим, кто это по ночам шляется, – тоже поднялся Миронов.

Подойдя к двери, он приоткрыл ее и прислушался. Доносился возмущенный голос Мишки и ответное неразборчивое бухтение.

– Да говорю же вам, остолопам, что нет у меня таких денег! – чуть не кричал разъяренный хозяин магазинов и кафе. – И вообще никаких денег нет! Все, что зарабатываю, на дом уходит! Видите, не достроено еще ничего! Какие миллионы? Кто их видел? Глаза протрите!

Но за автомат пока не хватался.

– Леня, за мной! – скомандовал Евгений, повернул ручку оконной рамы и бесшумно выпрыгнул наружу. Через секунду к нему присоединился Шишов. На этой стороне дома освещения не было, и можно было незаметно добраться до забора. Преодолев эту несложную преграду, они оказались на улице Назадзе и направились в сторону дома Штефырцы, изображая припозднившихся купальщиков. Вокруг стоял громкий вечер: в нескольких местах гремела музыка, мимо проносились дорогие машины, набитые людьми, горланящими песни. Пожилые тетки веселились.

Под это шум они подошли к калитке и увидели, что двое посетителей медленно, по шажку наступают на Штефырцу, а тот так же медленно отходит, уже нашаривая за спиной приклад автомата. Пора было вмешаться.

Леня наклонился, поднял с земли крупную гальку, которой тут валялось в изобилии – море рядом, тщательно прицелился и запустил ее в одного из бандитов. Послышался тупой удар, человек схватился за голову и беззвучно рухнул на бетонную дорожку. Шишов действительно мог использовать любые подвернувшиеся под руку предметы. Как для защиты, так и для нападения.

У второго «гостя» реакция оказалась отменной. Ни на секунду не задержавшись, он сиганул с освещенного участка в темноту, потом послышался металлический скрип преодолеваемой рабицы, и территория Мишкиного поместья очистилась от противника.

– Лихо! – сказал Миронов. И было непонятно, что он имел в виду: меткость Лени или скорость ретирады бандита. – Ну, пойдем, посмотрим, кто нам достался.

В дом тащить пленного не стали: вдруг женщины спустятся в холл? Незачем им на такое смотреть. За домом имелся сарай, не сарай даже, но довольно капитальное строение, сложенное из бутового камня. В перспективе, как сказал Штефырца, это должно стать гостевым домиком, как в Штатах делают. Но пока ни сил, ни средств на его облагораживание не имелось, хотя воду и свет внутрь уже провели. Пока же помещение использовали под строительную мастерскую. Туда и потащили бесчувственное тело, подняв за плечи и ноги.

– Сильно ты, Леня, ему засветил, – обеспокоенно сказал Мишка. – Неизвестно теперь, когда он в себя придет.

– Ничто, – сказал Шишов. – Сейчас водичкой побрызгаем, и живо очухается. Но дуля у него капитальная намечается.

И вылил на голову пленного полведра холодной воды.

Эффект такого воздействия превзошел все ожидания. Доселе обмякший «варяг» вдруг вскочил и, яростно матерясь, замахал во все стороны руками и ногами, норовя кого-нибудь положить на свое место.

Пришлось, во избежание, опять успокоить его, теперь уже просто кулаком. Зная, чем может окончиться повторное воскрешение, на этот раз связали и ноги, и руки, усадили, прислонив спиной к стене, а потом уже плеснули водой. Мишка предварительно еще и рот куском скотча заклеил.

– А что он орет, как ненормальный? Всех соседей всполошит.

На вторую порцию холодной и мокрой реанимации реакция была такая же, как и на первую. Разница только в том, что теперь пленник мог лишь извиваться всем телом да мычать яростно и невразумительно.

Соратники, расположившись полукругом, пережидали, пока приступ у человека пройдет. Надо ведь ему выплеснуть все, что на душе накопилось! Как же, пришел мирно договариваться о возвращении долгов, а ему каменюкой по черепушке, вяжут и рот заклеивают. Поневоле взбесишься.

Был этот пленник мужчиной некрупным, средних лет, кавказского типа, с крючковатым носом и выпуклыми глазами. Впрочем, может быть, глаза он пучил от натуги.

Наконец приступ бешенства прошел и Шишов, присев перед беспомощным пленником на корточки, спросил:

– Ну, ты готов говорить?

На что собеседник попытался ударить его связанными ногами и почти преуспел в этом, но Леня ловко ушел от удара.

– Гляди-ка ты! – удивился Мишка. – Какой шустрый придурок попался! Не получается у нас спокойного разговора. Придется кое-что применить.

И стал разглядывать и трогать развешенные на одной из стен пилы, стамески, топоры. Пленник смотрел на эти действия бешеными глазами.

Но когда Штефырца, удовлетворенно крякнув, выбрал наконец жутковато поблескивающий в свете единственной лампочки коловорот, он опять задергался и замычал.

– Ничего, – сказал успокаивающе Мишка. – Это такая штука, от которой сразу появляется желание поговорить спокойно и без ненужных телодвижений. Немножко больно, но что уж тут поделаешь?

Миронов и Шишов, закурив, молча наблюдали за происходящим. В то, что Штефырца действительно будет куда-нибудь вставлять и проворачивать эту устрашающую штуковину, они верили мало. Но кто его знает, какие нравы тут, в Абхазии…

– А ну, парни, поверните-ка его да спустите штанишки, – скомандовал бодрым голосом Мишка.

Пленник зашелся в глухом вое.

Леня опять присел перед ним.

– Еще раз спрашиваю: готов говорить?

В ответ незваный гость так яростно закивал, что даже стукнулся затылком о стену.

– Вот и славно, – констатировал Шишов. – Если мы тебе рот откроем, орать не станешь? Умничка! Давай попробуем найти консенсус.

И резко рванул клейкую ленту за край. Пленник взвизгнул, но в его поле зрения все еще оставался инструмент в руках Штефырцы, и орать он не решился, только стал лихорадочно облизывать губы.

Леня приступил к допросу, предусмотрительно держась вне досягаемости ног пленника.

– Как тебя зовут и кто тебя послал?

– Резо мое имя, – все еще нехотя ответствовал «варяг». – А послал меня Гурами Потинский.

– Грузин, что ли? – удивился Шишов. – Как же ты сюда попал?

– Ох, Леня, ты просто не знаешь, – усмехнулся Штефырца. – Здесь такие прозрачные границы! И если человек не воевать идет, то вполне может просочиться.

– Ну, что твои люди контрабандой занимаются, мне известно, – спокойно сказал Шишов. – Не они ли сюда этого красавца провели?

– Обижаешь, – поджал губы Мишка. – Мои только товары носят. Эти орлы и сами могут проскользнуть. Граница большая.

– А как же наши пограничники? – спросил молчавший до сих пор Миронов.

– Что «пограничники»? – пожал плечами Штефырца. – Они тоже люди. Деньги всем нужны.

– Хорошие у вас тут порядочки… – вздохнул Евгений.

– Мирное противостояние, что поделаешь. Грузины ведь до сих пор носятся с надеждой Абхазию себе вернуть. Но вы давайте, продолжайте, а то я застоялся.

Он опять покрутил в ладонях коловорот.

– Кто такой Гурами Потинский? Какое ему дело до здешних бизнесменов? – задал следующие вопросы Шишов.

Пленник, из которого поначалу действительно приходилось буквально выдавливать по слову, постепенно разговорился и благодаря наводящим вопросам рассказал следующее.

Некоторое время назад к этому Гурами – коронованному вору в законе – обратился некий иностранец. Их сейчас много в Грузии ошивается, все норовят бывшую советскую республику к НАТО и Евросоюзу пристроить. Грузины и сами этого страстно хотят, поскольку надоело им в одиночку противостоять грязным русским варварам. Даже бывшие свои территории, Абхазию и Южную Осетию, никак не могут вернуть, потому что Россия мешает, запускает лапы в грузинское хозяйство. Пока с присоединением к цивилизованному миру что-то не получается. В Евросоюзе нахлебников хватает, еще один будет явно лишним.

Но к иностранцам, несмотря на их проволочки, относятся с любовь и нежностью. Вот и этот приехал откуда-то из Европы, покрутился немного, осваиваясь, и вышел на самого Гурами Потинского. Сидя на роскошной воровской вилле и потягивая «Киндзмараули», он поведал о некоем человечке, который несколько лет назад незаконно прибрал к рукам десять миллионов американских денег. То есть, конечно, они не американцам принадлежали, в их стране серо-зеленые бумажки только печатали. Доллары были этого иностранца. А хитроумный молдаванин нашел способ отъять у него нажитые потом и кровь миллионы да и исчез на российских просторах. Совсем недавно стало известно, что он перебрался в Абхазию, развернул тут большую торговую сеть и живет себе припеваючи на берегу Черного моря. Так вот не мог ли уважаемый сэр Гьюрами помочь вернуть денежку законному владельцу? Разумеется, не просто из гуманных побуждений, а за определенные проценты от всей суммы, весьма солидные. Сэр Гьюрами помолчал, потом с истинно грузинской вежливостью спросил, что уважаемый гость считает солидными процентами? Гость тоже подумал, сказал: «Пять!» и даже зажмурился от такой щедрости.

От хохота Гурами и его приближенных вилла капитальной постройки чуть не рухнула. Европейский гость непонимающе крутил головой, глядя на ржущих бандюганов, и рискнул тоже хихикнуть, полагая, что эти странные люди радуются деньгам, которые получат практически даром, сделав всего лишь маленькую работу. Но вскоре понял, что сильно ошибся.

Отсмеявшись, хозяин виллы объяснил европейцу, что за такую мелочь он даже из кресла не встанет, лень будет.

– Сколько же вы хотите? – возопил гость в сильном волнении. – Я могу дать семь процентов, нет, восемь!

Гурами, здоровенный мужик с волосатыми руками и грудью, перестал смеяться и, теперь уже серьезно, сообщил, что от суммы, которую добудут его люди у молдаванина, живущего в Абхазии, он, тот который отправит этих людей за добычей, получит шестьдесят процентов, а весь остальной капитал вернется к хозяину.

– Но это же грабеж! – возопил европеец.

– У нас такие дела делаются так, – косноязычно, но вполне убедительно подвел черту переговорам вор. – И никак иначе.

Визитер обещал подумать и удалился с перекошенным от жадности лицом. А Гурами, недолго думая и не дожидаясь согласия европейца, собрал небольшую команду особо преданных ему людей, объяснил им задачу и отправил в поход за миллионами. Вот и вся подоплека визитов представителей этого экспедиционного отряда в дом Штефырцы. Тупой европеец неосторожно выложил координаты предполагаемого похитителя своих миллионов любезному вору в законе, о чем, вероятно, горько пожалел впоследствии. Было известно, что он лихорадочно ищет замену Гурами и готов предложить даже астрономическую сумму – десять процентов, но в определенных кругах слухи об этой истории уже разошлись, поэтому желающих отправиться добывать миллионы не находилось. Кто же осмелится перебегать дорогу самому Потинскому? Дуракив нема, как говорят еще в одной бывшей советской республике, тоже мечтающей о НАТО и Евросоюзе.

– Сколько вас приехало? – задал резонный вопрос Штефырца. Ему история весьма не понравилась. Грузины – бандиты известные и очень упертые. Если чего хотят добыть, будут биться лбами о стену до последнего. Или стенку пробьют, или лбы порасшибают. Терциум нон датур, то есть третьему не дадим, сами съедим.

– Пятеро.

– Где расположились?

– Тут, неподалеку, квартиру снимаем.

– И что, никто до сих пор в милицию не стукнул, что пять подозрительных личностей в Ткуацунде промышляют? – удивился Миронов. Он все никак не мог привыкнуть к здешним реалиям.

– Мы строителей изображаем, – мрачно сообщил Резо. – Из Осетии приехавших.

– Тогда конечно, – кивнул Мишка. – Кто станет подозревать шабашников? Тут таких навалом. Ну что, как насчет посоветоваться?

Они вышли наружу, под звездное южное небо.

– Какие будут соображения? – спросил Евгений, доставая сигарету.

– Можно я? – поднял руку, словно школьник на уроке, Шишов.

– Давай делись.

– Предлагаю сейчас взять этого придурка и отвести к подельникам. А там вдумчиво объяснить, что поиски мифических десяти лимонов – пустой номер. Пусть возвращаются в Грузию, так и доложат своему боссу.

– Не поверят, – с сожалением сказал Штефырца. – План хороший, но они ведь бараны! Ни за что не поверят!

– Ну, постараемся быть очень убедительными. Командир, а ты что думаешь?

– В общем-то, я – за, – сказал Миронов. – Но вот как стать очень убедительными?

– Мы постараемся, – повторил Леня. – Я даже знаю как.

Резо, почти не сопротивляясь (а чего барахтаться, если все уже выложил и дружков сдал), проводил трех бывших сотрудников СОБ к дому, где обосновались грузинские бандиты, даже голос подал, когда из-за дверей спросили, кого это там принесло. Но открывать не спешили. Напарник Резо, успевший сбежать со двора Штефырцы, своих предупредил, и теперь они опасались, что местные пришли по их душу. Правильно опасались, только не тех, кого следовало.

– В общем, так, бичо, – сказал Шишов так, чтобы слышал тот, кто притаился по ту сторону двери. – Мы не воевать пришли, договариваться. Но если ты не откроешь, мы все равно войдем, и тогда переговоров не будет. Что выбираешь?

Приезжие грузины были не совсем дураками. Посовещавшись, они решили открыть, предварительно потребовав опустить оружие и поставить его на предохранители. В том, что у «гостей» оружие есть, они не сомневались.

Мишка действительно щелкнул предохранителем своего АКМ и спрятал его под куртку, а Миронов сунул вальтер в карман так, чтобы его можно было мгновенно выхватить. Доверять этим отморозкам он и не подумал.

Щелкнул замок, металлическая дверь медленно приоткрылась. «Интересно, как Леня собирался ее выносить? – подумал Евгений. – Тут без “болгарки” или толовой шашки никак не обойтись». В щели показалась заросшая черной щетиной физиономия, внимательно осмотрела стоящих на лестничной площадке.

– А твоя где пушка? – спросила она у Шишова.

– Не ношу, – развел тот руки в стороны.

– Ну, заходите, – разрешила физиономия и дверь раскрылась пошире.

Первым шагнул через порог Штефырца. Стоявший в коридоре бандит протянул было руку к его автомату, но Мишка отодвинулся в сторону.

– Не лапай, мы так не договаривались!

Столько было холодной уверенности в его голосе, что грузин не стал повторять свою попытку.

Потом внутрь запустили пленного, а затем уже вошли Миронов и Шишов. Штефырца к тому времени прошел дальше, освобождая коридор и оказался на пороге комнаты.

– Оп-паньки! – послышался его голос. – Гиви, и ты тут? Ну-ка, опустил свою «плевалку»! Меня, может быть, ты еще успеешь положить, но от гранаты, которую тебе мои друзья катнут, спрятаться вам всем будет некуда. Опусти, баран, я сказал! Все парни, можно входить!

Единственная комната квартиры была не очень большой, и народу в нее набилось изрядно: пятеро приезжих из Грузии и трое пришедших к ним «в гости».

– Окно откройте! – велел бандитам Миронов. – Сейчас здесь дышать нечем будет. Неужели на что-нибудь попросторнее денег не нашлось?

– Нам ни к чему, долго задерживаться здесь мы не собирались, – прогудел один из бандитов, заросший бородой по самые глаза.

Евгений осмотрел экспедиционный отряд Гурами Потинского. Он ожидал увидеть бандитов, но хотя бы немного цивилизованных, бритых, хорошо одетых. Эти же походили на чеченских боевиков, которые годами не вылезали из горных лесов, разве что не в камуфле, а в тертых джинсах и несвежих футболках. В воздухе явно попахивало кислятиной немытых тел.

– Слушай, куда мы попали? – спросил он у Шишова, нисколько не понижая голоса. – Я думал, приличные люди, поговорить можно будет нормально. А эти… Валить их надо не раздумывая!

Бандиты напряглись, их руки потянулись к карманам. Мишка мгновенно обнажил свой ствол, спустил предохранитель.

– Сидеть, морды нерусские! Всех сейчас пошинкую!

И тут Миронова разобрал неуместный смех. Молдаванин грузин обзывает «мордами нерусскими»! Анекдот! «Не силь, а сол, нерусский морд!»

Он ржал, не сдерживая себя и постепенно напряжение, возникшее в тесной комнате, спадало. Сначала заулыбался сам Штефырца, поняв комизм ситуации, потом прыснул кто-то из бандитов и через несколько секунд хохотали уже все. Теперь здесь явно никто никого убивать не собирался.

– Все! – решительно сказал Шишов, когда смех немного утих. Он как-то незаметно взял на себя ведущую роль, и Миронов ему не препятствовал, с любопытством ожидая, что из этого получится. – А теперь поговорим…

– Чего говорить? – тут же стал серьезным бородатый, который, похоже, был тут главным. – Нас послали за бабками, и мы без них вернуться не сможем!

– Тебя спрашивали? – прищурился Штефырца. – Сиди и слушай, что умные люди говорят!

– А ты кто такой? – вылупился на него главарь.

– Я тот, у кого ты деньги собрался отнимать! Поэтому – лицо в первую очередь заинтересованное. И заявляю тебе в последний раз – нет у меня денег! Ни десяти миллионов, ни одного, ни вообще ста долларов. Нет, и никогда не было! Обманул вашего босса иностранец. Мы знаем, о каких деньгах речь идет, этот англичанин несколько лет назад пытался их отобрать у другого человека, да мы помешали. Вот он и решил, что, помешав ему, мы сами прикарманили тот капитал. Ну, просто гнида такая, по себе о людях судит.

– Так он англичанин?

Выражение лица у главного грузина стало мрачным.

– Настоящий, как Джеймс Бонд.

– Не люблю англичан. Но это дела не меняет. Где деньги?

– Говорю же тебе – нет денег, и не было! Все, что у меня есть, я от тестя получил. Он в прошлом году помер. Гиви, ты меня знаешь, скажи им!

Еще один из бандитов, худой, с вытянутым лицом и печальными глазами, кивнул:

– Я говорил, но они не верят.

– Почему?

– Говорят, что мы с тобой дружки, вот я тебя и защищаю!

– Какие дружки? Работаем иногда вместе, вот и все! Кстати, это ты их сюда провел?

Гиви кивнул виновато.

– И квартиру помог снять?

Снова кивок.

– Ладно, за это с тебя спрос еще впереди. Договорено ведь было – никакого криминала, кроме контрабанды. А ты уже целые караваны начал водить?

– И куда мне было деваться? – загорячился Мишкин знакомый бандит. – Сам Гурами велел помочь!

– Хватит! – прекратил неуместную дискуссию Шишов, хлопнув ладонью по столу. Из мебели в комнате только и было, что продавленный диван, стол, два стула и тумбочка с телевизором. Спали здесь, очевидно, на полу. – Слушайте сюда! Верите вы или нет – ваше дело. Мы конкретно говорим – денег нет и не было! Обманул вас англичанин. Далее. Вы немедленно собираетесь, валите назад, в Грузию и докладываете там, как все на самом деле. Если завтра к утру вы все еще будете в Абхазии, мы натравливаем на вас ментов и военных, они вас берут как грузинских шпионов. Потом, может, и выпустят, но горя успеете нахлебаться полной ложкой. Гарантирую! Все понятно?

– А ты что за хрен с бугра? – настороженно спросил главарь. Угрозы Шишова были серьезными, и если человек обещал такое, значит, был он «в силе».

– Хочешь подтверждения моим словам? Ну, получи!

Леня вдруг вытащил откуда-то из-за спины миниатюрную рацию и щелкнул кнопкой.

Раздалось тихое шипение, и далекий голос произнес:

– Второй на связи! У вас все в порядке?

– Люди на позициях? – вопросом на вопрос ответил Шишов.

– Ждут указаний!

– Пока – ожидание. Конец связи!

Спрятав рацию так же молниеносно, как и достал, Леня посмотрел на главаря бандитов.

– Все ясно?

Ответа не последовало. Посланцам Гурами Потинского ничего не оставалось, как, поджав хвосты, убираться на родину. Крови и они не хотели.

– А теперь вот еще что, – подал голос Миронов. – Есть один, точнее, уже три неясных момента и хочется с ними разобраться. Ваш босс только вас послал или были еще кому-то поручения, но уже – «мокрые»?

Главарь смотрел исподлобья и молчал.

– Повторить вопрос? – спросил Шишов.

– Не было больше никого, – разомкнул сжатые челюсти бородатый. – И «мокрого» задания никто не давал.

– Уверен?

– Я точно знаю.

– Ну, нет – значит, нет, – вздохнул Миронов. – Будем искать…

– Вы точно все поняли? – обернулся в дверях Леня.

Грузины закивали вразнобой.

– Вот и славно.

Внизу, уже на улице, Штефырца спросил Шишова:

– Как думаешь, послушаются?

– А куда им деваться? – рассмеялся Леня. – Хочешь, дождись здесь. Через полчаса их тут не будет. Так Гиви, оказывается, твой человек?

– Что значит – мой? – вскинулся Мишка. – Пару раз для меня кое-что с той стороны границы приносил. Но это не значит – мой!

– Ну, пару раз – это не страшно, – задумчиво сказал Шишов. – Только сдается мне, что парой раз тут не обошлось. Ты заканчивай с контрабандой, можешь так влететь однажды, что никакие друзья и связи не помогут!

– Я особенно и не увлекаюсь, – кивнул Штефырца. – Вискарь настоящий он и его люди мне таскали. У нас же запросто можно на подделку налететь. А у них в Грузии прямые поставки с Запада. И дешево.

– Водку пей. Или чачу, – посоветовал Миронов. Настроение у него было странным. Вроде бы ничего особенно опасного не было в этом посещении бандитского гнезда, а все равно какое-то напряжение чувствовалось. Вероятно, оттого, что бывший боевой товарищ стал какой-то шишкой в секретных государственных организациях и запросто руководит группами захвата. Он не завидовал. Зачем? Просто грустно стало, что вот он уже давно в запасе, а его боец продолжает работать.

Они вернулись в дом Штефырцы, пройдясь по ночной уже Ткуацунде. Хорошо здесь все-таки было! Как можно этот земной рай пачкать бандитскими разборками и даже попытками убийств? Здесь все вокруг просто призывает к мирной счастливой жизни, говорит: «Наслаждайся!» Но не хотят люди слышать этого зова, копошатся, ищут выгоды, стараются обмануть друг друга… Дураки.

Оказалось, что день еще не кончился. Мария ухитрилась налить Наташке немного какой-то настойки, и теперь у жены Миронова было боевое настроение. Она потребовала ночного купания! Вспомнились, наверное, студенческие годы, когда приезжала девушка вместе с друзьями и палатками на Кавказское побережье. Ловили рапанов и местных крабов, пили «Пепси-колу» Новороссийского пивзавода, пели песни под гитару у костров и были безмерно счастливы.

Евгений по своему опыту знал, что такое вот короткое возвращение в юность ничего хорошего не приносит, одну только горечь и осознание, что большая часть жизни уже в прошлом и молодость не вернешь. Но разве переубедишь женщину, если ей что-то светлое взбрело в голову? И если она уверена, что это действительно светлое.

Леня с Мишкой хотя и были в принципе «за», но категорически возражали против того, чтобы Мироновым идти на пляж одним, без сопровождения. Штефырца плел о небольших, но все же реальных опасностях ночных прогулок. «Знаете, местный народ мирный. Но мало ли кто сюда может приехать из России. Почувствуют свободу от всех условностей, напьются до поросячьего визга и начинают колобродить». Шишов ему солидно поддакивал.

В итоге Наталья свет Даниловна обреченно махнула рукой:

– Так хотелось романтики! Ну, черт с вами, пошли всей толпой.

Так и пошли, за исключением Марии, поскольку та была в положении и подобного рода прогулки ей врачи запрещали.

На ночном берегу было не то чтобы многолюдно, но народа хватало. Не одной Наташке молодость вспоминалась. То тут, то там из-за сосен и кустов раздавались взвизги и тяжелое дыхание. Насколько можно было разглядеть в свете луны, большинство «ночных купальщиков» лезло в воду голышом. Нудизм уверенными шагами завоевывал Россию. Ну, и Абхазию тоже. Хотя местные вряд ли купались без трусов. Им это диким казалось.

Но, если отойти подальше, то и ничего было, вполне себе романтично. Евгений с женой и Леня действительно решили поплавать. Мишка же остался на берегу: стеречь вещи и так, на всякий случай. Кстати, автомат он с собой прихватил.

Вода была словно по заезженному штампу: «как парное молоко», то есть теплая и немного противная. Никакого удовольствия от купания Миронов не ощущал. Старался держаться рядом с Наташкой и помнил о дневном аквалангисте. К счастью, все прошло спокойно и через полчаса они вышли на берег, А вот там все было как раз напряженно. Перед Штефырцей стояли несколько человек и вели с ним немирную беседу. Мишка пока с гальки не поднимался, видимо, чувствовал, что время для решительных действий еще не наступило.

– Я вам в третий раз повторяю: идите, куда шли, и не трогайте людей! Что не понятно? – услышали Шишов и Миронов, подходя ближе. Наташка немного отстала, почувствовав, что сейчас может случиться. Она ведь знала своего мужа и его боевых товарищей.

– В чем дело, парни? – спросил Миронов.

Отозвался Мишка.

– Да вот, не нравится им, что мы здесь расположились.

– А это что, частный пляж? – поинтересовался Евгений, оставаясь на дистанции, достаточной, чтобы предупредить неожиданную атаку. Леня совершал какой-то стратегический маневр, обходя неизвестных справа.

Один из претендентов на место обернулся на голос.

– Не частный, но мы каждый вечер здесь отдыхаем, – сказал он, лениво растягивая слова, словно не сомневался в своей силе и в праве приказывать другим. – Поэтому предлагаю собрать свои манатки и удалиться.

– А то что? – в такой же ленивой манере поинтересовался Миронов. Он почувствовал, что драки избежать не удастся. Парней было пятеро и ни одной девчонки. Сумок, в которых они могли принести выпивку и закуску, не наблюдалось. Странные ночные посиделки на берегу Черного моря.

– Увидишь, – пообещал другой незнакомец, отделяясь от общей группы и направляясь к Евгению.

– Ой, как страшно, – улыбнулся тот. – Вы странные люди, ребята. Приходите ночью в укромное место, без женщин, без вина. И чем тут собираетесь заниматься, пра-ативные?

Намек понят был правильно. Парень взревел:

– Я тебе покажу пидеров!

И ринулся на Миронова. Этого Евгений и добивался. Противника нужно вывести из себя, потом с ним легче будет работать.

Крепкий попался мордоворот, обученный кое-каким приемам рукопашного боя. Это чувствовалось по манере атаки. Миронову, прямо скажем, с трудом удалось не пропустить первые удары, он отпрыгнул назад, потом перехватил ногу противника, бьющую его в корпус и теперь уже, овладев положением, хорошо приложил агрессора о гальку. Навалился сверху, нанес обездвиживающий удар и вскочил, оборачиваясь в ожидании следующих атакующих. В сумерках одновременно послышался лязг автоматного затвора, Мишкин крик: «Стреляю!» и голос Лени: «Степанов, отставить!»

Все замерли на месте. Несколько секунд спустя Евгений медленно выпрямился, Штефырца опустил ствол автомата, а к незнакомцам подошел Шишов.

– Вы что, бездельники, себе позволяете? – голос его прямо звенел от злости. – Вам базы мало? Решили с отдыхающими развлечься? Так я вам устрою развлечение! Кто старший?

Вперед шагнул один, самый широкий в плечах.

– Старший лейтенант Кузьмин. А что он нас гомосеками обзывает?

– Отставить! – рявкнул Шишов. – Каждый понимает в меру своей испорченности!

– И как вас еще называть, если вы по ночам к мирным людям пристебываетесь? – влез с ехидной репликой Штефырца. – Ишь, хозяева пришли, все остальные разбегайтесь!

Парни зароптали, и Шишов вынужден был их одернуть:

– Молчать, кому было приказано!.. Сами виноваты! Да вы хоть знаете, щенки, на кого хвост пытались поднять? Эти люди вдвоем могли вас так искалечить, что потом месяц в лазарете пришлось бы валяться!

– Ну, уж и искалечить… – пробурчал кто-то.

– Именно! Посмотрите, как там ваш товарищ? Что-то не спешит он подниматься. Командир, ты его не до смерти уделал?

– Нет, – сказал Миронов. – Я старался удар сдерживать. Он только без сознания.

– Значит, повезло… – констатировал Леня. – А теперь быстро забрали это тело и исчезли. Начальнику сами доложите о происшествии.

– Круто ты с ними, – сказал Миронов своему бывшему подчиненному.

– А иначе нельзя, совсем расхолодятся. Обстановка вокруг слишком мирная.

– Лень, не поделишься, в каких ты теперь чинах? – спросил Штефырца. Шишов открыл было рот, но тут подошла Наталья, наблюдавшая за всем происходившим со стороны.

– Все в порядке, мальчики? – спросила она взволнованно и все начали наперебой уверять, что да, все в порядке, легкое недоразумение, свои ребята рамсы попутали, очень извинялись, что потревожили.

– Ну, тогда пойдемте домой, – решила женщина. – А то поздно уже, спать хочется.

Так и закончился этот длинный беспокойный день. Мишка предлагал принять еще по рюмочке, дескать, «ночной колпачок», но Евгений решительно сказал, что в лютеранскую веру он переходить не собирается, а православные на ночь не пьют. Леня тоже отказался, и Штефырца, разочарованно вздохнув, повел гостей показывать их комнаты.

Глава 7

Мироновым постелили в мансарде, на самом верху дома. Пока не был достроен гостевой домик, приезжих укладывали спать здесь, в очень уютной комнатке. Даже телевизор имелся, хотя и небольших размеров. Вот только туалет и душ расположили на втором этаже. Но Мироновы настолько устали от всех сегодняшних переживаний, что даже зубы не стали чистить, повалились в постель и заснули. И ничего во сне не видели. Воздух местный, наверное, так подействовал. И ночное купание.

Утром никто их будить не спешил, поэтому проспали часов до десяти. Потом, пока Наташка еще нежилась в постели, Евгений, натянув шорты и футболку, спустился вниз. Дом был пуст. То есть абсолютно никого. Кое-что сообразив, Миронов выглянул на задний двор и убедился, что был прав в своих предположениях. Там возилась Мария. Увидев Евгения, она приветливо улыбнулась.

– Проснулись? Спускайтесь, сейчас завтракать будем.

– А где Мишка с Леней? На море, что ли?

– Нет, они по делам уехали.

Ах да, ведь у Штефырцы была машина, да не какая-нибудь, а «Гранд Чероки», «Широкий», как его прозвали в девяностые, когда на таких джипах любили ездить «крутые». Вчера, чтобы попасть к дому, где обосновались грузинские бандиты, «Широкого» брать не стали, потому что к тому времени уже достаточно приняли на грудь. А сегодня, выходит, парни куда-то укатили.

– Не сказали, по каким именно делам?

– Нет, но, наверное, ничего серьезного, Михаил с собой автомат брать не стал.

Во как! Не «Миша» или «Мишка», – «Михаил». С уважением к нему относятся. Хорошо, что еще отчество не употребляют, оно у Штефырцы труднопроизносимое.

Да и то сказать, этот самый Михаил тут довольно бурную деятельность развил. Магазины и кафе – это ладно. Но теперь выяснилось, что и контрабандой бывший сослуживец не брезгует. А чем еще? Вот же проныра!

Сверху спустилась Наташка, розовая и довольная жизнью. Миронов оставил женщин готовить завтрак, а сам поднялся наверх для приведения организма в порядок. Не похмеляться, естественно, хотя выпито вчера было немало, а умыться и причесаться. Похмелья не было. Вот странность: на море, сколько бы ни выпил накануне, с утра голова совсем не болит, разве что чувствуется некоторая вялость в организме. Но она быстро снимается после хотя бы однократного погружения в соленую морскую воду. И хорошего завтрака, разумеется.

«Никаких дел сегодня! – решил Евгений. – Только море и солнце!»

«Если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Есть такая поговорка. В данном случае посланниками Бога и судьбы выступили Мишка и Леня, явившиеся, когда Мироновы и Мария садились завтракать.

Ввалились они возбужденные и чем-то весьма довольные. Евгений вопросительно посмотрел на соратников, но спрашивать ничего не стал, продолжал сосредоточенно намазывать масло на кусок местного серого хлеба. Белый он почему-то не любил, объясняя просто: «Крошек от него много». Хотя не в крошках тут было дело.

Приехавшие с аппетитом набросились на еду и кофе, но новости сообщать не спешили. Мишка поинтересовался у Натальи, как ей спалось, получил восторженный ответ, удовлетворенно кивнул и вгрызся в бутерброд с ветчиной. Сон командира его не интересовал. Он даже, кажется, старался не смотреть на него. И Шишов отводил глаза. В конце концов это стало нервировать Миронова. Что за игры в самом деле? Ему захотелось стукнуть кулаком по столу и, добавив голосу приличную порцию яда, поинтересоваться причинами такой обструкции. Но присутствие женщин, одна из которых была к тому же беременной, его остановило. Ничего, расколются. Он плюнул на тайны и продолжил завтракать, стараясь извлечь из этого процесса максимум удовольствия.

После чашки отменного кофе, да не растворимого, а самого натурального, с одной ложечкой сахара, Евгений поблагодарил хозяйку, поднялся и, разминая сигарету, вышел на крыльцо.

День обещал быть великолепным. На небе ни облачка, легкий ветерок шевелит листья деревьев. Пожалуй, вода в море сейчас еще немного прохладная. Но это – то, что нужно. Взбодрит, разгонит кровь по жилам, даст почувствовать себя помолодевшим, здоровым и сильным. Надо Наташку на крыло поднимать и – на пляж!

Сзади тихо скрипнула дверь, открываясь. Потом закрылась и по интервалу между этими двумя действиями Миронов понял, что из дома вышли оба его соратника.

– Что, командир, на море намылился? – Мишка встал рядом и тоже закурил. Сигарета у него была какая-то особенно душистая. Не иначе местный табак. Помнится, он когда-то очень знаменит был. Даже первые совместные советско-американские сигареты «Союз-Аполлон» им набивали. Правда, с какой-то вирджинской пропиткой.

– Есть возражения? – приподняв бровь, спросил Евгений.

– В общем-то, нет. Аквалангистов-террористов не боишься?

– Я далеко заплывать не буду, у бережка поплескаюсь.

И не удержался:

– В чем дело? Что у вас за секреты?

– Да мы тут одну прогулку наметили, – вступил Шишов. – Не желаешь поучаствовать?

– Какую прогулку, куда?

– Не очень далеко, в горы. Надо ведь проследить, как наши грузинские друзья уходить будут.

– Они разве еще здесь? Я думал, уже к Тбилиси подбегают. Или хотя бы к Поти.

– Ну, они же не самолетом эвакуируются и не на катере. Пешочком, пешочком, как делают во всем мире настоящие контрабандисты. Но мы до границы и не пойдем, Мишка знает, где они переходят. Хотим убедиться, что в правильном направлении идут, встали, так сказать, на путь исправления.

– А с супругой моей что прикажете делать? Ей ведь точно на море захочется. И одну отпускать никак нельзя, сами понимаете.

Леня широко улыбнулся.

– А мы ей вчерашнего старлея в сопровождающие дадим. Не возражаешь?

Миронов улыбнулся тоже. В своей жене он был уверен на сто процентов и даже больше. Ей будет полезно, если молодой петушок вокруг вертеться станет и хвост распускать. Сама взбодрится, моложе себя почувствует. Забавная идея…

– Ладно, вызывай своего чичисбея, пусть за солидной дамой поухаживает. Только ей надо это как-то поделикатнее подать. И мой отъезд тоже залегендировать придется.

– Ну, на это у нас Мишка мастак. Такие турусы на колесах разведет, что только держись.

– А то! – сказал Штефырца.

Осталось неизвестным, что он там плел Наташке, но отпустила она мужа без возражений, только потребовала, чтобы к обеду он был как штык. Евгений с легким сердцем пообещал, сел вместе с соратниками в «Чероки» и поехал смотреть, как тут люди ходят контрабандистскими тропами.

Ехать оказалось не так уж и близко. Часа полтора неслись по шоссе, потом свернули на узкую неасфальтированную лесную дорогу и стали подниматься по ней вверх. Дорого становилась все уже и извилистее.

– Все, – сказал Мишка, останавливая «Широкого». – Дальше пешочком. Машина не пройдет.

И они пошли, забираясь выше и выше в горы.

«Таким макаром мы не то что к обеду – к ужину не вернемся, – думал, пыхтя, Миронов. На фига нам смотреть на этих отморозков?»

Но в любом случае прогулка по горам была нормальным удовольствием. Люди деньги платят за такие пешие экскурсии. Вообще-то, он горный туризм не очень уважал, но за жизнь многажды приходилось и по горам шляться, и по скалам ползать. Военная история. Внукам когда-нибудь рассказывать.

Наконец Штефырца поднял руку. Добрались! Но вот куда? Из рюкзака, что нес Леня, на свет появились три мощных бинокля. Мишка посмотрел на часы.

– Вовремя успели. Если все идет по плану, то минут через десять мы их увидим. Вот туда смотреть надо!

Он указал пальцем направление. Евгений поднял оптику, немного отрегулировал под свои глаза. Перед ними расстилалось ярко-зеленое море, которое, обрываясь почти у горизонта, превращалось в море синее. Последнее, кстати, называлось Черным. Там даже какой-то кораблик плавал.

А в зеленом море не происходило ровным счетом ничего.

– Вот они, голуби, – негромко сказал Мишка.

– Где? Ничего не вижу! – возмутился Шишов.

– Сосну высоченную замечаешь?

– Да.

– Левее ее и ниже тропа проходит. Сейчас они на ней покажутся.

Миронов перевел окуляры соответственно указаниям и действительно вдруг увидел, как на прогалине показался один человек, за ним другой, третий… Вся пятерка, вытянувшись цепочкой, бодро шагала, направляясь к скрытой лесом границе.

Расстояние было не очень большим, оптика сильная, и с того места, где они стояли, можно было даже различить знакомые теперь лица.

Первым шел худой Гиви. Ну да, он же проводник, должен тут каждую тропку знать. За ним следовали бородатый главарь и Резо с перевязанной головой. Потом остальные двое.

– Ходко идут, – констатировал Шишов. – Так, глядишь, до темноты успеют добраться.

– У нас тут расстояния небольшие, – как бы оправдываясь, сказал Мишка. – Их точно на границе не возьмут?

– Я же тебе обещал! Должны они до Гурами Потинского благую весть донести. Чтобы больше сюда не лез. По крайней мере, в ближайшее время.

– Ну, посмотрели? – нетерпеливо спросил Миронов. – Поехали домой, женщины волноваться будут.

Внезапно Леня сильнее вдавил в глазницы окуляры бинокля.

– Что за… Их что, убивают?

– Похоже на то… – сразу севшим голосом ответил Мишка, шаря взглядом по окрестностям.

Евгений вновь припал к биноклю.

На прогалине происходило что-то неправильное. Гиви уже никуда не шел, а лежал, раскинувшись на траве, бородатый с изумленным выражением лица оседал на землю, остальные трое, выхватив пистолеты и присев, испуганно озирались по сторонам. Вот один из них крутнулся на месте, словно его резко ударили в плечо, выстрелил скорее всего инстинктивно, ни в кого не целясь, и упал. Звук выстрела туда, где находились наблюдатели, не донесся, слишком это было далеко. Они увидели только струйку дыма и огня, вылетевшую из ствола пистолета падающего человека. Двое, остававшиеся на ногах, наконец догадались залечь.

– Не пойму, откуда стреляют, – пробормотал Штефырца, продолжая водить биноклем. – Ни дымка, ни шевеления.

– Он близко от них, – отрывисто сказал Шишов. – И стреляет из винтовки с глушителем. Я почему-то предполагал нечто подобное.

– Были сигналы? – спросил его Евгений, не отрываясь от бинокля. Он тоже искал место, откуда расстреливали бандитов.

– Нет, ничего конкретного. Но слишком уж легко у нас получилось выйти на них и выпроводить. Обычно так не должно происходить. А тут за полчаса, считай, проблему решили.

– Но кому понадобилось их убивать? – чуть не взвыл Мишка. – Это что же теперь начнется? Долбаный Гурами так просто не уймется! Его людей убили – значит, было за что! Значит, у меня есть эти деньги и я готов за них сколько угодно людей положить. Война будет!

– С чего ты решил, что Гурами тебя обвинит в их смерти? – спросил Миронов.

– А кого же еще?! Послал он их ко мне? Ко мне! Денег они не нашли? Нет! Убили их, когда они от меня шли? От меня! А значит, кого наказывать надо в первую очередь? Меня, естественно.

– Погоди, может, последние двое еще живыми уйдут, – сказал Леня.

– Это ничего теперь не изменит, – безнадежно махнул рукой Штефырца. – Проклятый англичанин! Дернуло же его на поиски сокровищ отправиться!

Но и двоим, оставшимся в живых, не суждено было добраться до родной земли. Сначала один подскочил, будто его ужалила змея, и тут же, получив пулю от невидимого стрелка, рухнул обратно. А затем и второй, пытавшийся уползти с поляны, ткнулся головой в землю.

– Ну, – сказал Шишов, – по идее этот Вильгельм Телль должен сейчас показаться, чтобы проконтролировать результаты охоты. Вот тогда и увидим, кто это у нас такой целкий.

Но прошло двадцать минут, полчаса, час, а никто так и не показался из лесу. Наконец Штефырца уныло сказал:

– Не выйдет он. Засел где-то в зарослях и наблюдал за телами, вдруг кто-то пошевелится? А когда убедился, что всех уложил наповал, развернулся и дал деру. Нечего нам больше ждать, пошли к машине.

Они еще раз внимательно, в три бинокля, осмотрели прогалину, валявшиеся на ней трупы и окрестности этого места, ничего не обнаружили, развернулись и отправились вниз. По дороге Шишов приотстал, извлек рацию и с кем-то переговорил. По доносившимся до него отдельным словам Миронов понял, что Леня дает своим службам координаты места, откуда можно будет забрать убитых. Его работа продолжалась.

А Евгению вдруг стало страшно за Наташку. Если кто-то неведомый так запросто перещелкал пятерых матерых бандитов, то что ему стоит поймать в перекрестье оптического прицела фигурку ни в чем не повинной женщины? И ведь домой ее не отправишь, упертую! Да и опасно отправлять одну, учитывая случившееся в тамбуре вагона всего лишь позапрошлой ночью. А уехать вместе с ней не позволяет совесть. Как уехать, если товарищ попал, судя по всему, в безвыходную ситуацию? То есть до сегодняшнего дня эту ситуацию еще можно было разрулить, что они и сделали. Но как быть теперь? Гурами обязательно пришлет бригаду, утверждает Штефырца. Начинать воевать? «А придется!» – как сказала Баба Яга Ивану царевичу, попарив его в баньке и накормив-напоив…

– Не понимаю смысла этого, – сказал Шишов. – Зачем? Ведь они уходили и не должны были вернуться!

– Именно поэтому, – ответил Миронов, глядя себе под ноги, стараясь не оступиться и не загреметь с откоса. – Кому-то очень не хотелось, чтобы нас оставили в покое. Кому-то мы очень мешаем.

– Не сходится, – с сожалением сказал Леня. – На нас нападали явные дилетанты, а здесь профессионал работал. Разные уровни.

– Ну, может быть, этот или эти неизвестные учли первые ошибки и подняли уровень, поняв, что нас так просто не возьмешь.

– Действительно, на это похоже…

Мишка шел молча, со скорбным лицом. Нет, он не боялся того, что игра перешла в другое качество. Раньше ему слишком часто приходилось рисковать своей жизнью, чтобы сейчас, при смутной еще угрозе, начинать опасаться. Не хотелось войны, крови, трупов. Он уже привык к мирной жизни, и возвращаться на линию фронта было ну очень не здорово. Конечно, нынешняя его так называемая «мирная» жизнь тоже таила в себе опасности, но все они не были сопряжены с оружием и необходимостью его использовать. Контрабандисты не стреляют. Тем более что сам он давно уже не ходил тайными тропами через границу, на то были специальные люди…

Война, так война – не привыкать! Но есть еще Мария и будущий ребенок. Как с ними быть? Враг неизвестен, его возможности тоже. Отправишь жену куда-нибудь к родственникам, а ее и там найдут. Могут просто убить, а могут в заложники взять, потребовать от него что-то. Ох, блин, до чего же жизнь подлая штука!..

Обратно ехали в молчании. Каждый прокручивал в голове события последних дней и пытался найти в происходящем какое-то рациональное зерно. Пока не получалось. Кем мог быть этот неизвестный противник, который вцепился в них мертвой хваткой и не хочет отпускать? Что они такого сделали тогда, в Аргентине и Чили? За что сейчас, спустя столько лет, их пытаются уничтожить? Кому это нужно?

Глава 8

…Как ни странно, болгарские паспорта на аргентинско-чилийской границе ни у кого не вызвали неудобных вопросов. Спросили только о цели визита. Миронов доходчиво объяснил, что все они представители сельскохозяйственной отрасли своей страны и едут на конференцию в Вальпараисо, чтобы поделиться опытом с местными коллегами. На вопрос же о несколько экстравагантном способе передвижения (зачем ехать на автомобилях, когда самолетом намного быстрее и проще) ответил, что на днях подобная же сельскохозяйственная конференция прошла в Буэнос-Айресе. Время до следующей оставалось, они с коллегами подумали и решили посмотреть две неизвестные им ранее страны поближе. Из иллюминатора самолета много ли увидишь?

На этом расспросы закончились, шлагбаум поднялся, и они въехали на территорию Чили. Далее все прошло совсем гладко. В условленное время и в условленном месте их встретили люди, которым они передали свой ценный груз. Вздохнули спокойно, два дня провели в прогулках по городу, менее красивому и менее современному, чем Байрес, полюбовались даже на ставший легендарным дворец «Ла Монеда», а потом повторили свой маршрут в обратном направлении, только уже самолетом. В Аргентине их ждали билеты до Парижа, на этот раз с посадкой в Мадриде. Но в испанской столице погулять не пришлось, рейсы были состыкованы очень плотно.

В общем, в график операции они уложились, сделали все правильно, трудностей почти не случилось, не считая двух погибших агентов в Париже, инцидента в аэропорту и перестрелки в Андах. Руководство сочло англичан, оставшихся лежать среди скал, достаточной компенсацией за свои парижские потери и больше никаких санкций по этому поводу против МИ 6 не предпринимало.

Наградой за удачно проведенную акцию стала устная благодарность руководства СОБ. И все. Но к подобному отношению парни из группы Миронова уже привыкли и не особенно огорчились. «Награда все равно найдет героя, как бы он ни прятался!», – пошутил Штефырца. Бойцы посмеялись и благополучно обо всем забыли.

* * *

Вот и вся, собственно, история с Чили. В этой стране ни он, ни его бойцы больше не работали. Хватало других дел на огромной территории Южной Америки. Почему же сейчас она всплыла из небытия? Миронов и группа не заработали там не то чтобы миллионы, даже ни одного доллара, поскольку оклад денежного содержания им платили в полновесных советских рублях. И был этот оклад хотя и довольно приличным по тем временам, но никак уж не миллионерским. Если, конечно, миллионеры получают оклад. У них, кажется, дивиденды и все такое прочее. Хотя нет, есть такие чудаки, которые, работая в собственных компаниях и корпорациях, устанавливают себе зарплату в размере одного доллара. Интересно, налоги они тоже с него платят?

Нет, ну кому они нужны сейчас, отставники, живущие своими делами, никакого отношения ни к государственным секретам, ни к по-настоящему большим деньгам не имеющие? Что за сила взялась за них, сначала небрежно, слегка, но, судя по последним событиям, набирающая мощь и бросающая в атаку уже не дилетантов, а тех, с которыми сражаться хоть и не стыдно, но смертельно опасно.

Обо всем этом Евгений думал, трясясь в кабине «Широкого» по каменистой горной дороге. Пока выехали на асфальт, чуть всю душу в гоголь-моголь не сбило.

Мишка придавил педаль газа, и джип рванулся вперед, ловко обходя «мерседесы» и «тойоты».

– Я вот что думаю, – сказал он. – Надо нам к обороне готовиться. То есть дом укреплять и оружием запасаться. А то, не дай бог, конечно, Гурами этот гадский озвереет и откроет новую грузино-абхазскую войну.

– Скорее грузино-молдавскую! – хохотнул Леня.

– Тебе вот смешно, – с укором сказал Штефырца. – А когда (заметь, я не говорю «если») припрет, что делать будем? Тут ведь уже дело не в миллионах, в принципе. Грузины, конечно, больше на словах герои, последние войны с нами и осетинами это ярко показали. Но встречаются и среди них такие, что ни перед чем не останавливаются. А я думаю, что именно их Потинский и пошлет справедливость восстанавливать.

– Не дрейфь, Мишка, все будет путем! – по-прежнему весело утешил друга Шишов. – Сами не справимся – армию на помощь позовем. Ты забыл, что ли, у нас целая военная база под боком?

– База – это хорошо, – кивнул Штефырца. – Только выглядит она как-то несолидно. Маленькая, то есть.

– Это ты просто не все знаешь и видишь, – авторитетно заявил Леня. – Да если что, то мы и втроем кому угодно наваляем. Опыт есть. Командир, ты ведь с нами?

Интересно, что он хотел услышать в ответ? «Ребята, вы тут воюйте, у меня дела срочные появились. А как закончите, сообщите, я сразу и приеду»?

Миронов одарил Шишова таким тяжелым взглядом, что тот пискнул невнятные извинения, уткнулся взглядом куда-то за стекло и до самой Ткуацунды больше не произнес ни слова.

К обеду они, естественно, опоздали. Женщины без них за стол не садились, терпеливо ждали мужей. Наташка хотела что-то высказать Евгению, но взглянула на выражение его лица и решила промолчать. Так оно умнее будет. Мария же вообще восприняла опоздание как должное.

Мишка разлил водку по рюмкам, поднял свою, сказал:

– Ну, мир их памяти. Они хоть и бандиты были, а все равно люди.

Все, не чокаясь, выпили. У Натальи (видно было невооруженным глазом) язык чесался спросить, кого же это они сейчас помянули? Но удержалась, рта не раскрыла, надеясь, наверное, на то, что потом из мужа обязательно все вытянет. Она пребывала в счастливой уверенности, что Евгений ей рассказывает обо всем, с ним происходящим. Так, кстати, было и во время службы его в СОБ. Блажен, кто верует… Если бы она узнала хотя бы десятую долю того, что выпало на долю Миронова, то или сбежала бы от такого мужа, или осталась, но тряслась каждую минуту его отсутствия. Оно им надо? Без подробностей спокойней живется. Или, как говорится: меньше знаешь – крепче спишь.

После обеда мужчины отправились на улицу покурить. Обсуждать пока было нечего. Шишов рассказал, что военные обшаривают тот район, где перестреляли грузинских бандитов, но пока результаты нулевые.

– Правильно я определил, – сказал Штефырца. – Киллер и не собирался к ним подходить. Понаблюдал чуток и сделал ноги. Опытный, зараза!

Он сплюнул и присел на ступеньку. И в этот самый момент в стену там, где только что находилась его голова, ударила пуля, выбив каменную крошку. Все мгновенно прянули с крыльца и залегли. А через секунду рванули за угол, укрылись за стопой кирпичей. Но и там с земли не вставали, потому что запоздалая пуля ударила в угол дома. Миронов достал свой вальтер, да много ли от него пользы было сейчас?

– Так, – негромко сказал Мишка. – В гробу я все это видел! Надо женщин эвакуировать…

– А куда? – спросил его Евгений.

Ответил Шишов:

– Как «куда»? На базу, естественно!

– И что, их там примут?

– С распростертыми объятиями! Особенно после того, как Наталья Даниловна сегодня старлея строила и ровняла.

Он хихикнул, и Миронов с досадой вспомнил, что не успел расспросить жену о том, как она провела сегодняшний день в обществе молоденького офицера.

– Что, так прямо строила?

– А то! Мне уже рассказали, как он за мороженым для нее бегал. В стиле: «Жогж, я бы не прочь сейчас съесть стаканчик пломбира!» – «Сей секунд, госпожа!» И – аллюр три креста!

Несмотря на напряженность ситуации все трое заржали.

– Она может, – согласился Евгений.

– Что, и тебя, командир, так гоняла? – испуганно спросил Мишка.

– Нет, но пару раз довелось наблюдать нечто похожее. Так, что дальше делаем? Не дай бог, кто-нибудь из дам на крыльцо выглянет. Выстрела-то они не слышали!

– Мы тоже, – кивнул Леня. – С глушителем работает, как и в лесу.

– Давайте через заднюю дверь, – решил Штефырца. – Десять минут на сборы – и в машину. Проскочим, если этот хренов стрелок уже и сам не сбежал после промаха.

– Как это ты, Мишка, удачно присел? – подивился Шишов. – И как раз на тот орган, которым опасность почувствовал.

Казалось бы, должны они сейчас нервничать и переживать, особенно Штефырца, который чудом избежал смерти. Так нет же, укрывшись за кирпичами, зубоскалили себе, не забывая, впрочем, решать серьезные вопросы.

– Кто-нибудь видел, откуда стреляли? – спросил Миронов.

– Мне показалось, что я на дереве метрах в ста от нас какую-то вспышку видел. Или блеск на оптике. Но до конца не уверен, – сообщил Шишов.

– Совсем страх потеряли, собаки! – в сердцах сказал Мишка. – Среди бела дня огонь открывают! Ну, я до этого снайперюги доберусь. Он и мушку спилить не успеет!

– А при чем здесь мушка? – не понял Леня.

– Да анекдот старый. Ковбой заходит в бар, берет стакан виски, тут вдруг выстрел и стакан вдребезги. Он хватается за кольт: «Кто стрелял?» Выходит пацаненок с дымящимся револьвером. «Я, дяденька!» Ковбой сует кольт в кобуру и, гладя его по голове, советует: «Спили мушку, сынок!» – «Зачем, дяденька?» – «Когда я был такой маленький, как ты, тоже так забавлялся. Мне воткнули в задницу ствол моего кольтаи провернули. Так что спили мушку, сынок!»

Миронов с Шишовым грохнули в один голос. Евгений понял, что фраза теперь станет крылатой. Обязательно кто-нибудь, предупреждая приятеля о грядущих неприятностях, скажет: «Спили мушку, сынок!»

– Все, – сказал он, отсмеявшись, – хватит прохлаждаться. Пора наших дам под защиту стен базы передислоцировать. Поползли!

Дамы, естественно, возмутились. Причем, что характерно, в равной степени. Кажется, Наталья Даниловна успела повлиять на свою мужепослушную подругу. Мария отказывалась переезжать, мотивируя свой отказ тем, что не на кого оставить хозяйство. Наташка упиралась и возмущенно говорила, что приехала сюда загорать и купаться, а не прятаться в каких-то бетонных бункерах!

После того как им объяснили серьезность обстановки, первой напомнили, что никакого такого особенного хозяйства в доме нет, даже кур и кроликов, а второй сообщили, что на базе имеется благоустроенный песчаный пляж и масса молодых лейтенантов, сопротивление было сломлено. «Ну, если так…», – загадочно промурлыкала Наталья Даниловна и пошла собирать чемодан. Миронов с беспокойством посмотрел ей вслед.

Шишов, переговорив с кем-то по рации, вооружился биноклем и в щель между шторами озирал окрестности, пытаясь разглядеть таинственного стрелка. На том дереве, где он заметил подозрительный блеск, никого не было, как и поблизости. Скорее всего снайпер действительно покинул позицию. Не будет же он при дневном свете торчать на виду у всего честного народа! Но патруль все же туда выехал.

Штефырца суетился, помогая жене собрать все, что ей пригодится на базе, а Миронов к Наташке не совался, зная, что ее это нервирует. Нет, ворчать или ругаться она не станет, но обязательно что-то важное забудет. Дезориентировала ее помощь супруга, такой склад характера.

Возились со сборами недолго. Потом Мишка вышел и подогнал «Широкого» к самым дверям. Женщины скользнули на заднее сиденье, их скарб погрузили в багажник, Леня уселся рядом со Штефырцей. Евгения оставили «на посту». Ему, конечно, очень хотелось посмотреть, что там за таинственная база, но кто-то же должен был остаться охранять дом? По всему выходило, что он единственный подходит для такого дела. Мишка за рулем, Леня знает тамошнее начальство. Ничего не попишешь.

Миронов чмокнул супругу, шепнул ей, чтобы не очень там баловалась. Наташка сделала удивленные глаза, дескать, в чем это ты меня подозреваешь? Он смутился, помахал рукой, и джип уехал. Действительно, в чем? В том, что она крутила хвостом перед молоденькими офицериками? Так покажите такую женщину, которая не станет этого делать в схожей ситуации! Это у них в генах заложено. Иначе они не были бы женщинами, а оставались только спутницами по жизни и боевыми подругами.

Он закурил, теперь уже было можно, беременных женщин в доме не наблюдалось. Автомат Штефырца забрал с собой, на всякий случай. Евгений еще раз проверил пистолет, подумал над тем, где здесь взять к нему патроны, и ничего не придумал. Надо будет Леню озадачить. У него, судя по всему, довольно широкие полномочия. Вон, безо всяких проблем двух посторонних женщин на эту закрытую от мира базу пристроил. И боевыми группами распоряжается, как своими собственными. Что скажешь, молодец, делом занимается, а не бизнесом каким-то задрипанным. Не то что некоторые…

Он успел выкурить всего две сигареты, до того момента, когда вернулись соратники. Штефырца доложился, что жен устроили в уютном номере со всеми удобствами и видом на море, питаться они будут в тамошней столовой, которая, по уверениям Шишова, ничуть не хуже местных ресторанчиков. В общем, все путем, за их безопасность можно не переживать.

– А теперь, – продолжил он, – доставая бутылку коньяка и большие бокалы, – станем держать военный совет!

Конкретных идей ни у кого не имелось. Начали разбирать ситуацию, в которую попали. Итак. В Грузии возник какой-то англичанин, с которым они пересекались в свое время во Франции и Аргентине, даже надрали ему задницу, поломав планы по обогащению за счет миллионов, принадлежавших сначала бывшему помощнику президента Чили Сальвадора Альенде, а потом, судя по всему, коммунистическому подполью этой страны. И неизвестно, кому еще. Они ведь не знали, как там дело обернулось после того, как передали этого миллионера соответствующим товарищам в Сантьяго.

Англичанину, сотруднику МИ 6, вполне вероятно, что теперь уже бывшему, отчего-то взбредает в голову мысль, что чилийские миллионы присвоила себе группа Миронова или один боец из этой группы. Конкретно – Штефырца. Своих сил у англичанина для отъема Мишкиных капиталов не хватает, поэтому он придумывает, как ему кажется, хитроумный план. Едет в Грузию, находит там бандитов и просит помочь совершить этот отъем. Бандиты его банально кидают, решив не делиться. Снаряжается группа для проникновения в соседнюю Абхазию, чтобы завладеть мифическими миллионами.

Группа начинает действовать и напарывается на сопротивление Штефырцы, у которого есть, оказывается, ловкие друзья, да и армия его поддержит в случае чего. Несолоно хлебавши, может, даже поверившие, что денег не существует, бандиты отправляются назад, но по дороге погибают от пуль неизвестного снайпера. Теперь ожидается карательный рейд, который наверняка организует Гурами Потинский, главарь и хозяин погибшей братвы. Отменить или предупредить этот рейд нет никакой возможности. Гурами знает лишь, что послал людей, а их убили. Значит, миллионы действительно есть, раз за них уничтожают. И рассказать ему всю правду, как оно было на самом деле, нет никакой возможности. Нет, Мишка, конечно, по своим каналам постарается донести до ушей бандитского босса подробности, но надежды на это мало.

Далее. Снайпер не успокаивается на достигнутом и пытается убрать хотя бы одного из трех основных фигурантов. Мешает ему в этом чистая случайность. Нет сомнения, что он продолжит свои попытки и, вполне вероятно, может добиться успеха. А что я такого сказал? Все под Богом ходим! И не надо меня затыкать и плеваться через плечо! Суеверия это все!

Если прибывшие из Грузии люди только уговаривали Штефырцу поделиться деньгами, да для устрашения подожгли кафе (что тоже не факт, есть версия короткого замыкания), то с Мироновым и Шишовым происходят еще более странные вещи. Их банально пытаются пырнуть ножом, застрелить из пистолета и утопить. Причем совершается все по-дилетантски, как будто те, кто покушается, делают это впервые в жизни. Ну, скажите, разве трудно человеку обученному ткнуть кого-то ножом в толпе? Или спустить курок в пустом ночном тамбуре? Притопить купальщика сложнее, но тоже не ах какая задача. Или покушающиеся не знают, с кем имеют дело, или идут бить и стрелять от отчаяния. Последнее подтверждается фактом самоотравления стрелявшего в поезде.

Но! Вполне может быть, что, когда первые попытки покушений с треском провалились, к делу привлекли этого самого снайпера. Тут две линии начинают тесно переплетаться. Ведь в кого целился сегодняшний стрелок? В Мишку, а не в Евгения или Леню.

Но зачем его убивать, если враги уверены в существовании миллионов? Их ведь потом никак не выцарапаешь! Разве что захватить Марию и заставить ее выдать тайники покойного мужа? Так ведь она может и не знать этих тайников! Не проще ли выкрасть самого Штефырцу и под пытками все узнать? Какая-то кровавая ерунда получается! По крайней мере, логики в действиях таинственного врага не просматривается.

– Стоп! Стоп! – сказал вдруг Миронов. – Почему это не просматривается? А если так…

Не обладая достаточными возможностями для качественного уничтожения всей троицы и чтобы подстраховать неизвестного киллера, противник решает столкнуть нас с бандой Гурами и для этого убивает его людей, рассчитывая на то, что нагрянувший из Грузии карательный отряд уж точно нас положит. Ну, а тех или того, кто выживет, шлепнет тот самый снайпер. Логично?

– Ну, в общем-то, не лишено… Ладно, примем за рабочую версию. И у кого какие в свете этого будут предложения?

– Выпить! – твердо сказал Штефырца, разливая коньяк по бокалам. Поднял свой, провозгласил тост: – За погибель наших врагов!

Остальные охотно поддержали. Коньяк был хорошим и самое то, чтобы прочистить мозги.

Прочие умствования отложили до следующего дня. А пока установили дежурство: каждому по четыре часа бодрствования. Это в ночное время. Сейчас же день только клонился к вечеру. И что прикажете делать? Вряд ли снайпер снова залез на то же самое дерево, с которого уже стрелял, тем более что окрестности этой огневой точки уже прошерстили. Но ведь он может выбрать и другое место, откуда можно вести огонь? Следовательно, из дома пока выходить не нужно. Да и ночью не стоит, вдруг у него прицел специальный есть?

Мишка не без гордости сообщил, что с продовольствием и выпивкой все в порядке, можно практически месяц не покидать это убежище.

– Ну да, – сказал Леня. – А потом нагрянут бандиты этого Гурами и сожгут из какой-нибудь гадости и дом, и нас вместе с ним.

– Они раньше нагрянут, – опять помрачнел Штефырца. – Дней через пять.

Он взялся за телефон, ушел на кухню и стал кого-то обзванивать. Продолжались эти переговоры около часа. Оказывается, пришлось ему поднять все свои связи, чтобы хоть часть правды о произошедшем с грузинскими бандитами дошла до их шефа. Надежда на это существовала, но очень слабенькая. Кроме того, нельзя было забывать о магазинчиках и кафе, которыми он владел.

– Ну, тут у меня все хорошо налажено, никакой смазки не требуется. По крайней мере, на ближайшую неделю. Потом все равно народ расхолаживаться начнет, приворовывать станет. Это в природе людской заложено.

И Миронов не мог с ним не согласиться, поскольку сам был бизнесменом и цену человеческой порядочности знал отлично.

В общем, слонялись они по дому, каждый по-своему обдумывал ситуацию, искал приемлемые способы ее решения. А никаких способов и не было, кроме одного – воевать! Так, как они умеют, как их учили.

Вот вроде бы мирная страна (правда, с довольно агрессивным соседом, который спит и видит возвращение мятежной республики в свое лоно). Люди живут неторопливо, наслаждаясь каждой минутой. И выглядит все это, особенно в курортный сезон, просто чудесно. Но, оказывается, под налетом спокойствия иногда такие страсти бурлят! Как же так, живешь, никого не трогаешь, а приходят какие-то посторонние бандиты, сначала денег требуют, потом и вовсе убить готовы, не задумываясь ни на минуту? Почему такое происходит? Кто им дал право творить беспредел, да еще и безнаказанно?

Вот и выходит, что остается единственное средство сохранить свою жизнь и жизни своих близких – война! Причем война на уничтожение! Чтобы в будущем никому и в голову больше не пришло покуситься на тебя.

– Мишка! – позвал Миронов. – У тебя оружие еще есть?

– А что? – выглянул тот из кухни, где что-то колдовал с кастрюлями и сковородками, наверное, ужин готовил. У Марии просто времени не хватило, чтобы сварить супчик или мясо пожарить.

– По всему выходит, что предстоят нам бурные объяснения с неустановленным пока количеством лиц, проявляющих агрессивные намерения. А без достойного оружия диалога может не получиться.

Штефырца разулыбался.

– О, как ты умеешь заворачивать, командир! Эпический слог. Завидую! Оружие достать можно, сделаю пару звонков соседям, принесут.

– Не нужно соседей впутывать! – вмешался Шишов. – Я уже обо всем договорился. Через полчасика привезут необходимое.

И действительно, минут двадцать спустя военный уазик въехал через до сих пор распахнутые сетчатые ворота, обогнул дом и остановился у заднего крыльца. Вошел все тот же старший лейтенант Кузьмин, откозырял.

– Приказано доставить спецгруз. Принимайте!

Вместе с водителем они перетаскали в дом длинные деревянные ящики, которые немедленно вскрыли. Три автомата, два РПК, гранаты, солидное количество патронов, одна снайперская «драгунка», две ракетницы с запасом ракет разного цвета, два прибора ночного видения и зачем-то три противогаза.

– Почему ПНВ всего два? – недовольно спросил Шишов.

– Сколько приказали, столько и привез, – не меняя выражения лица, ответил старлей.

– Раздолбаи! – буркнул Леня, но больше придираться не стал, спросил у соратников: – Как, хватит нам полчасика продержаться? А там, надеюсь, и подмога придет. Что, лейтенант, придет?

– Как прикажут.

– Н-да, – вздохнул Мишка. – Вот что мне всегда нравилось в нашей армии: есть приказ – есть война. Нет приказа – и войны не будет. А как же инициатива?

– Инициатива наказуема, сам должен знать, – отрезал Шишов. – Помогут, куда они денутся! Погоны никому не хочется терять.

– Что, так серьезно? – удивился Миронов.

– А то! Фирма веников не вяжет…

– Фирма делает гробы, – тихонько добавил Штефырца.

– Лейтенант, – решился наконец спросить Евгений. – Как там Наталья Даниловна?

Лицо Кузьмина, кажется, стало чуть мягче, что-то человеческое на нем промелькнуло.

– С Натальей Даниловной все в порядке! В настоящее время она находится на пляже, принимает солнечные ванны.

– Смотрите там! – погрозил ему пальцем Леня. – А то знаю я вас, провинциальных ловеласов!

– Обижаете, това… – начал было старлей, но мгновенно осекся, поймав суровый взгляд Шишова.

– Чуть не проговорился! – засмеялся Мишка. – Ладно, секретный «това», без разницы нам твое звание.

– И должность тоже, – добавил Миронов. – Лишь бы нас вовремя информацией и боеприпасами обеспечивал!

– За это не беспокойтесь, – сказал Леня, украдкой показывая Кузьмину кулак. – Все будет! Так, лейтенант, какие-то еще дела здесь есть?

– Наталья Даниловна просила фен привезти, – доложил, смущаясь, тот.

Штефырца захихикал, а Евгений заторопился наверх. Так и знал, что мелочь какую-нибудь обязательно забудет!

– Вот, держите, – протянул он машинку, вернувшись. – И передайте там, что у нас тоже все в порядке. Пусть поскучают пару деньков.

– Есть! – бросил ладонь к козырьку лейтенант. Четко повернулся через левое плечо и вышел.

– Как же, заскучают они, – ехидно сказал Мишка. – Да, наверное, как сыр в масле катаются. Даже моя, с пузом! Ишь, какие бравые офицерики у них на посылках! Кровь с молоком и отличное знание уставов.

– А что еще нужно офицеру? – философски заметил Леня. – Здоровье и чтобы служба ровно шла. «Служи по уставу, завоюешь честь и славу!» Помните такой лозунг?

Теперь для них нашлось занятие: набивать ленты и рожки патронами, чистить оружие, приводя его в боевую готовность. Снайперская винтовка была хороша, жаль только нельзя пристрелять, отрегулировать прицел до идеала. Но и так сойдет, они соревнований на точность затевать не собирались. Если пуля попадет немного за пределами десятисантиметрового кружка – ничего страшного, все равно противник будет выведен из строя.

А вот автоматы и пулеметы, похоже, в работе уже побывали. Смазка не заводская, несколько чуть заметных царапин на дереве прикладов. Тем лучше, не подведут в бою. Миронов помнил, как ему давний приятель рассказывал одну историю, связанную с оружием.

Срочную служил он в авиации, механиком. А таким воинам не положено постоянно с автоматами быть. Ознакомительные стрельбы в начале службы – и все, прощай, оружие!

Но их иногда посылали в караул по аэродрому. И вот шустрые ребята на охраняемом ими самими складе ГСМ – горюче-смазочных материалов – нашли канистру со спиртом, который заливается в антиобледенительную систему самолета. Чтобы, значит, в полете не обледеневало. Разлили по фляжкам (дело в Туркмении происходило, там солдатики фляги обязаны были носить), договорились, что в карауле пить не станут, потом, в части усугубят.

Но нашелся один придурок (как это обычно бывает), который не выдержал, приложился хорошенько. То ли он никогда спирта неразведенного не пил, то ли вообще с рождения идиотом был, только скрытым, комиссией в военкомате не обнаруженным. Перемкнуло у него что-то в голове. Вошел в караулку, где приятель Миронова с другим солдатиком в шахматы играли, взял из пирамиды автомат, пристегнул рожок, передернул затвор, навел на них и нажал на курок.

Приятель говорил: «Есть такое выражение “матка опустилась”. Черт его знает, что оно значит и применимо ли к мужчинам, но в тот момент я именно это и почувствовал. Именно матка и именно опустилась».

Автомат не выстрелил. Придурок хладнокровно повторил все операции. То есть опять передернул затвор, патрон вылетел, на его место встал другой, нажатие на курок, щелчок – и опять нет выстрела.

Ну, тут уже все опомнились, прыгнули на придурка, вырвали оружие, набили морду, скрутили, вызвали машину и увезли. Вечером весь караул в полном составе надрался в казарме до поросячьего визга, спирта для этого хватило. Дежурный по полку бегал среди коек, изумленно смотрел на валявшихся в отрубе, орущих песни и блюющих солдатиков и не знал, что ему делать.

Оказалось, что в этом именно автомате боек доли миллиметра не доставал до капсюля. Не стреляли из него никогда, что ли? Такого, в принципе, не может быть, потому что на заводе каждый автомат перед отправкой заказчику в обязательном порядке отстреливают, то есть делают из него определенное количество выстрелов на полигоне.

Но вот как этот ущербный экземпляр мог пройти все проверки, долгие годы стоять в оружейке части и попасть в руки тому придурку? Случайность? Счастливая, имеется в виду. Очень счастливая.

В армии, вообще-то, много подобных историй ходит, по большей части выдуманных. Но случаются настолько анекдотические происшествия, что кажутся явными враками, и только потом случайно узнаешь, что да, действительно – было!

Приятеля своего во вранье Евгений заподозрить не мог. И как-то само собой получилось, что, беря в руки новое оружие, он всегда старался сделать из него хоть несколько выстрелов, чтобы убедиться в работоспособности.

Сейчас такой возможности у него не имелось. Не станешь же поднимать стрельбу, хотя бы и в воздух, на окраине города, битком набитого отдыхающими? Поэтому оставалось принять на веру то, что из этих автоматов и пулеметов уже стреляли и признали их годными.

Теперь предстояло сделать из дома Штефырцы укрепленный бастион. Работка была та еще. За домом возвышалась большая куча песка, приготовленного на случай строительных работ. Мишка разыскал два десятка пустых мешков, их наполнили этим песком и забаррикадировали нижние части окон первого этажа. Делалось все с оглядкой и предосторожностями. Один человек укрывался за косяком задней двери со снайперкой в руках, глядя в прицел на окрестности, а двое других насыпали мешки и таскали их в дом. Заодно использовали и несколько бумажных упаковок с цементом. Двери в доме были прочные, стальные, пулей не прошибешь, разве что из гранатомета. Когда Евгений спросил у Мишки, на хрена он такие толстенные поставил, тот ответил туманно, дескать, так, на всякий случай. Но Миронов понял: и на этот раз у его бывшего подчиненного сработал тот орган чувств, на котором сидят. Не в смысле страха, а для уверенности. Зихер ист зихер, как говорят немцы, то есть надежно – значит надежно.

Пока работали, уже совсем стемнело. Они умылись и сели ужинать в холле. Роскошную люстру не зажигали, незачем было освещать внутренности дома. Шторы, конечно, задернули, и все равно лишь в углу горел один светильник, да на стол Мишка выставил две толстенные свечи.

Собакам, крутившимся вокруг таскающих мешки людей, вынесли их кашу с мясом. Штефырца утверждал, что Боня и Альфа – хорошие сторожа и в случае чего поднимут лай. Однако Евгений помнил, как эти две псины встретили его с Наташкой, и не очень-то рассчитывал на «передовое охранение». С другой стороны, бандиты ведь не знают, что «охранение» это доброе и ласковое. Вот и поостерегутся. Или сначала пристрелят их?

– Мишка, – сказал он. – Надо собак на ночь в дом пустить.

– Это еще зачем? – возмутился Штефырца.

Миронов объяснил суть своего предложения. Мишка внял, встревожился и пообещал.

Ужин хозяин приготовил простецкий, но калорийный: нажарил кучу мяса, нарезал крупно огурцы и помидоры, добавил разных травок и положил несколько ломтей хлеба. Умеренно выпили, всего по две рюмки водки каждый. Мало ли что ночью может приключиться? Алкоголь сейчас – помеха.

Было уже около восьми часов вечера. Решили, что пора бы и спать укладываться. Бросили по-честному жребий, кому в какое время бодрствовать. Выпало по справедливости. То есть первые четыре часа – Штефырца, вторые – Шишов, а под утро – Миронов. Как самый старший и опытный. Потому что давно известно, что предрассветное время – самое опасное.

Мишка новый автомат не взял, сказал, что со своим, проверенным, лучше. Никто не спорил, хозяину виднее. Пожелав друг другу удачи, разошлись по комнатам.

Евгений раздеваться не стал, чтобы не терять времени, если начнется заварушка, только кроссовки скинул. Положил рядом, под руку «калашникова» и через пять минут спал совершенно спокойно.

Ничего удивительного в этом не было. Военная служба, особенно в СОБ, у него проходила бурно и разнообразно, как бы ни хотелось избежать такого разнообразия. Попробуй это сделать, если каждый день во время операции напряжен до предела, не знаешь, с какой стороны к тебе приближается враг и где придется спать в следующий раз. При том, что неизвестно, когда случится этот следующий раз и случится ли он в ближайшее время. Заметим, что такой постановки вопроса, как «случится ли он вообще», для Миронова и его бойцов не существовало. Обязательно случится! И надо будет использовать каждую секунду, потому что только во сне можно отдохнуть и набраться сил, без чего невозможно выполнение задания и само выживание.

Так что организм был приучен засыпать в любой, самой, казалось бы, неподходящей обстановке. А уж на мягкой постели, да в тишине, да с уверенностью, что тылы твои прикрыты и никто незамеченным не подберется… В своих боевых товарищах Евгений был уверен на все сто процентов, потому заснул без раздумий и рефлексий.

Но организм его также был приучен просыпаться по первому тревожному сигналу, и, едва скрипнула дверь, как он открыл глаза и направил в ту сторону ствол автомата.

Оказалось, что уже четыре часа утра и пришло время его дежурства.

– Сейчас, – сказал Евгений негромко, обулся, плеснул в лицо пару пригоршней воды, чтобы проснуться окончательно и спустился вниз.

– Как тут? – спросил он у отчаянно зевавшего Шишова.

– Кажется, все спокойно. С час, примерно, назад собаки заворчали, я выглянул в окно. Кто-то прошел мимо калитки.

Миронов с уважением глянул на дремлющих у двери Боню и Альфу. Смотри-ка, действительно сторожат. Молодцы, псины!

– Командир, Мишка кофе сделал, там, в термосе. И бутерброды есть в холодильнике.

– Здорово! Кофе – это то, что мне сейчас очень пригодится.

– Только осторожно, он, гад, такой заварил, что я даже у кубинцев в Анголе крепче не пил.

– Спасибо за предупреждение. Этот молдавский террорист точно нас угробить хочет.

Они немного посмеялись, и Леня убрел спать. А Евгений налил себе небольшую чашечку действительно адски крепкого кофе, закурил сигарету и сел в кресло посреди холла. На улице было темно, до рассвета оставалось еще несколько часов. Спать уже и без кофе не хотелось, ему удалось «придавить подушку» аж целых восемь часов. Просто замечательно!

Сигарета и кофе закончились. Он поднялся, нацепил ПНВ, включил его и, подойдя к окну, осторожно выглянул. Щель между занавеской и рамой была узкая, но давала возможность осмотреть пространство перед домом. Улица пустовала. Какой бы ни был это курорт, а все же тетки, колобродившие тут с вечера, давно выдохлись и завалились спать. Проснутся поздно, потому что нет у них привычки купаться в прохладном утреннем море, плотно позавтракают, как привыкли дома, и только потом, ближе к обеду, неторопливо понесут свои телеса на берег, заросший соснами.

И невдомек им будет, что вот тут, совсем рядом трое взрослых мужчин, вооруженные до зубов, ждут атаки пришлых бандитови опасаются выстрелов укрывшегося где-то неподалеку снайпера. Не совпадает такая картинка с их видением жизни. Ну, черт с ними, лишь бы не оказались в ненужный момент в ненужном месте!

А вот, кстати! Почему это всего лишь трое законопослушных мужчин в мирной и цивилизованной стране должны отбиваться от каких-то бандитов? Где власти, где армия, наконец? Подбросили военные оружие, приняли на хранение жен, на том и успокоились?

Миронов задал вчера этот вопрос своим соратникам. Те помялись немного, но ответили. Оказалось, что Мишка не хочет привлекать к своему дому внимание соседей. Только представить, что дом будет набит под завязку вооруженными солдатами, которые станут курить где попало, бросать на пол окурки, обязательно загадят оба сортира до полной непроходимости, сожрут все припасы, несмотря на свои сухпайки. И прочие прелести совместного проживания большого количества маловоспитанных людей. Кроме того, эффективность такой засады чрезвычайно мала. Бандиты, узнав, что здесь их ждет целое воинское подразделение, отложат месть на потом и подадут ее холодной, то есть какое-то время спустя. Не станет же он, Штефырца, кормить эту орду полгода или хотя бы месяц? Никаких доходов не хватит.

Шишов добавил, что командование базой тоже не пойдет на подобное. Солдат вне части – потенциальный самовольщик, обязательно что-нибудь учудит. Кроме того, база хоть и существует, но находится в иностранном государстве. Граница практически открыта, деньги ходят российские, говорят все на русском? Ну и что? Все равно – заграница!

Конечно, в случае открытой схватки и перестрелки дежурное подразделение поднимут по тревоге и вышлют в поддержку. Но – не более того.

На местную милицию тоже надежды мало. Во-первых, она малочисленна, а во-вторых, оно ей надо – под пули лезть? Они потом приедут, когда все закончится, протоколы составят.

И выходит, что да, в основном можно рассчитывать только на себя. Ну и ничего страшного, опыт боевых действий накоплен большой, не такое приходилось переживать. Сейчас сюда Портоса с Оруджевым! Вообще ничего страшно не было бы.

Оно и не страшно, в самом-то деле! Опасения есть, как им не быть? Все же стреляют не пейнтбольными шариками, настоящие пули свистят вокруг и врезаются в стены. Не пугает противник, всерьез намерен убивать. Ну, пусть не рассчитывает, что в ответ ему прилетят теннисные мячики…

Евгений перешел на другую сторону дома, выглянул в окошко возле задней двери. Вроде бы ничего подозрительного, но тут ведь деревья, кусты. Надо почаще смотреть, здесь противник даже скорее может проникнуть. Хотя дверь такая же мощная, как и парадная.

Глава 9

В холле заворчал Боня. К его голосу присоединилась Альфа. Миронов метнулся туда, припал к окну. Ну, так и есть, человек у калитки! Что это он там делает? Пытается открыть?

Он присмотрелся и подавил смешок. Припозднившийся гуляка опорожнял мочевой пузырь. И нашел же, скотина, место! Вот бы его сейчас припугнуть! Так бы, наверное, и бежал прочь, зажав в кулаке свое сокровище.

«Что-то тебе, мужик, пацанские мысли в голову лезут, – сказал он себе. – Не стыдно? Солиднее надо быть, спокойнее. Сыну, вон, сколько уже лет, скоро офицером станет. А папка думает о том, что будет, если человека ночью напугать. Позорище!»

Того, кто мочился под забором, уже и след простыл, но собаки продолжали ворчать, и ворчание это стало тревожнее. Евгений только сейчас заметил, как изменился тембр их голосов. Что за черт?

На этой стороне дома ничего подозрительного не видно. Боня поднялся с коврика и пробежал в сторону кухни, окно которой выходило на задний двор. Неужели кто-то подкрадывается оттуда?

Миронов прислушался. Никаких звуков, кроме негромкого цоканья собачьих когтей по полу. И все же надо посмотреть.

Автомат он сдвинул за спину, снял пистолет с предохранителя. В ночной тишине звук выстрелов разлетится далеко. А трофейный вальтер у него с глушителем. Осторожно выглянул из-за косяка. Луна была где-то сбоку от дома, и сюда ее свет едва попадал. Можно незаметно подойти и выглянуть наружу.

Через ПНВ две зеленоватые фигуры, осторожно двигавшиеся к дому, были хорошо заметны. Неизвестные шли медленно, пригнувшись, но без остановок. Боня тявкнул было, но Евгений шикнул на него и пес, присев на задние лапы, стал с интересом ждать, как будут развиваться события. Вскоре к нему присоединилась Альфа.

– Шли бы вы отсюда, ребята, – шепотом сказал им Миронов. – Сейчас тут такое может начаться…

Но собаки его не послушались, а настаивать он не стал. Не до них ему было.

Бежать наверх и поднимать ребят? Время уйдет. Эти двое почти у дома. Видно, что крупные мужчины в куртках с капюшонами на головах. Оружия в руках не заметно, но оно может быть спрятано под одеждой. Один, правда, тащит какую-то непонятную хреновину. Идут практически бесшумно, хотя двор посыпан мелким гравием. Позже Штефырца планирует его заасфальтировать или положить плитку, а сейчас и такое покрытие сойдет. Но ведь не хрустят под ногами камешки, а это значит, что подметки обуви у них мягкие. Специально нацепили.

Итак, гости дорогие, следующие ваши действия?

Двое приблизились к двери, остановились. Из кухонного окна их видно не было. Евгений переместился в коридорчик, осторожно, одним глазом, каждую секунду ожидая увидеть перед собой лицо чужака, заглянул на улицу. Люди возились с чем-то на маленьком бетонном порожке. Дверь не трогали, не пытались ее открыть. Засова тут не имелось, но замок был такой, что без ключа открыть очень трудно. Так ведь можно установить что-нибудь взрывающееся и тогда вынесет всю раму! Вот этого допускать нельзя!

Ключ торчал в замке, механизм был тщательно смазан еще днем, а эти двое так сопели, что наверняка не слышали, как без щелчка провернулась в скважине фигурная железка.

Он рывком распахнул дверь, рявкнул: «Стоять, бараны!» – и ударом ноги отправил одного из незнакомцев на землю. Второй вскинулся, но вдруг, ойкнув, прогнулся в спине и стал падать на Миронова. За долю секунды тот понял, что произошло, не стал сопротивляться наваливающемуся на него телу, опустился на пол. Еще одна пуля попала в уже, похоже, мертвеца, он вздрогнул от удара, затем Евгений уперся ногами в косяк, втащил его в дом и захлопнул дверь. Встал на колени, повернул ключ. И только сейчас услышал, что там, снаружи, что-то шипит. Не как змея, а будто подожгли бикфордов шнур.

Какую-то разновидность этой снасти действительно подожгли, потому что через несколько секунд началось настоящее светопреставление! Грохот разрывов, вспышки, треск! По потолку и стенам коридора метались разноцветные отблески.

Все это шоу еще не закончилось, когда Миронов, сообразив в чем дело, убрал руки с головы и встал с пола. Фейерверк это был, вот что! Ребята установили под дверью блок со множеством ракет, таких, которые народ полюбил запускать в новогоднюю ночь, китайского, разумеется, производства, и даже успели поджечь фитиль. А тут высунулся Евгений. Одного сразил ногой, а вот во второго невидимый снайпер всадил пулю, затем вторую. Разумеется, они предназначались тому, кто откроет на фейерверк или сразу после его окончания дверь. Но пришелец очень удачно прикрыл Миронова, и оба выстрела поразили его. Правда, от второй пули бывший сотрудник СОБ прикрылся «пиротехником» уже сознательно, очень уж характерно дернулось у того тело, когда попала первая.

Евгений встал с колен, выглянул в окно. Сбитого на землю не было видно. Правильно, что он, совсем дурак в этом аду лежать? Миссия то ли провалилась, то ли удалась, товарищ то ли убит, то ли взят в плен. Надо делать ноги.

Пленный бы сейчас пригодился. Но две пули прервали его жизнь качественно. «Постелить под него что-нибудь, – подумал Миронов. – А то Мишка ругаться будет». Из дома послышался какой-то грохот, взвизгнула собака и в коридор вылетели Штефырца с Шишовым, оба полуодетые, босиком и с автоматами в руках.

– Что тут такое? – заорал Мишка, перекрикивая грохот, доносящийся со двора. Качественную пиротехнику установили эти ночные визитеры, дорогую, на много зарядов.

– Новый год! – улыбаясь, сказал Миронов.

Сидели в холле, пили кофе, курили. Для завтрака было еще рановато, досыпать никому не хотелось.

– Что за хренотень? – спросил Штефырца, когда Евгений вкратце рассказал о произошедшем. – Фейерверки какие-то идиотские…

– Не скажи, не такие уж они идиотские, – возразил ему Леня. – Интересная задумка, я с таким еще не встречался. Значит, ни с того ни с сего начинают взлетать и рваться ракеты, ты выскакиваешь из дома, чтобы разобраться. И получаешь предназначенную тебе пулю!

– Да фиг бы я выскочил под эти ракеты! – помотал головой Мишка.

– Но потом бы все равно дверь открыл?

– Наверное…

– А ему только этого и надо было.

– Ты верно говоришь, – согласился Евгений. – Этот чертов Вильгельм Телль даже выстрелил два раза. Хорошо, я прикрыт был. Но он поторопился немного, я раньше дверь распахнул, чем ожидалось. Бьет точно, а выдержки и хладнокровия не хватает. Недоделанный какой-то профессионал. Хотя там, на поляне, он ведь нам не показался…

– Жалко, что второй сбежал, – сказал Мишка. – Допросить некого.

– Не сбежал, – качнул головой Шишов. – Я успел с базой переговорить. Его разведка сразу за забором перехватила. Сейчас допрашивают. А вот снайпер ушел, только гильзы не успел подобрать.

Миронов и Штефырца смотрели на товарища не то чтобы с укором, но какое-то чувство вины пытались ему внушить. И он вину почувствовал.

– Чего вы на меня уставились? – нервно сказал Леня. – Я сам не знал об этой засаде! Только что сказали. Сейчас приедут труп забирать. Вы карманы проверили?

– Ничего у него с собой не было, даже оружия, – вздохнув, сказал Миронов. – Только сигареты и коробка спичек. Неправильный какой-то террорист.

– А может, он и не террорист вовсе, – вздохнул Мишка. – Террористы с фейерверками не ходят. У них все бомбы в карманах да пистолеты. Но крепко они к нам пристали, как банный лист к заднице. И днем, и ночью достают. Время их торопит, что ли?

Когда приехал уже знакомый зеленый УАЗ, они, не опасаясь снайпера, вытащили из дома тело, погрузили в машину. Хотелось думать, что на сегодня сюрпризы закончились. Незнакомый лейтенант ни о чем не спрашивал, принял «груз 200» и уехал.

– Парни, – сказал Миронов, когда все вернулись в холл. – Мы, естественно, не можем действовать на территории Грузии. А здесь, в Абхазии? Что нам мешает предупредить погранцов о готовящемся переходе крупного вооруженного бандитского формирования с той стороны? Там усилят наблюдение, всех перещелкают или арестуют. И Мишка может рассказать о секретных тропах контрабандистов.

– Ломаете вы мне весь бизнес! – пожаловался Штефырца. – Но для общего дела…

– Говоришь, только пару раз и один вискарь? – строго посмотрел на него Шишов. – Я тебя предупреждал: влетишь – никакие друзья помочь не смогут.

– Без тебя знаю! – огрызнулся Мишка. – Разберусь…

– Ну, гляди, – Леня пожал плечами.

– Лишь бы ты сам меня арестовывать не вызвался!

– Моя контора такими делами не занимается. А насчет погранцов предупредить – реальная мысль! Как мне раньше в голову не пришло?

– Профессионализм теряешь, старость на носу, – не удержался от подколки Штефырца.

– И не говори! – не обиделся Шишов. – Собирайся, на базу съездим. Заодно и результаты допроса второго «пиротехника» узнаем.

– Э, а как же завтрак? – возмутился Миронов. Ему действительно захотелось есть, сказались успокоившиеся нервы.

– Мы ненадолго, максимум на полчаса, – успокоил его Леня. – Время не хочется терять. Ты же знаешь, как у нас в армии раскачиваются! По тревоге полк быстро можно поднять, только если все заранее оповещены об этой тревоге и подготовились. Иначе чухаться будут до тех пор, пока условный противник в окошко казармы не постучится: «Ау, ребятки, я уже пришел!»

– Ну, валите, – нехотя согласился Евгений. Ему казалось, что время еще терпит и полчаса никакой роли не сыграют. – Только не сильно задерживайтесь. И про наших дам узнайте, как они там.

– Всенепременно! – заверил его Шишов, и «Широкий» унес двух соратников в предрассветные сумерки.

А Миронов опять остался наедине с собаками. Люди свой завтрак откладывают. Но разве животина должна в этом случае страдать? Он залез в холодильник, достал оттуда специальную кастрюлю с собачьей кашей, разогрел, вывалил в две миски. Боня и Альфа уважали друг друга, несмотря на молодость, и на чужое не зарились.

Пока возился на кухне, уже практически рассвело. Кормил он собак во дворе, все так же не боясь выстрела. Киллер скорее всего сейчас спит, добравшись до своего убежища. Надо ему когда-то спать?

– Эй, сосед! – окликнули его с противоположной стороны улицы.

– Что? – распрямился он.

– Из-за чего ракеты ночью пускали? Маша родила, что ли?

– Нет, случайно получилось. Китайское барахло само сработало. Мы едва укрыться успели.

– Хорошо, что в людей не попало, – покивал сосед. – А ты чего собак кормишь? Михаила дома нет?

– Он по делам отъехал. Я его старый товарищ, вот и взялся.

– О! – удивился мужик. – Это, наверное, про тебя Акопян расспрашивал!

– Кто еще такой? – нахмурился Миронов.

– Милиционер местный. Он тут все про всех знает.

– И о чем спрашивал?

– Так, ерунду разную. Кто такой, откуда приехал, чем занимаешься. А мне откуда знать?

– Не знаю, зачем я ему понадобился, – сказал Евгений. – Мирный отдыхающий, не бандит.

– Э! – махнул рукой сосед. – Он просто очень любопытный.

– Ну и пришел бы этот любопытный в Мишкин дом, сам спросил! Чего вокруг ходить и слухи собирать?

– Так неинтересно! – засмеялись с другой стороны улицы. – Интересно все вынюхать! Как Шерлок Холмс.

– Шерлок Холмс убийц искал и грабителей, – зло сказал Миронов. – А этому Акопяну делать, наверное, нечего. Выспрашивает он! Ладно, спасибо за информацию…

А про себя подумал: «Кто предупрежден, тот вооружен!»

Вернулся джип с соратниками. Мишка, увидев кастрюлю с кашей, рассмеялся:

– Что, командир, так оголодал, что собачек объедаешь?

– Тьфу на тебя, трепло! – улыбнулся в ответ Евгений. – Ты о своей живности небось не вспомнил бы?

– Это точно, – согласился Штефырца. – Обычно этим Мария занимается.

– Ну, что нового? – спросил Миронов у Шишова.

– Есть новости, есть, – заверил тот. – Только давайте за столом поговорим! Действительно жрать хочется!

Забабахали по-холостяцки на огромной сковороде яичницу из двенадцати яиц с помидорами и непременными травками. Мишка заварил чаю в больших кружках, накромсал хлеба и сыра.

Несколько минут ели молча, потом, утолив первый голод, Леня для начала соизволил поведать, что о Марии и Наталье ничего рассказать не может, поскольку дамы, утомленные вчерашним днем, обильным ужином и просмотром новейшего американского боевика еще дрыхли и о приезде гостей не знали.

А вот пленник поведал кое-что интересное. Вместе с его ныне покойным товарищем их нанял некий человек, попросивший помочь в розыгрыше друзей. Дескать, сам он тоже будет как бы спать в доме, в то время как наемники притащат блок фейерверков на задний двор и подожгут фитиль. Сами они пусть потом убегают со всех ног, а он будет наслаждаться суетой и паникой среди приятелей, которые, конечно же, не поняв спросонья, что происходит, станут носиться по дому и орать дурными голосами.

Этот человек вручил им фейерверк и заплатил авансом по тысяче рублей на нос, заверив, что утром, после завершения розыгрыша, они получат еще столько же.

Две тысячи рублей на дороге не валяются, хотя и не такие большие деньги. Так ведь и работа пустяковая: несколько часов ночью не поспать, устроить салют и убежать.

Парни это были местные, большим интеллектом не обремененные, к труду не приученные. Теперь один размазывал сопли и слезы по небритой битой морде (брали его разведчики жестко). А второй остывал в морге. Оказалось, на базе и свой морг имелся. Правда, небольшой, на три персоны.

– Настоящий фоторобот составить не смогли, нет специалиста, – рассказывал Шишов. – Так, по описанию, нарисовали, в общих чертах. Вряд ли кого-нибудь опознать можно. Но я на всякий случай попросил размножить в нескольких экземплярах и дать мне. Мишка, надо будет твоих продавцов и официантов озадачить, вдруг узнают? Снайпер ведь не на пустом месте живет, может и по магазинам ходить, и по кафе.

– Сделаем! – заверил Штефырца.

Миронов взял листок с изображением таинственного киллера. Н-да, довольно трудно будет опознать в этом уроде реальную личность, тем более что верхнюю половину лица скрывают темные очки, а нижнюю – усы и курчавая борода.

– Зуб даю, борода и усы приклеенные! – сказал Мишка. – С такой рожей только в ваххабиты записываться. Здесь бы его точно срисовали и запомнили. Тут мужчины бород не носят, иногда усы бывают.

– Беда в том, – продолжал Леня, – что эти придурки к нему не сильно приглядывались, потому что он их сначала хорошенько угостил. Наплел какую-то историю, дескать, приехал с друзьями отдыхать, но вот что-то скучно стало. Надо бы развеселиться. «Пиротехник» рассказывает, что бородач этот среднего роста, говорит по-русски, с едва заметным акцентом, каким – непонятно. Деньги, расплачиваясь в кафе, доставал не из бумажника, а прямо из кармана. Одет неброско, но прилично. Эти местные сопляки если в чем-то и разбираются, то в прикиде: шмотки, часы, тачки, курево, выпивка. Этот был – прикинут. Часы скорее всего швейцарские, навороченные, из тех, что носят нувориши, а не деловые люди. Но может быть и подделка. Сейчас китайцы левак штампуют – без специалиста не отличишь. Туфли – крокодиловой кожи. Сигареты – «Парламент», что, как мне кажется, свидетельствует в пользу поддельных часов, а следовательно, в то, что прикид – только маска. Как скорее всего и борода с усами. Очень тщательно этот человек маскируется. Или как вариант просто фраер дешевый, а никакой не суперпрофессионал.

– Что-то мы на его профессионализме зацикливаемся, – задумчиво сказал Евгений. – А ведь он, по сути, ничего как следует не сделал, только беззащитных бандюков из засады перебил. На нас уже дважды покушался и оба раза – мимо. Конечно, не надо считать вероятного противника глупее себя, но и умнее – тоже не стоит. Я правильно говорю?

Соратники молчали, разглядывая портрет. Евгений еще раз взял листок, попытался представить это лицо без очков, усов и бороды. Никаких воспоминаний не возникло. Художник на базе был так себе. Или же просто не хватило информации. Какой лексикон может быть у здоровенного лба, которому в жизни нужно только есть, пить и трахаться? Ах, да, еще тачка крутая требуется, чтобы девок возить и перед дружками хвастать. Как он может описать человека? «Ну, типа, прикинут клево, короче, шмотки фирма, заметный такой пацан». И все? Скорее всего… Что в результате может нарисовать даже очень хороший художник-портретист?

Оттащили посуду на кухню, свалили в мойку, где уже лежали вчерашние тарелки.

– Надо бы дежурство установить, – решительно сказал Миронов, глядя на это безобразие. – А то грязью зарастем, товарищи офицеры. Холостяцкий быт не всегда полезен.

Мишка постарался при этих словах незаметно выскользнуть за дверь, а Леня молча снял с крючка фартук и принялся мыть чашки и плошки.

– Вот молодца, – похвалил его сразу осмелевший Штефырца. – Видно человека серьезного и делового.

– Попаду я отсюда кружкой ему в голову? – задумчиво спросил Леня у своего отражения в стекле кухонного шкафчика. – Да, скорее всего. Расстояние небольшое. Маленькая у тебя, Мишка, кухня, понятно?

И вдруг, резко взмахнув рукой, крикнул:

– Лови!

А Штефырца как стоял, так и остался стоять, даже не попытавшись уклониться от якобы летящей ему в лоб тяжелой кружки.

– Во-первых, – сказала несостоявшаяся жертва кухонной перебранки, – у тебя, Леня, мышцы не так были напряжены, как должны быть при действительном метании увесистого предмета. Во-вторых, я тебя слишком долго и хорошо знаю, чтобы поверить, что ты меня покалечить хочешь.

Он повернулся и гордо вышел из кухни, бросив напоследок через плечо:

– А в-третьих, ты все равно бы в меня не попал, потому что ты мазила!

– Вот же зараза! – рассмеялся Шишов. – Ничем его не проймешь! Это он мне за контрабанду мстит.

Позже они сидели в холле, курили и рассуждали. На улицу теперь выходить было рискованно. А вдруг снайпер уже выспался и нашел себе очередное уютное гнездо где-нибудь неподалеку?

– Итак, что мы имеем на текущий момент и что успели предпринять, чтобы избежать тяжелых последствий? – начал Шишов.

Штефырца состроил кислую мину на физиономии.

– Аркадий, друг мой, заклинаю тебя, не говори красиво!

– Какой еще Аркадий? – не понял Леня.

– Эх, ты! Классиков надо помнить.

– Ладно, цитатчики, а также начетчики! – прервал дискуссию Миронов. – Хватит лясы точить, пора бы уже и по делу высказываться.

– А кто такие начетчики? – все же не удержался от вопроса Мишка.

– В энциклопедии посмотришь! – отмахнулся Евгений. – Сейчас надо думать, как на снайпера выйти и узнать, кто же против нас козни строит.

– Военная разведка минувшей ночью – акция одноразовая, – доложил Шишов. – Больше они никого посылать не будут. Сказали, что не хотят с трупами возиться. И куда пленного девать, не знают.

– Как это, куда? – возмутился Штефырца. – А то мы их нравов не знаем… Мешок на голову, груз на ноги, отвезти на катере подальше в море и – напрасно старушка ждет сына домой!

– Мишка! – в один голос воскликнули Миронов и Шишов. – Что ты несешь?!

– Разве я что-то неправильное сказал? – с невинным видом посмотрел на них Штефырца. – А как по-другому здесь можно от трупов избавляться?

– Один-то – еще живой, – возразил Леня.

– Ключевое слово «еще», – подчеркнул Мишка. – Но вот надолго ли? Особенно после допроса.

– Не преувеличивай, – категорически отмел мрачные подозрения Шишов. – Видел я его, ничего страшного, пара фингалов, которые ему навешали, когда вязали. Он сам все выложил, не запираясь.

– А что воякам мешает по-тихому пристрелить ненужного свидетеля? – уверенность Мишки была непоколебима.

Леня судорожно схватился за телефон, выбежал в коридор.

Вернулся минут через пять, и по лицу его сразу было видно, что на этот раз Штефырца оказался прав.

– При попытке к бегству… – только и сказал он.

Мишка совсем не был рад тому, что его слова получили подтверждение.

– А вот теперь я начинаю опасаться за наших жен, – молвил он задумчиво.

– Брось, не придумывай, – сказал Леня. – Одно дело – бандиты, а другое беззащитные женщины.

– Эти тупые пацаны тоже не были бандитами! – возразил ему Штефырца. – У них даже оружия не имелось.

– Если первого снайпер уложил случайно, то второго хладнокровно прикончили, – констатировал Миронов. У него тоже резко испортилось настроение. С одной стороны, война есть война, жертвы на ней неизбежны. А с другой – никто эту войну не объявлял, и плейбоев местных на нее не призывал. Они не были солдатами, но все же погибли. И как с этим быть? Грузинские бандиты, полегшие в лесу, тоже не собирались никого убивать. Разве что покалечить. И то в крайнем случае. Но они были именно бандитами и знали, что вероятность смерти для них увеличена в разы против обычных людей. Это был риск, за который они получали хорошие деньги. А местные пацаны погибли всего за жалкие четыре тысячи рублей, даже не полученные до конца.

Если военные так запросто могли убить беззащитного пленного, то как им можно доверять еще более беззащитных женщин, одна из которых к тому же беременна?

Ну, и какой выход можно найти? Забрать Наташку и Марию, посадить в Адлере на поезд и отправить хотя бы в Ставрополь? Или даже в Москву? Это вполне осуществимо.

Но тут он вспомнил о человеке, которому Леня сломал руку, когда тот попытался в толпе пырнуть его ножом и об отравившемся киллере в тамбуре вагона. Двум несостоявшимся убийцам просто не повезло напасть на людей, обученных и способных противостоять внезапной угрозе. А если неизвестный противник пошлет новых убийц, пусть таких же неумелых? Женщины защититься от них не смогут, это точно.

Нет, похоже женам придется еще посидеть на базе, где они хотя бы прикрыты от внешних врагов. Да и как-то не хотелось верить в то, что российские офицеры и солдаты могут быть опасны для женщин. Смысла в этом не проглядывалось.

Так он и сказал соратникам. Леня был с ним полностью согласен, а Мишку сомнения не оставляли. Но и он ничего другого на текущий момент предложить не мог.

– Хорошо, отставим эту тему на потом, – наконец решил Миронов. – Давайте подумаем о том, как нам добраться до снайпера. Единственное, что мы знаем – это мужчина, а не какие-нибудь «белые колготки». И, с меньшей степенью уверенности, – он действует в одиночку, хотя и не без фантазии. Трюк с фейерверком – тому доказательство.

– Если бы можно было расставить вокруг дома патрульных в гражданке! – стукнул себя по колену кулаком Штефырца. – Они бы его запросто засекли! Но ведь вояки на это не пойдут. А милиции все по барабану…

– Кстати, о милиционерах, – вспомнил Евгений. – Мишка, ты такого Акопяна, случайно, не знаешь?

– Капитана, что ли? Знаком, как же… Та еще сволочь! Но, в принципе, он почти безвредный, по мелочи собирает дань.

– Не знаю, в каком он звании, но ходил по округе, про меня выспрашивал.

– А ты откуда знаешь?

– Сосед, что напротив живет, сказал утром, когда я собак кормил.

– Почему же он сюда не пришел?

– Хрен его знает, сосед предположил, что менту этому хочется в Шерлока Холмса поиграть.

– Не нравятся мне такие игры, – сказал Шишов. – Нехорошо от них пахнет. А он точно только про тебя выспрашивал? Про меня речи не было?

– Я откуда знаю? Сосед предположил, что про меня.

– Надо бы с Рафиком поговорить, – задумался Штефырца. – Он, несмотря на свою внешнюю простоту, хитрый армяшка.

– Слушай, здесь что, только армяне живут? – спросил Леня. – А где же абхазцы, коренные жители?

– Почему «только армяне»? Вот, молдаванин есть, – указал пальцем себе в грудь Мишка. – Просто район такой. А вообще, чтобы ты знал, в мире гораздо больше армян, чем в самой Армении. Судьба у народа так сложилась, что постоянно их кто-то притеснял и уничтожал. Вон, турки до сих пор геноцида против этой нации не признают, даже под суд отправляют тех, кто об этом заикается. А ведь гнобили, да еще как!

– Как ты до своего Рафика доберешься? – поинтересовался Миронов. – Это надо наружу выходить и улицу пересекать. Отличной будешь мишенью!

– Н-да, сюда его звать не с руки… Во-первых, ни к чему нам здесь чужие глаза, а во-вторых, он, хитрозадый, точно ничего существенного не скажет в такой обстановке. Надо все же к нему идти, да с бутылкой, да с отвлекающими разговорами, а потом уже, ненароком, пару вопросов задать. Да черт с ним, со снайпером, пробегусь по-быстрому, не успеет он меня на мушку взять!

Так и получилось. Леня резко распахнул дверь, а Мишка, прижав к груди бутыль с вином, едва ли не с низкого старта, рванулся к калитке. Пулей пролетев двор, он выскочил на улицу и уже через секунду был на другой стороне. Звонить не стал, по-соседски вошел во двор и исчез из глаз в тени густо заросшей виноградом арки. Миронов и Шишов облегченно выдохнули.

Забот у них особенных не было, только регулярно выглядывать в окна, чтобы какая-нибудь сволочь не подобралась к дому. Евгений выбрал себе наблюдательным пунктом кухню, а чтобы не скучать, прихватил электронную книгу. Купил он ее примерно год назад и не пожалел об этом. Большинство книг, которые мы приобретаем в магазине, читаются только один раз, максимум – два. А что потом с ними делать? Оставлять на полках мертвым грузом? Стеллаж в кабинете Миронова был забит до предела, но основная масса стоящих там томов была ему не нужна. Не имело смысла перечитывать эти тысячи страниц. Дома можно держать только те книги, которые тебе нужны по работе, и те, которые ты будешь перечитывать. А как быть с остальными? Он пытался отвезти пару десятков книжек в ближайшую библиотеку, отдать безвозмездно, но оказалось, что в библиотеках не принимают книги, уже бывшие в употреблении. Странные порядки.

Выбрасывать литературу на мусорку ему показалось святотатством. Через знакомого полковника милиции удалось пристроить пару коробок в одну из тюрем, там взяли с показным удовольствием, но, может быть, чтобы не обидеть? А потом просто выбросили или сожгли? Кто его знает…

Так что, купив электронную книгу, он быстро оценил ее удобства. Нужно было только не забывать раз в три дня ставить гаджет на подзарядку. А содержание ты мог выбирать по своему усмотрению. Кое-что качалось из Интернета за деньги, но Миронов не знал, как это делается. Поэтому просто приходил к знакомому компьютерщику, оставлял ему пустую флешку, список необходимой литературы и несколько купюр. А на следующий день забирал и через компьютер ставил в книжку. Теперь, он если и заходил в книжные магазины, то для того чтобы посмотреть, какие новинки появились, и выбрать то, что хочет прочесть.

Время от времени какой-нибудь том все же брал, справочник там или словарь. Но не более. Вся остальная литература теперь была у него в электронном виде, в отдельном блоке памяти, компактном, размером всего в одну книжку. Что называется, дешево и сердито.

Некоторые из друзей от таких гаджетов воротили нос и высокомерно заявляли, что привыкли листать страницы пальцами, чувствовать запах книги, гладить ладонью обложку. Но Евгений только посмеивался и в душе называл их снобами.

Леня остался в холле, а он убрел на кухню, заварил себе чаю и сел за столик, то и дело нажимая на кнопку перелистывания страниц и время от времени подходя к окну, чтобы внимательно осмотреть окрестности. Пока все было спокойно, никто не перебегал между деревьями и не полз по траве, лавируя среди кустов. Шишов тоже не подавал тревожных сигналов.

Телефон зазвонил часа через три, когда они уже начинали беспокоиться. Немного заплетающимся языком Штефырца сказал:

– Парни, ловите меня!

В щель приоткрытой двери было видно, как Мишка появился на противоположной стороне улицы, перебежал полосу асфальта, нырнул в калитку и споткнулся только на ступеньке перед входом. Но это уже было все равно, потому что упасть ему не дали руки друзей, которые мгновенно втащили падающее тело в дом. Дверь захлопнулась, и тут же в нее звонко ударила пуля, пущенная вдогонку.

Лежащий на полу Штефырца сделал неприличный жест в сторону промахнувшегося снайпера.

– Вот тебе!

– Уверенно бежал, – похвалил Шишов.

– А то! – ухмыльнулся Мишка.

– И ноги не подкашивались, – удивленно сказал Миронов.

– Командир, да я же практически трезвый! – возопил бегун на короткие дистанции, поднимаясь. – Стакан от силы выпил. И перед дверью я не упал, а прыгнул! Он же, скотина, понимал, что на бегу меня не достанет, вот и караулил на входе.

– Вообще-то, правильно, – согласился Леня. – А по телефону сильно вдетым показался. Я еще подумал, что ты переползать будешь.

– Так это для Рафика спектакль, чтобы он подумал, что я наравне с ним пил. У него там фикус теперь под углом расти не будет, потому что я к нему в бочонок все сливал.

– Голова! – похвалил Шишов. – Не такой уж и хитрозадый оказался твой Рафик, если ты его обмануть смог.

– Молдаванин любого обдурит, – гордо сообщил Мишка. – Настоящий молдаванин, я имею в виду, а не такой гастарбайтер, что на стройках подрабатывает.

– Да ты уже вроде и не молдаванин, а абхаз. Или абхазец? Как правильно?

– Не знаю, наверное, и так, и этак.

– Ты садись, рассказывай! – поторопил разговорчивого соратника Евгений. – Что узнал?

Штефырца действительно уселся в кресло, стрельнул из пачки Шишова сигарету и только тогда начал:

– По всему выходит, что наш друг-снайпер вербует себе людей. Не подчиненных, а информаторов. Помяните мое слово, теперь к нам старые знакомые заявляться начнут, по телефону звонить, выспрашивать, как у нас дела и что собираемся делать. Как я понял, Акопян – не единственный человек, которого озадачили добычей разведданных о нас. Есть ли среди них еще менты – не знаю, может, и есть. Но Рафик проболтался, что про меня у него еще несколько человек спрашивали. Так, слегка, типа, когда видел, как здоровье, не пускаю ли к себе курортников. Мелочевка. Не надейся, Леня, не только про командира выспрашивают, ты им тоже интересен!

– А самого Рафика не завербовали? – задал резонный вопрос Миронов.

– Пытался какой-то мужик! – радостно подтвердил Мишка. – Приходил, разводил турусы на колесах насчет того, что приглянулся ему мой домик, не собираюсь ли продавать, а если да, то за сколько? И тому подобная дребедень. Только этого армянина, кроме меня, хрен кто провести может! Сказал ему, что пустой номер, дом не мой, а тестя, никому я продать его не могу.

– Так ведь твой тесть помер! – воскликнул Шишов. – Ты сам говорил.

– Конечно, помер, – согласился Штефырца. – Это его Рафик по ложному следу пустил. Пусть побегает, покойного папу Марии поищет.

– Как выглядел вербовщик?

– Ни бороды, ни усов у него не было. Большие темные очки – да. Никакого акцента, чисто говорил по-русски. И одет очень скромно. Какие там швейцарские часы и туфли из крокодиловой кожи! Обычный отдыхающий. А вот лицо совсем не запоминающееся, как бы смазанное. Рафик очень удивлялся: «Слушай, говорит, что за человек? Только от калитки отошел, а я уже не помню, как выглядел! Привидение, да?»

– Клоун какой-то! – возмутился Леня. – Человек с сотней лиц. Только актера нам не хватало!

Миронов задумчиво разминал сигарету.

– Кажется мне, – наконец сказал он, – что этот дядя просто играется с нами. Он не тупо выполняет задание, он подходит к нему творчески, с выдумкой. Таких у нас на пути еще не попадалось.

– И очень пожалеет, что наконец попался! – никак не мог успокоиться Леня. – Доберусь до него – такую школу Станиславского устрою!

– Ты сначала доберись. Пока он нам вздохнуть не дает! Или это клоун, а не Мишка через дорогу, как заяц, бегал? Хватит эмоциями разбрасываться! Сейчас нам нужен холодный расчет: где и как его подловить? Ты кого-нибудь послал к тому дереву? Наверняка оттуда же палил сейчас.

– Не послал, – хмуро сознался Шишов. – Тут и гадать нечего, он, как и в прошлый раз после выстрела ноги сделал. Чего людей зря гонять?

– Ну и зря! Снайпер мог сейчас остаться, подумав, что ты так и сделаешь, то есть попусту солдатиков беспокоить не станешь. Мог, конечно, убежать. А вдруг?

Леня рванул из кармана телефон.

Конечно, стрелка в его гнезде не обнаружилось. Тогда Леня, все еще кипевший от ярости и бессилия, сам отправился проверить эту точку. А вернувшись, доложил, что установил там хитрую мину. Сказал, что так просто ее не обнаружишь. Теперь пусть попробует еще раз тем деревом воспользоваться!

– И когда это ты научился взрывным хитростям? – поинтересовался Миронов. – На своей новой службе?

– Это не я, это Мишка смастерил, – признался Леня.

– А, ну тогда все ясно, – кивнул Евгений и больше вопросов не задавал. Штефырца в группе отвечал за подрывные работы и имел большой опыт в изготовлении и установке различных устройств, а также в разминировании чужих ловушек.

– Значит, не забыл свое ремесло? – спросил Миронов у хитрого молдаванина.

– Кое-что помню, – солидно согласился тот. – Вот еще, командир, насчет подловить. Может, мы кукольный театр устроим?

– В каком смысле?

– Помнишь, как Шерлок Холмс того полковника с воздушкой подловил? Ну, когда еще старушка по полу лазила со шваброй и восковую фигуру двигала…

– А, припоминаю. Хочешь чучело кого-то из нас смастерить?

– Да! И пусть он попытается это чучело завалить. Мы же будем его караулить с той стороны, откуда силуэт в окне виден будет. Вдруг стрелок соблазнится такой мишенью и пальнет? А мы в этот момент рядом окажемся и сможем его взять.

– Ну, – почесал подбородок в задумчивости Евгений. – Вообще-то, мысль неплохая, можно попробовать. Чем черт не шутит… Только ведь это ночи дожидаться надо. И в засаде только двое смогут сидеть.

– Почему только двое? – возмутился Шишов. – Все пойдем!

– А куклу кто двигать будет, чтобы она живой казалась? – напомнил Миронов. – Где ты миссис Хадсон найдешь? Тут старушек нет.

– Почему «нет»? – не согласился Штефырца. – Я вам их хоть десять насобираю!

– И завтра вся Ткуацунда, если не вся Абхазия, будет знать, что здесь происходит, – ядовито заявил Леня. – Не хватало нам тут бабушек! Я лучше какого-нибудь рядового посообразительнее у командования базы выпрошу.

– Только чтобы он дисциплинированным был! – встревожился Мишка. – А то знаю я нынешних солдатиков… Ухитрится и до бара моего добраться, и даже девок привести, чтобы не скучно было служить.

– Не бойся, куркуль! – заверил Шишов. – Самого дисциплинированного специально тебе подберу. Только нам сейчас нужно на базу ехать, чтобы у меня время было этого «мистера Хадсона» у начальников выцарапать. Неохотно они личный состав на отхожий промысел отпускают.

– Дамам привет не забудьте передать! – буркнул Миронов, которому очень не хотелось опять оставаться одному.

– Командир, у тебя что, телефона нет? – удивился Штефырца. – Я с Марией уже пару раз поговорил, все в порядке у них. Наталья Даниловна на солнышке загорает, а моя в тени сидит, ей вредно.

Евгений с силой хлопнул себя по лбу ладонью. Это надо же! Другие по улицам ходят, не выпуская мобильника из рук, а он сунул свой сотовый в карман и преспокойно о нем забыл. И эти – товарищи – тоже хороши, не могли раньше напомнить!

Он набрал Наташкин номер и долго ждал, пока она отзовется на долгие гудки. Никто не отвечал, Миронов было забеспокоился, но тут Леня поднял руку вверх:

– Тихо!

Где-то наверху, в глубине дома, раздавалась мелодия рингтона жены. Евгений взбежал наверх, в их комнату. Ну конечно, она и это ухитрилась забыть, не только фен. О фене вспомнила, а вот о телефоне – нет. И то, что мужу позвонить надо, на ум не пришло… Молодые лейтенанты вокруг, разве до старого мужа тут?

Миронов спустился вниз, отдал трубку Мишке.

– На, передашь. И ничего лишнего не говори. Только, что у нас все в порядке.

Соратник заглянул ему в лицо, вздохнул, но ничего не сказал.

Они уехали, Евгений опять запер все двери и сел на кухне с книжкой.

Глава 10

Не читалось. Мысли какие-то крутились дурацкие насчет Наташки и лейтенантов с базы. Чтобы не забивать себе голову, он решил занять руки и соорудить чучело-приманку.

Для этого обшарил дом и кое-что нашел. В спальне Марии попался парик, надетый на деревянную болванку. Зачем он нужен, у нее и так отличные волосы? Не поймешь этих женщин. Вспомнилась чья-то фраза: «Бог создал женщин для того, чтобы мы их любили, а не за тем, чтобы понимали!» Поистине так.

Теперь голова у потенциальной мишени для снайпера имелась. К болванке он прикрепил крестовину из швабры и веника, скрученных проволокой, надел на получившиеся плечики старый Мишкин пиджак. Еще один кусок жесткой проволоки просунул в рукав, и теперь чучело как бы приподняло руку в легкомысленном жесте. Основание крестовины прибил к какой-то деревянной плашке и установил всю конструкцию на сиденье кресла. Походил вокруг в задумчивости. А что, когда сзади смотришь и немного издалека, очень даже похоже на сидящего человека. Может быть, он газету читает.

Киллер уверен, что в доме только они трое. Если солдатик, которого привезут ребята, будет изредка, оставаясь невидимым для стороннего наблюдателя, двигать куклу, через прицел и занавеску покажется, что одна из будущих жертв находится в очень выгодной для выстрела позиции. Придется тогда Мишке стекла в окне менять. Ничего, не обеднеет. Лишь бы засада получилась.

Телефон так и не ожил. И ведь Наташкин мобильник не разрядился, он смотрел на индикатор, да и зарядное устройство вместе с трубкой передал. Странно, Наталья Даниловна, что же это вам мешает любимому мужу позвонить?

За окном послышалось приглушенное рычание мотора, Миронов повернул кресло спинкой к двери и пошел открывать.

– О, да у нас гости! – воскликнул Мишка, входя. – Кто это пожаловал?

– Да так, дама знакомая заглянула, – равнодушно ответил Евгений.

– Когда же ты успел знакомых тут завести? – не поверил Штефырца, заглядывая в «лицо» чучелу. – Здравствуйте, ма… Тьфу ты, черт! Предупреждать надо, командир!

Евгению было не до смеха, очень уж мрачное настроение, а вот Леня вдоволь похохотал, узнав, как опростоволосился приятель.

– Да ты, командир, настоящий таксидермист! – похвалил он.

– Балда! – отреагировал осмеянный Мишка. – Это же не чучело, а пугало огородное. Так что командир не то, что ты сказал, а простой дачник-огородник. Ой, командир! – поняв, что ляпнул лишнее, начал извиняться он. – Прости! Не хотел ничего обидного сказать, само с языка сорвалось!

– Я вам дам чучельников-огородников! Совсем распустились, никакого уважения к моим сединам!

– Он больше не будет, – вступился за болтуна Шишов. – Ты же знаешь, какое трепло наш Мишка.

– Вы солдата привезли? – все еще ворчливо спросил Миронов. Он не мог обижаться на этих парней, но на место их ставить было просто необходимо.

– А как же! – воскликнул Штефырца, довольный, что удалось не очень разозлить командира. – Сейчас доставим, он пока на заднем сиденье лежит, чтобы со стороны не видно было.

Действительно, через минуту Леня ввел в холл бойца в камуфляжной форме.

– Мишка машину отгонит в гараж и прибежит, – доложил он. – Знакомься.

Солдат встал по стойке «смирно» и отрапортовал:

– Рядовой Петров!

– А имя?

– Женя… Евгений!

– Тезка! – восхитился Миронов. – Ладно, будешь у нас Женей-маленьким.

Рядовой Петров воспринял это заявление спокойно. А вот Шишов деланно возмутился:

– Да не такой уж он и маленький!

Тезка и вправду, в отличие от множества современных российских солдат, был высок и широк в плечах.

– Сколько отслужил? – спросил Евгений, жестом предлагая бойцу садиться.

– Десять месяцев.

– Ну, по нынешним временам почти дембель! А родом откуда?

– Со Ставрополя.

– Вдвойне земляк! И не соврал, если бы сказал «из Ставрополя» я бы тебе, пожалуй, не поверил. А там где живешь?

– На Северо-Западе.

– Так ты еще и почти сосед! Совсем хорошо. Мишка, подумай насчет обеда. Парня накормить надо, знаю я армейские харчи. Да и нам не мешает перекусить. Женя, ты в курсе, зачем тебя привезли?

– Нет, сказали, на месте все объяснят.

– Это правильно. Ну, слушай…

Миронов кратко обрисовал сложившуюся ситуацию, не вдаваясь, впрочем, в подробности. Мол, появился какой-то человек, которому очень нужно убить кого-нибудь из тех троих, что сейчас обитают в этом доме. Причина неизвестна, но уже было несколько покушений. Теперь потенциальные жертвы хотят перейти от обороны к нападению. А для этого снайпера нужно отвлечь. Вот он, рядовой Петров, и будет отвлекать, пока взрослые дяди пойдут на охоту за убийцей. Ничего сложного ему делать не предстоит. И уж ни в коем случае не придется лезть под пули, пусть не боится.

– Да я и не боюсь как-то, – пожал плечами Петров. – Если нужно…

– Ничего от тебя не нужно сверх того, что я скажу! – оборвал его Миронов. – Ты, Женя, будешь лежать на полу и время от времени тревожить вот эту конструкцию.

Он указал на кресло с прикрепленным к нему чучелом.

– Как будто сидящий человек шевелится. И все! Раздастся выстрел – резко дернешь кресло в сторону, как будто пуля мимо прошла. И только через минуту медленно завалишь манекен на бок. Все, на этом твоя миссия будет считаться законченной. Продолжай лежать и мечтать о доме. Остальное мы берем на себя. Никакой инициативы. А то молодой, горячий, захочется поучаствовать в охоте. Не надо. Здесь собрались матерые волкодавы, мы и без тебя справимся. Все понял?

– Да, – кивнул рядовой.

Был он немногословен и спокоен, как будто каждый день ему приходилось выполнять столь дурацкие поручения.

– Тебе сколько лет? – спросил Миронов.

– Двадцать первый.

– Школу закончил?

– Да, одиннадцать классов.

– А почему в институт не пошел?

– Я поступал в иняз, но баллов не хватило.

– После армии будешь еще пробовать?

– Обязательно!

И в этот момент наконец-то телефон в кармане Миронова воспроизвел несколько первых тактов «Турецкого марша». Извинившись и доставая на ходу трубку, Евгений выскочил в коридор. Он многое хотел сказать жене, и не нужно было этого слушать соратникам.

Однако первые же слова Наташки изменили его намерения.

– Слушай и не перебивай. За нами постоянно следят. Я кое-как ухитрилась остаться одна и то на пару минут. Сейчас эта жаба начнет в дверь стучать!

Говорила она негромко, почти шепотом, словно опасалась, что ее подслушивают.

– Какая еще жаба? – опешил Миронов.

– Не перебивай, я сказала! Мы в безопасности, но под контролем. Военные не хотят, чтобы кто-то знал, что здесь происходит. Пока мы делаем вид, что ничего не замечаем, нам ничего не угрожает, работайте там спокойно. Когда время придет, тогда нас и вытащите. Решайте свои проблемы, только побыстрее, мы уже по вам соскучились! Все, уже стучат! Мы вас любим, целуем, пока…

И связь прервалась.

Вот это номер! Выходит, не зря у него были опасения насчет закрытой базы. Плохо дело, второй фронт сейчас очень некстати.

– Мишка, Леня, идите сюда! Посоветоваться надо. А воин пусть там посидит. Телевизор ему включите, что ли.

Он пересказал содержание разговора, не преминув упомянуть о том, что жена почти шептала в трубку, и о какой-то «жабе». Помрачнели оба товарища. По разным, впрочем, поводам. Штефырца, понятно, обеспокоился за жену, а Шишов по неясным мотивам. Может быть, из-за того, что доверял руководству базы, а оно, похоже, вело какую-то свою игру.

– Знаю я, что это за жаба! – сказал наконец Леня. – Там у них вроде бы подружка завелась, капитан. Ее выделили, чтобы помогать, если что-то нужно. Мариной зовут. Упитанная такая бабища.

– Выходит, не помогать, а надзирать! – Мишка был очень зол. – Надо наших дам немедленно оттуда вытаскивать.

– Успокойся! – положил ему руку на плечо, словно удерживая, Евгений. – Наташка ясно сказала, что пока им ничего не угрожает. Куда ты их заберешь? В этот дом? Не сегодня-завтра по нему могут начать лупить из всех видов стрелкового оружия… И ты хочешь, чтобы наши жены нам патроны подносили? Угомонись! Пусть там пересидят напряженку.

– Но ведь можно их куда-нибудь увезти! – не сдавался Штефырца.

– Считаешь, я не думал об этом? Плохо ты своего бывшего командира знаешь! Некуда везти, повсюду достать могут. Хоть в Ставрополе, хоть в Москве! Мы с Леней тому примеры. А нас с ними в этот момент не будет, не сможем защитить.

Как-то само собой разумелось, что сами они отсюда никуда убегать не собираются. Возникший конфликт нужно было решать сразу и навсегда. А то растянется эта история на годы, И все время придется жить, озираясь по сторонам, ожидая пули в спину, взрывчатку под днищем машины или удара шилом в тесноте метро? Нет, это им не подходило. Опасность нужно встречать лицом к лицу. Предварительно подготовившись, конечно.

– Ладно, пусть сидят пока на базе… – нехотя согласился Мишка. – Но давайте тогда действительно поскорее все решать!

– Постараемся, – согласился с ним Миронов. – Кстати, как у нас с обедом? И что поделывает рядовой Петров? Леня, ты в нем уверен?

– Я теперь ни в ком, кроме нас, не уверен, – сказал Шишов. – Но на вид – парень неплохой.

– Если не засланный казачок, – вставил Штефырца.

– Не должен, я его сам выбирал, доводилось раньше немного общаться.

Он выглянул в холл, кивнул удовлетворенно.

– Сидит, телевизор смотрит.

– Хорошо, что я Наталье Даниловне телефон без свидетелей передавал, – сказал Мишка. – Правда, случайно так получилось. И тут же эта Марина нарисовалась: «Ой, Наташенька, пойдем уже на пляж! Чего в комнате сидеть? Такая погода чудесная!» Жаба и есть!

Голос Штефырцы, когда он передразнивал неведомую Евгению-надзирательницу, был таким тонким и противным, что получилось забавно, и Миронов рассмеялся. Его поддержал сначала Леня, а потом и сам Мишка.

– Что, действительно толстая?

– Не так чтобы. Скорее упитанная, с одного удара не свалишь.

Леня кивнул.

– Не удивлюсь, если она какой-нибудь КМС по карате или вольной борьбе. Мощная бабенка. Надеюсь, не придется с ней спарринговать.

Штефырца продолжил готовить обед, остальные вернулись в холл. Мишка категорически отверг предложенную помощь, сказал, что и одному на кухне развернуться негде, а если еще кто-нибудь будет под руку лезть, то он за себя не ручается. На взгляд Миронова, кухня здесь была достаточно просторной, чтобы все трое могли, не мешая друг другу, плясать гопака. Повару, наверное, просто не хотелось делиться своими кулинарными секретами. Ну и пусть его!

Петрова привезли без оружия, но, поскольку Мишка от подарка с базы отказался в пользу своего привычного автомата, то свободный ствол для рекрутированного бойца имелся. Хотя и не планировалось этого паренька привлекать к боевым действиям. Пусть себе шевелит пугалом и мечтает о скором дембеле. Но безоружный мужчина во время войны – это нонсенс, поэтому Евгений на всякий случай показал рядовому, где находится предназначенный для него «калашников» и снаряженные магазины к нему. Боец деловито осмотрел автомат, поставил на предохранитель и с довольным видом положил рядом с креслом. Все-таки большинство мужчин сильно меняется, получив в руки что-то стреляющее. По мнению Миронова, только религиозные фанатики и вконец одуревшие пацифисты могут биться в истерике при виде красивого, удобного, мощного оружия: «Нет, не могу, уберите, из него людей убивают!»

Ну, убивают, оно для того и предназначено, чего сопли распускать? Важно ведь то, в чьих руках эта смертоносная машинка находится, а не то, что из нее потенциально можно убить человека. Убить вообще можно чем угодно, хоть безобидной на вид шариковой ручкой. И что, прикажете ручки отменить? Глупость все это несусветная. В Германии он насмотрелся на таких противников оружия, которые считали прямо-таки неприличным даже говорить о пистолетах и автоматах, не то чтобы хоть в тире выстрелить из них. Ну, немцы до сих пор не могут отойти от двух с треском проигранных войн и от того, что они тогда натворили. Нельзя и подумать, чтобы рассказать там какой-нибудь безобидный анекдот о евреях, над которым сами евреи и смеются. Тут же на тебя зашикают, сделают круглые глаза, «Пфуй!» скажут. То есть совсем не одобрят, не то чтобы хотя бы улыбнуться. Сами виноваты, нечего было бесноватого слушать и «Хайль!» орать со слезами на глазах. Жизненного пространства им, видите ли, не хватало! Но ведь сейчас живут в количестве, большем, чем тогда, и всем всего хватает.

Ладно, немцы. Но откуда у нас-то берутся такие? Политкорректные и толерантные. И в основном сексуально нетрадиционные. В больших, надо признать, количествах. Пугает то, что в защите своих «ценностей» они как раз становятся весьма агрессивны. Нашли, что защищать…

Петров, судя по всему, к этим распространившимся «меньшинствам» не принадлежал. Вот и отлично. Парня надо поберечь и придержать, если начнет под пули лезть. Не хватало еще, чтобы его зацепило! Пусть, как уже сказано, чучелко шевелит.

Миронов через щелочку в шторе внимательно осмотрел окрестности, потом перешел на кухню и, невзирая на ворчание Штефырцы, повторил операцию с задним двором. Нет, пока все было спокойно. Ни снайпер, ни грузинские бандиты себя не проявляли. Хотя для людей Гурами рановато вроде бы? Что они, на вертолете сюда прилетят? Сомнительно, их на границе враз собьют.

Вообще же грузины до сих пор считают Абхазию своей территорией, «незаконно оккупированной Россией» и угрожают судом каждому, кто пересечет российско-абхазскую границу, а потом захочет посетить Грузию. Тут его, голубчика, и возьмут, чтобы засадить в каталажку. Они никак не поймут, что времена изменились и Абхазии им теперь не видать, как своих ушей. Разве что в зеркале.

Вот так он размышлял, бросая иногда рассеянный взгляд на экран телевизора, негромко бормотавшего у стен, как вдруг мелькнувшие кадры заставили его подскочить и зашарить по дивану в поисках пульта. Нашел, добавил звук.

– …звестный чилийский бизнесмен Хавьер Арройо встретился сегодня с российским премьер-министром. Речь шла о крупных инвестициях в отечественную промышленность. Сеньор Арройо отметил, что Россия сейчас – наиболее перспективная в этом плане страна. В деловой беседе стороны обсудили направления развития инвестиционной деятельности иностранного капитала в Российской Федерации.

На экране премьер-министр пожимал руку полному господину средних лет в отлично сшитом костюме и подобранном со вкусом галстуке. Лицо господина украшали затемненные очки и черные усы скобкой. Но они не могли скрыть то лицо, которое Миронов видел когда-то перед собой на протяжении нескольких дней и даже пару раз спас жизнь его владельцу.

Леня, который от нечего делать подремывал перед телевизором, встрепенулся, когда Евгений прибавил звук, сначала недоуменно покосился на командира, а потом, увидев его волнение, тоже вгляделся в картинку.

– Узнаешь? – спросил Миронов негромко.

– Да, кажется он, – согласился Шишов. – Только фамилию не помню.

– У него другая тогда была, – сказал Евгений. Сюжет кончился, пошли другие новости и он убавил звук. – Пойдем на кухню, к Мишке.

Штефырца хотел было возмутиться – опять на его территорию вторгаются – но увидел лица друзей и только спросил:

– Что там опять?

– Ниточка появилась, – сообщил ему Леня. – Но, кажется, достаточно толстая.

Они рассказали, кого именно случайно увидели по телевидению.

– Ну и что? – равнодушно спросил Мишка. – Мы его разве на расстрел везли? Сумел мужик подняться на тех бабках, которые у него имелись. А теперь, в благодарность стране, которая о нем заботилась, решил ей помочь. И навариться, разумеется, при этом. Знаем мы эти инвестиции!

Миронов задумался. Действительно, чего это они вскинулись? Увидели знакомое лицо? Мало ли они людей повстречали за свою жизнь? Да, но ведь англичанин, попытавшийся нанять бандитов Гурами, говорил о десяти миллионах долларов! Именно столько, как помнил Евгений, и было у чилийца, которого они с небольшими трудностями переправили из Парижа на родину. Хотя нет, у него было десять с лишним миллионов, а сколько это «с лишним» – они тогда не удосужились узнать.

Но ведь и самоубийца в тамбуре говорил о Чили! А они там всего лишь раз были, именно тогда! Между этими фактами есть какая-то связь. Какая именно?

Соратники стояли молча и каждый ломал голову, пытаясь отыскать эту связь. Только Штефырца одновременно с мыслительным процессом помешивал что-то на шипящей сковородке.

– А правда, ну и что? – наконец сказал Леня. – Значит, сумел он тогда из цепких лап, сами знаете кого, вывернуться, если сейчас все так же, а вернее, гораздо более, богат и безбоязненно приезжает к нам. Но вот с какого дьявола все события на нас сошлись именно в тот момент, когда происходит визит чилийца в Россию? Что бы все это значило?

– Никак картинка не складывается, – пожаловался Евгений. – Покушения на нас с тобой, англичанин, объявившийся в Грузии, попытки шантажа Мишки, снайпер с фантазиями. Где рациональное зерно? Не вижу!

– Вот снайпера возьмем, допросим – и все узнаем, – сказал Штефырца. – А сейчас будем обедать, поскольку все уже готово. Мойте руки и садитесь за стол.

– При Петрове ни слова! – решил Миронов. – Только общие разговоры. А сами думайте, как все сложить. Может, кому что-то дельное в голову придет.

Штефырца расстарался на славу. Они ели, нахваливали, а он сидел, довольный, как именинник. Солдатика, похоже, совсем не кормили на базе, потому что он уминал Мишкину стряпню так, словно голодал перед этим неделю, а то и больше.

– Ешь, паренек, ешь, – приговаривал кулинар. – Давай, я тебе добавки положу.

Петров благодарно кивал.

Старшие выпили по рюмке коньяка, молодому не дали, налили сока.

От стола отвалились умиротворенные. Перекурили, лениво перебрасываясь словами. Потом Миронов велел:

– Миш, отведи воина спать, чтобы он ночью не кемарил. Когда понадобится – разбудим. Давай, рядовой, отбой тебе!

– Все равно будет дремать, – сказал Шишов. – По себе знаю. Настоящий солдат может спать в любой обстановке, только позволь.

– Да, ты ведь у нас срочную служил! – вспомнил Евгений.

– Два года! Не то что нынешняя молодежь. По мамке соскучиться не успевают. Раз – и уже дембель! Как говорится, на одной ноге простоять можно.

– Некоторые ухитряются и за такой короткий срок дел натворить.

– Ну, клоунов в армии всегда хватало…

Пока солдатика укладывали, они успели вспомнить несколько смешных армейских эпизодов. Миронов в армию попал уже офицером, но после десантного училища, где служба была тоже не сахар.

Вернулся Штефырца, доложил:

– Отрубился, словно я выключатель повернул. Вот психика у пацана!

– Да какая там психика? – возразил Леня. – Устал просто, вот и все. Гоняют их там – не приведи господи! Сам видел.

– Пытаются за год вколотить то, что раньше еле в два укладывалось, – подтвердил Евгений. – Ну, пусть спит, ему ночью дежурить.

– Нам ведь тоже, – вспомнил Мишка.

– Давайте, отбивайтесь, – согласился Миронов. – Я покараулю. Только ты сначала посуду помой, твоя очередь.

Штефырца побухтел немного для порядка, но отправился на кухню.

Тут в дверь постучали. Мишка прибежал, заглянул в глазок и замахал товарищам – прячьтесь! Добавил шепотом:

– А что я говорил?

Шишов с Мироновым, подхватив оружие, чтобы гость не углядел, скрылись в соседней комнате, сели там и стали прислушиваться.

Нагрянул какой-то сосед, судя по акценту – тоже армянин, но не Рафик. Штефырца как гостеприимный хозяин пустил человека в дом, налил ему кофе. Стали разговаривать.

Пришедший дипломатом не был, зыркнул на мешки с песком и цементом у окон и сразу стал задавать вопросы о Мишкиных постояльцах. Вот тут хозяин дома всякое гостеприимство отбросил. Тон его голоса стал колючим и холодным.

– Армен, ты чего приперся? Шпионить за мной? Какое тебе дело до того, кто ко мне приехал? Ты что, тесть мне? Или милиционер?

Сосед растерянно отбрехивался, а Мишка все наседал:

– Давай не крути! Я ведь тебя знаю, ты за просто так задницу с лавки не оторвешь! Денежку пообещали? Так я тебе вот что скажу!..

И послышалось клацанье передернутого затвора.

– Сейчас четко и подробно расскажешь, кто тебя просил о моих гостях узнать, что говорил при этом и сколько пообещал! Ты меня понимаешь?

– Вот дает Мишка! – шепнул Шишов. – Прямо гестаповец какой-то…

– Надеюсь, он знает, что делает, – сказал Евгений. – Очень круто взял!

– Не боись, командир, наш молдаванин никогда дуростью не отличался. Раз так себя ведет, значит, уверен, что можно.

Армен за стеной попытался что-то жалобно блеять, но Штефырца, похоже, приставил ему автомат ко лбу и, запинаясь, шмыгая от испуга носом, «разведчик» выложил все.

Как пришел к нему незнакомец в темных очках и с усами, расспрашивал про Мишку и его дом, не собираются ли продавать? О гостях сказал, что, наверное, конкуренты, которые тоже глаз на дом положили. Дескать, нельзя ли узнать, кто такие и как успешно их переговоры с Мишкой идут. Пообещал заплатить пару тысяч за сведения и пятьсот рублей дал аванса. Армен охотно пообещал все узнать, хотя и не был Штефырце таким уж близким другом.

– Теперь вот что, – решил Мишка. – Сейчас пойдешь домой, а когда этот мужик придет, расскажешь ему, что гостей у меня уже нет, уехали, а сам я лежу простуженный, пью чай с малиной и по этой причине никуда не выхожу. Дом продавать не собираюсь. Мешков у окон ты не видел, забудь про это! И учти, если скажешь что-то другое, да вообще начнешь язык распускать, я тебе такую веселую жизнь устрою, что только и останется шмотки после пожара собрать и в Армению уехать! Ты меня понял? Ты меня хорошо понял? А теперь вали домой и сиди там, носа на улицу не высовывая!

Дверь за посетителем закрылась, и Леня с Евгением вышли из своего убежища.

– Круто ты с ним, – покачал головой Миронов.

– Иначе нельзя, – сказал Мишка, ставя автомат на предохранитель. – Поганый мужичишка, так и норовит соседям какую-нибудь пакость сделать. И трус к тому же. Здесь его не любят. Но слух о том, как у меня принимают, по людям пойдет. Остальные поостерегутся нос совать. Ишь, Штирлицы хреновы…

– А также любопытные варвары! – рассмеялся Шишов. – Если снайпер поверит в тебя болезного, он может и днем попробовать заглянуть.

– Хорошо бы, – зевнул Штефырца. – Тогда ночью можно будет еще поспать. Командир, ты что, дежурить собрался?

– Да, я ночью хорошо подушку придавил. Идите. Мишка, а что делать, если еще кто-то на разведку придет?

– Не открывать ни фига! – решительно сказал молдаванин. – Пусть думают, что я сплю. И это будет правдой.

Миронов опять поместился с книжкой на кухне, потому что в холле были задернуты шторы и свет там зажигать не хотелось. До шести вечера, когда они собирались начинать готовить засаду, оставалось много времени. Вполне можно закончить очередной роман из того количества, что он накачал в устройство. Только не надо забывать почаще делать обход дома.

Примерно через час кто-то все же постучал в дверь. Осторожно подкравшись, Евгений глянул, кого это там принесло? На ступеньках стояла толстая тетка в домашнем халате. Видимо, тоже соседка и с той же целью – разузнать, что здесь происходит.

В соответствии с инструкциями, открывать он не стал, даже не подал признаков жизни. Тетка потопталась, еще пару раз бухнула в дверь кулаком, что-то невнятное пробормотала и убралась восвояси. Вот и пускай идет, нечего тут вынюхивать.

Шутки шутками, а, получив сведения о том, что Мишка в доме один, киллер действительно может нанести ему визит. Немного затянул он с выполнением заказа, очень уж мишени шустрыми оказались, не дают как следует прицелиться. Теперь вот еще две потенциальные жертвы куда-то делись. Это не может не нервировать.

Но, если нервы в порядке, а заказчик не очень торопит, может и сидеть спокойно в сторонке, дожидаясь результатов своей провокации. Люди Гурами должны нагрянуть завтра или, в крайнем случае, послезавтра. Тогда главное действие развернется, Конечно, за оставшееся время он постарается кого-нибудь уконтропупить, нельзя все оставлять на волю случая. Серьезные люди, по крайней мере, так не делают.

То, что снайпер, охотящийся за ними, серьезный человек, было ясно. Но с большими тараканами в голове. Просто так, за здорово живешь, положил в лесу пять человек только ради провокации. Мог, между прочим, хотя бы парочку отпустить, чтобы до Гурами весть быстрее дошла. Нет, предпочел убить всех. Почему? Решил – так будет достовернее? Покопаться бы у него в мозгу или хотя бы допросить как следует. Но пока это недостижимо. Надо ждать ночи и обкладывать его по всем правилам. Пусть пальнет хотя бы раз в силуэт, видимый за неплотно задернутыми шторами. Тогда можно будет его брать.

Непонятна позиция военных. Женщин они на базу пустили благодаря Лениным стараниям и не очень при этом сопротивлялись. Правда, приставили надзирательницу. Но это можно списать на обычную шпиономанию и желание укрыть от посторонних глаз какие-то свои секреты.

Бывшие сотрудники СОБ под защиту стен базы не просились, им по умолчанию казалось это недостойным. Евгений был просто уверен, что, рискнув хотя бы намекнуть на возможность своего переселения (на время, конечно, только на время!), они получили бы немедленный и решительный отказ. Мол, у вас своя свадьба, а у нас своя! Не хотим впутываться в мутные разборки.

И в то же время постоянно впутываются! То оружием помогают (это, впрочем, можно отнести на Ленино влияние), то потихоньку разведку высылают, чтобы захватить снайпера, а потом кончают одну из его подсадных уток якобы «при попытке к бегству». Несколько раз по звонку Шишова наряды выезжали на места, откуда работал снайпер. Правда, безрезультатно, но это дела не меняет. Странно все и загадочно.

В то же время местная милиция, не считая Акопяна, совершенно инертна, будто и не в их городе происходят какие-то подозрительные дела, появляются и исчезают темные личности, кто-то в кого-то стреляет. Понятно, что не хочется людям, нагревшим свои места и получающим стабильный доход с этих мест, лезть под пули и зарабатывать похмелье в чужом пиру. Но, черт возьми, они все же милиция, которая обязана охранять правопорядок! Бандитов не арестовывают, так и к Штефырце с его друзьями вопросов не возникает. Дикий Запад какой-то, но без справедливого шерифа.

За чтением и размышлениями время текло почти незаметно. Регулярно, раз в полчаса, Миронов обходил дом изнутри, через щели осматривал окрестности. Никаких изменений. По улице народ после обеда направлялся в основном в сторону моря. Евгений и сам был не прочь окунуться сейчас в теплые волны, но в этом году отпуск что-то принял странный вид. Засады, обстрелы, попытки покушений. И совсем чуть-чуть соленой воды и солнца. Ну, ничего не поделаешь. Если ситуация разрешится достаточно быстро, он еще успеет позагорать и искупаться. А пока пускай Наташка наслаждается этими делами за двоих.

Кстати, о жене. Может, позвонить ей, узнать, как там, на базе? Нет, наверное, не стоит. Надзирательница Марина, кажется, не знает о том, что у второй ее подопечной появился телефон. Своим звонком он рискует раскрыть для всех эту тайну. Придется потерпеть, дождаться момента, когда супруга сама решит выйти на связь…

До вечера больше никто не появился – ни соседи, ни снайпер. Что ж, теперь нужно надеяться, что придуманная хитрость сработает и им удастся поймать стрелка в его гнезде или рядом с ним.

Большие часы в холле пробили шесть, и Евгений отправился будить товарищей. А также рядового Петрова. Пацан спал крепко, от голоса Миронова даже не пошевелился, пришлось расталкивать. Очень хотелось заорать на манер дневального: «Рота, подъем!» – и посмотреть, как этот бравый воин прореагирует. Но стало неудобно, как и в прошлый раз, за свои детские порывы. Что за ребячество!

Соратники, потягиваясь и зевая, спускались вниз.

– Ну, что тут у нас? – спросил Штефырца.

Миронов рассказал о приходившей тетке.

– А также, – добавил он, – посуда так и осталась недомытой!

Мишка смутился, ведь от процесса его отвлек визит соседа, а после как-то забылось, что необходимо сделать. Он направился на кухню, но Евгений остановил:

– Не суетись, я все закончил.

– Ну, спасибо, командир, за мной два наряда!

– Я бы три дал, – прокомментировал Шишов, появляясь на лестнице. – Для улучшения памяти.

– Бодливой корове… – буркнул Штефырца, но продолжать не стал.

– Парни, – сказал Миронов. – Давайте-ка слегка поужинаем, а потом прикинем, как действовать.

Петрову как юноше, рост и развитие которого еще продолжаются, навалили целую тарелку мяса, оставшуюся после обеда, а старшие товарищи удовольствовались бутербродами и кофе. Не стоило плотно наедаться перед предстоящей операцией.

Миронов из Мишкиного компьютера добыл спутниковую карту этого района города, потому что другой, хотя бы туристической, не нашлось. Распечатанные снимки выложили на стол и склонились над ними.

Карта была совершенно дурацкой, но кое-как удалось определить, где находится дом, в котором они сейчас находились, и предполагаемое дерево, откуда снайпер уже стрелял.

– Думаю, он и в этот раз там засядет, – предположил Леня. – Сначала, конечно, осмотрит все вокруг, нет ли засады? А потом все равно полезет. Пути отхода он за это время изучил досконально, знает, как смыться после первого выстрела. Я прикидывал: там поблизости более удобного места для «гнезда» нет, все больше фруктовые и низкорослые деревья.

– После одного выстрела его брать сложновато будет, – с сомнением покрутил головой Штефырца. – Мы ведь можем даже не услышать его, с глушителем работает! Пальнет, спрыгнет вниз и – поминай как звали! Разве что случайно на кого-то из нас напорется.

– Надо какую-то связь установить, чтобы Петров, как только стекло звякнет и в чучелке дырка появится, нам сообщил, что выстрел произведен, – предложил Миронов. – Например, через телефон. Набрать номер так, чтобы ему оставалось только кнопку нажать.

– Леня, почему твои вояки ничего из средств связи не дали? – спросил Мишка. – Какие-нибудь «уоки-токи», например!

– Во-первых, они не мои, – разозлился Шишов, – а во-вторых, раньше ты вспомнить не мог?

– Старею, все забывать начинаю, – деланно закручинился Мишка. – Вы, между прочим, тоже…

– Ладно, обойдемся телефонами, – примирительно сказал Евгений. – Тезка, у тебя случайно мобильника нет?

– Есть, но там денег совсем мало.

– Отлично! На один звонок хватит, а потом мы тебе положим в качестве вознаграждения.

– Не надо… – смутился Петров.

– Слушай старших и не возражай! – окоротил его Шишов.

Они настроили свои трубки. Теперь рядовой действительно мог двумя кнопками послать сообщение со своего телефона на три остальных.

Постепенно темнело и пора было уже подумать, как незаметно покинуть дом. Задняя дверь просматривалась со стороны хуже, чем парадная. Но что, если снайпер сегодня засядет именно с той стороны?

– Надо его приманить! – сказал Штефырца. – Немного засветиться в нужном нам окне. Но только немного, а то он выстрелить успеет до того, как мы на позиции выйдем.

Притащил из дальней комнаты торшер, установил его так, чтобы свет немного падал на пугало, и с улицы был виден силуэт человека, сидящего в кресле. На пару минут отдернул плотную штору. Решив, что хватит, вновь задернул.

– Вот теперь можно и выползать!

– Слушай, Мишка, а ведь твоя секретка может сработать раньше, чем мы туда добежим, – сказал Леня.

– Так вообще здорово будет! – воодушевился Штефырца. – Не придется за ним по огородам и садам бегать.

– Зато покойник нам ничего рассказать не сможет…

– Не будет там покойника! – поморщился Мишка. – Ноги может посечь, задницу, рукам достанется. Заряд маленький, но осколков много. Несильно после этого побегаешь. Ты меня за новичка-то не держи, знал что мастерил.

– Ну, извини, – приложил Шишов ладонь к груди. Действительно, не было за все время службы в СОБ случая, чтобы взрывное устройство, снаряженное Мишкой, сработало не в нужный момент или неправильно. Талант у него был к этому неоспоримый.

Но снайпер, охотящийся за ними, мог оказаться достаточно хитрым, чтобы предварительно со всем тщанием осмотреть место для своего будущего «гнезда», хотя и пользовался уже им ранее. Тогда существовала вероятность, что мину он обнаружит, снимет ее и приготовится к стрельбе. На этот случай был вариант со звонком Петрова.

– Все! – решил Миронов. – Выдвигаемся. Женя-маленький! Тебе все понятно?

– Так точно! Ложусь на коврик у кресла, через полчаса тяну за веревочку и жду выстрелов. Иногда шевелю пугало, как будто оно двигается. Сразу после выстрелов звоню вам. И продолжаю лежать до дальнейших приказаний.

– Молодец, хорошо запомнил. Остается только, чтобы ты так же хорошо все выполнил. И ни на шаг от инструкций!

– Так точно!

Свет в коридоре был потушен. Они подобрались к двери, предварительно из кухонного окна осмотрев задний двор и его окрестности. Мишка, приподнявшись, бесшумно повернул ключ в замке, потянул за ручку. Выглянул наружу, еще раз огляделся и шепотом скомандовал:

– Пошли!

Одна за другой три темные фигуры, пригнувшись, быстро пересекли двор и скрылись в кустах.

Штефырца тащил под курткой свой верный старый автомат, у Миронова был все тот же трофейный вальтер, а Шишов, как всегда, казался безоружным. Но наверняка что-то имел. Как же в засаде без ствола?

До заранее намеченных точек добрались быстро. Ночь уже была настолько темной, что, несмотря на яркие звезды, в десяти шагах ничего не разглядишь. Евгений прикрыл глаза, чтобы они привыкли. Только слушал.

Стрелки на часах светились еле-еле и он подумал, что пора «Ориент» менять, японцы халтурить начали, фосфора жалеют, что ли? Поначалу такими яркими были зеленые полоски, а теперь?

Условленные полчаса прошли, сейчас рядовой должен потянуть за веревочку и через маленькую систему блоков она отодвинет одну из штор ровно настолько, чтобы снаружи стал виден читающий человек. Вот теперь надо максимально напрячь слух и зрение.

Издалека доносились музыка и голоса, курорт продолжал свою жизнь, тетки веселились. А здесь, в глубине чужого сада, все было по-прежнему тихо.

Миновало еще тридцать минут и Евгений начал беспокоиться. Насколько он успел познакомиться с манерой действий снайпера, тот был всегда скор и решителен. Если он засек силуэт в окне, то до выстрела не могло пройти больше двух десятков минут. Неужели они ошиблись в своих расчетах?

Внезапно в нагрудном кармане завибрировал мобильник. Был все-таки выстрел! Не доставая трубку, Миронов бросился к сосне, на которой сейчас сидел снайпер. С разных сторон возникли фигуры соратников. Троица сгрудилась под деревом, направив вверх стволы и стараясь разглядеть в ветвях фигуру неизвестного противника. Шишов даже выудил откуда-то ПНВ, нацепил на голову.

– Там никого нет, – наконец сказал он.

– Сбежал! – с досадой сплюнул Мишка. – Но как?

– Тихо! – поднял руку Евгений.

Все прислушались.

В карманах у них продолжали жужжать мобильники. В ночной тишине их настойчивый звук казался каким-то потусторонним, магическим. Миронов первым нажал кнопку, и все услышали голос рядового Петрова, вопившего:

– Ко мне!

Кажется, по дороге к Мишкиному дому они снесли парочку заборов, но почти не заметили этого, так спешили.

Парадная дверь была заперта, они об этом знали и потому сразу же кинулись к черному входу. А вот тут все было нараспашку, хотя Миронов отлично помнил, что, так как шел последним, дверь он закрывал.

– Осторожно! – придушенно выкрикнул Мишка, но Леня уже рванул ручку и прыгнул в коридор. Миронов и Штефырца бросились за ним, но далеко продвинуться не смогли, потому что налетели на застывшего товарища. Тот стоял на входе в холл и мешал увидеть, что же там произошло.

Наконец Шишова отодвинули, и взорам предстала удивительная картина. На полу, лицом вниз, сцепив пальцы за головой, лежал неизвестный человек в темной одежде, а над ним возвышался приплясывающий от возбуждения Петров и целился в пленника из автомата.

Молчание продолжалось не меньше минуты. Первым опомнился Мишка.

– Ни хрена себе! – сказал он. – Петров, ты кого поймал?

– Не знаю… – почти плачущим голосом отозвался солдат. – Он как выстрелит из дверей и к чучелу! А я ему по ногам как дам! А потом прикладом! Я вас вызываю, вызываю, а вы не отвечаете… А он начал в себя приходить… А я опять ему прикладом!

– Все, рядовой, все! – решительно сказал Миронов, отодвигая товарищей и входя. – Успокойся! Ты молодец. Правильно действовал. Опусти автомат, теперь он никуда не денется.

– Ага, «не денется»… – обиженно ответил Петров. – Он ка-ак прыгнет из дверей! Я еле успел по ногам ему треснуть! Он и сейчас может вскочить…

– Не вскочит! – сказал Шишов, деловито заламывая пленнику руки за спину и стягивая их пластиковыми шнурами наручников. – Он точно не вскочит…

В голосе Лени была слышна долго сдерживаемая прежде злость. Миронов подошел ближе, отодвинув бедром ствол автомата, который солдат все еще направлял на лежащего человека. Взял парня за плечи, посадил в кресло и спросил, обращаясь к Штефырце:

– У тебя тут под рукой граммов сто чего-нибудь есть?

Мишка хмыкнул, полез за спинку дивана, стоявшего у стены, и выудил початую бутылку коньяка. Евгений удивился. Что это еще за заначки у молдаванина? Неужели тайно от жены выпивает? Не похоже на него.

Он плеснул светло-коричневую жидкость в первый попавшийся стакан, обнаруженный на столе (почему не убрали?), сунул в руки рядовому.

– Давай, тезка, тебе сейчас надо!

Петров судорожно вцепился в стакан, опрокинул его в рот и выпил, не морщась, как воду. Ну, орел! Миронов его понимал. Служишь тихо, мирно, до дембеля всего ничего осталось. Вдруг какие-то суровые дядьки заставляют по полу ползать и дурацкую куклу двигать. Потом еще один вламывается в дом, стреляет, кидается на тебя. Как отбился – сам не понял! Страшно!

Тут Евгений обнаружил, что храбрый солдатик сидит в том кресле, где раньше располагалось чучело. Теперь оно валялось на полу с сорванным пулей париком. Из чего же визитер стрелял? А, под диван залетел большой пистолет с толстым набалдашником на стволе. И не определишь сразу, что за марка? Это киллер выронил, когда ему прикладом досталось. Вот еще загадка: это тот снайпер, который за ними охотился, или другой убивец нарисовался?

– Мишка, не в службу: дверь заднюю запри! А то еще, не дай бог, гости пожалуют…

Глава 11

Через десять минут они сидели полукругом перед уже пришедшим в себя пленником. Петрову плеснули еще коньяка и отвели спать. Пусть стресс сном снимает. Да и не к чему парню наблюдать то, что сейчас будет происходить, и слышать не предназначенные для его ушей откровения.

Разлили по рюмкам и себе. Миронов разглядывал убийцу-неудачника и его разбирал неуместный смех. Это надо же: три битых-перебитых волка из спецподразделения устроили охоту на стремящегося, в свою очередь, прикончить их убийцу, а решил все простой парнишка, который и в человека-то никогда не стрелял! Правда, у него был автомат, но наверняка оружие стояло на предохранителе, и действовал он им, как простой дубиной.

Евгений потянулся к стоявшему в стороне «калашникову». Так и есть, планка поднята, да и патрон не дослан. Смехота!

Он посмотрел на соратников и понял, что в головах у них бродят точно такие же мысли. Чтобы не расхохотаться, они дружно опрокинули рюмки и тут же наполнили вновь. Выпить, по-честному, было за что. Наконец-то в руки им попала нить, не призрачная и надуманная, как в случае с телевизионным чилийцем, а настоящая, крепкая, потянув за которую можно было размотать весь клубок, добраться до первопричины событий минувших дней.

– Ну что, братцы, приступим? – нарушил молчание Штефырца.

При звуках его голоса пленник дернулся, словно от испуга. Но это была одна видимость. Киллер нисколько не боялся, хотя руки и ноги у него были связаны, а голова наверняка болела от ударов прикладом. Он смотрел на троицу спокойно, без напряжения и немного оценивающе, словно примерялся к будущим мишеням. Но вот это уж хренушки! Никакая сила ему теперь не поможет и возможности пострелять не предоставит. Это понимали все нынешние хозяева положения, и это пока до снайпера не дошло. Надо будет постараться донести.

А прежде всего, нужно узнать, тот ли снайпер им попался, который охотился за ними? Действовал он один, или есть дублеры? Много еще вопросов накопилось к человеку, который, поблескивая глазами, сидел перед ними на полу.

– Где винтовка? – спросил Шишов.

Пленник подумал, будто решая, стоит ли откровенничать, потом признался:

– В саду спрятана, недалеко от входа.

Штефырца молча поднялся, взял фонарь и вышел. Миронов хотел было предостеречь его на тот случай, если попался не тот снайпер, а какой-нибудь его помощник, но передумал. Раз есть винтовка, то с почти стопроцентной уверенностью можно сказать – именно тот!

Пока не вернулся Мишка, вопросов больше не задавали. Евгений продолжал разглядывать добычу Петрова. Одет снайпер был в черный глухой комбинезон с капюшоном. На ногах высокие мягкие ботинки. Перчатки с обрезанными пальцами. Вылитый ниндзя!

А вот лицо и вправду совершенно незапоминающееся. Белесые брови, бесцветные волосы, никакой растительности на лице, тонкие губы. И глаза то ли серые, то ли блекло-голубые, не поймешь. Рост средний, ширина плеч средняя. Нет особых примет! Самая подходящая внешность, чтобы затеряться в толпе.

Штефырца принес то, что Миронов и ожидал увидеть. Небольшой, неклассической формы кейс. Уже до того, как кейс открыли, было ясно, что за оружие в нем скрывается. ВСС «Винторез», винтовка снайперская, специальная. Этими стволами с успехом воевали еще в Первой и Второй чеченских войнах. Во время Второй один снайпер, хорошо замаскировавшийся в густой кроне дерева, успел перещелкать целую группу бандитов, прежде чем они смогли обнаружить, откуда ведется огонь.

Что, собственно, вот этот товарищ и повторил недавно. Наверняка сидел не очень далеко, а грузины только вертели головами, не видя его.

– Хорошая машинка, – повертел винтовку в руках Леня, предварительно четкими, экономными движениями собрав ее. Ну, ему это не впервой. – Почти новая. Где взял?

Вопрос был риторическим, потому что такого оружия навыпускали много, и при известной сноровке его можно достать за не очень большие деньги.

Снайпер и не ответил ничего, только улыбнулся слегка, но тут же скривился от головной боли. Рядовой с перепугу сильно ему шарахнул прикладом по голове. Как только не проломил?

– А теперь приступим, – сказал Шишов, откладывая «Винторез» в сторону. – Как тебя зовут, снайпер?

Пленник так же, как и перед этим, на секунду задержался с ответом.

– Сергей. Фамилию не скажу, она вам не требуется.

– Это ты правильно заметил, – согласился Леня. – Фамилия нам твоя без надобности, на могиле обелиск ставить не будем. – И кто же тебя, Сергей, послал по наши души?

– Сигарету дайте! – попросил стрелок. – И воды стакан, если не жалко.

– Воды не жалко, – кивнул Шишов. – Сигаретку тоже держи. Я так понимаю, что ты разговаривать с нами будешь без спецметодов допроса?

– Мучиться не хочу, – признался Сергей и стал жадно пить из стакана, поднесенного к его рту Штефырцей. Допил, затянулся дымом. – Личных претензий у меня к вам нет, а за деньги страдать? Зачем? Я простой наемник. Мне заплатили, указали цели. Ничего личного, только работа.

– Но ведь грузин тебе не заказывали? – не выдержал Мишка. – Их за что положил?

– Производственная необходимость. Надо было на вас этого Гурами натравить, чтобы мне легче работалось.

Ну, как они и предполагали. Не великой хитрости план.

– А откуда про грузин узнал и маршрут, которым они идти будут?

– За деньги все, что хочешь, узнать можно.

– Кому заплатил?

– Милиционер тут есть, Акопян его фамилия. Все выложит, только не скупись.

– Вот же сука продажная! – восхитился Штефырца. – Ну, я ему…

– Погоди, Миш! – остановил товарища Шишов. – Давай с этим сначала разберемся… Зачем же ты, Сергей, в дом пошел, если мы тебе такую хорошую мишень приготовили? Залезай на свое дерево и стреляй!

Теперь снайпер улыбнулся в полный рот, открыв великолепные белые зубы. Миронов даже позавидовал: «Искусственные, наверное!»

– Вы меня совсем за дурака-то не держите! Книжки тоже читал всякие. Этот прием не только у Конан Дойля описан. Мину на дереве я еще днем обнаружил и снял. Но лезть туда не собирался. А когда получил информацию, что хозяин дома один остался и болеет, решил, что мне ловушку готовят. Дескать, я выстрелю, а на меня из засады сразу бросятся. Так и получилось, правда?

Ответом ему было красноречивое молчание.

– Ну, вот, – продолжил снайпер. – Пока меня там, вокруг дерева, караулили, я мог беспрепятственно проникнуть в дом и хоть одного, но уложить. Кто-то ведь должен был куклу двигать? Тут я ошибся, не проследил, что вы кого-то постороннего для этой цели приспособите.

– Так а зачем же ты тогда в пугало стрелял, если знал об этом? – удивился Мишка.

Снайпер поморщился.

– Не хотел я в ваше чучело стрелять! Там, на входе, коврик лежал, я об него и споткнулся. Уже падая, непроизвольно нажал на курок, пуля в голову кукле попала. А тут солдатик этот ваш выскочил и прикладом по голове как шмякнет!

– А ногами он тебя не сбивал? – уточнил Миронов. Не то чтобы это было ему важно, но захотелось узнать, не врал ли Петров?

– Может, и сбивал, но я сам уже падал. Коврик очень неожиданно под ноги попал.

Евгений даже головой покачал в расстройстве. Ну что за ерунда! Опытный киллер все рассчитал, учел, раскусил хитрую ловушку и на тебе! Под ноги лезет половой коврик, а к нему присоединяется приклад невзведенного автомата. И все, Финита ля комедиа! Действительно, комедия какая-то…

– Ты не ответил, – напомнил снайперу Шишов. – Кто тебя послал?

– Тупиков, – назвал Сергей совершенно не знакомую им фамилию. Незнакомую? Погодите, погодите…

– Леня, ты что-то такое упоминал в связи с тем инженером из вагона…

– Точно, в его записной книжке была эта фамилия, – вспомнил Шишов и опять обратился к пленнику: – Кто такой Тупиков?

– Есть такой человек в Ставрополе. Большую силу имеет.

– Что, губернатор? Тамошнего вроде бы иначе зовут.

– Нет, этот не на виду, хотя у губернатора работал одно время. Он темными делами занимается, бандитами руководит.

Друзья переглянулись недоумевающе.

– И с какого барабана мы этому, как его, Тупикову, понадобились? Он же нас, наверное, и не видел никогда!

– Откуда мне знать?.. – пожал плечами Сергей. – Вызвал меня, назвал фамилии, сказал, где будете, дал аванс. Вот и все. Я не расспрашивал, не принято это.

Конечно, не принято. Зачем убийце знать подробности? Его дело – поймать голову жертвы в перекрестие прицела и вовремя нажат на спусковой крючок. За любопытство ему денег не платят, скорее наоборот. То есть не отбирают деньги, а жизни лишают.

Новость следовало обдумать. Штефырца спросил:

– А ты как в киллеры попал?

– Обычная история, – вздохнул Сергей. – Армия, потом дембель, безденежье. Пришли, предложили вспомнить армейский опыт. Хорошие бабки обещали. Почему не согласиться?

– В Чечне был?

– Во Второй войне участвовал. И по горячим точкам поездить пришлось.

– В Чечне не ты с дерева целую кучу бандюков перебил?

– Нет, – улыбнулся снайпер. – Мне так не повезло. Знакомый один. Я его опыт тут применил.

Небезуспешно, надо заметить. Снайперы вообще друг у друга многое перенимают, чтобы потом эффективно использовать.

– Ты все время на Тупикова работал? – опять подключился к допросу Шишов.

– Нет, только последний год. И то всего три заказа было, не считая вас.

– А такого Кутова не знал?

– Кто это?

– Да так, одна незначительная личность, – не стал вдаваться в подробности Леня. Но Миронов вдруг понял, что это фамилия того недотепы-инженера, который пытался в тамбуре сыграть роль киллера. Интересно, его тоже Тупиков послал?

– Тебе не говорили, один будешь действовать, или помощников направят?

– Нет, я без помощников работаю. Они только мешают.

Похоже, киллер не врал. Действительно, опытному стрелку ассистенты – только помеха. И место для одиночки найти легче, и после выстрела скрыться проще. Это на фронте у снайпера зачастую второй номер есть, который ему спину прикрывает. А в городских условиях такие люди по одному ходят.

– А с аквалангом не ты у местного бережка плавал?

Снайпер опять улыбнулся.

– Да я акваланг только по телевизору видел.

Интересно получается! Выходит, все же этот Тупиков не понадеялся только на опытного снайпера, еще каких-то наемников послал. Но, в отличие от этого, слишком неумелых.

Или это кто-нибудь другой расстарался? Не слишком ли много внезапно образовалось у них врагов? Причем таких, о которых они и слыхом не слыхивали раньше!

Вот надеялись они, что, когда возьмут таинственного киллера, допросят его, все сразу и разъяснится. Но, как видно, не получается. И что прикажете делать? Неумелому убийце может ведь однажды и повезти…

Впрочем, оставим это на потом. Сейчас надо решать, как поступить с этим стрелком. А на подходе люди Гурами, та еще головная боль. Но насчет предстоящего визита грузинских бандитов у Миронова были кое-какие соображения, которыми он с товарищами пока не делился.

– Ладно, посиди пока тут, – сказал он снайперу. – А мы кое-что обсудим.

Вообще-то, так поступать было неправильно. Чего это убийца должен сидеть почти с комфортом, а они, словно заговорщики какие-то, будут прятаться? Непорядок!

Так примерно Штефырца и высказался, когда они уединились на кухне.

– Миш, – укоризненно сказал Евгений. – Тебе что, охота таскать его туда-сюда каждый раз, когда нам нужно будет посоветоваться? Допрос-то еще не окончен! А ноги ему я развязывать не хочу, потому что не знаю, как он ими умеет драться. Вот засветит тебе в промежность, что делать станешь?

– Хорошо, командир, уговорил… Говори, зачем сюда позвал?

– Думаю, всем ясно, что придется ехать в Ставрополь? Надо же разобраться, с какого перепуга нас невзлюбил некий гражданин Тупиков! Я так думаю, придется ехать мне и Мишке, а ты, Леня, здесь останешься?

– Почему это! – возмутился Шишов.

– Да потому, что ты единственный вхож на базу, контакты имеешь с военными. Мы ведь жен с собой брать не собираемся! Они нам только мешать будут в ставропольских разборках. Чует мое сердце, что там тоже придется и побегать, и пострелять, и головы кое-кому поотвинчивать. Лично мне очень не нравится, когда на меня киллеров натравливают. За такое нужно сурово наказывать.

– Вот я и пригожусь для таких дел! – продолжал Леня гнуть свою линию.

– Блин, ну сколько тебе повторять: женщины на базе! А из нас троих только ты с военными вась-вась… Нас же никто на территорию базы не пустит, разве что с мешком на голове или в холодном состоянии. Не так, скажешь?

Шишов неохотно кивнул.

– Ну не доверяю я этим военным! – продолжал Миронов. – Слишком уж легко они угробили второго местного плейбоя, словно чихнули. Нет человека – нет проблемы. И кто поручится, что с нами и нашими родными не произойдет того же? Ты? Даешь полную гарантию, что с Натальей и Марией ничего не случится в наше отсутствие?

Такой гарантии Леня, даже при всей его близости к местным военным, дать не мог. А может, именно поэтому и своей участи он больше не противился. Мишке было строго-настрого приказано сообщить Марии, что уезжают они всего на несколько дней по срочному, но не очень серьезному делу. Ведь он единственный поддерживал легальную телефонную связь с женой. Трубка Наташки была ее секретом и должна была оставаться в резерве на случай чего-нибудь непредвиденного и срочного.

Допрос продолжался почти до самого рассвета. Потом уставшего пленника устроили с максимально возможным комфортом в кладовке, на дверь которой Штефырца повесил надежный замок и Миронов как дежуривший прошлым днем отправился спать, наказав разбудить себя часа через четыре, а Штефырца и Шишов, сварив кофе и налив по рюмке коньяка, уселись играть в шеш-беш, они же нарды, они же трик-трак. И параллельно наблюдать за окрестностями. Снайпера они изловили, но ведь могли объявиться и другие личности, жаждущие их крови.

Хитроумный молдаванин успел выиграть у приятеля две партии, собрался готовить завтрак на всех четверых мужчин, когда наконец посланец Гурами дал о себе знать.

Глава 12

Во входную дверь вежливо постучали. Мишка ругнулся:

– Вот чертовы собаки! Кормишь их, холишь, а они хоть бы раз гавкнули, когда чужой приходит!

Леня успокоил его:

– Они ведь охотничьи, а не сторожевые.

– Все равно должны голос подавать!

В дверь опять постучали, все так же негромко.

Штефырца накинул на плечо ремень автомата и встал. Шишов поднялся тоже, но отошел в коридор и взял входную дверь на прицел своего автомата.

– Кто там? – громко спросил Мишка, сместившись вправо, чтобы не попасть под пулю, если вдруг неизвестный гость станет стрелять сквозь дверь. Наверное, забыл, что дверь у него в доме стальная – только из гранатомета пробить можно. Выстрелов, конечно, не последовало, а раздался мужской голос:

– Это я, Акопян! Разговор есть.

– Явился, сука! – обрадовался Штефырца. – Ну, у меня тоже к нему пара ласковых слов имеется.

И снял автомат с предохранителя.

– Погоди, Мишка! – остудил его пыл Шишов. – Может, что полезное скажет.

– Ладно, послушаем, – нехотя согласился молдаванин. – Но потом я ему все равно врежу!

Он повернул ключ, приоткрыл дверь, неласковым тоном спросил в щель:

– Ну, чего надо?

– Может, все же в дом пустишь? – не струсил Акопян.

Штефырца с полминуты помолчал, словно раздумывая, потом кивнул:

– Ладно, заходи.

Акопян был сегодня одет «по гражданке»: в белые брюки и пеструю рубашку-гавайку. Смущенным он не казался. Неторопливо оглядел холл, прошел к столику и почти по-хозяйски уселся в кресло. Шишов все еще скрывался в коридоре, не выдавая своего присутствия.

Мишка снял автомат с плеча и сел в кресло напротив непрошеного гостя, положив оружие на колени. Акопян и бровью не повел, ему хорошо знакомы были нравы местных мужчин.

– Так что за дело? – не выдержал затягивающегося молчания хозяин дома.

– Какой-то ты негостеприимный, – укоризненно и несколько лениво промолвил милиционер. – Нет, чтобы гостя коньячком, к примеру, угостить…

– Перебьешься! – отрезал Мишка. – Насколько я понимаю, ты не гость, а что-то вроде посыльного. Говори, что велено, и проваливай! Некогда мне с тобой лясы точить, дела ждут.

– Эти, что ли? – кивнул Акопян на столик, где живописно расположились чашки с недопитым кофе, рюмки, наполовину пустая бутылка коньяка и доска с нардами.

– Не твое дело! – сурово отрезал хозяин. – Говори и проваливай.

– Хорошо, – покладисто согласился гость. – Дело у меня вот какое. С вами хотят встретиться большие люди.

– Не из Грузии, случайно? – догадливо спросил Мишка.

– Именно оттуда, – кивнул Акопян. – Через час они ждут вас в гостинице, номер двести четырнадцатый.

– Ты теперь на бандитов работаешь? – язвительно спросил Штефырца. – А как же законность?

– Почему «работаю»? – притворно удивился милиционер. – И при чем здесь законность? Просто хорошие люди попросили сделать одолжение. Как не помочь?

– Да еще за хорошие бабки! – продолжал язвить Мишка. – Как же не помочь?

Но Акопяна смутить было трудно. Он сожалеюще посмотрел на коньяк, понимая, что угощать его все-таки никто не собирается, и встал.

– Я просьбу этих людей выполнил. Они ждут вас через час. И просили, чтобы приходили без оружия. Никто вам зла не желает.

– Ладно, сами разберемся. Сказал и вали, вали отсюда! Если еще не понял – тебе здесь не рады. А будешь под ногами крутиться – все ребра переломаю!

Тут Акопян не выдержал угроз:

– Ты не забывай, что с милиционером разговариваешь!

– Какой ты милиционер? – презрительно хмыкнул Штефырца. – Сука ты продажная и никто больше! Подожди, дойдут у меня до тебя руки, тогда за все и ответишь.

– Руки у тебя коротки, чтобы до меня дотянуться… – сообщил посыльный бандитов, с достоинством, но все же несколько поспешно направляясь к двери.

– Ничего, я их удлиню! – пообещал Мишка, поднимая автомат и направляя его на Акопяна.

У того сделался испуганный вид, и дверь за ним мгновенно захлопнулась.

– Ну, ты прямо как мушкетер! – сказал Шишов, выходя в холл.

– Почему мушкетер? – не понял молдаванин.

– Ну, это же цитата из «Трех мушкетеров». «У вас руки коротки, сударь! Ничего, мы их удлиним!» И выхватываются шпаги. Мало ты, Мишка, книг читаешь.

– Делать мне больше нечего, как книги читать! – проворчал Штефырца, но было видно, что сравнение с мушкетером ему понравилось. Фильм он видел. – Что думаешь по поводу этого визита?

– А что тут думать? Мы ведь ждали людей Гурами, а то и его самого. Вот они и явились. Заметь, культурные люди, не кидаются на твой дом с пулеметами и гранатами, а сперва хотят поговорить.

– И потом в спокойной обстановке нам глотки перерезать, – проворчал Мишка, расплескивая коньяк по рюмкам.

– Не думаю, – покачал головой Леня и опрокинул коньяк в рот, не забыв чокнуться с товарищем. – Как я понял, они хотят разобраться, что же здесь произошло. Мы им спокойненько все объясним, и они от нас отстанут. В конце концов, нашей вины ни в чем нет. О твоих миллионах их неправильно информировали, бандитов в горах убили не мы. Какие претензии?

– Если еще удастся их в этом убедить, – не сдавался упрямый молдаванин. – А то ведь могут без долгих разговоров шлепнуть. Командира будить надо, совет станем держать.

Несколько часов сна пошли Евгению на пользу. Конечно, не мешало бы «придавить подушку» еще минуток шестьсот, но тут уж ничего не поделаешь. Он спустился вниз, успев ополоснуть холодной водой лицо, и выглядел достаточно свежим.

– Ну, что тут у вас? Опять новые новости? Грузины объявились?

– Угадал, командир, – кивнул Шишов. – Кофе будешь?

– Обязательно! И с рюмкой коньяка.

– А что-нибудь съесть?

– Обойдусь пока. Давайте, рассказывайте.

Говорил Мишка, потому что Леня ушел на кухню, Миронов задумался. Предположение Штефырцы о том, что их заманивают в ловушку, он отмел сразу как неконструктивное. И вправду, зачем бандитам огород городить? В гостинице все же люди имеются, нежелательные свидетели. Гораздо проще прийти сюда и в комфорте разделаться с группой. Вернее, с частью ее. Тут никто не помешает.

Идти на встречу надо, но сохраняя достоинство. Они все же не какие-то шавки, которых пальцем поманили – и они побежали, виляя хвостиками. А значит, просьбу приходить без оружия игнорируем. Какого черта, в самом деле! Тоже еще, иностранные хозяева выискались!

Злости волю не надо давать, вот что. Говорить спокойно, рассудительно и все объяснить. Бандиты – тоже люди, и головы у них варят, хотя иногда в неправильном направлении. Кроме того, имелся неубиваемый (вернее, как раз убиваемый) козырь (но о нем Миронов предпочел пока умолчать). Своими соображениями он поделился, прихлебывая кофе с вылитой в чашку рюмкой коньяка, с соратниками. Леня сразу поддержал его, а Мишка некоторое время спорил и сопротивлялся. Но его в конце концов уговорили.

Неизвестно было количество явившихся на разборки бандитов, поэтому решили идти втроем. Двое заходят в номер, третий прикрывает из коридора. Встал вопрос с оружием. И тут всех удивил Шишов. Он посмотрел на товарищей загадочным взглядом, потом как бы внутренне махнул рукой (по крайней мере, выражение лица у него стало такое) и сказал:

– Черт с ним! Берег на крайний случай, но, похоже, этот случай наступил. Получайте…

Полез в свою сумку и выудил оттуда три новеньких «Глока» с запасными, уже снаряженными обоймами.

– Опаньки! – восхитился Мишка. – Откуда такая роскошь?

– От верблюда, – вежливо ответил Леня. – Знаешь правило: «Дают – бери! Бьют – беги!»? Так вот эти игрушки для того, чтобы нас не побили и бегать не пришлось.

Миронов ничего не сказал, рассматривая красивую стрелялку и раздумывая, в какой же это из контор Шишов нынче обретается?

– А все же я свой автомат прихвачу, – заявил Штефырца. – С ним как-то привычнее.

– Дело твое, – пожал плечами Леня. – Лично мне лишний груз таскать не хочется.

Пора было уже выходить из дома. Они немного опаздывали, но ничего страшного. Не баре эти бандиты, подождут. Тем более, что встреча нужна больше им, чем мироновцам. Пусть ногти погрызут в нетерпении.

Закрыли дверь дома, предварительно положив собакам корма в миски – на случай непредвиденной задержки во время визита, и отправились.

За углом гостиницы высадили Шишова, чтобы его не было видно из окон, вошли внутрь. Двести четырнадцатый номер находился на втором этаже. Портье и не почесался, чтобы задать им дежурный вопрос: куда это они направляются? Может, был предупрежден, но скорее всего ему, по обычаю местных работников сервиса, все было «по барабану».

– Ну что, заходим просто так или постучим? – спросил Штефырца перед дверью.

– Постучим, конечно, мы ведь цивилизованные люди, а не какие-то там бандиты, – с серьезным лицом ответил Миронов и несколько раз стукнул костяшками пальцев. Уверенно стукнул, громко, с вызовом. Дверь немедленно распахнулась. На пороге стоял здоровенный детина, до глаз заросший черной бородой. Ни дать ни взять – чеченский боевик, только что спустившийся с гор. А что, могло и такое быть. Это только в недавней (по историческим меркам) войне Басаев помогал абхазцам против грузин. Но потом все устаканилось, и бандюки встречали на территории Грузии радушный прием, отдых и лечение ран, полученных в непримиримой борьбе за независимость Великой Ичкерии, а в действительности – за право безнаказанно грабить и убивать.

– Что надо? – вопросил детина.

– Вы нас позвали, вот мы и пришли, – спокойно сообщил Миронов. Никакого напряжения он почему-то не чувствовал. Не верилось, что эта встреча может завершиться стрельбой или поножовщиной. Подумалось: «Эх, Толика бы сюда!» Монастырев-Портос ничуть не уступал этой горилле по габаритам, а уж умением владеть ножом наверняка превосходил. Тем более что и нож у него был тот еще…

Грузино-чеченец внимательно оглядел их, потом буркнул:

– Ждите!

И закрыл дверь.

– Н-да, теплый прием, – процедил Мишка.

– А ты хотел, чтобы тебе в объятия кинулись с криком: «Наконец-то ты пришел, дорогой!»? – усмехнулся Евгений. – Сейчас впустят, не переживай.

И действительно, через минуту дверь опять распахнулась, и чернобородый задал очередной вопрос:

– Оружие есть?

– Как не быть, – не стал хитрить Миронов. – Мужчина без оружия – не мужчина.

– Ждите, – опять сказал детина и исчез за дверью.

– Обыскивать себя я не дам! – предупредил Штефырца.

– Успокойся, я думаю, до этого не дойдет, – сказал Евгений, но сам в своих словах не был так уж уверен.

Но Миронов не ошибся. Бандит сделал приглашающий жест.

– Проходите!

И они шагнули в номер.

Гурами Потинского Миронов никогда не видел и до последних дней даже не слышал о таком. Представлялось, что это низкорослый, лысоватый тип с хитрыми и жестокими глазами, пальцами, унизанными золотыми перстнями, жующий сигару и командующий своими людьми исключительно жестами.

Оказалось – все наоборот. С дивана навстречу им поднялся такой же, как его подчиненный, громила, разве что борода была покороче и глаза закрывали темные очки. Громила протянул руку и представился:

– Гогия Гурами Константинович. Для друзей – Гурами Потинский. Бизнесмен.

Грузинского акцента в его речи практически не было слышно. Да и выглядел он весьма прилично. Строгий серый костюм, галстук в тон, дорогие туфли.

Евгений, не сомневаясь, пожал предложенную руку и представился в ответ. Профессии свои – ни прошлую, ни нынешнюю – называть не стал. Ни к чему это сейчас.

– Присаживайтесь! – Гурами указал на два пустых кресла, стоявших у низкого стола, и любезно предложил: – Коньяк, кофе?

Отказываться было как-то невежливо, но Евгений все же решился:

– Нет, благодарим вас. Пожалуй, по стакану холодной воды мне и коллеге, а затем приступим к переговорам.

Гурами развел руками.

– Как хотите, ваше право.

Что-то слишком вежливым он был. Или это у него вообще такая манера поведения?

Миронов осмотрелся. В обширной комнате кроме них и бандитского шефа присутствовали еще пять человек: тот бородач, что их впустил, и четверо молодых людей, одетых так же пристойно, как и начальник, гладко выбритых, с внимательными, настороженными взглядами. Телохранители?

– Я огорчен, – начал Гогия, – тем, что вы все же пришли с оружием несмотря на мою просьбу. Уверяю, вам здесь ничто не грозит.

– Но, как я понял, у некоторых ваших людей оружие тоже имеется, – заметил Евгений.

– Только не у меня! А эти парни не расстаются с пистолетами, даже когда спят. Если хотите, принадлежности национального костюма.

– От Кардена? – не удержался от колкости Миронов.

– Да вы знаток! – восхитился Гурами. – Но давайте к делу. Что вы имеете сказать?

– В каком смысле? – картинно удивился Евгений. – Это ведь вы пригласили нас на встречу! Вам и первое слово. Какие претензии к нам, уважаемый?

– Ну что же, – согласился грузин. – Первый, так первый… А претензий у нас к вам накопилось много, и серьезных. Во-первых, я посылал сюда своих людей с определенными заданиями. Ни один из них не вернулся и, как мне стало известно, все они подло убиты из засады. Во-вторых, один из ваших товарищей незаконно присвоил средства, принадлежащие совершенно другому человеку, иностранцу. Этот человек обратился к нам за помощью, и мы помощь обещали. Нехорошо получается, уважаемый! Ну и кое-какие мелочи, которые мы обсудим в ходе беседы.

Миронов помолчал, словно раздумывая над услышанным, опустил ладонь на локоть Мишки, порывавшемуся что-то сказать, и наконец заговорил:

– Начну не по порядку, со второго пункта. Деньги, если бы они существовали в реальности, никак не могли принадлежать этому иностранцу. Те ваши люди, которые побывали здесь в прошлый раз, подробно описали его. Мы знаем этого человека и с полной ответственностью заявляем: деньги ему никогда не принадлежали. Да, далеко отсюда, за океаном, он и его подельники пытались завладеть довольно солидной суммой, хозяевами которой в равной степени владели другой иностранец, возвращавшийся после долгой эмиграции на родину, и некое государственное учреждение. Но атака их была отбита, хотя некоторым из нападавших удалось скрыться. Человек, возвращавшийся на родину, благополучно до нее добрался вместе с деньгами. С тех пор мы не имели о нем сведений. Ваш иностранец, меряя, очевидно, всех по своей мерке, подумал, что мы, сопровождавшие того человека, присвоили себе его средства, и решил, что пришла пора нам делиться с ним. Уверяю вас, это полный бред! Тех денег мы попросту не могли видеть хотя бы потому, что они проходили через границы банковскими переводами, то есть на безналичной основе.

Капитал же нашего друга и боевого товарища достался ему в наследство от покойного тестя. Он не так велик, как может показаться. Дом средних размеров, два-три мелких кафе и столько же тоже мелких магазинов. Подумайте, ведь на ту сумму, о которой идет речь, можно было, наверное, развернуться пошире, не правда ли? Но этого не произошло! Просто потому, что деньги эти существовали только в воспаленном мозгу вашего иностранца. Да что же это я не называю его? Он англичанин, бывший сотрудник британской секретной службы. Вышел на пенсию, вспомнил о былом и пустился в авантюру. Ведь вся история происходила много лет назад.

Погодите, погодите! – поднял Миронов предостерегающим жестом руку. – Я еще не закончил. Все вопросы потом.

Итак, перейдем к первому вопросу. Да ваши люди были здесь, мы встречались, и нам удалось убедить их в бесплодности поисков мифических миллионов. Они все поняли и отправились к вам, чтобы доложить о результатах своих поисков. Но по дороге, в горах их, как вы выразились, подло убили. Мы к этому преступлению не имеем никакого отношения. Это понятно хотя бы потому, что нам не было смысла убивать их. Уверяю, мы обо всем договорились. Кто-то, кому нужно было столкнуть нас лбами и вашими руками уничтожить нас, послал наемного убийцу, выполнившего эту грязную работу. Кто этот неизвестный – нам еще предстоит выяснить, и у нас уже есть в руках ниточки, ведущие к нему. Ваши люди совершенно случайно попали в какую-то грязную историю. Но мы в этом обязательно разберемся!

Он перевел дух и, улыбнувшись, спросил:

– Я был не слишком многословен? Прошу задавать вопросы.

Гурами достал из кармана пиджака кожаный футляр, вытащил из него сигару, аккуратно обрезал золотой гильотинкой кончик и сосредоточенно раскурил ее. Вот теперь он хоть немного походил на хрестоматийный образ мафиозо. Миронову сигару не предложил, и это был нехороший знак. Не поверил грузин словам русского. А может, у него лишней сигары не было с собой?

Гурами окутался клубами ароматного дыма и спросил:

– Почему я должен вам верить? Факты говорят о противоположном. Да, иностранец – действительно англичанин, но о его работе в секретной службе мне ничего не известно. Он представился бизнесменом, доверившим другому человеку солидные средства. Тот человек его обманул, но в свою очередь сам был обманут одним из ваших товарищей. Как я понимаю – вот им.

Кончик сигары указал на Штефырцу, до этого хотя и нетерпеливо ерзавшего в кресле, но молчавшего. Мишка не удержался, подскочил и готов был обрушить поток яростных слов на бандитов, а может, и не только слов. Ведь автомат был с ним!

Охранники Гогии поняли это, их руки нырнули за отвороты пиджаков. Миронову стоило больших усилий посадить товарища в кресло и заткнуть ему рот. Он примиряюще поднял ладони.

– Давайте все успокоимся и будем продолжать беседу. Нам еще во многом предстоит разобраться. Продолжайте, уважаемый!

– Я не доверяю англичанам, – сказал Гурами. – Очень уж подлая нация. Поэтому и решил отправить своих людей на предварительную разведку и уточнение сведений, сообщенных нам этим человеком. Но люди не вернулись… И только несколько дней спустя я стороной узнаю, что все они погибли! Кто это сделал? Кому это было выгодно? На вопрос есть только один ответ. Вам! Вам это было выгодно! Вы их убили!

Миронов почувствовал, что Гогия распаляется. Темперамента этого человека он не знал, поэтому надо было исходить из худшего варианта. Значит, пришло время выложить свой козырь.

– А что, если я вам скажу, – начал он, прищуриваясь, – что мы знаем, кто убил ваших людей? И более того, мы можем организовать вам встречу с ним.

– Блеф! – отмахнулся бандитский главарь. – Не верю! Подсунете какого-нибудь полумертвого бомжа и станете утверждать, что это и есть страшный киллер.

– Ну зачем же так резко, уважаемый? – с укоризной сказал Евгений. – Это вполне нормальный снайпер, наемный убийца и мы предоставим вам возможность допросить его, чтобы убедиться в правдивости моих слов. Мало того, прекрасно понимая, как вам хочется отомстить за своих людей, мы отдадим его вам. Согласитесь, подставой это быть не может. Какой же человек добровольно пойдет на смерть?

Мишка негодующе задышал, но Миронов в который раз осадил его. Гурами же подался вперед и спросил:

– Вы правда отдадите его нам?

Евгений наконец достал сигареты. Ему давно хотелось курить, но разговор был слишком напряженным. Теперь же он понял, что выиграл, и позволил себе немного расслабиться.

– Только после того как вы в нашем присутствии допросите его. Чтобы окончательно разрешить наши противоречия. Идет?

Грузин не думал ни секунды.

– Идет! И если то, что вы сказали – правда, мы снимем все наши претензии.

– А с англичанином как? – невинно поинтересовался Миронов.

– С ним мы сами разберемся. Чтобы не вводил порядочных людей в заблуждение…

Далее разговор продолжался уже в более спокойном ключе. Похоже, Гогия поверил в то, что англичанин ему наврал. Хотя скорее всего этот бывший сотрудник секретной службы и сам был уверен в том, что Мишка отобрал у чилийца его миллионы и сейчас на них жирует. Ну, появилась у человека идея фикс – что с ним, старым дураком, поделаешь? А теперь вот от грузин по башке получит. Хорошо, если в живых оставят.

Нет, Миронову было совсем не жалко этого, лично ему не известного искателя богатства. Он сидел в засаде тогда, в горах, он стрелял в Евгения и его товарищей. Так чего жалеть врага? Это пусть герои «Пушек Наваррона» жалеют убитых ими фашистов, им, сопливым, положено.

Наконец он предложил:

– Ну что, уважаемый, хотите допросить стрелка? Кажется, все наши противоречия мы разрешили?

Гурами пружинисто встал. Несмотря на видимый невооруженным глазом солидный возраст был он энергичен и глаза блестели молодо.

– Давайте прямо сейчас и отправимся! Не возражаете?

Евгений широко улыбнулся.

– Ни в коем случае. Едем!

Два «ренджровера» бандитов пристроились за «Широким» Штефырцы, который показывал дорогу. «Интересно, как их машины пропустили на границе? Деньги, наверное», – подумал Миронов. И тут Мишка напустился на него:

– Командир! Ты что это удумал? Черт с ним, с англичанином! Но русского человека отдавать на съедение этим зверькам – ну ни в какие ворота не лезет!

– Как «отдавать»? – не понял Шишов.

– Понимаешь, Леня, командир пообещал грузинам отдать нашего снайпера!

Тут хвост поднял и Шишов.

– Да как же это можно, командир?! Они его за своих растерзают! Он хоть и киллер, а все наш человек, в армии служил.

Евгений хладнокровно выслушал все их эмоциональные высказывания, а потом ядовито осведомился:

– А вы еще не забыли, как этот «наш человек» палил по нам? И что характерно, стремился попасть!

Парни примолкли. Действительно ведь, палил и даже чуть не попал пару раз.

– Но все равно… – не удержался горячий молдаванин.

– Хватит! – резко оборвал его Миронов. – Кончен разговор!

И уже тише добавил:

– Что вы меня, совсем за зверя держите? Есть план. Сработает – будет ваш дружок жив и здоров.

Помолчал и добавил:

– Снова за вами охотиться будет.

– Не будет! – пообещал Штефырца. – Мы среди него такую разъяснительную работу проведем, что заречется даже наши фамилии вспоминать, не то чтобы стрелять.

– А по другим, значит, можно? – съехидничал Шишов.

Мишка промолчал.

В дом, вопреки кавказскому гостеприимству, пускать никого не стали, пообещав вывести пленника наружу, во двор. Соврали, что в доме спят женщины и беспокоить их не хочется. Грузины поверили.

А сами вытащили Сергея из чулана, посадили на диван и стали подробно инструктировать: о чем говорить, о чем молчать и как себя вести. Тот согласно кивал, понимая свое положение, но в конце концов не выдержал:

– Вы что, меня им отдадите? Тогда лучше сами кончите! Они ведь меня не просто убьют, они сначала долго пытать будут… Нет уж, стреляйте сейчас!

– Молчи, дурак! – прикрикнул на него Миронов. – Молчи и слушай! Да, мы тебя отдадим этим бандитам. Но! Скорее всего здесь и сразу они тебя убивать не будут. Как ты сам правильно понял, хотят помучить. То есть куда-то повезут. Вот тебе маленькое, но очень острое лезвие. Как с ним действовать, надеюсь, знаешь. Оружия, извини, дать не могу, тебя наверняка обыщут. Ну, а дальше все зависит от тебя, от твоих ловкости, силы и быстроты ног. Извини, но в этой ситуации большего для тебя сделать не можем.

– Да мне многого и не надо! – наконец улыбнулся пленник. – Винтовку жалко, а остальное – пустяки. Оружие я у них раздобуду.

– Погоди, – сказал вдруг Шишов. Он покопался в своей сумке и, как давеча «Глоки», извлек что-то металлическое и тонкое.

– Это такая шпионская штучка, очень острая и незаметная. Сейчас мы тебе ее в шов на джинсах заправим, и ни одна собака при обыске не найдет. Я действительно не только людей имею в виду, но и собак. Чем-то эта спица специальным обработана, чтобы запах отбивать. И еще при уколе она человека почти мгновенно парализует минут на пятнадцать. Давай сюда штанину!

Пока Леня возился с пленником, Штефырца с Мироновым понимающе переглядывались. Интересная у Шишова контора, если он в ней то современные пистолеты может заимствовать, то штучки разные шпионские…

Перед выходом снайпер сунул лезвие под язык, быстро перекрестился связанными руками, и Евгений удивленно посмотрел на него. Надо же, убийца, крови на нем немеряно, а в Бога верует! Велики чудеса твои, Господи…

Расположившись полукругом во дворе, напротив входной двери стояли грузинские бандиты. Гурами в центре. К нему Шишов и подвел Сергея. При свете фонаря, висевшего над крыльцом, бандитский главарь долго разглядывал киллера. Потом спросил:

– Ты убил моих людей?

Сергей кивнул.

– Зачем?

– Нужно было.

Гурами повторил вопрос:

– Зачем?

Сергей был немногословен.

– Люди погибли, ты подумал на этих (кивок в сторону мироновцев), приехал и убил их. Мне меньше работы.

– Ну, так я теперь тебя убью! – сказал грузин, выдергивая из-за пояса большой пистолет, смахивавший на армейский кольт.

– Э-э, уважаемый! – вмешался Миронов. – Мы так не договаривались! Нам здесь стрельба совсем ни к чему. Хотите убивать – забирайте, увозите и там где-нибудь решайте свои вопросы. А то сейчас люди сбегутся на шум, расспрашивать станут. Оно нам надо? Все, тема закрыта! Забирайте, было приятно познакомиться!

Гогия с видимым неудовольствием спрятал пистолет, но перечить не стал. Что-то сказал по-грузински своим подручным, те подхватили киллера под руки и чуть ли не волоком потащили к машине.

Через пять минут «ренджроверов» и след простыл. Но Миронов и его товарищи уходить со двора не спешили, прислушивались к ночной тишине. И дождались. Где-то вдалеке раздалось несколько выстрелов и донеслись суматошные крики. Они переглянулись. Дело было сделано. Удалось киллеру вырваться – его счастье. Судьба Сергея их больше не интересовала, совесть соратников была чиста.

Но не все еще закончилось. Через полчаса, когда они уже сидели в холле и намеревались за дружеской беседой и коньяком скоротать вечер, с улицы послышались требовательные гудки автомобильного клаксона.

– Кого там черти принесли? – вознегодовал Штефырца, вставая и уже привычно передергивая затвор «Глока».

Оказалось, это приехал Гурами. Был он разъярен до невозможности, только что искры с него не сыпались.

– Что случилось, уважаемый? – спросил Миронов, вышедший вслед за Мишкой. Грузина, однако, во двор не пускал, калитку открыть не спешил.

– Будто сам не знаешь! Шени деда! Сбежал твой снайпер! Двух моих людей уложил и сбежал…

– Спокойно, спокойно, уважаемый! Во-первых, откуда бы мне знать, что он сбежал? А во-вторых, почему это он «мой»?

При слове «мой» Евгений подвигал в воздухе пальцами, словно обозначая кавычки. Видел этот жест в каком-то фильме, и он ему понравился.

– Мы вам стрелка передали в целости и сохранности, как договаривались, – продолжал он. – А то, что вы его удержать не смогли – не наша вина. Кто же виноват, что у вас такие лопухи работают?

И заметив, что рука грузина потянулась к поясу, поспешил добавить:

– Давайте сделаем так. Если, паче чаяния, киллер объявится здесь или мы случайно на него наткнемся, то опять возьмем его и немедленно сообщим вам. Специально мы его искать не будем, своих забот хватает. Тем более что теперь он нам не страшен, мотива нет нас убивать. Но если… Вы меня понимаете? Договорились?

Гурами медленно убрал руку с рукоятки пистолета. Ему очень хотелось на ком-нибудь сорвать зло. Но от человека, стоявшего по ту сторону забора, веяло такой силой и уверенностью, что бандит не то чтобы струсил, но отступил.

– Договорились… – буркнул он, не прощаясь, повернулся и прыгнул в машину, которая, взревев, сорвалась с места и тут же исчезла в ночной тьме.

– Вот теперь, кажется, все! – сказал Миронов, поворачиваясь к товарищам.

– Если этот дуралей случайно им не попадется, – добавил Штефырца.

– Не попадется, – уверенно сказал Шишов. – Не выросла у них на него ловилка!

– Пошли в дом, – решительно сказал Миронов. – Нам еще много чего обсудить надо. И коньяка полбутылки осталось. Мишка, кофе за тобой, у тебя лучше получается, чем у Лени. Привык он у себя в конторе, видимо, к растворимому.

Шишов обиделся.

– И ничего не привык! Мы там вообще обычно чай пьем.

За кофе с коньяком решено было собаку за хвост не тянуть, а выезжать в Ставрополь завтра же. Поезд отправлялся из Адлера около пяти часов вечера. Но до Адлера еще нужно было добраться. На Мишкиной машине ехать было нельзя. Где ее там оставлять?

– Ничего, маршруткой до границы доберемся, перейдем, а там куча транспорта до вокзала, – успокоил Штефырца. – Вот как с билетами на поезд быть? Наверняка ни одного свободного места не будет.

– Будут места, – авторитетно заявил Шишов. – Мне только позвонить надо.

И ушел с телефоном на кухню. Евгений с Мишкой опять, как давеча, переглянулись, уважительно кивнув. Что же за контора у этого хитроумного Лени?

– Давай, звони супруге! – распорядился Миронов. – Наври там чего-нибудь, успокой, скажи, чтобы за Наташкой приглядывала. И пусть не переживают сильно. Мы максимум дня на четыре едем. Ну, на пять, учитывая дорогу. Этот поезд каждому столбу кланяется.

Кухня была занята Шишовым, поэтому Мишка поднялся на второй этаж и Евгений остался в одиночестве. Налил себе еще рюмку, начал ее смаковать, прикидывая, что же им предстоит сделать в Ставрополе.

Угрозы «грузинского нашествия» больше не существовало. Клеветнику-англичанину предстояло огрести заслуженное. Но оставался таинственный Тупиков. Мало того, что таинственный, так еще и совершенно не известный Миронову. Никогда он этой фамилии не слышал. Было, конечно, у Евгения одно предположение, но он пока его не озвучивал и предпочитал голову заранее не ломать при таком скудном объеме информации. Вот приедут, осмотрятся на месте, тогда и станет все ясно, а из этой ясности родится план дальнейших действий. Что-то тут было связанное с Чили и той давнишней операцией по доставке Варгаса-Баррилоче-Благоева. Но только вот каким боком это касалось их? Тогда они успешно, и не без блеска, сделали свою работу и спокойно отправились домой. Вернувшись, доложили, как положено, и напрочь забыли обо всем. Другими делами занялись. Так почему же сейчас, по прошествии стольких лет, что-то темное всплыло? Да такое темное, что их упорно стараются убить! Непонятно. Придется очень дотошно разбираться и раздавать «всем сестрам по серьгам»…

Глава 13

Шишов не обманул. Билеты для них в кассе вокзала Адлера были приготовлены. Мало того, они были в купейный вагон, а в купе, кроме них двоих, никого не оказалось!

– Молодец, Леня, слово держит! – скупо похвалил Миронов.

Штефырца скептически промолчал, ведь места им достались в последнем вагоне.

– Ничего, – ободрил его Евгений, как в свое время жену. – Зато в Ставрополь первыми войдем и по перрону тащиться не придется.

Багажа большого они с собой не взяли. У каждого через плечо сумка с оружием, запасной одеждой и на скорую руку собранные продукты на дорогу. На границе кое-какие чемоданы просвечивали, но с этим обошлось, потому что Мишка пошептался о чем-то со служащим и тот милостиво кивнул: проходите!

Поезд тронулся вовремя, в купе работал кондиционер, и они по старой русской традиции тут же развернули на столике припасы, достали бутылку коньяка и принялись за еду. Потом заказали проводнику чая и наконец позволили себе расслабиться. Евгений, памятуя о своем приключении по дороге в Абхазию, дверь закрыл на замок и предупредил Штефырцу, что курить будут ходить только по двое. В туалет, кстати, тоже. Один справляет нужду, второй снаружи охраняет дверь. Черт его знает, этого Тупикова, может, он и в этот поезд какого-нибудь киллера ухитрился посадить.

Но, вопреки опасениям, ночь прошла спокойно и утром они уже были в Ставрополе. Поселиться решили в доме у матери Миронова, благо места там хватало, телефон имелся, да и старушке развлечение. Зная характер своей маменьки, Евгений предполагал, что голодать они там не будут, более того, кормить мама станет как на убой. И опять пожалел: «Портоса нет!»

Мама встретила их с радостью, но и с удивлением.

– А где же супруга твоя, сынок?

Миронов сообщил, что Наташка осталась в Абхазии, а они сюда приехали по срочным делам и тоже скоро вернутся в Ткуацунду. Мать поджала губы и покачала головой:

– Не дело это, сынок, чтобы молодая жена одна на курорте отдыхала! Мало ли что…

Евгений искренне рассмеялся:

– Ма, ну какая же она молодая жена! У нас сын уже военное училище заканчивает!

– Все равно непорядок, – не сдалась мать.

Старых знакомых у Евгения в Ставрополе практически не осталось. Ведь он как уехал поступать в училище, так с тех пор бывал в родном доме только наездами. Но все же кое-кто здесь жил.

Он покопался в записной книжке и сел у телефона. Имелся у него номер Сашки Фролова, полковника ФСБ, бывшего одноклассника, с которым иногда перезванивался по большим праздникам. Уж этот-то должен был знать все и обо всех в городе и крае.

Сашка обрадовался, стал зазывать на вечер к себе в гости, но Евгений прервал его словоизвержение и предложил встретиться через часок в городском парке «по серьезному делу». Фролов немного подумал, и было слышно, как он шуршит на столе бумагами. Наконец послышалось:

– Ну, давай, раз уж ты такой серьезный.

И зазвучали гудки отбоя.

На встречу решили идти вдвоем. Мать всполошилась:

– Куда это вы? Только приехали – и сразу убегать!

– Ма, – нетерпеливо сказал Евгений. – Мы же по делам приехали. Вот и придется побегать. А будем с Наташкой возвращаться – подольше погостим.

– К обеду-то вас ждать? – опустила она руки.

– Как получится. Я позвоню.

В центральном городском парке на теплое время года раскинулось много пивных заведений, но поскольку сегодня день был рабочий, большинство из них пустовало. Это к вечеру народ начнет собираться и веселиться. Фролов стоял у входа в парк и Миронов не сразу узнал его. Солидный такой дядечка в белой рубашке с короткими рукавами, но при галстуке, в руках свернутый в трубочку журнал. «Как в кино: встреча с резидентом!» – восхитился Евгений. И не удержался от того, чтобы тихо подойти сзади и заговорщическим шепотом спросить:

– Товарищ, не подскажете, как пройти в библиотеку?

К чести полковника, ни один мускул не дрогнул на его загорелом лице. Он спокойно ответил:

– Знаете, не подскажу. Здесь рядом была когда-то детская библиотека, но она давно переехала. Ну что, Миронов, правильный отзыв?

Повернулся и обнял его за плечи.

– Все так же дурака валяешь, старый таракан?

– Почему это «таракан»? – обиделся Евгений. – У меня и усов-то нет!

– Ну, ладно, будь старым крокодилом, – покладисто согласился Сашка.

– А покрасивее зверь тебе на ум не приходит? Я хоть и не Ален Делон, но и не Квазимодо.

– Хватит обижаться! Пойдем пивка тяпнем.

Миронов представил ему Мишку:

– Штефырца, мой бывший сослуживец и товарищ.

Фролов внимательно осмотрел молдаванина, пожал ему руку. По роду своей деятельности он наверняка знал, чем занимался его одноклассник в засекреченной организации СОБ – Службе общей безопасности. Но виду не подавал. Хотя задал вопрос уже за столиком, когда им принесли по первой кружке и тарелочку сушеных кальмаров:

– Чем сейчас-то занимаешься?

Наверняка знал и это! Но Евгений все же ответил, продолжая игру:

– Да так, мелкий бизнес…

– Но на жизнь хватает?

– Вполне, еще и остается.

– Ну, молодец!

Отхлебывая из кружек пиво, они еще немного поговорили на общие темы: о семьях, детях, оставшихся в живых одноклассниках (многие уже ушли, ох, многие), и наконец Фролов спросил как бы невзначай:

– Так что там у тебя за «серьезное» (Миронову показалось, что Сашка сейчас тоже пошевелит в воздухе согнутыми пальцами, обозначая кавычки) дело?

И правильно, какое еще серьезное дело может быть у отставного военного и мелкого бизнесмена? Это у них в ФСБ – дела, а у него – так, делишки.

Евгений немного обиделся на тон приятеля, но спросил напрямую:

– Знаешь такого человечка – Тупикова?

Фролов зримо напрягся.

– Почему спрашиваешь?

– Да так… – усмехнулся Миронов. – Слышал кое-что про него, вот и захотелось узнать поподробнее. А кто еще может подробности про кого угодно знать?

– Ну, ты и скажешь: «Про кого угодно»! – покачал головой Сашка.

– Но про этого что-то знаешь?

– Ну, знаю… – нехотя сказал Фролов и припал к кружке. Потом отставил ее в сторону и со вздохом сказал: – Только не лез бы ты в эти дела, Женюра! Не по зубам тебе этот дядька. Он и нам-то не по зубам, а уж тебе…

– Я все же хотел бы попробовать, – не отставал Миронов.

Полковник еще раз вздохнул, махнул официанту, жестом показывая, что пришла пора для второй кружки. И покосился на Штефырцу.

– Он полностью в курсе, – успокоил полковника Евгений. – Ну, слушай…

Просидели они еще два часа, наливаясь пивом и разговаривая. Миронов ничего не стал утаивать, кроме своей службы в СОБ и той операции по перевозке чилийца. Незачем Фролову было об этом знать.

Наконец, словно подводя итог, Сашка хлопнул ладонью по столу.

– Поговорили – будет! Тупикова я знаю, но сам им не занимался. Посоветуюсь с компетентными людьми, поспрашиваю как да что. Завтра встретимся здесь же, часиков в двенадцать. Идет?

– Вполне, – согласился Миронов.

На том и расстались. Полковник вернулся в свое управление, которое, кстати, находилось неподалеку от парка, а Евгений с Мишкой отправились бродить по городу. Домой возвращаться не хотелось, погода стояла чудесная, и Миронов позвонил матери, сообщив, что дела их задерживают и к обеду они не успевают. Решили, что перекусят в каком-нибудь кафе, благо их развелось в городе много. Не так, как в Москве или на Кавказском побережье Черного моря, но тоже в изобилии.

Стоял сентябрь, и этот город по красоте, наверное, не уступал какому-нибудь занюханному Парижу. Вот, правда, машин стало многовато. Плотность почти как в столице. Но тут улицы были несравнимы с московскими по ширине и качеству покрытия, и оставалось только жалеть местных автовладельцев. Впрочем, их, казалось, такие проблемы, как пробки и разбитое дорожное полотно, ничуть не беспокоили и тревожных звуков клаксонов практически не раздавалось. Не то что, к примеру, в Ростове-на-Дону. Там стоит лишь чуть зазеваться, как тут же за спиной возникает разъяренный хор сигналов. Евгений пару раз бывал в том городе и поражался: что это они все такие нервные?

В Ставрополе дошло до того, что на центральной площади с неснесенным памятником вождю мирового пролетариата устроили платную автостоянку. Миронову показалось это правильным. При таком засилье транспорта, когда машину приткнуть практически негде, огромное пространство пустует. Раньше здесь хоть по «красным» дням проходили демонстрации, подвыпивший народ размахивал флагами и транспарантами, кричал «Ура!» в ответ на патриотические призывы диктора, а с трибуны у ног каменного и бессмертного людям приветливо махали вожди местного разлива. А сейчас (то есть до организации автостоянки) катались на роликовых коньках и скейтбордах немногочисленные мальчишки и девчонки, да бродили полусонные голуби.

Цены в кафе, которое они облюбовали, не уступали, честно сказать, московским, а кое в чем и превосходили. Бывший командир и бывший подчиненный все же решили обосноваться здесь. Что они, нищие, что ли? Но потом пожалели о своем решении. Официанты совсем не спешили выполнить заказ, а то, что они наконец принесли, оказалось «условно съедобным». Водка – и та была теплой.

В общем, ругаясь про себя, вышли на улицу и сели на лавочку в скверике – покурить.

– Черт знает что! – возмущался Штефырца. – Если у меня в кафе хоть раз бы такое случилось – повыгонял бы виноватых на фиг! И безо всякого выходного пособия. А тут, кажется, это в порядке вещей! Ну не безобразие ли?

И заметив выражение лица Миронова, добавил:

– Но город у вас красивый! Душа отдыхает!

– У нас? – с нажимом переспросил Евгений. А про себя подумал, что родной город стал ему и вправду чужим. Так, один из многих в России. Если бы тут не жила мама, он вообще не стал бы приезжать сюда. Махнули бы с Наташкой поездом или самолетом прямо до Адлера, не заезжая в Ставрополь.

Лавочка стояла в тени большой липы и им, несмотря на жару, было вполне комфортно. Вот и еще один любитель пеших прогулок приблизился и уселся на другом конце скамейки, даже не спросив, ради соблюдения приличий, позволения. Это был крепкий мужчина с какими-то резкими, словно высеченными в камне, чертами лица и широкими плечами. Прямо находка для женщины.

Если бы не глаза. Глаза у него были, как у больного чем-то серьезным человека. И тоска во взгляде чувствовалась. Короче сказать, снаружи он был кремень. Но внутри…

Одет человек был несколько не по погоде: в легкую замшевую курточку, на голове замшевая кепочка. Синие джинсы – знак времени и тяжелые ботинки. Не походил он на праздношатающегося горожанина.

Миронов и Штефырца спокойно курили, не обращая на соседа внимания, и Евгений уже искал взглядом урну, в которую можно было бы отправить окурок, как вдруг мужчина негромко, но так, чтобы они слышали, сказал:

– Ехали бы вы отсюда, граждане!

Оба бывших «собовца» удивленно повернули к нему головы.

– Это с какой стати? – поинтересовался Мишка.

– Не рады вам здесь, – коротко ответил незнакомец.

Миронов откинулся на спинку скамейки, оперся о нее раскинутыми в стороны локтями, спросил развязным тоном:

– Объяснись, дорогой! Кто это нам не рад и почему? Разве мы кому-то мешаем? Сидим вот, курим, разговариваем. Что случилось? Почему такие угрозы?

– Это не угроза, а предупреждение, – поправил мужчина. – Нечего вам в этом городе делать. Уезжайте!

– И что будет, если мы не послушаемся? – все таким же тоном вопросил Евгений.

– Плохо будет, – пообещал мужчина. – Так плохо, что вы сильно пожалеете!

– Ух ты! – воскликнул Миронов и толкнул Штефырцу в плечо. – Слышал, он нам все-таки угрожает!

– Конечно, слышал, – кивнул Мишка и вдруг мгновенно оказался перед незнакомцем. Колено его наступило тому на промежность, а пальцы стиснули горло. Когда надо было, Штефырца мог быть очень сильным.

Мужчина попытался дернуться, сбросить руку Мишки со своей шеи, но добился лишь того, что от резкого тычка в предплечье его правая рука оказалась парализована, а железные пальцы еще сильнее сжали кадык.

Миронов быстро огляделся по сторонам. Аллея в этот обеденный час была совершенно пуста. Ни одного человека не было на немногочисленных лавочках вдоль нее. И куда они все подевались? Идеальные условия для допроса среди белого дня почти в центре города. Как специально! Он подвинулся ближе к незнакомцу и Мишке.

– Вот теперь, надеюсь, мы можем и поговорить. Только не советую суетиться или выхватывать оружие. Мы действуем очень быстро. Останешься сидеть здесь с сердечным приступом. Ни один врач не откачает. Все понятно? Мишка, отпусти его горло немного, а то он и говорить не сможет.

А сам тем временем быстро ощупал курточку, удовлетворенно кивнул, достав «макаров» и какое-то удостоверение. Пистолет сунул в задний карман своих джинсов, потом раскрыл красную книжечку с гербом на обложке.

– Та-ак, что же мы тут имеем? Ага, оперативный отдел, капитан Мурашов Вячеслав Васильевич. Я-то думал, бандюган какой-нибудь, а тут целый капитан… И кто тебя, капитан, навел на нас? Кто послал предупреждать-угрожать? Миш, ослабь пальцы, задыхается ведь человек.

Мурашов закашлялся, сплюнул и потянул из кармана курточки носовой платок, чтобы стереть слюну с подбородка. Миронов напряженно следил за каждым его движением, готовый в любое мгновение пресечь попытку освободиться. Но капитан, видимо, понял, что проиграл, и попыток таких не делал. Тем более что теперь мог дышать свободно.

Наконец он посмотрел на Миронова и хрипло спросил:

– Что вам от меня нужно?

– Вопросы ты слышал. Мы ждем ответа.

– Не буду я отвечать, – тоскливо сказал Мурашов и посмотрел в небо, как будто оттуда могло прийти спасение. Судя по всему, он считал, что попал в лапы безжалостных убийц и действительно останется сидеть на скамейке с остановившимся сердцем.

– Это почему же? – вкрадчиво осведомился Штефырца и чуть сильнее нажал коленом на то, во что оно упиралось.

– Мне теперь по-любому хана. Не вы, так он убьет.

– Стесняюсь спросить, – продолжал ерничать Мишка, – он – это кто?

Капитан поморщился от боли, но не закричал и даже не застонал. Большой силы воли был человек.

– А то вы не знаете… – сказал, как плюнул, Мурашов.

– Представь себе, – вклинился в диалог Миронов. – Не имеем ни малейшего понятия.

– Имя назови! – велел Штефырца и вновь нажал коленом. – Честное благородное, тебе за это ничего не будет.

– Ну, Василий Васильевич, – нехотя выдавил пленник. – Легче вам стало?

– Ничуть! – честно сознался Евгений. – Какой еще Василий Васильевич? Фамилия его как?

– Тупиков…

– Тогда понятно… – протянул Миронов. – Что же это он в который раз лопухнулся, тебя, неумеху, послал? И как ты только до капитана дослужился с такими навыками рукопашного боя? Или привык, чуть что, сразу за пистолет хвататься?

Такого оскорбления опер стерпеть не мог. Он все же предпринял попытку вырваться из плена. Но Штефырца был начеку. Короткий удар по шее, и тело Мурашова обмякло, голова откинулась назад.

– Мишка! – возмутился Миронов. – Ты зачем человека убил?

– А чего он дергается? – пробурчал Штефырца, вытирая ладони о джинсы. – Да и не убил я его, так, вырубил слегка, минут через десять очухается.

– Все равно плохо! У нас такой шанс появился все про этого Тупикова узнать, каждая минута на счету, а ты размахался руками, каратист проклятый…

– Ну, извини, командир, – понурился молдаванин. – Ничего не мог с собой поделать – рефлексы.

– Так, – озаботился командир, – надо его быстренько в себя приводить. Где бы водички раздобыть, на морду побрызгать?

– Воды нет, – сообщил Штефырца. – Но есть кое-что покрепче. – И он выудил из заднего кармана небольшую плоскую фляжку, обтянутую кожей. – Вот, коньяк!

– Так ты это прятал? А мы вынуждены были теплой водкой в кафе давиться…

– Но со своим ведь нельзя в подобные заведения? – резонно заметил Мишка и наклонился над бесчувственным капитаном.

Бесчувственный-то он был, бесчувственный, но хороший коньяк распробовал сразу, как только первые капли попали ему в рот. Тут же зачмокал, присасываясь к фляге. Жестокий Штефырца горлышко выдернул и крышку завернул.

– Хватит! – заявил он. – В себя пришел – и довольно. Продолжим, командир?

Миронов легонько похлопал по щекам пленника.

– Эй ты, капитан задрипаный! Открывай глаза, разговаривать будем!

Мурашов застонал и отверз вежды. Потом сел прямо и потер горло. Сказал сипло:

– Зачем вы так? Убить же могли!

– Очень даже спокойно, – пожал плечами Евгений. – Тебя предупреждали, если помнишь. Ну что, состоится беседа? Убегать и не думай. Во-первых, догоним. А во-вторых, твои табельное оружие и служебное удостоверение находятся у меня. Знаешь, что за утерю и того, и другого бывает?

Капитан потерянно кивнул.

– Вот и славно… Давай поговорим, пока обеденный перерыв не кончился и люди мимо нас шляться не начали. Ни к чему им на насилие смотреть. Тем более, если оно будет кровавым.

– Я мало что знаю. Так, в общих чертах. Меня, правда, только предупредить послали. Ну, и попугать немного. Он ведь в вас силу не видит.

– Откуда он узнал о нашем приезде?

– Как я понял, звонок ему был. Мы вас от самого вокзала вели. И как с полковником ФСБшным разговаривали, видели.

– Записывали разговор? – встревожился Миронов.

– Нет, задачи такой не было, только наблюдали.

– Выходит, ты здесь не один? Чего же товарищи за тебя не вступились?

– Да нет их сейчас, – нехотя сказал капитан. – Я отправил докладывать первые результаты наблюдения. А сам решил вторую часть задания выполнить…

– Вот и выполнил, – жестко констатировал Штефырца. – Ты понимаешь, что с тобой этот Тупиков сделает, если узнает о нашем разговоре? Заметь, я сказал «если». Просчитываешь варианты?

– Пытаюсь… – качнул головой пленник. – Значит, есть шанс из этого дерьма вылезти и живым остаться?

– Вполне, – кивнул Мишка. – Если будешь хорошим мальчиком и станешь себя примерно вести.

– Вы меня что, перевербовываете? – оживился вдруг капитан. – Так мне Василий Васильевич хорошие деньги платит!

– Нет, дружок, – ласково улыбнулся Мишка. – На нас ты будешь работать за идею. Вернее, за свою жизнь. Нас убить очень сложно. Твой Василь Василич уже в этом убедился, потому и не киллеров опять послал, а тебя – предупредить и попугать. Он думает, что раз на своей земле находится, то царь и бог и никто ему не указ. Но и царей, и богов свергали, есть исторические примеры. Он ведь, простая душа, не догадывается, с кем связался. Это не пустые слова, поверь. Те, кто пытался это проверять, давно уже к тем самым свергнутым богам отправились.

Мишка опять улыбнулся, теперь уже хищно оскалившись, с задумчивым видом, словно вспоминая тех, кого отправил на тот свет. Судя по лицу Мурашова, у него от этой улыбки мурашки по коже побежали.

– Можно еще немного коньяка? – попросил он. – Голова кружится.

Штефырца с видимой неохотой полез за фляжкой, буркнув в сторону что-то вроде «Добро переводить…» Капитан сделал пару солидных глотков и сам вернул хозяину флягу. Отер губы ладонью и сдавленным голосом сказал:

– Теперь спрашивайте…

Домой они вернулись ближе к вечеру. Поднявшись со скамейки, для начала увели Мурашова в какой-то подвальчик, который он сам же и показал. «Недорого и готовят хорошо. Напитки – в изобилии». А потом долго и подробно расспрашивали. Капитан не врал, отвечал честно, они это чувствовали. И многое узнали, хотя, конечно, далеко не все. Опер действительно не знал всех подробностей жизни и деятельности всемогущего (как все вокруг считали) Тупикова. Ну, да, вышел из комсомольских работников, какое-то время подвизался в журналистике, потом пропал и вдруг неожиданно объявился в качестве помощника губернатора и одновременно босса местной мафии. Правда, в отличие от итальянской или американской мафий, где всем заправляют семейные кланы, в местной семейственностью и не пахло. Все решал единолично босс, остальные были просто пешками. Каким-то образом он умел подминать под себя людей, ломать их, делать послушными механизмами. Повиновались ему беспрекословно. Он отдавал приказы, карал и миловал, приближал к себе фаворитов и подвергал опале неугодных. Правда, опала чаще всего кончалась исчезновением (читай – смертью) этих неугодных. И очередное исчезновение только заставляло остальных еще больше повиноваться.

Но, как видно было из примера того же Мурашова, оплот Тупикова рушился при первой же решительной атаке, люди могли предать его и перебежать к более сильному противнику, если такой объявится.

Сейчас Тупиков был не у власти. Точнее, не у официальной. Президент назначил нового губернатора и тот попер помощника бывшего со страшной силой. Может быть, он не знал, с кем имеет дело, а может, ему просто было наплевать. Но мафиозный босс утерся и ушел в тень, никак не отреагировав на наглую выходку какого-то там губернаторишки. Все вокруг очень удивлялись, но впрямую задать боссу вопрос не решались. А он никак не комментировал выброс своего тела из местного Белого дома. Молчал, и все.

Почему этот бандит из бандитов привязался к ничего не подозревающим и знать не знающим Тупикова людям из группы Миронова (а также к нему самому), капитан не ведал. Ну, вот не ведал, и все! Он даже плакать пытался пьяными слезами в рубашки Миронова и Штефырцы, доказывая свою некомпетентность в этом вопросе. Не разжалобил, но все же убедил.

Наконец, поняв, что большего пока из этого пьяного идиота сейчас получить не удастся, они вытащили его из подвальчика, поймали такси и отправили домой спать, предварительно озаботившись получением его координат, как то: адреса и номеров телефонов – домашнего, мобильного и служебного. А сами отправились пешком по Кавалерийской, странной улице, ведущей прямо из центра города в нужный им отдаленный район. Улица была очень крутой, сначала резко шла вниз, а потом, также резко – вверх. Городской транспорт по этой улице не ходил, и Евгений в молодости часто возвращался домой со свиданий этим путем. А что, пятнадцать минут энергичного шага, порой переходящего в бег (под горку – чего же не бежать?) – и ты на месте. В то время обычный путь троллейбусом, а затем автобусом занимал едва ли не час. А то и больше. Вот такой парадоксальный город – Ставрополь…

После крутого, извилистого спуска они прошли мимо дамбы, за которой скрывался единственный в городе водоем – Комсомольское озеро. Справа и слева был лес. Только слева – обычный, смешанный. А справа возвышались столетние дубы так называемой Бибердовой дачи. Купец, кажется, такой был в свое время, засадил молодыми дубками участок. Вот они и вымахали.

За стволами этих дубов и пришлось укрываться Миронову и Штефырце, когда вдруг из зарослей леса по ним ударили два ствола. Хорошо еще, что не очередями. Судя по звуку, это были обычные «макаровы». А как известно, пистолет это очень надежный, но попасть из него в цель, да еще на приличном расстоянии, могут только считанные стрелки. Ну, и всякие супермены из советских боевиков.

Но тут ведь и цели не стояли на одном месте! При первом же выстреле они, не сговариваясь, бросились под прикрытие дубов и затаились там.

– Командир, – сказал Мишка, выглядывая из-за ствола, – совершенно не понимаю, как ты ухитрился здесь всю свою молодость провести и уцелеть.

– Знаешь, – задумчиво ответил Евгений, выглядывая из-за дерева с другой стороны, – тогда у народа на руках меньше оружия было. Да и люди не такие агрессивные.

– Притягиваем мы их, что ли? Медом намазаны? – возмутился Мишка.

– Михаил Штефырца как персональный магнит, – тихонечко сказал Миронов, вспомнив почему-то в этот момент рассказ О. Генри.

– Что? – не понял Мишка.

– Да так, ерунда… – отмахнулся Евгений. – Как думаешь, кто это по нам палить надумал?

– Ума не приложу. Тупиков этот вроде бы пока не собирался на нас охоту устраивать, припугнуть велел. Если, конечно, верить капитану. Может, еще кто-нибудь объявился, жаждущий нашей крови?

– Что-то хреново они жаждут! Сплошные непрофессионалы… Или здесь, в провинции, все так? Лишь бы, лишь бы. Обозначение деятельности. Получится – хорошо. Не получится – хрен с ним. Один этот Серега-снайпер был еще более-менее на уровне. Остальные ведь – дилетанты! Взять хотя бы вот этих, что палят по нам из леса. Кто же на такое дело с «макаровым» идет? На что они надеялись?

– Командир, а если это тоже часть операции по запугиванию? – предположил Штефырца.

– Не лишено смысла, – согласился Миронов. – Но тогда они просто плохо нас знают. И не сделали выводов из результатов прошлых попыток.

– Кстати, уже и не стреляют. Точно, попугать хотели!

– А высовываться пока не стоит. Посидим еще малость, покурим, подумаем. Ты, кстати, выглядывай изредка. Вдруг какой супостат подобраться вздумает?

Они действительно посидели еще с полчаса, прикидывая разные варианты, но ничего не придумав, осторожно выбрались из-за дерева и направились к тому месту, из которого, как им показалось, вели огонь.

Далеко идти не пришлось. Вскоре обнаружилась лежка, если так можно было назвать небольшой пятачок, вытоптанный в траве. Тут же валялось несколько гильз, действительно от «макарова». Стрелков, естественно, и след простыл.

– Наверное, ты прав, – кивнул Миронов. – В принципе, им можно было подойти поближе и все-таки нас если не уложить, то хотя бы подранить. А так – палили в белый свет, хотя и в нашу сторону, чтобы свист пуль был слышен. Точно – пугали. Ну и ладно, пошли домой, маменька уже заждалась, наверное.

– Кстати, о маменьке, командир. Тебе не кажется, что лучше было бы переехать в гостиницу? Чтобы не подвергать ее риску. Мало ли что может случиться. Район тихий, милиция далеко. Могут и налет устроить.

Евгений поморщился.

– Думал я уже об этом. Но если за нами следили с момента приезда, то мамин дом наверняка засекли. И если она будет хотя бы часть времени под нашей охраной, это сильно снизит возможность причинить ей вред. Взять, к примеру, в заложницы, чтобы на нас повлиять.

– Так чего проще! Отправить ее куда-нибудь на то время, что мы тут шуруем!

– Не знаешь ты мою маму, Мишка, – скупо усмехнулся Миронов. – Да ее бульдозером с места не сдвинешь, если упрется на своем. Тут деликатность и хитрость нужны. Я над этим думаю.

И деликатность, и хитрость ему очень понадобились, когда он взялся уговаривать мать уехать хоть на пару деньков. Он вертелся, как в этих краях говорят, «словно ужака на сковородке». Вообще-то, в России принято другое: «Как уж под вилами». Но здесь, на Ставрополье, выражались порой очень странно. И кому пришла в голову идея жарить живую змею?

В конце концов ценой неимоверных усилий и чудовищной лжи мать удалось уговорить поехать дня на три в Спицевку, село отдаленное, к каким-то родственникам, которых Евгений уже и не помнил. А у него самого сложилось впечатление, что мама уезжает в твердой уверенности, что в семье сына не все гладко (приехал-то без жены!), и он, в отместку супруге, собирается учинить в доме выпивку с неизвестными ей девицами. Короче – разврат.

Вызвали такси, и мать, наскоро собравшись, отбыла на автовокзал, откуда в Спицевку ходили автобусы и маршрутные такси едва ли не каждый час. Провожать ее никто не поехал, чтобы не привлекать внимания противника. Напоследок она обняла сына и шепнула ему на ухо:

– Вы уж тут не сильно гуляйте, сынок. Соседи все видят.

А Евгений потом долго кряхтел, в смущении потирая шею, и старался не смотреть на Штефырцу, которого откровенно веселила создавшаяся ситуация. Наконец не выдержал и рявкнул:

– Ну, чего лыбишься?

Мишкина улыбка стала еще шире и он сказал:

– Я вот думаю, командир, а действительно, не заказать ли нам баб по телефону?

И еле увернулся от пущенной в него подушки.

– Я тебе дам баб! Ишь, разгулялся…

А потом уже обычным голосом Миронов добавил:

– Но вот выпить не мешает. У тебя коньяк только во фляжке был?

– Обижаешь, командир! Есть еще «Белый аист» – две бутылки. Зря, что ли, я сумку из самой Ткуацунды тащил?

– А зачем в Абхазии тираспольский коньяк? – удивился Миронов.

– Э, чего там только нет! – сказал Мишка, копаясь в своей сумке.

И вечер они провели достойно. Сидели за кухонным столиком, слегка выпивали и вспоминали былые времена. Не без скрытой мысли случайно вспомнить что-то важное, связанное с той операцией, что так отзывалось сейчас, много лет спустя.

Глава 14

На ночь двери и окна заперли накрепко, но дежурство решили не организовывать. Какое нападение, они что, на вражеской территории? Хотя пистолеты под подушки положили. И спокойно проспали всю ночь, никто их не потревожил.

Умылись, позавтракали. Поскольку вчера не особенно и выпивали (только Мурашову подливали), головы были свежие.

После завтрака не спеша перекурили, сидя на крылечке и любуясь небольшим садиком, что был при доме. Яблони в нем росли какие-то особенные, плоды у них были темно-красными как снаружи, так и изнутри. Евгений помнил, что в детстве мать называла такой сорт «китаянкой», и есть яблоки полагалось с солью, потому что кислые они были до невозможности.

– Ну что, – сказал Евгений, – пора, пожалуй, звонить нашему бравому капитану.

– Домой или на службу? – уточнил Штефырца.

– Час ранний, домой, наверное.

Миронов нашел в блокноте номер домашнего телефона Мурашова, набрал его. После серии гудков трубку подняли и раздался напряженный женский голос:

– Вас внимательно слушают!

Несколько ошарашенный таким ответом, Евгений на секунду замялся, и голос повторил вновь:

– Вас внимательно слушают! Говорите!

Миронов справился с собой:

– Доброе утро! Простите, нельзя ли услышать Вячеслава Васильевича?

– В данный момент – нет! – отрезал голос.

– А почему, простите? – осмелился задать вопрос Евгений.

– Потому что ваш любезный Вячеслав Васильевич вчера нажрался, как свинья, и сейчас еще не проснулся. Попробуйте перезвонить часа через полтора.

На другом конце провода бросили трубку.

– Н-да, судя по всему, супруга у нашего капитана – не сахар, – констатировал Мишка, прижимавшийся во время разговора ухом к тыльной стороне трубки.

– Откуда мы знаем, может, он вчера буйствовал во хмелю, – рассудительно сказал Миронов. – Ладно, попробуем звякнуть через полтора часа.

Но через полтора часа тот же злобный женский голос сообщил им, что Мурашова срочно вызвали на службу и он уехал туда.

– Вот «железный Феликс»! – восхитился Штефырца. – С бодуна – не с бодуна, а партия, то есть начальство, сказало: «Надо!», Мурашов ответил: «Есть!»

– И с опухшей мордой понесся на службу, – добавил Миронов. – Ох, и нагорит ему за такой внешний вид!

– Откуда ты знаешь? – не согласился Мишка. – Может, у них там сейчас порядки либеральные и толерантные, не то что во времена Советского Союза. Или средство секретное имеется – против похмелья. Таблетку проглотил или пузырек выпил – и, как огурчик, сколько бы вчера на грудь ни принимал.

– Фантазии это все, скополамин из Стругацких. Нет таких лекарств, чтобы действовали мгновенно.

– А никто и не говорит о мгновенности. Пока до работы доедет, оно и сработает, рассосется в организме.

– Вот интересно, доехал ли он уже до работы? Дадим ему еще полчаса на посещение начальства и звякнем на служебный телефон.

Но и через полчаса капитана найти не удалось. Только спустя некоторое время отозвался сотовый.

– Приходите на лавочку! – буркнул Мурашов и отключился.

Миронов посмотрел на часы. До встречи с Фроловым оставалось достаточно времени, чтобы перед этим переговорить с капитаном.

– Все, Мишка, по коням!

И они поскакали. То есть выбежали на улицу и стали ловить такси или частника. Бежать по Кавалерийской после вчерашнего обстрела что-то не хотелось.

Капитан уже ждал, сидя на той же скамейке, нервно курил, часто затягиваясь. Вопреки ожиданиям лицо у него совсем не было опухшим. Видно, прав был Штефырца в своем предположении: появилось в арсенале действенное средство от похмелья.

Они сели по бокам Мурашова, тот покосился, но возражать не стал.

– Любезнейший! – начал Миронов. – А кто это по нам вчера стрельбу устроил? Уж не ваши ли собратья? Что же так неумело? Попасть как следует не могли…

– Мои, – кивнул капитан. – Это те двое, которые вместе со мной следили за вами. Я их отправил докладывать, а сам пошел вас пугать. Они вернулись, меня не нашли и кинулись искать по городу. Телефон я отключил, дозвониться они не могли. Потом случайно увидели вас, «сели на хвост», обогнали на такси и устроили засаду. В вас они не стреляли, только имитировали попытку покушения. Сами решили припугнуть, не дожидаясь меня.

– Дураки! – зло сплюнул Штефырца. – У вас что, все там такие «инициативные»? Так можешь им напомнить старую мудрость: «Инициатива – наказуема!» В следующий раз они так легко не отделаются…

– Ладно, с этим разобрались, – подвел черту Миронов. – Есть новости?

– Кое-какие. Один из телохранителей Тупикова проболтался, что его шеф завтра встречается с каким-то важным иностранцем. Телохранитель случайно подслушал часть телефонного разговора. И при этом упоминались ваши фамилии.

– Что это тебе бодигард кинулся докладывать? – с подозрением спросил Мишка.

– Да мы с ним давние приятели, даже какие-то дальние родственники. Он знает, что его шеф поручил мне вас, вот и решил доброе дело совершить. А вдруг я чем отблагодарю?

– Отблагодарил? – как бы между прочим спросил Евгений.

– Так обошлось, он мне еще и должен.

– Держи, ему передашь, пусть дальше слушает, – протянул Миронов тоненькую пачку пятитысячных купюр. – Он-то не из любви к искусству работает.

Мурашов деньги взял, но так посмотрел на них, что Евгений усомнился: дойдут ли эти пятитысячные до телохранителя Тупикова?

Распрощались по-деловому, капитану было велено внимательнее наблюдать за всем, что связано с Василь Василичем и постараться выяснить, что за иностранец объявился в Ставрополе. Они будут регулярно позванивать.

Теперь предстояла встреча с Фроловым. Что-то он сообщит?

Оказалось, не так уж много. Это раньше Тупиков был фигурой публичной, даже, кажется, в местном университете на факультете журналистики лекции читал. Сейчас же, после того как его выперли из окружения губернатора, он глубоко ушел в тень и руководил своими людьми тайно. Ну, как тайно? Все вокруг знали, что есть такой человек, что он бандит, самый крупный в городе, а то и в крае. Но прижать его на чем-нибудь не получалось никак. Обычная история. В свое время Аль Капоне, бандита из бандитов, американскому правосудию удалось прижучить только за неуплату налогов. Остальные его преступления были просто недоказуемы.

Так и здесь. Когда он был помощником губернатора, то почти не скрываясь творил свои темные делишки и никто ему был не указ. Теперь же управу на него, наверное, можно было найти, но то ли соответствующие органы не очень старались, потому что многие их сотрудники были в свое время куплены этим мафиозо местного разлива, то ли просто боялись, что однажды вечером где-нибудь в переулке ударит выстрел или блеснет лезвие ножа, и чересчур активный правдоискатель отправится вместо поиска «на Сажевый» – так в просторечии называлось местное кладбище. Подобное случалось, и не раз.

– Вот если бы, – сказал полковник Миронову, – к нам попали прямые и недвусмысленные доказательства его преступной деятельности, мы действительно смогли бы прижать его к ногтю. А там, понемногу, осторожно потянув за ниточку, размотать весь клубок. На местную милицию и прочие правоохранительные органы надежды мало. Да и у нас довольно унылое настроение. Хотеть мы хотим, да руки коротки.

– Американцы и прочий западный мир до сих пор считают вашу организацию самой сильной и жестокой… – не преминул подколоть школьного приятеля Евгений. Фролов поморщился.

– Знал бы ты, какие штормы у нас бушевали еще совсем недавно и сколько отличных специалистов они погубили! А сейчас работать почти не с кем. В общем, так, Женюра! Сумеешь что-нибудь серьезное накопать на этого упыря – милости просим к нам, встретим с распростертыми объятиями. Понадобится в процессе какая-нибудь техническая или информационная поддержка – обращайся ко мне. Чем смогу – обязательно помогу. А пока – не обессудь. Я вот тут папочку тебе приготовил с выдержками из досье на этого Тупикова. Может, что и пригодится.

– Ну, что же, и на этом спасибо, – вздохнув, сказал Миронов. – Попробуем действовать своими силами. Да, вот еще что. Люди Тупикова следили за нами с момента приезда в Ставрополь. Нашу с тобой прошлую встречу тоже видели, правда, как они утверждают, разговор не записывали. Но, учитывая цель нашего визита, догадаться, о чем и о ком шла речь, совсем не сложно. Ты бы поберегся, полковник, тут могут развернуться вполне себе военные действия…

Выражение лица Фролова сильно изменилось. Не сказать, чтобы он испугался, но серьезно озаботился.

– Я что-нибудь придумаю.

– Придумай, придумай, – не без малой толики злорадства сказал Миронов.

А почему бы ему не позлорадствовать? Полковника такой мощной организации, наверняка сидящего на высоком посту, беспокоит факт его встречи со школьным товарищем. Точнее, не сам факт встречи, а то, что о нем узнал какой-то подпольный бандит. Смешно и грустно одновременно…

Гораздо конкретнее и резче высказался Штефырца, когда они, распрощавшись с Фроловым, не спеша брели по местному проспекту Октябрьской революции. Вот еще парадокс! Большинство населения России сейчас считает тогдашние события никакой не революцией, а просто переворотом. И тем не менее памятники вождю переворота стоят повсеместно, улицы не переименовываются. Даже центральный проспект города носит имя Карла Маркса. Какое отношение к Ставрополю имеет эта личность? Разве что выходец отсюда, некий Лопатин, стал первым переводчиком толстенного труда Карла на русский язык. Вот уж попотел, наверное…

Так почему не переименовывают? Кто-то надеется, что старое вернется, будут опять лозунги, субботники, праздничные демонстрации и прочая мишура? Или все проще: денег жалко на переименование, лучше их в свой карман положить? Двух проворовавшихся мэров одного за другим уже посадили…

Они шли в тени развесистых деревьев, сентябрьское солнце пригревало, и, словно подпитываемый эти теплом, кипятился Мишка:

– Ну, у тебя и одноклассники, командир! И главное, полковник ФСБ! Человек, который по определению не должен никого бояться! Тем более, какого-то провинциального бандюгана! А тут – страх в глазах, дрожащие руки… «Я что-нибудь придумаю…» Как же, придумает он! Наверное, сейчас уже чемоданы пакует и машина под окнами с работающим мотором – в аэропорт ехать. Там на самолет – и куда подальше отсюда! На Аляску, на Новую Землю, в джунгли Амазонии! Лишь бы его не достали! А вы тут, ребята, разберитесь, пожалуйста, у нас, видите ли, руки коротки… «Найдите на него компромат, вот тогда мы и примемся за дело». Да хоть какой компромат найди, самый убойный, я более чем уверен, что они и пальцем не пошевелят!

– И охота тебе, Мишка, разоряться? – лениво сказал Евгений. – Мы ведь в ситуациях и похуже этой бывали. Только вспомни!

– Ну, не в аналогичных, но, действительно, было и хуже… – начал остывать Штефырца. – Но, согласись, обидно ведь!

– Конечно, обидно, – кивнул Миронов. – Ладно, не бери в голову, сами как-нибудь разберемся.

А на душе у него скребли кошки. Дело, которое поначалу казалось пустяковым, приобретало размах и глубину. Что же за человек этот Тупиков, если при упоминании его имени шарахаются матерые волки, к которым, несомненно, принадлежит и Фролов? Ничего, познакомимся поближе, там и разберемся…

Тут, наверное, стоит наконец сделать маленькое отступление от сюжета нашей истории. Непосвященному читателю, не знакомому с группой бывшего майора СОБ (Службы общей безопасности) Евгения Миронова, скорее всего непонятна та простота, с которой они решают самые сложные задачи. Словно не над их головами свистят пули, словно не к ним подсылают наемных убийц. Игра какая-то, да и только!

Но за всей этой легкостью и простотой скрыт профессионализм, долгий опыт боевых операций и многолетняя дружба. Не зря в свое время группа Туриста (боевой псевдоним Миронова) считалась самой везучей в Службе. За все время ее работы только один человек был ранен – Толик Монастырев, он же Портос. И произошло это в ходе последней операции группы в Анголе. Тогда они, совместно с кубинским спецназом, ликвидировали секретную лабораторию ЮАРовцев, разрабатывавшую биологическое оружие. В остальных рейдах никто из группы не получил даже царапины. Хотя побывать пришлось практически во всех странах Латинской Америки, и не по одному разу. Действовать группе приходилось не только в джунглях, но и во вполне городских условиях. Они превосходно умели убивать и выживать, добывать информацию и совершать диверсии. Они были, наверное, лучшими бойцами в мире, что бы там ни трепались американцы про свои «зеленые береты». Потому что и «беретам», случалось, «мироновцы» давали по носу. Делая это, заметим, не без удовольствия.

Да, страна оказалась к ним несправедлива. Службу общей безопасности в смутные времена распустили, предложив ее сотрудникам или отставку, или должность в какой-нибудь весьма отдаленной воинской части. Россия – она большая.

Кто-то согласился продолжать служить в качестве обычного пехотного офицера, но большинство, в том числе и группа майора Миронова, предпочли уйти с гордо поднятой головой.

И вот теперь, встретившись почти случайно, они ощутили тот дух, который царил в былые времена, то единство, что делало группу целостным организмом. Им не нужно было много слов, чтобы понимать друг друга. А зачастую слова и вовсе не требовались. Взгляд, движение бровей, взмах руки – и все ясно.

Они не боялись никого. Привыкли рассчитывать только на себя. Не останавливаться перед препятствиями. Смотреть врагу в глаза и не отводить взгляда. И нажимать на курок первыми.

А кроме того, сейчас они не были связаны никакими инструкциями и приказами. Не было у них начальства, некому было одернуть и окоротить. Они могли рассчитывать только на себя. С одной стороны, тылы – дело немаловажное. Но с другой, когда знаешь, что спину твою прикрывают только близкие друзья, такие же бойцы, как и ты, которым нечего терять, кроме жизни, на душе становится спокойнее.

Сейчас Мишка, ругаясь, просто отводил душу, потому что искренне не понимал, как может человек с опытом, в чинах и званиях, бояться какого-то бандита-кровопийцу? Сам же параллельно думал о том, что следует предпринять в создавшейся ситуации в первую очередь и как все же достать этого Тупикова?

В том же направлении двигались и мысли Миронова. Но он не расходовал энергию на злые высказывания в адрес полковника ФСБ, а одновременно с размышлениями зорко поглядывал по сторонам. И ему удалось все-таки засечь «хвост», который тянулся от самого парка. Два человека следовали за ними. Вроде бы и порознь идут, а знающему человеку понятно, что они составляют следящую пару. Сменяют друг друга, то один выйдет вперед, то другой. Идут, как и Евгений с Мишкой, не спеша, прогуливаясь. Очевидно, это те, кто стрелял по ним вчера из леса, «пугая», – подчиненные капитана Мурашова.

Он обратил внимание Штефырцы на слежку. И у того «взыграло ретивое». Ему надо было куда-то выплеснуть накопившуюся после встречи с Фроловым злость.

– Командир! – сказал он. – А давай им что-нибудь этакое устроим? Чтобы неповадно было.

Миронов немного посомневался, потому что отдавало это все каким-то ребячеством. Словно пацанят в песочнице обижать. Но, понимая Мишкино состояние, он все же согласился. А почему бы и нет? И дуракам урок будет, и самим не вредно размяться.

– В парк вернемся или подальше уведем? – спросил он у Штефырцы.

– А что у нас на сегодня еще запланировано? – деловито поинтересовался молдаванин.

– Хочу с папкой поработать, что полковник дал, и в зависимости от результатов придумать план дальнейших действий.

– Ну, значит, смысла далеко вести их нет, – резюмировал Мишка. – Наверное, лучше в парк вернуться. Там сейчас народа немного, стрельбу эти придурки поднимать не станут. А место укромное найти вполне реально.

Так и решили.

Для начала присели на скамейку, покурили, лениво щурясь на солнце и перебрасываясь короткими, незначительными фразами. Потом, как бы придя к определенному решению, поднялись и пошли в обратную сторону, направляясь ко входу в парк. Дескать, решили еще по пивку вдарить. Денек хороший солнечный, наверное, один из последних теплых. Так отчего не посидеть на веранде с кружечкой «Варштайнера»?

«Хвосты» немного задергались, но Евгений с Мишкой обошли их стороной, чтобы не спугнуть. Подчиненные капитана Мурашова потолклись на месте и опять пристроились сзади. Может, и они пива хотят, кому какое дело?

На ту веранду, где они сидели с Фроловым, не пошли, двинулись дальше – парк был буквально набит такими заведениями. Ничего, скоро холодно станет и все это благолепие прикроется до следующей весны. Сейчас народа и вправду было немного, люди начнут подтягиваться к вечеру. Вот интересно, а ночью какие-нибудь точки здесь работают?

Выбрали небольшой павильончик в глубине парка, там, где заросли кустарника были погуще, сели за столик и действительно взяли по кружке «Варштайнера». Естественно, разливного немецкого здесь не было, в кружки переливали из бутылок и не настоящее, а сваренное в России. На вкус Евгения, отличалось оно от оригинала, как… да и сравнения-то такого не найти. Если честно, не такое уж плохое было пиво, но против оригинального немецкого совершенно не тянуло. Ладно, как говорится, нет гербовой, будем писать на простой…

Некоторое время посидели, отхлебывая и покуривая. «Хвосты» устроились в соседней кафешке и тоже взяли пива, искоса поглядывая на тех, за кем следили.

– Ну что, начнем? – негромко спросил Штефырца.

Миронов молча кивнул.

Мишка поозирался по сторонам, словно в поисках чего-то, потом махнул рукой и, встав, направился к кустам. Ну, приперло человека, а туалета поблизости не наблюдается. Придется кустиками воспользоваться.

Если честно, то он кустиками действительно воспользовался, раз случай подвернулся. А потом затаился в зарослях и стал терпеливо ждать.

Он отлично представлял, что происходит на соседней веранде. Сначала на отлучку одного из «объектов» не обратили особого внимания. Справит человек малую нужду и вернется, обычное дело.

Но время шло, а «объект» не появляется. За это время он и «по большому» мог вполне сходить. Что-то тут неладно… Наконец после короткого совещания один из пары поднимается и не спеша отправляется в сторону кустов, вроде бы тоже по нужде.

Мишка услышал впереди шорох и попытался что-нибудь разглядеть сквозь переплетение веток. Ага, вот и он, родимый! Ну, иди сюда, к папочке…

Когда Штефырца вернулся в кафе, Миронова он там не нашел. Увидел он его на той самой веранде, где прежде сидели оба «хвоста». Теперь остался один, и с ним беседовал о чем-то бывший командир группы СОБ. Со стороны это действительно выглядело как дружеская беседа, «хвост» даже пытался улыбаться, но улыбка его была похожа на болезненный оскал, и сам он выглядел очень бледным. Видимо, Миронов для начала приложил немного физического воздействия на организм этого шпика – в целях приведения к покорности. А потом уже начал разговор.

Штефырца забрал обе кружки, свою и командирскую, кинул буфетчику полтинник, в двух словах объяснив, что временно они перебазируются во-от туда, там приятель объявился. Но посуду обязательно вернут. И подсел с другой стороны болезненно морщившегося «хвоста».

– Ну, как дела? – деловито осведомился он, в упор разглядывая того, кто таскался за ними вот уже второй день. Кивнул Миронову, мол, с другим все в порядке.

– Не хочет гражданин рассказывать, кто его послал и зачем, – сообщил Евгений, отхлебывая из кружки. – Молодец, что пиво принес, а то у меня от этих разговоров в горле пересыхать начало.

– А нам нужны его откровения? – задал риторический вопрос Мишка. – Мы ведь и так все знаем. И кто послал, и кто у них за старшего. Кстати, где это он, почему подчиненных не бежит спасать? Так я о чем? Зачем к человеку приставать, коли ничего нового он сообщить не может? Сейчас посидим чуток да и пойдем. А он здесь останется. Навсегда. Как и его товарищ там, в кустах.

У шпика затряслись губы. Штефырца говорил равнодушно, спокойно, но от его тона действительно, как выражаются классики, «веяло могилой». Этот хитроумный молдаванин, когда хотел, мог такого страха нагнать на человека, что у того порой и штаны мокрыми становились. Хотя в обычной жизни был Мишка человеком мирным и незлобивым.

Чтобы унять дрожь пальцев, «хвост» ухватился за край стола и выдавил:

– Что вы хотите знать?

– О, заговорил! – обрадовался Штефырца. – А я уж думал, что нам немой попался.

– Да нет, до твоего прихода он пытался хорохориться, утверждал, что они с другом отдохнуть сюда заглянули, – сказал Миронов. – Пришлось вразумить немного, чтобы врал, да не завирался.

И, обращаясь к пленнику, заботливо спросил:

– Ну что, болезный, полегче стало? Говорить можешь? Глядишь, в живых оставим.

Тот кивнул, все еще прижимая руки к животу.

– Отлично! – повеселел и Евгений. – Давай-ка пропой нам свою арию, подтверди наши подозрения. Мы хоть и знаем все, но в некоторых деталях сомневаемся.

И шпик «запел, как по нотам». В одном месте, правда, попытался соврать, но Штефырца был начеку и легонечко прищемил ему некую чувствительную точку на руке. Возникший было вой заглушил, прижав ладонь к губам корчившегося от боли человека.

– А не ври, милок, не в твоих это интересах.

В общем-то, практически ничего нового «хвост» не сообщил. Все основное днем раньше рассказал его непосредственный начальник, капитан Мурашов. Но были и кое-какие детали, которые заставили Евгения и Мишку задуматься. Что-то капитан не договаривал. Причем не только им, но и своим подчиненным. Чувствовалась отсутствующая деталька в этом конструкторе. Надо будет при личной встрече Мурашова прижать…

Пиво они допили, шпика выжали досуха. Пора было уходить. Прощаясь, Мишка сказал:

– Начальству своему передай, чтобы прекратили эти идиотские игры со слежкой. Плохо они кончатся. А тебя персонально предупреждаю: еще раз мне на глаза попадешься – пеняй на себя, ни начальство, ни семья тебя уже не дождутся. И плевать мне на то, что ты не можешь не подчиняться приказам! Тебе что важнее: расположение начальства или жизнь? Смотри, тебе выбирать…

И, уходя, добавил:

– Дружка своего забери, он там, в кустах, валяется. Через полчасика в себя придет.

Какое-то время они шли молча, потом Штефырца спросил:

– Командир, мне одному показалось, что капитан тот чего-то нам не договаривал?

– Не одному, – кивнул Миронов. – Ничего, встретимся – потрясем. А пока… Мишка, как ты думаешь, не пора ли нам пообедать?

– Да я давно уже к урчанию в своем животе прислушиваюсь! Куда пойдем?

– Даже не знаю… Может, в тот подвальчик, что нам Мурашов показал? По-моему, готовят там вполне прилично. Заодно в тишине и досье просмотрю.

– Принимается! – с энтузиазмом откликнулся Штефырца. Видимо, вправду есть хотел. Мишка никогда не «делал из еды культа», не то что Толик-Портос, мог довольствоваться малым, и даже длительное время. Были случаи, когда во время очередной операции съестного просто не имелось и приходилось голодать несколько суток, довольствуясь только водой из фляжки. И ничего, Мишка не жаловался. Справедливости ради надо сказать, что никто в группе не жаловался, включая и Толика Монастырева. Он только худел быстрее всех.

Кабачок был открыт и, хотя время стояло обеденное, не заполнен и наполовину. Им достался уютный столик в самом дальнем конце зала с низким потолком. Официантка, миленькая девушка с почему-то очень сонным лицом, принесла меню и ушла, еле волоча ноги. Создавалось впечатление, что она пару суток не спала. Впрочем, может быть, так и было. Кто их знает, молодых?

– Тут раньше купеческие подвалы были, тянулись вдоль всего проспекта под домами, – сообщил Штефырце Миронов. – А потом чего только из них ни делали. И пивные, и закусочные, и просто магазинчики галантерейные. Один даже под секс-шоп приспособили.

– Ну, этот погребок – не самое худшее применение купеческому подвалу, – одобрил Мишка. – Одно плохо – второго выхода нет на всякий случай.

– Думаю, есть. Ведь продукты должны через какую-нибудь дверь загружать?

– И то верно…

Тут «спящая красавица» соблаговолила подойти и поинтересоваться, что именно хотят граждане. Поскольку Штефырца, учуяв вкусные запахи, плывущие с кухни, шумно сглатывал слюну, Евгений решил не мелочиться. Заказал два харчо, большую сковороду селянки, кувшин пива и зелени всякой.

Мишка разочарованно вздохнул.

– Ну, что это за еда? На один зуб!

Миронов усмехнулся:

– Погоди, ты еще не видел размеров местных блюд.

И действительно, то, что с трудом принесла официантка, едва уместилось на столике. Тарелки с харчо были такими большими, что есть из них нужно было, наверное, не ложками, а совковыми лопатами. Сковорода с селянкой имела размеры чуть меньше тележного колеса. Кувшин оказался вместимостью литров в пять, зелени же разнообразной, как это принято на Кавказе, навалили очень приличную горку.

– Н-да… – сказал Штефырца. – На что мы, молдаване, слывем обжорами, но против вас мы – люди, сидящие на строгой диете!

– Не преувеличивай. Это просто плотный обед.

– Значит, плотно пообедаем, – восхитился Мишка и взялся за ложку.

Мало того, что в этом подвальчике хорошо готовили, здесь даже курить разрешалось! Немного осоловевшие, откинувшись на спинки диванчиков, они со вкусом затягивались, выпуская дым в потолок. Думать ни о чем не хотелось.

– Да, – сказал Штефырца. – Если б нас захотели шлепнуть или хотя бы повязать, то лучшего момента, чем сейчас, злыдни не могли бы выбрать. Я даже сопротивляться как следует не смог бы.

– Не накаркай, – предупредил его Миронов. – Хотя, по идее, рановато им к совсем уж активным действиям переходить. На что-то еще надеются. Ты же слышал, что нам и Мурашов, и этот шпик говорили? Вчерашний обстрел был личной инициативой «хвостов» и старались они нас только напугать, а не убить. Но в одном ты прав – нельзя так наедаться!

– Да уж больно вкусно готовят, собаки… Разве удержишься? Эх, Портоса бы сюда! Борька не очень пожрать любит, но и он не устоял бы. Как-то они там, в Аргентине?

– Если они в Аргентине, – внес поправку Евгений. – А могут быть еще в Германии или в Анголе.

– Как «в Анголе»? – поразился Штефырца.

Миронов совсем забыл рассказать соратникам о мешочке с алмазами, спрятанном в ангольских лесах бывшим сотрудником СОБ, а потом контрабандистом Сергеем Ступиным. И о том, что тот вместе с тоже сотрудником СОБ, но не бывшим, а живущим в немецком городе Гота, засекреченным агентом Алексеем Васильевичем Симоновым, собирался этот мешочек добывать. А Симонов звал с собой Монастырева и Оруджева. Поехали они или нет и чем вообще вся эта история закончилась, Евгений не знал, потому что из Италии вернулась жена и они улетели домой, в Москву. Никто, разумеется, ему не написал и не позвонил. Но он надеялся, что все там кончилось хорошо. Ребята из его группы были людьми опытными, Симонов тоже отсутствием опыта не страдал, а уж Ступин, носивший в Германии фамилию Стайниц, вовсе был пройдохой из пройдох. Та еще подобралась компания.

Вот теперь, восполняя пропущенное, Миронов и поведал товарищу об этой истории. Мишка подумал и сказал:

– Зная парней, могу сказать с уверенностью: они в такую авантюру точно вписались. Вот только что теперь в Анголе происходит?

О том, как был уничтожен главарь оппозиционной группировки УНИТА, много лет раздувавшей военные действия в стране, «доктор» Жонас Савимби, Евгений сообщать не стал. Не его была эта тайна и не вправе был он ее разглашать, хотя никаких подписок и не давал. Тогда они вместе с Симоновым (хотя операция была международной, совместной с американскими и португальскими спецназовцами) спровоцировали перестрелку в лагере мятежников. В результате которой свои же и убили главаря, а заслугу присвоили себе вооруженные силы правящей партии МПЛА. Кстати, ни американцы, ни португальцы в деле не участвовали, поэтому считали, что в действительности все было так, как сообщали официальные источники.

Миронов сказал только, что гражданская война там закончилась, народ пытается строить цивилизацию на развалинах бывшей португальской колонии. Ну, а насколько это у них получится – время покажет.

Во время обеда Евгений просмотрел документы, хранившиеся в той папке, что передал ему Фролов. Действительно, это были выдержки из досье на Тупикова. Н-да, личность вырисовывалась довольно мрачная, хотя на всех фотографиях, приложенных к делу, обширная рожа бандита была украшена широкой улыбкой. Ну, прямо рубаха-парень, с которым легко работать в одной бригаде на заводе, а после смены выпивать по паре кружечек пивка и слушать свежие анекдоты, которые он рассказывает.

В действительности же «добряк», не моргнув глазом, мог отправить «на убой» проштрафившихся подчиненных или просто неугодных ему людей, совершить самое гнусное преступление, но при этом считать себя честным человеком. Разобравшись с материалами и просмотрев фотографии, Миронов понял, что никаких договоров с этим подонком не получится, и единственное, что его может остановить в стремлении уничтожить бывшего майора СОБ и его бывших же подчиненных – пуля в лоб. А лучше две или три.

Но сначала нужно было выяснить, почему началась эта охота, чем бывшие спецназовцы так разозлили бандита, что он стал рассылать во все концы наемных убийц. Правда, не считая снайпера, остальные были какими-то уж очень непрофессиональными. Других под рукой не нашлось? Сомнительно. Не давала Евгению покоя такая несуразность, вот и собирался он прежде, чем убрать, допросить Василь Василича или хотя бы поговорить с ним. А так чего бы проще: выследить, прицелиться и нажать на курок. Дело пары дней.

– Ну, отдышался? – спросил Евгений Мишку. – Тогда подъем – и вперед! Предстоит разведка местности.

Адрес Тупикова они знали. Нужно было найти этот дом и осмотреть окрестности. Не очень мозоля глаза охранникам, которые наверняка там имеются. И не стоят на виду, а следят за происходящим вокруг дома с помощью камер наблюдения.

Улицу и дом нашли быстро. Улочка была узкой, но асфальт на ней лежал ровный и чистый, на удивление. Это при общей-то раздолбанности городских магистралей?

– Наверняка отремонтировали, когда клиент советником губернатора был, – заявил Штефырца, и Миронов с ним согласился.

Участок выглядел настоящей крепостью. Стены желтого кирпича метров в шесть высотой. Ворота стене под стать, металлические и глухие, ни намека на калитку, глазок или переговорное устройство. Из-за стены был виден только самый кончик крыши дома.

– А камер-то понатыкано!.. – сказал Мишка.

Действительно, устройств наблюдения имелось в избытке. Там, где можно было обойтись одной, стояло три. И не в единственном месте.

– Куда ему столько? – удивился Миронов.

– Боится, наверное.

– Чего ему бояться? – не понял Евгений.

– Вот если бы ты, командир, убивал людей без счета, хапал обеими руками и вообще жил в роскошном особняке, который наверняка имеется за высоченной стеной, ты бы понял, чего может бояться такой человек, – наставительно сказал Штефырца. – Всего и всех он боится! На нем столько крови, что я сильно удивлюсь, если узнаю, что по ночам к нему души убиенных не являются.

– Он же не собственноручно убивал? К Гитлеру ведь никто не являлся?

– Откуда ты знаешь? – ответил Мишка, одним вопросом дав ответ на оба вопроса Евгения.

Они наблюдали за домом издалека, из-за угла, с помощью бинокля. Машины здесь ездили редко и каждый раз, когда появлялась какая-нибудь, друзья делали вид, что просто стоят и разговаривают, покуривая. А сами тем временем осматривали окрестности, выискивая место, с которого можно было бы увидеть все поподробнее.

– Как же нам туда заглянуть, во двор? – пробормотал Штефырца.

– Есть одна мысль, – хлопнул его по плечу Миронов. – Поехали!

Еще с утра он приметил в городе заведение под вывеской «Компьютерный клуб». Сюда в основном приходил народ молодой, чтобы резаться по Сети в разнообразные «стрелялки», отсылать и получать электронную почту, просто лазить по Интернету. Своеобразная здесь царила атмосфера.

На их счастье, свободный компьютер нашелся. Евгений с минуту раздумывал, а потом нашел в паутине сайт «Гугл – Земля» и быстро определился со Ставрополем. Теперь на экране был город, видимый сверху, из космоса.

– Вот эта улица, вот этот дом, – пробормотал Миронов и увеличил изображение.

Качество было неплохое, но, конечно же, могло быть и лучше. К сожалению, в их распоряжении не имелось компьютеров хотя бы ФСБ, с их доступом к секретным спутникам, которые с орбиты могли бы различить даже номер автомобиля. Приходилось довольствоваться тем, что удалось достать. К Фролову Евгений и не подумал обратиться. Скорее всего бравый полковник действительно сейчас спешно ехал или летел куда-нибудь подальше от Ставрополя, как предположил Штефырца.

Выбрав масштаб покрупнее, но чтобы это не шло в ущерб качеству изображения, он распечатал снимки. Мишке наставительно сказал:

– Учись, сынок! В двадцать первом веке живем, ничего скрыть нельзя от чужих глаз.

На что Штефырца презрительно фыркнул, но промолчал. Крыть ему было нечем.

В каком-то ларьке купили лупу. Она была большой, но качество линзы, что называется, хромало.

– Конечно, китайское барахло! – презрительно сказал Мишка. – Сюда бы настоящую, цейсовскую.

– У меня дома есть, – вздохнул Евгений. Когда-то он попадет домой? И Наташка уже, наверное, волнуется… Надо поскорее заканчивать дела здесь и возвращаться в Абхазию.

Они долго рассматривали участок, на котором стоял дом Тупикова. Это было почти поместье с хозяйственными постройками, лужайками, бассейном и садом. Земли все занимало порядочный кусок. И это почти в центре города! Ну, в десяти минутах езды от центра. Так ведь ерунда при нынешних скоростях.

– Хорошо он хватанул землицы, – со вздохом прокомментировал Штефырца. – Барин, да и только! Наверное, и крепостные имеются…

– Как не быть! – в тон ему сказал Миронов. – За всем этим хозяйством ухаживать надо. Значит, есть и садовник, и горничная, а если дворник не умеет с бассейном обращаться, то и какой-нибудь бассейничный.

Мишка захихикал. Улыбнулся и Евгений.

– Давай-ка прикинем, как эту крепость взять можно. Смотри, стена идет по всему периметру. Есть только двое ворот. Надо полагать, задние выглядят так же, как и передние. То есть высокие и закрыты наглухо.

– А по стенам не только камеры, но и сигнализация, – добавил Мишка. – И, насколько мне известны нравы современных богатеев, сигнализация присутствует на всей территории участка, включается в ночное время. Мышь не проскочит, птица не пролетит.

– То есть ты хочешь сказать, что соваться туда нам не следует? – посмотрел на сослуживца Миронов.

– Ну почему – не следует? При наличии определенной аппаратуры…

– А где мы ее возьмем?

– Но ведь это твой родной город, командир! Неужели никого из друзей не осталось?

– Был родным, да весь вышел. Я отсюда восемнадцатилетним пацаном уехал в училище поступать. С тех пор только короткими наездами и бываю. Какие уж тут друзья! Вот, был один, аж целый полковник ФСБ! И где он? Я пробовал звонить ему. Телефон не отвечает.

– Я же говорил, что он деру даст!

– И оказался прав. Но где нам необходимое снаряжение раздобыть?

Глава 15

Вот говорят некоторые личности, что Бога нет. А ведь он есть! И доказательство тому налицо. В тот самый момент, когда Мишка и Евгений ломали головы в тщетных попытках придумать, как найти снаряжение для проникновения на виллу Тупикова, в кармане куртки Миронова задребезжал телефон. Звонил из Абхазии Леня Шишов.

– Ну, как вы там, бродяги? – радостным тоном осведомился он.

Они, как могли, описали создавшееся положение. И так, на всякий случай, пожаловались на то, что опереться здесь им совершенно не на кого. Леня чуть не закипел, как самовар, от возмущения:

– Вот говорил же я, что мне надо было ехать, а не этому трепачу-молдаванину! Все бы решил! Ну, ладно, погодите минутку, я что-нибудь соображу. Не отключайтесь…

– Чего это он меня трепачом обзывает?! – возмущался Мишка. – Вернемся, я ему уши надеру!

Наконец послышался голос Шишова:

– Записывайте номер. Только позвоните туда через полчасика. А я сейчас звякну и дам необходимые указания. Там вам помогут и информацией, и снаряжением, и, если понадобится, деньгами.

– А машину не одолжат? – тут же влез Штефырца.

Слышно было, как Леня усмехается.

– Хорошо попросите – и автомобиль предоставят. Так, теперь вот что. С вашими женами все в порядке, купаются, загорают, никто к ним с грязными предложениями не лезет. Дома тоже все в порядке. Снайпер больше не объявлялся, грузины не показывались. Давайте побыстрее заканчивайте все дела и возвращайтесь. Нам с Петровым скучно здесь!

– А уж нам-то… – вздохнул Мишка, когда Леня отключился. И тут же весело прищурился: – Наконец-то мы узнаем, в какой конторе этот хитрован служит!

Они выждали требуемые полчаса и набрали номер. Им ответили, что в курсе их проблем и необходимо подъехать туда-то, если возможно, прямо сейчас.

Поймали такси и поехали. Здание, куда им надлежало обратиться, выглядело солидно. Пятиэтажное, современной постройки, с зеркальными стеклами. И табличка была капитальной, металлической с литыми буквами. Называлось учреждение, правда, головоломно: «Крайсельхознефтегазпромсвет». Или как-то так… С первого раза не то что запомнить, а выговорить сложно. На то, наверное, и было рассчитано. Для постороннего – обычная госструктура, куча бюрократов, горы бумаг. Но чем-нибудь, видимо, занимается, раз не разогнали до сих пор. Мало ли таких по стране!

А для своих – еще одно звено в секретной цепочке, опутавшей Россию. Может, и не только ее. По всему видно – организация государственная и занимается серьезными делами. Наверное, правильно это, раз на местах даже полковники ФСБ не могут с преступностью справиться. Не говоря уже о полиции…

Миронов подергал ручку – дверь была заперта. Тогда он нажал на имевшуюся здесь же кнопку звонка. Поднял голову: его внимательно рассматривал глазок видеокамеры, да не такой, как на вилле Тупикова, а современной – миниатюрной, почти незаметной. Подождал минуту и хотел было вновь надавить на кнопку, но дверь с легким шипением открылась и кто-то невидимый произнес из глубины вестибюля:

– Входите, пожалуйста!

Евгений покачал головой и махнул Штефырце: «Пошли!» Они вступили в вестибюль. С таким же, едва слышным шипением дверь за их спинами закрылась.

В вестибюле царил прохладный полумрак, и сразу разглядеть встречавшего их человека не удалось. Только когда он подошел ближе, стало видно, что это мужчина лет тридцати, с короткой стрижкой, одет в строгий серый костюм и синий галстук.

– Здравствуйте, – сказал человек, но руки не подал. – Позвольте ваши документы.

Они достали паспорта. Человек внимательно просмотрел их, вернул хозяевам и сказал все таким же ровным тоном:

– Нам известны ваши проблемы. Надеемся, что сможем помочь. Прошу следовать за мной.

Повернулся и пошел куда-то в угол холла, где полумрак становился уже совсем темнотой.

«Странная у них тут обстановка, – подумал Евгений. – И сотрудник этот похож на робота из кинофильма. Только движется естественнее».

В сумраке внезапно открылся освещенный прямоугольник, оказавшийся при ближайшем рассмотрении дверью лифта. Внутри кабины не было никаких украшений типа зеркал или вазочек с цветами. Голая функциональность, машина для передвижения вверх или вниз.

Лифт поехал вниз. Не очень быстро, но совершенно бесшумно. Миронов даже не заметил, чтобы встречающий что-то нажимал. Да и панели с кнопками не наблюдалось. Пустая, обшитая пластиком коробка с узкой полоской плотно закрытых створок двери.

«Не удивлюсь, если окажется, что лифт управляется с помощью мысленного приказа», – решил Евгений. Потом пошел в своих предположениях дальше и подумал, что ведь эти люди могут и мысли посетителей читать. А что, двадцать первый век на дворе, наука идет вперед семимильными шагами…

Почему-то эта идея развеселила его, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не улыбнуться. Посмотрел на Штефырцу. Мишка стоял серьезный, плотно сжав губы. Осознавал момент. Не так уж часто ему приходилось попадать в секретные учреждения (кроме СОБ, конечно). Точнее, никогда, поскольку необходимости не было. А вот сейчас появилась, и надо было соответствовать моменту. Он старался соответствовать.

Лифт опускался небыстро, без ускорения и прошло минуты полторы, прежде чем он остановился. Они были где-то довольно глубоко под землей. «Да, это вам не купеческие подвалы!» – восхитился Миронов.

Сопровождающий сделал приглашающий жест и первым вышел из кабины. Впереди тянулся неширокий, умеренно освещенный коридор, с многочисленными дверями по сторонам. «Они что, электричество экономят? – мысленно возмутился Миронов. – Вверху вообще темно, а здесь на мощные лампочки денег пожалели»

Впрочем, о лампочках он зря подумал, потому что их не было вообще. Светился сам потолок, каким-то нереальным голубоватым светом, который совсем не походил на электрический. О подобном Евгений даже не слышал.

Остановились перед одной из дверей, совершенно не отличавшейся от других. Сопровождающий провел ладонью перед маленькой пластинкой сбоку, раздался негромкий мелодичный перезвон, щелкнул замок и дверь открылась.

– Прошу, – опять сделал приглашающий жест человек в костюме, и они оказались… на складе!

А как еще можно назвать помещение, заставленное уходящими куда-то в глубину стеллажами. На стеллажах лежали коробки, тюки и ящики. У Мишки загорелись глаза.

Сопровождающий подвел их к столу с большим монитором, выдвинул из-под столешницы клавиатуру и щелкнул несколькими кнопками.

– Прошу садиться, – сказал он, и тут только Миронов и Штефырца обнаружили, что рядом со столом есть несколько удобных, обтянутых кожей кресел.

– Кофе? – спросил человек и, дождавшись утвердительных кивков, снова защелкал кнопками.

Буквально через пять минут послышалось жужжание, потом из-за стеллажей выехал столик на колесиках. На нем стоял небольшой кофейник, три чашечки с блюдцами, сахарница, ложки и кувшинчик со сливками. Столик ехал сам, его никто не толкал.

– Мы стараемся по возможности роботизировать несложные функции, – впервые за все время счел нужным дать объяснение сопровождающий.

Гости сделали вид, что для них это дело обычное, и налили себе по чашечке. Хозяин сделал то же.

После пары глотков он сказал:

– Кто из вас является специалистом по необходимым материалам и устройствам?

– Я, – сказал Штефырца, молчавший до сих пор. В их паре за техническое обеспечение отвечал действительно он.

– Отлично, – кивнул хозяин. – Тогда прошу вас придвинуться ближе к столу и приступим. Я буду показывать на экране то, что у нас имеется, а вы станете отмечать требуемое.

Пока шел выбор, Миронов, предпочтя не вмешиваться, пил кофе и оглядывал помещение. Было здесь светло, не в пример коридору и вестибюлю, слегка прохладно и очень чисто. Идеальные условия для работы. Н-да… Попали они в очень странное учреждение. О существовании чего-то подобного в стране он даже не догадывался. Чем оно занимается, кто им руководит, что вообще входит в круг интересов людей, работающих тут? Если это все действительно государственное, то честь такому государству и хвала. Чувствовалось, что все здесь устроено на самом высшем уровне.

От компьютера доносилось только азартное сопение Мишки. Хозяин хранил хладнокровное молчание и лишь изредка щелкал клавишами. «Ну, он сейчас понабирает! – не без злорадства подумал Евгений. – Хозяева потом за головы схватятся! И Лене может нагореть за таких знакомых-хапуг». Подумал и решил, что ничего страшного не происходит. Эти люди пообещали помочь, но размеров своей помощи не обозначили. Вот пусть и не плачут.

Удивительное дело: напиток в кофейнике все время оставался горячим. Миронов решил, что сосуд тоже с хитростью, встроен какой-нибудь нагревательный элемент и реле, поддерживающее одну и ту же температуру.

Так прошло примерно с полчаса или немного больше. Наконец Евгений услышал голос Штефырцы:

– И последнее. Как у вас со свободным автотранспортом?

– Что именно вам требуется? – невозмутимо спросил хозяин.

– Ну, что-то достаточно мощное, полноприводное и не очень заметное. Всего на два-три дня.

– Это подойдет?

На экране появилась картинка. Миронов поднялся и наклонился к монитору.

– «Ниссан Х-трейл»? – с воодушевлением сказал Мишка. – Самое то!

– Автомобиль будет ждать вас у выхода. Он заправлен, имеет спецномера, с полицией проблем не должно возникнуть. Все, что вы выбрали, будет погружено в багажник. Ключи в замке. Необходимо что-то еще?

– Нет, нет! – забормотал Штефырца. – Вы очень добры!

– После того как в транспорте отпадет нужда, поставьте машину вот на эту стоянку, – хозяин вывел на экран план города и указал место. – Ключ оставьте в бардачке. Неизрасходованные материалы и устройства тоже оставьте в автомобиле. Его заберут.

Через пятнадцать минут, проведенных в молчании и нужных, видимо, для того чтобы загрузить машину тем, что навыбирал Мишка, хозяин проводил их к выходу и на прощание сказал:

– Если что-то понадобится еще – звоните по телефону, который у вас имеется. Всего доброго. Удачи!

И дверь закрылась.

На протяжении тех пятнадцати минут Евгению страстно хотелось задать хоть парочку вопросов, но он сдержался. То же самое, кажется, происходило и с Мишкой.

Напротив входа действительно стоял «Ниссан» темно-зеленого цвета и выглядел он достаточно неприметным. Штефырца обошел его, провел ладонью по капоту, словно не веря, что у него теперь есть такая машина. А ведь у самого дома «Широкий» остался… Вот же ненасытная натура!

Мишка открыл дверцу со стороны водителя, опустил передние стекла и махнул стоявшему в задумчивости Миронову:

– Садись, командир. Прокачу!

Евгений ни о чем не говорил, но Штефырца вел машину к вилле Тупикова. Остановил ее метрах в ста от высоких ворот, загнал в тень раскидистой акации и, пошарив в багажнике, достал мощнейший бинокль, хотя и небольшого размера.

– Будем наблюдать, командир?

– Чего ты там набрал? – поинтересовался Миронов. – Кстати, а фотокартой не озаботил этих щедрых хозяев? У меня, если честно, из памяти вылетело.

– А у кого бы не вылетело? – заулыбался Мишка. – Там такая сокровищница! Карту я не забыл, надо в бардачке глянуть.

Евгений прижал палец к губам и сделал пальцем круговое движение, показав затем на свое ухо. Штефырца кивнул, он все понял. Машина была ими не проверенная и вполне могла быть нашпигована микрофонами и даже камерами.

Карта действительно в бардачке нашлась. Гораздо более четкая и подробная, чем та, что они скачали в Интернет-кафе.

– Выйдем наружу? – предложил Миронов. – А то здесь темновато все-таки.

– И то правда, – согласился Мишка. – Пошли!

Они удалились от «Ниссана» метров на десять, закурили и стали обсуждать ситуацию в свете последних событий и приобретений. Штефырца прямо захлебывался от восторга.

– Я такого набрал, командир, такого!.. Нам теперь никакая защита не страшна! Пройдем, как через пустое место. И ни одна собака не заметит!

– Ну, это ты хвастаешь, – возразил Миронов.

– Да ничего я не хвастаю! О большинстве этих устройств я только слышал или читал. Ну, кое-чем пользовался.

– А с тем, чем не пользовался, сумеешь управиться?

– Не вопрос! Пока время есть, покумекаю, инструкции полистаю.

– Кстати, что у нас со временем?

Мишка посмотрел на часы.

– Почти шестнадцать часов по местному. Кстати, по Москве тоже. Клиент должен сейчас показаться.

Они вернулись в машину и припали к биноклям, потому что запасливый Штефырца взял два.

В папочке, переданной Евгению Фроловым, среди прочих документов был один очень интересный листок: расписание дня Тупикова. Среди прочего там был такой пункт: точно в четыре часа дня бандит в сопровождении охраны отправлялся в частную сауну. Но проводил там время, вопреки привычкам «новых русских» и «лиц, похожих на прокуроров», – без девочек и выпивки. Он действительно парился и встречался там с нужными ему людьми для обсуждения дел.

Поэтому сейчас Миронов и Штефырца дожидались этого выезда, чтобы определить: нельзя ли перехватить Тупикова где-нибудь по дороге и вдумчиво прояснить некоторые вопросы, которые их интересовали.

Действительно, в шестнадцать часов ворота поместья медленно разошлись в стороны и на улицу сначала выехал просторный «рендж-ровер», за ним черный «мерседес». А замыкал маленькую колонну микроавтобус неизвестного происхождения.

– И все под завязку набиты вооруженной охраной, – прокомментировал увиденное Евгений.

– Это уж точно, – поддакнул Мишка. – Нам вдвоем с ними связываться не стоит.

– Все равно, давай проследим, куда он ездит, – решил Миронов. – Заводи, поехали.

Кортеж Тупикова ехал неторопливо, правил не нарушал, спецсигналов не включал и почти ничем не выделялся из общего потока транспорта. Мало ли подобных машин колесит нынче по дорогам и улицам России?

Час пик еще не наступил, и следовать за бандитскими машинами труда не составляло. «Мерседес» и сопровождение пересекли почти весь город, остановившись на узкой кривой улочке. Посмотрев в бинокль, Евгений и впрямь различил над узкой калиткой деревянную вывеску с надписью «Сауна“ Легкий парок”». Улица была пустынной, им пришлось остановить свой «ниссан» довольно далеко от входа. Но бинокли выручали.

Из «мерседеса» выскочил парень, обежал автомобиль сзади и торопливо распахнул дверцу. Тупиков предпочитал ездить на самом безопасном месте: позади водителя.

Наконец показался и он сам. Миронов сильнее вдавил окуляры бинокля, когда из недр машины высунулась сначала нога в лакированном штиблете, а затем вылез и весь бандитский босс. Выглядел он крупным, солидным мужчиной с серьезным выражением на лице. Одет в черный костюм, белую рубашку, но без галстука. Василь Василич неторопливо огляделся по сторонам, сказал что-то охраннику, открывшему дверцу «мерседеса», и вошел в калитку. Надо сказать, что перед этим два человека, выскочившие из фургона, уже нырнули в сауну. Видимо, проверяли, нет ли посторонних.

– Ну, теперь будем ждать, и смотреть, с кем наш клиент здесь парится, – сказал Евгений, откидываясь на спинку сиденья и закуривая. Мишка сделал то же самое.

Ожидание долго не продлилось. Сзади микроавтобуса остановился красный «шевроле» и к калитке направился… капитан Мурашов! Двое охранников, стоявших на входе, очевидно, знали прибывшего и пропустили без допросов и обыска.

– Ничего удивительного, – объяснил Штефырца. – Он же на него работает, вот и приехал с докладом.

– О том, как мы его подчиненных припугнули и от слежки отвадили? – усмехнулся Миронов. – Кстати, когда сюда ехали, ты назад поглядывал?

– Конечно! – обиделся Мишка. – Что я, первый год замужем? Никого не было.

– Я тоже никого не заметил, – кивнул Евгений. – Неужели действительно отвязались? Не верю я что-то…

– Они просто не знают, что теперь мы на колесах передвигаемся, и наш «ниссанчик» не срисовали.

«Ишь ты! – хмыкнул про себя Миронов. – Уже “ниссанчик”! А покинутый “Широкий” без хозяина скучает».

Приехали еще две недешевые машины. Их хозяев охранники уже обыскивали, охлопав по бокам и штанинам. Люди были Евгению совершенно незнакомые. На всякий случай он записал марки автомобилей и номера. Здесь пригодилась бы помощь Фролова, но где он сейчас, тот полковник?

Помывка с совещанием продолжалась около часа. Сначала уехал Мурашов, потом стал разворачиваться кортеж. Хозяева остальных машин, наверное, остались париться дальше. Вот тут уже могли появиться и девочки, и выпивка.

Но наши герои не стали дожидаться распаренных гостей Тупикова, они им были неинтересны. Следовало узнать, куда теперь направится главный местный бандит. Хотя в расписании значилось: «Возвращение домой», – но ведь всякое может случиться?

Не случилось. Маленькая колонна вернулась к вилле Тупикова и скрылась за воротами.

– Да… – сказал с сожалением Миронов, просмотрев еще раз расписание. – Не хотелось лезть в это логово волка, а, видимо, придется. Нет у него больше сегодня выездов в город. Завтра в одиннадцать может быть визит в мэрию, он туда регулярно наведывается. Но может и не быть. А потом, наверняка с таким же сопровождением поедет. Тут у нас тупик. Извини за невольный каламбур.

– Ничего страшного, командир, – Мишка был полон оптимизма. – Дождемся ночи и нанесем визит.

– Если бы это было так просто… – вздохнул Евгений.

– Никто и не говорит, что будет просто! – не сдавался молдаванин. – Но с тем оборудованием, что у нас теперь имеется, все пройдет гораздо легче, чем без него. Мы ведь еще не очень старые, правда?

Старым себя Миронов действительно не чувствовал. В возрасте, это да. Но в таком возрасте, когда молодой задор поутих, мудрости и опыта немного набралось, а силы остались практически прежними. Самое время пускаться в рискованные приключения. И, что немаловажно, с честью из них выходить.

– Ладно, – вздохнул он еще раз. – Раз деваться некуда, будем штурмовать эту крепость. Давай-ка, еще раз план посмотрим.

Они уже не боялись разговаривать в салоне «ниссана». Тщательный обыск показал, что ничего секретного, вроде «подслушек» и «подглядывалок» нет.

Какое-то время они еще наблюдали за виллой Тупикова, а потом поехали домой. Надо было приготовиться к операции, да и поспать впрок не мешало, Ночь обещала быть напряженной.

Около полуночи телефон Миронова завибрировал на тумбочке. Спросонья ему показалось, что это сработал будильник. Он нащупал мобильник, хотел было уже дать сигнал отбоя, как взгляд его привлекли ходики, тикавшие на стене. Они показывали без пяти двенадцать. Но ведь он выставлял время побудки на без пятнадцати час! Значит, телефон дребезжит не просто так, кто-то пытается дозвониться… Нажал нужную клавишу и услышал:

– Будьте осторожны! Он может быть предупрежден братом…

– Каким еще братом? – удивленно спросил Евгений, но аппарат уже отключился.

Что бы это могло значить? Надо Мишку будить, ничего страшного, если они недоспят часик.

– Ты голос узнал? – спросил, потягиваясь и зевая, Штефырца, услышав о неожиданном звонке.

– Не очень, – сознался Миронов. – Но мне показалось, что это Фролов.

– Кто? – удивленно спросил Мишка. Сон с него слетел в мгновение. – Чего это он звонить будет, да еще и предупреждать?

– Может, не совсем еще совесть пропала? – предположил Евгений. – Вот и решил позвонить.

– Тогда какого дьявола он не рассказал подробнее, кто этот брат и о чем он мог предупредить Тупикова?

– Давай-ка подумаем, время у нас еще есть, – сказал Миронов, доставая сигарету. – Накинь на себя что-нибудь, на двор пойдем курить. Не хочу, чтобы здесь все дымом провоняло.

Сидя на пороге, они смотрели на звездное небо и гадали, что могли означать слова предположительного Фролова.

– Ну, «он» – это, естественно, Тупиков, – глубокомысленно заявил Штефырца. – Согласен?

Евгений кивнул утвердительно.

– А вот кто его брат? Ты в папочке ничего такого не встречал?

– Не припоминаю, – сознался Миронов. – Надо бы еще тщательнее посмотреть.

– Давай смотреть! – решил Мишка. – Волоки ее сюда, свет есть, ночь теплая, до выезда еще три часа. Может быть, на что-то и натолкнемся.

Они добросовестно переворошили тонкую пачку листков с оперативной информацией на Тупикова и не нашли ни малейшего упоминания о родственниках. Как будто этот человек никогда не имел семьи: ни родителей, ни братьев-сестер, ни какой бы то ни было родни вообще.

Тут немного пробило Штефырцу. Как утопающий хватается за соломинку, так и он ухватился за одно, совершенно сумасшедшее предположение.

– Послушай, командир, не помнишь, какое отчество у Мурашова?

Евгений старательно задумался. Капитана звали Вячеслав, а вот отчество?..

– Васильевич, по-моему…

– А нашего клиента как зовут?

– Василий Васильевич.

– Тебе не кажется подозрительным это совпадение?

Миронов рассмеялся.

– Ну, ты, Мишка, совсем уже! Какие они братья? Даже не похожи!

– Какая разница? Может, у них мамы разные были.

Отсмеявшись, Евгений, закуривая еще одну сигарету, сказал:

– Все равно мы ничего проверить не сможем. Где доказательства искать?

– Знаю я одно место! – торжественно заявил Штефырца. – У тебя где номер телефона, что нам Леня дал? Я сейчас трубку принесу.

– Мишка, ты совсем с ума сошел! Кто там будет сидеть за полночь? Да и неудобно как-то…

– Сказал бы я тебе, что неудобно, но рядом девушек нет, чтобы посмеяться могли. Звони!

Он сбегал в дом, притащил трубку и всучил ее Евгению. Тот все еще вяло сопротивлялся:

– Нет там никого, спят все…

– Оперативный дежурный обязан быть! Знаю я такие конторы. Звони!

«Откуда бы ему знать? – думал Миронов, нехотя набирая номер. – Сам же признавался, что ничего подобного не видел!»

К его удивлению, ответили почти сразу, после третьего гудка.

– Слушаю вас!

Ни должности, ни звания.

Евгений начал мямлить, путано объясняя, кто он такой и по какой причине звонит. На том конце провода терпеливо слушали. Потом прервали.

– Все ясно. Какие сведения вы хотели бы получить по этой личности?

И, выслушав просьбу, без запинки ответили:

– Подождите немного на проводе, не кладите трубку.

Миронов в ошеломлении оглянулся на соратника. Мишка победно улыбался.

Минут через пять тот же голос сообщил:

– Мурашов Вячеслав Васильевич, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения, является сводным братом Тупикова Василия Васильевича тысяча девятьсот семидесятого года рождения по отцу. По достижении совершеннолетия взял себе фамилию матери. Как утверждается, по настоянию старшего брата. Хотите знать что-то еще?

– Нет, спасибо, это все, – сказал Евгений.

– Спокойной ночи, – сказали в трубке. – Звоните, если что-то понадобится.

И раздались короткие гудки отбоя.

Итак, Мишка оказался полностью прав. А вместе они – лопухи, решившие, что запугали этого провинциального капитана до икоты. Но что же это за бюро добрых услуг, которое по одному звонку Лени Шишова предоставляет им самое совершенное оборудование и информацию, которой не владеет даже ФСБ? Ведь ни за что не скажет этот чертов Леня!

– Командир, сегодня надо на штурм идти, – услышал он голос Штефырцы. – Пока они как следует не приготовились.

– А мы ведь Мурашову ничего насчет штурма, а тем более сроков его не говорили, – задумчиво сказал Миронов.

– И правильно сделали. Нет, ну никому в этом городе доверять нельзя! Как ты здесь жил?

– Сколько раз тебе повторять? Пацаном я тогда был, пацаном! Не очень смышленым, к тому же…

Он помолчал и добавил:

– И сейчас, получается, соображать не научился…

– Брось горевать, командир! – положил ему руку на плечо Мишка. – Я ведь тоже этому козлу поверил. Но ведь не горюю?

– Действительно, – тряхнул головой Евгений, отгоняя грустные мысли. – Нам сейчас не об этом думать надо. Итак: о том, что мы собираемся «в гости», – он сделал жест согнутыми пальцами, изображая кавычки (вот ведь привязалась привычка!) – никому не известно.

– Кроме этой конторы, что нам Леня сосватал, – вставил Штефырца.

– Ну, да. Но о том, что мы очень уж шустрим в городе, Тупикову наверняка известно благодаря его братцу. Будучи человеком неглупым (а он все же не дурак, если сумел стольких людей под себя подмять), он постарается нас нейтрализовать. Если проще – шлепнуть, потому что запугивания и уговоры на нас не действуют. Если разобраться, то кто мы для него? Два надоедливых типа, которые суют нос куда не требуется. Даже не облаченные какой-нибудь властью. Так, два пенсионера на досуге развлекаются. Кто нас искать будет? Семьи, может быть, немного полиция. Вот и все. Так что прихлопнуть ему нас – что высморкаться. Даже удивляюсь, почему он до сих пор этого не сделал? Но не сомневаюсь, в самое ближайшее время по наши души придут… Из этого делаем вывод: нашу вылазку откладывать нельзя ни на день. То есть ночь. Еще одно. Опять же, будучи человеком неглупым, но боязливым, он наверняка усилит свою охрану. Нам это – дополнительные трудности. Но мы с ними постараемся справиться. Верно?

– Да, – кивнул Мишка. – Куда же мы денемся?

– Наша задача, – продолжил Евгений, – проникнуть на виллу этого бандюгана и допросить его с пристрастием: откуда такой интерес к нашим персонам? А потом уже по обстоятельствам. Или он нас, или мы его.

– Нет, – сказал Штефырца, – только один вариант: мы его! На другое я не согласен.

– Значит, из списков покойников мы вас вычеркиваем, – переиначил Миронов старый анекдот и они рассмеялись, как давно уже не смеялись, с той поры когда были молодыми и проводили боевые операции в дальних уголках планеты.

Глава 16

Машину оставили в «кармане» широкой улицы имени поэта, убитого на дуэли недалеко от Ставрополя. Ночами здесь развлекались стритрейсеры, мотались вверх и вниз, ревя моторами своих навороченных автомобилей. Полиция на это почему-то смотрела сквозь пальцы. Может быть, потому, что большинство из этих ночных гонщиков были детишками не последних людей в городе и крае. Местная «золотая молодежь». Конечно, «труба пониже, дым пожиже», но машины не хуже, чем у их сверстников в столице. Растет благосостояние народа…

Они и этой ночью затеяли гонки, и под грохот БМВ, «порше» и «феррари» соратники прямо в своем скромненьком «ниссане» переоделись в черные обтягивающие трико, обули высокие ботинки на мягкой подошве и затянулись поясами со множеством карманчиков и застежек. Набросили сверху просторные плащи, чтобы не привлекать внимания, закинули на плечи по рюкзаку с необходимыми приспособлениями и отправились «навещать» господина Тупикова.

Подходить к вилле спереди или сзади, там, где были ворота, не имело смысла. А вот проникнуть внутрь сбоку можно было попробовать. Окружающая дом стена почти вплотную примыкала к почти такой же высокой стене соседнего здания. В соседях у бандита жили какие-то армяне, связанные с торговлей на городских рынках. И, видимо, торговля эта приносила немалый доход, если удалось выстроить трехэтажную домину, облицованную плитами из местного песчаника. Сейчас песчаник был ярко-желтым, радостным, но по прошествии пары лет, под воздействием дождей и снега, станет серым, угрюмым и будет навевать тоску на хозяев дома.

Стены заборов примыкали друг к другу, но лишь почти. Щель, в которую мог протиснуться взрослый, не очень упитанный человек, все же оставалась. До входа в такую щель добрались, кажется, незаметно. По крайней мере, сирена не завыла, прожекторы не стали обшаривать каждый квадратный сантиметр окрестностей. Люди спали и в этот, самый темный, час видели десятые сны.

Штефырца сбросил свой рюкзак, покопался в нем и извлек какой-то прибор, похожий на очки, только немного покрупнее. Нацепив его на нос и щелкнув кнопкой, он стал внимательно рассматривать верхушки стен, ограничивавших проход между домами.

Наконец удовлетворенно сказал:

– Так я и думал! Командир, хочешь глянуть?

Сквозь стекла «очков» заборов почти не было видно, одни смутные очертания. Но яркая ниточка, тянувшаяся над стенкой, охранявшей дом Тупикова, светилась, словно днем. Над другой стеной ничего подобного не было.

– Охранная сигнализация, – пояснил Мишка. – Стоит пересечь, как тут же тревога поднимется. Простым глазом ее не видно, только с аппаратурой.

– Ну и как ты мыслишь ее отключить? – спросил Миронов.

– Да мне бы на ту, противоположную, стеночку забраться, оттуда все видно и будет!

Говорили они тихо, почти шепотом, потому что узкое пространство между заборов могло послужить усилителем для громких разговоров.

– Сейчас… – сказал Штефырца, снова порылся в рюкзаке и достал приспособление, виденное Мироновым как-то в кино. Тросомет с маленькой «кошкой» на конце тонкого, но прочного шнура. При свете фонарика толщиной в карандаш и длинной не больше указательного пальца Мишка что-то подрегулировал в аппарате.

– Длину устанавливаю. Нам же не нужно, чтобы кошка через дом перелетела?

Прицелился и спустил курок. Тихо свистнуло, метнулась «кошка», волоча за собой бечеву, перелетела через стену. Мишка потащил за веревочку, она немного подалась и натянулась. «Кошка» за что-то зацепилась.

Штефырца испытал на прочность зацеп, повиснув на бечеве всем телом.

– Вроде бы порядок, – шепнул он. – Пойду я, поскольку и меньше, и легче. А там посмотрим. Все, пошел!

Он что-то нажал на тросомете, тот еле слышно зажужжал, и Штефырцу, ухватившегося за рукоять, потащило вверх. Ему оставалось только стабилизировать на подъеме свое тело, чтобы не стукаться о стену. Рюкзак он прихватил с собой.

Ну, правильно. Не карабкаться же по такой тонкой веревочке на руках? Все ладони изрежешь несмотря на перчатки.

Мишка наконец доехал до верха стены, оседлал ее. Послышались тихие ругательства.

– Что там такое? – заволновался Миронов.

Послышалось злобное шипение:

– Эти гады здесь все битым стеклом покрыли. В задницу впивается!

Евгений улыбнулся.

– Ничего, потерпи. Только не ерзай!

– Постараюсь, – прокряхтел Штефырца, устраиваясь поудобнее. Толщина стены вполне позволяла. Нацепил свои «очки», опять стал копаться в рюкзаке. Достал нечто продолговатое, изогнутое, проделал какие-то манипуляции, примерился и одним быстрым движением… установил на стене дома Тупикова, там, где пролегал невидимый световой шнур.

Миронов зажмурился, ожидая вопля сигнализации, но ничего не произошло. Вокруг было все так же тихо.

– Порядок, командир, – доложил Мишка. – Можешь подниматься…

Опять еле слышное жужжание – и перед лицом Евгения закачался тросомет.

– Там справа такая кнопочка есть, – проинструктировал Штефырца. – Держишься покрепче и нажимаешь.

Через две минуты Миронов сидел на стене и так же, как его соратник, проклинал хозяев дома, вмуровавших в бетон, покрывавший верхний край забора осколки битых бутылок. Тут действительно ерзать было опасно.

– А теперь что? – спросил он, устроившись, как мог.

– Держи! – Мишка насадил ему на нос «очки».

Евгений посмотрел и тихонечко присвистнул. Луч сигнализации был разорван прямо перед ними, и ширина разрыва составляла метра полтора.

– Как ты это сделал?

– Ничего особенного, техника. Этот луч по специальному каналу сейчас совершает дугу над стеной. А в образовавшееся отверстие мы вполне пройдем.

– Потом вниз?

– Нет, там могут находиться датчики движения. На землю мы опускаться не будем. Сейчас я сменю набалдашник у тросика, и мы начнем строить воздушный мост.

– Подожди, но могут ведь другие системы сигнализации сработать.

– Ничего там сейчас не может сработать. Я все подавил. Причем так, что этих помех даже не видно и не слышно. В наушниках – полная тишина, на экранах мониторов одна и та же картинка. Вот, загляни…

В глубине рюкзака стоял какой-то прибор и успокаивающе помигивал зеленой лампочкой.

– Первый раз такое вижу, – признался Миронов.

– Я тоже, – в свою очередь сознался Штефырца. – Но ведь не зря же я инструкции читал весь вечер?

Разговаривая, он возился с тросометом. Отобрал у Евгения «очки», долго прицеливался и нажал на спуск. В воздухе свистнул шнур, с крыши соседнего дома донесся щелчок, и Мишка стал закреплять на стене запускающее устройство.

– А веревка нас выдержит? – с опаской спросил Миронов.

– Она и Портоса выдержала бы, – усмехнулся Штефырца. – Специальная разработка для таких вот случаев. Она даже провисать не будет, я тут само устройство прочно установил, а с той стороны крючок впился так, что потом очень повозиться придется, чтобы его вытащить. Или отстреливать нужно будет.

– Потом? – переспросил Евгений.

– Конечно! Мы ведь возвращаться собираемся?

– Кто его знает, может быть, не этим путем… – пробормотал Миронов. Он был занят мыслями о том, как станет перебираться по тросу.

– Наполеон говаривал: «Надо ввязаться в бой, а там видно будет!» – оптимистично заявил Мишка. – Вот и станем действовать по его принципу.

– Можно подумать, мы когда-нибудь иначе действовали, – усмехнулся Евгений. – Ну, Буонапартий, как перебираться-то будем?

– Легко и свободно! Или же свободно и легко… Пояс у тебя хорошо застегнут? Перчатки на руках? Ну, так вот. Цепляешь вот эту скобу к петле на поясе, виснешь на тросе и, не спеша, перебирая руками, едешь до вон той крыши. Элементарно!.. Так, я опять иду первым как создатель данной воздушной конструкции. Там страхую, слежу за обстановкой и дожидаюсь тебя.

Он действительно пристегнулся к тросу и двинулся над провалом между стенами. Если вдруг это эфемерное средство передвижения оборвется, можно загреметь вниз с нехорошими последствиями. Миронов заглянул во двор дома, на заборе которого сидел. Там все было спокойно. Мишка между тем уже добрался до крыши дома Тупикова, покрытой добротной черепицей в старом стиле. Пора было отправляться в путь и Евгению.

Все действительно оказалось легко и просто. Надо было только держать тело параллельно тросу, а скоба скользила по нему бесшумно и мягко. Через минуту он, отстегнувшись, присел рядом со Штефырцей.

– А с тросометом как быть?

– Оставим здесь, – пожал плечами Мишка. – Если назад этим путем пойдем – еще пригодится. А нет – спишем как расходный материал. Хотя жалко – штучка хорошая!

Теперь предстояло проникнуть в дом. Они попробовали ногами черепицу – не проломится ли? Вроде бы не должна, на совесть уложена. Чердак (или мансарда?) имел довольно широкое окно, на первый взгляд, плотно закрытое. Но ведь это только на первый…

Подобравшись ближе, Штефырца знаками заставил Миронова повернуться и залез теперь уже в его рюкзак. Покопался, достал пару приборов ночного видения. Миниатюрных, к слову сказать, совсем не таких, какие используют и в Российской армии, и в западных. «Снова какая-нибудь секретная разработка, – подумал Евгений. – И как только эти Ленины друзья (или сослуживцы?) не побоялись нам их дать? Отчаянные ребята!»

Повозились немного, настраивая приборы, и вот уже крыша дома, его окрестности видны почти как днем. Евгению приходилось пользоваться аналогичными отечественными и американскими разработками, так вот там видимость была куда хуже. «Нет, эти штуковины обязательно вернуть надо, а то, глядишь, попадут в чужие руки, так нам голову за это отвернут!» – опять подумалось ему.

Мишка, опустив окуляры на глаза, осторожно заглянул в окно. Смотрел с минуту, потом, обернувшись к Миронову, сложил пальцы колечком. Все было в порядке.

Действительно, никакой обитаемой мансарды здесь не наблюдалось, а имелся обычный захламленный чердак. Какая-то мебель, коробки, даже несколько корзин. Значит, можно входить, никого не разбудив. Но вот как? Стекло, на первый взгляд, было обычным, оконным. Но пощупав его и даже слегка постучав костяшками пальцев, Штефырца шепотом сообщил, что ничего подобного, бронированное стеклышко! И рама металлическая!

– А как вскрывать? – спросил Евгений, уже не сомневаясь, что и на этот случай у Штефырцы есть какое-нибудь приспособление.

Так и случилось.

– Нет таких окон, которые не мог бы открыть молдаванин, – с пафосом провозгласил Мишка. Но тут же, хихикнув, опять принялся копаться в рюкзаке Миронова.

А потом начался самый настоящий шпионский боевик. В руках у Мишки оказался небольшой цилиндр, размером примерно в карманный фонарик. Он немного поколдовал с прибором, потом приставил его торцом к стеклу в том месте, где угадывался запор. Сказал:

– Отключи ПНВ, командир…

Нажал кнопку, и пораженный Миронов увидел, как из этого торца появился тонкий яркий луч и с шипением стал легко резать стекло, которое трудно было пробить даже ломом. Карманный лазер… Да такого просто не бывает!

Но вот же он, красноватый луч описывает плавную дугу, оставляя за собой неширокий разрез. Фантастика! Подобное можно увидеть только в завирательном кино типа боевиков про похождения Джеймса Бонда. Оказывается, не врут киношники…

Прежде чем Мишка закончил пропил, Евгений остановил его.

– Погоди, стекло выпадет, шуму наделает!

– Верно, – согласился молдаванин, – виноват, не подумал.

Он опять покопался в рюкзаке, извлек оттуда небольшую присоску с ручкой, прижал к стеклу и пощелкал кнопкой. Затем снова взялся за лазер.

Что за техника у этих людей! Все миниатюрное, компактное и практичное. В ноги им кланяться надо за такую помощь. И Шишову в том числе. Как это говорится: «Вдвое дает тот, кто дает вовремя». Очень верно сказано! Совершенно непонятно теперь, как они собирались штурмовать эту цитадель без такой технической поддержки? Самоуверенные идиоты! Казалось бы – годы должны чему-то научить, сбить лишнюю спесь, заставить обдумывать каждый шаг. Но вот что на деле получается… Сноровку потеряли, растренировались, расслабились? И это тоже, конечно. А ведь не какого-то мелкого карманника брать собрались. Волчару, настоящего волка!

Ладно, оставим эмоции на потом. Тем более что Мишка уже закончил свои труды, вытащил отрезанный кусок стекла, просунул руку и, стараясь не коснуться еще светящихся в темноте раскаленных краев, повернул запор. Окошко можно открывать.

Открылось оно без скрипа. Некоторое время соратники прислушивались к тому, что происходило в доме. А там ничего не происходило, стояла полнейшая тишина. С улицы, издалека иногда доносился отдаленный гул редких проезжавших машин. Даже стритрейсеры угомонились.

Тишина была, что называется, мертвой. Может быть, правда, кто-нибудь их опередил, проник в дом раньше, убрал охранников и пристрелил Тупикова? Врагов-то у него, наверное, хватает.

Но нет, внизу кто-то был. Половица не то чтобы скрипнула, но издала такой звук, который бывает, когда грузный, но осторожный человек наступает на ступеньку хорошо подогнанной деревянной лестницы. Нетренированное ухо вряд ли различит его, а когда нервы напряжены, сам ты весь обратился в слух, можно и услышать.

Штефырца повернул к Миронову лицо, тот кивнул: да! Молдаванин бесшумно полез в свой рюкзак и достал что-то, похожее на тросомет. Евгений опустил окуляры своего прибора ночного видения и теперь разглядел, что это какие-то пистолеты странной конструкции. Посмотрел на Мишку. Тот одними губами произнес: «Парализатор…» Вот что это за штука!

Не отключая ПНВ, Евгений осмотрел оружие, нашел кнопку и выщелкнул обойму. Десять пластиковых патрончиков. Надо полагать, внутри каждого игла и порция адской смеси, способной мгновенно свалить человека. При точном попадании, естественно!

Правильно, незачем поднимать стрельбу, даже из оружия с глушителем (хотя у Мишки что-то такое должно иметься). Можно ведь просто повырубать всех, кто станет на пути. А вот сам Тупиков нужен им в здравом уме, поскольку должен ответить на кое-какие вопросы. Отказ не принимается. После этого можно будет и немного пострелять…

Штефырца вопросительно показал в сторону видневшейся в глубине чердака двери: «Ну что, идем?» Евгений кивнул утвердительно. Очень осторожно, глядя под ноги и стараясь ни на что не наступить, они двинулись к выходу.

Дверь оказалась закрытой, но и тут Мишка не подвел. Взяв в зубы свой фонарик-карандаш, он посветил на замочную скважину, пошарил у себя в сумочке на поясе – и через мгновение путь был свободен. Простенький оказался замок, зря Тупиков или его начальник охраны понадеялись на бронебойное стекло, махнув на дверь рукой. В делах безопасности мелочей не бывает, все важно!

Очень медленно Евгений повернул ручку, потянул на себя. Тихо, тихо, не торопись, время есть, а шум, даже малейший, не нужен.

Он открыл дверь. За ней было темно. Но ведь не для него! В зеленоватом сумраке прибора ночного видения вырисовывалась фигура человека, стоявшего прямо напротив входа на чердак. И человек этот целился из пистолета прямо в грудь Миронова!

Дальнейшее заняло лишь мгновение. Короткий шепот Штефырцы: «Вниз!», падение на колени, щелчок парализатора из-за спины, и вот уже Евгений подхватывает падающее тело, ловя выскальзывающий из пальцев охранника пистолет, чтобы он не брякнулся на лестничную площадку.

Не сговариваясь, они подняли нейтрализованного стража, занесли на чердак и прикрыли дверь. Значит, слух не подвел их. Как не подвел и охранника, который все же услышал какой-то шум наверху и решил посмотреть, что там может быть. Вряд ли он предполагал, что в дом проникли враги. Просто так пошел, из служебного рвения. Но они оказались быстрее.

Куском веревки связали охраннику руки, нашли в рюкзаках специальный кляп и уложили тело в сторонке, прикрыв старым ковром. Мишка сказал, что очнется страж часа через два. А помнить уж точно ничего не будет, поскольку ничего и не видел.

Итак, в доме были дежурные охранники. Или этот нес службу в одиночку? Не верится что-то. Как минимум, должно быть двое. Действие парализаторов проверено, можно работать не сомневаясь. Значит, теперь будем искать второго. Или сколько там сейчас бодрствует?

Они вышли на площадку, осмотрели спускающуюся вниз лестницу. В доме действительно был погашен весь свет, не доносилось ни шороха. Надо думать, охранник, что лежит на чердаке, совершал дежурный обход и случайно оказался здесь в тот момент, когда они вскрывали окно. Не повезло парню. А может быть, наоборот. Неизвестно ведь, как развернутся дальше события. Дай бог, не придется стрелять на поражение…

Миронов шагнул на первую ступеньку. Хорошо сделана лестница, хоть и деревянная, а не скрипит. Как охранник ухитрился ее потревожить?.. Шли не торопясь, по краю, на случай, если попадется все же ненадежная ступень, та самая. Не попалась.

Теперь они стояли на втором этаже. Плана дома у них не имелось, не удалось добыть, но спальня хозяина, по логике, должна была находиться где-то здесь. В двух-трехэтажных домах так обычно бывает. Там, где кончалась лестница, был расположен небольшой холл с выходом на балкон. Не балкон, скорее лоджия, застекленная, с кондиционером, большим телевизором в углу, диваном и столиком. Наверное, Тупиков любит здесь отдыхать летними вечерами, попивая чай или пиво.

Так в какую сторону направиться, где искать спальню? Подумав, Миронов решил, что пришло время разделиться. Указал Штефырце пальцем на один коридор, себе выбрал другой. Не из какого-то предчувствия, а так, наудачу. Мишка кивнул, поднял вверх ствол парализатора и бесшумно ступил на ковер, устилавший паркет. Евгений отправился в противоположную сторону. Сквозь окуляры ПНВ все было видно хорошо, и можно было двигаться, не задевая подставок с какими-то вазами, стоявших в оконных простенках.

В коридор выходили четыре двери, все закрытые. Он останавливался у каждой, прикладывал ухо и слушал – не раздастся ли храп или хотя бы шорох от переворачивающегося в постели человека. Но в комнатах царила тишина. Проклятье, придется открывать каждую и заглядывать. А вдруг там кто-то спит так бесшумно, что его и не слышно? Или окажутся дети. А того хуже – женщина. Они странные существа, эти женщины. Одни спят так, что хоть рок-н-ролл танцуй в соседней комнате под Чака Берри. А другие просыпаются от малейшего звука. И ведь не угадаешь, какая попалась на этот раз. Будем рисковать. Нехорошо в женщину стрелять из парализатора, но куда денешься? Она такой шум может поднять, что разбудит не только обитателей этого дома, но и жителей всех соседних в радиусе квартала.

Миронов дошел до конца коридора, заглянул в окно, которое было прикрыто тонкими полупрозрачными шторами.

Надо же! Окно выходило как раз на то место, с которого они с Мишкой начали штурм. Даже трос, ведущий на крышу, был различим. Вот если бы кто-то решил глянуть на улицу через окно, когда они перелезали по этому тросу… Сейчас лежали бы оба на чердаке с дырками во лбах. Н-да, сноровка теряется, и никак ее не восстановишь, потому что регулярно подобными авантюрами они не занимаются.

Ну, приступим к осмотру комнат и начнем с вот этой, крайней. Вряд ли Тупиков почивает здесь, но вдруг?

Евгений посмотрел на ручку. Обычный замок, без скважины для ключа. Может быть, изнутри щеколда какая-нибудь. Сейчас глянем.

Опять осторожно, по миллиметру опустил ручку. Дверь оказалась незапертой. Но и комната – пустой. Она никак не могла быть спальней, хотя бы потому, что отсутствовала главная принадлежность – постель. Это помещение скорее предназначалось для совещаний.

Круглый стол, стулья с мягкими сиденьями вокруг него, в углу – что-то вроде буфета. Сквозь стекла видны очертания бутылок. И ни одной живой души.

А вот щеколда присутствовала, и весьма серьезная. Это была даже не щеколда, а механизм (Миронов не помнил, как он называется), который при повороте одной ручки выдвигал в разные стороны четыре массивных штыря, входивших в пазы на косяках, притолоке и пороге. Если брать такую дверь штурмом, понадобится или заряд взрывчатки, или серьезный таран. Но и тогда дверь вылетит только со всей рамой. А может и не вылететь, поскольку неизвестно, на какую глубину входят в стены эти штыри.

Евгений еще раз осмотрел комнату и закрыл дверь. Ну, не спальня, значит, не спальня. Будем искать дальше.

Во второй комнате, расположенной напротив первой, осмотренной им, постели тоже не оказалось. Тут, кажется, была библиотека. По крайней мере, вдоль стен тянулся ряд шкафов, заполненных чем-то, похожим на книги. Но была это беллетристика или какие-нибудь подшитые бухгалтерские отчеты – непонятно. Миронова это сейчас не интересовало. Тупикова нет, других людей – тоже. Все, закрываем дверь и идем дальше.

А вот в третьей комнате он напоролся на людей. Кажется, здесь отдыхала свободная смена охранников. Или же спали те, кто сопровождал босса во время его выездов. Три постели, на всех трех – спящие. Вот их следовало успокоить, чтобы не вмешались, если начнется переполох. Три ствола – серьезная сила.

И он всадил всем по стрелке с «успокаивающим». Каждый из «успокоенных» один раз дернулся при попадании шприца и затем погрузился в блаженное ничто.

Так сколько же охраны у этого Василия Васильевича? Днем, когда следили за его кортежем, они с Мишкой попытались посчитать, но безуспешно. Четверых они видели, но ведь кто-то оставался в машинах и микроавтобусе? Сейчас на его счету трое, одного уложил Мишка на пороге чердака. И это только второй этаж. А, как известно, охрана обычно обретается на первом. Эти трое, спавшие на втором, – вообще нонсенс.

В его отсеке оставалось еще две непроверенные комнаты. Но тут в ухе два раза щелкнуло. Мишка звал его к себе.

Переговорные устройства они нацепили еще на чердаке. Но было условлено: разговаривать только в крайнем случае. В остальное время – жесты или вот такие щелчки по микрофону. Один – «Внимание, опасность», два – «Ко мне!», три – «Отходим!»

Сейчас прозвучали два щелчка. Или Штефырца попал в неприятное положение, или нашел наконец спальню Тупикова.

Оказалось, нашел. Однако появилось затруднение. Дверь была незапертой, но в постели лежали двое. Сам боров-хозяин и еще какая-то молоденькая девчонка. Может быть, жена. Но слишком уж молодая для такого статуса. Скорее горничная или просто с улицы.

Они полюбовались на мирно спящую парочку, прикрыли дверь, отошли от нее, чтобы шепот никого не разбудил. Требовалось посовещаться, тут уже никакие жесты и щелчки не помогут.

– Сколько нашел? – спросил Мишка.

– Троих. Все будут долго спать.

– Я двоих.

– У меня еще две комнаты не осмотрены. Надо заглянуть.

– Давай, а я тут покараулю.

Оставлять в тылу два непроверенных помещения было неразумно. Вдруг там кто-то вооруженный есть и в самый разгар допроса решит проверить, как спится дорогому шефу? Неизвестно, попадет или нет, выстрелив в непрошеных гостей, но шуму своим выстрелом наделает. Непорядок.

Потом Евгений мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Одна комната пустовала: мебель, выключенный телевизор, и все. А вот во второй нашлось сразу двое охранников. В постелях они не лежали, сидели за столом и, судя по всему, находились на высшей ступеньке блаженства. На столе находилось все для достижения этой ступени: шприцы, жгуты, спиртовка, ложечка, пара пластиковых пакетиков.

Миронов поморщился. Кого только этот Тупиков набирает в охранники? Баловаться наркотой на посту? Да за это расстрелять мало! Похоже, плохи дела в империи местного дона Карлеоне, если такое позволяется. Совсем распустились.

С другой стороны, это и неплохо. Легче будет расхлябанную охрану нейтрализовать.

Он не знал, как реагирует транквилизатор на героин, но выпустил по стрелке в каждого наркомана. Хуже не будет. А загнутся – туда им и дорога. Они все равно уже не люди. Тем более что он – не мать Тереза.

Штефырца, как и обещал, ждал у двери в спальню Тупикова. На его вопросительный взгляд Евгений показал два пальца. Мишка удовлетворенно кивнул. Теперь, если не всполошатся охранники с первого этажа, никто им не помешает.

Они тихо вошли, с минуту смотрели на спящих. Девчонка была так себе. Скорее всего бандит действительно снял ее на улице. Наверное, все-таки не сам. Мало ли у него помощников.

Мишка поднял парализатор и выстрелил в девушку. Незачем ей смотреть на то, что здесь сейчас будет происходить. И лишний свидетель им ни к чему. Пусть спит.

Тем временем Миронов подошел к Тупикову, посмотрел ему в лицо, чтобы окончательно удостовериться, тот ли это человек. Потом тронул стволом голое плечо бандита. Тот замычал, отмахиваясь и не раскрывая глаз. От него сильно пахло перегаром. Квасил Василий Васильевич на сон грядущий. Боялся, что с девкой не сладит?

Миронов ткнул посильнее, сказал:

– Проснитесь, граф, вас ждут великие дела!

Мишка хихикнул:

– Нашел графа!..

Тем не менее чужой голос заставил бандита разлепить глаза. И ничего он не увидел, потому что в комнате было темно, а свет фонарей с улицы сюда не доставал.

– Кто… Кто здесь? – голосом, в котором слышался испуг, спросил Тупиков. Но испуга для того, что они хотели сделать, было мало. Сначала предстояло напугать этого урода так, чтобы он готов был в штаны наделать. Только тогда можно будет задавать любые вопросы. И то, что в комнате темно, даже лучше.

– Смерть твоя пришла, Вася! – послышался голос Штефырцы с другой стороны постели.

– Какая еще смерть? – голос бандита стал крепнуть, видимо, он просыпался и начинал понимать, что находится в своем доме и окружен охраной.

Но Миронов, не давая ему опомниться, сильно ткнул пытавшегося приподняться Тупикова стволом теперь уже прямо в лоб, заставляя упасть на постель.

– Жуткая смерть, мучительная и долгая, – сказал Евгений, стараясь говорить хрипло, с угрозой.

– За что?! – почти заорал Тупиков. – Что я такого сделал?

Теперь уже ствол не отрывался от его лба, вдавливая голову в подушку. И не беда, что это был всего лишь парализатор. Ощущения металла на лице бандиту вполне хватит.

– Будешь орать – получишь пулю сразу. Ответишь на наши вопросы – еще немного поживешь. Что выбираешь?

Разумеется, этот слизняк хотел пожить, вдруг что-то изменится, охрана, например, прибежит. Или эти неизвестные, что проникли в спальню, смилостивятся и уйдут, не убивая его.

Евгений осмотрелся внимательнее и обнаружил небольшую кнопку, к которой уже тянулась рука бандита. Была она предназначена скорее всего для вызова охраны.

Он врезал рукояткой парализатора по пальцам, почти добравшимся до кнопки. Тупиков взвыл, а Миронов, достав нож из сумочки на поясе, перерезал шнур, по которому должен был пойти вызов на первый этаж.

– Значит, все-таки сдохнуть хочешь прямо сейчас? – зловещий шепот заставил бандита еще сильнее вжаться в подушки. Сейчас ему было действительно страшно. Он не видел никого, только слышал голоса. А обладатели этих голосов обладали нокталоскопией, ночным зрением, и он перед ними был, как на ладони.

– Что вы хотите знать? – наконец удалось дрожащим голосом выговорить ему.

Евгений внутренне усмехнулся. Пробрало все-таки стервеца!

– Нам нет дела до твоих грязных делишек здесь, в городе. За это ответишь перед судом. Но зачем ты подсылал убийц к другим людям, неместным?

– К-каким «неместным»?

– В Москве, в поезде, в Ткуацунде!

То ли Миронову показалось, то ли действительно в голосе бандита прозвучало некоторое облегчение.

– А, вы об этих? Хороший человек попросил помочь, чтобы они языки не распускали. Вот я и согласился. За деньги.

– Что за человек?

– Один латиноамериканец, из Чили. У меня с ним кое-какие общие дела.

– Это он завтра приезжает?

– Да, он.

– Как его зовут и где он остановится?

Тупиков замялся, и Евгений от души треснул его по зубам стволом парализатора. Штефырца укоризненно покачал головой. Миронов на это только развел руками. Ну не хочет человек говорить, что поделаешь?

А человек после полученного удара снова захотел говорить. Теперь уже несколько невнятно.

– Зовут его Хавьер Арройо, а остановится, как обычно, в «Интуристе». Сюда он не хочет приходить. Я ему уже и номер заказал…

– Какой?

– Э-э, сейчас вспомню. Четыреста двенадцатый, вот…

– Не врешь?

– Честное слово! – Тупиков даже перекрестился в темноте.

Похоже было, что он действительно не врал.

Мишка, глядя на этот ночной допрос, откровенно улыбался. Конечно, со стороны посмотреть, да при свете – смешно выглядит. Но Миронов старался сохранять серьезность.

– Человека по фамилии Кутов не помнишь?

Бандит задумался. Потом поднял голову.

– Помню. Я именно его в поезд и посылал. Только он пропал куда-то. Потом еще одного – мимо! Пришлось снайпера нанимать. Но и этот исчез. Куда они только деваются?

– Почему простой инженер собирался совершить убийство, а потом отравился?

– Обработали его специально. У меня психолог был, он какой-то химией и внушением на этого Кутова воздействовал.

– Почему – был?

– Три дня как загнулся от передоза. Ширялся часто.

– Кого-то еще послал тех людей убирать?

– Двое сюда приехали. Мои люди выяснили, где они поселились. Под утро должны туда отправиться.

Соратники поняли, что теперь им надо спешить.

Мишка сделал вопросительный жест: что дальше? Евгений скрестил руки перед грудью: допрос окончен. Действительно, они узнали все, что хотели. Теперь надо было решать, что делать с Тупиковым.

Но у Штефырцы был ответ на этот вопрос. Он обошел кровать, приказал бандиту:

– Подними руки!

А когда тот с готовностью повиновался, наклонился над его подмышкой. Главный мафиозо Ставрополя вдруг захрипел и повалился на постель. Теперь он стал бывшим…

– Что ты сделал? – спросил Миронов, не очень пораженный увиденным.

– Простой укол. Вскрытие покажет, что с ним случился сердечный приступ. Зачем ты его по зубам бил?

– Не сдержался, понимаешь.

– Не сдержался он, – проворчал Мишка. – Ладно, есть у меня идейка.

Он перегнулся через тело Тупикова, подтащил за руку девчонку, находившуюся в бессознательном состоянии, потом повозил тыльной стороной ее ладони по холодеющим губам бандита.

– Теперь будут думать, что это она его по морде съездила. Надо иголку достать. И у остальных тоже.

Они в темпе, но бесшумно пробежались по комнатам, собирая использованные боеприпасы от парализаторов. Поднялись по лестнице на чердак, достали охранника из-под ковра, развязали его, вытащили кляп и усадили на площадке в позе спящего человека.

Потом закрыли дверь. Штефырца даже повозился в замочной скважине, восстанавливая его прежнее состояние. Все же одна улика осталась – перерезанный шнур к сигнальной кнопке. Но тут же ничего поделать было нельзя.

– Ну, все, командир, теперь обратным путем и побыстрее, а то бандиты дом твоей матушки разнесут. Не расслабляйся, нам, похоже, сегодня еще драчка предстоит!

Ехать по ночному Ставрополю было одно удовольствие. Ни пробок, ни полиции. Мишка гнал «ниссан», как болид на «Формуле-1». Они даже не стали снимать черные костюмы. В предутренних сумерках трудно будет различать темные фигуры.

– И никакой перестрелки! – сказал Миронов, когда машина выскочила с Кавалерийской. – Не хватало нам еще полицию на ноги поднимать. Потом не отбрешемся, да и смерть Тупикова могут с нами связать.

– Ясное дело, – кивнул Штефырца. – У меня еще несколько зарядов в парализаторе осталось.

– У меня тоже немного есть. Но не думаю, что там много народа будет. Человека три, не больше. В крайнем случае руками и ножами будем действовать.

Автомобиль они оставили за три дома до нужного им. Погасили фары, вышли, закрыли двери, стараясь не очень громко хлопать ими. И осторожно двинулись вперед.

Напрасно беспокоились. Бандиты еще не появлялись. Свет в окнах не горел, ведь они сами выключили его перед отъездом на операцию. Дверь была заперта.

Входить в дом они не стали, расположились в саду, который отделяла от улицы стенка в три четверти человеческого роста, сложенная из необработанных кусков ракушечника. Эту стенку строил еще дед Евгения. Не скрепленная цементным раствором, она тем не менее держалась до сих пор. И будет держаться еще долго.

Дом стоял на углу, и подобраться к нему можно было с двух сторон. Но с переулка проход был сильно затруднен, поскольку там росла густая и колючая изгородь. Бандиты вряд ли станут затруднять себя, продираясь сквозь колючки. Есть же путь проще – махнул через забор, и вот он, дом!

Евгений и Мишка на такой ход событий как раз и рассчитывали. Засели за стенкой, прислушиваясь к ночной тишине, иногда прерываемой лаем какой-нибудь собаки, которой спросонья что-то почудилось. Пока время было, покурили. Разговаривали мало. О чем было говорить? Они еще со времен службы в СОБ умели действовать слаженно, не прибегая к разъяснениям.

Миронов думал о том, что они сегодня узнали. Итак, его самые бредовые подозрения оправдались. «Заказал» их чилиец. Хотя и звался он сегодня Хавьер Арройо, это был, несомненно, тот человек, которого они тогда переправляли из Парижа в Сантьяго. Дважды при этом вытащив его из лап английской спецслужбы. Все прошло штатно, как выражаются космонавты, эмигрант вернулся на родину и, судя по всему, достиг там немалого процветания. Настолько немалого, что вот теперь собирался инвестировать какие-то средства в экономику России.

Но, скажите на милость, какого дьявола ему понадобилась смерть членов группы Миронова? Относились к нему если не нежно, как к родному, то с достаточной степенью уважения. Доставили, куда было приказано. Так почему сейчас, по прошествии стольких лет, он взъелся на своих благодетелей и пожелал, чтобы их не стало?

Бизнес – грязное дело. Как иначе объяснить тот факт, что вроде бы порядочный и успешный делец долгое время поддерживал самые тесные отношения с отъявленным бандитом? Что их могло объединять? Только страсть к деньгам, иного объяснения просто не находилось.

Ладно, об этом они сегодня же лично спросят у сеньора Арройо. И если им не понравится его ответ…

Да, с Тупиковым удачно получилось. Ни шума, ни стрельбы, ни свидетелей. Пусть теперь местная полиция раздумывает, действительно ли глава мафии скончался от сердечного приступа или это очередной ход его конкурентов?

А жидковат оказался на расправу бандюга, которого боялись все, в том числе и полковник ФСБ. Ну да, против такого монстра только и можно было действовать незаконными методами. В белых перчатках ничего бы не получилось. Ведь как ни крути, а то, что они с Мишкой сегодня проделали, было насквозь противоправным.

Однако, если смотреть шире, вся их служба в СОБ была тоже незаконной и противоправной. С точки зрения, разумеется, тех государств, границы которых они неоднократно нарушали, совершая на территории этих стран еще более страшные деяния. И ничего, родина хвалила их и награждала орденами и медалями.

Так что будем считать территорию виллы Тупикова иностранным государством, а их действия на ней – очередной операцией по заданию руководства. И не станем мучиться угрызениями совести по поводу содеянного. Не девочки-школьницы, чай…

Но каков фрукт был покойный ныне Тупиков! Даже специалиста нашел по зомбированию людей. Вот его бы прихватить да доставить куда следует…

А куда, собственно, следует? В той же ФСБ такие разработки наверняка имеются. Загнувшийся от передозировки наркотиков химик тоже, наверное, оттуда был. Так что умер – ну и ладно.

Миронов насторожился. Где-то далеко послышался звук мотора, и этот звук приближался. Гости дорогие подъезжают, не иначе. Ладно, встретим как полагается…

Мишка тоже услышал, приподнялся над стеночкой, всматриваясь в темноту. Уличные фонари в этом районе были редкостью. Местная пацанва, не отличающаяся хорошим поведением, регулярно расстреливала лампочки на столбах из рогаток и «воздушек».

Бандиты тоже не стали подъезжать к дому близко. Миронов присмотрелся внимательнее через ПНВ. Надо же, как он угадал! Действительно, трое. И в машине никто не остался. Это хорошо, а то возись потом с водителем. Еще и уехать надумает.

Все прошло легко и просто. Едва троица подошла на достаточное расстояние к стенке, как из-за нее поднялись две смутные фигуры. Три почти неслышных щелчка и все закончилось.

– Кто предупрежден, тот вооружен, – пробормотал Евгений, перепрыгивая через стену.

– Ну, а что с ними теперь делать, командир? – спросил подошедший Штефырца.

Миронов задумчиво посмотрел на тела, валяющиеся у его ног.

– Думаю, ничего особенного. Погрузим в их машину и отвезем куда подальше. Оставим там, а завтра, вернее, уже сегодня им не до выполнения заданий будет. Шефа-то уже нет! Ну не убивать же дураков?

– Не знаю, – в сомнении покачал головой Мишка. – Я бы, конечно, их вместе с машиной куда-нибудь в овраг отправил. Авария – и все дела. Вдруг они твоей маме потом неприятности устроят?

– О чем ты? – рассмеялся Евгений. – Точно тебе говорю – там такая дележка наследства начнется, никому ни до чего, кроме этой процедуры, дела не будет.

– Ну, смотри, – согласился молдаванин. – Давай грузить. Только, чур, я на «ниссанчике» поеду следом. А ты эту поведешь.

– Мне все равно, – пожал плечами Миронов. – Они в дороге беспокойства не доставят.

Глава 17

Соратники стояли перед дверью номера четыреста двенадцать. Надо было стучать. Или заходить без стука, чтобы сразу напугать этого иностранца. Но что-то мешало, совершенно непонятно, что. Ведь не робость же?

– Да ладно! – решительно сказал Мишка и резко ударил кулаком в дверь.

За дверью послышалось шарканье ног и раздался голос:

– Это ви, мой дрюг?

– Твои друзья в аду! – вполголоса промолвил Миронов, почему-то вспомнив старую повесть Стругацких. Но громко произнес уверенным, вальяжным тоном: – Я, я!

Дверь распахнулась и – да, на пороге стоял именно он, чилийский эмигрант Ансельмо Варгас, живший в Париже под именем Хуан Антонио Баррилоче, а затем прилетевший в Аргентину с паспортом болгарского подданного Зорана Благоева. Теперь же он был всеми уважаемым и принимаемым первыми лицами государств господином Хавьером Арройо. Постаревший, сильно прибавивший в весе. В халате, с редкими мокрыми волосами – видимо, принимал душ после долгой дороги.

Чилиец, увидев незнакомых людей, немного испугался. Видимо, сказки о визитах людей из страшного КГБ к иностранным гостям накрепко въелись в мозги людей с другой половины мира.

– Кто ви такие? – немного придя в себя и видя, что пришельцы молча рассматривают его, не делая попыток войти, спросил он.

Тогда Евгений молча толкнул его в грудь ладонью, так, что чилиец улетел по коридорчику, пропустил Штефырцу вперед и вошел следом, не забыв повесить табличку «Просьба не беспокоить». А то припрется еще какая-нибудь горничная.

Арройо уже поднялся с пола и стоял, стиснув на груди халат. Глаза его испуганно бегали.

– Ну, сволочь, – хрипло промолвил Штефырца. – Не узнаешь? Смотри внимательнее!

Чилиец впился в них взглядом и тут цвет его лица стал меняться, бледнея прямо на глазах.

– MadredeDios! Неужели это вы? Но как?..

– Мы, сеньор Варгас, промыслом Божьим. Или лучше вас называть нынешним именем – Хавьер Арройо? На каком языке предпочитаете общаться, испанском или русском?

– Лучше на испанском, – кивнул чилиец и робко попросил: – Можно я сяду, а то ноги не держат?

– Садись! – милостиво разрешил Мишка. – В ногах правды нет, как у нас говорят. А нам сейчас очень правда нужна!

И сам повалился в кресло, достав предварительно из кармана куртки парализатор. При дневном свете это, в общем-то, почти безобидное оружие производило устрашающее впечатление. И Арройо проникся:

– Чего вы хотите? Денег? Они у меня есть, я дам, сколько потребуете!

– Тебе же сказали, – вдруг озлился Миронов, переходя на «ты». – Правда нам нужна. LaVerdad!

– Какая правда? Я догадываюсь… Этот проклятый сеньор Тупиков все вам рассказал? Уверяю, все ложь от первого слова до последнего!

– Как же ты можешь утверждать, что все ложь, если не знаешь, что нам известно? – хмыкнул Штефырца. – Хватит трепаться! Закрой рот и открывай его только для того, чтобы ответить на наши вопросы. Понял?

Послушный чилийский бизнесмен молча закивал.

– Вот и хорошо. Итак, вопрос первый. Почему ты попросил своего компаньона убить нас?

Арройо замялся.

– Понимаете, с тех пор как мы виделись в последний раз, многое поменялось. И у вас в стране, и у нас. Вообще в мире. Мы все стали другими. У меня большой банк, почти первый в Чили. Появилась возможность с выгодой инвестировать деньги в вашу промышленность. Здесь меня никто не помнит. Тех людей, которые помогали мне, как у них говорят, курировали, уже нет в живых. Единственными, кто знал обо мне правду, остались только вы. Те, которые под конвоем вывезли меня из Франции и препроводили в Чили. Вы знали всю подоплеку той операции. И могли сообщить наследникам тех людей. Как это сейчас называется? ФСБ? Ну, да, они. Это могло обернуться для меня большими неприятностями. Мне не нужны были свидетели моего прошлого. А с Тупиковым меня связывала давняя дружба. Я догадывался о его второй жизни, о том, что он бандит. Вот и пришла мысль попросить его помочь. Что-то я ему сочинил, сейчас уже и не помню. Дал денег, в таком деле и с таким человеком одна лишь дружба не поможет. Он обещал все сделать как надо. Судя по тому, что вы сейчас здесь – не сделал. Никогда нельзя верить русским!

Последнюю фразу чилиец почти выкрикнул фальцетом. Столько боли звучало в этом крике! И нельзя было понять, сожалеет он о том, что мироновцев не убили, или о том, что бандит обманул его.

Штефырца приподнялся в кресле и заехал банкиру кулаком в лоб. Не очень сильно, только чтобы привести его в себя. Тот упал в кресло, испуганно икнув.

– Не ори! – приказал Мишка. – Интересно мне, как ты отделался от кураторов из КГБ? И почему там не осталось документов о твоем с ними сотрудничестве?

– Я ни от кого не отделывался! – пискнул Арройо, с ужасом глядя на страшный «пистолет» в руке Штефырцы. Он был деморализован полностью, еще немного, и из-под халата потечет желтая струйка. – Годы прошли, вы понимаете, годы! А обо мне знали только трое. И все умерли! Я не знаю, как. Может быть, сами, может быть, их убили.

– А документы? – напомнил Миронов.

– В этом мире очень многое можно сделать, заплатив хорошие деньги. Особенно в вашей стране. В Москве я нашел посредников, через них вышел на сотрудника современной секретной службы и тот за вознаграждение выкрал папку с моим делом.

– Где теперь эта папка? – прервал его Штефырца.

– Я сжег ее в тот же день, как получил. Думал, что все закончилось. Но перед сожжением прочел несколько листков из досье. Там были ваши фамилии и даже фотографии. Я понял, что свидетели все-таки остались. Дальше вы знаете…

– И что с эти идиотом делать? – спросил Мишка Евгения.

– Только не убивайте меня! – взмолился чилиец. – Я заплачу любые деньги! Только не убивайте!

Миронов пожал плечами. Ему было горько и противно. Но ведь действительно, не убивать же этого идиота? Может, он какую-нибудь пользу стране принесет?

– Слушай сюда! – сказал он наклоняясь к Арройо. – Так и быть, ты останешься жить. Но не сделаешь больше ни одной попытки убрать кого-то из нас. Если это произойдет, рассказ о твоем прошлом появится во всех чилийских газетах, а также ляжет на столы твоих партнеров по бизнесу. Тогда тебе останется только застрелиться! И не сомневайся, мы так и сделаем. Думаешь, КГБ исчезло? Сильно ошибаешься. У нас длинные руки и мы достанем тебя где угодно. Все понял?

Потрясенный чилиец смог только кивнуть.

– И вот еще что. Будешь в нашей стране бизнесом заниматься – занимайся им честно. У нас не любят иностранных воров. Мишка, давай!

Штефырца прицелился и всадил иголку в шею Арройо. Тот обмяк в кресле.

– Ничего, проспится, узнает новости про Тупикова и драпанет в Москву первым же самолетом, – сказал Евгений. – Пошли отсюда. Иглу не забудь вытащить.

Конечно, Миронов, рассказывая про «длинные руки» КГБ, блефовал. Но чилиец-то все принял за чистую монету! Не очень верилось, что делая свой бизнес в России, он действительно будет честен до конца. Вряд ли. Но все же немного поостережется.

Теперь все встало на свои места, мозаика сложилась. Их пытались убить для того, чтобы не вскрылись подробности из прошлой жизни процветающего банкира! Всего-то! И сразу же нашлись подонки, готовые за определенную сумму (похоже, не очень большую) выполнить «заказ»… Чертов мир!

Миронову очень захотелось все-таки пристрелить чилийца, но он сдержал себя. Это был бы глупый поступок. Да, в своей жизни он убивал людей. Но то была служба, и это были плохие люди. Конечно, Арройо тоже не конфетка. Но марать об него руки все же не стоило. Жизнь накажет.

Англичанин, вербовавший Гурами Потинского и его людей для разборок с Мишкой и его доходами, как они и предполагали, действовал на свой страх и риск, движимый только алчностью и никакой связи с Арройо не имел. Интересно, как он там? Грузинские бандиты – довольно суровые ребята.

– Ну что, Мишка? Будем потихоньку собираться назад? Сейчас поедем на вокзал брать билеты на завтра. В это время года с ними проблем быть не должно. Машину оставим на стоянке, как просили. Маме надо позвонить, чтобы она еще несколько дней в деревне посидела. Так, для страховки.

– Кое-что из приспособлений я бы все-таки заначил, – честно сознался Штефырца.

– Брось, не жадничай! Ну, зачем тебе эти прибамбасы в глухомани? Даже банков порядочных нет!

– Много ты знаешь… – буркнул Мишка. – Эх, надо было все же с этого толстопузого несколько денег срубить. Очень бы пригодились ремонт закончить в доме и сад благоустроить. А то ведь стыдоба, а не участок!

– Заработаешь! – жестко отрезал Евгений. – Его деньги нам точно не нужны!

– Может быть, ты и прав… – вздохнул молдаванин и больше к этому вопросу не возвращался.

Билеты до Адлера они действительно купили без проблем. Вечером по местному телевидению услышали в новостях о том, что известный предприниматель Василий Тупиков неожиданно скончался у себя в доме, предположительно от инфаркта, улыбнулись друг другу и впервые за последние дни позволили себе немного выпить. Но – действительно немного, бутылку коньяка на двоих. Это разве доза для взрослых мужчин?

Шишову они отзвонились уже из поезда, и он встретил их за переходом через границу на Мишкином «Широком».

Встреча была спокойной, в объятия никто ни к кому не кидался. Ведь уезжали всего на несколько дней.

По дороге домой все Лене рассказали, не скрыв ничего. Еще раз поблагодарили за номер телефона в Ставрополе, который он дал. Шишов отмахнулся.

– У нас в конторе и не то могут сделать. Ерунда, они обязаны были мне помочь. А вы как бы стали моими представителями.

По лицу Штефырцы было видно, что у него язык чешется задать Лене главный вопрос: что же это за контора такая, в которой он работает? Евгений положил руку ему на локоть, слегка сжал: молчи! Тот понял, кивнул. Ну зачем им знать чужие секреты? Понадобилась помощь Шишова – они ее получили в полном объеме. Надо полагать и в будущем, если случится нужда – вновь помогут. А подробности необязательны.

Выслушав до конца их рассказ, Леня с удовлетворением сказал:

– Все хорошо, что хорошо кончается. Значит, я могу ехать домой. У меня там дел накопилось – выше головы. И море уже порядком надоело.

– Что с нашими женами? – в один голос спросили Евгений и Мишка.

– Да все в порядке. Руководство базы перед ними на цыпочках ходит, цербершу свою они построили и поравняли. Короче, учинили бабий бунт и почти сменили начальников. Те уже не знают, как от них отделаться.

– Ничего, сегодня же заберем! – улыбнулся Миронов. Свою супругу он знал хорошо и представлял, какую кашу она может заварить, если что-то будет ей не по нраву. Ничего, этим воякам полезно, а то засиделись здесь, на курорте.

– Как там наш подопечный? – спросил Мишка.

– Петров, что ли? А что ему сделается? – небрежно сказал Леня. – Вернем на базу. Пора к дембелю парню готовиться. Будет ему что рассказать девчонкам. Лихо ведь этого снайпера свалил!

– Ну, вообще-то, я склонен считать, что все же коврик в том случае помог… – сказал Евгений.

– Не стоит пацана расстраивать, пусть думает, что подвиг совершил, – решительно заявил Штефырца. – Себя вспомните в этом возрасте.

Остальные молча согласились. Действительно, пусть на счету у тезки Миронова будет настоящее приключение.

– Мы с Наташкой тоже завтра уедем, – неожиданно заявил Евгений.

– Чего это вдруг? – изумился Мишка.

– Супруга назагоралась и накупалась за эти дни, а мне оно как-то и не надо. Домой хочу. Леня, с билетами поможешь?

– Не вопрос, – последовал лаконичный ответ.

– Ну вот, – расстроился Штефырца, – разъедетесь, я опять один останусь…

– Не один, – возразил ему Евгений. – Во-первых, Мария с тобой, а во-вторых, вы же первенца ждете! Поверь мне, скучать не придется.

Вечером, когда после общего застолья, рассказов и переживаний (разумеется, женам правды о том, что произошло в Ставрополе, не сообщили, сочинив взамен какую-то мудреную сказку) мужчины вышли во двор перекурить, Мишка отвел Евгения в сторону и, немного стесняясь, сообщил, что у Марии будет сын.

– Там, на базе, аппаратура была специальная, вот и определили.

– Здорово! Поздравляю! Но ты ведь и так был уверен, что сын родится?

– Ну, уверенность – это одно, а точные данные – совсем другое.

– Как назвать думаете?

Тут Штефырца засмущался еще больше и робко спросил:

– Командир, ты не очень возражать будешь, если мы сына Женей назовем?

– Ну, уж… – только и смог ответить Миронов.

Content

Игорь Берег
Приказа не будет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17